Николай Рерих

Письма. Том I

(1896–1932)

© Международный Центр Рерихов, 2018

© Н. Г. Михайлова, составление, 2018

© Т. О. Книжник, предисловие, 2018

* * *

«Мы можем быть лишь созидателями»

Он был истинным патриотом и горячо любил свою Родину, но он также принадлежал всему миру. Весь мир был полем его деятельности. Все человечество было для него собратьями. Каждая страна представляла особый интерес и особое значение. Каждая философия, каждое учение жизни были для него только путем к совершенствованию, и жизнь для него была великими вратами в Будущее.

Святослав Рерих. Слово об Отце

«Говорят, что люди делятся на две части. Одни появляются на свет просто для жизни, другие — для призвания. Николай Константинович Рерих принадлежал к последним. Объяснить, что такое призвание, непросто. Явление это очень сложное, связанное с таинственными процессами внутренней жизни человека. Можно, например, сказать, что призвание — это реализация того, что заложено в человеке. В Рерихе было заложено очень много. Он пришел в этот мир с огромным богатством, которое сумел приумножить и принести в дар людям»[1]. Такова удивительно точная и проницательная оценка жизненного пути Н. К. Рериха, уникального явления ХХ века, данная крупнейшим рериховедом современности Л. В. Шапошниковой.

Художник с мировым именем, создавший более семи тысяч полотен, рассеянных по всему свету, ученый, путешественник, философ, писатель и общественный деятель — таков был многогранный талант Николая Рериха, сравнимый по своей величине разве что с гениями эпохи Возрождения. «…Николай Константинович был олицетворением достижений многих людей, собранных воедино, — писал об отце Святослав Николаевич Рерих. — И трудно иногда представить себе, чтобы один человек сделал столько, сколько он сделал!»[2] Школа при Императорском Обществе поощрения художеств и объединение «Мир искусства», возглавленные им в Петербурге, явились лишь первыми вехами на его пути. Среди его многочисленных начинаний — Институт Объединенных Искусств и Международный художественный центр «Corona Mundi» в США, Центрально-Азиатская и Маньчжурская экспедиции, Гималайский Институт научных исследований «Урусвати» в Индии, заложивший основы новой науки, Пакт о защите культурных ценностей во время вооруженных конфликтов, ратифицированный в 1935 году в США и положенный в основу Гаагской конвенции 1954 года. Перу Николая Константиновича принадлежат бесчисленные литературные труды — книги, очерки, статьи, дневники… И, конечно же, величайшим духовным наследием, оставленным им потомкам, являются картины — прекрасные произведения искусства, воплотившие в себе идеи нового, космического мироощущения.

Николай Константинович Рерих родился 9 октября (27 сентября) 1874 года в Петербурге, в семье известного нотариуса Константина Федоровича Рериха. Окончил знаменитую гимназию Карла Мая. С ранних лет интересовался историей, археологией, участвовал в раскопках, писал рассказы, серьезно занимался живописью. Одновременно учился на юридическом отделении Петербургского университета и в Императорской Академии художеств, в студии Архипа Ивановича Куинджи.

Со студенческих лет Рерих тесно общался со знаменитыми деятелями культуры того времени — В. В. Стасовым, И. Е. Репиным, Н. А. Римским-Корсаковым, Д. В. Григоровичем, С. П. Дягилевым. Диапазон его интересов поражает уже тогда: каждое лето — выезд на раскопки, курс лекций в Археологическом институте, первые труды на литературном поприще и, конечно же, живопись, а сюжетов художнику было не занимать. В 1897 году его первая серьезная работа — дипломная картина «Гонец» выдерживает самую взыскательную критику и приобретается самим П. М. Третьяковым для своей галереи. В 1898 году 24-летний Николай Константинович становится помощником директора музея Императорского Общества поощрения художеств и одновременно помощником редактора художественного журнала. Примерно в это же время начинается его сотрудничество с новым художественным обществом «Мир искусства».

В 1899 году в жизни Рериха происходит значительное событие. Летом, приехав на раскопки в имение князя П. А. Путятина в Бологом, он знакомится с Еленой Ивановной Шапошниковой, происходившей из древнего дворянского рода Голенищевых-Кутузовых, — талантливым музыкантом, человеком неординарным и близким ему по духу, глубоко интересовавшимся литературой и философией. Общность устремлений и симпатия очень быстро переросли в глубокие взаимные чувства, и в ноябре 1901 года молодые люди поженились. Всю свою жизнь они пройдут рука об руку, творчески и духовно дополняя друг друга. Философ и писатель, Елена Ивановна разделит все устремления и начинания Николая Константиновича. Их старший сын Юрий станет знаменитым ученым-востоковедом, а младший — Святослав — изберет ту же стезю, что и отец.

Уверенно и настойчиво, с поразительной работоспособностью и оптимизмом художник продвигается к вершинам своего мастерства. В 1900–1901 годах во время первого посещения Франции берет уроки у известных художников Фернана Кормона и Пюви де Шаванна. По возвращении домой с новыми силами углубляется в изучение русской старины. Страстное увлечение археологией и историей во многом предопределяет сюжеты его картин — древняя, языческая Русь, красочные образы народного эпоса, первозданное величие еще не тронутой природной стихии… В 1903 году Рерих вместе с женой отправляется в путешествие по древнерусским городам — Владимиро-Суздальской и Московской Руси, Псковской и Тверской землям. Результат — свыше ста архитектурных этюдов, воссоздающих прекрасные облики памятников зодчества. Примерно с 1907 года начинается период деятельности художника в области театрально-декорационной живописи. Рерих обращается к произведениям Н. А. Римского-Корсакова («Снегурочка»), А. П. Бородина («Князь Игорь»), Р. Вагнера («Валькирия»), М. Метерлинка («Принцесса Мален»), Г. Ибсена («Пер Гюнт»), И. Ф. Стравинского («Весна Священная»). В 1907–1914 годах он работает над эскизами майоликовых фризов, мозаичных панно, настенных росписей для общественных и культовых зданий, в числе которых Казанский вокзал в Москве, страховое общество «Россия» в Санкт-Петербурге, Троицкий собор Почаевской лавры в Тернопольской области, храм Покрова Богородицы под Киевом, часовня Св. Анастасии во Пскове, церковь Святого Духа в Талашкине под Смоленском; также сохранились его эскизы для иконостаса фамильной церкви Каменских в Пермском Успенском женском монастыре.

В 1906 году Рерих назначается директором Школы Императорского Общества поощрения художеств — самого большого российского учебного художественного заведения. С его приходом в школе произошли значительные перемены. Среди приглашенных Рерихом преподавателей были критик С. К. Маковский, архитектор А. В. Щусев, художники Я. Ф. Ционглинский, А. А. Рылов, Н. П. Химона. Сам он возглавил класс композиции. Главную цель школы новый директор видел в воспитании художественного вкуса и поддержке творческой самобытности учащихся. По его глубокому убеждению искусство должно было как можно шире войти в повседневную жизнь. Именно поэтому двери школы были открыты не только для выходцев из знаменитых и богатых семей, но и для самых простых людей, желающих приобщиться к Прекрасному, — крестьян, рабочих, ремесленников, солдат. С 1905 по 1914 год выставки художника постоянно проводятся в Европе. Полотна Рериха увидели Прага, Париж, Берлин, Венеция, Рим, Брюссель, Вена. Их приобретают европейские музеи. В 1909 году Рерих становится академиком Российской Академии художеств, а также членом Реймсской академии во Франции.

Мировоззрение Рериха формировалось не только под влиянием русского искусства и истории. Уже с середины 1900-х годов на его литературных трудах и художественных произведениях заметно сказывается влияние Востока. Особенно же привлекает его Индия — ее древняя культура, великолепная природа, богатейшие духовные традиции. К таинственной «колыбели цивилизаций» Рериха подводили его размышления не только как историка и археолога, но и как философа. С юных лет он серьезно интересовался вопросами самовоспитания и нравственного совершенствования, поисками духовных знаний о мире и человеке. Его мысли о всеединстве, общечеловеческих духовных ценностях и особой роли России как связующего звена между Востоком и Западом были созвучны идеям таких выдающихся русских философов, как Н. А. Бердяев, П. А. Флоренский, Н. О. Лосский, В. С. Соловьев. Справедливо полагая, что основные этические законы были сформулированы еще в глубокой древности, на заре нашей цивилизации, Рерих ищет разрешения загадок бытия в первоисточниках — мифах, легендах, древнейших философских системах; вместе с женой изучает труды мыслителей Востока. Не последнюю роль в принятии решения об организации будущей экспедиции в Индию сыграла его встреча с известным русским востоковедом В. В. Голубевым, состоявшаяся в 1913 году в Париже. Тогда Рерих и недавно вернувшийся из Индии Голубев обсуждали планы совместной работы по исследованию стран Востока. Однако Первая мировая война и резкое ухудшение состояния здоровья, заставившее художника почти безвыездно жить в Карелии с весны 1917 года, помешали ему осуществить свои планы.

После революционных событий Рерих с семьей оказывается отрезанным от Родины. Но художник не падает духом. При помощи друзей открывается выставка в Стокгольме. Дальше — Финляндия, Норвегия, Дания, Великобритания… В 1920 году в Лондоне происходит его знаменательная встреча с Рабиндранатом Тагором, которая произвела на художника неизгладимое впечатление. Тагор, так же как и Голубев, горячо убеждает художника посетить Индию. Однако попытка Рериха попасть туда непосредственно из Великобритании не увенчалась успехом, хотя были даже приобретены билеты на пароход, следовавший по маршруту Лондон — Бомбей, и художник решает принять предложение Чикагского института искусств устроить свою передвижную выставку в США, где ему будет суждено провести несколько лет.

1 октября 1920 года Рерих с женой и сыновьями приезжает в Нью-Йорк. Работы Николая Константиновича с огромным успехом демонстрируются в десятках американских городов, у него появляются новые сподвижники и сотрудники и новые возможности реализовать свои замыслы. Продолжается культурно-просветительская деятельность. В ноябре 1921 года в Нью-Йорке открывается Мастер-Институт Объединенных Искусств, главной целью которого Рерих видит сближение народов через культуру и искусство. Почти одновременно в Чикаго было учреждено объединение художников «Соr Ardens» («Пылающие сердца»), а в 1922 году возник международный культурный центр «Corona Mundi» («Венец Мира»). 17 ноября 1923 года был инкорпорирован[3] Музей Рериха в Нью-Йорке, содержащий богатейшую коллекцию картин художника. Тогда же, в 1923 году, сбывается заветная мечта Мастера — 2 декабря Рерих и его семья прибывают в Индию.

Менее чем за месяц Рерихи успевают ознакомиться с древнейшими памятниками Элефанты, Джайпура, Агры, Сарнатха, Бенареса, Калькутты. В конце декабря они останавливаются в небольшом княжестве Сикким в Восточных Гималаях. Первые научные исследования, проведенные в Сиккиме, посещение древних монастырей в феврале 1924 года, многочисленные встречи с учеными и духовными лицами все больше и больше склоняют Николая Константиновича к мысли о проведении серьезной экспедиции в Центральную Азию. И вот, почти полтора года спустя, эта экспедиция, ставшая кульминационным моментом его жизни, состоялась. Путешествие продолжалось с марта 1925-го по май 1928 года: Кашмир — Лех — Хотан — и после двухмесячного пребывания в Москве — Алтай — Монголия — Тибет — Дарджилинг. По такому маршруту не проходил еще ни один исследователь Центральной Азии. Впервые были отмечены на картах десятки горных вершин и перевалов, открыты археологические памятники, найдены редчайшие манускрипты. Был собран огромный научный материал, написаны книги («Сердце Азии», «Алтай — Гималаи»), создано около пятисот картин, включая знаменитые серии «Его Страна», «Знамена Востока», «Майтрейя». За время Центрально-Азиатской экспедиции Рерих собрал также большое количество различных источников, и письменных и устных, свидетельствующих о существовании Твердыни Знания и Света — обители духовных Учителей, уже не одно тысячелетие выполняющих эволюционную миссию на нашей планете. Индийская традиция именует их Махатмами («Великими душами»), в земной истории они известны как выдающиеся подвижники и святые, культурные герои, основатели этических учений и философских систем. Маршрут экспедиции также стал пространством творчества космической эволюции — пройдя по местам былого расцвета древних культур, путешественники отметили энергетические центры культуры будущего.

По окончании экспедиции Рерих в июле 1928 года основывает Гималайский Институт научных исследований «Урусвати», что в переводе с санскрита означает «Свет утренней звезды». Съемка космических лучей, археологические и этнографические исследования близлежащих областей, разведение плантаций лекарственных трав, сбор коллекций растений и предметов искусства — таковы были первые этапы научных изысканий учреждения, задуманного как Город синтетического знания, в котором должны быть представлены все области науки. Многосторонние знания каждого члена семьи Рерихов, их энергичность и работоспособность способствовали успеху и широкому признанию Института «Урусвати» как в самой Индии, так и далеко за ее пределами. Деятельность Института продолжалась до 1939 года, когда началась Вторая мировая война и многие связи с зарубежными учеными оборвались.

Там же, в долине Кулу, в Западных Гималаях, Николай Константинович и его семья находят свой дом. Здесь, в Индии, и пройдет последний период жизни художника. Время текло в привычном трудовом ритме. «Николай Константинович всегда верил, что труд очищает нашу жизнь, что человек должен трудиться и через труд он разрешит свои насущные проблемы и поднимется на следующую ступень эволюции, — вспоминал Святослав Николаевич Рерих. — Сам Николай Константинович был как бы олицетворением этой мысли, потому что всю свою жизнь он трудился. День его начинался очень рано — он вставал в пять часов утра и сразу приступал к работе над картинами и записями… У него не было, как не было и у Елены Ивановны, так называемой светской жизни. Они не тратили времени на пересуды. Весь день с утра до поздней ночи был занят какой-нибудь полезной работой»[4]. Среди литературных трудов Н. К. Рериха этого периода выделяется большая серия очерков, которые впоследствии войдут в книгу «Моя жизнь. Листы дневника». Основной темой очерков становятся размышления о современной науке и искусстве, политических событиях и общественной жизни. На его живописных полотнах, творимых среди исполненных торжественного величия гор, оживают древние восточные легенды и апокрифы, образы Великих Мудрецов и духовных наставников человечества.

В 1929 году Рерих разрабатывает проект специального Пакта по охране культурных ценностей во время войн и гражданских междоусобиц и вместе с сопроводительным обращением рассылает его в правительственные, научные, художественные и образовательные учреждения всего мира. Его начинание нашло горячий отклик в широких кругах мировой общественности. Миротворческую идею Н. К. Рериха приветствовали такие выдающиеся деятели, как Р. Роллан, Б. Шоу, Р. Тагор, А. Эйнштейн, М. Метерлинк; он становится номинантом на Нобелевскую премию мира 1929 года. Вместе с Пактом Рерих предлагает специальный флаг — Знамя Мира, три малых круга в большом (прошлое, настоящее и будущее в круге вечности), объявляющий объектом неприкосновенности сокровища культуры и искусства. Подписание документа состоялось 15 апреля 1935 года в Белом Доме в Вашингтоне, в присутствии представителей 21 американского государства. Пакт Рериха стал основой современной международно-правовой системы защиты культурных ценностей, его принципы и нормы нашли отражение в конвенциях и протоколах, направленных на охрану культурного наследия. Это был не просто юридический документ. Памятники архитектуры и произведения искусства являются носителями тонкой энергетики Красоты, утверждал Рерих, их уничтожение наносит непоправимый ущерб эволюции человечества. «Пакт Рериха во всей его полноте, — писала Л. В. Шапошникова, — есть космическое явление, связывающее нас через наше культурное наследие с миром высокого состояния материи, которая ведет нас по пути космической эволюции и дает нам возможность избегать провалов хаоса и тьмы»[5].

В 1934–1935 годах Рерих вместе со старшим сыном Юрием предпринимает экспедицию в Маньчжурию и Внутреннюю Монголию. Эта экспедиция была организована по инициативе Департамента земледелия США, предложившего Николаю Константиновичу заняться изучением и отбором засухоустойчивой растительности. В результате было собрано и отправлено в США около 2000 посылок семян засухоустойчивых растений, кроме этого участники экспедиции занимались археологической разведкой, собирали лингвистический и фольклорный материал, а также старинные медицинские манускрипты.

В годы войны художник снова обращается к теме родной земли. Под его кисти рождаются патриотические полотна — «Князь Игорь», «Александр Невский», «Партизаны», «Победа». Отрезанный от Родины, Рерих постоянно откликается статьями на происходящее и организует выставки с продажей картин в пользу Красного Креста и сражающейся Красной Армии.

Призывы Рериха к добросердечию, стремлению к Знанию и почитанию Красоты никогда не были отвлеченными. На этих принципах строились не только его искусство и литературное творчество, но и вся жизнь. Свидетельства современников, помимо восхищения многогранностью творческого гения, передают нам образ человека целеустремленного, поражающего своей необычайной духовной силой, внутренней гармонией, а также необычайной терпимостью к воззрениям других людей. О популярности и признании русского художника свидетельствует тот факт, что более ста институтов, академий, научных корпораций, культурных учреждений во всем мире избрали его своим почетным и действительным членом. С огромным уважением относились к художнику и в самой Индии — с Николаем Константиновичем были лично знакомы многие индийские философы, ученые, писатели, общественные деятели. Да и простые индийцы, жившие по соседству в долине Кулу, почитали его как великого мудреца, принося в праздничные дни цветы к порогу его дома.

Объездив полсвета, будучи художником с мировым именем и философом с поистине вселенскими устремлениями, Рерих все равно оставался русским человеком, и мысли о России, вера в ее высокое предназначение и нравственную силу русского народа не покидали его никогда. После окончания Второй мировой войны художник начинает серьезную подготовку к отъезду на Родину. «Покуда есть сила, хотелось бы приложить ее на пользу родной земли, — пишет он в одном из писем к брату. — Знание, опытность, любовь к славной Родине — все это надо дать туда, где оно будет особенно полезно»[6]. Однако обстоятельства сложились так, что правительство Советского Союза отказало Рериху в визе. Мечта вернуться и передать плоды многолетних трудов своей семьи Родине, для которой и во имя которой они создавались, осуществилась уже после его ухода из жизни. В августе 1957 года его старший сын Ю. Н. Рерих, вернувшийся в СССР, привез в дар русскому народу принадлежавшую ему часть наследства родителей — более 400 картин Н. К. Рериха, огромную библиотеку с редчайшими древними манускриптами на многих восточных языках, часть рукописного архива. В 1989 году по инициативе младшего сына художника, Святослава Николаевича Рериха, в Москве был создан Советский Фонд Рерихов (с 1991 года Международный Центр Рерихов — МЦР), а спустя несколько лет открылся общественный Музей имени Н. К. Рериха, который под руководством индолога и писателя Л. В. Шапошниковой превратился в крупный научно-культурный центр и с самого начала воплощал в жизнь концепцию, изложенную С. Н. Рерихом в соответствии с представлениями его отца о музее как о Музейоне — Доме Муз. Могли ли наши великие соотечественники представить, что именно в России, которую они называли страной великой культуры и любили всем сердцем, их наследие окажется в самой большой опасности?

Несмотря на обещания, данные Ю. Н. Рериху, создать музей, посвященный творчеству его отца, картины были распределены по разным музеям, а то, что находилось в московской квартире ученого, после его смерти было разворовано при попустительстве Министерства культуры РФ. При непосредственном участии руководства этого же министерства и под прикрытием силовых структур весной 2017 года Государственный музей Востока осуществил рейдерский захват усадьбы Лопухиных, которую Международный Центр Рерихов занимал на протяжении 26 лет, и завладел наследием Рерихов, переданным МЦР С. Н. Рерихом и подаренным меценатом, — небывалый случай в музейном мире! Музей, оснащенный по самым современным стандартам, пополнивший свое собрание полотнами отца и сына Рерихов, опубликовавший более 250 книг по тематике Наследия, проведший более 600 передвижных выставок и несколько десятков научных конференций, распространяющий миротворческие идеи Пакта Рериха на международном уровне, был варварски разрушен, а воля его основателя — цинично попрана. На глазах всей России потерявшие совесть, алчные и преступившие все этические нормы чиновники «от культуры» до сих пор ведут бой с Международным Центром Рерихов, используя весь административный ресурс, ложь и подмены. Причиной нападок на Центр и огосударствления Наследия стали бесценные произведения искусства, уникальный архив, а также усадьба в самом центре столицы, восстановленная из руин без каких-либо бюджетных денег. В этой борьбе есть и нематериальный аспект, самый значительный и страшный, — это попытка различных слоев государства и общества вывести философскую основу Наследия Рерихов, Живую Этику, из творческого и научного пространства. Но это отдельный сюжет.

* * *

Первые литературные опыты Н. К. Рериха относятся к периоду его учебы в гимназии — это были очерки, посвященные охоте, на страницах журналов «Природа и охота», «Русский охотник» и «Охотничьей газеты». В дальнейшем молодой автор пробовал себя в разных жанрах, писал небольшие рассказы, очерки, аллегорические сказки, стихи, заметки о художественных выставках. В 1910-е годы, когда он стал уже признанным художником и ученым, в печати все чаще появлялись его статьи по вопросам искусства, археологии, охраны культурных ценностей. Исторические и философские воззрения Рериха четко сформулированы уже в его ранних литературных произведениях, вошедших в собрание его сочинений 1914 года. Включенные в него материалы свидетельствуют об интересе художника к восточной философской мысли, а также о том, что он одним из первых обратил внимание общественности на художественную ценность древнерусской иконописи и необходимость защиты памятников старины.

В 1921 году в Берлине вышла книга его поэтических произведений «Цветы Мории». Свои стихотворные сюиты он называл «Настроения, рожденные жизнью». Эти стихотворения интересны как богатством автобиографического материала, так и своими литературными достоинствами. За исключением изданных в 1929 году книг «Алтай — Гималаи» и «Сердце Азии», где изложены путевые впечатления и научные результаты Центрально-Азиатской экспедиции, Н. К. Рерих предпочитал жанр очерка. Литературные труды Николая Константиновича достаточно полно отражают его мировоззрение, пронизанное идеями философии космической реальности, или Живой Этики. Они призывают к единению и сотрудничеству, акцентируют внимание на главном достоянии человека — его духовной природе, этических категориях, а также культуре как важнейшем эволюционном устое, духе творческой деятельности человека.

Эпистолярное наследие Рериха — неотъемлемая часть его творческой деятельности, оно весьма велико и уникально по своей философской глубине, духовно-нравственному наполнению и широчайшему спектру затронутых в нем тем. Первые публикации его писем в нашей стране состоялись в 1960-е годы: в журнале «Молодая гвардия» (№ 10, 1960) были напечатаны фрагменты из 21 письма В. Ф. Булгакову; в журнале «Наш современник» (№ 5, 1964) — три письма И. В. Северянину и два письма М. В. Бабенчикову. В 1974 году в книгу «Из литературного наследия», посвященную столетию со дня рождения художника, были включены его письма И. Э. Грабарю. Шесть писем М. К. Тенишевой увидели свет в сборнике «Встречи с прошлым» (М., 1976). 1990-е годы принесли целый ряд изданий: письма к А. Н. Бенуа (СПб., 1993), В. В. Стасову (СПб., 1993), Л. М. Антокольскому (СПб., 1993), Г. Д. Гребенщикову (М., 1997, в альманахе «Утренняя звезда»), «Письма в Америку» (М., 1998), «Петербургский Рериховский сборник» (Вып. 1–3. СПб., 1998–1999) и др. В трехтомнике «Листы дневника», издававшемся МЦР дважды, были опубликованы записные листы художника «Америка», «Грабарю», представлявшие собой его письма сотрудникам и старому другу-художнику. Большой читательский интерес вызвали двухтомник «Письма с Гор» (Минск, 2000), посвященный переписке Е. И. и Н. К. Рерихов с деятелем культуры Латвии Р. Я. Рудзитисом, а также публикация под названием «Лада», предпринятая в 2011 году, в которую вошли письма молодого художника своей невесте и жене, ныне хранящиеся в фондах Государственной Третьяковской галереи.

Далеко не все сохранившееся эпистолярное наследие Рериха является достоянием публики, скорее всего, оно составляет не одну тысячу писем. Автографы писем Рериха собраны во многих музеях и архивах страны: Государственной Третьяковской галерее, Театральном музее имени А. А. Бахрушина, Российском государственном архиве литературы и искусства, Российской национальной библиотеке, Институте русской литературы и др. Крупнейшими зарубежными держателями рериховского архива являются Музей Николая Рериха в Нью-Йорке, Колумбийский и Ратгерский университеты. Некоторые письма находятся в частных собраниях в Европе и США. Будем надеяться, что последующие годы принесут много новых интересных публикаций, которые прольют свет на малоизученные стороны жизни и творчества великого сына России.

Представленные в настоящем издании письма, многоплановые по содержанию, представляют огромную философскую ценность и дают богатейший материал для понимания личности Рериха и его эволюционной миссии. Они проливают немало света на дружеские и деловые связи Николая Константиновича, содержат ценнейшие сведения о его творчестве, восприятии текущих мировых событий, философских воззрениях и, конечно же, широкой научной, художественной и общественной деятельности. Н. К. Рерих вел обширную переписку с известными художниками, писателями, учеными, общественными деятелями своего времени. В круг его адресатов входили также родственники, друзья, сотрудники созданных им культурно-просветительских учреждений. Всего в ОР МЦР насчитывается 1672 письма за 1896–1947 годы. Из них 1007 писем на русском языке, 638 — на английском, 24 — на французском и три письма на немецком.

Переписка с членами семьи представлена письмами жене Елене Ивановне (1918–1919), содержащими упоминания о выставках картин в Хельсинки и Стокгольме; старшему сыну Юрию во время его обучения на отделении индийской филологии Гарвардского университета в 1920–1921 годах, а также младшему, Святославу, преимущественно 1941–1942 годов, когда тот посещал княжества, расположенные в Центральной и Южной Индии, с целью продажи картин и работы над портретами. Сохранилось пять писем Рериха брату Борису Константиновичу, архитектору, оставшемуся после революционных событий в России. Наряду с объемными и протяженными во времени эпистолярными диалогами переписка Рериха включает немало «эпизодических» писем, написанных по тому или иному поводу разным лицам, писем-поздравлений, благодарностей и просто ответных.

Немалую часть материалов первого тома занимают письма Н. К. Рериха, адресованные Владимиру Анатольевичу Шибаеву, своему будущему секретарю, трудившемуся в Наггаре на протяжении одиннадцати лет (1928–1939). Николай Константинович познакомился с ним в Англии в 1919 году, в поисках помощника для перепечатки стихов своего будущего сборника «Цветы Мории». В 1921–1925 годах Шибаев находился в Латвии, где возглавлял представительство агентства «World Service» («Всемирная служба») и отделение издательства «Алатас», относящиеся к рериховским организациям. Вместе с врачом Феликсом Денисовичем Лукиным он организовал кружок изучающих восточную философию, который постепенно расширялся и через несколько лет перерос в Латвийское общество Рериха. Так, в 1921 году Рерих пишет Шибаеву о духовном водительстве Учителя («Вы уже знаете, что Аллал Минг — это Master Moria. Он руководит мною и моей семьей. Теперь его message мне — ввести духовность в искусство Америки, основать школу искусства имени Мастеров и основать Общество „Cor Ardens“»[7]), рассказывает о предстоящей поездке в Индию, о намерениях вернуться в Россию, дает поручения. В письмах постоянно звучит тема новых путей, новых возможностей, носителей нового сознания, которые будут звучать на эволюционные идеи Живой Этики. «Вы спрашиваете, как искать новых? Искать в труде, вкладывая значение Великого Служения в каждое движение работы. И новые придут! Конечно, не надо трогать старых. При полном уважении к ним надо идти новым путем. И к новому пути зовет нас чудесный Благовест. И не задумывайтесь: откуда придут новые и молодые. Учение Любви, Красоты и Действия привлекает неожиданных союзников»[8]. «И потому радуйтесь каждому новому, каждому действующему не песнопением и формулой, но подвигом»[9].

Известно, что первые слова Живой Этики, созданной Е. И. и Н. К. Рерихами в сотрудничестве с мыслителями и Учителями Востока и содержащей знания о мироздании и космической эволюции, были обращены к России: «В Новую Россию Моя первая весть». Россия оказалась тем энергетическим пространством, в котором по ряду культурно-исторических причин начали складываться и новое мышление, и новое сознание, получившие позже объединяющее название «космизм». Учителя отводили ей особую роль в дальнейшем эволюционном развитии человечества, и в письмах Рериха Шибаеву неоднократно заявлено о предстоящей деятельности в стране, «куда направлены помыслы будущего». «Подумайте, какая работа предстоит всем в России! ‹…› Уже много ранее M[aster] M[oria] сообщил о том, что Россия принята Им. Что Россия будет стражем мира ‹…›. Конечно, в пределах России будет дан путь новый»[10]. «Итак, родной наш, будьте новым и знайте, что предстоит большая работа в России (план ее уже дан)»[11]. Интересен сам подход Рериха к обмену письмами: «Это не переписка — это история роста духа, — объясняет он. — И полезно часто кристаллизовать свои мысли и подводить письменный итог своим переживаниям и росту»[12].

Глубоким уважением и дружескими чувствами пронизана переписка Рериха и Рабиндраната Тагора, выдающегося индийского поэта, драматурга и мыслителя. Их жизненные пути пересеклись дважды — в июне 1920 года в Лондоне и через год в США, где Тагор читал лекции по искусству. «Мечталось увидеть Тагора, — вспоминает Рерих, — и вот поэт самолично в моей мастерской на Квинсгэт-террас в Лондоне в 1920 году. Тагор услышал о русских картинах и захотел встретиться. А в это самое время писалась индусская серия — панно „Сны Востока“. Помню удивление поэта при виде такого совпадения. Помним, как прекрасно вошел он и духовный облик его заставил затрепетать наши сердца. Ведь недаром говорится, что первое впечатление самое верное. Именно самое первое впечатление и сразу дало полное и глубокое отображение сущности Тагора»[13]. Тагор был первым, кто познакомил индийцев с творчеством Рериха. По его рекомендации в декабре 1920 года в калькуттском журнале «The Modern Review» вышли переводы стихов Н. К. Рериха, а в 1921 году — большая статья о его картинах. В дальнейшем между Рерихом и Тагором поддерживаются письменные контакты вплоть до ухода поэта из жизни. В ОР МЦР представлены шесть писем Рериха Тагору (вошедших в первый том настоящего издания) и пятнадцать писем Тагора Рериху.

Деятельность Николая Константиновича по продвижению Пакта в пространстве надвигающейся Второй мировой войны, требующая привлечения авторитетных сил со всего мира, детально отражена в его письмах бельгийскому аристократу, члену Королевской археологической академии Бельгии Камиллу Тюльпинку; председателю Французского общества Рериха Мари де Во Фалипо; юристу, профессору Парижского университета, генеральному секретарю Европейского Центра при Музее Рериха в Нью-Йорке Георгию Гавриловичу Шкляверу, а также известному юристу, доктору международного права, председателю Французского комитета Пакта Рериха и Знамени Мира барону Михаилу Александровичу Таубе. Центральная тема писем — организация двух конференций, посвященных Пакту Рериха и Знамени Мира, в Брюгге (1931, 1932), а также подготовка к Вашингтонской конвенции 1933 года. Эти документы свидетельствуют о том, какие колоссальные усилия были приложены, чтобы идея действенной защиты культурных ценностей превратилась в реальность международного договора, и позволяют оценить непосредственное участие Рериха в работе комитетов Пакта по всему миру, а также его подходы к сотрудничеству с культурными, духовными и политическими деятелями Европы и США. Он высоко оценивал каждую инициативу, направленную на охрану достижений человеческого гения, и сердечно радовался возможности внести реальные изменения в жизнь общества, чтобы оно более не погружалось в пучину войн и распрей. Эволюционная идея Н. К. Рериха «Мир через Культуру» означала формирование нового сознания и нового мышления и, соответственно, новых отношений между людьми и между народами, которые основывались бы не на удовлетворении своей значимости и власти сильного, а на взаимном уважении и равноправном сотрудничестве. От мира в сердце — к миру вовне. Рассмотренная с позиций энергетического мировоззрения Живой Этики, эта идея открывала еще один смысловой пласт: уничтожая культурные и исторические памятники прошлого, мы уничтожаем свое будущее, поскольку энергетика объектов архитектуры и произведений искусства является своего рода спасительным мостом, по которому свет Высшего изливается в наш плотный мир.

Как и любое эволюционное начинание, Знамя Мира, одинаково необходимое как в дни войны, так и во время так называемого мира, когда культурные сокровища погибали в забвении или от невежественных рук, встречало на своем пути не только инертное равнодушие, но и сознательное противодействие, злотолкования и нападки. «Как ни странно, но тьма хватается за самые неосновательные аргументы, очевидно, не имея ничего более существенного, — пишет Н. К. Рерих М. А. Таубе. — Так, например, продолжаются довольно вредные шептания о том, что наш Пакт вполне выражен Гаагской Конференцией 1907 года. Эта чепуха, противоречащая действительности, повторяется некоторыми слабо осведомленными и шаткими людьми. Они даже не задумываются над тем определенным фактом, что бывшая великая война со всеми происшедшими разрушениями достаточно показала, что никакого конкретного пакта и определенных мер к сохранению сокровищ человечества не существовало»[14]. К сожалению, даже жители стран, подаривших миру шедевры живописи и литературы, настолько увязли в путах потребительского материального мышления, что само слово «культура» ассоциировалось в их сознании с развлечениями или же с предметами роскоши. «Вы совершенно правы, исключая на французской почве слово „культура“, — комментирует Рерих написанное Таубе. — Вероятно, также скоро придется нам вообще исключить и слово „цивилизация“ и умолять лишь о человекоподобии. Поразительно наблюдать, насколько неудержимо мир катится по наклонной плоскости»[15]. Отрадно, что эпистолярные собеседники и сподвижники Рериха мыслили с ним «на одной волне», понимая, насколько важно сохранить бесценные сокровища планеты, укрепляющие и удерживающие пространство культуры, и сплоченно противостоять натиску разрушительных сил. «…Вы знаете наши духовные устремления и твердую веру в то, что Свет непобедим! — сообщает он Мари де Во Фалипо. — За 43 года широкой общественной деятельности (настаиваю на этом выражении) мне пришлось принять участие и провести много битв во имя Просвещения, и та же нерушимая уверенность в победе Света доводила эти дела до победного пути. Ничто не может поколебать убеждение мое в том, что в мире имеются и хорошие, вдохновенные люди, с которыми всегда можно сговориться по вопросам Просвещения и Прогресса. И если даже кто-то назовет эти стремления сверхчеловеческими, то будем очень скромными и скажем, что это просто обычно-человеческие строения, в отличие от животного разложения и хаоса»[16].

Публикуемые письма свидетельствуют, насколько чутко отзывался Николай Константинович на зов тех, кто мыслил о культуре, знании и духовных ценностях, обращаясь к ним: «родной мой сотрудник в духе», «друг и брат». Его послания напитывали пространство созидательными зовами, в которых благие основы противопоставлялись темному разрушению и разложению. Сколько дружеского участия, напутствий и практических советов несли они труженикам в разных частях света! Рерих был неизменно доброжелателен ко всему полезному и строительному, способствующему просвещению ума и сердца. «Тем драгоценнее встречать людей, работающих, созидающих и думающих в добре»[17], — пишет он. По его мысли, «все силы благие, все силы Света Единого должны мужественно сойтись и сплотиться в доверии, поддерживая те сокровища, которые облагораживают и подымают дух человеческий»[18]. Отвечая на грустные новости корреспондентов и размышляя о современном состоянии мира, Рерих вместе с тем отмечал, что «эта необыкновенная трудность времени тем более обязывает всех мыслящих о Культуре особенно держаться вместе, оказать взаимное, особенное доверие и чуткость и духовную бережливость друг к другу»[19].

Трудности — лишь ступени успеха — таково было его твердое убеждение. Только сложные ситуации дают нам возможность обучаться, развивать те или иные качества духа, тренировать волю и способности, испытывать на прочность свою систему ценностей и убеждения. Собственно, сила — это и есть то, что возникает в ответ на трудности в процессе их преодоления. Николай Константинович часто приводит исторические примеры подвижников, стойко переносивших все испытания ради лучшего будущего, и напоминает, что в то время как у темных разрушителей один путь, у тружеников Света бесчисленное множество возможностей и опора на нерушимые космические законы. Идеи, сложенные в надземных мирах, а затем приобретающие земные формы, не умирают: около них всегда находятся возможности. «И это пройдет — так говорил Соломон. А если мы все приложим весь наш опыт, все единение и все огненное рвение, то пройдет это скоро»[20], — подбадривал он своих соратников.

Оптимизм Рериха неиссякаем, а его вера в преодоление зла светлым строительством, в торжество духовного, созидательного начала в сердце каждого человека при условии всесторонней работы над собой непоколебима. И это не просто вера, это знание, подкрепленное жизненным опытом и постоянной осознанной связью с Высшим. «Волна необычных трудностей, конечно, сменится новым светлым достижением человечества, но ведь до этого часа нужно дожить, нужно дотерпеть и отбиться от всех сил темных, клеветнических, разрушительных. Мы можем быть лишь созидателями, и всякое разрушение и разложение, иначе говоря, всякое возвращение к хаосу невместно сердцу нашему. И мы знаем, что в особенно трудные минуты люди просвещенного сознания приносят мудрый совет свой и подают руку, испытанную в боях за благо»[21].

Большое место в эпистолярном наследии Рериха занимают послания своим «коллегам по живописному цеху», а также искусствоведам и критикам — Д. Бушену, М. Бабенчикову, Б. Георгиеву, А. К. Халдару, Н. Мехте, П. Тампи, П. Шабасу и др.; он интересуется их творчеством, просит выслать снимки работ, а также сообщить, «куда направляется ваше внимание». Николай Константинович делится с ними замыслами картин, размышляет об ответственности художников перед молодежью, об их высокой миссии будить в людях чувство прекрасного, говорить с ними на языке сердца. «Долг художников, принимая во внимание их творческое воображение, — пишет он индийскому живописцу А. К. Халдару, — зажигать сердца молодого поколения. Мы не можем быть аскетами в своем творчестве. Очень заманчиво жить в пещерах в окружении мудрой природы, но наш долг — воспитывать молодежь в духе учения жизни и искусства. Вы знаете, что для меня Искусство и Красота, так же как Наука и Знание, — не абстрактные понятия, а реальность, которая выведет человечество на новую ступень эволюции. И как остро старый мир нуждается в живительном воздухе и орлиных крыльях»[22]. И еще: «Среди всех этих трудностей остается творчество как незыблемая основа жизни и стремление к Свету. Главное же, собирайте вокруг себя и просвещайте молодые сердца. Ведь они находятся в глубоком смущении и, естественно, не могут разобраться, в чем истинное созидание»[23].

Теплая дружба связывала Рериха с художником, педагогом, реставратором и искусствоведом Игорем Эммануиловичем Грабарем — участником движения «Мир искусства», впоследствии видной фигурой художественной жизни Советской России. На знаменитой картине Б. М. Кустодиева, запечатлевшей групповой портрет «мирискусников», Грабарь и Рерих изображены сидящими рядом. Помимо общего дела, художников сближало отношение к труду и творчеству, желание самосовершенствоваться. Обмен корреспонденцией осуществлялся непросто: Грабарю приходилось дублировать письма, отправляя их и в Индию, и в США, пробовать воздушные и «невоздушные» пути сообщения, диппочту, многие посылки терялись. Практически во всех письмах последних лет жизни Н. К. Рериха звучит тема возвращения в Россию: «Ты пишешь о приезде нашем. Думается, сейчас должны собраться все культурные силы, чтобы приобщиться к общей восстановительной работе после всех зверских немецких разрушений. И мы все четверо готовы потрудиться для блага Родины. Сношений мы не прерывали, каждый в своей области. Так и скажи друзьям-художникам ‹…› Потрудимся во славу любимой Родины»[24].

Весьма интересны письма Н. К. Рериха 1930-х годов, адресованные художнику, критику, историку искусств Александру Николаевичу Бенуа, особенно в силу того, что их отличали противоположность натур и несовпадение точек зрения по многим вопросам. «Общественное мнение вынесло нам определение „белое и черное“, подчеркивая, таким образом, не только различие в нашей окраске, но и намекая на нашу духовную природу»[25], — писал по этому поводу сам Рерих. Именно различие в мироощущении и жизненной позиции и привело к окончательному расхождению путей художников. Несмотря на то что Бенуа принадлежало немало измышлений насчет Рериха, именно Николай Константинович первым, после долгого, длившегося с 1918 года перерыва в общении, в 1936 году обратился с письмом к соратнику по объединению «Мир искусства» и за три года написал ему 17 писем. Высоко оценивая культурную деятельность самого Бенуа, его отца и братьев, Рерих в своих очерках, публиковавшихся в 1930-е годы за рубежом, всячески подчеркивал его всепоглощающую любовь к искусству, глубокое знание театра, возрождение искусства книжной графики. Он отправляет Александру Николаевичу свои статьи, посвященные ушедшим в иной мир художникам, с которыми их связывало прошлое, свои книги «Врата в Будущее» и «Нерушимое», хвалит его фельетоны о выставках и живописцах и просит выслать воспроизведения его работ.

Бенуа вполне откровенен с Рерихом, не скрывая пессимистических настроений и неверия в будущее, укрепившихся в его душе после невыносимой действительности первых послереволюционных лет (он эмигрировал в Париж только в 1926 году), своего неприятия Советской России, ощущения того, что на Родине искусство задушено и политизировано. Николай Константинович всеми силами пытается поддержать его, напоминая о служении на пашне культуры как целительном средстве против уныния и болезненного восприятия современности. «…Среди всяких ужасов войны раздаются голоса и об искусстве. Может быть, эти напоминания о мирных трудах сейчас особенно нужны как противоядие всякой злобе, вылезшей из всех щелей»[26]. «Вообще удивительно, как время и история стирают всякие ненужные вехи, и повсюду можно взглянуть глазом добрым»[27]. Однако длительное пребывание в депрессии, тоска по прошлому и, наконец, черная зависть к кипучей творческой и общественной деятельности Н. К. Рериха не могли не омрачить сознание Бенуа, и протянутая дружеская рука была отвергнута. В 1939 году Бенуа пишет рецензию на рижскую монографию о Николае Константиновиче, значительно выходящую за рамки жанра: основное внимание критика было сосредоточено не столько на творчестве, сколько на личности художника, вплоть до обвинений в «опаснейшем духе гордыни», «мании величия» и «мессианстве». «Думалось, что члены „Мира Искусства“ (а нас осталось так мало) должны держаться вместе, дружественно, — с грустью размышлял Рерих несколько лет спустя. — Но, очевидно, такие мечты мои были неуместны. Надеялся я, что „человек человеку — друг“, а выходит: „человек человеку — волк“»[28].

Среди стран, которые активно поддерживали культурные и миротворческие идеи Н. К. Рериха, особое место занимала Латвия. В Риге существовало не только общество, носящее его имя, но и отделение Музея (с октября 1937 года), куда художник посылал свои картины. К концу тридцатых годов там насчитывалось уже 40 полотен. Шла активная работа в секциях общества, был открыт отдел произведений прибалтийских художников, но самое главное — рижане развернули активную издательскую деятельность, которая по масштабам превосходила таковую в Музее Рериха в Нью-Йорке. Их усилиями были подготовлены к печати книги Учения (вторая и третья части «Мира Огненного», «Аум», «Община», «Братство»), «Врата в Будущее» и «Нерушимое» Н. К. Рериха, «Тайная Доктрина» Е. П. Блаватской в переводе Е. И. Рерих (1937), большая монография «Рерих» (1939), двухтомник писем Е. И. Рерих (1940). Деньги на издания предоставляли сами члены общества. В Отделе рукописей МЦР находятся письма Н. К. Рериха за 1935–1940 годы, адресованные Гаральду Феликсовичу Лукину, Федору Антоновичу Буцену, Ивану Георгиевичу Блюменталю, Александру Ивановичу Клизовскому, а также Рихарду Яковлевичу Рудзитису, поэту и переводчику, председателю Латвийского общества Рериха с 1936 года.

Николай Константинович высоко ценил все сделанное Латвийским обществом на ниве культуры и этики, горячо приветствуя лекции, выступления и литературные труды его членов, а также царящую в нем атмосферу сотрудничества и доброжелательства. «Пришли от Вас такие сердечные письма, и еще раз почувствовалось, что нет расстояния там, где дух жив, где он устремлен ко Благу. Чувствуем, что Вы работаете в сотрудничестве. В этом для нас огромная радость. Только подумать, что среди всяких мировых смущений и взаимной злобы группа светлых сотрудников преуспевает. Именно это и есть то самое добротворчество, о котором столько сказано как о живой основе бытия. Живая Этика воспринимается Вами не как какие-то отвлеченные пожелания, но как самое неотложное строительство новой жизни. Всем позволительно мыслить о лучшем будущем. Это будет не отвлеченность, но повелительный зов к улучшению жизни ближнего. ‹…› Радостно смотрим на снимки Вашей Группы и залы Собраний. Даже на фотографии запечатлелась светлая атмосфера. А ведь это не так легко достижимо. Только светлыми трудами и кооперацией создается непобедимое светлое излучение»[29].

В его письмах звучит радость о духовном объединении и взаимном укреплении друг друга, о том, что культурная работа, несмотря на неизбежные трудности и тяжелое материальное положение сотрудников, растет и продвигается. «Время настолько трудное, что, когда мы получаем весть из Латвийского Общества о вечере в память Мусоргского, даже невольно удивляемся, как это удается среди всяких нахлынувших превратностей. Неутомимые Рудзитис, Лукин, Блументаль, Буцен, Драузин и все деятельные сотрудники даже в эти дни чрезвычайных событий издают новые книги и заботятся о росте Музея. Поистине, можно порадоваться светлому строительству. Именно оно уместно тогда, когда житейские мудрецы охладевают ко всему культурному, созидательному. Точно бы молодое поколение, для которого мы все работаем, не подрастает и в эти смутные времена»[30]. И еще: «Если перечислить все приношения на пользу Этики и Культуры, то, очевидно, придется перечислить всех членов Общества, деятельно проявивших себя. Особенно же приветствована эта деятельность в трудные дни Армагеддона. У каждого появились свои особые трудности, и даже сложились разные почти неразрешимые житейские проблемы. Тем драгоценнее, что деятели культуры и среди тяжких условий не падают духом и не опускают рук. Дело Этики и Культуры, так нужное для всей эволюции человечества, особенно неотложно в дни мировых переустройств. ‹…› Уже давно мы писали, что каждый сочлен имеет какие-либо опытные накопления, которые он может приложить к общему делу. У каждого есть своя трудовая область, а в широкой пашне Культуры нужно все, овеянное добрыми мыслями. Живая Этика не есть отход от жизни и отвлеченное песнопение, но именно деятельное преображение всей жизни на Общее Благо. Это вмещает все жизненное строительство»[31].

К письмам в Латвию тематически примыкают письма, обращенные к активным деятельницам рериховского движения Литвы — Надежде Павловне Серафининой и Юлии Доминиковне Монтвидене, охватывающие период 1936–1938 годов. Речь в них идет о проведении Балтийского конгресса рериховских обществ, вопросах сотрудничества внутри групп и отношения Рериха к художественным и духовным течениям последних лет.

Во время войны переписка с Прибалтикой прекратилась. Рерих тревожится о судьбе членов Общества, обращается к друзьям в Нью-Йорке с просьбой войти с ними в контакт и развеять тягостное неведение хотя бы краткой весточкой. В его письме от 1 марта 1947 года американским сотрудникам встречается тревожная весть об уничтожении издательского склада в Риге — книги были сожжены или перемолоты на бумагу. «Опять зверский вандализм! — пишет он. — Опять дикари. Опять выплыли темные Масловы. На складе было множество изданий. Кроме всей серии Этики, были „Письма Е[лены] Р[ерих]“, была „Доктрина“ Блаватской, было „Знамя Преподобного Сергия“, была „Зельта Грамата“, были монографии русская и английская, был Всев[олод] Иванов, были мои „Пути Благословения“, „Врата в Будущее“, „Нерушимое“, были книги Рудзитиса, книги Клизовского, Зильберсдорфа, сборник „Мысль“, сборник имени Феликса Лукина, Ориген, многие книги из Америки, воспроизведения, все клише, книги о „Знамени Мира“ — весь богатейший культурный материал! Какой зловещий вандальский костер! Горюем, когда читаем о варварских уничтожениях книгохранилищ в далеких веках. Но ведь случившееся несчастье произошло теперь, на глазах „цивилизованного“ мира, на позор человечества»[32].

В послевоенные годы для членов Латвийского общества наступили времена суровых испытаний — более тридцати из них были осуждены и отправлены в лагеря, но никто не отрекся от своих убеждений. Именно к ним в полной мере приложимо высказывание Рериха «Благополучие — плохой показатель, а вот буря и подвиг покажут, каковы были накопления»[33]. Архив и библиотека Р. Я. Рудзитиса были уничтожены — уцелели лишь оригиналы писем Е. И. и Н. К. Рерихов, которые он спрятал на чердаке дома своей матери. Чудом сохранившиеся экземпляры книг рижане переписывали от руки и перепечатывали на машинке как величайшее сокровище.

Переписка Рериха с американскими учениками и сотрудниками — один из самых больших циклов в его эпистолярном наследии. Многие письма, особенно периода судебной тяжбы с Хоршами, написаны им совместно с Еленой Ивановной. Обмен письмами с Америкой был на редкость интенсивным и продолжался на протяжении четверти века, до самого ухода художника из жизни. Друзья и единомышленники Н. К. Рериха — Зинаида Григорьевна Фосдик, Морис Лихтман, Кэтрин Кэмпбелл, Франсис Грант, Дедлей Фосдик, а также «Арсуниды» Дорис Кербер, Клайд Гартнер и др., — воспринимали его как мудрого наставника и чуткого собеседника, который направлял и корректировал их работу и которому можно было поверить сокровенные переживания и думы. Николай Константинович всегда был щедр на сердечные обращения к сотрудникам: его доброжелательное, проникновенное слово, принимавшее во внимание индивидуальность каждого из них, напитывало сознание высокими энергиями и укрепляло на избранном пути. Направление мышления осуществлялось предельно тактично и бережно, чтобы не угасить огонь энтузиазма. «Поверьте, если основы будут прочны, то и все остальное будет нарастать. Лишь бы не подгнивали корни или трениями, или какими-то посторонними отвлечениями. ‹…› Да, нужна деятельность как рассадник растущих энергий. В творчестве даже самые трудные обстоятельства проходят незаметно. Всякое уныние обычно возникает от недостатка творчества, скажем вернее — добротворчества. Конечно, одним из лучших пособников добротворчества будет дружеское сотрудничество, а Вы его имеете. Также необходимо и сердечное руководство, а Вы и его имеете. Также необходимо и иерархическое утверждение высшее, а Вы и его имеете в лице священного Воеводы русского Преподобного Сергия. Значит, Вы и укреплены, и обеспечены в продвижении всегда, когда к нему готовы»[34]. Знакомство с письмами — прикасание к миру высоких устремлений и созидательного труда, живой пример высокой этики и терпимости и вместе с тем непреклонности, когда речь идет о защите духовных основ и Дела Учителя. Затрагиваемые в письмах вопросы нередко становились темами его очерков и наоборот («Содружество», «Катакомбы» и др.).

Просветительные учреждения, созданные во время пребывания Рерихов в Нью-Йорке в 1920–1923 гг., достаточно быстро превратились в ведущие культурные центры страны, несмотря на сложную экономическую ситуацию. Мастер-Институт Объединенных Искусств (Master Institute of United Arts), основанный 17 ноября 1921 года, воплощал идею Николая Константиновича «собрать под одной крышей все искусства» и включал факультеты музыки, живописи, архитектуры, скульптуры, оперного пения, балета, драматического искусства, литературы и лингвистики. Политика учреждения во многом напоминала когда-то проводимую Рерихом в стенах другого учебного заведения — Художественной школы Императорского Общества поощрения художеств в Петербурге — развитие творческого духа учеников, воспитание чувства Красоты и почитание всех ее проявлений. Среди его преподавателей значились известные писатели, артисты, художники, музыканты, существовали специальные классы для детей.

Международный художественный центр «Corona Mundi» (International Art Center), основанный в 1922 году, занимался выставочной деятельностью, покупкой и продажей картин. В своем очерке «Звезда Матери Мира» Н. К. Рерих писал: «„Master Institute of United Arts“ и Международный Центр Искусства „Corona Mundi“ в Нью-Йорке имеют на щите своем утверждения: „Искусство объединит человечество. Искусство едино и нераздельно. Искусство имеет много ветвей, но корень един. Искусство есть знамя грядущего синтеза. Искусство — для всех. Каждый чувствует истину красоты. Для всех должны быть открыты врата `священного источника`. Свет искусства озарит бесчисленные сердца новой любовью. Сперва бессознательно придет это чувство, но после оно очистит все человеческое сознание. И сколько молодых сердец ищут что-то истинное и прекрасное. Дайте же им это. Дайте искусство народу, которому принадлежит. Должны быть украшены не только музеи, театры, школы, библиотеки, здания станций и больницы, но и тюрьмы должны быть прекрасны. Тогда больше не будет тюрем“»[35]. Концепция просвещения Рериха имела практическое эволюционное значение: просвещение, или внесение света, — это вытеснение ужасов невежества и тьмы, залог появления нравственно здоровых будущих поколений, способных смотреть на мир с позиций духовного начала и удерживаться от соблазнов и подмен высокого низким, главного — второстепенным. «Мы видим, что не только об увечных и инвалидах должны мы заботиться, но так же точно мы должны заботиться о самых крепких ростках человечества, которые, обращенные на дурной разлагающий путь, усилили бы страшные армии разрушителей. Человек, которому никто не показал путь блага, этот духовный бедняк, которому нечего терять, готов на всякое преступление. И вот тут-то все Просветительные Учреждения и должны возвышать клич, повелительно зовущий ко Благу, к созидательному познаванию. И никто не имеет права сказать нам, что и без нас и без наших устремлений уже совершенно достаточно сделано для воспитания. Это неправда, ибо иначе мы и не были бы свидетелями тех ужасов, которыми наполнена вся окружающая жизнь. Тот, кто думает, что сейчас жизнь протекает достаточно благополучно, тем покажет, что он просто не знает ее. Повторяя нужды образования и просвещения, мы тем самым еще раз утверждаем и всю нашу программу, которая должна проникать во все слои жизни, с тем же неутомимым призывом к широкому познаванию и осознанию действительных ценностей человечества»[36].

Сердцем учреждений стал Музей Рериха в Нью-Йорке (Roerich Museum), первое открытие которого состоялось 24 марта 1924 года, с коллекцией из 315 картин Н. К. Рериха; второе — 17 октября 1929 года, с коллекцией, содержащей около тысячи его работ. Согласно Декларации Учредителей от 24 июля 1929 года, Музей был объявлен собственностью народа Соединенных Штатов Америки. С 1929 года все эти учреждения и другие культурные организации и общества, созданные под их эгидой, расположились в специально выстроенном 29-этажном здании на Риверсайд Драйв, 310. В нем также находились кинотеатр, оперный и драматический театр, лекционный зал, библиотека и квартиры, предназначенные для продажи или сдачи людям творческих профессий. Почетными советниками Музея Рериха являлись передовые деятели науки и культуры со всего света, среди них были А. Эйнштейн, Р. Милликан, Р. Тагор, С. Гедин, Дж. Ч. Боше. В 1931 году было принято решение об образовании при некоторых зарубежных обществах Отделов Музея по образцу Европейского Центра в Париже. Такие Отделы были устроены в Латвии, Югославии, Бельгии, Индии и Южной Америке. «Схема очень проста — Музей дает от десяти до двадцати картин, а местное Общество или Учреждение находит для них помещение как Отдела Музея»[37]. При этом Николай Константинович никогда не рассматривал Отделы как механических исполнителей «воли Нью-Йорка», но видел их как самодеятельные, активные и живые группы, приветствуя каждую строительную мысль и инициативу их участников.

Во второй половине 1935 года рериховским учреждениям в США был нанесен тяжелый удар: президент учреждений Луис Хорш и две его сообщницы Нетти Хорш и Эстер Лихтман вывели из состава Правления остальных учредителей (присвоив себе их акции, переданные на хранение), потребовали выплатить несуществующие долги и через несколько лет захватили здание Музея со всем имуществом. Суд, растянувшийся на несколько лет, принял решение в пользу грабителей, которые представили сфабрикованные документы и заручились поддержкой члена правительства, министра Г. Э. Уоллеса. Чтобы исключить возможность приезда Н. К. Рериха в США, Хорш, имевший генеральную доверенность на ведение его финансовых дел, «подстраховался» ложным донесением в Налоговый департамент о неуплате налогов с экспедиционных сумм.

Письма периода судоговорения — свидетельство упований Рериха на торжество справедливости, его глубокой скорби по поводу братоубийственных действий тех, кто некогда участвовал в культурной работе, но допустил в свое сердце тьму. Николай Константинович скрупулезно отбирает имеющиеся у него документы, составляет меморандумы с детальной хроникой событий и точными цифрами, в которых пункт за пунктом опровергает наглые обвинения Хорша, дает указания сотрудникам, как лучше противостоять нападкам и клевете, на что в первую очередь следует обратить внимание адвокатов. Особое внимание он уделяет Декларации 1929 года, подписанной всеми учредителями, — свидетельству их непоколебимого решения о даре Музея нации, закрепленному в официальных отчетах и в прессе. «Но вдруг по щучьему велению одного индивидуума все бывшее, широко объявленное по всему миру, делается небывшим. Индивидуум заявляет в прессе, что Музей не будет этим Музеем, а каким-то другим. Наименование Музея и Знак его срываются и исчезают опять-таки по произволу одного человека. Все Общества и организации Друзей Музея остаются в онемении, пораженные таким неслыханным произволом. У всех на глазах творится такое незаконное захватное насилие, попирающее всю коллегиальную систему, а насильник, глумясь над всею нацией и, вернее, над всем миром, старается выкрикнуть, что Музея вообще и не было, а была лишь его частная собственность»[38].

Получая все новые и новые свидетельства подделок, подтасовок и подлогов своего бывшего доверенного лица, Николай Константинович приходит к неутешительному выводу: «Мы имеем дело не только со злоупотреблением доверия, но с чем-то давно задуманным»[39]. Он не перестает удивляться тому, как быстро все излияния дружбы и преданности сменились жгучей ненавистью, желанием оклеветать и причинить вред. «Предатели не могут сказать, что их куда-то не допускали, — наоборот, все было дано, все было предоставлено именно так, как бывало во времена исторических примеров»[40]. «Все кристаллизовалось весьма просто: бандит Хорш пытается завладеть моими картинами. Какие бы преступные манипуляции бандит ни придумывал, какие бы фальшивые бумаги ни устраивал, но все же истина должна восторжествовать. Музей как общественное учреждение существовал 15 лет и имеет за собою целую литературу. Все почетные советники, жертвователи и сотрудники твердо знали, что они помогают общественному делу, а вовсе не афере Хорша. ‹…› Когда вспоминаешь всю литературу о музее, с именами множайших художественных критиков, то становится прямо непонятно, чтобы среди бела дня на глазах у всех был разрушаем общественный музей»[41]. В письмах Рерих затрагивает явление, обозначенное им ранее в одном из очерков как «самоотвержение зла», когда во имя творимого зла клеветники и предатели уже не в силах остановиться в своих разрушительных действиях, будучи затянуты в орбиту антиэволюционного вихря. «Чудовищные методы преступников заставляют думать, что они не остановятся ни перед какими мерами, — отмечает он. — ‹…› Их вандализм над музеем показывает, что они готовы действовать даже против собственной выгоды, лишь бы разрушать и вредить всему сущему»[42].

Зинаида Лихтман и Кэтрин Кэмпбелл, «поистине прекрасные души, деятельные и сто´ящие на преданном дозоре»[43], пытались оградить музейное собрание от посягательств Хорша и отчаянно сражались до последнего, но обстоятельства оказались сильнее. На стороне предателей были все преимущества — большие деньги Хорша позволяли ему нанимать самых искушенных в вопросах юриспруденции адвокатов, а один звонок «сверху» мог изменить решение судей за одну минуту. В 1938 году картины Н. К. и С. Н. Рерихов, ценные предметы искусства и архивы были тайно вывезены Хоршем из Музея и впоследствии распроданы, а два года спустя здание, где размещались учреждения, было признано его собственностью. Так шаг за шагом разрушалась вера Н. К. Рериха в страну, которой он принес лучшие результаты своего творчества. После сорокапятилетней культурной работы, отмеченной во всем мире и нашедшей многочисленных продолжателей, его оклеветали и ограбили, а общественный отклик выразился в нескольких статьях о снятии картин и личных сочувственных письмах. «Иногда, читая в прессе о всяких преступлениях гангстеров, думается, что такие типы утрированы, и злодеяния их писательски приукрашены, — констатировал он, — но то дело, в котором мы были ограблены, изгнаны из нашего же Учреждения и оклеветаны, доказывает, что преступность может достигать крайних пределов, и Хорш является со своими двумя сателлитами ярким показателем современного нравственного упадка при общественном равнодушии. Но правда все же восторжествует! Давно сказано, что Бог платит не по субботам. И лучшая наша общая крепость в том, что мы знаем нашу правоту»[44].

Немыслимый произвол по отношению к истинным учредителям, избранным пожизненно и располагающим многочисленными доказательствами своих прав, циничное попрание священных основ и глумление над человеческим достоинством наполняли болью сердце не только Николая Константиновича, но и его близких: «Неужели кто-то может хотя бы на минуту допустить мысль, что Музей и дела, начатые с чистым устремлением к общему благу, могут быть уничтожены без тяжких последствий? — писала Е. И. Рерих. — Нет, подойдут сроки, и вся преступность предателей станет явной. ‹…› По многим причинам сами мы не даем огласки, также хотим, чтобы сначала высказалась Америка. Ведь плоды многолетнего зрелого творчества были отданы Америке. ‹…› Ведь процесс Музея есть пробный камень для Америки!»[45].

Полученные удары не могли не подорвать здоровье Николая Константиновича. Его самочувствие становилось все хуже и хуже, несмотря на целебную атмосферу Гималайских гор. «Только полный невежда не может представить себе, что значит явиться свидетелем разрушения и уничтожения своего долголетнего творчества!»[46] — с горечью напишет Елена Ивановна, обеспокоенная его постоянными недомоганиями. В письмах 1940-х годов Рерих часто возвращается к постигшей Музей трагедии, сердце его истерзано болью, почему страна, когда-то сердечно принявшая и приветствовавшая его, допустила такое чудовищное злодеяние. Начавшаяся война пресекла большую часть связей с миром, и американские корреспонденты становятся, по сути, его единственными эпистолярными собеседниками. В результате предательства круг ближайших сотрудников Николая Константиновича сужается, но подходят и новые друзья, исполненные серьезных духовных запросов, а старые, закаленные испытаниями, продолжают культурную деятельность. Рерих называет их «стоящими на дозоре» и «сеятелями будущего» и приветствует их желание даже в стесненных условиях творить благое дело. «Пусть живет АРКА[47], пусть живет Академия[48], пусть живет „Фламма“, пусть живет издательство — в них нерушимый посев Культуры. Человечеству неотложно нужны такие очаги добра, творчества, преуспеяния. Даже в труднейших условиях, под вихрем и ливнем семена не погибнут ‹…› Вы можете, по сознанию, давать столько оздоровляющей помощи. Если сейчас нет бумаги, чтобы книги печатать, то ведь слово еще не иссякло!»[49]. Много тяжкого и кровавого сгустилось над бедной темной Землею. Ужасы и зверства Второй мировой. Испытания нового смертельного оружия. Кровавое противостояние индусов и мусульман в некогда мирной Индии. И повсеместно — свидетельства огрубения, дикости и жестокости. «Нам пишут: „Армагеддон кончен“. Отвечаю: ничуть не бывало! Кончен Армагеддон войны, а теперь на человечество надвинулся Армагеддон культуры! Еще более трудный! Человек, смятенный, истощенный, духовно обнищавший, должен сокрушить многих ехидн невежества. И много этих ядовитых кобр, заползающих в жилища»[50].

В 1947 году Николай Константинович серьезно заболевает, и в декабре его жизненный путь заканчивается. «Сердце его не выдержало количества яда, порождаемого обезумевшим человечеством, не выдержало последних нагнетений и лютой тоски за утеснение всего культурного, несущего спасение подрастающему поколению»[51], — напишет Елена Ивановна, сокрушенная утратой любимого мужа, друга и сподвижника.

Музей Рериха в Нью-Йорке обрел новую жизнь и новый дом уже после ухода Н. К. Рериха. В начале января 1949 года Кэтрин Кэмпбелл выкупает 106 картин Мастера, и осенью того же года рериховские учреждения перебираются в здание, специально приобретенное для них Балтазаром Боллингом, промышленником из Мичигана. После войны, во время которой пострадало несметное количество памятников и произведений искусства Европы, идеи о сохранении культурного наследия вновь заинтересовали международную общественность. В 1946 году возобновилась деятельность Комитета Пакта Рериха и Знамени Мира в Нью-Йорке. В 1948 году к Пакту Рериха присоединилась Индия. В 1950 году вся документация по Пакту была передана в ЮНЕСКО, и этот документ лег в основу Межправительственной конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта, подписанной в Гааге в 1954 году. В настоящее время она ратифицирована большинством стран мира.

«Переживем это время бодро и успеем для будущего посеять наибольшее количество полезных зерен»[52] — очень часто письма Николая Константиновича заканчиваются на этой созидательной ноте, обращением к древнейшему универсальному символу духовного пробуждения и развития, реализации внутреннего потенциала, а также к образу сеятеля, посланника Высшего мира, посвятившего себя служению и не привязанного к результатам своих трудов. «Всякое доброе семя рано или поздно процветет, и не нам судить о том, когда и как должно расцвести добро посеянное. Сеятель должен сеять и не воображать себя жнецом»[53]. Он и его сподвижница Елена Ивановна Рерих посадили в почву нашей планеты немало драгоценных духовных зерен — разработали важнейшую тему космического сознания, подготовили все, чтобы человек, осознавший свое высокое предназначение и смысл пребывания в этом мире, встретил грядущую новую эпоху во всеоружии. Оба они были вестниками космической эволюции в ХХ веке, стараниями которых эволюционный импульс, несущий новые знания и высокую энергетику, был внедрен в культурное поле нашей планеты.

Можно ли сказать, что семена, посеянные заботливой рукой вестников, попали на добрую почву? Отчасти да. Импульс творческой мысли Н. К. Рериха вызвал к жизни мощную волну народной поддержки, культурное движение, связанное с его именем и идеями, обрело международный характер. В России его труды издаются и переиздаются крупнейшими издательствами и маленькими коллективами единомышленников; передвижные художественные выставки (до недавнего времени проводимые МЦР), а также картины, извлеченные из запасников музеев, где хранятся рериховские полотна, привлекают десятки тысяч зрителей. Немало ученых проявляют интерес к космическому мировоззрению и стремятся реализовать его идеи и подходы в своих научных разработках. И даже чудовищная сила противодействия среды, выразившаяся в ожесточенных нападках на имя и наследие Рериха, кульминацией которых стало разрушение посвященного ему общественного музея в Москве, только говорит о масштабе и значимости сделанного этой выдающейся личностью ради утверждения нового мира, нового космического мышления. Случившаяся трагедия ставит перед нами другой вопрос: сможем ли мы создать подходящие условия для развития этих ростков, чтобы они не погибли от непогоды, не были задушены сорными травами и получили шанс превратиться в прекрасные, крепкие деревья, способные принести нужные планете плоды? От ответа на него зависит будущее всего мира.

* * *

В заключение необходимо сказать о принципах подготовки настоящего издания. Публикуемое собрание писем Н. К. Рериха выстроено в хронологическом порядке, дана сквозная нумерация. Работа с документами имела свои особенности. Наиболее сложными оказались письма, написанные во время пребывания Рериха в скандинавских странах, не датированные автором, поэтому их атрибуция делалась по содержанию. Редакция не делала никаких купюр, все письма приводятся полностью, с учетом правил современной орфографии и пунктуации, при сохранении стилистических особенностей и смысловых оттенков оригинала. Все подчеркивания в оригинальном тексте заменены курсивом, выделения прописными буквами сохранены. Расшифровка сокращенных терминов, имен и названий учреждений, а также текст, восстановленный по дополнительным источникам, даются в квадратных скобках. Все неразборчивые слова и пропуски в тексте обозначены многоточиями (в пределах одного предложения) и многоточиями в косых скобках (предложение и более) и оговорены в подстрочных примечаниях.

Большую работу проделала группа переводчиков, в которую вошли Г. А. Бухрова, Е. А. Захарова, О. А. Канищева, М. В. Морочковская, Е. В. Никонорова, И. В. Орловская, Ю. П. Пронченко, Г. Н. Сукачева, Н. А. Феногенов, Н. Е. Шмелев, Н. А. Шнайдер. Ими было переведено около трети опубликованных писем.

При подготовке писем к изданию потребовалось провести объемную работу для уточнения биографических данных упомянутых в них лиц, а также событий, о которых идет речь в тексте. Такие сведения даны в именном указателе, помещенном в конце каждого тома, и в подстрочных примечаниях. Эта работа была выполнена Л. Н. Аношкиной, И. С. Жаровой, Е. А. Захаровой, Т. О. Книжник, Т. А. Угловой.

Издание иллюстрировано фотографиями из Отдела рукописей МЦР и репродукциями работ Н. К. Рериха.

Международный Центр Рерихов благодарит Латвийское общество Рериха, хранителя оригиналов писем Н. К. Рериха к В. А. Шибаеву, и лично Алвилса Хартманиса за предоставленное право публикации писем.

Татьяна Книжник

1

Н. К. Рерих — А. А. Спицыну

3 мая 1896 г. Извара

Многоуважаемый Александр Андреевич.

Весьма благодарен за открыт[ый] лист[54] и прилагаю при сем марки. Но вот история: лист выдан на 2 целых уезда, между тем как я просил всего на 3 волости, но 3-х уездов. В листе не упомянута Врудская волость Ямбургского уезда[55], самая, как оказывается, для меня нужная. Царскосельский уезд я с удовольствием оставлю, так как работы в нем могут быть лишь случайные. Без Врудской волости Ямбург[ского] уезда мои работы этого лета ограничатся лишь раскопкой 6 полевых курганчиков при дер[евне] Лисино Петергофского уезда, а для этого, пожалуй, не стоит и работу начинать: все равно по 6 курганам ничего не выяснить, ни к каким результатам не придешь. Лишая права работы во Врудской волости, Комиссия лишает предполагавшуюся мою работу, так сказать, головы. Если скажете, что будет слишком много 3 уезда, то мне надо всего 3 смежные волости 3-х уездов, а целых уездов не надо. Да, даже не 3, а всего две волости, так как от Сосницкой волости Царскосельского [уезда] я готов отказаться. Работать хочется, а лист ограничивает мою работу всего 6 курганами. Ввиду всего этого слезно молю Вас выслать мне добавочный лист на Врудскую волость, причем довожу до сведения Комиссии, что я не воспользуюсь данным правом на целые уезды, а ограничу мои работы районом 3-х смежных волостей: Врудской, Губаницкой и отчасти Сосницкой. Если бы показался и этот район слишком обширным, то я готов отступиться от Сосницкой.

Хорошо бы было, если бы выслали новый лист, а я возвратил бы Вам старый, или дополнение к старому прислали.

Фрагмент письма Н. К. Рериха В. В. Стасову от 14 мая 1897 г.

Я уже начал наводить справки и разведки, числа 12 Мая думаю приступить к работе (если погода позволит), чтобы в начале Июня представить Вам связный отчет и ехать на Юг.

Надеюсь, ответом не замедлите, чтобы работа не задержалась.

Весьма был бы благодарен за сообщение, был ли Ивановский[56] в Горицах Врудской волости? Там, писали мне, есть одно интересное место.

Очень жду ответа ввиду того, что для 6 курганов Петергофского [уезда] не стоит и дневника марать — ничего нового не скажешь, старого не выяснить. Центр работ была бы Врудская волость, если бы мне дали добавочный лист или заменили Царскосельский [уезд] Ямбургским. Простите за беспокойство.

Глубоко Вас уважаю и предан душевно,

Николай Рерих

2

Н. К. Рерих — В. В. Стасову[57]

14 мая 1897 г. Извара

Глубокоуважаемый Владимир Васильевич.

Спасибо за письмо; с благодарностью принимаю Ваши пожелания, хотя именинник я 6-го Декабря[58]. Знаете, за чем Ваше письмо меня застало? — За обдумыванием картины — из моих славянских сюжетов, хотел набросать Вам эскизец, но потом решил умолчать; мало ли еще какие изменения будут. Даю понять своим, что если не позволят работать, я серьезно из себя выйду и Университет, пожалуй, не кончу. Теперь самое время за краски взяться — насколько выкидыш ничего не стоит, настолько и переношенное никуда не годится. Вот оказия! Совсем было думал сказку писать, а вдруг славянская картина полезла — не удержать[59]. Когда же Вы, Влад[имир] Вас[ильевич], мое божество распинать будете и «тощий грибной суп» расхлебывать? Кабы у меня была ложка, я бы помог. Совсем я тут мало о божественном думаю. Какою Вам представляется крыша славянской избы? Островерхою, соломенною?

Посылаю при письме Вам снимок с картины неизвестного автора, изображающей «Труды Преподобного Изографа Летописателя Николая Изварского»[60]. Пытаясь объяснить в лучшую сторону (как при письме Репина) замысел художника, все же не могу согласиться с изображением преподобного в светском платье. Чрезвычайно странно и неосновательно и, при всей оригинальности, подражания, согласитесь, отнюдь не заслуживает; хотя сами труды даже, пожалуй, понятнее, чем на картине Нестерова[61], — здесь преподобный на всех трех трудится, а у него на одной просто посреди дороги стоит, к соблазну проезжающих.

Про охоту истинное слово Вы сказали; я и сам не раз эту весну (к огорчению егеря) пропускал выстрелы; бог с ними, с птицами. Но зверовой охоты оставить не могу — слишком она исторична. Эх, кабы псовую да соколиную завести![62]

Местный кузнец по моим рисункам изготовляет мне топоры, копья и мечи древнеславянские; и тем же примитивным способом — без напилка — молотом. Ручки у них были ли нарезные и раскрашенные? И из чего ножны у мечей делались — кожаные? Как кожа выделывалась? Или просто сушилась? Хочу колчан из барсучьей шкуры сделать.

Размеры картины 2 × 1½ арш[ина]. На карандашном эскизе — уладилась сносно, а красок нема.

Куда думаете летом ехать? Или в Питере? Вот, думаю, жарко там было? Пекло.

Лучше брошу писать, не то про картину напишу; а не хочется, если кто и посоветует — все равно не послушаюсь. Скучно мне тут без добрых знакомых. Один приятель в Москву совсем уезжает на днях. Курбатов[63] тоже картину напишет, да и тягу из Питера. Третий жениться собирается. Совсем один останусь.

Недели через полторы все же надеюсь добиться своего и получить разрешение ехать за красками, тогда у Вас побываю непременно. Еще раз за письмо благодарю и желаю всего хорошего.

Предан Вам крепко.

Николай Рерих

Балт[ийская] ж[елезная] д[орога]. Ст[анция] Волосово. Мыза Извара.

3

Н. К. Рерих — В. В. Стасову[64]

11 июня 1897 г. Извара

Глубокоуважаемый Владимир Васильевич.

Недавно увидал я одну избу, которая при сближении с юртой, кажется, подойдет к славянской постройке. Для картины сочинил я следующие избы.

Крыша из жердей с двумя связами. Местами крыта тростником или соломой. Наверху жерди торчат. Дым идет сверху.

Тип плетня.

Лодка[65].

Сам городок на холме, я думаю, может быть просмоленным (чтобы не гнил).

Мне очень важно бы было знать Ваше мнение относительно избы. Так как по многим обстоятельствам мне в этом месяце в Питере быть не придется, то не будете ли добры черкнуть мне об избе; может быть, также[66] пришлете статью[67] бандеролькой?

Какое норвежское древнее погребение? В ладье, в кургане?

С нетерпением буду ждать Вашего ответа[68], если будете добры. Прошу простить мое невежество и причиняемое беспокойство; не сердитесь, пожалуйста.

Глубоко Вас уважаю и предан крепко Вам.

Николай Рерих

Балт[ийская] жел[езная] дор[ога]. Станция Волосово. Мыза Извара.

Фрагмент письма Н. К. Рериха В. В. Стасову от 11 июня 1897 г.

4

Н. К. Рерих — А. Ф. Бычкову

25 января 1898 г. Санкт-Петербург

Глубокоуважаемый Афанасий Феодорович.

Получив извещение от Г[осподина] Секретаря Императорского Русского Археологического Общества[69] об избрании меня в число Членов-сотрудников Общества[70], имею честь в лице Вас принести мою благодарность Обществу и вместе с тем уведомить о желании моем работать по Отделению Археологии Русской и Славянской.

Примите уверение в совершенном моем почтении и полной преданности.

Николай Рерих

В[асильевский] О[стров]. Университет[ская] набер[ежная], 25.

5

Н. К. Рерих — в Канцелярию

Императорской Археологической Комиссии

1 июня 1898 г. Извара

Не имея возможности в скором времени приехать в Петербург за открытым листом, покорнейше прошу Канцелярию Императорской Археологической Комиссии выслать мне открытый лист пакетом по адресу: Балтийская жел[езная] дор[ога]. Станция Волосово. Мыза Извара. Ник[олаю] Кон[стантиновичу] Рериху.

С почтением,

Николай Рерих

6

Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер[71]

2 января 1899 г. Санкт-Петербург

Многоуважаемая Варвара Петровна.

Владимир Васильевич благодарит Вас очень. Книга пока осталась у него. Привезу через малое время. Охранял краски ревностно. Когда привезу книгу, возьму веер, и надо докончить спор о технике[72].

Уважающий Вас очень,

Николай Рерих

7

Н. К. Рерих — Н. В. Мятлеву[73]

7 июля 1900 г. Санкт-Петербург

Милостивый Государь Николай Владимирович.

Известившись от княжны Е. В. Путятиной о том, что Вы не получили моего письма к Вам и моей брошюры[74], посылаю Вам еще один экземпляр ее и нижеследующие сведения об исследованном мною жальнике в имении герцога Н. Н. Лейхтенбергского около ст[анции] Окуловка.

Жальник занимает обширный холм, обросший кустарником. Внешняя форма могил разнообразная (круги, овалы, местами на В[осток] и З[апад] два валуна или плоские плиты до 1^1/2 ар[шина] вышины). Погребения идут в несколько слоев, часто заходя одно на другое. Под верхними камнями иногда черепки горшков обожжен[ных] и без следов огня. Иногда каменная обкладка продолжается ниже уровня материка в два, даже в три слоя. Могильный грунт усеян зольными точками и прослойками. Костяки на различной глубине (3/4–1^1/2 ар[шина]) плохой сохранности, в лежачем положении, преимущественно направлением с З[апада] на В[осток].

В исследованных 5 погребениях предметов не найдено.

По словам кн[язя] Багратиона, близ ст[анции] Валдайка находятся два жальника приблизительно такой же вечности[75].

Могу предупредить, что в Археологическом Обществе и Комиссии находятся готовые клише типичных для Новгород[ской] губ[ернии] погребений, которыми можно бы воспользоваться, если издание будет иллюстрированное. Если в бытность в С[анкт]-П[етер]б[урге] Вы найдете возможным ближе ознакомить меня с изданием, предпринятым Вами, за которое не могу от души Вам не аплодировать, быть может мне удастся сообщить вам еще кой-какие сведения[76].

Буду надеяться, что настоящее письмо дойдет к Вам.

К услугам Вашим всегда готовый,

Н. Рерих

С[анкт]-П[етер]б[ург], В[асильевский] О[стров], 16[-я] линия, № 15

8

Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер[77]

23 декабря 1900 г. / 5 января 1901 г. Париж

Многоуважаемая и хорошая Варвара Петровна.

Хотя Ваше письмецо было и микроскопическое, но я обрадовался ему гигантски, ибо когда начинаю соображать спи[соч]ек Петербургских знакомых — [тех], о которых бы мне было приятно вспомнить, то список этот выходит такой маленький, что с особенным удовольствием получаю даже крохи от немногих сих. Я закрыток не собираю и потому был очень огорчен, что целая страница отошла под рисунок, который с таким же успехом мог фигурировать только на конверте. Злая путаница среди русских художников дала мне повод недели 3 назад написать статью в «Нов[ое] Время»[78] и упрекнуть моих собратьев во взаимном неуважении. Имею сведения, что статья набрана и сильно урезана, так что появится изуродованная — странно, все, что наиболее сердечно, все подвергается нарочитому урезыванию.

Право, даже гадко вспомнить о Петербурге — там гниль какая-то и слизь. В связи с этим сознанием является у меня такой план, — о нем непременно сообщите свое мнение. Если у меня выяснятся некоторые вопросы свойства денежного и личного, то думаю остаться за границей года 4–5 и писать большую серию картин (18) — симфонию «Русь»[79]. По мере окончания выставлять их порознь в Салоне[80] и Мюнхене[81], но не продавать. Затем, когда соберутся все, то двинуть их по Америке и Англии и уже на закуску в Россию. Уж махнуть, так вовсю! — поставить на карту и средства, и личное благополучие, и общественное мнение — только бы не войти рядовым бойцом в мелкие дружины петербургских художественных скопищ. Что скажете?

Я знаю, что мне грозит полное одиночество, но уж лучше переносить его, нежели пускать пузыри, по уши сидя в мелкой пошлости, мелкость которой начинаешь сознавать лишь на расстоянии. Мне кажется, что все мои странствования рано или поздно окончатся уходом в природу.

Картины мои, о которых не говорите никому, но сами выслушайте, ибо «женский ум лучше всяких дум», располагаются так:

1. «Небесный огонь» (Доисторич[еский] человек видит огонь, упавший с неба и зажегший дерево. В коричнево-зеленом тоне).

2. «Облачные девы»[82] (Облака. Сравн[ительные] поэтические воззрения славян на природу).

3. «Ярило»[83] (Восход солнца. В желтом).

4. «Святыня»[84] (Полный рас[ц]вет языческого культа. Яркая, солнечная).

5. «Очаг»[85] (Переход от культа в жизнь. Славяне у очага. Темная).

6. «В заповедном лугу»[86] (Раннее утро (зеленое), хороводы, игры).

7. «Игра» (Слав[янская] деревня. Игра в чехарду. Серый день).

8. «Охота»[87] (Зима. На медведя).

9. «Сборы»[88] (Готовят ладьи. В красном).

10. «Гонец» старые знакомые пересочиненные[89]

11. «Старцы» старые знакомые пересочиненные[89]

12. «Варяги»[90] (Яркая).

13. «Немцы» (Серая. Словно окаменение в замках).

14. «Византия»[91] (Беспорядочная, пестрая).

15. «Русский полон» (Хазары, Итиль).

16. «Вороны»[92] (Вещие вороны кругом города) (Синий вечер. Давящее впечатление).

17. «Победители» (Татары на телах русских князей подняли кубки).

18. «Поход»[93] (Самая большая. Поход русской рати).

19. «Курганы»[94] (Апофеоз всему).

Ближайших объяснений не даю, ибо деление на части понятно. Это не есть историческое исследование, это симфония (иного определения придумать не могу). Если покажется неосновательным — ради Господа, черкните.

Нервы у меня всё неважные, надо с ними бороться. Не пришлете ли мне статью Влад[имира] Вас[ильевича][95] из «Новостей»[96] о Декадентах (была недели 2 назад)? Читали ли мое письмо в «России»[97] и ответ Дягилева[98]? У нас скоро до того дойдет, что будут запрещать даже кланяться с некоторыми лицами.

На днях мне придется быть в кружке — «крайний левый» (как мне сказали) — любопытно; о впечатлении напишу.

Отвожу душу на симфонич[еских] концертах Шевильяра и Колонна. Здесь поговаривают о третьем Салоне[99] — Салоне молодых, но вряд ли эта идея получит осуществление.

Не поскупитесь на письмо.

Rue du F[au]b[urg] St. Honore, 235.

Александре Петровне поклон[100].

9

Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер[101]

9/22 февраля 1901 г. Париж

Многоуважаемая Варвара Петровна.

Есть у меня к Вам следующая просьба: у Вас много знакомых в Москве; нельзя ли узнать через них о таком деле. С моими бедными «Старцами»[102] я попал в руки очень недоброкачественного агента, который думает теперь их продать задешево в какие-то несимпатичные руки. Чем их отдавать за границей, я с несравненно большим удовольствием подарил бы их в России, напр[имер] в Исторический Музей. Нет ли возможности узнать о таком предприятии, возможно ли оно? Если москвичам нужен отзыв о картине, то, конечно, В. М. Васнецов, видавший ее еще в моей мастерской, не откажет дать таковой.

Если Вы мне (в недалеком будущем) не откажете сообщить что-либо, то ужасно обяжете меня.

Из новостей у меня лишь визит Кормона. Из его замечаний приведу такие: «Наконец-то я вижу, что в Париже написано что-то славянское, а не интернациональное!». Очень хвалил vision artistique[103] и рисунки (что для меня особенно важно). Про рисунки сказал: «У вас широкая и хорошая манера, так и продолжайте». Советовал работать не в общей мастерской, а дома и вызывался приходить на дом ко мне. Также советовал представить одну написанную вещицу в Салоне[104] — да страшно! Уходя, он спросил, как относятся ко мне русские профессора, и на мой ответ «скверно» сказал: «Кажется, ваши самые большие живописцы — самые большие буржуа».

Спросите, пожалуйста, Майкова, искренний ли человек Кормон, что-то он уж очень шибко одобряет.

Был я у Менара, познакомился с Бенаром, который своими blague[105] производит впечатление рантье.

Если Историч[еский] Музей меня не отринет, то, может быть, туда же подарю и «Поход».

Пока что еще не узнали меня в Майковской мастерской (я туда переезжаю). Можно писать мне по адресу знакомых, rue des Mathurins, 57.

Кланяюсь Александре Петровне.

Всего Вам хорошего. Предан Вам искренно,

Н. Рерих

Что творится у Беклемишевых[106]? Ничего о них не слышу.

10

Н. К. Рерих — Н. В. Мятлеву[107]

26 июля 1901 г.[Санкт-Петербург]

Многоуважаемый Николай Владимирович.

Высылаю Вам статью о сопках (где мои рисунки)[108] — по миновании в ней надобности, пожалуйста, брошюрку эту верните. При перечисленных селах древностей не встречено (хотя сопки две, три могучие есть) — с данными Статистического Комитета[109] надо быть очень осторожным — много неточностей. Посылаю рисунки.

Павел Арс[ентьевич] Путятин — теперь живет в Бологое. Адрес Спицына Александра Андр[еевича] — СПб., Археологическая Комиссия — но теперь он где-то далеко в командировке.

О раскопках слушателей Института — в «Вестнике Археологии» (изд[аваемом] при Институте)[110].

Об осмотре камня лучше запросите у Шляпкина (Илья Александр[ович]. В[асильевский] о[стров]. 12-[я] линия, № 27), он мне передавал о камне на словах[111]. Интересуюсь Вашими раскопками, о которых, если хотите, сообщу в Археолог[ическом] Обществе.

Искренно Вам предан.

Н. Рерих

11

Н. К. Рерих — А. В. Половцову[112]

30 июля 1901 г.[Санкт-Петербург]

Глубокоуважаемый Анатолий Викторович.

Спасибо за Ваши добрые слова у Тенишева. Дай Бог, чтобы все вышло, как хочется. При чем тут церковный Музей — не могу понять.

Искренно Вам предан.

Н. Рерих

Доброго пути и скорого возвращения!

12

Н. К. Рерих — Н. П. Кондакову[113]

22 декабря 1901 г.[Санкт-Петербург]

Глубокоуважаемый Никодим Павлович.

Сегодня надеялся быть у Вас, но, очевидно, не удастся. Дело в следующем. Все шло хорошо, пока не выдвинулось препятствие со стороны передвижников[114]. Они желают получать с посетителей лекций по 40 коп., т. е. как бы плату за вход на выставку. Не думаю, чтобы из 300 руб. валового сбора мы могли бы уплачивать им 120 руб. Остается следующее: 1) воспользоваться другим нашим залом, вмещающим 250 чел[овек]; 2) или же отложить чтения на сезон ноябрь — декабрь — январь будущего года, а теперь к ним готовиться и как следует их прорекламировать. Которое из 3-х предположений Вам улыбается?

Штудирую кое-что о Новгороде. Хотел бы Вас повидать в моей мастерской[115] и показать Вам некоторые из моих картин, что готовлю к ближайшей выставке[116].

Свидетельствую мое почтение супруге Вашей.

Искренно Вам предан,

Н. Рерих

13

Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер[117]

29 сентября 1904 г.[Санкт-Петербург]

Многоуважаемая Варвара Петровна.

Вы хотели эскиз к моей «Древней жизни»[118]. Нашел один и посылаю его Вам. Имейте в виду — пастель не фиксирована. Если понравится и напомнит картину, буду рад.

Поклон мой Александре Петровне.

Искренно Вам предан,

Н. Рерих

Американские слухи[119] оказались верными.

14

Н. К. Рерих — В. Г. Дружинину

17 января 1905 г.[Санкт-Петербург]

Многоуважаемый Василий Григорьевич.

Помнится, Вы указали мне письмом известить Вас о желании быть перечисленным[120] в действ[ительных] чл[енах] Археологического Общества. Следую Вашему указанию и прошу Вас принять это мое заявление.

В феврале надеюсь сделать сообщение в Обществе[121], ибо теперь оправился от тифа.

Искренно Вам преданный,

Н. Рерих

15

Н. К. Рерих — В. Г. Дружинину

18 марта 1905 г.[Санкт-Петербург]

Многоуважаемый Василий Григорьевич.

Прошу Вас принять и выразить мою признательность Вам и Совету нашего Общества за признание меня Действ[ительным] Членом Общества.

Крепко жму Вашу руку.

Искренно Вам преданный,

Н. Рерих

16

Н. К. Рерих — И. А. Шлякову[122]

26 июля 1905 г.[Вышневолоцкий уезд,] село Березки

Многоуважаемый Иван Александрович.

Мне бы очень хотелось, чтобы Вы прочли мой доклад в защиту искусства, напечатанный в московском журнале «Искусство» — в майском[123] №, и прения по поводу доклада (в №№ за июнь и июль)[124], где я опять не мог не упомянуть о чудесном возобновлении Ростовского Кремля. Ростовский уголок любви к сохранению старого искусства произвел на меня неизгладимое впечатление.

Не приходилось ли Вам слышать о старинных медных монетах, которые часто находятся при церквах? Я собираю теперь исключительно медные монеты, и, конечно, заглазно приходится их покупать на вес и потом из них находить недостающие года. Обычная цена их 30 коп. за фунт, но можно бы дать и 35 коп., наложив на посылку и платеж за пересылку. Был бы Вам очень обязан за Ваше содействие.

Желаю Вам всего доброго.

Искренно преданный,

Н. Рерих

Мой адрес до 20 августа: Николаевск[ая] ж[елезная] д[орога]. Станция Академическая. Село Березки. Н. К. Рериху.

После 20 августа: СПб., Морская, 38. Импер[аторское] Общество Поощр[ения] Худож[еств][125].

17

Н. К. Рерих — И. А. Шлякову[126]

7 октября 1905 г. [Санкт-Петербург,] Морская, 38

Многоуважаемый Иван Александрович.

Обращаюсь к Вам с большою просьбою в интересах искусства, истинным любителем которого Вы являетесь.

Дело касается г. Лопакова, иконописные способности которого Вы по справедливости оценили. Мне очень хотелось бы выдвинуть этого молодого человека, и, кажется, теперь представляется эта возможность. Предстоит одна работа[127]; для нее я мог бы взять его моим помощником. Не могу ли просить Вас узнать у Лопакова, какое именно жалование помесячно предполагал бы он, чтобы работать по иконной стенописи под моим началом. Работа может продлиться до года, если не больше. Повторяю, что удачное выполнение работы может, без сомнения, повлиять на всю его будущую деятельность и сразу поставит его на ноги в смысле художествен[ной] известности. Простите, что прошу об этом, зная Ваше заботливое отношение ко всему, близкому делу искусства.

В ожидании скорого ответа искренно Вам преданный,

Н. Рерих

18

Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер[128]

[Лето 1907 г.] [Финляндия,] Выборг

Многоуважаемая Варвара Петровна.

До последнего дня все не отчаивался побывать у Вас в Царском [Селе], но теперь совершенно ясно, что выехать за черту города не удастся, ибо все время разбито не более как по 2 часа.

Надеюсь осенью встретить Вас и Александру Петровну в добром здоровье, благодаря телефону я имел возможность быть в курсе удачного выздоровления.

Жена шлет живейший привет и благодарит за память.

Искренно Вам предан,

Н. Рерих

Выборг. Шлюз Лавола. Villa Onnela[129]. Рериху.

19

Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела[130]*

16 июня 1907 г.[Финляндия,] Лохья

Искренно приветствуем!

Любуемся церковью и Вашей очаровательной племянницей[131].

Н. Рерих

20

Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела[132]*

18 сентября 1907 г. [Санкт-Петербург]

Мои наилучшие приветствия господину Акселю Галлену, дорогому собрату.

Н. Рерих

21

Н. К. Рерих — А. А. Санину[133]

9 декабря 1907 г. Санкт-Петербург

Дорогой Александр Акимович.

Простуда мешает мне еще раз лично приветствовать Вас с выдающимся успехом Ваших постановок[134].

Если найдется у Вас минутка заглянуть ко мне — буду особенно рад. Есть и один вопрос.

Еще раз от души обнимаю.

Преданный Вам,

Н. Рерих

22

Н. К. Рерих — А. П. и В. П. Шнейдер[135]

2/15 августа 1908 г. Бад-Нойенар

Уезжаю во вторник; печени, правда, стало лучше. 3 дня шел дождь. Поклон Кругликовой; наконец-то она примет Вас в свое сообщество!!! Уезжаю с восторгом, до того все здесь[136] надоело. Адрес: Бологое. Именье кн[язя] П. А. Путятина. Желаю Вам всего лучшего.

Ваш Н. Р.

Лицевая и оборотная стороны почтовой открытки, посланной Н. К. Рерихом сестрам А. П. и В. П. Шнейдер 2/15 августа 1908 г. с курорта Бад-Нойенар

23

Н. К. Рерих — А. А. Санину[137]

14 февраля 1909 г. Санкт-Петербург

Дорогой Александр Акимович.

Посылаю вам вырезку из «Figaro»[138]. При таком отношении к «Игорю»[139], вряд ли можно отложить именно эту оперу.

Любопытно, какие будут следующие сведения и какие рифы нас ожидают!

Искренно Ваш,

Н. Рерих

24

Н. К. Рерих — В. П. Лобойкову[140]

26 февраля 1909 г.[Санкт-Петербург]

Глубокоуважаемый Валериан Порфирьевич.

Среди сведений, мною Вам доставленных, кажется, я ничего не упомянул о театральных постановках, мною выполненных: 1. В 1908 году по предложению французской дирекции сделаны эскизы для «Снегурочки» в Opéra Comique[141]; 2. В 1908 же году сделана постановка для мистерии «Три волхва» (Старинный Театр); 3. В 1909 г. выполнены декорации и костюмы для «Князя Игоря» (в Париже).

В отделе церковных декораций за последние годы были произведены работы: в храме села Пархомовка (имение В. В. Голубева); в храме под Шлиссельбургом на Пороховых заводах[142]; в женском монастыре г. Перми[143]; и в настоящее время для Почаевской Лавры[144]. Может быть, эти сведения тоже понадобятся.

Поздравляю Вас с назначением Президента[145] и искренно жму Вашу руку.

Преданный Вам,

Н. Рерих

25

Н. К. Рерих — А. А. Санину[146]

[Апрель 1909 г.] [Санкт-Петербург]

Дорогой Александр Акимович.

Слышу, что херес будет переделан на мадеру и декорации «Игоря» пойдут в «Псковитянке»[147]? Меня никто не спрашивает. Какие слухи у Вас? Жалею, не могу приехать, простужен. Не зайдете ли? Надо бы с Вами установить кое-что.

Посылаю Ремизова[148], единственный экземпляр!

Искренно Ваш,

Н. Рерих

26

Н. К. Рерих — В. Б. Фредериксу[149]

28 ноября 1909 г. Санкт-Петербург, Мойка, 83

Ваше Высокопревосходительство.

16-го января сего года, представляя на милостивое воззрение ИХ ИМПЕРАТОРСКИХ ВЕЛИЧЕСТВ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА[150] И ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ[151] мои картины[152], я имел счастье доложить ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ о моем предположении открыть, при вверенной мне ШКОЛЕ ИМПЕРАТОРСКОГО ОБЩЕСТВА ПООЩРЕНИЯ ХУДОЖЕСТВ, мастерскую иконописи, которая должна способствовать распространению среди художников истинных сведений о Священном Деле Иконописания и должна иметь в будущем значение особенной важности.

ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО соизволил милостиво принять мой доклад и изволил указать на высокое значение развития русского искусства, и высокомилостиво одобрил мое предположение об учреждении [ЕГО] ВЕЛИЧЕСТВОМ ГОСУДАРЕМ ИМПЕРАТОРОМ, Непосредственным Покровителем ИМПЕРАТОРСКОГО Общества Поощрения Художеств, к Высокоторжественному Дню 6-го декабря[153] первой работы иконописной мастерской как начала высокополезного и священного дела Иконописания, учрежденного при Школе ИМПЕРАТОРСКОГО Общества Поощрения Художеств.

Представляя Вашему Высокопревосходительству вышеозначенные объяснения к Иконе[154], при сем препровождаемой,

Имею честь быть Вашего Высокопревосходительства покорный слуга,

Директор Школы

ИМПЕРАТОРСКОГО Общества

Поощрения Художеств

Академик Николай Рерих

27

Н. К. Рерих — В. В. Радлову[155]

24 декабря 1909 г. Санкт-Петербург, Мойка, 83

Глубокоуважаемый Василий Васильевич.

Вследствие Вашего письма еще раз подтверждаю Вам мое согласие выставить мои собрания по каменному веку в Музее Императорской Академии Наук[156].

Пользуюсь случаем еще раз приветствовать Ваши высокоценные труды по расширению такого замечательного хранилища, каким является, благодаря Вашему руководству, Музей Императорской Академии Наук.

Прошу принять чувства моего искреннего почитания и уважения.

Н. Рерих

28

Н. К. Рерих — в Императорскую Археологическую Комиссию[157]

30 марта 1910 г.[Санкт-Петербург], Мойка, 83

В Императорскую Археологическую Комиссию Действительного члена Императорского Русского Археологического Общества

Академика Николая Константиновича Рериха

Заявление

В течение целого ряда лет я имел честь получать открытые листы на право производства раскопок от Императорской Археологической Комиссии, причем Комиссия и Императорское Русское Археологическое Общество неоднократно высказывали одобрения по поводу выполненных мною задач. В настоящее время имею честь покорнейше просить Императорскую Археологическую Комиссию о выдаче мне открытого листа[158] на право производства раскопок в пределах Новгородского уезда и самого города Новгорода. По примеру прошлых лет мною будет представлен полный подробный отчет о произведенных работах со всеми необходимыми чертежами, обмерами, фотографиями и изображениями.

Академик Н. Рерих

29

Н. К. Рерих — редактору газеты «Русское слово»[159]

14 августа 1910 г.[Гапсаль[160]]

Милостивый государь г. [далее зачеркнуто].

Простите, не знаю Ваше имя отчество[161] и обращаюсь так «мало прилично». Фельетон о Новгороде[162] я выслал. Прошу прислать 20 экз. в Петербург, Мойка, 83. По тому же адресу прошу высылать газету после 25 августа.

Примите чувства моего искреннего уважения и преданности.

Н. Рерих

30

Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер[163]

27 июля 1911 г.[Смоленская губ., Талашкино]

Дорогая Варвара Петровна.

Я передал княгине[164] Ваше поздравление и желание, и она сказала, что будет очень рада Вас видеть. От Москвы езды 10 час[ов] до Смоленска, а там 2 часа на лошадях.

Из Neuenahr’a[165] я Вашего письма не получил. Немцы, верно, не переслали. О Школе ничего не знаю. Знаю только, что какие-то таинственные руки пытаются задержать перестройку. Зарубин подозревает Боткина или Китнера. Сам я теперь углублен в церковь[166]. Кроме того делаю эскиз для Старинного Театра[167], обдумывал «Пер Гюнта»[168] и разрабатываю подробности балета «Праздники Весны»[169], который мы делаем для Дягилева со Стравинским. Задумано и несколько новых картин. Словом, как будто еще есть что рассказать новое. В церкви, конечно, еще только все начинается, но к концу августа уже разбросают леса и откроют мозаику[170]. Еще несколько добрых вестей есть из Парижа и из Рима[171]. В Париже имела успех «Сеча при Керженце»[172], а в Риме мои вещи очень понравились королеве[173].

Что же у Вас делается? Когда Вы возвращаетесь в С[анкт]-П[етер]-б[ург]? Какие ближайшие планы? Очень мы были бы рады, если Вы собрались бы в Талашкино. Жена шлет Вам искренний привет. Где Александра Петровна?

Сердечно преданный Вам,

Н. Рерих

31

Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому[174]

23 ноября 1912 г. Санкт-Петербург

Сейчас выслал 24 костюма[175] и две книги с образцами украшений. Хочу приехать в конце декабря. Куда?

Первое действие переделал по-новому — лучше! Привет С[ергею] П[авловичу]. Пишите, как и что.

Искренно преданный,

Н. Р.

Сцены из балета «Весна Священная» (1913).

Музыка И. Ф. Стравинского, либретто и эскизы декораций и костюмов Н. К. Рериха

32

Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому[176]

[16 декабря 1912 г.] Санкт-Петербург

Дорогой мой, спасибо за письмо[177].

Удивляюсь, что Дягилев не известил, куда желателен мой приезд [в] конце декабря. Спросите его — в чем дело? Надо знать заблаговременно.

Делаю вариант 1-го акта[178], без дерева получше. Какие Ваши сведения?

Желаю Вам и супруге[179] бодрый праздник.

Ваш душевно,

Н. Р.

33

Н. К. Рерих — С. П. Дягилеву

[12/25 мая 1913 г.] [Париж]

Дорогой Сергей Павлович, посылаю тебе текст.

Сегодня я не буду утром в театре и прошу в понедельник показать мне костюмы не в 10 часов, а в 2 часа[180].

Твой Н. Рерих

I. Поцелуй Земли

Возлюбил землю Ярило. Зацвела земля золотом. Налилась земля травами. Радость земли великая. Людям великий пляс и гадание. Собирают цветы, солнцу красному поклоняются. Сам старейший-мудрейший знает больше всех.

Приведут его сочетаться с землею пышною.

А утопчут землю страшною радостью великою.

II. Жертва великая

После дня и после полуночи. Камни заклятые по холмам лежат. Ведут девушки игры тайные. Ищут пути великого. Славят-величают жертву избранную. Призовут старцев, свидетелей праведных. Человеки-праотцы мудрые смотрят жертву великую. Воздадут жертву Яриле прекрасному, красному.

Н. Рерих

34

Н. К. Рерих — С. С. Митусову[181]

[Не позднее 10 июня] 1913 г.[Санкт-Петербург]

Дорогой Степа,

Открыл письмо, чтобы узнать последние новости о бедном Игоре. Ему нужно очень поправиться[182]. Сегодня переезжаем [в] Павловск[183], приезжайте туда. В. И.[184] шлет поцелуй. Привет мой Вашим и Мире и С. Л.[185]

Ваш Н. Р.

35

Н. К. Рерих — Л. Н. Андрееву

3 декабря 1914 г.[Петроград]

Дорогой Леонид Николаевич.

Если слова трогают душу, то слово такого прекрасного, так близкого мне художника, как Вы, не только тронуло меня глубоко, но и принесло радость[186]. За эту радость, которая так редка у нас сейчас, крепко Вас целую. Спасибо Вам великое. И Вы поймите, что я не боюсь принести Вам признание, что Ваше мнение принесло мне радость. У меня много врагов, но зато судьба устроила так, что «с гордостью могу называть врагов моих и с гордостью могу перечислить друзей». Судьба устроила так, что средь умершего «сегодняшнего» дня, среди пены и пыли жизни ко мне обращаются голоса таких людей, как Вы, которого так я люблю, ценю и чувствую. Ведь это же радость! Ведь это же настоящее! Еще радость! — среди испытанных голосов «специалистов» Вы заговорили о моей работе языком человеческим. Вы пишете, что можно ли говорить не специально. Да ведь это-то и важно, если что-либо может выйти за пределы специального — в жизнь, в душу, вне времени и скуки мертвого знания.

Много огня зажгли Вы вокруг себя Вашими словами; будет гореть огонь Ваших произведений надолго, ибо он горяч, но не тепл, ибо чувство Ваше глубоко, правдиво и вышло за пределы наших повседневных измерений.

Еще раз крепко, крепко целую Вас за радость. Каждое слово Ваше о моих вещах имеет для меня глубокое значение и светит мне в пути. Пути часто темны и загадочны, пусть будет всегда светел Ваш путь.

Предан Вам сердечно и глубоко люблю Вас.

Н. Рерих

36

Н. К. Рерих — П. П. Гнедичу[187]

[Не ранее 17 декабря 1914 г.] Петроград

Милостивый Государь Петр Петрович.

Охотно принимая предложение Комитета[188], сообщенное мне Вами от 17 декабря 1914 года, имею честь покорнейше просить Вас не отказать сделать выбор предметов из моей коллекции орудий каменного века для временного выставления в вверенном Вам Музее Общества[189].

Прошу принять уверения в моем глубоком уважении.

37

Н. К. Рерих — П. П. Гнедичу[190]

18 мая 1915 г. Петроград

Милостивый Государь Петр Петрович.

Во исполнение Ваших со мною переговоров, согласно постановления Комитета ИМПЕРАТОРСКОГО Общества Поощрения Художеств, препровождаю при сем часть моего собрания каменного века в количестве 2568 экземпляров, расположенных на 78 таблицах, и 59 предметов, не нашитых на таблицы, а в общем 2627 экземпляров, которые прошу Вас принять для временного выставления в Музее ИМПЕРАТОРСКОГО Общества Поощрения Художеств.

Вместе с этим очень прошу Вас командировать служителя Музея в ИМПЕРАТОРСКУЮ Археологическую Комиссию, чтобы получить от члена Комиссии А. А. Спицына черепки сосудов каменного века из моей коллекции, у него в Комиссии находящиеся, о чем он через Н. Е. Макаренко уже предуведомлен. Указанными частями сосудов необходимо дополнить выставленную часть коллекции.

Выставленные предметы главным образом относятся к неолитическим стоянкам Новгородской и Тверской губерний. Кроме того выставлены предметы из Овруча, из Волосовской стоянки[191], из Литвы (Виленская губерния), из Тульской губернии, из Сибири и Лифляндии. Для сравнительного изучения присоединены предметы из раскопок во Франции (Amiens[192]), Бельгии, Швейцарии и Рейнских областей. Отдельные находки характеризуют каменный век в Италии (Рим, Верона, Перуджа, Орвието).

Если позволило бы место, то дополнительно я мог бы представить для выставки еще некоторую часть моего собрания.

Оценка означенных предметов и частей гончарства 4500 рублей.

Примите уверения в моем глубоком уважении и искренней преданности.

Н. Рерих

38

Н. К. Рерих — А. Л. Липовскому[193]

30 ноября 1915 г.[Петроград]

Дорогой Александр Лаврентьевич.

С большою радостью узнал я, что 1 Декабря исполняется 25 лет Вашего славного и самоотверженного служения делу народного просвещения. От души жалею, что простуда лишает меня возможности лично передать Вам привет мой с пожеланием долгой, столь же полезной работы, сил и бодрости для ведения любимого Вами трудного дела.

Бывают слова, не произносимые в обыденной жизни, но при утверждении жизненных вех, в особые дни их можно сказать. Можно сказать нам, Вашим бывшим ученикам, уж давно вышедшим на путь.

Мне пришлось видеть Вас с самого начала Вашей учебной деятельности[194]. Вы несли нам знания незапыленные, с любовью устремлялись к истокам человеческой мысли. Устои жизни, история оставляла в нас след, потому что Вы любили Ваше дело и убеждали нас углубиться в века. И не только как наставник любимого предмета, но именно как руководитель живого дела Вы выдержали путь долгий и должны сейчас видеть, что около Вас выросли всходы. Дело Ваше окрепло. Полное лучших поступательных мыслей и стремлений дело гимназии заняло прочное общественное место, и каждый окончивший гимназию Мая и шедший под Вашим руководством может с радостью и гордостью сказать об этом.

Прошу Вас, сохраните на память о Вашем бывшем ученике мою картину «Седая Финляндия»[195]. Вы учили нас работать, и мы помним это, работаем и учим.

Крепко жму Вашу руку и глубоко душевно шлю Вам сердечный привет.

Искренно Вам преданный,

Н. Рерих

39

Н. К. Рерих — Л. И. Жевержееву[196]

24 марта 1916 г.[Петроград]

Многоуважаемый Левкий Иванович.

Настоящим подтверждаю получение от вас сегодня 500 руб. в счет 2500 руб. за эскизы[197], из которых 250 р. Вами уплачены Н. Е. Добычиной.

Остальные 1250 руб. прошу Вас внести мне в удобное время для Вас, но не позднее 1 с[его] мая.

Преданный Вам,

Н. Рерих

40

Н. К. Рерих — в Комитет Всероссийского общества поощрения художеств[198]

19 ноября 1917 г.[Сердоболь]

В Комитет

Здоровье мое еще не улучшается. Необходимо применить лечение морозным воздухом. Надежда моя на то, что Г. М. Бобровский в свое время поправился вполне и вернулся к нашей работе.

Проект Школы, порученный Комитетом, мною окончен. Чтобы не задерживать течение дела, прошу Комитет командировать ко мне Старшего Заведующего, или Секретаря Школы, или обоих для передачи им проекта при объяснениях. Надеюсь, что из предлагаемых предположений можно вывести приемлемое для Общества художественно-просветительное учреждение.

Прилагаю все силы, чтобы восстановить здоровье и скорее вернуться к любимому делу.

[Обращаюсь к членам Комитета с искренним приветом.

Н. Рерих][199]

41

Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела[200]*

12 июля 1918 г. Сортавала, Тулолансаари[201] Дом Баринова[202]

Дорогой друг Аксель.

Прими наши самые искренние поздравления. Мы с женой слышали о Твоем героизме и о том, что Твой сын даже был серьезно ранен[203]. Мы очень надеемся, что сейчас он уже поправился. Очень часто думаем о Тебе, ведь мы уже больше года в Финляндии. Зиму провели в Сортавале и смогли восхититься энергией и организаторским талантом финнов — из ничего появилась целая армия[204].

Сейчас мы живем на Тулолансаари, в часе езды от Сортавалы на пароходе. Я много работаю, природа этих мест мне бесконечно нравится. Мы были бы очень счастливы, если бы Ты приехал к нам на несколько дней. Я очень хотел бы показать Тебе мои последние работы.

Дорогой друг, огромная просьба к Тебе: мне необходимо получить от Сената разрешение на вывоз из Финляндии моих картин и красок[205], в дополнение к разрешенному багажу. Я уверен, что, если ты замолвишь словечко о значении моих работ, я получу это разрешение. Я также думаю, что несколько слов, написанных Тобою или же Обществом Художников[206] властям Сортавалы, могли бы очень помочь. До настоящего времени у меня не было повода жаловаться, я радовался их любезности, но время бежит, и необходимо проявлять осторожность и предусмотрительность, так что мне хотелось бы, чтобы они знали, что у меня есть друзья, которые ценят мое искусство. Надеюсь, что это письмо дойдет до Тебя.

Буду рад получить от Тебя новости, и еще раз прими уверения в моей искренней дружбе.

Николай Рерих

42

Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела[207]*

20 августа 1918 г. Тулолансаари

Мой дорогой друг Аксель.

Искренне благодарю Тебя за любезное письмо и документы.

Мы будем рады видеть Тебя и Твоего сына в Тулолансаари. Очень трудно назвать точную дату нашего отъезда, но полагаю, что три или четыре недели мы еще пробудем в «Talo Barinoff»[208].

Я отправил еще одно письмо Твоему другу из Ваасы[209]. Конечно же, у меня с собой много картин, но я хотел бы знать, картины какого жанра он предпочитает. У меня есть разнообразные этюды и эскизы.

Я слышал, что при красных была полностью уничтожена большая коллекция картин. Кому принадлежало собрание и кто авторы этих произведений?

Моя жена передает Тебе привет. Мы очень надеемся увидеть Тебя и Твоего сына в Тулолансаари.

Искренно Твой,

Н. Рерих

43

Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела[210]*

29 августа 1918 г. Тулолансаари, Сортавала

Мой дорогой друг Аксель,

Надеюсь, это письмо еще застанет Тебя в Каяани[211]. Мне необходима твоя рекомендация[212] губернатору Выборга г-ну Хакцеллю. Иначе я буду, вероятно, вынужден покинуть Финляндию. Мне только что сообщили, что с 1 сентября начинается перепись русских, проживающих на территории Финляндии, и на этот раз не все смогут остаться, так как разрешение на проживание дадут только тем, у кого есть какая-либо работа или недвижимость. Не имея ни того, ни другого, я, таким образом, окажусь в рядах тех, кто будет выслан. Человек с именем и общественным положением будет выслан из Финляндии из-за своей национальности!!! Ни в одной стране не было ничего подобного!

Когда мне рассказали эту новость, я засмеялся, — но только что я получил письмо от человека, которому доверяю. Он мне советует обзавестись рекомендательными письмами особенно известного и уважаемого в Финляндии человека. Я сразу же подумал о Тебе; Твое имя станет мне защитой.

Мне очень неловко докучать Тебе снова, но что делать? Утешаю себя мыслью о том, что, может быть, когда-нибудь и я смогу оказать Тебе услугу.

Как бы мне хотелось увидеться, поговорить с Тобой, узнать, что Ты думаешь по поводу всего этого хаоса, который нас окружает. Если нас не прогонят, мы думаем остаться здесь еще на три недели, а на зиму устроиться в Выборге (у нас там уже намечено жилье[213]).

С благодарностью и дружбой,

Преданный Тебе,

Н. Рерих

44

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих[214]

[7 ноября 1918 г.] Четверг, 6 вечера [Стокгольм]

Дорогие мои. Милый мой Мисик.

Сейчас ввалился в «Grand Hotel». Монсон прислал своего агента встретить меня. Комната — 8 крон. Говорят, дешевле трудно иметь, но зато лучшая гостиница. Монсон позаботился заказать комнату, а то, говорят, совсем трудно найти. Пожалуй, здесь и останусь. На пароходе очень спокойно. Шведские шхеры — это Ладога, не лучше.

Здесь встретил Жукова. Сейчас пойду обедать. Посмотрю, что за цены. Дай Бог, чтобы все удалось[215], а то столько затрат! Из данных марок осталось 140 марок. Спешу отправить. Целую крепко.

Все думаю, как получше устроить.

45

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих[216]

9 ноября 1918 г. Суббота Стокгольм

Проливной дождь! Пишу вдогонку, при решении полагайся на расчет, но также и на Твою благую интуицию. И за и против — много данных. Но если к лету будет трудно в Финл[яндии] продовольственно, а в Питер еще трудно вернуться, то, пожалуй, Швеция — это решение. Вопрос: теперь же или к весне? Тоже — и за и против! Но, м[ожет] быть, квартиру и всё выгоднее теперь ликвидировать.

Что слышно о сейме и спокойствии вообще[217]? Не думает ли Руднев[218] сюда? Я достал бы ему визу. Ростовцев[219] работает в Лондоне.

Целую крепко. Пиши!

46

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих[220]

15 ноября 1918 г. Пятница, вечер Стокгольм

Родной Мисик,

Сейчас приехал сотрудник Руманова прямо из Питера. Завтра буду видеть его — скажет много интересного.

Теософы пишут для нас рекомендацию в Америку в Point Loma (California)[221] Kat[herine] Tingley, в случае [если] бы мы в эту ассоциацию поехали, то нас примут. Все-таки — не мешают. У этих все дети отданы туда на воспитание. Бог знает, случайно ли я встретился с этими людьми.

Плохое настроение от газеты прошло: Бог с ними. Все будет, как должно быть. В газете сегодня опровержение[222]! Стараюсь!

47

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих[223]

16 ноября 1918 г. Суббота Стокгольм

Сейчас виделся с корресп[ондентом] «Рус[ского] Слова» — масса интересного о Питере. Всё — безумие! О Шаляпине — позорные вещи. Ему платят 500 000 в год, вернули дома и тек[ущие] счета, за это он — к ним. Он сделал своего шута Исайку режис[сером] Мар[иинского] Театра[224].

Письмо Л. Н. Андреева Н. К. Рериху от 30 сентября 1918 г.

ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 216.

Вымарано (вероятно, цензором) слово «политическом»

Здесь предполагается русский Комитет[225], как бы не обернулось так, что я Вас выпишу сюда. Блеснули новые возможности! Думаю, пригласить и Рудн[ева] сюда — здесь для него будет дело, и Л. Андреева. Начинаем действовать в нов[ом] направлении.

Пусть ребята учатся во всю мочь.

Целую крепко.

48

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих[226]

20 ноября 1918 г. Среда Стокгольм

Родная моя,

Уже три дня не имею Твоих вестей — не затерялись ли. Как начали сборы? Выставка идет хорошо: сегодня [из] Национального музея приобрели из сюиты «Мален» — «Перед капеллой»[227]. Проф[ессора] Сирен и Арне, лучшие знатоки, очень одобряют[228], а главное, что противодействие немецкой и большевистской[229] партии уничтожается. Мне раскрыли все эти штуки. А шпионаж большевиков — потрясающий!

Жду вести, целую крепко.

Н. Р.

49

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих[230]

[22 ноября 1918 г.] Пятница [Стокгольм]

Родная моя,

Получил Твои три письма. Ужасно трудно представить последовательность писем. Как Твое решение о приезде? Здесь опасаются нападения большевиков на Финляндию. Терещенко вообще очень пессимистичен, тем более что большевики стакнулись с такими же немцами.

Прожить здесь, конечно, можно, и в конце концов, всегда и помогут[231]. Да и продажа к концу выставки набежит. Недаром я поднял всех банкиров. Что-нибудь да выйдет. Говорят, сюда едет и Руманов. Если бы не опасность большевиков в Финл[яндии], конечно, можно еще рассуждать, где лучше, ибо здесь народ тоже холодный. Иностранцы все жалуются. Но сейчас, пожалуй, выбирать по существу трудно, и уже приходится выбирать по обстоятельствам. Терещенко очень пессимистичен обо всех русских делах, говорит, что англ[ичане] и фр[анцузы] не хотят понимать всемирную опасность. Другие говорят, что через Украйну пойдут. Ничего не знают. Всё толки и слухи.

С другой стороны, здесь вещи немного подешевели. Сапоги — 50 кр[он]. Готов[ый] костюм 180–200 кр[он]. Может быть, живя в пансионе, не будет Тебе хлопот с хозяйством. А то и Тебя-то пожалеть надо. Ведь скучно это. Заодно и Швецию навсегда проделаем. Потом вряд ли вернемся. Все так говорят. В основу всего надо положить благую интуицию. Что же больше?

Кончил я «Пламя»[232]. Пошлите мне заказным (страховым пакетом) «Мистерию» («Милосердие»[233]) и все мои письмена пришли (они в столе в желтом пакете) — они придут раньше, и я их перепишу для печати. Книга — скорей выйдет.

Что говорят Шейн[ин] и Розент[аль][234] о возможности ликвидации квартиры? Здесь есть г. Штюрк из Питера — говорил со мною о посылке картин в Америку. Посмотрим. Вообще о выставке резюме такое: несмотря на препятствия со стороны большевистской и немецкой (это факт!), успех солидный, ибо все худож[ественные] силы и лучшие люди отдали большое внимание. Пока общ[ая] продажа за вычетом % 14 500 крон, но будет еще (главное будет после конца — на словах поясню). Брил[лианты] не думаю продавать, ведь еще и в картинах много возможностей. Верно, завтра или послезавтра получу Твое решение и [дом.] карточки. Как бы все получше сделать. Никто сказать не может, что лучше сейчас. Дай Бог Тебе все доброе и спокойное. Целую крепко. Стараюсь.

Комната у меня в пансионе — просто келья. Малюсенькая, но жить можно. Кормят просто, но сытно. Проф[ессор] Сирен прислал мне свою книгу[235] с подписью в «Bewunderung»[236] от моих вещей. Теософы очень милы, а это американское направление, по-моему, очень жизненно. Без особой оккультности, почитая лишь первоисточники и Блаватскую; желая образовать школами гармонию жизни — новое поколение. Может быть, и неплохо, если они обо мне туда напишут, — все-таки новые возможности, а почем мы знаем, насколько старые наши возможности будут пригодны.

Сегодня вечером я буду поучать М. Я. Берлина теософии — неожиданный интересующийся.

Здесь мне кто-то говорил, что Бехтерев с большевиками работает. Половцов[237] здесь принят хорошо — вот она, наша мягкотелость. Я говорю, что Луначарский будет еще где-нибудь губернатором. Сами же говорят, что Половц[ов] только из личных выгод с ними сидел, и сами же его принимают.

Был еще раз в музее; все-таки мало туда собрали, для целой и старой страны — мало.

Арабажин мне не присылает статей — не знаю, почему.

Да, калоши здесь 20 крон. Если приедете — можно будет обзавестись кой-какими вещами. Господи, а когда же к дому? И не видно!

50

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

[10 декабря 1918 г.] Вторник [Стокгольм]

Родная моя,

Всё разговоры, всё вести. Все ждут близких движений, ждут эскадру[238]. А я все хлопочу о продаже. Должно еще что-то наклюнуться. Еще Лессинг и стар[ые] картины — если бы еще 15–20 000 кр[он]! Тогда и по пониженному курсу можно бы считать предприятие удавшимся. Конечно, будут расходы по пересылке в Копенгаген[239], и счет рамочника, но ведь и в Копенгагене что-нибудь набежит. А затем я думаю передвинуться не в Лондон (это далеко), а в Гельсингфорс. Еще что-нибудь подбавлю к тому времени. Я почему-то рад, что не остаемся здесь, а возвращаемся в Выборг. Может быть, ближе к цели и скорей благовест услышим. К тому же, здесь, боюсь, и детям учиться, и мне работать было бы трудно. Кроме того, вся наша колония до того перессорилась и погрязла в сплетнях, что даже неприятно. Конечно, все это расскажу на словах, но все-таки сами наши во многом виноваты во враждебном отношении шведов.

Жуков зовет меня съездить на два дня в Упсалу, а сам мне даже не заплатил 10 крон за билет на «Валькирию», который просил взять заодно. Вообще, миллионеры не понимают иных положений. Видел здесь мельком дочь Шпиндлера[240] (замужнюю).

А коллекция наша — обязательной нации — все растет. Идет говор о большой рус[ской] газете в Питере. Я закинул удочку о худож[ественном] отделе. Думаю, что новые знакомства пригодятся в будущем. Все-таки и живем, и вещи наработаны, и новые связи являются — по нынешним временам все это еще не плохо. Так ли у других? Но ко всему этому много неприятных наблюдений, но все это для осведомления необходимо.

Да, свет, как всегда, очень мал: Кушинников[241] знал Н. А. Рыжова и думал, что я женат на его дочери (откуда?), а Макареску[242] лучший друг Комайко[243]. Семеновы[244], оказывается, знают всех по «Новому Времени». Еще у нас в пансионе кажется все довольно мирно, а то в других всё ссоры и взаимные недовольства. Да и то, сборище ничего не делающих людей порождает какое-то бешенство безделия! Сегодня Рубины ведут меня смотреть коллекцию гр[афа] Спарре. Кстати, они уверяют, что Бехтерев[245] работает с большевиками и получил на свои затеи десять миллионов. Правда ли? За что-то на него обижены, но письмо взяли. Сделают ли, не знаю.

Что у вас там нового? То, что писали дети про Григорьева, — характерно.

Целую крепко, буду рад вернуться.

51

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих[246]

12 декабря 1918 г. Четверг Стокгольм

Родная моя,

Вчера я принял такие меры против горла, что сегодня осталась лишь хрипота. Но все-таки я высижу еще день дома. Из-за этого пришлось отложить поездку в Упсалу — верно, в понедельник. Обидно, что из-за хрипоты сижу дома, — но лучше осторожнее! Сегодня пишут, что расстреляны Рухлов, Рад[ко] Дмитриев, Рузский[247]. Правда ли опять? Столько вранья!

Целую крепко.

52

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

[14 декабря 1918 г.] Суббота [Стокгольм]

Родная моя,

Получил письмо от 10-го, беспокоюсь, не встряхнула ли Ты себе что-нибудь внутри? Право, приезжайте в Гельсинг[форс]. Вчера я перевел 2600 марок, остальное у меня в чеках. Конечно, запасы лучше сделать. Если Тебе на чужих надоело, то как же мне-то здесь — с пенсионным[248] столом — тяжко. Несчастные все эти загнанные вместе случайные люди. Каждый что-то скрывает. Каждый стремится казаться не тем, что есть на самом деле. Вчера приехал из Питера один студент 17 лет — бежал через реку; рассказы его — повторения все того же. Хуже и хуже! И все медленно сползает. Неужели англичане еще будут медлить. Это уже бесчеловечно, ведь они же подняли революцию. Пора им выступить хотя бы в своих интересах. Сегодня сижу дома из-за насморка. Жару нет, а течет сильно. Мне так неудобно дома сидеть, еще собирался помаклачить[249] денег, а по телефону это трудно. Вообще, все эти разговоры. Рубин[штейн] сказал, что постарается уделить Бехтеревой[250] из суммы дохода вечера в пользу интеллигенции и тут же потребовал у меня картину для американского аукциона[251]. Так что, пожалуй, все будет на наши деньги. Отчего он сам ей ничего не хочет сделать и все толкует, что ее муж с ним обошелся плохо. Дай ей понять. Все-таки людей знать надо. И все буржуа из «Гранд Отеля» — вещь тяжелая!

Комнату в Гельсинг[форсе] лучше заказать, а то, правда, не найдем. Возвращаюсь с большим удовольствием. Все-таки заработал. Еще продержимся! Да, кстати, и узнал, что за учреждение Стокгольм, нет никого, кто бы не стремился оттуда уехать. Конечно, можно жить в шведской деревне, но деревня есть деревня. Говорят, что в Дании получше, но тоже скука. Посылал я депешу в Лондон, а ее задержала цензура — вот и сносись тут. Еще пошлю пару открыток, а после воскресенья уже нечего посылать. Во вторник, если насморк позволит, буду в Упсале.

Целую крепко. Спасибо детишкам за письма.

53

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих[252]

15 декабря 1918 г. Воскресенье Стокгольм

Родная моя,

Пишу тебе последнюю открытку. Надеюсь встретиться в Гельсингфорсе. Насморк мой прошел. Пусть Бехтер[ева] немедленно напишет Рубин[штейну] заказное письмо с вопросом, передал ли проф[ессор] Рерих ее письмо. Это подвинет дело. Сегодня он обсчитал меня на 390 ф[инских] марок — вот тип! Адрес его: Schepperegatan, № 7. Consul de Perse D. L. Roubins[253].

Надеюсь, у Тебя все ладно. Рад буду увидаться. В Гельсинг[форсе] в «Finnia»[254] [свидимся].

54

Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

1 апреля 1919 г.[Гельсингфорс]

Дорогой Гавриил Григорьевич.

Посылаю Вам листы для визы, но без распоряжения из Швеции они ничего не значат. Поражаюсь отсутствием известий от Комитета[255]. Непостижимо!

Завтра Архипов едет в Стокгольм — поручаю ему запросить, в чем дело?

За Апрель здесь потребуется 75 000 марок. Имеется 13 000 от Рубинштейна и 8000 из прежних 100 000. Значит, нужно еще не менее 50 000 мар[ок].

Лагорио просит у фин[ансового] коллектива[256] ссуды под казначейские серии. У него их на 3000 руб. Он посылает доверенность Вальтеру. Надо бы ему помочь, положение тяжкое. Надо, надо нам отплывать.

Несмотря на неблагоприятные времена, выставка[257] привлекает внимание. Финны относятся лучше русской колонии[258] — всегда у нас так.

Сердечный привет мой Вашей супруге и сыну.

Искренно преданный Вам,

Н. Рерих

55

Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

5 апреля 1919 г.[Гельсингфорс]

Любезный и дорогой Гавриил Григорьевич.

Сейчас получил Ваше письмо. Янсон передаст Вам все здешние настроения. Все так плохо, что и писать не хочется. К довершению всего мне дают визу, а семье не дают, хотя все визы были выданы в один день одновременно.

Опять телеграфировал Гулькевичу[259], Броссе, Арне, Загеру. Жду ответ. Наглость, глупость и подлость состязаются! Хоть бы уехать наконец. Выставка идет морально прекрасно, а покупиально[260] плохо. Дело пропаганды русского искусства выполняется вполне, но ведь симпатиями и блестящими отзывами не проживешь. Левенсон сообщил мне через Гессена, что он давно послал мне для Андреева 10 000 марок. Что это значит? — не пойму. Такой суммы вообще около нас не было.

Не исполнить ли просьбу Сток[гольмского] Ком[итета] и не передать ли все дело теперь Особ[ому] Ком[итету][261]. Переговорите с С[ергеем] Вал[ентиновичем], и если решите, я обставлю здесь дело прилично и снесусь с Карташовым и Фену. Для проезда Серг[ея] Вал[ентиновича] сюда нужна или доверенность, или надо действовать через Hackzell’я. Второе быстрее.

А впрочем, и ехать-то сюда незачем. Листы Ваши сохраню до получения визы, без этого они ни к чему. Из Стокгольма мне не отвечает никто. Черт знает что такое!

Очень рад, что все наши мысли совпадают, и очень печалуюсь, что этим плохим пером не могу сообщить Вам что-либо хорошее. Привет Вашей семье.

Искренно Ваш,

Н. Рерих

[P. S.] Здешний франц[узский] Консул работает на немцев и никого не выпускает из тех, кто может осветить положение. Надо делать без него.

56

Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела[262]*

6 апреля 1919 г.[Гельсингфорс]

Мой дорогой друг!

Будь так добр, дай хороший совет: что мне делать с выставкой? Все отзывы очень хорошие и блестящие, но Atheneum[263] не появляется, и все покупатели исчезли. Возможно, я должен лично обратиться к Atheneum, но я полагаю, что такое персональное обращение неудобно. Дай мне дружеский совет.

Искренно преданный,

Н. Рерих

Поддержи.

57

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

[7–8 апреля 1919 г.] Понедельник [Гельсингфорс]

Родная моя,

Получил Твое письмо о Гулькевиче. Конечно, деньги надо достать, но это можно достать лишь в Сток[гольме] и Копенгаг[ене] — ведь и Особ[ый] Ком[итет] пресловутых 45 мил[лионов] еще не имеет на руках. Завтра опять иду в консульство — просто Голгофа какая-то! Сегодня читал письмо старика Баумгартена из Montreux[264] — там хороший полный пансион 9 франков!! Если франк — 2 марки, то и то 18 марок, еда там изобильна. Уже тепло и солнце.

Не понимаю, откуда у Гулевича оптимизм на этом фронте[265]? Здесь что-то не слышно. Правда, Колчак идет, но зато Венгрия и Бавария осоветились[266]? Скажи Иванову, что письмо ему мною послано. Кедрин меня удручает, ибо спелся с Виттенбергом[267]. Впрочем, что об этом говорить — надо вообще это дело кончать. Еще раз в Сток[гольме] расковырять их — и баста.

Пойду в Консульство. Имею депеши от Гулькевича и Броссе о том, что визы даны, но теперь всему боишься верить. Ведь в начале осени в Швед[ском] конс[ульстве] прямо сказали, что все в порядке, а через 2 дня вдруг откупорили — противоположное! Все это такое безобразие! Неужели Шкляверу дали бессрочную визу? Сегодня спрошу.

Обложка брошюры Л. Н. Андреева «S. O. S.»

Гельсингфорс, 1919

Прошу выслать 2000–3000[268] «S. O. S.» с черным рисунком[269] в Рус[ский] Комитет, [Ген]риховская, 20, на имя Ал[ександра] Ник[олаевича] Фену — для посылки за границу. Мы уже условились.

Нам навредил Сканд[инавский] Комитет включением меня в делегацию[270]. В силу этого [нрзб.] считают прежнюю визу недействительной. Переписываюсь с Гулькевичем. Получил письмо Макареско — помещение будет. Семье Шклявера разрешение еще не получено. Пойду через два дня — тогда напишу. Целую крепко.

Вторник

Б. Шейнин, верно, Тебе рассказал о моих походах за визами. Действую и надеюсь, все будет ладно. Вопрос о франках тоже решается. Часть устроит Гринберг, а затем Гуревич сказал, что он поручает Шкляверу поставить в мое распоряжение в Париже 25 000 фр[анков]. Расспроси Гуревича, скажи, что я Тебе писал, что он придумал какую-то особенную комбинацию со Шклявером, и Тебе хочется знать — какую. Мне хочется, чтобы он и Тебе повторил еще сам. Скажи Шкляверу, что я в четверг буду еще справляться у Швед[ского] конс[ула], и тогда ему напишу окончательно о визах.

Шклявер пишет, что будто бы Ты хочешь, чтобы я вернулся в Выборг, нужно ли это? Не его ли это выдумка? Ведь здесь каждый день то разговоры о визах, то о продаже. Как ты думаешь? Право на выезд и на въезд обратный я выхлопочу через Сенат — как раз завтра с Тальгреном иду хлопотать. Получил письмо от Макареско: пишет, что помещение найдет, хотя и очень трудно. Вечером у нас совещание у Карташова о политическом центре и о газете. Когда мы доберемся до спокойной возможности работы?!? О скором наступлении здесь нет и речи. Гессен говорит, что кто-то пускает эти слухи с целью провокации.

Позвони мне в четверг или пятницу от 9 до 9½ утра. Заказать можно с вечера из соседней кухни, № 30–71 или 30–80.

Пришли мне по 2 карточки всех для Швейц[арского] консула и по 3 карточки для Норвежского консула. Действую всюду!

80 марок за краски Гуревич мне отдал.

58

Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу[271]

9 апреля 1919 г. Гельсингфорс

Любезный Гавриил Григорьевич,

В четверг сообщу Вам вести о визах. Действую неустанно — все очень осложнено. Привет Вашим.

Ваш Н. Рерих

Позвоните мне 30–80 утром [в] 9½.

59

Н. К. Рерих — Е. И. Рерих[272]

[10 апреля 1919 г.] Четверг, вечер Гельсингфорс

Родная моя,

Дайте Потоцкому в Копенгаген, [в] Mission Russa[273], депешу по-франц[узски]: Prière télégraphie grand examents russes si possible avoir visa pour tenir examents[274] — наш адрес[275]. Здесь, в Гельсингф[орсе], экзамены начинаются в конце пасхальной недели и продолжаются месяц. Книги Билевич обещал мне достать, если найдет.

Сейчас здесь перелом отношений шел лучше или много хуже. Вследствие записки Сазонова здесь требуют признания независимости[276]. Все очень сложно. Тоже как отзовутся большевики на военные действия у[277] Суоярви[278]. Все крайне неясно. Будем надеяться, что и здесь судьба вынесет. Оптимизма здесь нет. Не знаю, откуда Гулевич так полон радугой?

Все-таки хорошо, что виза будет у нас, а вещи все-таки уже мобилизованы. Конечно, теперь трудно и говорить о выставке! Ну да она окупилась и все воздействие оказала. Значит, задача решена. Ну да, впрочем, может быть, тучи и разойдутся опять. Кто знает. Конечно, никаких англ[ийских] судов не будет, а единственная надежда — Колчак.

В субботу утром я опять в Шв[едском] Консульстве — сидеть в передней. Завтра — в Норвежском Консульстве. Какая служба. Пусть Шклявер пишет письмо в Сток[гольм]. Я сам видел бумагу, где ему одному виза на 2 недели. Этот Ливен всем нам только напортил и все усложнил[279], а теперь еще какая[-то] виза на Норвегию, кто это там так дурацки действует. Если квартира не сдастся — и черт с ней. Ведь за электричество этот гном должен сбросить. Все-таки веди ликвидацию полным ходом, она потребуется или в ту, или в иную сторону. Спроси Гуревича, чтобы он сам Тебе подтвердил о своей комбинации со Шклявером во франках. Тебе удобно спросить, точно из письма Ты не поняла. Скажи Гуревичу, что я очень тронут его отношением.

Целую крепко. Действую неустанно.

Н.

Пусть и Светка учится.

60

Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

11 апреля 1919 г.[Гельсингфорс]

Дорогой и любезный Гавриил Григорьевич.

Я убедился, что и Вам Сканд[инавский] Ком[итет] исхлопотал только личную визу на две недели. Советую Вам и прошу Вас по телефону передать Тумаркину, что лучше всего подать прошение в Особый Комитет для включения в число платных вакансий, предоставленных Шведским Правительством. Вакансии еще имеются. Так мне сказал Фену. Шведский Консул, так же как и Пуаро, просто скоты. В отличие от них, Норвежский Консул принял меня сегодня трогательно любезно и обещал мне достать норвежскую визу[280].

Листы Ваши лежат у меня. Если хотите, пришлите мне прошение в Ос[обый] Комитет, и я приложу к нему и листы. Иванов приехал. Завтра ожидаю Архипова из Стокгольма. Дела все очень сложны. Приеду в четверг или пятницу — расскажу.

Мой искренний привет Вашей супруге и сыну. До чего трудно протолкнуться дальше. Точно вы пробираетесь среди лесов и дикарей.

Пожалуйста, пошлите 5000 «S. O. S.» для раздачи (черный рис[унок]) на имя А. Н. Фену, Генриховская, 20, Особый Комитет, для передачи бар[ону] Гревеницу (он обещал дать их за границу).

Преданный Вам,

Н. Рерих

61

Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

13 апреля 1919 г. Гельсингфорс

Дорогой и любезный Гавриил Григорьевич.

Вернулся М. Н. Архипов и сообщил, что Сканд[инавский] Ком[итет] сейчас имеет для Финляндии 200 000 ф[инских] марок и 100 000 рублей. Что казначей не посылал их, не имея отчета от Выборга (!?!). Так или иначе, неприятности устранены, и члены нашего Представительства могут спокойно заниматься полезным делом сбора средств без всякой, вредной для дела, поспешности. С другой стороны, и получающие субсидии могут быть успокоены. Во всяком случае, делаем, что можем, лишь бы дело военной организации не потерпело ущерба. В среду можно сообщить это собранию.

Архипов полагает, что устанавливая дружественный контакт с действиями Особ[ого] Комитета, не представляется нужды полного слияния Комитетов, ибо Особ[ый] Комитет не выдает средств на тот же предмет, как наш Скандинавский. Чувствуется, что личное воздействие в Стокгольме очень нужно, и потому наша делегация является очень уместной и неотложной. Только на месте можно будет установить план будущих средств, ибо переписка, очевидно, мало способствует ясности.

Не было ли у Вас также вестей из Стокгольма?

Вернуться надеюсь в субботу утром. Привет мой Вашей супруге и сыну[281].

Искренно преданный Вам,

Н. Рерих

62

Н. К. Рерих — Ч. Поллоку*

Май 1919 г. Стокгольм Русская дипломатическая миссия

Уважаемый г-н Поллок,

Я был бы Вам весьма признателен, если бы Вы, когда будете в Лондоне, походатайствовали о получении разрешения на въезд в Англию для меня и моей семьи.

Мне предложили провести выставку моих картин в «Leicester Gallery»[282], а это требует моего присутствия, также я бы хотел, чтобы мои сыновья имели возможность завершить в Англии свое образование.

Едва ли мне, вице-президенту Русского комитета в Выборге, нужно говорить о том, что я являюсь убежденным противником большевистского режима в России. Я покинул Россию в сентябре 1917 года и с тех пор проживаю в Финляндии.

Я располагаю достаточными средствами для проживания в Англии[283].

Являюсь членом Англо-русского литературного общества.

63

Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому[284]

[16 августа 1919 г.] Лондон

Дорогой Игорь,

Пишу вторую весточку — отзовись! Как живете? Уже месяц как я в Лондоне[285]. Ставлю «Сказку о царе Салтане» и «Китеж» для Бичема (Covent Garden)[286]. Мой адрес: London, 88, Queen’s Gate.

Как твоя семья? Как дети? У меня Юрик — уже студент[287]. Мои выставки были в Стокгольме, Копенгагене, Гельсингфорсе.

Что ты творишь?

Твой Н. Рерих

64

Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому[288]

29 августа 1919 г. Лондон

Дорогой Игорь,

По твоему письму вижу твое настроение и твое отношение к большевикам. У меня — такое же. Жаль, что многие наши друзья работают и делают им рекламу — этому адскому веку [нуворишей].

Наш Степа у них занимает какое[-то] значительное место, и, по словам Коутса, очень им полезен[289]. Времена!

Не думаешь ли, что к летнему сезону хорошо возобновить в новой постановке Мясина нашу «Весну». Здесь она произвела бы впечатление. Как полагаешь? Сейчас здесь интерес к русскому велик[290].

Что твои дети — велики ли? Как супруга твоя? Сейчас я много работаю.

Сердечно твой,

Н. Рерих

65

Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому[291]

[Не ранее 12 ноября 1919 г.] [Лондон]

Дорогой Игорь,

Слушаю с восторгом [об] успехе твоего «Соловья»[292]. Нет ли у тебя «Весны священной»? Не пришлешь ли мне экземпляр[293]?

Не проясняются наши Русские дела! С огорчением читаю невеселые вести. Тоскливо.

Еще раз спасибо за радость в «Соловье».

Привет твоим.

Н. Р.

66

Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому[294]

21 ноября 1919 г. Лондон

Дорогой Игорь,

Спасибо за весточку. Среди русского ужаса всякая дружеская рука особенно тепла — особенно, когда видишь, что весь свет мыслит, как бы унизить все русское. И сколько притом лицемерия, и сколько улыбок, и сколько блеска запломбированных зубов. И душа тоже запломбирована. Жаль, что не можешь прислать «Весну» — я ведь жду обещанный экземпляр с надписью. Вещь, мне посвященную, и вдруг ее именно не имею.

Вся Твоя часть «Соловья» прошла прекрасно. С большим успехом, и оркестр звучал очень хорошо. Зрительная часть была плоха, а третья картина шла в палатке из «Тристана». Все в Covent Garden утеряно. Вообще антреприза Бичема — сущий кабак, если не сказать хуже. Куда там наша Калуга! И работать с ним просто немыслимо. Единственно хорош оркестр, и потому положение композитора наилучшее. И как я рад сознавать, что твоя музыка настолько безмерно выше французов, показанных Дягилевым. О, там еще этот бездарный Cocteau со своей чепухой. Дягилев-то это все видит и понимает[295]?

Сейчас буду сочинять новые варианты декораций к «Весне»[296] и реставрируем «Игоря», который в пути совсем поизносился[297].

Крепко целую тебя, дорогой Игорь. Всем твоим шлем дружественный привет.

Сердечно твой,

Н. Рерих

Пришли мои картины из Финляндии, и теперь мыслю о выставке. Написал много нового.

67

Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому[298]

22 декабря 1919 г. Лондон

Сердечный привет к Новому Году!

Дай Бог тебе написать во славу подлинной России еще много прекрасных вещей.

Твой Н. Рерих

68

Н. К. Рерих — Р. Тагору*

24 июня 1920 г. Лондон

Дорогой Мастер,

Пусть слова мои напомнят Вам о России, где рожденные Вами прекрасные поэтические образы несут красоту и утешение человеческой жизни, а Ваша личность окружена ореолом восхищения и почитания. Вы приносите в современную жизнь ту возвышенную духовную радость, которая дает силы искателям сияющего будущего.

Примите самый сердечный привет от русского художника.

Искренно Ваш,

Н. Рерих

69

Н. К. Рерих — М. Фрост*

20 июля 1920 г.[Лондон,] 25а Queens Gate Terrace S. W. 7

Уважаемая мисс Фрост,

Благодарю Вас за любезное письмо. Я был бы весьма признателен, если бы Вы смогли послать картины по следующим адресам: номера по каталогу 42, 58, 90, 97, 105, 138 — в Русское посольство, Chesham House, Chesham Place. Все остальные — по месту нашего проживания: 25а Queens Gate Terrace S. W. 7.

Будьте добры, оповестите, когда я смогу их получить.

Надеюсь, я не причиняю Вам слишком много хлопот. Заранее благодарю Вас.

Искренно Ваш,

Н. Рерих

Р. S. Только что получил Ваше письмо от 20-го числа и сожалею, что не могу снизить цену на каждую из упомянутых Вами картин более чем на 10 фунтов, так как по контракту обязан заплатить м-ру Марчанту[299] («Галерея Гупиль»[300]) 40 %.

70

Н. К. Рерих — Р. Тагору*

26 июля 1920 г. Лондон

Дорогой Мастер и Друг,

Уже довольно давно, с тех пор как книги Вашей поэзии стали для меня любимым чтением, я мечтал когда-нибудь встретиться с Вами.

Теперь эта мечта не только осуществилась[301], но я стал обладателем Ваших бесценных строк.

Шлю Вам сердечный привет и благодарность, которую можно выразить лишь одним из самых прекрасных русских слов «Спасибо», что означает «Да благословит Вас Бог».

Всегда Ваш,

Н. Рерих

71

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

[29 октября 1920 г.] Пятница [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Все мы радуемся Твоим письмам[302], удачам и завоеваниям. У нас пока идет работа по каталогу. Пока заявили желание иметь выставку: Чикаго, Толедо, Буффало. Каждый день ездим в Бруклин. Ждем завтра, в субботу, какого-то директора насчет Рембрандта. Все не идет так быстро, как хочется, и Бринтон не понимает, что деньги так нужны. Дал ли ты Ланману studio[303]? Когда увидишь Камурашвами? Завтра Света идет в Колумбию[304] уговариваться. В воскресенье у нас Больмы, а обедаем у Саны. За эту неделю я сделал две пастели. Теперь надо залечивать разные поломки в картинах.

Итак, все работаем. Как только решим что-либо денежное, так и напишем, чтобы ехал на воскресенье. Очень хотим Тебя видеть. Получил ли мамино письмо на Greys Holl[305]? Как Устиновы?

Крепко целуем тебя.

Н. Р.

72

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

[31 октября 1920 г.] Воскресенье [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Не получили сегодня, в воскресенье, Твое письмо и опечалились. Почему нет его? Мама все, бедная, в кухне, даже руки попортила. Вчера был директор Wyer, ему Rembr[andt] понравился очень, хоть бы ускорилась продажа!

Сегодня днем у нас Больм с Кошиц. Обедаем у Саны. В понедельник с утра опять за каталог в Бруклине. Только завтра привезут книжный ящик. Завтра страшный день — платеж за квартиру и прочие расходы. Хоть скорее получка денег!!!

Видел ли Ты Комурашвами? Что за тип он? О Тагоре так ничего и не слышно. Как выглядит Ланман? Вчера у нас были сильные стуки в стол — вечером сидел Дерюжинский. Он боится, не устарел ли Бринтон.

Пиши, милый. Все мы ждем Твои вести.

Целую крепко.

Н. Р.

73

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

[Между 4 и 7 ноября 1920 г.] [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Посылаю бумагу[306]. Только сейчас нашли поручителя. Бринтон отказался. Видимо, с Рембрандтом все затягивается. Теперь ищем заложить серьги и начать продавать мои вещи. Kingore, кажется, хочет взять на продажу. Очень радуемся Твоим успехам и сочинениям. Сеансы у нас были. Явления развиваются, но Сахнов[ский] и Дерюж[инский] еще очень далеки от гармонии. Были мы на лекциях Dinshah’а — или низший факир, или шарлатан. Видели Тагора. Он у нас [будет] в понедельник. Всякое Твое письмо нас очень радует. Не пойму, имеет ли Тагор здесь успех. Опять он говорил о приезде Твоем в Шантиникетан[307].

Нет ли в Универс[итете] материалов по «Атлантиде» — по Мексике?

Крепко целуем Тебя.

Твой Н. Р.

74

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

[25 ноября 1920 г.] Четверг [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Вчера был интересный сеанс. Были даны 7 пунктов[308]. Главное: 1) помогать людям, базируясь на данных духами советах, 2) искать волны электронов. Последний, 7 §: «Мировая энергия спасет мир». Потом Авинову была фраза: «Архиерею скажи, пусть поможет беженцам»; вопрос: «чем?», [ответ: ] «в прессе во имя Христа». Сидели до 3 часов. Сегодня у нас масса каких-то там людей, — значит, от 2–5 опять будет базар. И так каждый день.

О займе дело идет в 3-х местах, но тоже пока окончательных ответов нет. Хочется, чтобы суматоха кончилась и явилась возможность работать.

Ты хорошо сделал, что переехал[309]. Вторая лекция Тагора была превосходна[310]. Он будет в Кембридже, кажется, 8 декабря[311]. О пути говорит, о том, что ждет тебя в Шантиникетан. Сейчас ты — самый счастливый, ибо сидишь с книгами; хотелось бы и мне скорей — за картины.

Целую Тебя крепко,

Н. Р.

75

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху[312]

14 декабря 1920 г. Вторник Нью-Йорк

Дорогой Юрик,

Повидай ученика Рамакришны[313] — интересно. Привези Бостонский журнал, где обо мне статья. Выставка идет[314], хотя хлопот много. Кажется, удастся малый заем, но боюсь утверждать. Приехал Саминский. Сейчас едем перевозить картины.

Целуем.

Твой Н. Р.

76

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху[315]

14 января 1921 г. Нью-Йорк

Дорогой Юрик,

Если Тагор еще там, не даст ли он мне очень хорошую рекомендацию в журнал «Asia»[316]? Надо туда проникнуть. Есть предложение 500 дол[ларов] за «Песнь Леля»[317] — пожалуй отдам. Кошиц обругали газеты, и мы очень скорбим[318]. Когда мне приезжать в Бостон[319]? Как прошел завтрак?

Целуем.

Н. Р.

77

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

23 января 1921 г.[Нью-Йорк,] 1 West, 67 Street

Дорогой Владимир Анатолиевич.

Спасибо за привет и за вести. Здесь моя выставка составила целое событие — народ ходил толпами — более 30 000 человек.

Сеансы наши развиваются в сторону сообщений очень важных. Причем руководители стараются внушить наиболее серьезное отношение к делу. Хотели дать связь с Лондоном — не имели ли в виду Ваше сообщение[320]? Мы сидим всегда по средам в 8½ час[ов] вечера. Перенести кружок в иное время нельзя. Попробуйте посидеть в позднее время — тем более что темнота и ночной покой способствуют волнам передачи. Сидим мы в моей мастерской. От 3-го до 12 февр[аля] я буду в Бостоне в Art Club[321] и попытаюсь сидеть с Юриком, но лучше бы попробовать в среду, после 12 февраля. Можно добиться глубоких результатов.

Не пригласите ли к себе Жаринцову[322]? (Golders Green, N. W.4. «Raphael Cottage». Wild Hatch. Hoop Lane.) Я ей послал два письма, но ответа не имею.

Много здесь хлопот. Утомляют общественные выступления.

Мои шлют Вам привет.

Искренно Ваш,

Н. Рерих

Извещайте о Ваших наблюдениях и явлениях. Но не давайте себя усыплять.

78

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху[323]

31 января 1921 г. Нью-Йорк

Дорогой Юрик.

Выезжаю в среду в 12 час[ов] дня. Буду вечером. Рад повидаться. Как было в субботу[324]?

Целую.

Н. Р.

79

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху[325]

31 января 1921 г. Нью-Йорк

Кажется, я ошибся днем. Выеду в четверг, 3 февр[аля], в 12 час[ов] дня (а не в среду).

Целую.

Н. Р.

80

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху[326]

[Не позднее 26 февраля 1921 г.] [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик.

Передай мой привет Pepper’у. Выясняй следующее:

1) Четыре крупнейших имени русских: Vrubel, Seroff, Somoff и я.

2) Не только в прежней России, но и теперь мои вещи ценятся особ[енно] высоко. Ты знаешь иностранные и русские музеи, где наши вещи.

3) Знаешь мое учение о 4-м интернационале — красоты и мудрости. В политике мы не участвуем.

4) Оценка Тагора (your art is great[327]) и лучших иностр[анных] и рус[ских] критиков.

5) Не хотят ли перевести статью Андреева[328]? Посылаю статью «New March»[329]. Дай Pepper’у.

6) Положение leader of art in Russia[330].

7) Крупнейшая школа.

8) Пророческие картины перед войной и революцией.

9) Строил Буддийский храм[331].

10) Первые рус[ские] картины в Victoria Albert Museum[332].

11) Участие в теософии (если полезно) ‹…›[333] (если не повредит).

12) Знаток старинного искусства. (На археол[огию] не напирай).

На выст[авке] проданы две вещи. Был Отто Кан — в восторге.

Ну, работай и сам, и для успеха выставки.

Целую крепко.

Н. Р.

Скажи Pepper’у, что его фамилия по-русски читается Roerich (Рорич).

81

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

27 февраля 1921 г. Воскресенье [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Сделай через Небольсина[334] такое предложение Miss Cabot Wheelwright для ее Красного Креста. Америк[анский] Красный Крест сделал для русских более пользы, нежели все остальные страны[335]. Если они хотели иметь мою лекцию, то не хотят ли издать небольшую книжку из моих вещей в пользу Амер[иканского] Кр[асного] Креста. К лекции я добавил бы 30–40 моих сказочек и письмен. У них в Бостоне есть переводчик Nathan Dole. Можно взять из каталога клише переплета (в других тонах) и заставки. Моя выставка, которая будет ездить более года, будет хорошей рекламой. И получится красивый и полезный жест к сближению стран. Сделай это.

Благодари Pepper’а за его письма и знаки внимания.

Сегодня буду говорить с M. Garden.

Мама все еще простужена. Все остальное по-прежнему.

Какой сеанс был в субботу у Тебя? Как закрылась выставка[336]? Если бы издали книжечку, это было бы так красиво.

Целуем. Пиши.

Н. Р.

82

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

[Не позднее 2 марта 1921 г.] [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик.

Вчера послал Тебе еще материал к 13-му. Пусть Pepper сообщит мне, когда мне приехать для развески и открытия выставки[337].

Посылаю статью Коральника. Покажи китайцам и индусам и сохрани ее. Сейчас был message[338]: «Радуйтесь вы Коральника статье. Китай соединит у Коканда и Ккойчи. И Россия может увидеть восток у Хоссарабада Диркана». Говорил Палимчест (ученый перс) Х века до Р[ождества] Хр[истова] при [Локориелгомаст] династии Ойгоридов.

Затем: «Лохан даст вам рисунок дома в Олкот в Синих Горах Индии».

Если что поймешь в этом — напиши.

Целуем.

Н. Р.

Проданы: «Палата Голицына»[339] (700 дол[ларов]) и «Палата Садко»[340] (850 долл[аров]).

83

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

[4 марта 1921 г.] [Нью-Йорк]

Today I received cable from Buffalo «Just wired Boston to see where your paintings are. Boston replies shipment will begin tomorrow, terribly distressed over Boston’s delay. As this means pictures will not arrive before Wednesday or Thursday next week cannot be unpacked and ready for reception before March 12 or 13»[341].

Дорогой Юрик, ради Бога сообщи, что сказал в четверг упаковщик. Получается драма! Ведь не могут же упаковывать целую неделю! Что говорит Pepper? Ведь если выставка в Buffalo сведется к 2 неделям — то мы потеряем главный денежный пункт, и это так отразится! Ради Бога, немедленно напиши. Ведь выставка кончилась 26-го — когда же она была выслана? Ведь все знают, что я тороплюсь в Buffalo.

Как Wheelwright и Leonard?

Целуем.

Н. Р.

84

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

[5 марта 1921 г.] Суббота [Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Будь добр, напиши мне толком: которого числа Ты видел Pepper’а и говорил об отправке выставки? Что именно он сказал? Не может ли он хотя бы теперь ускорить прибытие вещей в Buffalo? Почему Ты был у упаковщика в четверг, если выставка кончилась в субботу? Не 4 дня для упаковки? Я и мама просим все подробно сообщить, ибо происходит трагедия с Buffalo, т. е. с нашим лучшим местом. После Buffalo — Chicago, но там продаж не бывает. Если надо посылать депеши — посылай; вернем эти деньги Тебе. Ради Христа, удели много внимания выставке. Это так важно для Твоего будущего. Может быть, хоть чем-нибудь Pepper может ускорить прибытие вещей? Не только каждый день, но каждый час важен. Аллал Минг думает, что Ты что-то упустил сделать. Если для нас лопнет Buffalo, что мы будем летом делать? Летом выставки не бывают. По Твоему письму от пятницы все благополучно, а депеша Sage Quinton от того же дня катастрофична. Объясни, в чем дело? Ты ведь знал, как я торопился в Buffalo. Каждый час безумно важен.

Целуем.

Н. Р.

85

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

8 марта 1921 г.[Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Конечно, Pepper ничего об опоздании отправки не известил. И даже самый лучший американец после окончания чего-либо — отваливается. Вернет ли он мне мое интервью с Бернштейном? Как бы хотелось что-нибудь продать в Buffalo. В среду (завтра) еду туда[342]. До сих пор Wheelwright не заплатила деньги, и картины (по письму Pepper’a) еще в клубе. Но она, может быть, ждет картин или извещения? Ведь она так богата!

У нас был изумительный сеанс. Приходила племянница Дерюжинского[343] и описывала наружность Аллал Минга.

Успех выставки в Бостоне был, видимо, большой. О Шклявере передам Заку.

Целуем крепко.

Н. Р.

86

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

[12 марта 1921 г.] [Буффало]

Дорогой Юрик,

Посылаю Тебе еще мнения Normanbel Geddes[344] и Caro Delvaille (художники) обо мне. Хорошо, если бы Pepper нашел возможным и их напечатать как отзывы художников. Сегодня, в субботу, была такая толпа на выставке[345], что трудно было протолкнуться. Кажется, Люпсон хочет купить еще одну вещь. Так или иначе — успех большой. Напиши подробно о завтраке и установи наименование «leader of Russian Art»[346].

Целую крепко.

Твой Н. Р.

87

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху[347]

21 марта 1921 г. Нью-Йорк

Дорогой Юрик,

Уезжая сюда[348], не позвонишь ли Pepper’у спросить, когда он думает получить деньги с Wheelwright за две картины? В «Monitor»[349] 14 марта была недурная статья. Был у Вас Аллал М[инг] в субботу? — он сказал нам.

Целую крепко.

Н. Р.

88

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

7 апреля 1921 г.[Нью-Йорк,] 1 West, 67 Street

Дорогой Владимир Анатолиевич.

Спасибо за вести. Юрик, вероятно, Вам напишет подробно о наших сообщениях. Для Вас Сарти[350] сказал: «Cor ultimo ratio regnat»[351]. Аллал Минг отрицает Ваше сведение о Конст[антине] Конст[антиновиче][352]. Верно, здесь замешалась неточность передачи. Нас они всячески предупреждают об ошибках и неточностях передачи, производимой элементалами. На днях у нас был изумительный эпизод. Наутро после сеанса я нашел у себя на постел[и] разложенные все мои мелкие вещи: цепочку, брелоки, кольцо, запонку. Все вещи лежали на одинаковом расстоянии по самому краю постели.

Сообщите мне имена всех участников Кружка Баваева[353]. Как они добрались до Лондона? Кто они?

У нас много всяких сообщений. Теперь еду в Чикаго с выставкой[354] и, вернувшись, буду рад найти Вашу весточку.

Искренно Ваш,

Н. Рерих

Как сеансы?

89

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

9 мая 1921 г.[Нью-Йорк,] 1 West, 67 Street

Дорогой Владимир Анатольевич.

Спасибо за Ваше милое письмо. Я сейчас вернулся из Чикаго[355], где (как указано учителями) успех был безумный. В одно воскресенье на выставке было 16 000 чел[овек]. Была проповедь в церкви о моем искусстве. Кроме того я встретил изумительную ясновидящую (по указанию Аллал Минга) — и вообще жизнь превращается в сказку. Если бы Вы спросили Баваистов — сосредоточиться на мне, ибо сейчас у меня гороскоп и слова 2-х ясновидящих. И все три указания схожи, и все говорят о трех годах, о message через три года и будущих работах. Все это очень удивительно. Какая такая оккультная яхта — и почему ясновидящая все видела около меня какую-то ладью, которая приближалась? Какой портрет Аллал Минга мне дали!

Итак, пишите! Все это очень значительно!

Юрик и Светик много работают.

Привет!!!!

Ваш Н. Рерих

90

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

12 мая 1921 г.[Нью-Йорк]

Дорогой Юрик,

Посылаю письмо к Потоцкому. Работай и не огорчайся. Всем трудно и очень редко удается делать только то, что хочется.

Мама Тебе писала о моих встречах в Чикаго[356]. Но теперь Тебе не до алхимиков — у самого алхимии много! Действуй по совести, а там все будет как должно быть. О нас заботятся, но часто мы этого не понимаем.

Целую Тебя крепко.

Твой Н. Р.

91

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

[Конец мая 1921 г.] [Нью-Йорк,] One West, Sixty seventh Street

Дорогой Юрик,

Радуемся, что действуешь. Во всем нужна битва! Без нее нет и достижения. Все будет ладно.

Я работаю над костюмами для «Снегурки»[357]. По-видимому, Ал[лал] Минг устроит поездку в Аризону. У нас каждый день поразительные сообщения. Чувствуется высокоразумное руководство. Всего не описать. Приедешь — расскажем.

Света кончил свои экзамены. О Тебе Аллал Минг говорит — все ладно.

Целуем крепко.

Твой Н. Р.

92

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху[358]

[Не позднее 5 июня 1921 г.] [Нью-Йорк]

Все у нас ладно. А[ллал] М[инг] говорит, что у Тебя все сойдет. Перед отъездом спроси у Leonard’а[359], пойдет ли мое стихотворение[360] в «Monitor’е». И там ли, в Бостоне, Mrs [Longiery]? Хорошо бы Тебе к ней заявиться — она очень влиятельна.

Целуем крепко.

Н. Р.

93

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

25 июля 1921 г.[Нью-Йорк,] 1 West, 67 Street

Дорогой и родной Владимир Анатолиевич.

Спасибо за письмо. Сердечно радуюсь, что Вы идете и восходите! Так надо. Сегодня вечером мы узнаем ответы на Ваши вопросы, а пока напишу о наших делах. Вы уже знаете, что Аллал Минг — это Master Moria[361]. Он руководит мною и моей семьей. Теперь его message мне — ввести духовность в искусств[о] Америки, основать школу искусства имени Мастеров и основать Общество «Cor Ardens»[362]. Общество уже основано[363]. Школа, Бог даст, будет открыта осенью[364]. А духовность моего искусства здесь глубоко понята, и намечается много учеников и последователей. Затем мы должны ехать в Индию, в Адьяр, где надеюсь встретиться с Вами. Теперь, будьте добры, передайте Mrs Безант (и Вадиа), что мы идем по тем же путям и работаем во имя Того же. Расскажите ей о делах, мне порученных, о том, что уже сделано, передайте проспект «Cor Ardens’а» и просто сообщите ей перевод этого письма, ибо здесь тайн не должно быть, и для нее вообще нет тайн. Вы знаете, как мы чтим Блаватскую и ее преемницу Besant.

Недавно ко мне адресовался очень видный теософ Knauff и написал мне, что он знает, почему Master Moria избрал мое искусство и меня для проводов искусства в Америке. В прессе это много раз было отмечено, т. е. о gospel’е[365] моей выставки и моей деятельности.

Теперь целая группа интеллигенции выдвинула мою кандидатуру на Нобелевскую премию[366]. Выйдет или не выйдет премия, это неважно, но важно то, что, значит, характер работы клонится в определенную международную сторону. Кроме этих проявлений у нас было много указаний и советов. Скульптор Дерюжинский был спасен от укуса бешеной собаки. Затем г. Раап имел видение, о котором накануне мы были предупреждены. Нам было сказано, а он на следующую ночь почувствовал себя в снегах Гималай[ских] (даже, несмотря на жару, завернулся в два одеяла) и к постели его подошел Master Moria и долго смотрел на него. И только после его рассказа мы поняли, что наше указание было именно об этом видении. У нас были указания на поступление в масонство[367]. Книги «Звезды Востока»[368] меня очень радуют, ибо в них подчеркнуто грядущее значение искусства. Так же точно мне очень хотелось бы повидать Mrs Besant — ибо в ней столько творческой силы. Непременно передайте ей все от моего имени. Один экземпляр «Cor Ardens’а» для Вас, другой — для нее. В Чикагском журнале «The Messenger» от июня Вы найдете статью о моем приезде; это журнал теософического общества. Вы понимаете, что духовное учение, внесенное через искусство, даст новые неиспользованные пути. Само название «Cor Ardens» дано Мастером. Перед отъездом в Чикаго мне тоже было повторено о начинании и кроме того было дано Наставление «Ловцу, входящему в лес». Юрик перепишет его для Вас. Вообще мы ясно видим, почему я должен был до Индии побывать в Америке. Узнайте, прошу, все подробности жизни в Адьяре для приезжающих и предупредите Вадью, что я, по указанию Мастера, полагаю воспользоваться его приглашением через год.

«Рерих номинирован на Премию Мира».

Статья из воскресного выпуска газеты «The New York Times» от 3 марта 1929 г.,

в которой говорится, что Департамент Международного Права при Парижском университете в качестве кандидата на Премию Мира предложил известного художника и ученого профессора Рериха, а инициировали номинацию официальные должностные лица и члены университетов разных стран

Видения моей жены продолжаются. И высокое руководительство — ко благу, дает полный смысл жизни и творчества. Оставляю место. Припишу после — вечером.

Помните, как Индусский Святой после самадхи воскликнул: «Verily Art is Brahman. Verily Science is Brahman. Verily all Glory, all Magnificence, all Greatness is Brahman»[369]?

А через Art — приходит Love[370].

Сказал Master Moria: «Довольно поступить в „Звезду“[371]. С ним встречусь в Адьяре. Руль чистый у него.

У руководителя Рерих один из наставников явлен того, что освещает путь человечества.

Шибаев воспринимает новое учение сердцем — родным его можно назвать»[372].

Значит, и в масоны и в «Звезду» не следует одновременно поступать. Последняя фраза, очевидно, относилась к моему обращению на письме утром.

Работайте, достигайте — перед Вами Индия и углубление и восхождение. Целую крепко.

Ваш Н. Рерих

Хорошо бы перевести «Наставление Ловцу»!

94

Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела[373]*

3 августа 1921 г. New York City, 1 West, 67 Street

Мой дорогой Друг Галлен!

Я счастлив послать тебе свидетельство об избрании в новое Братство художников Почетным президентом, представляющим Финляндию[374].

У меня здесь невероятный художественный успех, и я рад слышать, что твое имя здесь действительно очень высоко ценят.

Искренно твой,

Н. Рерих

Нам так необходимо было Братство!

95

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

29 сентября 1921 г. Санта-Фе

Дорогой Владимир Анатольевич.

Пишу опять с пути. Только что видел Grand Canyon[375] — чудо величия и молчания Космоса.

Был там по указанию Master’a. Из S. Francisco я написал Mrs Besant и предупредил, что вряд ли приеду ранее 1½–2 лет, ибо сейчас у меня здесь поручения. Спасибо за «Ловца»[376]. Master указывает обождать [с] печатанием. Он укажет, где и когда напечатать. По возвращении в New York узнаю все Ваши поручения и если получу ответ — сообщу. Посылаю Вам вырезку из Academy Notes[377]. Достаньте «Architectural Record»[378], August 1921 (New York Edition) и «Shadowland»[379], May 1921 — там еще прочтете. Наверное, в British Museum эти издания имеются. За мою поездку в S. Francisco, Los Angeles и пр. я имел массу изумительных манифестаций, и удалось принести добро некоторым людям. Спасибо, что напомнили мне об указанных датах в Лондоне. Ведь наши полные записи начались только в Америке.

Еще сегодня я говорил моей жене, что если надо указать надежного и преданного человека — то лучше Вас не найти.

Еще раз всего лучшего в Ваших путях светлых.

Сердечно Ваш,

Н. Рерих

96

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

20 октября 1921 г. Чикаго

Дорогой Владимир Анатолиевич.

Прошу Вас, не откажите, сделайте работу имени Мастера.

Посылаю Вам две статьи — будьте добрый, переведите их (библейским языком) и отдайте в «Herald of the Star» (Tavistok Square[380]) Mr Krishnamurti[381] для напечатания. Они уже знают о Вас; а первая статья переслана им Mrs Frances Adney[382] из Carmel (Calif[ornia]). Когда Mrs Adney читала эту статью в Carmel, то Master стоял рядом с ней. Master указал, что после моей подписи должно быть данное мне Им имя Allal Ming.

Много, много хорошего и чудесного! Заранее благодарю и шлю лучший привет.

Ваш Н. Рерих

97

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[383]

[Конец октября 1921 г.] [Нью-Йорк]

Дорогой В[ладимир] А[натольевич].

В Берлине только что вышла в пользу голодающих в России моя книга «Цветы Мории»[384]. Просите Гессена (Kochstrasse 22–26 Slowo[385] Verlugsgesellschaft. Berlin S. W. 68) выслать ее Вам и, если можно, распространите в Лондоне — эта книга издана по желанию Мастера. Мой адрес: 124 W[est], 82 Street, New York City.

Обложка первого издания книги «Цветы Мории»

Берлин, 1921

Привет Вам.

Н. Рерих

98

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[386]

1 ноября 1921 г. Нью-Йорк

Дорогой В[ладимир] А[натольевич].

Пожалуйста, пришлите мне по одной копии с перевода статей — я прочту их в виде лекции на открытии Master’s School[387]. Адрес: 124 West, 82 Street, New York. Мне. За эти дни у нас было столько чудесных манифестаций с таким безмерным значением для будущего. Привет друзьям.

Сердечно Ваш,

Н. Рерих

99

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

2 ноября 1921 г. New York, 124 West, 82 Street

Дорогой Владимир Анатолиевич.

Посылаю Вам 4-ю и последнюю статью. Я хотел дать перевести ее prof. Kaun, но вчера мы имели определенное указание Master’а, чтобы послать Вам. Видно, так надо. Посылаю копию письма, посланного to «Herald [of the Star]» от одной нашей сестры. Пишите, что у Вас.

Сердечно Ваш,

Н. Рерих

Будьте добрый, пришлите мне по одной копии перевода — я прочту их на открытии школы имени Master’а.

«To the Hunter»[388] тоже переслано Mrs Adney для «Herald’а».

Попросите их изменить строку «How strong are the accusers»[389]. Вместо accusers лучше сказать attackers[390].

Ведь говорится не об обвинении, а о нападении во имя света.

100

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[391]

[Не позднее 4 ноября 1921 г.] [Нью-Йорк,] 124 West, 82 Street

Дорогой В[ладимир] А[натольевич].

Спасибо за две статьи — очень боюсь, что Вы не успели получить в Лондоне мою последнюю 4-ю статью. Я ее послал 1 ноября. Может быть, ее перешлют прямо в Ригу? Конечно, Вы там можете принести много пользы и помочь общему делу. Нет ли в Риге дел для Америки — у меня есть хорошие люди. Пишите!

Ваш Н. Рерих

101

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

5 ноября 1921 г.[Нью-Йорк,] 124 West, 82 Street

Дорогой Владимир Анатольевич.

Итак, Вы думаете ехать — значит, так нужно. Конечно, и в Риге Вы принесете большую пользу. А путь в Индию отовсюду одинаков, и я так чувствую, что Вы встретитесь с нами там. Все указания ведут к тому, что этот путь нам назначен. Время — видимо, около 2-х лет; но ведь сроки иногда иносказательны. Передайте мой привет Успенскому. Я знаю хорошо его идеи. Лично еще не встречался.

Надеюсь, до отъезда Вы успеете перевести статьи для «Herald’а». Платят ли они за перевод? Если нет, то пусть хоть журнал посылают Вам. Около этих статей тоже немало чудесного. Master посылает мне различных людей и дает им однообразные message в разных странах. Только творите, только утвердите творческую гармонию — и чудные силы приблизятся к Вам. При свидании расскажу многое.

Спасибо за перевод; не думаете ли Вы заменить Ruler[392] — Divine Mother[393]? Что думает делать Успенский? Я знаю, его зовут сюда. Но здесь так безумно дорога жизнь. Много зарабатывая, я обращаюсь, как белка в колесе.

Дайте точный адрес.

Иногда бывают messag’и, но теперь мы не спрашиваем, а ждем. И еще раз скажу Вам, что нам еще надлежит встретиться и поработать вместе. В Берлине кланяйтесь Гессену.

Все мои шлют привет.

Сердечно Ваш,

Н. Рерих

102

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[394]

10 января 1922 г. Нью-Йорк

Дорогой Владимир Анатолиевич.

Спасибо за вести и за пожелания. Посылаю Вам щит нашего Мастера — дожили до школы его имени. Дожили, что на заголовке школы цитата из «Herald of the Star». И если бы Вы знали, как Мастер дал дом (и крест на доме!) и защитил название школы. Сколько чудесного происходит вокруг, и как мало знают люди об этом.

Скоро буду читать лекцию о «Spiritual Dress»[395], и какие неожиданные друзья находятся. Но зато и всяких неприятностей много, ибо дух человеческий восстает против всего, что ведет к высшим путям. Если будет message для Вас — сообщу немедленно.

Посылаю выдержки из двух message’й. Второй — был дан для студентов Гарварда[396].

Публика совершенно не понимает «Цветы Мории», но все-таки чувствует, что есть какое-то внутреннее значение.

Ваши планы о кружке в Риге — приветствую! Всюду должны собираться жизненные ячейки и вносить свет в жизнь. Но именно в жизнь!

Да помогут Вам Учителя.

Сердечно Ваш,

Н. Рерих

103

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[397]

8 марта 1922 г. New York, 885 West End Avenue

Дорогой Владимир Анатольевич.

Ваше письмо доставило мне радость, ибо Вы трудитесь и учитесь. А что же еще ведет нас к истинной радости? Протолкните в Вашем кружке прежде всего два сознания. Первое, что все наше знание о Высшем Мире должно быть практично и должно преображать всю нашу жизнь. Не только слушать и собирать, но нести новую радость людям — это порученная нам задача. Второе, что мы должны осознать, что все, делаемое во имя Мастера, возбуждает отчаянное противодействие со стороны разрушителей. Само имя Мастера возбуждает злобу непомерную. И особенно теперь, когда в мире идет неслыханная битва и отжившие расы цепляются за существование. Поэтому всякий считающий себя воином Мастера должен быть готов к отражению сложных и злобных нападений. Примеров у меня много. Но зато и защита наша велика. За последнее время у нас открылся слух, а видения у моей жены идут ежедневно. Недавно нам были показаны при полном свете облики наши в прежних воплощениях[398].

Юрий летом едет в Париж. Мастер ему оказал огромную помощь. У Светика работа тоже ладится. Тагор сейчас в Индии; не знаю, откуда этот слух о Москве. Очень грустно узнавать об интригах против А. Безант. Особенно интригует Вадья; недаром он так не понравился нам всем.

Работайте и помогайте везде, где можете.

Целую Вас.

Н. Рерих

104

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

30 апреля 1922 г.[New York,] 885 West End Avenue

Дорогой и родной Владимир Анатолиевич,

Порадовали Вы письмом Вашим. Насколько Ваши действия правильны, Вы видите из message’а, данного вчера, в день получения письма Вашего. Кроме того, еще 20 апреля указано: «Яруйя явит чистое отношение поручению вашему»[399]. Все, что Вы делаете, — под светлым знаком М. М. Одобряю, что имя Мастера пока скрыто, как видите, М. М. Сам уявит имя ложи. Подумайте, какая работа предстоит всем в России!! Но будьте осторожны в выборе членов. Темные так и стремятся подойти, чтобы портить дело Мастеров. Церковь ополчается. Иезуиты принимают всякие меры и имеют разнообразных агентов. В самом Т[еософическом] Обществе — распря. Под видом движения «Back to Blavatsky»[400] — действуют против А. Безант. Вадья, очевидно, не может простить назначения Jinarajadas’ы[401] Vice-President’ом.

О битве М. М. предупреждал нас многократно. Будем выдерживать, помня о победе 27 сент[ября] 1931 года с/с[402]. Собирайте друзей, а главное, ищите среди молодежи, чтобы к 1931 году иметь новые кадры. Уже много ранее М. М. сообщил о том, что Россия принята Им. Что Россия будет стражем мира. И, значит, Его ложа будет средоточием Его указаний и действий, и потому стойте крепко. А если трудно, то и всем сейчас трудно.

Все время работаю. Получил от Кришнамурти приглашение в Adyar[403]; там очень ждут. Сейчас начал новую сюиту «Вестники»[404]. Думаю, она ляжет в основу фресок в Adyar’е[405].

Вы спрашиваете, как теперь получаются message’и? Разными способами: и устно, и показывая написанное. По-прежнему многие указания непонятны в первый момент, но со временем зато они раскрываются точно. И сейчас было указание о Школе М. М., данное еще летом, но понятое только сейчас, т. е. как раз вовремя.

У нас было двухтомное издание «S[ecret] Doctr[ine]»[406], но М. М. указал купить 3-томное и там указал многие символы, ранее показанные жене в видениях, указал на Тибетское предание, указал на значение моей подписи под картинами  — которая появилась с 1910 года. Жена моя видит перевоплощения. На мне она видела до 10 ликов. Особенно ярко китайский — III в. до Р[ождества] Хр[истова] и тибетский — около 200 лет назад. Особенно поразительно, что эти указания подтверждены ясновидящей в Чикаго и гороскопом г-жи De Веу — очень замечательная голландка, доктор по профессии[407].

Заметку в «Теософист’е» не видал. Мне сообщили, что должны идти статьи в «Herald» и в «Теософисте», но скорей в мае, нежели в марте. Из приложенного Message’а Вы видите, что мы четверо должны принадлежать к ложе М. М., и потому сделайте выборы. Если бы только эта ложа усвоила, какую огромную работу ей предстоит выполнить. И если бы братья ложи поняли, как терпеливо и сосредоточенно надо провести эти 8 ½ лет. Из вырезок «Messanger’а» Вы поймете, какая внутренняя война идет в Т[еософическом] О[бществе]. Конечно, очень ценно знать, что Jinarajadasa именно избрал наш путь — через Красоту и Знание. А Кришнамурти даже произнес речь против безобразия помещений Общества и против условности нарядов членов некоторых лож. Не в покрое хитона, не в звездах в петлице, но в огне сердца все будущее. К нам приходят многие стучащиеся — хорошие души, и бережно надо указывать путь их. Конечно, в пределах России будет дан путь новый. А теперь работайте. Да хранит Вас Господь. Пишите о результатах медитаций. Пишите все. Сердечно Вас обнимаем.

Духом с Вами,

Н. Рерих

Жена моя все время слышит через «открытое» ухо. Интересно, как ей М. М. показывал написанные письма. Юрий и Святослав вернутся из Гарварда в начале июня. Все, что будет о Ложе, буду сообщать Вам. Сейчас имеем письмо из Californi’и — там очень борются! Трудно!

М.

— Суждено Яруе стать учеником Моих детей.

— Будет Моим учеником.

— Но вы не умаляйте Моей любви к вам.

— Я вас избрал.

— Щит Мой вам послал.

— И позвал на служение.

–

— Теперь о Моей Ложе.

— Сентября 27-го 1931 г. обнародую Имя Ложи.

— Благо — начавшим сужденное дело.

— Благо — вам, сеятели.

— Ни дождь, ни гроза не остановят вашего сева.

— Но не выдайте знамение раньше срока.

— Не обратитесь к лжецам.

— Не судите Имя Мое с безумными.

— Я Сам приведу, Сам обнаружу.

— Сам поставлю.

— 27 сентября с/с день Праздника Ложи.

— Я избрал Россию.

— Хвалите имя Господне!

— Заповедь Ложи да знают лишь братья и сестры.

–

Новое.

— Устав Мой и вам, дети Мои, и вы должны быть в ложе Моей.

— Нужное передам через вас.

8 ч[асов] веч[ера] 29 апр[еля] 1922[408]

105

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

31 мая 1922 г. New York City, 885 West End Avenue

Дорогой и родной Владимир Анатольевич.

Вчера нам было указано М. М. издать его message’и отдельною книгой «Листы Сада Мории»[409] и сделать это через Вас в Риге, где книга ляжет в основу Ложи имени Нашего Мастера. Конечно, весь чистый доход должен идти в пользу Ложи. А мы подберем средства на печатание. Теперь, будьте добры, пришлите нам смету на печатание книги в 2000 экз[емпляров] и в 1000 экз[емпляров] размером около 150–160 стр[аниц] типа небольших изданий вроде «The Masters» (A. Besant[410]) или «У ног Учителя» Кришнамурти[411]. Печатать в Риге или в Германии безмерно дешевле и ближе к России. Издание — по-русски! Это первый шаг к будущей России!

Светик пишет из Бостона, что там у него много учеников по теософии. В Santa Fe (New Mexico) осуществилась предложенная нами Ложа. Много новых друзей и будущих деятелей. Кончил первую вещь из серии, посв[ященную] Блаватской, «Вестники» — «Вестник пришел»[412].

Крепко Вас обнимаем и шлем благие стрелы на укрепление труда Вашего.

Сердечно Ваш,

Н. Рерих

106

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[413]

22 июня 1922 г. Нью-Йорк

М. М.

— «Ложу сохраните при Адьяре».

— «Дам особые указания на Россию».

— «Новые, новые, новые соберутся».

— «Считайте друзей. Намечайте врата будущего входа».

— «Оперение обновляйте».

— «Стрелы поникают бессильно».

— «Учитесь летать».

Указ Яруйе 21 июня 1922, N[ew] Y[ork] C[ity][414]

Родной мой Яруйя,

Вчера получили Ваше письмо, а вечером был дан указ. Из него Вы видите, что Ложу надо сохранить при Адьяре; что в России Ложа займет особое место. Нужны новые элементы! Надо обновлять оперение благих стрел — значит, будут битвы и придется отстаивать дело Учителя. Конечно, Вы и теперь уже готовы к духовным битвам и знаете их цену. «Благодать очищает военный доспех»[415], — так сказал недавно Наш Учитель. Эта гармония благости и «военного» труда напоминает Осляб[ю] и Пересвета, посланных Святым Сергием. Если Ложа не выйдет из благого круга действия и гармонии — Она поднимет благое дело в обновленном аспекте. Try[416]!

Рады нашему избранию. В американской секции пробудем до отъезда. Передайте Т. Синевич, что я чувствую ее благие устремления и приветствую новую работу в единении. В наши сложные дни надо особо внимательно всматриваться в явления. Их много, но и битва велика! Try! Еще помните, что Учитель сказал: «Произнесший Красота — спасен будет»[417]. И врата нашей Ложи должны быть вознесены Красотою и Знанием. Новые пути идут от этих источников.

Надеюсь, Вы уже получили мое письмо с проектом книги. Ждем Вашу смету. С особым трепетом мы услышали, что это — первая весть на Россию[418]. «Владыко» — это костюм царя Берендея для «Снегурочки»[419]. Спасибо за статью. Я получил этот №, но второй экземпляр очень пригодился. В августе Юрик едет в Париж. Учитель дал ему тоже поручение. Жена моя шлет Вам и Т. Синевич сердечный привет.

Душевно Ваш,

Н. Рерих

107

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[420]

[Не ранее 2 августа 1922 г.] [о. Монхеган[421]]

Родной Яруйя!

Шлю Вам весть о нашей новой мирной организации[422]. С посланною помощью мы подняли еще одно дело — будущего глубокого значения. Так хочется иметь Вашу весть и знать, что ничто Вам не мешает.

Целую Вас крепко.

108

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

7 августа 1922 г.[о. Монхеган]

Родной мой Яруя.

Ждем немецкую смету. Кроме того я запросил Когана («Жар Птица»)[423] в Берлине. Сражаемся и работаем. Первая часть книги готова[424]. Вышлем ее Вам в сентябре. Покажите ее Синевич. Я так рад, что около Вас есть опытная душа. Скажите ей, что я к ней чувствую истинную симпатию. Таких людей надо ценить. Их мало. Если Вы потерпели разочарование в Каменской, то я потерпел то же в Безант. Это печально, но это так. Но, конечно, наша работа — на Россию и на Восток, и потом мы уже знаем, что «новые, новые, новые соберутся»[425]. И потому каждый новый наполняет сердце радостью. Сейчас к нам подошли трое новых[426]. Молодые ищущие души! Приятно, что всегда, когда нужно, кто-то приходит. Так и теперь, в этих новых мы видим наследников в Америке. Ведь здесь нам осталось — 11 месяцев.

Юрик уже в Париже; его адрес: 270 rue de Vaugirard, Paris XV. Пока живет у Шкляверов[427]. Светик, видимо, отходит от архитектуры и идет в искусство. Сегодня мы его ждем из N[ew] Y[ork’а]. Сидим на острове — сущая Финляндия. Те же скалы и хвоя и прохлада.

Конечно, еще много битв будет и много надо выдержать. Но под щитом М. биться прохладно.

Получил два запроса: из Москвы[428] и из Берлина — хотят издать мою монографию. В России даже теперь мыслят об искусстве! И, конечно, для будущего наш девиз: «любовь, красота и действие»[429]. И об этих трех крепко Вас обнимаю. Жена моя шлет Вам привет.

Душою Ваш,

Н. Р.

312 West, 54 Street, Master School of U[nited] A[rts][430].

109

Н. К. Рерих — З. Г. и М. Лихтманам*

16 августа 1922 г. Среда [о. Монхеган]

Дорогие друзья,

Только что получили Ваши письма. Спешу послать свои, чтобы они ушли с этой морской почтой.

Мне определенно нравится Ваше видение общего направления деятельности. Конечно, я был уверен, что Хорш не оставит работу, и наши расходы сейчас, безусловно, зависят от него.

Что касается выставки, нам следует дождаться:

1) ответа от страховой компании,

2) начала плановой работы «Корона Мунди»[431], потому что теперь корпорация — основа всего, а это значит, что рекламный буклет должен быть готов. К тому же сейчас наиболее рискованно разбрасываться картинами по низким ценам. Конечно, «Корона Мунди» даст благосостояние, а «Мастер Институт» — образование.

Пожалуйста, зайдите в Банк на Пятой авеню (на пересечении с 44 улицей) и скажите вице-президенту Фэнсиеру, что они должны получить от Крейна чек на $2700. Я прошу положить $1700 на мой счет, а $1000 пойдут в уплату моих долгов. Мы замечательно провели время у Крейнов[432].

И, конечно, все дела М. М. принесут невиданные результаты.

Но — действие, действие, действие!

Крепко всех целуем.

Моя жена чувствует себя гораздо лучше.

Юрик доехал хорошо.

Искренно Ваш,

Н. Рерих

Как Питтсбург и Толидо[433]?

Мы заказали каюту на 9 сентября, значит, прибудем 10-го, ближе к вечеру.

110[434]

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

4 сентября 1922 г.о. Монхеган

Родной мой Яруйя,

Давно не имеем вестей от Вас и как-то хочется послать Вам слово. Все ли у Вас ладно? Чуется, что не все. Но держитесь крепко. У нас много нового. Заварилось новое дело: «Corona Mundi» Internationale Art Exchange[435]. (Тоже Данное дело.) Как и было указано, пришли новые люди. И сразу все трудное стало легко. Книгу, думаю, надо печатать в Берлине. Там Коган («Жар Птица») предлагает лучшие условия. Надо ли печатать, что книга в пользу нашей ложи? Может быть, как-то общее — без указаний. Лишь титул и год. Имел я очень важные вести от Manziarly и от Alcion’а[436]. Надо бы Вам как-нибудь с Manziarly познакомиться. По письмам — она очень замечательный человек, и, главное, понимает путь красоты.

Были Вам messag’и. Перепишу и пошлю отдельно[437]. Конечно, всем нам сложно и нелегко, но ведь и все время трудное. И надо найти запас силы пережить эти годы. А ухищрения темных не малы. Столько покушений на все доброе. Если бы не была дана большая задача, то трудно было бы противостоять.

Привет всем членам Ложи. Юрик уже в Париже, по адресу Шклявера.

Крепко Вас целуем.

Душевно Ваш,

Н. Р.

312 West, 54 Street, Master Institute of United Arts, New York.

111

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[438]

[Сентябрь 1922 г.] [о. Монхеган]

«Считаю Шибаев уявит преданность вам»[439]. «Думай о будущей пользе и не останавливайся на сегодня»[440]. «Клинопись Создателя полна испытаний, и Солнце Солнц светит неумолчной песне Труда Великого»[441]. «Чужая воля должна быть направлена к добру, как волна на мельницу, но сколько запруд сооружает мельник, прежде чем направит рабочую волну»[442]. «Нужно руке мочь и глазу дерзать на новые возможности»[443]. «Ценна только работа, произведенная своими руками»[444]. «Работою снимаете замки от ворот к странам, куда стремитесь»[445]. «Ум и сердце не борются, только плывя океаном творчества»[446]. «И птица духа трепещет от дуновений гармонии»[447]. «И сталь слова сверкает, сверкает от горнила правды»[448]. «Наша любовь не покинет сердце, которое полно острого чувства»[449]. «И любовь личная, и народная, и мировая вознесут жертву Творцу любви»[450]. «Провозвестите поручение народу, шлем Благословение и помощь»[451]. «Урусвати, солнца улыбка среди туч дает радуги блистание»[452]. «Будешь Учителя Ауру помнить, улыбаясь через капли росы грядущего светлого дня»[453]. «Гнев порождает гнев, но Мои дети побеждают алое пламя синим лучом»[454].

1922

Яруя — Почитаю Бога (значение)[455].

112

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

20 сентября 1922 г. New York, 312 West, 54 Street, Master Institute of United Arts

Родной Яруйя!

Беспокоимся, не имея от Вас писем, и особенно ввиду следующих сообщений:

15 июля: «Среди затворов, среди избиений, среди молчания, среди восстания. Среди них. Среди тех. Помни о Мне. Сила всегда с вами. Пишите Яруйе»[456].

17 сентября: «Яруйя нуждается в письме. Руку ему протяните. Нужно сказать ему: „Новым верь“. Учитель силу имеет щит поднять до явления счастья. Учитель чует руку, о помощи просящую. Учитель помочь готов. Учитель утвердить может колебания почвы. Учитель может явить новых. Учитель может послать учение. Учитель считает смелость подвигом. Учитель являет силу верным. Русские! — когда кончите клевету?»[457]

Итак, понимаете, почему мы тревожимся? Пишите. У нас идет большая работа. Даны новые — прекрасные люди.

Привет друзьям.

Духом с Вами,

Н. Рерих

113

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

11 октября 1922 г.[Нью-Йорк,] Master Institute of United Arts

Родной мой Яруя.

Вы мне писали от 26 сент[ября], а уже 17 сентября нам был дан ответ Учителя, который Вы, конечно, уже получили и поняли. Еще 9 августа Учитель, заключая первую книгу, сказал: «Новые с любовью отворят двери стучащимся»[458]. Так будьте этим новым. Помните еще завет, данный в Лондоне: «Оставьте все предрассудки, мыслите свободно»[459]. Разве мыслящий свободно затруднится вопросом национальностей? Разве мы вправе закрыть врата света стучащимся? Разве новая Россия под управлением Учителя Нашего может препятствовать ищущим? Сейчас передо мной великий пример, что только забвением национальностей можно творить новое, общее дело. Вы говорите против евреев, но, зная, какую оболочку принял Христос и из кого Он избрал Апостолов, разве в нас, в строителях будущего, может быть какое-либо сомнение, как действовать в еврейском вопросе? Широко откройте двери всем стучащимся, но берегитесь от предательства Нашего Учителя. В случае предательства разите мужественно.

Наша поездка на Дальний Восток уже решена — все делается в положенные сроки. Даже и план всей будущей работы в России — сообщу его Вам тоже в указанное время. Вы спросите, как же явилась возможность ехать в дальний путь с семьей? Когда является поручение, тогда приходят и люди (посланные) и приносят средства. Я уже писал Вам, что в июне в Музее Метрополитен ко мне подошел высокий, с проседью человек и передал мне очень важный для нас message, потом сказал: «Good luck!»[460]. И ушел — скрылся. В конце же июля к нам явились посланные и принесли все, что нужно. Так исполняется все, что должно произойти, если оно направлено к Великому Служению. Если бы я мог сообщить Вам все, что делается на наших глазах, — то вышла бы целая книга. И, родной мой, стремитесь из механической концентрации перейти в действие. Прос´ите допустить Вас к действию, ибо сейчас слишком много медитирующих, но слабо действующих. Любовь, Красота и Действие.

Сейчас нам дано троекнижие: 1. Книга о власти — жертве. 2. Книга о радости. 3. Книга о молитве — подвиге[461]. Вероятно, эти книги войдут во вторую книгу издания. Рукопись первой книги пошлем Вам скоро. Этот список книги не для печати, а для Вас — для Ложи. Напечатаем сами книгу. Все еще не могу получить окончательную смету от Когана.

Посылаем Вам 16 долларов — в счет наших членских взносов. Будем рады, если покроете ими первые долги Ложи. Не понимаю, почему Wood скрыл, что он знаком со мною. Мы встретились в Pacific Lodge[462] в S. Francisco.

Конечно, имя Минг — не мусульманское, а, скорее, китайское, ибо употреблялось далеко ранее мусульманства. Аллал Минг был духовный Учитель Памира (Тибет).

Передайте г-же Синевич наш сердечный привет — если бы она могла войти в сношения с Mrs Adney и Miss Taffinder — такие славные души.

У нас есть портрет Учителя, присланный нам по указу Его, но, если можно, пришлите и снимок с Ваших. Итак, родной наш, будьте новым и знайте, что предстоит большая работа в России (план ее уже дан). Прочтите в Ложе анонсы о «Corona Mundi» и о Школе — ведь это Его дела — Его действие.

Жена моя шлет Вам лучший привет.

Сердечно Ваш,

114

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

2 ноября 1922 г.[Нью-Йорк]

Родной Яруя, посылаем Вам I часть нового троекнижия.

Получили ли Книгу?

Работаем!

Духом Ваш,

Н. Р.

Привет Синевич.

В Париже рукопись книги произвела глубокое впечатление.

115

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

14 декабря 1922 г.[Нью-Йорк]

Родной Владимир Анатольевич,

Спасибо Вам и всем братьям и сестрам за приветы. И Вам шлем самое лучшее. На немецкий книга уже переводится, также на английский и на древнееврейский. В апреле некоторые переводы уже выйдут. За это время были даны новые указания (я уже писал Вам, что не только пишу, но уже могу читать показываемые перед глазами страницы). Эти указания — чрезвычайной важности. Дают полный обзор работы. После 1926, 27 — годов развала, после событий 1928 — для России и для нашей работы важен 1931 г., а в 1936 г. произойдет ожидаемое событие. Яснее писать не могу. По мере возможности буду руководить Вашим путем.

Отсюда мы выедем 5–6 мая; будем 15-го в Париже; 15 ноября выедем из Марселя в Бомбей. Проедем Кашмир, Агру, Дели, Бенарес, Шантиникетан, Адияр. Первое лето пробудем в Голубых Горах[463]. Затем далее. Все мы должны быть рады, что нам выпадает опыт действия, не созерцание только. И размеры предписанного действия поистине велики. Если Вам сейчас трудно, то имейте в виду, что вообще теперь время очень тяжкое. Главное сейчас — медленно и верно накоплять людей верных для русского действия. Пусть эти люди гармонизируются — привыкают освобождаться от предрассудков. И пусть помнят четыре признака: чаша, пояс, перстень и символ «белый конь». По этим признакам будут находить друг друга. Мой адрес всегда будет известен в «Corona Mundi»: 312 West, 54 Street, New York C[ity]. Помните, что Mr. Louis L. Horch и Maurice Lichtmann и Miss Frances Grant — наши друзья, полные доверия, посвященные в значительные части плана. О Вас и о Ложе они знают. Все — члены Т[еософического] О[бщества].

Жду вестей Ваших и шлем Вам стрелы бодрости.

Духом с Вами.

Если указанный Вами проф[ессор] Эрасси[464] человек достоверный — то, может быть, и он займется выбором людей, годных для активной работы? Времени впереди еще много, а потому лучше всего брать из самых молодых. Даже 10 лет — немало, ибо через 9 им будет 19, а к 1936 году они будут лучшим оплотом. И здесь мы обращаем теперь работу на самых молодых. Пусть научаются ждать. Новые, новые, новые!

116

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[465]

9 января 1923 г. Нью-Йорк

Родной Вл[адимир] А[натольевич].

Пришлите мне еще один экз[емпляр] (или два) того портрета, который Вы прислали прошлый раз. Сейчас я работаю над сюитой из трех частей: «Мессия пришел»[466]. Пишите о настроениях и о работах. У нас много нового. До отъезда ровно 4 мес[яца][467]. Не приедете ли в Берлин летом — повидаемся.

117

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

12 февраля 1923 г.[Нью-Йорк]

Родной Яруйя!

Давно нет писем Ваших. Получил я очень хорошее письмо от И. Де-Лара. Сноситься с Вашей группой я буду через Вас. Передайте И. Де-Лара, что ее весть доставила нам искреннюю радость. Работы так много в будущем, что каждому работнику отведено как бы целое государство для его практических выявлений. Скажите ей: меньше медитаций. Больше творческого труда. Love, Beauty, Action[468]. Сейчас время необычайно сложно. Еще вчера на лекции я чувствовал, как Красота может лишь объединять всех. Речь о Красоте в церкви — этот союз, объединяя разрозненные члены одного Божественного организма, открывает путь единения. Скажите ей: надо собирать детей. Каждая новообращенная детская душа пополняет армию Духа. Не запугайте детей сложностью, но укажите, как прост блестящий Мост Учителя. Приветствуем каждого нового работника. Приложенная энергия даст размеры достижения.

8 мая мы едем в Париж, а там и далее. Еще успеем получить Ваше письмо. Здешний адрес всегда действителен. Привет всем сестрам и братьям.

Целуем Вас.

118

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

7 марта 1923 г.[Нью-Йорк]

Родной Яруйя,

Спасибо за вести, спасибо за портрет. Не хотим лишать Вас — если у Вас всего два. Берегите оба. Вчера Вам было сказано: «Не вижу Ярую в Вене. Нужно идти путем России. Новых пусть ищет. Яруя должен пробить толщу будней. Чую, поймет»[469]. На вопрос об «Учителе» (о котором Вы спрашивали) сказано: «Учитель не называет себя Учителем»[470]. Значит, надо осторожно к нему отнестись. Конечно «Koenigliche Kunst»[471] — тема превосходная, но ведь ею можно действовать и с обратной стороны. И Wadia сейчас все провозглашает — искусство, beauty[472] — но все же с ним нам не по пути.

Сегодня у нас большой день. Куплен дом для учреждений Учителя. С осени адрес учреждений будет 310 West, 103 Street. Дом указан был самим Учителем и находится на высшей точке New York’а. Так исполняется все указанное[473]. Сегодня же принесена первая корректура Книги. Значит, в апреле сможем послать ее Вам, а за лето напечатаем по-русски в Берлине. Будем страшно рады повидаться с Вами в Германии. Когда именно будем там еще не знаем. Выясним из Парижа, но, конечно, не ранее половины июня. Тогда и назначим — где съехаться. Ведь разъедемся на несколько лет, и нам нужно словесно передать Вам очень многое. Также надо вручить Вам знак, данный Учителем. Таких знаков 117[474].

Совершенно нежданно я получил от моего брата Владимира из Харбина вопрос об Учителе, и оказалось, что еще в Урге у них были замечательные результаты.

Из Питера пишут, что там переводят на немецкий «Цветы Мории». Из Madur’ы[475] мне пишут и зовут ехать, говоря, что приезд будет revival of Art in India[476]. В Париже целое общество Vers la Beauté[477] поставило себя в распоряжение «Corona Mundi». И так всюду заветы Учителя дают новые побеги, и Сад Мории растет. И все это нужно особенно для нашей России.

Радуюсь при мысли, что летом увидимся. Может быть, Вы и будете в Вене, но, верно, не надо выступать, как сказано, держитесь крепко. Что значат эти годы ожидания перед светлой работой в России?!

Духом с Вами.

Еще одно письмо сюда, а там пишите [по адресу: ] 270, rue de Vaugirard, Paris, France.

119

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

30 апреля 1923 г. Нью-Йорк

Родной Яруя,

Посылаю Вам первому английское издание Книги[478]. Вы спрашиваете, как искать новых? Искать в труде, вкладывая значение Великого Служения в каждое движение работы. И новые придут! Конечно, не надо трогать старых. При полном уважении к ним надо идти новым путем. И к новому пути зовет нас чудесный Благовест. И не задумывайтесь: откуда придут новые и молодые. Учение Любви, Красоты и Действия привлекает неожиданных союзников. И, как перед битвой, можно уже считать силы в разных странах. Запомните: 28 сентября 1931[479].

Хотел бы Вас повидать в Берлине. Можете ли Вы все приготовить к поездке, чтобы выехать по моей телеграмме? Дело в том, что я не знаю, когда буду в Берлине — в середине июня или в конце июля. Это зависит от разных других встреч. Но перед Индией хотелось бы повидаться и дать Вам указания. Теперь пишите до июня (20-го) в Париж на адрес Юрия (270, rue de Vaugirard, Paris, XV). Общая наша работа очень расширяется, и скоро в руках будут большие аппараты. Куплен дом. Утвержден план действий на несколько лет. Имею из Индии очень ободряющие вести. На Ваш приезд в Берлин у меня есть 20 долларов, сколько это на Ваши знаки[480] — не знаю. Столько имею рассказать Вам, что в письме это сделать и думать нечего! Привет Синевич. Не надо ли еще книг (английского издания)? Сообщите, сколько.

Держитесь крепко, ибо столько прекрасной работы впереди. Учите детей от 10 лет — они как раз подоспеют к началу действия.

Ваш духом,

120

Н. К. Рерих — директорам Мастер-Института

Объединенных Искусств и Международного Центра Искусств «Corona Mundi»*

1 мая 1923 г. Нью-Йорк

Уважаемые директора,

Настоящим я принимаю предложение Мастер-Института Объединенных Искусств и Международного Центра Искусств «Corona Mundi» предоставить эксклюзивное право на приобретение всех художественных результатов экспедиции, таких как мои картины, рисунки и эскизы, а также те картины, которые будут написаны в дальнейшем.

Цена картин может быть установлена по обоюдному согласию и определена в соответствии с нынешними ценами на мои картины. Картины могут быть приобретены сериями или по отдельности, в зависимости от решения в каждом конкретном случае.

Это предложение принято мною в связи с желанием директоров вышеупомянутых учреждений создать в будущем Музей, где мои картины будут представлены в постоянной экспозиции.

С самыми сердечными пожеланиями директорам,

Искренно Ваш,

Н. Рерих

121

Н. К. Рерих — Л. Хоршу*

6 мая 1923 г. Нью-Йорк

Мистеру Луису Л. Хоршу

Президенту корпорации «Corona Mundi»

Уважаемый мистер Хорш,

4 мая 1923 года я проверил наличие всех моих картин, рисунков, а также эскизов, находящихся в студии Мориса Лихтмана на Риверсайд Драйв, 730. В общей сложности мы обнаружили триста три (303) работы, 165 из них были возвращены по окончании выставочного турне, организованного Чикагским институтом искусств, остальные картины с выставки, проходившей под эгидой «Corona Mundi», а также из моей студии. Я передал м-ру Лихтману атрибуты и описание каждой работы. Реставрация картин с моей выставки в настоящее время завершается и будет закончена в течение двух дней. Картина «Волшебница дождя»[481] стоимостью 1300 долларов полностью испорчена царапинами и водой и не подлежит восстановлению. Таким образом, заключение Института искусств в Детройте в отношении повреждений этой картины подтвердилось.

Прилагаю к письму расписку в получении 920 долларов, выплаченных мне и моим ассистентам за реставрацию картин с выставки. Все рамы в той или иной степени повреждены, но могут быть легко восстановлены. Я затрудняюсь определить стоимость реставрации этих рам, но это мог бы сделать эксперт из страховой компании, с которой был заключен договор по страхованию выставки.

Я очень рад сообщить вам, что убытки, хотя и значительные, в результате реставрации могут быть уменьшены. Мне чрезвычайно жаль, что утрачена картина «Волшебница дождя» — по мнению критиков ведущей газеты Стокгольма она считалась наиболее интересной. Я не знаю, как Вы решите вопрос с владельцем картины мистером Ф. У. Томасом, но в настоящее время в связи с отъездом я больше не могу этим заниматься. Будьте добры, прямо сейчас напишите мистеру Слепцову в Российское посольство в Лондоне, Chesham House, Chesham Place, и спросите его, какие распоряжения он хотел бы сделать в отношении своей картины «Красная гора»[482]. Я рад, что эта картина была очень удачно отреставрирована и что иск за ее повреждения может быть аннулирован.

Искренно Ваш,

Н. Рерих

122

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

4 июня 1923 г. Париж

Родной Яруя,

Сегодня дошло письмо Ваше. Вчера же я послал депешу Вам, что будем в Вене от 3-го до 10 августа в Hotel Bristol (комната на имя Horch). Там и найдете меня. Перед отъездом на восток мне надо передать Вам все, что не вмещается в письмо. Ведь после этой встречи, вероятно, увидимся в России после всего сужденного. Потому меня и жену мою особенно радует возможность лично дать Вам поручения. К тому времени и русская книга уже будет в наборе, и мы решим, как ее передать Вам, и все пути ее движения. Английская книга известна лишь немногим, но уже знаю случаи ее благого воздействия. В Вене передам Вам еще экземпляры ее.

Сегодня нам возобновлена индийская виза и Вы чуете — чтó чувствуем мы, когда еще эти затворы открываются.

Вероятно, Вы побываете в Вене и на конгрессе[483]? Но понимаете ли все значение указаний, что на конгресс не надо ездить. Ибо теперь Вы едете не на конгресс, а чтобы получить поручение в общей великой работе. Когда будете на конгрессе — приглядитесь к ликам и поймите, сколько там новых и сколько старых духом. Ибо теперь мир делится лишь этим качеством. Очень люблю нежную личность Джинаразадаз’ы, но много ли таких? И потому радуйтесь каждому новому, каждому действующему не песнопением и формулой, но подвигом. Я пошлю Вам статью S. Whitman’а[484] — покажите ее. Даже можете напечатать. Можете себя именовать корреспондентом «Corona Mundi» и «Master Institute» — когда увидимся, я расскажу Вам лично, как полезна Вам может быть эта связь с Америкой. Привезу и Знак. Сейчас мы имеем письма от наших учеников и друзей из Америки, и как ценно сознавать, что в них отражается истинное объединенное сознание и люди трудятся в блестящем (внутренно) подвиге. Одного из них (моего сына по Китаю) Вы увидите.

Пока крепко целуем Вас, всегда духом с Вами.

В Вену приедем из Италии.

Адрес до 15 окт[ября]: N. Roerich, c/o Bankers Trust Company, 5. Place Vendome, Paris.

123

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[485]

12 июня 1923 г.[Виши]

Дорогой [Яруя],

Если бы Вам удалось привезти в Вену 6–10 икон, старинных, XVI и XVII вв., (без риз), стоимостью до 50 долларов за все, то было бы ладно. Новых икон не надо.

Целую крепко.

124

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

19 июня 1923 г.[Виши]

Родной Яруя,

Сегодня нам отказано в австрийской визе. Непостижимо, но это так. Все страны хотят меня, но «Австрия» (?) не хочет. Посылаю Вам $20, если поедете в Вену. По указу, нами полученному, посылаю Вам особым заказным пакетом весь текст книги. Вам поручено ее печатать «ближе к России»[486]. Чуете, какое Вам доверие от Учителя? Ведь ошибок не должно быть. Сообщите смету на печатание в Риге (по точному образцу английской книги) — везде, где написано карандашом «воздух», там должна быть пропущена одна строка. Может быть, найдете, что печатать в Вене или в Берлине. Или в Риге. Деньги немедленно Вам вышлю по смете. Бумага книги может быть иная, лучше «Vergé»[487] — она дешевле и культурная. Ничего, если слегка дешевая. За печатание в Берлине 2000 экз[емпляров] с меня просили 160 долларов — это было зимою. Из данных слов «ближе к России» не надо ли понимать «лучше Ригу или Вену»?!

Как мне жаль, что не могу Вас повидать. Теперь будем август в St. Moritz в Энгадине (Suvretta House[488]), но из Вены не доедете, пожалуй. Исполнится, что поедете в Вену не для конгресса, но конгресс захватите.

Книга должна быть готова в октябре, чтобы мы могли несколько экз[емпляров] взять с собою в Индию. Могу сказать, что английская всюду производит глубокое впечатление.

Спешу послать письмо. При смете имейте в виду, что русский текст на 1/3 больше. Размер и шрифт по возможности сохраните. Ведь заповедано о Красоте, потому и книга Учителя должна быть культурна.

Духом с Вами.

[N.Roerich,] c/o Bankers Trust Company, 5. Place Vendome, Paris.

125

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[489]

26 июня 1923 г. Виши

Родной Яруя,

Как ч´удно, если Вы приедете в Швейцарию. От 5-го авг[уста] и до конца мы будем [в] Suvretta House, St. Moritz, Engadine, Suisse. Не думаете ли проехать через Вену? Я послал Вам $20 на дорогу. Сейчас еще посылаю $20 на иконы. Но не позднее XVI и XVII века (спросите эксперта). Спросите также, чтó можно получать из Риги. С нами будет это время один из американских друзей[490], и Вы можете наладить полезные сношения. Русскую книгу решено печатать в Париже. Все указания о ней получите лично. Держитесь линии латвийского курьера, это так полезно сейчас. Жена моя даже вскрикнула от радости, узнав из письма, что мы все-таки увидим Вас до Индии.

Духом с Вами.

[N.Roerich,] c/o Bankers Trust Company, 5. Place Vendome, Paris.

126

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[491]

2 июля 1923 г. Рим

Родной Яруя,

Конечно, нам надо повидаться! 4-го августа мы уже будем в St. Moritz, Engadine, Suvretta House. Конечно — так много надо передать Вам. Если сможете, везите больше икон (XVI и XVII вв.). Вообще мне хочется наладить Вашу связь с Америкой. Надеюсь, эта весть еще застанет Вас.

Духом с Вами.

127

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[492]

7 июля 1923 г. Рим

Будем в St. Moritz уже 2 августа. Рады увидеть Вас. Везите иконы (без риз). Берите покрасочнее и постарше (XVI и XVII вв.).

Привет!

St. Moritz, Suvretta House.

128

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

23 августа 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Сегодня получили Ваше первое письмо. Радовались. Сейчас пишу наспех.

1) Установите сношения с Тумаркиным. 2) Перешлите в издательство «Слово» прилагаемое заявление. 3) Напишите Когану, что я надеюсь, он поместит портрет работы Святослава в Монографию[493]. Посоветуйте ему посвятить эту монографию «Roerich Museum» in New York City. Пусть торопится [с] выпуском. Спросите, сколько экз[емпляров] он дает мне. «Свободное Иск[усство]»[494] дало мне 16 экземпляров, теперь пусть он даст 6 или 5. Пусть он попросит писателя Гребенщикова дать отзыв. (Имейте в виду — это наш друг. Живет в Wiesbaden, Bingert Str[aße], 51.)

4) Работайте весело во Имя Его.

Духом с Вами.

129

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[495]

27 августа 1923 г. Париж

Родной Яруя,

Сообщаю Вам наш новый адрес до 15 ноября: 1 rue de Messine, Paris (VIII). От Вас получили длинное деловое письмо и сегодня будем читать его. Получил оттиски из книги Когана. Дайте ему также «Мессию»[496], но чтобы он вернул Вам. Кстати, попросите его все фото после переслать Вам. Вам они очень пригодятся. В Studio[497] не пишите, ибо Юрик сейчас в Лондоне.

Сейчас идут очень значительные указания о камне. Потом Вы их получите. Сейчас переезжаем.

Имейте в виду двух новых:

1) Н[иколай] Вик[торович] Кардашевский (имя Чахембула) живет на Литве. Знает не много, но очень полезен в будущем. Получил Знак.

2) писатель Гребенщиков. Еще не приобщен, но истинный друг (Wiesbaden).

Не теряйте Тумаркина.

Духом с Вами.

130

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

2 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Спешу повестить Вас. Вчера мы спросили, как быть с выборами Синевич? Ответ: «Старое старым». Спросили, надо ли выбираться Вам секретарем? Ответ: «Подумай, надо ли?» Спросили, как же Вы поможете Ложе без секретарства? Ответ: «Поможет неслышно»[498]. Значит, пусть Синевич будет председателем. Если Вам будет трудно совместить Ваше Большое Служение с секретарством — оставьте секретарство и помогайте как член Ложи. Конечно, Вам даны такие огромные Новые Пути и такая исключительная Новая Возможность, что старые меха и новое вино трудно совместимы. Дайте старое старым. Они ищут этого, и не будем мешать им. Наши горизонты слишком обширны. Ищите новых. Соберите хотя бы семь новых, и пусть каждый из них найдет семерых познавших Учение и готовых трудиться.

Такая же задача дана и Чахембуле — он уже поехал на Литву. Вероятно, скоро спишется с Вами, но я дал ему адрес на Елизаветинскую.

Вы уже знаете наше решение инкорпорироваться в N[ew] Y[ork’е] — это гораздо лучше по положению[499].

Русская книга скоро выйдет. До 56 экз[емпляров] перешлите Чахембуле. Для пересылок лучше экземпляры на тонкой бумаге. Нам сейчас дается легенда о Камне[500].

Сегодня землетрясение в Японии[501] — уже в мае оно было указано нам. Вообще сентябрь не спокоен, а октябрь темен. Впереди же Свет, лишь бы только не умалить Его непонятливыми действиями.

Все Вас обнимают. Духом с Вами.

131

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

7 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Посылаю знак «World Service»[502]. Пришлите несколько листов бумаги, когда отпечатаете. У нас много нового, светлого, подымающего.

Духом с Вами.

1 rue de Messine[503].

132

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[504]

9 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Вчера получили Вашу телеграмму, а за два часа до нее я послал Вам рисунок Знака, который и напечатайте. Знаки всех семи учреждений Учителя идут из одного источника. За этот год оформлено 7 учреждений Учителя. «World Service» является шестым учреждением, и про нее[505] сказано: «Знак Служения — доведет молодых до порога»[506]. Значит, через «World Service» подойдут многие новые.

Надеюсь, Вы получили мое письмо с указанием, что Синевич может быть председателем Ложи, а Ваше участие может быть более полезным в качестве члена Ложи, тем более что по новой Вашей работе во Имя Его — все Ваше время уйдет на рост всемирного дела — возможности которого поистине безграничны.

Фрагмент письма Н. К. Рериха от 9 сентября 1923 г.,

написанного на бумаге с гербом рода Рерихов

Посылаю Вам адрес Чахембулы. Спишитесь с ним — не будет ли из Литвы дела? Ему же пошлете 55 книг из полученных Вами. Он многого не знает — ему дано поручение привлечь семерых к делу Учителя. Его адрес: Ник[олай] Викт[орович] Кордашевский, Ponas N. Kordaševsky, Dvaras Raudone, Paštas Veliuona, Lietuva, Lithuani[a] (Kovno)[507].

К нашим делам подошло еще одно новое полезное — International New Agency[508]. Во время сообщим о нем.

«Adamant» выходит в конце сентября[509].

Работайте светло.

Духом с Вами.

133

Н. К. Рерих — Б. К. Рериху[510]

12 сентября 1923 г.[Париж]

Мой новый адрес до 1 ноября: 1, rue de Messine, Paris, VIII.

Прошу, пишите. Поцелуй от меня Маму[511]. Все здоровы.

134

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[512]

14 сентября 1923 г.[Париж]

Родной мой,

Запишите адрес латышского писателя Wiktors Eglitis[513] (Nikolaja ielâ 23, dz. 18, Riga) и войдите в контакт — он друг моего искусства. Передайте ему мой привет — я ему перешлю «Adamant» — когда выйдет.

Работайте! Все ладно.

Духом с Вами.

135

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[514]

16 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Сейчас получил Ваше письмо со Знаком. Но Вы уже получили Знак, мною посланный, тем более что знак с глобусом уже существует в обращении. Надпись под знаком можно сделать компактнее — слишком велико расстояние между строками. Остальные надписи и бумага удовлетворительны. Монеты еще не получены. Вы их купили для «Cor[ona] M[undi]» или для себя? Надо их послать в Америку или вернуть Вам?

Мы деятельно готовимся к отъезду. Делаем заказы вещей и заканчиваем печатание книг. Заметьте, на обороте титульного листа будет надпись по-санскритски — древнебуддийское приветствие «пусть будет все благословенно». Этот санскритский текст будет приятен латвийцам и литовцам — близким санскриту. Интересно, как Вы найдете латвийского писателя, адрес которого я Вам сообщил.

Из Америки получены письма, подтверждающие работу объединенного сознания.

Теперь остается два месяца до отъезда нашего — потом сноситься будет труднее; поэтому кристаллизуйте все нарастающие вопросы Ваши, которые мы еще отсюда вырешить можем. И большое и малое, все значительное для будущего и Вам неясное, спрашивайте. Всеми родами сообщения мы выясним.

Как видите, во всем мире энергия особенно напряжена. Грозное и прекрасное время!

Целуем Вас крепко.

Духом с Вами.

136

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[515]

23 сентября 1923 г.[Париж]

Родной мой,

Вчера послал Вам книгу. Остальные экземпляры вышлю вместе с Adamant’ом. Вышлю и санскритское изречение — выдавая книгу, наклеивайте изречение, закрывая им название типографии в Париже[516]. Отчего не пишете результаты Ваших концентраций? Многое совместно объясняется. Монет еще не получил!?! Видели ли Eglit’а? Все у нас ладно.

Ваш

137

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

25 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Скоро у Вас будут готовы бланки, тогда вышлите мне подписанное Вами письмо, прося в нем всех, кому ведать надлежит, оказать содействие мне как founder-director[517]. Налаживая дела в Индии для «World Service», это письмо может пригодиться. Также пришлите письмо, прося оказать содействие корреспонденту «World Service» Аркадию Вениаминовичу Roumanoff[518] (оба письма по-английски) — он очень пригодится, ибо ему тоже будет дан Знак (конечно, никому об этом не говорите). Мы чуем Вашу радость — уже получить Книгу русскую. Это праздник и еще один шаг вперед. Остальные книги вышлю Вам вместе с 50 экз[емплярами] «Адаманта». Если продавать Книгу — то за сумму, равную 10 франкам. «Адамант» — в той же цене. Но, конечно, Книга будет главным образом раздаваться и рассылаться даром. Нет ли около Вас кого-то, думающего на старый лад, ибо о Вас было сообщение: «Чистые мысли засоряются даровыми суждениями местных людей. Советую написать Яруе. За лесами плохо слышно. Пусть не минует молодых»[519].

Самому Вам яснее понять сообщение. Мы поняли, что нет ли кого-то, кто старается сузить Ваши широкие мысли обыденными суждениями.

В связи с Камнем нам все время указывается на новые знаки Ориона, а вчера в последнем № астрономического бюллетеня указано, что в созвездии Ориона происходит любопытный феномен[520]. Даже астрономически подтверждают сужденные события. Сказано ждать молитвенно! Отчего Вы не пишете о результатах Ваших концентраций над Знаком? Все это так важно. Монеты еще не получены. Пишите, теперь так недолго осталось.

Духом с Вами.

Посылаю письмо Лихтман и Fr[ances] Grant с явлением монеты. Спишите себе и верните нам оригинал.

138

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

30 сентября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Сейчас получил Ваше длинное письмо. Мы не думаем, чтобы сразу надо было быстро расширять сторону субсидий и ссуд — всякое дерево должно расти постепенно. Вероятно, Учитель [это] и имел в виду, говоря о ком-то старом около Вас. Смотрите на новые пути! Идите нарастая, ибо прежними путями никого не опередите. Вам было сказано не ехать в Германию (оставить ее в стороне)[521]. С Тумаркиным лучше переписываться, ибо письмо в этом случае лучше и остается документом. Сейчас быть в Германии очень нелегко и все мечтают бежать оттуда. С Ревелем снестись полезно. С Литвою первые шаги сделайте через Чахембулу. В ноябре думает заехать в Ригу Руманов — он может быть особо полезен на Россию. Ибо все будущие помыслы — на Россию.

Все, что Вы пишете об Эглите, — огорчительно. Там, где национальная ненависть, — там нет путей Учителя. Конечно, все это положение надо знать для будущего. Но неосведомленность и узость суждений Эглита не дает никаких надежд. Конечно, сношений с ним, с Пурвитом и с Залитом не прерывайте, но берите все, идущее от них, под углом справедливой оценки. Карточка Эглита обрамлена очень безвкусно. Надеюсь, он понимает, что это «украшение» не прибавляет ему вес. Относительно сюжетности скажите ему, что картины моего первого периода (которые он ценит) были несравненно сюжетнее всех последних. Статей только теософических у меня и не было. Все статьи лишь о красоте и о будущем мира. Если он не владеет английским, то ему будет очень трудно следить за развитием наших учреждений. Посылаю Вам вырезку из «New York Herald’а» — там нас считают американцами, а латыши считают латышами, а Тагор считает близкими Индии — и так приходится быть вселенскими гражданами. Для будущего мира такими и будем.

Монеты посылаю обратно. Так лучше. Петровские рубли, кроме редких исключений, до войны стоили от 3 до 10 рублей. Для «Corona Mundi» они не очень нужны, и вообще туда лучше направлять хорошие иконы. Просветление икон нас не изумляет — подготовка путей. А пути эти так велики, что и размер их трудно представить. Потому нарастайте мудро и жизненно.

Вы, вероятно, уже радовались, получив Книгу. Для этой Новой России и послужим, попирая всякое человеконенавистничество.

Целуем Вас крепко.

Духом с Вами.

[Wieringen’у дайте портрет и вообще приближайте его.]

[Для памяти]

К 24 Марта 1924 хорошо бы озаботиться, чтобы были посланы приветствия ко дню открытия Музея «Roerich Museum».

1. Victoria and Albert Museum. London. (Cecil Smith (Sir) director).

2. От Atheneum в Helsingfors’е.

3. От Музея в Риге.

4. Украинский Музей Искусств, Терещенская, 5. Напишите Николаю Емельяновичу Макаренко (мой приятель и бывший сотрудник по школе в СПб.)

5. От National Museum (Stockholm — через Arne).

6. Написать в Москву и в Питер.

7. В Прагу, Общество «Manes»[522].

139

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

7 октября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Сообщаю Вам радостную, но глубокую тайну. Только круг в New York’е и Вы будете знать ее. Всякое разглашение повлечет неисчислимые бедствия всему плану. Вчера, 6 октября, в 11 ч[асов] утра через Bankers Trust в пакете получен «Камень». Он заключен в ковчег и три недели ковчег не будет открыт. Ковчег обернут в старый пурпуровый бархат с изображением Знака, как на Плате, Вам данном, но с буквою М. От ковчега идет особый аромат, усилившийся за день. Снимем фото и пришлем Вам. На ларце изображения ‹…›, буквы М и ‹…›[523]. Прилагаем описание по-английски и схематичный рисунок. Все это настолько важно, что не могу писать ни о чем другом. Крепко сохраните тайну (будут пытаться ее достать) и радуйтесь духом во имя Грядущего.

Письмо Н. К. Рериха от 7 октября 1923 г.

Духом с Вами.

140

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

10 октября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Чувствуем Вашу радость о Книге и еще большую о присланном Камне. Вы просите руководства. Для этого я просил Вас уже написать нам точно все мысли, возникающие при медитациях над Платом. Каковы вопросы слагающиеся, каковы ответы (в самом точном изложении), а самое главное — каковы Указы, посылаемые без вопросов. При этом нет ли световых явлений, звезд? Например, Чахембула все время слышит голос «дерзай» — и ему разъясняется теперь, в чем дерзать. Какой же Указ Вам? Если вечером спокойно углубитесь — то наверно услышите. Если трудно Вам, то вздохните глубоко, чтобы доля очищенной праны вошла в Вас.

Лицо мальчика нравится нам. Стипендии выдаются от Masters Institute, но образование должно быть проверяемо членами Института, иначе оно становится бесконтрольным. Ваше одиночество не должно Вас смущать, но должно радовать, ибо оно родит наиболее крепкие мысли. Беспокоиться о неимении «новых» тоже нечего, ибо они приходят, но ведь число их так ограничено. Ведь числом никогда не создавалось Учение — оно шло лишь качеством и нужным временем. Начните списываться с Чахембулой (о Камне он, конечно, не должен еще знать). Он тоже побеждает в себе разные стремления и жаждет общения. Его дух, полный сознания долга, — будет очень полезен. Надеюсь, что Руманов сможет заехать в Ригу — он особенно поможет Вам сношениями на Россию. Также спишитесь с Петр[ом] Алекс[еевичем] Чистяков[ым] (Харбин, 42, Pekingskaya) — пусть он знает об агентстве и знает Ваш адрес. Ему дана Книга и Знак. Душа его хороша, но знаний у него совсем мало, он был близок к церковному Православию.

Итак, идите львом.

Духом с Вами.

141

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

19 октября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Как отрадно было читать Ваше последнее письмо, где струилась радость Духа. Подумайте, если бы транспортные конторы открывались с чувством, подобным Вашему, разве не преобразился бы Мир?! Та же радость звучит и в письмах из Америки! Ведь это нити Братства — если вне наций, религий, возраста люди могут ликовать Духом воедине. И никакими препятствиями не размельчить Камень Духа, если огонь Его зажегся!! Так и идите львами.

Вчера мы послали в N[ew] Y[ork] список легенды. Просили переписать, а после послать Вам, ибо к 24 марта 1925-го Вы должны где-нибудь по-русски напечатать ее — без подписи. В Америке тогда же ее поместят по-английски. Напишите Чахембуле братское письмо, а то дух его колеблется и не может еще осознать всю важность данного ему поручения. (О Камне и легенде он не знает.)

Титул «World Service» надо сохранить, если даже титул инкорпорации будет Pankosmos — это легко сделать. «Владимир» можете писать через W.

Радуюсь, что Вы припоминаете о Камне — Фучай был Учителем детей Императора, который владел Камнем. Да-Цин — великая монархия, сложилась под Светом Камня в III в. до Рожд[ества Христова].

Не более двух писем обернется до отъезда, до начала новой ступени. Что есть у Вас спросить? Какие мысли Великого Начала рождаются над Платом? Записывайте каждую черту Благовести.

Целуем. Духом с Вами.

Юрий пишет Вам об агентстве — полагаю, Вам надо принять эту работу[524], Руманов пояснит Вам (это в плане).

Пошлите бланк «World Service»: Mr. Carill [и] «American Express», rue Scribe, Paris. Напишите, что рады будете исполнить поручение.

Запишите адрес Андр[ея] Дм[итриевича] Руднева — Professor Rudnev. N. Vallgatan, 21, lok. 3, Viborg, Finland[525]. Об Учении он не знает, но отличн[ый] человек.

142

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

23 октября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Вчера Учитель указал дать всем ученикам задачу — дать одно слово: «искатели» и по нему над Платом построить целую фразу и сообщить ее нам. Это опыт объединенного сознания. После ответа Вашего сообщим всю фразу[526]. Сообщите эту задачу Чахембуле — пусть и он даст свой ответ.

Целуем Вас крепко. Духом с Вами.

143

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

26 октября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Конечно, знак и motto[527] «World Service» надо сохранить навсегда. Ваша работа будет со всяким Правительством — чем ближе к Р[оссии] тем лучше. Чем больше перемен, — тем лучше для Вас.

Ваши медитации протекают хорошо, но записывайте все мысли, возникающие при этом — будут ли это указы по Книге или отдельные мысли. Световые явления не обязательны. Многие их никогда не видят. О Музее можно говорить и писать. Радуюсь, что Дверь уже открылась! Спешу послать. Бумагу мне перепишите и пришлите еще сюда.

Духом с Вами.

К 24 марта [1924 г.]

Войти в сношения с Прагой:

1) Худож[ественное] Общество «Manes».

2) Журнал «Volné Směry»[528].

3) Журнал «Dilo».

В Праге была моя первая выставка за границей в «Manes’е», и эти оба журнала посвятили отличные статьи: «Dilo» 1906 (Miloš Marten) и «Volné Směry» F. X. Salda. 1906. № 3.

Что Пурвит? И Салит[529]?

Шклявер послал Эглиту несколько моих статей для помещения. Имейте в виду и последите. (Шклявер нам не очень близок.) Храните у себя русские оригиналы. По-русски они не были печатаны.

Новый адрес C. Rapicavoli: Captain Carmelo Rapicavoli, Scuola d’applicazione di Artiglieria et Genio, via dell’ Arsenale, Torino, Italy[530].

«Adamant» и Книгу Селивановой[531] пошлите в:

1) British Museum[532].

2) London Library, S. James Square[533].

3) Nation[al] Mus[eum], Stockholm[534].

Дайте отзыв о ней в Прагу, Финляндию, Данию, Германию, Голландию (но всюду в большой верхней ноте). В тех же странах поставить на продажу по магазинам.

Посылаю 100 долларов — будьте добры, переведите их через Москву Степ[ану] Митусову, Большая Болотная, кв. 7, Петербург[535].

Сообщаю адрес Mr. Nimer, редактора наибольшей газеты в Cairo[536]. Адрес дан его дочерью — можно, ссылаясь на нее и упомянув мое имя, посылать корреспонденции и сведения: Mr. Nimer. Mokattam Office, Cairo.

Вчера слушали сюиту Завадского на «Цветы Мории»[537]. Прекрасный композитор. Такие незаменимые сотрудники посылаются Учителем. Гребенщиков пишет шесть лекций о Сибири для Америки[538]. Имя Завадского — Ак-Ромах Морей. Имя Гребенщикова — Тару-Хан. Имя Митусова — Кай. Имейте в виду, что Митусову будет послано 4 Знака. Учитель дал Завадскому и Гребенщикову 6000 fr[ancs][539] на билеты в Америку.

Теперь Вы видите, отчего нужно было избежать дела с Германией. Уже давно сказано: «Пруссия на положении Украйны»[540].

144

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

31 октября 1923 г.[Париж]

Родной мой Яруя,

Каждый день полон событий. 28-го мы открыли Ковчег и, подняв ткани, видели Камень и сняли фото. Скоро отпечатаем и пошлем Вам — храните в полной Тайне. При открытии Камня у нас особенно билось сердце и как бы мелкими иголками кололо лицо и пальцы. Атмосфера была так густа, что Е. И. после должна была лечь. Со всех сторон сейчас идут новые данные о Камне. Авирах (Лихтман) нашел в Книгах о Мессии. Юрик нашел о храме Ориона в Средней Азии. Тарухан говорит, что Алтай называется Камень. И мы так рады, что Вам уже можно доверить эту тайну. Значит, Ваш дух уже прочен в Служении. Не могу то же сказать о Чахембуле. Вчера он даже написал мне, что ушел от меня без единой реальной детали. А он получил и Знак и Книгу, т. е. высшее, что может быть. Имейте в виду, я ему написал, что если бы дух его еще не выдержал Знака — он может вернуть Его Вам. Как он мог написать так? А сам говорит, что ощущает необыкновенную энергию и теплоту сердца. Верно, атаки темных.

Теперь кончаем сборы к отъезду. Дней через 10 надеюсь послать Вам всю Книгу, а также 100 копий «Адаманта» и «World of R[oerich]»[541]. Читаем, что политические тучи ходят около Латвии, но и для Вашего дела все мирские решения могут быть лишь на пользу. Смотрите, как сокол, вдаль. Одобряем отход от секретарства в Т[еософской] Л[оже]. И без того на Вас вся «World Service». Отъедем в 1 час утра 17-го ноября. В то же число инкорпорирован мой Музей. А 17 ноября 1921 основан Master Institute.

Работайте, родной мой, светло. Духом с Вами.

Между собою называйте меня Аллал Минг.

145

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

12 ноября 1923 г.[Париж]

Родной Яруя,

Получили Ваше письмо из Литвы. Радуюсь, что Вы повидали Чахембулу, узнали его пристрастие к магии и поняли, что для него очень мудро побыть в природе и очиститься от всяких наносных, механических формул. Чтó может помочь формула магии, если дух не может поспеть за нею. Одною магией мир не построите и людей не сделаете лучше. Пусть посидит на природе и привыкнет воздвигать лучшие стороны своего духа. Если будет в меру заботиться о материальной стороне жизни — это не худо. Но пусть помнит, что всякое дерево растет гармонично и во времени. Также и для развития «World Service». Вы будете все помнить, что всё движется новыми путями, и пути эти не в рисковании, но именно в безусловности всех начинаний. Так, чтобы во все времена, при каждом правительстве, при всех средствах ведущая линия была ко Благу. «Идущим правильно посох серебряный Дам»[542].

Указ о сеансах с названной дамой Вы уже имеете. Вы имеете уже столько указаний и такую бездну Учения, что рисковать случайными сообщениями тоже не приходится. Пусть она читает и улучшается, но пишет пусть без Вас и без случайного круга, особенно если круг легкомыслен.

Сейчас пришло Ваше светлое письмо о получении Камня[543]. Да, родной наш, есть вещи, которые преображают всю нашу жизнь и вместо надоевших проклятий наполняют земное существование благословениями. Если в нашей земной темноте от искр Вышнего Света может сиять мрак, то неужели так трудно зажечь эту небесную лампу? Только стоит глаза протереть и руку протянуть за чудесным Даром. Идете, родной наш, Светлым Путем.

Посылаем Вам 4 Знака для С[тепана] Митусова. Учитель указал послать их ему через 20 месяцев от сего дня[544]. Тогда ему перешлете их бережно, предварительно списавшись с ним. Кстати, запросите его, получил ли он письмо через Вас.

Так и идите, светло и бережно несите радостную тайну. Будьте большим. По указу Учителя одолевайте большой труд во имя радости нового мира.

Духом всегда с Вами.

«Пошлите Фучаю письмо, пусть передаст Митусову 100 долларов с приказом расти по Книге, серьезнее понимать и быть достойнее Кая имени» (22 октября)[545].

(Имя Кай дано Митусову.) По этому указу Учителя Вы должны написать Митусову, послать Книгу и приблизить его к Учению, чтобы он сделался достоин Знака.

Теперь Вам: «Учу Ярую не общаться со слугами легкомыслия. Уму Я новых пошлю. Уму помогу разобраться. Но когда хочет, пусть лучше пишет, нежели говорит. У него есть переписка в Голландии и Англии». (Дано 12 ноября 1923).

Значит, будьте осторожны среди рижан. Будут новые. Переписывайтесь. Пишите как бы дневник в письмах. Пригодится для печати.

13-го ноября получили Ваше письмо с авт[оматическими] писаниями. Из Указа 12-го ноября Вы видите, что ни в каких кружках Вы участвовать не должны. У Вас хотят выведать Тайну. Лицо курящее и пьющее не пригодно для высоких общений. Получив доступ к Высшему, не займитесь низшим. Всячески удерживайте Чахембулу от магии. Я знаю, откуда это идет. Но дух его хорош — он вырастет. Дайте этой даме книги по теософии и отойдите, ибо нельзя тратить энергию Учителя там, где можно сберечь ее.

Итак, в путь!

Идите светло!

146

Н. К. Рерих — О. Г. Зелюку[546]

14 ноября 1923 г.[Париж]

Дорогой Орест Григорьевич.

Вернувшись домой, я и мои домашние еще раз убедились, что обложка «Адаманта» должна быть строго в пропорциях моего рисунка. Обрезать книгу надо возможно меньше. Выправить место и подпись под портретом. Шклявер эту вторую обложку не получал. Надеюсь, все будет выправлено.

Лучший привет!

Ваш Н. Рерих

Поля ровнее обрезать необходимо, а то все страницы кривят.

147

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[547]

[Не позднее 16 ноября 1923 г.] [Париж]

Родной Яруя,

Осторожно прислушайтесь к новой ясновидящей (пишущей) — несомненно, источники ее хорошие, и Ваш руководитель может подходить к ней. Но не посвящайте ее слишком, ибо иначе через нее при Вашем общении что-нибудь может быть услышано. Конечно, помогите ей в духе.

Буддийскую пословицу, как Вы знаете, надо наклеивать на «Листах Сада Мории» на месте адреса печатни. Дайте в магазины «Адамант» и Книгу Селивановой по Вашему усмотрению, ибо отсюда нельзя сказать, чтó лучше. Сделайте вообще как можно лучше и находчивее. Шлю слова для медитаций: на декабрь: «Храм». На январь: «Древо». На февраль: «Лик». На март: «Измерение». На апрель: «Ковка меча». На май: «Мужественно». Сообщите задания Чахембуле. Как Вы нашли его? Не слишком ли он мыслит о магических формулах, когда надо прежде всего устремлять дух среди труда и действия.

Сейчас получена весть для Вас: «Пусть чисто хранит тайну Мою. Может расплескать легко». Значит, никакого участия в постороннем круге. Иначе тайна может невидимо просочиться. Можете помочь людям Вашими указаниями, но не ставьте себя в зависимость от их способностей. Помните размеры доверенной тайны. Теперь, главное, развивайте порученную деятельность. Остальное приложится, когда ногою твердою станете в Мировом деле порученном. Шлем Вам лучшие благословения.

Духом с Вами.

148

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

[Не позднее 16 ноября 1923 г.][Париж]

Родной мой,

Посылаем записи этой дамы. Итак, будьте тверды и имея Бóльшее, не приближайтесь к м´еньшему.

Книги посылаются через American Express. Почтою нельзя послать 2000 книг. Идите бодро, зорко. Крепко Вас целуем.

У Wieringen’а имени еще нет. Надо подрасти.

К эсперанто отношусь спокойно. Идея хороша, но люди очень ординарные. Одно объявление можно дать.

Сейчас получил письмо Wieringen’а. Он все настаивает на том, что он мечтатель, а должен он сделаться строителем и воином. Не мечта, но сознание и действие. Растите его в этом отношении.

Я очень огорчен денежными поступками Руманова и лично не считаю его пригодным для дел. Таким путем ему не дойти далеко.

149

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[548]

17 ноября 1923 г. Корабль «Македония»

Родному, привет с корабля! Идем под Орионом!

Привет Чахембуле.

Почтовая открытка от 17 ноября 1923 г., иллюстрированная фотографией парохода «Македония», на котором Рерихи плыли в Индию

150

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[549]

24 ноября 1923 г. Аден

Родной Яруя,

Выяснилось, что еще из Адена можно послать весть. За эти дни прошли мимо горы Синай; прошли мимо скал 12 Апостолов, а через три дня пойдем мимо залива в Арабском море[550]Khorya Morya[551]; а над носом корабля — Орион. Разве не чудесно? Все священные символы собрались на одном пути. Обычно здесь бывает самая страшная жара, но сейчас ветер идет навстречу и переход считается небывало прохладным. Нам было указание, чтобы в письмах быть осторожнее, ибо возможно вскрытие. Потому, когда будете иметь надобность писать о знаках или видениях, прибавьте, что будто пишете содержание Вашего нового рассказа. Так менее подозрительно. Алтай — вовсе не упоминайте. Просто — А. Камень — К. Легенда — Л. Также предупредите Чахембулу об осторожности. Итак, идите родной наш, светлым, бодрым, находчивым путем. Собирайте благие знаки, щедро рассыпанные на всех путях наших.

Духом с Вами.

151

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[552]

2 декабря 1923 г.[Бомбей[553]]

Привет из Его страны.

Н. Р.

152

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[554]

11 декабря 1923 г. Агра

Привет из Агры.

Прекрасная сказка живет во дворцах Акбара. Все так близко.

Духом с Вами.

153

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

29 декабря 1923 г. Гималаи

Родной Яруя,

Произносим Ваше имя перед снегами Гималаев — прямо против Места Великого. По пути рассыпано бесчисленно знаков. Чудесно нам дан дом, о котором после напишем.

Перешлите открытку моему брату[555], и попросите его писать мне через Вас. Сюда нельзя посылать марки его страны. Уже три письма были распечатаны.

Завтра начнем переезд в дом и постепенно Вам напишем. Очень много замечательного. Надеюсь, Вы уже получили книги и начнете их помещать с пользою. Уже можно написать о Музее, ибо он инкорпорирован 17 ноября. Получил отличное письмо Чахембулы — у него началось просветление. Также и Тарухан крепок. А круг в N[ew] Y[ork’е] бесконечно радует преданностью и действиями.

Целуем крепко Вас. Трудитесь и восходите.

Духом с Вами.

154

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

1 января 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Шлем Вам лучший привет к Новому Году. Идите вперед так же смело и светло, как начали. Зорко смотрите кругом во имя Блага. Вот мы перед вершинами Гималаев, вот кругом многие знаки, вот нам дан для житья дом, где жил три года Далай Лама[556]. Не удивляйтесь, что пишу кратко, на то есть причины. Главное — знайте, что все хорошо, и мы работаем.

Прилагаю письмо г. Храброву (большая табачная фабрика в Выборге). У него хранятся 23 или 21 наша вещь. Выпишите их пароходом, вскройте и сообщите нам их содержание. Тогда мы сообщим Вам, как ими распорядиться. Часть вещей пойдет в Америку. Там много книг, домашние вещи и несколько моих этюдов. Пользуйтесь пока адресом на Calcutt’у[557]. Имеем письма из Америки, из Парижа — от Вас пока еще не получено, но знаем, что у Вас все ладно. Видели, что «Cook»[558] зарабатывает чуть ли не 50 % — 60 %, и думали о возможностях «World Service». Только бы понять и не оттолкнуть все, что посылается. Итак, действуйте.

Здесь много тигров, леопардов и шакалов; на холмах развеваются Буддийские знамена, а над всем за грядою облаков сияют снеговые вершины.

Духом всегда с Вами.

155

Н. К. Рерих — Г. Д. Гребенщикову

3 января 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Тарухан,

1 января была дана нам перед снегами Гималаев заповедь чрезвычайного значения:

«Христос сказал Будде: „Негоже Самим храмы строить, Самим на колокольне звонить. Брат Будда, собери тех людей, которые могут третий глаз возжечь. Помоги им пустыню пройти. Надели их достатком строительным. Чистую звезду перед ними зажги. Воздай меру доверия — пусть Храм вознесется руками человеческими, чтобы было куда войти Нашему Собору. Удумаем, куда посадить строителей; какою мерою честь воздать тому, кто за Нас на весь мир позвонил. Быть тому на Звенигороде“».

Записана заповедь Христова 1 января 1924 года перед великою горою.

Запись пошлите призванным каменщикам. Замечайте нити великой пряжи. Твердым сознанием горы перейдете.

* * *

Указ явите Тарухану: «Уже вижу, какой путь ему назначен, какой груз повезет на Алтай».

* * *

Знаем, как Вы будете радоваться этой вести. По настроению прочтите остальным. Перепишите и пошлите Яруе, а он — Чахембуле. Сегодня яркий студеный день. Думаем сейчас, как Т[атьяна] Ден[исовна] будет полезна в столовой при «Мастер Инстит[уте]». Много благих знаков около нас.

Целуем, Духом с Вами.

Р.

156

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

10 января 1924 г. Вилла Хиллсайд, Дарджилинг, Индия

Родной Яруя,

Радовались Вашему первому письму сюда. Через всю Индию, через красоту, через пыль, через всякие вещи добрались мы сюда. Этот адрес на год. Никто, кроме носителей Знака, его не знает. Мой брат[559] или Степ[ан] Ст[епанович] пусть пишут Вам, а Вы перешлете.

Не понимаю, за что «Amer[ican] Express» требует с Вас 2000 fr[ancs]. Все наши 13 ящиков от Парижа до Бомбея стоили 1700 fr[ancs]. Придется Вам разложить этот чудовищный фрахт на цену книг. Напишите об этом Логвану. Понятно, почему «Thos. Cook» и «American Express» имеют дворцы. С меня за 20 книг «Amer[ican] Express» в Calcutt’е потребовал 15 rupees[560] только за очистку таможни; во что же должна превратиться цена книги?

Здесь мы живем в доме, где три года жил Далай Лама. Кругом так много знаков! Поддержите письмами Чахембулу. Его дух растет и нуждается в ласке. Радуемся контакту с Таруханом. Конечно, все, касаемое Нью-Йорка, так и должно быть. Стройте Ваши планы на «W[orld] Service» широко. Еще раз запросите Министра, чем можете помочь ему. Может быть, они дадут Вам плакаты по курортам или дадут средства издать путеводитель. Все о побережье и о старых городах можно так хорошо написать. Действуйте широко — как и подобает всемирной идее.

Привет Пурвиту — он был всегда честный товарищ. Как статьи у Эглита? Уже складывается у меня серия картин: 1. «Жемчуг исканий»[561]. 2. «Сжигание тьмы»[562]. 3. «Свечи прихода»[563]. Будем все дружно трудиться во имя великого дела. Приготовьте Легенду для печати ровно через год.

Крепко Вас обнимаем. Духом с Вами.

157

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

[11 января 1924 г.] [Дарджилинг]

Родной Яруя,

Успели получить Ваше последнее письмо. Идею пропаганды курортов надо развить всячески. Может быть, правительство даже даст помощь опубликовать плакаты о курортах; их можно всюду разослать как лучшую рекламу учреждения. Будьте находчивы и идите лишь верхним путем. Одни казенные обращения в Департаменты недостаточны. Идите с новыми идеями, и не министры, а Вы министрам должны предлагать самые звонкие планы. Ведь все в Ваших руках.

Идите светло!

Шлем Вам силу и находчивость.

Духом с Вами.

158

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[564]

14 февраля 1924 г. Дарджилинг

Родной,

Отчего от Вас давно писем нет? Пишите о действиях тела и духа.

Беспокоюсь за Чахембулу. Не может ли он получить поручение от Литовского Правительства — какое-либо поручение или службу в Америке или в Риге. Надо бы его извлечь из лесов. Чтобы не загляделся назад. Главное — вперед. Вы можете войти в сношения с John Cran’ом и посылать ему корреспонденции из Риги (псевдонимно).

Сейчас едем на 2 недели в Сикким по монастырям[565]. Из N[ew] Y[ork’а] пол´учите последний текст Легенды — и печатайте в газете.

Горите!

159

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[566]

17 марта 1924 г. Дарджилинг

Родной наш,

Еще пришла одна почта, и опять все написали, кроме Вас. Неужели теряются Ваши письма?

Уже писал Вам, прося помочь Чахембуле. Нельзя ли перевести его в Ригу на службу? Или помочь, чтобы Правительство дало ему заграничное поручение? Присмотрите за ним, он очень нуждается в дружеской помощи. Как его материальные дела? Ждем Ваших вестей — все Вас перегнали в письмах.

Духом с Вами.

160

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

2 апреля 1924 г. Хиллсайд, Дарджилинг

Родной Яруя,

Наконец дошло Ваше письмо. Конечно, в духе мы следим за Вами, но очень важны и письма. Это не переписка — это история роста духа. И полезно часто кристаллизовать свои мысли и подводить письменный итог своим переживаниям и росту. Потому пишите еженедельно, как делают и в Америке, и Тарухан. Ведь сейчас происходит величайший опыт сближения сфер, и все мы, призванные к работе, должны особенно чутко и находчиво фиксировать все детали нового достижения.

За четыре дня до Вашего письма было о Вас следующее. Привожу текстуально: «Скажу очень важное: люди мало изучают видения. Именно по характеру видений можно писать лучшую историю интеллекта. Тема эта хороша для Яруи в будущем. Изучая даже грубые памятники видений, видим какие-то периоды. Когда из Христа начинали делать недосягаемого идола, наступал период видений Христа в самых жизненных формах. Он оказывается близко входящим в жизнь. Короче сказать, на каждое общественное заблуждение является корректура. В дни унижения женщины можно проследить появление Божьей Матери. Теперь, когда надо проявить непрерывность цепи между землею и небом — единение проявлений на разных планах»[567] (дано 26 марта). Такая забота о всех, и всем дается какая-либо блестящая возможность. Потому действуйте находчиво и разнообразно, помня, что самые неожиданные возможности посылаются. Получили ли Вы статью от Тарухана для газеты «Сегодня»[568]? Если она была напечатана, пришлите нам 5 или 7 экземпляров. Если статья послана была прямо в газету, то справьтесь там.

Неужели нет писем от моего брата[569] и от Митусова? Пошлите им открытки, скажите, что через Вас переслали. Хорошо, что Вы прикасаетесь к искусству. Из этого источника получается самое близкое достижение. Может быть, Вам пришлют из N[ew] Y[ork’а] мою статью «Струны земли» — можно ее дать в «Сегодня» и в журнал «Эсперанто». Вы не пишете о Ложе. Как она существует? Как отношения с Синевич? Сказано: «Желайте врагов, но не делайте их»[570].

Так много можно бы написать Вам глубокозначительного, но сейчас нельзя доверить бумаге. Кстати, многие письма приходят к нам раскрытыми, а Книга Селивановой[571] («World of Roerich»[572]) даже была задержана и сочтена «мятежной литературой»! Такова глупая подозрительность, которая всегда ищет на пустых местах. Пишите о движении «World Service». Пишите о всех деловых предположениях, ибо теперь все идет не по старой мерке. Пишите о Ваших сосредоточениях над Платом, и о всех переживаниях духовных. Я Вам посылал слова для составления фраз на каждый месяц. Каковы получились фразы? Как Ваш друг Виринген? Двигается ли по пути? Нет ли новых?

Конечно, «Awaken»[573] не может выйти в «Алатас». Это прекрасная книжка, данная Учителем K[ut] H[umi]. Но даже Книга Учителя М. была издаваема вне издательств. Кроме того, без особого Указа невозможно издавать Учения других Учителей. Хотя все эти Учения очень близки, но первое условие — держаться своего Луча. Лишь в случае особого Указа можно распространять деятельность. Вам будет важно знать, что Ел[ена] Ив[ановна] получила дар слышать голоса многих Братьев и Сестер Б[елого] Братства. Производится опыт огромной важности[574].

Обложка первого издания книги Н. Селивановой «Мир Рериха»

Нью-Йорк, 1922

Получили Вашу телеграмму к открытию Музея. Спасибо. В этот вечер мы сидели вчетвером. Были даны глубокие Учения. В разных частях света уже одновременно сидели наши сестры и братья, устремляя все свое лучшее приношение Нашему Вождю. Из Америки получены интересные указания о чуде с редактором Меррит[575] и г-жой Кеттунен. Во всем забота, идущая с Высот.

Как у Вас отношения с John Cran’ом, посылаете ли ему корреспонденции из Риги? Не может ли и Чахембула писать ему из Литвы? Вообще, приголубьте Чахембулу. Нельзя ли его устроить как-нибудь в Риге? Пусть идет он бодро и находчиво.

Крепко Вас целуем все.

Духом с Вами.

161

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

20 апреля 1924 г.[Дарджилинг]

Христос Воскресе!

Родной Яруя, привет к Празднику. Перешлите приложенный конверт моему брату[576] в бывший Питер[577]. У нас все идет бодро и деятельно и дается целая волна учений. Надеюсь, Вы так же радостно действуете, и все идет вперед. Пишите нам, родной наш, о всех переживаниях духа. Нет ли новых? Кому даете Книгу Учителя?

Духом с Вами.

Не было ли вестей от Тумаркиной?

Авирах нашел следующие данные о Соломоне. «Solomon corresponds to the Sign Leo». «A deep valley separated in ancient time the City of David from Mount Moriah. In Solomon’s time it was traversed by means of a „Sacred Bridge“». «The Stone was deposited in a subterranean vault in Mount Moriah». «We read in Idra Rabba — the black colour in the eyes of the Microposopus is like that of the Stone». «The task to raise the Stone entrusted was by God to Solomon»[578].

Не показываются ли новые и в Риге? Есть ли у Вас встречи с молодежью? Конечно, эти новые души имеются в каждом городе, но надо найти дверь к ним. Чахембула пишет, что его кружок просит его быть учителем. Но ведь для его кружка он и будет учителем по праву естественного первенства призвания. Ведь ему указано найти семерых, и чтобы каждый из них тоже нашел семерых[579]. Как бы отдельные кружки, связанные естественным каналом старшинства. Пусть подмечает духовно психические особенности каждого нового.

162

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

25 апреля 1924 г. Дарджилинг

Родной Яруя,

Пришло Ваше письмо от 24 марта. Конечно, в этот день мы все были особенно соединены. Знает ли Чахембула, как надо почитать этот день? Его письмо тоже порадовало. Как всегда бывает, когда он благополучно прошел через опасность, то ему посылаются новые возможности и новые люди. Вероятно, скоро придет и маленькое материальное облегчение, но пусть не пропустит его. Ведь дается настолько, насколько надо — не больше. Иногда и материальные затруднения полезны. Сейчас именно они избавили его от губительной женитьбы. Ему есть за что расплатиться, ибо темник при Тамерлане[580] оставил «долги». Темник — начальник 10 000 воинов. Но теперь началась для него полоса строительства. Пусть: «поменьше магии»[581]. Пусть помнит: «Простота, Красота и Бесстрашие»[582]. В плане будущих строений нужен тот простой, мощный подход, которым отличалось основное учение Христа и Будды. Лишь потом оно было усложнено и запылено неталантливыми комментаторами. Сейчас дано много потрясающих учений, и даже указано начать собирать новую (вторую) книгу[583]. Мне очень нравится, что Вы пересылаете письма Чахембулы. В знак общности я тоже буду писать Вам общие письма, а Вы дайте ему читать их — ведь там расстояние близкое.

Как Wierengen? Как жена его? Продолжается ли приближение? Как Синевич? И ложа? Вы так хорошо начали последнее письмо: «Что же делать 24 марта, как не писать вам». Так и есть — эти два часа в неделю, затраченные на кристаллизацию мыслей, очень ценны. И когда узнаешь новые области Учения, то скажешь: право, стоит жить на этом свете, где так много красоты и блага. И всякий стремящийся может получать его.

Какие планы к распространению Книги Учителя? Вы знаете, что лучше всего находить новые пути, неожиданные. С Макаренко можно поддержать связь, но духовно он далек. Послал Вам телеграмму, прося выслать русский текст «Пламя» (помните, Вы достали от Гессена) и другие мои статьи по-русски. Будет издана русская книга.

Духом с Вами.

Talai Pho-brang (тибетцы называют наш дом).

В Каире (по-арабски) была большая статья.

163

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

7 мая 1924 г.[Дарджилинг]

Родные Яруя и Чахембула,

Вместе пришли Ваши прекрасные письма, полные труда и горения. Вы видите, как важно писать письма — для Вас важно, ибо в них Вы кристаллизуете итоги. Конечно, Ваша деятельность будет расти, ибо там, где нет сомнений и предательства, там и помощь и исполнение нужд приходят. Так и примите посылаемое молитвенно, ибо где малое сумеете принять, там и большое получите.

Радуемся, что Вы так заняты — все работники Братства этим отличаются. Но громада дел пусть не подавляет Вас, но дает новые возможности. Думаем, что Чахембуле еще рано уезжать из Литвы, так как там подошли новые, и возможны и новые дела. Люмоу (Святослав) напишет о возможностях чая и прочего сбыта. Не нужно ли что-либо сделать для Латвии и Литвы? Пусть Чахембула заявит Правительству о возможностях, имеющихся здесь, через достоверных лиц. Ведь мы этот год очень близко живем от центра чайных плантаций. Идеи с табаком могут быть полезны. Мысль о мече нам нравится, и если будет Указ, то и меч явится. Для темника будет почетная работа, берегите бумагу от Хутухты[584]. Пранде я помню и чувствую симпатию к нему. Передайте ему лучший привет. На каком языке его журнал[585]? Приход новых к Чахембуле имеет большое значение. Передайте им Книгу Учителя. Если бы Вы только знали подробности жизни Христа до Служения Явного. Прямо потрясающе!

Очень хорошо, если Вы оба помогаете распространению книг Тарухана. Яруя, делайте это на деловых основах для «World Service». Все учреждения Учителя должны работать во внутреннем и в деловом контакте. Прекрасно, что Яруя приближается к музыке. Чахембула, опишите подробнее всех новых. В чем их особенности, кто из них свободнее от предрассудков и кто мыслит скорее, находчивее и шире. Идите просто, красиво и бесстрашно.

Духом с Вами всегда.

164

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

12 мая 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Будьте добрый, напишите Каю, что мы ждем от него письмо через Вас. Пусть он спросит Бушена[586] или Эрнста, сколько именно моих (личных) и старинных картин в Эрмитаже. Если можно, какие именно. Также пошлите открытку моему брату[587], прося его написать через Вас, но пошлите две открытки. Одну через Александра Белого (Демидов пер., дом № 6), а другую через А. Д. Озерова (Большая Подьяческая, № 32, госпиталь). Кстати, скажите и Алекс[андру] Дмитр[иевичу] Озерову (муж моей сестры[588]), что писать лучше через Вас. Послана ли книга Селивановой Каю? Вышлите «Adamant» и книгу Селивановой Петру Алексеевичу Чистякову (Харбин, 42, Pekingskaya, Manchuria China). Войдите с ним в сношения и сообщите о «World Service». Нет ли дел с Китаем? Чистяков и мой брат Владимир имеют Знаки, но знают довольно мало, ибо из-за расстояния трудно. Оба люди хорошие и основательные. Не устроить ли продажу обеих книг в Лондоне? Через теософ[ский] и другие магазины. У Вас кто-то был там.

Мы так чувствуем, как Ваша деятельность будет развиваться. Вот и в New York’е круг еще и еще раз на жизненных примерах видит, как важно действовать лишь через новых. Этим путем обновляются и самые пути действа. И в обновлении происходит и очищение всех понятий. Нет ли новых около Вас? Этот вопрос потому нам важен, что новыми Вы как бы цементируете окружающее Вас пространство. Другой вопрос, где враги? Ибо, неся поручение Учителя, Вы неизбежно столкнетесь с особенными врагами, которым вся Ваша деятельность будет непереносима. Так же, как и в Вас, все их явление будет вызывать как бы головную боль. Бывают несовместимые элементы, служащие разным силам.

Как Wierengen? Не упускайте его. Не видали ли Чахембулу? Опишите Ваше впечатление от его новых. Он писал о плантации табака. Существо этого дела вряд ли для него. Но он может сдать ведение дела другому лицу. Тарухан и Намела-Нару (данное имя его жене) уже в Америке[589].

Шлем Вам бодрость.

Духом с Вами.

Для памяти

Послана ли Книга Селивановой и «Adamant» в «Atheneum» (Helsingfors) и National Museum (Stockholm), а также моему брату Борису? Продажа в Лондоне?

* * *

Надо бы послать Тумаркину, прося его показать Гуревичу цитату о нем. Были ли сношения с Тумаркиным?

* * *

Посланы ли на продажу в Берлин? Напишите Paul Kassirer (продавец картин) — пошлите ему по экземпляру и спросите совет, где продавать в Берлине.

* * *

Есть ли у Вас адрес Gordon Bottomly? Хорошо бы списаться и послать ему книги, прося дать отзыв и посоветовать, где продавать в Англии.

* * *

Если «Сегодня» приняло Вас недружелюбно — попросите Тарухана дать Вам рекомендацию туда. Если статья Тарухана не пойдет в «Сегодня», пусть он пришлет Вам копию, и тогда Вы можете дать в «Рижский Курьер»[590] и в «Эсперанто».

* * *

Легенду, конечно, Вы дали совершенно анонимно, чтобы и намека на нас не было.

* * *

Перешлите письма Каю и Борису.

165

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

25 мая 1924 г.[Дарджилинг]

Родные Яруя и Чахембула.

Издалека виднее, насколько нужны пути Ваши. Яруя, накопляйте все знания транспорта, сообщений, складов и страхования. Чахембула, прислушивайтесь к воинским нововведениям, думайте, как практичнее вводить в частях истинное просвещение, чтобы каждый, в них побывавший, уносил полезное ремесло и научался духовной дисциплине, очищаясь от коры предрассудков. Оба накопляйте специальные заметки. Заведите особую книжечку, куда будете вносить отдельные мысли и факты. Иначе многое полезное улетучивается, и мы лишь воображаем, что помним. На самом же деле живая мысль уже успевает перейти в пыль балласта. Научитесь не отпугивать, но приласкать новых. Ведь первые шаги бывают так шатки. Не обремените себя лишними знакомыми, ибо количество поглощаемого ими от Вас ужасно. Оба Вы думаете или можете думать о женитьбе. Если она во благо, то она — благо. Если она только привяжет Вас к земле, тогда она вредна. Все признаки мысленно переберите, прежде чем решать. У Чахембулы уже был поучительный пример, когда он почти уже попал в объятия самого ветхого мира. Но вовремя ему были предъявлены письменные «документы», которые неопровержимо подтвердили, в какую опасность он был вовлекаем. Потому имейте крайнюю осмотрительность, чтобы найти лучшее решение, которое должно не усложнить, но помочь подвигу.

Чахембула пишет о предложении ехать в Индию. Надо знать, куда именно и на какое дело. Условия некоторых климатов и специальных дел и сношения с некоторыми племенами могут обратить жизнь в ад. Вообще потенциал жизни во многих местах Индии растрачен, и много где духовный учитель обратился в факира и просто в плута-фокусника. Надо отличать географическую Индию от великой Индии, символиз[ир]о-вавшей Восток. Поистине, в Средней Азии, в Тибете, в Монголии сейчас больше жизненного потенциала, нежели в Индии. Конечно, нас это не поражает, ибо Учитель уже предупредил нас об этом. И теперь, встречая каждого монгола, тибетца или даже сиккимца, мы видим больше улыбки, нежели трагедия индуса или непальца (сущие цыгане, со всеми их особенностями). Так и должно быть по плану будущего. Главное же теперь для Вас: суметь не утерять сказочную прелесть выпавшей Вам доли. Если Вы сравните Ваше сознание с ощущениями многих миллионов людей, Вы почувствуете, что Вы призваны к великому богатству. И не сделайте это сокровище обстановкою обыденного дома. В лучших произведениях литературы иногда мелькают картины чудесной, необычной жизни, подмеченной иногда полубессознательным даром автора. А здесь — из книги, со сцены — прямо в жизнь перенесена мистерия высоких путей. Почитайте нашего Великого Учителя, своими воплощениями ответившего всем землям и народам. Чтите Великого Христа — Высочайшего в Белом Братстве — создавшего окно к чистому и простейшему духовному достижению. Чтите Гаутаму Будду, основное Учение которого заключает в себе все положения христианства. Если бы знали, как Христос относился к Буддизму, и как от берегов Korya Morya Он посетил места учения Будды. Если бы Вы знали о заповеди пройти ногами человеческими и сложить Храм руками человеческими, чтобы было куда войти Ему. Но еще не время полностью дать эту трогательную заповедь.

Как Вам удается раздавать первую книгу «Листов Сада»? Уже время найти пути и посылать ее разными каналами сердцам ждущим, молодым духом и не загрязненным предрассудками. Знаем и видим эти скромные фигурки с трудовыми руками, которые в час после труда обратятся к бодрому зову этой Книги. Уже составляется вторая. Если можно, перешлите ее через границу — туда, куда направлены помыслы будущего. И сами Вы бодро и четко шагайте вперед, благословляя все трудности, ибо ими растет вместилище духа. Знаем, как бывает трудно и как зато ярко сияет солнце после.

Пишите часто. Складывайте и чеканьте мысли.

Духом с Вами.

166

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

5 июня 1924 г.[Дарджилинг]

Родные Яруя и Чахембула,

Хорошие Ваши вести. Именно этим путем закладываются основания настоящих достижений. Чуем, как расширились Ваши горизонты, и какие бесстрашные пути лежат перед Вами. Не знаем, приедет ли Чахембула сюда, но что какие-то отношения деловые могут завязаться — это наверно.

Яруя, Вы пишете о книге Макаренко. Выпишите от него и пришлите нам сюда текст и иллюстрации. Мы увидим, что можно сделать. Юрий может предложить издание prof. Pelliot или Geuthner’у[591]. Раньше надо точно знать, какого характера материал. Отлично, если материал новый, а то мотивы Куль-Обской вазы[592] и Чертомлыкского Кургана[593] везде очень известны. Передайте Макаренко мой лучший привет. Жив ли Беляшевский в Киеве? Вообще, Яруя, налаживайте транспорт с Россией. Это даст Вам истинные возможности. Знаете ли Вы адрес сына Тарухана[594]? Кажется, он очень свежий и деятельный студент. Правильно, что Вы поняли значение искусства в земной жизни. Без этих ощущений люди ходили бы в потемках.

Чахембула, вы пишете, что опять женщина подошла к Вам. Это очень желательно, ибо в преддверии эпохи Матери Мира женщине явлено особое место и значение. Приближайте новых — дайте им Книгу и следите, что именно проникает легче в их сознание. Присылайте нам карточки всех приближаемых. Когда выйдет моя книга «Пути благословения», дайте им ее, ибо все должны приобщаться к искусству, без этого пути (хотя бы в сознании) теперь не пройти.

Дела идут широко и ладно. Хорошую икону, Яруя, послали в Америку.

Работайте, зная, что все приобщенные яростно работают.

Духом с Вами.

167

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

14 июня 1924 г. Хиллсайд, Дарджилинг

Родные Яруя и Чахембула.

Прежде всего, об устремлении Чахембулы к магии. Помните, что Будда изгнал и лишил силы одного ученика за применение магических сил. Ведь магия в ее современном виде приведет лишь к подмосткам Карнеги Холл’а или к «чудесам», описанным в романах Крыжановской. Не говорю против нее, но концепция прошлого столетия неприменима сейчас, ибо сейчас решаются судьбы коренных перестроек. Устремившись к элементалам — среди них и останетесь, в низших слоях. А путь сейчас кверху.

За эти дни значительно расширены планы на реальное будущее. Яруя, Вы просили расширения капитала, но это уже надо делать местными средствами. Цветок посажен, и растить его надо на месте. Учителя любят, чтобы дела росли изнутри. В этом залог твердости. И о Вас многое утвердилось за эти дни. Даже знаем, когда (года через 3) по делам фирмы Вам придется побывать в Москве. Нет ли уже теперь планов на транспорт с Россией? Ведь Вам, латвийцу, это удобно. Если будут встречаться по пути русские имена — напишите, нет ли знакомых. Скоро будет транспорт с Англией и Францией, и Вам не надо опоздать. Сколько замечательного творится всюду и на Востоке, и на Западе. Этот договор с Китаем[595]! Тагор в Китае читает лекции о том, что «Азия для Азиатов!». Неожиданно для него.

У нас тоже много нового. Когда и как Вы узнаёте все получаемое? Теперь же важно знать, что планы все тверже и обширнее. Хорош снимок с иконы «Конного Архистратига»[596], где Вам удалось достать ее? И с каждого дела, с каждого приобретения отчисляйте % в «World Service», ведь все входит в ее сферу. Начните оба раздачу Книги «Листы Сада», надо, чтобы она проникала в неожиданные слои. (Конечно, нас при этом не упоминайте.)

Целуем Вас крепко и часто, между 9 и 10 вечера, вспоминаем.

Духом с Вами.

Как вещи из Финляндии?

168

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

17 июня 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Пишу Вам Указ, полученный вчера: «Явите Яруе его приезд в Индию по делу чая. Он встретит в Марселе Фуяму (меня) и с ним проедет в Adyar, где уже будет Урусвати. Оттуда вернетесь в Hillside на месяц, затем — в Майавати. Яруя ознакомится в Darjeeling с чайным делом и вернется. Главное, он вместит дело с Удраей и запомнит весь план. Ему пошлите Мой привет»[597]. Вот какую радость поручено Вам сообщить. Именно, еще в Лондоне сказано было, что Вам удастся побыть здесь! Все приходит вовремя. Храните эту весть в строжайшей тайне. Приищите на 2½ месяца заместителя. Наладьте все дело. Достаньте визу на Индию. Мне поручено побывать по делу в Америке. Поеду в половине октября. Проеду месяц. Там пробуду месяц, и, значит, в половине декабря буду возвращаться и около 24–25 декабря попаду в Марсель, где Вы должны быть. Скажем, я могу опоздать дня на 3. Когда я буду в Америке, я лично передам о Вашей поездке. Если можно, запаситесь представительством по чайному или иному делу от Литвы или Латвии. Деньги пока возьмите из дела — там будет видно будущее. Вот, родной наш, какие подвижки предстоят. Напишите нам сейчас же, когда выясните срок и название парохода, надо сделать это теперь же.

Посылаю Вам название «Weimar Farben» — спишитесь и дайте мне письмо, можно ли их[598] выписывать, пришлите каталог. Тогда я поручаю Вам купить по списку и привезти в Марсель. Письмо короткое, а сказал (именно Вам) так много. (Не просите от Логвана увеличение капитала. У него сейчас великие расходы.)

Духом с Вами.

Для ускорения посылаю список «Weimar Farben», которые прошу привезти в Марсель. Думаю, буду в Марселе около 18–19 декабря.

10 больш[их] флаконов Malmittel (хорошо упакованных).

10 больш[их] тюбов Blanc d’Argent

[10] ″ ″ ″ de Zinc

6 малых ″ ″ d’Argent

6 ″ ″ ″ de Zinc

12 средних тюбов Ultramarine dunkel (синий)[599]

12 ″ ″ ″ Cobalt dunkel

6 ″ ″ ″ Hell

10 ″ ″ ″ Emeraude[600] (зеленый)

8 ″ ″ ″ Permanent

6 ″ ″ ″ Noir d’Ivoire

[6] ″ ″ ″ Van Dyck

6 ″ ″ ″ Terra di Sienna сырая

2 ″ ″ ″ ″ жженая

6 ″ ″ ″ Zinnober (красная)

6 ″ ″ ″ Terre Verte

8 ″ ″ ″ Ocre Hell

8 ″ ″ ″ ″ Gold

8 ″ ″ ″ Violet

8 ″ ″ ″ Krapplack dunkel

6 ″ ″ ″ Rose

6 средних тюбов Bleu Celeste (Himmelblau)

4 ″ ″ ″ Asfalt

4 ″ ″ ″ Madder

6 ″ ″ ″ Indisch Gelb

6 ″ ″ ″ Cadmium dunkel

6 ″ ″ ″ ″ Hell

4 ″ ″ ″ Neapelgelb Hell

* * *

До 20 сентября дайте знать сюда, можно ли их Вам привезти. Иначе придется купить в Париже. Но лучше достать «Weimar». Спросите представительство для Индии. Хорошие краски!

169

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

10 июля 1924 г.[Дарджилинг]

Родные Яруя и Чахембула,

Привет Вам. Хорошее письмо Чахембулы. Еще раз Вы спасены, ибо приезд в Индию на завод[601] был бы губителен. И правильно ждете Вы движения пути. Для Вас имеем указания. Правда, они относятся к 1927–28 году, но зато дают Вам именно то, что может наполнить Вашу жизнь. Берегите бумагу от Хутухты. Может быть, Ваша мечта о сабле из Кашмира тоже недалека от исполнения. Благо, если Вы привыкаете к самоуглублению и сознанию покоя — эти качества потребуются. Но не забрасывайте поисков работы, ибо духовный план предполагает находчивость физического плана. Вы знаете, что Руководство есть — Вы чуете, как преображается Ваше существо, теперь же приучайте организм к подвижности мысли. Недаром символ «Белого Брата» — орлиный глаз. «Тайную Доктрину» читайте. Если что сразу трудно — идите дальше.

Яруя, хорошо бы Вам достать журнал «Temple» под руководством Master’a Hilarion’a. Издается в Halcyon, California[602]. Стоит очень дешево. Мы просили наш круг быть в благом контакте. Посылаю Вам карточку (плохо напечатана) с «Вестника»[603]. Можно бы выписать для продажи в Риге. Ждем присылку Вашего пакета с «желаниями» и «с просимым даром». Надеемся, к сентябрю получим. Вы, вероятно, чувствуете, что происходят большие продвижения плана, и потому атмосфера очень насыщена. Но одно важно, чтобы Вы не принимали благодеяния за удары. Чахембула только что был трижды спасен. От двух ужасных женитьб и от гибели на английской службе в Индии. Но все три дара ему показались ударами. Можете представить ужас отстаивать чуждые интересы против враждебного населения. Или ужас иметь жену, полную губительных предрассудков и неустойчивости. Заработок пока ищите ближе к месту жительства. Все идет широко и ускоренно. Радуемся Вашим письмам, ибо в них много залогов для светлого будущего.

Духом с Вами.

170

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

[Не позднее 23 июля 1924 г.] [Дарджилинг]

Яруя!

Прошу послать несколько бланков «World Service» (с именем «Pancosmos») Horch’у в New York.

* * *

Пошлите три экземпляра «Листы Сада М[ории]» Пушкиной по адресу: В. Н. Пушкиной, 126, Harrow Road, London, W.2. Но чтобы Вашего имени на пакете не было.

* * *

Запаситесь всякими представительствами для приезда сюда. По чайным делам от Латвии и Литвы. Мускуc. Маджента. Кардамон и всякие специи. И разное другое.

* * *

Пошлите «Adamant» и Selivanov’у в Женеву А. А. Каменской chez Mlle A. Huguenin[604]. Grand’rue, 8.

* * *

Поторопите «Рижский вестник» о Легенде. Укажите: как книга Оссендовского[605] широко идет — значит, публике сведения с Востока очень близки.

* * *

Налаживайте транспорт с Россией.

* * *

Если до поездки сюда получите вещи из Финляндии, привезите мне ящик для красок и ножки к нему. Все мои этюды и начатые картины пошлите в Америку. Остальные вещи запишите — мы дадим указания. Если найдете среди книг книги Крыжановской или Гофмана (русские), привезите сюда. Если найдете I том моих сочинений[606] — пошлите в Америку.

* * *

Книгу «Пути благословения» пошлю печатать Вам. В типе «Адаманта». Но она будет тоньше «Адаманта», а потому возможно удешевление. Захватите с собою 20 экземпляров сюда. Пошлите в Америку 3 экземп[ляра] почтою — может быть, меня застанет там. Продержите последнюю корректуру, чтобы в именах не было ошибок. Посылаю лист — куда послать для отзыва. Письмо Гессену с книгой. Обложку можно зеленую или как на «Адаманте». Портрет мой у Вас есть.

* * *

Прошу вставить в статью «Струны земли», в конце, где говорится о проезде Таши Ламы через Сикким: «Впрочем, может быть, через Сикким проехал лишь отводный отряд, а сам Лама двинулся на Монголию».

* * *

Дорогой Яруя, пусть печатают книгу возможно скорей. Сейчас же пошлите 10 экз[емпляров] в Америку почтой и с собой в Париж привезите 25 экземпляров. Hotel Lord Byron — точный срок сообщу. Вчера послали Вам телеграмму — очень беспокоимся, не пропадают ли письма.

Духом с Вами.

Для отзыва послать «Пути Благословения»:

Рига — «Рижский вестник» (в «Сегодня» пошлет Тарухан)

— Пранде

— «Эсперанто»

Гельсингфорс — «Русская Газета»

Берлин — «Руль» (при письме Гессену)

— «Накануне»

— «Русский Голос»

Харбин — «Русский Голос» (через Чистякова)

Прага –

Сербия –

Ревель –

Киев — через Макаренко

Петербург — через Кая и через сына Тарухана (имейте его адрес)

Москва — «Русское Слово»

— Никольскому[607] (через «Русское Слово»)

Константинополь –

171

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

23 июля 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Сейчас послал Вам заказным пакетом манускрипт книги «Пути Благословения». С помощью Учителя немедленно печатайте в размере «Адаманта». Просмотрите последнюю корректуру, особенно имена и названия. 1000 экз[емпляров] пусть отпечатают по старому правописанию, а затем приостановят набор и допечатают вторую тысячу по новому писанию (для России). Обложку возьмите, как на «Адаманте», — цветом. Если не найдете красноватую — можно синюю. Выберите тон покрасивей. Надо, чтобы брошюровка была лучше «Адаманта» — в нем она очень ломкая. Посылаю чек на $100 для первой уплаты. Остальное спросите из Америки. Чем скорей напечатаете, тем лучше. В случае острого недоумения запросите меня депешей. Скажите печатнику, что это книга пробная, и после могут быть еще заказы. Пошлите два экз[емпляра] книги (в русском новом правописании) Горькому[608] в Берлин с приложенным письмом (адрес в издательстве Гржебина[609]). Мне сюда привезете 10 экзем[пляров] старого писания и 5 — нового. Пошлете: 300 старого и 200 нового в Америку, 100 старого и 100 нового в Харбин, 300 старого в Париж в склад, 100 — в Берлин. Остальные пока у себя сохраните.

Работайте! Светло впереди!

Духом с Вами.

172

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

29 июля 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

И с этой почтой не было Вашего письма. Впрочем, мы знаем, сколько у Вас дел. Запасайтесь представительствами от разнообразных фирм. Какой шрифт возьмете для «Путей Благословения»? По возможности, красивый. Неплох шрифт на «Чураевых» и на «Микуле»[610].

По дороге сюда имейте смокинг, потом легкий костюм для юга и Adyar’а и сапоги, пригодные для гор и каменистых путей. Достанете ли мне краски из «Weimar’a»? Возьмите их представительство на Индию. Если до 10 сент[ября] не узнаете о красках, дайте мне wire[611], и мне придется купить их в Париже.

Нас глубоко радуют письма Чахембулы. Его дух растет правильно. Вы ему привезете добрые вести. Много нового впереди! Работайте светло!

Духом с Вами.

В «Theosophist» в августе отзыв об «Адаманте».

173

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

[Конец июля 1924 г.] [Дарджилинг]

‹…›[612] 5) Напишите в Америку мне на Mast[er] Institute, в каком отеле я найду Вас в Берлине. День приезда я телеграфирую из Америки. Привезите с собой в Берлин Чахембулу. (Проезд его на мой счет.) Имею ему рассказать разные полезные вещи.

6) Привезите краски, как я писал. Запасайтесь представительствами.

7) «Пути Благословения» привезите в двух правописаниях (по-новому и по-старому).

8) Возьмите легкое платье для Adyar’а и осеннее для Darjeeleng’а.

9) Еще раз напишите моему брату[613] и Каю, прося их писать мне по-прежнему до июня 1925, ибо потом будет труднее сообщаться.

Буду рад увидать Вас в Берлине. Придумайте все полезные возможности. Юрик ждет книги о Монголии[614].

Целую Вас, духом с Вами.

174

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

1 августа 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Исследуйте приложенное объявление. Если там симпатично относятся — можно дать туда статью Гребенщикова о Музее или статью мою «Звезда Матери Мира» (до напечатания ее в «Путях Благословения»). Если трудно будет перебрать половину «Путей Благ[ословения]» на новое правописание, то пустите все первое издание по старому писанию[615].

Спросите Пурвита и Макаренко, согласятся ли они войти в число Board of Honorary Advisers[616] моего Музея в New York’е. Board[617] будет состоять из иностранцев и американцев (будут хорошие имена). Никакой ответственности члены Board’а не несут — чтобы они не беспокоились. Результат напишите на мое имя в Master Institute. Скажите Чахембуле — пусть собирает все детали о чудесах Св. Сергия и Его Делах. Вы привезете Чахембуле добрые вести. Ждем Ваших писем.

Духом с Вами.

175

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

4 августа 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Опять пришло два чудесных письма Чахембулы. Радуемся его верному пути. Скажите ему о Вашей поездке сюда. Ему надо это знать ввиду чайного дела. Еще раз говорю, запаситесь всеми представительствами, ибо здесь центр чайных плантаций. И Латвия, и Литва, и Эстония, и Финляндия, и Россия могут дать поручение Вам. Смело и широко забирайте возможности, ибо будущее, как увидите, очень широко и светло.

Целуем и шлем лучшие стрелы. Духом с Вами.

Статья Тарухана «Таинство Р[ериха]» появилась в Праге в студенческом журнале[618].

176

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

15 августа 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Возьмите представительство (из Германии или других дешевых стран) на: 1) дешевые сорта пахучего цветного мыла, 2) дешевые часы, 3) дешевые фальшивые жемчуга и блестящие безделки. Здесь может быть дело. Вообще «W[orld] S[ervice]» может получить значительное расширение на чае и прочих вещах. Так как Вам крюк небольшой ехать через Париж, то лучше встречайте меня в Париже (Hotel Lord Byron, rue Lord Byron, Paris VIII). Из Америки думаю выехать 10 или 15 декабря. Значит, около 20-го декабря буду в Париже. Конечно, точный день телеграфирую Вам из Америки. Проездом через Берлин все-таки спросите о судьбе моих картин, задержанных в Мюнхене, а также адрес William Ritter. Может быть, в Kunsthandlung[619] Paul Kassirer’а знают его адрес. Может быть, опять повидаете Тумаркина. Получила ли Тумаркина Знак? Не узнаете ли, там ли Горький? К тому времени и «Пути Благословения» привезете. Может быть, уже в Америку раньше почтой пошлете. В Париж захватите 50 экземпляров. Удается ли раздавать «Листы Сада М[ории]»? Дали ли Чахембуле для раздачи? Ведь это письмо придет к Вам за 5 дней до моего отъезда отсюда. Примите все меры, чтобы «Пути Благ[ословения]» были изданы красиво. Чтобы поля в книге были не слишком малы. В «Адаманте» поля чуть-чуть узковаты. От внешности издания зависят будущие заказы, так и предупредите типографию.

Чахембула пишет о своей третьей попытке к женитьбе. Отчего этот вопрос так его мучает и заставляет так спешить на протяжении всего семи месяцев? Ведь в 27-м году ему предстоит «коня седлать»[620]. Вы ему привезете много нужных указов. Потому, если что-то может отяжелить его — то это не в плане. Если же от решения новые крылья, физические и духовные, вырастут, то, конечно, это не повредит плану. Главное — быть находчивым и подвижным.

Имеете ли что-либо от Кая? Продолжайте писать сюда, ибо Е. И. и Юрик будут здесь.

Духом с Вами.

Есть ли у Вас «Theosophist» от августа?

177

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

20 августа 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Опять не пришло Ваше письмо. Мы беспокоимся, доходят ли наши письма. Посылаю одобренные образцы бумаги и статью J. Cousins’а[621]. Можете показать ее Чахембуле. Не может ли он заменить вас на время отъезда?

Духом с Вами.

178

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

3 сентября 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Получили Вашу депешу — ответ Вы знаете. По напечатании — сейчас же пошлите почтой 10 экз[емпляров] в Америку, а 25 захватите в Париж. Купите в «Weimar» указанные краски (подчеркните, чтобы были свежие). Возьмите представительство этой фирмы на Америку, Индию, Японию, Сибирь, Россию, Латвию, Китай. Укажите, что можете достать мою рекомендацию. Пошлите им «Adamant» и Selivanov’у и укажите, чтобы они сделали publicity[622] по Германии. Им же выгоднее. Или пусть переводят из «Адаманта». Последняя статья о моем искусстве в Германии была в 1920 в «Deutsche Kunst und Decoration»[623] (William Ritter[624]). Не могут ли они достать его адрес? Кого оставите за себя? Чахембулу? И ему полезно присмотреться. Ведь в Монголии ему придется встретиться с делом транспорта. Очень ждем Ваших писем. Пишите сюда по-прежнему — Е. И. и Юрий здесь.

Духом с Вами.

Привезите в Индию прейскуранты красок.

179

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

12 сентября 1924 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Думаем, что Ваши письма пропадают. Все прислали «свои желания», но лишь от Вас нет. Светик так хотел помочь по чайному делу, но ждал напрасно. Через 10 дней выезжаем. Очень возможно, что найдете меня около 20 дек[абря] в Берлине. Сообщу окончательно из Парижа. Кто вместо Вас останется? Чахембула? Запасайтесь представительствами. И пишите сюда.

Духом с Вами.

Перешлите прилагаемые открытки и докончите адрес.

180

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

[Не позднее 22 сентября 1924 г.] [Дарджилинг]

Родной Яруя,

Адрес Кука[625] в Calcutt’е: 9, Old Court House Street, Post Box 26. Телеграфный адрес Coupon, Calcutta.

Итак, подвигаемся к отъезду. Не обходится и без «вражеских» выходок — незаконно нам подменили каюту (худшую), а имя заведующего Coulomb! Разве не странно, когда вспомнишь, кто особенно мешал Блаватской.

Посылаю Вам штемпель из города Имени, столь дорогого нам. Так странно видеть этот отпечаток. Пришлите мне десяток маленьких портретов на post card’ах[626].

Приложенное письмо С. Митусову перешлите со всем тщанием — ведь там Знак пересылается. Среди книг, посылаемых Вам, Вы найдете две книги Гребенщикова. Прочите и сохраните их для меня на будущее.

Прилагаю еще оттиск буддийской поговорки, которою можно заклеить адрес печатни на Книге Учителя. Но напечатайте вклейку на тонкой матовой бумаге. Книгу дайте в продажу, цена около 50 цент[ов] или дешевле. И толкайте распространение, и продавая, и раздавая, — ведь зов должен проникать в новые слои.

Письмо Митусову приложу следующий раз.

Целую крепко.

181

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[627]

[Не ранее 27 сентября 1924 г.] Пароход «Македония»

Родной Яруя,

Перешлите это письмо Каю (отдельно от прочего).

Прекрасно едем. Море Индийское, как озеро. Можно понять, что Индия хочет иметь дело с Германией. А потому запасайтесь представительствами.

182

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[628]

16 октября [1924 г.] Париж

Родной Яруя,

Был страшно рад получить Ваше письмо. Переведите еще $60 Каю (прилагаю чек). Вы уже знаете, что я приеду в Берлин, и там мы встретимся. Напишите в Америку адрес Hotel, где мне найти Вас. Краски пошлите в Марсель на японский пароход «Katori Maru», отходящий 28 декабря на Colombo[629].

Не ликвидировать ли в Риге часть кухонных вещей, чтобы заплатить таможне? Сделайте как лучше и дешевле — Вам виднее.

Отлично, если увижу Чахембулу в Берлине. Думаю там быть 19-го или 20-го декабря. Надеюсь, Вы получили мой большой пакет с тибетскими книжками для пересылки? Напишите мне в Америку, как удалось Вам переслать их в Питер и в Москву. Запасайтесь представительствами.

Привет Чахембуле.

В Париж приеду 16 декабря — буду в Hotel’е Hotel Lord Byron, rue Lord Byron ([Champs-]Élysées), Paris (туда можно писать и раньше).

183

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[630]

[17 октября 1924 г.] Пятница Париж

Родной Яруя,

Сейчас едем в Америку. Сейчас напишите (до 1 декабря) в New York. Затем в Hotel Lord Byron, rue Lord Byron, Paris. Приеду в Париж 16 декабря, затем в Берлин числа 19 или 20-го. Сообщите в Америку название Hotel в Берлине, где встретимся.

Отчего в «Путях Благословения» помещена лишь одна страница статьи «Звезда Матери Мира» — где же вся статья? Надо исправить.

Заметили нехорошую опечатку — напечатано «в Азии там не поставлено изображение Майтрейи», а между тем по тексту ясно, что изображение именно там поставлено. Но главное: где конец «Матери Мира»?

С Adyar’ом мои отношения хороши.

Сейчас едем!

Привет!

2 светлых костюма — вполне довольно. Можете и в Париже что нужно достать. Пробудем здесь дня 4.

184

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

1 марта 1925 г.[Дарджилинг]

Родной Яруя,

Посылаю письма Adair[631] и Чахембулы. Все мы надеемся, что Вы сумеете выяснить Чахембуле все опасности, его окружившие, и убережете его от всяких тягостей, им вызываемых. В письме его, Вами пересланном, есть неприменимое выражение: «под крылышком (?!) Учителя». Посудите, разве прилично применять уменьшительные прозвища к Такому понятию? Это уже влияние сил, разбивающих величие, красоту и соизмеримость. Помните закон соизмеримости. И если червь умаления вползет в жизнь, тогда все окружающее примет уродливые измерения. Надеемся, что Вы сообщите Чахембуле всю серьезность и соответственность.

Верим, что у Вас все прошло успешно и энергично. Будем ждать вестей на Srinagar[632]. Шлем стрелы самых сильных напряжений.

Духом с Вами.

185

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

1 апреля 1925 г. Бондапур[633]

Родной Яруя,

Привет с озер Кашмира. Холодно, лежит снег. Вчера нашу лодку чуть не разбило бурей[634]. Но (как всегда) вдруг наступила тишина, и мы успели до нового шквала укрыться в речку. Перед нами лежит дорога на Гильгит. Не была ли на этой дороге тетя Анни? Как Вы доехали? И как все Ваши дела? Вам и Чахембуле привет.

Духом с Вами.

Боремся за разрешение идти в Ладак. Масса препятствий. Сражаемся. Перешлите приложение по адресу.

186

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву[635]

11 апреля 1925 г. Шринагар[636]

Радуемся, что доехали. Ждем дальнейшего. Известите, согласен ли Пурвит сохранить в Музее письма? Шлем приветы Н[иколаю] Корд[ашевскому].

Всего лучшего.

Р.

Заметьте адрес: c/o Imperial Bank of India, Srinagar, Kashmir, India.

187

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

16 апреля 1925 г. Шринагар

Родные Я[руя] и Ч[ахембула].

Сейчас время необычайно серьезно. Пробиваемся на Лех, но пока без результата. Соберите все понимание соизмеримости и не усложните событий. Соберите всю понятливость, всю деятельность, всю мудрость. Забудьте все серые будни, забудьте всякую мелочность и предрассудки. Сейчас и вообще никто не вправе усложнять время личною неготовностью или неустойчивостью. Могут встретиться дук-па (искусители-испытатели) — поймите их. Не упускайте возможностей и соберите всю силу духа. Особенно сейчас всякое разрывание духовной ткани подобно худшему преступлению, ибо нити изо всех стран должны быть направлены в одном направлении. Пишите c/o Imperial Bank of India. Srinagar. Kashmir.

Сейчас стоим под горою, на которой был убит Ал[лал] Минг[637].

Духом всегда с Вами.

Все письма читаются.

188

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

18 мая 1925 г. Гульмарг

Родные Яруя и Чахембула,

Вот Вы опять вместе, и общее дело будет еще более сближать Вас. И Вы будете чувствовать, что сроки — «от сего часа и до века». И Вы поймете необходимость уйти от всякой «обывательщины», в которую тянет провинциальная жизнь Риги. Вы увидите, что воздержание в пище очень практично. Вы увидите радость творить дело общего блага и в этих помыслах укреплять свое каждодневное дело в полной находчивости и подвижности. Так хочется, чтобы Вам было хорошо.

Добрая весть: Указано послать Чахембуле кольцо; в декабре он вставит камень в него[638].

Нам разрешен въезд в Малый Тибет[639]. Шли львами и рычали «во благо».

Скоро докончится вторая Книга и будет послана печататься в Америку[640]. В ней Вы найдете много практических Указаний для себя. Она Вам даст пищу Духа надолго. Пока усвойте и примените к жизни Указы Учителя, строительные, полные желания общего светлого блага. Эту книгу раздавайте деятельно и чужим, и родственникам за границей. Каю и в Харбин пошлите. И Ремизову (два экз[емпляра]). До ноября мы еще получим Ваше последнее письмо от 10 сентября, а там провал. Выступаем 16 августа. Значит, на это письмо еще ответите. Пишите, ибо письма помогают Вам кристаллизовать мысли. Пишите Ваши боли и нужды. Как тети Анни и Ганза? Все лучшее стройте. Помните, Сказано: «доверчивая кооперация»[641]. Ведь то, что не воспринято духом, и не даст результатов.

Сейчас Е. И. переводит 24 письма Махатмы (с английского). Выйдут в «Алатасе»[642]. Тоже переправьте на продажу родственникам. Запросите Adair о судьбе «Вестника»[643] (вставлен ли под стекло?). Мы не даем адреса в Adyar. И Вы скажите — «не знаю точный адрес». Скоро и Вы не будете знать его. Много дано на будущее, большое развитие новых путей. Идите же оба бодро и дружно. Еще не хватало, чтобы двое и поссорились. Это уже обывательщина. Переправьте Каю $40. Пусть еще нам напишет о всех поручениях.

Духом с Вами.

Какова судьба наших фото?

189

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

5 июля 1925 г.[Гульмарг]

Родные Яруя и Чахембула,

Передаю слова Его: «Яруе скажу: ни часа спокоя, труд самый неистощимый. Могу освободить лишь от чтения лекций. Чахембуле: Могу радоваться Литургии истинной. Рука Моя ведет искателей Общего Блага. Чтобы понять Литургию, надо принять Общину. Меч Общины Мира готов для Чахембулы»[644]. Ранее было Сказано, что «если „Pancosmos“ в течение года не установит продуктивные сношения с Моей страною, то смысл его иссякнет…»[645]. Значит, не упустите наследства тети Ани. Если первая легкая возможность упущена, найдите вторую и решите ее хотя бы и трудно, но безотложно. Помните, и Христос, и Будда заповедали Литургию в жизни, в строительном труде.

Мы ждали вопросов по тем фрагментам Учения, которое привез Яруя, но вопросы не явились. Также не сообщено, как нашлись 1000 книг «Листы сада М[ории]». Ведь нельзя же примириться с потерею 1000 книг Учителя? Верно, в Париже Яруя выяснил этот важный вопрос с Авирахом… Одно письмо Яруи было означено 8 апреля, а следующее — концом мая. А ведь письма пишутся не для нас, а для себя. Об этом так много говорили в Дарджилинге[646]. Главное, изгоните из жизни все мелко обывательское. Вторая книга Вам очень поможет.

Попросите Америку прислать Вам русскую копию моих заметок «Знамена Востока»[647]. До 1 сентября пишите по старому адресу — нам перешлют в Лэ[648]. После мы уйдем за горы. Тогда спросите Америку, как и куда писать нам; они найдут пути. Но, конечно, это будет очень долго и затруднительно. Потому до 1 сентября кристаллизуйте вопросы.

«The Messenger» — обложка посвященного Н. К. Рериху издания

со статьями разных авторов о его творчестве

Адьяр, 1925

Кольцо для Чахембулы готово. Пошлем перед уходом. Если круг кольца мал — его легко увеличить. Спросите Adair, как они распространяют «The Messenger»? 500 экз[емпляров] еще не посланы в Америку!!! Трудитесь дружно, радостно устремляясь к новым путям.

Духом с Вами.

Наши фото в костюмах в Америке напечатаны. Разослали ли Вы их, как указано?

Спросите Модру, как Вы можете быть полезны «Новому Синдикату»[649]?

190

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

12 июля 1925 г.[Гульмарг]

Родные Яруя и Чахембула,

Шлю Вам несколько Указаний, которые Вам очень пригодятся. Ведь это письмо получите как раз в день нашего ухода. В прошлом Вашем письме опять не было кристаллизованных вопросов. Как же отвечать, когда вопросы еще в эмбрионах? За эту неделю еще не могли отослать меч, надо было укрепить камень кольца. Очень продумайте все Указания, особенно в связи со второю книгой Учения. Найдите способ переслать ее Каю и сыну Тарухана, чтобы они раздавали. Пусть Кай даст Лун[ачарскому][650].

Теперь Указания. Сказано: «Если кому будет казаться, что он может, неся Мое Учение, проявить его вне данных дел, дайте ему свободу, ибо Мы никого не ограничиваем. Пусть исполняется закон, по которому так легко помогать даже в мелочах, если о них не просят, но идут главным путем. Так идите, неся в духе приказ неопровержимый. Если ему размер данного дела непонятен, пусть прикладывает свою мерку, но без предательства. За предательство Ручаюсь смертельной грозою. Также, держась тесно в духе, не толпитесь телесно. Наоборот, следуя Нашему примеру, умейте обновляться телесными расставаниями. Дух крепнет ударами о чужие огни. Как воины непобедимы стоят в круге мечами наружу, не видя друг друга, так и вы ощущайте дух единый, но различные телесные направления. Так из одной точки можно, не разлучаясь духом, пройти весь мир и сойтись в другой точке, сужденной качеством духа. Приучайте себя к подвижности передвижений. Вместивший Общее Благо очень легок. В легкости растут светлые крылья. Разве вы не замечали, что все Учителя много передвигались? Эти движения очень характерны для Нашей Общины. Конечно, не обратите их в снование перепуганных гусей. О борьбе с робостью было Сказано достаточно. Новым сообщите это»[651].

Итак, обратите все препятствия в возможности. Кристаллизуйте вопросы. Без этого можно долго топтаться на месте. И поймите и примите Общину.

Духом с Вами.

191

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

25 июля 1925 г.[Гульмарг]

Родные Яруя и Чахембула.

Вот и все мечтания Темника исполнились. За день до его письма, послано: меч, кольцо, эскиз к картине «Сергий Строитель»[652] и монгольская грамматика[653]. Сделайте всю историю из этих посылок. Помните, как Сергий работал со зверями и медведь служил ему. Теперь Вы должны делать и твердо и неустанно, не занимаясь измерением духа своего, но измеряя лишь следствия дел Ваших. В двух письмах Вы жаловались на Ярую, а между тем он всегда хорошо о Вас говорил и пишет. Перевес за ним. И психологию Общины он старается усвоить, что в будущем будет полезно ему. Единственно, надо ему усвоить — это быстроту и подвижность работы. При желании это вполне достижимо. Используйте, как Указано, родственников тети Ани[654].

Послали ли наши тибетские портреты? — как сказано. Нашли ли адрес Голенищева-Кутузова[655]? Посылаю бумагу от «Кука»; вместо прямой посылки из Colombo в Srinagar они заплатили двойную пошлину. Требуйте с них 50 рупий обратно. Грабители!!

На это письмо Вы уже с трудом ответите, ибо решено, что мы выходим из Лэ на Каракорум не позднее 10 октября, а на письмо нужно 1 месяц и 20 дней. Но теперь перед Вами новая ступень — самодеятельность, ибо, перечитывая данные Книги, Вы найдете ответы на все Ваши нужды. Лишь читайте внимательно. Лишь оградите себя от всяких обывательских словопрений и сохраните всеобъемлющий путь Красоты. Будьте настолько свободны, чтобы вместить все ко благу. Имейте хоть каплю уважения к Учению Христа, Будды, Сергия, и Вы поймете всю красоту великой Общины Мира, уже осуществленную в Белом Братстве. Уберегитесь от суждения мелких торгашей и вспоминайте широкие пути Темника и культуру Фучая. Знаем, Вы не отступите от путей Света, ибо пути тьмы истинно ужасны. Попросите Америку прислать Вам последнее письмо Махатмы, ищите новых и сердечно укрепляйтесь с Сестрами и Братьями. Яруя, скажи Чахембуле, как получено при Тебе письмо Махатмы. А мы будем по-прежнему работать, в духе с Вами.

Говорите и беседуйте и работайте как бы перед Ликом Его.

192

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

[Не ранее 30 июля 1925 г.] [Гульмарг]

Родные Яруя и Чахембула,

Вот уже и не обернуться письму. Вот и живите сами, проникаясь духом истинного труда и подвига. Не хочу говорить о текущих делах. При нарастании опытности и подвижности — Вы найдете и правильный ход дел. По широким улицам всюду пройдете, лишь тупики-переулки могут преградить путь. Учитель столько Сказал о широте понимания, что нельзя остаться глухим к этим зовам. Прочно установите понимание взаимное. Если вдвоем не найти понимания, то как же Вы установите контакт со множествами? А ведь Вам придется находить самое широкое понимание даже для серой толпы, которую ранее никто не научил мыслить более благостно и разумно. Даже животные легко привыкают. Так, китаец, идущий с нами, встретил в лесу обезьяну. Сперва она убежала от него, потом отвернулась, но он продолжал приветствовать ее рукою, и скоро она ему ответила тем же приветственным жестом. Еще недавно Учитель говорил, что легче всего достать ветхие одежды, перессориться, надуться и начать ущемлять друг друга[656]. Но, видите, даже обезьяна не надувается. А людям-то еще легче! Так хочется, чтобы Вы усвоили, что самое маленькое дело часто представляет очень нужный аппарат в мировом плане. И потом, где граница между малым и великим? И когда мы переходим эту грань? Потому надо идти так бережно. Потому надо так очистить чувство благодарности к Тому, Кто дал так много, Кто допустил подойти к мировому плану, Кто среди обывательской тьмы зажег свет Благодати. Сколько непонимания (если не хуже) Ему было оказываемо; сколько Его Учение извращалось! Потому нельзя идти путем своекорыстных извратителей, нельзя поддаваться звериному порыву и раздражению. «Звериное» и приводит к звериной берлоге обывателя. Ваш же путь иной. Идите. Любите все, данное Им. И трудитесь так же неустанно, как Он строил Своими Руками.

Духом всегда с Вами.

* * *

Получено Указание о привлечении Кая агентом «Pancosmos’а» и «Alatas’а»[657]. Если ему одному не справиться, может найти помощников.

Как встреча с родственниками тети Ани?

Подождите писать «Куку», кажется, даже у них совесть заговорила!

Не ищите только радости работы, но, трудясь, облекитесь в суровый долг. Возвышенность сурового труда напомнит Вам плотничество Сергия. Меньше слушайте свои ощущения и больше смотрите на следствия дел Ваших. Зная носить панцирь тела, знайте носить и панцирь духа. Читайте указание о чистых мыслях. Привет.

193

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

5 августа 1925 г.[Гульмарг]

Родные Яруя и Чахембула,

Перешлите это письмо Е. И. Каю. Посылая, можете прочесть его, ибо можете знать о Кае; можете знать, чтобы лучше быть в состоянии оказать ему помощь духовную[658]. Помните: «осмотрите кольчугу брата» и если найдете в ней кольцо непрочное — предупредите и укрепите[659]. Идите неустрашимо. Помните, что радость трудная превыше радости легкой. Преодолейте и преуспейте.

В духе с Вами.

Когда будете пересылать II книгу Каю — посылайте ее малыми партиями.

194

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

[Август 1925 г.] [Ладак]

Сообщите эти беседы Каю. Отчего бы ему не быть представителем «Pancosmos’а»? Состоялась ли у него дружба с сыном Тарухана? Подбодрите Кая, чтобы его не засасывала обывательщина. Боюсь, чтобы он не оробел. Ему придется распространять II Книгу М. и «Письма Махатмы»[660]. При правильном устремлении он может создать целое движение, ибо все приходящее с Востока там, у него, сейчас приветствуется. Если бы он только понял размеры и важность происходящего. Около него должно быть некоторое количество молодежи, способной к красивым и чистым восприятиям. Он писал нам, что из I книги его ученики выбрали место: «Зачем мыслить о подошвах, если крылья растут»[661]. Значит, организмы подходящие. Пусть же он скажет им серьезнее. II книга (по новому писанию) очень ему поможет, ибо ее легче распространять. Будем издали смотреть, как Вы будете читать эту Книгу в Риге.

За это время у нас было столько новых манифестаций и указаний. Часть их сообщена в Америку, и Вы оттуда их получите. Одна из манифестаций не только важна, но и глубоко трогательна. А именно: конденсация Луча Учителя в виде упадающих капель (сейчас же испаряющихся)[662].

Забота совершенно необыкновенная. Даже лошади для похода указаны[663]. (Здесь очень трудно найти хороших и цельных). Уже дан дом в Лехе[664] (вернее, Лэ). Вообще Лэ — место замечательное. Там скрестились пути Будды и Христа. Христос — с Запада на Восток, по пути в Шамбалу. А Будда — с юга на север, когда Он шел на Алтай.

Вот, родные, примеряйте и соображайте все происходящее, и пусть сердце Ваше затрепещет светлыми возможностями. Попросите Америку прислать Вам IV и V часть статьи «Знамена Востока»[665]. Живите светло и поражайте тьму во всех Ваших каждодневных делах.

* * *

М.

Чистые мысли как озон пространства. Воистину, ими можно наполнять окружающее, но лишь в определенном аккорде. Бросить чистую мысль и покрыть ее десятком вожделений равно ужасному диссонансу. Аккорд понимается рядом звучащих посылок. Потому в самодеятельности Мы ценим последовательный ряд действий. Не случайное благое восклицание, но сознательный процесс длительности дает преимущество. Один попугай умел кричать: «Благой Учитель», но этим не улучшил свои возможности. Один медведь случайно оставил свою добычу на пороге голодающего, но не перестал быть зверем. Пчела случайно прорвала нарыв больного, но не заработала себе блаженства. Даже змея однажды своим ядом спасла жизнь. Только сознательность и непреложность дают последствия. Улыбка подвига легка — считайте. И подвиг, выросший из непреложности, сияет, как солнце дающее.

Как плод сладкий не зависит от оболочки, так пусть и ваша деятельность протекает вне толпы. Лишь минуя толпы, вы дойдете к народам. Могу представить, как подъезжает на моторе современный министр или Папа Римский к нашим башням. Чего больше — комизма или драмы? Во всяком случае, простой монгол найдется поступить достойнее, ибо в нем не порван нерв восприятия.

Друзья! Храните чистым канал восприятия. В этом горниле куются чистые мысли. Смотрите на чистые мысли не как на диковинного Небожителя, сходящего по праздникам, но как на трапезу ваших трудовых будней[666].

* * *

М.

Некоторые мечтают припасть к ногам Учителей, но идти с Ними в бой не дерзают. Но теперь — именно бой. И Мы можем звать лишь на бой. Полные изучения истин блага, за личною ответственностью, Мы утверждаем бой, но законный. Можно принять зов Наш, ибо он закален на огнях жертв бескорыстных. То, что Мы говорим сейчас, не есть ли истинная Литургия? Ибо Литургия есть утверждение жертвы бескорыстной. Над миром душным есть озеро озаренного духа. После боя капли благодати утрут пот кровавый. Можно ли допустить содрогание духа, когда подножный ковер соткан Владыками! Укрощенный дух смерти дает новый свет рыцарям Грааля. Потому надо идти, как бы вознося Крест меча. Мою молитву запомните: Мы идем при свете костров. Мы идем при сиянии звезд. Мы дойдем при молнии духа, когда золото солнца вспыхнет внутри нас, поражая неправду[667].

195

Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому[668]

18 сентября 1925 г. Лех

Все эти дни на горах валит снег. На дороге на Sasser Pass[669] уже до 4 футов. Едем через перевалы на яках.

Последняя весть перед уходом. Ник[олай] В[икторович] хотел знать цифры — пусть запомнит: 1928. Читайте очень пристально вторую книгу. Работайте, ибо работы так много. И думайте обо всем путем красоты. Лишь этот путь приведет Вас к свету. Будем так рады встретиться с Вами.

[Н. Р.]

196

Н. К. Рерих — М. Ф. Думпису[670]

15 декабря 1925 г. Хотан

Уважаемый Господин Консул.

Искренно благодарю за Ваше письмо[671]. Оно дошло до меня случайно, как я и опасался. Пожалуйста, вложите ответ в прилагаемый конверт; надеюсь, он дойдет целым. Сколько я должен Вам за телеграммы? Знают ли в Москве о нашей экспедиции? Нельзя ли из Кашгара получить русские газеты? Надеемся выехать из Хотана в начале января.

С искренним приветом,

Н. Рерих

197

Н. К. Рерих — Л. Хоршу*

Конфиденциальная копия

Приложение № 1 к записке о статусе картин

В Дарджилинге 29 октября[672] 1928 г., по просьбе президента Музея Рериха в Нью-Йорке мистера Луиса Л. Хорша, аргументировавшего ее техническими вопросами, связанными с Домом (строящимся зданием для Музея Рериха и других культурных учреждений, основанных Рерихами. — Ред.), мисс Грант напечатала следующее письмо, подписанное мною[673]:

[674]29 августа 1928 г. Hillside, Дарджилинг

Мистеру Луису Л. Хоршу

905, Уэст-Энд-авеню,

Нью-Йорк, Н. Й.

Уважаемый м-р Хорш,

Настоящим подтверждаю, что все мои картины и рисунки, относящиеся к финскому периоду, а также все мои картины, написанные в период с 1924 по 1928 год, включая картины, посланные из Дарджилинга, Кашмира и Урги и вошедшие в каталог Музея Рериха[675], были проданы Вам[676].

Искренно Ваш,

Н. Рерих

198

Н. К. Рерих — Дж. Корбетту*

[15 сентября 1928 г.] Симла, Индия

Уважаемый сэр.

В соответствии с Вашим предложением настоящим прилагаю десять фотографий, сделанных во время нашей экспедиции. Сожалею, что других в нашем распоряжении не нашлось, но буду рад, если посылаемые фотографии окажутся полезными для Вашего замысла. Вы вполне можете хранить их в архиве Гималайского клуба[677].

Я с радостью вспоминаю нашу беседу и надеюсь иметь удовольствие видеть Вас снова и обсудить тему «Гималаи», которая представляет для нас взаимный интерес.

Поскольку завтра мы выезжаем в Дарджилинг, имело бы смысл получить бланк заявления о приеме в члены общества сегодня.

Примите от меня и моего сына Юрия наилучшие пожелания.

C искренним уважением,

[Профессор Н. Р.]

199

Н. К. Рерих — Дж. Корбетту*

15 сентября 1928 г. Симла

Уважаемый сэр.

Прилагаю при сем чек на 400 рупий, чтобы покрыть сумму взноса, подлежащего уплате постоянными членами Гималайского Клуба, за себя и моего сына Юрия[678]. Мы последуем предложениям, изложенным в вашем письме, в самое ближайшее время.

В пользу избрания нас постоянными членами Клуба сказано в письме, полученном нами от г-на Ладен Ла.

В ожидании удовольствия новой встречи с Вами, с сердечными пожеланиями

Искренно Ваш,

[Профессор Н. Р.]

200

Н. К. Рерих — Ф. М. Бейли*

21 сентября 1928 г.[Дарджилинг]

Уважаемый полковник Бейли,

По возвращении из поездки в Симлу мы обнаружили Ваше любезное письмо, а также уведомление Тибетского правительства о получении им посланной нами суммы[679]. Во время поездки нам было выказано большое радушие. Его превосходительство вице-король[680] — человек редкой притягательной силы, и тот теплый прием, который он мне оказал, надолго останется в моей памяти. В почтенных господах Глэнси и Ачесоне мы также встретили расположение и отзывчивость, и первый выразил удивление, что Тибетское правительство до сих пор не принесло извинений за свои необоснованные действия. Теперь, когда Тибетское правительство подтвердило получение денег, мы можем надеяться, что разъяснения относительно нашего задержания будут представлены.

Я пользуюсь еще раз возможностью послать Вам наилучшие пожелания и выразить нашу благодарность за Вашу постоянную и дружескую помощь. Миссис Рерих и все мы передаем наилучшие пожелания миссис Бейли и Вам.

Искренно Ваш,

Пр[офессор] Н. Р.

201

Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

23 октября 1928 г.[Дарджилинг]

Дорогой Друг,

Я так долго не писал Вам в надежде встретиться с Вами лично в Лакнау во время нашей поездки в Симлу. Но не все наши мысли и желания исполняются. В силу самых разных причин мы так спешили, что через Лакнау проехали только с мыслями о Вас, не повидав ни Вас, ни Вашей работы, ни Вашей школы[681] и всего того, что Вы так успешно воплощаете в жизнь. С величайшим интересом я прочитал в «Modern Review» статью о Вас и Вашей школе. Радостно было узнать о том духе творчества, который царит в Вашей школе. Меня порадовало и то обстоятельство, что к руководству школой привлечены такие талантливые художники. Долг художников, принимая во внимание их творческое воображение, — зажигать сердца молодого поколения. Мы не можем быть аскетами в своем творчестве. Очень заманчиво жить в пещерах в окружении мудрой природы, но наш долг — воспитывать молодежь в духе учения жизни и искусства. Вы знаете, что для меня Искусство и Красота, так же как Наука и Знание, — не абстрактные понятия, а реальность, которая выведет человечество на новую ступень эволюции. И как остро старый мир нуждается в живительном воздухе и орлиных крыльях.

Я останусь в Дарджилинге до 15 декабря, после чего мы будем в Симле, где Вы сможете найти меня через почтмейстера. И хотя мне не удалось повидать Вас лично, я надеюсь, что нас все больше и больше будет сближать взаимное понимание важнейшей миссии Красоты.

Мои наилучшие пожелания и приветствия.

Сердечно Ваш,

[Н. Рерих]

202

Н. К. Рерих — И. Сулоаге*

30 октября 1928 г. Hillside, Дарджилинг, Индия

Мой дорогой Друг,

После четырехлетнего путешествия, спустившись с высот Тибетских Гималаев[682], я получил первые известия из Америки и Европы. Среди них я нашел много хороших знаков проявления дружбы и взаимопонимания. Они доставили мне истинную радость, ибо эти узы дружбы и взаимопонимания — небесные узы, связующие нас на земле. Среди прочих радостных новостей я получил ценную для меня весть, что Вы стали почетным советником моего Музея, основанного американскими друзьями. Для нас Красота — это щит человечества от всех сил зла. И что может быть достойнее объединения под этим щитом.

Вы должны знать, как глубоко я ценю Ваше творчество, столь энергичное и смелое, сопоставимое с самыми лучшими и благороднейшими проявлениями в нашей истории искусств. В Музеях я восхищался рожденными Вашей мощной кистью образами, вышедшими из самых глубин жизни. Следуя нашей традиции, мы располагаем и несколькими прекрасными репродукциями работ великого Cулоаги. Поэтому известие о том, что Вы присоединились к моему Музею, доставило мне особую радость, ибо есть всего несколько имен, которые близки мне так же, как и Ваше.

И сейчас с Гималайских высот я шлю Вам свой горячий, братский привет.

Сердечно Ваш,

[Н. Рерих]

203

Н. К. Рерих — Г. Г. и Г. Г. Шкляверам

18 ноября 1928 г.[Дарджилинг]

Дорогие Гавриил Георгиевич и Георгий Гаврилович.

Из писем Г[еоргия] Г[авриловича] к Юрику и Светику мы следим за тем, что у Вас делается. Взволновались было тут уходом кабинета Пуанкаре, но ни на минуту не сомневались, что именно он будет приглашен обратно, т. к. его фигура сделалась синонимом Франции и ее успеха.

Как Юрик уже писал, приветственные письма на имя Масарика в Прагу я отправил по совету Г[еоргия] Г[авриловича] непосредственно Масарику, так же как письмо Королю Александру. Должен сказать, что ответ Югославии оказался гораздо приветливее, нежели сухая отписка чехословаков, а между тем именно им было послано письмо более сердечное.

Относительно фотографий для «Иллюстрацион»[683], я удивляюсь, что они не могут увеличить до любого предела что-либо из посланных. Не только в Америке, но и в Индии фотографии были очень удачно увеличены. Снимки получились даже рельефнее маленьких оригиналов. Жаль, что номер «Фигаро»[684] от 30 сентября почему-то так и не дошел.

Это письмо к Вам придет уже после проезда мисс Грант и Зинаиды Григорьевны, и Вы уже будете иметь устный рассказ и о нашем житье, и о поездке в Симлу.

За последние дни мною закончена вторая книга, посвященная Азии, под названием «Шамбала Пресветлая»[685], в которую вошло 24 статьи, вращающихся около понятия Шамбалы, Новой Эры и Матери Мира. Посылаю Вам список последней статьи «Великая Матерь», если хотите, можете использовать ее. Вообще мне кажется, что эта книга скорее могла бы заинтересовать Францию, касаясь и нашей экспедиции, а главное, тех чаяний и верований, которыми живет Азия.

От наших Вы, вероятно, слышали, что здоровье Е. И. стало очень чувствительным, и мы ее оберегаем как от жары, так и от волнений. Большое спасибо за хлопоты о земляничном чае. Удивительно, что его нельзя найти во Франции, между тем это старинное отличное средство от сердца, а сердце Е. И. заслуживает такую заботу — даже 6500 футов Дарджилинга для нее уже слишком низко.

Посылаю также открытку нашего нового дома. Если хотите, можем прислать для пользования еще несколько экземпляров. Можете представить, сколько хлопот и волнений доставляет эта огромная постройка и как напряжено все внимание в этом направлении.

Мои новые картины, посвященные главным образом Тибету, уже пошли в Нью-Йорк. Одна картина под названием «Сантана — Поток Жизни»[686] пожертвована мною в Биологический Боше Институт в Калькутте[687], в который они меня выбрали членом.

Мы сейчас закончили еще следующую книгу Учения: «Агни Йога», которая Вас живо заинтересует, если отнестись к ней вдумчиво и без торопливости. В ней затронуто так много проблем ближайшей эволюции человечества.

Шлем привет Вам всем. А также друзьям, а может быть и врагам, ибо это последнее обстоятельство чрезвычайно относительно. Жаль, что во время Вашей римской поездки не пришлось повидать Рапикаволи, он очень интересный и сердечный человек.

Сердечный привет.

[Н. Р.]

P. S. Посылаю 20 фотографий с моих картин, имеющих ближайшее отношение к экспедиции. Размер их совершенно достаточен для любого журнала. По использовании или если они не пригодятся, пришлите мне их обратно, т. к. это единственные экземпляры.

204

Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

2 декабря 1928 г. Дарджилинг

Дорогой Георгий Гаврилович,

Из письма Вашего Юрию мы порадовались известию о согласии Бако принять участие в Американской Научной Станции[688]. Все, что я слышал о нем, всегда было так хорошо, и он представляется таким истинным джентльменом и хорошим ученым, что участие его может быть широко приветствовано. При случае передайте, пожалуйста, ему наш привет и радость о сотрудничестве. Когда у нас будут бланки, мы подтвердим ему официально.

Также мы радовались и согласию Марэна, о котором Святослав говорит столь хорошее.

Номер «Фигаро» от 30 сентября так и не дошел, пришел лишь номер от 17 октября с фотографией дома.

Надеюсь, фотографии, посланные мною, Вами получены.

Прилагаю при сем черновик программы очень значительного конкурса. Может быть, и сами примете в нем участие, а во всяком случае распространите среди достойных людей. Вы понимаете, какое огромное нравственное и культурное значение будет иметь опубликование результатов этого конкурса. Скажите о нем также и Ремизову, хотя я и слышал, что он будто бы сделался ко мне недружелюбен, но я этому не верю, ибо не только ему ничего худого не делал, но даже никогда ничего плохого и не подумал, и потому ему меняться не было никакого разумного повода. Предполагать же о нем нечто глупое я не могу. К тому же, как я слышу, Вы продолжаете с ним дружбу, значит, все ладно, ибо с неприятелем Вы дело не имеете. Впрочем, Вам виднее, кому лучше передать. Ведь за эти годы выявилось, конечно, много новых людей.

Из Америки Вы получите потом отпечатанные программы, но, во всяком случае, из прилагаемого оригинала знайте о конкурсе раньше.

Шлем наилучшие приветы от всех нас Вашим!

[Н. Р.]

205

Н. К. Рерих — Ч. Р. Крейну*

5 декабря 1928 г. Дарджилинг

Дорогой Друг мой,

Ваше письмо застало нас в Дарджилинге, откуда мы очень скоро отправимся в Симлу. К сожалению, здоровье мадам Рерих не позволяет ей спуститься с гор в долину, поэтому поездка через Калькутту будет для нее довольно мучительной, и мы постараемся проехать через долины как можно быстрее. Наш адрес в Симле указан выше.

Из Вашего письма мы поняли, что Вы с сыном Джоном будете находиться совсем недалеко от нас, на персидской границе. Мы будем посылать Вам самые лучшие пожелания во время Вашего увлекательного путешествия.

Мы с интересом прочитали Вашу статью о финиках[689] и о Вашем поместье в Калифорнии. Учитывая Ваш интерес к растениям, я предположил, что Вас мог бы заинтересовать наш проект Научной плантации в Гималаях. И действительно, этот край снежных великанов дает уникальную возможность сочетать плодородие и высокое расположение над уровнем моря, поэтому полезные и лекарственные растения растут здесь лучше, чем где-либо еще. Будущей осенью, когда мы увидимся, я подробно расскажу Вам об этом.

Недавно я закончил несколько картин, посвященных Тибету и Гималаям, а также две книги — путевой дневник «Алтай — Гималаи»[690] и «Шамбала Пресветлая»[691]. Я надеюсь, они Вам понравятся.

Мы все шлем Вам и Джону наилучшие пожелания.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

206

Н. К. Рерих — А. Кауну

14 декабря 1928 г.[Дарджилинг]

Дорогой друг мой,

В Вашем прекрасном письме столь много духовного, творческого порыва, и это было для меня ценным даром.

С первого момента нашей встречи я видел Вашу развитую психическую энергию, которая сообщает истинную чуткость всем нашим действиям. Это то достояние, которое сообщается нам не рассудком, не образованием, не преднамеренностью, но долгим опытом творческих накоплений прошлых жизней. Каждая наша будущая встреча с Вами будет для меня истинной радостью. Кто знает, не придется ли мне еще в ближайший приезд побывать для лекций в Сан-Франциско. Впрочем, турне лекций обозначается лекционным бюро, наши в Нью-Йорке имеют запросы от нескольких.

Но пока что мы увидимся, запросите Музей в Нью-Йорке прислать Вам вновь объявляемый конкурс «Нового Синдиката», а также книгу «Агни-Йога»[692], по-английски, а также ее русский текст на мультиграфе[693].

Вникните в эти фрагменты Учения Жизни со всею внимательностью, оно даст развитие тем жизненным возможностям, которыми Вы так одарены. Всегда готов дать дальнейшие указания.

Встреча наша не случайная, и мы можем много и радостно вместе поработать.

Самый сердечный привет.

207

Н. К. Рерих — Свами Абхедананда*

16 декабря 1928 г.[Дарджилинг]

Досточтимый Свами,

Я был рад получить от Прахмачарьи Вашу книгу, отмеченную возвышенным учением и вдохновляющими идеями[694].

В нашем доме высоко почитаемы поистине великие имена Шри Рамакришны и Свами Вивекананды. Замечательное учение Шри Рамакришны первым устремило наши мысли к Индии. Нам близко все, что касается этих святых людей, так же как и вас — их великого последователя.

Мне очень жаль, что во время Вашего пребывания в Дарджилинге мы не смогли встретиться лично. Но физическое расстояние не преграда, и мы найдем возможность встретиться и вместе насладиться Возвышенными Идеями Великого Учения о Всеобщей Истине.

С наилучшими чувствами и пожеланиями.

Искренно Ваш,

Н. Рерих

Р. S. Как только мы прибудем в Симлу, я, в знак искренних чувств, вышлю Вам несколько цветных репродукций моих картин для украшения Вашего Ашрама в Калькутте.

208

Н. К. Рерих — редакции журнала «Рупам»[695]*

[Не позднее 17 декабря] 1928 г.[Дарджилинг,] Талай Пхо Бранг

Я всегда получал удовольствие от великолепного индийского журнала «Rupam»[696], но еще больше мне нравится то, что все отменного качества репродукции выполнены калькуттской типографией «The Indian Photo-Engraving Co»[697]. Благо Искусству, когда не только художники-творцы, но и прекрасные технические сотрудники несут в жизнь Красоту.

Николай Рерих

209

Н. К. Рерих — Э. Л. Хьюиту*

4 января 1929 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

Дорогой мистер Хьюит[698],

Я был очень рад получить Ваше сердечное письмо. Наше внимание снова привлекают древние места. И сейчас нам близка старая легенда об Арьяварте. Как Вам известно, совсем недавно в районе, расположенном к северу от Карачи в сторону Лахора, была обнаружена самая древняя на данный момент культура Индии. Эти находки относятся к 3000–4000 до н. э. Культура заново открытых городов[699] чем-то напоминает культуру Шумера и Элама. Там найдено множество надписей, имеющих сходство с надписями на вавилонских цилиндрах[700]. Они еще не расшифрованы. Всякий раз, когда мне приходилось слышать об этих важных открытиях, я вспоминал о Вас, о Вашем широком и непредубежденном стремлении к истинному знанию.

Будущей осенью (1929) я буду в Америке со своим сыном Юрием, гарвардским востоковедом, и мы, конечно, встретимся с Вами и обсудим много интересных тем. Было бы жаль, если бы Вы поехали в Индию, не повидавшись с нами в Америке. В результате нашей встречи могло бы родиться нечто полезное для Науки.

Я послал в Музей Рериха серию новых картин, но не думаю, что они будут выставлены до завершения строительства нового здания Музея. Первоначально задумывалось открыть Музей 17-го ноября. Только что я получил телеграмму из Нью-Йорка, в которой говорится, что церемония закладки краеугольного камня будет совершена 24-го марта[701]. Радуюсь и тому, что Вы присоединились к нашим учреждениям.

Путь к единению лежит только через Красоту и Науку! Мы с миссис Рерих шлем сердечный привет Вам и миссис Хьюит.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

210

Н. К. Рерих — Г. Форду*

17 января 1929 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

Уважаемый мистер Форд,

В течение пяти лет американской экспедиции Рериха по Центральной Азии, и особенно в Гималаях, мне доводилось слышать Ваше имя в совершенно неожиданных местах и даже от людей, которые, казалось бы, не имеют никакого представления о внешнем мире.

Ваше имя служит синонимом движущей силы. В пустыне Такламакан меня спрашивали: «Скажите, может ли форд проехать по этим местам?» В Кашгаре задавали вопрос о Ваших тракторах. В китайском Урумчи, в калмыцких степях и в Монголии слово «форд» стало символом новых завоеваний. В далеких алтайских горах седобородые староверы и молодежь из кооперативов говорили нам с завистью: «Вот в Америке у вас есть форд, а у нас нет», или: «Вот если бы у нас был форд!»

Даже на высокогорьях Тибета мечтают о том, чтобы поднять форд на высоты. Пересекая вброд быстрые реки, нас снова спрашивали: «А форд прошел бы здесь?». Поднимаясь по крутым склонам, опять вопрошали: «А форд тоже смог бы сюда забраться?», словно речь шла о каком-то волшебном гиганте, способном преодолеть любое препятствие. Так широкие массы думают о неизвестных им людях, внутренне устремляясь к культуре. А здесь, в Индии, не только от обычных людей, но и от агентов транспортных компаний мы слышали, что ваша последняя модель автомобиля признана лучшей.

Мне до сих пор не удалось приобрести Вашу последнюю книгу «Моя философия индустрии»[702]. Я только видел следующее сообщение в лахорской газете «Civil and Military Gazette»[703] от 14 января 1929 г.:

Утопия Форда

«Нет курению, нет употреблению алкоголя, нет тяжелой работе!».

В своей недавно опубликованной книге «Моя философия индустрии» Генри Форд предсказывает мир без курения, употребления алкоголя и тяжелой работы.

Форд говорит, что вспашка земли для фермеров будет производиться по оптовой цене, домашняя работа в городе и деревне сведется к минимуму и даже готовить дома не придется.

Но путь, предлагаемый Вами, несомненно, наиболее практичен для человечества, и я, опираясь на свой опыт, могу подтвердить жизненность этих положений. Нас всегда поражало, насколько некоторые люди могут быть недальновидными и как невежество затрудняет каждый шаг Истины. Не так давно Французская академия насмешливо назвала фонограф Эдисона трюком, но, конечно, наполовину цивилизованный ум наиболее жалок и непроницаем. Для такого ума любая жизненная, опережающая наше время Истина является утопией. Их скудоумию уже было преподано немало поучительных уроков, и тем не менее они пытаются любым способом угасить Свет.

Вероятно, Вы знаете об Учении Шамбалы, хотя до сих пор оно мало известно на Западе. Эта наиболее сокровенная Доктрина Азии, пришедшая из далеких времен, наряду с самыми возвышенными идеями предлагает вполне практичные советы. Изучая Учение Шамбалы, я увидел, что Ваши идеи совпадают с мудрым прогнозом грядущей эволюции, даваемым в Учении.

Я только хотел отметить сходство Ваших идей с теми, что изложены в Учении Шамбалы. Я уверен, что оно будет близко Вам, ибо все, что связано с Шамбалой, имеет огромное значение для человечества и будущего.

Пожалуйста, примите наилучшие пожелания успеха в Вашей громадной работе на Общее Благо человечества.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

211

Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

18 января 1929 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

Дорогой Гавриил Георгиевич,

Ваше доброе письмо и письмо Г[еоргия] Г[авриловича] мы читали, собравшись за чайным столом, все вместе и, как хорошие стрелы, при чтении возникали добрые мысленные посылки к Вам.

Чем же строится прежде всего тот Мир всего Мира, о котором Вы так прекрасно пишете. Конечно, прежде всего он создается из искренних, добрых отношений отдельных личностей, и если эта создавшаяся атмосфера чиста и напряжена, то она, как волны тончайших газов, распространяется кругом, вовлекая в свою орбиту новые чуткие души. Потому каждое выявление истинно добрых отношений и взаимного понимания есть не только акт личной жизни, но есть акт творчества общественности и каждый человек обязан к этому [стремиться].

Все что Вы и Г[еоргий] Г[аврилович] пишете, совершенно справедливо. Уже неделю тому назад я послал в Америку предложение об учреждении автономной секции Об[щест]ва Друзей Музея в Париже. Полагал м-м де Во Фалипо председателем и почетным секретарем Г[еоргия] Г[авриловича]. Очень ценен проект Г[еоргия] Г[авриловича] о развитии «Нового Синдиката» во Франции. При взаимных усилиях, конечно, этот отдел не только будет сам себя поддерживать, но, как каждое полезное дело, начнет давать и доход. Почему именно полезные дела должны быть бездоходны? — ведь это зависит от постановки дела, и неужели жизнь не дает столько новых и оригинальных положений, чтобы нельзя было привлечь к ним общественное внимание?

За последнее время здоровье Е. И. стало лучше. Сейчас, хотя она и простудилась во время последних холодных дней, но сердечных явлений не было. Видимо, здешний более сухой климат для нее лучше, как и для всех. Здешние Гималаи несколько напоминают швейцарский Энгадин[704], но в увеличенных размерах. Здесь много древних храмов, преданий и легенд — даже сам Арджуна «проложил здесь подземный ход к горячему источнику». В статьях моих я как-нибудь выражу мои впечатления о местности.

Г[еоргий] Г[аврилович] пишет об озлобленности Ремизова по отношению к Гребенщикову. Чувство озлобленности не может принадлежать мыслителю большого порядка. Если Ремизов болен этой болезнью, значит, его силы поникают и жизненность уйдет. Ибо ненавистью не будет жив человек.

Конечно, Вы чувствуете, как много у нас нашлось бы тем для устной беседы, которые не войдут ни в какие письменные ворота. Тем более рад буду повидаться с Вами лично и опять побеседовать по-прежнему в лучших тонах. Когда именно это произойдет, сказать еще трудно, ибо это зависит прежде всего от разных строительных дел в Америке. Надеемся, что Вы все в добром здоровье. Е. И. и мы все шлем Вам наш наилучший привет.

212

Н. К. Рерих — Г. Боттомли*

30 января 1929 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой друг Гордон Боттомли,

Ваше письмо от 29 декабря доставило мне большую радость нашей духовной близостью. Мне было приятно узнать, что Вам понравилось издание «Гималаи»[705]. Возможно, Вы напишете свой отзыв в британской прессе; если он будет опубликован, будьте добры, перешлите его мне.

Сейчас мы живем в живописнейшей долине Кулу. Пожалуйста, запишите мой адрес.

У меня появилось много новых картин и статей. Строительство нового здания Музея продвигается хорошо.

Со всевозможными наилучшими пожеланиями Вам и миссис Боттомли,

[Н. Рерих]

213

Н. К. Рерих — Ч. Р. Крейну*

15 февраля 1929 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Дорогой мистер Крейн,

Я только что получил Ваше письмо из Маската. Мы были счастливы узнать, что Вы с Джоном остались довольны Вашей поездкой и что столкновение с ваххабитами, о котором писали во всех местных газетах, не имело для Вас неприятных последствий.

Теперь мы живем в Наггаре, в живописной долине Кулу, покрытой сверкающими снегами. Здоровье мадам Рерих не позволяет ей спускаться в долины. Даже последний быстрый переезд из Калькутты в Дели, несмотря на зимний сезон, она перенесла с трудом. Состояние ее сердца вызывает у нас серьезную озабоченность.

Если Вы будете путешествовать по Северной Индии, то, возможно, какое-то время Вы смогли бы погостить у нас. Маршрут в этом случае следующий: из Амритсара до Патханкота N. W.[706] на поезде, оттуда, воспользовавшись услугами компании «Clive Transport Со» (об этом нужно договориться заранее), два-три дня следует добираться на машине с остановками на ночь в придорожных гостиницах. Мы советуем взять с собой еды. Итак, Вы едете до моста Катрэн, где мы встретим вас с лошадьми для последнего подъема в Наггар. Но, пожалуйста, дайте нам знать телеграммой точную дату Вашего приезда.

Конечно, много всего хотелось бы обсудить. Церемония закладки краеугольного камня Дома, которая уже подготовлена, состоится 24-го марта; а мы с Юрием и Святославом (он сейчас живет с нами) отплываем в Америку в конце апреля, возможно, 4-го мая на пароходе «Вице-король Индии»[707].

Мы всегда будем рады получить от Вас известия и надеемся, что миссис Крейн[708] и вся Ваша семья находятся в добром здравии.

Шлем Вам с Джоном сердечный привет.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

214

Н. К. Рерих — Ч. Р. Крейну*

9 марта 1929 г. Наггар, Кулу, Пенджаб Британская Индия

Дорогой мистер Крейн,

Нам доставило истинную радость Ваше письмо из Аллахабада. Очень жаль, что нам не довелось встретиться лично. Однако путь из прекрасной долины Кулу на равнины занимает минимум пять дней, если удается нанять машину, что не так просто.

Я был рад узнать, что ближе к 1 июня Вы уже будете дома. Мы с Юрием и Святославом планируем отплыть 22-го мая на теплоходе «Генуя», так что рассчитываем быть дома[709] к концу июня.

Мы будем очень рады увидеться с Вами, потому что нам действительно много всего нужно обсудить. Мне жаль, что мадам Рерих не может поехать с нами в Америку. Для нее путь через равнины и моря абсолютно невозможен.

Одна из наших сотрудниц, мисс Э. Лихтман, выезжает сегодня из Нью-Йорка, чтобы находиться с мадам Рерих во время нашего отсутствия. К слову сказать, если Вы лично знакомы с одним из американских консулов в Индии: в Карачи, Бомбее или Калькутте, может быть, Вы не откажете в любезности и попросите его оказать помощь мадам Рерих в случае необходимости? Мадам Рерих является директором и попечителем наших учреждений в Америке, и я собираюсь оформить нам американское гражданство. Мисс Лихтман — американская гражданка, поэтому было бы вполне естественно, если бы консул США помогал им.

Могу представить, как Вы устали после такой длительной поездки, да еще с такими необычными происшествиями, как нападение ваххабитов. Нам знакомо это неприятное чувство, когда сталкиваешься с подобными людьми, и в любую минуту можно ожидать враждебных действий.

Мы только что получили телеграмму из Нью-Йорка, в которой сообщается, что 2-го марта было закончено возведение стальных конструкций Master Building[710], и теперь там полным ходом ведутся работы по кирпичной кладке.

За последнее время я написал много картин, посвященных Тибету и нашим любимым Гималаям. Я так рад, что один из залов музея будет носить Ваше имя. А наша личная встреча будет настоящей радостью для всех нас.

Шлем Вам с Джоном наш сердечный привет.

215

Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

22 марта 1929 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой Георгий Гавриилович.

Мы получили Ваше сообщение о приобретении страницы в «Золотой Книге»[711], а также о выходе «Двуглавого Орла»[712] и желании Лук[омского][713] писать для отдельного номера «Истинного и Прекрасного»[714]. Надеюсь, что нет особой спешки с «Золотой Книгой» и мы сможем лично обсудить содержание этих листов. Если же это дело особенно спешно, то кроме Вашей статьи[715], которая всегда приветствуется, неплохо взять статью Кауна[716] или Зигрист[717]. Но в статье Кауна вместо истинно русский поставьте славянин или скандинав. А из статьи Зигрист можно вынуть строки о голоде.

Что касается «Двуглавого Орла»[718], то также лично с Вами обсудим меры воздействия. Против грязи нужно одевать перчатки, но материал этих перчаток выясним, вместе прочтя клеветнические выпады.

В отношении Лук[омского] проявите величайшую осторожность, лучше, если бы можно было совсем избежать эту статью, так как уже с 1917 года он не знает моей деятельности. Если же он будет писать, проредактируйте лично. Надеюсь, что отдел Общества Друзей Музея в Париже будет состоять только из французов, чтобы не доставить лишних неприятностей уважаемой мадам де Во Фалипо. Для начала слишком много людей и не нужно. Кроме того она может привести несколько уже испытанных людей из Общества «Люзаса»[719]. Вообще мы много установим лично.

Получили Вашу телеграмму о визах. Большое спасибо. От себя напишем консулу в Бомбей, чтобы он подтвердил получение.[720]

Спасибо за пересланное письмо кн[ягини] Четвертинской. Радуюсь, если моя статья понравилась. Так буду рад повидаться со всеми хорошими людьми.

Конечно, присутствие французского посла в Нью-Йорке я предпочитал бы видеть больше на открытии Музея и Дома, нежели при закладке.

Шлю Вашим родителям и друзьям лучший привет. Можете мне писать еще один раз, ибо больше письмо не успеет обернуться.

Душевный привет от всех нас.

216

Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

6 апреля 1929 г. Наггар

Дорогой Г[еоргий] Г[аврилович].

Спасибо за все Ваши сообщения. Все это так нужно и так строительно. Еще до нашего приезда положите начало французской ветви Общества Друзей Музея. Председательница есть, секретарь есть. Воксель, Арм[анд] Дайо, Марин, Фуллертон, Ла Пер, Пьерр[721] и еще два-три француза или иностранца совершенно достаточны для начала. Но оно должно быть до нашего приезда. Конечно, все эти лица бесплатные члены-основатели. Мы сделаем из этого полезное общественное выступление. Последующее уже обсудим сообща. Статьи Рео и Лукомского подлежат просмотру. Им люди почему-то не верят.

Привет Вашим. Еще раз спасибо за все.

217

Н. К. Рерих — Дж. Ч. Боше*

16 апреля 1929 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Дорогой сэр Джагадиш,

22-го мая на пароходе «Генуя» я отплываю в Америку, где в свое время у меня состоялся лекционный тур по всей стране, и теперь у меня снова появляется прекрасная возможность говорить о мирном культурном строительстве[722]. Мне доставит большую радость упомянуть и Ваше имя, имя великого человека, несущего светильник знания всему человечеству. Вы должны знать, как много настоящих друзей у Вас в Америке.

Я уверен, Вы будете рады узнать, что к нашей группе присоединилось еще несколько всемирно известных ученых: проф[ессор] Милликан (открывший космический луч), проф[ессор] Эйнштейн, проф[ессор] Майкельсон, доктор Свифт (из Института Рокфеллера[723]), проф[ессор] Клемин, проф[ессор] Бако и несколько других, также всемирно известных.

К сожалению, здоровье миссис Рерих не позволяет ей поехать с нами. Мисс Э. Лихтман, которая является одним из директоров нашего Мастер-Института Объединенных Искусств, будет находиться с нею в Наггаре. Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания леди Боше, проф[ессору] Молишу, мисс Орншольт и всем нашим друзьям.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

218

Н. К. Рерих — Р. Тагору*

16 мая 1929 г. Наггар

Мой дорогой глубокоуважаемый друг,

С большой радостью узнал я о Вашем возвращении в Индию и о готовящемся праздновании Вашего дня рождения.

В своей книге «Алтай — Гималаи» я написал, что Вы олицетворяете собой величие Индии[724]. В наши дни, отмеченные смятением, мелкими интересами и эгоизмом, так вдохновляюще звучат Ваши утверждения Высших идеалов Жизни.

Будучи столь неповторимо утонченным поэтом, вы облекаете свои идеи в незабываемые поэтические формы, полные обаяния, которые будущие поколения будут почитать наряду с заповедями Ведической мудрости. И мы знаем, что Красота — высший и самый верный путь истинной эволюции.

Вы возвышаете дух человеческий самым прекрасным образом, и мы, свидетели Ваших достижений, поздравляем Вас, великого духовного и победоносного Воина — истинного Гуру, воплощающего в себе это высочайшее понятие Великой Индии.

В настоящее время я собираюсь в Америку, где состоится лекционный тур, который пройдет по всей стране, а также открытие моего музея, и я очень рад, что Ваше имя украшает список Почетных Советников Музея.

Миссис Рерих посылает Вам самые сердечные поздравления. К сожалению, она не сможет присоединиться ко мне в этой поездке из-за нездоровья, вызванного теми трудностями, которые нам пришлось пережить в Тибете. Все это время она будет оставаться в прекрасной долине Кулу, которая связана с великими именами Индии: Ману, Арджуна, Пандавы, каждая вершина этой части Гималаев хранит в себе память о великих героях Индии.

С наилучшими приветствиями и самыми искренними пожеланиями,

[Н. Рерих]

219

Н. К. Рерих — Р. Фрейзеру*

16 мая 1929 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Уважаемый мистер Фрейзер,

Завтра мы выезжаем в Америку. С наилучшими пожеланиями я посылаю в библиотеку Генерального консульства США:

1 книгу «Алтай — Гималаи»,

1 книгу «Адамант».

С наилучшими пожеланиями миссис Фрейзер, Вам, а также мистеру Джарвису.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

220

Н. К. Рерих — А. М. Романову[725]

20 ноября 1929 г. Нью-Йорк

Ваше Императорское Высочество[726].

Решение Ваше иметь офис в доме Музея принято с полным сочувствием[727]. Наш управитель дома при надобности сообщит условия комнат.

Поистине, Един Всевышний, Едино Благо, Едина вседвижущая Любовь. Как Сказано: «Несть бо ни Эллин, ни Иудей, но всяческая, — и во всех Един Господь»[728]. Нет ни Севера, ни Юга, ни Запада, ни Востока, но всюду одно устремление, неотложное к построению достойной Храмины Духа. В этом нераздельном, светлом Приказе все мы вносим посильную лепту и радуемся каждому построению во Благо, в Духовную Красоту и преуспеяние. Что же может быть превыше Любви, где, как в алмазе, сочетались все очищенные Духом Огни? И сами трудности построения граней этого кристалла Света дают лишь радость растущему сознанию[729].

Радостно видеть, как объединяются благие силы во имя строительства.

Во имя этого действенного Блага шлю Вам лучший привет.

С искреннею любовью и преданностью,

Н. Рерих

310, Riverside, Roerich Museum.

221

Н. К. Рерих — С. Н. Рериху

15 ноября 1930 г. Пондишери

Родной Светик,

Как мы Тебя с Юшей вспоминаем! Юша очень разболелся — пульс 124 и общее сердечное и нервное потрясение. У меня тоже не все хорошо со здоровьем. Совершенно невероятный факт: даже д´октора на консультацию не пропускают. Об этом я писал Луису. Между тем Иента шлет очень тревожные депеши. Такого бесчеловечия даже трудно вообразить. Все, кто слышат, восклицают: «incredible»[730]! И это после ряда сообщений из Лондона о «favorable consideration»[731].

Здесь[732] мы живем в отеле вроде как в Бенаресе, но с электричеством. Французы симпатизируют — остальная Индия такая же, как везде. Факиры, бычки с узорами, несколько пагод. Сам город интересен колониальным стилем — можно бы сделать даже издание этих бело-желтых домов с колоннами. Есть раскопки.

Кстати, Шкл[явер] вскрыл письма к нам и нашел там суждения Рад[ны] и Ав[ираха] о себе — большая претензия. Но вскрытие писем тоже неладно! Вообще в нервности Юши Шк[лявер] тоже имеет значение.

Передай наш сердечный привет Катрин — такая она славная. Эти люди редки. Хорошо, что Порума видела Масика — это так нужно.

Пришлось ли кольцо по пальцу? Поцелуй всех наших. Ценим каждое сведение о Тебе.

Целуем крепко.

222

Н. К. Рерих — Э. Кеттунен*

19 декабря 1930 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогая мисс Кеттунен,

Радуюсь получить ваше славное письмо от 6-го октября, принесшее мне избрание Почетным президентом Финского общества при Музее Рериха.

Охотно принимаю это избрание, так близкое мне. Пожалуйста, сообщите Послу Финляндии[733] и Генеральному консулу Финляндии в С[оединенных] Ш[татах Америки] мое глубокое сочувствие большой строительной работе, производимой финским народом. Также, пожалуйста, передайте доктору Реландеру, генералу Маннергейму, г. Аксели Галлен-Каллела и всем моим друзьям в Финляндии мои лучшие чувства. Мы никогда не забываем время, проведенное в имении доктора Реландера, и приветствие генерала Маннергейма к открытию моей выставки в Хельсинки, сообщенное мне моим другом г. Аксели Галлен-Каллела. А картину в Атенеуме я неизменно считаю моим посланием благожелания Финляндии.

Я посылаю лучшие мысли и пожелания Финскому обществу и уверен, что благодаря Вашим усилиям будет выполнена глубокая культурная работа.

С лучшим приветом и пожеланиями,

[Н. Рерих]

223

Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

1 января 1931 г. Наггар

Мои дорогие,

Сегодня первый день столь знаменательного года. Как было Сказано, мы должны измерять величие дел не нашими, человеческими мерками, а с позиции реальных достижений. Мы уже знаем, как полезны могут быть враги и как величайшие достижения могут претвориться в жизнь с помощью одного Луча Владыки. Как поистине многому мы учимся, и какая красота сокрыта в старой пословице «Когда мы в покое — демоны веселятся, а в час испытаний ангелы поют»[734]. Давайте на минуту задумаемся о будущем. Луис спрашивал, какие будут указания в отношении экономии. Во многих предыдущих письмах я упоминал, как жизненно важна экономия. Было бы печально, если бы, проголодавшись, мы удалили свой желудок. Любое управление Домом нуждается в разумной экономии, и основа ее — творческая кооперация. Очень хорошо, что Луис так внимательно следит за платежной ведомостью м-ра Керпера. Даже самый лучший менеджер — всего лишь менеджер.

Я надеюсь, что миссис Дейл еще не успела ни с кем поговорить о наших картинах. Для временного экспонирования была выделена только «Le Sacre du Printemps»[735], все же остальные были зарегистрированы в Вашингтоне как дар нации[736]. Что касается выставок для четырех городов, мы считаем, что это нецелесообразно. «Что-то» может быть придумано в связи с этой выставкой.

Мы хотели бы посмотреть окончательный подробный вариант бюджета на текущий год и тогда еще раз обдумать весь план и оценить реальные убытки из-за снижения арендной платы. Мы также хотели бы знать о перспективах Школы, «Пресс»[737] и выставок. С этого года начинается погашение банковского долга. И мы снова убеждаемся в мудрости слов Владыки в отношении Дома, что «Флавий получит». Только подумайте: когда выплата банку кредита за Дом будет близка к завершению, Луис начнет погашение кредита для Флавия, и когда тот начнет свою работу, у него будет уже оборотный капитал. Как удивительно быть свидетелем того, как все предусмотрено, если только мы сами не испортим все своим немудрым толкованием.

Но в день Нового года я не буду говорить только о финансах, так как мы видим, что и это придет, но не благодаря нашим умозаключениям, но по Воле Владыки. Мы должны лишь прилагать усилия в направлении, указанном Владыкой, думая только об одном, как бы нам не допустить осуждения в Его адрес и таким образом не воспрепятствовать Его благословенному Лучу. Так часто нами допускаются осуждения даже в косвенной форме. Не только внешние обстоятельства, но даже здоровье наших близких и наше собственное напрямую зависит от наших поступков и наших мыслей. Поэтому, завершая первый день Нового года, будем призывать любовь. Это древний зов, и он необходим каждый день. Из него рождаются справедливость, великодушие, понимание и сотрудничество. В любви мы сумеем взрастить сокровище, дарованное нам Владыкой. Та же любовь охранит сердце нашей дорогой Матери. Благодаря этой любви, наши собственные сердца станут обителью Владыки. Шлю мысли силы.

Николай Рерих

224

Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

6 января 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мои дорогие,

О[яна] вышлет вам газетную вырезку о Стейне. Уверен, что г-на Смита она заинтересует. Я прочел вашу вырезку из газеты, в которой говорится о Ситроене, — так во многих начинаниях я могу распознать свои идеи; разве не жаль, что некоторые наши друзья оказались недостаточно восприимчивыми?

Как важны доверие и внимательность. Это первые признаки культуры.

При сем посылаю очередное письмо президентам всех наших Обществ и сотрудничающих с нами групп. Было бы очень полезно, если бы кто-то из них мог ответить и таким образом придать жизненность затронутым вопросам. Поистине, мы должны всемерно воплощать абстрактные идеи в жизнь.

Пожалуйста, напишите г-ну С. Льюису, что мне будет очень приятно одолжить одну из моих картин их музею в Калифорнии. Е. И. высказала правильную мысль о том, что нам не следует отдавать картины из основных коллекций музея.

В последнем письме от 27 ноября Зина пишет о выставках учеников, и я хотел бы прояснить этот момент. Сначала она пишет о том, что м-р Му[нди] предложил «великолепную идею» о выставке учеников с продажами. Конечно, сказать, что эта идея исходила от м-ра Му[нди], нельзя, ведь наша программа предполагала поддержку студенческого творчества. Вы могли слышать от меня не только этот совет, но и рекомендацию создать специальный школьный музей, где хранились бы лучшие образцы студенческих работ. Уже давным-давно в книге Сергея Эрнста[738] можно было прочитать описания прекрасных ученических выставок нашей школы при Обществе поощрения художеств, на которых распродавалось почти все, и, по справедливости, мы не можем отнести эту идею на счет господ Му[нди], Да[бо] и Ке[ллога], потому что иначе кто-нибудь может несправедливо обвинить нас в том, что мы упустили из виду лучший способ поощрения наших студентов.

В том же письме Зина пишет: «Таким образом мы сможем воплотить в жизнь идею Гильдии художников и актеров, и работы наших студентов послужат благоустройству жизни». Именно эта идея с самого начала и была принята нами как одна из основополагающих. Наши письма пишутся для истории, и мы несем ответственность за каждую фразу, и даже само предположение, что мы стали настолько бедны на идеи, что нам приходится заимствовать их у других, уже опасно. Давайте подумаем, что за страница будет написана таким образом в нашей истории. Вы знаете, как я люблю и приветствую любую творческую мысль, откуда бы она ни исходила, но я обратил внимание на мысль о выставках учеников, потому что это была одна из наших главных идей, и людям со стороны не следует думать, что они могут поставлять нам столь существенные идеи. Воистину, мы так часто говорили об этом, что во всех случаях, когда люди, вне стоящие, будут предлагать нам наши собственные идеи, им следует сказать с вежливой улыбкой, как нам дорого такое совпадение мыслей, а им будет приятно узнать, что эта идея не только заложена в нашу программу, но и осуществляется на практике, и [таким образом] получает развитие. Если взять наши многочисленные записи, то там можно найти огромное количество всевозможных идей, реализация которых обычно откладывалась из-за недостатка финансовых средств.

Зина пишет о возможности открыть филиал «Мастер-Института» в Калифорнии — почему бы нет! Действительно, калифорнийцы достаточно богаты, чтобы выделить средства на организацию такого учреждения, и если они к этому готовы, то, конечно, изыщут возможность и пригласить одного из наших попечителей для его устройства, и оплатить ему дорогу. Наш бюджет, конечно, не позволит таких расходов с нашей стороны.

Графические работы Н. К. Рериха из книги Сергея Эрнста «Н. К. Рерих»

Петроград, 1918

Для папки по визному делу[739] мы посылаем сравнительный список несоответствий в хронике событий у нас и у вас. Необходимо проверить даты в дневнике, особенно тех событий, которые помечены 3 и 4 декабря, потому что я отправил телеграмму из Пондишери 5 декабря в 14 часов, и, даже учитывая десятичасовую разницу во времени, она не могла прийти в Нью-Йорк 4 декабря. Для нашей истории даты должны совпадать. Пожалуйста, сообщите о результатах.

Но главная наша забота — это здоровье Матери. Несмотря на все принятые меры, приступы рвоты продолжаются, и последние шесть ночей были очень тяжелыми. Понимаем, как вы озабочены столь огорчительной ситуацией, и были очень тронуты, узнав из вашего письма, что доктор Кескар прилагает максимум усилий, чтобы помочь.

Мы до сих пор не получили ваш ответ по поводу загадочной телеграммы, подписанной «Агнийога»[740]. Сначала мы подумали, что это сделал начальник почтового отделения, но проверка показала, что телеграмма пришла в таком виде. Очень важно установить, как такое могло случиться, ибо у нас нет прозвищ, и мы так стараемся, чтобы ни в чем не было двусмысленности.

Мы получили от вас запрос Гугенхайма о Бистраме[741]. Конечно, я с радостью дам ему рекомендацию, но, пожалуйста, дайте мне знать, нужно ли посылать ее напрямую Гугенхайму или же можно выслать вам.

Наилучший привет сотрудникам. Кстати, очень рад узнать, что Спенсер так хорошо сотрудничает.

Приложения:

1. Список телеграмм с сопоставлениями дат.

2. Журнал заседаний М[узея] Р[ериха] № 2.

3. Журнал заседаний М[узея] Р[ериха] № 3.

4. Статья для Общ[еств] № 3.

225

Н. К. Рерих — Л. Хоршу*

9 января 1931 г. Наггар

Мой дорогой сын Лог[ван],

Ваши дневниковые записи по 15 дек[абря] включительно порадовали нас, но вызвали и озабоченность. Как обычно, обратимся к сути вещей. Вы правильно говорите об экономии. И хотя несколько раз я уже писал Вам об этом, тем не менее хочу снова помочь. Совершенно очевидно, что сумма в $25 000, которая упоминалась Вами ранее, постепенно выросла до $35 000. Если мы рассмотрим эту сумму не только с общепринятой точки зрения, то может оказаться, что в случае закрытия Музея и Станции мы получим только $28 000, но тем самым разрушим всю нашу деятельность. Если мы закроем «Пресс», мы выиграем не больше $3000 или 4000. Я не говорю о школе, которая, я полагаю, окупает свои расходы. Разрушив таким образом всю нашу деятельность, мы, тем не менее, не наберем требуемую сумму. Даже если кто-нибудь предложит лишить директоров зарплаты, на этом можно будет сэкономить $700 в месяц, что опять же не решит проблемы. Конечно, мы понимаем, что Музей не выпускает ни специальных изданий, ни фотографий, а издательская деятельность «Пресс» пока ограничена только тремя книгами, но и эти обстоятельства не влияют существенным образом на ситуацию, хотя в то же время являются факторами, замедляющими развитие. Это значит, что мы не можем искать решение в малодоходных статьях бюджета, и наше внимание, естественно, привлекают гораздо более крупные статьи, такие, как Дом и ресторан. Вы уже писали, что фонд заработной платы у мистера Керпера выше, чем у мистера Холла. Однако если кризис в стране затрагивает экономику, то в первую очередь это отражается на бытовой деятельности. К сожалению, мы не получали никакого отчета по фонду заработной платы и расходах мистера Керпера. Единственное, что мы получили, это неполный перечень доходов от аренды, в котором наше внимание привлекла потеря $1000 в связи с квартирой м-ра М.[742]. Таким образом, я не могу говорить о платежной ведомости г-на Керпера более подробно, ибо в своих суждениях могу исходить только из Ваших отчетов. Конечно, совершенно ясно, что решение вопроса экономии связано с большими суммами, и первой обязанностью г-на Керпера является нахождение путей экономии, равно как и способов повышения доходов, так как основная идея сдачи квартир в аренду и заключалась в том, чтобы помочь расширить культурную деятельность, а не сокращать ее, как это всегда стремился сделать, к нашему глубокому сожалению, невежественный г-н Холл. Мы, конечно, очень приветствовали бы нахождение каждым учреждением новых статей дохода при условии сохранения достоинства. Мы, безусловно, будем приветствовать любой доход от выставок или аукционных продаж, если это будет оправдано общими условиями; мы, конечно, будем рады любым пожертвованиям или увеличению числа членов, но главным и простым решением будет оставаться сдача квартир в аренду, ресторан и Kiva room[743], театр и общее обслуживание. Мы хотели бы иметь предложения м-ра Керпера по улучшению основных условий [деятельности], ибо Дом был дан не как бремя, а как источник благосостояния.

Давайте не будем забывать, что помимо основного Музея нам были даны необычайные возможности и основы для роста и приобретения положения, такие, как Станция и Зарубежные общества, — эти духовные источники неисчерпаемы, если о них правильно позаботиться. Мы приветствуем избрание Франсис председателем такого большого женского клуба — это не только один из лучших источников для приобретения морального авторитета, но и для привлечения средств. Как много книг можно напечатать в сотрудничестве с этим клубом! Сейчас утверждается дух Матери Мира, и если бы 5 миллионов женщин дали по 25 центов на нужды культуры, то наша культурная деятельность напитала бы каждый очаг. Так, открывать сердца столь многочисленной армии женщин, чтобы они помогли культурным идеям воплотиться и войти в жизнь, — будет священной миссией. Как мы должны быть счастливы, видя, как на наших глазах слово преобразуется в действие.

Зина пишет о возможностях в Калифорнии. Этот штат всегда указывался нам. Калифорнийцы богаты и могут позволить себе пригласить и оплатить подобного рода миссию. Только в этом случае Зина не должна терять своих студентов. Мы должны избегать любых поводов для жалоб.

Я не буду повторять, какие неисчислимые возможности находятся в руках Отца, который направляет все наши Общества, поэтому каждое Общество мы должны рассматривать как Представителя целой нации, пробуждая к жизни лучшие устремления каждого народа. Таким образом, несмотря на трудности, о которых мы знали от Владыки уже с 1923 года, у нас есть такой огромный духовный потенциал, который может быть совершенно неожиданным и естественным образом реализован в жизни. И Вы, Сын мой, являясь моей Рукой, управляете не Домом, но правите неизмеримым владением, самые драгоценные сокровища которого ожидают опытной и благословенной Руки.

Рады слышать, что Ваши идеи совпадают с идеями Светика — любой духовный союз так ценен. Поскольку мы не получаем писем от Св[етика], мы не знаем, о каких идеях идет речь, и можете себе представить, как мы заинтересованы узнать, что это за идеи.

Как бы я был счастлив, если бы мог рассказать об улучшении здоровья Е. И., но, к сожалению, не могу этого сделать, потому что все опасные симптомы, появляющиеся на фоне поступающих новостей и ударов, вызывают у нас большое беспокойство.

Уже давно мы знали, что этот год будет знаменательным, но Вам известно, что все знаменательное одновременно и трудное. Таким образом, я поручаю Вам, Сын мой, культурное задание исключительной важности, которое останется на страницах истории. И, как предопределено Владыкой, оно будет вписано в ее лучшие страницы. Без преувеличения могу утверждать, что отдаю [всего] себя светоносному принципу Иерархии, и я знаю, что, как мой Сын, Вы будете следовать этому же принципу с той же преданностью и усердием. Наш Владыка осудил всякое умаление и маленькие мысли. Будем же мыслить широко, зная, что великие мысли приносят и великие достижения. И Вы оставите плоды этих великих и отличающихся постоянством мыслей Флавию, чей чуткий дух не переносит ничего мелочного.

Верная рука доверенной свидетельницы Оя[ны] записывает мои мысли, всецело посвященные Великим и Священным Указаниям нашего Владыки.

Мои Благословения Вам и всем нашим.

Николай Рерих

226

Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

15 января [1931 г.] Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мои дорогие,

Каждую неделю мы собираемся и обсуждаем деятельность Учреждений. И еще раз скажу — расстояний не существует.

Мы радуемся вместе с вами и испытываем те же печали, что и вы. Теперь, когда наша деятельность приобрела всемирный масштаб, каждая деталь становится необычайно важной, и каждая фраза, которая раньше могла бы остаться незамеченной, приобретает особую значимость.

Настоящим посылаю последние журналы заседаний. Не буду повторять то, что там уже было сказано.

На этой неделе авиапочта еще не приходила. Но мы знаем, как не только через двери, но даже через окна посылаются новые возможности, и мы должны хранить благожелательное дозорное состояние сознания.

Радуемся узнать из вашего письма о том, как активно вы работаете, и мы едины с вами в этом неуклонном победном устремлении.

Духом с вами.

Приложение:

Журналы заседаний Музея Рериха № 4 (с копиями писем от Коппина и к нему, к Махону от 2 января, к [де] Во, Кентербери[744], Сомерсет, Эренсворду, Мажураничу, Флёрио, Марэну[745], Бертело, Флёри, Маглионе).

P. S.: Советую «R[oerich] M[useum] Press» послать м-ру Малкольму Дэвису из «Yale Press» для просмотра следующее: «Шамбала»[746], «Основы [Буддизма]»[747], «Сердце Азии»[748], «Американские художники».

Почему в брошюре про Общество не сказано о символике? На это есть какая-то особая причина?

227

Н. К. Рерих — Г. Д. и Т. Д. Гребенщиковым

17 января 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Родные мои,

Посылаю Вам сообщение Псковско-Печерского[749] монастыря. Конечно, по финансовому положению Америки дело трудное, но монастырь замечательный, и может быть, что-то и удастся сделать[750]. Может быть, можно послать в «Зарю»[751] или в Чикагский журнал.

На будущее отметьте себе отношение Кайгородова, упомянутое в письме Рота. Самого Рота я не видал с 1916 года. За такие сроки могла произойти и эволюция, и инволюция.

Из писем наших слышу о Ваших удачных действиях. Душевно радуемся достижениям.

Каковы наши отношения к Мансветову? Помню его хорошее письмо, положившее начало наших отношений. Меняет ли он свои мнения или тверд?

Из Об[щест]ва Друзей Вы будете получать мои ежемесячные письма, которые могут быть читаемы в Сиб[ирской] Группе. Если бы считали нужным дать им еще какие-либо применения, поступите по достоинству.

Никогда еще враги, желая повредить, не оказывали столько пользы, как теперь.

Надеюсь, здоровье Ваше и энергия держатся. К сожалению, не могу сказать того же о здоровье Е. И. Пламенно живет она духом, но ее хроническая болезнь очень серьезна.

Здесь уже обойдено место будущей часовни Преподобного и заготовляются ели и кедры для сруба. Да пошлет Преподобный Благословение.

Каждая Ваша весть нас радует.

Шлем Вам лучшие мысли и бодрость.

Приложения:

— Письмо от г-на Рота.

— Очерк о Псковско-Печерском монастыре.

228

Н. К. Рерих — Т. Манди*

22 января 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Уважаемый м-р Манди,

Весьма признателен Вам за столь важные сведения, принесшие нам столько новостей, фактов и соображений. Я очень рад, что еще раз совершенно определенно было доказано, что все подозрения основывались на «домыслах, а не на конкретных фактах», и что «правительство было введено в заблуждение ложными донесениями». Я бы не хотел оказаться на месте этих доносителей, потому что измышляют они не что иное, как свою собственную судьбу.

Для меня, человека далекого от любой политики, было откровением, что американский флаг — флаг Друзей, в англоязычном государстве может вызвать подозрения и враждебное отношение. Не мог я предположить и того, что м-р Фрейзер, генеральный консул Америки, который выглядит таким миролюбивым, мог вызвать «раздражение», мне представлялось, что у него прекрасные отношения с британскими властями. Ту информацию, которую Вы нам предоставили, мы находим очень ценной. Кроме того, экспедиции Рузвельта[752], Эндрюса[753], Приста[754], равно как и другие, пересекали Азию примерно в тех же районах, что и мы, под тем же американским флагом, и это обстоятельство не вызвало никакой враждебности.

То, что Вы пишете о моем русском происхождении, тоже может быть рассмотрено под другим углом, если мы обратимся к моей родословной, которая восходит к Рериху[755] графу Фризскому (маркграфу Фризии[756]) времен Каролингов. Между прочим, интересно отметить, что наш герб на протяжении тысячелетия сохранял свою характерную символику.

Как это типично для человечества — после сорока лет художественной и культурной деятельности, известной во многих странах мира, деятельности, благодаря которой я приобрел множество выдающихся друзей, настоящее положение вынуждает Вас говорить обо мне как о никому не известном человеке. Не странно ли — такое количество книг обо мне и моих собственных вышло на английском, французском, испанском, итальянском, русском, немецком, шведском, японском, финском, чешском языках, а Вам, [словно всего этого и не было] пришлось рассказывать все с самого начала. Вероятно, для Вас как писателя подобная ситуация оказалась весьма любопытной. Воистину, почему люди больше любят мертвых, чем живых? Откуда берется такая некромантия? И почему никто не приносит на кладбища терновые венцы?

С большим удовольствием прочитал Ваши соображения о тактичности. За все 40 лет моей деятельности никто не упрекнул меня в недостатке ума, проницательности или такта, я был избран президентом многих Учреждений в различных странах мира. Эти качества я и сам особенно ценю в людях и уверяю Вас, что любое проявление тактичного отношения будет встречено мной со всем тактом и дружелюбием.

Вы правы, в нашей культурной деятельности нам нечего скрывать. Рано или поздно даже самые невежественные люди примут девиз всей моей жизни, который был положен в основу деятельности наших Учреждений: только Красота, Знание и Мир являются краеугольными камнями счастливого будущего. Мы должны сделать так, чтобы на смену конвульсий революций пришла мирная и созидательная эволюция. Каждый, кто будет противиться этой формуле, — враг Мира и Человечества.

С прошлого года Вы подошли ближе к нашей работе. Я не забыл, что впервые Вы появились в год моего 40-летнего юбилея[757], и в течение последующего года Вы увидели, как много благосклонного внимания привлекает наша деятельность. У нас есть и враги, но мы счастливы, ибо, подобно римлянам, можем с удовлетворением произнести старую поговорку: «Скажи, кто твои враги, и я скажу, кто ты». С тем же удовлетворением мы сознаем, что нашей деятельности сопутствуют реальные, говорящие сами за себя факты, которые наши друзья называют достижениями. Но мы знаем, что нельзя останавливаться на достигнутом, и что спираль эволюции уходит в Беспредельность, а значит, и радость творчества не имеет границ.

В своем письме Вы подчеркнули великое слово «молчание». Мы чтим это понятие, когда оно имеет в основе своей справедливость и благоразумие. Справедливостью и знанием творится великое молчание Мудрости. Давайте же молитвенно обращаться к Высшему, чтобы молчанием Мудрости была насыщена будущая летопись нашего мирного, неустанного строительства.

Еще один основополагающий девиз моей жизни: Свет — Победитель! И вместе с Вами я верю в то, что справедливость и Разум в конце концов побеждают.

Я был рад узнать из Вашего письма, что Вы цените благородные поступки мисс Лихтман, которая действовала как настоящий преданный друг во время тяжелой болезни мадам Рерих, чье заболевание, к нашему величайшему сожалению, было признано врачом хроническим, прогрессирующим с годами и даже более серьезным, нежели мы предполагали. Я с глубокой печалью свидетельствую о том, как сильно ухудшилось состояние мадам Рерих за 17 месяцев моего отсутствия. По утверждению врача, только пребывание на высотах и полный покой могут продлить ее жизнь. Мы не видим никакого улучшения, определенные симптомы только усугубились. Как жестоки и безнравственны те, кто осмелился писать ложные донесения, когда жизнь дорогого для всех нас человека была в опасности!

В Вашем письме мы встретили предложение о сотрудничестве с британским подданным в Кулу. Вам будет приятно узнать, что в то время, когда Вы писали об этом, этот вопрос был уже благоприятно разрешен. Постоянным сотрудником, Attaché[758] президента-основателя нашего Института является полковник Махон. Он награжден орденом «За выдающиеся заслуги», безупречный британский офицер, истинный джентльмен и человек, преданный культуре. У него великолепные связи. Наше сотрудничество с полковником и миссис Махон основано на взаимной дружбе. С большим удовлетворением мы узнали, что правительство Пенджаба с одобрением отнеслось к кандидатуре полковника Махона в качестве нашего сотрудника, что ценно еще и потому, что он уже на протяжении двух лет постоянно проживает в Долине [Кулу]. Это обстоятельство является дополнительным доказательством нашей дружеской кооперации с Великобританией. И действительно, когда нашу деятельность признают в 17 странах, почему 18-я должна относиться к нам враждебно?

Я уверен, что Вы будете действовать надлежащим образом. Буду весьма рад получить известие о Ваших новых книгах и шлю Вам наилучшие пожелания успеха.

С сердечным приветом от всех нас,

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

229

Н. К. Рерих — Р. Харше*

29 января 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой д-р Харше,

Минувшей осенью исполнилось десять лет со дня моего приезда в Америку. Все более повелительно вспоминается Ваше посещение моей лондонской мастерской и как благодаря Вашему дружескому расположению началась моя деятельность в Америке. В течение всего этого времени я не единожды встречал знаки Вашего дружелюбия и понимания, поэтому в нашем доме Ваше имя произносится с особым сердечным чувством, искренним восхищением Вами и Вашей постоянно расширяющейся деятельностью. Вы несете светильник Искусства так доблестно и с таким глубоким знанием великого Искусства, что Ваше имя будет прославлено на страницах истории.

Мне хотелось как-то особенно отметить десятилетие нашей дружбы. Пусть эскиз, посылаемый из Гималаев, напоминает о самых сердечных мыслях о Вас и служит знаком нашей искренней дружбы и благих пожеланий.

Пока я не знаю, когда смогу вернуться в Америку, поскольку болезнь м-м Рерих требует моего присутствия здесь. Как всегда, провожу время в напряженном труде, ибо Вы знаете, что только созидательный труд приносит радость.

Пожалуйста, передайте от меня миссис Харше и всем моим друзьям в Чикаго самые сердечные пожелания.

С самыми добрыми мыслями.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

230

Н. К. Рерих — Г. Д. и Т. Д. Гребенщиковым

11 февраля 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Родные,

Радовались мы Вашей телеграмме. Поистине, где дано от чистого сердца, там и приплывает. Недаром Владыка так заботится о преданности. Ведь в этом осознании Иерархии только и может быть продвижение.

Наша война далеко не кончилась. Воюем и с болезнью Е. И. Очень она больна, и непомерно все на ней отражается — как чаша переполненная.

Посылаю Вам Слово на Освящение Часовни[759] и Привет Вам к славному дню четверти века работы. Так в доверии и взойдем, и дойдем. Владыке виднее, как лучше.

Будем рады слышать о Ваших работах и успехах.

Для Альманаха можете взять «Обитель Света»[760] — русский текст тоже послан нашим, и, конечно, оба прилагаемых обращения. У Мориса должны быть несколько моих новых статей, посланных отсюда, но думается, «Обитель Света» сейчас нужнее. Делайте, как лучше.

Целуем Вас все.

На Гималаях лежит Снег.

Привет сердечный!

231

Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

24 февраля 1931 г. Наггар, Кулу

Мои дорогие,

Видимо, не было более напряженного времени, чем сейчас. Как будто все монстры выползли из своих нор, чтобы подорвать и без того уже непрочные основы Культуры. Ваши письма полны тех же знаков, нахлынувших со всех сторон. Даже налоговый инспектор отказался признать необходимость лифта, вентиляции и отопления в Музее. И тем не менее где-то должны существовать разумные люди, которые поймут, что нельзя обременять налогами образовательное, культурное учреждение, в котором расходы превышают доходы. Временно предоставляемые в аренду помещения можно приравнять к кухне в любых апартаментах, поскольку все наше пространство предназначено для самых разнообразных отделов Музея[761].

Возьмите, к примеру, слухи, распространяемые нашим Спенсером, которого я еще недавно называл своим последователем, следуя его настойчивой просьбе. Во всех Учениях говорится о том, что «хула на Духа Святого — непростительный грех». И действительно, разве он не грешен, подрывая своей хулой сами основы? Какую печальную карму готовит себе подобный грешник. На его плечах и без того тяжкое бремя.

Насколько я помню, Ловенстейн всегда изъявлял желание акцептовать наши облигации[762]. Тогда почему его адвокат против подобного решения? Что же касается требований Шугермана[763], то можно вспомнить многочисленные неполадки в вентиляции, дефекты в звукоизолирующем покрытии и другие, которые красноречиво говорят сами за себя. Я не говорю уже о том, что он не платит ренту и бесплатно питается в ресторане, — все эти странности теперь очевидны и для Вас. Его «писания», как их называет Франсис, могут «поразить» не меньше, чем в свое время встреча с Сен-Жерменом. О Шлоссе Вы все знаете сами. Все это Жизнь! Все это пена океанских волн. Недалеко от нашего дома в пещере живет леопард — не самый приятный сосед, однако пока он не нападает, и мы его не трогаем. То же происходит и в жизни.

Владыка говорит: «Никогда не говорилось, чтобы возлагаться на Владыку, напротив, повторялось — наполнитесь Владыкою!»[764] Поистине в такой наполненности наших сердец — все возможности, все завоевания и вся наша сила. Владыка неустанно Указывает на то, что только в полном единении с Ним можно выйти победителем из всех земных битв. Цепь Иерархии — единственный якорь. Оторваться от нее — значит отдать себя во власть разбушевавшихся стихий. А мы знаем, что даже малейшая мысль может как улучшить ситуацию, так и нанести непоправимый вред. Но если посмотреть непредвзято, мы видим, что, несмотря на все трудности, наше общественное положение растет и укрепляется. Конечно, многие из так называемых друзей показали свою несостоятельность, но, возможно, им нужно было только что-то определенное. Это было еще не сотрудничество, и они должны заслужить доверие. Но в то же время появились неожиданные формы сотрудничества. К ним можно отнести избрание Франсис [председателем] в женском клубе, предложение Мансветова, доброжелателей в Калифорнии и множество друзей за рубежом, — все эти и многие другие знаки создают возможности для многочисленных и невидимых каналов, через которые приходит помощь. Столько раз мы являлись свидетелями того, как неожиданно приходит подобная помощь. И при этом как часто мы видели, что многие трудности возникали вследствие сознательно или бессознательно допущенных ошибок. Весьма поучительно наблюдать, какие неожиданные вехи служат укреплению нашего строительства. Вчера мы получили письмо от Митрополита Платона, в котором он просит считать себя нашим другом (он почетный член Сибирского общества). Он пишет: «Ваш священный знак Культуры всегда на столе передо мной и напоминает мне о Вас». Такие же священные знаки охраняют нашу дружбу с Королем Александром и Президентом Думергом, императором Японии[765], кардиналами и другими влиятельными лицами. Отдадим себе отчет и в том, каким чудесным образом разрешилась в конце концов проблема с визой, и сколько других чудесных разрешений случалось там, где наше сознание объединялось с Владыкой, без всяких «нет», без всяких «извините», без всяких мелких мыслей, но в непреодолимом благородном желании предать себя Его Воле. И разве не был построен Дом благодаря непоколебимой вере?

Именно такое монолитное устремление и вера должны объединить всех, кому известны великие задания Владыки. Осознавая величие Его заданий и решений, мы должны оставить все мелкие разногласия. Каждое мгновение мы должны устремлять свои мысли в будущее, понимая прошлое как ряд наших испытаний и [приобретаемый благодаря этому] опыт. Мы должны сознавать свои собственные ошибки, чтобы не повторять их. Только в единении с Владыкой мы можем испытывать радость даже в самые трудные времена, понимая, что «радость есть особая мудрость».

В последнем номере [журнала] «Маха Бодхи» неизвестный нам автор довольно пространно пишет об Основах. Сколько светильников зажигают наши книги на различных континентах! Кескарион[766], Ходсон, Grand Duc[767] Александр — у каждого из них есть своя аудитория и свои поклонники, которые совместно будут усиливать свет.

Мы только что написали г-же де Во Фалипо о том, что главная культурная работа слагается не столько на официальных приемах, сколько во время личных контактов, когда сила сердечного дружелюбия может быть испытана. Сколько таких личных контактов дается Нетти и Франсис, Зине и Луису, Морису и Светику — все могут зажигать бессчетное число благородных светильников, если только мы будем знать, как охранить наше внутреннее единение с Владыкой и между собой. Вместо абстрактного, уже искаженного понятия «гармония» давайте говорить — строительное, мудрое единение.

Не могу сказать ничего утешительного относительно здоровья Е. И. Самое неприятное заключается в том, что приступы случаются совершенно неожиданно, когда их не ждешь. Так что будем с помощью наших объединенных мыслей удерживать струны здоровья. Помыслим еще раз о том, что мы можем как помочь нашим близким качеством своих мыслей, так и нанести им вред легкомысленными стрелами. В дни особого напряжения оставим все вредоносное, ползучее, мелкое и докажем, что завет Владыки о единении не является чем-то абстрактным.

Каждый день шлем Вам наши объединенные мысли.

Духом с Вами,

Н. Рерих

232

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

26 февраля 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой друг,

С последней почтой мы получили Ваше чудесное письмо с освященным Образом Святой Женевьевы. Только Вы, с Вашей проницательностью и благородством, могли почувствовать наше благоговение и почитание Святой Покровительницы Парижа. Поистине, религия — краеугольный камень Культуры, и в наше неспокойное время любое проявление религиозного чувства особенно важно. Для огромного большинства людей молитва не более чем далекая абстракция, но я знаю, что для Вас она — реальность.

Так, когда Вы пишете, что молились у гробницы Святой Женевьевы, Ваше поклонение видится мне живым прославлением Вашего сердца. И не напрасно в Католической Церкви духовная потребность в почитании Святейшего Сердца[768] столь жизненна. Чудесные состояния экстаза — отнюдь не иллюзия, как это себе представляют некоторые глупцы, а приближение к лучезарному Высшему миру, который так же реален, как и само существование.

Вам будет приятно узнать, что я только что закончил эскизы к триптиху «Жанна д’Арк»[769]. Если мое творчество не будет вновь грубо потревожено, я надеюсь, что смогу воплотить этот сюжет со всем горением моего сердца. Сейчас я пишу картину «Труды Мадонны»[770]. Лишь бы мне не помешали, но, к сожалению, уже есть знаки… Откуда только проистекает столько злобы человеческой и желания творить зло?

Мною только что была завершена картина «Terra Slavonica»[771] для короля Александра, которую я пошлю вместе с полотном «Путь Духовного Учителя — Гуру Гури Дхар»[772], предназначенную для нашего Парижского центра[773].

Вы правы, как обычно, говоря о деловой жизни Парижа. Безусловно, истинные культурные отношения, так, как Вы их понимаете, создаются не на официальных приемах, а устанавливаются путем личного контакта, во время которого и возникает истинная сердечность, открытость сердца, без этого мир стал бы холодным и взаимовраждебным. Я знаю, что именно Вы являетесь хранительницей такой сердечности в нашем Центре. Истина, достоинство, честь, Иерархия Блага, преданное ученичество и преображение Жизни Красотой — все это основы истинной Культуры, и я знаю, насколько они Вам близки.

К сожалению, я не могу Вам сказать ничего утешительного относительно здоровья г-жи Рерих. Наиболее удручает нас то, что различные приступы наступают столь неожиданно, что нам никак не удается их предотвратить.

Г-жа Рерих шлет Вам свои наилучшие мысли и просит передать, что она очень тронута Вашей заботой о ней.

Со своей стороны я прошу передать привет нашим друзьям. Примите, дорогой Друг, заверения в моей искренней сердечности.

233

Н. К. Рерих — А. Эйнштейну*

28 февраля 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Высокоуважаемый Коллега,

Эхо Вашего дружественного приветствия моей деятельности дошло из Америки до нашего Гималайского Института научных исследований. Прежде чем произойдет наша личная встреча, будем обмениваться сердечными посланиями. Меня, столь искренне ценящего Ваши значительные открытия и достижения, очень трогает Ваша высокая оценка моего творчества и деятельности Института. Девиз, который нам так близок: «Знание и Красота являются краеугольными камнями эволюции», был чудесно выражен в одном их Ваших выступлений в Америке. Такая оценка сущности Красоты является невероятно ценным знаком.

В дни, когда понятие высокой культуры так затемнено и люди находятся в смятении, когда от них ускользает творческий ритм, нужно тесно сплотиться всем живущим ради культуры.

В своих статьях и выступлениях я всегда ощущаю присутствие совершенно особой силы, магнита, когда упоминаю Ваше имя или Ваши слова. Мы можем видеть, как в разных странах зарождается особая раса людей, живущих культурой, чье устремление всецело направлено на то, чтобы облагородить униженную и развращенную цивилизацию. Каждый по-своему и в своей области! Друг другу невидимые, но так согласно мыслящие друзья мужественно защищают высокое Знание и Красоту.

Вы дали миру важнейшую формулу вечности, которая вызывает почитание не только в высоких научных кругах, но и мощно проникла в самые широкие слои. Как выдающемуся ученому Вам близко искусство, ибо Вы свой в сфере музыки. В Вас горит ритм, и этот ритм увлекает Вас в космические дали вселенной.

Я хотел бы в этих строках выразить глубокое восхищение, которое во мне вызывают Ваши высокие открытия. Ваше приветствие, переданное мне, а также оценка моего творчества и поставленных мною задач в области культуры побудили меня написать Вам, моему невидимому другу, и через мировой океан сердечно пожать Вашу руку, ту руку, что вписала в историю человечества так много незабываемых формул.

Я верю, что мы встретимся. Не знаю, где и когда, может быть, в Германии, а может быть, и в неожиданной стране, возможно, в Гималаях, где мы в настоящее время развиваем наш Гималайский исследовательский институт.

Я должен упомянуть, что первые шаги в нашей работе в области ботаники и исследования лекарственных растений, которые прославили Гималаи со времен Ригвед и древнего Тибета, являются очень значимыми, и теперь наши друзья, ученые в ‹…›[774].

Мы были бы счастливы вступить в контакт с научными кругами Германии, ибо только добросердечное сотрудничество ведет к познанию истины.

Примите, высокоуважаемый коллега, мое самое сердечное приветствие и позвольте выразить надежду, что однажды я смогу лично приветствовать Вас.

С наилучшими пожеланиями в духе истинного Знания.

Ваш

[Н. Рерих]

234

Н. К. Рерих — Ч. Р. Крейну*

28 марта 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой друг!

Ваше письмо с наиболее полезными и интересными вложениями доставило нам с м-м Рерих огромную радость. Какая яркая у Вас жизнь, и какие примечательные вехи знаменуют Вашу дружбу с самыми разными людьми! Поистине, Вы можете рассказать нам так много самого интересного, равно, как и мы Вам. Как Вы знаете, под Знаменем Музея сейчас работают 35 Обществ в различных странах, и так отрадно видеть, как быстро растут Учреждения и как много подходит неожиданных друзей. Даже такие отдаленные места, как Таити, Южная Африка и Индокитай, представлены в нашем списке.

Думается мне, что с Вашей легкой руки могло быть организовано подобное культурное Общество в Китае, древнюю Культуру которого я так глубоко почитаю. Мои картины «Лао-Цзы»[775] и «Конфуций»[776] красноречиво говорят об этом. Если возникнет необходимость, мы предоставим Вам литературу, которую Вы могли бы раздать своим друзьям, так мудро, к нашей величайшей радости, избравшим Вас Почетным советником. Недавно мы предложили нашему Музею наградить Президента нашим Орденом I степени за выдающиеся заслуги перед Культурой. Вам как Почетному советнику Музея будет приятно узнать, что подобные Ордена I степени были вручены (и по достоинству оценены) президенту Масарику, президенту Думергу, королю Югославии Александру, королю Болгарии Борису, королю Бельгии Альберту, королеве Голландии Вильгельмине, королю Норвегии Хокону, императору Эфиопии[777], шведскому принцу Евгению, императору Японии[778], кардиналам Пачелли и Мальоне, архиепископу Кентерберийскому[779], митрополиту Платону, митрополиту Евлогию и другим выдающимся Kulturträger[780].

Я уверен, что Вас и г-жу Крейн немало порадует известие о том, что Его Святейшество Папа Римский[781] пожаловал мне свое благословение. Я был счастлив узнать, как высоко ценит Ватикан мое Искусство.

Среди значительного роста трудов и наград есть только одно обстоятельство, которое огорчает, — это болезнь м-м Рерих. Она слаба, и только на больших высотах можно ожидать облегчения. Она шлет Вам, миссис Крейн, и всей Вашей семье самые лучшие и сердечные пожелания. Когда будете в Париже, пожалуйста, не премините посетить наш Европейский центр, расположенный на улице Пуатье, 12. В скором времени я пошлю туда три картины: две для Центра и одну для короля Югославии Александра.

И я хотел бы еще раз сказать Вам, что мы будем рады каждому Вашему посланию.

С самыми сердечными пожеланиями.

Дружески Ваш,

[Н. Рерих]

235

Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

12 апреля 1931 г. Наггар

Мои дорогие,

Со следующими журналами заседаний мы пошлем Вам мое обращение для Общества Рериха в Вашингтоне. Вы, конечно, зачитываете обращения не только перед внешней аудиторией, но и на Ваших внутренних собраниях. Каждое мое обращение несет в себе то, что так неотложно нужно каждому из нас. У каждого из наших Обществ есть свои прекрасные стороны, но случаются и ошибки. Некоторые Общества развиваются самостоятельно и идут прямым путем, в то время как другие в силу некоторых обстоятельств могут идти зигзагообразно, теряя таким образом много времени и энергии. Конечно, это обусловливается Кармой прошлого и выбором многих окольных путей, однако если они поразмыслят над посылаемым обращением и благодаря этому обратятся к Учению, то смогут быстрее исправить любые ошибки. Как сказано в Учении, невозможно устранить ошибки сразу. Они неизбежно принесут свой урожай. Никто не вправе думать, что осознание ошибок само по себе устранит следствия. Закон природы не препятствует процессу прорастания, поэтому так важно не сеять семена, урожай из которых может неблагоприятно отразиться на будущем. Поскольку мы знаем, какую полезную работу выполняем, то должны поставить перед собой соответствующую цель и согласовывать все наши действия с этой великой целью.

Обложка изданной на латышском языке отдельной брошюрой статьи «Женщинам: Обращение Николая Рериха к женщинам по случаю открытия Общества Единения Женщин при Обществе имени Рериха»

Рига, 1931

Как радостно будет наблюдать, что с ростом сознания уменьшится и количество неверных поступков. Людям часто кажется, что их сознание выросло, однако как только они сталкиваются с жизненными трудностями, становится очевидным, что их поступки окрашены в те же цвета. Если три года назад у людей была определенная реакция на события, то какой она будет сейчас? Разумеется, она будет иной, но как радостно видеть, что она более высокого качества. Многие из мелких чувств, которые имели значение три года назад, должны быть изжиты теми, кто хочет постичь Учение. Изучение Учения покажет и то, насколько важны основы, потрясение которых подобно подрыву фундамента здания. Как прекрасно сознавать, что каждое сердечное почитание основ покрывает многие наши действия. Так называемый успех прямо пропорционален нашему сердечному стремлению к основам. И как много возникает трудностей из-за малейших отступлений, в которых люди не признаются даже самим себе.

Как мудро сказано, что преданность и любовь так же беспредельны, как сама Беспредельность. А слово «гармония» слишком часто искажается. Это слово следует понимать как «устремление в одном направлении». Недавно было приведено изречение Акбара: «Правитель не жалуется»[782]. Великая мудрость звучит в нем, ибо в каждой жалобе есть доля саможаления. А жалость к себе, будучи проявлением самости, является одним из самых губительных свойств. Все должны направить свои мысли только к одному — улучшаться, улучшаться и еще раз улучшаться самим. Постепенно сознание будет переноситься из сферы личности в сферу Индивидуальности и становиться рычагом творческой силы Владыки. А наши имена станут просто символами определенных начинаний. И тогда наш Щит приобретет определенное качество, поистине, то качество, которое позволит отклонять вражеские стрелы. Это означает, что непрактично иметь на Щите ржавчину, которая может явиться отличной мишенью для стрел.

Прежде всего факты, факты и еще раз факты! Не скупитесь на факты в Ваших протоколах, отчетах и письмах. Если журналы заседаний будут более пространными благодаря изложенным в них фактам, тем лучше, поскольку это материал для будущей истории Учреждений. Если в докладе отражены творческие проекты, может быть даже неприложимые сегодня, то все-таки они скажут о сердце, пламенно устремленном в будущее. Сколько раз мы убеждались в том, что прежде чем создать что-либо, необходимо цементировать пространство.

Недавно Ояна высказала прекрасную мысль о том, что наши ссоры «вышли из моды». Безусловно, никто не хочет рядиться в старомодное платье, потому что, по меньшей мере, это выглядело бы нелепо. А каждая нелепость поистине ужасна. Вы, конечно, понимаете, что под этим я не подразумеваю обычную моду. Это сравнение служит только для того, чтобы показать, что дурные привычки вчерашнего дня должны быть заменены новыми и более высокими достижениями. Дела растут поистине стремительно, и только явные клеветники не видят необозримой перспективы созидаемого. Давайте живо представим себе, что качества нашего духа — это рычаг в руках Владыки, и мы не имеем права отягощать Руку Ведущую.

Состояние здоровья Е. И. отмечено различными симптомами, и вы правы, говоря в своем письме о том, что ее нужно оберегать от всяких волнений.

Пришлите мне, пожалуйста, статьи, которые упоминал Морис, «Женские покрова» и «Женщинам». Я совершенно забыл о них. Для открытого собрания «Единения женщин» в мае Вы можете использовать мое недавнее обращение «Женщинам»[783].

Были рады узнать, что Светик много занимается живописью. Есть ли у него успехи в реставрации двух картин?

Мы надеемся, что Керпер станет более изобретательным в усовершенствовании своей деятельности. Сидней принимает участие в работе? Как это возможно, что Сторк отказывается от выполнения своего письменного обязательства ($500)?

Для маленького Флавиуса наступают лучшие времена, когда детское сознание начинает расти, и дети зачастую замечают гораздо больше, чем могут представить взрослые. Как продвигаются ваши совещания в Башне[784]?

Будьте сильны и прекрасны в великом Служении.

Духом с Вами!

Н. Рерих

236

Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

16 апреля 1931 г.[Наггар]

Письмо Кес[кара], копию которого мне направил Луис, заставляет задуматься над тем, что скрывает за этим самозванец. У нас было несколько предположений, и все они сводились к одной мысли, что мы должны быть крайне осторожны, поскольку либо это низкая ложь, либо подлый финансовый расчет, как это уже было в случае с самозванцем в Чикаго, который присвоил себе имя Д. К.[785], либо нынешний самозванец замышляет разоблачить кого-то с вредоносной целью. В любом случае для нас Кес[кар] перестал существовать. Очень хорошо, что его книга не была опубликована в «Пресс» в серии наших книг.

Прекрасно, что G. We. освобождает квартиру. Вероятно, происходит какое-то очищение здания. Вчера пришло письмо от Спенсера, из которого становится ясно, что он избрал Кес[кара] в качестве своего учителя. Конечно, каждый выбирает себе учителя по сознанию. Мы не сомневаемся, что Спенсер был среди тех учеников, которые возмущались речью Флейшера. Было бы интересно узнать имена остальных. Освободиться от всех вредоносных элементов можно только в том случае, если быстро и решительно продвигаться вперед, оставив далеко позади всех темных нашептывателей. К счастью, шепот слышен только на близком расстоянии.

Следите за тем, чтобы план Штрауса, который мог бы оказать пользу Америке, не вовлек нас в расходы. Не используйте наши Общества для сбора средств, пусть Штраус сам проявит находчивость в нахождении и привлечении новых кругов[786]. Что подразумевал он под словом «народы»?

237

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

24 апреля 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой друг,

Ваше письмо от 27 марта нам принесло, как обычно, радостные вести. Конференция в Брюгге, безусловно, станет одной из добрых вех по продвижению нашего Пакта[787]. Когда я буду в курсе всех деталей и точной даты проведения этой конференции, с большим удовольствием вышлю послание. Полагаю, что к началу конференции Жорж Шклявер пришлет убедительный и подробный проект всего Пакта[788]. Конечно, следует подчеркнуть, что предложенное мною Знамя Мира необходимо не только в военное время, оно будет служить тем вечным символом защиты Культуры, который охранит сокровища человеческого гения.

У нас тоже есть для Вас добрые вести — правительство дало нам разрешение на покупку земельного участка. Таким образом, преодолена другая часть трудностей. Если действовать тактично, искренне и благожелательно — все будет во Благо, мы в этом убеждены. А Вы, дорогой друг, зная мою доброжелательную настойчивость, не будете удивлены тем, что все заканчивается наилучшим образом. Во всяком случае, наши французские Друзья могут радоваться, ибо это «cause célèbre»[789] лишний раз выявило, где наши Друзья, а где притаились наши враги. Свет всемогущ.

Картины уже отправлены в Париж, и я разделяю Ваше мнение о том, что лучше, если выставка будет проходить в узком кругу. Надеюсь, что Жорж, рассылая приглашения, обойдет круг Александра Бенуа, поскольку ничего хорошего с его стороны ждать не приходится. Любопытно наблюдать, сколько за тридцать лет было недоброжелательства и измышлений на мой счет. Общественное мнение вынесло нам определение «белое и черное», подчеркивая, таким образом, не только различие в нашей окраске, но и намекая на нашу духовную природу… Любопытно еще и то, что подобное отношение было перенесено и на следующее поколение. С первых классов школы мой сын Юрий подвергался нападкам молодого Бенуа[790], и всегда беспричинно, а успехи Юрия лишали его сна… «Яблоко от яблони недалеко падает» — гласит древняя мудрость. К моему глубокому удовлетворению, я был определен в разряд «белых». Вам хорошо известно, что истинная, призывающая к действию Религия и служение Культуре являются нашим долгом. Так мы преодолеем все препятствия!

На прошлой неделе я послал чек в 1000 франков на особые нужды Выставки.

Что касается д-ра Л[озины-Лозинского], мы не забудем Вашего мудрого совета относительно его жены[791], доставившей нам немало беспокойства. Каждый кузнец своего счастья.

Мы убеждены, что, когда мы поменяем высоты и поднимемся выше, в Лахул, г-жа Рерих испытает облегчение.

Примите, дорогой Друг, мои самые ‹…›[792]

238

Н. К. Рерих — К. Тюльпинку[793]

24 апреля 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой Собрат,

Г-жа де Во Фалипо мне сообщила письмо Ваше от 25-го марта. От всего сердца благодарю Вас за инициативу конференции в Брюгге[794]. Физически, к сожалению, не смогу присутствовать, так как в это время буду находиться за горными цепями Гималаев[795].

Ваша благородная идея собрать международную конференцию в Брюгге для утверждения нашего Пакта Мира меня глубоко трогает. Драгоценно видеть светлую инициативу в области Культуры на защиту сокровищ человеческого гения. Конечно, героическая Бельгия так же, как и доблестная Франция, имеют в этом вопросе глубокие исторические основания. Герои Бельгии свидетельствовали разрушение своих бесценных соборов, исторических зданий, книгохранилищ и других памятников искусства, которые ничем не могут быть восстановлены. И не только во время войны подобные человеческие заблуждения могут проявляться; каждое восстание и внутренняя враждебность окружают памятники культуры теми же опасностями, так же тяжкими, как и во время войны.

Именно теперь человечество всеми силами духа должно заняться охраною этих творческих сокровищ. Если Знамя Красного Креста не всегда доставляло полную безопасность, то все же оно ввело в сознание человеческое огромный стимул человеколюбия. Тоже и Знамя, нами предложенное для охраны культурных сокровищ, если оно и не всегда спасет драгоценные памятники, то все же оно постоянно напомнит о нашей ответственности и необходимости забот о сокровищах человеческого гения. Это Знамя внесет в сознание еще один стимул, стимул Культуры, стимул уважения ко всему, что создает эволюцию человечества. Мы, собиратели, имевшие много дела с музеями, мы знаем Голгофы бесчисленных творений искусства и науки. Никто не дерзнет сказать, что желание охранить сокровища творчества может быть излишне или не нужно. Нет, каждое углубление этого сознания приносит новые культурные возможности. Так, наше предложение откроет возможность просмотреть и каталоги[зи]ровать истинные сокровища и поставить их под защиту всего человечества, не только во время войны, но, усиленно подчеркиваю, и во время так называемого мира.

Драгоценно наблюдать, сколько исключительных симпатий вызвало наше предложение во всех концах мира. Вы будете рады узнать, что не только Правительства и отдельные представители Культуры, но и многомиллионные Общественные Организации вдохновились нашею идеей. На собрании 24-го марта, в Нью-Йорке, посвященном нашему Пакту, г-жа Спорборг, представительница Женских Федераций штата Нью-Йорка, поручилась именем Федерации поддерживать наше Знамя. А в этих Федерациях более четырехсот тысяч членов. Кроме того, пришло постановление о подобной же поддержке от организации с тремя миллионами членов. Так, идея охранения Культуры поддерживается общественным мнением. Кто же дерзнет противодействовать эмблеме дружественного союза и охранению Культуры? Отрицание Культуры всегда останется самым позорным знаком. Истинные работники Культуры во всех областях ее не будут отрицателями, ибо по природе своей они строители. Без творения нет и жизни. Конечно, говоря это, я только выражаю мысли, которые объединяют нас на пространстве всего мира.

Приветствую и Вашу благородную инициативу, и сочувствие г-на министра Дестре и маркиза Адачи[796]. Выражаю те же лучшие чувства всем сочленам, которые объединяются в строительных, мирных устремлениях. Покуда мы действуем на защиту Блага, Прекрасного и Культуры, мы непобедимы в нашем энтузиазме.

Не случайно Конференция собирается в Брюгге. Ваш город, этот живописный памятник старины, сущностью своею уже молит о Культуре. Знамениты колокола Брюгге, которые вдохновляли меня во время посещения вашей прекрасной сокровищницы; пусть эти колокола будут колоколами победы Конференции Знамени Мира. Всегда вспоминаю, что музыка ко вступлению посвященной мне оперы «Принцесса Мален» построена на благостные гармонии колоколов древнего Брюгге[797].

Во имя Мира всего Мира, во имя Культуры и светоносной творческой мощи, во имя подвига и облагораживания человечества я шлю мой сердечный привет вам, дорогой собрат, всем членам Конференции и героическому народу Бельгии.[798]

Н. Рерих

239

Н. К. Рерих — Р. Тагору*

2 мая 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Дорогой Друг,

Письмо Ваше было прочитано с огромной радостью, мы искренне ценим Ваше сердечное отношение к сотрудничеству. И, конечно, когда Вы осуществите свое намерение посетить Наггар — наш «Урусвати», — этот день будет отмечен нами как памятный, так же как и каждое посещение Вами наших учреждений в Нью-Йорке.

Благодарю Вас за доброе намерение послать нам Ваши ценные книги. (Наш адрес: Гималайский Институт научных исследований «Урусвати», Наггар, Кулу, Пенджаб.)

С этим письмом направляю Вам список своих книг. Попросите, пожалуйста, библиотекаря Шантиникетана отметить те книги, которые они пока не получали, и сообщить мне, чтобы я дал указание нашему «Пресс» направить недостающие книги в Шантиникетан.

Также направляю Вам свою статью «Твердыни Культуры»[799], следуя Вашему предложению опубликовать ее в Вашем ежеквартальном издании «Visva-Bharati»[800].

Меня переполняет чувство глубокой радости от сознания того, что наш Орден первой степени за выдающиеся заслуги в области Культуры принадлежит Вам, ибо поистине трудно представить себе более достойное место, и, когда я думаю об истинной Культуре, Ваш облик встает передо мной как знак великого достижения Человеческого Духа.

Г-жа Рерих (к сожалению, ее здоровье не улучшается) и мой сын Юрий, все мы шлем Вам самые сердечные чувства дружбы.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

240

Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

9 мая 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Дорогой Друг!

Ваше письмо и ценные приложения доставили мне большую радость. Ваша фотография будет направлена в Нью-Йорк, где пополнит коллекцию портретов Почетных советников.

Композиция Ваша, отличающаяся столь мощной динамикой, войдет в коллекцию музея «Урусвати» в Наггаре и будет напоминать нам о Вашем раскрывающемся и расцветающем таланте. Я не знаю, когда в следующий раз окажусь на равнинах и смогу посетить Вашу Школу, но в духе я часто с Вами, и Ваше имя произносится у нас с чувством сердечной дружбы.

В моей следующей книге «Обитель Света»[801] Вы встретите Мысли, посвященные великой концепции Культуры. Вы знаете, что в конце Кали Юги высшая духовность и культура будут подвергнуты нападкам со стороны темных сил. Чтобы противостоять варварскому невежеству, все носители Культуры должны объединиться, просвещая и укрепляя друг друга.

Мы все знаем, как велика наша ответственность перед будущими поколениями. И как неустанно мы должны созидать, созидать и созидать! И таким образом наполнять пространство благословенными бескорыстными достижениями. Сейчас многим из нас это очень сложно представить, но мы знаем, как многие кажущиеся трудности легко обращаются в возможности.

Если в Вашей Школе или в Лакнау у Вас есть дружественный книжный магазин, по их запросу мы могли бы направить некоторые наши издания и открытки.

Могу с гордостью сообщить Вам, что наши Учреждения стремительно развиваются, и на сегодняшний день мы имеем свыше сорока зарубежных обществ и отделений. Из Бюллетеня, который Вы получаете, у Вас может сложиться некоторое представление об их деятельности. Также я был рад узнать из Вашего письма, что под Вашим руководством Школа процветает, а Ваш талант победно растет.

С приветом и наилучшими пожеланиями,

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

241

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

14 мая 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой друг,

Мисс Лихтман конфиденциально сообщила мне содержание Вашего последнего письма. Мы так ценим Вашу откровенность, что и я, в свою очередь, пишу Вам доверительно. Я никак не могу найти причин, по которым у Жоржа создалось впечатление, что мы слишком нагружаем его какими-то частными поручениями. Просматривая перечень покупок, я нахожу там только просьбу послать нам зубную пасту или два лекарства для мадам Рерих. Ни то, ни другое мы не запрашивали лично, это было сделано через секретаря по телефону. Остальные наши поручения полностью касались работы наших Учреждений и не выходили, как мне кажется, за рамки их обычной деятельности. Все мы, как и Вы, дорогой друг, работаем по мере способностей каждый день, не теряя ни минуты, стараясь быть полезными для Общего Блага. Не заметили ли Вы каких-то внутренних причин, которые могли бы создать впечатление чрезмерной загруженности кого-либо?

Вместе с мисс Лихтман мы просмотрели отчеты Жоржа Шклявера, но не нашли в них чрезмерной загруженности работой, на которую наш друг или его родственники могли бы жаловаться, тем более что отчеты эти диктовались секретарю и не требовали огромных физических усилий. Жалобы подобного рода имели место и в прошлом году. Судя по тому, что Вы мне сказали, Вы, как всегда, действовали достойно. Я буду глубоко признателен, если Вы назовете мне, какие из наших поручений рассматривались им как частные.

Две недели назад наш друг поделился с нами, поведав о своей болезни. Я посоветовал ему принимать спермин, который является отличным стимулятором. Он нам написал, что у него болит аппендикс. Однако я полагаю, что это все те же нервные спазмы. Разумеется, я полностью согласен с тем, что наш друг имеет право на шестинедельный отпуск, который он мог бы взять с 15 июня по 1 августа или в другое удобное ему время.

Я так рад, что Вам нравится новая секретарша, ибо все, что находит Ваше одобрение, внушает нам доверие и уверенность в том, что все будет хорошо.

Мы скорбим в связи с уходом Академика Огюста Говена и только что отправили телеграфом наше соболезнование. Кого вы думаете избрать на его место?

С бесконечной радостью мы следим за развитием Лиги Городов по защите культурных ценностей[802]. Надеюсь, Вам понравилось мое письмо г-ну Тюльпинку. Копию я Вам направил.

Несколько дней назад мы порадовались было улучшению здоровья мадам Рерих. Нам показалось, что она начинает понемногу поправляться. Увы, вчера вечером мы вновь были встревожены очередным приступом.

От всего сердца шлем Вам, дорогой Друг, наши наилучшие пожелания.

Духом с Вами.

242

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

5 июня 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой друг,

Как всегда, письмо Ваше принесло нам радость. Так ценно чувствовать Ваш энтузиазм к всемирной идее Знамени Мира. Действительно, мы можем твердо заверить, что никогда не оставим эту великую культурную идею. Если Лига Наций окажется не на высоте и не поддержит идею защиты культурных ценностей, как это было с благородным проектом Франции по созданию Соединенных Штатов Европы[803], то мы, безусловно, найдем поддержку в Гааге или будем развивать нашу собственную Всемирную Организацию как ближайшую цель наших культурных Учреждений. Я жду ответа г-на Тюльпинка на мое письмо, чтобы сообщить ему мои дальнейшие решения.

Вы также правы, подчеркивая необходимость придерживаться определенной системы в способах действий. Стратегия и планомерность всегда лежали в основе моей созидательной деятельности. В настоящее время мы закладываем основы биохимической лаборатории в «Урусвати»[804], чтобы можно было проводить исследования на месте в области лекарственных растений, рака, тибетских и ведических лекарств и в тех сферах, что хранят и другие сокровища на Благо человечества. Жаль, что финансовая депрессия, от которой страдает весь мир, так урезает нашу программу.

Но, как Вы подчеркиваете в своем письме, проявляя настойчивость и энергичность, мы, как всегда, выйдем победителями. Там, где мы действуем бескорыстно, наши силы приумножаются, и каждый день приносит нам симпатии неожиданных друзей.

Над вратами героического Вердена начертан замечательный девиз: «Здесь не пройдут». Действительно, благодаря неукротимой энергии [защитников] враг не проникнет сквозь эти врата. Там, где проявлен огонь сердца, даже ужасы покроются лилиями Мадонны. Это и есть преображение всего, что пóшло, отвратительно и фальшиво, в то благородное, прекрасное и возвышенное, которое навсегда останется нашим самым прекрасным долгом. Неужели не будут последними ужасы, совершенные в Испании, когда темная толпа, подобно толпе язычников, тащила священный Образ Святой Мадонны, — не являются ли эти кошмары новым призывом к защите духовных ценностей Культуры? Пусть легион, защищающий сокровища Духа и Культуры, будет священным легионом.

Мы рады всем Вашим новостям о Марке Шено и восхищены почтовой открыткой «Знамя Мира», выполненной г-ном Пейронне[805]. Высокое качество труда, поистине, начертано на щите благородства.

Мы уже послали в Париж рисунок для второй почтовой открытки. В ней Вы найдете отклик на Вашу большую озабоченность по поводу прекраснейших замков. С тем же самым посланцем я направляю заказ на третью почтовую открытку «Приказ Учителя»[806].

Что касается доктора Лозины, мадемуазель Лихтман сообщит Вам некоторые соображения. Здоровье мадам Рерих по-прежнему нестабильно. К счастью, в конце мая внезапно выпал снег и покрыл вершины окрестных гор, что принесло ей некоторое облегчение. Эти очень краткие промежутки отдыха от недомоганий мадам Рерих заполняет своей благотворной работой. Несмотря на страдания, которые она часто испытывает, мы являемся свидетелями священных болей, которые упоминаются и благословляются в Житиях Святых.

Если бы кто-нибудь завладел нашей перепиской, то вероятно, сказал бы: «Какие неисправимые идеалисты». Но в наших сердцах звучит возражение: «Сеять Благо и Красоту и есть истинный реализм».

Примите, дорогой Друг, заверения в моей самой искренней дружбе. Мадам Рерих шлет Вам свои наилучшие чувства.

243

Н. К. Рерих — Р. Тагору*

15 июня 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Мой дорогой друг,

Настоящим посылаю для Вашего ежеквартального издания «Visva-Bharati» свою статью «Знамя Мира»[807], которая имеет особое значение в связи с предстоящей в Бельгии Конференцией, посвященной моему Пакту. Также посылаю книгу «Гималаи»[808], опубликованную издательством «Brentano», которая может найти свое место в библиотеке Шантиникетана.

Надеюсь, что Вы уже полностью поправились. Мечтаю иметь собрание Ваших трудов в нашей библиотеке, которое всегда будет напоминать ученым о Вашей великой заповеди Красоты.

Мы все посылаем Вам наш самый сердечный привет.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

244

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман*

16 июня 1931 г. Наггар

Дорогая миссис Лихтман,

Пишу Вам по-английски, чтобы Вы могли цитировать письмо всем, кто упомянут в нем. Передайте, пожалуйста, мою благодарность г-же Зейдель и Дону Киммелю. Очень рад узнать, что они находятся на верном пути. Добрые мысли, как Вы знаете, обладают мощной созидательной силой и кульминируют в добрых делах и сотрудничестве. Конечно, всего за несколько месяцев этим ищущим душам было трудно проявить себя в активном сотрудничестве. Этого времени было недостаточно даже для того, чтобы мысли их выкристаллизовались. Даже самый подготовленный ум не может справиться с подобными вопросами жизни за столь короткий промежуток времени. Я уверен, что, ступая твердо, они оборят все трудности, которые неизбежно будут вставать на их пути, и Вы поможете им на первых порах. Передайте им, что я буду очень рад встретиться с ними во время моего будущего визита в Америку и найти их хорошо вооруженными и радостно устремленными в будущее. К книге, которую Вы изучаете с ними, они могут добавить мою следующую книгу «Обитель Света» с обращениями к нашим Обществам. В этих обращениях дано так много зовов и [ценных] решений, что, изучая их, они могут вооружиться прочным доспехом для жизненных битв. Следует заострить их внимание на том, что каждое дерево должно расти, а для роста необходимо время.

Эту же мысль я отразил в письме к д-ру Форману, предлагая ему доказать свою способность к сотрудничеству в распространении идеи Знамени Мира в своих писаниях. Таким образом он выкристаллизует свой энтузиазм и покажет, насколько широко он сам усвоил эту идею. Я уверен, что он и две леди, о которых Вы писали, будут продвигаться наиболее успешно. Вам известно, что главное — это не просьба к Учителю о принятии в ученики, но непоколебимый выбор Учителя сердцем. Миссис Терри[809] решила утвердить меня в сердце своим Учителем. Печальные происшествия с м-ром Кел[логом] и м-м Герм[ановой][810] доказывают, насколько осторожно нужно помогать сознанию расти, чтобы оно прочно утвердилось на пути и не пятилось назад, ибо Вы знаете, что каждое отступление навлекает на совершившего его тяжкую карму. И оба случая, с м-ром Кел[логом] и м-м Герм[ановой], только подтверждают этот закон.

Замечательно, что вокруг Вас собираются такие хорошие души и закаляются в жизненной битве во имя Культуры. Эта величайшая концепция, как Вы видите из всех посланий, так неотложно нужна миру, и успешным будет тот, кто поспособствует осуществлению этой прекрасной всемирной Необходимости. Так много прекрасных побед впереди.

Духом с Вами.

Н. Рерих

245

Н. К. Рерих — К. Тюльпинку*

17 июня 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой Собрат,

Ваше такое любезное письмо доставило мне радость, и такую же радость я испытываю от того, что наши мысли совпадают по стольким пунктам. Вы пишете по поводу Хроники, на которую можно было бы опереться в распространении наших идей в деле защиты культурных ценностей. Конечно, уже давно я думаю об этом, и мой первый проект относительно этой идеи восходит к маю 1914 года. В настоящее время уполномоченный нами д-р Шклявер выпускает первый номер «Пакта Рериха»[811], который мы рассматриваем как первоначальный в нашей Хронике. Буквально недавно я также предложил развернуть «Кампанию Знамени Мира Рериха», она начнется этой осенью. Две мои почтовые открытки, о которых Вы слышали, я посвящаю этим будущим фондам. Таким образом, созидая терпеливо, законно и позитивно, мы получим все необходимые средства для придания силы культурным замыслам. На протяжении долгого, 42-летнего творчества на ниве Культуры я никогда не знал отступления, а за чувство справедливости и упорство меня стали называть «Адамантом». Подумайте только, сколько полезного для блага человечества мы могли бы совершить, пользуясь такими простыми средствами. Например, претворить в жизнь мою давнюю идею о всемирном дне Культуры, когда одновременно во всех школах и обществах произойдет единение доселе разобщенных душ в осознании ценности сокровищ Культуры, принадлежащих разным странам и одновременно всему миру. Я хотел бы приветствовать нашу Конференцию в Брюгге как начало Лиги Культуры[812], и это приветствие я направляю прежде всего всем нашим сочленам и друзьям Конференции.

Что касается символа, я убежден, что следует придерживаться символа Триединства, как я изобразил его на Знамени Мира и как он вошел в жизнь. Таким образом мы сосредоточим внимание и интерес мира на одном символе и противопоставим это действиям тех, кто разделяет, расчленяет и уничтожает. Каждое разделение может оттолкнуть от нас. Я не сомневаюсь, что внутренний успех Конференции в Брюгге будет огромным и что она откроет следующие врата, столь необходимые для подлинной Лиги Культуры. Я убежден, что Конференция в Брюгге не окажется тем мотыльком, который обжигает крылья на первом пламени. Напротив, она образует тот светоносный Легион, пламенные крылья которого будут расти в созвучии с подвигом великой красоты и славной Необходимости.

В городском музее Падуи находится картина Гуариенто «Ангелы Мира»[813]. В торжественном круге собрался совет ангельский. Каждый ангел держит сферу как всеобъемлющий знак и ветвь мира, которая в руке ангела сурова, как меч непобедимый. Эта картина встает передо мной, когда я думаю о нашей Конференции. Ангелы благостны, но непреклонны. Таким же сплоченным, благостным и непреклонным я представляю себе наш Легион Мира и Культуры.

От имени этой Лиги Культуры я приветствую Вас и прошу поприветствовать уважаемое Собрание.

Духом с Вами.

P. S. Сообщаю мой телеграфный адрес, чтобы я мог приветствовать Вас по телеграфу, как только получу Ваше сообщение о дате проведения Конференции. В наших горах это следует делать заранее.

Телеграфный адрес: Рерих, Наггар (Брит[анская] Индия).

246

Н. К. Рерих — М. Адачи*

17 июня 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб Британская Индия

Ваше Превосходительство,

Для меня было большой радостью узнать, что предстоящая конференция в Брюгге, посвященная моему Пакту Мира по охране культурных ценностей человечества, будет проходить под Вашим протекторатом. Для меня Ваше покровительство вдвойне ценно. Та высокая репутация и уважение к Вам в мире международного права придают мне уверенность в том, что все дискуссии во время конференции будут проникнуты духом высшей справедливости. Для меня Вы являетесь олицетворением всей Японии, страны, столь близкой моему духу. Я бережно храню в памяти знаки японского дружелюбия и высокой оценки моего творчества. Моя книга «Адамант» была опубликована на японском, и г-н Такеучи написал книгу, посвященную моему искусству[814]. Скульптор Ногучи является автором моего бюста, и я никогда не забуду прекрасные отзывы о моем искусстве и деятельности со стороны выдающихся людей Японии. Со своей стороны, я не единожды имел возможность посвящать свои статьи Японии и ее творческому гению. Пользуясь возможностью, направляю Вам свое последнее обращение, посвященное Японии, которое было послано для прочтения на встрече в Нью-Йорке, где присутствовали японские официальные лица[815].

Титульный лист изданного на японском языке сборника очерков Н. К. Рериха «Адамант»

Токио, 1926

Так мы встречаемся на пути не только взаимного восхищения сокровищами общечеловеческими, но и общности наших чувств к самой Японии, которые, наполняют Вас справедливым сознанием гордости за Вашу великую творческую нацию, а меня — восхищением мощью ее творческого гения и героическим благородством самураев.

С этими мыслями шлю Вам сердечный привет с наших Гималаев!

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

247

Н. К. Рерих — в администрацию округа Кулу*

20 июня 1931 г. «Hall Estate», Наггар, Кулу, Пенджаб

Уважаемый господин,

Так как нам требуются лесоматериалы для строительных целей, прошу по рыночным ценам предоставить нам:

— 80 стволов первосортной [голубой] сосны;

— 10 стволов первосортного гималайского кедра.

Разумеется, было бы желательно, чтобы деревья находились как можно ближе к нашему поместью.

Я буду весьма признателен, если Вы любезно ускорите поставку этих деревьев, так как нам они срочно необходимы.

Искренно Ваш,

Профессор Н. Рерих

248

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

26 июня 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой друг,

Ваши письма со всеми Вашими соображениями, адресованные мне, г-же Лихтман и Юрию, как Вы понимаете, были восприняты самым благожелательным образом. Подобное отношение и является культурной работой, когда во имя Светлых достижений Вы приходите к согласию с Вашими сотрудниками, находите созвучие с их мыслями. Таким образом, Вы избегаете самого невежественного и самого разрушительного принципа разделения, расчленения и уничтожения. Будьте уверены, что мы с Вами и всем сердцем ценим все Ваши конструктивные решения.

Посылаю Вам копию письма г-ну Шкляверу. Надеюсь, что Вас держат в курсе всего изложенного в наших письмах.

Мы счастливы, что согласно телеграммам г-на Шклявера дело с красной звездой г-на Тюльпинка[816] приняло удовлетворительный оборот. Со следующей почтой я пошлю Вам свое обращение, которое я Вам доверяю и прошу передать Собранию в Брюгге. Вы сами решите, нужно ли включать это обращение в данное издание или будет предпочтительнее сохранить его для второго выпуска «Знамени Мира». Я посылаю Вам его заранее, так как через несколько дней мы собираемся уехать в горы, чтобы облегчить состояние здоровья г-жи Рерих и по работе Института[817].

Прошу Вас иметь в виду, что почта у нас запаздывает на 6 дней.

Примите, дорогой Друг, выражение нашей самой теплой дружбы.

249

Н. К. Рерих — Ф. Грант*

8 июля 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогая Франсис,

Мы только что получили рукопись «Державы Света»[818] и спешим отправить Вам недостающие статьи, чтобы Вы могли продолжить на полном ходу публикацию данной книги. Я уверен, что Вы предпошлете этой работе лучшие мысли, чтобы нежелательные ошибки и опечатки не умалили значения книги, которая так важна для будущего. Сохраните названия всех статей согласно прилагаемому оглавлению. Мы оставим [очерк] «Новгород»[819] для следующего издания, иначе можно слишком утяжелить книгу. Цвет обложки может быть таким же, как у парижского «Французского Вестника», или у «Flame in Chalice»[820], или примерно как у «Шамбалы». Наверное, зеленая обложка подойдет лучше всего. Имейте в виду, что для отзывов книгу следует давать только тем людям, в чьей благожелательности мы полностью уверены. Иначе мы рискуем столкнуться с игнорамусами[821] и недоброжелательством. Надеюсь, что эта книга будет полезной не только для будущего, но и для наших текущих кампаний, которые должны быть поняты в самом широком смысле и находить отклик в массах.

В этой книге упоминается так много крупных организаций и обществ, что их со-члены должны проявить живой интерес. Посылаем Вам следующую телеграмму: «Рукопись получена. Название книги: „Держава Света“. Посланы недостающие и четыре дополнительные статьи, включая „Женщинам“. Продолжайте печатать. Сохраните названия в соответствии с оглавлением. — Рерих». Уверены, что, когда письмо придет, книга будет уже в печати, таким образом, мы не опоздаем к началу сезона, ведь это так важно для распространения изданий и для всех наших кампаний.

Только представьте, если три миллиона членов женских организаций приобретут серию наших открыток «Держава Культуры», это будет означать три миллиона долларов. Все серии составлены так разнообразно, что могут затронуть сердца самых разных людей. И до Рождества каждый приобретет несколько рождественских открыток стоимостью в один доллар. Следовательно, все будет зависеть от того, как будет организовано их распространение. Это такая серьезная и неотложная задача, и мы должны приложить наше лучшее умение и мысли. Выполняя этот долг, мы следуем Указанию Благословенной Иерархии.

Мы выслали отдельно шестое заказное письмо со статьями:

№ 17 «Знамя Мира»;

№ 23 «Несмотря на трудности» (Болгарской [Ассоциации]);

№ 19 «К открытию» (Французскому Обществу);

№ 20 «Привет Франции»;

№ 21 «Созидательная работа»;

№ 24 «Вехи Культуры» (Германскому О[бществу] Р[ериха]);

№ 27 «Гималаи» (Гималайскому Р[ериховскому] О[бществу][822]);

№ 28 «Правильный путь» (Южно-Африканскому О[бществу] Р[ериха]);

№ 29 «Святой Сергий-Строитель»;

№ 18 «Привет Конференции в Брюгге»;

№ 56 «Дедушкин кабинет»[823].

Вместе с ними: содержание сборника, заметки от издателя, посвящение.

Мы также выслали добавления [к статьям] «Женщинам» и «Хвала художникам» и окончание к статье «Княгиня Тенишева»[824].

В «Иконном тереме» поменяйте «Itoglave» на «Stoglave»[825], на пятой странице поменяйте «Vouchters» на «Vuchters»[826], на седьмой странице — «voevots» на «voevods»[827]. На последней странице в последнем предложении поменяйте «Palace of Iconography»[828] на «Terem of Icons»[829]. На седьмой странице поменяйте «divided trousers»[830] на «decorated trousers»[831].

Также просим внести изменения в статью «Дедушкин кабинет»: вместо «cry»[832] (на второй странице) поставьте «insist»[833] и исправьте кавычки там, где они не на месте.

В статье «Талашкино» поправьте фразу, вместо «where a thousand hands grab for the unusual…»[834] поставьте: «where the unusual is depressed by a thousand hands»[835]. На той же странице добавьте: «We cannot expect beauty in rush of a metropolis»[836].

На пятой странице вместо «abandon of art»[837] напишите «freedom of art»[838].

Среди тех, кому мы можем дать книгу для отзывов, конечно, должны быть Каун, Уотсон, [Берта] Кунц-Бейкер, Форман, Народный, М. Воган, Кеттнер, Шрак, Хелайн, Спенсер Льюис, Льюис (из Калифорнии)[839], миссис Мартин (Сан-Франциско), Кумар Халдар, Сиривардхана[840], Гребенщиков, мадам де Во Фалипо, Жорж Шклявер, доктор Хьюит, Магоффин и подобные им из дружественно настроенного круга.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

P. S. В «Духовных Сокровищах» из Бюллетеня на четвертой странице фразу «the embers steadily blazing … etc.»[841] замените на: «Even the evil blazing can be easily controlled by conscious efforts of united cultural associations sincerely directed towards the creative cognizance»[842].

250

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

25 августа 1931 г.[843] Кейланг[844]

Дорогой Друг,

Как всегда, с радостью получили мы письмо Ваше, где Вы так тепло говорите о значении академика Говэна[845] для нашего Парижского Общества[846]. Я очень тронут [тем], что Вы отмечаете всегда живущее во мне чувство признательности за все сделанное во Благо. Действительно, я очень ценю чувство признательности, ибо оно есть одно из первых оснований культурности. И куда же мы пойдем без признательности, без справедливости и всех прочих благ Культуры. Поистине, я очень ценю все выступления Академика Говэн[а] против черной клеветы Пеллио. Остается только пожалеть, что Пеллио, хороший ученый по Китаю, так несмываемо запятнал себя клеветою и завистью, несовместными с достоинством истинного ученого. Предоставим его судьбе, им самим сделанной. Рост наших дел показывает, что его клеветнические наветы не имеют значения.

Я очень рад, что Вы получили мое приветствие Брюжской Конференции. Это всемирно культурное дело, в котором доблестная Франция и Бельгия прин[имают] такое сердечное участие, будет расти во Благо человечества, даже если бы все Лиги Наций лопнули от зависти.

Мы поручили мисс Лихтман совместно с Вами выработать в Париже наилучшие условия для разгру[зки] работы, о которой Вы сообщали. Не сомневаюсь, что взаимными усилиями это вполне удастся. Я буду очень рад, если Вам удастся тратить на собственно дела Общества не более одного дня в неделю. Я так люблю обмениваться с Вами письмами, но и в этом меня берет раскаяние, ибо всякая переписка, конечно, отнимает у Вас так много времени. Во всяком случае, Вы должны быть уверены, что мы все одинаково горим желанием, чтобы сотрудничество с нашими Учреждениями не отягощало никого чрезмерно. Мы все, как и Вы, знаем, что такое работа. И здесь обычно мы не имеем даже и получаса в день для того, чтобы подышать свежим воздухом[847]. И единственное внутреннее удовлетворение есть в сознании, что общая работа наша будет кому-то нужна и поможет в движении Культуры. Постоянно приходится удерживать от чрезмерной работы мадам Рерих, которая, несмотря на, к сожалению, повторяющиеся атаки[848], неудержно стремится к работе[849].

Не могу не вернуться еще раз к Вашему чудесному письму о моих картинах. Вы умеете так тонко чувствовать искусство и знаете, [как] отметить самую важную концепцию творчества. Это не просто похвала, но Вы в свою очередь обогащаете мир формулами Прекрасного, и тем самым получается самая ценная кооперация.

Шлем Вам наши лучшие пожелания и уверенность в блестящем успехе Ваших выступлений на Конференции. Скажите наш сердечный привет всем друзьям[850].

Сердечно Ваш[851],

[Н. Рерих]

251

Н. К. Рерих — Х. Грин*

28 августа 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Уважаемая г-жа Грин,

С большой радостью получил Ваше письмо от 14 июля, которое еще раз подтвердило Ваше искреннее стремление продвигать всемирную идею Знамени Мира, одинаково необходимую и в дни войны, и во время так называемого мира, когда из-за невежества гибнут многие великие творения человеческого гения.

Я глубоко верю в великую миссию Женщины. Эту мысль я часто заострял во многих своих писаниях. Картины «Матерь Мира»[852], «Ведущая»[853] и «Madonna Laboris»[854] говорят о моей глубокой вере в женщин. Поэтому деятельность Федерации Женских Клубов так дорога моему сердцу. Я всегда восхищался Вашими благородными стремлениями и всегда буду рад помочь и поддержать Ваши благие начинания.

Кто же, как не женщина, в своем героическом стремлении может поднять всемирное Знамя Мира? Передаю этот девиз моего сердца Вашему невидимому воинству и вместе с ним мое обращение «Женщинам», напечатанное в нашем Бюллетене[855].

Когда мы увидимся, буду рад обсудить предложенный Вами портрет. Ваша идея о портрете в мантии определенно представляется мне интересной. Я искренне признателен Вам за Ваши мысли о портрете.

Уверен, что Вам будут глубоко интересны все прекрасные новости о всемирном одобрении Пакта Рериха и о том развитии, которое получает посвященная Пакту Конференция в Брюгге. Даже такие сдержанные [в своих оценках] учреждения, как три известные Французские Академии, единодушно высказали свою приверженность Пакту. Он также был официально одобрен Французским правительством. Исходя из резолюций Федерации Женских Клубов, я уверен, что вся Америка поддержит это движение Мира и Культуры, так незамедлительно нужное. Я с удовольствием вспоминаю, как сенатор Бора, когда наша делегация представляла ему Пакт, воскликнул: «Как странно, что никто не подумал об этом раньше!». С радостью приглашаю Вас принять участие в нашем Комитете Знамени Мира.

С сердечным приветом от [вершин] Гималаев,

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

252

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

[Конец августа 1931 г.] [Наггар, Кулу]

Дорогой Друг.

Очень рад был узнать из письма Вашего, что конференция в Брюгге назначена на 12 сентября. В лице Вашем пишу и всей нашей делегации. Мне хочется сказать Вам мою радость: в том, что Вы поедете защищать всемирное Благо, за пределами наций, за пределами Искусства и Науки как таковых, даже за пределами Культуры, возвышается всемирное, незыблемое Благо. Всякая забота об этом божественном сокровище является высшим проявлением человеческого духа.

Защищая всемирное Благо, мы имеем одно неотъемлемое преимущество — мы непобедимы. Ибо кто же может говорить против охранения и заботы о самом прекрасном, о самом драгоценном. В полном осознании Вы скажете Конференции, что эта идея не будет оставлена, но под тем же светлым знаком человеческого сочувствия она как началась, так и будет продолжаться. Может быть, для дальнейших укреплений Знамени Мира потребуются еще другие конференции и собрания. Будут ли они также в Бельгии или во Франции, в городе Света или в Сокровищнице Красоты в Руане — это покажет будущее. Но теперь ясно одно, что Вы едете к друзьям в непобедимом доспехе и будете творить великое дело всемирного значения. Эта непреложность, это осознание самого прекрасного умножит и силы Ваши, и просветлит улыбку светлого сотрудничества, которое Вы найдете в Конференции в Брюгге. Свезите еще и еще раз нашим друзьям мои горячие пожелания и уверенность в несомненном успехе в благородной задаче Конференции. Человечество стремится к Знамени Мира.

Добрый путь! Привет сердца!

Духом с Вами.

253

Н. К. Рерих — М. Метерлинку*

24 сентября 1931 г.[Наггар, Кулу]

Мой благородный и прославленный Друг,

С глубокой радостью я получил известие из нашего Европейского Центра в Париже о Вашем одобрении Пакта Рериха в столь трогательной и прекрасной форме. Ваш творческий гений всегда был близок мне, и не раз сюжеты пьес «Принцесса Мален», «Сестра Беатриса» и другие Ваши бессмертные творения вдохновляли меня на создание картин[856]. Сейчас я рад передать Вам, что на заседании попечителей Музея Рериха Вы были избраны Почетным Советником Музея по вопросам искусства и литературы. В этом письме Вы можете увидеть имена некоторых известных людей, принимающих участие в работе наших культурных Учреждений.

Избрание Вас на эту почетную должность не налагает на Вас каких-либо определенных обязательств.

Среди тех, кто недавно присоединился к нашим Учреждениям, но еще не был внесен в этот список, сэр Ч. В. Раман, известный индийский физик, Нобелевский лауреат прошлого года, и г-н Поль Шабас, президент Salon des Artistes Français[857].

Пользуясь случаем, во имя Культуры посылаю Вам мои самые сердечные пожелания.

В приятном ожидании Вашего ответа,

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

Почетный Президент

и Председатель Совета попечителей

254

Н. К. Рерих — Ф. Бертело*

24 сентября 1931 г. Гималаи

Ваше Превосходительство,

Я, как руководитель наших культурных учреждений в Америке, счастлив воспользоваться представившимся мне случаем просить Вас передать Французскому Правительству нашу сердечную признательность за высоко организованную помощь, неоднократно оказанную нам в наших делах на ниве культуры. Посылая одного из представителей Министерства иностранных дел для участия в Международной конференции в Брюгге, посвященной нашему Пакту по охране культурных ценностей человечества, Ваше Правительство тем самым вновь оказало нам свою поддержку.

Наши организации хотя и основаны в Америке, по сути своей являются французскими по духу, благодаря как моим личным связям с Францией, так и нашему Европейскому Центру и Обществу Рериха, основанным в Париже. Кроме организаций, упомянутых мною выше, я в своих обращениях, адресованных Французскому Комитету[858], уже предлагал проекты по созданию в Париже других культурных центров. Наши художественные и научные учреждения также могли бы объединиться с другими художественными и научными обществами, помогая тем самым их сближению как на международном, так и на профессиональном уровне и в то же время способствуя взаимопониманию.

Одобрение французским правительством нашего столь необходимого для эволюции человечества Пакта по охране культурных сокровищ человеческого гения наполнило нас огромной радостью и придало силы для продолжения конструктивных шагов в области Культуры.

Я пользуюсь случаем, чтобы лично поблагодарить Вас, Ваше Превосходительство, за оказанную нам чистосердечную помощь, и искренне проникаюсь дружеским чувством, когда вижу Ваше имя среди Почетных Членов нашего Общества, которое счастливо иметь в своих рядах таких доблестных сотрудников прославленной Франции.

Именно сердечным взаимопониманием и стремлением к Истине народы могут укрепить чувство Великого Братства Культуры, которому прекрасная Франция столько раз служила на протяжении истории.

И не случайно, что мы создали наши Учреждения здесь, во Франции и в Америке, ибо, по вдохновенному выражению доблестного героя Франции, нашего Почетного Члена господина генерала Гуро: «На поле брани или на поприще Искусства Америка и Франция должны быть вместе». Величайшие сокровища Франции, колыбели Культуры, всегда были для меня, завершившего художественное образование в Париже, бесценным свидетельством широты мысли и творческой мощи человеческого гения. И теперь, по истечении трехлетнего сорока моей деятельности, я констатирую, что это убеждение не без основания росло и крепло и способствовало все более тесному сближению.

Я имею удовольствие вручить Вашему Превосходительству номер нашего «Французского Вестника», в котором я рад выразить свое наиглубочайшее восхищение гением Франции, а также преподнести свою монографию «Гималаи», где я рассказываю о других вершинах нашей планеты и о вечной притягательности снежных вершин Гималаев.

Ваше Превосходительство, я прошу Вас еще раз передать Французскому Правительству нашу глубокую признательность за благородную помощь нашим культурным учреждениям и Пакту по охране культурных ценностей.

Слава Франции!

Честь и хвала Вам!

Прошу Вас принять, Ваше Превосходительство, выражение моей искренней преданности и глубокого уважения.

Н. Рерих

255

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

26 сентября 1931 г. Наггар

Дорогой Михаил Александрович,

Мисс Э. Лихтман передаст Вам наши лучшие приветы и расскажет Вам о жизни нашей и обо всем имеющем значение для настоящего. Расскажите ей подробно о конференции, ибо, к сожалению, кроме прелиминарных[859] сведений, мы не получили оттуда никаких вестей. Даже не знаем, как была организована передача сведений в Америку, что имело бы особое значение для наших культурных кампаний.

Жду получить от Вас подробные сведения о Брюгге, ибо знаю, что при упорстве и терпении мы будем непобедимы. Было ли сделано постановление о немедленном поднятии Знамени всеми Учреждениями, которые уже присоединились к Пакту?

Предвижу, что у Вас будут продолжительные и значительные разговоры с мисс Лихтман. Буду духовно присутствовать и посылать Вам мои лучшие мысли.

Привет Вашей семье.

Сердечно Ваш,

[Н. Рерих]

256

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

5 октября 1931 г. Наггар, Кулу

Дорогой Михаил Александрович,

Благодарю Вас за оба Ваши письма, как о конференции, так и о генеалогии. Ваша точная характеристика конференции для нас была очень ценна — чем объективнее картина, тем удобнее для будущей стратегии. Так же, как и Вас, нас удивило число присутствовавших на конференции. В Америке даже на самом интимном собрании мы имеем не менее трехсот человек. Очевидно, административные способности Тюльпинка, как Вы отмечаете, заставляют[860] желать лучшего. Ваша параллель между Шклявером и Тюльпинком также очень верна, и мы должны иметь это в виду. Отсутствие шведов, югославов и чехословаков можно приписать лишь неосмотрительности наших администраторов, ибо совершенно легко получить весть от нашего друга принца Евгения, от короля Александра и от Масарика, с которым мы хороши[861] через семью Крэна. Также король Борис, королева Вильгельмина и король Гаакон всегда отзывались самым лучшим образом. Как Вы и отмечаете, у Шклявера есть известное нежелание кооперации, и Вы как опытный администратор знаете, насколько такая эгоцентричность может быть вредна в общественных делах. Настоящая весточка, вероятно, дойдет до Вас уже во время Ваших бесед с Э. Лихтман. С нетерпением буду ждать результата Ваших совещаний. Мы очень порадовались письму м-м де Во, в котором она, очевидно, отвечая нашим сердечным посылкам, предлагает избрать Вас генеральным делегатом нашего Музея в Европе. Такими же мыслями напутствовали мы и Э. Лихтман.

Не удивляюсь Вашим сведениям о Политисе. Сам он во время наших встреч в Париже не произвел на меня положительного впечатления. Впрочем, мы и не должны особенно погружаться в сферу второстепенных легаций[862]. Лишь там, где мы будем идти большими линиями, которые Вы так чувствуете, лишь там мы будем победоносны. Итак, буду ждать Ваших сведений о совещаниях с Э. Лихтман и очень рад, что м-м де Во так восторженно оценивает Ваше сотрудничество. Всегда люблю, когда хорошие люди вместе.

Сердечный привет Вам, супруге Вашей[863] и всей Вашей семье от нас всех.

257

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

6 октября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой друг,

Ваши письма от 17 и 20 сентября доставили нам истинную радость, и мы опять почувствовали Вашу дружественную руку и прекрасную кооперацию в области Культуры. Я как никогда уверен в том, что терпение и настойчивость принесут нам успех в продвижении Знамени Мира. Искренняя поддержка славной Францией нашего Пакта в очередной раз укрепила мою веру в величие Вашей, лучше сказать, нашей страны. Как я уже говорил Вам, каждое дерево должно расти. Это относится и ко всем нашим начинаниям. Я даже не люблю, когда что-то достигается с наскока: если надлежащим образом подойти к делам, они получают устойчивый, правильный и неограниченный рост. И каждый день мы можем видеть, как человечество, которое, к сожалению, искажает и отвергает так много прекрасных Божественных Законов, нуждается во всех культурных начинаниях.

Ваши строки о молебне в Базилике Святой крови глубоко тронули меня и м-м Рерих. Не меньше мы были тронуты Вашим рассказом о посещении глубокоуважаемого Прелата. Вы уже знаете, как мне дороги сердечные беседы с такими высокодуховными личностями.

Мы также были рады узнать об установившихся сердечных отношениях между Вами и бароном де Таубе. Я люблю, когда благородные души встречают друг друга. Ваше письмо о бароне де Таубе тем более дорого мне, что с этой же почтой я получил письмо от него самого, в котором он также тепло отзывается о Вас. Мы думаем, что Ваша идея назначить его Délégué Général[864] Музея Рериха в Европе, как всегда, превосходна. Мы незамедлительно телеграфировали Вам, а также послали телеграмму мисс Лихтман в Бомбей, поручив ей поддержать Ваше мудрое предложение. Вероятно, эти строки дойдут до Вас как раз во время Вашей беседы с мисс Лихтман. Она такая прекрасная душа. Праведный воин, всегда готовый встать на защиту справедливости, правды и культуры. С такими сотрудниками много полезного может быть достигнуто для человечества. Могу видеть через океан вашу дружественную встречу, рождающую так много важных единодушных решений. Заранее разделяю их, потому что Вы знаете, как я ценю мнение друзей.

Я не касаюсь подробностей, так как мисс Лихтман знает все наши мысли и она, так же как и все мы, уважает и любит Вас.

С наилучшими пожеланиями от м-м Рерих и моих сыновей, Юрия и Святослава,

Мысленно всегда с Вами,

[Н. Рерих]

Поскольку картины для короля Александра уже покинули наш дом, посылаю для временного экспонирования две недавние картины: № 69 (1931) «Тибетский Стан»[865] и № 70 (1931) «Путь на Кайлас»[866].

Картины были отправлены заказной посылкой.

258

Н. К. Рерих — Ф. Сутро*

7 октября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогая миссис Сутро,

Весть о Вашей тяжелой утрате[867] настигла нас в горах Тибета. Мы просили наших друзей передать Вам наши искренние соболезнования, но я не могу не написать Вам, ведь Ваше имя так тесно связано со всей нашей жизнью в Америке. Точно бы это было вчера, встает передо мной 1920 год, когда Вы и Ваш муж посетили нас в Лондоне, и Ваше радушное отношение словно несло в себе первую сердечную весть из Америки.

С тех пор все эти годы мы чувствовали Вашу сердечность, и с нашей стороны Вы, конечно, всегда можете рассчитывать на искреннее и сердечное чувство. Мы скорбим и глубоко сочувствуем Вашей утрате. Ваш муж сделал так много добра и был столь мягкосердечен со всеми окружающими, что, уходя в мир лучший, он, конечно, войдет в него с просветленным сознанием, и все добрые мысли, которые последуют за ним, окружат его еще большим светом благим. Мощь человеческой мысли велика, и так много истинного блага может быть сотворено этими благожелательными посылками. Вы, несомненно, чувствуете самые сердечные мысли, посылаемые нами, и нам очень хотелось бы, чтобы Вы чувствовали себя в наших Учреждениях как дома. Ваше продолжительное сотрудничество не единожды свидетельствовало о том, как близки Вам проблемы Культуры. И Ваше последнее пожертвование на исследование рака показывает, что Вы постоянно мыслите о благе человечества. Поистине, искусство и наука неразделимы там, где необходимо улучшать жизнь в основе своей и укоренять культурные традиции среди молодого поколения. Каждый Ваш совет на этом широком поле деятельности будет ценен для нас, Ваших верных друзей.

Мадам Рерих, чье здоровье не отличается крепостью и подвержено внезапным ухудшениям, шлет Вам самые лучшие мысли и всегда помнит дружеское тепло и сердечность встреч с Вами.

Шлю Вам самые сердечные и возвышенные чувства с Гор,

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

259

Н. К. Рерих — К. Тюльпинку

20 октября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Дорогой м-р Тюльпинк,

Благодарю Вас за письмо Ваше о результатах Конференции. Очень рад был услышать, что основные результаты, по Вашему мнению, даже превзошли ожидания.

Не сомневаюсь, что при должном терпении и настойчивости вся благотворная идея культурного охранения памятников человеческого творчества победоносно и всемирно войдет в жизнь.

Считаю, что дальнейшие действия не должны быть отложены, для этого же прошу Вас сообщить мне следующие данные:

1. Полный состав постоянного комитета.

2. Инструкции, данные постоянному комитету.

3. Прочие резолюции Конференции и особые мнения, если таковые были.

4. Была ли представлена моя телеграмма Королю Альберту и каков был ответ на нее?

5. Существуют ли новые отношения с М. Адачи, и если да, то какие именно?

6. Очень интересуюсь всеми возможностями Лиги Городов. Каковы в этом смысле возможности среди городов Италии, а также Руана, Нанси и пр. исторических мест?

7. Были ли постановления о всемирном дне Культуры в школах и пр. Учебных Заведениях?

8. Были ли представлены Конференции мои два открытых письма «Знамя Мира»[868] и какие соображения были при этом высказаны?

9. Имеет ли наш постоянный Союз и[869] Комитет связь с Лигою Наций или же ввиду того, что Лига покрывает лишь неполную половину мира, Комитет будет опираться на Учреждения в Гааге и проводить идею Знамени Мира самостоятельно?

10. Если решен созыв Конференции следующего года, то не следует ли определить срок ее проведения теперь же, чтобы многие страны, случайно не участвовавшие на первой Конференции, могли бы заблаговременно примкнуть и высказаться?

Не сомневаюсь, что Король Югославии Александр, принц Евгений Шведский, король Борис Болгарский, президент Чехословакии Масарик, император Японии[870], шах Персии[871], король Сиама[872] и пр. главы государств, высказывавшие неоднократно симпатии к нашим Учреждениям, доброжелательно выскажутся и в этом всемирном, необходимом культурном деле, если заблаговременно произвести необходимые сношения.

Буду ждать Ваших разъяснений по всем интересующим меня вопросам, чтобы в свою очередь принять соответственные меры, которые за дальностью расстояния требуют известного времени. Когда будете иметь новую почтовую бумагу постоянного Комитета, прошу Вас прислать мне несколько листов ее.

Пользуюсь случаем еще раз приветствовать Вас во имя нашей общей работы и еще раз пожелать Вам и здоровья и бодрости, которые так необходимы во всех культурных просветительных начинаниях. Прошу Вас при случае передать Прелату Доминиканского монастыря мои лучшие чувства и признательность за все его благорасположение к нашему делу, в чем я и не сомневался, ибо ничто разрушительное не должно быть свойственно благостной религии. Прошу Вас передать Прелату мою открытку «Царица Небесная»[873], когда Вы получите ее из Парижа. Надеюсь, Вы уже получили из Америки мою новую книгу «Держава Света»[874], в которую вошли и некоторые мои писания о Конференции в Брюгге.

Сердечный привет Вам и славному городу Брюгге.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

260

Н. К. Рерих — Д. Э. Шраку[875]*

20 октября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой Друг,

Ваше письмо, как всегда, доставило мне истинную радость. Все, что проходит под знаком Вашей Академии, с самого начала отвечало моим внутренним чаяниям. «Творить, творить» — этот призыв, утверждаемый Вами и нашими сотрудниками, есть космический Приказ наших дней. Если человечество не научится творить, трудиться, повышать качество созидаемого, то оно будет уничтожено темными силами, обращающими все в хаос. Вы и все сотрудники, конечно, чувствуете особое напряжение, вызванное неслыханным ужасом нашего времени. Только темные силы могут радоваться, видя это небывалое потрясение. Они надеются таким образом отсрочить свое поражение, которое неминуемо наступит с завершением Кали Юги. Мы знаем значение происходящего, но множество людей, не задумывающихся о вопросах космического значения, измучено, напугано и разъединено к радости всех темных, антикультурных элементов. Это показывает необходимость дел, которые Вы и все наши друзья воплощаете в жизнь с беззаветным мужеством.

Я постоянно повторяю: «Главное, чтобы не было отрицания и разрушительного умаления». Люди достаточно враждовали и достаточно показали, насколько сильны в них звериные инстинкты. Пришло время вспомнить словарь Добра, пришло время для прекрасных выявлений героизма, заповеданного на всех лучших Скрижалях. Пусть каждый на своем месте принесет во имя Культуры то, на что способен. Еще существуют закостенелые чудовища, боящиеся и отрицающие важность великого общечеловеческого понятия духовной Культуры. Необходимо помнить, что эти чудовища весьма сильны внутри своих темных сфер, однако Свет Сердца и Мощь Духа, как Вам известно, не имеют себе равных. Поэтому каждый священный воин Культуры знает, что в духе он непобедим, если очистит свое сознание от разрушительного сомнения, зависти и злобы.

Ваша Академия, как озонирующее динамо, может послужить, и уже послужила, утверждению возвышенного сознания. Во имя Света, сияющего во тьме, я шлю Вам свой привет и буду всегда рад услышать о Вашей деятельности.

Искренно Ваш,

Николай Рерих

261

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

27 октября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой дорогой Друг,

Благодарю Вас за письмо с прибавлением вести от президента Республики[876]. Вы правы, действительно, это совершенно экстраординарно, что Президент отвечает письменно на признательность. Для меня будет истинно памятно признанием меня Другом Франции в устах Президента Республики. Так же точно я не забуду, как в прошлом году маркиз де Ла Буллэ и Филипп де Беpтело называли меня Протеже Франции. Так иногда слагаются исторические формулы, и Франция права, понимая в сердце своем, что я ее действительный Друг. А Вы знаете, что слово «действительный» я понимаю как действенный и деятельный.

Благодарю Вас и за доброе сведение о посвящении мне номера бельгийского журнала[877]. Как всегда, конечно, Ваше распределение симпозиума[878] правильно. Шепните только мадам Ван Лоо (первая статья которой была прекрасна), чтобы она не увлекалась бы декоративностью и декорационностью, обе эти особенности не очень близки мне, и из трех с половиной тысяч моих вещей самая большая часть была посвящена творческому искусству, которое и было как Россией, так и с 1904 года заграницей оцениваемо высоко. В нашей телеграмме мисс Лихтман мы предлагали, если Вам кажется это уместным, дать и ее небольшую статью в этом же симпозиуме. Конечно, Вам на месте виднее, как лучше и удобнее поступить. С этой же почтой я получил и дружественное письмо от Марка Шено, и из него я увидел, что мое письмо, посланное ему в июне, очевидно, было им получено. Пожалуйста, передайте ему, как я искренне ценю его светлые мысли и радуюсь сотрудничеству с нами.

Интересно знать, поместило ли Общество Антикваров[879] статью мистера Лихтмана о моих археологических занятиях? Доктор Шклявер еще в прошлом году передал эту статью, она не была возвращена и предполагалась быть приуроченной к моему двадцатипятилетнему участию в этом Обществе, в котором я оказался одним из старейших членов. Статья, переданная туда, является более распространенным изложением бывшей в «Искусстве и Археологии»[880], о которой Вы знаете. Благодарим Вас за присылку оттисков статьи мисс Лихтман и моей из Общества Этнографии. Если Вам нужны будут еще сведения о долине Кулу, то в моих статьях «Урусвати» и «Триста Богов» в «Шамбале»[881] у меня приведены еще различные свидетельства об этих местах.

Конечно, как всегда, при широко распространенных действиях наряду с хорошими сведениями всегда приходят и вести о клевете. К сожалению, мы опять обнаружили клеветнические действия г-на Пелио, и я искренне сожалею, что человек, носящий звание члена Института Франции, оказывается темным клеветником. Казалось бы, что первой обязанностью ученого является стремление к истине, но г-н Пелио предпочитает устремляться ко лжи и тем самым снимает с себя почетное звание ученого. Конечно, это сведение ни для Вас, ни для нас не новость. Мы с Вами знаем, что клевета есть мерило сознания и пробный камень для силы подвига. Но одно обстоятельство замечательно, а именно, что все подобные действия очень быстро доходят до нас из достоверных источников и тем самым дают возможность принятия соответствующих мер. Хотя мы и миролюбивы, но на каждый ядовитый газ нужно иметь и противогаз. Но если бы знали враги эти, сколько новых и преданных друзей создают они, вызывая возмущение справедливых сердец! Именно теперь участились письма и дружественные обращения от людей, которых еще вчера по их неприязненным действиям мы могли считать врагами.

Мы предвкушаем, какие глубокие результаты дадут Ваше свидание с мисс Лихтман и новое назначение барона Таубе. Вот уже прошло десятилетие наших Учреждений, начатых в 21-м году в Нью-Йорке. Мы уже не можем их считать Американскими Учреждениями, они уже сделались французскими и распространились уже в семнадцати странах. Во время неслыханного материального кризиса эти духовно-культурные очаги становятся особенно нужными.

Приветствуем и Вас сердечно к нашему десятилетию Учреждений за всю Вашу отзывчивость и самоотверженную работу в культурных делах.

Мадам Рерих и я шлем наши сердечные пожелания сил на продолжение Вашей высокоплодотворной деятельности.

В духе с Вами,

[Н. Рерих]

262

Н. К. Рерих — К. К. Гарбетту*

27 октября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Уважаемый г-н Гарбетт,

Благодарю Вас за письмо от 23 октября. Я был искренне рад Вашему интересу к нашей культурной деятельности.

Буклет Музея Рериха в Нью-Йорке

С большим удовольствием посылаю Вам несколько номеров Бюллетеня Музея Рериха, экземпляр журнала Гималайского Института научных исследований «Урусвати», а также каталог моего Музея, прошу Вас принять их с наилучшими пожеланиями.

Мы надеемся, что если Вы соберетесь посетить прекрасную долину Кулу и окажетесь рядом с нами, то непременно побываете у нас. Мы с мадам Рерих будем рады познакомиться с Вами лично.

Я был рад прочитать о том, что Вы припоминаете наших общих друзей, и уверен, что и в Великобритании, и в Соединенных Штатах Америки у нас с Вами еще очень много друзей.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

Приложения:

— Рекламный буклет [книги] «Держава Света»;

— Каталог М[узея] Р[ериха];

— Проспект М[узея] Р[ериха] — 8 шт.;

— 3 экз. «Messenger», Кулу, Здание;

— Каталог М[астер]-И[нститута];

— З[намя] Мира Р[ериха];

— Б[юллетень] М[узея] Р[ериха]: №№ 2, 4, 5, 6, 7, 8, 9;

— Журнал [Института] «Урусв[ати]».

263

Н. К. Рерих — Ф. М. Бейли*

1 ноября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Уважаемый полковник Бейли,

Мы были рады получить Ваше письмо от 10 октября и узнать, что Вы, как всегда, активно трудитесь. Мы также провели все это время за нашей обычной работой, Лахул предоставил нам немало полезного материала по этнографии и ботанике.

На высотах здоровье м-м Рерих несколько улучшилось, но по возвращении у нее опять случились прискорбные рецидивы. Как всегда, ей необходимы полный покой и заботливое отношение.

Что касается Вашего известия о Гималайском Клубе, то я хотел бы отметить, что мы посылали им первый номер журнала нашего Института, но, как и в предыдущих случаях, не получили ответа. Прискорбно, когда к учреждению, имеющему авторитет в научном мире, относятся с таким предубеждением. Это тем более странно, что мы получили великолепные отзывы на журнал со всех концов мира. Мой сын Юрий пошлет Вам экземпляр этого журнала.

Недавно в доброжелательных тонах о Вас отзывались мисс П. Четвуд и г-н Г. Эмерсон, о которых у нас также сохранились самые теплые воспоминания.

Если миссис Бейли уже вернулась, передайте ей, пожалуйста, от нас самый сердечный привет.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

264

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

9 ноября 1931 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Мы еще не получили из Парижа соответствующих писем, но из телеграмм от мисс Лихтман мы знаем о Вашем председательстве и ближайшем приобщении. Вы должны чувствовать, как мы радуемся этим весточкам, ибо это всегда отвечало нашему внутреннему желанию.

Не имеете ли Вы сведений от Тюльпинка о ближайшей программе следующих действий? Мне он прислал письмо со всякими знаками уважения, но без всякой программы на будущее. Не думаете ли Вы, что для финального успеха следует действовать уступами, т. е. сперва поднять Знамя в Бельгии, в Ватикане, во Франции, везде, где уже выражено сочувствие правительства. Затем нетрудно будет получить такое же согласие [в] Югославии, в Чехословакии, в Латвии, Литве и Китае. Таким образом, постепенно прибавляя арену Знамени, мы подойдем к желательному результату.

Уповать только на Лигу Наций, которая и сама в затруднительном положении, может быть, и не нужно, тем более что Лига Наций покрывает меньшую половину земного шара. Действуя постепенно и самостоятельно, можно получить согласие и Турции, и Сиама, и Персии, и тех Южно-Американских Республик, которые не вошли или уже вышли из Лиги Наций.

Как Ваше мнение о ближайших действиях? Может быть, у Вас есть другой план, который мы были бы рады услышать.

Также, каково Ваше мнение о Русс-Группе[882]? Не считаете ли нужным добавить ее двумя-тремя благонамеренными членами? Если да, сообщите мне, кто именно предполагается. Всячески уничтожайте клевету, которая неизбежно создается завистью и невежеством. Вы-то за всю Вашу жизненную практику государственную чувствовали на себе не раз эти черные стрелы. Но судороги клеветы часто доставляют большую пользу, если их применить как должно.

Из последних сведений из Музея мы, например, узнали, что уволенный за недобросовестность и нечестность управляющий дома[883] начал рассылать клеветнические письма об Учреждениях во всевозможные инстанции и даже прибег к письмам, угрожающим жизни г-на Хорша. Тут и злоба, и вымогательство. Мы указали в Нью-Йорк собирать все сведения по этому низкому нападению, и я очень прошу Вас, если бы и до Вас дошло нечто, сообщить это мисс Лихтман, ибо никогда не знаете, где истинный корень клеветы. Во всяком случае, широкий, можно сказать, всемирный и успешный рост Учреждений, конечно, многим не дает спать. Со своей стороны, мы должны показать и широкий взгляд, и внепартийность, и крайнюю меру доброжелательства, словом, все те качества, которые неразрывно связаны с понятием истинной культуры. Делать врагов не есть наша задача, и Вы, конечно, этому посочувствуете.

Символика культурно-просветительных учреждений,

основанных Е. И. и Н. К. Рерихами

Получили ли Вы уже «Державу Света» и что думаете предпринять для распространения ее? Вероятно, в следующей почте мы найдем уже некоторые ответы, и потому пока шлем Вам и всей семье Вашей наш искренний сердечный привет.

265

Н. К. Рерих — Дж. Ф. Стоксу*

11 ноября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

Мой дорогой г-н Cтокс,

Истинную радость доставило мне Ваше письмо от 10 октября, как и всё, что я слышу о Вас и от Вас.

Мы избрали Вас не только пожизненным членом [Рериховского Общества], но и Почетным советником [института «Урусвати»][884]. Тем самым мы хотим сказать, что не только дорожим Вашим постоянным присутствием, но и рассматриваем Ваши советы как ближайшую помощь мудрого друга. Вам известно, как много рифов должен обогнуть Корабль Культуры и как все темные силы особенно стараются навредить всему, что делается во имя Света и Культуры. Ярость темных сил лишь показывает, что они понимают значение расширения нашей культурной деятельности.

Вероятно, г-н Хорш показывал Вам некоторые мои новые статьи и среди них статью «Клевета». Вы, как опытный Страж Культуры, предвидите различные уловки темных сил, но Вы также знаете, что Свет рассеивает все темные хитросплетения. Во имя этого всепопобеждающего Света мы приветствуем Вас и снова преисполняемся радостью от сознания того, что Вы — наш сотрудник, советник и Друг. Такая дружба крепнет в вечности, потому что зиждется на согласованности сознаний.

М-м Рерих и все мы посылаем Вам наши самые сердечные пожелания.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

266

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

14 ноября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

Мой дорогой Друг,

Ваше письмо от 30 октября принесло нам хорошие новости, которые мы ждали. Мы были уверены, что Ваши встречи с мисс Э. Лихтман дадут подобные результаты, а Ваша дружба с ней благодаря этому укрепится. Мы были убеждены и в том, что Ваше сотрудничество с моим кузеном бароном Таубе[885] сложится во благо. Его организаторские способности, опыт государственного деятеля, международные связи и репутация, чувство достоинства и благородство духа — все эти качества помогут установить между Вами не только сотрудничество, но и сердечную дружбу.

Ваше письмо пришло из Парижа первым, ни от Э. Лихтман, ни от барона Таубе с этой почтой мы писем не получали.

Мы также были рады услышать о планах в отношении предложенных мною лекций[886].

Я хотел бы узнать как можно скорее, когда будет отмечаться пятидесятилетие Общества[887], президентом которого является м[есье] Поль Шабас, чтобы я мог своевременно направить поздравительный адрес по случаю столь знаменательного события в жизни одного из старейших художественных объединений. Возможно, удастся приурочить первую лекцию к этому важному событию. Конечно, лучше решать Вам, и я знаю, что Вы, как всегда, сможете усмотреть наилучшие обстоятельства.

Все это время мы ожидаем исправленных оттисков открыток, поскольку это вопрос действительно важный. Мы не можем понять, почему д-р Шклявер не может послать их с сентября, о чем мы просили в нашей срочной телеграмме. Мы знаем, что эти открытки очень ждут в Америке и даже здесь.

Вероятно, Вы уже получили «Державу Света», я просил Нью-Йорк послать Вам с первой же почтой. Глядя на это издание, я счастлив, что мне опять представилась возможность выразить дань уважения столь близкой моему сердцу Франции.

Если у Вас есть на примете в Англии влиятельное лицо, которому Вы считали бы полезным дать эту книгу, пожалуйста, сообщите мисс Э. Лихтман.

Как раз сейчас воздушной почтой прибыли письма от мисс Э. Лихтман, барона Таубе и д-ра Шклявера. Вы можете представить, как много прекрасных и заслуженных оценок Вашей деятельности и Вас лично содержится в двух первых письмах. И мы снова порадовались тому, как много полезных решений было принято. Я полностью согласен со срочной необходимостью поездки барона Таубе в Рим. Как близка мне цель его поездки.

Я начал писать новое большое полотно «Мадонна Знамени Мира»[888]. Возможно, я подарю ее Кафедральному собору в Пондишери[889], а может быть, у Вас будут иные предложения?

Мы уже получили телеграммы из Нью-Йорка, сообщающие о прибытии мисс Э. Лихтман; а также хорошую новость о том, что Его Величество король Югославии[890] направил Послание [в Музей] по случаю Десятилетия[891].

Со следующей почтой я обязательно пошлю Вам экземпляр широко известного ежемесячного журнала «Индия» со статьей одного из наших британских друзей. Вы увидите, что отношение совершенно изменилось. Я уверен, что и во всей остальной нашей деятельности при должном терпении и сердечности мы тоже сможем достичь наилучших результатов во благо человечества и всех столь дорогих нам сотрудников.

М-м Рерих шлет Вам сердечный привет, и я охотно присоединяюсь к ней.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

P. S. Пожалуйста, пришлите экземпляр «L’Illustration» со страницей, посвященной Брюжской [Конференции] по Пакту, я был бы рад иметь его у себя. Д-р Шклявер давно обещал прислать нам его, но пока он до нас не дошел.

Мы получили поздравительную телеграмму к Десятилетию [ «Мастер-Института»] от Европейского Центра, подписанную д-ром Шклявером, за что сердечно благодарим Вас как президента.

Вам будет интересно узнать, что граф Лователли, известный в католическом мире (четверо из его предков были Папами), стал нашим сотрудником в Нью-Йорке.

267

Н. К. Рерих — Дж. Казинсу*

18 ноября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой дорогой Друг,

Истинно, я могу говорить с Вами от имени Тех, Кому мы служим. Ваше письмо глубоко тронуло меня, ибо я почувствовал Ваше искреннее горение трудиться во имя Мира всего Мира и Культуры. Я вижу, что Вы понимаете, как неотложно необходимы эти понятия для человечества.

Вы, должно быть, уже получили сокращенный вариант Обращения, в соответствии с Вашей просьбой. С этой почтой я к тому же высылаю более пространное Послание для прочтения его с кафедр всех церквей, которое Вы можете получить у мисс Э. Лихтман.

Всегда буду рад услышать о дальнейших планах и усилиях, предпринимаемых Комитетом Знамени Мира.

Обратите, пожалуйста, внимание, что мы высылаем «Послание о Мире и Культуре»[892] нашему Европейскому Центру в Париже, нашему Латвийскому Обществу в Риге, в Индии Папскому нунцию в Бангалоре[893], его Преосвященству Коласу в Пондишери и другим церковным кругам, а также отделению Общества «Маха Бодхи» «New Vihara»[894] в Сарнатхе.

Возможно, у Вас могут возникнуть предложения распространить почтовые открытки Фонда Знамени Мира в Индии, в этом случае мы могли бы оказать содействие. Я был рад узнать, что Вы проживаете в нашей квартире, и всегда с большой радостью вспоминаю нашу встречу в Индии.

Наши наилучшие пожелания миссис Казинс и Вам.

Духом с Вами,

Николай Рерих

268

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

19 ноября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой Михаил Александрович,

Последняя воздушная почта принесла и Ваше письмо, и добрые вести о Вас от нашей милой Э. Лихтман. Сердечно радуюсь, что кооперация с нею, видимо, Вам по душе — это так важно, ибо иначе в несогласии не растут дела. Если поездка Ваша в Рим даст те результаты, о которых можно предполагать, это будет несомненным мудрым завоеванием. Все последнее время мы имели от католического мира хорошие сведения. Папский нунций на Индию прислал мне свое благословение. Монсеньор Колас, архиепископ Французской Индии, прислал мне рекомендацию свою ко всем католическим миссионерам. Словом, где-то что-то стоит на хорошем месте, а все наши с Вами беседы о всевозможных духовных воссоединениях ведут к тому же доброму пути. Кстати, Елена Ивановна видела очень хороший сон о Вашей поездке в Рим, а ее чувствования очень замечательны. С этой же почтой я послал в Париж «О Культуре и Мире Моление»[895] для прочтения 27 декабря во всех церквах. Такая манифестация постановлена нашим Комитетом нашего Пакта в Нью-Йорке. Хорошо, если бы католический мир и в этом случае широко отозвался на призыв о Культуре и Мире. Не сомневаюсь, что митрополит Евлогий и отец Спасский также не откажут поддержать этот призыв. По возвращении в Париж, будьте добры, посмотрите, что делает Шклявер в этом направлении. Доверительно могу сказать Вам, что письма мадам де Во и мисс Лихтман выражают значительное неодобрение по поводу некоторых действий Шк[лявера]. Между прочим, мы удивляемся, почему он поехал в Женеву без санкции от мадам де Во и Вас. В то время мы послали мадам де Во очень ясную телеграмму, чтобы эта поездка была решена коллегиально. Впрочем, это уже прошлое, будем смотреть в будущее.

В наших Комитетах в Нью-Йорке сейчас принимает участие мальтийский кавалер граф Лователли, из семьи которого известны четыре Папы. Посылаю при этом письме мою речь к столетию Гёте[896]. Если Вы найдете нужным поместить ее где-либо и в Германии, пожалуйста, располагайте ею.

С удовольствием читал Вашу книгу[897], за которую искренно благодарю Вас. Получили ли Вы «Державу Света» по-русски? Если считали бы полезным дать кому-либо эту книгу, напишите мисс Лихтман, и Вам пришлют из Америки нужное количество экземпляров. Буду ждать Ваших добрых сведений, которые так ответят моим внутренним настроениям. Напишите откровенно, очень ли вредит Германова? Прямо не знаем, что с нею, точно какое-то одержание. Главное, прискорбно, что она всем дает совершенно противоречивые сообщения, от которых потом сама письменно отказывается. Не перешло ли к ней от мужа[898] ее?

Шлем наши лучшие приветы Вашей супруге и всей семье Вашей.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

269

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

23 ноября 1931 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Только что мы получили письмо мисс Лихтман по свидании ее с Тюльпинком. Тюльпинк произвел на нее лично хорошее впечатление и сказал ей о нескольких предположенных им мероприятиях, но среди них мы не видим двух, казалось бы, главных: первое, мер к распространению, а главное, к поднятию Знамени Мира, хотя бы частным образом, внутри Учреждений, примкнувших к Пакту; второе, мы не видим мер для восстановления мирового Дня Культуры, о котором будет стараться наш Американский Комитет. Из мероприятий Тюльпинка некоторые являются и преждевременными, и побочными. Его обращение к кардиналу о церковном денежном сборе для предоставления религиозных работ безработным художникам является соображением и побочным, и даже отвлекающим.

Устройство во время будущей Конференции выставки фотографий всех художественно-культурных сокровищ мира является предприятием чрезвычайно громоздким. Кроме того, само техническое однообразие фотографий всегда губило каждую фотографическую выставку. Напечатание особой карт-посталь[899], совмещающей две эмблемы — нашего Знамени и Красного Креста, является очень опасным, ибо нам известно, как ревниво относится Красный Крест к своему знаку, и это может вовлечь нас в осложнение с такой крупной организацией. Назначение приза за противогаз для художественных сокровищ — не лучше ли вообще протестовать против газов, нежели придумывать противогаз, который, конечно, немедленно будет покрыт новым губительным изобретением. Среди таких побочных и могущих вовлечь в осложнение соображений мы пока не видим никаких мер ни к распространению самого Знамени, которое естеством своим будет уничтожать нравственную возможность войны, не видим также и мер к мировому школьному Дню Культуры, когда будет сказано повсеместно о значении культурных сокровищ и тем будет насаждаться новая традиция возвышенной и утонченной Культуры, которая так нужна в наше одичалое время. Что Вы обо всем этом думаете? И не считаете ли Вы полезным собрать под Вашим председательством маленький Комитет Пакта в Париже, в нашем помещении? Комитет этот был бы в сотрудничестве с Американским Комитетом и корректировал бы отвлеченное мышление Тюльпинка. Что Вы и об этом думаете?

Совершенно конфиденциально хочу спросить Вас о следующем. Во время моей деятельности в России мне по должности моей ежегодно приходилось делать представления о всевозможных награждениях не только для русских, но и для иностранцев. При награждении иностранцев всегда принимались во внимание уже имеющиеся у них ордена для решения соответственной степени награждения. Так, например, Пювис де Шаван получил звезду Станислава соответственно его французским орденам. В свою очередь, иностранные правительства при награждении русских руководствовались нашей степенью ордена. Так, по моему Владимиру[900] Швеция дала Северную Звезду Командора Первого Класса[901], теперь же я узнаю, что Бельгия предполагает дать мне Кавалера Ордена Леопольда[902]. Находится ли это в соответствии с моими другими отличиями, данными мне уже до 1915 года[903]? Если они уже не принимают во внимание Владимира, то ведь Шведская Звезда остается в полной силе. Также, следует ли Франция по тому же соответствию? Хотелось бы знать Ваше компетентное мнение и просить Вас, если бы Вы, паче чаяния, почувствовали бы в чем-либо нежелательную деградацию (к чему очень склонен иногда Шклявер), то принять соответствующие меры, ибо лучше вообще остановить что-либо, нежели допустить деградацию, которая имеет те же свойства, как снежный ком. Буду ждать Ваших суждений по сказанным вопросам и, конечно, с великим нетерпением Ваши Римские последствия. Полагаем, что название «Основатель» во Французском Обществе для меня неудобно; если нужно, то не лучше ли «Протектор» или «Почетный Президент», так же как во всех других Обществах моего имени.

Привет от нас Вам и всем Вашим, сердечно желаем Вам счастливо встретить Рождество и Новый Год.

Духом с Вами.

270

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

24 ноября 1931 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Шлю искренний привет к избранию Вашему председателем Русской Ассоциации нашего Общества в Париже, а также искренно радуюсь тому, что согласно извещению мисс Лихтман Вы также будете моим личным Представителем. Начало председательства Вашего ознаменовывается благодетельными для Ассоциации знаками. Намечается привхождение и сотрудничество редакции журнала «Утверждения»[904], подходит редакция журнала «Числа»[905], присоединяется Калмыцкая Группа и приходит большая Сибирская Группа, а Вы знаете, как велика моя личная симпатия к Сибири.

Под Вашим просвещенным руководством нестесненно направляемые и самодеятельные в существе своем группы, конечно, будут расти, и Вы найдете каждой из них соответственное созидательное применение. Быть может, Сибирская Группа установит ближайшее отношение со своими сородичами в Праге и в других европейских центрах, так же как и Калмыцкая Станица будет в духовном объединении со станицами в Белграде, Праге и с прочими калмыцкими и донскими станицами. По всей вероятности, Вам придется избрать в число почетных членов Ассоциации ближайших представителей означенных групп. Главное же, чтобы культурная работа налаживалась в широких линиях нестесненно никакими убийственными предрассудками, словом, в том широко строительном размере, который Вы благожелательно сумеете внести. И по нашим с Вами общественным связям, и по родственному положению мы всегда будем укреплять согласие, пресекая в самом зародыше разлагающие недоразумения среди сотрудников.

Буду рад слышать от Вас все соображения и сообщения о деятельности вверенных руководству Вашему Культурных Ассоциаций.

Искренно Вам преданный,

[Н. Рерих]

271

Н. К. Рерих — К. Тюльпинку*

24 ноября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Уважаемый г-н Тюльпинк,

Настоящим посылаю Вам письмо, передайте его, пожалуйста, нашему Комитету в Брюгге, а также мое послание для прочтения его 27 декабря во всех церквах, которое было специально написано для этого случая по просьбе нашего Нью-Йоркского Комитета Пакта Мира. Нью-Йорк, вероятно, уже сообщил Вам подробности данного мероприятия.

Только что я получил письмо от мисс Э. Лихтман с восторженными словами в отношении Вас и Вашей благородной деятельности, что полностью отвечает моему внутреннему чувству.

В ожидании Вашего письма шлю Вам самые сердечные пожелания к Рождеству и Новому Году.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

272

Н. К. Рерих — К. К. Гарбетту*

30 ноября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Мой дорогой г-н Гарбетт,

Наши письма разминулись как раз в тот момент, когда я посылал Вам свою книгу «Flame in Chalice». Я очень признателен за Ваше любезное предложение оказать всемерную помощь в Лахоре в случае необходимости. Еще раз большое спасибо за доброе отношение, на которое мы всем сердцем отвечаем взаимностью.

Титульный лист книги поэтических произведений Н. К. Рериха «Flame in Chalice» («Пламя в Чаше») — переведенного на английский язык сборника «Цветы Мории»

Нью-Йорк, 1930

Поистине, мы все испытываем необходимость в таком доброжелательном «Благе». Лишь сердце, преисполненное благодати, способно решить острые проблемы человечества. Чтобы достичь этого понимания, все, кто бережно относятся к высочайшему понятию Культуры, должны, пересекая океан во время шторма, находиться в одной лодке. Я очень рад, что у Вас из моих писаний складывается понимание, как неотложно мы должны собирать все силы Света, мира и культуры.

Я пока не могу сказать, когда буду в Лахоре, но знаю, что при первом же посещении у меня будет приятная возможность встретиться с Вами лично.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

273

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

8 декабря 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Мой дорогой Друг,

Я как раз был занят работой по Знамени Мира, когда пришло Ваше письмо от 24 ноября. Я сразу почувствовал, что оно принесло хорошие вести, поскольку в каждом письме Вы сообщаете что-то строительное, и это только подтверждает быстрое расширение нашей деятельности. И я, конечно, не ошибся. Мы считаем, что Ваше письмо с вложенной копией письма из Польши имеет чрезвычайное значение. Польские женщины всегда были весьма энергичными и деятельными, и поэтому добавление целой, уже работающей организации как нельзя лучше отвечает нашим целям. Из прилагаемой копии моего письма к госпоже Вележинской[906] Вы увидите, что мною было сказано в поддержку их деятельности. В этом же письме Вы найдете и пояснения к моей картине; учитывая ее Славянский сюжет, ей следовало бы находиться на славянской земле.

Это письмо дойдет к Вам уже в Новом году, и мы снова и снова шлем Вам [пожелания] силы и энтузиазма во всех Ваших высоких стремлениях.

Мы получили телеграмму из Нью-Йорка, в которой сообщается о том, что Музей подписался на 200 экземпляров французского издания книги Юрия[907]. Возможно, какая-то часть книг может быть продана в Польше, где многие знают французский, поскольку в Нью-Йорке довольно трудно пристраивать книги на иностранных языках, особенно если уже имеется английское издание. Будьте добры, поручите секретарю отобрать 100 лучших открыток «Мир и Культура» и послать их нам. Стоимость открыток была покрыта мною еще в Нью-Йорке, прошу секретаря соответственно внести ее в списки. Даже в нашем уединенном месте есть спрос на такие почтовые открытки.

Еще раз выражаем радость новым отношениям с Польшей, поскольку там до революции мое имя было широко известно. К сожалению, здесь у меня нет польских газет и журналов с посвященными мне [статьями]. Я рад, что Ваши статьи идут в Польшу, поскольку все, что написано Вами, всегда широко, строительно и благожелательно.

К сожалению, не могу порадовать Вас хорошей вестью о здоровье м-м Рерих. Несмотря на холодную погоду, у нее появились нарушения сердечной деятельности с перебоями в сердцебиении и другие болезненные симптомы, требующие крайней осторожности.

С самым сердечным приветом и наилучшими пожеланиями,

[Н. Рерих]

274

Н. К. Рерих — К. Р. Пуста

15 декабря 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб Британская Индия

Уважаемый Господин Посланник,

Генеральный секретарь нашего Европейского Центра сообщил мне о посещении Вашем Центра нашего в Париже, и я считаю своим приятным долгом высказать Вам признательность мою за всю ту высокую оценку нашей деятельности, которую Вы при посещении Вашем так доброжелательно высказали. Я всегда вспоминаю с самым теплым чувством мои неоднократные посещения Эстонии, где как изучающий старину я мог убеждаться в глубоких исторических наследиях, легших в основу этой страны. Твердыни Ревеля с их необычайно поучительными и живописными наслоениями всегда остаются в памяти моей. В школе, которою я руководил долговременно, было много уроженцев Эстонии, и я всегда тепло вспоминаю об этих бывших моих учениках.

Будьте добры передать мои лучшие чувства Вашему правительству. При этом будьте добры сообщить, что наши Культурные Общества уже имеются в 22-х странах, и я не вижу причины, почему такое же Общество не может во благостроительство основаться и работать в Эстонии, помогая культурным задачам страны. Утвержденные правительствами Уставы этих Обществ, как Французского или Латвийского, могли бы облегчить задачу сопоставления устава Эстонского Общества. Если бы правительство Эстонии указало нам группу желательных культурных деятелей, мы были бы искренно рады установить сердечное сотрудничество.

Буду рад слышать соображения Ваши и правительства Вашего по этому предмету.

Прошу принять уверения в моем совершенном уважении,

[Н. Рерих]

275

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

15 декабря 1931 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

В последних письмах своих Г. Г. Шклявер сообщил об удачных выступлениях в нашем Центре группы «Утверждения»[908] и Сибиряков. Можно радоваться, что начало Вашего председательства ознаменовывается такими желательными и многочисленными привхождениями. Конечно, именно Вы сумеете сердечно протянуть руку всем привходящим, обогреете их исстрадавшееся сердце и широко скажете им о вмещении и доброжелательстве. Также Шклявер упоминал о каком-то Обществе в Париже имени Св. Сергия и о кадетском корпусе как об организациях, пригодных для кооперации. Как Ваше мнение об этих планах, и не имеете ли Вы в виду каких-либо еще других организаций, которых доброжелательно можно было бы привлечь ко строительно культурному пути?

По всей корреспонденции представляется возможным нахождение новых друзей, что будет облегчено тем широким вмещением, которое Вы принесете. Ведь мы работаем не только для цивилизации, но именно для высшей Культуры, в которой «несть ни эллин, ни иудей». Шклявер писал о нездоровии Вашем. При наступлении зимы в Париже это так обычно. Надеюсь, что все у Вас уже прошло, и мы скоро получим, как всегда, доброе сведение Ваше и о Риме, и обо всем, о чем я Вам писал в прошлых письмах. Имейте в виду, что мною послано одно буддийское Изображение нашим калмыкам в Белграде[909]. Вы, вероятно, уже встретились с калмыками в Париже. Еще раз повторяю, именно при Вашем просвещенном вмещении Ваш словарь Блага будет так богат и блестящ.

Сердечный привет Вам и семье Вашей от всех нас к Новому году.

Духом с Вами.

276

Н. К. Рерих — С. Келлогу*

16 декабря 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Приветствую.

В своих письмах Вы поочередно обращались ко мне сначала «Учитель», «Дорогой Друг» и наконец «Брат». Такого рода неустойчивость показывает, что Вы не нашли для меня определенного места в своем сердце, и вследствие этого мне очень трудно найти соответствующую форму обращения к Вам. В известных Вам книгах Вы читали, что неустойчивость и нерешительность не могут привести к ожидаемым позитивным результатам. Вам также известно, что мы должны быть крайне осторожны и деликатны во всех наших формулировках. Вот уже десять лет как я испытываю самое искреннее расположение к Вам, и Вы, несомненно, могли не единожды почувствовать это. Во имя этого Благорасположения я хочу напомнить Вам о нескольких Ваших неправедных деяниях, которые Вы, очевидно, совсем оставляете без внимания. В письмах ко мне Вы высказались, что подозреваете г-на и г-жу Лихтман в неискренности, а Вам известно, что неискренность означает лживость и предательство. Я прекрасно знаю, что г-н Лихтман всегда сердечно и внимательно относился к Вам, а г-жа Лихтман оказывала Вам исключительное доверие. Поэтому Ваше обвинение их в лживости было совершенно несправедливым, и нельзя называть братом того, кого подозреваешь во лжи, — это действительно было бы проявлением неискренности.

Далее, Вы самым несправедливым образом оскорбили г-жу Хорш как президента Общества и мисс Эстер Лихтман как инициатора движения, что явилось причиной странной формы Вашей отставки в наших Учреждениях. Разве нельзя было уйти без той непонятной формулировки, которую Вы оставили в письменном виде в архиве наших Учреждений? Вам известны законы Кармы, и Вы знаете, что все, что сделано человеком несправедливо, должно быть уничтожено. Никому не удается избежать этого фундаментального закона Кармы, и поэтому только тот совет будет поистине дружеским, который гласит: «Как можно скорее уничтожьте совершенную вами несправедливость». Истинно, следование Высокому Учению состоит не в том, чтобы воскурить фимиам или исполнять какие-то другие внешние обряды. Основы Учения должны быть внесены в жизнь и применены. Тот, кто следует Учению и заявляет о своем устремлении к Учителю Света, не может легкомысленно использовать такие священные понятия, как Брат, Друг, Учитель, и одновременно с этим шептать за углом обвинения в лживости и предательски соглашаться словесно или молчаливо с клеветниками и другими служителями тьмы.

Учение Света, и Вам это прекрасно известно, на тех, кто стремится к нему, налагает обязанность познавать его истинные основы. И каждое беспринципное шатание прежде всего отразится на результатах всей деятельности. Человек мог посеять много добрых причин в своих прошлых жизнях, и много хорошего ему могло быть предопределено, но он также может все испортить, разрушить своим легкомыслием и тем самым ввергнуть себя в ужасающие бедствия. Поэтому я повторяю во имя Благорасположения: «Все уничтожь, что натворил!»[910]. Если я молчаливо соглашусь с совершённой несправедливостью, то я буду предателем по отношению к Учению и моим друзьям, а Вы знаете, что любое предательство, прямое или косвенное, приводит к самым серьезным последствиям. Не случайно человечеству в качестве напоминания был дан символ темного Иуды-Предателя! Поистине, такие символы и понятия — не шутка, а суровые и неопровержимые факты.

В то же время мы знаем, что каждое несправедливое деяние может быть исправлено соответствующими праведными делами. Каждая захлопнутая дверь может быть снова открыта, пусть и со скрипом и c трудом. Но эти усилия должны быть сделаны сознательно и искренно. Сомнения и колебания, все эти настоящие темные сатанинские нашептывания, могут направить в другую сторону даже самые лучшие устремления, если сердце не пылает огнем и не может подсказать, где она, правда. Конечно, каждый сам себе судья и кузнец своего будущего, но только потом не надо жаловаться на отсутствие своевременного предупреждения.

Вы спрашиваете меня о технических приемах в живописи. Вероятно, Вы слышали, что старые итальянские мастера и русские иконописцы всегда передавали свои советы устно. Я получил советы от того, кого почитаю своим учителем, и передам их тем, кого считаю своими учениками; и в соответствии с традицией, сделаю это устно.

Еще раз во имя Благорасположения я прошу Вас серьезно обдумать во время Ваших медитаций все Сказанное и действовать в соответствии с Учением Света, отметая все колебания, идущие от тьмы. Надеюсь, что мне будет дана возможность написать на моем эскизе «Гималаи» то посвящение, ради которого он был создан. Я также надеюсь увидеть Вас снова и, возможно, передать Вам то, о чем Вы просите.

Поэтому не воскуриванием фимиама, купленного на базаре, но чистым огнем сердца совершенствуйтесь и без колебаний приближайтесь к Свету, помня, что помимо писем существует еще сердечная передача, от которой не спрятать побуждения.

С чувством самого лучшего Благорасположения шлю Вам к Новому году пожелания успеха в Вашем просвещении и Вашей работе.

277

Н. К. Рерих — Я. Новаку*

18 декабря 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Уважаемый доктор Новак,

Из последних стенограмм с заседания Комитета по проведению американских и зарубежных выставок мне стали известны Ваши советы и предложения. Направление Ваших мыслей в полной мере совпадает с моими представлениями об идеалах Культуры, и я не могу отказать себе в удовольствии через все горы и океаны мысленно пожать Вашу руку и поблагодарить Вас за внимание и сотрудничество с нашими Учреждениями, на которое Вы находите время, несмотря на крайнюю занятость.

В моем сердце всегда жило понимание того, как тесно должны сплотиться в действенном сотрудничестве все те, кто осознает жизненную потребность людей в красоте и знании; кто понимает, что культура должна принадлежать народу и что во всех школах понятия Прекрасного и Возвышенного от первых дней должны преподаваться наглядно и жизненно. Все мы, кто благодаря многолетнему опыту понимает потребность людей в мирной, просвещенной созидательности, должны быть верными сторонниками всех образовательных начинаний. И я чувствую в сказанных Вами словах именно тот общечеловеческий язык сердца, который поможет людям обрести мир и процветание поверх всех, казалось бы, неразрешимых проблем жизни. Мы все очень остро ощущаем, что пришло время, когда твердыни Культуры должны быть неотложно и самоотверженно утверждены и укреплены, чтобы невежество своими актами грубого вандализма не уничтожило достижений сегодняшнего дня. Наиболее ценно сознавать, что сегодня по всему миру разбросаны общества Друзей Культуры, для которых не существует физических расстояний и которые, несмотря на препятствия, чинимые невеждами, работают и строят то нужное человечеству прекрасное будущее, что поможет грядущим поколениям найти путь к новым достижениям. Ценно и то, что все, о чем было сказано, — не абстрактные, оторванные от жизни философские умозаключения, но стремление к активному творческому построению основ для украшения и улучшения Жизни. И во имя этого улучшения, которое столь близко нашим сердцам, я приветствую Вас, наш уважаемый Сотрудник. Я приветствую славное правительство Чехословакии, которое собрало и дало так много истинно культурных сотрудников и которое может гордиться тем, что во главе его стоит не кто иной, как славный Представитель Культуры, чье послание к Десятилетию наших Учреждений в Америке глубоко тронуло нас, о чем я и сообщил президенту Масарику в личной телеграмме.

Передайте, пожалуйста, мой сердечный привет славному правительству Чехословакии и примите наилучшие пожелания успеха во всей Вашей просветительской деятельности.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

278

Н. К. Рерих — К. К. Лозине-Лозинскому

23 декабря 1931 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой Константин Константинович,

Благодарю Вас за Ваше письмо и за добрые пожелания к нашему Десятилетию в Америке. Празднество Десятилетия ознаменовалось самыми яркими выражениями симпатии от многих глав государств и лучших представителей Науки и Искусства. Хотя в настоящее трудное время мирового финансового краха строительство Культуры так осложнено, но отрадно, что, несмотря на все эти трудности, все же удается следовать по намеченному пути.

Теперь о здоровье Е. И. После нашего пребывания в горах Лахуля здоровье несколько улучшилось. Пропали некоторые симптомы, так, например, почти прекратились рвоты, но, конечно, неправильность пульса и преходящие болевые ощущения остались. Надеемся, что бывшего горного заряда хватит до нашей следующей летней поездки на высоты. Действительно, разница качества самой атмосферы совершенно поразительна. Жаль, что по условиям местности оставаться там можно не более двух месяцев, даже в середине июля перевал Ротанг покрыт ледниками и представляет трудности, а к концу сентября выпадает новый снег.

Общее положение о визах за это время, видимо, даже ухудшилось. Газеты только что сообщали об отказе в визе видному англичанину; виза, о которой В. А. Шибаев уже хлопотал с прошлой весны, так и не дана. Опубликовано распоряжение, чтобы европейцы не выезжали на прогулку без надежных военных провожатых. Настроение довольно напряженное. Все наши работы, как всегда, идут самым усиленным порядком, и мы только сожалеем, что день так короток. Конечно, жаль, если Касабланка не имеет того местного характера, [который] мы с Вами наблюдали в Алжире. Что же касается до работы, то она везде одинаково затруднена неслыханными переворотами и переоценкой ценностей. Надеемся на лучшие годы, когда обстоятельства позволят нам свидеться.

Шлем Вам и Анне Ивановне лучшие пожелания к Новому Году и всяких успехов в Вашей медицинской работе.

279

Н. К. Рерих — Р. Норвуду*

31 декабря 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой драгоценный Друг,

Ваше участие в праздновании Десятилетия наших Учреждений и Дня Знамени Мира 27 декабря[911] доставило мне глубочайшую радость.

Мы хорошо знаем, что в эти дни, когда все темные силы так активны в своих нападках, все силы Света должны быть объединены нитями сердечными. Вы так много сделали в области духовного просвещения, Вы такой опытный воин Света, что всегда можно быть уверенным в том, что там где Вы, дело Света надежно защищено.

Мы хорошо знаем, что сейчас время небывалого духовного смятения. Силы тьмы, силы невежества используют каждую возможность, чтобы нанести вред и затруднить путь в Великое Будущее. Если силы добра не будут сейчас держаться вместе, то многим сужденным возможностям будет нанесен урон. Сужденное, конечно, придет, но какие излишние, болезненные раны наносятся всюду, где страдает бдительность.

Есть много так называемых друзей, которые исчезают в момент нужды. Но духовные заповеди объединяют сердца истинных друзей и наполняют их неиссякаемым энтузиазмом, который Вам хорошо знаком.

Я не знаю, когда мы встретимся вновь. Но Ваш дух так близок мне, что между нами словно не существует расстояния.

Именно в тот момент, когда Вы принимали участие в наших торжествах, г-жа Рерих услышала Благословенный Голос, произнесший дважды: «Норвуд, Норвуд», — истинное Благословение было в этом священном утверждении. Я знаю, насколько глубоко Вам будет понятно значение этой Благодати. Мы тотчас же почувствовали, что Вы стали нам еще ближе, и испытали радость от подтверждения Свыше духовной близости.

Я прилагаю фрагмент своей последней картины «Madonna Oriflamma»[912]. Возможно, она будет освящена в Вашей прекрасной церкви Святого Варфоломея.

Пусть Новый Год будет благотворным во всех Ваших делах. Я заканчиваю уходящий год этим письмом к Вам и вижу в этом прекрасный знак. Мы с Вами не только верим в Великие Облики, но мы знаем Их, Святых Защитников. И сведенные воедино этими Великими Светочами, мы можем в высшей радости утверждать нашу духовную общность.

Во Имя Святого Духа, с Вами

[Н. Рерих]

280

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 1

3 января 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Благодарю Вас за Ваше письмо от 7 дек[абря] с ценными вложениями Вашей речи в Брюгге и соображений по Восточному Институту[913]. Когда я пишу это письмо, Вы уже не только побывали в Риме и Мюнстере, но, вероятно, уже провели праздники с Вашей семьей. Чтобы дать регулярность нашему обмену мыслей, я полагаю установить нумерованное письмо через каждые две недели (конечно, кроме случаев экстренных ускоренных сообщений); таким образом, и Вы, и я будем знать, что письмо не пропало на почте, а за две недели при нашем ускоренном темпе всегда набирается множество новостей. Необычные надвигающиеся события тоже дают повод к ускоренному обмену и действиям.

В прошлом письме Шклявер сообщил о какой-то гнусной выходке Философова в Варшавской Газете. К сожалению, сама статья еще не прислана. Конечно, мы не можем ожидать от Философова ничего доброго как от видного сатаниста. Уже с 1897 года он неоднократно выступал против меня, пытаясь нарушать добрые отношения мои как с Дягилевым, так и с Бенуа и с княгиней Тенишевой. Когда я указывал о большем значении Скифского искусства, то именно Философов смеялся над этим, а между тем сейчас весь мир восхищается этим своеобразным творчеством. Также, когда в 1903 году я выполнил мои этюды Русской Старины и писал о Государственном значении русской Древности и русских Икон, то именно Философов глумился над моими правыми воззрениями.

Между тем и в отношении русских икон и старины я был опять прав, и всемирное внимание, обращенное на них, подтверждает мои предчувствования. От такого заправского клеветника, конечно, можно ожидать всяких недостойных выпадов. Каково Ваше мнение о происшедшем? Шклявер пишет, что некоторые считают полезным возражение, но другие думают, что лучше не погружаться в сношения с явным клеветником. Очень странно, что «Возрождение»[914] перепечатало эту мерзость. Вообще, если у Вас есть знакомые сотрудники этой газеты, не мешало бы выяснить, можем ли мы считать эту газету дружественной или враждебной. Шклявер как-то сообщал о дружественности «Возрождения», но перепечатка гнусных статей без соответственных комментари[ев] не свидетельствует ли о противоположном? Конечно, не зная самой статьи, мне трудно говорить более определенно.

Мадам де Во сообщает нам о выставке Городов Искусства, предположенной Тюльпинком. Конечно, идейно всякое такое выступление ко благу, но рассчитал ли Тюльпинк силы свои, ибо такая выставка может оказаться дорогостоящей? И не могли ли быть более полезными другие выступления? К вопросу о будущей выставке. Тюльпинк должен понимать, что Америка, хотя и может дать некоторое количество взносов на Конференцию, но вследствие финансового общего кризиса, конечно, не будет в состоянии уделить особые суммы для выставки в этом году.

Как Вы себе представляете будущую Конференцию? Видите ли Вы случайное многолюдство, или же она может быть составлена из Представителей дружественных Пакту стран, которые могли бы ближайшим образом обсудить меры по введению Пакта, по крайней мере, в этих уже заявивших о себе дружественных странах, которых, по счастью, уже немало. По-прежнему думаю, что Пакт должен быть вводим в жизнь постепенно и неукоснительно. Ожидать внезапного введения его во всем мире невозможно, ибо даже сама Лига Наций распространяется не на целую половину мира. Кроме того, Вы знаете все странности этого Учреждения. Напишите мне Ваше личное предположение о вопросе Пакта.

Сообщите также Ваше мнение об «Утверждении»[915], о калмыках, о сибиряках и о всех новых обстоятельствах. Кому Вы поручили лекции о Культуре и как распределили суммы? Слышал я о приветливых словах Митрополита Евлогия и ответил ему тем же сердечным приветом. Какого Вы мнения о Иеромонахе Иоанне Шаховском, который стоит во главе Братства Св. Сергия?

Вы были правы, чувствуя благие мысленные посылки Вам Ел[ены] Ивановны. Она так ясно видит Вашу ближайшую деятельность.

Привет Вашей семье и всем друзьям нашим.

Сердечно Вам преданный,

[Н. Рерих]

281

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

[4 января 1932 г.] [Наггар, Кулу, Пенджаб]

[Мой дорогой друг,]

Ваше письмо от 22 дек[абря], как всегда, принесло нам добрые вести. Радуюсь, если две новые картины[916] Вам нравятся, конечно, они могут погостить в Париже очень значительное время. Из Америки мы получили ряд прекрасных известий как о праздновании Десятилетия, так и о торжестве Знамени Мира 27 дек[абря]. Мы очень порадовались, что в различных церквах служба была посвящена Знамени Мира. Это обстоятельство так отвечает нашим настроениям и внесет идею Пакта в новые круги церковных конгрегаций, до которых иначе эта идея, может быть, и не скоро бы достигла. Если в католических церквах чтение обращений и не могло быть сделано без Папского Послания, то, во всяком случае, очень хорошо, что мы писали представителям католической церкви. Во-первых, это хорошо, потому что Знамя впервые было освящено в Соборе Святой Крови. Во-вторых, это очень полезно, ибо лишний раз протолкнуло идею Пакта среди католического духовенства, которое и без чтения в церкви в частных беседах может с одинаковым добрым результатом осведомлять наиболее преданных прихожан. Ведь главная наша задача, чтобы люди возможно шире почувствовали необходимость охранения Культурных Сокровищ, которые могут способствовать созданию здоровых будущих поколений. Невежество, небрежение к лучшим сокровищам человечества, атеизм и изгнание всякой духовности уже дают многие печальные и трудноисправимые плоды. Все страны жалуются на малосозидательное направление молодого поколения. Мы только что читали в газетах, что в некоторых городах Австрии закрыты школы, прекращено уличное освещение и очистка улиц. Ведь это уже явная опасность не только высшей Культуре, но даже самой примитивной цивилизации. Помним, как во время одного моего чествования в Лондоне в 1920 году Уэллс сказал, поднимая стакан: «Странно подумать, но и этот простой предмет может сделаться предметом недостижимой роскоши, если человечество нарушит все устои Культуры и цивилизации». И вот мы видим во многих странах прямые факты даже нарушения примитивной цивилизации. Значит, как же бережно, как сердечно устремленно нужно охранять основы высокой Культуры, которая множествам людей кажется вообще чем-то абстрактным или недосягаемым. Настолько в сознании их затемнились бывшие лучшие достижения духа человеческого.

Итак, начнем и этот год сердечными устремлениями к оживотворению и охране лучших творческих духовных достижений. Пусть эти маяки Света высятся не как забытые номера Музеев, но как живые руководители жизни. Все эти когда-то освященные предметы высоких и прекрасных культов сейчас служат лишь предметом квазинаучной вивисекции. Но духовная красота, творческая мощь духа, создавшего их, не только забыта, но даже избегаема омраченным сознанием. Вот во имя Света, неугасимого и не стесненного предрассудками познавания, мы начнем и этот год. И мадам Рерих, и я, и Юрий, и Святослав шлем Вам и всем друзьям нашим лучшие наши мысли. Вновь выпавший белый снег на вершинах напоминает о метеорной пыли дальних миров и тем самым о беспредельной возможности познавания и устремления.

282

Н. К. Рерих — М. Лихтману*

5 января [1932 г.] Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой дорогой Морис,

Ваше последнее письмо принесло мне искреннюю радость. Я очень рад, что Вы вступили в Общество Амоса[917], и, честно говоря, давно этого ожидал. Благодарю Вас также за присланную литературу об этом обществе, из которой следует, как энергично идеи единства и мира входят в жизнь.

Пословица «Слова не должны оставаться только словами»[918] очень близка нам. В нашем мирном строительстве мы тоже избегаем слов, которые не подкреплены делами. Мы все ценим дела и факты, и тем более ценно видеть, что объединяющие принципы Общества Амоса не только произносятся, но и претворяются в жизнь.

Вы знаете, с каким особым чувством я всегда произношу имя Амоса. Его суровые, но действенные заповеди были исполнены воли и мужества, то есть того, что наиболее необходимо сейчас, когда мир стонет от разрушения и разложения.

Пожалуйста, передайте г-ну Зингеру, что я поддерживаю его пламенные призывы к объединению. Поистине, все силы Культуры должны быть воедино. Было бы нестерпимым позором, если бы после всех прекрасных достижений прошлого сегодняшние образованные люди оказались столь слабы, что погрязли бы в мелких каждодневных ссорах, клевете и подозрениях. Тем более приятно видеть очаги культуры, такие как Общество Амоса, которое во имя своего Духовного Учителя держится в стороне от ставших привычными в наши дни клеветнических и невежественных злодеяний. Любая клевета порождается прежде всего невежеством, и если взглянуть на список членов Общества Амоса, начиная с его президента, то становится ясно, что никакая низкая клевета, ложь или лицемерие не могут прийти в голову этим благородным людям.

Воистину, нам необходимы такие очаги просвещения и благих утверждений. Пожалуйста, держите меня в курсе всех достижений этого культурного общества и будьте уверены, что я глубоко ценю каждое подобное послание.

Мы встретили Новый год в неустанной, сердечно устремленной деятельности. Картина «Матерь Знамени Мира»[919] окончена. Шибаев сделал хорошую фотографию предварительного эскиза, которую мы Вам посылаем. Если кто-либо захочет иметь ее, то Вы, конечно, можете использовать ее так же, как и всё, что мы посылали Вам о Мире и Культуре. Я посылаю свою статью «Майтрейя»[920], которая может пригодиться для «Мыслителя» или «Мирового единства»[921].

Юрий только что завершил подготовку всех материалов для журнала «Урусвати»[922]. Вчера он зачитал нам годовой отчет. Радостно видеть, как растет этот полезный институт. Какие замечательные исследования и эксперименты могут быть проведены, какие открытия могут быть сделаны как в биохимической лаборатории, так и в археологическом и филологическом отделениях! Мы только что вернулись с места строительства новой биохимической лаборатории. Какое просторное здание и какое тихое место для исследовательской работы!

Ваши телеграммы о праздновании дня Знамени Мира 27 декабря доставили нам глубочайшую радость. И в новогодний праздник мы рады также сообщить Вам, что здоровье Е. И. не ухудшилось и, к счастью, приступы рвоты стали случаться с нею значительно реже.

План имения Рерихов «Hall Estate» в Наггаре. Долина Кулу. 1930–1940-е гг.

ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 2. Д. 827.

E5 — Главный усадебный дом с прилегающими хозяйственными постройками: кузней, складскими помещениями, домиком управляющего. Выше по склону конюшня и др. хозяйственные помещения (не сохранились).

C2–D3 — Здания Гималайского института научных исследований «Урусвати»: административный и лабораторный корпуса

Обложка одного из выпусков журнала Гималайского института научных исследований «Урусвати»

Шибаев преподнес нам чрезвычайно приятный сюрприз на Новый год — граммофонные записи «Эйли, Эйли»[923] и «Каддиш»[924] в исполнении Нины Кошиц. Какая глубоко библейская атмосфера! Возможно ли достать «Кол Нидрей»[925] и псалмы для хора на старые библейские темы?

Мы посылаем Вам и всем дорогим друзьям и сотрудникам самые лучшие мысли!

283

Н. К. Рерих — Р. Янковичу

10 января 1932 г.[926] Гималаи

Глубокоуважаемый и незримый Друг,

С великою радостью получил я из Америки как содержание Вашей речи, произнесенной в наших Учреждениях, так и другие Ваши отзывы о моей деятельности. При этом я был извещен о том, что Вы имели благое предположение о передаче Ордена[927] Мэру Города [Нью-Йорка] в стенах нашего Музея, а также о возможности посещения Музея нашего Его Королевским Величеством Королем Югославии.

Как сердечно счастлив я этими Вашими предположениями. Братски приветствую славянское единение в стенах Музея нашего. Уже предлагал я однажды, что в стенах нашего Музея мог бы образоваться всеславянский Институт для изучения и ознакомления мира с сокровищами славянской культуры.

Югославии выпало большое счастье иметь такого просвещенного, героического духом Монарха. В короле Александре так счастливо сочетались и руководитель Государства, и Покровитель Культуры. Издревле это есть священный прерогатив Монарха.

Все славяне и все те, кто изучал и приближался к их великим культурным наследиям, должны культурно объединяться именно сейчас, когда мир находится в таком потрясении и злобные силы разложения действуют беспощадно. Не зовет ли это повелительно к тому, что все силы благие, все силы Света Единого должны мужественно сойтись и сплотиться в доверии, поддерживая те сокровища, которые облагораживают и подымают дух человеческий.

Знаю, что говорю эти столь драгоценные нам слова Вам, истинному другу. Кто же, как не Югославия, так недавно вписала в Историю свою страницу истинно героическую. И во имя доблестной Югославии, во имя прекрасного Монарха Вашего, во имя ценностей духовных, которые нам взаимно так близки, позвольте от белоснежных вершин Гималаев пожать Вашу дружескую руку с сердечным лучшим приветом.

[Искренно Ваш][928],

[Н. Рерих]

284

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

14 января 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

[Конфиденциально

Мой дорогой друг,][929]

Письмо Ваше от 31 дек[абря], заключающее 1931 год, было для нас грустной вестью. Конечно, хорошо, что Вы со свойственной Вам откровенностью сообщаете Ваши соображения. Мы глубоко ценим каждую откровенность и ставим откровенность условием каждого сотрудничества.

Вместе с письмом Вашим пришло и письмо от г-жи Дедлей с четырьмя пунктами, якобы предложенными ей сообщить мне. Вследствие этих пожеланий мы немедленно телеграфно приостановили высылку Бюллетеня в Париж. Также для абсолютной точности мы предложили помещать в Бюллетень лишь вербатим[930] те сведения из Парижа, которые будут подписаны Вами, бароном Таубе и Шклявером. Таким образом мы охраним совершенную точность осведомлений без единой буквы толкований, вербатим. Третий пункт г-жи Дедлей говорит о помещении в Бюллетене статей европейских деятелей[931] с симпатическими[932] биографическими данными. Это как раз то, что было предложено мною несколько месяцев назад, причем я предлагал это начать с помещения Вашего портрета, так любезно пожертвованного Вами нашему Центру. Помещение сведений из Парижа, заверенных Вашими тремя подписями, исключает необходимость соредактора, что сейчас было бы невозможно по тяжелому мировому финансовому положению.

Ваша весть была тем грустнее для нас, что мы были под впечатлением, что после свиданий Ваших с мисс Лихтман установлен точный модус вивенди[933] и устранены какие-либо несоответствия сотрудничества. Мы так радовались, читая Ваши сердечные характеристики мисс Лихтман и Ваших бесед с нею. Также мы радовались, получая от мисс Лихтман восторженные оценки Вашей деятельности и Вашей личности, в чем ее характеристики так сходились с нашим мнением.

И вот, не прошло и двух месяцев со времени таких дружеских постановлений, как обрушиваются всякие затруднения и даже угрозы, выраженные в письме г-жи Дедлей, о нарушении плодотворного сотрудничества и взаимного понимания между Парижем и Америкой. Вы понимаете, как мне тяжко и грустно это слышать от лица, совершенно нам постороннего и никогда не допускавшегося к административным делам ввиду ее неуравновешенности. Можно сердечно пожалеть ее, ибо при несомненной симпатичности она не может владеть собою, что приводило ее к очень печальным положениям в жизни. Очень сожалею о таком вмешательстве г-жи Дедлей в наши внутренние дела, на что никогда никем она не была уполномочена. Между прочим, не ввела ли она Вас в заблуждение, что она будто бы имеет касание к администрации Учреждений в Америке? Надеюсь, что непонятые ею сведения не сделаются достоянием зловредных индивидуумов.

В одном мы с Вами совершенно сходимся, именно в необходимости полной точности фактов, о чем я постоянно говорю во всех моих писаниях. Для меня остается совершенной тайной происхождение несоответствующей степени ордена, о чем Вы поминаете. Остаются два предположения: или все происходящее из Франции велико, или же кто-то самовольно провел параллель степеней прежних награждений. Ясно лишь одно, что в основе было какое-то очень хорошее желание или суждение по старым статутам. Что касается до упоминания несуществующего титула графа Флёри, это тоже остается совершенно непонятным. Последнее вообще о нем упоминание исходило из чрезвычайно сердечной лично о нем его оценки в письме мисс Лихтман. Не будем упоминать, как высоко я всегда выражался о деятелях Франции и самой Франции, памятником чего служат мои статьи во «Французском Вестнике»[934]. И мне, работающему на такое сердечное единение Америки с Францией, особенно больно слышать обвинения.

Письмо Ваше и письмо г-жи Дедлей опередили письмо от барона Таубе, и потому я еще не могу сказать о тех моих соображениях, которые были бы вызваны его письмом. Но г-жа Дедлей затронула в очень неуместной форме вопрос о создании будущих фондов для расширения нашей культурной деятельности. Каждое просветительное учреждение живет пожертвованиями[935], ибо оно не банк, не коммерческое учреждение и не биржа. Культурные работники, профессора, преподаватели, секретари и весь прочий стафф[936] должны быть хотя бы и скромно, но оплаченными. Неизвестно, почему пожертвования в течение первого десятилетия не вызывали ничьих нареканий и странно, что совершенно точные указания деятельности второго десятилетия кому-то вдруг могли показаться чем-то коммерческим. Неужели найдется такое черствое сердце, которое назовет коммерческим предприятием создание биохимической лаборатории для борьбы против рака и [для] пр[очих] полезных медицинских исследований? Неужели Институт Объединенных искусств, почтённый Хартией от Университета и имеющий большое число даровых учащихся, может быть названным коммерческим? Неужели Международные Выставки, приносящие учреждению лишь расход, не являются доказательством просветительной работы?

В прошлом письме наш сотрудник, доктор Шклявер, сообщал мне о необходимости «урезывать себя в пище и одежде», очевидно, из-за недостаточности средств, а ведь даже по американским масштабам его содержание является вполне достаточным. Грустно слышать, что секретарша с университетским образованием, владеющая несколькими языками, знающая стенографию, просит место хотя бы на десять долларов в неделю — таково мировое положение! Именно такое неслыханное мировое положение заставляет еще раз обращаться к общественному сотрудничеству, при этом, чтобы Вы знали, в моем проекте был предусмотрен самый точный общественный контроль, так что даже казначеи отдельных Комитетов должны быть назначаемы из общественных деятелей, не входящих в состав Совета Музея. Как известно, все Образовательные Учреждения и Музеи в Америке содержатся на общественные средства, и совершенно неудивительно слышать, что даже такие старейшие Музеи, как Музей Естественной истории и Музей Метрополитен, кончают год дефицитом в сотни тысяч долларов, который может быть покрыт лишь общественными пожертвованиями. Впрочем, и в Европе, и по всему миру Музеи и Образовательные Учреждения не отказываются от пожертвований, в том числе и Государственные Учреждения. И ничего в этом меркантильного и дурного нет, ибо нации таким образом действенно сотрудничают в подъеме Мировой Культуры. Остается думать, что чья-то очередная злоба, или сатанинская зависть, или глубокое невежество опять пытаются затруднить благое дело. Но Вы знаете наши духовные устремления и твердую веру в то, что Свет непобедим! За 43 года широкой общественной деятельности (настаиваю на этом выражении)[937] мне пришлось принять участие и провести много битв во имя Просвещения, и та же нерушимая уверенность в победе Света доводила эти дела до победного пути[938]. Ничто не может поколебать убеждение мое в том, что в мире имеются и хорошие, вдохновенные люди, с которыми всегда можно сговориться по вопросам Просвещения и Прогресса[939]. И если даже кто-то назовет эти стремления сверхчеловеческими, то будем очень скромными и скажем, что это просто обычно-человеческие строения, в отличие от животного разложения и хаоса.

Обложка одного из выпусков брошюры Мастер-Института Объединенных Искусств

Нью-Йорк, 1931–1932

Знамя Мира принадлежит к тем же неоспоримым Утверждениям, которые, как и Красный Крест, не могут быть отринуты в человеческих построениях. Конечно, Знамя будет входить в жизнь жизненно, ибо даже и нет такого Всемирного Органа, который мог бы сразу заставить все народы по приказу применять Мир всего Мира. Знамя с символом Святой Троицы, уже освященное в соборе Святой Крови (именно, настаиваю, Святой Крови), уже тем самым вошло в жизнь, ибо мы с Вами знаем значение освященных предметов. Пусть это духовное соображение покажется смешным всем невеждам, но мы знаем, о какой высокой действительности мы говорим. На этом понятии драгоценной Святой крови, крови Божественного Подвига, я и кончаю сегодня и знаю, что частица этой драгоценной капли объединит и нас, и всех ищущих Блага.

Грустно сказать мне, что эта неделя была очень трудной для здоровья мадам Рерих. Необычайная напряженность в атмосфере сказывается на ее сердце. Какое это великое понятие — Сердце, и что сделали из него люди!

Шлем Вам наши лучшие мысли и крепость духа в борьбе со злобными невеждами.

[Духом с Вами][940].

[Н. Рерих]

285

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

14 января 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

[Мой дорогой друг,][941]

К письму моему от 14 января прилагаю следующую декларацию.

В письме Вашем от 31 дек[абря] заключаются два выражения, которые во имя нашей Культурной работы я считаю совершенно необходимым выяснить. Конечно, эти выяснения я делаю не для Вас лично, ибо в оговорках письма Вашего Вы даете понять, что Вы лично не согласны с «ошибочным мнением Европы». Но, если где бы то ни было такое несправедливое мнение существует, я хочу, чтобы в делах наших осталась совершенно ясна моя декларация.

Два понятия, против которых в каждой Культурной работе приходится бороться, являются понятие блефа и понятие меркантильности. Если кто-нибудь употребляет это выражение — блеф (я не спрашиваю об имени этого человека), — он должен сказать совершенно точные факты из нашей деятельности, которые, по его мнению, подходят под это постыдное понятие. Еще в России в течение 17 лет, лично представляя Государю Императору[942] отчеты о деятельности вверенных мне Учреждений, я привык к необычайной точности фактов и цифр. Поэтому хотя бы косвенное заподозривание Учреждений, во главе которых я стою сейчас, в неточности фактов, с моей точки зрения, требует коренного выяснения.

Я не возвращаюсь к досадной опечатке о степени ордена, ибо пусть лучше все идущее из Франции будет большим, нежели малым. Теперь обращаюсь к заподозриванию Учреждений наших в меркантильности, выраженной в чьей-то фразе, приведенной в письме Вашем: «Итак, в итоге Музей Рериха является обширной коммерческой антрепризой[943]». В этой формуле заключается наибольшее обвинение для Культурного Учреждения. Из дальнейшего текста видно, что это обвинение является следствием объявления кампэнь[944] для создания нескольких фондов для специального поддержания и развития неоспоримых культурных задач. Кто-то, очевидно, заподозривает, что сумма означенных кампэнь слишком велика. Без всякой расплывчатости обратимся к точным фактам. Хозяйство наших Учреждений, при которых уже выросло 52 культурных Общества, как в Америке, так и на других континентах, требует больших расходов даже при сравнительно скромных оплатах труда. Вы знаете, что для обеспечения содержания нашего Центра в Париже требуется капитализация 100 тысяч долларов или 250 тысяч фр[анков] только для того, чтобы в самых скромных и несомненно требующих увеличения размерах покрыть жизненные нужды. Каждое из остальных 50 Обществ рассчитывает на подобную же поддержку, о чем мы имеем неоднократные разнообразные заявления, которые, к сожалению, мы совершенно не в состоянии удовлетворить. К довершению сего, как Вы знаете, неслыханный общемировой кризис сократил все ценности и доходы на две трети. Оставшаяся третья часть, а очень часто и четвертая, конечно, прежде всего отражается на положении культурных работников, число которых очень велико. Прискорбно видеть, как страдают из-за положения стран преподаватели, секретари, писатели и все прочие прямые и косвенные сотрудники.

Вы справедливо упоминаете в Вашем письме о безработных. Большему количеству таковых наши Учреждения дают работу и стараются по возможности увеличить эту, так нужную населению статью[945]. Конечно, Вы знаете, что безденежье отразилось тяжко и на количестве учащихся в школах. Чтобы посильно помочь этой беде, мы даем где можно бесплатное обучение, бесплатные лекции, бесплатные концерты и бесплатные выставки; неужели же в этой бесплатности кто-то может усмотреть меркантильность? Если кого-то по незнанию тревожит сумма желательных кампэнь, то пусть он возьмет американскую субсидию[946] и помножит ее на 50 Обществ, и простая арифметика покажет огромную сумму потребную.

Теперь, прибавьте все потребное для развития основных Учреждений, для покрытия расходов по устройству международных выставок, которые справедливо признаются даже далекими от Искусства правительствами самым желательным фактором культурного сближения[947]. Может быть, кому-то покажется, что существующие Общества наши не заслуживают поддержки? Но вспомним, что в одном Обществе «Движение молодежи» 500 членов, в «Центре Спинозы» 150 членов, в «Академии творческих искусств» 135 членов и так далее. Все эти организации, чрезвычайно полезные по своему культурному значению, нуждаются во всевозможной помощи. Всем им нужно дать или даровые, или за ничтожную плату помещения, всех их нужно ободрить какими-либо облегчениями и возможностями. Кому-то может показаться, не следует ли сократить что-либо в бюджетах, но, просмотрев бюджеты, каждый увидит, насколько они сведены до минимума и сколько постоянного бескорыстного пожертвования в виде бескорыстного труда и всевозможных трогательных и благостных приношений постоянно вносится в общую культурную работу. Не будучи американцем и не получая жалования от Учреждений, я могу незаинтересованно судить, насколько организация далека от постыдного обвинения в меркантильности. Еще урезать самую деятельность — это значило бы не только закрыть так полезные Общества, но и, буквально выражаясь, увеличить армию безработных. Было бы бесчеловечно выбрасывать на улицу людей, когда им действительно нечего есть. Только что сотрудники Америки добровольно провели урезывание на 20 процентов, кроме всего предыдущего. И о большем никакой человеческий язык не повернется говорить. Где же искать сотрудничества? Конечно, наиболее культурная форма сотрудничества будет обращение к массам, где каждый совершенно незаметно для себя, платя только то, что он и без того бы истратил, вольет в фонд, так полезный Культурному просвещению. Говорю это по долголетнему опыту в России. Мне довелось быть и в числе ближайших инициаторов организации фонда Евгеньевской Общины — Госпиталя, состоящего под Покровительством Ее Имп[ераторского] высочества Принцессы Евг[ении] Максимилиановны Ольденбургской. Для составления этого фонда было начато Художественное Издательство Евгеньевской Общины, о котором каждый русский человек вспоминает с признательностью. В течение нескольких лет мы достигли ежегодного дохода, достигшего десятков тысяч долларов. Эти крупные суммы, всецело пошедшие на лечение неимущих и на медицинские цели, составились, главным образом, от продажи художественных открытых писем. Я счастлив вспомнить, что в числе этих пожертвований была целая многочисленная серия и с моих картин[948].

Также и теперь, обращаясь к добровольному широкому сотрудничеству масс, мы можем самым лучшим путем решить финансовую проблему. Даже странно подумать, что может существовать у кого-то такое нежелание ознакомиться с действительностью, с фактами и посылать в пространство братоубийственные стрелы взаимных подозрений и оскорблений. А разве пропаганда Знамени Мира, которому и Вы так сочувствуете, разве она не потребует крупных средств? Разве Тюльпинк в свое время не начнет изумляться, почему Америка не присылает доллары? Разве организация полезнейших Конференций не будет вести за собою неизбежные расходы? Какая же меркантильность будет в том, если добрые люди принесут свои пожертвования на такое неотложно нужное всемирное дело охранения сокровищ человеческого духа и гения? Г-жа Дедлей в безответственном письме своем очень критикует мышление Америки, явно считая его чем-то низшим[949]. Во мне всегда живет прежде всего справедливость и чувство благодарности, и во имя этих чувств я должен сказать, что мне приходилось наблюдать в Америке столько самопожертвования, столько веры в светлые идеалы, столько лучших чувств по отношению к другим нациям, что в данном случае я не только не могу согласиться с соображениями г-жи Дедлей, но считаю их прискорбными в истории Культурных Учреждений. Каждый понимает, что всюду могут быть ошибки, и Христос сказал: «Кто без греха, брось первый камень»[950]. Но и фарисеи не смогли бросить этот первый камень. «По делам Моим видите Меня» — так неоднократно повторяет Священное Писание, и пусть судят нас по делам, а не по своему недомыслию или по чьей-то клевете. Вы знаете, как я люблю и всякую откровенность, и всякое сердечное обсуждение во имя полезных дел. Нет такого положения, которое не могло бы быть улучшено, и я вспоминаю, как мы с Вами в Париже дружественно, сердечно обсуждали и находили решения даже в очень деликатных вопросах, потому что всякое соображение, исходящее от Вас, мы принимаем как истинно дружеский знак, и Вашу подпись «очень верная Вам» мы понимаем не как светскую условность, а действительно как выражение преданного сердца. И можем ответить и Вам тою же самою подписью, а Вы могли убедиться, что я не допускаю пустых безответственных выражений и верю только в великие светлые реальности. Вы понимаете, что именно побуждает меня оставить в делах наших эту декларацию, чтобы никто никогда не мог сказать, что мои намерения были необоснованны и неясны[951].

В последний раз возвращаясь к фондам предполагаемым, могу сказать, что они сознательно разбиты на совершенно отдельные потребности для лучшего общественного учета, чтобы даже каждый малый деятель[952] знал совершенно точно, на что именно пойдет его пожертвование. Если бы у Вас или у ближайших наших сотрудников, которые, конечно, могут знать эту мою декларацию, явились бы какие-либо соображения к улучшению и расширению нашего общего дела, скажите это мне совершенно откровенно, зная, что этим лишь доставите мне радость, ибо сердечно радуемся каждому сотрудничеству.

Еще раз обращаюсь к письму мадам Дедлей, где она говорит о торжествующем чувстве собственника. Такое выражение от члена общества совершенно недопустимо, ибо оно глубоко несправедливо. Вы знаете, как сердечно ценю всякую инициативу и радуюсь каждому сотрудничеству, ведущему к процветанию и расширению дел. Всякий закрывающий двери шовинизм и чувство собственника или узкость взглядов совершенно не существуют в моем обиходе. По справедливости должен сказать то же и о ближайших сотрудниках в Америке. Кому же они препятствовали блестяще выразиться? Кому же они помешали сделать полезное развитие дела? Если г-жа Дедлей может предложить прекрасное расширение дела и может показать свою продуктивную неустанную деятельность, я первый отзовусь об этом с искренним энтузиазмом. Но опять-таки будем судить ее по итогу дел, а не по безответственным словам, которые могут вести в результате лишь к разложению, а не к укреплению, ведь я еще не знаю, в состоянии ли вообще г-жа Дедлей создать что-либо, а если в состоянии, то я первый буду этому радоваться. При случае скажите ей, не посвящая ее в эту декларацию, ибо ее могут знать лишь члены Администрации, к каковой она не принадлежит, мудрую французскую пословицу: «Критика легка, а искусство трудно». Критика желательна, но она должна обходиться без оскорбительных понятий[953]. Также скажите тому легкомысленному человеку, который, не зная сущности дела, мог употреблять такие выражения о меркантильной антрепризе: «Раньше узнайте факты и не бросайте в пространство безответственных и вредных формул». Мне очень жаль, что приходится передавать эту декларацию именно через Вас, которая знает существо дела и имеет сердце, всегда открытое к справедливости. Но Вы понимаете, что я, как глава Учреждений, не могу оставить в пространстве неотвеченными приведенные пагубные формулы[954].

Мне хочется кончить соображениями о Доме Центра в Париже, о котором прочла Вам в моем обращении мисс Лихтман. Пусть никто не подумает, что и это мое предложение имело бы какой-либо аспект блефа. Я твердо верю, если мы приложим наши искренние усилия мысли, то и это будет вовсе не мечта, но еще одно полезное дело[955], и никакая г-жа Дедлей не будет в состоянии упрекнуть нас в блефе и меркантильности. Не подумайте, что, упоминая миссис Дедлей, я сержусь на нее. Нет, я глубоко скорблю, что вместо внутреннего улучшения дел она внесла смущение умов. Но Вы, как опытный предводитель, знаете эти человеческие препятствия, и также мы с Вами знаем, что поверх человеческих решений и суждений существует то Высшее, Божественное, которое во благих делах каждое препятствие обращает в возможность.

Всегда верный Вам,

Николай Рерих

286

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 2

14 января 1932 г.[ «Урусвати»]

Совершенно доверительно

Дорогой Михаил Александрович,

Мы получили пока Вашу карточку из Рима, но письмо из Парижа, о котором Вы пишете, еще не дошло. Между тем из письма мадам де Во и из письма г-жи Дедлей мы узнали о разных соображениях, сообщенных Вами и обсужденных в Центре в присутствии г-жи Дедлей. Чтобы не возвращаться к ней, совершенно доверительно скажу Вам ее характеристику, из которой Вы увидите, почему мы так огорчены, что именно она сделалась административной участницей внутренних и издательских дел. Впервые г-жа Дедлей пришла ко мне в Нью-Йорке, в 1930 году [и] вступила в число членов Общества, но никогда ни в какие административные должности не была избрана и никто ее советами не пользовался, тем более что о ней стало известно, что она была в психической лечебнице и иногда называла себя необычными именами. К ней так и отнеслись бережно, ничем не расстраивая ее. При первом же со мною знакомстве она сообщила мне свою тайну, что она Майтрейя, великая Матерь Мира, на что я мог только посоветовать ей никому не открывать столь важной «тайны». Но на другой же день она пришла ко мне с повинной, говоря, что что-то на нее нашло и она выдала эту же тайну совершенно постороннему для нее человеку. Из этого эпизода Вы можете заключить о положении административных дел в руках этой очень симпатичной, но совершенно безответственной особы. Привожу Вам этот эпизод, чтобы показать, насколько мы огорчены тем, что именно она сделалась конфиденткой[956] мадам де Во и как бы призвана к административным делам.

Из ее письма мы узнали о чьем-то недовольстве объявлением наших кампэньс на будущее Десятилетие. Как Вы могли видеть, каждая кампэнь имеет свое определенное культурное назначение. В течение первого Десятилетия происходили такие же кампании, но, за отсутствием периодического Органа, они оставались в пределах Совета Учреждений, теперь же, раз имеется Орган, то вполне естественно объявление этих общественных фондов, управление которыми поставлено настолько точно, что в каждом Комитете имеется свой особый казначей, ничем не связанный с Администрацией Учреждений. Вы, как человек общественный, вполне оцените как Культурное задание этой программы, так и желание поставить ее наиболее общественным образом; такая постановка, именно, исключает всякое название коммерческого учреждения, ибо кто же назовет коммерческим предприятием изучение медицинских трав, исследований мер борьбы против рака, или археологические работы, или Международные выставки, или Школу Объединенных Искусств, где каждый участник, естественно, должен быть оплачен, ибо никто не может отдать свои специальные труды даром, не имея особых средств к жизни. И без того Вы знаете, что оплата Культурного Труда непомерно низка как в Европе, так и в Америке, где сейчас каждый профессиональный рабочий неизмеримо лучше обставлен, нежели культурные деятели. Но всякий знает, что деньги в готовом виде с неба не валятся. Решительно все Музеи и Университеты являются общественными Учреждениями, и составление фондов этих Учреждений совершенно естественно частными пожертвованиями, проистекающими от кампэньс. Впрочем, не только в Америке, но и в любой другой стране пожертвования принимаются очень охотно. Так, Вы, вероятно, знаете, что самой значительной статьей прихода Евгеньевской Общины в Петербурге был доход от открытых писем, пожертвованных художниками, но никто, как Вы знаете, не обвинял Евгеньевскую Общину в меркантильности. Могу говорить об этом как бывший член комитета Общины, знающий положение этого дела. Таким образом, чьи-то нападки в этом смысле являются или очередным злом, или завистью, или невежеством; которое из трех «украшений» лучше, предоставим судить Истории.

Г-жа Дедлей сообщила мне четыре желательных пункта, якобы порученных ей сообщить мне; даже в этом сказывается ее болезненное преувеличение, ибо неужели Вы или мадам де Во не могли сделать это гораздо лучше и ближе? Сегодня же мы приостановили рассылку Бюллетеня за пределы Америки. Предложили помещать сведения из Парижа лишь те, которые будут подписаны Вами, Мадам де Во и Шклявером, при этом помещать их вербатим, без каких бы то ни было толкований. Третий пункт, сообщенный г-жою Дедлей о помещении статей, написанных европейскими лидерами, с «симпатичными» биографическими данными, был уже давно предложен мною. Эти меры, т. е. три Ваши подписи под посылаемыми сведениями, избавляют от четвертого пункта г-жи Дедлей, а именно от назначения особого соредактора (конечно, Ваши подписи не будут напечатаны, кроме случая, если Вы такое напечатание укажете).

Конечно, кроме неизбежных указанных нападок могут появиться совершенно вредные нападки политического характера. Так, например, мы только что задержали статью Шкл[явера] о разрушении большевиками Храма Христа Спасителя. Конечно, не может быть двух мнений, что это акт мерзкий и вандальский, но невозможно делать Бюллетень деятельности Музея полемическою ареною, что вовлечет нас в еще большие осложнения. Конечно, всякие такие расстраивающие соображения не доводите до сведения мадам де Во, не будем отяжелять часто болезненное состояние, вызываемое опухолью ног. Также и не передавайте доверительных писем и секретариату от мала до велика. Ибо мне хотелось бы остаться с Вами в лично доверительных отношениях. Так же, как и Вы, я за 43 года деятельности бывал в разных боях за идеалы Культуры, Знания и Красоты. За последнее время мне пришлось ознакомиться с обеими Америками, но Европу знаю уже 30 лет. Конечно, сейчас всюду такое нервное состояние, которым можно объяснить многое совершенно незаслуженное. По опыту знаю, насколько неизбежны всякие выпады при каждом строительстве, а тем более культурном. В связи с мелочной гнусностью Философова вспоминаю любопытный эпизод, как «Мир Искусства»[957] в 1910 году, будучи в очередном столкновении со мною, тем не менее на собрании единогласно (за исключением моего голоса) избрал меня своим Первым Председателем; таковы человеческие суждения и оценки! Ввиду всего сказанного Вы понимаете, почему начало Лиги Культуры, о чем Вы услышите и из Америки, нужно производить совершенно тихо, без каких бы то ни было выступлений, а тем более в печати. Пусть маленькие зерна нарастают строительно, и никто не будет напрасно тревожим чем-то ему невместимым. Опять же, не отягощайте и в этом деле мадам де Во, которая пусть сосредоточится на Французском Обществе. Постоянно указываю как в Америку, так и Шкляверу, чтобы все факты сообщались и без промедления, и в абсолютной точности. Ведь точность есть украшение Культурной работы. Посылаю сегодня же с воздушной почтой эти вести, и с нетерпением буду ждать Ваше письмо, о котором Вы пишете из Рима.

Наш сердечный привет Вам и Вашей семье.

287

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 3

19 января [1932 г.] [ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

И вчерашняя почта не принесла нам Вашего письма, что заставляет нас беспокоиться, не пропало ли оно на почте. Всяко бывает.

Последнее, что мы имели, была карточка из Рима. Со вчерашней почтой пришло письмо от Г. Шклявера. В нем он сообщает о посещении нашего центра митрополитом Евлогием. При этом не упоминается ни присутствие мадам де Во, ни Ваше. Разве Владыко был встречен совершенно частным порядком? В журналах заседаний в Нью-Йорке видно из письма Вашего, что Вы желали бы более частые собрания нашей Русской Ассоциации, но встречаете препятствие со стороны Г. Шклявера. Думаю, в количестве заседаний решающий голос имеет исключительно Председатель. Шклявер сообщает о предположенных двух лекторах в Русской Ассоциации: гр[аф] Рошфор и Калитинский[958] (если он достаточно поправился, как замечает Шклявер). Между прочим, генерал Потоцкий никогда Вам не говорил своих соображений о гр[афе] Рошфоре, которые он нам передавал в Париже? В качестве лекторов не приходили ли на ум имена Эрнста, Ширинского-Шихматова и других, если кто может быть полезен? Впрочем, распределение 2000 фр[анков], данных на русские лекции, всецело предоставлено самой Ассоциации, и я без всякой настойчивости лишь вспоминаю о более широких возможностях.

Посылаю Вам при сем русский текст моей декларации, посланной мной Мадам де Во (по-английски). Хотя она, вероятно, и ознакомит Вас с содержанием ее, но все-таки посылаю Вам копию для Вашего личного ознакомления. Как Вы знаете, я всегда защищаю моих друзей, и никак не могу согласиться с аррогантными[959] выражениями г-жи Дедлей, которая вместо пользы может вносить лишь смущение умов. Выражение о торжествующем собственнике и о том, что ее предложение написать мне было встречено с аплодисментами (что Вы видели в копии ее письма, Вам посланного), конечно, превышает всякую меру. Если есть что сообщить конфиденциально, то ведь Вы как представитель и по родственному чувству, и по духу, конечно, сделали бы это гораздо лучше и полезнее для дел, нежели совершенно посторонняя и болезненная ментально мадам Дедлей. Если в чем-то мы можем видеть ошибки, то ведь хотя бы во имя христианских чувств о них можно предупреждать без всяких неприемлемых выражений. К делу о неправильной степени ордена, о чем мадам де Во пишет неоднократно, посылаю Вам копию меморандума, полученного нами из Америки, из которого видно, что не одна Америка виновата. Вы знаете, насколько и я, и Америка готовы с радостью приветствовать каждую инициативу и принять в соображение каждое сообщение, основанное на каких-либо местных фактах. И мы со своей стороны можем поделиться несколькими накопленными сведениями. А Вы знаете, как мы разделяем осторожность Ваших суждений и всегда помним Ваш рассказ о соображениях Маркова II[960], которые Вас так справедливо ужаснули. Ну, Бог с ней — и с больной Дедлей, и с ее аплодисментами.

Жду Вашего сообщения, ибо хочу знать соотношение и истинную соизмеримость фактов. Мы так горячо радуемся Вашей договоренности с мисс Лихтман и хотели бы, чтобы в Америке не подумали бы как-нибудь, что Вы участвовали в аплодисментах г-же Дедлей, вдохновившейся написать письмо, могущее затронуть наше общее достоинство. Я потому так и горевал, узнав, что лицо, может быть и симпатичное в сущности, но по болезни безответственное, взято в конфиденты, и, конечно, при всяком случае расскажет на стороне, кроме фактов, и всякие приукрашенные легенды. Очень рад слышать, что Владыко Евлогий так сердечно отозвался и [о] делах наших, и о моем искусстве, и даже хотел писать Восточным Патриархам. Из Америки сообщают также о незабываемых сердечных выражениях Митрополита Платона, и знаменитого епископального проповедника доктора Норвуда[961], и духовного директора при кардинале[962], о[тца] Келли.

Эту неделю здоровье Е. И. очень неважно. Она так волновалась письмом Дедлей.

Сердечный привет Вашей семье,

[Н. Рерих]

288

Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

20 января 1932 г. «Урусвати»

Дорогая Екатерина Константиновна,

Очень благодарим Вас за присланную Вами книгу о чудесах. Все мы ее по очереди прочли и обсуждали вместе, и радовались, ибо знаем, насколько это все реально. Лишь невежды могут думать, что эти благостные явления невозможны или непременно должны быть подделаны. В том-то и беда человечества, что все великое, прекрасное, значительное перешло в понимании невежд во что-то невозможное. Подобные невежды не только лишены стремления и прикосновения к истине, но они всегда бывают лишенными всякого воображения, по скудости своей они полагают, что из них самих лишь лопух вырастет. Ну да Бог с ними, с невеждами. Каждый своего счастья кузнец. Важно то, что на Руси не умер дух, что живет высокое стремление, которое ничем земным не может быть заглушено и истреблено. Присланная Вами книжка описывает явления в пределах Украйны, так как свидетельница их жила в Винницах[963] и около Киева. Сколько же подобных совершенно замечательных явлений можно собрать со всех пределов, не только русских, но и зарубежных. Возьмем хотя бы все чудеса Преподобного Сергия, они так разнообразны и так поразительны, как и все, связанное с этим Великим Водителем. Еще в Париже я указывал одному лицу собирать и записывать все чудесные проявления Преподобного Сергия, но, к сожалению, лицо это отказалось от понятия чудес. Между тем не только слышанное нами, но и происходящее в ближайших от нас пределах наполняет дух восторгом и сознанием, что Великий Водитель проявляется мощно, и лишь слепые и глухие не слышат звона этого призывного, могучего Колокола, Колокола Пресветлого Града. Вспомним хотя бы такое трогательное проявление, бывшее в часовне Св. Сергия в Америке. Лампада, которая по физически вмещаемому количеству масла никогда не горела больше трех часов, накануне дня освящения, оставленная с вечера в запертой часовне, была найдена нетленно горящею на следующее утро, когда пришли убирать часовню для служения. Какое это трогательное напоминание об огне нетленном, который может гореть не по физическому количеству материала, но по внутреннему духовному значению своему.

Хорошо говорит Бердяев в «Утверждении» о великих христианских реальностях, о необходимости после всех фикций возвращения именно к реальности. И действительно, религия постольку может существовать, поскольку она будет и жизненна, и реальна.

С прошлой почтой получили мы прекрасные письма от митрополита Евлогия [и] отца Спасского. Очень четко выражается владыка Евлогий, и я чувствую его сердечное отношение. Радует и то, что владыка мыслит очень широко, именно так, как и указывает основной канон, — без всяких позднейших ограничений мертвенных.

Читали ли Вы в «Утверждении» о «Вестниках Светлого Града», нынче всюду ходящих? Еще в самом начале 1925 года Преподобный Сергий указал, что при приближении сроков пойдут по Руси многие странники, возвещающие Новое Время и Град Светлый. И вот, как раз через семь лет, в неожиданно полученной книге «Утверждение» мы видим намек о том же уже в обычном понимании, проникший в жизнь. Уже до этого мы читали о странниках неведомых, появившихся на границе Польши и ходящих с благовестием о скорых сроках. Бесчисленны чудеса Преподобного, и поистине третий раз поручено Ему поднять дух человеческий. Среди всяких человеческих смятений как драгоценно видеть это великое Водительство и передать Ему все свое сознание — Ему, Предстателю и Заступнику.

Всегда думаем о Вас и ждем весточек Ваших, как живется, что слышится, о чем думается? Не Вы ли положите начало записям чудес Св. Сергия и всех прочих высоких выявлений, так близких сердцу.

Эти дни здоровье Е. И. нас не порадовало, простуда с кашлем очень натрудила сердце, и опять пришлось прибегнуть к большим дозам строфанта.

Закончена «Владычица Знамени Мира»[964], а также наш Знак Мира, основанный на изображении Живоначальной Троицы Свято-Троицкой Лавры. Это и есть происхождение Знака. Конечно, недуховные люди и не должны знать об этом, ибо все равно не поймут сущности. Дошла ли до Вас, наконец, «Держава Света» по-русски? Нам передавали Ваше возмущение клеветнической заметкой Философова, но что же можно ждать от этого закостенелого клеветника?

Итак, шлем Вам лучшие мысли и еще раз благодарим за книгу о чудесах.

Привет Василию Александровичу, Лизе и всем друзьям.

289

Н. К. Рерих — американским сотрудникам

22 января 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Родные,

В дополнение к нашим постановлениям, к моей декларации и ко всем прочим письмам, вызванным инцидентом с письмом г-жи Дедлей, хочу послать Вам еще одно соображение. С самого начала моего предложения о кампэньс, подтверждая это как в письмах, так и в постановлениях, я предлагал, чтобы кампэньс трактовались совершенно отдельно, имея отдельные цифры, отдельные комитеты, отдельные денежные счета, и даже не были бы объявлены на одном листе, но имели бы совершенно отдельный лифлет[965]. Цель этого разделения была прежде всего, чтобы люди могли легче понять вполне непреувеличенное количество долларов, требуемое каждою кампэнь. Одно дело, если люди видят на постройку лаборатории двести тысяч долларов, которые при капитализации дадут скромную цифру восьми тысяч долларов, нежели увидят потрясающую глаз цифру в семь миллионов, которая своею огульностью смущает неподготовленный к финансовому пониманию ум и, во всяком случае, легче может подать повод к любым злотолкованиям. Как видите, письмо мадам де Во как раз подтверждает мои соображения, высказанные с самого начала, и еще раз подтверждает, что указания имеют глубокое основание, и в каждом из них предусматривалась польза, облегчение и защита дел. Именно мадам де Во со слов каких-то не известных нам клеветников выражает свой ужас перед громадностью цифры семи миллионов, совершенно не отдавая себе отчета, как распределяется эта цифра и насколько минимальны наши финансовые соображения. Разве может вполне обеспечить «Пресс» кампэнь в 200 тысяч долларов? Или разве окупит содержание школы капитализация предназначенной нами суммы? А выкуп из обязательств банку Дома, разве он преувеличен? Все это так понятно, когда вы будете разбирать это по отдельности, как и предлагалось. Но одна цифра в семь миллионов может лишь затруднить дело и внести, может быть, непоправимые препятствия, но никак не поможет. Потому-то с самого начала мы так настойчиво повторяли о расчленении всех кампэнь и всех денежных счетов. Потому-то мы так и твердили о крайней бережности к каждому пожертвованию, хотя бы оно было даже не в долларах, но в центах.

Кроме всего этого, полное расчленение кампэньс помогло бы и в том отношении, что каждый пожертвовавший на одну определенную цель мог бы пожелать примкнуть и к другому доброму делу. Тогда как давший на общую сумму чувствует, насколько потонет его даяние в массе. Во всяком случае, и мы были удивлены, увидав в Бюллетене вместо расчлененных сумм с точными указаниями задач, близких сердцу человечества, одну холодную цифру в семь миллионов, которая и нам показалась совершенно не отвечающей нашим первоначальным намерениям. Очень просим на будущее время принять во внимание и исполнение указанные здесь соображения. Будем надеяться, что уже вызванные злотолкования замрут и не будут иметь широкого распространения. Но не скроем от себя, что вред уже нанесен, и даже в лучшем случае если и не будет иметь чрезвычайного значения, то все-таки внесет и смущение умов, и тем самым лишнюю проволочку дела. Вместо того, чтобы исправлять что-то пространными объяснениями и защищаться, мы могли бы идти широким фронтом вперед, поспешая привлекать возможности и располагать сердца к добрым и культурным делам. Эти мои соображения я сознательно не вношу в Журнал Заседаний, но прошу сохранить их в наших Архивах, а главное, в сердце. Именно в больших делах даже малое уклонение от курса приводит к большему расхождению на расстоянии. Если какое-либо соображение не ясно или не осознано, лучше переспросить о нем дважды, нежели допустить в мегафоне пространства нечто, требующее болезненных исправлений и оправданий, так задерживающих рост неотложных обстоятельств. Одно неудачное слово может потребовать многотомных объяснений, и потому и в этом случае, и во всех наших формулах будем глубоко сознательно обдумывать каждое выражение так, чтобы мы могли повторить именно его при всех обстоятельствах. Точность выражений есть условие качества работы, а вы знаете, что вся Культура основана на качестве, к чему и приложим все наши силы, и будем надеяться, что указанные выше смущения умов не принесут трудно поправимый вред. И наши щепетильные друзья не будут иметь явно или в сердце своем повода к беспокойству и некоторой воздержанности.

Нельзя не порадоваться бодрому тону всей последней почты. Все многочисленные проявления деятельности, несмотря на такое трудное время, растут и кристаллизуются в необыкновенно широкое культурное движение. Мистер Л. Хорш достойно говорит с юристами и банкирами и другими официальными представителями. Миссис Хорш отлично дала указание Кеттнеру. Мисс Грант прекрасно собирает вокруг «Пресса» известных литераторов. Миссис Лихтман самым твердым и достойным образом ответила мисс[ис] Дедлей. Мистер Лихтман прекрасно собирает положительные сведения, нарастающие вокруг Музея и Знамени Мира. Мисс Лихтман достойно, огненно несет весть о Культуре, и ее письмо Тюльпинку совершенно правильно. Конечно, мы уверены, что Комитет Пакта и Знамени Мира так или иначе изыщет 50 тысяч бельг[ийских] франков на выставку Тюльпинка, ибо она и явится прекрасным паломничеством нашего Знамени. Если мы сравним масштаб деятельности, несмотря на все трудное время, растущей в Америке, то как нелепы будут мелкие придирки к опечаткам, к которым привязался Париж. Было бы гораздо полезнее, если бы Париж сообщил нам имена всех этих праздных клеветников, куриный размер которых останавливает их внимание лишь на мелочах, и тогда мы могли бы тем легче принять соответствующие меры. Уже становится странным, что на мои двенадцать писем за 32-й год барону Таубе я имею всего два письма от него. Мадам де Во, так восставшая против наших кампэньс, прежде всего думает о деньгах для Тюльпинка, но как будут получены эти деньги, она не хочет знать. Как ценны для нас такие друзья, как Баттль и Норвуд (повторяем, хорошо было бы иметь их почетными советниками, если это назначение не помешает Баттлю быть нашим атторней[966]).

Также радуемся твердому суждению Магоффина о недопустимых действиях Кёльца. Если такое крепкое впечатление создалось по первым нашим сообщениям, то как же должно оно усилиться после событий, сообщенных в последующих письмах. Можем себе представить, насколько лживая натура Кёльца будет представляться и надевать различные маски, чтобы скрыть широко задуманный вредоносный план и избежать заслуженной ответственности. По последним сведениям оказывается, что он вовлек в свою недопустимую схему местных полуграмотных такуров[967], которым, очевидно, было что-то очень большое обещано. Таким образом, они собираются покупать для Кёльца землю, чтобы повторить идею нашего Института, и открыто говорят, что наше дело с Кёльцем есть дело такуров против Холл Эстэта[968]. Из этого можно понять, какие преступные злобные мысли внушил Кёльц местным жителям, пытаясь нарушить те добрососедские отношения, которые здесь сложились. Действия Кёльца настолько преступно подкопны и так широко задуманы, что положительно приходит мысль, не был ли он кем-то поддержан в своих преступных планах. Показание Нату Рама и Баба Синга о том, что Кёльц распространял слухи, что мы шпионы, заслуживает особого внимания, и, конечно, юрист, рекомендованный Магоффином, оценит это по соответствующей статье закона. Очень ценно, что Нату Рам не служащий наш, а Баба Синг, столяр, работает поденно и тоже не является основным[969] служащим. Если бы Кёльц стал предлагать вернуть стоимость утаенных им двух ружей и бинокля, то следует от него требовать возвращения именно этих предметов без всякой замены их, ибо мы официально знаем, что эти два ружья переданы Кёльцем Рупчану, от которого Америка должна их потребовать через полицию. Судьба всех оставшихся патронов, также не сданных Кёльцем, нас очень беспокоит, ибо это обстоятельство может породить самые нежелательные последствия, а кроме того, около здания Института было найдено два патрона, что дает мысль предполагать, не были ли уносимы патроны кем-то, просыпавшим их. За несколько дней до отъезда Кёльца директор Института и лама Мингиюр видели ягтан[970] с патронами, и Кёльц сказал, что он сдаст патроны полиции, что, однако, им не было сделано. Очевидно, в широко задуманном плане Кёльца участвовал какой-то г-н Станлей, о котором Кёльц неоднократно упоминал. Также следует не забыть, что служащий местного лесного управления Принг сказал директору Института, что он, Принг, как бывший служащий «Хюдсон Бай Компани» в Америке[971], знает об общепринятом правиле (этике), чтобы служащие не только во время своей службы не использовали положение и привилегии Учреждения, но и после окончания службы [служащий] не должен употреблять полученные им знания во вред Компании или Учреждению. Это замечание Принга тоже ценно для наших юристов.

Вторая корректура «Мадонны Лаборис» одобрена, и кроме того, предлагаем сделать из имеющихся 2[2]-х открыток для начала хотя бы десять альбомчиков, продавая их в пользу фондов за два с половиной или за три доллара (при этом следует обрезать белые или цветные поля открыток).

290

Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

22 января 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Мой дорогой Друг,

Я только что получил Ваше любезное приглашение на ежегодную выставку в Лакнау. Мне очень жаль, но совсем недавно я отправил пятьдесят моих последних картин и эскизов в Нью-Йорк и Париж, поэтому сейчас работаю над новыми картинами. Пишу Вам это письмо, а передо мной Ваши могучие «Всадники», они всегда напоминают мне о столь свойственных Вам решимости и творческой силе.

Также я часто вспоминаю Вас, когда встречаюсь с г-ном Митрой, он уже приступил к работе и производит на нас очень хорошее впечатление. Лишь из газетных сообщений я недавно узнал о праздновании семидесятилетия д-ра Тагора в Калькутте и Лахоре, и поскольку мне ничего не было известно об этом раньше, я не смог вовремя принять участие в его чествовании. Мне казалось, что у него юбилей в мае[972], когда я отправлял ему телеграмму, тогда же я послал ему статью для его «Золотой книги». Вы не знаете, когда она должна выйти в свет?

Мне в самом деле очень жаль, что мои картины уже отправлены за рубеж, особенно «Путь на Кайлас»[973], я знаю, эта картина была бы близка Вашему сердцу.

В духе с Вами,

[Н. Рерих]

291

Н. К. Рерих — К. Тюльпинку*

26 января 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой дорогой г-н Тюльпинк,

С величайшим интересом я прочел Вашу прекрасную статью о картинах Ганса Мёмлинга в «Review of Ancient and Modern Art»[974], которую Вы мне любезно прислали.

Поистине, Старые мастера, если их внимательно изучать, могут помочь найти решение многих современных проблем в искусстве. Когда я читал Ваш труд, у меня появилось желание лучше ознакомиться с Вашим творчеством, как литературным, так и художественным. Вы можете быть уверены, что подобными посланиями здесь будут очень дорожить, и они всегда займут почетное место в нашем гималайском доме. Как ценно видеть в Вас такое непрерывное благородное стремление к творчеству и охранению высших идеалов. Посылаю Вам свои самые искренние приветствия и уважение!

С этим письмом я посылаю Вам домашнюю фотографию моей последней картины «Мадонна Орифламма». Не могу не подчеркнуть еще раз, как я рад, что наш Знак находится в Ваших заботливых руках и что он был освящен в Базилике Святой Крови. Какие глубокие, трогательные чувства всегда пробуждает священное понятие Святой Крови. И каждый день мы видим, что события все больше доказывают необходимость безотлагательного принятия нашего Пакта.

Я довольно долго не получал от Вас вестей, и мне было бы чрезвычайно интересно узнать точный план, разработанный Комитетом.

Вы будете рады услышать, что также в Индии и Китае, в местных газетах и журналах самых удаленных уголков появляются статьи о Пакте, в которых Ваша благородная деятельность и Ваше имя часто упоминаются в наиболее возвышенных тонах. Совсем недавно один уважаемый высокопоставленный офицер Британской армии высказал мне несколько ценных идей касательно распространения Знамени Мира. Вам также будет интересно узнать, что из резиденции главнокомандующего индийскими войсками пришел самый доброжелательный отзыв о Пакте Мира; а сколько теплых слов было сказано о нем в «The Canton Gazette»[975]. Вы, несомненно, видели в прессе официальное коммюнике штаба Японской армии, в котором гарантируется неприкосновенность исторических и художественных памятников. Некоторые семена уже дают ростки.

Самый сердечный привет Вам и всем нашим уважаемым коллегам,

Искренно Ваш.

292

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо[976]

26 января 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

[Мой дорогой Друг!][977]

Сегодняшняя почта принесла нам письмо Шклявера от 12 янв[аря], в котором было вложено и Ваше письмо и сообщение. Очень рад, что Вы одобрили мою мысль об установлении памятной доски с именами усопших членов Комитета. Таким образом, дорогие нам бывшие сотрудники как бы навсегда остаются ближайшими соучастниками растущих дел. Также радуюсь я Вашему выбору о замещении композитора Дельмаса композитором же Феврие[978]. Если я упоминал имя мадам Ван Лоо, то только ввиду Ваших симпатий к ней, но, как я уже писал, я всегда особенно радуюсь всякой инициативе, ведущей к улучшению и расширению дел.

Что касается Ваших соображений о Пакте Мира и Знамени Мира, то все мои пожелания были указаны в письмах к г-ну Тюльпинку и в моей декларации, одобренной и прочтенной Вами при открытии Конференции в Брюгге[979]. Раз эта декларация была принята и одобрена, то я не считаю нужным в чем бы то ни было изменять ее. Насколько мне известно, и в Америке все придерживаются тех же путей, выраженных в этой декларации. Во «Французском Вестнике» я достаточно говорил против бессильного мертвого пацифизма и думаю, что благородная охрана сокровищ человеческого гения не имеет ничего общего с бессильным пацифизмом. Вы правильно сопоставляете наше Знамя со Знаменем Красного Креста, которое оказывается необходимым не только во время войны, но и в так называемое мирное время, когда часто революции, восстания и всякие несчастья грозят самым драгоценным достижениям человечества не менее, чем война, в чем, к прискорбию, мы убеждаемся именно сейчас ежедневно. Я знаю Ваше истинно религиозное настроение, и Вы знаете, насколько и мы устремлены в том же направлении, потому после освящения Знамени в соборе Святой Крови мы лишь радовались, слыша, что и в православных, и в епископальных, и пр[очих] христианских церквах было вознесено моление и сказаны проповеди, указывавшие на настоятельную полезность нашего Пакта.

Что касается упомянутого Вами вопроса Тюльпинка о финансировании выставки в Брюгге от Америки, я имею сказать, что до сих пор г-н Тюльпинк еще не представил мне обработанного и обоснованного плана этой выставки. Кроме того, хотя я и спрашивал его о всей идущей деятельности Комитета и о всей ближайшей программе действий, но и на это определенного ответа и программы я еще не имею. Как Вы знаете, в Америке учрежден Комитет Пакта, ближайшей задачей которого является также образование Фонда на расходы по введению в жизнь нашего Пакта. Жалею, что по не зависящим от нас причинам начало этого фонда несколько затянулось, но все же надеюсь, что в недалеком будущем мы будем иметь специальные средства, которые вполне могут идти также и на план выставки, предположенной г-ном Тюльпинком. Чем полнее и основательнее предложит свой план г-н Тюльпинк, тем легче будет и Комитету действовать в этом же направлении. Во всяком деле каждая координация действий так необходима, и мы все знаем ценность сотрудничества. Конечно, никто не может думать, что полезное дело может совершаться без трудностей, вызванных подозрениями, клеветою и всеми ужасами невежества и узкого сознания, того сознания, которое в свое время сжигало спасительницу Жанну д’Арк. Я помню, как еще в Париже мы с Вами вспоминали о первых временах Красного Креста, когда и это, казалось бы, очевидно необходимое человечеству благодеяние и осмеивалось, и окружалось подозрениями и клеветою. Будем на страже в сердечном сотрудничестве, и будьте совершенно уверены в том, что наши сотрудники в Америке всегда готовы с открытым сердцем воспринять и примкнуть ко всему полезному, потому-то мы так приветствуем откровенность и сердечную искренность. Вспоминаю из далекого прошлого, как, когда я после путешествий моих по России и по Европе докладывал о подобном плане покойному Государю Императору[980], а затем во время Великой войны[981], председательствуя на Выставке искусств Союзных Народов, мною было предложено особое, к тому же направленное Издание, и я с искренней признательностью вспоминаю те благие знаки, окружавшие эту идею и лишь затемнившиеся тяжкими событиями государственного переворота[982]. А теперь пусть перед нами стоит история возникновения Красного Креста, который, несмотря на все свои первоначальные трудности, все же поднялся над человечеством.

Духом с Вами,

Н. Рерих[983]

293

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 4

26 января 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Мы были очень рады получить 25 января Ваше письмо от 13 января и две копии Ваших писем к мисс Лихтман. Из прилагаемой Вам доверительно копии моего письма к мадам де Во Вы можете видеть некоторые наши соображения, касающиеся и наших с Вами мыслей. Итак, слышанные Вами наветы сводятся: к масонству, к большевизму, к тибетским документам. Лица, повторяющие эту заведомую клевету, являются или невеждами, или убежденными клеветниками. Можно только пожалеть, насколько человечество не любит узнавать факты, а часто для каких-то своих темных соображений даже пытается извращать их. Очень огорчило меня сообщение о беседе с лицом католического мира. Я всегда думал и надеялся, что эта стройная организация должна придерживаться лишь фактов и не подражать базарным сплетням. К масонству я не имею касания, это достаточно известно или могло бы быть известным желающим. Лица, хотя бы слышавшие названия моих картин и моих статей, понимают, что это все не есть путь большевизма. Утверждающие противное подвергают самих себя обвинениям в крайнем невежестве и недобросовестности. О тибетских документах Вы достаточно ознакомлены из моей статьи «Легенда Азии»[984]. Единственно одного распространителя этой клеветы нам удалось установить, и он оказался не кем иным, как, к сожалению, человеком, претендующим на звание ученого, а именно г-ном Пельо, который сейчас принял поручение фирмы Ситроена. Упаси Бог от таких ученых! Ведь звание ученого должно обязывать к добросовестности и изучению фактов прежде, нежели говорить о них.

Все то, что Вы сообщаете о нашем друге Рапик[аволи], давно известно, и потому уже с 29-го года я его совершенно не трогаю. Кроме всего прочего, он человек очень боязливый. Если бы я знал заблаговременно о намерении Вашем повидать его, то я бы имел случай предупредить Вас пока что вообще с ним не видеться. Конечно, сердце и дух его очень хорошие.

В Ригу ездить пока не советую. Докт[ор] Лукин отлично работает, и присланные нам документы их заседаний вполне радуют своею культурностью и заботами об образовании молодежи. Ведь нам нужно быть не там, где хорошо, но там, где плохо и трудно.

Вы пишете о каких-то нежелательных сведениях, возникающих во Франции. Полагаю, что прежде всего, ввиду нахождения нашего Европейского Центра именно в Париже, Вам и придется ближайшим образом заняться выпрямлением и урегулированием всего местного. Если будете соответственно держать меня в курсе дела, я, как всегда, всячески готов помочь Вам в этом.

Радуемся Вашему сообщению о мусульманской группе. Если они по примеру других групп напишут мне, я готов им ответить соответственно. Конечно, всякая Ваша характеристика этой группы будет для нас чрезвычайно ценной.

Статью «Легенда Азии» я просил напечатать в какой бы то ни было французской газете или журнале и взять достаточное количество экземпляров этого издания, чтобы при случае показать их. Но не думаю, чтобы их следова[ло] рассылать, ибо выдумка г-на Пельо уже находится в далеком прошлом, ин плюс квам перфектум[985]. И нисколько не повредила нашему стэндингу[986], а самому г-ну клеветнику его собственная выдумка уже делается неприятной.

В «Пантеоне Русской Культуры»[987] я умышленно упоминал многие имена и лишь после них ставил оговорку «и др.», ибо с большинством из этих имен Вам придется встретиться, и тогда у Вас в руках было бы еще одно доказательство моего благожелания. Впрочем, судя по письму Шкл[явера], это обращение уже прочтено в Собрании Русского Общества и, значит, тем самым закончило свое выявление.

Были глубоко удивлены Вашими указаниями о Георгии Лователли. В нем наши ближайшие сотрудники в Америке неповинны, ибо он появился со стороны более отдаленных доброжелателей. Сведения о четырех папах, так же как о графском титуле и о близости его дяди к Ватикану и о Мальтийском рыцарстве, очевидно, идут от него самого. Если бы Вы могли в этих обстоятельствах установить истину, то этим было бы сделано еще одно доброе дело. Тем более что по последним сведениям его личность смущает наших ближайших сотрудников. Но в Америке установить помянутые факты совершенно невозможно.

Закончу сведениями о моих отношениях с православными Иерархами. Со всеми тремя митрополитами Платоном, Евлогием и Антонием я нахожусь в личной переписке и имею от всех них знаки чрезвычайно сердечные. Каковы бы ни были их личные отношения, но Христос Един, и христиане могут знать лишь Единого Христа. К тому же мне кажется, что все пререкания созданы вовсе не самими Иерархами, а каким-то темным подпольем, которому выгодно сеять вражду там, где, казалось бы, должно быть Едино и Нерушимо одно величайшее Понятие. На этом Единстве пока и закончим и будем ждать следующего Вашего сообщения.

Сердечный привет семье Вашей и всем друзьям.

294

Н. К. Рерих — К. К. Лозине-Лозинскому*

28 января 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой д-р Лозина,

Мы получили Вашу телеграмму от 26 числа текущего месяца, в которой говорится следующее: «Виза получена. Возвращаюсь в Наггар. Пожалуйста, телеграфируйте. Лозина».

Я искренне сожалею, но приходится сказать Вам, что из-за мирового экономического кризиса в настоящее время мы не можем расширять наши планы и увеличивать штат. Поэтому мы вынуждены были послать Вам следующую телеграмму: «Сожалеем, в данный момент нет свободных вакансий. Письмо последует. Рерих».

Сложное финансовое положение сеет панику в большинстве американских научных организаций, и мы получили четкое указание соблюдать строгую экономию во всех отделах. Пожертвования поступают медленно и с большими трудностями, в большинстве случаев они выделяются на определенные цели, поэтому мы не имеем возможности направить эти средства на решение других задач.

Лично мы сожалеем, что не можем увидеть Вас, но будем надеяться на лучшее.

С наилучшими пожеланиями Вам и г-же Лозине,

[Н. Рерих]

295

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 5

29 января 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Только что я предложил Вам установить обмен письмами через две недели, как сама жизнь потребовала еженедельного обмена. Дело в том, что мадам де Во в своем самом последнем письме пишет, что Тюльпинк ждет от Америки сообщения, что они будут финансировать задуманную им выставку. По этому поводу и хочу знать Ваше суждение. Прежде всего, не думаете ли Вы, что Тюльпинк как Председатель Союза должен был бы дать членам Союза хотя бы ежегодный отчет как о Конференции и прочих сношениях, так и отчет в расходовании сумм членских взносов или пожертвований, если таковые были. Мне известно, что не столько сама администрация нашего Музея, но некоторые члены Союза очень желали бы иметь подобные отчеты, и это могло бы в значительной степени расположить их к дальнейшему вниманию и щедрости. Должен сказать, что даже я сам не знаю ни деятельности Брюжского Комитета, ни точного плана, как внутреннего, так и хозяйственного, о будущем и о предположенной выставке.

Кстати, скажите мне откровенно, считаете ли Вы, что, если в Брюгге, в тихом уголке Европы, в течение одного или двух летних месяцев повисят несколько сот фотографий, в большинстве хорошо известных по учебникам Истории Искусств, будет ли это иметь прямое, действенное, мощное значение для распространения и введения в жизнь Знамени Мира? Не зная точных планов г-на Тюльпинка, для меня это представляет большой вопрос. Как Вы знаете, в свое время я предлагал положить основание журналу «Орифламма», посвященному вопросам охранения художественных и всех высококультурных ценностей. Я предполагал, что такой журнал, издаваемый хотя бы по четвертям или третям года, мог оставаться солидным утверждением необходимости Пакта. Тюльпинк никогда не отозвался на это мое предложение и тем растворил его. Боюсь, что, не представив ни точных отчетов, ни дальнейших обоснованных планов выставки и прочих будущих действий, г-н Тюльпинк будет напрасно ждать щедрого участия Америки. Ведь там, как, положим, и везде, очень любят и точные денежные отчеты, и вполне обоснованные планы. Действительно, как же можно надеяться на то, что Америка сочтет себя лишь золотым мешком, даже не собираясь узнать, в чем именно в точности она участвует! Особенно сейчас, когда положение как в Америке, так и во всем мире с материальной стороны небывало потрясено, люди особенно хотят точности во всех предложениях и хотят поддерживать именно то, что кратчайшим путем приводило бы к положительным, ощутительным[988] результатам. Что Вы думаете обо всем этом и как Вам представляется прямое назначение предлагаемой Тюльпинком выставки? Иначе и я не в состоянии сказать о ней ничего определенного, тем более что был неоднократным свидетелем полного провала фотографических выставок. Эти бескрасочные маленькие изображения обычно очень утомительны, и глаз посетителей быстро притупляется. К тому же много ли бывает таких ценных туристов в Брюгге, которые явились бы действующими, незаменимыми распространителями Знамени? Повторяю, не будучи осведомлен о существе предложения, мне трудно высказываться определенно и рекомендовать в Америке именно эту выставку.

Не забудем, что хранитель Брюссельского Музея г-н Ж. Капар в бытность свою в Нью-Йорке очень плохо отозвался о Тюльпинке и высказал американцам сожаление, что им пришлось иметь дело именно с Тюльпинком, не имеющим никакого солидного положения. Это было своевременно сообщено в Париж. Конечно, мы знаем всю зависть и ненависть, существующую в ученом, художественном, да и во всяком деле, но тем более г-ну Тюльпинку нужно для Заокеании показать свою и точность, и расторопность, и определенный светлый взгляд на будущее. Жду Вашего мнения об этих предметах.

Рад сообщить Вам, что вчера получено прекрасное письмо от митрополита Платона, не побоявшегося прочесть «Послание о Культуре» 27 дек[абря] в Кафедральном Соборе. Калифорнийская газета «Заря»[989] поместила большой фельетон о Пакте. Епископ Фредерик Фишер посреди своей проповеди уделил более 20 минут моей культурной деятельности: новый неожиданный друг.

Вы, конечно, читали о тех пудовых посылках миллионов подписей за Мир, только что посланных из Англии в Женеву. Люди не боятся, как видно, выражаться о том, что им кажется существенным. Почему же наш Пакт о сохранении Культурных Сокровищ должен идти какими-то задворками и вызывать странные клички (как, например, «Установление Супер-Империи») или подозрения в меркантилизме? Вам небезынтересно будет знать, что идея паломничества Знамени Мира, которая почему-то так не понравилась в Париже и вызвала нежелательную критику Америки, возникла не от американцев, а от председателя Комитета британца доктора Джемса Кузэнса, лектора Колумбийского Университета. Комитет, учрежденный в Нью-Йорке для Пакта и Знамени Мира, имеет одной из своих главнейших целей собирание фондов на финансирование всех полезных действий, связанных с Пактом, и, как мы видим, г-н Тюльпинк был бы очень рад получить средства от этого Комитета для деятельности в Брюгге. В таком случае никто не должен хотя бы косвенно, хотя бы шепотом затруднять деятельность Комитета, от которого ожидаются средства на расширение дел. Ведь Культурные Учреждения не биржа, и средства на просветительные цели не находятся на большой дороге. Испокон веку все такие средства собирались пожертвованиями, и для вящего контроля всюду имелись подобные Комитеты. Потому, казалось бы, наша общая задача — всячески помочь и работе Комитета, и всем благим предложениям, возникающим по руслу культурных дел.

Вы знаете, как мы ценим каждую полезную инициативу и хотели бы с открытым сердцем прийти на помощь всюду, где она так нужна. Но никто не может требовать, чтобы помощь и сотрудничество производились с закрытыми глазами, а потому мне кажется, что и г-н Тюльпинк прежде всего должен общественно представить и отчет, и план будущих действий так, чтобы каждое действие действительно имело прямое и ближайшее отношение к основной цели.

С нетерпением будем ждать Вашего мнения по всему сказанному. Чувствуем еще и еще раз, насколько сейчас Ваше присутствие нужно именно в Париже, чтобы выпрямить и выяснить все, что временно хромает. Осторожность к понятию Выставки я лично оправдываю по собственному опыту, устроив в своей жизни несколько сот выставок. Знаю, что расходные статьи выставок могут быть и в несколько сот долларов, и в несколько сот тысяч. Потому так необходим точнейший как расходный, так и приходный бюджет.

Сердечный привет Вам и всей семье Вашей от всех нас.

296

Н. К. Рерих — П. Шабасу*

3 февраля 1932 г. Наггар, Кулу

Мой дорогой Друг,

Пишу Вам по случаю славного юбилея Общества, Президентом которого Вы являетесь. Прошу Вас передать Обществу Французских Художников мое следующее послание:

С чувством особой радости я поздравляю вас с пятидесятилетием самой почтенной по возрасту Ассоциации Художников Франции. История вашего Общества, столь богатая незабываемыми достижениями и давшая жизнь стольким известным направлениям в живописи, значительна: благодаря ей, на века прославлен гений Франции и завоевано восхищение всего мира.

Свой славный юбилей ваше Общество отмечает в исключительное по своей важности время: в эпоху глубочайших разногласий дух человеческий обращается к позитивному созиданию, ввиду чего так ценно любое долгосрочное сотрудничество. С нескрываемой искренней радостью все наши учреждения приветствуют дорогое сердцу единение французских художников.

Поистине, разве цветы Весны, столь прекрасные в своей непохожести, расцветают не на одном лугу? И разве их разнообразие, их сильные ароматы не составляют тот праздник Весны, который народы Земли отмечают с незапамятных времен? К божественному многообразию природы нечего добавить. То же и в Искусстве — наиболее созвучном творчеству Природы, — только разнообразие способно придать высшую ценность всему национальному творчеству, которое в силу своего неисчерпаемого потенциала навечно вписывает себя в Мировую художественную сокровищницу.

И сегодня, среди потрясений, которые будоражат умы людей, мы должны еще раз вспомнить о непреходящей ценности духовных сокровищ, которые составляют истинную историю Человечества. Во имя этих ценностей духа, во имя неувядаемого и неиссякаемого творчества я рад преподнести вам в славный праздник Весны цветы Гималаев и Америки вместе с моими наилучшими пожеланиями и огромным восхищением, которое вызывает у меня ваш творческий союз.

Не могу не упомянуть и то, что когда-то в такой же день, как этот, все самые доброжелательные отзывы, которые я когда-либо имел в своей творческой деятельности, пришли ко мне из Франции. Поистине ценно иметь возможность послать свое приветствие туда, где нас ничто не разъединяет и где мы можем идти вперед, навстречу сияющему будущему.

Мой сердечный привет вам, дорогие Собратья, в день вашего славного праздника Весны.

Николай Рерих

297

Н. К. Рерих — Д. Г. Баттлю*

4 февраля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой уважаемый друг,

Только что получили фотографию, на которой Вы стоите рядом с нашим Знаменем Мира и Культуры. У меня есть стенографические записи Ваших речей, с которыми Вы выступали 17 ноября[990] и 27 декабря[991]. Не могу не сказать Вам, каким глубочайшим энтузиазмом наполняют меня Ваши мысли. И не потому, что в них нашла отражение высокая оценка моей деятельности, но, истинно, потому, что в Ваших словах я почувствовал ту глубокую внутреннюю Культуру, которая объединяет сердца людей и ведет человечество к прогрессу. Именно эти слова завоевали мое сердце, и во имя Культуры я хочу говорить с Вами так же ясно и определенно, как это сделали Вы, страж Справедливости.

Я тоже получил юридическое образование, и этот всесторонний взгляд на вещи, который был заложен в наше сознание со времен студенчества, конечно, приводит наши мысли к созвучию. Мне представляется особенно ценным сказать эти слова именно сейчас, когда, как Вы и чувствуете, вся Мировая Культура потрясена до основания и остро нуждается в Знамени, основанном на лучших заветах, вокруг которого могли бы собраться во взаимном доверии все те, чьи сердца открыты Культуре и духовному восхождению.

Поистине, мы живем в очень сложное время. Со всех сторон силы, враждебные Миру, Культуре и вдохновляющему Знанию, пытаются унизить человеческое достоинство. Материальный кризис перерос в духовный, и только слепой не желает понять, что в такое время нас всех, кому дорога Культура, должен объединить единый повелительный зов S. O. S.!!

Конечно, найдутся люди, которые скажут, что общее положение не так плохо и не слишком отличается от того, что было вчера. Из Ваших выступлений я вижу, насколько ясно Вы представляете себе действительное положение в мире. Юрист поистине должен быть беспристрастным и дальновидным. Мы знаем, с какими трудностями сейчас сталкиваются все культурные учреждения. Передо мной много газетных вырезок, в которых говорится о серьезных финансовых затруднениях Музея естествознания, музея Метрополитен и многих других образовательных учреждений. Я действительно уверен, что национальное самосознание не позволит затруднить деятельность любого учреждения, несущего Свет, ибо это вписало бы самую темную страницу в историю нации.

За чередой неслыханных бедствий человечество несомненно ждет новое и еще более великое достижение, но нужно жить, пока не пробьет этот час, держаться и противостоять всем темным разрушительным и сеющим клевету силам. Мы можем быть только созидателями, и поэтому любое разрушение или разделение, другими словами, возврат к хаосу в какой бы то ни было форме, несовместимо с нашими идеалами. И мы знаем, что в самый трудный час люди с просветленным сознанием подают мудрый совет и протягивают свою руку, закаленную в битве за общее благо.

На наших глазах возводятся стены биохимической лаборатории для проведения новых исследований во благо человечества. Ценно видеть, что даже в самые трудные времена идет строительство на общее благо.

Когда мы вернулись в Нью-Йорк после пятилетней экспедиции, мэр города[992] приветствовал меня сердечной речью, подчеркнув, что наша экспедиция, прежде всего, явилась моей Миссией Доброй воли, чем особенно тронул меня. И это действительно так! Я горжусь тем, что в основе всех моих начинаний и всей моей деятельности на дружественной почве Америки лежит Добрая воля! Самая большая радость для меня заключается в том, что в течение этих десяти лет я имел счастье считать своими друзьями лучших представителей Америки.

И теперь в Ваших словах я слышу ту же сердечную добрую волю и ту же решимость помочь Культуре и всему, что с ней связано.

Сердечно благодарю Вас как друга, как носителя подлинной Культуры и с далеких Гималаев хочу сказать, что буду счастлив встретиться с Вами лично и надеюсь на это всем сердцем.

С уважением,

Н. Р.

298

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 6

6 февраля 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

С прошлой почтой Г. Шклявер переслал нам еще одно письмо м-м Во с вопросами и соображениями о выставке в Брюгге. Конечно, до получения Вашего отзыва, о чем я писал в прошлом письме, и до получения мною соображений Американского комитета я совершенно не могу дать определенного суждения по этому поводу. Посылаю Вам мою записку-статью «Знамя»[993], она не для печатания, но если признаете за благо, можете прочесть ее кому найдете полезным. Мне хотелось еще раз подчеркнуть наше благожелательство и устремленность ко Благу. Между прочим Шклявер сообщает о том, что постановлением Комитета отложена статья «Пантеон Русской Культуры». Причины он не приводит, и мне очень трудно понять, почему от русских должно быть скрыто мое доброжелательство к тем, которые, каждый по-своему, стараются поддержать до[сто]инство. Также Шклявер сообщает о том, что Кокочка Беляев (как его всегда называли) отказался читать лекцию. Очень одобряю его решение, ибо диапазон его лекций неширок, и хотелось бы иметь кого-то для этой цели поновее.

С нетерпением жду Ваших сообщений, кто именно враждебен на французском горизонте, иначе я, относясь глубоко дружественно ко Франции, по ошибке могу также сердечно адресоваться и к этим неизвестным мне недоброжелателям, что было бы крайне прискорбно. Помнится, в прошлом письме я Вам послал копию моего письма к Тюльпинку. Подробнее не могу ему писать, ибо и от него не знаю никаких уточненных подробных планов и соображений. Между тем по нынешнему сложному времени мы должны избирать во всем лишь наиболее кратчайшие и непосредственные пути.

Время действительно необыкновенно тяжкое и сложное. В частности, для Парижа еще раз чувствуется, насколько Ваше пребывание именно там сейчас необходимо, и сколько мелких невежеств и клеветничеств Вы можете с фактами достойно разбивать. Доверительно прилагаю Вам копию моего письма к митрополиту Платону — Владыко очень расположен к нашим Учреждениям и уже неоднократно ратоборствовал против клеветы и зависти.

Не встречались ли Вы с отцом Иоанном (Шаховским)? Интересно, из каких он Шаховских[994], ибо Холмский Предводитель был дядей Елены Ивановны[995]. Все, что слышу об этом Шаховском — иеромонахе, очень симпатично и особенно драгоценно мне, ибо он главенствует в Сергиевой Общине. А всюду, где имя Преподобного Сергия, там мы особенно служим.

Надеюсь, что Ваша поездка в Германию окончилась благополучно; все мы шлем Вам и семье Вашей наше лучшее искреннейшее пожелание.

299

Н. К. Рерих — И. Шаховскому

10 февраля 1932 г. «Урусвати»

Глубокоуважаемый Отец Иоанн.

Только что нами получена Ваша прекрасная книга «Слава Воскресения»[996]. Поистине, радовались мы все, наперерыв читая Ваши задушевные и повелительно зовущие слова о великой Реальности. Вы подошли к этой Реальности так близко и так просто, что и отвечает великому значению единого пути человечества. Прекрасно, что без осуждений Вы поминаете все те страшные для человечества понятия, от которых необходимо отрешиться всем, кто хочет отойти от разрушения и разложения светлого будущего. Сами заглавия отделов книги Вашей горят, как вехи, твердо запечатленные. Да, об этих понятиях нужно не только мыслить когда-то во нощи, Никодимам подобну[997], но действительно пришло время свидетельствовать о них в широком вмещении, в просвещенной терпимости и распознавании всех сияний Блага. От одного Света все огни, и каждое сердце, в котором не угас огонь творящий и благой, все эти сердца сейчас должны быть вместе.

Когда Армагеддон, в Откровении указанный, уже гремит по мирам зримым и незримым, когда сияющее Воинство Св. Михаила Архистратига в сборе для отражения полчищ сатанинских, когда Преподобный Сергий, Заступник и Просветитель, уже поднял Руку Водящую, хотя бы к этому великому и грозному времени все сознающие Благо и созидание должны проявить себя свидетельствованиями и собраться к единому Воинству Света. Невозможно молчать, когда с одной стороны гремят разрушения всех духовных ценностей, но с другой — облетают мир светлые знамения, многообразные чудеса обновлений, видений, светлых пророчеств и всех тех знаменательных знаков, которыми, по счастью, не оставлено человечество. Мы только что читали книгу о светлых знамениях, явленных на Украйне. Составительница книги как жительница Украйны не могла знать о чудесах, проявляемых нашим Преподобным Сергием. Хорошо бы собрать в единые записи и эти замечательные знаки, как путеводные камни сужденного пути человечества.

Вы посылаете нам «Славу Воскресения» в широком и многовмещающем понимании Вашем. Об этом великом Воскресении Искупителя и всего Мира мне и хочется письменно засвидетельствовать Вам, ибо, как чувствую, Мир именно нуждается в свидетельствованиях, которые рождают и мужество, и сознательность, и подвиг.

Когда-то у меня была поэма о «Подвиге»[998], где просил я мальчика в его светлой Вести заменить понятие сдвига подвигом. В русском языке нам дано это понятие подвига, которое почему-то не имеет в других языках равнозначащего по существу. Если такое понятие присутствует в нашем языке, значит, оно и должно быть в душе народной.

Еще раз сердечное спасибо за Вашу прекрасную книгу. Каждая весточка от Вас будет нам сугубо радостна.

Поручаю себя молитвам Вашим, душевно Вам преданный,

[Н. Рерих]

300

Н. К. Рерих — Н. О. Лосскому

10 февраля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Николай Онуфриевич,

Ваша книга «Бог и Царство Божие как Основа Ценностей»[999] только что дошла к нам. Дошла она в прекрасном окружении. С тою же почтой пришла книга иеромонаха Иоанна «Слава Воскресения», а также послания митрополита Антония и митрополита Платона, моих давних друзей. Как драгоценно, что настоящее время устанавливает реальные Ценности. Митрополит Антоний пишет о дружелюбии, к тому же приводит и Ваша замечательная теория «отталкивания», указывая на наличность в нем эгоистического момента, который должен быть изжит. Если бы во имя именно того Царствия Божия, о котором Вы говорите, люди сумели бы хотя бы немного отойти от отталкивания, какое прекрасное строительство могло бы осенить и наш век. Иеромонах Иоанн, глава Сергиева Братства, к которому я чувствую глубокую симпатию, прекрасно пишет о разлагающем вреде сомнения. Если бы наше время смогло побороть и этого червя невежества, то сколько, казалось бы, неразрешимых проблем опять представились бы решенными в самой жизни. Какой это ужас — взаимное недоверие, клевета и ложь! Притом ложь от малого до великого, не стесняющаяся очернением даже самых высоких понятий. И в эти смятенные моменты Ваши книги так спокойно и уверенно говорят о Незыблемом. Чем разнообразнее будем мы подходить к той же твердыне Блага, тем пространнее будет она. Лишь бы преобороть то материалистическое отталкивание, смысл которого Вы так хорошо подчеркнули. Очень благодарим Вас за эту книгу.

Не знаю, получили ли Вы из Америки мою последнюю книгу «Держава Света»? Мне так хотелось, чтоб она дошла к Вам к Рождеству, но за дальними расстояниями иногда трудно бывает уложить сроки. Только что мною кончены две картины: одна «Владычица Знамени Мира»[1000] и другая — «Святая София Премудрость Божия»[1001]. Начат «Св. Франциск, благословляющий птиц»[1002]. Надеемся, что в семье Вашей все хорошо, и работа Ваша бодро идет на просвещение общего сознания. Она так нужна и всюду, и в среде в рассеянии сущих.

Привет от всех нас всем Вашим и еще раз спасибо за прекрасную, нужную книгу.

301

Н. К. Рерих — Р. Магоффину*

12 февраля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой профессор Магоффин,

Ваше сердечное письмо от 7 января и записи Ваших прекрасных речей, произнесенных в стенах наших Учреждений, доставили мне истинную радость. Поистине, во времена мирового кризиса все культурные силы должны быть особенно сплоченными.

Каждый день мы видим, как попираются культурные ценности, поэтому каждый голос в их защиту сейчас особенно ценен.

Среди картин, которые будут отправлены в Нью-Йорк следующей партией, Вы найдете две, которые могут особенно заинтересовать Вас. То, что изображено на первой картине, «Меч Гессэр Хана»[1003], очень напоминает предметы бронзового века, сохранившиеся со времен великого переселения народов. Вторая, «Менгиры в Гималаях»[1004], напоминает нам подобные памятники древности Карнака в Бретани[1005]. Если Вы захотите показать эти картины нашим коллегам в Археологическом институте, я буду очень рад.

Мы все шлем Вам наилучшие пожелания и часто вспоминаем Вас с самыми сердечными чувствами.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

302

Н. К. Рерих — М. А. Таубе[1006]

№ 7

13 февраля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Наконец-то я могу Вам послать домашний снимок с моей последней картины, посвященной смыслу значения знака Знамени. Можете показать эту фотографию и некоторым членам Комитета, и всем тем, кому, предполагаете, это будет полезно. Скажите всем невеждам, пытающимся подставить какие-то свои своекорыстные или злонамеренные объяснения, о смысле этого Изображения. Что может быть древнее и подлиннее византийской концепции, уходящей в глубину веков, к первому обобщенному Христианству, и так прекрасно претворенной в иконе Рублева «Святая Живоначальная Троица» Свято-Троицкой Сергиевской Лавры. Именно этот символ — символ древнейшего Христианства, освященный для нас также и именем Св. Сергия, подсказал мне наш знак, смысл которого и выражен на прилагаемом снимке, сохранив все элементы и расположение их, согласно иконе Рублева. Пусть этот снимок будет у Вас в Париже на случай каких-либо новых попыток опрокидывать уже существующее.

Посылаю Вам еще снимок Св. Владычицы Знамени — «Мадонна Орифламма»[1007]. К сожалению, без фильтра [со]отношение красок не удалось, и Вы можете судить лишь об общем расположении картины. Лиловое одеяние Богоматери тоже не вышло как следует. О самом нашем Пакте по-прежнему не высказываюсь определенно до получения от Вас предлагаемой Вами программы следующих непосредственных действий для укрепления в жизни так нужного охранения сокровищ. Прежде всего, мне хотелось бы знать Ваше обоснованное суждение относительно лучших и наиболее энергичных и достигающих цели действий.

Если мы остановимся на чьих-то лишь отрицательных формулах, требующих лишь умолчания и нераспространения, а в активе будет лишь фотографическая выставка Тюльпинка, то ведь при таком положении мы далеко не уедем. Потому-то так определенно и ожидаю Вашего обстоятельного меморандума о предлагаемых Вами будущих движениях Пакта. Как Вы знаете, число сторонников его (судя по получаемым письмам) растет, принося нам очень хорошие имена; конечно, тем самым увеличивается и число завистников и клеветников, для которых все сокровища духа человеческого представляют лишь помеху для их своекорыстных планов и меркантильных устремлений. Словом, Вы видите, как усиленно мы ожидаем меморандум. Конечно, в меморандуме Вы подчеркнете, что мы никогда не были импотентными пацифистами, а значение и смысл Пакта подробно выяснены книгою о Пакте, изданной в Париже при ближайшем участии мадам де Во и Г. Шклявера, и никто и не меняет смысл, выраженный в этой книге. И выставка Тюльпинка, о которой являлись даже предположения о передвижении ее, ведь тоже есть своего рода паломничество той же идеи, но почему-то некоторые люди не хотят это отметить. По-прежнему полагаю, что нет ничего плохого [в том, чтобы] молиться в церквах о сохранении храмов и всех памятников духа человеческого. Я знаю, что Вы-то лично не против молитв и понимаете их глубокое действенное значение. Но, конечно, есть люди, которым каждое религиозное выступление претит. Вообще тьмы очень много, и именно она нашептывает всю предрассудочную узость сознания, разрушающую всякое строительство. Посылаю Вам при этом мою статью «Ошибки». Очень интересуемся, как идет деятельность наших Обществ, ибо сейчас самое деятельное время, а к весне по обычаю опять деятельность отправляется на летние квартиры.

Шлем Вам и семье Вашей наши сердечные приветы.

303

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 8

18 февраля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Почта от 16 и 17 февраля не принесла нам никаких писем из Парижа, и это обстоятельство причинило нам неизбежное беспокойство. Помимо того, что г-жа де Во уже могла неделю тому назад ответить на мое письмо от 4 янв[аря] (воздушная почта к Парижу идет 11 дней), но она уже могла ответить и на мое письмо, посланное после 12 янв[аря] о прискорбной Дедлеяде. Не знаю, пересылают ли Вам мои письма в Германию, и не знаю, когда именно Вы вернулись после чтения лекций в Мюнстере, но надеюсь, что мои семь писем не пропали в пути, хотя все они и были заказные. Вместо писем, так жданных из Парижа, мы получили письма из Америки, причем при письме мисс Грант была приложена копия ее ответа на, очевидно, уже вторичное письмо г-жи Дедлей. В моих предыдущих письмах, как Вы знаете, я очень беспокоился тем обстоятельством, что именно г-жа Дедлей, известная по своему болезненному состоянию, была вовлечена в орбиту действий. Мы сразу поняли, что такая деятельница доставит не только хлопоты, но и бесконечную и прискорбную для истории дел переписку. Из полученной нами копии [письма] мисс Грант к г-же Дедлей видим, что эти опасения оправдались. Уже в последующем своем письме г-жа Дедлей обвиняет мисс Грант как редактора Бюллетеня в помещении фотографии дома, где помещается наш Европейский Центр. Мисс Грант совершенно основательно[1008] и с большим терпением и достоинством отвечает г-же Дедлей, что означенная фотография была получена редакцией Бюллетеня из Парижа с собственноручною надписью Ген[ерального] секретаря Центра. Мисс Грант не была в этом помещении Центра, и потому обвинять ее в сознательном извращении фактов было бы совершенно несправедливо и недопустимо. Спрашивается, что же хочет добиться г-жа Дедлей, которая вместо широкого строительства может усматривать и заниматься лишь мескинными[1009] подробностями? Такое отношение уже не будет дружественным сотрудничеством, а будет каким-то злостным сыском, который пусть приличествует озлобленным невеждам и завистникам, желающим отвлечь внимание от строительства и истинных накоплений и устремить сотрудников к разрушительной взаимокритике, очернению и умалению.

Но не осуждением живем. Строители должны исполниться тем духом созидающим, который позволит им, благостно улучшая и исправляя, идти к следующим ступеням. Посмотрим, так ли точны факты г-жи Дедлей, как она того якобы желает. Она пишет об отрицательном отношении к нам в Латвии, между тем мы знаем о присоединении Латвийского министерства к Пакту, и мы совершенно отказываемся допустить, что доктор Лукин, сообщающий нам ряд положительных фактов, стал бы скрывать от нас какое-либо недоброжелательство; тем более что мы немедленно расшифровали бы причины его возникновения. Во имя точности хотелось бы вполне исследовать, что имеет в виду г-жа Дедлей, когда она говорит о Латвии. Может быть, все это опять основано на сплетнях какого-либо субъекта, недоброжелательством которого мы должны лишь гордиться.

Совершенно доверительно посылаю Вам копию письма мисс Грант к г-же Дедлей, чтобы Вы могли еще раз убедиться, насколько непрошенная деятельность г-жи Дедлей может вносить вместо исправления глубокие осложнения. Допустим, что редакция Бюллетеня вместо парижских сведений уделит большее внимание южноамериканским и азиатским сведениям, что же выиграет от этого Париж? Сейчас, как Вы знаете, во всем мире и в Америке такое напряженное положение. Преследуя задачи экономии, всюду раздаются голоса о временном приостановлении многих Просветительных Учреждений. Ведь человечество всегда отстукивает свои неудачи на народном просвещении. Против чего мы и боремся. В Америке все время поступают предложения о сокращении штатов, нимало не заботясь о том, что этим самым увеличивается уже без того огромная армия безработных. Во всем мире также принято, что прежде всего сокращения должны отстукиваться на интеллигентных работниках, чем человечество и подрывает свое истинное благосостояние. Так или иначе, армия безработных растет, и, поверьте, нам приходится употреблять величайшие усилия, чтоб не следовать общему печальному примеру. Вы знаете, как я сердечно отношусь к нашему Европейскому Центру, который некоторые люди очень хотели бы временно прикрыть. И Вы тем более поймете мое глубокое огорчение, когда я вижу, что вместо сердечного сотрудничества между Парижем и Америкой начинают вырастать трения, которые не сулят ничего созидательного. Потому-то и обращаюсь к Вам с сердечным предложением, чтобы в качестве Генерального Делегата Музея, в качестве моего Представителя Вы приняли бы неотложные меры к прекращению всех недоумений и окислений, вызванных случившимся.

Мы только что получили уведомление из Америки о приеме в честь нового Генерального Консула Франции, который остался чрезвычайно доволен и многочисленным собранием, и всею сердечностью приема. Также сообщается о приготовлениях к встрече и устройству лекции графа Флёри, которого будут именовать тем титулом, который будет точно указан из Франции. Почему это, в то время, когда я имею все доказательства трогательного дружелюбия Америки к Франции, наш Французский Центр продолжает посылать критику и уколы? А ведь уколы и раны заживают, Вы знаете, вовсе не так быстро. И сейчас я вижу, что необходимо принять самые экстренные меры к умиротворению прежде всего той группы, откуда начались взрывы. Почему я и прошу именно Вас проявить это миротворчество. По-латински нас давно учили тому, что единением и малые дела растут, а раздором и великие разрушаются[1010]. Вы чувствуете, почему вместо двухнедельного оборота писем я установил сейчас недельный оборот переписки, зная, какое экстренное круговращение мыслей и обстоятельств происходит? Я еще не знаю ни о Вашей встрече с Сибиряками, ни с Калмыками, ни со всеми прочими вновь подошедшими друзьями. О деятельности собственно Французского Общества я Вас не спрашиваю, предоставляя ее всецело мадам де Во, чтобы она как-нибудь не сказала о каких-либо давлениях или неточностях.

Шклявер сообщает об извинениях со стороны «Возрождения». Полагаю, что вместо извинений они могли бы лучше поместить какую-либо достойную заметку. Слава Богу, для такой заметки без преувеличений или умалений более чем достаточно материала. А то подобные Никодимы во нощи, со всеми их тайными извинениями и явными нападками, очень малого стоят. Итак, Вы видите, почему так ожидаю Ваши письма.

Привет наш Вам и всей семье Вашей.

304

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

20 февраля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой дорогой друг,

Сегодня мы получили сразу два Ваших письма, от 2 и 8 февраля, и сердечно благодарим Вас за них.

Прежде всего спешу изложить Вам свои соображения в отношении выставки, предложенной г-ном К. Тюльпинком.

До сих пор мне не известен ни обоснованный план, ни предполагаемый бюджет этой выставки, о чем я неоднократно писал барону Таубе, но так и не получил ответа ни от него, ни от г-на Тюльпинка. Это обстоятельство лишает меня какой бы то ни было возможности принять решение по данному вопросу. Конечно, ни я, ни кто-либо другой в Америке принципиально не может иметь ничего против выставки. Единственный вопрос — это финансовая сторона, и его можно решить лишь на основе подробной программы и бюджета. Но, насколько я знаю, г-н Тюльпинк до сих пор не только не удосужился сообщить эти подробности в Нью-Йорк, но также не передал протокол последней конференции и не прислал финансовый отчет за прошлый год. Таким образом, решение по данному вопросу определенно задерживается не по вине Америки, а ввиду отсутствия информации от г-на Тюльпинка. В Америке может сложиться впечатление, что г-н Тюльпинк против кампании для фонда Пакта, из которого и могли бы быть выделены возможные средства на выставку. Фонд Пакта и создан для финансирования подобного рода начинаний, направленных на распространение и утверждение идеи Пакта. Поэтому в настоящее время мой ответ таков: пока у меня в руках не окажутся подробная программа и бюджет предложенной выставки, я не могу дать окончательное согласие на ее проведение, хотя всем сердцем поддерживаю идею выставки. Я сожалею, что недостаток сведений от г-на Тюльпинка не позволяет мне облегчить дела Союза [Пакта].

Что касается кампаний [по поддержанию] разносторонней деятельности наших Учреждений, могу добавить, что наши сотрудники и друзья выражают сочувствие и помогают самыми разнообразными путями. Если кого-то волнуют исследования рака, помощь слепым или людям с другими физическими недостатками, то найдутся и те, кому эти направления могут показаться менее привлекательными, и чьи интересы будут простираться исключительно в области образования и организации выставок за рубежом. Третьи хотят приложить все усилия в деле Пакта. Даже посмотрев на список членов Комитета, Вы заметите, что имена не повторяются, потому что у каждого есть свои предпочтения. В конце концов такие кампании предпринимались всегда. Как же иначе можно было создать общественный фонд, средства из которого пойдут на образовательные цели? Вы будете возмущены, узнав, что нам приходилось слышать, как некоторые люди особенно резко высказывались против расширения научной деятельности, — настолько противоречиво человеческое сознание.

Что касается миссис Дедлей, наибольшую озабоченность вызывают нежелательные слухи, которые она не должна распространять даже из лучших побуждений. Если говорить о слухах вообще, Вы не поверите, с какими злонамеренными преступлениями иногда приходится сталкиваться. Не так давно мы обнаружили, что многие наши друзья и Учреждения получили письма, содержащие клевету на наши Учреждения. Поскольку нам нечего было скрывать, мы сразу же передали дело в руки опытным сыщикам, и выяснилось, что кто-то назначил на должность швейцара отъявленного преступника А. Холла, с тем чтобы через него осуществлять шантаж. Сыщики узнали, что он занимался воровством и был пойман с поличным, когда находился на службе в нью-йоркской таможне. В настоящее время сыщики на пороге многих чрезвычайно любопытных открытий. Так проявляет себя человеческая зависть и злоба. К счастью, когда сознание чисто, можно идти вперед, не страшась никаких капканов, расставляемых темными. В данном случае мы были особенно благодарны нашим друзьям, которые сразу указали нам на источник этих слухов.

От доктора Шклявера мы получили «Legénde d’Asie»[1011]. Я рад, что эта статья появилась на французском языке, потому что таким образом в очередной раз будет опровергнута клевета г-на Пеллио. Когда идет борьба за истину и религию, так много темных сил проявляет активность, что нужно всегда быть на дозоре.

Доктор Норвуд хотя и принадлежит к пресвитерианской церкви, очень близок к католическому миру. А что касается «Красного солнца», упомянутого мисс Грант, на востоке солнце называют красным, так как это синоним к слову «красивый», и с политикой он никак не связан. Даже у японцев красное солнце является символом этого же древнего понятия. Наша выставка японского искусства в Нью-Йорке имела настоящий успех[1012].

Я очень рад, что Вам нравится моя «Мадонна Орифламма». В настоящее время я пишу картину «Св. Франциск, благословляющий птиц» и надеюсь, что Вам придется по сердцу такая концепция любви и сострадания.

Я по-прежнему не могу написать Вам ничего утешительного о здоровье м-м Рерих: недавно она снова очень плохо себя чувствовала.

Преданный Вам,

[Н. Рерих]

305

Н. К. Рерих — И. Шаховскому

24 февраля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия «Урусвати»

О Христе Спасителе, Глубокоуважаемый Отец Иоанн,

Ваше письмо от 29 января мною получено. Искренно рад, что Вы говорите искренно, это и есть единственное условие сношений человеческих. Разрешите и мне тоже сказать совершенно искренно, ибо если мы упоминаем в писаниях Имена Величайшие, то это самоё обязывает и нас к той искренности и сердечности, которая дозволяла бы нам помышлять о высоких понятиях. Вы уже получили письмо мое о Вашей книге «Слава Воскресения», и Вы знаете то сердечное восхищение, которое вызвала эта прекрасная книга Ваша, так зовущая, возвышающая и радующая сердце. Книга Ваша зовуща, но письмо Ваше отталкивающе. Но Вы служите Преподобному Сергию, Славному Воину Христову, и никто и ничто на свете не может меня заставить отклониться от посильного служения Тому же Великому Воину Христову, Заступнику и Предстателю о Земле Русской. Что бы Вы ни стали говорить обо мне по недоразумению ли, по наговорам ли, но ничто не может нанести с моей стороны трещины между служащими имени Св. Сергия. Сейчас так необходимо Единение. Вот Вы пишете, почему я позволяю называть себя божком. А ведь это неверно. И вообще никаких подобных эквивалентов в Культурных Учреждениях и быть не может. Вы как бы укоряете меня за ту долю терпимости, о которой Вы или прочли, или услышали. Вероятно, Г. Г. Шклявер дал Вам прочесть мою статью «Легенда Азии», которая, как Вы знаете, вызвана клеветническими нападками в том, что мною якобы найден документ из времен Христа Спасителя. Так много темной лжи кругом. Но и в этой статье, как Вы видели, я не скрываю моей радости в том, когда вижу где бы то ни было прославление Славного Имени Христова. Если по неразумию мусульмане ли, буддисты ли, индусы ли не знают, как славословнее подойти ко Господу, тем не менее радостно слышать, что в пределах своего разумения они относятся с величайшим почитанием. Разве не трогательно слышать каждому сердцу православному, что буддисты полагают в храмах и памятниках своих Св. Евангелие? Разве буддисты, радующиеся об иконе Св. Иосафа[1013], не делают ли уже мысленную тропу к Свету Единому? Если суждением живы будем. Во время прохождения по 25 странам, сознаюсь, мы собирали лишь вести благие, ведущие к строительству и к тому же Единому Свету. Если на разных материках можно было находить пламенные вехи непринужденного чистосердечия, то ведь одно это уже хорошо. Правда, существуют книги, собирающие лишь отрицательные факты, как Вы и упоминаете, но они являются теми темными, разрушительными вехами, которые из-за рогатых репейников не видят того, что может вести к пути Благому. Сейчас весь мир разделился по духовности и материализму. Там, где уже есть искренняя религиозность, там, где хотя бы по-своему славословят Господа Христа, там найдутся и прочие сердечные нити серебряные. Гораздо опаснее холодный атеизм, не воинствующий, но тепловато погрязший в материалистическом пребывании. Уже писал я Вам в прошлом письме о необходимости свидетельствования в наши дни. Если письмом Вашим Вы хотите дать мне возможность в письме свидетельствовать о преданном служении нашем Св. Преподобному Сергию, Заступнику и Предстателю перед Господом Христом, то я очень рад, что могу это сделать совершенно искренно, ибо мне скрывать нечего. Когда мы говорим на Востоке о великом мировом значении Преподобного Сергия, то иногда говорят нам, что он есть Майтрейя, но и на это мы не можем сетовать, ибо люди при этом произносят высшее для них понятие, в переводе значащее Владыка Любви и Сострадания. Этим признанием разве не открываются врата к дальнейшему сердечному общению?

В Образовательных Учреждениях наших существует только та иерархическая ступень, которая должна, кажется, быть во всех образовательных учреждениях и во всех проявлениях просвещения и Государственности. Никогда я не слыхал, чтобы руководитель учреждений должен быть ненавидим или умаляем. Помню, как первые руководители мои на общественном поприще — отец Иоанн Кронштадтский, Д. В. Григорович и Ее Имп[ераторское] Выс[очество] Евг[ения] Макс[имилиановна], Принцесса Ольденбургская, и А. И. Куинджи — прежде всего говорили мне, что руководитель, устанавливающий духовную дисциплину, должен сделать себя уважаемым, и качество преданности и уважения этим порядком будет расти и по всем отраслям Учреждения. Лишь на пределах некоторого уважения и преданной любви я и почитаю возможным охранять строительную дисциплину вверенных мне Учреждений. Не может же кто-нибудь заподозревать непременно нечто от антихриста там, где, ознакомившись внимательно, он не найдет ничего вредного для формирования будущих кадров деятелей. Что же от антихриста в том, что Общество имени Спинозы[1014], присоединившись к Учреждениям нашим, очень трогательно праздновало Святое Рождество Христово? Что же дурного в том, что Общество Сибирское наше строит часовню Св. Сергию[1015]? Господи, неужели это от антихриста, что перед освящением этой часовни масло в лампаде, могущее гореть не более трех часов как всегда, горело и теплило лампаду всю ночь, и она была найдена горевшей при открытии часовни утром пришедшими приготовить часовню к Служению? Неужели Владыка Платон, действительно ознакомившись с Учреждениями нашими, стал бы неискренно посылать Благословение и говорить то, что он сказал при этом и о чем писал мне? В течение сорока лет на многих моих картинах, в стенописях и в мозаиках имел я великую честь изображать и Господа Иисуса Христа, и Пресвятую Богоматерь, и всех тех Святых, которые пусть свидетельствуют, искренно или неискренно я изображал их. Разве неискренно руководил я Иконописною Мастерскою? Выставка Христианской религиозной живописи, устроенная нашими учреждениями в Нью-Йорке во время минувшего Рождества Христова, поверьте, вреда не принесла, но наоборот, вызвала множество прекрасных выявлений, заставив печать говорить о значении вдохновляющих изображений. Но все это незачем утверждать словами, когда сердце и сознание наше ясно и без слов для Тех, Кто превыше нас.

Относительно же духовности Востока, конечно, очень часто трудно судить, ибо незнание языков со всеми их оттенками и наречиями очень часто даже в трудах известных ученых вносило неправильные толкования. Именно на Востоке можно слышать, что ни один человек не может достичь личными силами, без помощи Высшего Начала. Только когда возгорается серебряная нить сердца между стремящимся и Высшим, только тогда достигается Высшая Благодать. Разве это уже не есть начало пути, по которому так легко говорить и о Свете Едином? Я, конечно, понимаю, что не в осуждение писали Вы письмо Ваше, ибо осуждающий и не был бы тем искренним служителем Христовым Именем Святого Сергия, каким являетесь Вы.

Вы кончаете письмо, повторяя фразу мою, что встреча наша не случайна, и в этом вижу я дверь в будущее. Ведь не случайно было и то, что соименник Ваш, отец Иоанн Кронштадтский предуказал мне трудиться на пользу Родине. Отец Иоанн неоднократно предуказывал мне многое как о приближающихся болезнях моих или о трудах будущих. Помню, как, часто посещая семью нашу, отец Иоанн однажды подозвал меня, тогда еще ребенка, и дал мне испить в чашке вина; но когда моя мать[1016] заметила: «Батюшка, он у нас вина не пьет», он сказал: «Не мешай, скоро придется испить ему». Действительно, через две недели после этого я заболел сильнейшим тифом, причем доктор прописал мне то вино, которое дал мне отец Иоанн. Затем в течение гимназических лет отец Иоанн приезжал к нам часто, наставлял меня, а последнее его напутствие всегда остается врезанным в памяти моей. Во время окончания Академического курса отец Иоанн служил в Церкви Академии Художеств, и я, желая быть ближе, стоял в проходном коридоре, близком от Алтаря, среди густой толпы, присутствовавшей на литургии. По окончании Служения отец Иоанн, теснимый толпою, проходил этим коридором, и несмотря на то, что я был в студенческом мундире, менявшем наружность, он вдруг задержался, благословил меня и воскликнул: «Смотри не болей больше, придется сильно для Родины потрудиться». И действительно, все болезни детства моего постепенно оставили меня. И теперь, избрав в силу неоднократных явлений Преподобного Сергия Водителем и Предстателем своим, я стараюсь по разумению своему и силам трудиться и идти той начертанной мне тропою терпимости и любви, почерпая из Св. Евангелия все Указы Христа о любви и терпимости. Еще на днях я кончил одно письмо о «Терпимости»[1017] притчею о Милосердном Самарянине. Если все, что я делаю, дурно, то и скажите мне это, прежде изучив все факты моей деятельности и духовно проникнув в глубину побуждений.

Если какие-то злонамеренники или одержимые шепчут о чем-то, то проверим все факты. Проверим, почему я отказываюсь от многих отличий, предлагаемых мне за деньги, и даже за очень маленькие суммы. Часто такие предложения сопровождаются даже угрозами в случае непринятия их. Еще недавно в Америке мы открыли существование какого-то лица, рассылающего подметные и клеветнические письма. Так как скрывать нечего, то мы сейчас же обратились к детективам, причем обнаружилось, что этот клеветник — известный вор, уволенный отовсюду за многие кражи и кем-то оплаченный, — вот с такою-то темнотою приходится сталкиваться. Если я Вам расскажу о самых уродливых выявлениях зависти, клеветы и лжи, Вы, как человек искренний, будете потрясены. Среди этих трудов и больших трудностей не скрою, что именно Имя Святого Сергия является прибежищем нашим. Почитаем Его, как можем. Верим Ему, как сердце вмещает. Свято принимаем всё, все явления Его. И не могу допустить, чтобы Великий Воин Христов не стал бы противодействовать тому, что якобы идет от лукавого. Мы видим во многом Благую Руку Святого, нашего Хранителя во всех опасностях.

Без всякой гордыни и без всякого преувеличения, если скажу Вам все те чудеса и споспешествования Преподобного, то Вы умилитесь сердцем, ибо нельзя без духовного трепета сознавать, как Высшие Благие Силы близки к жизни человеческой. Опять не заподозрите какую-то гордыню, не подумайте, что я предполагаю, что именно нам близка Рука Преподобного; явления и чудеса Его ведь широко раскинуты и проявлены во спасение человечества. Сын мой Юрий носит на себе крест серебряный, покрытый эмалью старинной московской, а может быть, и самой Свято-Сергиевской работы, который упал при всех нас в освященной комнате, когда мы говорили о великом значении Креста. Жена моя Елена Ивановна неоднократно сподобилась видений Преподобного Сергия. Неужели же демоны бросаются крестами и зовут к служению во имя Христа и Его Святых Воинов? Неужели же демоны шепчут о любви, о терпимости, о сострадании и великом сотрудничестве и служении как о ведущих началах жизни? Неужели же демоны строят храмы Христовы и побуждают к свидетельствованию и посильному очищению жизни? Если так, отец Иоанн, то и идти дальше некуда. Ведь, по словам Св. Евангелия, фарисеи спрашивали — не силою ли бесовскою изгоняются бесы.

Затем, не покажется ли странным, что почему, когда мы читаем Вашу книгу, мы совершенно согласны со всем в ней сказанным. И спрошу Вас сердечно, нет ли какого-то шептателя, который старается вложить мне в уста то, чего сердце мое и не имело в виду? Во всяком случае, как Вы истинно повторили, что встреча наша не случайна. Письмом Вашим Вы даете мне еще одну возможность свидетельствовать Вам написанное. Отвечая на искренность искренностью, мне кажется, что другого способа обмена в делах духовных и быть не может. А если бы я в чем-то ошибался, то простите и скажите мне это явно, на фактах и со всем тем великим Благом, которое ведет жизнь человеческую к совершенствованию, к великому сердечному пониманию во Имя Господа.

Поручая себя молитвам Вашим,

[Н. Рерих]

306

Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

26 февраля 1932 г. «Урусвати»

Дорогая Екатерина Константиновна,

Спасибо Вам большое за Ваше доброе письмо. Действительно, сейчас очень напряженное время, и как Вы правильно понимаете, дела в Шанхае[1018] являются лишь началом всевозможных дальнейших столкновений. К тому же финансовое положение всех стран мира, точно в каком-то тоже международном согласии, всюду ухудшается. По последним газетным сведениям, число безработных в Америке уже достигло девяти миллионов. Цифра совершенно неслыханная, ведь это целая армия, доведенная нуждою до самых резких решений. К тому же, как, к сожалению, всегда принято в современном строе, всякая неудача прежде всего отстукивается на просветительных Учреждениях. Люди прежде всего бросаются сокращать и то малое-малейшее, что делается для просвещения. Труд культурных работников, и без того-то плохо оплаченный, прежде всего сокращается. Можете себе представить, до чего доходит безвыходность, если сейчас можно иметь лицо с университетским образованием, владеющее языками, за десять долларов в неделю. Да и на многих фабриках дело [об]стоит не лучше, ибо рабочие получают всего за два дня в неделю, конечно, работая все дни. Но даже и при таких условиях они не покидают фабрик, ибо идти все равно некуда. Промышленные бумаги пришли к такому низкому курсу, что иногда бумага, стоившая триста долларов, теперь стоит пять долларов. Потому можете себе представить, что произошло со всеми состояниями, которые часто в такой же пропорции уменьшились. Действительно, тяжкое время. На Армагеддоне, указанном в Откровении Св. Иоанна, шумит и небесная и земная битва, а люди не только не хотят осознать серьезности часа, но продолжают грызться между собою, зверям подобно. В прошлом номере газеты «Борьба за Церковь» справедливо приведено изречение отца Иоанна Кронштадтского о том, что христиане православные окажутся дальше других иноверцев. Действительно, какие же силы заставят, наконец, русских более или менее объединиться и не поедать друг друга?! Неужели же люди настолько ослепли, что не видят всего нравственного разложения? Как хорошо говорит отец Иоанн Кронштадтский: «При втором страшном суде Божьем большинство именующихся христианами, и притом православными, окажутся в тысячу раз хуже язычников, магометан, иудеев ради своей небрежности, спячки духовной и непознания себя».

Скажу только для Вас. Мы были изумлены получить на днях письмо от М. Германовой, в котором она совершенно ликвидировала отношения с нами, в то же время как А. П.[1019] продолжает переписку с Юрием. В письме Германовой столько лицемерия, ханжества, угроз, неискренности и лживости, что прямо страшно становится за такое ее душевное состояние. О субсидии Институту[1020] мы предоставили решить Америке, со своей стороны сделав благожелательную оценку издательской деятельности Института.

Для здоровья Е. И. эта зима и со всеми треволнениями нехороша. Дигиталис, о котором Вы пишете, давно уже применялся, но результаты его всегда были отрицательны. Из всех сердечных лекарств лучше всего действует строфант, который мы и применяем в случае надобности.

Газетная заметка относительно барона Таубе, присланная Вами, нас очень удивила, ибо мы от него об этом ничего не слышали, хотя он уже и писал после своего возвращения из Рима. По себе зная клеветнические наклонности газеты «Возрождение», мы и в данном случае предполагаем, не есть ли это злостная газетная выдумка, направленная для какого-то вреда. В конце концов, безразлично, в каком Храме молиться, лишь бы молиться, но отказ от своей родной веры есть тягчайшее ей оскорбление. Конечно, терпимость к другим вероисповеданиям не является отказом от своей веры, и часто знание других вероисповеданий помогает лучше понять и оценить свою. Не газетная ли это выдумка? Дал ли Вам Шклявер мою статью «Легенда Азии»? Для нас несколько странно, почему это моя статья помещена в виде письма, да еще в газете Херио[1021], с которым у меня нет никаких сношений.

Как вообще дела на Парижском фронте, вести довольно смутные, что слышали Вы?

Шлем Вам сердечный привет и надеемся, что Вы находитесь в добром здоровье и мире.

Привет наш Василию Александровичу, часто вспоминаем и его и думаем, как было бы хорошо, если бы Вы все жили здесь поблизости. Кто знает — Неисповедимы Пути!

307

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 9

28 февраля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Меня очень смущает, как бы вследствие отсутствия сведений о выставочном плане Тюльпинка не произошло каких бы вредящих делу задержек. Вы знаете, насколько и я, и все наши сотрудники доброжелательны ко всему полезному, строительному, что только в силах наших. Между тем идет неделя за неделей, и я чувствую, что не только для настоящего, но и для ближайшего будущего многое затрудняется.

В былое время, когда я предлагал какой-либо проект, то от меня требовали совершенно четкого ответа по трем пунктам. Первый: подробное изложение самого проекта. Второй: указание, сколько средств и сил потребует исполнение проекта. Третий: заключение, какой именно непосредственный и определенный результат автор предвидит.

С последней февральской почтой 28 февраля Вашего письма не было, но мадам де Во препроводила мне письмо г-на Тюльпинка. В этих письмах заключался частичный ответ на второй пункт — о средствах. Конечно, спрошенные Тюльпинком 50 тысяч бельг[ийских] франков не есть ни хозяйственный план, ни бюджет. Надеюсь, что г-н Тюльпинк в своем следующем письме это обстоятельство детали[зи]рует больше и тем облегчит задачу нашего Американского Комитета, занятого изысканием средств для фонда Пакта. Конечно, мы все вполне сочувственно относимся к каждой манифестации Пакта и Знамени. Если даже выставка будет в таком маленьком городе, как Брюгге, то среди паломничеств Знамени и такое паломничество должно быть принято благожелательно. Потому я телеграфно сообщил в Америку, рекомендуя Комитету фонда принять в ближайшее внимание означенную Тюльпинком сумму в 50 тысяч бельг[ийских] франков. Если бы наш Парижский Центр запросил Тюльпинка незамедлительно представить письменные соображения по всем вышесказанным пунктам, то, я убежден, дело выставки значительно подвинулось бы. Теперь уже март на дворе, и только теперь впервые мы получили хотя бы общую цифру, желательную Тюльпинком. А ведь я запрашивал о всех ближайших соображениях Тюльпинка еще в октябре. На что он мне никогда обстоятельно не ответил. Насколько я знаю, при свидании с мисс Лихтман Тюльпинк и ей сообщал в совершенно неопределенных выражениях, и, таким образом, она могла выразить сочувствие лишь общей идее, но, конечно, не могла составить никакого определенного доклада. Г-н Тюльпинк знает отлично, что в Учреждениях, где существует годовой бюджет, никакие суммы не могут быть изобретаемы из воздуха.

Так же точно уже с осени было объявлено об учреждении целого ряда особых Комитетов для образования специальных фондов. К сожалению, очень многие не хотели понять чисто образовательную цель этих фондов, и это обстоятельство не могло помочь быстрому осуществлению фондов, а в том числе и фонду, потребному для г-на Тюльпинка. В письмах моих и декларациях Парижскому Центру я и предполагал, что г-н Тюльпинк, наверно, потребует каких-либо сумм от Америки, и деятельность Комитета для фонда Пакта, казалось, именно ему должна бы быть особенно близка. Не знаю, понимает ли г-н Тюльпинк, [что] должен относиться к деятельности этого Комитета очень бережно. Я первый жалею о том, что г-н Тюльпинк с сентября месяца упустил столько ценного времени, не установив сразу точного плана и как бы пренебрегая тем подробным письмом, в котором я его запрашивал. Ошибки всегда отстукиваются со временем, но я первый не хотел бы, чтобы бездеятельность г-на Тюльпинка отразилась на паломничестве Пакта и Знамени в Центральной Европе. Г-н Тюльпинк сообщает, что отсутствие выставки в этом году значило бы смерть Союза. Это заявление я решительно не могу понять. Оно равнялось бы тому, [как] если бы я сказал, что отложение предложенного мною журнала «Орифламма» равнялось бы смерти Союза, но таким заявлением я лишь обнаружил бы узкость мышления. Какое отношение до жизни самой идеи Пакта, до жизни Союза Пакта может иметь соображение, начнется ли «Орифламма» в январе этого или будущего года, или откроется та или другая выставка в марте, июне или октябре? Идея сама по себе живет не в журнале, не в выставке, но живет в сердцах человеческих; Красный Крест осуществился не в силу одной какой-либо хирургической выставки, но в силу своего гуманитарного, общечеловеческого знания. Я отлично понимаю, что осуществление журнала «Орифламма» сейчас невозможно по финансовым соображениям, но, как видите, говорю об этом совершенно спокойно, так же как сама идея Пакта уже с 1904 года постепенно разворачивается без всякого аларма[1022], и все мировые события лишь подтверждают, насколько сама идея нужна человечеству. Если я спокойно говорю об отложении журнала «Орифламма», то ведь и для г-на Тюльпинка выставка не есть же один свет в окошке. Выставка есть лишь одна из тысячных возможностей возвещения Пакта и Знамени. А мировые события даже и без выставок и журналов опять повелительно указывают на жизненность и необходимость и Пакта, и Знамени. Между прочим, заслуживает внимания, что симпатии к Пакту и Знамени вспыхивают в таких местах, где менее всего можно было бы их предполагать. Но об этом я поговорю когда-либо особо.

Теперь же вернемся к выставке г-на Тюльпинка. Вы знаете мою хозяйственную бережливость, и в хозяйстве каждый камень годится для постройки, потому и к выставке г-на Тюльпинка отнесемся с полным доброжелательством. Попросите его для пользы и ускорения дела в толковом меморандуме ответить на три сказанные в начале письма обстоятельства. Ведь Американский Комитет, обращаясь к сочувствующим лицам, должен показать им, почему сие важно и во-первых, и во-вторых, и в-третьих. Тут уже не может быть никакого разделения на американское и европейское мышление. Как в Америке, совершенно так же и в Европе, и в Азии, участвующие хотят знать точные обстоятельства предложений. Чем короче, чем убедительнее построен идейный и хозяйственный план, тем легче и ответ. И самому предлагающему гораздо легче, если он уточнит все свои доводы. Из-за неточности произошла вся та прискорбная мне переписка, отнявшая у нас у всех столько времени и энергии и оставившая несомненно сердечные раны. Потому, вступая теперь на путь особо обереженной точности, будем проводить ее теперь же, не допуская ни в каких предложениях и сообщениях возможности вредных толкований. Вредителей очень много как по европейскому, так и по американскому мышлению, прибавим: и по азиатскому. Наше коренное желание, чтобы дела, направленные на благо человечества, были кристально чисты, становились бы понятными всякому мышлению, ибо лишь темные силы в конце концов будут противодействовать просвещению, образованию и всему благому строительству. Пусть в органах, самозванно именующих себя Возрождением, темные силы занимаются клеветою, которой и я, и Вы, и многие другие были встречены. Сказал один великий мудрец Востока, что «если бы не колокола клеветы, то „благодарное“ человечество похоронило бы в забвении своих лучших сынов».

Кроме того, Вы знаете мою статью «Похвала врагам»[1023], потому и к этому обстоятельству отнесемся спокойно, ведь формулы врагов обычно не умаляющи и обширнее часто застенчивых суждений друзей. Это все неважно, лишь бы продолжалось строительство, и благие основы противо[по]ставлялись темному разрушению и разложению. Радуюсь я будущей выставке г-на Тюльпинка тем более, ибо, как видите, она дает мне возможность еще раз напитать пространство созидательными зовами. Одно только хотелось бы мне добавить г-ну Тюльпинку, что ни от самой выставки, ни от журнала, ни от всяких других отдельных манифестаций не зависит жизненность самой идеи. Сам Тюльпинк в Соборе Святой крови на освященном Знамени вместе с Вами со всеми принес сердечную клятву о проведении в жизнь идеи Пакта о сохранении истинных сокровищ человечества. После Высочайшего понятия Святой Крови, после уже совершившегося освящения Знамени все наши отдельные предложения являются лишь малыми подробностями, и сроки этих подробностей так незначительны в сравнении с малейшею каплею Священной Крови. Если в дело Пакта и Знамени уже вошли эти высочайшие понятия, то и малейшие подробности приложатся. Кончу на том, что со своей стороны мы рекомендовали Комитету Фонда Пакта и Знамени поддержать идею выставки Тюльпинка и будем надеяться, что и сам г-н Тюльпинк основательным Меморандумом и точностью соображений своих поддержит это свое предложение.

Конечно жаль, что г-н Тюльпинк упустил уже более четырех месяцев ценного времени, но будем иметь большую надежду, что и эта его задержка не отразится на выставке, которая ему представляется так важной. Я убежден, что хотя г-н Тюльпинк, по-видимому, восставал против действия Американского Комитета, но Американский Комитет проявит полную терпимость и сделает все в пределах возможностей. Со своей стороны я, конечно, могу рекомендовать Американскому Комитету выставку лишь в самых общих выражениях, ибо сам я, повторяю, не знаю никакого плана этого проекта. Мне приходилось устраивать такое множество выставок настолько разнообразных, что очень трудно судить, к какому именно типу принадлежит проект г-на Тюльпинка. Впрочем, вопреки мнению г-на Капара о г-не Тюльпинке, думаю, что его проект вполне обдуман, точен, преследует определенные полезные цели и доставит нам всем много радости. Если Вы знаете больше меня об этой выставке, то очень прошу Вас поделиться со мною всеми Вашими осведомлениями. Сообщите также и Ваш план о движении Пакта; ведь присоединились миллионы людей и много учреждений и организаций. Твердо надеюсь, что будущая почта принесет мне сообщение Ваше и вообще фактически подвинет многие дела. Будьте добры ознакомить наш Европ[ейский] Центр с этим моим письмом, ибо, как видите, вместо частного письма оно пришло в состояние декларации. Это хорошее слово «декларация», ибо оно все делает ясно. Сообщите также г. Тюльпинку о моем принципиально благожелательном отношении к идее выставки, а также ободрите его тем, что существование или не существование одной выставки никогда не убьет ни идею Пакта, ни организаций, около Пакта существующих. Благо человечества, как закон совершенствования, бессмертно, какие бы временные трудности его ни окружали.

Передайте наш общий сердечный привет Вашей семье и всем друзьям.

308

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 10

3 марта 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Только что было приготовлено к отправке письмо 9-е, как пришло Ваше письмо 2-е от 15 февраля, и я добавляю еще соображение. По-видимому, мы с Вами совершенно одного мнения о выставке Тюльпинка. Потому будем благожелательны и к этому проекту, но все же пусть Тюльпинк как можно [скорее] уточняет как план, так и ожидаемые им результаты. Ведь, в конце концов, до сих пор я так и не получил никакого резюме бывшей конференции и никакого плана будущих работ Комитета в Брюгге. Пусть Тюльпинк как-нибудь восполняет эти проблемы[1024] и тем дает возможность и Парижу, и Америке вполне сознательно и определенно содействовать.

Теперь мне хочется сказать о предложенном из Америки паломничестве Знамени-Охранителя. Из письма Вашего я понял, что кому-то эта идея осталась неясной, и кто-то, по-видимому, пытался придать ей даже вид ридикюля[1025]. Я понимаю паломничество Знамени так: у нас 52 общества, и потому было желательно, чтобы внутри каждого Общества хранилось бы это Знамя, а получение его было бы сопровождено внутренним собранием Общества, с лекцией, с молебствием или с какой-либо подобной внутренно дружественной манифестацией. Собрание 29 января с лекцией Ландовского[1026], во время которой было в зале водружено Знамя, именно и есть то самое паломничество, которое не имеет в себе ни одного мгновения ридикюля. Насколько я знаю, никто и нигде не собирался ходить со Знаменем по улицам или вообще проделывать что бы то ни было смешное. Ибо вообще всякий ридикюль при такой общечеловеческой идее Охранения Сокровищ, конечно, неуместен. Поверьте, никакого ридикюля не было в том, что владыка Платон помолился об успехе Знамени-Охранителя. Во всех церквах молятся о временах мирных, и никто не считает это ни вредным пацифизмом, ни чем-то антирелигиозным. Одно место письма Вашего привело меня в недоумение. Возможно ли, чтобы во Франции, когда не только Французская Академия, но и маршалы Франции приветствуют Пакт, чтобы в Министерстве иностранных дел кто-то был бы против охранения сокровищ Духа и Гения человеческого? Или тут какое-то недоразумение, или это было бы некультурно.

Также и в Италии — возможно ли, чтобы Ватикан и вся страна, без преувеличения существующая лишь сокровищами Духа, была бы против охранения этих сокровищ, иначе говоря, соглашаясь с их разрушением? Чувствуется во всем этом какое-то недоразумение, ибо не могут же государства, именно заинтересованные в охранении сокровищ, препятствовать их охранению и тем становиться в ряды разрушителей. Вероятно, в Вашем письме речь шла о каких-то индивидуумах, но не о желании целого культурного правительства.

Касаясь вопроса Пакта, Вы еще не сообщили мне Ваше мнение об образовании в Париже маленького Комитета[1027] под Вашим руководством. Князь Бианки де Медичи хотел бы принять в нем участие. Думаю, что проф[ессор] Ле Фер тоже не откажет, а Ла Прадель и без того наш почетный советник[1028]. Итак, в составе шести-семи человек могло бы получиться очень полезное и веское зерно.

О Дедлеяде более не пишу, хотя, по-видимому, она продолжает свою писательскую деятельность, которая ни к чему хорошему не ведет. В последнем письме ко мне она крайне бестактно затрагивает многие вопросы и уверяет, что она слышала, что первое ее письмо для меня было неясно. Отвечу ей коротко, что все письма ее для меня очень ясны. Мысленно всегда вспоминаю наше общее недоумение, когда однажды в Нью-Йорке она взяла и сложила книги в библиотеке на пол, а вместо них разложила по полкам минералогическую коллекцию. До сих пор не могу забыть потрясенную физиономию секретарши, прибежавшей в ужасе сообщить о таком нововведении в библиотеке. Такое добровольчество потребовало и дипломатического вмешательства, и двойной работы, чтобы привести в порядок обе нарушенные коллекции. На письма ее я не обращаю внимания, но боюсь, чтобы из доброго желания она в каких-либо сердцах не разложила бы какие-то камни. А сейчас время настолько напряженное, что мы все должны напрячь особые усилия, чтобы держать правильный курс и не допустить ничего разрушительного.

Ваш сын[1029] совершенно прав, разглядев на щите голубей Таубе[1030]. Около Святой Воительницы мне хотелось собрать побольше добрых знаков.

Вижу, что мой проект двухнедельных писем не состоялся, потому во благо дел перехожу к недельным. Сердечный привет от всех нас всем Вашим.

309

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

3 марта 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

[Мой дорогой Друг!][1031]

Очень благодарю Вас за сообщение о предположенной выставке Тюльпинка. Барон Таубе сообщит Вам мои соображения, посылаемые ему с этою же почтою.

Конечно, ни мы, ни наши американские сотрудники и не думали относиться недружелюбно к выставке Тюльпинка[1032].

Как Вы и просили, я рекомендовал телеграфно нашему Комитету фонда Пакта[1033] поддержать проект Тюльпинка в размере 50 тысяч бельг[ийских] франков. Конечно, жаль, что Тюльпинк упустил сейчас столько времени, но ведь если бы выставка открылась даже несколько позднее, то какая-то пара месяцев не может иметь решающего значения в жизни самого Пакта. Хотя сейчас, как Вы знаете, финансовое положение всего мира необычайно потрясено и некоторые ценности, как сообщила нам вчерашняя почта, упали в 64 раза. Можете представить себе, что происходит, когда чье-то состояние уменьшается в 64 раза.

Тем не менее прошу Вас передать г-ну Тюльпинку мой привет и полное доброжелательство его выставке и мою сердечную надежду, что Американский Комитет фонда Пакта изыщет требуемую им вышесказанную сумму. Конечно, я считаю совершенно невозможным на этой же выставке выставить мои картины и прочие предметы наших Учреждений, ибо злонамеренные люди, несомненно, сочли бы это саморекламой и сказали бы, что мы своекорыстно хотим использовать идею Пакта. Такое обвинение мы должны избежать всеми мерами, ибо с самого своего зарождения идея эта горит во мне светло и бескорыстно и без какого-либо блефа.

Все мы надеемся, что Ваше здоровье и все около Вас хорошо, и все мы шлем Вам наш сердечный привет.

310

Н. К. Рерих — Л. Дабо*

5 марта 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой дорогой добрый Друг,

Только что получил журнал с Вашей вдохновляющей статьей о выставке работ на религиозные темы[1034], проходившей в наших Учреждениях. Я как раз собирался написать Вам письмо, но, прочтя Вашу статью, почувствовал непреодолимое желание сердечно пожать Вашу руку через все океаны. Какую прекрасную миссию Вы выполняете, привлекая внимание к возвышающим дух творениям! И во всех Ваших картинах Вы создаете то торжественное «настроение», которое может гармонизировать и подымать смятенный дух человеческий. Настали исключительно трудные времена. И, как всегда, все созидатели и просветители с особой остротой ощущают последствия мировых потрясений. То, что человечество должно ценить и оберегать более всего, в первую очередь оказывается в небрежении. Со всех концов света до меня долетают известия о неслыханных экономических трудностях, в которых оказались художники и ученые. Такое чувство, что это не временное затруднение, но подточены устои Культуры. Еще недавно было бы странным говорить о том, что Культуре грозит какая-либо опасность, но сейчас это уже не трюизм, это настоящий призыв о помощи. Но эти трудности должны еще более сплотить нас. И сейчас Ваши статьи и лекции особенно нужны. Отныне они носят не только образовательный характер — они становятся героическим деянием, за которое человечество и грядущее поколение должны быть благодарны. Когда каждый из нас оказывается перед лицом бедствий и терпит лишения, в этом общем напряжении рождается новая энергия, которая привлекает весьма неожиданные новые возможности. Однако для этого необходимы исключительная искренность и сердечное единение. Как на судне, которое терпит бедствие и подает сигнал S. O. S., звучит приказ забыть все разногласия и ссоры, так же теперь и мы, все собратья по искусству и ученые, должны обратиться друг к другу с общим призывом: «Объединимся же все в одно воинство, чтобы защитить сокровища искусства и знания, святилища духа и творчества». Каждое разъединение или разрушение должны расцениваться как преступление против Культуры.

Человек, преисполненный подобных мыслей, читая Ваши статьи, почувствует особую бодрость. Как Рыцари Священного Грааля собирались во времена, когда человечеству грозила большая опасность, так и теперь все созидатели должны сердечно объединиться, понимая, какая нужда именно сейчас в духовных сокровищах.

Шлю Вам, мой дорогой Друг, самые лучшие чувства и радуюсь Вашим благородным достижениям.

В духе с Вами,

[Н. Рерих]

311

Н. К. Рерих — К. Тюльпинку*

8 марта 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой г-н Тюльпинк,

Благодарю Вас за Ваше письмо, которое было мне послано госпожой де Во Фалипо. Ваш проект выставки в Брюгге был рекомендован и поддержан мною в нашем Комитете, призванном изыскивать средства для Фонда Пакта и Знамени Мира. Надеюсь, что нынешние финансовые условия, какими бы трудными они ни были, все же позволят нашему Комитету найти необходимую сумму, определенную Вами в 50 тысяч бельгийских франков.

Я весьма одобряю отправку Ваших писем через наш Европейский Центр, таким образом, наши сотрудники в Париже будут в курсе нашей переписки.

Вы хорошо понимаете, дорогой господин [Тюльпинк], что участие в выставке в Брюгге моих картин, как и других экспонатов, принадлежащих нашим Учреждениям, невозможно, ввиду тех недоброжелателей, которые расценили бы это лишь как мою рекламную акцию. Наш же Пакт Рериха должен быть вне всяких подозрений и малейшего обвинения.

Сложные условия в Бельгии, о которых Вы говорили, в данный момент преобладают во всех странах, а события красноречиво свидетельствуют о крайней необходимости поднять высоко Знамя Мира и ввести Пакт в сегодняшнюю жизнь.

Я прошу Вас, дорогой господин [Тюльпинк], передать нашим коллегам в Союзе по Пакту Рериха заверения в моей самой искренней признательности и принять выражение моих самых сердечных чувств.

312

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 11

13 марта 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Из копии моего письма к Тюльпинку, препровожденной в Париж, Вы видите мои мысли о выставке в Брюгге. Надеюсь еще раз, что наш Американский Комитет найдет возможным выполнить запрос Тюльпинка. Надеюсь также, что и Тюльпинк со своей стороны проявит не только распорядительность и широту взгляда, но и поймет, насколько сейчас нужна поистине объединенная работа. Пусть он поймет, что считание сучков в чужом глазу ему не только не поможет, но создаст у него самого целое бревно. Так хотелось бы, чтобы около Пакта не происходило никакого маленького затхлого мышления. Ведь темные и предатели только и ждут какую-либо возможность, чтобы по ниточке слабого мышления забраться внутрь и насорить. Как видите, все мы мечтаем о ясности, и о точности, и о плодотворности. И было бы прискорбным, если какие-либо ничтожные мелочи стали бы вырастать до размеров безобразных чудовищ, которые прежде всего пожрут самих породителей. В письме Тюльпинка, пересланном мне из Парижа, чувствуются некоторые провинциализмы, конечно, совершенно неизбежные в таком чудесном, древнем, но малюсеньком городке, как Брюгге. Наряду с большими и ценными мыслями он вдается в мелочи, очевидно, являющиеся последствием местного уклада жизни. Пожалуйста, внося, как я просил Вас, всюду миротворчество, дружески вправьте мышление Тюльпинка в бóльшие пределы. Иначе его Комитет постигнет участь бесчисленных Обществ и Комитетов, которые вместо прямого, неотложного строительства занимаются перемыванием костей ближних — пересудами. Конечно, не подумайте, чтобы я прямо обвинял Тюльпинка в чем-то подобном, но, проведя 43 года в общественных делах в качестве руководителя, я знаю, что даже каждый эмбрион умаления и опошления должен быть сразу искореняем. Бог даст, Тюльпинк на этот раз хорошо справится с задачей, им предположенной.

Из письма Шклявера слышу, что миссис Дедлей уехала из Парижа. Вероятно, это обстоятельство будет полезно и обережет наш Центр от многих неожиданностей. Ведь принципы газеты «Возрождение» — клев´еты, — которая и на Вас приложила свое почтенное[1035] задание, произрастают во многих слоях общества, которое предполагает себя цивилизованным. Лишь неустанным строительством, благотворчеством и подлинною неутомимостью мы можем засыпать все пропасти, разверзаемые демонами.

Потому-то так и говорим о необходимости религии в ее реальном жизненном претворении, потому-то так и заботимся о духовном, чтобы преобороть тот материализм, ту пошлость и гниение ханжества, распространяемые разрушителями. Им мало разрушать храмы рукотворные, им нужно разложить сердце человеческое. Только что мы читали об одном, якобы крайне образованном, передовом, умном мусульманине, принадлежавшем к самым просвещенным мировоззрениям, который говорил, что «на Страшном Суде, когда прошлые деяния будут прощены, то грехи мусульман простятся по количеству пыли, оставленной ими от христианских храмов». Видите, даже такое, больше чем оригинальное мышление существует якобы в просвещенном мозгу!

Сейчас кончил я «Св. Франциска, благословляющего птиц»[1036], и пишу «Святого Сергия, благословляющего воинство Христово»[1037]. Слышу от Шклявера, что у нас будет собираться Общество «Икона». Это очень хорошо. В этом вечном понятии нет никакой политики, но есть выражение той духовной Культуры, о которой должен не забывать народ.

Очень хочу знать, как у Вас идут дела, как благостроительствует Русское Общество, Вами руководимое, и что мыслит в широких объединительных планах наше Франц[узское] Общество? Какое впечатление на Вас производит Марк Шено, и кого из молодых французов он мог бы приобщить к нам? Также кого из франц[узских] художников мог бы привести Шабас? Слышу от Шклявера, что для будущей лекции приглашен не только Шено, но и Ландовский. Знаете ли Вы этого юриста? Кто он — поляк или литовец, или уже сделался французом? Итак, шлю Вам мои лучшие пожелания на миротворчество и благотворчество, и на бодрое строительство.

От Шклявера слышу, что Германова, по-видимому, впала в самое злостное одержание и лжет и предательствует где может и успеет, служа демонам. Значит, и в этом направлении нужен зоркий глаз. Вообще, сейчас очень много одержаний, просто какая-то повальная болезнь. Только крепостью духа и устремлением к Вышнему человечество может оградиться от этого губительного бедствия.

В Индии «Держава Света» приносит блестящие отзывы. Приятно видеть, что всякая духовность близка им. Впрочем, митрополит Платон и прочие наши митрополиты, должен сказать, мыслят очень благостно.

Привет Вашей Супруге и всей семье.

313

Н. К. Рерих — М. Адачи

14 марта 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

[Ваше Превосходительство][1038],

Благодарю Вас за присланную Вами книгу о Международном Суде Справедливости[1039]. Для меня эта книга имеет особое, двоякое значение. Она еще раз напоминает мне о Высшем Гаагском Трибунале, об этом истинно всемирном Учреждении, которое, как неугасаемый светоч, зажигает надежду в сердцах человечества.

С самого своего основания эта идея высшей справедливости, высшего суда была так драгоценна моему сердцу. Ценна мне эта книга и потому, что я еще раз радуюсь, видя Ваше руководство этим Верховным Судом Справедливости, и знаю, что именно Вы не только присоединились к нашему Пакту, но и являетесь деятельным Покровителем и Двигателем его. Все мы в полном единодушии понимаем, насколько мы должны всеми силами охранять культурное наследие гения человеческого. Поистине, сокровища прошлого должны ожить в сердцах человеческих и вести их к истинному прогрессу Культуры.

В газетах читали мы известия о том, что японское командование отдало приказ об охранении исторических и художественных памятников, и этот акт наполнил сердце наше радостью, ибо в этом и заключается одно из главных назначений нашего Пакта и Знамени, с ним соединенного. Не развевается ли уже Знамя-Охранитель в Японии? Не только от себя, но от всех многих тысяч людей[1040] и учреждений, примкнувших к нашему Пакту, очень прошу Вас всеми мерами содействовать быстрейшему проведению в жизнь предложенного нами охранения Культурных Ценностей человечества. Слово Председателя Высшего Суда Справедливости будет необычайно веским при введении в жизнь нашего Пакта. В истории человеческого прогресса наряду со Знаменем Красного Креста останется как достойная страница и наше Знамя, деятельным Покровителем которого Вы являетесь.

Г-н Тюльпинк сообщает мне о том, что Вы, желая встретиться со мною лично, спрашивали его о времени моего приезда в Европу. Это Ваше желание как нельзя более отвечает и моему стремлению встретиться с Вами. Трудно указать точный срок, когда бы текущие дела позволили бы мне побывать в Европе. В настоящее время в «Урусвати», нашем Гималайском Институте, возводится биохимическая лаборатория для изысканий против рака и других бичей человечества. Само место нахождения Института в Гималаях очень благоприятно ввиду полезнейших источников древней[шей] в мире аюрведической фармакопеи и достижений тибетской медицины, которые должны быть во благо человечества очень прилежно изучаемы. Вот это обстоятельство в настоящее время ближайшим образом удерживает меня здесь. Но что отложено — не потеряно, и я уверен, что нам удастся не только встретиться, но и провести вместе хорошие часы, посвященные прогрессу человеческому. Так нужна всюду созидательность, энергичность и мужественность[1041]. Посылаю Вам при сем снимок с моей последней картины, посвященной нашему Знамени. Этот домашний снимок даст Вам предварительное впечатление и воспоминание о Знаке Знамени, которое стоит и над союзом нашим и сейчас, радуюсь, уже распространено по многим странам.

Примите уверение в моем уважении и преданности.

[Искренно Ваш][1042].

314

Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

14 марта 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой Друг,

Я был очень рад получить Ваше письмо от 8 марта с вложенной газетной вырезкой. Так радостно было видеть, что Вы сердцем воспринимаете интересы наших Учреждений, этим и объясняется наша взаимная симпатия.

Ваша предполагаемая поездка в Японию очень интересна, имя Н. К. Мехта мне хорошо известно — я считаю его великим ученым и знатоком искусства. Я непременно порекомендую сотрудникам наших Учреждений в Америке устроить не только его лекцию, но и прием в его честь. Он, несомненно, наш друг, ибо мы считаем, что все, исходящее от Вас, идет от сердца.

Я благодарен Вам за предложение передать в прессу интересные факты о наших Учреждениях. Прилагаю к письму снимок фрагмента одной из моих последних картин, посвященной Знамени нашего Пакта. Скоро я получу и пришлю вам снимок [всей картины], и возможно, Ваш друг будет заинтересован в его публикации.

В мыслях всегда с Вами, шлю Вам мой самый сердечный привет.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

315

Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

14 марта 1932 г. «Урусвати»

Дорогая Екатерина Константиновна,

Из писем Шклявера мы узнали одно сообщение, которое нас глубоко тронуло. Шклявер сообщил, как трогательно Вы выразились, желая сохранить у себя кольцо. Поистине, Ваша рука верная, а сердце дружеское. И если кольцо это напомнит Вам еще раз о наших лучших к Вам чувствах, то это будет еще одна радость для нас.

К сожалению, продолжаем слышать из разных источников о злобности и лживости Германовой. Неужели она, считая себя христианкой, полагает, что злобность может быть атрибутом последователя Христа? Испокон веков известно, что злобность и лживость приводят лишь к отцу лжи и к его приспешникам. Поистине, мы приняли ее более чем сердечно. Избрали ее всюду, где только могли, и на будущее предполагали всевозможное сотрудничество. Конечно, знали мы ее совсем мало, и должен сказать, что, может быть, пренебрегли теми отдельными знаками, которые могли несколько предупредить нас. Еще раз вспоминаю предупреждения Гребенщикова. Неужели все дело встало о тридцати сребрениках? Но ведь и сребреники могли прийти, если бы вместо всей отталкивающей противоречивости и злобности было бы проявлено хоть какое-нибудь сотрудничество. Даже доктор Лукин отметил ее ненормальное состояние, одержание сейчас является одним из самых распространенных бичей человечества. Правда, молитва является лучшим средством против демонов, но при злобности сердца какая же может быть молитва? Разница жертвоприношения Каина и Авеля достаточно подчеркнута Писаниями. Если сердце вместо капли Благодати аккумулирует предательскую отравленную стрелу, то ведь такое действие решительно против всех Учений Блага. Высокие Заветы Христовы, так прекрасно запечатленные в притче о Милосердном Самарянине, достаточно учат нас терпимости, благодарности и достойным действиям. На днях нам пришлось читать об одном якобы чрезвычайно просвещенном мусульманине, принадлежавшем к лучшим отраслям Ислама и считавшемся широкомыслящим. Он сказал: «В дни Страшного Суда, когда все грехи будут прощены, то грехи мусульман простятся по количеству пыли, оставленной ими от христианских храмов». Вот какова мера нетерпимости! Эти же слова, к сожалению, — не приложимы ли сейчас ко многим христианам соответственно? Когда же к нетерпимости присоединяется еще адская злобность, противоречивость себе самой и лживость, то куда же дальше идти. И очень мудр совет Ваш, сказанный Вами Шкляверу, что ввиду недопустимых действий Калитинских лучше совершенно оставить их в покое. Таково же и наше мнение. Остается лишь удивляться деятельности одержателя, вселившегося в Германову.

Из письма Шклявера слышим о простуде Вашей. В предвесеннее время это так возможно. В особенности последние годы всюду удивляют перемены климата. Вот и у нас все делается каким-то неурочным. Зимы не было, снег остался лишь на вершинах, тепло не вовремя. Ветры как раз при начале цветения плодовых деревьев. Все местные люди замечают необычность. Одно удивительно: постоянно бывшие здесь землетрясения за последние годы, слава Богу, оставили эту местность, видимо, пояс их передвинулся значительно к югу.

Наверно, Вы порадуетесь узнать, что в индусской прессе появляются отличные отзывы о «Державе Света». Не в пример нашим многим соотечественникам, они очень тонко разбираются в духовных вопросах и судят о них с благожелательством. Один из наших митрополитов недавно прислал мне отличное письмо с мыслями о дружелюбии. Если бы эти мысли применялись действенно в эмигрантских кругах! Радуюсь тому, что хорошие письма получаются от всех наших трех митрополитов: Платона, Евлогия и Антония. Радуюсь тому, что о Христе не может же быть деления в православной христианской церкви! Если бы мы все совершенно сознательно старались воздержаться от деления и разложения, то какая бы прекрасная, благая сила создалась!

Еще раз Е[лене] Ив[ановне] казалось Ваше присутствие здесь вместе с Василием Александровичем и Лизою. Кто знает? Прежде всего ценно присутствие в сердце. И вот самые сердечные мысли и шлем Вам и надеемся, что Вы хорошо встретите Светлое Христово Воскресение.

316

Н. К. Рерих — Г. Форману*

22 марта 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

Дорогой г-н Форман,

Сердечно благодарю Вас за Вашу книгу и журнал с Вашей статьей. Прочитав их, я еще раз понял, почему Учение так близко Вам. Ваш ищущий дух был готов принять подлинные основы бытия. И, конечно, «Агни Йога» с ее великой Реальностью пришла к Вам вовремя.

Мы получили известие от мисс Ф. Р. Грант о том, что Ваш друг г-н Косгрэв разделяет Ваши интересы, и таким образом формируется новый высококультурный нуклеус. Опираясь на основные положения «Агни Йоги», Вы будете продвигать наш Пакт и Знамя Мира, а также издания нашего «Пресса». Через те же основы Вы полюбите сам Знак на нашем Знамени. Вы почувствуете, что он является Символом Культуры. Поистине, только объединившись в Лигу Культуры, мы можем трудиться на благо человечества, которому угрожают неслыханные бедствия. Я уверен, не меньшее вдохновение Вы почерпнете и в следующих томах: «Беспредельность», «Иерархия» и «Сердце». Быть может, наши сотрудники уже читали Вам выдержки из этих книг. Постепенно Вы почувствуете, что за всем, что воспринималось Вами как нечто абстрактное, стоит всеобъемлющая реальность. Будучи человеком внимательным, Вы вскоре заметите, как начнет преображаться вся Ваша жизнь. И это великое преображение войдет в Вашу жизнь самым естественным образом, без суеверия, фанатизма или предубеждения.

Вы обнаружите, что в Вас звучат непреложные и зовущие формулы. А Ваш неугасимый энтузиазм поможет Вам осознать, что Вы не просто существуете в этом мире, но пришли в него, чтобы быть деятельным в Великом Служении. В этом осознании Великого Служения Вы всегда будете черпать новую, неиссякаемую силу. И если Вы столкнетесь (что почти неизбежно) с клеветой и злобой варваров, Вы воскликнете, как один великий философ: «Ultimi barbarorum!»[1043], и двинетесь вперед с зажженным светильником, освещая путь неизвестным путникам. В этой бескорыстной помощи и будет заключаться исполнение Великих Заповедей.

Пожалуйста, передайте мой привет Вашим друзьям. Когда нас объединяют знание и красота, мы все становимся друзьями. Мы знаем, что сообща охраняем Великое Благо. И мы понимаем, что в настоящее грозное и кризисное время наш призыв S. O. S. цементирует наши силы в одно могучее, несокрушимое воинство. Нам чуждо всякое отчаяние, ибо мы знаем, Кому посвятили свои устремления. Уверяю Вас, что меня обрадует любое известие о Ваших новых трудах.

Мои наилучшие пожелания миссис Форман и Вам.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

317

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 12

22 марта 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Почта 22 марта не принесла нам Вашего письма. Письмо Ваше за номером 2-м было от 15 февраля, значит, даже по первоначальному нашему соглашению письмо номер 3-й пошло 1 марта. Между тем 18 марта мы уже получили письмо Шклявера от 7 марта. Ведь теперь письма из Парижа идут одиннадцать дней, и, конечно, Вы отправляете той же процедурой, как и Шклявер. Значит, у нас получается полная картина того, что Ваше письмо номер 3-й от 1 марта не дошло, ибо нормально оно было бы здесь уже 12 марта. И я мог бы на него ответить десятью днями раньше. А мы-то с Вами знаем, что значит для общественных дел десять дней. Сколько хорошего и сколько дурного может происходить за это время! В особенности же в течение зимнего сезона, когда единственно возможно созидательное движение в общественных делах.

Как Вы знаете из моих многих прошлых писем, мне так хочется знать Вашу программу для действия Пакта. Во всяком деле нельзя ограничиваться, как делают некоторые наши сотрудники, лишь критическими замечаниями, но необходима всюду поступательная программа. Если мы замечаем, что некоторые двери открываются слишком туго и скрипят, то ведь дверей на свете много, и, значит, со всею находчивостью мы должны идти туда, где благо и расположение. Не скрою от Вас, что и в последней почте из Америки чувствовалась усталость от самозваных выступлений миссис Дедлей, тем более что они близко знают лиц, ухаживавших за этою госпожою, когда, по их словам, она проявляла некоторые даже опасные действия. Шклявер извещал, что она уехала, но от 4 марта она осчастливила меня новым письмом, в котором половина относилась опять к ее критике, а во второй половине заключались какие-то нелепости о «траве Правды», якобы растущей в долине Кулу и которая именно во Франции должна быть применена. Что значит это последнее умозаключение, мы не беремся судить, ибо пределы болезненного воображения неисповедимы. Я надеялся, что вся эта прискорбная переписка уже иссякла и все вернулись к созидательным мыслям и действиям. Было бы более чем прискорбно, если бы от конца декабря до конца марта самое ценное время тратилось бы на разлагающую критику, отнявшую лучшие возможности деятельности. Будьте добры, покончите этот вопрос в Париже всеми Вашими дипломатическими действиями. И без того время очень тяжкое. И без того отупелые варвары восстают против всего просветительного и образовательного, и мы имеем этому новые неоспоримые доказательства. Не значит ли это, что мы все должны устремить самые деятельные усилия на просвещение и созидание? Все эти одержимые, душевнобольные, потерявшие равновесие должны быть отстраняемы, а клеветники должны получать вечное клеймо на лбу, чтобы они более не могли вносить разложение.

Какие новости у Вас от Вашей Мусульманской группы? Как мыслят Сибиряки, Дальневосточники, Калмыки, Утвержденцы? Ведь в нашем Ковчеге должно быть место всем стремящимся к просвещению и просветлению, в самом широком понимании с нашей стороны. Правда, мы не должны ограничиваться каким-либо одним мировоззрением, но отбрасывать все, в чем была бы какая-то крупица созидательная, мы не можем. Одно ясно, что мы не с разрушителями и не с клеветниками, но там, где есть поиск и хоть какое-нибудь горение сердца, там и мы должны проявить и бережность, и чуткость. Знаю, что и Вы мыслите так же, ибо деятели народного просвещения и не могут мыслить иначе.

Пишу это мое 12-е письмо накануне памятного дня 24 марта, которое в Америке принято ежегодно праздновать в сообществе всех наших членов. Шлем и Вам мысленный наш душевный привет.

Критика миссис Дедлей и других подобных по отношению к Америке тем более одностороння, что они не знают положения вещей, они не хотят понять, что в Америке, так же как и во всех прочих странах, очень трудно с просветительными делами. Тем более нужно глубоко оценить то развитие деятельности наших Учреждений, которое именно сейчас, именно в такое трудное время, время всяких кризисов, бодро борется против всех варварских и некультурных проявлений. И не только борется, но даже преуспевает и завоевывает новые широкие круги. В наших списках появляются новые большие имена, которые не боятся высказываться о существе Учреждений, и те, кто сказал бы, что и это есть самореклама, пусть попробуют приобрести мнение этих больших культурных деятелей! Один большой мыслитель недавно сказал: «Все подозрения, обвинения, клевета являются признаками варваризма, к сожалению, отличающего нашу цивилизацию, которая в силу этого ясно идет к разложению». Также сказано: «Если к вам придет некто, желающий помочь и ждущий лишь толчка к тому с вашей стороны, но вы можете заняться совершенно посторонним разговором, и желание помочь растворяется в чашке чая. При этом обычай страны требует занять время наиболее незначительными сообщениями, и в этом мусоре теряются самые ценные зерна. Но если бы человечество ценило хотя бы время, то многое нужное могло бы встретиться». Действительно, сколько ценного люди засыпают условным мусором, и как хотелось бы встряхнуть все эти оледенелые сердца и обратить их к бодрой строительной работе, без поисков сучка в глазу брата, но прилагая все силы к положительному собиранию, познаванию и к самосовершенствованию. Пусть бы они оставили всякую критику и показали бы, чт´о сами они могут создать, ибо убедительность лишь в фактах и последствиях. Я послал Шкляверу мою последнюю статью «Расхищение Сердца»[1044]. Прочтите ее и почувствуйте боль о теряемых возможностях.

318

Н. К. Рерих — Ю. Жицкому*

24 марта 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Уважаемый господин [Жицкий],

Ваше дружественное письмо от 1 марта доставило мне большую радость. Я хочу выразить Вам свою искреннюю признательность не только за благожелательный тон послания, но также и за сам дух Меморандума[1045], который Вы прислали мне от имени Вашего Института, чья деятельность так близка моему сердцу. Высококультурные идеи о моральном разоружении[1046], пропагандируемые Вашим Институтом, настолько созвучны [задачам] нашей Всемирной Лиги Культуры и Пакта Рериха по Охране Культурных Ценностей, что было бы странно, если бы наша работа не положила начало теснейшему сотрудничеству. В самом широком смысле идеи об искоренении всех форм вражды — долг всего человечества.

Во время чтения Вашего Меморандума мое внимание привлекло еще одно обстоятельство: он датирован 17 сентября 1931 года. Именно в этот день в Брюгге завершилась Всемирная конференция по Пакту Рериха под покровительством маркиза М. Адачи, Председателя Постоянной палаты Международного Суда. Так одновременно в разных странах прозвучал призыв к защите Мира и Культуры.

Обложка одного из выпусков бюллетеня Музея Рериха

Ноябрь 1931 г.

Из наших книг, которые я с удовольствием посылаю сегодня бандеролью для библиотеки Вашего Института, Вы узнаете, как много внимания наши Учреждения уделяют вопросам Мира, а также защите и распространению Культуры.

Только что я получил из Нью-Йорка известие о том, что среди пятидесяти двух Рериховских обществ, существующих по всему миру, теперь есть и Польское общество Рериха. Для меня это событие особой важности, ведь моя бабушка носила фамилию Лещинская[1047], и оба моих брата женаты на польских дворянках[1048].

Помимо наших Обществ идею Пакта Мира проводят в жизнь также специальные комитеты в Нью-Йорке, Париже и постоянный Международный Союз за Пакт Рериха в Брюгге. Буду Вам весьма признателен за отправку трех экземпляров Вашего Меморандума Комитету Пакта Рериха в Нью-Йорке (Риверсайд Драйв, 310), а также за подготовку соответствующего обращения от имени Института о нашем движении. Не сомневаюсь, что наше Знамя со Знаком Триединства, уже принятое в некоторых странах и освященное в Базилике Святой Крови в Брюгге, в Бельгии, будет тепло встречено и у Вас. Я буду очень рад узнать от Вас ответную реакцию Вашего Института, а также о ходе дальнейших событий.

С нашей стороны я буду не только благодарен Вам за книги, которые Вы так любезно предложили мне прислать, но и с радостью буду рекомендовать Вашу организацию нашим Комитетам и Обществам. Пожалуйста, передайте всем Вашим сотрудникам мою искреннюю признательность за их благородную деятельность, которая, без сомнения, увенчается успехом, если все мы проявим крепость духа и упорство, зная, что мы исполняем неотложную нужду человечества.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих,]

Почетный президент

К письму прилагаются:

3 открытки («Pax Cultura», «Зарево», «Царица небесная»)[1049].

Почтовой бандеролью:

— «Вестник [Музея Рериха] 1930 г.»[1050];

— «Музей Рериха. Десятилетие деятельности»[1051];

— Пакт Рериха, Знамя Мира;

— «Уорлд Юнити»[1052], февраль 1932 г.;

— Бюллетени Музея Рериха №№ 10, 11, 12 за 1931 г. и № 1 за l932 г.

319

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

29 марта 1932 г.[1053] Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

[Мой дорогой Друг][1054],

Благодарю Вас за письмо от 15 марта. Очень рад, что Вы оценили мое решение воздержаться от выставки моих картин в Брюгге. Конечно, все бы было возможно, если бы мы встречались с нормальной человеческой психологией. Но если какие-то злоумышленники стараются из явных уже исторических фактов сделать какой-то блеф и назвать высокое идейное устремление коммерческим предприятием, то, естественно, мы должны принять особые меры предосторожности. К тому же мы твердо решили всячески обнаруживать этих злостных клеветников и предавать их суду общественного мнения, как они того и заслуживают.

Очень надеюсь, что Американский Комитет изыщет средства для выставки Тюльпинка, а Тюльпинк, со своей стороны, обнаружит подвижность и находчивость в действиях и тем опрокинет мнение о нем, высказанное его коллегою бельгийцем г-ном Капар[ом]. Также необходимо, чтобы Тюльпинк представил резюме прошлой Конференции и денежный отчет об использовании членских взносов. Если кто-то злобный обвиняет в блефе, то во всех наших Учреждениях будем точны до крайности. Пусть все стороны и отрасли наших Учреждений обнаруживают полнейшую точность, ибо, действительно, даже малая песчинка в колесе может вызывать отвратительное скрипение на всю округу и даже остановить повозку. Я очень просил наши Учреждения в Америке предоставить Тюльпинку полнейшую инициативу в отношении его выставки, чтобы он как-нибудь не сказал потом, что Америка, в силу своих каких-то особых обычаев, помешала ему проявиться. Пусть Тюльпинк покажет все свои истинные способности.

Очень рад, что посредством лекции Ландовского в Париже состоялось пильгримадж[1055] Знамени и, таким образом, не произошло никакого разделения в обычаях Америки и Европы. Мне доподлинно известно, что Америка так и предполагала напомнить о Пакте и Знамени нашим 52-м Обществам. А церковные службы о сохранении Культурных Сокровищ человечества тоже не представляют особого обычая Америки, ибо церковные службы о здравии и преуспеянии дел[1056] приняты по всему миру, и не найдется такого окаменелого сердца, кроме крайних разрушителей, которое высказалось бы против молитвы. Еще раз радуюсь, что лекция Ландовского вполне закончила вопрос о паломничестве Знамени в Париже. А выставка Тюльпинка и будет тем самым паломничеством в Бельгии, ибо, конечно, Тюльпинк не скроет же знака Знамени, освященного в соборе Святой Крови.

Вчера мы получили первый экземпляр второго выпуска нашего журнала[1057], и я очень рад сказать Вам, что как по содержанию, так и по исполнению он очень внушителен и более объемист сравнительно с первым.

Итак, несмотря на все материальные кризисы, потрясшие весь мир, наши Учреждения все же не только работают, но и преуспевают.

Мадам Рерих шлет Вам сердечный привет, в последние дни ее опять мучили невралгические боли в спине, отражавшиеся на дыхании и на сердце. Жорж был рад слышать из Вашего письма, что с его книгой все идет благополучно[1058].

Шлем Вам наш сердечный привет.

[Искренно Ваш][1059],

[Н. Рерих]

320

Н. К. Рерих — Александру I Карагеоргиевичу

29 марта 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Ваше Королевское Величество,

Только что мною получена стенограмма заседания по случаю десятилетия наших Учреждений в Америке, и среди прочих приветствий запечатлена прекрасная речь Генерального Консула г-на Янковича, передавшего Ваши столь драгоценные нам слова. Не могу удержаться, чтобы не принести еще раз нашу искреннюю признательность за ту высокую духовную поддержку, которую Вы посылаете нашим Учреждениям. В дни потрясения культуры такое высокое слово поистине знаменательно, и еще более знаменательно оно, ибо идет от высокого Защитника Культуры и Света, от Монарха Всеславянского.

Надеюсь, что книга моя «Держава Света», посланная Вашему Королевскому Величеству отсюда, дошла сохранно. Также надеюсь, что и письмо мое, посланное прошлою осенью, во время пребывания нашего на горних [высотах], также не затерялось, что иногда вполне возможно при сложных условиях местной почты. В письме этом я передавал предложение Совета нашего Музея о присылке в Београд[1060] от десяти до двадцати моих картин, если бы для них нашлась комната в Београдском музее. Подобные отделы нашего Музея уже осуществляются в некоторых других Центрах, в том числе и в нашем Центре в Париже. Конечно, такая присылка картин не вызвала бы никаких расходов в Београде, ибо в таких случаях картины хотя и остаются собственностью Музея в Нью-Йорке, но могут гостить без ограничения срока. Если идея подобного Отдела-комнаты соответствовала бы желанию Вашего Королевского Величества, то я, получив от Вас соответственное указание, был бы глубоко рад передать его Совету нашего Музея для выполнения.

При сем имею радость послать Вашему Королевскому Величеству последний, только что вышедший том журнала нашего Гималайского Института и два последних Бюллетеня Музея. В настоящее время, кроме построения биохимической лаборатории с отделом борьбы против рака, наш Институт уделяет самое серьезное внимание изучению тибетской и аюрведической медицин. При этом выясняются многие драгоценные сведения, и можно лишь пожалеть, что западная медицина до сих пор недостаточно уделяла внимания исследованию этой мудрости многих тысячелетий. Получаются сведения, что некоторые болезни, признаваемые западными врачами как неизлечимые, успешно излечиваются здесь. При этом некоторые окрестности здесь совершенно не знают ни рака, ни легочных заболеваний, и потому чрезвычайно поучительно изучать все условия жизни и природы, которые могут освобождать человечество от таких тяжких болезней.

Только что мною закончена картина «Владычица Знамени Мира», которая войдет в состав Музея Нью-Йорка, и так ценно получать от самых различных стран мира сочувствие Знаку, который, подобно Знаку Красного Креста, охранил бы духовные культурные сокровища человечества и внес бы в мировое понимание новую волну созидательных прекрасных устремлений. Чувствую, что и эта идея близка сердцу Вашего Королевского Величества. Так радостно хотя бы мысленно представить себе, что человечество могло бы объединиться на осознании ценностей духовно-культурных.

Очень жалею, что такое рабоче-напряженное время, требующее моего неотлучного присутствия, все еще не позволяет мне посетить прекрасную страну Югославию и лично представить Вашему Королевскому Величеству мои мысли. Буду счастлив получить указания Ваши относительно предложения Совета нашего Музея о комнате-Отделе в Музее Београда.

Вашего Королевского Величества всепреданнейший

[Н. Рерих]

321

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 13

29 марта 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Письмом от 14 марта уведомил нас Шклявер о первом состоявшемся заседании Комитета Пакта и Знамени при нашем Европейском Центре. Очень радуюсь, что это предложение мое вошло в жизнь, и таким образом Комитет, состоящий при Музее, получает еще одного деятельного сотрудника в лице Комитета, состоящего под Вашим Председательством. Особенно радуюсь этому, ибо таким образом Вы составите ближайшую программу поступательных действий для введения в жизнь Пакта и Знамени. Как уже знаю из Ваших предыдущих сообщений, Вы, так же как и я, не слишком много даете кредита фотографической выставке Тюльпинка. Конечно, пошлем ей наши лучшие мысли, так же как и всем прочим начинаниям около наших Учреждений, и большим и малым. Этим письмом мне хотелось бы послать привет Вашему новому Комитету и выразить ему мою радость, что посредством него будет еще раз укреплена и расширена точная программа будущих действий по введению в жизнь Пакта.

Прекрасно, что посредством лекции Ландовского осуществилось в Париже паломничество нашего Знамени, а выставка Тюльпинка будет таким же паломничеством Знамени в Бельгии. Таким образом, идея паломничества спокойно прошла в жизнь, и все наши 52 Общества будут осведомлены о Пакте и о Знамени. Церковных манифестаций нам опасаться нечего. Прежде всего, они не представляют собою политических манифестаций, и будем надеяться, что Комитеты наши состоят из людей религиозных, сердцу которых всегда близка идея молитвы за преуспеяния благого дела. Я никогда не сетую на Тюльпинка за церковную манифестацию освящения Знамени в Соборе Святой Крови, совершившуюся при Вашем участии. Это освящение и молитва положили начало всем прочим мыслям религиозным, так близким истинно культурным идеям человечества. Радуюсь, что все три наши митрополита благословили эту идею, которая и во всех прочих церквах встречает такое же благостное отношение. Не удивляюсь этому, ибо сейчас разрушительство почему-то особенно яростно направлено на храм.

Шклявер также сообщает о продолжающемся сочувственном отношении к Пакту Французского Правительства, о поддержке его Бельгийским Правительством и сочувствии со стороны Чехословакии. Все это очень хорошо и еще раз подсказывает нам, насколько мы не должны упускать драгоценное время. Интересно бы применить к нашему Пакту бывшую процедуру установления Красного Креста. Между этими знаками человечности много аналогий. Знамя Красного Креста тоже началось для военного времени, но, чтобы приучить к этому знаку человеческое сознание, это знамя было сделано постоянным и, несмотря на всякие бывшие сомнения узких сознаний, внесло в историю человечества поистине прекрасную страницу. Не буду повторять то, что было мною многократно уже выражено в моих разных обращениях по поводу Пакта и Знамени. Но не побоюсь повториться, твердя, что это сознательное и постоянное охранение действительных ценностей человечества, необходимо неотложно. В нем должно участвовать сознание всего человечества, и если по крылатому слову нашего друга Луи Марена, по слову, обошедшему все здешние газеты, если «Лига Наций оказалась неспособной и недостаточной», то мы во имя Культуры и Прогресса человечества должны искать еще более широких путей, ибо можем действовать с полным сознанием, что мы творим государственно полезное дело. Ценно сознавать, что помимо существеннейших отзывов представителей Международного Права мы имеем уже знаменательные отзывы нескольких военных вождей, которые также присоединяются к полезности Пакта и Знамени. От души желаю Вашему Комитету работать воодушевленно, обогащаться новыми ценными членами и приближать бодро к цели Пакт [и] Знамя, так нужные в мировом значении. Передайте членам Комитета мой искренний привет и скажите тот же наш сердечный привет Вашей семье и всем друзьям.

322

Н. К. Рерих — К. Р. Пуста*

30 марта 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Ваше Превосходительство,

Я был глубоко тронут, получив любезно присланные Вами великолепные издания, посвященные Эстонии.

Среди заснеженных гималайских вершин я вновь увидел исторические места Вашей отважной страны, которую имел удовольствие так часто посещать. Величественные башни Таллина, романтические силуэты Нарвы и незабываемые храмы Печерского Монастыря, который прекрасно сохранился благодаря высококультурной опеке [правительства] Эстонии, — все эти памятные места снова ожили в моем сердце. Ваш трактат о Европейском Союзе снова напомнил мне, как мы близки по своей психологии миролюбия. Ваши идеи вселяют уверенность, что наш Пакт и Знамя Мира, выступающие в защиту культурных ценностей, вызовут у Вас живой интерес. Поистине, не должно ли развернуться Знамя-Охранитель и над великими культурными сокровищами Вашей страны?

Наш генеральный секретарь в Париже сообщил мне о Вашем любезном желании содействовать созданию эстонского Общества Рериха[1061], которое с радостью примут в свои ряды другие пятьдесят два наших Общества, работающие в разных концах мира.

Я буду Вам чрезвычайно признателен, если Вы любезно передадите Вашему правительству, а также художественным и научным кругам Эстонии мои самые теплые чувства и наилучшие пожелания, которые обращены и к Вам лично. Мы будем искренне рады любым дальнейшим известиям от Вас, которые лишь укрепят нашу искреннюю дружбу.

С наилучшими пожеланиями,

Сердечно Ваш,

[Н. Рерих]

323

Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

31 марта 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Мой дорогой друг,

В продолжение последнего письма я хотел бы послать Вам мою статью «Спиноза»[1062] к предстоящему празднованию трехсотлетия со дня рождения этого великого философа. Возможно, эта статья заинтересует Вашего друга из Associated Press, или же Вы могли бы использовать ее по своему усмотрению, поскольку философские умы Индии, возможно, захотят прочесть материал по данной теме, появись он в индийских газетах.

К слову сказать, нет ли у Вас каких-либо известий от господина С. K. Митры? Он находится в деловой поездке, решая вопрос с нашими садами, и должен был вернуться 20 числа. Он написал из Мадраса, что задержится, но приедет до конца сего месяца. С тех пор мы дважды телеграфировали ему в Лакнау, но ответа не получили. Тем временем помощник управляющего, которого временно наняли до 20 марта, должен был уехать 24 числа, и в настоящее время сад и усадьба остаются без присмотра. Поскольку я лично просил господина Митру вернуться до 20-го, мы беспокоимся, не случилось ли что с ним, и были бы рады, если бы Вы могли сообщить, известно ли Вам что-нибудь о нем.

Надеюсь, что Ваша прекрасная работа благодаря присущему Вам энтузиазму успешно продвигается, и шлю Вам наилучшие пожелания.

Сердечно Ваш,

[Н. Рерих]

324

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 14

31 марта 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Только что отправил я мое письмо Вам с пожеланиями нашему новому Комитету Пакта, как пришло Ваше письмо от 1 марта. Оно попало не по воздушной почте, и потому шло так долго.

Со всеми Вашими пунктами письма я, конечно, вполне согласен. Кроме уже совершившихся фактов, мне очень хотелось бы знать и Ваши программы на будущее. Наверное, в качестве не только делегата, но и Председателя Вы обсуждаете эти ближайшие программы со Шклявером до их выполнения, и вот об этих вехах на будущее мне и хотелось бы знать.

Вместе с Г. Г. Шклявером установите процедуру всех программ на ближайшее будущее, и таким порядком мы все будем еще более участвовать во всех Общественных проявлениях. Думаю, что Вы ничего не имеете против таких предварительных совещаний, которые еще более могут обогатить наши разнообразные культурные задачи. Очень рад слышать Ваше доброе мнение о митрополите Платоне. Он выказал себя и на деле действительным нашим другом.

То, что Вы пишете о легендах, связывающих Вас с масонством и католицизмом, мне не ново. Уже проезжая Париж в 1929 году, я слышал эти легенды[1063]. К этому обстоятельству вспоминаются мне слова Бальзака: «Стигматы клеветы есть привилегия выдающихся людей и мечта посредственных, даже и в ночные часы мечтающих тщетно, чтобы крыло клеветы коснулось их». В этих словах замечательно выражена сущность и, скажем между собою, ценность клеветы. Конечно, жаль, что всякие злобные выдумки отнимают столько ценного времени и внимания, ибо даже самые благонамеренные друзья подчас не прочь посудачить хотя бы и о неправдоподобных измышлениях.

Сейчас нас несколько опечалило одно обстоятельство, могущее породить нежелательные толки. От мисс Лихтман мы знали, что граф Флёри принял приглашение нашего Музея не только жить в наших помещениях почетным гостем во время его пребывания, но и принять от Музея почетную встречу и прочесть лекцию. Между тем со вчерашнею почтою мы узнали, что Флёри не только оказался уже некоторое время в Америке, не сообщив о своем приезде, но и принял приглашение Американской Федерации Искусств[1064] — наших давнишних горчайших завистников и врагов. Эта стариннейшая американская организация, конечно, никогда не простит нашим Учреждениям быстрого роста, а главное, устройства иностранных выставок под покровительством дипломатических представителей. Только что у нас была чрезвычайно успешная Японская выставка[1065], открытая послом Дебучи, который при этом произнес очень внушительную речь, отмеченную всею прессою. В почетном Комитете этой выставки состояли выдающиеся деятели Америки, как Тафт, Ламонт, Тисен, Викершам и др. Сейчас у нас протекает Канадская выставка, а девятого апреля открывается Финская выставка, которую будет приветствовать министр Финляндии. Как Вы уже, вероятно, слышали, прием нового французского Генерального Консула также превратился во внушительное и дружественное явление. Все это, конечно, не прощается старинными и одряхлевшими организациями. Теперь можете понять наше изумление и огорчение, когда Флёри, вместо нашего Музея, волею каких-то судеб оказался именно в лагере злейших завистников. Мы опечалены этим, потому что можно себе представить, какое впечатление будет навязано ему и какие превратные суждения могут произойти в Париже. Имейте это в виду.

Мадам де Во пишет о «сорвавшейся с цепи» Германовой. Конечно, круг распространения Герм[ановой] очень мал, но эта одежримая может наносить вред где только умеет. Подобные явления сейчас нежелательны. Сейчас вообще трудное время. В Америке мы только что миновали большой подводный камень, на который наши враги очень надеялись. Эта удача со временем принесет хорошие последствия, но всякие песчинки в колесах визжат на окрестности и могут задерживать общий успех. Потому всячески вынимайте эти соринки, набросанные слугами дьявола. Обсудите это письмо вместе с Г. Г. Шклявером, которому очень полезно знать случившееся с Флёри. Удивительно, ведь еще сравнительно недавно и мисс Лихтман, и Г. Г. Шклявер сообщали о его дружественности.

Будем ждать Ваших следующих сообщений и шлем сердечный привет Вашей семье и друзьям.

325

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

5 апреля 1932 г.[1066] Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

[Мой дорогой Друг][1067],

Ваше письмо от 10 марта пришло гораздо позднее Вашего письма от 14 марта, и, таким образом, можно видеть, что воздушная голландская почта приносит письма на многие дни ранее. Таким образом оказалось, что содержание письма воздушной почты не только опередило, но во многих пунктах уже исчерпало предыдущее письмо. По-прежнему я буду очень рад, если Комитет Пакта и Знамени возможно скорее изыщет средства, просимые Тюльпинком для выставки. Помимо того, что выставка Тюльпинка явится паломничеством Знамени в Бельгии, я радуюсь еще потому, что таким образом Тюльпинк еще раз поймет, что он должен быть в сердечной кооперации с нашим Американским Комитетом, и будет еще более ценить кампэнь для составления Фонда для распространения Пакта и Знамени. Иначе откуда же могут взяться средства, не предусмотренные много заранее в бюджете? Если я Вам сообщил бы список Учреждений и лиц во многих странах, просящих нашу помощь для поддержания научных, литературных и художественных начинаний, то можно бы еще раз ужаснуться этой массе нужды человеческой. И особенно именно там, где дело идет о воспитании молодого поколения. Когда вы видите эту бездну духовного голода, вы понимаете, что все возможности должны быть напряжены для изыскания хоть каких-нибудь средств, чтобы хотя бы в малой мере иметь возможность прийти на помощь всем духовно утесненным и погибающим. Мы видим, что не только об увечных и инвалидах должны мы заботиться, но так же точно мы должны заботиться о самых крепких ростках человечества, которые, обращенные на дурной разлагающий путь, усилили бы страшные армии разрушителей. Человек, которому никто не показал путь блага, этот духовный бедняк, которому нечего терять, готов на всякое преступление. И вот тут-то все Просветительные Учреждения и должны возвышать клич, повелительно зовущий ко Благу, к созидательному Познаванию. И никто не имеет права сказать нам, что и без нас и без наших устремлений уже совершенно достаточно сделано для воспитания. Это неправда, ибо иначе мы и не были бы свидетелями тех ужасов, которыми наполнена вся окружающая жизнь. Тот, кто думает, что сейчас жизнь протекает достаточно благополучно, тем покажет, что он просто не знает ее. Повторяя нужды образования и просвещения, мы тем самым еще раз утверждаем и всю нашу программу, которая должна проникать во все слои жизни, с тем же неутомимым призывом к широкому познаванию и осознанию действительных ценностей человечества.

Вы, вероятно, захотите прочесть это письмо и барону Таубе, и Шкляверу, и Шабасу, и всем тем, сердца которых направлены в том же просветительном устремлении[1068]. Может быть, при этом[1069] возникнут еще какие-либо мысли творческие и созидательные. В этом отношении не может быть никаких разделений ни на Европу, ни на Америку, ибо просветительные нужды человечества общенародны, и нет такой нации, которая бы могла, положа руку на сердце, произнести — довольно просвещения! А тем, которым при таких жгучих вопросах об истинном просвещении и которым является в такую даже минуту мысль о меркантилизме, — да будет стыдно! Конечно, множество игнорамусов всегда будут восставать против всякого познания и воспитания, но эти полчища игнорантов и являются единственными врагами каждого, кто хочет учиться и стремиться к истинному свету. Пока у нас есть одно удовлетворение, что ни одного врага нашего не хотелось бы нам иметь своим лучшим другом. А наличность врагов — это есть только та тень, по которой император Акбар предполагал о величине своего роста.

Вы всегда так много трудились и трудитесь для науки и просвещения, Вы всегда собираете воедино рассеянные культурные зерна, и потому я знаю, что все соображения о нуждах просвещения так близки Вашему сердцу. Итак, будем совместными дружными усилиями продвигать наш корабль Просвещения через все рифы и бури океана житейского. Сейчас небывало трудное время, и лишь объединенные усилия могут дать успех.

Мадам Рерих шлет Вам свой искренний привет, и мы все желаем Вам успеха и здоровья на Вашем светлом пути.

[Искренно преданный Вам][1070],

[Н. Рерих]

326

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 15

5 апреля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Ваше письмо номер 4 от 15–17 марта было получено нами уже 31-го, что показывает необыкновенную быстроту голландской линии. Пройду письмо Ваше по пунктам.

1. Относительно Тюльпинка, очень надеюсь, что, в конце концов, несмотря на его проволочки, выставка в Брюгге состоится. Относительно его «самодержавия», как Вы пишете, конечно, подобное самодержавие было бы весьма своеобразным, если бы оно выражалось, с одной стороны, в непредоставлении отчетов, а с другой стороны, требованием денег из голубого неба. Вполне согласен с Вашей точкой зрения, выраженной и в Вашем прошлом письме, по поводу финансовых соображений Америки, которые, конечно, должны быть нормированы заблаговременными сметами, иначе мы будем иметь справедливые замечания от некоторых членов Советов и Специальных Комитетов.

2. Никакого недоразумения с нашей стороны о лекциях о Знамени и о Пакте и не было. Вероятно, недоразумение было в Париже, но, во всяком случае, не с нашей стороны, ибо рекомендованная и мною, и Вашим Парижским Комитетом выставка в Брюгге, именно, и есть то самое паломничество Знамени, которое оповещает мир о своем существовании. Теперь, мне очень интересна Ваша программа для осуществления междуправительственного акта. Молчанием или одними внутренними нашими постановлениями мы его не достигнем.

3. Еще раз радуюсь об осуществлении так желанного мною Комитета Пакта в Париже. Как Вы помните, я никогда не предполагал этого Комитета как Комитета русского, и потому сразу же я упоминал о князе Бианки Медичи и о профессорах Лефюре и Лапраделе. Кстати, почему двух последних имен не упоминалось в Комитете, ведь оба они сочувствовали Пакту?

4. К «Пантеону Русской Культуры» не будем возвращаться, ибо, по словам Шклявера, статья была прочтена в собрании и тем исчерпана.

5. О плачевном положении русской прессы совершенно согласен с Вами.

6. Относительно неожиданного для меня появления моей статьи «Легенда Азии» рядом с известным Вам именем я немедленно же писал Шкляверу, на что получил ответ, что газета эта будто бы совершенно непартийная. Мне же лично такое помещение статьи, да еще с редакционной самовольной припиской, очень не понравилось. Неужели Шабас или Шено не имеют под руками какой-либо французской газеты, где наши столь редкие выступления могли бы достойно помещаться?

7. Мое прошлое письмо за номером 14, которое Вы, конечно, прочтете вместе с Г. Г. Шклявером, вполне отвечает на этот пункт.

8. Говорил ли Вам монсеньор Шапталь о моей с ним продолжительной беседе в 1930 году, когда ему была оставлена мною целая кипа нашей литературы? Последствием этой беседы была моя беседа с о. Кэне — обе беседы были, казалось, очень дружественны.

9. Буду очень ждать Ваших соображений о дальнейших действиях. Конечно, понимаю, что многие детали не могут войти в письма и из-за расстояния, и по своей сложности. Но тем не менее ожидаю хотя бы общих линий, и таким образом мы можем действовать на нашем культурном фронте вполне объединенно.

10. Посылаю Вам копию с постановления Общества Сибиряков. Постановление хотя и симпатично, но совершенно однобоко и вряд ли может походить на договоренность с нами. Из этого постановления я вижу лишь какие-то обязательства с нашей стороны, но никаких формул со стороны Сибиряков по отношению к нам усмотреть невозможно. Потому хочется, чтобы дипломатически и дружественно была бы установлена обоюдная кооперация. Иначе я даже лишен возможности ответить Сибирякам, ибо тем самым я подтвердил бы наши обязательства, не зная, какие именно формулы мы получаем обоюдно. На основании однобоких подобных договоров, конечно, мы можем иметь большое количество организаций, но это не будет сотрудничеством, которое лежит в основе всякой Культурной Работы. Особенно говорю о ясности договоров, ибо этот вопрос необходимой ясности так болезненно возникал в Париже, и я вполне к нему присоединяюсь, так же как и все наши американские сотрудники. Но именно в договорах должна быть очень кристальная ясность, или иначе рано или поздно это кончается какими-то неприятностями. В случае спешной надобности не откладывайте письма на двухнедельный срок, ведь уже и летний сезон не за горами.

Шлем Вам и семье Вашей наши самые сердечные пожелания.

327

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 16

7 апреля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Надеялся я, что мне более не придется возвращаться к прискорбной для всех нас Дедлеяде. Я вполне был согласен с Вами, что не следует с нашей стороны обращать на нее внимание. Но передо мною лежит копия ее письма, адресованного ею на имя президента мистера Хорша и пересланного мне с последней почтой. Выдержки из него прилагаю, ибо не хочу, хотя бы в переводе, внести какую-либо неточность или изменение. Как Вы сами согласитесь, во имя успеха дел наших нельзя опять не вернуться к недопустимым мыслям, выражаемым г-жою Дедлей. Ее бестактный намек на собирание крупных сумм и на противодействие Америки деятельности наших парижских сотрудников не может быть оставлен без полного раскрытия этих обстоятельств. Хотя я уже неоднократно выяснял, что фонды, собираемые в Нью-Йорке, вовсе не велики, ибо даже минимальная смета Парижского Отдела требует капитализации, по крайней мере, ста тысяч долларов. Америка, как Вы знаете, сейчас переживает неслыханный кризис, как и во всех странах. Мистер Хорш и все наши сотрудники и мы все имеем очень трудное время, ибо крахи множества банков и неслыханное падение ценностей, иногда в 60 раз их стоимости, тяжко отразились на нашем общем финансовом положении. Можете себе представить всю бестактность намеков о каких-то суммах в тот час, когда люди выявляют величайшее самоотвержение и бескорыстие, когда они борются с океанскими волнами невежества и некультурности. Такие намеки не только бестактны, не только несправедливы, но они жестоки, они бессердечны и разрушительны, они могут быть подсказаны самою сатанинскою стороною, мечтающей о разложении человечества.

Перейдем ко второму злостному намеку, а именно о том, что будто бы Америка препятствует инициативе и усиленной деятельности наших парижских сотрудников. Это обвинение также и несправедливо, и разрушительно. Если можно найти хотя бы один факт, когда бы Америка пресекала желание усиленной деятельности в Париже, то пусть этот факт будет положен открыто на стол. Я хочу его знать. Вы можете подтвердить, сколько раз в письмах к Вам я просил сообщить о дальнейших программах, сколько раз я просил об усилении строительной деятельности, предоставляя, как Вы знаете, самую широкую инициативу. Вы знаете, как я горячо жду и приветствую каждое инициативное, благотворное проявление и усиление деятельности. И мадам де Во и Г. Шклявер подтвердят, что все время я заботился лишь о развитии деятельности, давая при этом полную инициативу выбора и вполне принимая все пожелания, исходящие из Парижского Отдела. То же самое я знаю и относительно намерений и искренних желаний Америки видеть кипучую инициативную деятельность Парижа. Мы никогда не предполагали, что Отделы наши являются лишь механическими исполнителями Америки. Нет, мы всегда смотрим на все Отделы наши как на широко инициативные группы, самодеятельные и живые. Каждый, кто удосужился прочесть книгу мою «Держава Света», должен сознаться, что она призывает, прежде всего, к инициативе мыслей и действий и приветствует все, что работает, жизненно мыслит и двигается вперед. Спрашивается, откуда же может возникнуть это недопустимое обвинение в каком-то препятствовании расширению деятельности? Мы все ждем программы, мы все ждем движения. Посмотрите, с каким радушием и благожелательством была принята программа некоторых действий, сообщенных докт[ором] Лукиным. Никто даже не помыслил хотя бы частично изменять местные предположения, ибо они являлись результатом доброго желания, сотрудничества, добросердечия и стремления к расширению. Мы все глубоко оценили, как мужественно продвигается в культурно-образовательном отношении Рижская Группа, несмотря на всякие вражеские ухищрения (без которых ни одно светлое дело никогда не росло) и на чрезвычайное тяжкое финансовое положение всех сотрудников. Так же точно горячо приветствуется и каждая строительная мысль, исходящая из Парижа. Я потому так упорно настаиваю на выяснении этого пункта, ибо он противоречит основным принципам моего миросознания.

Кроме этих основных соображений я чувствую, что формулировка г-жи Дедлей родилась вовсе не в ее мозгу. Откуда-то она заимствует постоянный приток этих оскорбительных намеков. Нужно совершенно не знать образа мышления наших американских сотрудников, чтобы отважиться бросать безответственно такие соображения. Спрашивается, где же находится тот разлагающий фокус, который может питать эти недопустимые мысли? Вам сообща в Париже легче выяснить, где притаился не только просто враждебный, но разлагающий сердце человеческое сатанинский сотрудник. В Америке мы тоже подвергались каким-то нелепым измышлениям, но как только мы взялись за твердое расследование, то немедленно, прежде всего, перед нами обнаружился нанятый спарафучиле[1071], заведомый вор, уволенный за многие кражи. И таким образом мы могли, к великому конфузу некоторых личностей, письменно сообщить им, что они руководствовались клеветою известного преступника, вора. Это произвело необыкновенно сильное впечатление. Спрашивается, где же притаился в Париже подобный злоумышленник? Если это злоумышление Германовой, которая, не получив требуемую [ею] плату, вдруг пожелала явить свой истинный лик, лик Иуды? Так пожизненно она себя и связала тридцатью сребрениками! Или, быть может, миссис Дедлей пользуется какими-то другими источниками, которые вдохновляют ее на такие жестокие и злостные и несправедливые обвинения?

Мне бы хотелось, чтобы Вы и мадам де Во и Г. Шклявер прочли это письмо вместе и обсудили, какие же меры нужно принять, чтобы ограждаться от подобных клеветнических намеков. Вы все трое состоите нашими почетными советниками, и потому мне, который именно Вам доверяет, так важно установить точку зрения справедливости и вместе с Вами обсудить о тех мерах, которые нужно принять в Париже для местного процветания дел. Если Вы мне скажете о какой-то сторонней враждебности, то это еще не будет для меня убедительно, ибо я не знаю такой страны в мире, где бы просветительные дела не подвергались особому обстрелу. Если мы знаем, что какая-то улица неблагополучна для ходьбы, то по ней и ходить не следует. Как сказано: «У Отца Моего Обителей много»[1072], и по этому строительно-благостному Завету обратимся к тем Обителям, где очаги доброкачественны. Если Вы мне скажете о трудностях финансовых, то из переписки нашей я могу привести Вам такие сведения, перед которыми побледнеют прочие финансовые соображения. Везде трудно. Нет такой страны, где было бы легко, и тем не менее мир не должен погружаться в варварство! Из всех Ваших писем Вы не укажете ни одного Вашего соображения, которое я отринул бы или пресек. И мадам де Во не укажет, и Г. Шклявер не укажет, ибо единственная моя радость — видеть инициативу и процветание истинно образовательных начал. Вы знаете, как я радуюсь, когда не упущен ни день, ни час для какого-то полезного человечеству образования. Эпизод с Тюльпинком является очень характерным. Несмотря на его многие упущения и откладывания, несмотря на труднейшее время мы все же рекомендуем его план, не меняя в нем никаких деталей и удерживаясь от всякого, хотя бы косвенного, намека на своекорыстие, которое ставится какими-то злоумышленниками на каждом шагу в вину. Злоумышленники клевещут о саморекламе, но мы могли бы показать им образцы рекламы Учреждений и личностей, которые почитаются вне всяких подозрений! Не в давности ли лет разгадка эта? Вы уже читали мою статью «Расхищенное Сердце» и Вы знаете боль о тех явных несправедливостях, которые наносятся лицами самых разных состояний, иногда даже не стесняясь отличием духовного звания. Да, даже и духовного звания лица иногда не прочь поклеветать. Как это недостойно для носителей религий!

Вот, Вы видите, почему я так настаиваю на окончательном выяснении [о] вышесказанных злостных намеках в письме г-жи Дедлей. Тут не может быть ни Америки, ни Европы, ни Запада, ни Востока, но одно общечеловеческое достоинство. И во имя этого достоинства не только обсудите втроем, сообща, о мерах, которые следовало бы принять, чтобы подобные разлагающие дело намеки не проникали в пространство. И если г-жа Дедлей еще в Париже, попросите ее прекратить эту переписку, так оскорбительную для наших американских сотрудников. Скажу Вам совершенно доверительно, что некоторые члены нашего финансового Комитета вообще против субсидирования внеамериканских Отделов, но Вы знаете наше крайнее желание не только поддерживать, но и развивать эти Отделы, а потому для успеха этого необходимо особенное сотрудничество, о чем и прошу Вас совершенно откровенно. Переписка с мадам Дедлей уже принесла несомненный вред, и я горю желанием скорейше его исчерпать. Порадуйте меня и результатами Вашего совещания и Вашими обусловленными программами на будущее. Время очень трудное, но мы должны не только его пережить, но и победоносно продвинуться.

Сердечный привет от всех нас Вашей семье.

328

Н. К. Рерих — Л. Марену*

7 апреля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой Друг,

Всегда очень приятно видеть на страницах газет уважаемое и близкое вам имя, сопровождаемое такими хвалебными отзывами. Ваше выступление по поводу Лиги Наций, такое блистательное и значительное, было напечатано во всех англо-индийских газетах, и я не могу отказать себе в удовольствии послать Вам для Вашего архива одну из вырезок из «Гражданской и военной газеты», издаваемой в Лахоре.

Глубокая мудрость и знание настоящих законов человеческой жизни побудили Вас к этим замечательным выводам, так мощно выраженным в Вашей речи.

Поистине, наше человечество, вместо накопления пагубных осложнений, должно было бы стремиться к упрощению обихода жизни, направляя все свои усилия на созидание Блага.

Я надеюсь, дорогой друг, что и без этого краткого послания Вы чувствуете приток добрых мыслей, постоянно посылаемых Вам с Гималаев.

Прилагаю к этому письму небольшую фотографию моей последней картины «Мадонна Орифламма»[1073]. Она напоминает о Знамени-Охранителе истинных ценностей человечества, нашедшем отражение в нашем Пакте, другом которого Вы являетесь.

Моя семья присоединяется к моим наилучшим пожеланиям успехов в Вашей благородной и плодотворной деятельности.

Сердцем с Вами.

329

Н. К. Рерих — Н. К. Мехте*

9 апреля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Уважаемый господин Мехта,

Я был искренно обрадован Вашим письмом от 31 марта. Я, конечно, наслышан о Вас и Ваших работах, так неотложно необходимых человечеству в настоящее время, и мысленно посылал Вам наилучшие приветы как своему соратнику на ниве Искусства и Культуры.

Что касается Вашей поездки в Америку, я уже рекомендовал Вас [сотрудникам] наших Учреждений, и когда Вы определитесь с точной датой пребывания в Нью-Йорке, Вы можете сообщить об этом миссис Нетти Хорш, президенту Общества Рериха. Разумеется, мне искренно жаль, что Вам придется увидеть Америку не в том, привычном для нее виде, но во время глубочайшей депрессии. Из Америки и Европы к нам постоянно приходят сообщения о неслыханном кризисе, от которого в первую очередь по обыкновению и повсеместно страдают культурные начинания. Выставки, лекции, театральные постановки, отмеченные высоким мастерством, не вызывают сейчас заслуженного энтузиазма. Конечно, я ни в коем случае не намерен отговаривать Вас от поездки, но, думаю, как друг я должен сказать Вам о настоящем положении дел. Поэтому успех, которого Вы, несомненно, добьетесь, следует мысленно многократно увеличить.

Чтобы ознакомить Вас с некоторыми направлениями нашей деятельности, вместе с самым горячим приветом посылаю экземпляр нашей книги «Десятилетие». Недавно я закончил статью о том печальном положении, в котором ныне оказались все культурные, научные и творческие начинания. В этой статье я призываю к объединению всех деятелей культуры, ибо иначе из-за материального и духовного кризиса то, что мы связываем с понятием современная Культура, пострадает невосполнимо. Если у Вас появятся какие-либо соображения, где можно было бы опубликовать эту статью, включая Индию, был бы рад услышать их.

С наилучшими пожеланиями,

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

[Приложения:]

Почтовые открытки (несколько);

«World Unity»: N[icholas] R[oerich], «World Culture»[1074];

«Decade»[1075].

330

Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

9 апреля 1932 г. «Урусвати»

Дорогая Екатерина Константиновна,

Благодарю Вас за письмо, где так много сказано в строках и между строк. Как продолжение моего письма посылаю Вам списки[1076] моих статей «Расхищенное Сердце» и «Остров Слез»[1077]. Знаем, что Вы вместе с нами погорюете о трудном положении всего, что стремится к Культуре. Положительно, если человечество будет продолжать взаимно вызывать несчастья, то оно всемирно погрузится в еще худшую темноту. Неужели же люди не видят то глубокое неблагополучие, которое вошло во все слои жизни? Как я и пытаюсь сказать в «Острове Слез», устрашающим является тот признак, что несчастье делается и объявляется всемирно. Если найдете нужным кому-то дать прочесть эти статьи, дайте, ведь Вы почувствуете, где они могут быть полезны.

И в Вашем письме мы чувствуем сердечную боль, когда Вы говорите о Вашем благородном желании издать «Записки» Марии Клавдиевны[1078]. Мы знаем, как трудно что-либо издать сейчас, и знаем, во что человечество превращает истинные ценности. Все опять подошли к труднейшему времени, может быть, еще более сложному по существу, нежели все бывшее. Недаром на наше время выпадает Армагеддон, великая битва Света и тьмы, предусмотренная еще «Откровением Св. Иоанна». Но, во всяком случае, можете быть уверены, что если бы сейчас почему-либо и не удалось само издание памятных «Записок» Марии Клавдиевны, то мы все будем считать нашим сердечным долгом сделать это, когда представится к тому хоть какая-либо возможность.

Действительно, страшно подумать, что человечество прежде всего стремится урезать и разрушить все, относящееся к Культуре, а между тем кулачные бои процветают, и на самые грубейшие проявления средств находится достаточно. И в то же время мы знаем, что не только нужно додержаться, но и как-то следует продвигаться. Вот на специальное пожертвование у нас возносятся стены биохимической лаборатории для разных полезнейших человечеству изысканий. Но даже и в таком, казалось бы, явно общеполезном случае находятся люди, говорящие, что в настоящее время все научное должно быть отложено. Не пожелают ли они отложить вообще и всякое человекообразное подобие? И в Индии, и в других странах прекращены самые замечательные археологические изыскания. И, действительно, больно подумать, что и Кондаковский Институт, несмотря на наличие выдающихся имен, должен терпеть нужды. Если бы Вы только видели список нужнейших Учреждений и Издательств и Обществ, которым нужны для того, чтобы дышать, самые минимальные суммы! Вот тут-то и нужен духовный подъем и крепость, чтобы пережить этот поток несчастья.

Надеемся, что и здоровье Ваше, и работа по приведению в порядок «Записок» подвигается, с какою радостью принял бы я в этом участие, ибо знал столько мыслей и устремлений Марии Клавдиевны.

Грустно слышать, что Василий Александрович часто болеет, надеемся, что это лишь временно. У Ел[ены] Ив[ановны] в одних проявлениях [ее болезнь] была лучше прошлой, но все же бывали времена очень неприятные и болезненные. Строфант и мускус остаются все же лучшими средствами. Конечно, ландышевые капли и Адонис Верналис — они уже слабы. Хорошо, что строфант не аккумулирующее[ся] средство. Особенно неприменимым оказался дигиталис. Ел[ена] Ив[ановна] шлет Вам свой лучший привет, и вспоминаем мы Вас всех, думается, чаще, чем Вы предполагаете это. Отношения, которые создавались на почве высокой Культуры, вне клеветы, зависти и низости, всегда остаются на высоте, взаимно питая и радуя сердце. Хвала Вам, идущей лишь путем высокой созидательной Культуры и Справедливости.

Сердечно преданный Вам.

331

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

12 апреля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

[Мой дорогой Друг][1079],

Благодарю Вас за письмо Ваше от 22 марта с вложением проекта Федерации Молодежи для сохранения Сокровищ человеческих. Очень рад видеть, что таким образом идеи Пакта и Знамени входят в жизнь. Я никогда не ожидал от Тюльпинка длинных рапортов. Хотя бы в самой короткой форме, конечно, он мог сообщить краткое резюме бывшей Конференции и инструкцию Конференции Постоянному Комитету Международного Союза нашего Пакта, иначе мне известны лишь два несомненных факта о Конференции: первый — Освящение Знамени в Базилике Святой Крови и второй — установление Постоянного Комитета Международного Союза Пакта. Именно во имя точности мне хочется знать, хотя бы кратко, инструкцию, данную Конференцией Комитету, чтобы во имя лояльности постоянно иметь в виду пожелания Собрания.

Только что я телеграфировал в Америку нашему Комитету Пакта и Знамени о пожертвовании мною 5 тысяч фран[ков] в счет суммы, заявленной Тюльпинком для выставки. Очень жалею, что в настоящее время решительно не могу уделить более. Время действительно исключительное. Вчерашняя почта принесла сведение, что известный миллионер Отто Кан, меценат, потерял 40 миллионов долларов и вынужден продать свой дом в Нью-Йорке. Та же почта говорит, что само существование Метрополитен-Опера в Нью-Йорке на будущий сезон находится в опасности. Такие многозначительные самоубийства, как шведа Кругера[1080], еще усугубляют и без того неслыханно тяжкое положение. По нынешним временам даже такая сравнительно небольшая сверхсметная цифра, как тысяча шестьсот долларов, т. е. 50 тысяч бельгийских франков, уже является трудно находимой и, во всяком случае, не может быть превышена. Очень хорошо, что и эта сумма требуется отдельными взносами, что значительно облегчает поиски средств. Предстоящее лето, очевидно, будет очень тяжким для Америки, и, вероятно, будет оно не легче и во всех других странах. Конечно, и эта волна тягостей пройдет, но нужно суметь вынести это океанское давление невзгод.

Очень надеюсь, что Комитет в Нью-Йорке найдет ближайшие возможности собрать сумму на выставку. К сожалению, по-прежнему не знаю плана ее. Судя по Вашему запросу о фотографии Лагора[1081] и Гималаев, по-видимому, Тюльпинк думает включить в состав выставки и памятники Азии. Конечно, принимая во внимание не только Индию, но и Персию, Китай, Французский Индокитай[1082], Сиам, Японию, все это может дать колоссальный материал, но кроме средств и потребовало бы большего времени. Дать фотографию Лагора нетрудно, но, как Вы знаете, Лагор наименее интересен среди городов Индии[1083]. А выставить фотографию Гималайской Цепи могло бы вызвать подозрение, не подготовляем ли мы новую немецкую экспедицию в Гималаи, о чем было слышно в газетах. Чтобы нас не обвинили в неточности и в бессистемности, не лучше ли предоставить в данном случае самому Тюльпинку ограничить состав выставки? Ведь выставка может быть или только бельгийской, или европейской, или всемирной. Тюльпинку на месте виднее, где положить предел по обстоятельствам[1084]. Со своей стороны посылаю ему еще раз лучшее пожелание успеху выставки.

Шлем такие же сердечные пожелания успеха наших Обществ в Париже во всех Ваших трудах.

332

Н. К. Рерих — Э. Лихтман

12 апреля 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Родная Ояна.

Три ящика новых картин посылается в Америку. Из них маленький ящик с эскизами — почтою, а два ящика — грузом. При сем прилагаю список с ценами для продажи. Воспроизводить можно «Мадонну»; остальные подождите.

Содержание ящика № 3 может быть выставлено в Музее полностью или частично, как лучше по обстоятельствам. «Мадонна Орифламма»[1085] пусть висит на двери в середине эстрады в зале, где лекции. Диптих «Св. Сергий»[1086] и «Св. Франциск»[1087] может висеть в глубине того же зала посередине стены вместо «Книги Голубиной»[1088], которую можно повесить или на другой стене, или сбоку вместо «Снегурочки»[1089]. «Св. София»[1090] может висеть в зале около библиотеки, в глубине, напротив триптиха «Жанна д’Арк»[1091]. «Святые пещеры»[1092] могут висеть в зале имени Н. Хорш или посередине стены под надписью именного зала, или на месте «Паранирваны»[1093], которую можно или поднять над дверью, или перенести в следующий зал. Впрочем, если на «Святые пещеры» возможен покупатель, то, может быть, лучше пока не вешать. Цены поставлены обычные, но, конечно, предоставлю обойтись по обстоятельствам.

Картину за № 27, пожертвованную Археологическому Институту, хорошо бы передать при достойных обстоятельствах. Также по обстоятельствам нужно действовать и во всех прочих действиях. Нужно все худшее поворачивать на лучшее. Нужно смотреть лишь вперед. Нужны новые друзья. Надеемся, что действия Рикаби не испортят дело с освобождением от таксы. Баттлю это виднее. Все должно быть очень подвижно, чтобы применять обстоятельства.

Не найдется ли кто из комит[ета] бондх[олдеров][1094] или банков, лично звучащих на Культуру? Сейчас выставка Тюльпинка особенно полезна, ибо она докажет в Европе, что деятельность идет. Наши мысли знаете из журналов заседаний. Мерзость Кёльца превзошла все ожидания.

Последние дни опять довольно трудны для Е. И. — боли солнечного сплетения, слюна, иглы в руках… Принимает строфант. Вообще, чувствуется неслыханное напряжение в атмосфере.

Шлем Вам всем мысли о твердости и объединении сознаний.

333

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 17

12 апреля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Посылаю Вам для Вашего личного сведения копию моего письма к мадам де Во. Делаю это для того, чтобы во имя охранения точности Вы были бы в полном курсе всего происходящего. К сожалению, из Америки опять вчерашняя почта принесла сведение о том, что мадам де Во протестует против латинского слова «Культура», сообщая в Америку, что во Франции некоторый слой людей смешает это с агрикультурой. Конечно, это меня нисколько не устрашает, ибо удельный вес людей, не понимающих всемирного значения латинского слова, совершенно ничтожен, и такое невежество не может иметь решительно никакого значения вообще, во всех вопросах Культуры. Из статьи моей «Синтез»[1095], уже давно посланной в Париж, Вы знаете мою точку зрения на этот вопрос. Впрочем, это не может быть моей точкой зрения, ибо она подтверждена всеми толковыми словарями и энциклопедиями и, кроме какого-то специфического слоя людей, кто же не согласится о значении великого, знаменательного понятия Культура. Не буду повторять того, что сказано неоднократно в моих обращениях, и во всяком случае, для начала Охранения не будем заниматься разрушением ценных понятий. Пакс вобискум!![1096] Также, вероятно, Вы согласитесь вполне и с тем, что выставка Гималайской Цепи или одного могульского сада[1097] в Лагоре не только не прибавит ничего для выставки Тюльпинка, но может породить обвинения в бессистемности, в каком-то аматёрстве[1098]. Впрочем, по принципу моему, не вмешиваюсь в план Тюльпинка и верю, что он будет и сознательно обусловлен, и принесет осязательные результаты для водворения Пакта и Знамени в Мире.

Будем сердечно рады слышать от Вас о программах на будущее и о всей деятельности. Шлем сердечный привет Вашей Семье.

334

Н. К. Рерих — Г. Мануйловичу

14 апреля 1932 г. «Урусвати»

Глубокоуважаемый г-н Мануйлович.

Наш Генеральный Секретарь в Париже уведомил меня о приветах, переданных мне от министра Мажуранича, от посла Сполайковича и от Вас. Пользуюсь этим случаем, чтобы взаимно приветствовать Вас и с лучшими пожеланиями просить Вас передать Академии Югославии мои сердечные чувства. Посылаю Вам мою подписанную копию последней книги «Держава Света», в которой Вы найдете и мое приветствие Славянскому Обществу в стремлении к великому понятию Культуры.

Вы знаете мои глубокие симпатии к славянским землям и мое восхищение Вашим славным Монархом, Королем Александром. Потому для Вас будет вполне понятен мой следующий вопрос. Я знаю, что некоторые университеты как в Югославии, так и в других странах дают звание доктора по печатным трудам, принимая их как докторский тезис. Мне и сыну моему[1099], ввиду наших сказанных симпатий к Югославии, хотелось бы иметь в формуляре нашем и это славянское отличие. Потому доверительно не откажите сообщить мне по нижеуказанному адресу, каким способом это возможно сделать. Вы уже знаете целый ряд моих книг, а книга моего сына «Пути Азии»[1100], изданная Йельским Университетом в Америке, уже переизданная Оксфордом и сейчас издаваемая по-французски и по-немецки, уже одна сама по себе представляет серьезнейший докторский труд. Самые серьезные критики отзываются о ней с восторгом. Кроме того, его книги о зверином стиле[1101] и о тибетской живописи[1102] являются такими же серьезными исследованиями, вызвавшими самое глубокое внимание. Со следующей почтой посылаем и эти книги Вам. Сейчас мы усиленно заняты построением биохимической лаборатории; об этой лаборатории и прочей нашей деятельности в Гималаях Вы увидите из последнего прилагаемого выпуска нашего журнала.

Еще раз шлю Вам и славной Академии Югославии мои искреннейшие приветы.

С искренней преданностью,

[Н. Рерих]

335

Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

15 апреля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Мой дорогой друг!

Благодарю Вас за письмо от 6 марта и приветы, переданные через г-на С. К. Митру, благополучно добравшегося в наши края.

Меня весьма впечатлили некоторые из рассказанных им историй. Я, как и прежде, верю, что на своем посту он сможет оказать существенную помощь.

Я получил хорошее письмо от г-на Н. К. Мехты и с удовольствием напутствовал его перед поездкой самыми добрыми словами. Я рекомендовал его нашим сотрудникам в Америке. Тем не менее сожалею, что он собрался в поездку в такое время, когда повсеместно царит экономический и финансовый кризис не только в Америке, но и во всем мире. Поистине, трудные времена, и особенно для работников культуры.

Очень рад, что Вам понравилась моя статья «Спиноза», я знаю, что все это Вас неизменно очень интересует. Кроме того, я пошлю Вам два экземпляра последнего номера журнала «Урусвати» — один для Вас, а другой для Вашего друга из Associated Press, как Вы просили. Вскоре я получу из Бомбея увеличенные фотографии моей картины «[Mata] Rajeswari of Peace»[1103], которую Вы можете передать по тем же каналам.

Те же соображения, которыми я поделился в отношении визита г-на Мехты в Америку, относятся и к Вашей предполагаемой поездке, и я рад, что Вы сейчас не едете, поскольку предпочел бы, чтобы Вы увидели страну в более счастливое и благоприятное для нее время.

С сердечными пожеланиями,

Духом с Вами!

336

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 18

19 апреля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Был очень рад вчера получить Ваш номер пятый. Конечно, вполне сочувствую по всем Вашим пунктам.

К 1 пункту: конечно, если бы только что, благодаря миссис Дедлей и некоторым другим замечаниям и перепискам, не создалось положение «чрезвычайной охраны», то, естественно, было бы совсем нетрудно дать в Брюгге несколько картин. «Для чистых все чисто», — говорил мудрый апостол Павел, но уж больно грязноваты некоторые люди, и самое простое и естественное всегда пытаются только опоганить. До выставки еще есть время, и потому последим за событиями и настроениями. Тем более что «Орифламма» уже упакована и идет в Америку. Там будет виднее.

К пункту 2: полагаю, что Вам, во всяком случае, принадлежит руководящая роль по нашему Пакту и Знамени в Европе. Не только в качестве Генерального Делегата Музея, не только как Почетный Советник, не только как Председатель Отдела, но и как Председатель особого Комитета по Пакту и Знамени при Европейском Центре, Вы, естественно, являетесь там и Руководителем, и душою всех правильных действий, о которых всегда рад слышать от Вас. Если бы Бельгия, как Вы пишете, оказалась недостаточно сильной, то почему бы не помыслить о Швейцарии, которой такая идея Красного Креста Культуры была бы, может быть, очень близкой после ее стараний о Красном Кресте.

Красный Крест необыкновенно возвысил Швейцарию в глазах всего мира, быть может, они поймут, что и наш Пакт для страны, поднявшей его, явится такою же прекрасною, незабываемою страницею Истории! Конечно, Вам виднее, которая педаль сейчас нужнее — Бельгийская ли, Французская, Швейцарская или какая-либо другая. И на месте Вы лучше знаете, в каком именно ключе создавать симфонию. В этом смысле я всецело полагаюсь на Ваше мнение.

К пункту 3: мы вполне согласны с Вашими замечаниями о местной Сибирской Группе, а также о том, насколько во всем качество ценнее количества. О том, что Вы сообщаете о Шклявере и о группах, думаю, что, быть может, он всячески усиливает заселение Европейского Центра, чтобы не оставлять его пустынным. Оживление и круговращение так необходимы для народного сознания. Быть может, если сознание приклеит ярлык о пустынности Центра, то это тоже будет вредно. Недаром сказано — поспешай медленно. Но все-таки поспешай, ибо, конечно, под медленностью предполагается осмотрительность, но не простая замедлительность. По-прежнему прошу Вас намекнуть мне в письме, если бы Вы считали нечто отрицательным и действенно вредным.

Сообщаемое Вами о второй группе нас очень радует, ибо нет ничего вреднее пустых говорилен. Посылаю при сем снимочек с моей картины «Магомет на горе Хира получает Указ Архангела Гавриила»[1104]. Передайте его Вашему другу; мне приходилось слышать очень трогательные отзывы единоверцев Магомета об этой картине, отмечавших понимание традиции в сокрытии лица Пророка. Если Ваш друг жизненен, то, конечно, он поймет мировое значение Культурной работы, которое может быть неясно лишь затемненным сутолокою умам. Вы пишете о том, что миссис Д[едлей] очень хорошо говорит о Музее. Было бы еще лучше, если бы она, наконец, прекратила известную Вам переписку на одну и ту же тему с Америкой. Вчерашняя почта принесла сведение, что уже в марте месяце она продолжает писать все об одном и том же, этою ненормальностью производя вредное тошнотворное впечатление.

Как и Вы пишете, Герм[анова] предательствует вовсю, и печальнее всего то, что она совершает это предательство во имя Христа. Как ужасно, что это самое святое Имя может служить одержимым для их разрушительных целей. Но Свет побеждает тьму!

Посылаю Вам мое последнее воззвание «Красный Крест Культуры»[1105]. Шлю Вам эти мои статьи на Ваше усмотрение, зная, что Вы при всяком удобном случае сделаете из них наилучшее применение. Странное дело, здесь для печатаний статей в нашем распоряжении шесть журналов; при бедности местной прессы это можно считать огромным показателем. О «Державе Света» появилось уже 11 очень ценных и прекрасных отзывов, а в Европе мы за все время не приблизились ни к одному местному изданию, и даже моя статья «Легенда Азии» появилась, по моему мнению, в таком нежелательном органе[1106]. Не посоветуют ли Вам Шабас, или Шено, или Ван Лоо какое-нибудь приличное решение этой проблемы во имя той же всеобщей Культурной Задачи? Из моих последних статей Вы замечаете, как тяжко сейчас положение в Америке, да и Вы сами знаете, как не менее тяжко положение и во всем мире. Переживем это время бодро и успеем для будущего посеять наибольшее количество полезных зерен.

На выставку Тюльпинка я послал свою скромную лепту 5000 фр[анков]. Очень жалею, что при нынешних обстоятельствах решительно не могу дать больше, ибо кругом целые пропасти, требующие заполнения и какого-то целесообразного решения. В статье моей «Остров Слез», которую Вы уже читали, выражены эти настроения последних дней.

От всего сердца отвечаю Вам «Во Истину Воскресе», и мы все шлем Вам и всей семье Вашей наши наилучшие пожелания и сердечные мысли.

Последняя американская почта принесла ЕЩЕ одну копию письма миссис Дедлей: теперь она укоряет Америку, почему Америка не посылает в Париж Бюллетеня. Но ведь именно она потребовала прекратить высылку его. И если его не посылают, то исключительно выполняя лишь ее желание, которое, по ее же уверению, выражало единодушное желание Комитета. Быть может, цензор г-жа Дедлей теперь укажет совершенно точно, кому, по ее мнению, можно посылать Бюллетень и кому не следует? Любопытно, как в ее своеобразном мышлении преломится суждение о личностях[1107].

337

Н. К. Рерих — Н. К. Мехте*

22 апреля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой дорогой невидимый друг,

Благодарю Вас за Ваше письмо от 16 числа. Собираясь в Америку, конечно же, совершенно необходимо взять с собой диапозитивы, ибо красота Индии и творчество этой страны должны непременно сопровождаться наглядной демонстрацией. Только, пожалуйста, не забывайте о том, что с первых чисел июня и до начала октября все образовательные учреждения находятся на летних каникулах, что является обычной практикой во всех странах.

Меня глубоко тронуло Ваше предложение послать несколько моих картин в Музей Бенареса[1108], в организации которого, как я понял, Вы принимаете непосредственное участие. Ваше предложение находит во мне горячий отклик, потому что в моем сердце всегда жило подобное желание. В моих писаниях и на полотнах Вы можете почувствовать, как сильно я люблю и почитаю святыни Гималаев и глубину мысли Индии. Если я получу из Музея Бенареса официальное предложение, Вы можете быть уверены, что мой ответ будет положительным. Ваше предложение легко осуществимо, ибо наш Музей в Нью-Йорке в прошлом году приступил к организации Отделов Музея Рериха в различных центрах не только Европы, но и Южной Америки и Азии. Подобные отделы создаются как в специальных помещениях, так и в частных домах, а иногда и в уже существующих музеях. В последнем случае под отдел Музея Рериха выделяется отдельная комната, в которой размещаются картины, присланные из нашего Музея. В подобных обстоятельствах картины как собственность Музея обычно остаются в отделах без ограничения срока. Таким образом складывается еще одна дружественная кооперация, столь полезная в деле Культуры. Как только я получу от Вас официальное уведомление, я незамедлительно придам делу благожелательный оборот. Ваша мысль о Бенаресе особенно дорога тем, что это духовный центр Индии.

Обложка буклета зала Рериха в музее «Бхарат Кала Бхаван»

Бенарес, 1932

Посылаю материалы, запрашиваемые Вами. Буду рад, если печатный материал будет находиться у Вас, однако, фотографии после внимательного просмотра необходимо вернуть, т. к. я не имею дубликатов.

Что касается Вашей поездки в Америку, буду рад, если Вы не преминете своевременно сообщить в Нью-Йорк г-ну Хоршу предполагаемую дату.

С наилучшими пожеланиями,

Искренне Ваш,

[Н. Рерих]

Приложение: Список фотографий.

Все материалы посланы заказной почтой.

338

Н. К. Рерих — И. Шаховскому

24 апреля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

О Христе Спасителе, глубокоуважаемый Отец Иоанн,

Отвечаю Вам на вопросы Ваши.

1. Ни о каких камнях, заложенных мною под часовню Преподобного Сергия Радонежского в Америке, я не знаю. Если Вы видели какое-то письмо об этом обстоятельстве, то благоволите сообщить мне, кем оно было написано, чтобы я мог запросить автора письма, откуда сия легенда о каких-то камнях, как Вы говорите, кажется, двенадцати. Столько легенд бродит по миру, столько выдумок и клеветы, что во всяком случае нужно доходить до открытости и ясности до конца. В газетах читали мы подробно о смерти моей в Сибири, но ведь и это не отвечает истине.

2. Кольцо, которое Вы видели, имеет на себе надпись «Единение Любви, Сострадания». Думаю, что об этих началах не единомышленникам, но всему человечеству нужно помнить всемерно. Пусть эти начала будут написаны на всех языках и вхожи во все дома. Надеюсь, Вы согласитесь, что в настоящее время, как Вы и ссылаетесь на мои слова — «Во время смятения и лжи, разрушения и разложения», нужно каждому, голос имеющему, твердить об этих началах, не опасаясь быть осмеянным, заподозренным и преследуемым. Еще, пожалуй, кто-нибудь скажет: какая же это любовь, и какое это сострадание, и дозволено ли оно моим законом? Но, по счастью, сердце человечества, если и не всегда, то хотя бы иногда чувствует, что есть благо сострадания и любовь, движущая к единому Свету. Ведь не настолько же мы вообще огрубели, что даже пожелание Любви и Сострадания вменялось бы уже в преступление?!

3. Ваш вопрос о спиритизме и о явлении Св. Сергия на спиритических сеансах, если бы этот вопрос не исходил от Вас, отца духовного, то я назвал бы этот вопрос кощунственным. Можно ли дойти до такого мышления, чтобы хотя бы оставить в пространстве предположение о том, что Преподобный Сергий может появляться на спиритических сеансах?! Это было бы такое кощунственное оскорбление Великого Подвижника! Вообще, если бы Вы знали больше моих писаний, моих лекций, моих картин и моих суждений, то Вы бы знали также и мое отношение к спиритизму, ко вредности спиритических сеансов, которые могут вести к несчастьям и даже к одержаниям. Эта область опаснее, нежели входить с зажженной свечой в пороховой погреб. Человечество должно думать об очищении сознания, но не о смятении его.

Первое явление Преподобного Сергия жене моей Елене Ивановне было в Пасхальную ночь в 1913 году. Полное бодрствование, светлое устремление, необычайная гармония и мир всего существа, которому она удивлялась, поразительная светоносность и ощутительность явления, продолжительность его, которое наполнило все существо необъятной любовью ко всему сущему, и несказуемый трепет сердечный и взгляд глубоких глаз и четкость каждого волоса остаются запечатленными навсегда. При высших духовных настроениях могут быть такие явления.

Отец Иоанн! Чувствую, что с каким-то небрежением говорите Вы о кресте данном[1109]. Какое же имеете Вы основание так касаться обстоятельства, священного семье нашей? Не скрою, что для нас всех и для сына нашего Юрия, носящего крест этот вместе с крестом крестильным, было большим ударом почувствовать в словах служителя Церкви небрежное отношение к высоким событиям нашего существования. Вы говорите о необходимости ясности и правды, а в то же время в каждой строке пытаетесь внести и намек, и нарушение. Если мы начнем лишь отрицать, отталкивать, низвергать, то прежде всего мы нарушим и тот энтузиазм, который необходим для просветления сердца. Я уже писал Вам, меньше верьте клевете. Из этого письма Вашего вижу, что наветы шли от бедной одержимой, которую мы сожалеем, но одержание настолько сильно, что сердце ее наполнено злобою, не отступающей ни перед клеветою, ни перед предательством. Знал-то я ее всего несколько месяцев по рекомендации одной доброй особы. Пока я имел возможность помогать ей и денежно, она писала мне восторженные письма с великолепными эпитетами. Но как только кошелек мой истощился и, несмотря на все мое желание и на все поиски, мы не могли найти в настоящие труднейшие времена финансовых пособников им, то все переменилось, и я сделался исчадьем ада. Особа, познакомившая нас, писала мне: «Если бы нашлась тысяча долларов, то все стало бы на место». Может быть, Вы слышали и о прискорбном случае одержания с ее мужем. Так много сейчас одержания на свете и извращенного мышления! Посылаю Вам мою последнюю статью «Остров Слез». Из нее Вы увидите, если захотите увидеть, мою сердечную боль.

Вашу фразу «свою искренность простру до конца — беседовать с высшими Духами и прибегать к человеческим гербам — это несовместимо», простите меня, эту фразу я понять не могу, хотя и готов бы ответить, ибо люблю ясность. Прошу Вас, поясните мысль Вашу фактически. От веры и от отцов моих не отрекусь. Если Вы предполагаете об исторических знаках, то я всегда изучал их от десятилетнего возраста: изображения на скалах, которые рисуют нам великий путь движения народов, и все прочие археологические изыскания мне очень близки. Отец Иоанн Кронштадтский знал об этой моей склонности к истории и очень одобрял ее. Вообще, полагаю, что, узнавая постепенно истинные факты моей жизни и не слушая более наветов и измышлений, Вы ближе подойдете к истине. А истина есть Свет лучший. Не столько рассудок, сколько сердце было водителем моим в жизни. Сердце привлекало меня к пониманию Христа, сердце привлекало к Сподвижникам Божьим, и сердце помогало изображать их, оберегая от сект, от инквизиторского духа, ибо правильно Вы сказали: Свет Христа Един. Вы правильно говорите о том, что легче говорить сразу и прямо. Если в нынешнее трудное время мы соберем доброжелательство и добросердечность и стремление к истинному знанию, то до конца во всех смыслах мы можем понять друг друга и вместе идти к Свету.

В построении храмов нет ничего дурного, и отец мой[1110], и отец жены моей[1111] их строили, и предок мой во время Петра Великого пострадал за нежелание разрушить церковь для удобства военных действий[1112]. Вспоминаю и другой случай, когда католический миссионер пришел ко мне, заботясь об Имени Христа, и я ему чистосердечно ответил: «В нашем доме Христос не умален». И не будет это гордостью, но лишь сердечным приношением, оглянувшись назад, сказать по совести, что на нашем пути Имя Христа пребывало в сердце.

Желаю Вам истинного успеха в высоком служении Вашем и, поручая себя молитвам Вашим, остаюсь уважающий Вас,

[Н. Рерих]

P. S. Благодарю Вас за прекрасное употребление моего чека.

По поводу приложений Ваших скажу:

Автор одной[1113] из них, очевидно, не зная языков и, вероятно, имея доступ лишь к очень малочисленным и искаженным переводам (вроде Кёппена[1114]), очевидно, не знал общевосточного миросозерцания, которое в своем первом основном положении говорит: «Из ничего ничто и происходит», и во втором — «Нет пустоты». Разве эти оба основания не открывают пути к Богу? Ведь не забудем, что на Востоке самое Высшее понятие непроизносимо из чувства глубочайшего благоговения. Можно идти по горестным знакам искажения и несовершенства, но можно из множества материала найти и прекрасные страницы Всепроникающего Духа Божья, Всемилосердного ко всем своим созданиям.

Нирвана же, по подлинникам восточным, есть трансцендентальное, т. е высочайшее бытие, не подлежащее определениям ограниченности человеческого ума, т. е. именно полная противоположность небытию. Таково незнание наших западных переводчиков, которыми приходится пользоваться.

Один из замечательнейших миссионеров Архиепископ Нил Ярославский очень знаменательно выражается в трудах своих.

Наверно, Вам было бы очень интересно встретиться с моим старшим сыном Юрием, который, будучи глубоким православным христианином, считается лучшим тибетологом, а также санскритистом и монголистом.

339

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 19

25 апреля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Ваши общие настояния о желательности и даже необходимости, как Вы пишете, моих картин в Брюгге заставляют меня очень усиленно думать по этому поводу. С одной стороны, я по-прежнему, к сожалению, убежден, что дать мои картины как экспонаты выставки Тюльпинка, среди изображений сокровищ человечества, может повлечь нежелательные толки; с другой же стороны, мне не хочется хотя бы чем-нибудь не исполнить пожелания Парижского Комитета и Бельгийского Союза. В особенности, когда в пространстве существуют несправедливые подозрения, что Америка якобы в чем-то препятствует благотворности работы Парижского Центра. Тем более мне хочется найти удовлетворяющее всех разрешение этой проблемы.

Одно из состоявшихся в прошлом году постановлений Комитета Музея приходит нам в этом отношении на помощь. Еще в прошлом году состоялось постановление об образовании при некоторых наших Обществах Отделов Музея так же, как он существует при Парижском Центре. С этой целью такие Отделы уже устраиваются и в Южной Америке, и в Риге, и в некоторых других центрах. Схема очень проста — Музей дает от десяти до двадцати картин, а местное Общество или Учреждение находит для них помещение как Отдела Музея. Таковая кооперация еще более скрепляет отношения. Вот это постановление совета Музея, уже проводимое в жизнь, может нам помочь совершенно естественно решить и задачу с Брюгге. Тюльпинку не представит затруднения получить от Музея местного или городского управления или при каком-либо соответственном учреждении комнату, хотя бы небольшую, как бы отдел Музея, для помещения указанного выше числа картин. Во всяком случае, это еще более сблизит Бельгийский Союз и с Америкой, и с Парижем и в существе своем как раз ответит Вашим непременным желаниям. Может даже случиться, что такая комната будет совсем близко от выставки и, во всяком случае, она может быть даже упомянута (если Тюльпинк желает) в каталоге выставки, но не как экспонат выставки, а как отдел Музея, который существует так же, как и группа картин в Париже и уже посланные картины в Риге и в Аргентине и в некоторых других центрах. При этом то обстоятельство, что картины останутся не только кратковременно выставочно, но и пребудут в Брюгге, может лишь быть к общему удовольствию и, таким образом, всякие намеки на нарочитость присутствия на самой выставке будут избегнуты с сохранением полного достоинства. Надеюсь, что и Тюльпинк поймет это разрешение проблемы как самое благожелательное и дружественное, показывающее, насколько все мы относимся благожелательно к его сотрудничеству. Судя по тому, что даже Рижское Общество, при всей стесненности своей, нашло возможность изыскать достаточное помещение, нужно думать, что и Брюгге не окажется переполненным до невместимости. Единственное мое желание, чтобы прямое солнце не било на картины, которые от этого всегда портятся. Тюльпинку я не буду писать об этом решении нашей проблемы. Предоставляю Вам из Парижа снестись с ним и затем уведомить меня телеграммою. Условимся, что телеграмма со словом «принято» покажет мне утвердительное согласие Брюгге, а телеграмма «отложено» укажет, что это наше общее доброе желание осталось непонятым. Сейчас я задержал посылку картин в Америку и подожду Вашей телеграммы. Во втором случае, т. е. при телеграмме «отложено», картины проследуют в Америку, как и предполагалось.

Итак, как видите, мы изыскали благожелательное решение, на котором все мы можем сойтись. Передаю его в Ваши общие дружественные руки. Прошу обсудить это совместно с мадам де Во и с Г. Г. Шклявером, которому тоже пишу об этом. В настоящее напряженное время мы должны находить всему наилучшие, наиболее кооперативные решения, и там, где есть хоть какая-нибудь возможность не отказать, а исполнить существо желания друзей, там я особенно радуюсь. Расходы посылки телеграммы сюда прошу сообщить мне для восполнения. Для Вашего соображения добавляю, что Отделы Музея, в которых картины остаются собственностью Музея в Нью-Йорке, существуют по времени согласно обоюдному соглашению, но до сих пор как в Париже, так и в Риге, так и в других местах вопрос о долговременности и не возникал, ибо все эти Учреждения, конечно, предполагают, что картины могут остаться и долговременно с ними, или когда-то, по обоюдному соглашению, могут быть и заменяемы. Итак, повторяю, поступите как лучше, имея в виду мое самое сердечное пожелание.

Шлем лучший привет Вашей семье и Вам.

340

Н. К. Рерих — Дж. Г. Баттлю

25 апреля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

[Мой уважаемый Друг][1115],

Сердечно благодарю Вас за Ваше письмо от 29 февраля. Не могу не пожать Вам еще раз руку через все океаны, ибо вижу из письма Вашего Ваше прочное решение защищать культурную работу наших Учреждений, а сознание мое говорит мне, что именно Вы и сумеете это сделать, ибо одно имя Ваше уже является синонимом неутомимого бор[ца] за Правду и Культуру.

К сожалению, для многих невежд само слово «Культура» подлежит сомнению, ибо они вообще даже не знают, какое благо для человечества дает это ценнейшее понятие аккумуляции всех человеческих завоеваний, как духовных, так и материальных.

Человек Культуры не есть беспочвенный мечтатель, это есть опытный собиратель всего самого практичного, в высшем значении этого слова; это есть источник способов истинного преуспеяния и оздоровления жизни человечества.

А именно сейчас, во время неслыханного и материального и духовного кризиса для человечества так необходимо постоянное напоминание о значении всеобъемлющего понятия Культуры, без которого не могут быть разрешены многие труднейшие проблемы. Говорю по своему долголетнему и крайне разнообразному опыту, протекавшему в условиях различных стран.

Много, много раз невежество становилось на моем пути, и если я мог преуспевать следовать через все эти темные рогатки, то исключительно по несломимому устремлению и осознанию совершенной неотложной ценности Культуры.

Неужели люди ослепли и не хотят видеть, что корабль человечества тонет вследствие загрязнения питающего Источника Культуры и замены его мертвящими суррогатами? И не от того же ли пренебрежения к истинным ценностям происходит большинство физических заболеваний человечества вроде рака и других бичей человечества?! Правда, уже заболевший раком готов бы всемерно оплатить врача, но накануне своего заболевания он думает часто: пусть себе болеет другой, мой ближний, а я не дам себе труда даже помыслить, как бы помочь продвижению науки и Культуры. Не хотят люди осознать, что именно питает их сущность и вдохновляет их созидательное духовное стремление. И в этом невежестве они стараются отвергнуть и затоптать истинных жизнедателей. Кто знает, если бы один из удушителей Культуры представил себе, что через некоторое время он может тяжко пострадать от рака или от одной из тех болезней, против предотвращения которых он восставал в свое время, не был ли бы он готов сейчас всеми силами помочь открытию спасительных лекарств? Если бы только люди знали, как часто именно то, чему они сегодня препятствовали, уже завтра, подобно ударам судьбы, неумолимо стучится в их двери. Одна эта мысль спасла бы многих от заслуженного ими несчастья.

Для меня было радостно слышать, что Вы стали в ряды наших почетных советников. Тем самым как не только друзья, но и соратники мы должны соединить весь наш опыт, всю силу духа нашего, чтобы удержать Знамя Культуры от всяких поползновений пошатнуть его. Пишу Вам это, потому что знаю, что Вы сделаете все возможное не только путями обычными, но, поражая гидру невежества, неожиданными для них, но высоко справедливыми историческими и поистине практическими человеческими соображениями.

Очень рад, что мы за десятилетнюю работу нашу в Америке как одно из оружий Ваших можем Вам дать прекраснейший актив лучших людей в мировом понимании, которые в той или иной форме выразили свою симпатию, преданность, энтузиазм нашим Культурным учреждениям. Каковы бы ни были весы, как бы ни были странны гири, на них положенные, но один удельный вес этого фактического обусловленного списка уже перетянет многие гири золота и серебра. И я радуюсь, зная, что именно Вы оцените и удельный вес списка этого, и поймете мои соображения, ибо Вы, так же как и я, старый борец за Культуру. И враги не любят встречаться с именем Джордж Гордон Баттль, ибо они знают, что эта битва ведется за правду и отступление для Вас недопустимо.

Только что я имел прекрасное сведение от нашего друга короля Югославии Александра, только что из Бельгии мне сообщали об укрепляющихся симпатиях Бельгийского Правительства к Знамени. Только что в заседании мы обсуждали будущие плодотворные возможности строящейся биохимической лаборатории, данные тибетской и аюрведической медицины и заканчиваемый ныне фундаментальный Англо-Тибетский словарь с эквивалентами санскрита, Китая и Монголии, в который уже теперь вошло свыше трех тысяч новых слов, — этот серьезнейший труд моего сына[1116] показывает, какая нужная в существе своем работа производится. Не будут же невежды вредить сами себе, лишь бы хоть чем-нибудь затруднить культурную деятельность?

Я начал с того, что хотел Вам еще раз пожать руку и выразить мое восхищение Вашей защите Культурных Учреждений. На том же и кончу. Еще раз шлю Вам через все горы и океаны мой сердечный привет как другу и соратнику.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

341

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

26 апреля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Дорогой Друг,

Благодарю Вас за Ваше письмо от 18 апреля, столь богатое описаниями и такое сердечное. Вам, конечно, уже известно о моей телеграмме от 23 апреля, в которой я спешу сообщить Вам, что нашел вариант временного соглашения, благодаря которому группа моих картин сможет принять участие [в выставке] в Брюгге. Я уже написал об этом решении барону Таубе и д-ру Шкляверу, и они, несомненно, проконсультируют Вас, о чем я их просил.

Дело в том, что Музей Рериха в Нью-Йорке уже в 1930 г. принял решение не посылать на выставки картины, исключение составляют только те картины, которые предоставляются Отделам Музея во временное пользование, как например, в случае с Парижем. Таким образом, г-ну Тюльпинку не представит затруднения договориться о комнате, где может разместиться группа моих картин. Она может примкнуть к выставке, но только не в качестве экспонатов выставки, а на правах Отдела нашего Музея. Г-ну Тюльпинку не составит труда все это организовать, ибо подобная практика уже существует. Например, я только что получил телеграмму от Его Величества короля Александра, в которой он сообщает мне о своем решении выделить комнату в Королевском музее Белграда, где будут размещены мои картины.

Как видите, я делаю все, что могу, чтобы содействовать устроению выставки в Брюгге, и самым искренним образом желаю ей успеха. Как жаль, что нам приходится проходить через такой неслыханный мировой кризис! Как много замечательных возможностей расстроено на наших глазах, и какие огромные усилия приходится прилагать, чтобы не быть затянутым в водоворот этого бедствия.

Д-р Шклявер, вероятно, уже перевел мою статью «Остров Слез», из нее Вы можете видеть, какую глубокую печаль я испытываю, видя повсеместно такой океан страданий и не имея возможности помочь. Под воздействием такой депрессии совершенно изменился даже характер людей и их отношение к жизни. Мы, конечно, знаем, что эта волна нервозности, вседозволенности и разрушения пройдет, и те ценности, которые сейчас попираются, вновь займут свое достойное место, но необходимо собрать все силы, чтобы достичь лучшего будущего. А это совсем не просто, даже если известно, что такое будущее уготовано.

Сейчас, когда я пишу это письмо, передо мной лежит план нашей биохимической исследовательской лаборатории. Мы только что были на строительной площадке и радовались тому, что стены первого этажа уже сложены, и мыслится о том, как много неотложно полезной работы претворится в этих стенах. И подумать только, что существуют люди, которые не видят никакой срочности в этой необходимой гуманитарной работе и даже считают ее ненужной. Таким образом, даже на вполне очевидном пути приходится преодолевать препятствия. Конечно, у каждого из нас свои препятствия и свои трудности, но я упоминаю о них только потому, что знаю — в Вашем сердце они отзовутся доброй нотой сочувствия.

Сообщения, которые я получаю из разных стран мира, не только из Америки, просто удручают, и с сожалением должен констатировать, что бóльшая их часть имеет отношение к образовательной работе.

Ваше письмо от 15 [апреля] прибыло 25 числа, а это рекорд даже для воздушной почты.

М-м Рерих шлет Вам самый сердечный привет. К сожалению, у меня нет оснований быть довольным ее самочувствием.

Примите, пожалуйста, наилучшие пожелания от всех нас и от меня лично.

Преданный Вам,

[Н. Рерих]

342

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 20

30 апреля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Из Парижа нам сообщают о деловом объединении под эгидою графа Кок[овцова][1117] при ближайшем участии Макл[акова] и Рубинш[тейна]. Одна эта комбинация уже, как Вы видите, нежизненна; но есть обстоятельство еще худшее. Идея и разработка организации принадлежит некоему Коренч[евскому][1118], о котором можете расспросить Шклявера. Это тот самый тип, который просил меня признаться, что я вовсе не Рерих, и при этом он называл совершенно другую русскую фамилию[1119], которая вообще на нашем горизонте никогда даже не показывалась. Мы поняли по разным его намекам, что он состоит в связи с некоторыми учреждениями, о которых также Шклявер Вам расскажет. Мое последнее напутствие ему, после наших самых странных с его стороны бесед, было: «Если хотите быть христианином, то и будьте им до конца и прежде всего оставьте всякое злошептание». Пишу это Вам для Вашего личного руководства, а также и для того, чтобы при случае Вы могли предупредить каких-либо ни в чем не повинных людей, не знающих, куда они попадают и какому именно Учреждению они тем самым служат.

Замечательно, как только начинает создаваться нечто позитивно строительное, так сейчас же темные силы подсовывают свою подсахаренную мерзость! С одной стороны, небылицы о масонстве, с другой стороны, друзья известных учреждений. Решительно все, что только может разложить зачатки здорового созидания! Из-за всего этого вывод один: держаться как можно крепче, как можно доверительнее, отбирать доброжелательные, живые единицы, впрочем, именно это и входило в Вашу программу прошлого письма. Но если мы знаем, что вредные элементы опять начинают противопоставлять добру замаскированное зло, то следует быть особенно на страже.

Шклявер и Потоцкий пишут о новой Осетинской Группе. По-видимому, это как раз совпадает и с Вашими сообщениями о кавказских народностях. Только что мною получена телеграмма от короля Александра, дающего отдельный зал в Королевском Музее Белграда для Отдела моих картин. Конечно, не сомневаюсь, что Югославия особенно поддержит наш Брюгге, так же как, вероятно, сделают и Чехословакия, Литва и другие наши друзья. Тактические, дипломатические сношения, конечно, укрепят и выявят эти возможности. Тем более, нужно брать на прицел таких личностей, как Коренч[евский], который может вносить самый в существе разлагающий элемент. Не буду повторять о том, насколько трудное сейчас время, и насколько все силы должны быть напряжены, чтобы не только пережить его, но и преуспеть.

Шлем Вам и Вашей семье наши самые сердечные пожелания.

343

Н. К. Рерих — Э. Лихтман

5 мая 1932 г. «Урусвати»

Родная Ояна,

Очень оцениваем письмо Ваше от 12 апреля. Действительно, только точным мужественным исполнением существа Указов мы можем избегнуть самых неприятных последствий. Вы так хорошо об этом пишете. Также правильно пишете о мученичестве за Культуру. Это обстоятельство, всячески поддержанное и выявленное, конечно, создает новый приток друзей. И может сделать многое отвлеченное наконец ближе к практическим действиям. Так же как и Вы, мы вполне замечаем, что Комитеты Фондов хотя и собираются, но преимущественно говорят о самых посторонних вещах, а вовсе не об основной цели своего существования. Очень хорошо, что теперь вы все понимаете, насколько нужна выставка Тюльпинка. Мы не говорим о самой выставке, но говорим как о распространении знака Знамени, который необходимо распространять всячески. И манифестация в Брюгге будет одним из очень своевременных выступлений. Вы, конечно, помните все Указы, дававшиеся еще летом, когда Вы были здесь. Ведь Комитет Пакта и Знамени и существует для того, чтобы способствовать распространению Пакта и Знамени и собирать фонды с этой целью. Неужели же все блестящие представители Америки, которые писали такие сочувственные письма о Пакте, не придут на помощь выявлению Пакта! Если от Карнеги, по нашему мнению, невозможно ожидать помощи, так же как и от Рокфеллера, то, может быть, Рессель Садж[1120], если там найдется личный друг, и может откликнуться хотя бы частично. Во всяком случае Вы понимаете, что выставка нужна как манифестация Знамени, что сейчас самое важное.

Радуемся слышать Ваши отзывы о Бота, конечно, как уже и писали Вам, Вы совершенно правы, уменьшив цену. Сейчас не такое время, чтобы настаивать на прежних ценах.

В дневнике Луиса упоминалось смутно о двух каких-то блэкмелерах[1121], один под именем Моргана, находящихся якобы в связи с клеветником Холлом. Поясните нам, в чем дело, ибо таинственная телеграмма за подписью Смита показывает, что деятельность Холла не прекратилась. Кем же он оплачен? Любопытно, что среди оппонентов нашему здешнему Институту, как пишет Луис, мелькнула ссылка на Рокфеллера. Мы должны это иметь в виду, ибо в том же направлении был и определенный Указ, называвший Р[окфеллера] в числе активных врагов, при этом было прибавлено, что этим не следует огорчаться, ибо «тем больше будет победа». Пожалуйста, ознакомьтесь со счетом Богдановой[1122] и доктора Ряб[инина] и пришлите нам точное сообщение об этих счетах. Получались ли проценты по бондам и вносились ли эти суммы на их счет? Нужно знать это совершенно точно, ибо люди могут неожиданно [спросить] о положении дела, особенно Ряб[инин].

Очень одобряем текст телеграмм, разосланных Комитету Бондх[олдеров], и текст письма Баттля, а также и текст Кука о Кёльце. Очень хорошо, что Меррилл наконец понял истинную сущность Кёльца; также хорошо, что, видимо, понята необходимость возвращения самих ружей и амуниций[1123], а не уплата за них нескольких долларов, в данном случае дело вовсе не в долларах, а в необходимости для местного престижа в возвращении именно этого имущества. Тем более что и место укрывательства доподлинно известно. Сколько темные подбрасывают на пути! И Кёльц со всею его мерзостью, и одержимая Герм[анова] — ведь это все настоящие темные посылки. Оказывается, что Герм[анова] не только действует устно, но по примеру Альб[ерта] Холла пишет свою клевету в разные страны. Жаль, что постановление о Кондаковском Институте вопреки нашим просьбам было послано из Музея прямо Институту, а не через Европ[ейский] Центр. Меморандум Шклявера о кощунственно безумных выражениях Герм[ановой] прямо потрясает, до чего доводит одержание. Впрочем, не можем же мы ожидать от демонского одержания благодеяний?

Здоровьем Е. И. мы это время недовольны, появились опять признаки прошлого года и значительные боли. Впрочем, при современном положении вещей трудно ожидать что-либо лучшее.

Радуемся всем дружественным знакам, идущим от японского Министерства просвещения. Действительно, нужно всячески воспользоваться их благими предложениями и вести переговоры о выставке картин, об Отделе Музея, подобно решенному Королем Александром Отделу при Белградском Музее. Здесь появилось предложение о моем отделе в Музее Бенареса. Мистер Мехта, как Вы уже знаете из моих предыдущих сообщений, едет в Америку прочесть несколько лекций. Мы рекомендовали его Вам как для лекции, так и для ресепшен[1124]. Куда делся граф Флёри?

Имеем от Таубе очень дельные соображения. Он является таким необходимым коррективом Парижа. Характерны нападки на него то за католичество, то за масонство — чистейшая темная инсинуация. Но он, видимо, в отношении клеветы вполне обстрелян за свою жизненную карьеру.

344

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 21

5 мая 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Были рады получить Ваше письмо из Мюнстера. Отвечаем в Париж, ибо в мае Вы уже вернетесь туда. Опять по всем пунктам согласен с Вами. Не сообщите ли мне имена тех исключительных идиотов, которые привязываются и не понимают разницы значения идеи от слепой копии? Ведь когда я говорил о том, что первая идея Знака Знамени появилась у меня от иконы Св. Троицы в Сергиевской Лавре, то этим я вовсе не думал говорить ни о каком точном воспроизведении иконы. Одно дело — идея Св. Троицы, а другое дело — механическое расстояние между кругами. Действительно, как Вы пишете, нужно быть какими-то троглодитами, чтобы уже не различать идеи от копии! Жаль, что цитируемый Вами знак Св. Троицы со входящими друг в друга кольцами уже использован Крупповскими заводами и широко публикуется даже в здешних местных газетах. Конечно, Вы правы, что не нужно более говорить о самом Знаке; ведь все разговоры о нем возникли из-за прискорбного сообщения мадам де Во о том, что это знак масонский. Конечно, и это соображение, ввиду его несостоятельности и неприложимости к нашему случаю, не имеет значения, и, Вы правы, более к нему возвращаться не будем.

Также Вы совершенно правы, отдавая должное мерзостной клеветнической деятельности Герм[ановой]. Имеем доказательства, что она не только упражняет свое злобное сердце устно, но и отдает свои досуги писанию писем в разные страны. Если бы она в свое время действовала так же прилежно во имя Культуры, как она сейчас работает для клеветы! Она изобретает ряд нелепостей, перед которыми меркнут все бывшие газетные сообщения. Соединение злобности, предательства с невежеством представляет из себя вреднейшую микстуру. По возможности, пресекайте ее лживую деятельность. По ее словам, я должен быть, прежде всего, отъявленным невеждой, если принять во внимание все те благоглупости, которые она мне вкладывает в уста.

С нетерпением будем ожидать Вашу новую работу «О падении современного государственного строя». Это будет настоящая страница Истории, ибо действительно Государство и Человечество начали усиленно подтачивать основы Культуры, Культуры Духа, без которой наше пребывание на земле становится, прежде всего, бессмысленным.

Также радуюсь Вашим соображениям о Знамени и о Пакте. Конечно, вооруженные примером истории Красного Креста, также проходившего все перипетии человеческого невежества, мы должны идти, неутомимо накопляя все созидательные вехи. Не считаете ли Вы нужным, чтобы присланная мне Шкл[явером] статья барона Алена д’Эрбе де Тюна о Пакте и Армии появилась бы полностью или частично (если размеры не позволят) в нашем Бюллетене? В этой статье очень замечательно совпадение автора с нашими соображениями о том, что Знамя не может висеть лишь во время военных действий, но народные массы, а тем самым и будущий воин, «уже в мирное время должны быть приучены к осознанию этого знака». Действительно, разве мог бы иметь значение Красный Крест, если бы он неожиданно был вывешен лишь в течение битвы? Мы должны собрать все наши силы и всю нашу находчивость как для успешности Брюжских планов, так и для всех выступлений и напоминаний о Пакте и Знамени. Еще раз радуюсь, что дело находится в Ваших руках и Вы со всею прозорливостью ученого, дипломата, государственного деятеля учтете все малейшие возможности, которые могут послужить на пользу.

Конечно, все было бы легче, если бы время не было таким исключительным в смысле всяких кризисов. Мученичество за Культуру! Это звучит прекрасно, это дает новых, очень ценных друзей, но нужно находить силы, чтобы пережить это трудное время. Главным же условием этого будет действительное единение, взаимное доверие и обоюдная помощь между всеми, в сердцах которых еще теплится истинный Свет.

Враги, служители тьмы со всех сторон пытаются подтачивать основы Культуры, основы наших стремлений, но чувствознание никогда еще не обманывало меня, особенно же в минуты сильнейшего напряжения. Вот и сейчас оно говорит мне о необходимости продержаться, и недолгое уже время. События свертываются и сами говорят за себя. Обычный главный фактор дел — «обстоятельства» — очень редко учитывается людьми, но Вы как историк знаете, насколько в основе земных путей всегда лежат эти «обстоятельства», неожиданные для ненаблюдательных масс.

Шлем Вам и Вашей семье наш общий сердечный привет и ждем с особой радостью Ваших вестей,

[Н. Рерих]

345

Н. К. Рерих — М. Во Фалипо

6 мая 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

[Мой дорогой друг!][1125]

Благодарю Вас за письмо Ваше от 25 апреля. Благодарю за сведение о выходе Бельгийского журнала, который мы еще не получили. Благодарю и за открытку из Брюгге. Интересно, сколько она будет стоить в продаже, чтобы ею можно было по времени пользоваться. Конечно, я передал Юрию Ваше соображение о печатании его книги[1126], и он вполне сочувствует тому, чтобы Гетнер выпустил ее как можно скорее, полагается на его опытность как издателя научных книг. Благодарю Вас и за поздравления по случаю высокого внимания со стороны Короля Александра. От него получена мною телеграмма о создании в Королевском Белградском Музее отдельной комнаты, посвященной моим картинам. Этот прецедент будет очень полезен и Тюльпинку для такого же маленького отдела в Брюгге. Интересно, что к этому же времени совпало и предложение из Бенареса устроить там группы моих картин. Эти три «Б» знаменательны и пусть являются началом так ценного нам понятия Благодати.

Еще раз вспоминаю о том, как Вы правильно характеризовали Германову как сорвавшуюся с цепи. Мы имеем доказательства, что она посвящает досуги свои всевозможным лживым измышлениям. Замечательно наблюдать, как даже самые лучшие и, казалось бы, понятные побуждения и слова преломляются в злобном невежественном мозгу. Необходимо по возможности пресекать эту клеветническую деятельность, которая, к сожалению, началась из денежных соображений. Но Вы знаете, насколько сейчас для нас было бы по нынешним обстоятельствам невозможно денежно поддерживать Калитинских. Остается только сожалеть, что из-за денежных вопросов люди не останавливаются перед клеветою и предательством. А прискорбнее всего то, что Герм[анова] при этом думает, что она христианка.

Вы ничего не пишете о своем здоровье, из чего заключаем, что оно, слава Богу, хорошо, чему и радуемся.

Конечно, как всегда, Ваш выбор новых членов мудр. При встрече с Шабасом передайте ему от меня мои особенные приветы; так близко чувствую его дружбу и со своей стороны отвечаю ему тою же сердечною искренностью.

Радовались, читая о переизбрании Луи Марэна, в чем, конечно, и не сомневались ввиду его широкой заслуженной известности.

У нас, несмотря на начало мая, на горах идет снег, значительно понизивший температуру. Это необычное явление, конечно, очень благотворно для здоровья Е. И., которое за последнее время нас опять очень беспокоило. Сердце — такой деликатный орган, и никогда не знаешь, какие именно условия могут вызвать вредные напряжения.

Все мы шлем Вам наши самые сердечные приветы и пожелания. Еще раз благодарю Вас за добрые сведения, которые сейчас являются особенно нужными при всяких мировых потрясениях.

[Преданный Вам,

Н. Рерих

P. S. Только что мы получили из Бенареса подтверждение о предоставлении отдельного зала под мои картины на правах отдела нашего Музея Рериха. Этот документ заключается следующими знаменательными словами: «Нация останется в большом и вечном долгу перед Вами».][1127]

[По завершении письма мы узнали из газет об убийстве президента[1128]. Можете представить наше глубочайшее горе и крайнее возмущение совершенным преступлением. У мадам Рерих случился тяжелый приступ в результате шока, и мы все совершенно подавлены этим актом злоумышленной жестокости.

В письмо вложена фотография [картины] «Св. Франциск».][1129]

346

Н. К. Рерих — С. И. Метальникову

6 мая 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Сергей Иванович,

Обрадовался я письму Вашему и огорчился, услыхав о всяких невзгодах, у Вас бывших. Кому теперь не трудно? Если бы только из этих общих трудностей, из этой массы напряжения рождалось созидательное движение! Положительно отовсюду приходится слышать о необыкновенных утеснениях всего, принадлежащего Культуре, Науке, Искусству. Точно бы люди забыли, что времена расцвета создавались не состоянием биржи, но культурными, духовными движениями. Эта необыкновенная трудность времени тем более обязывает всех мыслящих о Культуре особенно держаться вместе, оказать взаимное, особенное доверие и чуткость и духовную бережливость друг к другу.

Вы спрашиваете, долго ли я буду и почему я сейчас нахожусь в Индии. Когда именно буду проезжать Европу, еще не знаю. Сейчас строим биохимическую лабораторию, и Вы можете себе представить, какие затруднения испытываем по нынешним обстоятельствам, не говоря уже о разных местных условиях, но, преодолевая необыкновенные трудности шаг за шагом, все-таки строим. Совершенно понятно, почему строим именно здесь. Во-первых, все естественные условия здешних горных высот совершенно необыкновенны. Кроме того, только здесь возможно изучение древнейшей аюрведической и тибетской медицины, которые, как Вы знаете, содержат в себе массу полезнейших достижений, совершенно еще не принятых во внимание западной наукою. Достаточно сказать, что, когда сын мой Юрий начал составлять новый Тибетский словарь, то сразу же обнаружил более трех тысяч слов, не вошедших даже в лучший из бывших словарей. А сколько же таких новых слов и понятий откроются к концу работы? Само собой разумеется, что эту работу можно производить на месте, где местные брамины и тибетские доктора еще практически достигаемы.

Очень нас трогает Ваше устремление к Йоге. Действительно, пора, наконец, понять, что эта вековая мудрость вовсе не должна находиться в так называемом оккультном тумане, но должна сделаться достоянием непредубежденного познавания. И для этого, конечно, прежде всего нужны местные языки, со всеми тончайшими философскими, физическими и медицинскими понятиями. Западная наука уже неоднократно страдала от неточности и неосведомленности переводчиков и толкователей. Теперь именно нужно то честное культурное понимание, которое вносите Вы своими замечательными исследованиями и темами. Конечно, посланная Вам книга есть только первоначальное введение и, скорее, только в низшую физическую хатха йогу. Все дальнейшие йоги, конечно, построены на тончайшем изучении и применении к жизни нервной системы, обращая сугубое внимание на так называемую симпатическую нервную систему. На Востоке вам скажут: иммунитет заключается в сердце. Разве это одно замечание не будет близко Вам, при Ваших, таких замечательных темах? Восток говорит: сердце есть величайший аккумулятор и трансмутатор всех космических энергий. Восток говорит, что энергии или эманации огненно очищенного сердца создают ту атмосферу, при которой сочетаются иначе несоединимые элементы. «Все величайшие открытия и применения Космических лучей-энергий возможны при утончении сердца». Совсем недавно местные университеты наблюдали одного хатха йога, который без вреда принимал самые убийственные дозы смертельных ядов. Разгадку этого феномена нужно искать в тренировке сердечной энергии[1130]. Словом, Вы видите, что все это говорит о тех же вечных, прекрасных темах, которые справедливо так интересуют Вас. Разве возможны были бы многие чудеса без присутствия огненной энергии сердца? Может быть, можно назвать эту энергию психической энергией. Каждый восточник, говоря о мысли, положит руку себе на сердце, а не на мозг, как делалось на Западе. Индус знает, где живет Манас. Восток необыкновенно знает значение желез и их секреций для всех явлений. Шишковидная железа и так называемая мокротная желёзка особенно указаны для духовных кульминаций.

Вы знаете, что на Востоке Мысль является самой потенциальной, самой мощной созидательной энергией. К Вашему вопросу о мерах к развитию воли до степени приказа пульсу нужно вспомнить, что существуют многие приемы необыкновенного напряжения, сопряженные с некоторыми определенными нагнетенными положениями тела, при которых происходит, в силу затрагивания глубоких нервных центров, их очувствование и тем самым вызывание их содеятельности, иначе спящей. Очувствование же дает возможность и направления конкретной мысли на центры, служа выявлению приказа.

Темы Ваших предположенных лекций необыкновенно увлекательны. Жаль, что сейчас Америка находится не только в подавленном состоянии, но даже глубоко потрясенном. Тем не менее я напишу в Америку, чтобы там справились в американских университетах, каким образом такая серия лекций могла бы быть осуществлена. Конечно, лекции предположены Вами по-английски? Другие языки неприменимы, дайте мне об этом спешное указание и дайте тезисы лекций по-английски.

Всегда радуемся Вашим вестям и Вашим интереснейшим книгам; указанную Вами книгу еще не получили. Шлем Вам и семье Вашей наши самые сердечные пожелания.

347

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 22

12 мая 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Пишу Вам под впечатлением ужасного злодеяния во Франции. До чего доходит человеческое одичание! Ужасен и сам поступок, но не менее потрясающи комментарии газет, что это может иметь оздоровляющий эффект на мировое положение. Прямо ужас! Сообщите нам Ваши сведения и соображения.

Шклявер сообщает о том, что абнормальный Калитинский дипломатически изъят из нашего Комитета Пакта. Если это удалось сделать — это прекрасно. Иметь членами наших Комитетов людей с полицейскими досье совершенно невозможно.

Теперь, конечно, Вы уже вернулись из Германии и полным ходом действуете для Пакта и будущей Конференции. Вы понимаете, как мы интересуемся всеми этими действиями, ведь эта Конференция, приняв во внимание опыт прошлогодний, может легко не только исправить, но и преуспеть во многом. Сам Тюльпинк, упустивший из виду многое в прошлом году, может так же точно проморгать и теперь, поэтому корректив Парижа так необычайно нужен для второй Конференции. Радовались слышать от Шклявера, что Чехословакия принимает участие, а Сполайкович обещал участие Югославии. При сердечном внимании Короля Александра, мне кажется, можно бы легко рассчитывать и на его личный жест к самой Конференции. В таком случае его отношение вполне ответило бы отношению Короля Альберта. Конечно, Вам на месте виднее, что именно можно устроить во Благо. Ожидаю Вашу телеграмму о решении касательно отделов картин в Брюгге. Установление такого же отдела Королем Александром в Белграде, а теперь то же самое в Музее Бенареса, облегчает разрешение вопроса в Брюгге.

Когда увидите Марка Шено, поблагодарите его от меня за его звучную Оду, посвященную красоте древних городов. Только что получено письмо от Общ[ества] Осет[ин] с избранием [меня] Почетным Председателем. Конечно, я им отвечу дружественно, а Вы в следующем письме своем, вероятно, характеризуете мне эту новую группу. Кстати, что делает Ваша Мусульм[анская] Группа? Если даже сравнительно малые Осети[ны] группируются и организуются, то ведь те, казалось бы, могли действовать тем паче. Их вероисповедание в культурном плане, конечно, не имеет значения, ибо Культура как таковая общечеловечна. А теперь мы видим, что ежедневные газеты приносят сведения о настоящем потрясении именно Культуры.

По-прежнему продолжаем относиться с полнейшим доброжелательством к выставке и Конференции в Брюгге, а все ближайшие действия, конечно, Вам ближе установить на месте.

Ждем Ваших сообщений и шлем сердечный привет Вам и всей Вашей семье.

348

Н. К. Рерих — Н. К. Мехте*

Наггар, Кулу, Пенджаб 16 мая 1932 г.

Мой дорогой невидимый друг,

Сердечно благодарю Вас за письмо от 9 мая. Официальное письмо от Бенаресского музея уже добралось до меня. Я послал им ответ в соответствии с прилагаемой копией. Я глубоко тронут проявлением с Вашей стороны такого интереса к моему искусству и ко всей нашей культурной деятельности. Вы выразили удивление, что о нашей работе здесь так мало известно, но в этом нет нашей вины. Странно сказать, но даже Международная Конференция в Брюгге, посвященная Пакту и Знамени Мира, получившая поддержку и одобрение во всем мире, не получила освещения в индийской прессе. Только мой друг д-р Халдар до настоящего времени принимал близко к сердцу нашу работу, понимал ее значение и делал со своей стороны все, что мог. И я счастлив видеть такое же сердечное отношение с Вашей стороны, поскольку ценю Вас как человека, глубоко знающего искусство и культуру.

В настоящее время я ожидаю из Бенареса сведения о размере стен, после чего смогу отобрать картины для отправки. Я, конечно, буду подбирать картины из гималайской серии, поскольку никакой другой замысел не соответствовал бы в такой степени святыням Бенареса. Во всяком случае я включу в эту группу картины «Весть Шамбалы»[1131], «Благословенный Бхагаван»[1132] (посвященную Шри Рамакришне), «Будда Дающий»[1133], «Калки Аватар»[1134] и другие навеянные Гималаями образы[1135].

Настоящим прилагаю две последние статьи и копию нашего последнего Бюллетеня. Вам будет интересно узнать, что как раз в то время, когда Вы думали об открытии специального зала под мои картины в Бенаресе, мой друг, король Югославии Александр, также посвятил отдельный зал моему искусству в Королевском музее Белграда.

Всегда буду рад Вашим вестям и шлю Вам самые лучшие пожелания.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

«Рерих — современный Леонардо да Винчи»

«За Мир и Культуру» — В. Сарти[1136]

Бюллетень М[узея] Р[ериха] № 4 (1932)

349

Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

16 мая 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Мой дорогой друг,

Поистине, все исходящее от Вас имеет особое значение. Именно через Вас пришло первое послание от г-на Мехты, и вот теперь в результате переписки с ним появилось обращение Бенаресского музея с просьбой послать им несколько моих картин, под которые музей отводит специальный зал на правах отдела Музея Рериха в Нью-Йорке. И мне доставляет особую радость сообщить Вам об этом не только как другу, но и как нашему Почетному советнику. Помимо 52 Обществ, существующих к настоящему времени в разных странах мира, это будет уже шестой отдел Музея Рериха, как Вы видите из моего письма, адресованного Бенаресскому музею, копию которого я прилагаю.

Я был глубоко тронут тем, что Вам так понравилась моя картина, посвященная Знамени Мира. Разве события каждого дня не указывают на необходимость подобного Знамени-Охранителя Культуры?

Уверен, Вас порадует известие о Бенаресском отделе. Само собой разумеется, что если Вы организуете выставку в будущем году в Лакнау и у Вас появится желание иметь одну из этих картин, она будет соответственно предоставлена Вам. Вы знаете, как я ценю любое сотрудничество с Вами.

С самыми сердечными приветствиями,

Ваш в духе,

[Н. Рерих]

350

Н. К. Рерих — Дж. Казинсу*

17 мая 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Мой дорогой друг,

Истинную радость доставила Ваша книга «Wandering Harp»[1137], такая звучная и возвышенная по своему содержанию. Она вдохновенно сообщает моему сердцу «Благотворную красоту»[1138], используя Ваше же возвышенное определение. Зовущий ритм [Вашей поэзии] и утонченное понимание затронутых тем несут истинную гармонию нашему бытию, и как нужна она именно сейчас! В Великом Служении Вы знаете священные странствия, истинное паломничество к Красоте. Ваша возвышенная поэзия радует меня еще и потому, что Вы так близко принимаете к сердцу наш Пакт и Знамя Мира. Даже в таких величайших вопросах, как мир, человечество так разобщено, что необходима вдохновляющая арфа истинного Мейстерзингера, чтобы, подобно Орфею, принести необходимую гармонию и взаимопонимание.

Получаю новости из Парижа — уже сделаны первые шаги в подготовке выставки и Второй Конференции. И я надеюсь, что Комитет, который Вы возглавляете, также изыщет прекрасные возможности для осуществления начинаний, столь полезных для Культуры и Мира. Так, даже в дни величайших трудностей мы будем продолжать думать и работать во имя Мира и Культуры, потому что только эти Основы помогут найти человечеству решение основных проблем. В настоящее время не только человеческие дела расстроены, но и космические события причастны к этим мировым беспорядкам. Настоящий Армагеддон!

Я всегда буду рад услышать все Ваши новости и предложения.

Шлю самые сердечные приветствия миссис Казинс и Вам.

В духе с Вами.

P. S. По завершении данного письма получил номер [журнала] «Scholar»[1139] с Вашей статьей. И снова прекрасный знак, и снова я встречаю Вашу сердечность и дружелюбие. Ваше сердце знает, что в этом я всегда отвечаю взаимностью.

351

Н. К. Рерих — Американскому обществу

Французского ордена Почетного легиона*

18 мая 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Уважаемые господа,

Мною получено Ваше письмо от 14 апреля. В ответ на него посылаю заявление о приеме в члены [Общества], а также чек на сумму $5 на имя «Bankers Trust Co».

В ожидании Вашего ответа,

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

352

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо[1140]*

24 мая 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой дорогой Друг,

Сегодня получил оба Ваших письма, от 2 и 11 мая, и испытал настоящую радость. Я, безусловно, ценю все Ваши соображения, и Вы правы, чувствуя мое искреннее доброжелательное отношение к выставке в Брюгге. С нетерпением буду ожидать телеграммы, как условились, по картинам для Брюгге, т. к. вывезти их отсюда, а затем доставить судном в Брюгге займет не менее двух месяцев.

По получении Вашей телеграммы я сразу же приму меры по ускорению отправки. Можете себе представить, как все это непросто: сначала ящики необходимо перенести вручную и везти на автомобиле, потом на грузовом транспорте, после этого по трем ж/д линиям и, наконец, не менее чем на двух пароходах. Буду ожидать от Вас подробного изложения таможенных инструкций и точного адреса, но рассчитываю на то, что такая пересылка не потребует уплаты пошлины.

Высылаю д-ру Шкляверу мое Обращение ко Второй Конференции в Брюгге. Предвижу, что Вам понравится аналогия, которую я провожу между нашей организацией и организацией Красного Креста, и заостряю на ней особое внимание. Я излагаю послание таким образом, чтобы никто не смог обвинить нас в своеобразном пацифизме и заподозрить в том, что мы настаиваем на повсеместном и единовременном водружении Знамени.

События прошлой зимы[1141] показывают нам, как насущно необходим Пакт, ибо во время переворотов уничтожается так много предметов искусства и книг. Да, мы все переживаем очень трудные времена. Люди просто теряют рассудок от всех потерь и бедствий. Появилось слишком много мошенников и злоумышленников, и, как следствие, мир потрясает эпидемия самоубийств. Совершенно очевидно, что эти самоубийцы не являются людьми верующими, в противном случае они не ввергали бы себя в столь ужасные последствия. Именно сейчас нам необходимо сохранять силу духа, доверие и доброжелательность. И с еще большим почитанием необходимо относиться к проявлению творческого гения в Искусстве и Науке.

Вместе с Вашим письмом пришло письмо от нашего друга Луи Марэна. Очень сердечное письмо, и я глубоко дорожу дружбой этого выдающегося государственного деятеля и ученого. Именно сейчас все позитивно настроенные люди должны в полном доверии сплотиться вокруг созидательных идеалов. Сейчас мы не можем мыслить привычными категориями. Мы должны следовать путем наиболее практических и жизненных решений, но, опять же, превыше всего мы будем ценить духовные сокровища. Только они могут вести нас в счастливое будущее.

У нас опять стоит жаркая погода, и опять здоровье мадам Рерих очень неважно, и опять приходит так много тревожных новостей. Что же, много у людей бед и страданий. Только когда хорошие люди объединятся в духе, все будет легко.

Мы шлем Вам самые наилучшие пожелания. Передайте, пожалуйста, нашим друзьям самые сердечные мысли. Шепните, пожалуйста, г-ну Полю Шабасу, что я очень дорожу его дружбой, и скажите доброе слово нашему другу М. Шено.

Шлю Вам свои наилучшие мысли.

Преданный Вам,

[Н. Рерих]

Посылаю заказной книжной почтой 38 фотографий, которые оказались у меня под рукой. Если г-н Тюльпинк пожелает, их можно использовать для Выставки. После использования, пожалуйста, верните их мне.

353

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 23

25 мая 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Сегодня уже 25 мая, но Ваше письмо от половины апреля еще не дошло. При нормальном состоянии почты можно было бы это объяснить какими-либо Вашими местными причинами, нездоровьем или ожиданием каких-либо важных сведений. Но при странностях почты всегда можно предполагать или потерю, или какие-нибудь специфические задержки. Хорошо, что мы придерживаемся строгой нумерации писем.

С этой почтой я послал Шкляверу мое Приветствие нашей второй Конференции. По возможности я его держал в самых нейтральных тонах, ставя особые ударения на параллели с возникновением Красного Креста. Полагаю, что такая параллель особенно будет полезна для Конференции. Также я цитирую барона Алена д’Эрбе де Тюна, который в своей очень дельной статье правильно указывает на неотложность Пакта и Знамени. Действительно, при нынешних мировых смятениях, при необычайных трудностях, как духовных, так и материальных, вопрос сугубого обращения внимания на памятники Искусства и Знания приобретает совершенно особое историческое значение. Вы как историк конечно, оцениваете это обстоятельство, и потому Конференция наша приобретает особое значение. Делайте как лучше, двигайтесь как полезнее, чтобы не возбуждать ненужных непониманий и троглодитских замечаний. Шклявер сообщал о согласии еще нескольких стран на присылку делегатов. Это хорошо, и пользуясь нашими общими связями, можно умножать это количество участников Конференции. Сообщите мне, что Вы делаете в этом направлении. Только что мы имели указание[1142] от германского Консула в Америке, что Германия также предполагает принять участие. Конечно, Югославия, Эстония, Литва, Латвия, Чехословакия не преминут сделать то же самое, лишь бы вовремя, без опоздания войти с ними в соглашение. Думаю, что и Франция не захочет принадлежать к разрушителям памятников Искусства и Науки. Вам виднее, какие именно правительства и учреждения вроде академий, университетов, музеев призвать к действию.

Эти дни ждем условленной телеграммы о моих картинах в Брюгге, иначе я не знаю, на чем Вы решили, а посылка отсюда берет не менее шести недель, а вернее, и все два месяца. Ведь я еще не имею Ваших соображений и о «Деловом Объединении» с пресловутым Коринч[евским], о котором Шкл[явер] Вам скажет многие пикантные подробности. Не знаю, ответило ли Вашим настроениям мое письмо о масонстве? Такое сложное и трудное сейчас время! Неужели люди не понимают, что уже неприложимы обыденные мерки!

Надеюсь, покровитель Конференции Адачи отзовется активно, так же как и Лодер, и прочие Члены Гаагского Трибунала. Словом, Вам виднее, ибо значение Пакта и Конференции самыми событиями усугубляется положительно ежедневно. Конечно, все наши сообщества и группы, надо надеяться, отзовутся на Конференцию самостоятельно и красноречиво.

Жду Ваших сообщений с большим нетерпением. Привет Вашей семье и всем друзьям.

Сердечно Ваш.

354

Н. К. Рерих — Ч. Крейну

25 мая 1932 г. «Урусвати»

[Аур дир Фрэнд][1143],

Мы радовались сердечно Вашему последнему письму, видя из него, что Вы в полном здоровье и по-прежнему полны энергии и принимаете к сердцу широкие интересы. Мы не знаем, получали ли Вы наши письма, посланные в Египет и по Вашему Парижскому адресу.

Как Вы, вероятно, слышали, мы все продолжаем усиленную работу. Озабочивает часто вопрос здоровья, в особенности когда начинается жаркая погода. Мисс Лихтман, которую мы просим передать Вам это письмо, сообщит Вам разные подробности нашей деятельности.

Очень просим Вас как нашего Почетного Советника не отказать дать мисс Лихтман Ваш лучший совет по поводу последних положений, создавшихся около здания Музея. Мы не говорим о тяжелом финансовом положении, ибо это обстоятельство сейчас повсеместно. Нас еще больше озабочивает, что некоторые наши сотрудники замечают какую-то злонамеренную черную руку, которая таинственно действует не только против наших интересов, против интересов Учреждений, но и против интересов самих бондхолдеров здания.

При Вашей широкой осведомленности не найдете ли Вы возможным дать мисс Лихтман какие-либо намеки, откуда может проистекать зложелательство и какие именно воздействия и на какие круги могли бы справедливо помочь положению вещей? У Вас столько знакомых, Вы имеете и Ваших опытных адвокатов, и может быть, у Вас имеются именно те сведения, которые были бы нам необыкновенно ценны. Нападение темных сил настолько определенно, что сейчас уже происходит суд для отстаивания наших прав, при этом поразительно то, что злонамеренные оппоненты стараются опрокинуть и не принять во внимание их же собственное, подписанное адвокатами[1144] соглашение. Таким образом, выходит точно какая-то определенная злобная рука хотела завлечь в невыгодную сделку. Не можете ли Вы или Ваш лигал адвейзер[1145] высказать свое мнение и ценный совет? Мисс Лихтман знает все обстоятельства и может иллюстрировать каждую фазу происходящего. Конечно, мы знаем, что вся Америка находится [в небывалом] кризисе. Но это не значит, чтобы страна стала прежде всего вредить и уничтожать Культурные начинания, которые за десятилетие дали бесспорные блестящие результаты, что, конечно, Вы видели из нашего Декед Памфлета[1146], [1147].

Мы не можем допустить мысли о том, что страна так легко могла допустить разрушение культурных Учреждений, успешное накопление которых получило уже столько высоких одобрений, а деятельность которых с высоким достоинством утвердила Американский флаг в целом ряде стран, вызывая всеобщее сочувствие.

Конечно, зависть есть чувство поистине международное, но в делах Культуры, казалось бы, оно менее всего пригодно. Мы опасаемся, что в данном случае имеем дело не с обычною завистью, [но со] злонамеренною черною рукою[1148], то же впечатление выносит один из наших адвокатов. Потому нам так сейчас важно нащупать, откуда могут идти эти черные злоумышления. Конечно, несмотря на все трудности, мы будем стоять непоколебимо и бороться, пока не найдем справедливость.

Потому Вас как нашего друга[1149] еще раз просим отозваться сердечно и помочь советом.

Надеемся, что со здоровьем миссис Крэн хорошо и что все Ваши семейные обстоятельства радуют[1150]. Не будет ли Ваш следующий путь лежать ближе к нашей долине, мы были бы так рады видеть Вас.

Шлем Вам и миссис Крэн лучшие сердечные приветы.

Сердечно [Ваш,

[Н. Рерих]

Прилагаю фрагментарные снимки моих последних картин «Мадонна Орифламма»[1151], «Св. Франциск Ассизский»[1152] и «Св. Сергий»[1153].

Не хотите ли принять участие во Второй Международной Конференции по нашему Пакту, которая состоится этим летом в Брюгге?][1154]

355

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 24

1 июня 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Сегодня уже 1 июня, но Ваше письмо от 1 мая так и не дошло. Чрезвычайно беспокоюсь этим обстоятельством, ибо, с одной стороны, знаю Вашу аккуратность, а с другой стороны, как многое у Вас имеется сейчас сообщить мне. Ведь я не знаю не только Ваше соображение о «Деловом Объединении», о масонстве, о Коринч[евском], но я даже не знаю, что Вы сейчас предпринимаете для Конференции в Брюгге, ибо время идет, и мы не успеем оглянуться, как многое уже окажется запоздалым. Со своей стороны делаем все, [что] в наших силах, чтобы доказать наше доброжелательство к Выставке и Конференции. Я послал на Выставку мое пожертвование — 7000 бельг[ийских] франк[ов], а теперь по телеграмме из Парижа послана внушительная эскадра из 18 картин: от «броненосцев» и до «миноносцев». Говорю языком нашего друга Типольда, ибо, конечно, эта «эскадра» примет участие в боях. Вы же всеми «береговыми батареями» поддерж´ите «флот» и сделайте так, как лучше. Вы, так же как и мы все, понимаете значение Конференции, и на этот раз, конечно, она представит из себя уже настоящий исторический памятник. Сейчас не хочу отвлекать Ваше внимание ничем иным, кроме Конференции и Выставки. Сейчас это самое главное, на что должны быть устремлены все внимание, вся энергия, вся осмотрительность и подвижность и благородное дерзание. Конечно, мы знаем, что все сатанисты будут принимать все меры против знака Триединости, мы знаем, что тьма выставит своих наиболее подвижных бойцов, но и мы должны находить орудия самого большого калибра, чтобы довести бой до Блага. Вероятно, и король Альберт, и наш друг король Александр не преминут выразиться в какой-то державной форме, а Масарик и пр[очие] наши лимитрофные[1155] друзья тоже присоединят свои сильные выражения. Хорошо, что участвует и Голландия, и, судя по словам германского Консула в Нью-Йорке, хочет участвовать и Германия.

Итак, не отвлеку Ваше сугубое внимание от Пакта, Знамени, Выставки и Конференции и знаю, что Вы сделаете самое лучшее и самое находчивое во благо. Время очень трудное, но соберем силы и не только переживем его, но и преуспеем.

Наш сердечный привет Вам и семье Вашей.

356

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 25

9 июня 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Сегодня уже 9-е число, когда Вы в Париже действуете в Гранд Пале с Шабасом, но мне стало совершенно ясно, что Ваши уже не одно, но два последних очередных письма пропали на почте. Очередное письмо от 1 мая должно было дойти даже медленной почтой [21] мая, а сейчас уже получено одно письмо из Берлина от 19 мая, значит, и второе очередное письмо от 15 мая тоже пропало. Между тем именно в этих письмах Вы реагировали и на Коринч[евского], и на «Деловое Объединение», и на масонство, словом, на целый ряд таких соображений, которые кому-то чрезвычайно интересны. Будьте добры, повторите мне содержание Вашего очередного письма от мая 1-го и от мая 15-го. Без сомнения, в этих же письмах Вы, конечно, сообщали и о том, что Вами делается для будущей Конференции. Шклявер подробно сообщает о своих шагах, но все, что сделано Вами, нам пока остается неизвестным. Конечно, для Конференции Вы действовали не только находясь в Париже, но и в Германии, ибо к этому предмету можно возбуждать сочувствие и соответственные действия, находясь на любой точке земного шара.

Как Вы уже знаете, мы выслали самым спешным порядком восемнадцать картин в Брюгге. Надеюсь, что они дойдут вовремя, в целости и будут поставлены удачно в смысле освещения и отхода от них. Физический закон требует для обозрения картины двух с половиной ее диагональных измерений. Но иногда даже устроители выставок не придерживаются этого общеизвестного физического условия. Конечно, я убежден, что и Вы, и Шклявер сделаете соответственные внушения и разъяснения. Впрочем, мадам де Во писала нам, что «Мадонна» будет председательствовать на Выставке. Значит, меры будут приняты.

Собираем к Конференции и некоторые здешние отзывы. Уже получен отзыв о симпатии сэра Джагадиса Боше и одного из лучших представителей художественного мира Кумара Халдара. Этот последний отзыв ввиду его особой сердечности следовало бы огласить.

Итак, сообщите мне, пожалуйста, содержание двух пропавших Ваших писем, а также и о всех Ваших действиях для Пакта, Знамени и Конференции.

Сердечный привет от всех нас Вам и Вашей семье.

357

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 26

Ответ на письмо восьмое[1156].

14 июня 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Ваше письмо от 1 июня получено и еще раз подтвердило наше предположение, что Ваши письма от 1 и 15 мая нами не получены. Очень прошу Вас повторить их содержание, иначе в моих сведениях получится нежелательный пробел.

О «Деловом Объединении» мне сообщали как Шклявер, так и Потоцкий. Судя по их сообщениям, кроме Коковцева назывался Рубиншт[ейн] и Коринчевский (о котором, вероятно, Шклявер Вас достаточно информировал[1157]). Конечно, такие противоестественные комбинации не сулят ничего дельного, но лишь могут давать горчаковым[1158] и прочим зловредным типам обширное поле деятельности. Кажется нам, что и комбинация Горчакова, Крупенского, Тальберга с Калитинскими не без тридцати сребреников. Вы совершенно верно догадались, что деятельность миссис Дедлей и некоторых других лиц не только внесла смущение в рассылку Бюллетеня, но и принесла и многий другой вред, воодушевив некоторые вражеские элементы. Под видом друзей часто подходят лица, желающие лишь иметь информацию, из которой они делают всяческое извращение.

Я очень рад, что мои объяснения по поводу Вашего «масонства» оказались не только правильными, но даже верны и в том смысле, что участником Берлинской Ложи мог быть Ваш шведский или немецкий соименник. Прискорбно не то, что зловредные элементы публикуют клевету, на то они и вредители, но прискорбно, что легковерные соотечественники наши склонны так легко верить всякой чепухе, если она была напечатана. Так же было и в Вашем случае, когда письма именно соотечественников вынудили меня пускаться в объяснения, в существе своем для меня самого совершенно не нужные, но, к сожалению, среди сотрудников наших есть лица, для которых масонство, так же как и теософия, представляет страшного жупела. И потому приходится пресекать даже и такие вещи, которые для нас самих совершенно безразличны, и на клевету такого порядка по существу можно было бы и не обращать внимания.

Упоминая о теософии, хочу сказать, что в этом смысле еще один католический прелат в Америке меня огорчил, поступив, точно бы он был родственником Горчакова. Ни с того ни с сего он написал местному кардиналу о том, что я состою членом Теософического Общества. Это не отвечает действительности, и я до сих пор думал, что католическое духовенство в информации своей более основательно, а в сердечности своей более доброжелательно. Главный ужас человечества — это клевета, ложное измышление и всякие извращения, происходящие из того же источника невежества. Конечно, всякое нетерпимое сектантство, не имеющее ничего общего с высокими идеалами Христа, является сейчас одной из главных разрушительных сил мира. Не менее разрушительной, нежели и сами противники Христа — большевики.

Не пишу более о картинах, отправленных спешным порядком в Брюгге, ибо об этом сообщал в двух моих последних письмах. Очень надеюсь, что Вы со своей стороны примите меры, чтобы произошло и полезно, и достойно. Среди посланных 18 картин имеется группа, так сказать, католическая, а затем группа, принадлежащая нашей экспедиции в Центральную Азию и Тибет. Конечно, просвещенные умы не будут видеть в пещерах Центральной Азии пропаганду буддизма, но посмотрят на это, как на впечатление экспедиции, которая имела дело с местными историческими памятниками и местностями. Впрочем, вряд ли можно предположить, чтобы художник уже не имел права даже изображать существующее в природе. Посылаю при сем список статьи, написанной здешним местным художником и появившейся в индусской прессе. Она будет Вам интересна. Вообще местная серьезная пресса очень просит меня давать статьи, и за это время в семи местных журналах появились уже двадцать моих статей[1159]. Это сведение для Вас также интересно.

Возвращаясь к пропаже Ваших писем, следовало бы, если у Вас сохранились квитанции, заявить об этом, ибо только что мы узнали, что одно письмо мисс Лихтман в Ригу пропало, а другое пришло туда в открытом искалеченном виде. На этой неделе мы не получили очередного письма Шклявера и можем предполагать, что его постигла какая-то таинственная судьба. Интересно, что подобное явление вдруг заметилось на широком фронте. Потому так необходимо держать строгую нумерацию писем. Потому так необходимы все действия на пользу Культуры против всякого невежества, которое вносит в жизнь человеческую столько злобы и ужаса.

Итак, ждем Ваших следующих сообщений и шлем Вам и семье Вашей сердечный привет.

358

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

14 июня 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой друг,

Ваше письмо от 30 мая я глубоко оценил и благодарю Вас за все Ваши соображения. Из телеграммы, посланной нами Шкляверу 3 июня, Вы, конечно, уже знаете, что Культурная работа продолжается, Европейский Центр сохраняется, и Шкл[явер] не должен беспокоиться о своем содержании.

Как Вы знаете, смета Европейского Центра была 2400 долл[аров] на содержание и долл[аров] 600 на помещение, т. е., как и было, 3000 долл[аров], об увеличении которых, как я еще говорил во время моего пребывания в Париже, сейчас нельзя и думать. Я не вношу в эту смету 1000 долл[аров] на Выставку Тюльпинка, потому что изыскание этой суммы находится в ведении особого Комитета[1160] и не входит в бюджет Музея[1161]. Таким образом, Европейский Центр существует так же, как и в 1930 году. Конечно, мы все одинаково мечтаем о желательных расширениях, но мировой материальный кризис пока заставляет нас держаться в пределах строжайшей экономии. Даже и те члены финансового комитета, которые не имеют ничего общего с Культурными делами, объявили в газетах, что Культурная работа продолжается и финансовые соображения о сдаче помещения не касаются деятельности самого Музея.

Происходящее имеет и свои хорошие стороны. Так, например, совершенно разрушена злобная клевета о том, что наши Учреждения будто бы были поддержаны большевиками, а также и клевета о меркантильности[1162]. Идейность Учреждений теперь выступает особенно ярко, и мы должны применять к жизни эти плюсы.

Что касается до всемирного материального кризиса, конечно, он не может продолжаться бесконечно, и новый модус вивенди[1163] создается самою жизнью. Решительно всем, а прежде всего во всех культурных и образовательных Учреждениях, приходится подвергаться всяческой экономии, ибо люди и многие правительства еще не поняли, что образование и просвещение являются источниками строения благосостояния. Когда в массах будет разбужена потребность не к восстаниям, не к разрушению, не к кулачным боям, но к истинному просвещению, то этот высокий уровень направит и средства к истинному благосостоянию страны.

Пока мы видим, что все наши предположения и идеи вполне соответствуют общему положению вещей, а затруднения создают новых весьма полезных друзей и выявляют еще раз вражеские и разрушительные лики. Газетным заметкам мы придаем очень мало значения, так как невозможно считаться со всей ложью и извращениями. Характерно недавнее газетное обвинение барона Таубе в масонстве, о чем некоторые из наших сотрудников меня немедленно уведомили не без многих легковерных намеков. Я сейчас же разъяснил им всю лживость этих нападений, о которых сам барон Таубе меня предупредил еще в 1930 году, до вступления в кооперацию с нами. По счастью, клеветники всегда очень примитивны, и свет истины в конце концов торжествует.

Вы уже знаете о том, что 29 мая мною спешно послано 18 картин, с «Мадонной Орифламмой» во главе, в Брюгге[1164]. В нашем Центре уже получены и перечень картин, и очень трогательная индусская статья, сопутствовавшая отправке этих вестников нашего Пакта[1165].

Передаю в Ваши руки следующее мое соображение. Если королева Бельгии, как это видно из корреспонденции, принимает к сердцу интересы Выставки и, в частности, моих картин, то ведь будущий зал, хотя бы и был Отделом нашего Музея, но, кроме того, мог бы быть посвящен имени королевы Елизаветы, которая как предстательница всех высокообразовательных и религиозных настроений Бельгии была бы наилучшей Духовной хранительницей нашей идеи[1166].

Прилагаю при сем еще чек на сто долларов в счет фонда Выставки, так как установка картин, конечно, вызовет некоторые расходы.

Отсутствие сведений из Америки, конечно, объясняется болезнью миссис Хорш и ее детей. Мы сами от нее не имели писем уже долгое время, а переписка по Обществу ведется на ее имя. Кроме причины нездоровья миссис Хорш, задержке известий могли быть и другие причины. Только что мы получили письмо Шклявера не только с опозданием, но и со снятыми четырьмя печатями. Очередное письмо мисс Лихтман не пришло. Утеряны два письма от барона Таубе. А из Риги сообщают[1167], что одно письмо от мисс Лихтман определенно пропало, другое пришло в открытом искалеченном виде. Ввиду таких обстоятельств можно предположить, что и в Вашей корреспонденции могли быть такие же пробелы. Поэтому мы просим всех наших корреспондентов печатать нумерацию писем и сами делаем то же.

Мы просили Америку, чтобы к Выставке в Брюгге имелись все наши издания, воспроизведения и открытые письма как для Выставки, так и для продажи. Сейчас мы переживаем здесь полосу очень жаркой погоды, которая всегда тяжка для здоровья мадам Рерих. Мы все глубоко тронуты Вашими прекрасными чувствами, выраженными в письме Вашем. Именно при такой духовной объединенной работе можно превозмочь все трудности, тем более что сейчас весь мир без исключения переживает неслыханно напряженное состояние. Но воодушевительно видеть именно сейчас развитие наших дел не только в Париже, но и во многих других странах, как Отделы Музея в Белграде, Риге, Бенаресе и, по последним сведениям, в некоторых других местах прочих континентов[1168].

Еще раз благодарим Вас за выраженные Вами чувства и, полные уверенности в успехе, шлем Вам наши сердечные пожелания.

[Преданный Вам,][1169]

[Н. Рерих]

359

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 27

18 июня 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

В письме от 6 июня Шклявер сообщает об участии на Конференции следующих стран: Германия, Испания, Голландия, Эстония, Латвия, Финляндия, Швеция, Греция, Люксембург, Португалия и так далее. В этом списке мы не видим прежде всего пяти всегда дружественных стран, а именно: Франции, Югославии, Чехословакии, Литвы, Японии. Со всеми ними, как я писал Шкляверу, имеются особые прикосновения, и следовало бы их незамедлительно использовать во благо. Не можем же мы допустить, чтобы хотя бы одна из этих стран пожелала остаться в списке разрушителей. Кроме того, не упоминаются Швейцария, Болгария, Норвегия, Дания, с которыми также были дружественные точки соприкосновения. Кроме того, Топчибашев[1170] мог бы получить весточку [из] Персии, с первым министром которой у нас была хорошая переписка. Также, почему не упоминается ни одна из южноамериканских республик? Между тем мы имели отличные отношения с Перу, Кубой, Мексикой, Бразилией и Аргентиной. Куба даже устанавливала особый Комитет для Охранения Памятников согласно нашему Пакту. Все эти пролеты, может быть, в значительной степени зависят от самого Тюльпинка, не предусмотревшего их из своего прекрасного «музейного уголка». Потому следовало бы всячески помочь ему в этом. Может быть, Парижский Центр на бланках Тюльпинка мог бы восполнить, если бы в его переписке почувствовались бы вредные пробелы. Полагаем, что такое обращение от Вашего Комитета тоже было бы крайне уместным и неотложно нужным. Время необыкновенно коротко, тем более что мы только сегодня узнали о том, что Конференция предполагается более чем на месяц раньше, то есть 10 августа. Все эти неожиданности сроков точно бы показывают отсутствие точной программы, о чем мы так заботились, начиная с октября прошлого года.

Напишите мне также, что делает Ваш Комитет по отношению Конференции, Выставки? Очевидно, что сейчас нужны какие-то особые, объединенные, координированные действия, чтобы не погрузиться в мелкие масштабы провинциализма. Посылаем в Парижский Центр несколько значительных мнений местных представителей научного, культурного мира. Если бы Вам показалось, что некоторые из них с точки зрения католичества были бы не полезны для цитирования полностью, то Вы дипломатически, просмотрев их, сделаете из них соответственные выдержки. Вообще не сомневаюсь, что Вы в отношении Конференции приложите не только всю энергию, но и всю дипломатику, отесывая камни так, чтобы они уложились в прочную башню. Битва за Благо, за Добро, за Строительство шумит всюду. Враги оказываются в положении резонатора и мегафона. Пусть они и останутся в этом положении, если пытаются приложить темные усилия свои к разрушению и разложению. Вы как жизненный мудрец знаете «ценность» прессы и вражеских наветов. Вы правильно писали мне, что обвинения Вас в масонстве лишь послужили к пользе самого масонства, куда какие-то люди хотели записываться. Истинно мощен мегафон врага, но он не знает, какие противоположные формулы он утверждает криком и свистом своим. Итак, жду от Вас подробных сведений о работах на пользу Конференции, Выставки.

Шлем наш сердечный привет Вам и семье Вашей.

360

Н. К. Рерих — Александру I Карагеоргиевичу

20 июня 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

Во исполнение благопожелания Вашего иметь комнату картин моих в Музее Белграда мною сделаны к этому следующие распоряжения. Из Индии послано вчера шесть картин (во главе с изображением Святого Сергия — Неутомимого Строителя и Покровителя Земли Русской), из Парижа посылаются пять картин и девять картин из Америки, и я хотел прибавить еще два славянских сюжета, но, по-видимому, они не вернулись еще с выставки в Бразилии и в Аргентине[1171].

Не могу не сказать еще раз, что меня особенно трогает устремление Вашего Королевского Величества к делам Культуры, Искусства, Творчества, Знания даже и тогда, когда весь мир потрясается злоумышлением и разрушительными нападениями тьмы. Решительно во всех странах без исключения все светлое, все мыслящее о созидательстве и о будущем подвергается нападкам и разрушительным ухищрениям, но, конечно, вся история человеческая и говорит нам, что эпохи возрождения и расцвета создавались и упрочивались не биржевыми спекуляциями, но подвигами Культуры. И мне драгоценно видеть среди борцов за Культуру Ваше Королевское Величество, ибо лишь этот подвиг остается на скрижалях вместе с высочайшими, героическими действиями.

При сем имею честь представить мое обращение ко Второй Конференции в Брюгге, посвященной нашему Пакту о Сохранении Культурных ценностей человечества. Уже из Парижа я имел случай слышать, что представители Югославии сердечно относятся к этому Пакту, и я убежден, что Державное Слово Ваше, Государь, внесет то утверждение, которое дает культурным восхождениям так нужную опору. Насущность нашего Пакта подтверждается, к сожалению, ежедневно. Не только в военное время, но и во время всевозможных народных волнений и потрясений уничтожаются множества незаменимых памятников Культуры, и потому так необходимо обновить и возвысить традицию почитания духовных сокровищ человечества. Мощь Монарха, сила каждого деятеля — в его высоком покровительстве Культуре, Знанию и Искусству. Потому, представляя Вашему благоусмотрению мои соображения о Пакте Охранения Памятников Искусства и Знания, я знаю, что не утруждаю Вас, но лишь отвечаю Вашим внутренним природным устремлениям. Пусть Знамя Триединства, в основу которого я положил идею Святой Троицы из Свято-Сергиевой лавры, пусть это Знамя охранит Сокровища Человечества, пусть оно охранит и все Ваши благие действия на всех героических путях Ваших.

Шлю в этом мои самые сердечные пожелания.

361

Н. К. Рерих — И. Шаховскому

24 июня 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

О Господе, глубокоуважаемый отец Иоанн,

Благодарим Вас за книги Ваши «Белое иночество»[1172]. Все, о чем Вы напоминаете христианам, и нужно, и своевременно. Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое. Не умолкну ради Сиона. Трепетность перед Богом. Жизнь как служение Истине Откровения. Желание сердца. О грехах мелких — все это так жизненно и так неотложно нужно осознать в жизни.

Трогает меня и то, что Вы так многократно и с таким почтением поминаете первого духовника моего, отца Иоанна Кронштадского. Не могу не вспомнить следующую трогательную и высокопоучительную подробность: во время одного из посещений им дома нашего бабушка Татьяна Ивановна сказала отцу Иоанну: «На днях, когда молилась я Спасу, улыбнулась мне икона». Отец Иоанн на это ответил: «Сердце твое улыбнулось Спасу, вот и Спас улыбнулся тебе». Этим путем благоутверждения, доброты и привлечения шел отец Иоанн. Другой раз два гвардейских офицера под влиянием любопытства поехали в Кронштадт к отцу Иоанну и при этом говорили между собою: «Ну, что же, поболтаем со стариком». Когда же они приехали в Кронштадт и пошли к отцу Иоанну, то им навстречу вышла женщина с пустым стаканом и двумя ложками, сказав: «Батюшка просил вас поболтать». Вот таким прозорливством и широко и разнообразно, «коемуждо по делам его»[1173], наставлял отец Иоанн, всегда делая это так, чтобы каждое его выражение оставалось на всю жизнь и могло бы вести дальше по пути исправления и восхождения. Много поучительных подробностей сопряжено в семье нашей с именем отца Иоанна. А торжественное моление его «Отче наш» навсегда звучит в сердце каждого, кто слышал его.

Может быть, нам придется встретиться с Вами и когда-либо побеседовать от сердца к сердцу, по добру и во добро. Еще раз могу подтвердить Вам: радуюсь, что нахожу, к тому же и в Вашей книге «Белое иночество», что по мере сил пытаюсь идти к первоосновам Великих Заветов, чтобы избежать всевозможных позднейших нагромождений, граничащих подчас со святотатством и кощунством. «Во всех трудах своих смотри в основу и углубляй добро» — таков был один из заветов мне отца Иоанна. Вы, конечно, знаете о всей той темной клевете, существовавшей около отца Иоанна и повторявшейся легкомысленными и легковерными языками, но клевета — разве она не является еще одним признаком истинного величия его духа?

Итак, до нашего личного свидания, шлем Вам лучшие пожелания Вашим добрым посевам и трепетному стоянию перед Господом.

362

Н. К. Рерих — Р. Кришнадасу[1174]*

24 июня 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Уважаемый г-н Рай Кришна Дас,

Благодарю Вас за Ваше письмо от 16 июня. Я разделяю Ваше мнение о том, что при правильном потолочном освещении проблема с выбором зала под мои картины решается вполне удовлетворительно. Если разместить три лампочки довольно близко к потолку (с учетом того, что потолки низкие), это будет вполне приемлемо, и освещение можно будет легко отрегулировать, чтобы лампочки не отражались на стекле. Подобная проблема решена аналогичным образом в нескольких залах моего Музея в Нью-Йорке.

Я принимаю меры к тому, чтобы уже здесь оформить картины в рамы (тогда в Бенаресе их останется только застеклить), и надеюсь в ближайшее время сообщить Вам об их отправке. Я пошлю также примерный план, как лучше развесить картины.

Мне очень жаль, что фотография «Великой Матери Знамени Мира» прибыла в поврежденном состоянии. Это еще раз говорит о том, что не следует посылать картины застекленными. Как только я получу печатные материалы из Бомбея, пошлю Вам другую копию, ее тоже следует повесить на одной из стен. Что же касается оригинала картины, послать его для изготовления цветной репродукции не представляется возможным. Во-первых, потому что картина уже отправлена в Бельгию, во-вторых, ее высота составляет 7 футов[1175], и поэтому транспортировать ее для изготовления репродукции довольно затруднительно. Поэтому я предлагаю воспроизвести ее автотипией или же сделать репродукцию с одной из посылаемых мною картин, например, можно выбрать картину «Благословенный Бхагаван Шри Рамакришна»[1176] или какую-то другую, на Ваше усмотрение.

С наилучшими пожеланиями,

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

Бенарес, _______ 1932 г.

Настоящим подтверждаем получение от проф[ессора] Рериха следующих 12 (двенадцати) картин:

1) «Будда Дающий» (№ 21 — 1932)

2) «Калки Аватар» (№ 97 — 1932)

3) «Монастырь Шаругён» (№ 48 — 1932)

4) «Паломник» (№ 43 — 1932)

5) «Триратна» (№ 51 — 1932)

6) «Бхагаван» (посвящена Шри Рамакришне) (№ 13 — 1932)

7) «Трипура Сундри Мандир» (№ 54 — 1932)

8) «Майтрейя» (№ 68 — 1931)

9) «Звезда героя» (№ 1 — 1932)

10) «Орлиное гнездо» (№ 67 — 1931)

11) «Гора М.» (№ 5 — 1932)

12) «Чарака — аюрведический врач» (№ 46 — 1932)

Одновременно с картинами получены четыре репродукции и 1000 каталогов, присланных в Музей индийского искусства в Бенаресе (Bharat Kala Bhawan) в соответствии с письменной договоренностью.

Все картины были получены в хорошем состоянии и выставлены под стеклом в отдельном зале Рериха.

Фотографии каждой картины будут сделаны на ортохроматических пластинках (размером от 6 до 7 дюймов) и посланы проф[ессору] Рериху в ближайшее время по адресу: Наггар, Кулу, Пенджаб, Бр[итанская] Индия. Будет также послана и фотография зала Рериха.

Почетный куратор-основатель

Бхарат Кала Бхаван [Рай Кришна Дас]

Печать.

363

Н. К. Рерих — Р. Тагору*

25 июня 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Мой досточтимый Друг,

В Вашем ответном письме меня сердечно порадовали теплые слова в адрес нашей Второй Брюжской Конференции, которая откроется 10 августа[1177]. Конечно же, я никогда и не сомневался в отношении Вашего энтузиазма, потому что Ваше благородное сердце всегда было на стороне всего справедливого и прекрасного.

Настоящим посылаю для Вашего ежеквартального журнала «Visva-Bharati» мое обращение в адрес Конференции в Брюгге[1178], ибо не сомневаюсь, что Вы сочтете его своевременным и интересным для публикации в следующем номере. Высылаю Вам также последний номер «Gand Artistique»[1179] для Вашей библиотеки.

Известите меня, пожалуйста, есть ли в Шантиникетане Музей? Если есть, я непременно пошлю в ближайшее время для постоянной экспозиции один из моих Гималайских этюдов в ознаменование Вашего славного семидесятилетия, которое недавно отмечалось во всем мире как событие выдающееся в истории Культуры.

От снежных вершин Гималаев посылаю Вам самые сердечные приветствия.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

364

Н. К. Рерих — Н. К. Мехте*

26 июня 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Глубокоуважаемый г-н Мехта,

Хотя я сомневаюсь, что эти несколько прощальных строк еще застанут Вас в Найнитале, тем не менее не могу удержаться, чтобы не послать Вам в дорогу самый сердечный привет.

То, что Вы пишете о новостях, полученных из Америки, меня не удивляет, так как я писал Вам, что период с 1 июля по октябрь — практически мертвый сезон. Однако в октябре мои друзья будут рады встретиться с Вами и помочь в Ваших благородных стремлениях.

Если упомянутая Вами статья[1180] появится до Вашего возвращения, распорядитесь, пожалуйста, чтобы мне прислали ее сюда в трех экземплярах.

Благодарю Вас за Ваше прекрасное послание Конференции.

С наилучшими пожеланиями успеха,

Сердечно Ваш,

[Н. Рерих]

365

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 28

27 июня 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

В последнем письме Шклявер сообщает о присоединении Австрии к Конференции. Как я уже Вам писал, почему-то [нет] сведений о Франции, Югославии, Чехословакии, Японии, Литве, а также Норвегии, Дании и Швейцарии. В том же письме Шклявер упоминает о некоторой своеобразности работы Тюльпинка, потому нет ли какого-либо упущения в сношениях с этими странами? Как Вы сами знаете, большая часть обычного вреда происходит от холодной циркулярной переписки. Поэтому, хотя Конференция и на бельгийской территории, но, вероятно, следует помочь работе Тюльпинка. Вообще, с нетерпением ожидаю сведений, что делает Ваш Комитет и Вы лично для Конференции. Времени остается так мало, что без преувеличения возможен лишь один оборот писем. Если прошлогодняя Конференция, как теперь выясняется, осталась без заключительного постановления, что все-таки приходится отнести к неактивности Председателя, то эта Конференция не должна в этом следовать примеру первой. Мне известно, что некоторые члены первой Конференции остались недовольны, не получив никакого, хотя бы самого краткого отчета о первой Конференции. Не скрою, что многие члены вообще сомневаются в существовании Союза[1181], ибо от Союза они не только не получили никаких уведомлений, но даже и не были приглашены на вторую Конференцию. А теперь уже началось летнее время, многие разъехались, переменили адреса, и [не]сколько очень полезных людей заскучали от бездействия. Как Вы помните, уже с октября месяца я беспокоюсь как об отчетах, так и о программах. Вместо того чтобы сразу назвать хотя бы прелиминарную цифру суммы, нужной для выставки, Тюльпинк сделал это лишь в марте, когда по многим обстоятельствам этот вопрос затруднился. Как Вы знаете, вообще все финансовые вопросы к весне затрудняются, и насколько было бы лучше, если бы, заключив первую Конференцию, немедленно же дать что-либо конкретное на будущее. Конечно, и в Ваших письмах проскальзывало о необходимости для Тюльпинка реактивов и коррективов. Почему еще в прошлом году я и просил Вас о составлении Вашего Комитета, ибо из одного маленького Брюгге трудно воздействовать на весь мир.

Итак, мы очень волнуемся всем, что сопряжено с Конференцией и выставкой. Для нас было большим сюрпризом приближение срока Конференции более чем на месяц. Может быть, это обстоятельство и очень хорошо, но таким образом для подготовительных работ уходит целый месяц, а, судя по некоторому темпу, время более чем необходимо. Ради Бога, пишите обо всем, что Вами делается для Конференции.

Только что мы послали несколько очень хороших приветствий Конференции от местных культурных сил, также только что закончили с Бенаресом переговоры о посвящении моему искусству отдельного зала в Музее Бенареса. Таким образом, отдельные залы, посвященные моему искусству, вырастают в разных странах. Только что прочли в газетах, что чилийским президентом избран Д’Авила, очень симпатизирующий нашим учреждениям, выставка картин его жены[1182] была устроена в прошлом году, и оба они были очень тронуты. Писал ли Тюльпинк южноамериканским республикам? Ведь с некоторыми из них были очень хорошие отношения. Конечно, при нескончаемом числе революций неясно, которая именно партия у власти.

Сейчас пришло Ваше письмо из Мюнстера за номером 9-м. Значит, если мы будем считать прошлое письмо из Мюнстера, бывшее номером 6-м, то, во всяком случае, номер седьмой нами не получен. Значит, кто-то заинтересовался его содержанием, почему и прошу Вас повторить его. Грустно было читать Ваши неудовлетворительные сведения о Германии. Неужели целый ряд государств пожелают остаться в рядах разрушителей? После Ваших и других неудовлетворительных сведений тем более жду что-либо положительное. Вы правы, отрицательный результат есть все же результат, но, к сожалению, на таком результате далеко не уехать. Все же надеемся, что после ряда отрицательных сведений найдется и положительная дверь, в которую можно стучаться на предмет культурного понимания. Жаль, что мы совершенно не знаем фактической деятельности Тюльпинка, но, вероятно, Вы слышите о ней больше нас. Шклявер сообщает не только об участии Германии и Австрии, но и о симпатичном отношении французского правительства. Подробностей не знаю. Генеральный Консул Новак повез наше Знамя Президенту Масарику.

Итак, будем надеяться на лучшее. Шлем привет Вам и семье Вашей.

Искренно Ваш.

366

Н. К. Рерих — М. Адачи*

30 июня 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Ваше превосходительство,

Из последнего письма, полученного от нашего Европейского Центра в Париже, я узнал, что Вторая Конференция в Брюгге откроется 10 августа. Для Вас как Покровителя нашего Пакта это не новость. Но здесь, среди удаленных заснеженных вершин Гималаев, мы узнаем все новости значительно позднее.

Месяц назад в соответствии с просьбой г-на К. Тюльпинка я послал на выставку в Брюгге 18 своих картин. Это письмо Вы получите недели за две до открытия Конференции, и я хочу поприветствовать Вас и выразить глубокую уверенность в том, что Вы и на этот раз великодушно окажете помощь нашему Пакту, который сущностью своей согласуется с благородными традициями Вашей славной страны.

Прилагаю копию моего Обращения к Конференции и надеюсь, что его содержание находится в полном согласии с Вашими взглядами. Поистине, общее положение вещей говорит о насущности нашего Пакта и подтверждает его величайшую пользу для Искусства и Науки — высшей Культуры, как в случае с Красным Крестом, служащим гуманитарным целям.

Я был рад вести из Нью-Йорка, что токийский Департамент образования в письме от 7 марта высказал свое пожелание широкого сотрудничества с нашими Учреждениями. Это как нельзя более отвечает моему глубочайшему восхищению Вашей героической страной.

Примите мои самые лучшие пожелания и искреннюю надежду на личную встречу.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

367

Н. К. Рерих — Ф. Сутро*

4 июля 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Узнав обо всех Ваших благородных поступках от г-на Л. Хорша и Лихтманов, я не мог удержаться, чтобы не написать Вам. Мы все в одной лодке и боремся за права Культуры. Нам всем приходится преодолевать препятствия, чинимые темными силами, но мы также знаем, что «Свет побеждает тьму».

Мы всегда верили в Вашу искреннюю дружбу, но теперь это уже больше, чем дружба, — это благородная борьба за священные принципы Жизни. И действительно, что наше земное существование без Культуры, без Красоты и Знания? Так показательно, что темные силы атакуют в первую очередь поле Культуры, поле Мира. Но тем самым они дают нам возможность сплотиться и показать, что культурные силы мира отнюдь не слабы.

Я и м-м Рерих хотим сказать Вам и Вашим благородным друзьям слова, идущие от самого сердца, слова нашего искреннего восхищения Вашей мужественной защитой священного дела Культуры и Мира. Это прекрасный исторический факт, свидетельствующий о том, что силы Света собираются, и подтверждающий старую истину — развитие мира нарастает Культурой.

Мы также хотим отметить, насколько Вы близки нам по духу, и мы высоко ценим все данные Вами в Нью-Йорке рекомендации.

В духе с Вами,

[Н. Рерих]

368

Н. К. Рерих — Ч. Флейшеру*

4 июля 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

С огромной радостью прочел в нью-йоркской прессе Ваше яркое, вдохновенное письмо. Как рыцарь Духа Вы встали на защиту Культуры. Наше дело, поистине, очень характерно для современного состояния Культуры. Темные силы прилагают всю свою изобретательность, чтобы уничтожить мир. Их злобный инстинкт нашептывает им, что именно Культура мешает довести до конца задуманное ими разрушение. Темным прекрасно известно, что все периоды возрождения и расцвета в человеческой истории создавались Культурой, а не спекуляцией на бирже. Это правда, что в наши дни все, кто встают на защиту Культуры, подвергаются диким нападкам бандитов-вымогателей. Но, по счастью, мы знаем, что «Свет побеждает тьму», и считаем, что все Рыцари Света должны объединиться, чтобы сложить эту победу.

В своем прекрасном, я бы даже сказал, историческом письме Вы очень красочно отобразили все опасности, нависшие над Культурой. Вы знаете, как я люблю Америку, но, как и везде, где Культуре угрожает опасность, мы должны хранить неусыпный дозор.

Во имя Культуры я посылаю Вам и г-же Флейшер мою самую искреннюю благодарность за все Ваши благородные дела. И хотя нас разделяют океаны и горы, мы едины в духе и будем действовать сообща для достижения сужденной победы Света.

Сердцем с Вами.

369

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 29

5 июля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Шклявер сообщает об участии на Конференции Швейцарии, это очень хорошо, ибо хранительница Заветов Красного Креста должна принимать участие и в нашем Пакте. Одно обстоятельство, касающееся Пакта, мне не совсем ясно. Еще в бытность мою в Париже в [19]30 году состоялось единогласное постановление Музейной Комиссии Лиги Наций, рекомендовавшей наш Пакт. Это постановление Комиссии состоялось без всяких каких-либо особых настояний и давлений с нашей стороны, значит, тогда дело обстояло благополучно, и даже представитель Великобритании Харкур Смиф подписал это постановление. С тех пор прошло два года. За это время накопилось большое количество отдельных чрезвычайно ценных для нас присоединений, приветствий, благословений. Благословение Папы[1183], принятие Пакта Королем Альбертом, присоединение Французской Академии, трех миллионов Женщин Америки, присоединение Адачи, Лодера, Бустаментэ, нескольких маршалов, сенаторов, Метерлинка, Тагора и всех тех ценных имен, которые запечатлелись в письменной форме или в Америке, или в Брюгге.

Вместе с этим, благодаря неясности действий прошлой Конференции, положение Пакта не продвинулось, принося лишь отдельные моральные накопления. Не следует ли наступающей Конференции как-то собрать воедино и реализовать уже бывшие присоединения и благожелания? Конечно, это дело прежде всего Председателя Конференции, но если бы он растерялся и упустил вожжи, то, очевидно, ему следует помочь. Конечно, все равно, каким каналом входят в жизнь просветительные и гуманитарные идеи. Войдут ли они через, как Вы говорите, малые страны, которые таким образом опередят культурное развитие больших стран, или же которая-либо из больших стран устыдится уступить свой приоритет в культурных вопросах и вовремя выйдет из постыдного воздержания. Как Вы и пишете, нам-то все равно, какими вратами войти на помощь Культуре, великими или малыми. Во всей истории человечества всегда неизменно меньшинство являлось решающим. Потому мое основное напутствие Вам будет лишь пожелание действия, реализации находчивости на месте. Вы достаточно знаете, что я не люблю стеснять кого бы то ни было чем бы то ни было. Один работает долотом, другой стамеской, третий напильником, четвертый перочинным ножом, все равно, лишь бы резьба выходила ладно. Никто из наших друзей не в состоянии будет сказать, что я на чем-то настаивал вопреки каждодневной программе действий. Важен результат и закрепление в жизни благого строительного дела, которое существом своим является прямым противовесом всему темному и разрушительному. До Конференции уже не успеет даже один оборот писем, а потому желаю Вам всякого успеха и буду рад получить Ваше победоносное сообщение.

Шлем наши искренние приветы Вам и семье Вашей.

Сердечно Ваш.

370

Н. К. Рерих — Р. Кришнадасу*

8 июля 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Уважаемый г-н Кришна Дас,

Настоящим посылаю Вам список 12 картин и четырех репродукций, которые будут отправлены отсюда 11 июля, в понедельник. Также высылаю Вам свои соображения по развеске картин на четырех стенах в соответствии с указанными Вами размерами. Предполагаю, что стены имеют перламутрово-серый цвет, и светильники на потолках из-за низкого расположения последних окажутся слишком близко к картинам (используйте просто лампочки без всякой подвесной арматуры). Все картины и репродукции необходимо поместить под стекло, здесь я не могу этого сделать. Если в бюджете Вашего музея не предусмотрена статья на остекление картин, тогда я сам мог бы оплатить эту работу.

Ящик будет отправлен пассажирским поездом, а ж/д квитанция пойдет почтой из Кулу в день отправки. В то же время, будьте любезны, распорядитесь, чтобы ящик был получен сразу же по прибытии, а не оставался на станции без внимания, под дождем и т. д. Я пошлю человека досмотреть на промежуточной станции за перегрузкой картин. Пожалуйста, сообщите мне, когда состоится открытие зала, и если планируется церемония его открытия, я мог бы послать приветственное слово по этому случаю.

В моих книгах Вы встречаете много цитат, из которых Вы могли сделать заключение о моем восхищении искусством и духовной Культурой Индии. Зал в Вашем Музее — красноречивое выражение моих чувств. Мой девиз: «Культура покоится на краеугольных камнях Красоты и Знания». Пусть эти краеугольные камни будут подобны адамантам, ибо нации разговаривают друг с другом на языке Культуры и Знания, и понимание друг друга идет от сердца к сердцу.

Примите, пожалуйста, мой самый сердечный привет и наилучшие пожелания.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

Зал Рериха[1184]. Музей индийского искусства, Бенарес

1. «Будда Дающий» (3 × 4½ фута) $4000

2. «Калки Аватар» (3½ × 2¼ фута) $2500

3. «Монастырь Шаругён» (Тибет) (1¾ × 2¾ фута) $1500

4. «Паломник» (3½ × 4¼ фута) $2500

5. «Триратна» (1¾ × 2¾ фута) $1500

6. «Благословенный Бхагаван»

(посвящена Шри Рамакришне) (1¾ × 2¾ фута) $1500

7. «Трипура Сундри Мандир» (Наггар) (1¾ × 1¼ фута) $500

8. «Майтрейя» (Лахул) (4 × 3 фута) $4000

9. «Звезда Героя» (4 × 3 фута) $4000

10. «Орлиная гора» (Лахул) (4 × 3 фута) $4000

11. «Гора М.» (Лахул) (1¾ × 1¾ фута) $500

12. «Чарака — аюрведический врач» (1½ × 2½ фута) $1500

Репродукции

«Великая Матерь Знамени Мира» (Посвящена Пакту Рериха).

«Махакала».

«Будда — Победитель».

«Портрет Николая Рериха» кисти Святослава Рериха.

371

Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

8 июля 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Среди множества вещей, которыми Вы тронули мое сердце, была встреча с Вашими сотрудниками, г-ном Б. В. Сеном и г-ном Л. М. Сеном, за которую я хотел бы Вас поблагодарить. С большим удовольствием я познакомился с ними.

Через несколько дней мы отправим для моего зала в Бенаресе 12 картин. У Бирешвара Сена есть список картин, и он видел их до того, как они были упакованы. Он Вам все о них расскажет.

Поскольку Вы, мой дорогой Друг, являетесь нашим Почетным советником, я вижу в Вас духовного покровителя этой секции нашего Музея. Для меня были бы ценны любые новости, которые Вы могли бы сообщить в этой связи. Пожалуйста, примите с самым сердечным приветом экземпляр юбилейной монографии[1185], только что вышедшей из печати в Нью-Йорке, а также по экземпляру «Gand Artistique»[1186] и «Roerich Day»[1187]. Последний представляет особенный интерес, поскольку День Рождения Благословенного Будды отмечался в христианской церкви в Нью-Йорке[1188], и по этому случаю чествовалось мое искусство.

Также г-н Бирешвар Сен передаст Вам кольцо. Когда будете носить его, всегда, пожалуйста, помните, что, посылая его, я наложил на него свою руку с самыми сердечными чувствами.

В духе с Вами.

372

Н. К. Рерих — Р. Харше*

12 июля 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой друг,

Только что получил из Нью-Йорка копию Вашего замечательного письма, посланного в адрес Комитета бондхолдеров. Не могу не сказать, как глубоко меня тронуло Ваше столь ценное признание нашей культурной деятельности. В наше время не часто услышишь голос настоящего друга, который не побоится так решительно высказаться о Культуре и образовании. Ваше имя всегда живет в нашем доме под самыми благословенными знаками. И это Ваше письмо добавляет ко всем накоплениям прошлого наиболее драгоценный, незабываемый знак.

В то время как происходят дикие, жестокие нападки на наши Учреждения, мы строим здесь биохимическую лабораторию с отделением по изучению такого заболевания, как рак, потому что местные условия особенно подходят для подобного рода исследований. Пока мы и наши сотрудники думаем о пользе для всего человечества, некоторые злобные и клеветнические черные руки стараются нанести вред этой полезной работе. Но моим девизом всегда было: «Свет побеждает тьму» и «Благословенны препятствия, ибо ими растем!». Эти девизы подкрепляются знанием того, что у нас есть такие настоящие, влиятельные друзья. Благодарю Вас от всего сердца за все Ваши благородные и прекрасные дела во имя Великой Культуры.

Мысленно с Вами.

Сердечно Ваш,

[Н. Рерих]

373

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 30

12 июля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Посылаю Вам это письмо накануне нашего отъезда на летние высоты. Этот отъезд будет вызывать запоздание приблизительно на неделю, что Вы и будете иметь в виду. Г. Г. Шклявер сообщает со слов Тюльпинка о желании короля Альберта быть на открытии Конференции 7 августа. Уже одно это желание для нас должно быть счастливым знаком и должно быть всячески подчеркнуто где следует.

Одному обстоятельству в связи с Конференцией мы по-прежнему не смогли найти объяснения. В прошлом году Тюльпинк очень заботился о членах Конференции и о членских взносах. Как-никак эти взносы в прошлом году представили из себя некоторую сумму; в этом же году обстоятельство о членских взносах было совершенно упущено. Не только новые друзья не знали о самой Конференции, но даже члены прошлогодней Конференции сомневались в созыве Второй Конференции. Мне самому пришлось слышать и читать целый ряд недоумений по этому поводу. Вероятно, Тюльпинк не предполагает наличия членов Конференции, но тогда из кого же она будет состоять? Десять или двенадцать представителей стран еще не составят общественного мнения, которое могло бы быть так благоприятно для развития дел Пакта. Члены Конференции могли бы быть тем доброжелательным резонатором, который мог бы смягчать и заглушать какие-либо диссонансы, буде такие окажутся. Повторяю, что мне известно даже о некоторых внутренних обидах членов прошлой Конференции, которые сочли себя чем-то незаслуженно обойденными. В конце концов, самое краткое печатное напоминание не составило бы многомесячную работу, но тем самым мы могли бы сохранять большее число друзей и опираться на сочувствующих участников. Иначе, повторяю, люди удивляются, почему какой-то митинг хироподистов[1189] широко возвещен, между тем как Идея сохранения Культурных Сокровищ всего Мира происходит под сурдинку, не имея ни прессы и пренебрегая своими же сочленами. Конечно, может быть, Тюльпинк имеет какие-то свои особые планы к успеху этой Конференции, но пренебрежение старыми членами Конференции — не знаю, насколько это полезно. Казалось бы, мы должны пользоваться всеми благоприятными обстоятельствами, а не пренебрегать ими. Конечно, все эти обстоятельства Вам виднее на месте, и конечно, Вы мне их выясните, но мне лично по опыту устройства многих съездов, конвенций и собраний некоторые приемы Тюльпинка представляются непонятными.

Мировая Идея прежде всего нуждается и в мировом оповещении. Это не значит, что она требует для этого исключительных средств. Вспоминаю некоторые наши археологические съезды, казначейство которых было очень скудно, но тем не менее они были достойно оповещены и возбуждали должный интерес и сочувствие. Даже по местным здешним отзывам мы можем еще раз убеждаться, насколько общественное мнение за нас, но ведь нужно оповещать его, иначе даже самый мощный цветок блекнет от засухи. Когда я вижу массу самых странных неизмеримо низших сведений, заполняющих газетные столбцы, становится совершенно ясно, что общекультурная идея, конечно, могла бы привлекать общее внимание. Даже если мы возьмем до известной степени своекорыстное туристическое намерение города Брюгге, то даже и с этой эгоистической точки зрения нужно оповещение не только безымянных туристов, но и лиц определенного положения, которые за собою влекут те безымянные массы, которые могут быть приятны городу Брюгге.

Не имея никаких определенных сведений об устройстве самой Конференции и читая в письмах Шклявера о «неясных методах» Тюльпинка, совершенно естественно мы беспокоимся и очень рады сознавать, что и Вы приложите свою деятельную руку для своевременного упорядочения и достойного утверждения нашего дела. Уже одно обстоятельство, что срок Конференции буквально за месяц до ее открытия варьируется, представляется необъяснимым. Каким же образом делегаты стран, приготовившись на 10 августа, поспеют к 7-му? Может быть, многие из них и вообще отложат поездку?! Словом, Вы видите, что мы полны самых добрых желаний и шлем Конференции наши самые лучшие мысли. Сообщите нам обо всех планах Тюльпинка, а также Ваше личное мнение, силен ли он как фактический Председатель? Если у Вас есть брюссельские друзья, то, вероятно, Вы осведомлены гораздо больше нас о настроении Бельгии. Потому еще раз можем напутствовать Вас сердечным пожеланием: «Действуйте так, как лучше, и рождайте успех дела», что нетрудно при Вашей ширине взглядов.

Сердечный привет Вам и Вашей семье.

Душевно с Вами.

374

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

15 июля 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Ваше письмо от четвертого числа сего месяца пришло вчера, и я был очень рад узнать все Ваши новости. Безусловно, нет нужды говорить о дорожных расходах нашей делегации, так как с последней почтой я послал рекомендации нашему Музею собрать, как и в прошлом году, $100, которые, несомненно, будут Вам посланы, и Вы сможете распоряжаться ими по своему усмотрению. Если случится задержка с почтой и это послание не дойдет до Вас вовремя, Вы тем не менее можете рассчитывать на эту сумму. Из писем д-ра Шклявера я имею полный отчет обо всех шагах по организации Конференции, которые я высоко ценю. Все возможные присоединения и резолюции, даже если они носят частный характер, полезны и необходимы, потому что таким образом проявляется общественное мнение, и правительства в конечном счете будут вынуждены принять это во внимание. Я уже высказал пожелание барону Таубе и д-ру Шкляверу, что наша делегация в Брюгге должна действовать единодушно и полностью взаимосогласованно. Убежден, что под Вашим руководством все будет происходить в высшей степени достойно и благородно. Многие подробности прояснятся на месте, и поэтому было бы не мудро принимать решение заранее.

Недавно я с большой радостью прочел книгу «Pages choisies de Nos Grand Chefs»[1190], в которой собраны наиболее памятные распоряжения и незабываемые изречения таких военачальников, как Жоффр, Фош, Гуро, Лиоте, с вдохновенно написанным предисловием Раймона Пуанкаре. Это поистине великая книга, ибо в ней отражена стратегия французских гениев. Как мудро они извлекали пользу из обстоятельств, и как победно звучали их команды даже в моменты величайшего напряжения! Если бы везде была проявлена такая несгибаемая воля!

Из моих писем д-ру Шкляверу Вы уже знаете, что шайка вымогателей была изгнана. Чтобы устранить причиненное этими преступниками зло и нанесенный ими ущерб, потребуется время. Но мы опять можем утверждать, что «Свет побеждает тьму!». Доктор Шклявер, несомненно, рассказал Вам обо всех отзывах, появившихся в связи с этим делом. Например, д-р Роберт Харше, человек, который занимает лидирующее положение в продвижении искусства в Америке и является директором Чикагского художественного института, заявил, что любой вред, причиненный нашему Музею, будет равнозначен национальному бедствию. Появились сотни новых друзей, и среди них лучшие умы. Мы снова увидели, что там, где живут настойчивость, Благодать и Свет, зло в конце концов побеждается. Будем также помнить о том, с каким упорством и верой д-р Дюнан и его друзья боролись за общечеловеческую идею Красного Креста. Такой же окончательный успех будет и за нами.

Мы высоко оценили сообщение м[есье] Тюльпинка о том, что король Альберт любезно предложил посетить нашу Конференцию. Вы, несомненно, видели текст телеграммы, которую я послал через м[есье] Тюльпинка.

Через несколько дней мы переедем в Кейланг (Лахул), так как для м-м Рерих здесь становится невыносимо.

В ожидании Ваших хороших новостей из Брюгге шлем Вам самые лучшие пожелания.

Преданный Вам[1191],

[Н. Рерих]

375

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 31

16 июля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Пришли письма от мадам де Во от 4 июля и от Шклявера от 6 июля. Ваше очередное письмо от 1 июля почему-то задержалось. А так как обнаружена потеря уже нескольких писем, то мы, естественно, беспокоимся, какова судьба этого очередного письма Вашего. Мадам де Во сообщает о Вас сведения, что после Мюнстера Вы будете читать курс лекций в Гааге. Последнее обстоятельство меня очень порадовало, ибо я понял, что перед самой Конференцией Вы известным порядком инспирируете нашего благожелателя Адачи, а также найдете и других доброжелателей среди членов Учреждений, в которых и Вы участвуете. Кроме того, Вам чрезвычайно близко из Гааги приехать с новыми добрыми данными в Брюгге. Конечно, быть может, на пути встретится какой-либо тип вроде Волконского[1192], питающийся фальшивыми данными, но принимать его в расчет мы не будем. Эти пожиратели лжи — не строители! Строение, конечно, может производиться лишь на основе истины, факта, но всякие злоумышления, к которым относятся и масонские легенды о Вас, принадлежат к сфере тьмы.

Шклявер сообщает об участии Швейцарии на Конференции. Очень радуемся этому, ибо, как Вы и намекали в свое время, участие Швейцарии может очень потребоваться. Во всяком случае, будем надеяться, что на Конференции Вам удастся достичь всех желаемых результатов и направить дальнейшее по желаемому пути. Можем сердечно пожелать Вам успеха и будем ожидать Ваших сообщений.

Наш сердечный привет Вам и Вашей семье.

Духом с Вами.

376

Н. К. Рерих — Дж. О’Хара Косгрэву*

20 июля 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой г-н Косгрэв,

Читаю сейчас Вашу книгу «Академия душ»[1193] и не могу не выразить Вам мое сердечное восхищение этим благородным вкладом в сокровищницу человечества. Вы устремляете внимание читателей к дальним мирам — уже одно это так необходимо для развития современного мышления. С истинным великодушием Вы касаетесь всех болезненных вопросов жизни и с благородством человека широких взглядов призываете людей глубже задуматься над основными вопросами бытия.

«Если время не терпит, вы привлекаете дополнительную энергию, вызывая такси», — это правда, время не терпит, и работы, подобные Вашей, формируют новое сознание, без них новые ступени Культуры не сложить. В своих книгах и статьях Вы выступаете как истинный защитник Культуры. Если бы мы хоть на мгновение допустили, что Культура должна страдать в эти часы материалистического застоя, какое ужасное чувство безысходности появилось бы в результате такого допущения. Каждый период возрождения созидался Культурой, и нам необходимо обратиться к этому священному источнику благосостояния — материального и духовного. Для этого нам необходимо, прежде всего, знать друг друга и во взаимности сердечной пожать друг другу руки. По прочтении Вашей книги и статей я могу со всей искренностью сделать это из наших далеких Гималаев.

Подобно тому как трепещут от радости сердца моряков, завидевших свет маяка в штормующем океане, так и мы радуемся, читая Вашу книгу и чувствуя, как Ваше внутреннее естество пересекает океан жизни в том же направлении, что и мы. Один и тот же свет маяка светит нам обоим. Во имя этого Света позвольте мне самым искренним образом поздравить Вас и сказать, что здесь, в этих далеких Гималаях, живут Ваши друзья и почитатели.

В духе с Вами,

[Н. Рерих]

377

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 32

23 июля 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Имеем от Шклявера сведение о том, что картины прибыли в Брюгге сохранно, и выставка открылась успешно[1194]. Будем надеяться, что эти определительные не только будут продолжаться, но и усиливаться. В конце концов, все зависит от напряжения воли.

В прошлом письме Шклявера сообщалось о том, что Польша будет выставлена в Русском Отделе под рубрикой Привислянский Край. Очень опасаемся, чтобы такое распределение не вызвало каких-либо выходок польских — и вредных, и недопустимых. Странное дело, в то время как в Париже и в Брюгге с Польшей не налаживается, нью-йоркские поляки открывают при Музее, как ветвь нашего Общества, Польский Институт и даже собирают деньги на выставку в Брюгге, а я продолжаю получать дружественные письма и посылки книг от Варшавского Общества Кооперации с Иностранными Государствами. Откуда такое несоответствие в отношениях, трудно понять. Во всяком случае, было бы жаль, если недоразумение в Брюгге отразилось бы на нашем Польском Институте, членами которого, кроме Посла, состоят и Падеревский, и Стойовский, и Зембрих, и многие другие выдающиеся лица польского мира. При случае сообщите мне, как для Вас решается эта задача.

Получили мы сведение из Америки об отправке картин для нашего Отдела в Белградском Музее. Картины для Отдела в Музее Бенареса уже прибыли на место. Для Рижского Отдела я досылаю еще две картины, а в Париж вместо пяти отосланных замещается десять. Надеюсь, что Тюльпинк исполнит все свои уверения, и как выставка, так и Конференция дадут достаточный успех. Пожалуйста, посмотрите, как поставлено в Брюгге дело прессы. Здесь мы продолжаем слышать удивленные вопросы, почему нет никаких сведений ни о выставке, ни о Конференции. Нужно ли это понять как бестолковость, или же в этом есть какая-то особая мысль? Так как сам я, по обычаю, ничего зря не делаю, то мне хочется видеть и в поступках других какую-либо определенную идею и программу.

Сию минуту получено Ваше письмо от 9 июля № 10. Сердечно сожалеем о Вашем нездоровье и надеемся, что избавление от йода Вам поможет. Если бы я знал, я никогда не посоветовал бы Вам принятие йода, ибо [при] нашей с Вами конституции это абсолютно вредно, по словам очень опытного врача.

Благодарю за все прочие сведения. Очень интересуюсь Вашей предположенной поездкой в Осло, которая может дать положительные результаты. Немецкие сведения о Бельгии, очевидно, преувеличены, так же как и сведения, бывшие здесь в газетах о Югославии. Не удивлен Вашим отзывом о католическом прелате. К сожалению, несмотря на все наше добросердечие и искренность, мы встречаем лишь дикие нелепости. Очень жаль для служителей Христа.

Итак, еще раз желаем Вам полного выздоровления и шлем Вам самое сердечное напутствие к Вашей голландской, бельгийской и норвежской конференциям.

В ожидании добрых сведений шлем сердечный привет Вам и семье Вашей.

Искренно Ваш.

378

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 33

3 августа 1932 г. Кейланг

Дорогой Михаил Александрович,

Пишу Вам привет с гор, откуда вернемся в половине сентября. За это время у Вас найдется многое мне сообщить. Посылайте регулярно по адресу в Наггар.

Возвращаюсь к Вашему сообщению о прелатах. Оно меня очень огорчает. Ведь я был к ним более чем расположен и менее всего заподазривал их в пользовании фальшивыми сведениями. Достоинство религии, казалось бы, обязывает их к осмотрительности и фактической правдивости. Жаль, жаль! Клевета приличествует одержимым Калитинским, но прелаты!! Кстати, очень берегитесь Калитинских — прямо бесы!

В Бенаресе открыт Отдел Музея. Надеюсь, и в Брюгге все будет благополучно. Пишите о новых связях. Только что получил трогательное письмо из Рио-де-Жанейро от моей бывшей ученицы. Неисповедимо, где и как обнаруживаются дружественно преданные группы.

Надеемся, Ваше здоровье окрепло, и шлем Вам и Вашей семье сердечный привет.

Духом с Вами.

379

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 34

10 августа 1932 г. Кейланг

Дорогой Михаил Александрович,

Пишу Вам из нашего горного уединения в последний день конференции[1195]. За нее я спокоен: и Вы там на страже, и что бы ни было — мы с Вами смотрим не на сегодня, а в будущее. Сколько обстоятельств и предприятий, не исполнимых с точки [зрения] вульгарной, затем осуществлялись и росли во Благо. Помню целый ряд подобных положений, но «упрямая суровость», о которой так хорошо говорит Леонардо да Винчи, все превозмогала. Когда Вы чувствуете, что людей на свете много и комбинации их бесчисленны, тогда и всякая работа во Благо становится исполнимой. Все эти наветы и мелкие лживые выдумки делаются ничтожными сравнительно с заданиями Блага. А опытность сердца достаточно подскажет, где оно, Благо. Трижды повторяю это слово, так оно нужно сейчас при смятении народов. Буду ждать сообщения Ваши и о Гааге, и о Брюгге, и об Осло. Радовались мы, читая в газетах о том, что революционная попытка в Бельгии подавлена[1196]. Дай Бог королю Альберту удачу! Поразительно, как Вы заранее слышали об этих гнусных замыслах. Тем более нужно охранять творения духа человеческого, когда кругом столько темных, сатанинских нападений. Опасайтесь калитинских.

Как Ваше здоровье? По здешней медицине я прописал бы принимать мускус в натуральном виде с небольшой примесью соды и запивать валериановым чаем. Мускус — это такое незаменимое вещество. Счастье, что Вы бросили йод!

Шлем Вам и семье Вашей лучшие пожелания.

Духом с Вами.

380

Н. К. Рерих — П. Р. Радосавлевичу

16 августа 1932 г. Кейланг

Дорогой друг,

С глубоким вниманием прочел я Вашу статью «Почитание Света». Радовался сердечно Вашим проникновенным словам, которые должны быть близки каждому воспитателю и деятелю Культуры.

Именно, мой дорогой друг, должно воспитывать сердце, чтобы оно могло облагораживать образование ума.

После цивилизации с ее рассудком и мозгом человечество опять приближается к Культуре, для осознания которой прежде всего нужно Сердце, осиянное всеми лучами и огнями героических восхождений. Если мы понимаем, что проблемы жизни могут быть разрешены Культурою, чему учит нас вся история человечества, то мы также должны понять, где обитает двигатель Культуры — Великое Сердце.

Каждый воспитатель молодых поколений прежде всего работает во Благо Общественное, и лишь возвышенное, утонченное сердце подскажет ему, где и в чем это нерушимое, венчающее жизнь Благо.

Не как отвлеченные идеалисты, но как исследователи путей человечества, мы знаем, что лишь Культура творила каждый ренессанс духа. Так же реально знает каждый воспитатель, что древо Культуры не растет в один день, и укрепление, просветление духа требует и времени, и сознательных усилий. При этом каждый знает, что Свет Культуры особенно ненавистен тьме и невежеству, во всех их гиппокритских[1197] обличьях.

Но Свет Культуры дает и нужные силы для отражения всех темных нападений. Довольно разрушений и разложений; нужно созидательство. Молодые сердца открыты ко Благу.

Радуюсь, видя Вашу светлую, истинно образовательную работу, и шлю и Вам, дорогой брат, и Вашим молодым сотрудникам и ученикам мой сердечный привет во имя Великой Культуры и пламенеющего Сердца!

В духе с Вами,

Н. Рерих

381

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 35

16 августа 1932 г. Кейланг

Дорогой Михаил Александрович,

Опять наш обмен письмами расстроился. Не пропало ли еще одно Ваше письмо? Шклявер уже пишет от 25 июля.

Теперь Ваши письма — перед самой Конференцией и после нее — будут полны знаменательных, характерных подробностей. Не скупитесь очертить характеристику.

Из Буэнос-Айреса извещают, что и там открывается Отдел Музея. О том же просят из Харбина и из Загреба. Сатанинские нападения в одних местах компенсируются удачей в других. При крупном хозяйстве так и бывает, лишь бы машина шла без перебоев.

Здесь два журнала поместили мое обращение к конференции с очень симпатичными комментариями. Какова бельгийская пресса?

Сейчас для одного американского сборника я закончил статью «Творчество». Очень ждем Ваших реляций с поля священной битвы!

Сердечный привет Вам и семье Вашей от всех нас.

Духом с Вами.

382

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 36

20 августа 1932 г.[Кейланг]

Дорогой Михаил Александрович,

Решительно не понимаю, куда деваются Ваши письма. От Шклявера уже имею письмо от 1 августа за № 31. Значит, где-то блуждают Ваши очередные письма от 15 июля и от 1 августа.

Между тем в пространстве столько и спешного, и значительного. Очевидно, в конце июля Вы имели ряд сообщений о Конференции и вести от Тюльпинка. Все это важно для будущих программ действий. Сообщаемое Шклявером очень интересно. Ценен и отзыв Лиоте! Только бы такие авторитетные слова не пропадали зря в общем архиве. Ведь если взять весь запас накопленных отзывов и резолюций, то удельный вес его хорош. Умеет ли Тюльпинк пользоваться этими накоплениями, три четверти которых произошли без его участия и ведома? Участие некоторых стран тоже произошло не по его вине. Уверен, что многие другие страны, как Персия, Египет, Япония, Болгария, Мексика, тоже откликнулись бы! Будут ли теперь журналы заседаний, резолюции и пресса? Здесь очень ждут газетных сообщений и удивляются их отсутствию. Ведь общественное мнение хочет пищи, а устроить ее вовсе не так трудно. Надеюсь, Вы расшевелите эту сторону дела. Если бы мы здесь получили внушительный отчет об успехах Конференции и выставки, мы дали бы его в журналы, ибо в газеты уже поздно. Ждем чрезвычайно и Вашу программу на будущее. Время так коротко, и хотим по возможности больше сделать.

Как Вы нашли Адачи? Что Осло? До получения Ваших реляций не хочу говорить о моих предположениях.

Надеемся, что здоровье Ваше наладилось, и шлем сердечный привет Вам и семье Вашей.

Духом с Вами.

383

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 37

26 августа 1932 г. Кейланг

Дорогой Михаил Александрович,

Уже не знаю, Ваши ли или мои письма теряются. Здесь настолько своеобычна почта, что все возможно. Но будьте уверены, что со своей стороны посылаю Вам весть еженедельно. И Вам легче быть уверенному, что с моей стороны все благополучно.

Местная пресса очень интересуется Конференцией. Но вестей никаких. Из телеграммы Шклявера трудно состряпать коммюнике. Никто не верит, чтобы Конференция протекала без прессы. Также не могут понять, почему нет ни слова о выставке, если она открыта уже 10 июля. Даже для увеличения числа посетителей нужна пресса. Со мною до сих пор тоже не случалось, чтобы группа в 18 картин осталась без рецензий. Нельзя же думать, что о выставке, открытой 10 июля, пресса будет после окончания. Мои групповые выставки, кроме Америки, бывали в Париже, Лондоне, Стокгольме, Копенгагене, Риме, Венеции, Милане, Мюнхене, Берлине, Вене, Праге и везде сопровождались изрядным количеством отзывов и всякими последствиями, приобретениями и избраниями. Потому молчание Бельгии непонятно. Известно нам также, что некоторые члены прошлогодней Конференции обижены, не получив приглашения на эту Конференцию. Тюльпинк должен творить друзей, но не врагов. Вообще многое непонятно, но за отсутствием точных сведений не можем по мере сил выправлять недоумения. Очевидно, у Вас сейчас накопился крупный запас сведений. Если бы только наконец дошли они. Ведь многие по пути могут интересоваться этими вестями, и потому каждая задержка Ваших очередных писем вызывает большое беспокойство.

Сердечный привет от всех нас Вам и Вашему семейству.

Духом с Вами.

384

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

28 августа 1932 г. Кейланг

Мой дорогой друг,

Только что получили Ваше сердечное письмо от 9 числа сего месяца и спешу послать Вам самую искреннюю благодарность за добрые вести о Конференции и за Ваши сердечные отзывы о моих картинах. Я твердо убежден в том, что там, где Вы, там будет и успех.

Я высоко ценю Ваши добросердечные мысли в отношении экспедиции Ситроена[1198]. Посылаю д-ру Шкляверу статью на тему этой экспедиции[1199]. Полагаю, что самое время поместить ее во французской прессе, неважно в какой газете.

Барон Таубе пишет, что доволен Конференцией. Таким образом, дело защиты сокровищ человеческого гения развивается и становится полезным. Можно надеяться, что и вся остальная наша деятельность примет благоприятный оборот.

Пожалуйста, передайте г-ну К. Тюльпинку мою самую искреннюю благодарность за всю его благородную деятельность.

Вчера у нас неожиданно случился в горах снегопад, что принесло желанное понижение температуры. М-м Рерих шлет Вам самые лучшие пожелания и благодарит Вас за сердечное участие. Мы надеемся, что теперь, после всей этой утомительной работы, Вы сможете отдохнуть.

Преданный Вам[1200],

[Н. Рерих]

385

Н. К. Рерих — М. А. Таубе[1201]

№ 38

28 августа 1932 г. Кейланг

Дорогой Михаил Алекс[андрович],

Спасибо сердечное за Ваше письмо от 10 авг[уста]. Будем ждать вестей из Осло. Добрый путь и душевный привет от нас всех.

Духом с Вами.

386

Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

2 сентября 1932 г.[Кейланг]

Дорогой д-р Халдар,

Вам несомненно будет интересно узнать подробности Второй Конференции по Пакту Рериха, проходившей в Брюгге, и я с большим удовольствием посылаю Вам короткое коммюнике, составленное из откликов в прессе, которое только что было получено из Брюгге воздушной почтой. Оно может быть использовано для публикации в индийской прессе.

С наилучшими пожеланиями,

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

387

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 39

3 сентября 1932 г.[Кейланг]

Дорогой Михаил Александрович,

Сейчас получил от Шклявера стено[1202] Вашей речи в Брюгге. Спасибо за всю убедительность и благородство, которым, как всегда, проникнуты утверждения Ваши. Поистине, удвоим усилия, как Вы справедливо призываете. И Музей в Брюгге, и Всемирная Лига Прессы, предложенные Тюльпинком, полезны для дела. Ведь опять нужно питать общественное мнение, и оба эти учреждения как нельзя более пригодны для этого. Видимо, Бельгия, как Вы и предполагали, не отступается от Пакта. Тем лучше. Помню и Ваши мысли о Швейцарии, но это про запас. Бельгия для культурного дела как нельзя более пригодна. Там и Союз, и Музей, и теперь будет Лига Прессы. Все это отличные вехи.

Видали ли Вы Адачи? Что было в Осло? — все это вносит новые импульсы. Сейчас пишут из Нью-Йорка, что Бота хлопочет об Отделе Музея в Южной Африке. Так неожиданны эти накопления. Как прекрасно Вы говорили о взятии Царства Небесного усилием! Именно так. И премудро учил Христос этой сердечной стратегии. Пессимизм нам с Вами не к лицу. Неудачи вообще лишь кажущиеся, просто иногда не в те двери стучимся. Но стучитесь, и дастся вам!

Надеемся, что здоровье Ваше поправилось, и шлем Вам и семье Вашей наши сердечные приветы.

Духом с Вами.

388

Н. К. Рерих — А. Э. Махону*

4 сентября 1932 г. Лагерь в Кейланге

Уважаемый полковник Махон,

Я пытался выяснить, кто начал распространять слухи о нашей взятке такуру[1203]. Оказывается, что HLB[1204] услышал об этом от г-на Фрика, а последнему сказал сам комиссар полиции[1205]. Г-н Асбо сказал, что до него тоже доходили эти слухи, но ему не удалось выяснить источник их происхождения. Полковник Джонсон, должно быть, слышал об этом от г-на Фрика. Зодпа утверждает, что ничего не знает об этом, иначе мы были бы в курсе. Создается странное впечатление — стоит нам сделать кому-то ответный подарок, как начинают распространяться подобные слухи. Часы, подаренные комиссару полиции, явились, как Вам известно, ответным даром за вполне удовлетворительные услуги, оказанные им в прошлом году. Вы знаете, что г-н Тапар просил самого такура помочь нам во время нашего пребывания в Лахуле в прошлом году, и он оказался весьма полезен, оказав помощь не только с жильем, книгами и т. д., но и подарив тибетские редкие древние вещицы. Ответный жест с нашей стороны был вполне естественным. Например, капитан Во[1206] получил в подарок тханку от местного ламы, чей брат сопровождал капитана Во в Спити, и в ответ послал ламе через г-на Асбо коробочку масляных красок. Никому не показалось это странным, хотя известно, что капитан Во ужасно провел время в Спити, а у его слуг дело дошло до драки с местными горцами.

Рупчанд и Таши уехали вместе с г-ном Гиллом в Манчат, интересно, возьмет ли он их с собой в Наггар? Я знаю, что Рупчанд собирается будущей зимой в Лахор на лечение.

Вчера к нам приезжала на чай чета Асбо со своим другом-миссионером. Вот и все местные новости. И слава Богу!

Шлем Вам и г-же Махон от всех нас самые сердечные приветствия.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

389

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 40

9 сентября 1932 г. Кейланг

Дорогой Михаил Александрович,

Когда это письмо дойдет до Вас, мы уже будем на наших зимних позициях. Шклявер из Спа[1207] прислал еще сообщения о Брюгге, и теперь картина мне более или менее вся ясна. Буду ждать Вашу ближайшую программу на будущее. Ведь если по-прошлогоднему оставим на Тюльпинка, то ведь он опять может пропустить сроки. Шклявер пишет, что прессу приходится устраивать помимо Тюльпинка, который почему-то против осведомления. Но как же без прессы выставка будет посещаема, да и как будет питаемо общественное мнение о Пакте? Вот в Голландии Вам ссылались на незнание о Пакте. Если в соседней стране не осведомлены, то что же будет в дальних землях? Если Бельгия по-прежнему доброжелательна, то не поднимет ли она Знамя? Ведь все равно весь мир одновременно Знамя не поднимет. Лига Наций являет лишь половину мира. Значит, кому-то придется поднять первому и действовать по стратегии накопления. Конечно, Вашингтон по своей своеобразной политике поднимет Знамя последним.

Что Вы полагаете о тактике накопления? И какие вообще действия предвидите Вы к началу сезона? Ведь третья и четвертая конференция прежним темпом вряд ли возможны. Сообщите Ваши личные соображения, чтобы и отсюда двигаться по тому же направлению. По вашему прекрасному призыву, как нам «удвоить усилия»? Кстати, напишите и соображения о прелатах. За последнее время они меня очень огорчили, точно собрались искушать мои симпатии. В трех странах без всякого повода они предались самой неосновательной клевете. Ведь они не миряне и должны бы располагать лучшими средствами. М-м де Во постоянно говорит: «Чтобы остаться хорошей католичкой, я держусь подальше от прелатов». Ведь это сильно сказано, зная характер м-м де Во. Но, может быть, Бельгия или, как Вы предлагали, Швейцария будут достаточны? Многое, многое хотел бы я рассказать Вам, но, видно, придется оставить до личного свидания.

Шлем Вам и семье Вашей сердечный привет.

Духом с Вами.

390

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

13 сентября 1932 г. Кейланг

Мой дорогой друг,

Ваше письмо от 30 августа застало нас в Кейланге перед самым отъездом в Наггар. Сердечно благодарю Вас за все Ваши новости. Я полностью с Вами согласен. Мы рады, что Знамя и Пакт при Вашем дружеском участии набирают силу.

Д-р Шклявер покажет Вам мою статью «Ангелюс»[1208]. Это последнее варварское преступление в Лувре еще раз подтверждает, насколько необходима защита сокровищ, созданных человеческим гением, иначе начнет вползать страшная дикость, которая восстает против всего самого Священного и Прекрасного. Заметьте, что была изуродована не картина «Пир Бахуса», а именно «Angelus»[1209].

Мы, опять же, счастливы тем обстоятельством, что Знак Знамени утверждается в Брюгге, городе Мёмлинга. Я раскрою Вам еще один секрет. Возьмите репродукцию известной картины Мёмлинга, находящейся в музее Антверпена, «Le Christ entoure d’Anges»[1210], и Вы найдете на груди Господа Знак Знамени точно в таких же пропорциях. Сам Мёмлинг в том же городе Брюгге украсил одеяние Спасителя тем же самым Знаком Священного Триединства. Пожалуйста, скажите об этом барону Таубе и д-ру Шкляверу. Поистине, именно Бельгии следует утверждать Пакт и Знамя, подобно «Орифламме», приносящей спасение человечеству. Вам действительно стоит взглянуть на эту репродукцию. Благословляющая Рука Господа над этим Знаком. Пусть так и будет! Пусть вокруг каждого благого дела соберутся все Благие Знаки, и пусть они утвердят, несмотря на все силы тьмы и невежества, Веру, Любовь, Красоту и Знание.

Мы все шлем Вам самые сердечные пожелания.

Преданный Вам[1211],

[Н. Рерих]

391

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

20 сентября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг!

После Вашего письма от 30 августа пришло письмо от 23 августа с приложенным документом по будущему Музею и картинам. Сердечно благодарю Вас за все Ваши ценные сообщения. Ваши соображения в отношении содержания Фонда[1212] и его программы вполне соответствуют нашим основным целям. В настоящей стратегии особое значение придается тактике собирания сил. Я считаю, что в отношении Музея и Union pour le Pact[1213] мы должны придерживаться такой же тактики. Тактика германских [развернутых] фаланг не принесла германцам победы, тогда как тактика мудрого собирания [сил] Жоффром и Фошем дала отличные результаты. Д-р Шклявер пишет о предлагаемом на Place van Eyck[1214] доме для размещения Музея. Что это за дом? Хорошо бы иметь его фотографию. Барон Таубе пишет, что нашел новых друзей в Осло и Стокгольме. Это тоже собирание сил. Что Тюльпинк предлагает сделать для Всемирной Лиги Прессы[1215]? Хотелось бы помочь ему в этом.

Ваши строки о Приветствиях, полученных от Миссии Рамакришны на Цейлоне, очень ценны. Они хорошие, миролюбивые люди. Вам радостно будет узнать, как Рамакришна почитал Господа Христа. Пусть все благое объединяется, чтобы сообща противостоять сатанинской тьме. Был рад узнать, что католический прелат Брюгге вместе с нами! В речи барона Таубе были очень нужные ссылки на христианство.

Посылаю Вам почтовые карточки с изображением «Мадонны Орифламмы», которые были напечатаны в Индии. Хорошо было бы раздать их всем участникам Конференции.

Мы все шлем Вам самые сердечные приветствия.

Преданный Вам[1216],

[Н. Рерих]

[Отправлены] медленной почтой:

10 почтовых карточек MadOri[1217];

3 CaBena[1218].

392

Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

[20] сентября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой друг,

По возвращении из нашего летнего лагеря в Лахуле я сразу же подумал о том, чтобы послать Вам к новому сезону пожелания дальнейшей успешной деятельности.

На своем столе я нашел письмо от пандита Браджа Мохана Виаса из Аллахабадского Музея, в котором он просит меня об открытии аналогичной комнаты моих картин в их Музее[1219]. Он ссылается на Вас, и я был бы очень рад, если бы Вы любезно написали мне о том, что Вам известно о репутации Музея в художественном мире, о его залах и т. д. В сущности, и Вам это известно, я всегда очень симпатизирую всем культурным начинаниям, ибо считаю Музеи храмами Красоты и Знания, вехами прогресса в человеческих достижениях и считаю, что каждому человеческому существу следует поддерживать подобные оплоты Культуры.

Если у Вас есть какие-то новости из Бенареса, всегда буду рад узнать.

В том случае, если моя статья о Спинозе еще не опубликована, вышлите мне ее, пожалуйста. Журнал «Scholar» всегда запрашивает у меня статьи, а я очень люблю этот журнал, отличающийся научным подходом и широтой взглядов.

Вы, несомненно, уже слышали об успешно проведенной Конференции в Брюгге, и я очень рад, что таким образом наш Пакт находит все большее признание. Передайте, пожалуйста, мои самые лучшие пожелания обоим Сенам — я храню о них самые добрые воспоминания.

В духе с Вами,

[Н. Рерих]

393

Н. К. Рерих — Н. О. Лосскому

20 сентября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой Николай Онуфриевич,

Пишу Вам по возвращении из Южного Тибета — Лахула. Как всегда, много впечатлений.

В прошлом письме Вы выражали пожелание, чтобы мои картины побывали в Праге. Быть может, Ваше желание и исполнится в не так далеком будущем. В чешских кругах окрепла мысль иметь в Праге Отдел моих картин. За последнее время подобные Отделы осуществились в Бенаресе, Брюгге, Белграде, Буэнос-Айресе, Риге. Есть приглашения из Загреба, Японии, Китая. Посылаю Вам каталог моей комнаты в Бенаресском Музее[1220]. «Мадонна Орифламма»[1221], посвященная нашему Пакту о сохранении памятников искусства и знания, только что очень понравилась в Бельгии во время Второй всемирной конференции нашего Пакта. Посылаю Вам несколько материалов около этой Конференции. Как только получу оттиск моей статьи «Майтрейя» из «Уорльд Юнити»[1222], пошлю Вам, ибо там есть ссылка на Вашу превосходную работу[1223].

Хотелось бы встретиться лично. Кто знает, вероятно, в связи с Лигою Культуры мне придется побывать в Европе, но не ранее конца 1933 года. Надеюсь, у Вас и в семье, и в работе все ладно. Каждая Ваша статья и книга приносит нам живейшую радость.

Шлем Вам, и Марии Николаевне, и супруге Вашей[1224] наши лучшие пожелания.

Сердечно Ваш.

1 CaBena;

1 Scholar offprint[1225];

1 Sarti[1226];

1 Jagadiswarananda[1227].

394

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

22 сентября 1932 г.[Наггар]

Дорогой Михаил Александрович,

За несколько часов до отъезда из Кейланга пришло 14 сентября Ваше стокгольмское письмо — отвечаю на него уже из Наггара.

Прекрасно, если и в Осло, и в Стокгольме Вы нашли друзей нашего дела. Как были сами норвежцы и шведы? Напрасно Вам задают вопросы об Америке. Во-первых, идея теперь имеет главное место в Бельгии. Во-вторых, в Америке никогда нельзя рассчитывать на Вашингтон. Все делается частной инициативой, отдельными личностями. В этом смысле наш Пакт встречает самое живое сочувствие, чему доказательство резолюции и письменные приветы. В-третьих, прецедент прошлой войны, история Лиги Наций[1228], история Пакта Гильберта[1229] и многое другое показывают, что надежды на Стет Департамент[1230] нужно оставить. Впрочем, если Рузвельт будет избран, то может быть движение воды. Спросите Шклявера, как Флёри говорил о посещении Стимсоном Даунинг Стрит[1231].

Тактика накопления может быть самою жизненною. Сообщите Вашу программу в этом смысле. М-м де Во сообщает в длинном письме о программе Фоундешен[1232] в Брюгге и спрашивает о моих предложениях в этом смысле. Думаю, что программа, сообщаемая ею, вполне отвечает заданию такого учреждения. Пусть с самого начала Тюльпинк заведет полный инвентарь всего поступающего. Иначе каждая бесхозяйственность может огорчать и отпугивать жертвователей. Конечно, фотографии Индии могут остаться в Музее, так же как и воспроизведения и издания. Хороши ли стекла на картинах? Без стекла не следует оставлять темперу.

Шклявер пишет о доме для Фоундешен, предложенном на Пляс Ван Эйк[1233]. Хорош ли? Что это за дом? Как думаете? Как думает Тюльпинк приступить к Всем[ирной] Лиге Прессы? Хотелось бы знать его программу действий, чтобы помочь со своей стороны.

Понемногу входит в жизнь Лига Культуры. Конечно, в отношении нашего Союза Пакта Лига будет ближайшим другом. Очень берегите это понятие Всемирной Лиги Культуры, она так нужна для будущего.

Как начнется наш парижский сезон? Пусть прежде всего он начнется деланием друзей и рассеянием злобы и клеветы. Читал я с возмущением «Свиткова»[1234]. Как вредна эта темная горчаковщина! Кроме Вас там попал С. Метальников. Сколько злобы и невежества на бедной земле!

Шлем сердечный привет Вам и семье Вашей.

Духом с Вами.

2 почтовые открытки MadOri;

1 CaBena.

395

Н. К. Рерих — Г. Форману*

22 сентября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Уважаемый г-н Форман,

Благодарю Вас за письмо, которое явилось подтверждением Вашей искренней дружбы. Главное, что Вы так сердечно предложили свою помощь в редактировании переводов. Нам остается только искренне поблагодарить Вас, ибо любая кооперация в этом направлении очень ценна. Я уже писал об этом, и, вероятно, Вы уже предприняли нужные шаги. Возвышенный предмет требует особо бережного отношения — вот почему Ваше любезное предложение столь своевременно. Совместная работа сближает людей, и они научаются лучше понимать друг друга. Подобное взаимопонимание на ниве культурной деятельности особенно необходимо. Вы доставите мне истинную радость, когда сообщите, что подобная кооперация уже началась.

Вы, конечно, чувствуете, какое напряжение царит в мире, — это Армагеддон, который был предсказан тысячелетия назад. Во время такого небывалого напряжения все наши чувства, все предпринимаемые усилия должны быть также необычными. Точно настоящие Стражи на неусыпном дозоре!

Вы, конечно, чувствуете, как все силы тьмы ополчились против всего созидательного, но взаимопонимание и объединенные усилия со стороны всех культурных сил принесут победу, которая уже предопределена Свыше. Свет побеждает тьму! И в этом заключается самая обнадеживающая и непреложная истина!

Всегда рад получить от Вас весточку.

В духе с Вами,

[Н. Рерих]

396

Н. К. Рерих — Р. Магоффину*

24 сентября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Глубокоуважаемый профессор Магоффин,

Передайте, пожалуйста, в дар Археологическому институту Америки мои картины: «[Три] меча»[1235] и «Менгиры в Гималаях»[1236]. Я прошу Институт принять эти картины в знак моего уважения к обширной научной работе, проводимой им, и моего восхищения Вашей энергичной просветительской деятельностью.

В отношении вышеупомянутых картин необходимо сказать следующее. Картина «Менгиры в Гималаях» (упоминаемая в моих книгах «Сердце Азии» и «Алтай — Гималаи»)[1237] напоминает о менгироподобных камнях, возводимых с древнейших времен и до наших дней на горных перевалах. Этот обычай имеет несомненную связь с древними менгирами Тибета, открытыми нашей экспедицией в 1928 г., и подобными менгирами Карнака.

На картине «Три меча» изображен древний рисунок на камне, который находится неподалеку от Кейланга, столицы Лахуля (Лахуль в испорченном произношении означает «Южный Тибет»[1238]). На заднем плане должна быть видна известная в этой части Гималаев гора «М». Это место на древнем пути из Индии в Кайлас и Тибет, известное как убежище многих Риши, в числе которых Риши Виаса, составитель «Махабхараты»[1239], Риши Васишта, открывший целебные источники, Риши Капила, по преданию обладавший так называемым «смертным глазом»[1240]. Из духовных подвижников Тибета здесь находили свое прибежище Миларепа, Падма Самбхава и Гоцангпа. Место, где находится этот камень, расположено на высоте около 11 тысяч футов. Здешние рисунки на скалах заслуживают особого изучения. Повсюду встречаются изображения крестов несторианского и манихейского происхождения.

Ладак, Дардистан, Балтистан, Лахуль, Трансгималаи, часть Персии, Южная Сибирь (Иртыш, Минусинск) изобилуют наскальными рисунками, сходными в техническом отношении, невольно напоминающими скалы Богуслана и изображения остготов и прочих великих переселенцев.

Изображения Ладака, Лахуля и всех Гималайских нагорий распадаются на два главных типа. Тип буддийский, дошедший и до нашего времени в виде изображения свастики (как буддийской, так и обратной, бон-по), Льва, коней Гессар-хана, религиозных надписей, чортенов и прочих предметов культа.

Другой тип изображений, дошедший из времен более древних и связанный с добуддийским бон-по и прочими культами огня, еще более увлекателен по своей загадочности и любопытному сходству с друидизмом, что так интересно в связи с изучением великих переселений.

Главный сюжет этих изображений (частично воспроизведенных в трудах д-ра Франке «Tibetische Hochzeitslieder», Folkwang Verlag, Gmbh, Darmstadt, 1923)[1241] — горный козел, являющийся символом огня. Среди изображений этих по технике можно различить целый ряд наслоений, от древних (сходных со шведскими халристнингарами[1242]) до новейших, доказывающих внутреннее существование какого-то культа.

Кроме горных козлов, во всевозможных комбинациях, можно видеть изображения солнца, руки, танцы ритуальных фигур и прочие знаки давнего фольклора. Этот тип изображений в связи с древнейшими традициями заслуживает наиболее вдумчивого изучения, особенно при сравнительном анализе с подобными древностями других стран.

К предыдущему типу изображений нам удалось прибавить еще два важных образа, ранее не указанных. В урочище Карга и около самого Кейланга (Лахуль) мы обнаружили изображения мечей, я посвятил им одну из моих картин, которую и дарю Вашему уважаемому Институту. Значение этих изображений загадочно, но особенно интересно, что форма их совершенно совпадает с формою бронзовых мечей и кинжалов минусинского сибирского типа, так характерных для первых великих переселенцев. Не будем делать поспешных предположений и умалять, но занесем эту поучительную подробность как еще одну путеводную веху.

Не забудем, что старый католический миссионер Одорико де Парденоне, посещавший Тибет в XIV веке, сообщал, что место Лхасы называлось Гота. Развалины древних храмов Кашмира поразительно напоминают основы аланских построений, так расцветшие в формах «романского стиля», породившего раннеготический стиль. Луи де ла Валле-Пуссен в своей книге «L’Inde aux temps des Mauryas»[1243] на странице 283 сообщает о строивших в Кашмире храмы иностранцах:

«Deux „Yavanas“, Irila et Cita, donnent aux bouddhistes des citernes et un refectoire: inscriptions de Junnar, II siècle de notre ere. Irila, quoiqu’on en ait fait Euryalus (Ind[ian] Ant[iquary][1244], 1911, p. 11), n’est pas un nome grec: bien plutot le suedois Erila, l’anglais Earl. On peut reconnaitre dans Cita un gothique Hild. — Or les inscriptions contiennent un mot inexplicable: „don du Yavana Irila gatana“ „don du Yavana Cita gatana“. Sten Konow traduit „Irila des Gatas“ — „Irila appartenant a la tribu des Gatas“ et il conclut a Goth»[1245].

И снова перед нами встает таинственное упоминание слова «гот». И когда мы далее вспоминаем наиболее древний культ свастики, в основе которого лежит почитание огня, тогда он снова напоминает нам доготических друидов с их культом огня и света.

Это все фрагменты великой летописи, но, зная Ваш живой интерес к различным памятникам древности, я не мог отказать себе в удовольствии поделиться с Вами этими далеко не полными сведениями, будучи уверен, что это встретит отклик, и Вы порадуетесь моему научному энтузиазму в наиболее звучных вопросах переселения народов.

Передайте, пожалуйста, Археологическому Институту Америки мои наилучшие пожелания, а также выражение самого дружеского расположения и глубочайшего уважения.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

P. S. Посылаем ящик с двумя картинами в «Mackinnon Mackenzie and Co», Бомбей, для доставки в наш Музей в Нью-Йорке обычным путем.

Картины отправляю без стекол, так как они могут разбиться в пути, но по прибытии картины необходимо застеклить.

397

Н. К. Рерих — С. И. Метальникову

24 сентября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой Сергей Иванович,

Спасибо за Ваше письмо с юга Франции. Так мы радовались Вашим вестям и новым работам по иммунитету. Тема и увлекательная, и нужная, а при Вашем миросозерцании она приобретает исключительную глубину.

Недавно мы вернулись из Лахула, иначе говоря, Южного Тибета. Посылаю Вам несколько снимков и могу сказать, что не раз мы с Еленой Ивановной Вас вспоминали. Опять много интересных наблюдений. Места древние — пещеры Миларепы, монастыри Падмы Самбгавы, воспоминания о Риши Виасе (составитель Махабхараты), Васиште (открывшем горячие целебные источники), Капиле (имевшем «глаз смертный»). На скалах загадочные изображения мечей и горного козла (вех) — культ огня. Саги о Гессаре — путь на Кайлас!

Сейчас пишу две картины, для Вас интересные, «Огонь»[1246] и «Вода»[1247]. На первой садху невредимо идет через огонь. На второй садху сидит со скрещенными ногами на воде. Оба явления практикуются в Индии и посейчас. От огня — ни малейших следов, хотя костер около двух сажен, а садху всегда проходит медленно, сложив руки на груди. Видели ламу, практикующего то-мо, т. е. развитие тепла и левитацию. Нагой человек на ледниках, высоко — явление обычное.

Во втором выпуске журнала «Урусвати» Вы, вероятно, видели статью Юрия о церемонии ломания камня[1248]. Следующий номер журнала будет посвящен Свену Гедину и выйдет к новому году. К весне, вероятно, выйдет моя следующая книга, «Твердыня пламенная», посвященная Всемирной Лиге Культуры, где меня избрали председателем.

Вероятно, Шклявер рассказал Вам о новых отделах, посвященных моим картинам в музеях Бенареса, Белграда, Брюгге, Буэнос-Айреса, Загреба, и успехе Второй конференции нашего Пакта и Знамени в Бельгии. Со всем этим хозяйством столько хлопот, что на нашей зимней квартире очень часто стучит хор из четырех машинок. Тоже своего рода цикады! Кончаем постройку биохимической лаборатории, что совсем нелегко во времена всяких всемирных кризисов. Ну да терпения и упрямства достаточно! В каждом препятствии заложена возможность. Сейчас здесь работала экспедиция космических лучей[1249]. Гималаи и для этих нахождений незаменимы.

Обложка первого издания книги «Твердыня Пламенная» на русском языке

Нью-Йорк, [1933]

Будем ждать Ваши новые книги, будем радоваться, читая их.

Шлем лучший привет семье Вашей. Если увидите Щекотихину, передайте мой привет и ей.

Сердечно Ваш.

8 small snaps[1250];

1 CaBena;

1 Scholar reprint[1251];

1 Sarti;

1 Jagadiswarananda.

398

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 42

29 сентября 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Вероятно, Вы уже вошли в курс парижской жизни, и скоро мы от Вас получим как первые парижские впечатления, так и Ваши проекты ближайших программ на будущее. Живо представляю себе, как много набирается у Вас нужного для программ материала, ибо даже мы здесь, в горах наших, постоянно получаем новые осведомления.

В последнем письме Шклявер сообщает о новом выпаде «Возрождения». Следовало бы положить конец этим злобствованиям. Кажется, среди Ваших друзей был Салтыков и еще несколько сотрудников «Возрождения». Следовало бы инструктировать их, чтобы они личным воздействием положили бы конец этой невежественной чепухе.

Теперь, будто бы были какие-то обвинения в низведении Иисуса Христа на какие-то теософические понятия. Моя заметка «Легенда Азии», казалось бы, достаточно церковно возвышает понятие Христа Спасителя. Неужели же люди дошли до такого отупения и озверения, что даже не могут без пены злобы слышать о том, что и в далеких просторах Азии Священное Имя упоминается с трогательным почитанием. Даже ребенок поймет, что мусульманин или индус не имеет материала, что[бы] поминать это Имя со всею догматическою кафоличностью[1252]. Но знаменательно уже и то, что далекие народы своим внутренним сознанием тянутся к Свету.

Также хотел бы слышать от Вас и соображения о прелатах. Все же хочется верить, что Вы найдете среди них заслуживающих доверия. Также интересно услышать Ваше мнение о французских кругах после Конференции. Можно надеяться, что французский консул со своей стороны дал заслуженно-благоприятные отзывы. Здешняя пресса по-прежнему уделяет сердечное внимание Конференции, причем особенно знаменательно то, что внимание уделяется именно самой серьезной прессой. Словом, надеемся на Ваши благоприятные реляции и еще раз советуем всячески выяснять истину и делать друзей.

Мы опять все за работою с утра до вечера, а на горных вершинах уже появились белые каймы новых снегов.

Шлем сердечный привет Вам и семье Вашей.

Духом с Вами.

399

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 43

2 октября 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Хотя с прошлой почтой и не было вести от Вас, но я не могу отложить сообщить Вам мои последние соображения. Вы, конечно, чувствуете, что я всеми силами стараюсь упрочить положение нашего Европейского Центра. В этих же видах как для настоящего, так особенно для будущего я считаю необходимым вызвать к жизни деятельность Восточного Института, который был уже установлен в 1930 г. Хотя бы самые маленькие размеры, но по многим причинам исполнение этой идеи нужно начать. К тому же мы имеем несколько условий, вполне благоприятствующих. Имеем готовый свет и тепло, то есть наше помещение, где вечерами или во второй половине дня могут произойти лекции или собеседования. Мы имеем в лице Вас незаменимого руководителя дела, а Г. Шклявер и целый ряд востоковедов различного положения внесут посильный вклад в начало этого незаменимого учреждения. Наконец, мы счастливо имеем и готовую аудиторию. Стоит кликнуть клич, и наши осетины, калмыки, сибиряки, русское общество, наконец, часть «Утверждения» с удовольствием представят из себя слушателей, из которых, не сомневаюсь, многие серьезно заинтересуются. Конечно, не будем с них спрашивать плату, так же как и лекторы по первоначалу, конечно, не возьмут гонорар. Важно хотя бы в очень краткой сессии приступить к делу. Кроме того, нечто фактически начатое гораздо легче может повлечь за собою и моральное, и финансовое сочувствие. Если бы даже правительственные ресурсы оказались слишком трудно находимыми, то, кто знает, может быть, такие люди, как Ситроен, через теперешнего начальника бывшей экспедиции[1253] так или иначе придут навстречу. Кроме того, не один же Ситроен во Франции. Вы, конечно, чувствуете, почему я считаю так неотложно полезным начать уже оформленный Институт. Не буду Вам еще более пояснять, ибо Вы сами понимаете, что если я указываю на что-то так определенно, это значит, имею к тому достаточно оснований. Итак, порадуйте меня ближайшими извещениями по этому вопросу.

Кроме того, в тех же видах укрепления и упрочения очень прошу Вас к концу текущего года дать мне меморандум о деятельности Вашей за истекший год. Конечно, мемо может быть написано в третьем лице. Все положительные встречи Ваши, пропаганда нашего дела в Гааге, в Осло и в Мюнстере и все то, что характеризует Вашу плодотворную деятельность как Генерального делегата, Председателя Русского Общества и председателя Особого Комитета Пакта — все это, конечно, оправится в прекрасные рамки. К тому же, надеюсь, уже в этот год войдут и соображения по моему предложению о Восточном Институте. Годы, полные событий, полные и вражды, но и сочувствия. Применим же решительно все имеющиеся в распоряжении возможности для безотлагательных результатов.

Читали ли мои статьи «Экспедиция Ситроена» и «Ангелюс»? Все события, и мировые, и каждодневные, подтверждают правоту наших направлений. Желаю Вам от души и сил, и успеха, а семье Вашей шлем наш общий сердечный привет.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

400

Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

6 октября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Сердечно благодарю Вас за письмо от 30 сентября. Пожалуйста, более не беспокойтесь о статье, посвященной Спинозе. Одновременно с Вашим письмом я получил информацию из Америки, что эта статья была опубликована в двух американских журналах и была выбрана в качестве вступительной статьи для юбилейного издания, посвященного 300-летию Спинозы. Поэтому все к лучшему.

Что касается Вашего предложения в отношении молодого журналиста[1254], мне понятна Ваша точка зрения, но, к сожалению, это невозможно по двум причинам. Во-первых, я никогда не платил ни цента за публикацию или пропаганду. Во-вторых, хотя это дело совершенно безобидное и преследует исключительно благие цели, тем не менее здесь оно вызвало бы недоброжелательное и нежелательное освещение и кривотолки. Возможно, Ваше письмо уже кто-то прочел. Если бы Вы только знали, сколько постоянных хлопот причиняют мне распространяемые темными силами слухи, что мы будто бы занимаемся пропагандой и платим за это непостижимые суммы. Вероятно, г-н Б. Сен уже рассказывал Вам некоторые подробности. Например, даже визит г-на Митры вызвал и до сих пор вызывает особое беспокойство у некоторых людей, и, возможно, мне еще придется вернуться к этому вопросу. Ну что же, приходится принимать жизнь такой, какая она есть, и я уверен, что Вы поймете все, что я говорю Вам по-дружески и доверительно.

Заранее благодарю Вас за любую информацию, которую Вы сможете сообщить мне в отношении Аллахабада.

Вы будете рады узнать, что мы только что получили очень добрые вести из Белградского Национального Музея, который необыкновенно трогательно выразил необычайное восхищение моими картинами. Еще более трогательные новости мы получили из Брюгге, где местное население решило посвятить народное шествие покровительству «Мадонны Мира»[1255], изображенной на моей картине, репродукция которой у Вас имеется.

В последнем номере «Современного обозрения» мы прочитали совершенно поразительную историю о назначении некоего Ш. Сахраварди[1256] на должность профессора Индийского искусства в Калькуттский университет. Нам глубоко понятна точка зрения журнала, вероятно и Вы придерживаетесь аналогичного мнения.

Передайте, пожалуйста, мои приветствия обоим Сенам.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

401

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

9 октября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Ваше последнее письмо Юрию от 14 сентября доставило мне истинную радость. Я был глубоко тронут Вашим сообщением о том, что граждане Брюгге намерены провести свою традиционную религиозную процессию под покровительством нашей «Мадонны Мира». Вы, конечно, понимаете, как дороги моему сердцу подобные проявления. Меня очень тронуло и то название, которое Вы дали картине. Следуя Вашим благим мыслям, решил именно так назвать картину.

Из последнего письма д-ра Шклявера я понял, что Вы болели. Надеюсь, что сейчас Вы уже здоровы. В связи с Вашей будущей лекцией в Этнографическом обществе я послал в наш Центр копию своего письма президенту Археологического института Америки д-ру Ральфу Магоффину[1257], в котором Вы можете обнаружить несколько интересных подробностей о Лахуле. Вся эта информация, прямо или косвенно имеющая отношение к великому переселению гóтов и других могущественных племен, чрезвычайно интересна в связи с истоками так называемого романского стиля, из которого берут свое начало великие идеи готики. Форма мечей, изображенных на скалах, представляет особый интерес, потому что те же характерные черты встречаются и в бронзовом веке.

Я надеюсь, Вам понравилась моя статья об экспедиции Ситроена. Я твердо убежден в том, что каждый благожелательный знак подобен посеву плодоносных зерен. Я также выражаю надежду, что моя статья «Ангелюс» пришлась Вам по сердцу. Трудно представить, что испорчено одно из наиболее прославленных французских творений, но и самой идее, выраженной в картине, нанесено оскорбление. Какой это стыд для человечества, если все еще живет в нем подобное варварское отношение. Остерегайтесь варваров!

Только сейчас получили из муниципалитета Аллахабада повторную настоятельную просьбу разрешить им посвятить специальный зал моим картинам. Ну что же, подобная оценка весьма трогательна, но откуда же взять столько картин, чтобы удовлетворить все благие запросы?

Убежден, что деятельность нашего Парижского Центра разрастается. Мы все шлем Вам самые сердечные приветствия и пожелания доброго здравия. Надеемся, что Благословения «Мадонны Мира» будут сопутствовать Вам во всех Ваших устремлениях.

[Преданный Вам][1258],

[Н. Рерих]

Только что получили Ваше письмо от 19 сентября. С большой печалью узнали о внезапной смерти заместителя начальника экспедиции Ситроена[1259].

Возвращаю Вам письмо в[икон]та де ля Ноя[1260]. Радуюсь, что под Вашим просвещенным руководством установится еще одна дружественная связь.

Я не настаиваю на том, чтобы мою статью об экспедиции Ситроена помещали в газетах. Важно передать ее начальнику экспедиции и самому г-ну Ситроену, но только полностью.

Сердечно радуюсь Вашей программе для Брюгге. Примите самую искреннюю благодарность.

Приложение: Письмо виконта де ля Ноя.

402

Н. К. Рерих — А. А. Олесницкому

13 октября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Многоуважаемый Алексей Акимович,

Сердечно благодарю Вас за письмо Ваше от 16 сентября с.г. Истинно буду рад увидаться с Вами в тридцать четвертом году, когда программа моих работ позволит мне радость побывать и в дорогих сердцу моему Славянских Землях. Очень рад был слышать о Ваших научных трудах, ибо лишь сравнительно немногим из нас, в рассеянии сущих, удалось приобщиться к культурной работе. Радовался я и Вашим сведениям о сердечном отношении к Вам президента Академии Манойловича. Драгоценно видеть, когда настоящий ученый широко поддерживает задачи знания и во всех окружающих.

До чего сейчас нужна культура, и как глубоко отпадают от нее сейчас не только многие страны, но даже целые материки. Прискорбно видеть, что и молодое поколение часто отходит от просвещенных традиций. Весь мир разделился уже не по нациям, [не] по классам, но по черте света и тьмы. Это очевидное соображение тем более обязывает всех мыслящих о культуре держаться вместе и пренебречь всеми разлагающими уловками тьмы. Тьма только и живет тлением и разложением, но не может дух человеческий еще более разрушаться. И так уже глубоко обеднели люди духовно. Вот во имя духовно-культурного объединения и сотрудничества я и приветствую Ваше письмо, и Вы должны почувствовать в словах моих, как я буду рад встретиться и обменяться живым словом.

Посылаю Вам одну из последних статей моих «Твердыня пламенная»[1261]. Для меня пламенная твердыня есть культура. И по письму Вашему вижу, что и Вы живете ради той же твердыни. Будьте добры, передайте мой искренний привет проф[ессору] Манойловичу и членам Академии. Через все препятствия, через все пагубные разделения все-таки будем стремиться к сердечному культурному единению.

Отдельным пакетом посылаю Вам также мою книгу «Держава Света». И буду искренно рад слышать или видеть в печати Ваше мнение. В том же пакете найдете Вы и некоторые приложения, которые введут Вас в орбиту нашей работы. Если будете писать, пишите прямо в Индию по адресу на заголовке письма.

Сердечный привет и лучшие пожелания.

Искренно Ваш.

P. S. Перед отправкой этого письма дошло Ваше от 30 сентября. Спасибо за все Ваши столь интересные сведения об Угуз-Хане[1262]. Поистине, велик еще не открытый материал Азии. Настоящее письмо уже найдет Вас в Загребе, куда еще раз шлю мои горячие приветы.

[Приложения]:

открытки: «Пакт Культуры», «Святые гости», «Земля славянская», «Кулу», «Приказ», «Царица Небесная», «Зарево»[1263];

«Держава Света», Дювернуа[1264], «Искусство и мировая культура»[1265], «Форпост»[1266], «Оружие Света»[1267], Тибетский словарь[1268], «Сколар, Мир»[1269], Джагадисварананда, Сарти[1270], Годовой отчет «Урусвати» [19]29/30, Бюллетень Музея Рериха, вып. II, № 1, 2.

403

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 44

13 октября 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Хотя я и остаюсь еще пока при Вашем письме из Стокгольма от 1 сентября за № 12, но все же не могу отступить от моих традиций, тем более что каждую неделю набегают новые соображения. У Вас, вероятно, их еще больше, ибо, конечно, Вам приходится видеть такое множество самых разнообразных людей, в особенности же теперь, когда наши группы, руководимые Вами, вступают в новый деятельный год. Даже в астрологическом сборнике наступающий год назван годом, полным событий. Не берусь судить, насколько точно перечислены там эти события, но одно несомненно, что, конечно, наступающий год будет полон крупными событиями.

За эти дни во мне еще более укрепилось сознание необходимости начать наш Восточный Институт хотя бы самой скромной сессией. Важно, чтобы он был.

Конфиденциально, не скрою от Вас, что я был очень огорчен получить из Америки уведомление, что один из членов нашего Общества, Лабарт, посетивший Брюгге и наш Центр, неоднократно дал в Нью-Йорке следующую характеристику, которую прилагаю в том виде, как я ее получил из разных источников. Если нас не могут трогать безумные нападки оголтелых клеветников, то такие россказни о заброшенности и опустошенности нашего Центра в Париже могут быть действительно вредны. Некоторые члены наших организаций, не знающие всех построений, начинают толковать о том, что, может быть, Парижский Центр и не так уж нужен. Я уже ранее, как и писал Вам, полон забот именно укрепить Парижский Центр, и потому отзывы, подобные прилагаемым, совершенно расходятся с теми намерениями, которыми полон я. Конечно, в противовес сообщению Лабарта мы можем теперь сообщать и о начале Восточного Института, и о собраниях Русского Общества и всех наших сообществ и групп, так что никто не в состоянии будет вынести столь же прискорбное впечатление, какое получилось у Лабарта. Шкляверу я препроводил те же изречения, но не могу не послать их и Вам, конечно, доверительно, ибо если в прошлом году нежелательное разрушение внесла бедная миссис Дедлей, то теперь новая критика может лишь попадать на мельницу нежелательных элементов.

В прошлом году, к сожалению, произошла критика действий Америки со стороны Парижа. Следует всеми мерами избежать [такого], чтобы не подать поводов к обратной критике. Как Вы знаете, я враг критики, ибо на ней далеко не уедешь, а всякие легкомысленные раконтажи[1271] лишь подрывают значение культурного дела. Будьте добры, помогите со своей стороны в Париже избежать инцидентов вроде описанного приложения.

Шклявер сообщит Вам, что банк, пытавшийся выступить против билдинга[1272] прошлой весною, оказался не более и не менее как агентом известных темных сил. Как же глупы те, которые по невежественности обвиняют нас именно в том, от чего мы сами страдаем. Такова житейская действительность. Когда будете писать меморандум, укажите число заседаний, проведенных Вами. Пусть сами цифры говорят о той действительной жизни, которая нарастает в помещении Европейского Центра. Отсутствием средств нельзя объяснить опустелость места. Ведь Св. Франциск именно сделался необыкновенно посещаемым, когда сочетался с бедностью. Идеи и человеческие сердца живут и процветают вне богатства. История именно дает этому примеры. Мы знаем, как часто богатство мешало идеям. Впрочем, к чему повторять труизмы.

Надеюсь, что Вы и семья Ваша в добром здоровье. Часто Вас вспоминаем и шлем Вам наш сердечный привет.

Конечно, не тревожьте м-м де Во сведениями о Лабарте.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

Labarthe visited Bruges and told us that Mr Tulpinck is a wonderful man and that it is a splendid exhibition. Labarthe also visited the European Center in Paris and stated that the place looked as if it was dead, and that the place lacked spirit. Dr. Chklaver mentioned if he had $40 per month more he could do many things. Labarthe added that our Center is unknown in the American Colony in Paris.

Mr Labarthe returning to the U. S. stated that he was very enthusiastic about the Bruges Conference and that Tulpinck was making all efforts for its success; that Tulpinck’s only complaint was that he got no co-operation in propaganda in Europe. Mr Labarthe has made some efforts to help him and when he went to Paris he communicated with the South Americans and also with the Paris Herald[1273], which knew nothing at all about the Conference. Mr Labarthe further said that he visited the Paris Headquarters and met both Dr. Chklaver and Mme de Vaux and that the first word of Dr. Chklaver was that they needed more money — that if they received 1000 frcs a month more they could do everything! He said that Dr. Chklaver complained about the lack of means for doing propaganda, etc. etc. and that this was strange because he came in no official capacity but only as visitor![1274]

404

Н. К. Рерих — Дж. О’Хара Косгрэву*

15 октября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Уважаемый г-н Косгрэв,

Я сердечно признателен Вам за доброе письмо от 14 сентября. Мне очень дорого все, что Вы пишете об «Агни Йоге», и я уверен, что следующие книги из этой серии — «Беспредельность», «Иерархия», «Сердце» и «Мир Огненный» — подарят Вам высокое вдохновение в Вашей благородной битве за Культуру. Все, что будет приходить от Вас, всегда будет дарить мне радость. Мы с Вами в одной «Духовной Академии». Пусть Благословения «Notre Dame De La Paix», как теперь называется находящаяся в Европе моя картина, принесут Вам счастье и успех.

Духом с Вами.

Открытка: «Мадонна»[1275].

405

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 45

20 октября 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Спасибо за письмо Ваше № 13 от 1 октября. Я так и предполагал, что если Вы пропускаете условленный срок письма, значит, у Вас к тому какая-то особая причина. Этим-то я и беспокоился и, вижу, не без основания. Очень грустно слышать о болезни супруги Вашей, надеюсь, что теперь она уже поправилась. По нашей фармакопее, следовало бы пить горячее молоко с содой, особенно на ночь. Эта комбинация необыкновенна, и целебна, и успокаивающая.

Письмо Ваше полно самых существенных сведений. Конечно, если нашлись бы какие-либо действительно доброкачественные прелаты, без желания компромиссов с темными силами, как Вы пишете, то, конечно, хорошо бы войти с ними в согласие. О прелате американском имейте в виду следующий инцидент. Ведь именно подобные инциденты могут оставлять неизгладимое психологическое воспоминание. Над этим прелатом состоит некий духовный директор Келли, который, к довершению всего прочего, страдает и эпилепсией, чего очень стыдится. Мисс Лихтман начала с ним очень дружественные переговоры, и, казалось бы, все шло хорошо. В ресторане Музея был устроен ему торжественный завтрак, и вдруг, к ужасу всех присутствующих, тут же, за столом, с ним произошел сильнейший припадок падучей. Можете себе представить впечатление, получившееся от такой оказии. После этого духовный директор больше вообще не показывался, и, как мы слышали дальним путем, написал не то кардиналу, не то в Рим какое-то лживое сообщение. Кроме того выяснилось, что секретарем при нем состоит некая дама, бывшая секретаршей Анни Безант. После такой комбинации только остается воскликнуть «сапиенти сат»[1276].

В Ваших разговорах с прелатами имейте в виду этот инцидент, который, может быть, отразился где-то совершенно неожиданным образом. Конечно, Вы знаете мои доброжелательные сердечные устремления, и потому каждое Ваше положительное сведение о прелатах будет мною принято с величайшей радостью и вниманием. Но, конечно, если где-либо существует сатанинское стремление к компромиссу с темными силами, то там мы не найдем ничего строительного.

Г. Шклявер, вероятно, сообщил Вам о выходке некоего посольства в Брюсселе. Меня это нисколько не удивило, ибо я так же, как и Вы, достаточно знаю некоторые душевные качества. Но меня обеспокоило, не было ли сделано со стороны Тюльпинка опять какой-либо ошибки. До сих пор я понимал, что наш Знак дается представителям стран, бывшим на Конференции. В таком случае, его должен был получить Г. Муррей[1277] лично, как индивидуум. Но при чем же тогда привхождение посла со всеми, сознаемся, нежелательными последствиями? Не следует вызывать демонов. Сообщите мне, не было ли при этом сделано какой-либо новой ошибки со стороны Тюльпинка. Ваше сообщение о том, что Бельгийское Правительство не было запрошено о покровительстве Пакту, лишь показывает, что даже в пределах местных могут быть такие досадные опечатки. В таком случае следовало бы тактически и дипломатически проверить, не случилось ли таких же эпизодов и с некоторыми другими странами. Во всяком случае, очень хорошо, что намечаются некоторые неотложные действия по Пакту, иначе опять что-то могло бы провалиться в какие-то адские бездны и сгореть в пламени злобы.

Относительно Ваших соображений об Американском Правительстве опять напоминаю Вам, что во многих международных действиях, как Вы тоже знаете, инициатива его была очень своеобразна. Предложить, а потом уклониться и посадить своего консула за кордоном казалось бы странным, но мы видим это в жизни. Г. Шклявер сообщает, что по его сведениям отношение правительства С[оединенных] Ш[татов] зависит от того, что в Музее много неприродных американцев. В этой выдумке чувствуется опять та же черная рука.

Если мы возьмем списки всех деятелей наших учреждений в Америке, то не рожденных в Америке окажется, может быть, не более пяти процентов. Значит, кому-то желательно извращать и это обстоятельство на радость сатанинских сил. Конечно, участие во всем этом темной руки совершенно очевидно. Ведь эти темные силы представляют из себя крепко сплоченное международное целое. Если мы заботимся о благе и о культуре, то ведь их единственная цель есть разложение, разрушение и, как желанная для них пища, — смердящее тление. Заколдованный круг, о котором Вы говорите, поистине есть круг черной международной магии. Спросите у Шклявера показать Вам выписку из журнала «Калпака»[1278]. Но выйти из заколдованного круга, созданного черной магией, можно лишь молитвами и обращениями к Духу Святому. Буду бесконечно рад слышать Ваше мнение о наиболее целесообразных ближайших шагах.

Жалею, что вовремя я не знал о Вашей поездке в Стокгольм. Там имеются некоторые наши друзья, как, например, д-р Кей, издатель «Свенска Дагблад»[1279], коллекционер Монсон, наконец, принц Евгений Шведский, проф[ессор] Арне и другие. Нам очень нужно вызывать к жизни наших многих доброжелателей, иначе получается, что враги-разрушители полны жизни, тогда как друзья-доброжелатели очень часто замирают в неведении. Порадовал меня Али-Акбар хорошим письмом, в котором он надеется составить Мусульманскую группу. Отвечаю ему также надеждой, что к моему будущему приезду в Европу, надо думать, такая жизненная, энергичная группа состоится, и мы будем в состоянии побеседовать о многих знаменательных предметах.

В письме Шклявера значится, что в Брюгге раздаются некоторые голоса, предпочитающие иметь наше Учреждение и в городском доме. Это соображение тревожит меня с финансовой стороны. Наши Отделы, подобные Белграду или Бенаресу, не вызывают с нашей стороны никаких расходов, но как же будет обстоять дело, если дом будет не от города? Впрочем, может быть, к тому есть какие-то полезные соображения. Не хотелось бы хотя чем-либо затруднять планы Тюльпинка, тем более что он достаточно знает, насколько в настоящее время трудно рассчитывать на новые средства извне. Все те соображения о темных силах, о которых мы поминали, еще более требуют осуществления, повторяю, хотя бы в минимальном размере нашего Восточного Института. Для начала напечатайте со Шклявером почтовую бумагу с заголовком, тем утверждая, что незримое сделалось зримым. Конечно, силы тьмы опять будут сердиться, но увеселять их мы и не намерены, ибо это было бы недостойно.

Итак, во имя светлого строительства, в надежде, что Вы и семья уже в добром здоровье, шлем Вам наш самый сердечный привет.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

406

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 46

22 октября 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Хотя последняя почта и не порадовала нас Вашим письмом, но мне все же хочется выразить надежду, что, Бог даст, здоровье Вашей супруги поправляется, а надеюсь, и вообще поправилось уже. Теперь по миру вообще ходит много новых видов болезней. Вы писали о каком-то особом кашле, но и в здешних местностях с самого лета замечается такой же странный кашель, коклюш не коклюш, воспаление не воспаление, но со всеми необычными признаками.

В прошлом письме я писал Вам о духовном директоре американского прелата. Не могу не подтвердить, что, по нашим сведениям, он никогда не прощает безвинным свидетелям своей болезни. Из этого эпизода можно судить, насколько элемент случайности угрожает даже самым серьезным построениям.

У меня возникала мысль — не сделать ли для Папы[1280] второй альбом снимков с моих вещей, куда вошли бы и «Владычица Знамени Мира»[1281], и «Св. Франциск»[1282], и «Св. Сергий»[1283], и «Мадонна Лаборис»[1284], и «Жанна д’Арк»[1285], а также и другие мои картины, в которых встречаются святые? Конечно, Вам виднее, следует ли это делать по латинской формуле нон бис ин идем[1286].

Г. Шклявер сообщает, что в настоящее время картины мои в Брюгге находятся в квартире Тюльпинка. Опасаюсь, как бы такое частное их помещение не создало опять какую-нибудь злоречивую легенду о том, что все слухи и постановления о Музее лишь блеф. В прошлом году в одном из своих писем м-м де Во пыталась упрекать Америку как раз в этом же понятии. Потому тем осмотрительнее приходится быть, чтобы не создалось какого-либо обратного подозрения в том же.

К запросам об образовании Отделов Музея присоединился еще и Музей в Коломбо, а из Белграда директор Национального Музея прислал очень милое письмо.

Вы, вероятно, уже видели Знак нашего Восточного Института, который я послал с прошлой почтой Г. Шкляверу. Таким образом, незримое существование Института перейдет в зримое и, Бог даст, в очень со временем ощутительное.

Еще раз шлю Вам и Вашей супруге от всех нас наше самое горячее пожелание, постоянно посылая Вам самые сердечные мысли.

Духом с Вами.

407

Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

24 октября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогая Екатерина Константиновна,

Ваше письмо к Юрию нас очень порадовало. Вы ведь, конечно, чувствуете, как часто мы о Вас вспоминаем, посылая Вам при этом самые сердечные мысли. То, что Вы пишете о трудном положении всех работников, а в особенности культурных, поистине, является мировым бедствием. Нам приходится слышать эти же сообщения из семнадцати стран, причем ясно чувствуется, что и в остальных странах дело обстоит не лучше. Становится ясным, что мир запутался в злодеяниях своих, и вряд ли можно каким-то чудом выйти к благосостоянию, если люди не изменят основное мышление свое. Люди разучились мыслить о благе. Люди разучились понимать добро как нечто живое, неотъемлемое в обиходе каждого дня. Может быть, этот духовный кризис именно явится толчком для существенного обновления всех основ жизни. Если нет, то неоткуда ждать спасения. Религия попрана и осмеяна, творчество становится безобразным, люди заняты бесконечною взаимною клеветою и радуются несчастью ближнего. Все великие заветы любви, которые даны так жизненно для неотложного применения, обращены людскою злобою во что-то даже стыдное. Очевидно, и Вам, и всем преданным добру все это и знакомо, и ощутительно. Поистине, Вы помогаете многим идущим к Вам обновиться духовно. Вероятно, видаетесь Вы и с отцом Спасским, беседы с которым я вспоминаю с истинной сердечной радостью. Побольше бы таких отцов духовных, и жизненных, и стремящихся ко Благу во всей своей деятельности. Можно только пожалеть, что в Церкви нашей очень мало таких двигателей, вносящих истинное ободрение. Мы все в работе, и в этом каждодневном труде только и можно находить равновесие для движения в будущее.

Вы пишете об издании записок княгини Марии Клавдиевны. Конечно, с величайшей радостью я приму участие в этом издании и предисловием, как Вы того хотели, и всеми советами, какие в моем распоряжении. Кого из общих знакомых Вы видаете? Что делают Рауши[1287]? В прошлый мой приезд они произвели на меня хорошее впечатление своею бодростью. Ведь сейчас только этим качеством и можно утвердиться.

Вероятно, Г. Шклявер передавал Вам об открытии комнат моего искусства в Белграде, в Бенаресе и о таких же запросах из целого ряда других центров. На днях к нам заехал один из бывших учеников Поощрения[1288], а ныне уже известный болгарский художник Борис Георгиев. Приятно было видеть, что он не только сохранил духовно-творческие заветы, данные ему мною когда-то, но и продолжает развиваться в том же направлении. Перед ликом Гималаев мы побеседовали о многом существенном.

Сегодня уже и на ближних горах выпал снег, и это обстоятельство так нужно для сердца Е. И. Шлем Вам и всем добрым, кто с Вами, наш самый сердечный привет.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

408

Н. К. Рерих — Г. Д. и Т. Д. Гребенщиковым

26 октября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Родные Т[атьяна] и Г[еоргий].

Получили Вашу весточку с приложением Харбинской Анкеты о Сибири. Спасибо. Всегда рады ответить на такие анкеты, но, к сожалению, эта совсем запоздала и, очевидно, уже пришла бы после шапочного разбора. Не знаем, где настигнет Вас эта наша весточка, среди Ваших скитаний во имя Культуры. Шлем Вам лучшие мысли в это трудное время, когда все доброе и светлое подвергается гонению. Моя последняя картина называется «Свет побеждает тьму!»[1289].

В духе с Вами.

409

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

26 октября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Благодарю Вас за письмо от 2 октября. И опять драгоценная, благородная мысль выражена в Ваших строках. Безусловно, когда Музей в Брюгге будет расти, тогда Ваша мысль об образцах сакрального фольклора, наиболее характерных и художественных в своем выражении, воплотится в жизнь. И, конечно, появятся новые доказательства того, что старинный способ выражения был несравнимо прекраснее, чем тот, что можно встретить в современных школах ныне. Когда в России я очень тесно соприкасался со священными образами, так прискорбно было видеть, что рядом со старинными образцами современные даже рядом нельзя поставить. Но, с другой стороны, испытываешь истинную радость, когда среди современных работ встречаешь по-настоящему ценные. Я постоянно посылаю г-ну К. Тюльпинку самые благие мысли для скорейшего осуществления его прекрасных идей.

Каждое зарубежное письмо из самых разных частей света приносит все ту же грустную весть о величайших трудностях, повсеместно встречающихся в сфере образования и науки. Видимо, какие-то нечеловеческие усилия потребуется приложить, чтобы направить мышление человечества в правильное русло. Не говоря уже о том, как окаменело человеческое сердце, ожесточенное эгоизмом.

Я посылаю Вам одну из моих последних статей, опубликованную в индийском журнале, и я уверен, что эта мысль об «Оружии Света» найдет отклик в Вашем сердце.

Поистине, как заповедовал Апостол Павел: «Облечемся в оружия Света!»[1290]. Этим напутствием он готовил человечество к великой духовной битве.

Последняя картина, только что завершенная мной, называется «Свет побеждает тьму»[1291] и выражает синтез этого приказа. Эта картина, по всей видимости, останется в Аллахабадском Музее, который также посвятил отдельный зал моему искусству.

Мы были огорчены, узнав из писем д-ра Шклявера, что Ваше здоровье было неудовлетворительным, но надеемся, что теперь, когда завершилась смена сезонов, Вы снова чувствуете себя хорошо.

Здоровье м-м Рерих в последнее время было немного лучше, и нам так радостно видеть сверкающий свежий снег на вершинах гор.

Мы все посылаем Вам самые лучшие мысли и пожелания.

[Преданный Вам][1292].

410

Н. К. Рерих — П. Р. Радосавлевичу*

26 октября 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия

Мой дорогой друг,

Примите мою огромную благодарность за Ваше сердечное письмо от 20 сентября и за два тома Вашей столь ценной работы по истории славян. Вопрос славянских переселений и славянской культуры является одним из наиболее важных и имеет мировое значение. До сих пор этот вопрос не освещался во всей полноте, и поэтому каждый вклад в этом направлении особенно ценен.

Еще одна деталь в Вашем письме глубоко тронула меня. Вы упоминаете Сараево как место, где было бы желательно разместить дополнительный отдел [Музея]. Сараево очень памятно мне с самых ранних студенческих лет. В Сараево существовал и, вероятно, все еще существует хороший журнал «Nada»[1293]. Именно в нем началась моя зарубежная литературная и художественная деятельность[1294]. Еще в бытность мою в университете я получил через нашего профессора по истории приглашение поместить очерк в этом журнале, и так в 1895 году было положено начало моим многочисленным зарубежным связям. Так трогательно, когда друг упоминает имя дорогое и памятное, да и вообще само слово «Nada»[1295] — такое зовущее и обещающее. И особенно сейчас, в этот трудный час битвы Света и тьмы, мы должны проявлять и утверждать самое искреннее дружелюбие, помня о том, что это одно из качеств, необходимых для того, чтобы выковать оружие Света.

Настоящим посылаю Вам оттиск статьи[1296], имеющей то же название, и уверен, что Вы оцените чувства, вдохновившие меня на ее написание.

Я очень ценю Ваши теплые слова в отношении миссис Лихтман. Поистине, так радостно видеть глубоко дружеское взаимопонимание среди ближайших. Я высоко ценю преданный труд миссис Лихтман. Я также верю в то, что Вы поможете нам самым тесным сотрудничеством во Всемирной Лиге Культуры. Все культурные силы должны активно объединиться в этот тяжкий для Культуры час.

Моя последняя картина называется «Свет побеждает тьму». Будем неутомимо верить в этот великий закон.

Всегда буду рад получить от Вас весточку. Шлю Вам самые лучшие и сердечные пожелания из наших заснеженных Гималаев.

Духом с Вами,

Н. Рерих

P. S. Видели ли Вы небольшую книжечку Дювернуа? Если нет, попросите ее у миссис Лихтман.

411

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 47

2 ноября 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Получили мы письмо Г. Шклявера от 17 октября, боюсь я, что какие-либо экстраординарные обстоятельства опять задержали Ваше очередное письмо от 15 октября. Боюсь, не является ли причиною этого болезнь Вашей супруги. Если бы это было так, то мы особенно печалились бы, тем более что по Вашему прошлому письму от 1 октября мы поняли, что вопрос здоровья как бы, слава Богу, налаживается.

Это письмо уже придет к Вам в ноябре, то есть уже в разгар Парижского сезона. Буду очень ждать Ваших сообщений о заседаниях наших обществ и комитетов и в том числе о ближайших планах Восточного Института. Повторяю, что имею особые основания ожидать, что сессия Института так или иначе, в большем или меньшем размере, уже состоится в этом сезоне.

Конечно, Вы уже получили много ранее мое первое письмо об Институте, и, вероятно, уже ближайшие шаги к осуществлению действия уже сделаны. Вероятно, Вы нисколько не отложите эти действия, ибо весною, вероятно, Вам придется опять ехать в Мюнстер, а потому в течение краткого Парижского сезона, из которого выпадает все Рождество, мы имеем лишь очень краткое время для действий. Имею основание, чтобы эти действия уже реализовались в текущем году. Вы замечаете, что я настойчив в этом вопросе, хотя, может быть, это и излишне, ибо идея Института так близка именно Вашему сердцу.

Г. Шклявер также сообщает о том, что наши группы будут иметь свои собрания в нашем помещении еженедельно. Это меня сильно радует, ибо вопрос о народонаселении меня всегда беспокоил. Наверное, Вам за это время приходилось встречать каких-либо новых людей, и мне очень хотелось бы слышать Ваши характеристики. Ведь нельзя же предположить, чтобы Божий Свет вообще обезлюдел. Даже здесь, в горах, мы постоянно получаем новые запросы, заявления и предложения, тем более в таком муравейнике, как Париж, можно ждать усиленное круговращение.

Г. Шклявер пишет: «Мих[аил] Ал[ександрович] писал Вам из Стокгольма о польских настроениях». Не знаю, к чему это относится. За это время у нас было лишь одно очень дружественное письмо от Польского Комитета по Иностранному Сотрудничеству. В Америке учрежденный в прошлом году при Музее Польский Институт, кажется, не выказывает ничего отрицательного и даже участвовал во взносе на выставку Тюльпинка.

Итак, в ожидании Ваших дальнейших сведений, посылая наши лучшие благопожелания Вашей супруге и Вам самим, остаемся сердечно.

Духом с Вами.

412

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

3 ноября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Спасибо за Ваше письмо от 20 [октября]. Я очень рад, что Вам понравилась почтовая карточка с изображением «Notre Dame de la Paix»[1297] и что через Вас она попадет в руки видных доброжелателей.

Я испытал большое разочарование от всей этой истории с Гетнером. Остается только предположить, что его бизнес находится на грани банкротства, и в силу этого он совершенно не подходит для дальнейшей работы, в противном случае нам придется испытать немало огорчений от его отношения. Если месье Гетнер припомнит, что он продал нашей семье, а также по нашей рекомендации нашим друзьям книг на десятки тысяч франков, ему станет стыдно. Почему ни «Yale Press» в США, ни «Oxford Press» в Англии, ни даже «German Publishing House» никогда не выставляли в качестве условия такую принудительную подписку? Почему Гетнер позволяет себе обманывать Вас, давая неверные сроки публикации, как Вы справедливо заметили в своем письме? Книга была готова в 1931 г., и Гетнер прекрасно понимает, что публикация книги до возвращения экспедиции Ситроена имела гораздо больший смысл, на что Вы неоднократно и справедливо указывали раньше. Он также хорошо знает, что лучшее время для публикации книги — перед Рождеством, но в этом случае книга должна появиться в продаже уже в начале ноября. И почему мы все должны доверять Гетнеру, который уже не раз нарушал свои обещания, видимо, не желая проявлять по отношению к нам ни уважения, ни доверия. Совсем недавно обанкротился известный издательский дом Поволоцкого в Париже, и мы уже страдаем от этого. Мы не без причины можем ожидать, что Гетнер, возможно, приготовил для нас аналогичный сюрприз. Меня очень огорчили Ваши сведения о Гетнере, который уже неоднократно вводил Вас в заблуждение в отношении сроков и других договоренностей, и я предпочел бы видеть книгу в других руках[1298].

Я также весьма сожалею, что отяготил Вас частным мнением г-на Лабарта. Меня не слишком беспокоит его заявление, но нам необходимо знать обо всех фактах, значительных или незначительных, хороших или плохих. Я только хотел бы пролить свет на вопрос «attitude negative du Gouvernment Americain a l’egard des Institutions Roerich»[1299]. Я не могу привести ни единого факта негативного отношения правительства США к нашим Учреждениям. Напротив, я могу сказать о проявлении огромного дружелюбия со стороны Государственного Департамента США в лице заместителя госсекретаря г-на Уильма Касла; можно упомянуть и превосходные формулы министра труда, г-на Дэвиса, и целую серию подобных высказываний сенаторов и конгрессменов. Один из членов Комиссии по образованию, г-н Форест Грант — наш опытный и деятельный друг; г-н Джордж Райан, президент Комитета по вопросам образования[1300], свидетельствовал в самых превосходных тонах о нашей культурной деятельности. Чтобы не упоминать весь длинный список, закончу пожеланиями губернатора Франклина Рузвельта[1301] в его недавнем письме «столь достойному Учреждению, каковым является Музей Рериха». Все это ясно показывает, что отношение правительства отнюдь не негативное.

Если говорить о сдержанном отношении к Пакту правительства США, то это известная политика в отношении всего, что тем или иным образом связано с Лигой Наций. Без дальнейшего обсуждения подобного отношения можно только сказать, что совсем недавно Государственный Департамент США не счел нужным поддержать проект, представленный на рассмотрение в Лиге Наций их же сотрудником[1302]. Поэтому то обстоятельство, что Пакт получил одобрение в Комитете по Музеям в Лиге Наций, и вызвало равнодушное отношение правительства к нашему Пакту, ибо было отнесено в разряд явлений, имеющих отношение к Лиге Наций. На этот счет мне известны высказывания некоторых людей из определенных кругов Америки. Поэтому я очень рад, что мне представилась возможность объяснить, что подобное отношение к нашему Пакту нельзя соотносить с Учреждениями Рериха и считать его негативным. Таким образом, еще один мираж рассеян.

Вокруг любой созидательной деятельности всегда появляются самые разные истории и слухи — так человечество выражает свое к ней внимание и признание. Когда мы встретимся с Вами в следующий раз в Париже, я с радостью расскажу Вам немало забавных историй, которые нам приходилось слышать, начиная с моих собственных похорон. Подобная человеческая изобретательность должна вызывать у нас улыбку. И когда мы читаем истории, которые сложились вокруг старых мастеров, нам остается только предполагать, как поработало над ними человеческое воображение.

Я очень благодарен Вам за Ваши запросы о членстве во французском отделении Красного Креста. Поистине, я думаю, что каждый, кто хоть однажды принимал участие в этом гуманитарном предприятии, должен навсегда сохранить контакт с этой общечеловеческой деятельностью.

Из Вашего письма мы поняли, что Ваше здоровье поправилось, что нас всех глубоко порадовало, и мы посылаем Вам, как всегда, наши самые сердечные пожелания.

Преданный Вам[1303],

[Н. Рерих]

413

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

7 ноября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

И вновь ваше письмо от 23 октября принесло много благих вестей, которые я все сердечно приветствую.

Я всегда рассматриваю пути дружелюбия как наиболее успешные. В случае с Ситроеном это было доказано еще раз. Я очень рад установлению сердечных отношений с таким выдающимся исследователем, как проф[ессор] Дюбрей[1304]. Мы, конечно, будем укреплять эту дружественную нить, и, как всегда, в результате будем иметь хороший, благой урожай. Меня также порадовали приведенные Вами подробности получения денежных пожертвований из разных стран для нашего Фонда в Брюгге. И опять же, если мы будем проявлять благожелательность, терпимость и героическое упорство, мы решим и эту проблему наилучшим образом. Конечно, нам необходимо упражняться не только в терпимости, но и в величайшем терпении, никогда не забывая о тех испытаниях и насмешках, которые пришлось выдержать благородной идее Красного Креста.

Кроме того, мне было радостно узнать от Вас и о предстоящей лекции д-ра Шклявера. Я давно уже говорил ему, что вся эта деятельность на поприще науки и письменных трудов всегда и в высшей степени приветствуется. Что касается вопроса о сочетании различных видов деятельности, мне это хорошо знакомо. Уже во времена моей самой ранней деятельности, я помню, мне приходилось совмещать лекции по археологии, должность редактора в журнале по искусству, работу в музее и секретарство в Императорском обществе поощрения художеств[1305]. Помимо исполнения этих многочисленных обязанностей я написал много статей и создал много картин, список которых Вам известен из моей биографии. Только занятой человек может найти время для всего, потому что он привык не тратить попусту ценное сокровище под названием «время». Никогда не забуду, как мудрый государственный деятель кардинал Ришелье, когда искал личного секретаря, интересовался: «Кто самый занятой человек во Франции? Именно он лучше всего подойдет для этой работы, найдя для нее время». Это мудрое высказывание показывает его настоящее знание жизни и практичность. Когда д-р Шклявер будет читать лекции в других учреждениях, это только укрепит его положение и придаст вес его работе в наших собственных Учреждениях. Слава Богу, у нас есть целых двадцать четыре часа в сутках. Как много прекрасных, полезных и гуманных идей может быть продумано и применено в жизни в течение такого долгого времени. Передайте, пожалуйста, д-ру Шкляверу, что хотя я не могу быть для него примером в технике живописи, он может брать с меня пример в разносторонней деятельности. Помимо всего прочего, в ранний период моей жизни я был довольно слаб здоровьем, и только годы труда укрепили его.

Все остальные Ваши соображения были приняты к сведению, и я хочу еще раз сказать, как радостно мне знать, что все, к чему Вы проявляете интерес, находится в надежных руках. Посылаю д-ру Шкляверу два моих последних обращения: «Дружелюбие»[1306] и «Венок Преподобному д-ру Норвуду»[1307]. Уверен, что они Вам понравятся.

Мадам Рерих и все мы шлем Вам самые лучшие и сердечные пожелания.

Преданный Вам[1308],

[Н. Рерих]

414

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 48

7 ноября 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Г. Шклявер сообщает нам об операции, произведенной Вашей супруге. Несказанно беспокоимся этим обстоятельством и надеемся на самый благополучный исход. В том же письме Шклявер сообщает о начале занятий Восточного Института нашего, как я и просил об этом. Все мы радовались слышать об этом действии и не сомневаемся, что оно даст прекрасные результаты. Прилагаю при сем копию моего Привета, посланного Институту. Кто войдет в Совет Института? Конечно, кроме учредителей, не нужно делать Совет многочисленным, ибо численность никогда не приводила к добру.

Также Шклявер сообщает о том, что Али-Акбар предполагает составить Мусульманскую группу, но для этого ему нужно какое-то правительственное разрешение. Думаю, что это будет нетрудно, ибо наш Осетинский Комитет не имел никаких трудностей при своем возникновении. Во всяком случае, я бы очень приветствовал возникновение и Мусульманской группы. Среди приношений нашему Учреждению в Брюгге Шклявер упоминает многотомное издание от имени германского Рейхсрегирунг[1309]. Считаю это обстоятельство очень знаменательным, ибо таким образом лед сломан, и мы имеем повод продолжать и дальнейшие переговоры. Таким образом, пессимистический взгляд отойдет и с этого сектора.

М-м де Во сообщает о прекрасном письме от начальника экспедиции Ситроена[1310]. Думаю, что подобное отношение, утепленное и правильно укрепленное, может иметь самые благие и чреватые последствия. Мы опубликуем это письмо в следующем номере нашего журнала «Урусвати», и тогда соответственно можно будет довести это и до сведения самого Ситроена. Таким образом, начало сезона, по-видимому, ознаменовывается добрыми знаками. Остается надеяться, что и в Вашей семье все будет также благополучно, чего мы все желаем искренно и Вам, и супруге Вашей.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

415

Н. К. Рерих — В. Р. Петковичу[1311]

14 ноября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой Со-Брат!

В моем прошлом письме от 3 октября я не коснулся второй части Вашего письма, посвященной археологическим соображениям. Мне хотелось найти одну мою прежнюю статью, где как раз вопрос, затронутый Вами, освещался интересными соображениями и аналогиями. К сожалению, и посейчас я этой статьи еще не нашел, и, видимо, нам придется отложить эти соображения до моего приезда.

Очевидно, теперь Вы получили все 30 моих картин и по соглашению с проф[ессором] Манойловичем, вероятно, уже выделили для Загреба десять картин. Если бы почему-либо это выделение картин еще не было оформлено, я бы предложил со своей стороны следующий список этих десяти картин для Загреба, в котором представлены характерные особенности и для этой группы:

№ 2. Тень Учителя (№ 36 — 1932)

№ 3. Лахуль (№ 39 — 1932)

№ 7. Приказ Учителя (№ 3 — 1931)

№ 11. Путь на Кайлас (№ 70 — 1931)

№ 16. Доби Нулла (№ 30 — 1931)

№ 17. Замок Такуров (№ 74 — 1931)

№ 21. Бургустан, Кавказ (№ 148 — 1913)

№ 24. Костюм для Снегурочки (№ 225 — 1921)

№ 26. Св. Сергий (№ 197 — 1922)

№ 28. Сангачелинг (№ 479 — 1924)

Конечно, как всегда, я не настаиваю на вопросе распределения, а просто сообщаю Вам консультативно. Ожидаю Ваших дальнейших сообщений об открытии зала моего искусства и буду рад услышать все подробности.

Сердечно Вам преданный.

Белград, ____ 1932 г.

Настоящим подтверждаем получение следующих 30 (тридцати) картин проф[ессора] Рериха:

из Наггара, Индия:

1) Сергий Строитель (№ 26, 1932)

2) Тень Учителя (№ 36, 1932)

3) Лахуль (№ 39, 1932)

4) Твердыня Тибета (№ 50, 1932)

5) Королевский Монастырь (№ 96, 1932)

6) Меч Гессер Хана (№ 63, 1931)

из Парижа, Франция:

7) Приказ Учителя (№ 3, 1931)

8) Часовня Св. Сергия (№ 17, 1931)

9) Часовня Св. Сергия на перепутье (№ 16, 1931)

10) Тибетский Стан (№ 69, 1931)

11) Путь на Кайлас (№ 70, 1931)

из Нью-Йорка, США:

12) Ченрези (№ 62, 1931)

13) Гуга Чохан (№ 23, 1931)

14) Ашрам (№ 52, 1931)

15) Ашрам. Цейлон (№ 54, 1931)

16) Доби Нулла (№ 30, 1931)

17) Замок Такуров (№ 74, 1931)

18) Утро (№ 59, 1931)

19) Мать Чингиз Хана (№ 18, 1931)

20) Идолы (№ 4, 1910)

21) Бургустан, Кавказ (№ 148, 1913)

22) Зов колокола (№ 58, 1919)

23) Костюм «Снегурочка» (№ 251, 1921)

24) Костюм «Снегурочка» (№ 225, 1921)

25) Деревня Берендея (№ 125, 1921)

26) Святой Сергий (№ 197, 1922)

27) Святые гости (№ 313, 1923)

28) Сангачелинг (№ 479, 1924)

29) Канченджанга (№ 486, 1924)

30) Паранирвана (№ 866, 1927),

которые были посланы Музею в Белграде в соответствии с телеграммой Его Величества короля Югославии Александра от 25 апреля 1932 г., № 481.

Все картины были получены в хорошем состоянии и были выставлены под стеклом в Зале Рериха.

Фотографии всех картин будут сделаны на ортохроматических пластинках (размером 6–7 дюймов в длину) и в ближайшее время будут высланы профессору Рериху: Бр[итанская] Индия, Пенджаб, Кулу, Наггар. Фотографии Зала Рериха также будут посланы.

Печать для Национального Музея, Белград

Белград, ______ 1933 г.

Настоящим подтверждаем получение следующих двадцати (20) картин проф[ессора] Николая Рериха:

стоимость $

1) Святой Сергий (№ 26, 1932) 6000

2) Тень Учителя (№ 36, 1932) 4000

3) Лахул (№ 39, 1932) 2000

4) Твердыня Тибета (№ 50, 1932) 2000

5) Королевский Монастырь. Тибет (№ 96, 1932) 2500

6) Меч Гессар Хана (№ 63, 1931) 5000

7) Часовня Св. Сергия (№ 17, 1931) 500

8) Часовня Св. Сергия на перепутье (№ 16, 1931) 500

9) Ченрези (№ 62, 1931) 5000

10) Гуга Чохан (№ 23, 1931) 5000

11) Ашрам (№ 52, 1931) 5000

12) Доби Нулла (№ 30, 1931) 500

13) Мать Чингиз Хана (№ 18, 1931) 500

14) Бургустан, Кавказ (№ 148, 1913) 2000

15) Зов колокола (№ 58, 1919) 2000

16) Костюм «Снегурочка» (№ 251, 1921) 250

17) Костюм «Снегурочка» (№ 225, 1921) 250

18) Деревня Берендея (№ 125, 1921) 2000

19) Святой Сергий (№ 197, 1922) 2000

20) Святые гости (№ 313, 1923) 5000

А также следующих семи (7) репродукций в рамках:

Николай Рерих, «Матерь Мира»;

Николай Рерих, «Великая Матерь Мира»[1312];

Николай Рерих, «Ойрот — вестник Белого Бурхана»;

Николай Рерих, «Конфуций»;

Николай Рерих, «Чаша Христа»;

Николай Рерих, «Моисей — Пророк»[1313];

Святослав Рерих, «Портрет Николая Рериха».

Все картины были получены в хорошем состоянии и были выставлены под стеклом в Зале Рериха.

Фотографии всех картин будут сделаны на ортохроматических пластинках (размером 6–7 дюймов в длину) и в ближайшее время будут высланы профессору Рериху: Бр[итанская] Индия, Пенджаб, Кулу, Наггар. Фотографии Зала Рериха также будут посланы.

Печать.

416

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 49

14 ноября 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Последняя почта опять не порадовала нас Вашим письмом, и потому о многих так срочно нужных предметах мы не имеем Вашего освещения. Но Г. Г. Шклявер сообщает нам одну хорошую весть, что здоровье Вашей супруги, слава Богу, улучшилось. Хотя мы и были уверены в этом, но все же такое подтверждение доставило живейшую радость.

Другие сообщения не так радостны. На мои предложения Вам и Г. Г. Шкляверу хотя бы краткою сессиею начать работу Института Востоковедения Г. Шклявер сообщает следующее (для точности доверительно процитирую): «Должен сообщить, что Мих[аил] Ал[ександрович] не согласился приурочить открытие Восточного Института к началу цикла лекций Л. Т. Хроля, считая, что этот Институт имеет сохранить чисто юридический характер. Таким образом, открытие Института пока откладывается. Постараемся найти лекторов среди юристов и специалистов примыкающих наук». Чувствуем в этом какое-то недоразумение. Востоковедение не может обойтись без историко-филологического элемента, ибо правовые нормы возникали из жизни, а жизнь без языка, филологии, философии и всех тесно связанных с человеческой эволюцией элементов невообразима. Когда мы с Вами в Париже договаривались об Институте, то было совершенно ясно, что востоковедение должно быть освещаемо жизненно. Кроме того, для исключительного юридического содержания Института мы никогда не нашли бы ни средств, ни персонала, ни слушателей в достаточном количестве. Без всего органически примыкающего к правовым нормам ведь не может быть никакого ведения. Знаю, что сейчас стучусь в открытые двери, ибо Вы как и раньше не были другого мнения, так и теперь не могли сузить свой взгляд. Значит, причина происшедшего заключается в чем-то ином, за дальностью расстояния нам не известном. Потому-то так нетерпеливо ожидаем мы Ваших условленных писем.

Из моих писем Вы видели совершенно ясно, что по некоторым соображениям, для всех нас очень насущным, я просил Вас хотя бы в краткой сессии начать работы Института уже в этом году. Может быть, происшедшее отложение кроется в личности или в характере лекций Хроля, о котором мы в конце концов ничего не знаем. Цитирую из письма Г. Шклявера: «Об этом цикле (Хроля) вчера было объявлено с амвона церкви Св. Женевьевы, где я представлял на молебне наше Учреждение». Почему именно церковь Св. Женевьевы, почему молебен, почему наши Учреждения — пока все это не сообщено, и отсюда невозможно понять все внутренние нити происходящего. Потому-то еще раз очень прошу Вас, сообщите мне положение вещей с Вашей точки зрения. Если бы мы всю обширную область востоковедения, привлекающую такое заслуженное мировое внимание, ограничили бы специально юридическим курсом, то мы не могли бы никогда воспользоваться ни участием Минорского, ни лекциями Миронова, ни всеми теми интересными людьми, которые могли бы дать желательную широту учреждению. Все те лица, которые могли бы и в других отношениях заинтересоваться и поддержать востоковедение как таковое, к сожалению, не откликнутся на специально юридическую программу. Может быть, чтобы подчеркнуть значительность юридической программы, можно бы разделить Институт на два факультета: первый — правовой, второй — историко-филологический. Все это можно совершенно благожелательно обсуждать, ибо Вы знаете, что с нашей стороны не будет никаких пресечений и ограничений, но главное остается главным. Нужно начать сессию или какой-либо семинарий теперь же. Когда что-то уже начато, тогда можно и прилеплять, и присовокуплять. А начать, так же как и в прежних письмах писал я Вам, — НЕОБХОДИМО. Пишите мне и о всех заседаниях, протекающих под Вашим председательством. Убедительно прошу Вас, сообщайте Ваши предположения, программы и взгляды, словом, все то, что можно доверить длинной почте, которая так интересуется сведениями.

Еще раз все мы от души желаем супруге Вашей полного выздоровления и ждем Ваших сведений обо всем, что так необходимо для укрепления позиций.

Духом с Вами.

417

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

15 ноября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Только что получили Ваше письмо от 3 ноября. Прежде всего, хочу поблагодарить Вас за откровенное и вносящее ясность сообщение. Можете живо представить себе, насколько нам трудно на таком расстоянии знать все подробности, что усугубляется еще и тем, что мы давно не получали никакого подробного финансового отчета. Какой бы трудной ни была ситуация, всегда можно найти благоприятное решение. Культурная деятельность нашего Центра, конечно, должна быть продолжена, о чем я телеграфировал Вам сегодня. Мы не найдем помещения лучше того, что имеем сейчас, и, как я уже писал Вам, я никогда не допускал в мыслях никаких личных затрат с Вашей стороны или отягощения Вас разного рода неприятностями.

Как Вы уже вероятно слышали, положение дел в Америке улучшилось, и четыре суда вынесли благоприятное решение, разоблачая таким образом злобные нападки темных сил. Очень печально, что люди со времен мировой войны совершенно не заботятся об уплате своих долгов. Если бы я или г-н Хорш получили хоть часть причитающихся нам сумм, которые оказались в замороженном состоянии, поскольку люди не возвращают долги, все могло бы сложиться совсем иначе. Но в настоящее время индивидуумы и даже целые страны, по-видимому, забыли о своих обязательствах, и это в значительной степени усугубляет все обстоятельства.

Я был удивлен, узнав, что в Париже не была получена июльская поддержка. Полагаю, что в связи с финансовыми переменами в Нью-Йорке ведение дел в установленном порядке нарушено. И даже один из уволенных мелких служащих был уличен в злоупотреблении средствами. Но совсем недавно мы имели письмо от г-на Хорша, в котором он положительно оценивает деятельность Европейского Центра. И, таким образом, я не вижу причин для отмены Нью-Йорком дотации для Парижа.

Я был очень огорчен Вашим упоминанием о том, что «в Париже накопилась задолженность». Подобную ситуацию необходимо устранить, с этой целью пришлите мне, пожалуйста, полный финансовый отчет с указанием расходов, согласно бюджету, а также упомянутой Вами задолженности. До сих пор нам были известны точные цифры: 15 000 франков за аренду помещения и 42 000 франков — зарплата Генерального Секретаря. (Как Вам известно, д-р Шклявер добровольно сократил свою зарплату на 6000 франков в год, о чем он сообщил нам этой весной, и мы полностью одобряем это решение, поскольку в настоящее время заработная плата везде сокращена вплоть до 50 %.) Две статьи в сумме составляют 57 000 франков в год, и остается 18 000 франков в год на другие расходы. В настоящее время обычно нанимают машинистку только на полдня, и в этом случае, я полагаю, оставшейся суммы вполне достаточно для других небольших текущих расходов. Тем более что д-р Шклявер написал мне о том, что заручился поддержкой различных русских групп в отношении материальной взаимопомощи (например, с мебелью). Я не думаю, что нам следует нести расходы, связанные с рассылкой приглашений на внеочередные собрания группы (их можно посещать и так). Кроме того, я не предвижу в настоящее время никаких крупных событий, которые могли бы повлечь за собой какие-то особые расходы. Все группы, которые собираются в наших залах, имеют свою администрацию для подобных целей. В любом случае, информируйте меня обо всех финансовых соображениях. В этой связи припоминаю, что Общество Рериха в Нью-Йорке взяло на себя несколько платежей за членство, чтобы не обременять Общество в Париже.

Что касается соображений на будущее, я прошу составить два варианта бюджета, А и Б, первый — нормальный, а второй — с учетом строжайшей экономии, отражающий минимальные расходы и тем не менее позволяющий сохранить культурную жизнь в данном помещении. Во всех других наших Учреждениях, подобно большинству американских, мы собираемся действовать в соответствии с чрезвычайным бюджетом Б. Такая экономия не умаляет значения нашей культурной деятельности, ибо новое ее расширение может произойти в любой момент. Хотя бесчестные вымогатели своими злобными действиями пытались нанести вред нашим Комитетам по сборам средств (так, например, один из представителей этих рэкетиров воскликнул: «К черту культуру!»), но, как всегда, эти темные происки послужили возникновению новых возможностей. Если бы Вы только могли видеть весь наш архив с множеством дружественных и сочувственных писем, Вы бы поняли, как много новых, благожелательных сил присоединились к нам. Последние выборы президента[1314] также сыграли нам на руку, поскольку некоторые из наших друзей теперь займут правительственные посты. Новый губернатор штата Нью-Йорк также дружелюбен, а место сенатора Бора может занять доброжелатель. Это очень показательный момент — наши враги не могут долго занимать свои посты. Свет побеждает тьму.

Эти благоприятные факты являются ответом на Ваше сообщение (которое я прочел с большой грустью) о том, что Вы допускаете определенный mot d’ordre[1315] в отношении посещения rue Poitiers[1316]. К слову сказать, я удивлен, что миссис Чайлд[1317], мать нашего друга и широко известного художника, никогда не посещала наш Центр. Я думаю, подобную дружбу следует возобновить и упрочить, поскольку она постоянная жительница Парижа. В том случае, если какие-то неприятные сплетни дойдут до Вас или д-ра Шклявера, мой Вам совет — поймать за руку таких сплетников и сообщить мне об их злонамеренных действиях. Полагаю, что уже писал Вам, как один такой сплетник в Нью-Йорке был пойман, и после уголовного расследования оказалось, что это был известный гангстер. Любое зло должно быть пресечено, поскольку сейчас из-за происков темных сил очень страдают все образовательные учреждения, церкви, благотворительные организации.

Я направил д-ру Шкляверу небольшой чек для уплаты членского взноса в Красный Крест. Я очень рад, что могу таким образом помочь детям и пострадавшим людям в нашей любимой Франции, и сожалею только об одном — что в настоящее время условия не позволяют мне выразить сочувствие более существенным образом. Будем же всеми силами стараться следовать тропою блага и доброжелательства. Я, несомненно, направлю Ваши сведения по финансам в Нью-Йорк, и, думаю, что г-н Хорш и все наши Попечители уделят этому вопросу должное внимание.

К этому могу добавить, что при составлении бюджетов А и Б для Института «Урусвати» мы получили сокращение обычного бюджета на 35 %, хотя он и так был довольно умеренным. Явление весьма грустное, когда такие прекрасные усилия ограничивают столь малые статьи бюджета. Но такова жизнь. И тем не менее мы все убеждены в том, что при самых лучших устремлениях сердца мы непременно достигнем сужденных результатов в нашем служении человечеству. Не могу еще раз не сказать, как я был огорчен, видя такую Вашу обремененность финансовыми подробностями. Я полагаю, что если мы будем чаще обсуждать эту тему, то сможем постепенно разрешить многие небольшие вопросы, не давая им разрастаться до неприятных размеров.

Заканчивая это письмо, я еще раз самым сердечным образом благодарю Вас, потому что знаю, что формула Вашей подписи, завершающей [письмо][1318], наиболее существенна в своей сердечности.

Мадам Рерих шлет Вам наилучшие пожелания, к которым сердечно присоединяются мои сыновья Юрий и Святослав.

Преданный Вам[1319],

[Н. Рерих]

418

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 50

20 ноября 1932 г.[ «Урусвати»]

ДОВЕРИТЕЛЬНО

Дорогой Михаил Александрович,

Ваше письмо № 14 от 1 ноября я получил лишь 19 ноября, хотя оно и было воздушной почтой. Мы все очень рады слышать, что, по Вашим словам, операция Вашей супруги прошла благополучно. Бог даст, и окончательное выздоровление не за горами.

Ваше письмо дает столько материала для соображений и вопросов, что разобью его на пункты, по которым очень прошу Вас ответить мне совершенно конкретно и документально, ибо не могу же я находиться всегда в потемках и недоговоренности.

Первое: не откажите сообщить мне имя того зловредного типа, который изобрел губительную сплетню о «Потёмкинских деревнях»[1320]. Даже самое недопустимое злоречение Лабарта бледнеет перед этой формулой. Лабарт говорит лишь о мертвом месте, которое, конечно, может быть оживлено. Но «Потёмкинские деревни» заключают в себе сознательный обман, иначе говоря то, что совершенно не совместимо ни с природой нашей деятельности, ни с нашей сущностью. Таких типов, сеятелей разложения, нужно выявлять, и потому очень серьезно прошу Вас не отказать сообщить мне «святое имечко» этого господина. Если это почему-либо нужно сделать доверительно, то так и сделайте, будучи уверенным, что я умею обходиться с доверительными материалами.

Второе: также прошу сообщить мне имена тех французов, которые настолько хорошо знают русский язык, что могут критиковать лекции, читаемые у нас. Эти имена тоже необходимо выявить. Если, как я могу заключить из письма Вашего, Вы настолько против всего, устраиваемого Г. Г. Шклявером, то почему же Вы не представите свою позитивную программу лекций и всей деятельности, о чем уже с прошлого года я усиленно прошу Вас? Кроме того, все лекции, бывшие у нас, были сравнительно очень малочисленны, и потому особенно легко указать, которые именно из них так подрывали значение учреждения. Очень прошу Вас и по этому пункту дать мне совершенно конкретные указания.

Третье: из телеграммы о занятиях Института Востоковедения Вы уже знаете, что я вполне принял Ваше решение и только жалею, что если бы получил Ваше соображение в ответ на мое первое письмо об этом, то тем скорее этот вопрос, как неприемлемый для Вас, был бы закрыт. Больше не буду возвращаться к нему; когда-нибудь при личном свидании я сообщу Вам побудительные причины, в которых именно укрепление Вашего положения имело такое значение. Вообще будьте уверены, что во всех моих мыслях я всегда совершенно искренно желаю Вашего успеха.

Четвертое: я никогда не был против Ваших соображений о Ватикане. Но мне прежде всего хотелось знать, какие существуют к тому реальные возможности. К сожалению, Ваше прошлогоднее письмо с результатами поездки было настолько сильно и убедительно в отрицательном значении, что трудно подумать, каким образом Вы, ослабленный присутствием протестанта, можете получить лучшие результаты. Не однажды слышал я сам от прелатов, что если православные обычаи для них почти приемлемы, то каждый протестант является их явным врагом. Тот самый духовный директор, с которым до его злосчастного припадка падучей мы имели дружественные разговоры, однажды сказал мне очень знаменательную формулу: мы навсегда остаемся католиками, а они на всю жизнь остаются протестантами. Может ли человек вечно пребывать лишь в протестующем состоянии? После таких формул, конечно, депутация с протестантом вызывает особые соображения. Кроме того, до всяких предположений о поездке, думаю, что надо установить вполне дружественные сношения с кардиналами Бельгии и Франции, чтобы быть уверенными в хорошем отзыве с их стороны, буде их запросят. Для таких же добрых сношений требуется не только некоторое время, но и некоторое усилие. Думаю, что Вы найдете этот предварительный план вполне практичным, особенно же помня Ваше заключение после прошлогодней поездки. С тех же пор я, по крайней мере, не знаю, много ли друзей прелатов прибавилось на нашем горизонте. Тем более предварительная тактика накопления должна быть усиленно применена. Результаты этих накоплений, конечно, будут благостны и для будущих сношений с Ватиканом, против которых как таковых я никогда не высказывался. Сообщите Ваши соображения по этому поводу.

Пятое: вы сообщаете, что все мои указания относительно фондешэн[1321] в Брюгге исполнены. Имейте в виду, что единственное мое указание было о стеклах для картин, но и это относилось не к фондешэн, а гораздо раньше ее, к выставке. Потому я совершенно теряюсь, какие именно мои указания о фондешэн Вы имеете в виду. Вы знаете, что идея фондешэн в Брюгге никогда не входила в мои планы, и Вы совершенно справедливо назвали ее приятным сюрпризом Тюльпинка. Я настолько не знаю местных брюжских и вообще бельгийских настроений и устремлений, что высказываться о чем-то, что принадлежит самостоятельной мысли других, я совершенно не нахожу возможным, чтобы так или иначе, хотя бы в малейшей степени, не утрудить самодеятельность чьих-то действий, тем более что я не видал предварительной программы Тюльпинка и не знаю, какие именно у него основания к выполнению всего этого благого начинания. Пожалуйста, сообщите мне, о каких именно моих указаниях Вы упоминали в письме, тем более что Г. Шклявер сообщает, что по общему положению Бельгии доклад Тюльпинка вообще состояться не может. Также не знаю, какое такое может быть положение в Бельгии, что даже академическое собрание физически не может состояться, ведь это хуже осадного положения. Пожалуйста, разъясните, в чем дело.

Шестое: по вопросу об отношении Стэт Департамента к делу Пакта я только что писал м-м де Во, но не могу не остановиться на этом вопросе и сейчас. Прежде всего, мне совершенно необходимо конкретно знать, в каких именно оскорбительных выражениях отзывались чины Департамента и дипломатического корпуса. Мне это необходимо знать совершенно конкретно, ибо сейчас, при изменении всего правительства, мы будем иметь друзей в соответственных должностях. Тем более мне необходимо знать выражение, на которое Вы намекаете, совершенно конкретно и документально, ибо только таким порядком мы можем действовать во имя справедливости и истины. Как я уже писал м-м де Во, официальное воздержание Стэт Департамента от нашего Пакта объясняется очень просто. С того момента, когда мы обратились в Музейную Комиссию Лиги Наций, всякое касание Пакта к правительству Соединенных Штатов окончилось, и все сделалось исключительно частной инициативой в их глазах. Вы знаете воздержание Америки от Лиги Наций, и проект американского женевского консула, представленный в Лигу Наций и тем вызвавший воздержание Стэт Департамента, является достаточным примером. Там, где Лига Наций, там нет Америки. Но, очевидно, Вы имеете в виду не это общеизвестное соображение. Очевидно, Вы знаете о каких-то недопустимо оскорбительных выражениях определенных лиц. А может быть, даже имели особую переписку с официальными кругами Америки. Вот об этих конкретных недопустимых выражениях будьте добры определенно меня уведомить, чтобы я мог принять соответственные охранительные меры.

Седьмое: поздравляем нового греческого вице-консула в Брюгге[1322].

Еще раз всеми силами прошу Вас сообщить мне совершенно конкретно сведения по всем шести вышеозначенным пунктам. Вы должны сердцем своим чувствовать, как я стремлюсь ко благу и к пресечению зла. Ведь благо и добро есть ведущее начало и не может быть загнано лишь на оборонительные позиции. Но в наших далеких горах мы более всего нуждаемся в самых определенных конкретных фактах, чтобы выйти за пределы пересудов и иметь возможность действовать решительно. Не в моих обычаях пресекать что бы то ни было, если только это не есть прямое выявление зла. Но добро близко истине, а истина должна знать все, как оно есть, со всеми причинами и следствиями. Потому-то так ждем Ваших конкретных позитивных сообщений, в которых Вы можете рассчитывать на нашу поддержку.

Еще раз желаем и Вам, и супруге Вашей, и всей семье все лучшее.

Духом с Вами.

419

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

23 ноября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Только что получили Ваше письмо от 30 октября, а также письма проф[ессора] Дюбрея[1323]. Вы поистине укрепили наши добрые отношения с экспедицией Ситроена, и мы сердечно благодарим Вас. Вам известно, как энергично я стремлюсь к любой кооперации. Только сотрудничеством и дружелюбием мы можем преуспеть, как сказал Шекспир: «Кротко слушать, добром судить»[1324]. Обращаюсь к Вам с большой просьбой — при первой же возможности передайте проф[ессору] Дюбрею мои самые добрые чувства и мысли. Далее, я бы хотел попросить Вас передать г-ну Тюльпинку наши поздравления с назначением его вице-консулом в Греции. Вы знаете, с какой глубокой симпатией мы относимся к его благородной деятельности.

С глубокой болью в сердце я прочел Ваши выводы о том, что «в Нью-Йорке проводится кампания, направленная против Европейского Центра». Я могу поручиться, что подобная кампания не имеет никакого отношения к группе наших сотрудников. Напротив, я имею многочисленные доказательства и письменные утверждения от всех наших ближайших друзей о том, как высоко они ценят вашу деятельность и как глубоко они восхищаются лично Вами, Вашим неустанным трудом во имя гуманитарных и научных целей. Ваше письмо дало мне повод еще раз сказать Вам об этом в полной сердечности и искренности. Если нам известно о чем-то позитивном или доброжелательном, мы не должны переставать повторять и подчеркивать это. Я не говорю сейчас о чем-то воображаемом, я говорю о фактах, коим я имею многочисленные письменные подтверждения. Я также очень рад тому обстоятельству, что сеньор Лабарт не из США, а иностранец из Пуэрто-Рико. Таким образом, это его личное мнение, которое даже не заслуживает внимания и не имеет никакого отношения к мнению, существующему в Соединенных Штатах. И к нему мы больше не будем возвращаться как к эпизоду незначительному.

Ваше письмо дает мне возможность еще раз обратиться к позиции правительства США в отношении нашего Пакта. Совершенно справедливо, что в глазах правительства наши Учреждения являются частными. Все церкви, университеты, школы находятся точно в таком же положении. Например, совсем недавно в Индии состоялась экспедиция Йельского университета, и американский консул воспринимал ее как совершенно частное предприятие. Должен констатировать, что в 1929 г., после моего возвращения в Штаты, в Вашингтоне все относились весьма сочувственно к идее Пакта. Но позже случилось так, что наше обращение в Лигу Наций вызвало в Америке хорошо известное специфическое отношение ко всему, что связано с Лигой Наций. Нам приходилось слышать даже такие замечания: «Ну, теперь вы отдаете большее предпочтение Лиге Наций, чем нам». Позже появление превосходного Союза в Брюгге под руководством г-на Тюльпинка только усилило это характерное отношение. Но столь типичная отстраненность ни в коей мере не предполагает негативного отношения к нашему Пакту, доказательством тому служат многие письменные утверждения, которые я имею на руках. Вы знаете, что я во всем ищу действительность, факты и Правду. И в этой связи я могу также добавить, что настоящие перемены в правительстве США весьма благоприятны для нас, так как мы ожидаем, что некоторые из наших влиятельных друзей займут в нем высокие посты. Таким образом, не только негативное, но даже равнодушное отношение к вопросам, имеющим отношение к Лиге, в нашем случае может трансформироваться во что-то более жизненное.

Возвращая письмо проф[ессора] Дюбрея, я еще раз шлю Вам сердечную благодарность за Вашу душевную и полную искренность по отношению ко всем нам, на которую мы отвечаем такой же горячей взаимностью.

С наилучшими пожеланиями от мадам Рерих.

Преданный Вам[1325],

[Н. Рерих]

420

Н. К. Рерих — Э. Лихтман

24 ноября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Родная Ояна,

Спасибо за письмо от 4 ноября, из которого вижу, что Вы приняли к сердцу мое предыдущее письмо. Действительно, для всех будущих передвижений нам необходимо думать о средствах. Если положение вещей в Штатах улучшается, то можно ожидать и каких-либо новых благих движений в наших вопросах о средствах. Конечно, уже не Музей как таковой, а «Корпорация картин»[1326] может действовать в этом направлении со всею осмотрительностью и деликатностью, так необходимою в этих вопросах. С одной стороны, может быть, найдутся люди, по примеру той неизвестной нам дамы, имени которой мы так и не узнали, которые понимают и имеют данные о том, что провинциальные и нарождающиеся музеи хотели бы иметь мои картины. Это чисто деловое предложение, и так и должно быть обставлено, но без насилий и навязываний, которые могли бы осложнить что-либо. С другой стороны, быть может, какие-то люди, вроде семьи Дюпонов, могли бы и с каких-то других сторон подойти как к тому же вопросу, так и к общему положению вещей. Отсюда очень трудно судить, как вообще положение рынка и биржи. Конечно, вопрос о погашении частичном долга Музея за картины вполне реален, но требует большой деликатности. Во всяком случае, радостно видеть, что Вы так сосредоточены и на этих вопросах, и на самой главной линии, которая выступает так существенно.

Напишите, как идет Ваша постоянная переписка с м-м де Во, с Таубе, с Лукиным. Всякие перебои в такой переписке по нынешним временам создают панику, хотя бы самые короткие весточки вдохновляют людей и устремляют их к активности. Повторные угрозы из Парижа об отставке лишь показывают на деморализацию, которую приходится заклеивать всеми синдетиконами[1327].

Также интересуемся, чем окончились ваши розыски в ‹…›[1328] Харитонова и всяких Дженеевских гнезд, о чем Упоминалось многократно[1329], значит, там есть какая-то преступная деятельность.

Также устремите ваше дружелюбие и великодушие, чтобы держать внутреннее единение. Ведь не столько подписи на одном листе многого стоят, но нужно удерживать внутреннее единство. Если это часто бывает трудно, то тем лучше задача. Все годы Учения обязывают нас разбираться, где самое главное. Это Самое Главное должно быть утверждаемо поверх всех характеров и личных особенностей. Несомненно, все люди индивидуально разны, но держаться по дружелюбию и великодушию есть прежде всего задача Культуры. Вы понимаете, о чем я говорю, и также понимаете, насколько мы все со всею сердечностью должны настаивать на этом единении, искореняя доброжелательством всякую причину, хотя бы и очень ошибочную. Ведь мы вступаем в 12-й год совместной работы. Ведь и настоящее дело Музея не случайно сделалось Коз Селебр[1330] и является уже высоко показательным на скрижалях культурных движений. Как бы хотелось, чтобы и адвокаты наши поняли, что защитою справедливого дела они вписывают имена свои в историю, где они сохранятся на самых почетных страницах. Пусть все наши ближайшие, и Логван, и Порума, и Радна, и Модра, и Авирах, и С. М.[1331], как неоднократно повторял Вл[адыка], глубоко чувствуют, насколько каждый отдел Учреждения важен и насколько совершенно необходимо отбросить всякие мысли, какие, может быть, могли бы приходить десять лет тому назад, но уже не теперь. Следование Учению обязало ко многому возвышенному, прекрасно созидательному и широко вмещающему. В этом обязательстве, в этой неизменной клятве мы должны превозмочь все мохнатые крошки тьмы и должны преуспеть в великой победе духа. Сегодня 24-е число, и во имя этого числа говорю Вам всем от всего сердца: превозмогите, идите вместе и докажите то дружелюбие и великодушие, которое может быть единственным цементом для Твердыни Пламенной. На этом и целую Вас всех крепко.

Духом с Вами.

421

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 51

29 ноября 1932 г.[ «Урусвати»]

ДОВЕРИТЕЛЬНО

Дорогой Михаил Александрович,

Изучая внимательно Ваше прошлое письмо, я вспомнил, что кроме «Потёмкинских деревень», которые по своей оскорбительности удручили меня гораздо больше самых дурных изречений Лабарта, я не ответил на два Ваших очень существенных соображения. Первое о том, кто такое есть мисс Грант, а второе о терроризации Г. Шклявера приказами из Наггара. Мисс Грант — кандидат Колумбийского Университета по отделу Всеобщей литературы, является одним из основных сотрудников наших. Кроме вице-президента в Музее мисс Грант состоит Президентом Религиозного Отдела Женских Организаций в Нью-Йорк Стэт[1332], и уже в 1921 году, когда впервые мы встретились с нею, она состояла редактором журнала «Музыкальная Америка». Я очень рад, что Вы вопросом своим даете мне возможность еще раз указать на высокий стэндинг[1333] мисс Грант в культурно-литературном мире.

Еще на днях под ее председательством состоялся литературный банкет, привлекший более двухсот выдающихся представителей литературного мира Америки. За эту осень это уже второй столь многолюдный банкет, который своим многолюдством и значительностью участников представляет собою вещественное доказательство общественных симпатий и сотрудничества лучших представителей. Это уже не «Потёмкинская деревня», и Вы имеете полное право сказать неосмотрительному обвинителю об этих действительных фактах.

Не могу толком понять, в чем заключается сообщенная Вами терроризация Шклявера. Понятие террора настолько несовместимо с понятием культуры, что остается предположить, что существо обвинения в каких-то недопустимых приказах. Мысленно рассматриваю все десятилетие учреждений наших в Америке, всю работу в Брюгге, всю деятельность Парижа, работу Риги и других мест. Может быть, я чего-то не знаю, но то, что мне известно, совершенно далеко и от «Потёмкинских деревень», и от террора. Хотелось бы знать точнее, какие именно во множественном числе приказы могли бы кого бы то ни было терроризировать. Иначе ведь такое сильное определенное выражение и не нашло бы места. Вы видите, насколько неукоснительно я ищу лучших решений, и потому всегда благодарен за самые точные сообщения. Только исчерпывающая фактичность сообщений может оберечь от всяких нежелательных последствий недоговоренности. Там, где что-то мне неясно, там дружески и спрашиваю Вас пояснить мне определенно.

Г. Шклявер пишет мне о желательности поднесения Папе[1334] второго альбома моих религиозных картин. Если всеми это признается полезным и желательным, то можно начать об этом думать и подбирать соответствующие фотографии. Очень жаль, что по местным условиям нельзя достать удовлетворительные снимки нескольких последних картин. Но если бы Вы сочли это действие полезным, прошу Вас сообщить мне об этом, чтобы заблаговременно оформить содержание альбома. Уже неоднократно упоминал я о моем благожелательном отношении к прелатам. Надеюсь, что мой взгляд о полезности постепенного приближения к кардиналам Франции и Бельгии встречает Ваше сочувствие. Если бы нет, то не сочтите это какой-либо терроризацией и дружески напишите мне Вашу точку зрения. Всякое понятие террора настолько противно мне, что даже случайное упоминание этого звериного состояния заставляет меня насторожиться. Самодеятельность, энергичная свободная работа на широких полях культуры есть приближение к истине. В свете этой истины никакой Потёмкин не дерзнет строить свои деревни. То, что Вы говорите о разрушении Центра, не имеет никакого приложения к будущему. Там, где упомянуто слово «культура», там никаких разрушений не должно быть и не будет.

Все мы крепко надеемся на выздоровление супруги Вашей и шлем Вам всем сердечный привет.

Душевно Ваш,

[Н. Рерих]

422

Н. К. Рерих — Ю. Славику*

1 декабря 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Ваше Превосходительство,

Генеральный секретарь нашего Европейского Центра в Париже д-р Г. Шклявер передал мне, что Вы хотите иметь мой автограф, и я с большим удовольствием выполняю Вашу просьбу.

В то же время мне предоставляется приятная возможность сердечно поблагодарить Вас за активную помощь по нашему Пакту во время Второй Конференции, проходившей в Брюгге. У меня никогда не возникало сомнений в том, что доблестная чехословацкая нация окажет искреннюю поддержку всем начинаниям, имеющим отношение к Культуре и Миру. И Ваши благородные действия еще раз подтвердили мое глубокое убеждение. Начиная с 1904 г. я имел самые приятные художественные и культурные связи с Вашей страной, и сейчас мне радостно с самыми лучшими чувствами вспомнить об этом еще раз.

Примите, пожалуйста, Ваше Превосходительство, мой сердечный привет.

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

423

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 52

6 декабря 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Сейчас получено Ваше письмо от 24 ноября за № 17. Конечно, я согласен с Вами, как и всегда, по всем Вашим пунктам, а особенно радует Ваша приписка о том, что супруга Ваша наконец поправляется.

№ 17 письма Вашего показал мне, что я недаром беспокоился все время, не получая Ваших очередных писем. Вот и теперь оказалось, что два Ваших письма отсутствуют, ибо ни 16-го, ни 15-го мы не получили, а последнее Ваше было за № 14 от 1 ноября. Между тем в одном из этих пропавших писем должно было заключаться очень важное для нас сообщение, о чем Шклявер писал нам, что Вы сами осветите мне уже прискорбный инцидент, происшедший на собрании 18 ноября, когда была доведена до сведения собрания гнусная клевета о поставке нашими Учреждениями в Нью-Йорке оружия для чилийских революционеров[1335]. Шклявер сообщает об этом очень осторожно, но я считаю, что раз нечто делается достоянием собрания, то, как бы оно ни было нелепо и чудовищно, мы не должны игнорировать эти выходки сатанинских полчищ. Должен же быть где-нибудь предел человеческой гадости и клеветы. То Вы оказываетесь масоном, [то] наши экспедиции оказываются масонскими, то, наконец, какие-то чудовища не стесняются изобрести мерзость об оружии для Чили. При этом упоминаются какие-то документы. Спрашивается, где же эти документы и как они выглядят? Имеем ли мы дело с абсолютным мифом или с какими-то подложными махинациями? Ведь это необходимо исследовать как с общечеловеческой, так и [с] юридической стороны. Очень прошу Вас сообщить мне как все Ваши сведения об этом, так и Ваше мнение об этой гнусности. Теперь пройду все пункты письма Вашего.

1. Меня очень радует Ваше одобрение моей мысли о поднесении второго альбома Папе[1336]. Конечно, собирание и изготовление снимков возьмет некоторое время, но уже теперь я начинаю собирать подходящие снимки и просил Шклявера дать мне список картин первого альбома.

2. Очень радуюсь Вашей встрече с Остроумовым, ибо считаю его очень дельным и полезным человеком. В сфере его службы было еще несколько лиц очень хороших.

3. Радуюсь и сведениям о голландце.

4. О князе Ш[иринском]-Ш[ихматове] я совершенно ничего не знаю, и Ваше указание, о которых я всегда и просил Вас, как Вы помните, мне очень ценно. Кроме того, нельзя считать его группу нашей группой, ибо никакого обоюдного постановления на этот счет никогда и не было. В помещении Центра неминуемо могут бывать люди разного диапазона. Например, в составе Об[щест]ва «Икона» состоит заведомый негодяй Муратов, но мы совершенно не гарантированы, что и это чудовище когда-либо пожалует к нам. Конечно, я отнюдь не отношу только что произнесенных эпитетов к вышеозначенной группе, ибо я ее прежде всего совершенно не знаю. А по обычаю моему, там, где я не знаю, там я стараюсь сохранить добрый знак. Я уже много раз Вам писал о том, что на местах Вам виднее, и о том, что мы не должны делать никаких новых врагов.

II. Принимаю к сведению Ваши соображения о Тюльпинке и надеюсь, что Ваш Комитет составит достаточный корректив, буде такой для Бельгии и прочих стран потребуется.

Не могу не вернуться еще к соображениям о чилийской выдумке. Положительно, можно предполагать, что где-то заседает настоящая черная ложа, очень активная в гнусных изобретениях. Невозможно представить себе, что клевета зарождается, «как мыши из пыли». Значит, она для кого-то нужна, ибо это не есть только дискредитирование и замалчивание, но это есть какая-то активная махинация, происходящая в нескольких странах. Потому-то нельзя не обращать внимания на эту подпольную работу темных сил. Мы обязаны относиться очень зорко и чутко к этой подпольной махинации, в которой, может быть, участвуют совсем неожиданные крупные элементы. Потому еще раз прошу, сообщайте мне, не стесняясь, все, что можно доверить почте. О пропавших письмах сделайте заявление.

Не могу еще раз не порадоваться выздоровлению Вашей супруги и прошу Вас передать ей наши лучшие общие пожелания.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

424

Н. К. Рерих — Д. К. Уотсону*

7 декабря 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой друг,

Не успел я отправить Вам свое послание, в котором выразил самое сердечное к Вам расположение, как тут же получил телеграмму от г-на Хорша, в которой он сообщил мне о Вашем желании выставить на Всемирной ярмарке в Чикаго[1337] некоторые из моих картин. И хотя в нашем Музее было взято за правило не предоставлять мои картины на выставки, но в данном случае мы сделаем исключение, учитывая два важных обстоятельства. Во-первых, это предложение исходит от Вас, а я знаю, что от Вас исходит все только благожелательное, созидательное и успешное; мне известно Ваше мнение о моем искусстве и что Вы в высшей степени внимательны ко всему, к чему прикладываете руки. Во-вторых, событие Всемирной Чикагской ярмарки является таким этапом к всеамериканской славе, что каждый должен внести свой посильный вклад в это торжество. Поэтому я отправил г-ну Хоршу телеграмму с моим согласием и вверяю Вашим заботам отбор картин и дальнейшее продвижение данного дела. Я совершенно убежден, что Вы все сделаете самым наилучшим образом, а я буду с радостью ожидать Ваших сообщений о дальнейших шагах.

В то же время не могу не предложить Вам представлять наше Знамя Мира, разумеется, в соответствующем месте и в подходящее время, памятуя о том, что Оно всегда было близко Вашему сердцу. Вы знаете о двух посвященных этому вопросу Международных Конференциях, успешно прошедших в Брюгге, и что лучшие умы Запада и Востока поддержали эту идею. Вероятно, г-н Хорш уже послал вам книгу по «Пакту Рериха»[1338], опубликованную в прошлом году. Так или иначе, посылаю Вам пароходной почтой некоторые из последних публикаций, освещающих эту тему. Примечательно то, что мы получили несколько запросов, как будет представлено Знамя Мира на Чикагской ярмарке. Один из таких запросов пришел от Свами Джагадисварананды, представляющего Миссию Рамакришны[1339], чье обращение находится среди той литературы, которую я Вам посылаю. Я передаю всецело в Ваши руки утверждение идеи Знамени Мира на Всемирной ярмарке и знаю, что и эта общечеловеческая идея будет проводиться в жизнь самым наилучшим образом.

Вы, несомненно, знаете, как напряженно я работаю, созидаю, пишу картины, статьи, и Вы, возможно, уже видели в нашем Музее некоторые из последних моих работ. Вы также несомненно чувствуете, что Ваше имя постоянно живет в моем сердце, и что на заснеженных вершинах Гималаев я часто думаю о Вас и Вашей благородной работе.

С самым сердечным приветом,

Искренно Ваш,

[Н. Рерих]

[Приложения]:

«Знамя Мира»;

«Пакт Рериха», [газета] «Рассвет»[1340];

«Знамя Мира» — [журнал] «Scholar»;

Джагадисварананда[1341];

«За Мир и Культуру» В. Б. Сарти;

«Агни — Трансму[та]тор»;

Cata[logue] Benares;

«Ур[усвати]», п[очтовая] к[арточка];

Радосавл[евич] — «Культ-Ур»[1342];

«Оружие Света».

425

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 53

12 декабря 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

После Вашего письма № 17 у нас еще оставалась надежда, что отсутствующие №№ 15 и 16 может быть придут со следующей почтой. К сожалению, эта наша благая надежда не оправдалась. Очевидно, письма потеряны или кем-то зачитаны, так же как и письмо Ваше за № 7, которое никогда до нас не дошло. На этот факт следует обратить внимание. Из 48 писем Шклявера за этот год несколько, правда, опаздывали, но ни одно не пропало. Из Ваших же 17 номеров за этот год уже три номера до нас не дошли. Значит ли это, что некто считает, что некоторые Ваши сведения не должны доходить до нас? Мы нисколько не сомневаемся в том, что со многих писем, вероятно, снимаются копии или фотостаты. Против чего мы не имеем претензии, ибо вся наша деятельность позитивна и направлена на благо человечества. Потому-то я и советовал Вам сделать о пропаже писем заявление и просить дать Вам ответ по этому предмету. Ведь еще в Париже я Вам показывал письмо мисс Лихтман ко мне, в котором таинственная рука произвела помарки в самом тексте, сделав из слова «до-революционный» слово «революционный», значит, кому-то хотелось навязать нам то понятие, к которому я никогда не имел отношения. Конечно, до крайней степени мы должны игнорировать всякие злобные нелепости, но есть же где-то предел выпадам ненависти, и, в конце концов, ради человеческого достоинства приходится обращать внимание, чтобы отчасти злодейские, отчасти идиотские руки не наносили вреда. Потому-то и прошу Вас еще и еще раз, осведомляйте о всем, что возможно доверить шаловливой почте.

Я уже писал Шкляверу, прося сообщить мне содержание моего первого альбома, поднесенного Папе[1343]. Чтобы заблаговременно выяснить содержание второго альбома, нужно точно припомнить содержание первого, а у меня на этот предмет не осталось данных, ибо все было слажено в Париже.

С интересом буду ожидать Ваших результатов с католическим лицом из Америки. Может быть, в этих разговорах выяснятся какие-то детали, нам неясные. Для Вашего личного осведомления упомяну еще одну подробность, премного меня удивившую. Во время одной моей случайной встречи с бывшим католическим епископом Кубини, оставившим католицизм по каким-то неприятностям, он мне сказал, что будто бы какие-то католические духовные деятели против меня что-то имеют. Тогда я объяснил себе это сообщение тем, что, может быть, сам Кубини, выйдя из католической церкви, пытается будировать против нее. И какие-либо ближайшие объяснения остались мне неизвестны. Пишу Вам и эту подробность на всякий случай. Ведь особенно любопытно, когда кто-то такой против вас имеет, с которым вы вообще никогда и не встречались. Помню, как однажды мой учитель Куинджи, услыхав про себя какую-то злую сплетню, сказал про клеветника: «Странно, а ведь я ему никогда никакого добра не сделал».

Из последней американской почты мы получили два приятных для нас сведения, а именно: по дружественности к нам вновь избранного президента Рузвельта и губернатора Нью-Йорка Лемана.

Очень надеемся, что здоровье супруги Вашей постепенно окончательно восстанавливается, и шлем Вам к празднику и к Новому Году наш лучший и сердечный привет.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

426

Н. К. Рерих — П. Шабасу*

14 декабря 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой, достославный друг,

Вчера получил Ваше письмо от 23 ноября. Я вполне понимаю все Ваши соображения в свете текущих обстоятельств. В нашей общей деятельности поверх всего всегда должны оставаться дружелюбие и доброжелательность, и под этим знаком я бережно храню искренность, которой проникнуто Ваше письмо. Я также уверен, что и Вашему сердцу близка вся моя творческая деятельность и та духовная миссия, которую я несу. Даже если мы когда-нибудь согласимся изъять из нашего словаря все, что имеет отношение к Культуре, тем не менее это светоносное понятие будет продолжать существовать. Вы поймете, что я говорю не о понятии «цивилизация», которое покрывает только внешние проявления, но говорю о глубоко проникающем, облагораживающем почитании Света, которым были созданы все великие классические культуры, и которое сейчас является истинным украшением величия Франции.

Из нескольких моих статей Вы знаете, как дорога мне славная, героическая Франция, и если я смогу каким-то образом быть полезным и внести свою лепту в защиту ее художественных и научных сокровищ, то всегда буду считать эту обязанность наиболее приятной. Д-р Шклявер, конечно, покажет Вам мою статью «Ангелюс», в которой я выразил тревогу и возмущение совершённым вандализмом, оставившим инвалидом гениальный шедевр. Так же, как и Вы, я являюсь членом Французской Лиги по защите искусства. И сейчас, в дни Армагеддона, когда все темные силы яростно атакуют все явления Света, долг всех, кто работает во имя Добра и Блага, активно объединиться в ряды защитников Света, Созидания и всего Благородного и Прекрасного. Совсем недавно мы были свидетелями уничтожения таких сокровищ, как прекрасные [картины] Гойи, невозместимые католические соборы и монастыри и редчайшие библиотеки. Это безумие обнаружило отсутствие надлежащей защиты и понимания этих настоящих духовных сокровищ. Вы упомянули о существующей «интеллектуальной кооперации», не могу не вспомнить, что известный дипломат, сын президента Масарика говорил об этой организации как о «неинтеллектуальной некооперации»[1344]. Но я не люблю критиковать. «Мир всему сущему!».

Мы ни в коем случае не разрушители. И наша общая миссия — делать все возможное для того, чтобы содействовать продвижению наилучших достижений человечества. Эта миссия не допускает самомнения, это очень скромный, неустанный труд, и никто не посмеет сказать, что занимаясь им, мы совершаем нечто негуманное и неблагородное.

Посылаю Вам интересную статью Павла Радосавлевича, серба по происхождению и знаменитого профессора нью-йоркского университета. Я уверен, Вы оцените ее. Таким образом, не имеет значения, трудимся ли мы под официальной вывеской или нет, тем не менее мы должны неутомимо стремиться делать все, на что только способны наши сердца, для утверждения Света, Красоты и Истины! Мы найдем на этом необъятном поле великолепные цветы Создателя и объединимся в несломимом энтузиазме и вере в славную судьбу человечества.

Во имя Франции, во имя Искусства, во имя Дружелюбия и Дружбы шлю Вам самые лучшие мысли.

В духе с Вами!

427

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 54

17 декабря 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Недавно Вы писали мне о подкупности прессы, и французской в частности. Конечно, этот факт чрезвычайно плачевен, но мне кажется, что и в данном случае может быть найдено вполне достойное средство. Должен сказать, что за всю мою сорокатрехлетнюю деятельность я никогда прессе ничего не платил и, в конце концов, от этого обстоятельства вовсе не страдал. Могу подчеркнуть, что и в Америке за десять лет наших учреждений мы ни разу не были вынуждены платить что-либо прессе, и тем не менее не можем пожаловаться, чтобы критики и репортеры не были к нам внимательны. Правда, в Париже припоминается мне один любопытный случай 1910 г., когда на выставке, устроенной княгиней Тенишевой, один бойкий молодой человек пожелал иметь мою картину, гарантируя при этом отзывы в 22 изданиях, но Дени Рош, принимавший участие в этой выставке, категорически воспротивился такому подарку, говоря, что если Вы дадите одному, то и всей выставки не хватит удовлетворить всех прочих. И надо отдать справедливость, что мы все-таки без отзывов не остались.

О том же Париже, очень давно мне пришлось видеть любопытное письмо И. С. Тургенева к моему учителю А. И. Куинджи, в котором Тургенев среди прочих бюджетных предположений о выставке ставил очень высокую цифру на известные расходы по прессе. Выставка Куинджи тогда не состоялась, и потому прогноз Тургенева остался без подтверждения.

Теперь, вероятно, Шклявер показывал Вам мою статью «Ангелюс», которую м-м Ван Лоо поместила в бельгийской прессе. Думается, что это и есть прямой и достойный ход в прессу. Необходимо иметь друзей не репортеров, но выдающихся писателей, которые, будучи на постоянной службе прессы, могут помещать интересные для публики сведения, может быть, даже получая за них соответственно от газеты. Подчеркиваю, интересные сведения, ибо что-либо исключительно личное или ничтожное и не должно быть вообще помещаемо.

Могу привести также пример здешней местной прессы. В самом начале один из друзей моих предложил мне иметь особого агента для прессы. Но, по обычаю моему, я резко отклонил это предложение, чтобы ни в какой истории не остался бы хотя бы косвенный намек на оплаченную рекламу. И опять мне не пришлось пожалеть об обычном моем решении.

Если я Вам перечислю количество статей и осведомлений, помещенных в очень широкой прессе за текущий год, то Вы будете искренно изумлены как количеством, так и качеством напечатанного; причем всегда интерес проявлялся со стороны, извне. Потому, отвечая на Ваше соображение по поводу подкупности прессы, скажу, что и этот вопрос, как и многие другие, зависит от хороших отношений, от дружелюбия. Конечно, я не предвижу никаких особых мер в этом вопросе, ибо, например, Пакт и Знамя настолько далеки от личного интереса и настолько должны широко захватывать человеческое чувство, что если даже тема сохранения мировых сокровищ будет казаться кому-то ничтожной, то ведь этот некто и не может называться человеком вообще.

Шклявер писал об афинской газете, вспомянувшей благоглупости Гилберта Мюррея и какого-то испанца. Может быть, этот выпад был следствием нового назначения Тюльпинка или просто новым выпадом сил темных и разлагающих. Иногда даже такие антикультурные голоса, которые считают, что в образовании и культуре уже совершенно достаточно сделано, могут быть тоже полезны, возбуждая справедливое негодование людей честных и искренних. По-видимому, это письмо вместит лишь соображение о прессе и отзывах. Пусть и в этом наша точка зрения будет зафиксирована. Вообще наша переписка приобретает летописный характер. Пусть и эта летопись кому-то послужит на пользу.

Шлем Вам всем сердечный привет.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

Перед отправкой этого письма дошло к нам и Ваше за № 16, и я очень рад, что, оказалось, пропажи писем на этот раз не случилось, значит, только пропал № 7.

Как всегда, я совершенно согласен с Вашими соображениями. Таким образом, еще раз я вижу, что там, где я все знаю, и Вы знаете, там и благополучно. Приложения к Вашему письму, как русское, так и французское, также приняты во внимание. Из сообщений о Бельгии ясно одно, что если все будет идти тактично, то и следствия будут хороши. Будем надеяться, что Тюльпинк вполне разберется во всяких административных настроениях и не допустит какой-нибудь гафф[1345]. Думаю также, что если мы в обоюдно ближайшем осведомлении объявим войну против всяких злокозненностей вроде «Потёмкинских деревень» и будем вскрывать тайных шептателей, то и результаты получатся самые желательные.

Я был очень удивлен из Вашего письма узнать, что Церковь Св. Женевьевы вовсе не есть церковь с мощами Хранительницы Парижа, а какая-то другая, о существовании которой мы вообще никогда и не знали. Я очень люблю старинную Церковь Св. Женевьевы и, когда бываю в Париже, всегда не замедлю посетить ее, так же как и Нотр Дам. Тем более было сильно наше изумление, когда мы услышали о какой-то русской службе в Церкви Св. Женевьевы. Сейчас я получил и от Шклявера сообщение, что церковь Св. Женевьевы — какая-то православная, новая группа, мне до сих пор не известная.

Вам, вероятно, Шклявер показывал мою статью «Дружелюбие» и «Памяти Норвуда». Вот в этих линиях доброжелательства и дозорности мы и должны действовать.

Еще раз шлем Вам и супруге Вашей сердечные пожелания.

428

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

19 декабря 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Премного благодарен Вам за письмо от 5 декабря. Как обычно, в Вашем письме я снова встретил присущее Вам сердечное дружелюбие, и Вы знаете, что я дорожу им самым искренним образом. Ваша новость о возможном сотрудничестве с группой Ситроена доставила мне огромную радость. В каждом сотрудничестве заложено зерно истинного дружелюбия, и большинство писаний высоко ставит это редко встречающееся среди людей качество. Да, мы — оптимисты и всегда должны оставаться таковыми.

Что касается Ваших соображений в отношении наших групп, могу сказать следующее: поверх всего нам необходимо проявлять лояльность по отношению к правительству и нашему домовладельцу. Если в соответствии с договоренностью мы можем проводить собрания по вечерам два раза в неделю, пусть так и будет, если же это соглашение предусматривает только одно собрание в неделю, тогда необходимо действовать соответственно. Помимо нашей Русской секции, которую возглавляет барон Таубе, у нас есть еще несколько групп, о которых мне известно следующее.

1. Ядро группы мусульман составили люди, рекомендованные бароном Таубе, следовательно, надежные.

2. В отношении осетинской и калмыцкой групп я имею письма от генерала Потоцкого, вице-президента Русской секции, и, следовательно, их также можно считать достойными людьми. Кроме того, я встречался в Париже с г-ном Нимбушевым, и его лояльное отношение не вызывает сомнений. К тому же обе эти группы должны прийтись по душе нашим домовладельцам, славным политехникам[1346]. Обе они храбро сражались, с верой во франко-русское дело. Главнокомандующий французской армии несомненно нашел бы взаимопонимание с такими воинами, ибо это настоящие скромные герои. Когда я вспоминаю великодушные и благородные высказывания великих французских полководцев, то всегда ощущаю в сердце прилив энтузиазма.

3. С Сибирским обществом[1347] знаком наш почетный советник г-н Георгий Гребенщиков. Хотя сам я их лично не знаю, но полностью доверяю его добрым рекомендациям.

4. О других группах, которые не слишком нам близки, у меня сложилось следующее впечатление. Общество «Икона»[1348] — среди очень хороших членов, как граф Коковцев и М. Рябушинский, к сожалению, есть очень нехороший тип, Муратов, но, я думаю, необходимо быть великодушным и, возможно, однажды он пожалеет о допущенных им ошибках. Князь Ширинский-Шихматов («Утверждение») лично мне не известен, но я довольно хорошо знал его отца и работал с ним в нескольких комитетах[1349], созданных по Указу покойного императора[1350]. В статьях князя Ширинского-Шихматова я заметил искреннее устремление к религии, и, конечно, оценил это.

5. Месье Хроль, доктор богословия, читающий лекции, лично мне не знаком, но, насколько могу судить по корреспонденции, он был рекомендован членом нашего Комитета княгиней Святополк-Четвертинской, а я знаю, насколько она строга и справедлива в своих суждениях. Наша семья состоит в дружбе с княгиней вот уже тридцать лет. Что касается доктора Хроля и его лекций на темы, имеющие отношение к Православной церкви, я мог бы предложить, чтобы такую же вдохновляющую лекцию прочел католический прелат. Вы пишете в своем письме, что я предан Свету. Истинно, это так. Пусть Свет во всей своей Божественной Славе сияет во всем мире.

Ожидаю от д-ра Шклявера содержание нашего первого Альбома, подготовленного для Его Святейшества Папы[1351], с тем чтобы я мог начать собирать второй том. Я очень рад, что барон Таубе так сердечно оценил этот мой замысел.

Если Вы желаете ознакомить президиум или членов нашего Комитета с содержанием этого письма, я не буду возражать. Более того, всегда ценно, когда наши сотрудники так или иначе информированы о происходящем, потому что все, что касается науки и образования, не имеет секретов. Повторяю, что Вам на месте виднее, как лучше спланировать работу. Оставляю также на Ваше усмотрение мое предложение, в качестве крайней меры, использовать секретаря только во второй половине дня. Я не думаю, что у наших групп слишком большая потребность в офисной работе, ибо придерживаюсь мнения, что всю необходимую работу в офисе им следует выполнять самим.

Поскольку я начал письмо с лояльности, то снова вернусь на эту почву. Вся наша образовательная деятельность, конечно, не должна обременять государственную власть. Аналогичным образом следует поступать и с нашим домовладельцем — политехниками, стараясь всегда сохранять самые благоприятные условия и взаимопонимание. С самого начала я неизменно радовался тому, что наше помещение находится рядом с такой солидной организацией. Нам, конечно, не следует создавать им какие-либо неудобства, но я надеюсь, что наши собрания не столь многочисленны, имея в виду присутствующих на них членов. Кроме того, я не думаю, что есть необходимость в частом использовании залов первого этажа, особенно если некоторые из наших групп имеют малое количество членов и могут приходить ближе к вечеру.

И снова Вы отметите, что я чистосердечен во имя доброго и мирного взаимопонимания и не сомневаюсь, что под Вашим просвещенным руководством, а также при свойственных Вам доброте и широте взглядов Вы найдете лучшее решение, чтобы не лишать энтузиазма всех, кто стремится к лояльным отношениям между людьми. Так же, как и Вы, я ценю мнение таких выдающихся со-членов, как княгиня Святополк-Четвертинская, барон Таубе и генерал Потоцкий.

В заключение хочу добавить, что Вы отмечаете необходимость полного взаимообмена информацией — это действительно мое желание, и я горячо прошу Вас держать меня в курсе всей текущей работы.

Еще раз благодарю Вас за новости о сотрудничестве с группой Ситроена.

С самыми сердечными приветствиями от всех нас,

Преданный Вам[1352],

[Н. Рерих]

429

Н. К. Рерих — Н. О. Лосскому

20 декабря 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой Николай Онуфриевич,

Был очень рад получить Ваше письмо от 25 ноября. Рад слышать, что Вы неустанно работаете, и буду ждать оттиск Вашей статьи «Магия и христианский культ»[1353]. Радуюсь также, что Вы летом будете в Америке. Сообщите, в каком Университете читаете, ибо некоторые Университеты в Америке к нам очень дружественны. Конечно, в бытность в Нью-Йорке посетите Музей наш, ибо, вопреки слухам, упоминаемым Вами, он, конечно, вовсе не закрыт. Конечно, во всем мире сейчас протекает большой финансовый кризис, но от мирового кризиса до закрытия Музея некоторое расстояние.

Кстати, не можете ли Вы мне сообщить, откуда именно получилось у Вас сведение о закрытии Музея? Имею особые поводы спросить Вас об этом. Неоднократно мы замечали какую-то таинственную темную руку, разбрасывающую различные ложные сведения самого разнообразного характера. Не хотелось бы думать, что наши зарубежные соотечественники могли бы доходить до такой степени зависти и клеветы. Хочется думать, что в подобных лживо-ненавистнических сообщениях работает какая-то другая темная сила. Потому мы всячески стараемся исследовать источники клеветнических сообщений и уже имеем некоторые любопытные результаты. Ведь добро не должно быть пассивно, наоборот, оно должно в полной активности поражать дракона зла и тьмы. Ведь недаром нам даны великие символы и Георгия Победоносца, и Архистратига Михаила, и всех прочих святых воинов, подвижников Света и Блага. Именно во благо и прошу Вас сказать мне, откуда Вы слышали о закрытии Музея. Когда будете в Музее, то несмотря на летнее время, когда вся прочая наша культурная деятельность от июня до сентября замирает, Вы, наверно, встретите кого-либо из наших ближайших сотрудников и можете говорить с ними и сердечно, и откровенно.

Только что мы получили от С. И. Метальникова прекрасную статью для следующего выпуска журнала нашего Гималайского Института. Я не уверен, был ли Вам послан прошлый выпуск журнала, а потому пользуюсь случаем послать его с ближайшей почтой. Этот номер был посвящен нашему покойному почетному советнику А. Майкельсону, а следующий выпуск посвящается неутомимому путешественнику Свену Хедину. В этот номер войдет и статья С. Метальникова, также статьи Миронова из Туниса, Перцова из Харварда. Таким образом, известия притекают из разных материков. Конечно, в настоящие трудные дни вся эта работа нелегка. Человечество во всех областях озлобилось и думает, что будто бы суждены лишь пути темные. А между тем никогда еще не требовалось столько стремлений к взаимопониманию и благому труду, как теперь. Посылаю Вам оттиски моих статей в местных ежемесячниках. Всегда приятно послать что-нибудь в такие руки, как Ваши, когда знаешь, что посланное будет принято со всею сердечностью без каких-либо экивоков и подковырок.

Со времени прошлого моего письма еще один зал посвящается моему искусству — в Музее Аллахабада. Среди предназначенных туда картин будет также и Лель со Снегурочкой и Купавой, в котором местные люди ясно признают Кришну и его двух Гопи[1354]. Как поразительны аналогии народов. Минувшим летом мы открыли на скалах южного Тибета рисунки мечей, которые напоминают бронзовые мечи Минусинска и Северного Кавказа. Великие переселенцы оставили замечательные руны своих переходов, стремясь, по заглавию одной моей картины, «За морями земли великие»[1355]. Сейчас пишу картины «Лотос»[1356], садху, сидящий на воде, и «Струны небесные»[1357] — столпник, поднятые руки которого тянутся к величественной Светлой Руке Небесной.

Наш сердечный привет и лучшие пожелания Марии Николаевне, Людмиле Владимировне и Вам на всех Ваших просветительных незабываемых путях.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

430

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 55

24 декабря 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Сегодня двадцать четвертое декабря, и потому в дополнение ко всем уже посланным Вам приветам мне хочется еще присоединить мое искреннее пожелание всего доброго и Вам, и супруге Вашей.

Шклявер мне прислал копию своего письма, посланного декану юридического факультета в Льеже. Письмо мне очень нравится, ибо всякие нелепые выходки Мюррэя и испанца должны не оставаться без ответа. Конечно, пресловутому испанцу можно бы для полноты еще напомнить, что после его опасения о неприменимости Пакта в Испании его соотечественники уже разрушили несколько монастырей и прекрасных незаменимых картин Гойи и других мастеров. Беспокойство этого испанца за Пакт мне напоминает единственное в своем роде письмо одного типа, считающего себя ученым, в котором он попросту сожалеет, что Пакт будет мешать успешности военных действий. Так прямо и сказано со всею беззастенчивостью невежества. Получается поучительная картина, как маршалы Франции понимают полезность и применимость Пакта, а глубоко штатский доктор горюет о стеснении военных действий. Вот среди каких нелепостей мы живем.

Если и раньше Ваши некоторые письма задерживались в пути, то теперь это может произойти еще сильнее, ибо уже второй день у нас валит снег; им засыпаны и горы, и долины уже до трех футов. Таким образом, пути сообщения еще более усложнились. Очень буду жалеть, если эти обстоятельства задержат доставку Вашего письма, ибо жду Ваших разъяснений и впечатлений о чилийской выдумке. Если мы не обращали внимания на клевету о масонстве и католичестве, тем более что в этом ведь ничего дурного и нет, то выдумка о Чили является чем-то совершенно особым, показывающим какую-то преднамеренную махинацию. Так хотелось бы отбросить все эти сатанинские козни и залить их действенным благом. В клевете о Чили вряд ли могут быть замешаны лишь иммигрантские элементы. Наоборот, само происхождение сведений из Берлина, и кто знает, может быть, не без участия корреспондентов «Морнинг Пост», мне напоминает некоторые Ваши рассказы о Берлине. Во всяком случае, к этому факту следует очень прислушаться. Лично я, так же как и Вы, глух на всякие клеветнические выпады, когда они касаются лично меня, но когда при этом хотя бы косвенно затронуты и другие люди, то является необходимость очищать атмосферу от всяких гнилых миазмов. Может быть, в Париже Вы что-нибудь и узнаете еще по поводу подобных выдумок. Будем совместно преследовать всяких клеветников и выдумщиков, которые в основе своей или настоящие сатанисты, или очень близки к ним. Ведь около каждой сатанинской ложи есть столько полусознательных и бессознательных сотрудников.

Я уже начал собирать фотографии для второго альбома Папе и жду сейчас от Шклявера точный список картин первого альбома, чтобы не повториться. Думаю, что во второй альбом войдет около двадцати снимков картин, посвященных Святым. Вообще, если припомнить все мои картины, посвященные жизнеописаниям Святых, то их окажется не менее трехсот. Жалею, что не имею при себе снимков с них. Особенно жалею, что не имею снимка с огромной настенной мозаики в Почаевской Лавре, где были собраны все Святые Воители[1358]. Мозаика была закончена незадолго до войны и явилась как бы одним из предчувствий близкого будущего. Также жалею, что со мной нет снимков с Нерукотворного Спаса в Талашкине[1359] и стенописи церкви во Пскове[1360], а также альбома моих эскизов [к] культу Сакр Кэр[1361], который всегда меня привлекал в католицизме. Впрочем, если бы эти альбомы судьба не сохранила, то я все же надеюсь посвятить несколько картин этому прекраснейшему, драгоценнейшему символу Христианства.

Итак, в день Великого Праздника Христианства и закончу сердечными приветами от всех нас всем Вам. Все культурное переживает тяжелые годы, и потому мы, для которых почитание Света не абстрактно, должны быть очень вместе и распространять кругом и просвещение, и великодушие, и стремление к Единому Свету. На этом призыве дружелюбия остаюсь в Духе с Вами,

[Н. Рерих]

431

Н. К. Рерих — американским сотрудникам

24 декабря 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Родные,

В наш обычный большой день мне хочется не только пожелать Вам твердости и мужества в великой борьбе за Культуру, но и хочется предупредить еще о некоторых вражеских попытках. Знаем по всем Указаниям, как и Вам, и всюду тяжко. Новые фазы борьбы против тьмы заставляют еще раз собрать воедино и силы и всю внимательность и прозорливость. Очень понимаем, насколько Вам трудно не только с самими врагами, но даже и с нашими же собственными защитниками-адвокатами. Во-первых, они не знают всех размеров нашей культурной деятельности, во-вторых, очень часто они рассуждают механически и формально, а, в-третьих, по общечеловеческой привычке они не прочь и умалить что-нибудь.

Сейчас мы имеем перед собою очень характерный эпизод с Кёльцем. Без всякого ясновидения я могу утверждать, что, наверное, адвокатам вся Кёльциада представлялась чем-то очень маленьким и несравнимым со всеми прочими текущими событиями. Но какими же средствами объяснить им, что Кёльциада не есть какой-то маленький случай с похищением ружей и бинокля, но есть очень, очень большая махинация, чтобы дискредитировать, нанести огромный вред с надеждой разрушить наше Учреждение. Мы имеем определенные данные к тому, что Кёльц задумывает нечто конкурирующее с нашим Институтом, имея как главное задание дискредитировать и разрушать все наши Учреждения. Трудно сказать, от которой именно темной ложи имеет он директивы свои, но, судя по его неутомимой мерзкой деятельности, он ободрен и поддержан какими-то центральными нашими врагами. Он уже говорит, что Институт лопнул и суд идет. Такая окончательная формула показывает, с чем именно он послан сюда. Его наниматели платят ему, вероятно, довольно скудно, но ведь предательство и клевета всегда остаются в пределах тридцати сребреников. Дело в том, что Кёльц ведет вредную агитацию, которая, как Вы поймете, производит самое нежелательное впечатление. Он же говорит, что мы в Институте тратим деньги широко и зря, но ведь и Ояна помнит, как он, к нашему негодованию, возил Р[упчана] в первом классе, затрачивался на пропавшие теперь патроны, зря переплачивал лахульцам, дарил яка матери Р[упчана] за наш счет без нашего ведома и всякое подобное. Словом, не забудем, что мы имеем перед собою опасного наймита темных сил. Из журналов заседаний Вы видите подробности.

Пример Кёльца должен показать нашим адвокатам, что для вреда употребляются не удавы, но ехидны, и наши защитники должны очень зорко отличать, где малое и где опасный зародыш большого. Они должны понять размеры культурной деятельности. Ведь лишь деятельность благая в полном ее размере может поднять и облегчить специальную задачу защитников и о сохранении Дома. Пусть они еще раз уяснят, что не деятельность для Дома, но Дом как часть деятельности. Такие размеры задания пробудят в них и энтузиазм, без которого никакая победа не возможна. Но для энтузиазма нужно широко оглядеться, и тогда даже такой зародыш зла, как Кёльц, встанет во всем своем мерзком значении. Задача зоркости и соизмеримости, а также привлечение новых сил пособит в благодатных решениях. Может быть, такие лица, как Леман или Кнокс, могут принять к сердцу вопросы справедливости. Если в офисе «тарелки»[1362] кипит творческая злодеятельность, то ведь и наши адвокаты должны отвечать ей по достоинству, а не только ограничиваться некоторым отпором, да еще запоздавшим, может быть. Пример Кёльца напоминает всем нам, насколько деятельны темные силы, и о том, что, казалось бы, малая ехидна может иногда превращаться и в удава.

Но все затруднения нагнетают и благую творческую энергию. Думаем о Вас, о делах ежечасно. Формулы, посылаемые в пространство агентами темных сил, очень кратки и не нуждаются в пояснениях. Сатанисты хотят не частично, но по общему фронту внести разрушение. В прошлой почте Вы читали мое письмо Лосскому и, вероятно, вместе со мною негодовали, что и в Праге так же, как и в Париже, обращаются такие завершенные формулы, что все вообще закрыто. Мы боремся доказать противное; знаем, что и Вы боретесь о том же, ибо сокращенная деятельность вовсе не значит окончание всего. По условиям мировых потрясений можно жить хотя бы скелетными бюджетами, но духовное внутренно-творческое значение культурной работы не в одном только бюджете. Видим ясно и слышим Указания, что борьба ведется с крупнейшими темными силами. Мы видим, и Вы замечаете, что самые неожиданные злокозненные элементы выискиваются и направляются к той же разрушительной кампании. Но именно эти общекультурные размеры борьбы, когда даже посторонние лица видят, что создалась Коз Селебр, напрягают новую энергию всех друзей светлого дела. Как Вы видели, враги особенно боятся публичности, боятся гласности, но в этих направлениях так важно участие и многих приходивших на литературные завтраки и фрэндшип бонд[1363] обеды. Ведь каждый здравомыслящий человек понимает, что во всяком, даже сложном деле, возможно полезное и приемлемое решение.

Люди, которые избегают доброжелательных решений, тем доказывают свою принадлежность к темному, сатанинскому миру. Как Сказано, разнообразны эти темные полчища. Нельзя их ограничить никакими обычными мерами. Но главное средство борьбы против них все же остается в руках наших. Это средство, так Указанное и Утвержденное многократно, есть единение. В единении силы наши удесятеряются, и перед единением поникает вся наглость сатанистов. Этому благодетельному единению нужно учиться. Нужно поистине воспитывать сердце свое в этом великодушном вмещающем и возвышенном порыве. При этом порыв не надо понимать как нечто мимолетное, быстро преходящее, лишь по каким-то светлым дням. Единение не только в радости и довольстве, но оно еще значительнее в вытеснении[1364] и в затруднениях. Возжечь единодушие среди утеснения есть уже большое светлое достижение. Первый и главный способ к тому есть забвение прошлого, со всеми ошибками и незнанием. И к этому оставлению прошлого тоже нужно приучать себя. Также неустанно нужно приучать себя вмещать благосклонно всевозможные чужие обычаи. Так часто люди мало виноваты в привычках, им внушенных с детства. Вместо того чтобы делаться какими-то судебными следователями и обвинителями, необходимо направить все свои силы к нахождению действенного единения. Мало ли что было вчера, мало ли что было сто лет тому назад, когда перед нами стоит будущее. Именно это будущее, полезное и благодетельное для целых народов, требует от нас обострения всех наших чувств и возможностей. Ведь эти возможности станут нам очевидными при единении, когда мы, изгнав всякое притворство и искусственность, найдем в себе душевные творческие силы, которые, как магнит, притянут и окружающее благожелание. Недопустимо в разъединении, хотя бы очень глубоко зарытом, заражать и обессиливать друг друга. Словом, надо найти в себе и вмещение, и великодушие, которое требуется всеми обстоятельствами — как малыми, так и великими, как семейными, так и государственными. Притянутые магнитом единения, легче подойдут и полезные новые сотрудники, а ведь силы тьмы так злобны и злобою своею взаимно усиляются, но побороть эту злобу можно лишь благом и единением. Разберемся отчетливо во всем, и большом и малом, и увидим, как это малое иногда окажется гигантски большим.

О Кёльце продолжают поступать сведения. В уста Ояны вкладываются нелепые фразы, что мы посылаем в гости лишь наших служащих, и на этом Аллан Лее строит свою инспирированную Кёльцем обиду. Также сообщается, что Кёльц говорит многим лицам, что он повидал в Америке членов Учреждений, и они знают, что деньги были утащены сюда, и это будет пресечено. Делается совершенно ясным, что Кёльц видел в Америке каких-то людей, может быть в Нью-Йорке, может быть в Чикаго. Его клеветнические выпады совпадают с клеветою Холя (вора). Кто знает, откуда произошла инспирация самого Холя, кто именно стоит за всей этой гнусной махинацией, но чувствуется несомненно, что все это находится не в пределах ненормальности и сумасшествия, но в пределах каких-то задуманных злодеяний. Конечно, Кёльц посылает много писем и телеграмм в Америку. Он продолжает искать земли для покупки, но кто знает, может быть, это все какие-то прикрытия. Может быть, главное его поручение — это попасть обратно в долину для дискредитирования и соответственных донесений его нанимателям. Конечно, сейчас единственно, что мы можем делать, это слышать о всяких преступных сентенциях Кёльца. Он не стесняется говорить, что главный человек долины, Аллан Лее, уже отвернулся от нас и скоро отвернутся и остальные. Значит, мы действительно имеем дело с целым предумышленным планом. Своею активностью К[ёльц] наполняет всю долину, и можно ясно видеть, что прежде всего он старается повредить всей совокупности американских дел. Трудно сказать, как в Америке обнаружатся его доносы и клевета, но наши адвокаты должны быть необычайно начеку, чтобы распознать, откуда проистекает гадость. Сейчас К[ёльц] со всеми своими приспешниками опять гостит у А[ллана] Л[ее].

Теперь два слова о Лиге Культуры. Конечно, Вы заметите, что в Париже на некоторых людей слово Культура производит потрясающее влияние. В таком случае, до моего приезда в Париж и не будем их более трогать. Пускаться с ними в филологические разъяснения невозможно, и потому мы устроим в этих районах развитие Лиги другим порядком после моего проезда. Теперь же, как я уже и писал, следует очень осмотрительно накоплять полезные, истинно культурные элементы. В других странах можно открывать секции, лишь если к тому будет полная уверенность, что Культура не вызовет нервного потрясения. Но мы знаем, что все эти нервные потрясения имеют в основе своей прежде всего незнание, а потому со временем все эти завядшие цветы снова распускаются, лишь только солнце взойдет.

Ждем присылки фотографий триптиха «Жан[на] д’Арк»[1365], «Мадонна Лаборис»[1366], «Св. Пантелеймон»[1367], «Корона Мунди»[1368] — все в трех экземплярах, ибо они войдут во второй альбом для Папы[1369]. Из моего письма к Шкляверу Вы видите как мои предложения по бюджету, так и упоминание о предложении графа Флёри. Мы очень оцениваем его полезную идею, чтобы в приемных залах Мин[истерства] Ин[остранных] Дел была бы моя картина. Я охотно напишу ее. Все эти дни токи очень тяжки, но, как мудрый Соломон говорил: «И это пройдет». Но, во всяком случае, такое необыкновенное нагнетение обязывает всех нас к необычайной осмотрительности и прозорливости, а поверх всего — все к тому же Единству. Как начал с единства, так и кончаю тем же призывом, ибо в нем и вместимость, и великодушие, и осознание великого труда и сотрудничества.

Мы чувствуем, что далеко не все наши сотрудники, не говоря уже о наших друзьях, пользуются для поздравлений открытками, изданными Музеем. Это очень прискорбно, ибо хотя бы одни члены-резиденты если бы взяли только по 10 открыток каждый, то и то это уже было бы полезной суммой на покрытие долгов по печатанию. Ведь праздники являются таким исключительным моментом для распространения открыток, но, видимо, это обстоятельство многими упущено из виду. Конечно, соображение об Отделе Пекинского музея очень интересно, и могло бы дать полезные результаты. Также очень своевременно и другое сообщение китайского советника.

Итак, даже в трудные дни можно видеть многие глубоко полезные вехи. Будем накоплять эти знаки как броню против сил темных.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

432

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

28 декабря 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Я был сердечно рад получить Ваше письмо от 8 декабря с приложенной газетной вырезкой статьи м[есье] Мадлена «Le Nationalisme des autres»[1370], которая мне очень понравилась. Это послание пришло одновременно с книгой Т. Л. Васвани «Религия и Культура» и экземпляром журнала «The Educational Review»[1371] из Мадраса, в котором есть интересная статья С. Айянгара «Культура и национальность». Было в высшей степени поучительно видеть, как на разных континентах, в разных выражениях просвещенные писатели обсуждают одни и те же жизненно важные проблемы, решение которых приведет нас к прогрессу и процветанию. Действительно, очень важно упоминать о том, что в прессе различных стран основательно обсуждается одна и та же тема. В статье Луи Мадлена нас так тронуло его указание на «la séduction d’une culture tres humaine»[1372], относящееся к великой миссии Франции. Поистине, так и есть, и каждое такое указание лично для меня, искреннего друга Франции, очень дорого.

Каждое человеческое проявление, лишенное высокой национальной индивидуальности, как Вы знаете, противоречит моим творческим убеждениям. Если Вы читали все мои статьи и знаете мои картины, Вы, конечно, почувствуете, что это не абстрактное убеждение, но убеждение, подтвержденное всей моей сорокапятилетней деятельностью. Во всех наших проектах, во всех наших учреждениях, во всей нашей деятельности воплощалась идея просвещенного национализма. Подобное утверждение во всей своей утонченности и во всей своей научно обоснованной определенности также поможет процветанию наций, когда они поймут истинное значение просвещенного сотрудничества, которое послужит только возвышению их собственной индивидуальности. Таким образом, в нашей деятельности не должно быть ничего, что могло бы служить разрушительному умалению. Напротив, мы должны работать для того, чтобы Высший Свет проявил беспредельную красоту творения Всемогущего.

Если в силу каких-то причин Вы чувствуете, что в отношении упомянутой Вами Лиги на данный момент в Париже существуют трудности, отложите пока это до моего следующего приезда, и тогда мы обсудим с Вами многие открывающиеся возможности, в контексте которых Франции, как всегда, будет отведена наиболее важная роль.

С этой же почтой д-р Шклявер передал мне предложение графа Флёри, о котором Вы, несомненно, уже знаете. Можете живо представить себе, как меня воодушевила подобная благородная идея, и я послал д-ру Шкляверу телеграмму с просьбой сообщить некоторые подробности, которые позволили бы мне начать осуществление этой благословенной идеи. Я уверен в Вашем сердечном сотрудничестве, которое наилучшим образом будет утверждать подобные проявления дружелюбия и преданности.

Этой же почтой я прошу д-ра Шклявера прислать мне точное содержание первого тома, подаренного Его Святейшеству Папе, с тем чтобы я мог вскоре начать собирать второй том, который, так же как и первый, будет послан при Вашем великодушном посредничестве. В том же письме я послал д-ру Шкляверу свои соображения в отношении бюджета Парижского [Центра], приложив чек на небольшую сумму в качестве ежегодного пожертвования. Мы немало огорчены очевидной необходимостью сокращения часов работы машинистки, предлагая работу в офисе только во второй половине дня, но будем надеяться, что это кратковременная мера, приложимая к настоящему времени, когда весь мир охвачен ужасным финансовым кризисом. Я был очень рад получить письмо от месье Шклявера-отца, в котором он описывает в самых лучших выражениях проведение собраний в нашем Центре. Он опытный руководитель, и в этом отношении его суждение ценно. Может быть, Вы поделитесь моими соображениями в отношении бюджета и т. д. с д-ром Шклявером.

Еще раз благодарю Вас за «Temps»[1373] и, пожалуйста, примите наши лучшие пожелания.

Преданный Вам[1374],

[Н. Рерих]

433

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 56

31 декабря 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Спасибо за Вашу телеграмму к Новому Году, в которой Вы сообщаете о детальном письме, находящемся в пути.

Конечно, оно еще не дошло до нас, но я уже предвкушаю многие интересные детали, ибо немало вопросов будет отвечено.

М-м де Во прислала мне статью академика Луи Мадлена о национализме. Статья мне вообще очень понравилась, а особенно я с удовольствием отметил, что этот почтенный французский историк так определенно говорит в отношении Франции о Культуре очень человечной. Я так был рад, что наконец м-м де Во прислала мне именно французскую статью именитого автора, который так достойно произносит близкое всем нам слово Культура. Если французский академик не боится произносить это понятие, не считая возможным заменить его ничем другим, то кольми паче[1375] позволительно и нам не бояться этого выражения, которое так хорошо уживается с истинным национализмом. Присылка от м-м де Во статьи Мадлена дала мне импульс написать мою очередную статью «Звучание народов»[1376], которую, конечно, Шклявер покажет Вам. Действительно, если малоценные монеты интернационализма совершенно стерлись, а, с другой стороны, человеконенавистническое чучело достаточно озлобило людей, то, действительно, может и должен быть настоящий светлый и просветленный национализм, который поймет и Культуру очень человечную. Знаю, что светлое понятие национализма в его подлинном значении близко Вам. Никакой историк, никакой деятель народного просвещения не отречется от настоящего национализма, опирающегося на культуру, крепкую всеми культами света. Вместе со статьей Луи Мадлена ко мне дошла интересная книга Т. Л. Васвани «Религия и культура», а также «Образовательное обозрение» Мадраса с прекрасной статьей Айянгара «Культура и национальность». Автор отлично разбирается в своем задании и говорит тем же языком, которым и я выражался неоднократно и которому я радуюсь и в статье Мадлена.

Именно последний день тридцать второго года заключаю соображениями о национализме, о Культуре, без всякой критики, со всеми добрыми желаниями преуспеяния. Знаю, что и Вы будете встречать новый год так же благостно, со всем вмещением и долготерпением. Без этих качеств мы не можем преодолевать всякие навалившиеся мировые кризисы. А если к этим духовным и материальным кризисам прибавим еще всю черноту человеческой клеветы и подлости, то ведь пейзаж получится ужасно темный. Но наступающий год принесет и некоторые хорошие накопления, которые примем со всем устремлением ко благу.

Содержание второго альбома для Папы[1377] недели через две будет, надеюсь, готово; только бы знать точное содержание первого альбома. За это время у меня создалось еще несколько картин на вечные сюжеты — «Искушение Христа»[1378], «Бегство в Египет» — такие вечно руководящие понятия.

3 января 1933 г.

Кончаю уже в Новом Году, ибо до последнего момента все еще надеялся на Ваше письмо с последней почтой, но она вообще еще не дошла.

Итак, начну в Новом Году новую нумерацию и еще раз пожелаю и Вам, и супруге Вашей лучший Новый Год.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

Таблица архивных номеров

Таблица архивных номеров писем Н. К. Рериха[1379][1380]

Фото

Свидетельство о рождении Н. К. Рериха

Мария Васильевна с сыном Владимиром и Константин Федорович Рерихи Санкт-Петербург. 1884

Николай Рерих 1877

Н. К. Рерих и В. В. Стасов в кабинете Стасова в Санкт-Петербургской публичной библиотеке 1897

Архип Иванович Куинджи Ок. 1898

Николай Константинович Рерих (справа) 1890-е гг.

Николай Константинович Рерих 1890-е гг.

Николай Константинович Рерих около своей картины «Ждут» [1901]

Мария Клавдиевна Тенишева Париж. 1899

Николай Константинович Рерих Конец 1890-х гг.

Елена Ивановна Рерих [1900]

Елена Ивановна и Николай Константинович Рерихи на раскопках в Новгородской губернии [1903]

Харчевня в Смоленской губернии. Привал по дороге. Н. Р[ерих] и Е. Р[ерих], кн[ягиня] Тенишева, кн[ягиня] Святополк-Четвертинская, баронесса Остен-Сакен, Четверкин, исследователь, участник экспедиции Козлова в Азии, и студент Имшенецкий [подпись Е. И. Рерих на обороте фотографии] [1900-е гг.]

Николай Константинович, Святослав и Юрий Рерихи [1908]

Владимир Константинович, Мария Васильевна, Елена Ивановна, Юрий и Святослав Рерихи [1910]

Н. К. Рерих в группе художников Объединения «Мир искусства» в здании Императорского Общества поощрения художеств Санкт-Петербург. 1914

Игорь Федорович Стравинский Париж. Июнь 1913 г.

Рабиндранат Тагор 1920-е гг.

Владимир Анатольевич Шибаев в офисе «Мировой Службы» (слева этюд Н. К. Рериха «Альпы», 1923) Рига. 1923

Чарльз Ричард Крейн. «Моим друзьям профессору и миссис Рерих с сердечным приветом. Чарльз Р. Крейн. 14 сентября 1922» (англ.)

Николай Константинович Рерих на острове Монхеган США. Лето 1922 г.

Николай Константинович Рерих 1920

Первое здание, в котором располагался Музей Рериха, открывшийся для посетителей 24 марта 1924 г. Нью-Йорк, Riverside Drive, 310

Елена Ивановна Рерих в доме Талай-Пхо-Бранг Дарджилинг. 6 марта 1924 г.

Николай Константинович Рерих в ламском одеянии Дарджилинг. [1924]

Сотрудники Музея Рериха. Слева направо, сидят: Э. Лихтман, З. Г. Лихтман, Н. К. Рерих, Н. Хорш, Ф. Грант; стоят: Л. Хорш, С. М. Шафран, С. Н. Рерих, М. М. Лихтман, Т. Д. и Г. Д. Гребенщиковы Нью-Йорк. 7 декабря 1924 г.

Н. К. Рерих (справа) и В. А. Шибаев (в центре) вместе с японскими туристами Сзади виден Большой Сфинкс и пирамида Хеопса Гиза. Январь 1925 г.

Экспедиционный караван 1925–1928

Майтрейя. Наскальный рельеф Мульбе, Ладак. 1925

Рерихи с сотрудниками советского консульства в Урумчи Слева направо (сидят): Ю. Н. Рерих, А. Зенкевич, консул А. Е. Быстров, Н. К. Рерих, П. Плотников, Н. Быстрова, А. Быстрова. За Н. К. Рерихом стоит Е. И. Рерих Апрель-май 1926 г.

В. С. Атаманов, Н. К. Рерих и Ю. Н. Рерих Село Верх-Уймон, Алтай. 1926

Николай Константинович Рерих и Алексей Викторович Щусев Москва. 1926

Николай Константинович Рерих с тханкой Шамбалы Монголия. 1927

После окончания Центрально-Азиатской экспедиции (справа налево, стоят): лама Мингиюр, Ю. Н. Рерих, С. Н. Рерих и Н. К. Рерих Дарджилинг. Май 1928 г.

З. Г. Лихтман, Н. К. Рерих и Ф. Грант Дарджилинг. 1928

Николай Константинович у входа в Музей Рериха (вверху в центре картина «Сокровище Ангелов», 1905, внизу — «Соловецкий монастырь», 1923) Нью-Йорк. 1929

Здание (Master Building), в котором с 1929 г. располагались Музей Рериха, Мастер-Институт Объединенных Искусств и другие культурно-просветительные учреждения, созданные Н. К. и Е. И. Рерихами в США Нью-Йорк, Riverside Drive, 310

Один из залов Музея Рериха (слева картина «Сокровище Ангелов», 1905) Нью-Йорк. 1924

Н. К. Рерих в Тибетской библиотеке в Восточном зале Музея Нью-Йорк. [1929]

Фасад дома Рерихов в Кулу

Святослав Николаевич, Юрий Николаевич Рерихи (стоят), Николай Константинович Рерих, Ф. А. Махон, Э. Лихтман и А. Э. Махон (сидят)Кулу. 1931

Европейская штаб-квартира Музея Рериха и Центр Французского общества Рериха. Перед входом в светлом костюме Георгий Гаврилович Шклявер Париж. [1930-е гг.]

Слева внизу: М. А. Таубе и М. де Во Фалипо в Европейском Центре Музея Рериха Париж. [1930-е гг.]

Георгий Гаврилович Шклявер 1930-е гг.

Камилл Тюльпинк

Мари де Во Фалипо

Здание в Брюгге, где размещался Международный Союз Пакта Рериха 1930-е гг.

Внизу: Алтарь собора Св. Крови в Брюгге, где в 1931 г. было освящено Знамя Мира

Экспозиция выставки картин Н. К. Рериха во время Второй международной конференции, посвященной Пакту Рериха. Брюгге. 1932

Один из разделов фотовыставки исторических городов в Брюгге Июнь — октябрь 1932 г.

Николай Константинович Рерих за работой над картиной «Земля Славянская» Кулу. 1931



Порхов. Колокольня, построенная на крепостной башне. Рисунок к археологическому отчету. 1899

Выступление в поход (Варяжское море). 1910

Еще не ушли. 1917

Вентила. Финляндия. Из серии финляндских этюдов. 1907

Жар земли. 1918

Сам вышел. 1922

Вестник. 1922

Матерь Мира. Из серии «Знамена Востока». 1924

Ведущая. Из серии «Его страна». 1924

Магомет на горе Хира. Из серии «Знамена Востока». 1925

Конфуций Справедливый. Из серии «Знамена Востока». 1925

Святой Сергий Радонежский. Эскиз. 1930-е

Святой Франциск. Эскиз. 1931

Гора Духовного отдохновения. 1931

Жанна д’Арк. Триптих (левая часть — Дева на костре; центральная часть — Вечная Матерь; правая часть — Молитва). 1931

Сноски

1

Шапошникова Л. В. Великое путешествие. Книга первая. Мастер. М.: МЦР, 2006. С. 33–34.

2

Рерих С. Н. Выступление во Всесоюзном географическом обществе 21 января 1975 г. // «Будите в себе Прекрасное…». К 110-летию С. Н. Рериха. М.: МЦР, 2015. Т. I. С. 189.

3

Инкорпорация (юр.) — предоставление в соответствии с законом группе лиц статуса корпорации, юридического лица.

4

Рерих С. Н. Стремиться к Прекрасному. М.: МЦР, 1993. С. 77–78.

5

Шапошникова Л. В. Метаисторический смысл Пакта Рериха // Культура и время. 2010. № 4. С. 41.

6

Рерих Н. К. Москва // Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. III. М., 2002. С. 101.

7

Письмо Н. К. Рериха В. А. Шибаеву от 25 июля 1921 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 180.

8

Письмо Н. К. Рериха В. А. Шибаеву от 30 апреля 1923 г. // Там же.

9

Письмо Н. К. Рериха В. А. Шибаеву от 4 июня 1923 г. // Там же.

10

Письмо Н. К. Рериха В. А. Шибаеву от 30 апреля 1922 г. // Там же.

11

Письмо Н. К. Рериха В. А. Шибаеву от 11 октября 1922 г. // Там же.

12

Письмо Н. К. Рериха В. А. Шибаеву от 2 апреля 1924 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 180.

13

Рерих Н. К. Толстой и Тагор // Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. II. М.: МЦР, 2000. C. 90.

14

Письмо Н. К. Рериха М. А. Таубе от 26 декабря 1933 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 151.

15

Письмо Н. К. Рериха М. А. Таубе от 25 октября 1933 г. // Там же.

16

Письмо Н. К. Рериха М. де Во Фалипо от 14 января 1932 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 29.

17

Письмо Н. К. Рериха С. Эрнсту и Д. Бушену от 23 января 1933 г. // Там же. Д. 187.

18

Письмо Н. К. Рериха Р. Янковичу от 10 января 1932 г. // Там же. Д. 188.

19

Письмо Н. К. Рериха С. И. Метальникову от 6 мая 1932 г. // Там же. Д. 93.

20

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от 21 октября 1935 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 190.

21

Письмо Н. К. Рериха Г. Э. Уоллесу от 1934 г. // Там же. Д. 154.

22

Письмо Н. К. Рериха А. К. Халдару от 23 октября 1928 г. // Там же. Д. 168.

23

Письмо Н. К. Рериха Б. Георгиеву от 6 мая 1933 г. // Там же. Д. 34.

24

Письмо Н. К. Рериха И. Э. Грабарю от 26 июля 1944 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 36.

25

Письмо Н. К. Рериха М. де Во Фалипо от 24 апреля 1931 г. // Там же. Д. 29.

26

Письмо Н. К. Рериха А. Н. Бенуа от 27 января 1939 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 11.

27

Письмо Н. К. Рериха А. Н. Бенуа от 8 февраля 1939 г. // Там же.

28

Рерих Н. К. Тартюф // Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. III. М.: МЦР, 2002. С. 20.

29

Письмо Н. К. Рериха Р. Я. Рудзитису от 25 декабря 1935 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 134.

30

Письмо Н. К. Рериха сотрудникам Латвийского общества Рериха от января 1940 г. // Там же. Д. 195.

31

Письмо Н. К. Рериха Р. Я. Рудзитису от 16 марта 1940 г. // Там же. Д. 134.

32

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от 1 марта 1947 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 193.

33

Письмо Н. К. Рериха Р. Я. Рудзитису от 17 декабря 1938 г. // Там же. Д. 134.

34

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от 24 августа 1935 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 190.

35

Рерих Н. К. Звезда Матери Мира // Рерих Н. К. Пути Благословения. М.: МЦР, 2017. С. 97.

36

Письмо Н. К. Рериха М. де Во Фалипо от 5 апреля 1932 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 29.

37

Письмо Н. К. Рериха М. А. Таубе от 25 апреля 1932 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 151.

38

Письмо Н. К. Рериха и Е. И. Рерих американским сотрудникам от 26 апреля 1936 г. // Рерих Е. И. Письма. Т. IV. М.: МЦР, 2017. С. 187–188.

39

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от 1 декабря 1935 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 190.

40

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от 8 декабря 1935 г. // Там же.

41

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от 11 июня 1938 г. // Там же. Д. 193.

42

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от апреля 1938 г. // Там же.

43

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от 21 октября 1935 г. // Там же. Д. 190.

44

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от марта 1940 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 193.

45

Письмо Е. И. Рерих американским сотрудникам от 2–4 июня 1938 г. // Рерих Е. И. Письма. Т. VI. М.: МЦР, 2006. С. 143–144.

46

Письмо Е. И. Рерих З. Г. Лихтман и К. Кэмпбелл от 3 сентября 1938 г. // Там же. С. 216.

47

Американо-русская культурная ассоциация. Основана в 1942 г.

48

Roerich Academy of Arts.

49

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от 5 июня 1943 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 193.

50

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от 15 декабря 1945 г. // Там же.

51

Письмо Е. И. Рерих А. М. Асееву от 16 сентября 1948 г. // Рерих Е. И. Письма. Т. VIII. М.: МЦР, 2008. С. 86.

52

Письмо Н. К. Рериха М. А. Таубе от 19 апреля 1932 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 151.

53

Письмо Н. К. Рериха американским сотрудникам от 24 августа 1935 г. // Там же. Д. 190.

54

Открытый лист — разрешение на право производства археологических раскопок, выдававшийся Императорской Археологической комиссией (ИАК). Как товарищ председателя ИАК А. А. Спицын выдавал открытые листы, денежные пособия на раскопки, редактировал полевые отчеты по ним. Кроме того он составил уникальную для своего времени по полноте и разнообразию сводку печатных и архивных данных об археологических памятниках и отдельных находках древностей на всей территории Российской империи, занимался публикацией анкетных данных о расположении городищ и курганов в отдельных губерниях и областях России.

55

Ямбургский уезд (бывший Ямской, с 1922 г. — Кингисеппский) — административно-территориальная единица в составе Санкт-Петербургской губернии Российской империи и РСФСР, существовавшая в 1727–1927 гг. Располагался в западной части Санкт-Петербургской губернии и граничил с Петергофским, Царскосельским, Лужским и Гдовским уездами. Ныне в составе Ленинградской области.

56

По результатам раскопок, ставших продолжением археологических изысканий Л. К. Ивановского, Н. К. Рерих 29 октября 1896 г. сделал в Археологическом обществе сообщение «Раскопки последних лет в курганах Водской пятины».

Л. К. Ивановский был организатором первых археологических раскопок в окрестностях Петербурга. Его исследования имели определяющее значение для создания курганной хронологии; он первым связал археологический материал с данными древнерусских письменных источников.

57

Оригинал см.: ИРЛИ РАН. Ф. 294. Оп. 1. Д. 443.

На первой странице письма вверху Н. К. Рерих приводит рисунок дома в Изваре с указанием своей рабочей комнаты.

58

День прославления святителя Николая Чудотворца 6(19) декабря.

Из письма В. В. Стасова Н. К. Рериху от 10 мая 1897 г.: «Николай Константинович, все собирался писать Вам, да так и не собрался, пока вдруг не вспомнил, что 9-го мая — ведь св. Николай, и, пожалуй, как бы Вашего патрона. ‹…› Если Вы и взаправду были вчера именинник, прошу Вас убедительно отвесить от меня почтительный поклон Вашему патрону и командиру и засвидетельствовать ему глубочайшее почтение от некоего бумагомарателя в Петербурге» (ОР ГТГ. Ф. 44. Д. 1318. Л. 1–2).

59

Из письма В. В. Стасова Н. К. Рериху от 10 мая 1897 г.: «То ли дело, чтоб Вы занимались с утра до вечера настоящим делом, делом художества… Писали бы выношенные хорошенько у Вас внутри сюжеты и давали им новую пластику и жизнь…» (ОР ГТГ. Ф. 44. Д. 1318. Л. 1–2).

60

К письму приложены три фотографии, на которых Н. К. Рерих запечатлен за работой и на рыбной ловле, сопровождаемые припиской: «Снимок с картины неизвестного мастера „Труды Преподобного изографа летописателя Николая Изварского“».

61

Речь идет о триптихе М. В. Нестерова «Труды Преподобного Сергия» (1896–1897) из Сергиевского цикла, первая картина которого «Видение отроку Варфоломею» (1889–1890) подверглась критике В. В. Стасова.

62

Из письма В. В. Стасова Н. К. Рериху от 10 мая 1897 г.: «…как Вы провели свой торжественный день бенефиса и что Вы во время его прохождения делали? Если ничего больше, как только на охоту ходили да бедных птиц били … то я Вас не хвалю ничуть и желаю Вам, чтоб тот или другой Никола поскорей от Вас отступился…» (ОР ГТГ. Ф. 44. Д. 1318. Л. 1–2).

63

В 1897 г. А. Н. Курбатов получил звание художника за картины «Начало весны» и «Волна».

64

Оригинал см.: ИРЛИ РАН. Ф. 294. Оп. 1. Д. 443.

65

В письме нарисованы изба, плетень и лодка.

66

Дата и текст письма после слова «также» даны по изд.: Рерих Н. К. Письма к В. В. Стасову. СПб.: Музей-усадьба Н. К. Рериха в Изваре, ГТГ, ИИЕиТ РАН, 1993.

67

Возможно, речь идет о статье: Стасов В. В. Николай Николаевич Ге // Северный вестник. 1895. № 3. Когда первая часть статьи уже увидела свет, редакция журнала, усмотревшая в этой работе серьезные противоречия с основной линией «Северного вестника», предложила В. В. Стасову оставшийся текст напечатать со значительными купюрами. Это предложение глубоко возмутило В. В. Стасова, он изъял очерк из журнала и порвал всякие отношения с редакцией.

68

Речь идет о письме В. В. Стасова Н. К. Рериху от 12 июня 1897 г. // ОР ГТГ. Ф. 44. Д. 1319. Л. 1.

69

Императорское Русское Археологическое общество (также Археологическо-нумизматическое общество) — научное общество, основанное в 1846 г. в Санкт-Петербурге.

70

Избрание Н. К. Рериха в число членов-сотрудников Императорского Русского Археологического общества состоялось на общем собрании 30 декабря 1897 г.

71

Оригинал см.: РО ИРЛИ РАН. Ф. 340 (А. П. и В. П. Шнейдер). Оп. 1. Д. 108.

Письмо написано на бланке «Императорского Общества поощрения художеств, состоящего под непосредственным Высочайшим покровительством Государя Императора и Государыни Императрицы, С.-Петербург, Б. Морская, 38».

72

С сестрами-художницами В. П. и А. П. Шнейдер Н. К. Рерих познакомился через В. В. Стасова: «Николай Константинович Рерих был направлен к нам, в наш уголок на Малой Мастерской [улице] Владимиром Васильевичем Стасовым для того, чтобы Варвара Петровна давала ему советы по народному орнаменту. По тому или другому предлогу он стал у нас постоянно бывать и стал участником нашей художественной жизни» (Сведения А. П. Шнейдер о Н. К. Рерихе // РО ИРЛИ. Ф. 340. Оп. 1. Д. 108. Л. 1). — Цит. по: Рерих Н. К. Лада. Письма к Елене Ивановне Рерих. 1900–1913. М.: Рассанта, ГМВ, 2011).

В. П. Шнейдер занималась собиранием коллекций по культуре финно-угорских и тюркских народов Поволжья; описания экспонатов содержат весьма ценную историческую и этнографическую информацию, прежде всего, по русскому и мордовскому народным костюмам.

Иногда Н. К. Рерих проводил у Шнейдер целые дни. Присутствующие обменивались новостями художественной жизни, обсуждали последние книги русских и иностранных — преимущественно французских — писателей, говорили об искусстве.

73

Оригинал см.: РГАДА. Ф. 1468 (Сборный личный). Оп. 1. Ед. хр. 4835. Л. 1–2. Публикуется впервые.

74

Вероятно, речь идет о брошюре: Рерих Н. Некоторые древности Шелонской пятины и Бежецкого конца / Рис. авт. СПб., 1899. 31 л.

75

Возможно, Н. К. Рерих, изучая архивы, получил эти сведения из записей князя, сделанных в период его губернаторства. П. Р. Багратион, тверской губернатор (1862–1868). Кроме прочих полезных мероприятий князя во время его управления основан музей, а при участии земства и содействии минералогического общества произведены местные геологические исследования.

76

Речь идет о подготовке издания Археологической карты Новгородской губернии, о чем Н. К. Рерих упомянул в своей статье «Заботы о старине»: «…еще недавно обращался ко мне за сведениями для составления археологической карты г. Мятлев из Новгорода». См.: Рерих Н. Заботы о старине: Письмо в редакцию // Новое время. 1901. № 9075. 11/24 июня.

77

Оригинал см.: РО ИРЛИ РАН. Ф. 340 (А. П. и В. П. Шнейдер). Оп. 1. Д. 108.

78

«Новое время» — политическая и литературная газета, издавалась в Санкт-Петербурге в 1868–1917 гг.; в 1876–1912 гг. издателем был А. С. Суворин. Возможно, речь идет о статье Н. К. Рериха «За русское дело», которая была напечатана в газете лишь 25 июля / 7 августа 1901 г.

79

Замысел симфонии «Русь» частично осуществлен Н. К. Рерихом в картинах разных годов.

80

Национальное общество изящных искусств (Societe Nationale des Beaux-Arts), т. н. Салон Марсова поля (Champs de Mars) в Гран-Пале в Париже, выставки которого проводились с 1890 г.

81

В конце XIX — начале ХХ в. Мюнхен наряду с Парижем считался самым известным центром живописи и играл значительную роль в культурной жизни Европы.

82

Эскиз маслом «Облачные девы» (1900) принадлежал Е. И. Рерих и участвовал в первой персональной выставке картин Н. К. Рериха в 1903 г. в Санкт-Петербурге.

83

Позднее замысел осуществлен в картине «Ярилины зовы» (1919). Холст, масло. 114,5 × 150,5 см. Университет Северной Каролины (Шарлотт, США).

84

Замысел осуществлен в нескольких произведениях, в числе которых эскиз «Идолы» (1901). Холст на картоне, масло. 33,5 × 40 см. Башкирский государственный художественный музей имени М. В. Нестерова (Уфа).

85

Речь идет о картине «Очаг (Священный огонь)» (1900). Холст, масло. 94 × 135 см. Таганрогский художественный музей (Таганрог).

86

Позднее замысел осуществлен в эскизе картины «Пляска (Хоровод)» (1903). Бумага, акварель. 12,5 × 16,5 см. Башкирский государственный художественный музей имени М. В. Нестерова (Уфа).

87

Замысел осуществлен в нескольких произведениях, в числе которых работа «Ждут» (1900). Бумага, карандаш, акварель, 21,5 × 50 см. Частное собрание. На первой персональной выставке картин Н. К. Рериха в 1903 г. в Санкт-Петербурге экспонировалась работа «На медведя».

88

Вероятно, замысел осуществлен в картинах «Строят ладьи» (1903). Дерево, масло. 108 × 142,3 см. Государственный музей Востока (Москва); «Строят ладьи» (1903). Дерево, масло. 31 × 41 см. Музей Николая Рериха (Нью-Йорк); и др.

89

Речь идет о картинах: «Гонец. „Восста род на род“» (1897). Холст, масло. 124,7 × 184,3 см. Государственная Третьяковская галерея (Москва); «Сходятся старцы» (1898). Холст, масло. 155 × 280 см. Частное собрание (Россия).

90

Речь идет о работе Н. К. Рериха «Варяги» (1894). Эскиз. Дерево(?), масло, пастель. 27,9 × 45,7 см. США.

91

Вероятно, замысел частично осуществлен в этюде «Византиец», который экспонировался на первой персональной выставке произведений Н. К. Рериха в 1903 г. в Санкт-Петербурге.

92

Речь идет о большом полотне, которое впоследствии Н. К. Рерих разрезал на две части, ставшие отдельными произведениями: «Город. Утро» (1901). Холст, масло. 66,5 × 210 см. Саратовский государственный художественный музей имени А. Н. Радищева (Саратов); «Зловещие» (1901). Холст, масло. 103 × 230 см. Государственный Русский музей (Санкт-Петербург).

93

Речь идет о большом полотне, написанном маслом, «Поход (Поход Древней Руси)» (1899), которое в 1900 г. участвовало в Весенней выставке в Академии художеств, в выставке в Императорском Обществе поощрения художеств и затем находилось в собственности Русского собрания.

94

Позднее замысел осуществлен в картине «Апофеоз викинга (Триумф викинга)» (1908).

95

Стасов В. В. Шахматный ход декадентов // Новости и биржевая газета. 1900. № 327. 25 ноября; № 336. 4 декабря.

96

«Новости и биржевая газета» — ежедневная общественно-политическая газета, издавалась в Санкт-Петербурге в 1880–1906 гг.; издатель-редактор О. К. Нотович.

97

«Россия» — политическая, экономическая и литературная ежедневная газета, издавалась в Санкт-Петербурге в 1899–1902 гг.; издатели Г. П. Сазонов, А. В. Амфитеатров.

98

Рерих Н. К. Письма в редакцию // Россия. 1900. № 578. 2/15 декабря. Дягилев С. Письма в редакцию // Россия. 1900. № 579. 3/16 декабря.

99

Речь идет о двух престижных художественных выставках — Парижский салон на Елисейских полях и Салон художников Национального общества изящных искусств («Société nationale des Beaux-Arts») на Марсовом поле, и о третьем объединении, вероятно, «Осеннем салоне», который был организован в 1903 г.

100

Эта фраза приписана Н. К. Рерихом на первой странице письма вверху.

101

Оригинал см.: РО ИРЛИ РАН. Ф. 340 (А. П. и В. П. Шнейдер). Ед. хр. 108.

102

Картина Н. К. Рериха «Сходятся старцы» участвовала в Русском отделе Всемирной выставки в Париже, проходившей с 15 апреля по 12 ноября 1900 г. Затем в 1904 г. среди картин русских художников экспонировалась на Всемирной выставке в Сент-Луисе (США), откуда за долги устроителя была продана на аукционе. В настоящее время в частном собрании в России.

103

Vision artistique (фр.) — художественное видение.

104

Из письма Н. К. Рериха Е. И. Шапошниковой, март 1901 г.: «С Салоном выходит путаница. Кормон хвалил, но он в Елис[ейских] полях, а картина, конечно, больше подходит к Марсову полю, но там никого знакомого нет. Рискну все-таки на Марсово п[оле]». См.: Рерих Н. К. Лада. Письма к Елене Ивановне Рерих. 1900–1913. М.: Рассанта, ГМВ, 2011. С. 122. Из письма Н. К. Рериха Е. И. Шапошниковой, конец марта 1901 г.: «Картины рискнул отправить в Марсовский Салон; мало шансов на принятие, но зато при прецеденте отказа Васнецову и мне отказ не будет так тяжел. До последнего срока приема еще 9 дней, и я задумал сделать еще 2 пастели и потому очень тороплюсь их окончить». См.: Рерих Н. К. Лада. Письма к Елене Ивановне Рерих. 1900–1913. М.: Рассанта, ГМВ, 2011. С. 123.

105

Blague (фр.) — болтовня.

106

Семья Рерихов дружила со скульпторами В. А. и Е. И. Беклемишевыми, которые очень интересовались жизнью художника, его работой, восхищались его творчеством.

107

Оригинал см.: РГАДА. Ф. 1468 (Сборный личный). Оп. 1. Ед. хр. 4835. Л. 3–4. Публикуется впервые.

108

Возможно, речь идет о статье: Спицын А. А. Сопки и жальники: [статья иллюстрирована 11-ю рисунками Н. К. Рериха] // Записки Императорского Русского археологического общества. Т. XI. Вып. 1–2 / Труды Отделения славянской и русской археологии. Кн. 4. СПб., 1899. С. 142–155.

109

Центральный статистический комитет для производства статистических работ в Российской Империи организован в 1863 г.

110

Журнал «Сборник Археологического института» (с 1885 г. — «Вестник археологии и истории»), с 1878 г. издавался при Санкт-Петербургском Археологическом институте.

111

Речь идет об одном из так называемых Борисовых, или Двинских, камней. Обычно это довольно крупные валуны (точнее, глыбы), на которых выбит крест, стоящий на подножии, символизирующем Голгофу, и сделана надпись.

В письме говорится о камне размером метра полтора в поперечнике, который находился у левого берега Двины, у впадения в нее речки Повянушки (Вянужки). На нем крест и надпись «сули боръ» слева от креста, а справа — «хрь стъ», что историки XIX в. читали как: «Сильный, храбрый Борис свят». Ныне надпись трактуется как: «Сулиборов (принадлежащий Сулибору) крест». В 1879 г. по приказу графа А. С. Уварова камень в качестве экспоната для археологического общества при Историческом музее был перевезен в Москву. В 1920-е гг. он передан музею-заповеднику «Коломенское», где находится поныне.

И. А. Шляпкин, в 1896 г. предпринявший экспедицию по северо-западному краю, исследовал камень и пришел к выводу, что он является межевым знаком поземельного владения XIII–XIV вв.

112

Оригинал см.: РНБ. Ф. 601. Д. 671. В письме вверху приписка (не авторская): «Пол[учено] 30 июля 1901 [г.], отв[ет] не требует[ся]».

113

Оригинал см.: СПФ АРАН. Ф. 115. Оп. 4. Д. 353. Л. 1, 2.

114

Товарищество передвижных художественных выставок (1870–1923) с 1878 г. регулярно проводило свои выставки в залах Императорского Общества поощрения художеств. С 24 февраля по 7 апреля 1902 г. в ИОПХ проходила 30-я выставка произведений художников-передвижников.

115

В конце 1901 г., вскоре после свадьбы, Н. К. и Е. И. Рерихи переехали с Васильевского острова (16-я линия, д. 15) на Галерную улицу (д. 44, кв. 5), где жили до 1904 г.

116

Речь идет о Весенней выставке в Императорской Академии художеств (март 1902 г.). Н. К. Рерих входил в комитет по устройству выставки (председатель комитета А. И. Куинджи, товарищ председателя Н. К. Рерих) и в состав жюри. Участвующие картины Н. К. Рериха: «Зловещие» (1901), «(Идолы) Языческое» (1901), «На охоту» [1901], «С охоты» [1901], «Волки» (1900), «Заморские гости» (1901), «Пейзаж (Городок)» [1902], «Поход Владимира на Корсунь» (1900), «Соглядатаи» (1901).

117

Оригинал см.: РО ИРЛИ РАН. Ф. 340 (А. П. и В. П. Шнейдер). Ед. хр. 108.

118

Речь идет об эскизе «Древняя жизнь» (1904). Бумага, пастель. 32,5 × 51 см. Первоначально в собрании В. П. Шнейдер, ныне в частном собрании (Москва).

119

Речь идет о судьбе свыше 800 картин русских художников, в 1904 г. отправленных на Всемирную выставку в Сент-Луис (США) и из-за финансовых трудностей антрепренера Э. М. Грюнвальда распроданных с аукционов в 1906 г.

120

На письме слева вверху пометка: «Перечислен 19/I 1905. В. Д.».

121

На собрании членов Императорского Археологического общества 19 февраля 1905 г. Н. К. Рерих по результатам своих совместных с князем П. А. Путятиным раскопок сделал сообщение «О стоянке каменного века на озере Пирос в Новгородской губернии».

122

Оригинал см.: ГКУ ЯО ГАЯО. Ф. 693. Оп. 1.

123

Речь идет о докладе Н. К. Рериха в Императорском Санкт-Петербургском обществе архитекторов 2 ноября 1904 г. См.: Рерих Н. К. Из прошлой и настоящей жизни русского искусства // Искусство. 1905. Апрель. № 4. С. 48–54; то же: // Николай Рерих в русской периодике. Вып. 2: 1902–1906. СПб: Фирма Коста, 2005. С. 416–425.

124

Речь идет о публикациях: Прения по поводу доклада Н. К. Рериха «Из прошлой и настоящей жизни русского искусства» (читанн[ого] в С.-Петерб. О-ве архитекторов) // Искусство. Май-июль. № 5–7. С. 143–151; то же: // Николай Рерих в русской периодике. Вып. 2: 1902–1906. СПб: Фирма Коста, 2005. С. 426–438.

125

Далее пометка, вероятно, сделанная адресатом: «Отвечать заказн[ым] письм[ом] 20 Авг[уста] 1905 г.».

126

Оригинал см.: ГКУ ЯО ГАЯО. Ф. 693. Оп. 1.

127

Вероятно, речь идет об оформлении интерьера храма Покрова Пресвятой Богородицы (построена в 1903–1906 гг.) в имении В. В. Голубева «Пархомовка» под Киевом, однако роспись абсиды и внутренних столпов подпружной арки была сделана художниками А. М. Блазковым и В. Т. Перминовым не по эскизам Н. К. Рериха.

128

Оригинал см.: РО ИРЛИ РАН. Ф. 340 (А. П. и В. П. Шнейдер). Ед. хр. 108.

129

Вилла «Оннела» — находится на острове Лавола в г. Выборге. Губернатор Выборга Казимир фон Котен в начале 1850-х гг. построил там загородную виллу и назвал ее «Оннела» («Счастливая»). Территория виллы значительно пострадала во время военных действий 1918 г. Окончательно здания разрушились во время советско-финляндских войн 1939–1944 гг.

130

Почтовая открытка. Оригинал см.: Gallen-Kallelan Museion (Arkisto). Ф. 3549: 569–570.

131

Открытка с видом церкви в финском городе Лохья, направлена по адресу: Finland. Alberg. Herrn. Akseli Gallen [нрзб.].

Впервые Н. К. Рерих путешествовал по Финляндии летом 1907 г. Тогда же он познакомился и с творчеством знаменитого иллюстратора «Калевалы» Аксели Галлен-Каллела, и с ним самим. Потрясенный красотой церкви в городе Лохья, он написал статью «Древнейшие финские храмы» (1907). Яркие впечатления от поездки воплотились в нескольких этюдах и таких картинах, как «Песнь о викинге» (1907), «Триумф викинга» (1908), «Выступление в поход (Варяжское море)» (1910).

132

Почтовая открытка, на лицевой стороне иллюстрация картины Н. К. Рериха «Пир Петра Великого. Над Невою резво вьются флаги пестрые судов» (Община Святой Евгении. Литография А. Ильина. 1902). Оригинал см.: Gallen-Kallelan Museion (Arkisto). Ф. 3549: 571–572.

133

Оригинал см.: ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. Ф. 245 (А. А. Санин). Ед. хр. 159. Л. 1.

На конверте: «Его Высокородию Александру Акимовичу Санину. Мойка. Новый театр. Угол Кирпичного пер.».

134

Речь идет о режиссерском успехе А. А. Санина в постановках литургической драмы «Три волхва», миракля «Действо о Теофиле» (в переводе А. А. Блока), нескольких моралите и фарсов, которые состоялись в созданном в Санкт-Петербурге Н. В. Дризеном и Н. Н. Евреиновым Старинном театре (Мойка, 61) и открытом 7 декабря 1907 г. Спектакль «Три волхва» стал первой совместной работой А. А. Санина и Н. К. Рериха в театре.

135

Иллюстрированная почтовая открытка. Оригинал см.: РО ИРЛИ РАН. Ф. 340 (А. П. и В. П. Шнейдер). Ед. хр. 108.

Открытка датирована по почтовому штемпелю; направлена по адресу: «Belgigue. Knocke sur Mer. Hotel Continental. A Mademoiselles A. [und] B. Schneider».

На открытке надпись: Gruß aus dem AHRTAL. ALTENAHR Totalansicht (нем.) — Привет из долины Ар. Панорама Альтенара.

136

Н. К. Рерих был на лечении в Бад-Нойенаре в июле-августе 1908 г.

137

Оригинал см.: ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. Ф. 245 (А. А. Санин). Ед. хр. 160. Л. 1.

Датировано по почтовому штемпелю на конверте. На конверте: «Его Высокородию Александру Акимовичу Санину. Свечной пер., д. № 5».

138

«Le Figaro» — старейшая ежедневная французская газета, издается в Париже с 1826 г.

139

Речь идет об опере А. П. Бородина «Князь Игорь». Сценическое осуществление получили «Половецкие пляски», поставленные А. А. Саниным в Париже в антрепризе С. П. Дягилева. Декорации и костюмы были сделаны по эскизам Н. К. Рериха. Премьера состоялась 6/19 мая 1909 г.

140

Оригинал см.: РНБ. Ф. 1033. Д. 226. Л. 1–2.

На письме штамп: «Императорская Академiя художествъ. 26 фев. [1909]. Вход. журн. № 932»; вверху листа чернилами надпись: «42 к докл. собр. 26 II 09»; внизу возле подписи «Н. Рерих» чернилами надпись: «[Ему же] № 3268 „3“ нояб. 1909».

141

Речь идет о постановке в парижском театре Opéra Comique оперы Н. А. Римского-Корсакова «Снегурочка», премьера которой состоялась 28 апреля (11 мая) 1908 г. Эскизы Н. К. Рериха сценического осуществления не получили.

142

Над эскизами мозаик для церкви Апостолов Петра и Павла на Пороховых заводах Н. К. Рерих работал в 1906 г.

143

Каменный храм Казанской иконы Божией Матери был построен в 1905 г. по заказу уральского промышленника И. Г. Каменского на месте деревянной домовой церкви Успенского монастыря, основанного в 1873 г. В цокольной части храма располагалась усыпальница Каменских.

В Перми Н. К. Рерих работал в 1907–1908 гг.

«С ранней весны до поздней осени идут работы по росписи главного храма Успенского монастыря и Казанской церкви-усыпальницы Каменских. В Перми в 1907 году работают: Н. К. Рерих, В. И. Васнецов, М. В. Нестеров, В. А. Фролов» (ЦАГД «Картотека Уральского биографического словаря»).

«В 1908 году работы по росписи Казанского храма-усыпальницы Каменских продолжаются. Работают: Н. К. Рерих и В. А. Фролов. Казанская церковь-усыпальница росписью закончена и освящена» (ГА ПО. Ф. 431. Оп. 1. Д. 4. Л. 7).

144

Над эскизом мозаики для Троицкого собора Почаевской лавры Н. К. Рерих работал в 1908 г.

145

Возможно, поздравление Н. К. Рериха связано со следующим событием. 19 февраля 1909 г. в Санкт-Петербурге по инициативе А. И. Куинджи было открыто Общество его имени (А. И. Куинджи — почетный председатель, К. Я. Крыжицкий — председатель). Среди учредителей и членов общества были Н. К. Рерих и В. П. Лобойков. Почетным членом общества стал генерал-адъютант граф В. Б. Фредерикс. Общество, целью которого считалось «оказывать как материальную, так и нравственную поддержку всем художественным обществам, кружкам и отдельным художникам», находилось под покровительством императора Николая II.

146

Оригинал см.: ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. Ф. 245 (А. А. Санин). Ед. хр. 161. Л. 1.

147

Речь идет об опере Н. А. Римского-Корсакова «Псковитянка» (либретто написано композитором на сюжет одноименной драмы Л. А. Мея), зарубежная премьера которой состоялась 11(24) мая 1909 г. в парижском театре Шатле в антрепризе С. П. Дягилева (постановка А. А. Санина). Сценическое название «Иван Грозный» («Ivan le Terrible»). Декорации к опере были выполнены по эскизам Н. К. Рериха, К. А. Коровина и А. Я. Головина. Артисты, участвующие в постановке, отправились в Париж 20 апреля 1909 г.

148

Речь идет о произведении А. М. Ремизова «Трагедия об Иуде, принце Искариотском». К работе над ее постановкой в Драматическом театре В. Ф. Комиссаржевской был привлечен А. А. Санин. Эскизы декораций разработал Н. К. Рерих в 1909 г. Сценического осуществления постановка не получила.

149

Текст письма написан специальным каллиграфическим почерком, вероятно, не Н. К. Рерихом, подпись авторская.

150

Российский император Николай II.

151

Супруга Николая II императрица Александра Федоровна.

152

16 января 1909 г. в Александровском дворце Царского Села состоялась выставка работ Н. К. Рериха для императорской семьи. Среди представленных были эскизы декораций русских опер «Князь Игорь», «Снегурочка», «Псковитянка», эскиз мозаики для Почаевской лавры и др.

153

6 (19) декабря — день памяти Николая-чудотворца — тезоименитство императора Николая II.

154

Вероятно, речь идет об иконе «Спас Мокрая Брада».

В начале XX в. большое значение приобретает возрождение иконописных традиций. Указом Николая II в 1902 г. был учрежден Комитет попечительства о русской иконописи, по инициативе которого открываются иконописные мастерские в учебных заведениях и при монастырях. С сентября 1909 г. такая мастерская начала работать и в Рисовальной школе ИОПХ, и в декабре первую написанную в мастерской икону Рерих представил императору. В ответной телеграмме из Ливадии от 11.12.1909 г. В. Б. Фредерикс пишет: «Петербург, Мойка, 83. Доставленная Вами икона Лика Христа Спасителя представлена мною по Высокому назначению. ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР повелеть соизволил передать Вам благодарность ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА и пожелание мастерской дальнейшего успеха. Министр ИМПЕРАТОРСКОГО Двора Б[арон] Ф.».

155

Оригинал см.: СПФ АРАН. Ф. 142. Оп. 1 (до 1918 г.). Д. 57. Л. 154.

Письмо написано на бланке Императорского Общества поощрения художеств. На письме чернилами надпись: «№ 1[зачеркнуто] № 32. 154».

156

Осенью 1910 г. в Музее антропологии и этнографии имени Петра Великого в Санкт-Петербурге предполагалось устройство отдельной выставки коллекций предметов каменного века (свыше 30 тыс. единиц), собранных Н. К. Рерихом за многие годы и участвовавших в выставке на Международном археологическом конгрессе во Франции в 1905 г.

157

На письме слева вверху написано: «№ 588 / д. 62/1910».

158

Слева вверху расписка Н. К. Рериха: «Открытый лист получил 6 Апр. 1910. Н. Рерих».

159

Оригинал см.: ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. Ф. 510. Ед. хр. 18. Л. 1. На конверте написано: «Москва, Тверская, д. Сытина. Редакция газеты „Русское слово“. Господину редактору».

«Русское слово» — ежедневная газета, выходила в Москве в 1895–1917 гг.; с 1897 г. издавалась «Товариществом И. Д. Сытина». Н. К. Рерих сотрудничал с газетой и периодически давал в нее свои статьи.

160

Гапсаль (название г. Хаапсалу в Эстонии до 1917 г.) — морской и грязевой курорт, расположен на берегу Балтийского моря.

161

Официально главным редактором «Русского слова» в 1901–1917 гг. был Ф. И. Благов, фактически же с 1902 г. ее редактировал В. М. Дорошевич.

162

Речь идет о статье про новгородские раскопки, которая была опубликована в октябре 1910 г. См.: Рерих Н. Поиски древней Руси // Русское слово. 1910. 7/20 октября. № 230.

163

Оригинал см.: РО ИРЛИ РАН. Ф. 340 (А. П. и В. П. Шнейдер). Ед. хр. 108.

164

Княгиня Мария Клавдиевна Тенишева.

165

Neuenahr (нем.) — город-курорт Бад-Нойенар в Германии.

166

Речь идет о работе Н. К. Рериха над созданием росписи Храма Святого Духа в имении княгини М. К. Тенишевой Талашкино под Смоленском.

167

Речь идет об эскизе декорации к постановке в Старинном театре пьесы Лопе де Вега «Фуенте Овехуна» («Овечий источник»), премьера которой состоялась 18 ноября 1911 г.

168

В 1911–1912 гг. Н. К. Рерих работал над эскизами декораций и костюмов к постановке драматической поэмы Г. Ибсена «Пер Гюнт». Премьера состоялась 9 октября 1912 г. в Московском художественном театре.

169

Речь идет о балете на музыку И. Ф. Стравинского «Весна Священная», для которого Н. К. Рерих написал либретто и разработал эскизы декораций и костюмов. Премьера балета состоялась в программе Русских сезонов С. П. Дягилева 29 мая 1913 г. в Париже, в театре Елисейских полей.

170

Мозаика «Спас Нерукотворный» над входом в Храм Святого Духа в Талашкине выполнена в мастерской В. А. Фролова.

171

В мае 1911 г. в Международной художественной выставке в Риме участвовали картины Н. К. Рериха: «Идолы», «Небесный бой», «Городок», «Снегурочка», «Ростов Великий».

172

Премьера симфонической картины Н. А. Римского-Корсакова «Сеча при Керженце» состоялась 13 июня 1911 г. в Париже в театре Шатле в программе Русских сезонов С. П. Дягилева. Занавес к постановке написан по эскизу Н. К. Рериха.

173

Речь идет о королеве Италии Елене Черногорской.

174

Оригинал см.: Архив И. Ф. Стравинского в Базеле (Фонд Пауля Захера), № 43/0582. В ОР МЦР копия передана В. П. Варунцем.

175

Речь идет об эскизах костюмов к балету «Весна Священная».

176

Оригинал см.: Архив И. Ф. Стравинского в Базеле (Фонд Пауля Захера), № 43/0601. В ОР МЦР копия передана В. П. Варунцем.

177

В письме Н. К. Рериху от 1/14 декабря 1912 г. И. Ф. Стравинский писал: «Дорогой друг, … только что получил пересланные эскизы к костюмам нашей „Весны“. С одной стороны, я безумно рад, что вышло так именно, и я их увидал — и, Боже, как они мне нравятся — это чудо! — лишь бы их сшили бы хорошо! С другой стороны, досадно, что пройдет некоторое время, пока Нижинский их получит, хотя я сегодня же их ему вышлю. ‹…› Нижинский должен был вчера, в пятницу, начать ставить „Весну“… ‹…› Я по всему вижу, что эта вещь должна „выйти“ как редко что! ‹…› Ваш всегда И. Стравинский» (см.: ОР ГТГ. Ф. 44. Д. 1344. Л. 1).

178

Речь идет об эскизе декорации к балету «Весна Священная» «Поцелуй Земле» (3-й вариант) (1912). Бумага на картоне, темпера. 53 × 82 см. Астраханская картинная галерея им. Б. М. Кустодиева (Астрахань).

179

Екатерина Гавриловна Стравинская.

180

На следующий день, в понедельник 13/26 мая, в 1 час дня из Парижа уезжала княгиня М. К. Тенишева, и, вероятно, Н. К. Рерих хотел ее проводить.

181

Оригинал см.: ОР РНБ. Ф. 746. Д. 104. Л. 2об.

Записка написана Н. К. Рерихом на обороте письма Е. Г. Стравинской С. С. Митусову из Нёйи. Широкой публике это письмо стало известно после выхода книги: Стравинский И. Ф. Переписка с русскими корреспондентами. Материалы к биографии. Т. 2 (1913–1922) / Сост. В. Варунц. М.: Композитор, 2000. В издании указана дата письма: 13/26 июня 1913 г. Однако Рерих выехал в Кисловодск 10/23 июня, что известно из его писем Е. И. Рерих и сообщений в газетах. В Санкт-Петербург он вернулся после 16/29 июля, о чем также писали газеты. И. Ф. Стравинский же, о болезни которого в Санкт-Петербурге стало известно еще в конце мая ст. ст., к этому времени уже выздоровел и вернулся в свое имение Устилуг в Волынской губернии, куда и просил приехать С. С. Митусова для совместной работы. Поэтому наиболее вероятной датой письма Е. Г. Стравинской нужно считать 3/16 июня 1913 г., и, стало быть, Рерих мог его увидеть не позже 10/23 июня 1913 г.

182

После премьеры в Париже «Весны Священной», состоявшейся 16/29 мая 1913 г., И. Ф. Стравинский заболел брюшным тифом.

183

На дачу в Павловск семья выехала до отъезда Н. К. Рериха в Кисловодск.

184

Виктор Иванович Зарубин.

185

Сергей Леонидович Марков.

186

Возможно, речь идет о письме Л. Н. Андреева, написанного Н. К. Рериху в 1914 г. по поводу его картин. К сожалению, ни само письмо, ни его авторская копия не сохранились.

187

Письмо написано на бланке Императорского Общества поощрения художеств, состоящего под непосредственным Высочайшим покровительством Государя Императора и Государыни Императрицы. Петроград, Морская, 38.

Слева внизу написано: «Его Высокородию П. П. Гнедичу».

188

Комитет Императорского Общества поощрения художеств, избранный из числа действительных членов Общества для управления административными и финансовыми делами.

189

Речь идет о выставке предметов каменного века из коллекции Н. К. Рериха в Императорском Обществе поощрения художеств, состоявшейся в октябре 1915 г.

190

Письмо написано на бланке Школы Императорского Общества поощрения художеств, состоящего под непосредственным Высочайшим покровительством Государя Императора и Государыни Императрицы. Петроград, Мойка, 83.

Слева внизу написано: «Его Высокородию П. П. Гнедичу».

191

Волосовская стоянка находится вблизи д. Волосово Нижегородской области, относится к волосовской культуре (III–II тыс. до н. э.).

192

Amiens (фр.) — Амьен, город на севере Франции.

193

Оригинал см.: Музей-усадьба Н. К. Рериха в Изваре (фонд не описан).

194

Окончив с дипломом I степени историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета в 1890 г., А. Л. Липовский был оставлен при Университете, с сентября 1891 г. в качестве сверхштатного сотрудника преподавал историю и географию в частной мужской гимназии К. И. Мая, в декабре 1893 г. утвержден в штате гимназии.

195

Речь идет о картине «Седая Финляндия» (1907). Картон, темпера, пастель. 44 × 43,5 см. Государственный Русский музей (Москва).

196

Оригинал см.: ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. Ф. 99. Ед. хр. 72. Л. 1.

197

Речь идет о приобретении эскизов Н. К. Рериха к постановкам пьесы «Пер Гюнт», опер «Князь Игорь», «Сестра Беатриса», принимавших участие в Выставке памятников русского театра, основу которой составили эскизы декораций, рисунки костюмов, макеты, афиши, программы и др. из коллекции Л. И. Жевержеева. Выставка открылась 3 декабря 1915 г. в Художественном бюро Н. Е. Добычиной (Марсово поле, 7). Сбор шел в пользу лазарета Школы народного искусства. Н. К. Рерих входил в число организаторов выставки.

198

На письме рукой Н. К. Рериха пометка: «Послано 19 ноября 1917 г.».

199

Последняя фраза и подпись Н. К. Рериха приведена по: Н. К. Рерих. 1917–1919. Материалы к биографии. СПб.: Фирма Коста, 2008. С. 110.

200

Оригинал см.: Gallen-Kallelan Museion (Arkisto). Ф. 3549.

201

Остров Тулолансаари (в просторечье — Тулон, Тулола) — один из самых крупных островов на Ладожском озере, находится в 7 км к востоку от города Сортавала, на границе с Питкярантским районом.

202

Русскому купцу Андрею Андреевичу Баринову, имевшему в Санкт-Петербурге свою камнерезную мастерскую, в которой изготавливались высокохудожественные памятники (известны работы мастерской Баринова — надгробные памятники на могилах А. И. Куинджи, Д. В. Григоровича и др.), принадлежал красивый двухэтажный дом с мезонином, находившийся в северной части острова Тулолансаари, в деревне Суури Тулола (Большая Тулола). Летом 1918 г., уже после смерти Баринова, семья Рерихов жила в этом доме, оставаясь там до конца сентября. Дом Баринова не сохранился.

203

А. Галлен-Каллела и его сын Йорма принимали участие в боевых действиях во время Финской гражданской войны (27.01.1918–15.05.1918). Война велась между радикальными левыми, возглавляемыми Советом народных уполномоченных Финляндии, — «красными», и буржуазно-демократическими силами финского Сената — «белыми». Во время этой войны красные расстреляли пастора церкви в Вехкалахти Густава Адольфа Таубе, родственника М. А. Таубе.

204

«На наших глазах начала расти белая гвардия. Около 75 горожан со старыми револьверами и охотничьими ружьями составили первое ядро» (Рерих Н. К. Русский вопрос в Швеции и Финляндии // Смолин А. В. Русские в Финляндии 1918–1919 гг. Ч. 3 / Труды кафедры Нового и Новейшего времени Санкт-Петербургского государственного университета. 2012. № 9. С. 156).

205

Речь идет о вывозе свыше ста картин для устройства персональной выставки Н. К. Рериха в Стокгольме (Швеция), открытие которой состоялось 8 ноября 1918 г.

206

Речь идет об Обществе художников Финляндии, председателем которого А. Галлен-Каллела был в 1911–1915 гг.

207

Оригинал см.: Gallen-Kallelan Museion (Arkisto). Ф. 3549.

208

Talo Barinoff (фин.) — Дом Баринова.

209

Вааса (фин. Vaasa; швед. Wasa) — город и порт в Финляндии.

210

Оригинал см.: Gallen-Kallelan Museion (Arkisto). Ф. 3549.

211

Каяани — город и одноименная река в Финляндии.

212

А. Галлен-Каллела тотчас откликнулся на этот призыв о помощи. Из его письма губернатору Выборгской губернии: «ПРОСЬБА. Настоящим могу подтвердить, что мой знакомый и друг, российский подданный художник господин Николай Рерих заслуживает всестороннего доверия и возможности пребывания в нашей стране, где он пожелает, для чего ему нужно выдать официальное разрешение остаться в Финляндии. Мне будет очень стыдно, если иностранного художника, господина Рериха, не уважат и вышлют без предоставления визы.

Подписываясь под этим обращением, прошу официальные власти оказать всяческое содействие и поддержку господину Рериху на время его пребывания у нас в стране. С уважением, Галлен-Каллела. Руовеси, 10 сентября 1918 года» (Архив Русского культурного центра, Дели, Индия. Ф. 1. Оп. 1. Ед. хр. 38. Л. 1. Пер. с фин. Эркки Кяхконена).

Возможно, благодаря помощи А. Галлен-Каллела проблемы выселения не коснулись Рериха, и он смог подготовиться к персональным выставкам в Скандинавии.

213

В Выборге (фин. Wiipuri) семья Рерихов жила по адресу: Ladanukatu, 8, кв. 2.

214

Письмо на фирменном листе почтовой бумаги с изображением отеля «Grand Hotel» в Стокгольме.

215

Н. К. Рерих говорит о своей первой персональной выставке в странах Скандинавии, проходившей 10–30 ноября 1918 г. в художественном зале Гуммесона. На выставке были представлены все картины сортавальского периода (см.: Сойни Е. Северный лик Николая Рериха. Самара: ИД «Агни», 2001. С. 65).

216

Почтовая открытка.

217

После подписания 11 ноября 1918 г. Компьенского мирного соглашения, завершившего Первую мировую войну, Сенат Финляндии 18 ноября был распущен, а 27 ноября к работе приступило новое правительство.

218

Андрей Дмитриевич Руднев с весны 1918 г. и до конца жизни жил в Финляндии.

219

Михаил Иванович Ростовцев эмигрировал в Англию летом 1918 г., с 1920 г. жил в США.

220

Почтовая открытка.

221

Point Loma (California) (англ.) — полуостров Пойнт-Лома (шт. Калифорния, США).

222

«Профессор Рерих персонально просил сообщить, что сам он не имеет ни малейшего отношения к статье о дополнительном каталоге к его выставке…» См.: Marcelle. Профессор Рерих опровергает // Aftonbladet. 1918. 17 ноября. — То же: Н. К. Рерих: материалы к биографии. 1917–1919. СПб.: Фирма Коста, 2008. С. 398.

223

Почтовая открытка.

224

Секретарь и друг Ф. И. Шаляпина Исай Григорьевич Дворищин, не обладая хорошими вокальными данными, имел яркое актерское дарование, благодаря которому создал ряд запоминающихся характерных образов, в т. ч. Мисаила («Борис Годунов» М. П. Мусоргского), Аполлона («Орфей в аду» Ж. Оффенбаха). После 1917 г. по приглашению В. Э. Мейерхольда был режиссером, инспектором сцены и хора, учителем сцены в ленинградском ГАТОБе.

225

В декабре 1918 г. в Стокгольме было образовано Скандинавское общество помощи российскому воину. Хотя в названии говорилось о помощи военным (Общество осуществляло финансовую поддержку войск генерала Юденича на северо-западе России, занятого подготовкой военного похода на Петроград), оно также занималось организацией социальной помощи и оказанием консульских услуг. В 1919 г. Н. К. Рерих состоял секретарем Комитета этого Общества в Гельсингфорсе, а его сын Юрий — товарищем секретаря.

226

Почтовая открытка.

227

Речь идет об эскизе декораций «У часовни» к пьесе М. Метерлинка «Принцесса Мален» (1913), исполненном Н. К. Рерихом для Свободного театра в Москве (постановка не осуществлена).

228

Статью Т. Арне о выставке Н. К. Рериха см.: Dr. T. J. Arne. Николай Рерих — русский археолог и художник // Н. К. Рерих: материалы к биографии. 1917–1919. СПб.: Фирма Коста, 2008. С. 404–408.

229

Над словом «большевистской» приписка: объясни всем.

230

Письмо на фирменном листе почтовой бумаги с изображением отеля «Grand Hotel» в Стокгольме.

231

См. примечание 1 на с. 76.

232

Над повестью «Пламя» Н. К. Рерих работал в 1917–1918 гг. Окончена она была к осени 1918 г.

233

Пьеса Н. К. Рериха, над которой он работал 1–12 ноября 1917 г.

234

Возможно, речь идет о С. И. Розентале, владельце работ Н. К. Рериха: «Град умерший» (1918), темпера; «Сын Бога» (1918), масло; «Осенний убор» (1918), пастель (см. http://www.roerich.org/materials/list1917-1924.html).

235

Вероятно, Н. К. Рерих говорит о вышедшей в 1917 г. книге: Siren O. Giotto and Some of his Followers (Сирен О. Джотто и некоторые из его последователей).

236

Bewunderung (нем.) — восхищение.

237

А. А. Половцов, тонкий знаток русского искусства, директор музея Штиглица, в ноябре 1917 г. был назначен комиссаром Павловского дворца-музея по художественной части. В декабре он по мандату, выданному ему наркомом просвещения А. В. Луначарским, из дворца великого князя Николая Николаевича в музей Штиглица перевез собрание предметов прикладного искусства — 2801 шт. Туда же в 1918 г. передал часть своего личного художественного собрания.

238

Иностранная военная интервенция на севере России была частью иностранной интервенции в Россию после Октябрьской революции. Началась весной 1918 г. 2 августа 1918 г. с помощью эскадры из 17 военных кораблей произошла высадка 9-тысячного отряда Антанты в Архангельске, где к тому моменту советская власть уже была свергнута. Боевые действия продолжались до осени 1919 г. К 27 сентября последний британский корабль покинул Архангельск.

239

10 января 1919 г. в Копенгагене в «Зале с верхним освещением» на улице Бредгаде открылась персональная выставка Николая Рериха, переехавшая из Стокгольма.

240

Речь идет о И. Б. Шпиндлере и его дочери М. И. Казмичёвой.

241

Возможно, имеется в виду Н. В. Кушинников, владелец рисунка Н. К. Рериха «Облако-вестник» (1918) (см. http://www.roerich.org/materials/list1917-1924.html).

242

Возможно, имеется в виду Е. И. Макареско, владевший тремя работами Н. К. Рериха: картиной «Мякисало» (1918), масло; и рисунками «Горний замок» (1918) и «Вестник» (1918) (там же.

243

Возможно, имеется в виду С. Л. Комайко, владелец картины Н. К. Рериха «Смолокуры» (1917), темпера (там же.

244

Возможно, речь идет о семье В. И. Семенова.

245

Революцию 1917 года В. М. Бехтерев принял и с декабря 1917 г. начал работать в научно-медицинском отделе Наркомпроса. С 1918 г. он уже член ученого совета при Наркомпросе, и в том же году ему удается организовать Институт по изучению мозга и психической деятельности (Институт мозга), под который правительство выделило здание дворца великого князя Николая Николаевича (младшего). В Институте полным ходом начались исследования в рамках нового научного направления, названного В. М. Бехтеревым рефлексологией.

246

Почтовая открытка.

247

Красный террор как ответ на покушение на В. И. Ленина 30 августа 1918 г., а также на убийство в тот же день председателя Петроградской ЧК М. С. Урицкого, был объявлен 2 сентября 1918 г. Я. М. Свердловым в обращении ВЦИК и подтвержден постановлением Совнаркома от 5 сентября 1918 г. Расстрелы прошли по всей стране. Самой крупной акцией красного террора был расстрел в Петрограде 512 бывших сановников, министров, профессоров. По официальным данным ЧК, всего в Петрограде в ходе красного террора было расстреляно около 800 человек, в числе которых был Яков Александрович Таубе, родной брат М. А. Таубе. Формально красный террор был прекращен 6 ноября 1918 г.

248

Так в тексте. Вероятно, пансионным.

249

Маклак (устар. просторечье, презрит.) — посредник при мелких торговых сделках, перекупщик, торговец подержанными вещами, старым платьем.

250

У Бехтеревых на берегу Финского залива, в районе нынешнего пос. Смолячково, была дача «Тихий берег», где они проводили лето и где после революции жила жена Бехтерева Наталья Петровна. Когда 6 декабря 1917 г. Финляндия объявила о своей независимости, российско-финляндская граница была закрыта, и Н. П. Бехтерева не могла вернуться в Петроград.

251

Крупный биржевой деятель Д. Л. Рубинштейн занимался финансовыми махинациями. Несмотря на миллионное состояние, он не гнушался обыкновенного жульничества, а о его жадности ходили легенды.

252

Почтовая открытка.

253

Consul de Perse D. L. Roubins (фр.) — консул Персии Д. Л. Рубинш[тейн]. Однако говорили, что, пытаясь войти в высшее общество, должность консула Рубинштейн себе придумал.

254

Отель в Гельсингфорсе.

255

См. примечание 1 на с. 76.

256

Г. Г. Шклявер, Л. Н. Андреев, К. А. Башкиров, С. Л. Гуревич составили «финансовый коллектив» и благодаря сношениям с финляндскими банками получили крупную сумму для выдачи русским беженцам под обеспечение земельной собственностью или русскими процентными бумагами.

257

Персональная выставка произведений Н. К. Рериха открылась в галерее Стриндберга в Гельсингфорсе (Хельсинки) 29 марта 1919 г. От финляндского правительства ее приветствовал Аксели Галлен-Каллела.

258

Русская колония в Финляндии — общество, организованное в 1918 г. и объединявшее «русских граждан финляндского подданства и постоянно проживающих в Финляндии граждан русского подданства».

259

С марта по декабрь 1917 г. К. Н. Гулькевич был послом России в Швеции. Затем продолжил работу российского посольства в Стокгольме, выполняя роль дипломатического представителя белогвардейских правительств в Стокгольме, в связи с чем с 1918 г. в столице Швеции действовало параллельно два российских посольства — «белое» посольство, возглавляемое Гулькевичем, и «красное» полпредство, возглавляемое В. В. Воровским. Такая ситуация продолжалась до начала 1919 г., когда в связи с объявленной Антантой блокадой Советской России Воровский был выслан из Швеции, а полуофициальные контакты между Швецией и большевистским правительством разорваны. Гулькевич был членом Политической комиссии Русского политического совещания (русская политическая структура, созданная в Париже в конце 1918 г. как объединенное представительство зарубежных структур бывшей Российской империи, не признающих советскую власть, для международного представительства и проведения в жизнь внешнеполитического курса Белого движения).

260

Так в тексте.

261

См. примечание 1 на с. 90.

262

Оригинал см.: Gallen-Kallelan Museion (Arkisto). Ф. 3549.

263

Художественный Музей Atheneum (Хельсинки, Финляндии) собирался купить у Н. К. Рериха картину с выставки. Галлен-Каллела помог Н. К. Рериху разрешить возникшие трудности, и музей приобрел эскиз декорации «Двор замка» (картон, темпера, пастель. 76,5 × 70,5 см) к пьесе М. Метерлинка «Принцесса Мален» (1913), который и сейчас находится в музее.

264

Montreux (фр.) — Монтрё, город на западе Швейцарии, во франкоязычном кантоне Во. Курортный город на так называемой Швейцарской Ривьере со множеством отелей.

265

Генерал Арсений Анатольевич Гулевич во время Гражданской войны уехал на Северо-Западный фронт и с декабря 1918 г. в Хельсинки (Финляндия) был официальным представителем Северо-Западной армии, заведующим гражданскими и военными делами, принимал активное участие в организации похода добровольческих формирований из Финляндии на Петроград. В 1919 г. по поручению генерала Н. Н. Юденича требовал размещения там русских белых частей для открытия «второго фронта» и оказания финским правительством финансовой и материально-технической помощи наступавшим на Петроград белым войскам. До 1920 г. заведовал русским Красным Крестом в этой стране. В 1920 г. после неудачи армии Юденича Гулевич покинул Россию, эмигрировав в Париж, где был привлечен к работе Высших военно-научных курсов.

266

Венгерская советская республика — политический режим, существовавший в Венгрии с 21.03.1919 до 06.08.1919.

Баварская советская республика — государственное образование, провозглашённое советом рабочих и солдатских депутатов в Мюнхене, существовало с 06.04.1919 до 03.05.1919.

267

Виттенберг Сигизмунд Теодор Эдуардович, в 1919 г. глава русской канцелярии в Гельсингфорсе (Хельсинки).

268

Сверху приписка: даже до 5000.

269

Речь идет об опубликованной в 1919 г. в Финляндии статье Л. Н. Андреева «S. O. S.» — воззвании к западным странам, призывающем к борьбе с большевиками. На обложке брошюры помещена иллюстрация работы Н. К. Рериха «Меч мужества».

270

Имеется в виду поездка в Стокгольм на заседание жертвователей «Скандинавского комитета помощи российскому воину», где 26 мая 1919 г. Н. К. Рерих выступил с докладом «Русский вопрос в Швеции и Финляндии». Позже, после переезда в Лондон, 22 июля 1919 г. в «Русско-Британском — 1917 года Братстве», в члены которого был принят, он повторил свой доклад.

271

Почтовая открытка.

272

Письмо на фирменном листе почтовой бумаги Гранд-отеля «Fennia» в Гельсингфорсе.

273

Русская миссия в Копенгагене (Дания) занималась защитой интересов соотечественников. В 1919 г. в Данию начался приток беженцев из России, которым нужны были въездные или транзитные визы. «Добыванием» виз занимался военный атташе миссии С. Н. Потоцкий.

274

«Большая просьба телеграфировать, когда будут экзамены для русских и когда можно получить визу для сдачи экзаменов» (фр.).

275

В 1918 г. правительство Финляндии закрыло границу с Советской Россией и семья Рерихов оказалась отрезанной от родины, поэтому младший сын Рерихов Святослав вынужден был сдавать экзамены за гимназический курс при русском посольстве в Швеции, для поездки куда требовалась виза.

276

Еще до войны, в бытность министром иностранных дел, С. Д. Сазонов считал, что включение в 1814–1815 гг. Польши в состав Российской империи принесло большой вред русским интересам, но восстановить польскую независимость до войны было невозможно, потому что послужило бы опасным прецедентом для Финляндии,

277

имеющей первостепенное значение с точки зрения обороны столицы и всей Северной России. После объявления в ноябре 1918 г. независимости Польши в русских кругах в Финляндии обострился раскол. Одни поражение большевизма считали возможным только при помощи англичан и при условии отказа от идеи восстановления единой и сильной России и выступали за самостоятельность окраинных государств. Другие представляли «великорусскую» точку зрения и стояли за программу Сазонова, но за признание безусловной самостоятельности Финляндии, против чего всегда выступал Сазонов. При этом настроение обеих групп было противогерманским.

278

В апреле 1919 г. Олонецкая добровольческая армия с территории Финляндии начала массированное наступление в Восточной Карелии на олонецком направлении. 8/21 апреля добровольцы заняли Видлицу, 10/23 апреля — Тулоксу, вечером того же дня — Олонец, к 12/25 вышли в район Сулажгоры и начали угрожать непосредственно Петрозаводску. Одновременно к Петрозаводску с севера подходили британские, канадские и белогвардейские войска. В конце апреля Красной Армии удалось сдержать наступление добровольцев на Петрозаводск.

279

Активный участник Белого движения, А. П. Ливен в январе 1919 г. сформировал и возглавил «Либавский добровольческий стрелковый отряд» («Ливенский отряд»). Узнав, что на территории Германии находилось около 1 млн русских военнопленных, Ливен в апреле 1919 г. направился в Берлин, где ему удалось с помощью русского уполномоченного Красного Креста, председателя комиссии по вопросу о военнопленных в Германии генерала Д. Н. Потоцкого (мужа двоюродной сестры Е. И. Рерих С. П. Потоцкой) добиться согласия германских властей на отправку добровольцев из военнопленных в его отряд.

280

В мае 1918 г. в Финляндии была создана «Комиссия при выборгском губернаторе для оказания всестороннего содействия и защиты проживающим в г. Выборге семьям русских, главы которых пали жертвами гражданской войны в Финляндии, для устройства их дел и возможной их эвакуации». Среди прочего члены комиссии рассматривали вопрос, «не признает ли финляндское правительство за русской комиссией консульские права», так как «учреждение консульства имело бы большое значение для ограждения интересов русских граждан, но комиссия не может предпринимать в этом отношении никаких шагов». За разрешениями же на выезд из страны российским гражданам приходилось обращаться к шведскому и английскому вице-консулам, согласившимся в порядке исключения выдавать необходимые бумаги. В октябре 1918 г. в Выборге был образован «Особый комитет по делам русских в Финляндии», который стал выдавать удостоверения на выезд за границу после предъявления заявителем справки финляндского полицейского управления о том, что заявитель не имеет запрета на выезд. В числе воспользовавшихся таким удостоверением был и Н. К. Рерих с семьей.

281

Мария Карловна и Георгий Гаврилович Шклявер.

282

Рерихи попали в Англию в середине июля 1919 г. Персональная выставка картин Н. К. Рериха открылась в Лондоне в «Goupil Gallery» 29 апреля 1920 г.

283

В черновом варианте письма, хранящемся в ОР МЦР, содержится правка о вставке этой фразы после слов «завершить в Англии свое образование».

284

Оригинал см.: Архив И. Ф. Стравинского в Базеле (Фонд Пауля Захера), № 43/0586. В ОР МЦР копия передана В. П. Варунцем.

285

По приезде в Лондон Рерихи некоторое время проживали на Queen’s Gate, 88, в отеле Granby Court, а 22 октября одному из своих корреспондентов Николай Константинович сообщает новый адрес: 25 (А квартира) Queen’s Gate Terrace. S. W.7.

286

«Сказка о царе Салтане» и «Китеж», так же как и «Снегурочка» и «Хованщина», не были осуществлены из-за разорения субсидировавшего эти спектакли Т. Бичема (Н. К. Рерих эскизы выполнил).

287

Ю. Н. Рерих в 1919–1920 гг. учился в Школе Восточных языков при Лондонском университете (индоиранское отделение) и в 1920 г. получил диплом об окончании 2-го курса.

288

Оригинал см.: Архив И. Ф. Стравинского в Базеле (Фонд Пауля Захера), № 43/0588. В ОР МЦР копия передана В. П. Варунцем.

289

В 1919 г. благодаря А. В. Луначарскому и М. Горькому С. С. Митусов получил работу в Музыкальном отделе Наркомпроса. В качестве заведующего Концертным подотделом он организовывал концерты, оперные спектакли, создал труппу Эрмитажного театра, которая, однако, просуществовала недолго из-за отсутствия финансирования.

290

После 1913 г. С. П. Дягилев «Весну Священную» не ставил. Н. К. Рерих выступил инициатором возобновления балета. Созданный Л. Ф. Мясиным новый хореографический вариант балета впервые был показан в Париже 14 декабря 1920 г. К нему Рерих сделал несколько новых эскизов, но в основном использовались костюмы постановки 1913 г.

291

Оригинал см.: Архив И. Ф. Стравинского в Базеле (Фонд Пауля Захера), № 43/0607. В ОР МЦР копия передана В. П. Варунцем.

292

«Соловей» — опера в трех актах (композитор И. Ф. Стравинский, либретто композитора С. С. Митусова) на сюжет одноименной сказки Андерсена. Премьера состоялась 24 мая 1914 г. на сцене Театра Елисейских полей в рамках Дягилевского сезона.

В России премьера состоялась в Мариинском театре (Петроград) 30 мая 1918 г., дирижер А. Коутс.

В лондонском Ковент-Гардене постановка была осуществлена Т. Бичемом. Премьера прошла 12 ноября 1919 г.; кроме этого было показано еще четыре спектакля — 18 и 28 ноября, 3 и 18 декабря 1919 г.

293

Речь идет о партитуре «Весны Священной», которая была опубликована только в 1921 г.

294

Оригинал см.: Архив И. Ф. Стравинского в Базеле (Фонд Пауля Захера), № 43/0591–93. В ОР МЦР копия передана В. П. Варунцем.

295

Гастроли дягилевской труппы в Лондоне проходили с 29 сентября по 20 декабря 1919 г. А столь неодобрительно Рерих говорит о балете Сати «Парад» по либретто Кокто, показанном в Лондоне впервые 14 ноября 1919 г.

296

См. примечание 3 на с. 93.

297

Речь идет о сцене «Половецкого стана» из оперы А. П. Бородина «Князь Игорь», которая была показана в Лондоне в 1919 г. в новом оформлении Рериха.

298

Оригинал см.: Архив И. Ф. Стравинского в Базеле (Фонд Пауля Захера), № 43/0595. В ОР МЦР копия передана В. П. Варунцем.

299

Персональные выставки Н. К. Рериха под общим названием «Очарования России», на которых было показано 198 работ, с успехом прошли в Лондоне (с 29 апреля 1920 г. в «Goupil Gallery»; директор галереи У. Марчант), затем в Уортинге (с 21 июня в Художественной галерее; куратор М. Фрост).

300

«Goupil Gallery» — лондонское отделение парижской фирмы «Boussod, Valadon & Cie». В галерее устраивались выставки произведений французского и британского искусства, дважды в год проходили Салоны, проводились и индивидуальные выставки художников. В 1941 г. во время бомбежки «Goupil Gallery» была разрушена.

301

Первая встреча Н. К. Рериха и Р. Тагора произошла в Лондоне 17 июня 1920 г.

302

1 октября 1920 г. Рерихи из Англии прибыли в США. Здесь семья разделилась: родители и Святослав остались в Нью-Йорке, поначалу обосновавшись на 1 West, 67 street, а Юрий уехал в г. Кембридж на восточном побережье США и жил в одном из общежитий Гарвардского университета, на отделение индийской филологии которого он перевелся после окончания второго курса индоиранского отделения Школы восточных языков Лондонского университета.

303

Studio (амер.), студия — жильё, состоящее из одной комнаты и кухни и не имеющее перегородок.

304

Имеется в виду Архитектурное отделение Колумбийского университета в Нью-Йорке, куда С. Н. Рерих поступил в 1921 г.

305

Так в тексте. Правильно Grays Hall (одно из студенческих общежитий Гарвардского университета, открытое в 1863 г.).

306

Поступающие в Гарвард должны были предоставить в канцелярию университета рекомендательные письма, подписанные американскими гражданами и содержащие сведения о личной жизни абитуриента и о его семье.

307

Шантиникетан — город в 160 км к северу от Калькутты (Колкаты), где в 1901 г. Р. Тагор открыл экспериментальную школу, а в 1921 г. основал колледж Вишва Бхарати.

308

Позже, 5 января 1921 г., Е. И. Рерих сделала запись об этих правилах в своем дневнике // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 34.

309

В письме от 27 октября 1920 г. Ю. Н. Рерих сообщает родителям: «Сегодня утром переехал на новую квартиру. Комнату в Grays Hall … получить не удалось…» (Рерих Ю. Н. Письма. Т. 1 (1919–1935). М.: МЦР, 2002. С. 26).

310

В США Р. Тагор читал лекции по искусству в конце 1920 г. — начале 1921 г.

311

Из письма Ю. Н. Рериха родителям от 5 декабря 1920 г.: «Сегодня утром приехал Тагор» (Рерих Ю. Н. Письма. Т. 1 (1919–1932 гг.). М.: МЦР, 2002. С. 28).

312

Почтовая открытка.

313

В начале марта 1921 г. Ю. Н. Рерих пишет родителям: «От Prof[essor] Kosambi узнал, что в Бостоне живет Суоми Парамананда, автор книги „The Path of Devotion“. Обязательно повидаюсь с ним; нужно знать, каковы последователи и ученики Рамакришны» (Рерих Ю. Н. Письма. Т. 1 (1919–1932 гг.). М.: МЦР, 2002. С. 34).

314

Выставка картин Н. К. Рериха в «Kingore Galleries» (Нью-Йорк) работала с 18 декабря 1920 г. по 15 января 1921 г.

315

Почтовая открытка.

316

«Азия» — популярный в 1920-х и 1930-х гг. американский журнал. Создан в 1898 г. в качестве «журнала Американской азиатской ассоциации». В 1917 г. новыми владельцами переименован в «Азию». С рекламы предметов роскоши, путешествий и продвижения американской торговли на Восток был перенацелен на обсуждение международных дел и современной азиатской культуры и литературы. В журнале публиковались многие выдающиеся азиатские и американские литературные и политические деятели. В 1946 г. был включен в новый журнал «Мир Организации Объединенных Наций».

317

Речь идет об эскизе Н. К. Рериха «Песня Леля» (1919; холст, темпера; 72 × 92 см) к опере Н. А. Римского-Корсакова «Снегурочка». Коллекция Константиновского дворца. Россия, Санкт-Петербург.

Постановка не осуществлена; работа экспонировалась в 1920 г. на выставке в Лондоне, затем в Нью-Йорке.

318

15 января 1921 г. Е. И. Рерих писала Юрию Николаевичу: «12 янв[аря] состоялся концерт Кошиц. Вся пресса ее провалила, несмотря на то, что публика встретила ее очень тепло. ‹…› После ее успехов в Detroit ей это очень тяжело. Бедняжка переживает душевную драму» (Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. I (1919–1933). М.: МЦР, 2011. С. 39).

319

Речь идет о подготовке выставки в Бостоне.

320

Какое именно сообщение имеется в виду, неизвестно. Среди семи правил сеансов, записанных Е. И. Рерих в дневнике 5 января 1921 г., было такое: «3. Соразмерять время сеансов с Лондоном и Парижем для корреспонденции с друзьями» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 34). В Лондоне из единомышленников Рерихов, принимавших участие в сеансах, в это время был В. А. Шибаев, в Париже — Г. Г. Шклявер.

321

Бостонский художественный клуб, образован в 1854 г. Цель Клуба — развивать признание искусства через своих членов, а также работать на национальном уровне с музеями искусств, помогая размещать картины в известных художественных выставках по всей стране.

322

Жаринцова Надежда Алексеевна, автор статьи о Н. К. Рерихе «Russian Painter: N. K. Roerich», напечатанной в майском номере журнала «International Studio» за 1920 г.

323

Почтовая открытка.

324

В письме от 23 января 1921 г. Ю. Н. Рерих сообщает: «Вчера у нас был сеанс, который дал замечательные результаты. Настроение у сидящих было очень высокое. ‹…› Затем был дан ряд книг замечательной красоты для руководства (всего 7). ‹…› Были даны указания об энергии. ‹…› Я очень рад этим результатам. Рад, что удалось найти людей, интересующихся духовными вопросами». Позже, 31 января, он пишет: «В прошлую субботу были даны все книги на сеансе. Всего теперь 49 стихов…» (Рерих Ю. Н. Письма. Т. 1 (1919–1932 гг.). М.: МЦР, 2002. С. 30–31).

325

Почтовая открытка.

326

Письмо написано на почтовой бумаге с гербом рода Рерихов.

327

«Your art is great» (англ.) — «Велико Ваше искусство».

328

Речь идет о статье Л. Н. Андреева «Держава Рериха» (1919), напечатанной в русскоязычной газете «Русская жизнь» к открытию выставки Н. К. Рериха в Гельсингфорсе. На английский язык статья была переведена А. Д. Кауном и опубликована в нью-йоркской газете «New Republic» 21 декабря 1921 г.

329

«New March» (англ.) — «Новое Движение».

330

Leader of art in Russia (англ.) — ведущий деятель искусства в России.

331

Буддийский храм в Санкт-Петербурге (современное официальное название: Санкт-Петербургский буддийский храм «Дацан Гунзэчойнэй») — самый северный в мире буддийский храм. «Для изучения живых буддийских традиций и буддийского культа петербургские востоковеды предложили построить в столице буддийский храм. Крупнейшие ученые-востоковеды академики В. В. Радлов, С. Ф. Ольденбург, профессор Ф. И. Щербатской были приглашены в специально созданный комитет по постройке храма. В комитет вошел и Николай Константинович. ‹…› Строительные работы, начавшиеся в 1909 году, были закончены в 1915 году. ‹…› Н. К. Рерих своими советами внес немалый вклад в создание проекта этого … сооружения» (Короткина Л. В. Рерих в Петербурге — Петрограде. Л., 1985). Первая служба состоялась 21 февраля 1913 г. в ознаменование 300-летия Дома Романовых. У храма оказалась трудная судьба, были годы, когда службы в нем не велись (революция, репрессии, война). И только когда в 1989 г. в городе была создана новая буддийская община, по ходатайству которой здание храма в 1990 г. было ей возвращено, в нем возобновились богослужения.

332

Музей Виктории и Альберта, крупнейший в мире музей декоративно-прикладного искусства и дизайна (основан в Лондоне в 1852 г.).

333

Пропуск в тексте.

334

Одновременно с Ю. Н. Рерихом в Гарвардском университете учились братья Георгий Аркадьевич и Ростислав Аркадьевич Небольсины. Кого из них имеет в виду Н. К. Рерих, установить не удалось.

335

Сотрудники Американского Красного Креста работали в России в 1915–1920 гг., во время Первой мировой и Гражданской войн.

336

После Нью-Йорка выставка картин Н. К. Рериха работала в Бостоне 8–26 февраля 1921 г.

337

Речь идет о подготовке выставки в Буффало. 1 марта 1921 г. Ю. Н. Рерих сообщает: «Я исполнил поручения Папы относительно Пеппера. Он, видимо (так я понял из его слов), сообщает Вам письменно новости о выставке. В четверг утром думаю заехать к упаковщику». (Рерих Ю. Н. Письма. Т. 1 (1919–1932 гг.). М.: МЦР, 2002. С. 33).

338

Message (англ.) — сообщение, послание.

339

Речь идет об эскизе декорации к постановке оперы А. П. Бородина «Хованщина» в театре Ковент-Гарден в Лондоне «Палаты Голицына» (1919; картон, темпера; 50,8 × 76,2 см), США.

340

Речь идет об эскизе декорации к постановке оперы Н. А. Римского-Корсакова «Садко» в лондонском театре Ковент-Гарден «Горница Садко (Комната Садко)» (1920; холст, темпера; 50,8 × 76,2 см). Собрание Джо Джагода (Даллас, США). Постановка не осуществлена.

341

Сегодня получил телеграмму из Буффало: «Только что запросили телеграммой Бостон о местонахождении Ваших картин. Бостон ответил, что погрузка картин начнется завтра, очень огорчены подобной задержкой. Это значит, что картины придут не ранее среды или четверга следующей недели и могут быть распакованы и приняты для экспонирования не ранее 12 или 13 марта» (англ.).

342

В Буффало Н. К. Рерих выехал 9 марта 1921 г.

343

Шурочка.

344

Так в тексте. Правильно Norman Bel Geddes.

345

Выставка Н. К. Рериха в Буффало открылась 12 марта.

346

«Leader of Russian Art» (англ.) — «Ведущий деятель русского искусства».

347

Почтовая открытка.

348

Ю. Н. Рерих собирался навестить родителей 17 апреля 1921 г. (Рерих Ю. Н. Письма. Т. 1 (1919–1932 гг.). М.: МЦР, 2002. С. 34).

349

Возможно, имеется в виду ежедневная газета «Christian Science Monitor», основанная в 1908 г. Освещает международные новости и текущие события в США, основной офис находится в Бостоне. Ныне существует только в электронном виде.

350

Во время сеанса в Лондоне 2 июня 1920 г. на вопрос, можно ли узнать имя учителя Шибаева, был получен ответ: «Сарти, итальянец, жил в Пезаро в 1350 г. по Р. Х.» (Шибаев В. А. Вечер с Рерихами // Фосдик З. Г. Мои Учителя. Встречи с Рерихами. М.: Сфера, 1998. С. 691).

351

В письме Ю. Н. Рериху от 4 апреля 1921 г. об этой фразе упоминает и Е. И. Рерих (см.: Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. I. М.: МЦР, 2011. С. 49). В комментарии к письму дан ее перевод: «Сердце — высший водитель» (лат.) Запись в дневнике от 3 апреля 1921 г. (на латыни) // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 34.

352

Возможно, имеется в виду великий князь Константин Константинович.

353

Кружок Баваева — русский спиритический кружок («кружок высоких целей»), в который входили А. Н. Бергенгрюн, Д. П. Сысоев и супруги Лауниц. Считалось, что руководил этим кружком перешедший в иной мир казанский учитель Б. В. Баваев.

354

Н. К. Рерих выехал в Чикаго 12 апреля 1921 г., выставка открылась 16 апреля.

355

Н. К. Рерих вернулся из Чикаго 6 мая 1921 г.

356

См. письма Е. И. Рерих Ю. Н. Рериху от 29 апреля, 4, 5 и 7 мая 1921 г. (Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. I (1919–1933). М.: МЦР, 2011. С. 50–52).

357

Н. К. Рерих, по поручению руководителя Чикагской оперной ассоциации М. Гарден, работал над оформлением оперы H. A. Римского-Корсакова по пьесе А. Н. Островского «Снегурочка» для чикагского театра «Opera Company». Хореографом выступил A. P. Больм, в то время первый танцовщик и балетмейстер Чикагской оперы. В работе над декорациями Рериху помогал младший сын Святослав. Премьера «Снегурочки» состоялась 16 ноября 1922 г.

358

Почтовая открытка.

359

После экзаменов Ю. Н. Рерих собирался приехать к родителям. Из письма Е. И. Рерих от 6 июня 1921 г.: «Приезжай — конечно, 14-го…» (Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. I. М.: МЦР, 2011. С. 55). Поручение отца он вряд ли смог выполнить, поскольку, как писала в том же письме Е. И. Рерих, «Leonard переехал на жительство в N[ew] Y[ork] и уже был у нас».

360

Вероятно, речь идет о стихотворении «Наставление ловцу, входящему в лес», записанном Н. К. Рерихом 15 апреля 1921 г. в поезде на пути в Чикаго, куда он ехал на открытие выставки. Вошло в сборник «Цветы Мории» (Берлин, 1921).

361

Master Moria (англ.) — Учитель Мориа.

362

Указание, о котором говорит Н. К. Рерих, было получено 21 июня 1921 г.: «Явлю ту Школу имени Учителей К. Х. и Мории. Ловя сердца пылающие, принесете дар Нам» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 34).

363

«Cor Ardens» (лат.) — «Пылающее Сердце» — международное объединение художников и представителей других искусств, организованное в США Н. К. Рерихом (апрель 1921 г., Чикаго) по Указу Учителя. Вот что писал о «Cor Ardens» сам художник: «„Cor Ardens“ признает искусство универсальным средством выражения и свидетельства жизни. Оно выражает явления таким образом, что идеалы в искусстве выявляются сами одновременно во всех частях мира, и тем самым подтверждает созидательный импульс вне зависимости от церкви. Искусство должно твориться чистым духом во всей своей непреложности. „Cor Ardens“ являет реальное движение к объединению, хотя бы и разделенных, но духовно близких людей. Мы должны восходить по пути благородства, энтузиазма и побед всеми силами нашего духа» (Рерих Н. К. Пути Благословения // Рерих Н. К. О Вечном… М.: Политиздат, 1991. С. 89, 445).

364

17 ноября 1921 г. в Нью-Йорке (54th Street) Е. И. Рерих, Н. К. Рерихом, З. Г. Лихтман и М. Лихтманом на базе фортепианной школы Лихтманов была основана Мастер-Школа Объединенных Искусств. Цели — Образование, Гармония, Единение.

22 сентября 1922 г. по инициативе примкнувших к ним Л. Хорша и Н. Хорш Школа была преобразована в корпорацию «Мастер-Институт Объединенных Искусств», которая в 1923 г. переехала в здание, расположенное на пересечении Riverside Drive и 103rd Street. Директором Института бессменно была З. Г. Лихтман. В Институте проводились лекции, практические занятия, концерты и выставки учеников. Были секции музыки и вокала, хореографии, изобразительных искусств, архитектуры, театрального дизайна, дизайна интерьеров, скульптуры, прикладных искусств, художественной фотографии, дикции, драмы, литературного творчества, журналистики, языков и другие, в том числе музыки и скульптуры для слепых. Действовали детское отделение и юношеский художественный центр. Всего получили образование тысячи учеников, а преподавали более ста пятидесяти человек.

365

Gospel (англ.) — Благая Весть.

366

На Нобелевскую премию мира Н. К. Рерих был номинирован в 1929 и 1935 гг., однако награжден не был. О его номинации на эту премию в 1921 г. сведений нет.

367

О встречах Н. К. Рериха с масонами известно следующее. Е. И. Рерих в письме от 4 мая 1921 г. Ю. Н. Рериху писала: «В субботу вечером папа был у масона 32-й степени — химика Хилле*» (Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. I (1919–1933). М.: МЦР, 2011. С. 50). Л. Хорш, сотрудник Рерихов в 1922–1935 гг., был масоном, его диплом о членстве в масонской ложе хранится в архиве американского Центра русской культуры при Амхерст-колледже. О членстве Н. К. Рериха в какой-либо из масонских лож документов нет.

* Возможно, имеется в виду Герман Хилле, позже сотрудничавший с С. Н. Рерихом в изготовлении лекарственных средств.

368

«Орден Звезды Востока» («Order of the Star in the East») — организация, созданная Теософским обществом Адьяра в 1911 г. для провозглашения пришествия мирового учителя, к роли которого с детства готовили Джидду Кришнамурти. 3 августа 1929 г. на открытии ежегодного съезда Ордена в Оммене (Голландия) Кришнамурти перед многотысячной аудиторией объявил о его роспуске.

369

«Воистину, Искусство — это Брахман, воистину, Наука — это Брахман, воистину, все Славное, все Значительное, все Великое — это Брахман» (англ.).

370

Art; Love (англ.) — искусство; любовь.

371

«Орден Звезды Востока».

372

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 25 июля 1921 г. (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 34).

373

Оригинал см.: Gallen-Kallelan Museion (Arkisto). Ф. 3549.

374

Речь идет об Объединении художников «Cor Ardens». Россию в Объединении представлял Н. К. Рерих.

375

Grand Canyon (англ.) — Большой каньон, находится в штате Аризона (США).

376

В. А. Шибаев перевел поэму «Наставление ловцу, входящему в лес» на английский язык.

377

Возможно, речь идет о периодическом журнале «Academy Notes / Buffalo Fine Academy», издававшемся в Буффало Академией изящных искусств и Художественной галереей Академии, носящей имя мецената Д. Олбрайта.

378

В «Architectural Record» (ежемесячный журнал, посвященный архитектуре и внутреннему убранству, выходит с 1891 г.) была опубликована статья Альфреда Боссома «Nicholas K. Roerich. His Art in its Bearing on Mural Decoration in America» («Николай К. Рерих. Стенная роспись как грань его искусства в Америке»).

379

Имеется в виду американский ежемесячный журнал «Shadowland» (1919–1923), освещавший различные аспекты искусств, кино, богато иллюстрированный фотографиями.

380

Tavistok Square (англ.) — Тэвисток, площадь в Лондоне.

381

«The Herald of the Star» («Вестник Звезды») — печатный орган (бюллетень) организации «Order of the Star in the East» («Орден Звезды Востока»), которая была основана руководством Теософического общества в Адьяре, чтобы подготовить мир к Приходу Мирового Учителя Майтрейи. В 1912–1913 гг. выходил в Адьяре, в 1914–1927 гг. в Лондоне, редактор Джидду Кришнамурти.

382

О какой статье идет речь, установить не удалось. Известно, что Ф. Адни писала статьи для журнала «Theosophist». Так, в апрельском номере за 1922 г. (т. 43, с. 27) была опубликована ее статья «Nicholas Roerich».

383

Почтовая открытка. Штемпель места получения: «London, Nov[ember] 7, 1921».

384

Рерих Н. К. Цветы Мории. Берлин: Слово, 1921. Сборник, название которому дано Учителем Мориа, был издан в авторском оформлении.

385

«Slowo» — русско-немецкое книгоиздательство «Слово» (пятидесятипроцентное дочернее предприятие Издательского Дома Ульштейнов) (1920–1935), его директором от русской группы был Иосиф Владимирович Гессен, содиректором от Ульштейнов — Фридрих Росс.

386

Почтовая открытка.

387

Мастер-Школа Объединенных Искусств, основанная 17 ноября 1921 г. См. примечание 4 на с. 111.

388

«To the Hunter» (англ.) — «Ловцу».

389

«How strong are the accusers» (англ.) — «Как сильны обвиняющие».

390

Attackers (англ.) — нападающие, атакующие. В тексте «Наставления ловцу, входящему в лес» на русском языке: «Как сильны нападающие и как бедны оправдывающиеся».

391

Почтовая открытка.

392

Ruler (англ.) — правительница, владычица, властительница.

393

Divine Mother (англ.) — Божественная (Небесная) Мать.

394

Письмо написано на бланке Master School of Unined Arts.

395

Spiritual Dress (англ.) — одеяние духа, духовные одежды. У Н. К. Рериха есть очерк «Одеяние духа», написанный в 1921 г. в Чикаго. Опубликован: Рерих Н. К. Пути Благословения. New York — Paris — Riga — Harbin: Алатас, 1924.

396

Речь идет о Юрии Рерихе и его соучениках по Гарварду Владимире Диксоне и Владимире Перцове.

397

Письмо написано на бланке Master School of Unined Arts.

398

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 7 марта 1922 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 35.

399

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 20 апреля 1922 г. (в другой редакции) // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 35.

400

«Back to Blavatsky» (англ.) — «Назад к Блаватской».

401

Вице-президентом Теософского общества в Адьяре в 1921–1928 гг. был избран Чуруппумулладж Джинараджадаса.

402

Старого стиля, т. е. 10 октября нового стиля.

403

Adyar (англ.) — Адьяр, город в Индии. В нем с 1882 г. расположена штаб-квартира Всемирного Теософского общества.

404

Образ Вестника красной нитью проходит через все художественное наследие Н. К. Рериха. Символ Вестника, несущего сокровенный Указ, приобретает разные облики. «Началось „Гонцом“ — в Третьяковке, — писал художник. — С тех пор много было „Вестников“ — и в Америке, и в Европе… Имеется в Адьяре „Вестник“, также и в Аллахабаде. ‹…› Все они разные, из разных народов, с разными вестями. И на конях, и на челнах, и на кораблях, и пешеходами — все они с чем-то неотложным, спешным» (Рерих Н. К. Вестники // Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. II. М.: МЦР, 2000. С. 391–392). Среди этих картин несколько работ было посвящено Е. П. Блаватской.

405

Замысел фресок воплощения не получил.

406

Blavatsky H. P. Secret Doctrine, the Synthesis of Science, Religion and Philosophy. London: The Theosophical Publishing Company, Ltd., 1888. Vol. I & II. (Блаватская Е. П. Тайная Доктрина, синтез науки, религии и философии. В 2 т. Лондон: 1888.)

407

В 1920-х гг. Н. К. Рерих подарил г-же DeВеу свою работу — эскиз «Ведун (Царь)» (1921). Бумага на картоне, темпера. 61 × 24 см. Ныне в частном собрании (Россия).

408

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 29 апреля 1922 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 35.

409

Листы Сада Мории. 1924. Кн. 1: Зов. Париж, [1924]. В книгу вошли дневниковые записи Е. И. Рерих за период 24 марта 1920 г. — 28 апреля 1923 г.

410

Besant A. The Masters. 2nd ed. Adyar, Benares, London, Krotona; Bombay: Theosophical Publishing House; Indian Book Depot, 1918. Возможно, имелось в виду издание: Besant Annie. The Masters and the Way to Them. Adyar: The Theosophist Office, 1912.

411

Кришнамурти Джидду. У ног Учителя. СПб., 1911.

412

Одна из задуманных картин серии — «Вестник» (1922). Холст, темпера. 101,8 × 73,9 см. Из коллекции Музея имени Н. К. Рериха (Москва). В 1924 г. Н. К. Рерих, находясь в Дарджилинге, создал другой вариант картины «Вестник», который 18 января 1925 г. был торжественно передан Теософскому обществу в Адьяре для будущего Музея Е. П. Блаватской.

413

Письмо написано на бланке Master School of Unined Arts.

414

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 21 июня 1922 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 35.

415

В дневнике Е. И. Рерих от 20 июня 1922 г. записано: «Благодать закаляет боевой доспех» // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 35.

416

Try (англ.) — пытайтесь, старайтесь.

417

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 1 марта 1922 г.

418

В дневнике Е. И. Рерих от 7 июня 1922 г. записано: «Читал Книгу, запиши предисловие. В Новую Россию Моя первая весть» // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 35. Именно с этой фразы начинается книга «Листы Сада Мории. Книга первая. Зов».

419

См. примечание 1 на с. 110.

420

Письмо на бланке Corona Mundi. International Art exchange.

421

Монхеган — небольшой скалистый остров в заливе Мэн (Атлантический океан), в 10 милях от материка, штат Мэн (США).

422

Речь идет о «Corona Mundi» (лат.) — Международном центре искусств «Корона Мунди» («Венец Мира»), призванном осуществлять сотрудничество деятелей науки и искусства разных стран. Датой создания Центра Учитель утвердил 2 августа 1922 г.: «Пусть труд направит на „Корона Мунди“. 2-го августа»; «Сулю вам утверждение Нашего решения. Прыжок ваш силен…» (см. записи в дневнике Е. И. Рерих от 12 июля и 2 августа 1922 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 35). Официально организация вошла в жизнь 22 сентября 1922 г. после подписания документов (см. Фосдик З. Г. Мои Учителя. Встречи с Рерихами. (По страницам дневника: 1922–1934). М.: Сфера, 1998. С. 104).

423

Речь идет о журнале «Жар-птица», издававшемся в Берлине А. Э. Коганом (1921–1926).

424

Имеется в виду подготовка к изданию первой книги Учения Живой Этики «Листы Сада Мории. Зов». Сначала планировалось напечатать книгу в Берлине на русском языке.

425

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 21 июня 1922 г.

426

Луис и Нетти Хорш, Эстер Лихтман.

427

Знакомые Рерихов по Выборгу: Мария Карловна, Гавриил Григорьевич и Георгий Гаврилович Шкляверы.

428

31 июля 1922 г. З. Г. Лихтман записала: «…[получено] письмо из России с предложением печатать за счет правительства второй том монографии о нем [Н. К. Рерихе] и перевести книгу на немецкий язык» // Фосдик З. Г. Мои Учителя. Встречи с Рерихами. (По страницам дневника: 1922–1934). М.: Сфера, 1998. С. 80).

429

Живя на о. Монхеган, Н. К. Рерих написал статью «Новая эра», в которой впервые прозвучал этот девиз. См.: Рерих Н. К. Новая эра // Рерих Н. К. Цветы Мории. Пути Благословения. Сердце Азии. Рига: Виеда, 1992. С. 108.

430

На этот адрес нужно было прислать ответ.

431

См. примечание 5 на с. 126.

432

С 11 августа 1922 г. Н. К. и Е. И. Рерихи два дня гостили под Бостоном у Чарльза и Корнелии Крейн (см.: Фосдик З. Г. Мои Учителя. Встречи с Рерихами. (По страницам дневника: 1922–1934). М.: Сфера, 1998. С. 99.)

433

Толидо — город в США в штате Огайо.

434

Письмо написано на бланке почтового отделения на о. Монхеган.

435

International Art Exchange (англ.) — Международный обмен предметами искусства, художественный обмен.

436

Возможно, имеется в виду имя Alcyone (Алсион), псевдоним Дж. Кришнамурти.

437

См. письмо № 111 [сентябрь 1922 г.].

438

Письмо написано на бланке Master School of Unined Arts.

439

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 9 марта 1922 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 35.

440

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 9 марта 1922 г. (в другой редакции).

441

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 2 марта 1922 г.

442

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 1 марта 1922 г.

443

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 1 марта 1922 г.

444

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 1 марта 1922 г.

445

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 1 марта 1922 г.

446

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 16 февраля 1922 г.

447

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 16 февраля 1922 г.

448

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 16 февраля 1922 г.

449

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 15 февраля 1922 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 34.

450

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 15 февраля 1922 г.

451

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 15 февраля 1922 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 34.

452

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 10 февраля 1922 г. (в другой редакции).

453

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 10 февраля 1922 г. (в другой редакции).

454

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 2 декабря 1921 г.

455

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 11 января 1922 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 34.

456

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 15 июля 1922 г. (в другой редакции).

457

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 17 сентября 1922 г. (в другой редакции).

458

См.: Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. 9 августа 1922 г. (в другой редакции).

459

См.: Листы Сада Мории. Книга первая: Зов. 24 марта 1920 г.

460

Good luck! (англ.) — Удачи!

461

Названные книги вошли в «Листы Сада Мории. Книга первая. Зов». См. записи за 23 и 30 сентября и 14 октября 1922 г.

462

«Pacific Lodge» (англ.) — «Пасифик Лодж», отель в Сан-Франциско.

463

Голубые горы (там. Нилгири) — горный массив в штатах Тамилнад и Керала на юге Индии, максимальная высота 2637 м над уровнем моря.

464

Вероятно, речь идет о профессоре Н. И. Эрасси, который являлся членом Российского Теософского общества, а в 1921 г. сформировал теософский кружок в Таллине (до 1919 — Ревель) и установил контакт с английской секцией Международного Теософского Общества. (Лебедева Е. С. История Российского Теософского Общества.)

465

Почтовая открытка.

466

Перед отъездом из Америки Рерих хотел «непременно написать три картины… Придя домой, он решил, что на одной картине напишет мост и сияние, идущее по другую сторону моста, и людей, повергшихся ниц перед мостом» (Фосдик З. Г. Мои Учителя. Встречи с Рерихами (По страницам дневника: 1922–1934). М.: Сфера, 1998. С. 149). Состоялась ли третья работа, неизвестно, но традиционно с серией «Мессия» связывают два произведения: «Легенда» (1923; холст, темпера. 73 × 206,5 см. Частное собрание, США), и «Чудо. Явление Мессии» (1923; холст, темпера. 74 × 209,7 см. Государственный музей Востока (Москва)).

467

В Европу Н. К. Рерих с семьей выехал 8 мая 1923 г.

468

Love, Beauty, Action (англ.) — Любовь, Красота, Действие.

469

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 6 марта 1923 г. (в другой редакции) // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36.

470

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 6 марта 1923 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36.

471

«Koenigliche Kunst» (нем.) — «Королевское Искусство».

472

Beauty (англ.) — красота.

473

Запись в дневнике З. Г. Лихтман от 8 марта 1923 г.: «…мистер Хорш сегодня окончательно поговорил с владельцем дома по телефону и купил дом на 103-ей улице, указанный М.» (Фосдик З. Г. Мои Учителя. Встречи с Рерихами (По страницам дневника: 1922–1934). М.: Сфера, 1998. С. 169).

474

Запись в дневнике З. Г. Лихтман от 16 декабря 1922 г.: «Н. К. нарисовал знак чаши, змеи и перстня в круге … нам Велено … заказать сто семнадцать оттисков на пергаменте с этим знаком и раздать его указанным людям… Этот знак для того, чтобы узнавать по нему и ответному знаку других членов в других выбранных М. странах» (Фосдик З. Г. Мои Учителя. Встречи с Рерихами (По страницам дневника: 1922–1934). М.: Сфера, 1998. С. 139).

«Сделайте отпечатки и будете посылать указанным. Пошлите: …7 — Яруе, он даст указанным… ‹…› Теперь изготовьте клише и отпечатайте в размере „Корона Мунди“ и числом 117» (Запись в дневнике Е. И. Рерих от 17 декабря 1922 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 35).

475

Имеется в виду город Мадурай (Madurai) в Южной Индии.

476

…revival of Art in India (англ.) — …возрождением искусства в Индии.

477

Vers la Beauté (фр.) — Навстречу Красоте.

478

Первое издание книги «Зов» вышло на английском языке в Нью-Йорке в 1923 г. (Leves of Morya’s Garden. Book 1: The Call. 1924. New York, 1923).

479

Вероятно, описка. Ранее в письме В. А. Шибаеву от 30 апреля 1922 г. Н. К. Рерих сообщил указанное Учителем важное событие и его дату: «27 сентября [1931 г.] с/с день Праздника Ложи».

480

Имеется в виду лат, с 3 августа 1922 г. национальная валюта Латвийской республики, куда в конце 1921 г. из Лондона перебрался В. А. Шибаев.

481

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Волшебница дождя» (1918). Картон, темпера. 74,7 × 76,2 см. Галерея Sphinx Fine Art. Лондон (Великобритания).

482

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Санта-Фе. Красные горы» (1921). Холст, темпера. 45,7 × 74,9 см. США.

483

Имеется в виду совместный съезд теософов и ордена «Звезда Востока», который должен был состояться в июле 1923 г. в Вене.

484

Речь идет о статье Сержа Уитмена «Рерих» (1923).

485

Почтовая открытка.

486

Учитель советовал: «Думайте, где лучше. Ближе к России» (запись в дневнике Е. И. Рерих от 10 июня 1923 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36).

487

Vergé (фр. — полосатая) — верже, бумага. Изначально изготовлялась из льняного и пенькового тряпья, отличалась высокой прочностью.

488

Suvretta House — отель, основан в 1912 г., расположен в одном из старейших курортов мира Санкт-Морице, в долине Энгадин, Швейцария.

489

Письмо написано на фирменной почтовой бумаге отеля L’Amirauté в Виши.

490

Вероятно, речь идет о Л. Хорше, прибывшем с женой в Европу на две недели позже Рерихов.

491

Письмо написано на фирменной почтовой бумаге отеля в Риме.

492

Почтовая открытка.

493

В это время в Берлине А. Э. Коган в своем издательстве «Жар-птица» готовил к публикации монографию о Н. К. Рерихе.

494

В издательстве «Свободное искусство» (существовало в Петрограде в 1915–1918 гг.) в 1916 г. были напечатаны монография «Рерих» (тираж 500 экземпляров) и альбом репродукций Н. К. Рериха.

495

Письмо написано на фирменной почтовой бумаге отеля «Lord Byron» в Париже.

496

Вероятно, имеется в виду фотография или фотографии картин из серии «Мессия» кисти Н. К. Рериха (см. примечание 3 на с. 134).

497

См. примечание 3 на с. 97. Рисунок комнаты, которую Ю. Н. Рерих снимал в период учебы в Кембриджском университете, он приводит в письме от 27 октября 1920 г. (Рерих Ю. Н. Письма. Т. 1 (1919–1932 гг.). М.: МЦР, 2002. С. 26).

498

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 1 сентября 1923 г. (в другой редакции) // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36.

499

Музей Рериха в Нью-Йорке был инкорпорирован 17 ноября 1923 г. в Указанном месте (на пересечении Риверсайд Драйв, 310, с 103 Street) — в трехэтажном здании, где уже находились Мастер-Институт Объединенных Искусств и Художественный Центр «Корона Мунди». Первоначально фонд Музея составлял 315 картин Н. К. Рериха. Здание Л. Хорш купил 8 марта 1923 г. Для публики Музей открылся 24 марта 1924 г.

500

Указание о начале записи «Легенды о Камне» было получено 23 августа 1923 г. Затем сведения о Камне давались Учителем с перерывами (записи в дневнике Е. И. Рерих с 23 августа по 20 октября 1923 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36). Позже Е. И. Рерих включила «Легенду» в книгу, см.: Легенда о Камне // Криптограммы Востока / Ж. Сент-Илер. — Париж: Русское книгоиздательство Я. Поволоцкого и К-о, 1929.

501

1 сентября 1923 г. в Японии произошло сильнейшее землетрясение силой в 8 баллов, вызвавшее мощное цунами. Были разрушены густонаселенные районы Токио, погибло свыше 100 тысяч человек, оставшихся без крова насчитывалось до миллиона.

502

«World Service» (англ.) — «Всемирная Служба», после окончательного преобразования «Панкосмос корпорэйшн» («Pancosmos Corporation») — торгово-транспортная контора, коммерческое учреждение со штаб-квартирой в Риге, руководитель В. А. Шибаев. Создана осенью 1923 г. при Музее Рериха в Нью-Йорке для будущей работы в России. Стартовый капитал составили вложения Л. Хорша и Н. К. Рериха. Н. В. Кордашевский вошел в «World Service» со своим техническим кооперативом. Были налажены импорт чая из голландской Индии и экспорт льна из Латвии. После отъезда Шибаева в 1927 г. в Индию учреждение было закрыто.

503

Адрес Рерихов в Париже с 27 августа 1923 г.

504

Письмо написано на почтовой бумаге с гербом рода Рерихов.

505

Речь идет о «World Service» — «Всемирной Службе».

506

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 7 сентября 1923 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36.

507

Ponas N. Kordaševsky, Dvaras Raudone, Paštas Veliuona, Lietuva, Lithuani[a] (Kovno) (лит.) — господин Н. Кордашевский, имение Раудоне, почта Велиуона, Литва (Ковно).

508

International New Agency (англ.) — Международная служба новостей.

509

Речь идет о сборнике Н. К. Рериха «Адамант», выпущенном издательством «Corona Mundi» на английском языке в Нью-Йорке в 1923 г.

510

Почтовая открытка с иллюстрацией работы средневекового итальянского художника Пьетро Джерини «Троица» (1400–1410). Дерево, темпера. 217 × 89 см. Надпись на открытке: Roma — Pinacoteca Capitolina — Cristo in Croce — Gerini Pietro (итал.) — Рим, Пинакотека Капитолийских Музеев — Христос на кресте — Пьетро Джерини.

511

Рерих Мария Васильевна.

512

Почтовая открытка.

513

Так в тексте. Правильно Victors Eglītis.

514

Письмо написано на почтовой бумаге с гербом рода Рерихов.

515

Почтовая открытка.

516

Речь идет об изречении «Пусть будет все благословенно» (см. письмо от 16 сентября 1923 г.), которое следовало вклеить в книгу «Зов», изданную на английском языке.

517

Founder-director (англ.) — директор-основатель.

518

Roumanoff (англ.) — Руманов.

519

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 23 сентября 1923 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36.

520

В предисловии к публикации легенд о Камне, состоявшейся в Америке весной 1924 г. под названием «Легенда. (Пророчества Востока)», Е. И. Рерих отмечала, что о феномене розовых лучей в созвездии Ориона говорилось в сентябрьском номере 1923 г. бюллетеня Астрономического Общества в Париже.

Позже, в 1924 г., упоминал об этих лучах и Н. К. Рерих: «Неустанно притягивает Орион глаз человеческий. Опять говорят астрономические бюллетени о непонятных розовых лучах, вспыхнувших в этом созвездии» (Рерих Н. Алтай — Гималаи. Рига: Виеда, 1992. С. 47).

521

28 июля 1923 г. Е. И. Рерих записала: «Дела только о России, все, относящееся до Германии, должно быть отложено — только с Россией может — Германия в стороне» // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36.

522

«Manes» — художественное общество в Праге (Чехия), основано в 1887 г., носит имя прославленной семьи художников Манес. В 1904 г. Рерих получил от общества приглашение организовать в Праге персональную выставку. Выставка открылась в 1905 г. и вызвала восторженные отзывы в пражских газетах. Сам художник не смог присутствовать на ее открытии из-за занятости.

523

В письме нарисованы символы, изображенные на ларце.

524

Из письма Ю. Н. Рериха В. А. Шибаеву от 19 октября 1923 г.: «Mr. John Crane, W. Rogers и я основали международную организацию для мирового сближения. Вы понимаете, сколь важно иметь такой аппарат, и Вы, наверное, знаете, Кем посылается эта новая возможность. Вас выдвинули как нашего представителя для Балтики, и я заранее уверен, что Вы примете на себя дело организации в будущем отдела в Риге. Тем более что это ставит Вас еще раз в непосредственную связь с New York’ом и таким образом дает для „World Servise“ еще новые возможности. „International News Servise“ … находится в связи с „Corona Mundi“ и служит для данного учреждения распространительным аппаратом. ‹…› А. В. Руманов … будет сотрудником организации в России» (Рерих Ю. Н. Письма. Т. 1 (1919–1932 гг.). М.: МЦР, 2002. С. 40).

525

Профессор Руднев. Ул. Норра Валлгатан, 21, лок. 3, Выборг, Финляндия.

526

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 22 октября 1923 г. «Одобряю план задания одного слова ученикам. Задайте слово „Искатели“. Построение фразы будет: „Искатели подвига, сохраню вас на гребне волны и поставлю над пропастью как на башне непреступной“» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36).

527

Motto (англ.) — девиз.

528

Общество художников «Manes» с 1896 г. издавало свой собственный журнал «Volné Směry» («Свободные направления»).

529

Так в тексте. Правильно Залитис, латышский деятель, подписавший вместе с представителями культуры Латвии, Литвы и Эстонии в 1937 г. Меморандум за принятие Пакта Рериха и Знамени Мира (Меморандум был внесен на рассмотрение Конференции министров иностранных дел трех прибалтийских государств в мае 1937 г. в Каунасе и был принят только Литвой).

530

Капитан Кармело Рапикаволи, Артиллерийская школа в Генуе, улица Арсенальная, Торонто, Италия.

531

Селиванова Н. Мир Рериха (Selivanova N. The World of Roerich: A Biography. New York: Corona Mundi, International Art Center, 1922).

532

British Museum (англ.) — Британский Музей, главный историко-археологический музей Великобритании, один из крупнейших музеев мира.

533

London Library, St. James’s Square, London (англ.) — самая большая в мире платная библиотека, одно из главных литературных учреждений Великобритании, основана в 1841 г. Расположена с 1845 г. в Лондонском районе Сент-Джеймс, округ Вестминстер.

534

National Museum, Stockholm (англ.) — Национальный музей Швеции, крупнейший в Швеции музей изобразительных искусств.

535

Так в тексте, правильно Петроград. Указание об этом было дано Учителем (запись в дневнике Е. И. Рерих от 22 октября 1923 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36).

536

Cairo (англ.) — Каир.

537

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 18 августа 1923 г.: «Получено письмо от писателя Гребенщикова. Сообщает о том, что композитор Завадский написал три сюиты на „Цветы Мории“ и мечтает повидать Николая Константиновича, чтобы проиграть их ему» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36).

538

Лекции Гребенщикова Учитель одобрил: «Да. Пусть покажет легенду о Камне, сибирскую» (запись в дневнике Е. И. Рерих от 27 октября 1923 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36).

539

Francs (фр.) — франки.

540

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 31 января 1923 г. (в другой редакции) // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36.

541

См. примечание 4 на с. 157.

542

См.: Листы Сада Мории. Книга вторая. Озарение. Часть первая, XI, 6 (в другой редакции).

543

Речь идет о письме В. А. Шибаева от 12 октября 1923 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 609.

544

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 9 ноября 1923 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36.

545

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 22 октября 1923 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36.

546

Оригинал см.: ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. Архивно-рукописный отдел. Ф. 210 (А. А. Плещеева). Ед. хр. 909. Л. 1, 1об.

547

Письмо написано на почтовой бумаге с гербом рода Рерихов.

548

Почтовая открытка с изображением корабля «Macédonia» («Македония»), на котором из Марселя в Индию 17 ноября 1923 г. отправилась семья Рерихов. Отправлена из Порт-Саида 22 ноября 1923 г., получена в Риге 3 декабря 1923 г.

549

Письмо на бланке компании «P & O. S. N. Co.». Восточно-Пиренейская пароходная компания (англ. Peninsular and Oriental Steam Navigation Company, сокр. P&O) — бывшая британская транспортная компания, история которой начинается с начала XIX в.

550

Море в северной части Индийского океана. Современное название — Аравийское море, известное мореплавателям под именами: море Синдху (Синдху Сагар), а также Эритрейское, Зелёное, Оманское, Персидское и Индо-Арабское.

551

«Сказочным узором залегли аравийские заливы — Кориа Мориа» (Рерих Н. Алтай — Гималаи: Путевой дневник. Рига: Виеда, 1992. С. 13).

552

Почтовая открытка.

553

Индийский город Бомбей с 1995 г. переименован в Мумбаи.

554

Почтовая открытка.

555

Борис Константинович Рерих.

556

В Дарджилинге Рерихи жили в доме, который паломники-тибетцы называли «Талай-Пхо-Бранг» и в котором в 1913 г. останавливался Далай-лама. В 1934 г. дом был разрушен землетрясением.

557

Calcutta (англ.) — Калькутта (с 30.07.2001 — Колката) — город в дельте Ганга, столица штата Западная Бенгалия (на востоке Индии). До 1911 г. — столица всей Британской Индии, но из-за неудобного расположения города столица была перенесена в Нью-Дели.

558

В 1841 г. британский предприниматель Т. Кук открыл первое в истории туристическое агентство «Томас Кук и сын» («Thomas Cook & Son Ltd»). Существует и в наши дни.

«На главной улице города [Бомбея] стоит трехэтажное здание. ‹…› Здание это не имеет номера, а просто называется „дом Кука“. ‹…› На фасаде написано „Кук и сын“. Трудно не заметить здание индийского отделения американского Бюро путешествий. Кук обслуживает Индию. Его конторы можно встретить в большинстве крупных городов страны. В ведении агентства находится перевозка пассажиров и грузов по морским, воздушным, сухопутным линиям.

С помощью Кука в Индию прибывают тысячи американских туристов. Его конторы создают для них благоприятные условия путешествий по стране. Через агентство можно быстро заказать билеты на самолеты и поезда внутренних линий, забронировать удобный номер в отеле, получить необходимую информацию. А если вы захотите после путешествия по Индии увидеть другие страны, то и здесь вам не обойтись без Кука. Его контора предоставит билет на самолет или пароход любой международной линии. Его агенты помогут выполнить все необходимые формальности» (Шапошникова Л. В. Есть за границей контора Кука // Шапошникова Л. В. По Южной Индии. М., 1962).

559

Борис Константинович Рерих.

560

Rupees (англ.) — рупии.

561

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Жемчуг исканий» (1924). Холст, темпера. 88,5 × 116,8 см. Серия «Его Страна». Музей Николая Рериха (Нью-Йорк).

562

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Сжигание тьмы» (1924). Холст, темпера. 88,5 × 117 см. Серия «Его Страна». Музей Николая Рериха (Нью-Йорк).

563

Возможно, речь идет о картине Н. К. Рериха «Жар-цвет» (1924). Холст, темпера. 88,5 × 117 см. Серия «Его Страна». Музей Николая Рериха (Нью-Йорк).

564

Почтовая открытка.

565

Центрально-Азиатская экспедиция под руководством Н. К. Рериха началась с поездки по монастырям Сиккима и Тибета, которая состоялась с 15 по 24 февраля 1924 г. В одном из буддийских монастырей Рерихи попали на праздник: «В первое полнолуние после Нового года (было 20 февраля) в Ташидинге годовой праздник. Происходит чудо наполнения чаши» (Рерих Н. Алтай — Гималаи. Рига: Виеда, 1992. С. 54). В этот день по уровню воды в старинной деревянной чаше, стоявшей во дворе монастыря, предсказывался характер событий следующего года.

6 марта 1925 г. Рерихи из Дарджилинга уехали в Кашмир, где занялись формированием каравана, подготовкой снаряжения и т. д. Экспедиция прошла по маршруту Индия — Китай — Алтай — Монголия — Тибет — Индия и в мае 1928 г. вернулась в Дарджилинг.

566

Почтовая открытка.

567

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 26 марта 1924 г. (в другой редакции) // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 51.

568

Газета «Сегодня» — латвийская русскоязычная независимая демократическая газета, издавалась в Риге с 17 августа 1919 г. по 21 июня 1940 г. Самая крупная и содержательная из русских газет в Прибалтике. Газета не относилась к эмигрантской русскоязычной печати, так как была основана уроженцами Латвии и официально именовалась латвийской газетой на русском языке.

569

Имеется в виду Борис Константинович Рерих.

570

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 4 марта 1924 г. (в другой редакции) // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 51.

571

Из письма Н. К. Рериха нью-йоркским сотрудникам от [12 февраля] 1924 г.: «В отзыве о книге Селивановой подчеркните, что это — книга фактов. Наилучшая биография — та, в которой есть факты и итоги, чтобы молодое поколение могло воспользоваться ей. Такие книги важны как вехи» (Письма Николая Рериха. В 3 т. Т. 1: 1921–1924. Одесса: Астропринт, 2014. С. 34).

572

См. примечание 4 на с. 157.

573

Речь идет о книге Учителя Кут Хуми «Пробудить» (англ. «Awaken»).

574

Речь идет о так называемом Огненном опыте Е. И. Рерих. Записи за 1924 г., отражающие начало этого опыта (авторизованная, напечатанная на машинке рукопись) и его последующее прохождение, хранятся в ОР МЦР. См.: Рерих Е. Огненный опыт // Рерих Е. У порога Нового Мира. М.: МЦР, 2007. С. 77–145.

575

В ответном письме 2 апреля 1924 г. в Нью-Йорк Н. К. Рерих пишет: «Чудо с Мерритом не удивило нас, так как он был давно указан. Дальше только вопрос времени и обстоятельств. Заверьте его от меня, что он еще примет участие в общей работе» (Письма Николая Рериха. В 3 т. Т. 1: 1921–1924. Одесса: Астропринт, 2014. С. 42). Указание о привлечении Меррита к работе Е. И. Рерих записала 3 мая 1923 г.: «Фуяма, книгу дай Мерриту, его позови» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36).

576

Борис Константинович Рерих.

577

26 января 1924 г., после смерти В. И. Ленина, город Петроград был переименован в Ленинград.

578

«Соломону соответствует знак Льва». «В древности глубокая долина отделяла город Давида от горы Мориа. Во времена Соломона перейти ее можно было по „Священному Мосту“». «Камень был сокрыт в подземном хранилище Горы Мориа». «Мы прочитали в „Idra Rabba“* — темный цвет глаз Microposopus’а** подобен цвету Камня». «Извлечь Камень Бог поручил Соломону» (англ.).

* Idra Rabba (Идра Раба) — одна из двух мистических частей «Книги Зоара» («Сияния»), центрального труда по Каббале.

** Microposopus (Microprosopus), the «Lesser Countenance» (Малый Лик или Короткое Лицо) — кабалистический термин, которым определяется любой элемент проявленной природы (Microcosm) в противоположность Macroposopus (Macrocosm) проявленной Вселенной, вмещающей в себе все части Целого (Теософский словарь, составленный У. Х. Джаджем).

Формулировка М. П. Холла: Microposopus — Сын Божественного Отца и Матери (Abba и Aima).

579

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 25 августа 1923 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 36.

580

Речь идет об одном из прошлых воплощений Н. В. Кордашевского.

581

Учитель неоднократно советовал всем своим ученикам не пользоваться магией. См., например, запись в дневнике Е. И. Рерих от 10 февраля 1924 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 51.

582

Об этом завете Учитель говорил трижды. См.: Листы Сада Мории. Книга вторая. Озарение. Часть вторая, IV, 3–5.

583

Речь идет о книге «Листы Сада Мории. Книга вторая. Озарение». Указание было получено 21 апреля 1924 г. (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 51).

584

В 1919 г. Н. В. Кордашевский эмигрировал на Дальний Восток. В Монголии встречался с Хутухтой — буддийским священником высочайшего ранга, получил от него охранную грамоту и тханку с изображением Зеленой Тары.

585

Художник А. М. Пранде в 1921–1926 гг. был редактором «Илустрета журнала» в Риге. Позже в качестве художественного редактора принимал участие в выпуске альбома: Рерих / Ст. Вс. Н.Иванова и Э. Голлербаха. Ч. 1. Рига: Jzdevis Rericha muzejs, 1939.

586

Д. Д. Бушен служил в Эрмитаже младшим хранителем по отделению фарфора и драгоценностей (1918–1925). Дружил с С. Р. Эрнстом.

587

Борис Константинович Рерих.

588

Лидия Константиновна Озерова.

589

Георгий Дмитриевич и Татьяна Денисовна Гребенщиковы прибыли в Америку 28 апреля 1924 г.

590

Ежедневная газета «Рижский курьер: Орган демократической мысли» выходила с 25.12.1920 по 15.05.1924 г.; ред. — изд. Д. И. Заборовский. Издавалась на польские деньги, конкурировала с газетой «Сегодня», точность подаваемой информации вызывала сомнения. После лишения субсидии переуступила с 16 мая 1924 г. права и подписчиков газете «Русская жизнь».

591

Вероятно, имеется в виду Paul Geuthner.

592

Ваза IV в. до н. э. из электра (сплав золота и серебра), найдена в скифском царском кургане возле крымского села Куль-Оба, недалеко от Керчи. Хранится в Эрмитаже (Санкт-Петербург).

593

Скифский царский курган конца IV в. до н. э., расположен около села Чкалово Днепропетровской области. Найденные артефакты принадлежат к лучшим произведениям древнегреческого ювелирного искусства; хранятся в Эрмитаже (Санкт-Петербург).

594

Анатолий Георгиевич Гребенщиков, с 1920 г. жил и учился в Петрограде (Ленинграде).

595

31 мая 1924 г. было подписано «Соглашение об общих принципах для урегулирования вопросов между Советским Союзом и Китайской республикой». Соглашение было ратифицировано президентом Китая 19 июля 1924 г. С этого времени дипломатические отношения между Китаем и СССР были восстановлены.

596

Возможно, речь идет об иконе «Благословенно воинство Небесного Царя», предположительно написанной митрополитом Афанасием в 1550-х гг. по заказу Ивана Грозного в память о его Казанском походе 1552 г. Во главе всех рядов воинов изображен архистратиг небесных сил архангел Михаил верхом на крылатом огненном коне. Ныне икона находится в Государственной Третьяковской галерее.

597

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 16 июня 1924 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 52.

598

Н. К. Рерих говорит о красках фирмы «Farben» времен Веймарской Республики — принятого в историографии наименования Германии в 1919–1933 гг.

599

Над словом «синий» написано «dunkel» (нем.) — темный.

600

«Emeraude» (фр.) — изумруд.

601

Н. В. Кордашевский получил предложение от владельца суперфосфатного завода в Индии, которому нужен был компаньон и помощник управляющего. Но при этом непременным условием выдвигалось требование быть холостым.

602

Речь идет о журнале «The Temple Artisan», с 1900 г. издаваемом духовной общиной «Храм Человечества» в Алсионе, Калифорния. Община была основана в 1898 г. Франчиа Ла Дью совместно с Уильямом Дауэром по указанию Учителя Иллариона.

603

Речь идет о посвященной Е. П. Блаватской картине Н. К. Рериха «Вестник» (1924). Холст, темпера. 106,6 × 91,4 см. Находится в Музее Теософического Общества в Адьяре (Индия).

604

«Chez Mlle A. Huguenin» (фр.) — «через мадемуазель А. Хьюгенин».

605

Речь идет о книге А. Оссендовского «И звери, и люди, и боги», напечатанной в сентябре 1922-го в издательстве «Даттан и К°» на английском языке. Автор, участник гражданской войны в Сибири и Монголии, рассказывает об этих событиях. Русский вариант книги «Люди, боги, звери» появился в 1925 г. в Риге в издательстве Биркгана.

606

Рерих Н. К. Собрание сочинений. Т. I. М.: Изд-во И. Д. Сытина, 1914.

607

Возможно, имеется в виду Виктор Александрович Никольский.

608

Пришлю потом. — Примечание Н. К. Рериха в конце письма.

609

В 1919 г. в Петрограде З. И. Гржебин основал «Издательство З. И. Гржебина», фактическим руководителем которого был М. Горький. Для своего издательского предприятия Гржебин в больших количествах скупал рукописи многих авторов за бесценок. В 1920 г. выехал в Берлин в качестве зарубежного представителя «Международной книги», где основал филиал своего издательства и опубликовал часть рукописей, приобретенных у авторов в 1918–1920 гг. Однако в 1923 г. разорился, и «Издательство З. И. Гржебина» прекратило свое существование.

610

Имеются в виду романы Г. Д. Гребенщикова «Чураевы» (первые 3 тома вышли в Париже в 1922 г.) и «Былина о Микуле Буяновиче» (Нью-Йорк, 1924).

611

Wire (англ.) — телеграмма.

612

Начало письма отсутствует.

613

Борис Константинович Рерих.

614

Ю. Н. Рерих в письме В. А. Шибаеву от 14 сентября 1924 г. указал список необходимых книг: «Быть может, Вам удастся выписать эти книги через Русский Университет. Если получите, то привезите, когда приедете сюда [в Дарджилинг] в январе. Эти книги мне очень нужны для работы» (Рерих Ю. Н. Письма. В 2 т. Т. 1 (1919–1935). М.: МЦР, 2002. С. 44).

Просьбу сына повторила и Е. И. Рерих. Из ее письма В. А. Шибаеву от 28 сентября 1924 г.: «Юрий очень просит Вас еще постучаться куда следует относительно монгольских книг — они ему совершенно необходимы — попробуйте сделать это через Митусова…» (Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. I (1919–1933). М.: МЦР, 2011. С. 56).

615

Рёрих Н. К. (Рерих Н.К). Пути Благословенiя (Пути Благословения).: New York, Paris, Riga, Harbin: Alatas (отпечатано в типографии Мюллера, Рига), 1924. Язык — русский (дореформенный).

616

Board of Honorary Advisers (англ.) — Комитет почетных советников.

617

Board (англ.) — совет, комитет.

618

Статья Г. Гребенщикова была опубликована в пражском журнале «Студенческие годы» за май-июнь 1924 г.

619

Kunsthandlung (нем.) — магазин художественных изделий.

620

Речь идет о предполагавшемся участии Н. В. Кордашевского в Центрально-Азиатской экспедиции Н. К. Рериха, к каравану которого он должен был присоединиться в 1927 г. перед началом прохождения ею тибетской части маршрута.

621

Речь идет о статье Джеймса Казинса «Теософский подход и Николай Рерих» (The Theosophist. 1924. August. P. 579–587).

622

Publicity (англ.) — реклама.

623

Журнал «Deutsche Kunst und Dekoration» («Немецкое искусство и художественное оформление») был основан в 1897 г. Александром Кохом. Кроме прочего, журнал включал разделы по архитектуре и внутреннему убранству. В ранний период издания тяготел к стилю Art Nouveau.

624

Ritter W. Nicholas Roerich // Deutsche Kunst und Dekoration. Darmstadt. 1921. T. 45.

Об искусстве Н. К. Рериха Уильям Риттер писал и в 1910 г., эти статьи были опубликованы в журналах: 1) Ritter W. Artisti Contemporanei. Nicolas Roearich // Emporium. Bergamo. Marzo. 1910; 2) Ritter W. Chronique Slave // L’Art Libre. 1910. April; 3) Ritter W. Nicolas Roerich // L’Art et les artistes. Paris. Juin. 1910.

625

Речь идет о калькуттском представительстве турагентства «Thomas Cook & Son», центральный офис которого находился в Лондоне. После смерти Т. Кука компанией владели его внуки, в 1928 г. продавшие ее бельгийской железнодорожной корпорации «Wagons Lits». В последующие годы компания Кука неоднократно переходила из рук в руки, но логотип не менялся ни при одном из хозяев.

626

Post card (англ.) — почтовая открытка.

627

Письмо на бланке пароходной компании «P & O. S. N. Co.».

628

Письмо написано на фирменной почтовой бумаге отеля «Wagram» в Париже.

629

Colombo (англ.) — Коломбо, крупнейший город Шри-Ланки, до 1948 г. столица британской колонии Цейлон.

630

Письмо написано на фирменной почтовой бумаге отеля «Wagram» в Париже.

631

Элис Эдейр — хранительница музея при штаб-квартире Теософского общества в Адьяре, автор статей о Н. К. Рерихе в журнале «Теософист»: «Вестник в Адьяре» (1925. Т. 46, апрель. С. 99), «Николай Рерих — русский, художник, гений» (1925. Т. 47, октябрь. С. 99).

632

Srinagar (англ.) — Шринагар, город в Кашмирской долине, летняя столица штата Джамму и Кашмир. 1730 м над уровнем моря.

6 марта 1925 г. Рерихи из Дарджилинга через Калькутту выехали в Шринагар.

633

Bondapur (англ.) — Бандипур. «Мы причалили в Бандипуре, небольшой деревеньке с несколькими складами, лежащей в изголовье Гилгитской дороги, которая ведет в Кашгар и Таримский бассейн через Гилгит, Хунзу и Сарыкол». (Рерих Ю. Н. По тропам Срединной Азии. М.: МЦР, 2012. С. 20).

634

«Самое большое озеро Вулар, самое красивое, самое грозное. Две ночи опасно било лодку о глинистую отмель» (Рерих Н. Алтай — Гималаи: Путевой дневник. Рига: Виеда, 1992. С. 71).

635

Иллюстрированная почтовая открытка: Kanebal, below Islamabad. Lambert’s Kashmir Series (англ.) — Кейнбол под Исламабадом. Ламберт, кашмирская серия.

636

На открытке вверху пометка Н. К. Рериха: «c/o Imperial Bank of India. Srinagar» (англ.) — «Через Имперский банк Индии, Шринагар».

637

«Место казни Аллал Минга — гора Сулейман Тахт» (запись в дневнике Е. И. Рерих от 8 апреля 1925 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 55). «Не чудно ли, что приютились под Моей горой!» (см. запись в дневнике Е. И. Рерих от 10 апреля 1925 г. // Там же.

638

«Учитель полагает возможным послать готовое кольцо Чахембуле — камень можно заказать в будущем декабре» (см. запись в дневнике Е. И. Рерих от 14 мая 1925 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 55).

639

Малым Тибетом иногда называют Ладак из-за схожести с культурой и природой Тибета.

640

Речь идет о второй книге Учения, «Озарение», в которую вошли дневниковые записи Е. И. Рерих за период с 1 мая 1923 г. по 24 июня 1925 г. Первое издание на русском языке было осуществлено в Париже в 1925 г.

641

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 15 мая 1925 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 55.

642

По указанию Учителя Е. И. Рерих, находясь в Гульмарге, перевела с английского языка 24 письма из «Писем Махатм» [Tne Magatma Letters to A. P. Sinnett. London, 1923]. Книга «Чаша Востока: I. Письма Махатмы» (New York: Alatas, 1925) была опубликована под псевдонимом Искандер Ханум, предложенным Учителем.

643

См. примечание 3 на с. 184.

644

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 1 июля 1925 г. (в другой редакции) // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 56.

645

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 25 июня 1925 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 56.

646

В Дарджилинге В. А. Шибаев был с 22 января до 22 февраля 1925 г.

647

Возможно, речь идет о главах из книги: Roerich Nicholas. Himalaya. A Monograph. New York: Brentano’s Publ., 1926.

648

Лэ — то же, что Лех.

649

«Новый Синдикат» был организован при Музее Рериха в Нью-Йорке в целях информационного обеспечения деятельности рериховских культурных учреждений и реализации издательских проектов (руководителем стала журналистка Франсис Грант).

650

Указание о встрече с А. В. Луначарским, с которым С. С. Митусов был знаком с конца XIX в., он выполнил. Из воспоминаний его дочери Л. С. Митусовой: «…отец был у него до и после свидания с Рерихами в Москве в 1926 году. Он отнес на какой-то срок Луначарскому книги „Листы Сада Мории“ (1 и 2 части), „Письма Махатм“ и другие, названия которых не помню. Разговор был по поводу возможности популяризации и издания этих книг у нас в Союзе. По возвращении этих книг отцу Анатолий Васильевич сказал, что все, что он прочел, очень нужно людям, очень глубоко и значительно, но что не наступило еще время издавать их, что лет через 10–15 это время наступит» (Митусова Л. С. О прожитом и судьбах близких: Воспоминания. СПб., 2004. С. 40).

651

Запись в дневнике Е. И. Рерих от 10 июля 1925 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 56.

652

Речь идет о картине Н. К. Рериха из серии «Знамена Востока» (в 1924 г. называлась «Зарождение тайн») «Сергий строитель» (1925). Холст, темпера. 74,5 × 118,0 см. Из коллекции Музея имени Н. К. Рериха (Москва).

653

Из письма Ю. Н. Рериха В. А. Шибаеву от 26 [июля] 1925 г.: «На днях была послана на Ваше имя заказная посылка для Николая Викторовича, содержащая кольцо, афганскую саблю, эскиз отца и монгольск[ую] грамм[матику]» (Рерих Ю. Н. Письма. В 2 т. Т. 1 (1919–1935 гг.). М.: МЦР, 2002. С. 44).

654

Речь идет о Вере Моисеевне и Наталье Николаевне, жене и дочери руководителя советского полпредства в Германии Н. Н. Крестинского. В декабре 1924 г. Н. К. Рерих встречался с ним в Берлине и вел переговоры.

655

Речь идет об Иване Ивановиче Голенищеве-Кутузове. Спрашивала о нем Шибаева и Е. И. Рерих в письме от 28 сентября 1924 г.: «Имеется ли у Вас адрес моего другого брата — Ив[ана] Ив[ановича] Голенищева-Кутузова? Хотелось бы написать ему. Пришлите, пожалуйста, возможно скорее» (Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. I (1919–1933). М.: МЦР, 2011. С. 56–57).

656

Об этом в несколько иной редакции сказано в третьей книге Учения — Община (Рига), 17.

657

Указание: «Напиши К[аю], может быть агентом Ал[атаса] и W[orld] S[ervice]» было получено 30 июля 1925 г. (запись в дневнике Е. И. Рерих от 30 июля 1925 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 56).

658

Переписка Рерихов с С. С. Митусовым осуществлялась через В. А. Шибаева. В письме ему от 28 сентября 1924 г. Е. И. Рерих писала о Митусове: «Относитесь к нему любовно, ибо он большая хорошая душа… Из всех моих родных он наиболее близок по духу» (Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. I (1919–1933). М.: МЦР, 2011. С. 56).

659

См.: Листы Сада Мории. Книга вторая. Озарение. Часть третья, II, 1 (в другой редакции).

660

См. примечание 5 на с. 198.

661

В книге «Листы Сада Мории. Книга первая. Зов» эта фраза дана в такой редакции: «Не помни о подошвах, когда крылья растут за плечами» (запись от 4 июля 1922 г.).

662

«Урусвати имела так называемую эманацию Белого Братства, когда лучи Учителей дают как бы осадок росы» (запись в дневнике Е. И. Рерих от 23 июля 1925 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 56).

663

«Думаю, можно считать лошадей от ладакцев, но предприниматели Кашмира должны быть избегнуты. Думаю, удумаю, найду лошадей по хорошей цене. Надо деньги беречь» (запись в дневнике Е. И. Рерих от 23 июля 1925 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 56).

664

«Завтра поезжайте в Лех» (запись в дневнике Е. И. Рерих от 25 августа 1925 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 56); «Нашли дом правильно» (запись в дневнике Е. И. Рерих от 28 августа 1925 г. // Там же.

665

См. примечание 5 на с. 199.

666

См.: Листы Сада Мории. Книга вторая. Озарение. Часть третья, VI, 20.

667

См. запись в дневнике Е. И. Рерих от 27 июля 1925 г. (в другой редакции) // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 56.

668

Почтовая открытка.

669

Sasser Pass (англ.) — Сасир (Сассер, Сасир-ла), перевал в Индии на высоте 5411 м на древнем караванном пути из Ладака в Яркенд в долине Тарима. Он ведет из Нубрской долины в высокую долину Шайока, это очень высокий, но более простой путь, чем Каракорумский перевал.

670

Письмо на бланке Roerich Museum.

671

«В свое время дам письмо Белого к консулу Кашгара, приготовим все подробности» (запись в дневнике Е. И. Рерих от 28 июня 1925 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 56). В своем письме Н. К. Рерих (Белый) уведомлял советского консула в Кашгаре М. Ф. Думписа о прохождении экспедиции по территории Китая и просил рекомендовать его представителю СССР в Урумчи (см.: Зарницкий С., Трофимова Л. Путь к Родине // Международная жизнь (Москва). 1965. № 1. С. 101–102).

672

Так в тексте. Правильно августа.

673

Это пояснение, сделанное, вероятно, для адвоката Шульца, добавлено на копии указанного письма Л. Хоршу в октябре 1935 г., высланной С. Н. Рерихом К. Кэмпбелл с письмом от 28 октября 1935 г.: «Нам стало известно, что м-р Шульц хотел бы…»

674

«…ознакомиться с письмом от 1928 года, которое показывал № 1 [Л.Хорш] из „трио“ и в котором якобы утверждается, что ему принадлежат некоторые картины. У нас есть копия этого письма, прилагаю ее для Шульца» (…Действовать во имя добра — наш священный долг. Переписка Святослава Рериха с Кэтрин Кэмпбелл. В 4 т. Т. II (1935). М.: МЦР, 2013. С. 219).

675

В Записке о картинах профессора Н. К. Рериха от 24 октября 1935 г. упоминается официальный каталог Музея Рериха 1929–1930 гг. (Catalogue. — 8th ed. / Roerich Museum. New York: Roerich Museum, 1930) (Рерих Н. Записка о картинах профессора Н. К. Рериха // Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. IV (1936). М.: МЦР, 2017. С. 487). В письме Л. Хоршу художник ссылается на один из предыдущих выпусков каталога.

676

Из письма С. Н. Рериха К. Кэмпбелл от 28 октября 1935 г.: «Указанные картины, которые упоминаются в этом письме, были приобретены Музеем за 200 000$ и составили вторую партию картин, о которых я писал в предыдущем письме. Но эта сумма не была выплачена. По договоренности Отец должен был получать по 8000$ или 4 % в год (но насколько я помню, эта сумма была выплачена только один раз)» (…Действовать во имя добра — наш священный долг. Переписка Святослава Рериха с Кэтрин Кэмпбелл. В 4 т. Т. II (1935). М.: МЦР, 2013. С. 219–220).

27 сентября 1935 г. Л. Хорш объявил о разрыве отношений с семьей Рерихов, незадолго до этого аннулировав находившиеся у него на хранении акции основателей «Мастер-Института Объединенных Искусств» и оформив весь акционерный капитал на имя своей супруги. Через несколько лет, при содействии адвокатов, предоставивших в суд подложные документы, здание Музея со всеми коллекциями оказалось в его руках. По возвращении из Маньчжурской экспедиции Н. К. Рерих вынужден был подготовить несколько Меморандумов, объясняющих истинное положение дел. В одном из них, от 11 ноября 1935 г., он писал: «Декларация [от 24 июля 1929 г.] о принадлежности [американской] нации содержания Музея остается в полной силе. Ведь эта Декларация основным образом имеет в виду картины Музея. Статус всех картин моих, находящихся в Нью-Йорке, совершенно ясен. Так же ясно, что Учреждение в лице своего Президента приобретало картины для Музея. И потому вся трансакция за картины является не личным, частным делом г-на Хорша, но частью деятельности Учреждений» (Рерих Н. К. Меморандум № 4 // Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. IV (1936). М.: МЦР, 2017. С. 496).

677

Гималайский клуб официально был создан в Дели 17 февраля 1928 г. Первоначально включал 127 членов-учредителей, первым почетным секретарем был избран Дж. Корбетт.

678

«15. IX.1928. …Приехав домой, написали с Н. К. письмо в Himalayan Club, где Н. К. будет пожизненным членом (400 рупий за Юрия и за него)… ‹…› Завтра едем из Симлы в Бенарес» (Фосдик З. Г. Мои Учителя. Встречи с Рерихами. (По страницам дневника: 1922–1934). М.: Сфера, 1998. С. 339–340).

679

Речь идет о денежной сумме, которую экспедиция Н. К. Рериха «задолжала правительству Тибета за обратный караван и т. д.» (из письма С. Н. Рериха К. Кэмпбелл от 2 декабря 1935 г. // …Действовать во имя добра — наш священный долг. Переписка Святослава Рериха с Кэтрин Кэмпбелл. В 4 т. Т. II (1935). М.: МЦР, 2013. С. 266).

680

Вице-королем Индии в 1925–1930 гг. был Эдвард Вуд, барон Ирвин. В Симле находилась его летняя резиденция.

681

Школа искусств и ремесел в Лакнау была основана в 1911 г. Первым директором школы был назначен Натаниэл Хёрд, под его руководством западный реализм на долгие годы лег в основу обучения в школе. Асит Кумар Халдар стал первым индийцем на посту директора школы (1925 г.). Вместе с ним высокие посты в школе заняли Л. М. Сен и К. С. Чаухан. С появлением А. К. Халдара и Л. М. Сена именно индийская школа живописи была принята за основу обучения. В 1956 г. школа получила статус колледжа, а в конце 1980-х колледж вошел в состав Университета в Лакнау и стал факультетом изящных искусств.

682

Тибетскими Гималаями Н. К. Рерих называет Тибетское нагорье (ср. высота 4000–5000 м; маршрут Центрально-Азиатской экспедиции пролегал по его территории с октября 1927 г. по апрель 1928 г.) и Трансгималаи (Гандисышань; высота ок. 7300 м), горную систему на юге Тибетского нагорья (через которую Центрально-Азиатская экспедиция проходила в марте — мае 1928 г. Границу Тибета и Индии экспедиция пересекла 18 мая 1928 г.).

683

«L’Illustration», еженедельная французская газета, издавалась в 1843–1944 гг.

684

«Le Figaro», ежедневная французская газета, издается с 1826 г.

685

Речь идет о книге: Roerich N. Shambhala. New York: Stokes, 1930 (Рерих Н. Шамбала. Нью-Йорк, 1930). Открывает книгу статья «Shambhala, the Resplendent» («Шамбала Сияющая»). Помимо указанных в письме 24 статей 1924–1928 гг. в сборник были добавлены статьи, написанные в 1929 г.: «Урусвати» (Наггар), «Боги Кулуты» (Наггар), «Радость творчества» (Нью-Йорк).

На русском языке сборник вышел позже: Рерих Н. Шамбала. М.: МЦР, 1994; 2000.

686

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Сантана» (1928). Холст, темпера. 134,5 × 83,5 см. Подарена Дж. Ч. Боше в 1928 г., к его 70-летию. На ее оборотной стороне написано: «To Sir Jagadis Bose in the name of great knowledge and Beauty. N. Roerich. 26 October, 1928» («Сэру Джагадишу Боше во имя великого знания и Красоты. Н. Рерих, 26 октября 1928 г.»). Мемориальный фонд им. Дж. Ч. Боше (Кольката, Индия).

687

Институт имени Дж. Ч. Боше в Колькате (Bose Research Institute) — один из крупнейших научно-исследовательских центров современной Индии. Основан Дж. Ч. Боше в 1917 г.

688

Здесь: Гималайский Институт научных исследований «Урусвати», основанный 24 июля 1928 г. в Дарджилинге.

689

В статье говорилось о том, что Крейн, получив финики из Египта, организовал их возделывание в городе Индио, в Калифорнийской пустыне, используя для орошения воду из артезианских скважин.

690

Roerich N. Altai — Himalaya: A Travel Diary. New York: F. A. Stokes Co., 1929 (Рерих Н. Алтай — Гималаи: Путевой дневник. Нью-Йорк, 1929). На русском языке с комментариями А. П. Окладникова, Б. Г. Гафурова и С. И. Тюляева книга была издана в 1974 г. в Москве в издательстве «Мысль».

691

См. примечание 1 на с. 214.

692

На русском языке книга Учения «Агни Йога. 1929» вышла в Париже (Paris: O. Zeluk, [1929]). На английском была напечатана в Нью-Йорке в 1931 г. Вероятно, Н. К. Рерих имеет в виду тексты готовящихся к печати книг, а не сами книги.

693

Мультиграф — один из представителей офисной техники начала XX в., предок нынешних принтеров. Работал он следующим образом. Операторы вручную набирали текст буклета, затем при необходимости составлялся рисунок из отдельных готовых элементов. После этого мультиграф методом тиснения создавал металлическую пластину, по размеру соответствующую будущей печатной продукции. И уже с этой пластины можно было производить печать. После такой работы офисным клеркам приходилось отмывать руки от машинной смазки.

694

Индийский ученый и мистик свами Абхедананда — автор многих книг. Полное собрание его сочинений издано в 11 томах (на английском языке). Возможно, в письме речь идет о книге «В Кашмире и Тибете» (1929). В 1922 г. Свами Абхедананда вместе с брахмачарьей Бхайравом Чайтаньей совершил путешествие по Тибету. Позже он передал Чайтанье свои заметки, попросив составить очерк путешествия. В 1927 г. черновые записи вышли в нескольких частях в «Вишвавани», ежемесячнике Ведантического Центра Рамакришны. В 1929 г. Свами дополнил и исправил весь труд, который вышел под названием «В Кашмире и Тибете».

695

Письмо написано на бланке Roerich Museum.

696

Ежеквартальный журнал, посвященный восточному искусству, преимущественно индийскому, и издаваемый «Индийским обществом восточного искусства» в Калькутте.

697

«The Indian Photo-Engraving Co» — типография, имевшая в своем распоряжении цинкографы и копировальные аппараты для многокрасочных копий (работавшая по методу высокой печати).

698

Э. Л. Хьюит занимался исследованием культуры американских индейцев в штате Нью-Мексико и других юго-западных штатах США. Наибольшая известность пришла к нему в связи с принятием Закона «О древностях» 1906 г. — первого закона об охране памятников истории США.

699

Речь идет о городах Мохенджо-Даро (крупнейший древний город долины Инда, расположен в Пакистане, в провинции Синд, возник ок. 2600 г. до н. э. и был покинут примерно через девятьсот лет; регулярные раскопки велись в 1920-х гг.) и Хараппа (древнеиндийский город, один из главных центров хараппской цивилизации, существовал с 3 тыс. до XVII–XVI вв. до н. э., расположен на территории современного Пенджаба в Пакистане; раскопки велись в 1920-х гг.).

700

Вавилонские цилиндры — первые гравированные камни, которые использовались как печати, но чаще наделялись особыми свойствами и носились в качестве талисманов.

701

В этот день в Нью-Йорке в торжественной обстановке в основание нового здания Музея Рериха — Дома Учителя — должны были установить так называемый «закладной камень», в котором находился старинный ларец, содержащий священные предметы.

702

Ford H. My Philosophy of Industry. New York: Coward-McCann, Incorporated, 1929.

703

«Гражданская и военная газета», основана в 1865 г. в Лахоре (Пенджаб, Британская Индия).

704

Регион в швейцарском кантоне Граубюнден, горно-туристический курорт.

705

Речь идет об издании: Roerich. Himalaya. A Monograph / Articles by F. Grant, M. Siegrist, G. Grebenstchikoff, I. Narodny, and «Banner of the East» by Nicholas Roerich. New York: Brentano’s Publishers. 1926. В каталоге картин Н. К. Рериха, выпущенном Музеем Рериха в Нью-Йорке в 1926 г., дается краткое название данного издания: Himalaya, Roerich Monograph, Pub. by Brentano, New York, 1926 (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 3. Д. 565).

706

Северо-запад.

707

Позже планы были скорректированы. В Америку Н. К., Ю. Н. и С. Н. Рерихи отплыли на пароходе «Генуя» 17 мая 1929 г.

708

Миссис Корнелия Крейн.

709

Так в тексте. Имеется в виду приезд в Нью-Йорк.

710

Master Building (англ.) — Дом Учителя, высотное здание по адресу: Riverside Drive, 310, построенное для размещения культурных учреждений, основанных Н. К. и Е. И. Рерихами в Нью-Йорке.

711

О «Золотой Книге Искусства» Г. Г. Шклявер писал Н. К. Рериху 9 марта 1929 г.: «Сегодня получил от издателя письмо, подтверждающее соглашение о предоставлении Вам восьми страниц этой книги (по 300 фр. за страницу, согласно их общему тарифу). Сумму, необходимую для покрытия этого расхода, получил через Светика (а именно $100). Книга выйдет также в сентябре» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 613).

712

Двуглавый орел: вестник Высшего Монархического Совета. Париж, 1929. До 1922 г. выходил в Берлине, затем в Париже. Основан 29 мая 1921 г. решением «Рейхенгалльского Монархического Съезда», принявшего программу, в которой «единственным путем к возрождению России» была провозглашена монархия.

713

Г. К. Лукомский — талантливый художник-график, изображавший памятники зодчества, и архитектурный критик и историк. Написал и иллюстрировал многочисленные книги на русском, украинском, немецком, французском, итальянском и английском языках о памятниках мирового зодчества, декоративно-прикладном и изобразительном искусстве, устраивал выставки русского искусства.

714

Из письма Г. Г. Шклявера Н. К. Рериху от 9 марта 1929 г.: «Журнал „Le Vrai et le Beau“ [„Истинное и прекрасное“]. Специальный номер выйдет в сентябре. В этом номере будут помещены статьи Louis Rèau, Г. К. Лукомского, Miss Siegrist, проф. Kaun’а, M-me de Vaux Phalipau и моя. В этом номере также будет целый ряд репродукций картин» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 613).

715

В том же письме Г. Г. Шклявера говорится: «Журнал „L’Art et les Artistes“ [„Искусство и художники“]. 20 марта в этом журнале будет опубликована моя статья о Вашем творчестве; в статье указано, что в этом году исполняется сорокалетие Вашей художественной, научной и общественной деятельности. К статье приложен Ваш портрет, фото Master Building’а и несколько репродукций картин. M. Armand Dayot после некоторых колебаний решил сделать клише бесплатно» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 613).

716

Возможно, речь идет о статье А. Кауна «Roerich’s Message» («Послание Рериха»). Эта статья была опубликована в «University of California Chronical», Vol. XXIV, p. 227, University of California Press, Berkeley, California, 1922. Вероятно, эта же статья в 1925 г. была напечатана в адьярском «Вестнике», где А. Каун указан в числе семи авторов статей о Н. К. Рерихе (The Messenger. Roerich’s Paintings. Adyar: Brahmavidyashrama, Vasanta Press, 1925). На русском языке см.: Вестник. Санкт-Петербург: Коста, 2012. С. 51–55.

717

Вероятно, речь идет о статье М. Зигрист в сборнике: Roerich. Himalaya / F. R. Grant, G. D. Grebenshchikov, I. Narodny, M. Siegrist. New York: Brentano, 1926.

718

Из письма Г. Г. Шклявера Н. К. Рериху от 9 марта 1929 г.: «Н. В. Кордашевский сообщил мне о гнусной статье, появившейся в этом „Орле“. Он написал письмо-опровержение, которое просил меня поместить в здешних русских газетах. Однако я считаю настоящий момент несвоевременным, т. к. полемика может быть подхвачена французской печатью. Статья в этом журнальчике прошла совершенно незамеченной. Как только визы будут обеспечены, я начну действовать против „Орла“, можно возбудить и уголовное преследование. Буду ждать Ваших распоряжений» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 613).

719

Общество «Друзья лужичан» («Lusace») создано Мари де Во Фалипо в Париже в 1924 г. «В Париже французы устроили общество „Люзас“, посвященное славянам-лужичанам, уже давно изнывающим под германским ярмом. Выбрали в почетные члены, ибо знали, как близко мне все, до славян касаемое. Наш Святослав был президентом…»

720

«…Американской секции „Люзаса“. Мадам де Во Фалипо много потрудилась, изыскивая данные об этой древнеславянской ветви, и материалы были значительны. Несмотря на всякие утеснения, лужичане сохранили свою славянскую сущность и свято помнят о своем славянстве. Поучительно убеждаться, как прочны славянские ветви» (Рерих Н. К. Славяне // Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. III. М.: МЦР, 2002. С. 209–210).

721

Вероятно, Н. К. Рерих имеет в виду Пьерра Андре, о котором 9 марта 1929 г. ему писал Г. Г. Шклявер: «Журнал „L’Art Vivant“ [„Живое искусство“]. 24 марта должна появиться статья сотрудника этого журнала m. Andre Pierr, написанная на основании доставленных ему мною материалов, при этой статье также будет портрет и три или четыре фото» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 613).

722

Планировалось, что приехав в июне 1929 г. в Америку, Н. К. Рерих будет читать лекции. Однако от этого пришлось отказаться, но были организованы лекции Ю. Н. Рериха, директора Института «Урусвати», который в течение зимы 1929–1930 гг. прочитал серию лекций о Центрально-Азиатской экспедиции, о Тибете и Монголии. А Н. К. Рерих «решил посетить Чикаго и другие города, давая повсюду выступления о значении „радости через созидание“, потом показывая слайды с картин…» (Фосдик З. Г. Мои Учителя. Встречи с Рерихами. (По страницам дневника: 1922–1934). М.: Сфера, 1998. С. 432).

723

Речь идет о «Rockefeller Institute for Medical Research» (Рокфеллеровский институт медицинских исследований). Основан в Нью-Йорке в 1901 г. нефтяным магнатом и филантропом Дж. Рокфеллером. После 1965 г. — Рокфеллеровский университет. Частный исследовательский университет, специализируется в основном на фундаментальных исследованиях в области биомедицины и предлагает как высшее профессиональное, так и послевузовское образование.

724

«Боше и Тагор — лучшие лики Индии» (цит. по: Рерих Н. Алтай — Гималаи. Рига: Виеда, 1992. С. 22). В 1941 г., вспоминая Тагора, Рерих писал: «Не забудет Индия „Гитанджали“, „Садхану“ и все вдохновенное наследство Тагора. В нем отображена душа Индии во всей ее утонченности, возвышенности» (цит. по: Рерих Н. К. Тагор // Рерих Н. К. Листы Дневника. [В 3 т.] Т. II. М.: МЦР, 2000. С. 426).

725

Письмо написано на фирменной почтовой бумаге отеля «Ritz» в Нью-Йорке.

726

В 1929 г. великий князь Александр Михайлович приезжал в Нью-Йорк для переговоров по поводу издания его воспоминаний. На английском языке двухтомные мемуары вышли в нью-йоркском издательстве «Фаррар и Райнхарт» в 1932 и 1933 гг. На русском языке издание было осуществлено в Париже в 1933 г. как приложение к журналу «Иллюстрированная Россия».

727

«16. XI.29. [Н. К.] получил письмо от Вел[икого] Князя — престранное. Тот пишет, что хочет работать в духе с Н. К. … И иметь кабинет у нас в Доме» (Фосдик З. Г. Мои Учителя. Встречи с Рерихами. (По страницам дневника: 1922–1934). М.: Сфера, 1998. С. 534).

728

В Послании апостола Павла к Колоссянам говорится: «…нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но всё и во всём Христос» (Кол., 3:11).

729

Как отклик на эти мысли Н. К. Рериха звучат слова Александра Михайловича: «…единственное ценное в нашей жизни это работа духа и освобождение живительных сил нашей души от всех пут материальной цивилизации и ложных идеалов. Я верю, что после тяжелых испытаний в России зародится Царство Духа, Царство освобождения души человека. ‹…› Будем верить в Царство Духа» (Романов А. М. Предисловие // Романов А. М. Мемуары Великого князя. Париж, 1933).

730

Incredible (англ.) — невероятно, неслыханно.

731

Favorable consideration (англ.) — благоприятное рассмотрение.

732

В 1930 г. Пондишери входил в состав Французской Индии. Анклав Пондишери де-факто был передан Индии 1 ноября 1954 г., однако де-юре это произошло лишь в 1963 г.

Из-за отказа в получении визы для возвращения в Британскую Индию Н. К. Рерих вместе с сыном Юрием вынужден был посетить Францию и Англию. Снова получив отказ в британском МИДе, Рерихи через Францию уехали в Пондишери. Через месяц, после вмешательства культурной общественности, визы Рерихам были выданы, но от имени вице-короля Индии.

733

Аксели Леонард Острём.

734

Эти слова Исаака Сирина Н. К. Рерих в разной редакции приводил неоднократно. См., например: Рерих Н. К. Привет к открытию Болгарской Ассоциации (22 сентября 1930 г.) // Рерих Н. Держава Света. Рига: Виеда, 1992. С. 92; Из Слова академика Н. К. Рериха [на освящении часовни Св. Преподобного Сергия в Чураевке в 1931 г.] // Знамя Преподобного Сергия Радонежского. М.: МЦР, 2014. С. 25.

735

«Le Sacre du Printemps» (фр.) — «Весна Священная». Возможно, речь идет об эскизе Н. К. Рериха (1930. Холст, темпера. 76,5 × 127 см) к постановке балета «Весна Священная» в Филадельфии в 1930 г., осуществленной Лигой композиторов в Метрополитен Опера. Музей Николая Рериха (Нью-Йорк).

736

Декларацией от 24 июля 1929 г., одобренной Попечителями, картины, находящиеся в Музее Рериха в Нью-Йорке, были объявлены даром американской нации.

737

«Roerich Museum Press» — издательство Музея Рериха, за работу которого отвечала Ф. Грант.

738

Возможно, речь идет о вышедшей в серии «Русские художники» книге: Эрнст С. Н. К. Рерих. Пг.: изд. Общ. Св. Евгении, 1918. В ней автор приводит описание ежегодных отчетных выставок Школы Общества поощрения художеств.

739

Имеется в виду папка с материалами по переписке Н. К. и Ю. Н. Рерихов по поводу отказа Британского правительства в выдаче им виз на въезд в Британскую Индию после визита в США и Европу в 1929–1930 гг.

740

Так в тексте.

741

В 1931 г. Э. Бистрам получил стипендию Фонда Гугенхайма для обучения стенной живописи в Мексике у Диего Риверы. По совету Н. К. Рериха Бистрам в 1932 г. поселился в Таосе (штат Нью-Мексико), где открыл галерею «Heptagon Gallery» (дословно «Семиугольная Галерея») и основал Школу Искусств («Taos School of Art»), известную позже как Школа изящных искусств Бистрама.

742

Возможно, речь идет о Толботе Манди.

743

Кива — церемониальное сооружение индейцев юга и юго-запада США. Термин обычно применяется к сооружениям такого рода культуры пуэбло и предшествовавших культур древних пуэбло — Анасази, Могольон, Хохокам и Патайян. В здании, где располагался Музей Рериха и другие культурные учреждения, был создан зал (Kiva room), оформленный в стиле таких сооружений. При этом также использовались предметы индейской культуры.

744

Архиепископ Кентерберийский Космо Гордон Лэнг.

745

В журнале «Этнография», редактором которого был Луи Марен, публиковались статьи Мари де Во Фалипо, Георгия Шклявера, Эстер Лихтман, а также Николая Рериха.

746

Roerich Nicholas. Shambhala. New York: Frederic A. Stokes Company, 1930.

747

Rokotoff Natalie. Foundations of Buddhism. New York: Roerich Museum Press, 1930.

748

Roerich Nicholas. Heart of Asia. New York: Roerich Museum Press, 1930.

749

Так в тексте. Исторический очерк о Псково-Печерском монастыре был составлен епископом Иоанном Булиным и архидиаконом Вениамином. Вверху, на первой странице машинописной рукописи, указано: «10/ XI 1930 г. Е. В. Б. Николаю Константиновичу Рериху с убедительнейшею просьбою о помощи древней обители. Настоятель монастыря Епископ Иоанн. Адрес обители: Eesti, Petseri klooster».

750

Вероятно, речь идет о сборе или выделении средств на ремонт храмов и восстановление колокольного звона в Псково-Печерском монастыре, разоренном в 1918 г.

751

Возможно, имеется в виду сан-францисская газета «Новая Заря» (1928–1972).

752

Братья Тед и Кермит Рузвельты в 1925 г. участвовали в экспедиции по Гималаям (были собраны тысячи образцов для Музея естественной истории имени Маршалла Филда в Чикаго (США)). В 1928–1929 гг., также при их участии, состоялась экспедиция в Индокитай для составления карты местности, по которой пролагался маршрут экспедиции, и поиска больших панд.

753

Эндрюс Рой Чепмэн предпринял четыре экспедиции (1922–1925) в Монголию, пустыню Гоби.

754

А. Прист участвовал в экспедиции по Китаю, организованной Художественным музеем Фогг Гарвардского университета (1924–1925).

755

Н. К. Рерих говорит о Рёрике Ютландском или Фрисландском, одном из наиболее успешных датских конунгов на службе у Каролингов в IX веке, правителе Дорестада и ряда фризских земель. Из письма Ю. Н. Рериха от 22 августа 1930 г.: «Бар[он] Таубе нашел в своих изысканиях о нашем роде, что в 1246 г. в Померании жил Friedrich von Roerich, comtur* ордена Тамплиеров. Там до сих пор существует замок Roerichen и река Roericke. Много интересных подробностей» (Рерих Ю. Н. Письма. В 2 т. Т. 1 (1919–1935). М.: МЦР, 2002. С. 82). Н. К. Рерих считал, что Roerich из тамплиеров не был местным жителем, т. к. комптуры и даже главы тамплиеров и розенкрейцеров назначались извне.

* Комптур (нем.) — мирской аббат, член ордена, занимающийся вопросами управления.

756

Фрисландия (Фризия) — наименование ряда территорий на побережье Северного моря, их основным населением исторически являлся народ фризов, по которому и названы данные регионы. С 500-х гг. по 734 г. на территории современных Нидерландов и северной Германии существовало королевство Фризия.

757

Мировая культурная общественность 17 октября 1929 г. торжественно отметила сорокалетие художественной, научной и общественной деятельности Н. К. Рериха в открытом в тот же день новом здании Музея Рериха — Мастер-Билдинге.

758

Attaché (фр., букв. прикрепленный) — атташе.

759

Рерих Н. Слово на освящении часовни Св. Преподобного Сергия, сооруженной Сибирским отделом общества друзей Музея Рериха в Радонеге, Чураевка, штат Коннектикут // Рерих Н. Держава Света. Southbury: Alatas, 1931.

760

Статья Н. К. Рериха «Обитель Света» (1930) снабжена эпиграфом «Сердцу самому дорогому посвящается» и имеет подзаголовок: «Обращение к ученикам». На русском языке опубликована: Рерих Н. К. Обитель Света // Рерих Н. К. Обитель Света: Сб. М.: МЦР, 1992.

761

Позже, подводя итог десятилетней деятельности в Америке, Н. К. Рерих писал в очерке «Декада» (24 октября 1931 г.): «…положение наших комнат в здании таково, что сравнительно легко они могут быть обращаемы в единицы, отделываемые и постепенно сообщаемые между собою. Вспомним уют Клюни, Шантильи и других замечательных музеев в замках и бывших жилых помещениях, которые даже помогли дать величайшую жизненность и убедительность представленным на обозрение предметам. Наши многообразные Общества Культурные поистине являются хранителями намеченных Отделов» (Рерих Н. Декада // Рерих Н. Твердыня Пламенная. Рига: Виеда, 1991. С. 204).

762

Акцептовать облигации — принять их к исполнению.

763

Шугерман — американский архитектор. Мастер-Билдинг был построен по проекту архитектурных фирм «Helmle, Corbett & Harrison» и «Sugarman & Berger», автор проекта — Харви Корбетт. Фирма «Sugarman & Berger» являлась консультантом при проектировании здания, контролировала ход внутренних строительных работ, составляла акт приемки здания в эксплуатацию.

764

Иерархия, 149.

765

В 1931 г. императором Японии был Хирохито.

766

Так в тексте. Окончание «ион» приписано Н. К. Рерихом позже, но между тем в письмах Е. И. Рерих того времени фигурирует именно Кескар.

767

Grand Duc (grand-duc) (фр.) — великий князь. Здесь: великий князь Александр Михайлович Романов.

768

В 1856 г. Папа Пий IX установил праздник Сердца Иисуса как общецерковный. Вместе с этим повсеместной стала практика посвящения себя Святейшему Сердцу в группах и братствах. В 1875 г. такие посвящения прошли по всему католическому миру. 11 июня 1899 г. Папа Лев XIII сам посвятил Сердцу Иисуса все человечество, назвав это «великим деянием» своего понтификата.

769

Речь идет о триптихе Н. К. Рериха «Жанна д’Арк» (1931). Холст, темпера. 125 × 217 см. Из коллекции Музея имени Н. К. Рериха (Москва): левая часть — «Дева на костре (На костре)». 123,8 × 80,6 см; центральная часть — «Вечная Матерь». 125,2 × 56,8 см; правая часть — «Молитва». 124,1 × 80,4 см.

770

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Madonna Laboris (Труды Богоматери)» (1931). Холст, темпера. 84,0 × 124,0 см. Частная коллекция (США).

771

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Земля Всеславянская [Земля Славянская]» (1931). Холст, темпера. Коллекция короля Александра, Белград (Сербия).

772

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Гуру-Гури-Дхар» (1931). Холст, темпера. 80,5 × 124 см. Музей Николая Рериха (Нью-Йорк).

773

Европейский Центр при Музее Рериха в Нью-Йорке. Основан в 1929 г. Президент М. де Во Фалипо, генеральный секретарь Г. Г. Шклявер. В Центре находилась 41 картина Н. К. Рериха. См. также примечание 2 на с. 265.

774

Часть текста отсутствует.

775

Речь идет о картине Н. К. Рериха из серии «Знамена Востока» (в 1924 г. называлась «Зарождение тайн») «Лао-Цзы» (1924). Холст, темпера. 73,7 × 115,5 см. Продана на аукционе Sotheby’s (New York) 26 апреля 2006 г.

776

Речь идет о картине Н. К. Рериха из серии «Знамена Востока» (в 1924 г. называлась «Зарождение тайн») «Конфуций Справедливый» (1925). Холст, темпера. 73,8 × 116,9 см. Из коллекции Музея имени Н. К. Рериха (Москва).

777

Император Хайли Селассие I.

778

Император Хирохито.

779

Космо Гордон Лэнг.

780

Kulturträger (нем.) — носитель культуры.

781

Папа Римский Пий XI.

782

См.: Иерархия, 232.

783

Речь идет о написанной в апреле 1931 г. статье: Рерих Н. Женщинам. Посвящается Единению Женщин Общества имени Рериха // Рерих Н. Держава Света. Southbury: Alatas, 1931.

784

Вероятно, имеется в виду созданная на 28-м этаже Мастер-Билдинга специальная комната, посвященная Учителю, где беседовали на темы Учения.

785

Возможно, имеется в виду присвоение имени Учителя Великого Белого Братства Джуал Кула.

786

Действия Штрауса оценила Е. И. Рерих в письме от 20 июля 1931 г.: «Как можем ожидать успеха, когда истинные ценности выбрасываются и заменяются дешевым суррогатом? Неужели забыты все недостойные предложения этого самого Штрауса и все его некультурное действие с подношением картины? Кажется, удовольствие это, кроме неприятного письма, обошлось тогда в 16 тысяч долларов? Пора научиться принимать его советы, фильтруя их через данные Указания. Помните, что он служит Вам, а не Вы ему. Умейте поставить его на должное ему место и требуйте выполнения наших культурных условий. Никакая дешевка в приемах недопустима в наших делах» (Рерих Е. И. Письма. Т. I. М.: МЦР, 2011. С. 270–271).

787

Речь идет о подготовке к Первой международной конференции, посвященной Пакту Рериха. Состоялась 13–15 сентября 1931 г. в Брюгге (Бельгия). На этой конференции был разработан план пропаганды идей Пакта в учебных заведениях, были установлены контакты с Международным Комитетом по делам искусства и с оргкомитетом Конференции по ограничению вооружений.

788

Проект Международного договора (Пакта о защите культурных ценностей) был подготовлен Н. К. Рерихом при участии французских юристов-международников Г. Г. Шклявера и Ж. де Лапраделя.

789

Cause célèbre (фр.) — громкое, резонансное дело.

790

Николай Александрович Бенуа, учился в гимназии К. И. Мая (1912–1919).

791

Анна Ивановна Любич-Ярмолович-Лозина-Лозинская.

792

Окончание письма отсутствует.

793

Публикуется по: Рерих Н. Конференция в Брюгге, 1931 год. Письмо г-ну К. Тюльпинку // Рерих Н. Держава Света. Рига: Виеда, 1992. С. 70–72. В ОР МЦР находится вариант этого письма на французском языке в другой редакции (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 153).

794

См. примечание 2 на с. 257.

795

Ежегодно, когда гималайские перевалы освобождались от снега, сотрудники Института «Урусвати» уходили в научные экспедиции в Лахул, Ладак, Спити, Чамбу, Кангру и к тибетской границе.

796

В 1931 г. К. Тюльпинк основал Международный союз Пакта Рериха (покровитель — М. Адачи) и также предложил сделать старинный город Брюгге центром по распространению идей Рериха.

797

В 1914 г., после закрытия в Москве Свободного театра, постановка пьесы М. Метерлинка «Принцесса Мален» в декорациях Н. К. Рериха не осуществилась. Художник был приглашен для оформления предстоящей постановки произведений бельгийского поэта в петроградском Театре Музыкальной драмы, где решили поставить спектакль «в пользу комитета по оказанию помощи пострадавшим от войны бельгийцам» (Каратыгин [В. Г.] Музыкальная драма // Николай Рерих в русской периодике, 1891–1918. Вып. 5: 1913–1918. СПб.: Фирма Коста, 2008. С. 331).

Спектакль назывался «Сестра Беатриса». Он состоял из симфонической картины композитора М. О. Штейнберга «Принцесса Мален» и трехактной оперы А. А. Давидова «Сестра Беатриса». Первая часть включала две сцены, одна из которых разыгрывалась

798

как пантомима под музыку Штейнберга, передающую «общие настроения своеобразной метерлинковской поэзии, ее нежность, интимность, мистичность» (Каратыгин [В. Г.]. Музыкальная драма // Николай Рерих в русской периодике, 1891–1918. Вып. 5: 1913–1918. СПб.: Фирма Коста, 2008. С. 331). Штейнберг посвятил свое произведение Н. К. Рериху, который просил композитора сочинить музыкальное введение в духе подражающего колокольному звону карильона, которым он восхищался еще в Брюгге.

Премьера спектакля состоялась 18 декабря 1914 г.

799

7 мая 1931 г. отмечалось 70-летие Р. Тагора. Возможно, речь идет о написанной Н. К. Рерихом к этой дате статье «Виджая, Тагор!», в которой говорится о деятельности поэта по созданию твердынь культуры: «…неустанно возносит он прекрасное и без устали слагает вечные камин культуры, создавая из них твердыни радости духа человеческого. ‹…› Без устали повторим о нужности твердынь культуры» (Рерих Н. Виджая, Тагор! // Рерих Н. Держава Света. Священный Дозор. Рига: Виеда, 1992. С. 168).

800

«Quarterly Visva-Bharati» — ежеквартальный журнал, издается с 1923 г. колледжем Visva-Bharati. Колледж был основан Рабиндранатом Тагором в 1921 г. на средства от Нобелевской премии (1913), полученной им за сборник «Гитанджали» (Жертвенные песнопения); в 1951 г. колледж официально получил статус университета.

801

Roerich N. Realm of Light. New York: Roerich Museum Press, 1931; Рерих Н. Держава Света. Southbury: Alatas, 1931.

802

В статье «Знамя Мира. Конференция в Бельгии» (1931) Н. К. Рерих писал: «…благодаря инициативе г-на К. Тюльпинка, под покровительством маркиза Адачи, президента Постоянного Международного Суда в старом городе Брюгге, организована особая Конференция, для которой выработана широкая программа. В связи с этой конференцией заслуживает большого внимания предположенная Лига Городов, объединенных тем же Знаменем Мира. К. Тюльпинк и другие просвещенные деятели горячо объединились на этой идее» (Рерих Н. Держава Света. Southbury: Alatas, 1931. Цит. по: Знамя Мира: Сб. М.: МЦР, 2005. С. 76).

803

Соединенные Штаты Европы (СШЕ) — проект и гипотетическая идея объединения всех стран на Европейском континенте в надгосударственное объединение. Была высказана на Третьем мирном конгрессе 21 августа 1849 г. в Париже писателем и общественным деятелем В. Гюго, представившим проект нового устройства в Европе, в котором дублировалась модель организации и управления США. Идея СШЕ послужила основой для развития в будущем Европейского союза.

804

Весной 1931 г. на территории Института «Урусвати» были вбиты колья и подготовлено место под фундамент биохимической лаборатории: «16 мая. День Сергия — заложена лаборатория…» (запись в дневнике Е. И. Рерих от 16 мая 1931 г. // ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 1–2. Д. 81).

805

В Париже в квартире-офисе Ж. Пейронне, после М. де Во Фалипо возглавившего созданное в июне 1929 г. Французское общество друзей Музея Рериха, действовала постоянная выставка картин Н. К. Рериха, открытая около 1930 г. Она включала 41 картину. Их Пейронне удалось сохранить даже во время Второй мировой войны.

806

Речь идет об изображенной на почтовой открытке картине Н. К. Рериха «Приказ Учителя» (1931). Холст, темпера, масло. 80 × 124 см. Галерея нового искусства. Загреб (Хорватия).

807

Статья Н. К. Рериха «Знамя Мира (Конференция в Бельгии)» (1931) с пометкой на ней «Для Висва-Бхарати, Шантиникетан. 1931 г.» была также опубликована в сборнике: Рерих Н. Держава Света. Southbury: Alatas, 1931.

808

См. примечание 1 на с. 223.

809

О г-же Терри упоминается в отчете Института «Урусвати» за 1929–1930 гг.: «…обширные исследования док[тора] Коэлза стали возможны благодаря спонсорской поддержке … и миссис Франклин С. Тэри [Franklin S. Terry]».

810

О М. Н. Германовой и А. П. Калитинском см. примечание 1 на с. 332.

811

Вероятно, имеется в виду брошюра, о которой говорится в статье «Знамя Мира. Конференция в Бельгии» (1931): «Только что получена важная брошюра д-ра Г. Г. Шклявера под заглавием „Пакт Рериха и Лига Наций“, первоначально напечатанная в Обозрении Международного Права» (Рерих Н. Держава Света. Southbury: Alatas, 1931. Цит. по: Знамя Мира: Сб. М.: МЦР, 2005. С. 76).

812

Всемирная Лига Культуры (полное юридическое название — «Всемирная Лига Культуры и Всемирный Совет Культуры») — международная организация, созданная 17 ноября 1931 г. в США по инициативе Н. К. Рериха и Е. И. Рерих с целью продвижения культурных инициатив. Одной из задач Лиги была поддержка принятия международного Договора об охране художественных и научных учреждений и исторических памятников (Пакта Рериха) и дальнейшее продвижение идей Пакта. Фактически прекратила работу в 40-х гг. XX в. Подробнее о структуре Лиги см. письмо Е. И. Рерих американским сотрудникам от 24–27 декабря 1931 г. (Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. I. М.: МЦР, 2011. C. 328–329).

813

Речь идет о картине Гуариенто ди Арпо «Ангелы Мира», созданной в 1350-х гг.

814

Takeuchi Itsuso. Roerich’s Art. Tokyo, 1924 (яп.). Такеучи также перевел сборник очерков Н. К. Рериха «Адамант» с английского языка на японский (Токио, 1926).

815

Обращение написано в феврале 1931 г. См.: Рерих Н. Слава самураев. Японскому Обществу имени Рериха // Рерих Н. Держава Света. Southbury: Alatas, 1931.

816

Летом 1931 г. Н. К. Рериху стало известно, что один из приглашенных на Конференцию католиков предлагает вместо знака Знамени Мира, Триединства, принять красную звезду, что Рерихи считали абсолютно неприемлемым. Вспоминая об этом, Е. И. Рерих писала 6 декабря 1933 г.: «…Тюльпинк начал с того, что пытался исключить, где можно, имя [Н. К. Рериха] и предложил заменить знак Триединства знаком звезды, да еще красной!!» (Рерих Е. И. Письма в Америку. В 3 т. (1929–1955). Т. 1 (1929–1936). М.: Сфера, 1996. С. 83).

817

С 10 июля до конца сентября 1931 г. состоялась экспедиция за перевал Ротанг, где в столице Лахула Кейлонге художник создал филиал Гималайского института научных исследований «Урусвати» для регулярных летних наблюдений. Целью экспедиции, в которой приняли участие Н. К., Е. И. и Ю. Н. Рерихи, было изучение флоры и фауны Западного Тибета и его высокогорного плато. Экспедиция была проведена целиком на средства Н. К. Рериха. Из письма Ю. Н. Рериха от 9 июля 1931 г.: «Уважаемый профессор Рерих, Институт выражает свою искреннюю благодарность за Ваш щедрый вклад, состоящий в том, что Вы взяли на себя расходы, связанные с экспедицией в Лахул в этом году» (Рерих Ю. Н. Письма. В 2 т. Т. 1 (1919–1935). М.: МЦР, 2002. С. 145).

818

Сверху приписка от руки: Том 6. Речь идет о сборнике поэтических произведений Н. К. Рериха «Цветы Мории», переведенном на английский язык М. Зигрист и вышедшем под названием «Пламя в Чаше»: Roerich N. Flame in Chalice. New York: Roerich Museum Press, 1931.

819

Возможно, имеется в виду очерк «Великий Новгород» (1910).

820

Roerich N. Flame in Chalice. New York: Roerich Museum Press, 1930.

821

Игнорамус (лат.) — невежда.

822

Организовано в г. Симле под руководством Ю. Н. Рериха и Э. Лихтман, работало в 1929–1935 гг.

823

Речь идет о статье «Дедушка» (1912).

824

Речь идет о статье «Памяти Марии Клавдиевны Тенишевой» (1929–1931).

825

Stoglave (англ.) — Стоглав.

826

Vuchters (англ.) — Вухтерс Даниил, живописец.

827

Voevods (англ.) — воеводы.

828

Palace of Iconography (англ.) — Дворец иконографии.

829

«Terem of Icons» (англ.) — «Иконный терем» (1899).

830

Divided trousers (англ.) — юбка-штаны, широкие брюки, возможно, выражение «divided trousers» было использовано, чтобы передать слово «штаны».

831

Decorated trousers (англ.) — расписные штаны (с элементами украшения). В авторском тексте на русском языке: «штаны суконные с разводами» (цит. по: Рерих Н. Иконный терем // Рерих Н. Держава Света. Священный Дозор. Рига: Виеда, 1992. С. 276).

832

Cry (англ.) — кричать.

833

Insist (англ.) — настаивать.

834

«Где тысяча рук хватается за необычное…» (англ.).

835

«Где на все необычное опускается тысяча рук…» (англ.). В авторском тексте на русском языке: «где на все необычное опускаются тысячи рук» (цит. по: Рерих Н. К. Обеднели мы // Рерих Н. К. Об искусстве. М.: МЦР, 2005. С. 69).

836

«Не от столицы с ее суетой ждать красоты» (англ.). В авторском тексте на русском языке: «Не от столиц ждать красоты» (цит. по: Там же. С. 70).

837

«Раскрепощенность художества» (англ.).

838

«Вольность художества» (англ.). В авторском тексте на русском языке вся фраза звучит так: «В Талашкине неожиданно переплелись широкая хозяйственность с произволом художества; усадебный дом — с узорчатыми теремками; старописный устав — с последними речами Запада» (цит. по: Там же. С. 72).

839

Вероятно, Ральф Льюис, сын Спенсера Льюиса, также проживавший в Калифорнии и состоявший членом розенкрейцеровского ордена АМОРК (в 1939 г. после смерти отца возглавил Орден).

840

Автор статьи о Н. К. Рерихе «Nicholas Roerich: Half a Century’s work for Peace and Culture» (Riga: Zelta Gramata, 1938).

841

«Пылающие угли и т. д.» (англ.).

842

«Злопыхание может быть легко контролируемо сознательными усилиями объединенных культурных ассоциаций, искренно направленных к созидательному творящему познанию» (англ.). В авторском тексте на русском языке фраза полностью звучит так: «Как уже повторено: заповедано не обуглиться, но сиять. Обугливающее злопыхание может быть легко контролируемо сознательными усилиями объединенных культурных ассоциаций, искренно направленных к созидательному творящему познанию» (цит. по: Рерих Н. Духовные сокровища // Рерих Н. Держава Света. Священный Дозор. Рига: Виеда, 1992. С. 31).

843

Авторский текст письма на русском языке. Вариант письма на французском языке датирован 28 августа 1931 г.

844

Кейланг, в современном написании Кейлонг (англ. Keylong) — город, административный центр долины Лахул. Здесь и далее сохранен авторский вариант.

845

В варианте письма на французском языке: Огюста Говэна.

846

В варианте письма на французском языке: Европейского Центра.

847

В варианте письма на французском языке фраза отсутствует.

848

От англ. attack — приступ болезни.

849

В варианте письма на французском языке далее следует фраза: Всем сердцем мы ценим Ваше неутомимое сотрудничество.

850

В варианте письма на французском языке эта и предыдущая фразы даны в следующей редакции: «Шлем Вам, дорогой Друг, наши лучшие пожелания и уверенность в том, что всю Вашу деятельность на Конференции в Брюгге увенчает блестящий успех. Передайте привет всем нашим друзьям. Сердцем с Вами».

851

Фраза из варианта письма на французском языке.

852

Речь идет о картине Н. К. Рериха из серии «Знамена Востока» (в 1924 г. называлась «Зарождение тайн») «Матерь Мира» (1924). Холст, темпера. 117,1 × 88,6 см. Из коллекции Музея имени Н. К. Рериха (Москва).

853

Речь идет о картине Н. К. Рериха из серии «Его страна» «Ведущая» (1924). Холст, темпера. 89,2 × 116,6 см. Из коллекции Музея имени Н. К. Рериха (Москва).

854

См. примечание 3 на с. 249.

855

Roerich N. To the Women // Roerich Museum Bulletin. 1931. Vol. 1, № 5.

856

В 1905 г. Н. К. Рерих создал иллюстрации к трехтомному собранию сочинений бельгийского драматурга М. Метерлинка (СПб.: Изд-во М. В. Пирожкова, 1906–1907). В 1913–1914 гг. работал над эскизами декораций и костюмов к пьесам М. Метерлинка «Принцесса Мален» (Свободный театр в Москве, постановка не осуществлена) и «Сестра Беатриса» (театр Музыкальной драмы в Петрограде), в 1918 г. создал ряд рисунков к пьесе «Принцесса Мален».

857

Salon des Artistes Français (фр.) — Салон французских художников.

858

С одним из обращений — «Созидательная работа (Декларация Комитету Французского Общества имени Рериха в Париже)» — Н. К. Рерих выступил 21 июня 1930 г. в этом обществе, созданном в 1929 г.

859

Прелиминарный (от préliminaire, фр.) — предварительный, подготовительный.

860

Так в тексте. Вероятно: оставляют.

861

Так в тексте.

862

От légation (фр.) — дипломатическая миссия.

863

Раиса Владимировна Таубе.

864

Délégué Général (фр.) — генеральный делегат.

865

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Тибетский стан» (1931). Холст, темпера. 44,5 × 79 см. Галерея нового искусства. Загреб (Хорватия).

866

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Путь на Кайлас» (1931). Холст, темпера, масло. 44,5 × 79 см. Галерея нового искусства. Загреб (Хорватия).

867

29 июля 1931 г. умер Л. Сутро, муж Ф. Сутро.

868

Имеются в виду послания «Привет Конференции Знамени Мира (Конференция в Брюгге, 1931)» и «Знамя Мира (Конференция в Бельгии)», вошедшие в сборник «Держава Света».

869

В варианте письма на английском языке слова Союз и отсутствуют.

870

Император Японии Хирохито.

871

Шах Персии Реза Пехлеви.

872

Король Сиама Рама VII.

873

Речь идет об изображенной на почтовой открытке картине Н. К. Рериха «Царица Небесная» (1931). Бумага на картоне, гуашь, карандаш, акварель. 47 × 31 см. Собрание Джо Джагода, Даллас (США).

874

Рерих Н. Держава Света. Southbury: Alatas, 1931.

875

Письмо написано на почтовой бумаге с гербом рода Рерихов.

876

Речь идет о президенте Франции П. Думере.

877

В издаваемый в бельгийском г. Генте художественный журнал «Gand artistique» (1931. № 10/11) вошли статьи: «Les artistes créateurs de vie». Nicolas de Roerich («Художники — творцы жизни». Николай Рерих); «Nicolas de Roerich». Esters Van Loo («Николай Рерих». Эстер Ван Лоо); «Nicolas de Roerich. Préhistorien, Archéologue, Ethnographe». M. de Vaux-Phalipau (Николай Рерих. Исследователь доисторической эпохи. Археолог. Этнограф. М. де Во Фалипо); «Pensées de Nicolas de Roerich», «Nicolas de Roerich et la Paix». Marc Chesneau («Мировоззрение Николая Рериха». «Николай Рерих и Мир». Марк Шено); «Le Pacte Roerich». Georges Chklaver («Пакт Рериха». Георгий Шклявер); «Urusvati. — Himalayan Research Institute of Roerich Museum». M. de Vaux-Phalipau («Урусвати — Гималайский научно-исследовательский институт». М. де Во Фалипо).

878

Symposium (англ.), здесь — сборник статей разных авторов на общую тему.

879

Национальное общество антикваров Франции (Société Nationale des Antiquaires de Françе), основано в 1803 г. С 1807 г. издает «Мémoires» («Мемуары»), c 1857 г. — «Bulletin» («Бюллетень») и др.

880

Статья М. М. Лихтмана «Николай Рерих и наука» была опубликована на английском языке в Вашингтоне, в журнале «Искусство и археология» (май 1930 г.) (Lichtmann M. M. Nicholas Roerich and Science // Art and Archaeology. Vol. 29, № 5).

881

Речь идет о статьях «Урусвати» (1929) и «Боги Кулуты» (1929), опубликованных в книге: Roerich N. Shambhala. New York: Stokes, 1930.

882

Русская Ассоциация (секция, группа) Общества имени Рериха в Париже.

883

Речь идет об А. Холле.

884

Летом 1931 г. Дж. Стокс был избран председателем Комитета по делам Института «Урусвати».

885

Кузеном/кузиной нередко называли не только двоюродных братьев/сестер, а вообще близких по возрасту кровных родственников в одном колене. Сводный брат Фридриха Рериха, деда Н. К. Рериха, женился на женщине, брат которой, Фердинанд Таубе, впоследствии стал дедом М. А. Таубе. И хотя кровного родства между Рерихами и Таубе не было, но, как тогда было принято, потомки Ф. Рериха и Ф. Таубе считались родственниками. Кроме того, разница в возрасте между М. А. Таубе и Н. К. Рерихом была всего 5 лет. См.: Хартманис А. Константин Федорович Рерих действительно сын Фридриха Рериха. Электронный ресурс: http://www.latvijasrerihabiedriba.lv/images/konference/FRoehrichkr.htm.

886

См. письмо Н. К. Рериха барону М. А. Таубе от 19 января [1932 г.].

887

Речь идет об Обществе французских художников, основанном в 1881 г.

888

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Мадонна Орифламма» (1932). См. примечание 1 на с. 316.

889

Речь идет о Кафедральном Соборе Непорочного Зачатия Римско-Католической епархии (другое название «Samba Kovil», искаж. Saint Paul’s Kovil, Собор Св. Павла). Собор был трижды разрушен (в 1693 г., около 1730 г. и в 1761 г.). В настоящем виде (за исключением звонницы и алтаря) собор был возведен и освящен в 1791 г.

890

Король Югославии Александр I.

891

Празднование десятилетия со дня основания Мастер-Института Объединенных Искусств намечалось 17 ноября 1931 г.

892

Именно такая формулировка встречается в письме барону М. А. Таубе от 29 января 1932 г.

893

Архиепископ Лео Петер Киркелс.

894

Имеется в виду Мулагандхакути Вихара, или Новая Вихара — монастырь, построенный в 1931 г. обществом «Махабодхи», с красивыми настенными росписями, в котором находятся реликвии Будды. За этим зданием располагается Олений парк, где Будда выступил со своей первой проповедью, в которой сформулировал Четыре Благородные Истины.

895

Очерк «О Культуре и Мире моление» (1931) опубликован в сборнике: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

896

Очерк «Гёте» (1931), опубликован там же.

897

Возможно, речь идет о статье: Таубе М. А. Рим и Русь в до-монгольский период // Католический временник (кн. 2). Париж: Общество св. Иоанна Златоуста, 1928.

898

Калитинский Александр Петрович.

899

Carte postale (фр.) — почтовая открытка.

900

Речь идет об Императорском ордене Святого Равноапостольного Князя Владимира. Учрежден в 1782 г. в 4 степенях за военные отличия и гражданские заслуги, награждения осуществлялись до 1917 г. Орденом Св. Владимира IV степени Н. К. Рерих был награжден в мае 1913 г.

901

Речь идет об Ордене Полярной звезды — ордене гражданских заслуг Швеции, учрежденном в 1748 г. В 1915 г. за участие в Балтийской выставке в Мальмё (Швеция) Н. К. Рерих был награжден Командорским крестом ордена Полярной звезды.

902

Высшая награда Королевства Бельгии. Орден учрежден в 1832 г. королем Леопольдом I, вручается за долгую безупречную службу или исключительные заслуги, имеет 5 степеней. Вероятно, Н. К. Рерих имеет в виду орден Леопольда степени «Chevalier» («Рыцарь»).

903

Награды Н. К. Рериха к 1915 г.: русские ордена Св. Станислава III степени (орден Российской империи 1831–1917 гг. для отличия чиновников за государственную службу и общественно-полезную деятельность, назван в честь епископа Станислава Щепановского), Св. Анны (по имени Святой Анны, матери Пресвятой Богородицы; орден Российской империи 1735–1917 гг. для отличия широкого круга государственных чиновников и военных) и Св. Владимира; орден Св. Саввы I степени (государственный орден Королевства Сербии, учрежден в 1883 г., назван в честь святого Сербской православной церкви Саввы; присуждался за достижения в области культуры); высшая награда Франции — орден Почетного легиона (учрежден в 1802 г., давался за выдающиеся военные или гражданские заслуги перед нацией вне зависимости от социального положения); Шведский королевский «орден Полярной Звезды I степени».

904

«Утверждения», орган Объединения пореволюционных течений — журнал, издававшийся Ю. А. Ширинским-Шихматовым в Париже в 1931–1932 гг., всего вышло три номера. Его сотрудниками, наряду с представителями правых евразийцев, христианских анархистов, неонародников и т. д., были видные представители старшего поколения эмиграции: Н. А. Бердяев, Е. Д. Скобцова (мать Мария), Е. Д. Кускова, близкий в то время «Современным запискам» Ф. А. Степун и принадлежавший к умеренно-правому сектору зарубежья сотрудник «Возрождения» Н. С. Тимашев. Журнал, отвергая интервенцию и сочувствуя России, призывал к борьбе с большевистским режимом и писал о необходимости создания общества «социальной правды и подлинной демократии».

905

«Числа» — «журнал литературы, искусства и философии» русской эмиграции, выходивший в Париже в 1930–1934 гг. За пять лет вышло 10 номеров. Главным редактором был Николай Оцуп. В редактировании первых четырех номеров принимала участие фактическая издательница И. В. Манциарли.

906

О Вележинской Мари де Во Фалипо пишет Н. К. Рериху 24 ноября 1931 г.: «Мы не встречались с ней, но переписываемся с 1925 г. В 1923 г. она основала в Варшаве общество „Друзья лужичан“, аналогичное тому, что я организовала в Париже в 1924 г.» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 275). О парижском обществе «Lusace» см. примечание 6 на с. 226.

907

Имеется в виду книга Ю. Н. Рериха «По тропам Срединной Азии», переведенная на французский язык Мари де Во Фалипо: Roerich George. Sur les pistes de l’Asie Centrale. Paris: Librairie Orienaliste Paul Geuthner, 1933.

908

См. примечание 1 на с. 301.

909

Калмыцкий буддийский храм в Белграде — действовал в 1928–1944 гг., обслуживал духовные нужды калмыцких эмигрантов, во время войны был частично разрушен и позже снесен. С храмом установили контакты Общество «Маха Бодхи», Гималайский институт научных исследований «Урусвати» и др. В 1930 г. Н. К. Рерих подарил храму старинную тибетскую тханку.

910

Н. К. Рерих приводит обращенные к Фаусту слова Рыцаря из пьесы К. Марло «Доктор Фауст» (ок. 1588–1589). Полностью фраза звучит так: «Все уничтожь, что натворил, наглец!».

911

27 декабря 1931 г. в Нью-Йорке состоялся международный праздник, посвященный Знамени Мира. В этот день было объявлено о начале культурного паломничества Знамени Мира по всей Земле, также было оглашено послание Ватикана в его поддержку. С этого дня берет начало традиция Дня Культуры как праздника всех народов и стран.

912

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Мадонна Орифламма» (1932). См. примечание 1 на с. 316.

913

Из письма М. А. Таубе Н. К. Рериху от 7 декабря 1931 г.: «Посылаю … и последнюю записку от „Institute Oriental International“ (потребованную г-ном Berthelot), в которой, по словам Miss Lichtmann, упомянуто об [эвентуальном*] сотрудничестве с „Урусвати“» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 544).

* Эвентуальный (от лат. eventus — случай) — возможный при определенных условиях.

Сотрудники Европейского Центра в Париже по инициативе Н. К. Рериха пытались организовать циклы лекций и занятий по изучению восточных языков, восточных философий и религий для сближения и лучшего взаимопонимания Востока и Запада.

«В 30-е годы Михаил Александрович много занимается лекционной … работой и активно участвует в создании особого Международного института Востока, идею которого горячо поддерживал приехавший из Америки в Париж Николай Константинович Рерих» (Чеботарева Т. Предисловие // Таубе М. А. «Зарницы»: Воспоминания о трагической судьбе предреволюционной России (1900–1917). М.: РОССПЭН, 2007. С. 8).

914

«Возрождение» — одна из газет русского зарубежья (гл. ред. П. Б. Струве), в 1925–1930 гг. выходила в Париже ежедневно; начиная с 1930 г., после ухода Струве и в связи с финансовыми затруднениями, еженедельно.

915

См. примечание 1 на с. 301.

916

Речь идет о картинах Н. К. Рериха «Тибетский Стан» (1931) и «Путь на Кайлас» (1931). См. примечания 1 и 2 на с. 284.

917

Amos Society (англ.) — Международное Общество Амоса, основанное Исидором Зингером в 1922 г. в Нью-Йорке.

918

В оригинале: «Words should not remain mere words» (англ.), что по смыслу близко русской пословице «Красен человек делами, а не словами».

919

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Мадонна Орифламма» (1932). Холст, темпера. 173,5 × 99,4 см. Музей Николая Рериха (Нью-Йорк).

«Специально Пакту посвящена картина „Мадонна Орифламма“ (1931) или, как ее называл сам художник, „Владычица Червонно-Пламенная“. На картине изображена Мадонна с развернутым в руках полотнищем „Знамени Мира“» (Беликов П. Ф., Князева В. П. Николай Константинович Рерих. Самара: Агни, 1996. С. 167).

Из письма Е. И. Рерих от 24–27 декабря 1931 г.: «Н. К. закончил Матерь Мира, держащую Знамя Мира» (Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. I. М.: МЦР, 2011. С. 329).

920

Статья «Майтрейя» (24 августа 1931 г.) была опубликована в сборнике: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

921

Журнал «World Unity Pub.» (англ.), выходил в Нью-Йорке в 1927–1935 гг.

922

Журнал Гималайского института научных исследований «Урусвати», издавался в 1931–1933 гг.

923

Боже мой, Боже мой (арам.).

924

Древнееврейская молитва.

925

Все Обеты (арам.).

926

Авторский текст письма — русский, вариант письма на английском языке датирован 10 февраля 1932 г.

927

В варианте письма на английском языке: о передаче награды Его Величества короля Александра.

928

Эта фраза дана по варианту письма на английском языке.

929

Авторский текст письма — русский, начало письма дано по варианту письма на английском языке.

930

Verbatim (лат.) — дословно.

931

В варианте письма на английском языке: европейских сотрудников и деятелей.

932

От sympathetic (англ.) — благожелательный, доброжелательный.

933

Modus Vivendi (лат.) — образ жизни, способ существования.

934

Le Messager Français du Roerich Museum («Французский вестник Музея Рериха») — орган информации Французского Общества друзей Музея Рериха. Из-за недостатка средств в 1930 г. в свет вышел его единственный номер, содержащий кроме списка членов Общества несколько статей Н. К. Рериха на французском языке.

935

В варианте письма на английском языке: на взносы и пожертвования.

936

Staff (англ.) — сотрудники, персонал.

937

В варианте письма на английском языке слова в скобках отсутствуют.

938

В варианте письма на английском языке далее следует текст: «Вы будете рады узнать, что уже несколько месяцев назад я предложил Нью-Йорку предоставить нашему Центру в Париже максимально допустимую свободу действий, что дало бы возможность развивать деятельность Центра в соответствии с принятыми методами, и рост этой деятельности нашел бы свое отражение в отчетах».

939

В варианте письма на английском языке далее следует фраза: «Мы с таким же оптимизмом, как и Вы, относимся к Вашей неустанной деятельности».

940

Фраза дана по варианту письма на английском языке.

941

То же.

942

Российский император Николай II.

943

Антреприза (от фр. enterprise) — частное зрелищное предприятие: театр, цирк и т. п. (устар.).

944

От campagne (фр.), campaign (англ.) — кампания.

945

В варианте письма на английском языке: стараются помочь в этой беде.

946

В варианте письма на английском языке: американскую субсидию для Парижа, к примеру.

947

В варианте письма на английском языке: сближения и мира.

948

В варианте письма на английском языке далее следует фраза: «Я часто принимал участие и в кампаниях Красного Креста, и никто не заподозривал в этом меркантильность».

949

В варианте письма на английском языке далее следует фраза: «В данном случае она, видимо, имеет в виду тех американцев, которые выказали ей полное понимание и глубокую симпатию».

950

«Кто из вас без греха, первый брось на нее камень» (Иоанн, 8:7).

951

В варианте письма на английском языке далее следует фраза: «Причины, побудившие написать эту декларацию, безусловно, близки Вашему сердцу, ибо Вам известно, как я принципиален в вопросах чести и денег».

952

В варианте письма на английском языке: жертвователь.

953

В варианте письма на английском языке далее следует текст: «Поистине, все может быть сказано либо во Благо, либо для рассеяния. Но мы обязаны думать только о Благе, и поэтому даже самые трудные ситуации следует обсуждать в самых сердечных словах любви. Кредо!».

954

В варианте письма на английском языке: пагубные формулы, которые, я знаю, также покоробили и Вас.

955

В варианте письма на английском языке: полезное дело, столь нужное для устремленных культурных работников.

956

Конфидент (устар.) — человек, которому поверяют секреты, тайны.

957

Художественное объединение, сформировавшееся в России в конце 1890-х гг. Под тем же названием выходил журнал, издававшийся членами группы с 1898 г.

958

А. П. Калитинский познакомился с Н. К. Рерихом в 1910-х гг., когда был зачислен слушателем Императорского Московского Археологического института по археологическому отделению. Калитинский вел серьезную научную работу, неоднократно выступал с лекциями о первобытной археологии, с 1915 г. стал преподавателем Института. В начале 1920-х эмигрировал, жил с семьей в Праге, где после смерти Н. П. Кондакова в 1925 г. возглавил его Семинарий, позже преобразованный в Институт имени Н. П. Кондакова, который стал заметным явлением в научном мире Европы. Жена Калитинского, актриса М. Н. Германова, поначалу проявляла интерес к книгам Живой Этики и поддерживала идею научно-организационной кооперации Института имени Н. П. Кондакова и Института «Урусвати» под патронажем Н. К. Рериха. Однако планам не суждено было сбыться: осенью 1930 г. Калитинский серьезно заболел и заниматься полноценной научной деятельностью уже не мог. Находясь в Париже, он посещал Историко-генеалогическое общество, выступал с докладами на его заседаниях; был членом Правления общества «Икона»; принимал участие в разборе и научном описании архива М. К. Тенишевой, подготовил к изданию ряд ее трудов. Переписка с Н. К. Рерихом прекратилась в декабре 1931 г. Об истории взаимоотношений коллективов ученых этих двух институтов см.: Косоруков А. А. Факты — воздух ученого // Защитим имя и наследие Рерихов. Документы. Публикации в прессе. Очерки. Т. 1. М.: МЦР, 2001. С. 616–639.

959

От arrogant (фр., англ.) — вызывающий, надменный, высокомерный.

960

Имеется в виду Николай Евгеньевич Марков (Марков Второй).

961

Из письма Е. И. Рерих от 22 августа 1934 г.: «Так, нашим другом был знаменитый проповедник Епископальной Церкви епископ Роберт Норвуд. Наш Музей он называл Храмом Рериха и местом Истинного Общения Святого Духа. В его кабинете висели портреты Вел[иких] Учителей. Так, он удостоился видения Самого Вл[адыки], и это навсегда осталось радостью и Светом его чудесной жизни. Дух его понял, кто есть Вел[икий] Вл[адыка]. Он всегда говорил, что все проповеди его были внушены ему Вел[иким] Вл[адыкой]. К великому прискорбию нашему, он недавно скончался. Церковь его (Св. Варфоломея. — Ред.) была самая большая в Нью-Йорке, и толпы шли на его проповеди. Именно в его церкви произошло чудо, о котором писали все газеты англосаксонских стран. В алтаре в рисунке мрамора было обнаружено очертание фигуры Христа, и, говорят, настолько Изображение это было ясно, что толпы посещали этот Храм» (Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. II (1934). М.: МЦР, 2013. С. 319–320).

962

Имеется в виду американский кардинал Патрик Джозеф Хейс.

963

Так в тексте. Винница — город в Подольской губернии, с 1932 г. административный центр Винницкой области.

964

См. примечание 1 на с. 316.

965

Leaflet (англ.) — рекламный листок, проспект.

966

Attorney (англ.) — адвокат, юрист.

967

Внизу примечание Н. К. Рериха: Miss Lichtmann объяснит кому следует, что из себя представляют местные такуры.

968

Имеется в виду Hall Estate — имение Рерихов в Кулу.

969

Над словом «основным» написано «постоянным».

970

Ягтан — вьючный сундук или ящик.

971

Hudson’s Bay Company — самая старая торговая корпорация в Северной Америке, в течение нескольких столетий контролировала рынок шерсти в английской части Северной Америки.

972

Рабиндранат Тагор родился 7 мая 1861 г.

973

См. примечание 2 на с. 284.

974

«Review of Ancient and Modern Art» (англ.) — «Обзор древнего и современного искусства».

975

Protecting Banner of Peace // The Canton Gazette, Wednesday, November 4, 1931.

976

Авторский вариант письма на русском языке.

977

Фраза дана по варианту письма на английском языке.

978

В варианте письма на английском языке: Феврие, не менее знаменитым.

979

В варианте письма на английском языке: при открытии Конференции в Брюгге и уже опубликованной в книге «Держава Света».

980

Российский император Николай II.

981

Речь идет о Первой мировой войне 1914–1918 гг. (такое название возникло в мировой историографии только после начала Второй мировой войны в 1939 г.). С началом войны во всем мире ее называли «Великой войной» или «Большой войной». В Российской империи появились названия «Вторая Отечественная» и «Великая Отечественная», памятуя об Отечественной войне 1812 г. В обиходе же войну называли «германской». В послереволюционные годы в СССР в ходу также было название «империалистическая война».

982

В варианте письма на английском языке: мною было предложено особое, к тому же направленное Издание; эти идеи были окружены такими благими знаками, и только тяжкие события революции не позволили воплотить их в жизнь.

983

В варианте письма на английском языке далее следует текст: «P. S. Прилагаю копию моего письма г-ну Тюльпинку. Вы будете рады узнать, что наш Почетный Советник, проф[ессор] Джон Абель был избран президентом Американской ассоциации содействия развитию науки».

984

Очерк Н. К. Рериха «Легенда Азии» (1931), опубликован: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

985

En plus quam perfectum (лат.) — в давно прошедшем времени.

986

Standing (англ.) — общественное положение.

987

Очерк Н. К. Рериха «Пантеон Русской Культуры» (1931) опубликован: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

988

Так в тексте.

989

См. примечание 3 на с. 241.

990

17 ноября 1931 г. в Нью-Йорке праздновалось десятилетие со дня основания Мастер-Института Объединенных Искусств.

991

См. примечание 1 на с. 311.

992

Мэром Нью-Йорка был Джеймс Джон Уокер (1.01.1926–1.09.1932).

993

Статья Н. К. Рериха «Знамя», датированная 6 февраля 1932 г., вошла в сборник: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

994

Священник Иоанн Шаховской был представителем шестой ветви большого, разветвленного русского княжеского рода Шаховских — одной из отраслей ярославского княжеского дома. В XVI в. род разделился на восемь крупных ветвей, основанных детьми и внуками Александра Андреевича Шемяки Шаховского.

995

Холмским уездным предводителем дворянства был князь Михаил Константинович Шаховской, представитель третьей ветви рода. Был женат на Анастасии Васильевне Голенищевой-Кутузовой, родной тетке Е. И. Рерих.

996

Архиепископ Иоанн (Шаховской). Слава Воскресению. Белая Церковь, 1928.

997

«Никодим во нощи — лишь символ веры без последствий. Лишь искра без пламени и отепления» (цит. по: Рерих Н. Держава Света // Рерих Н. Держава Света. Рига: Виеда, 1992. С. 6). По евангельскому преданию, Никодим — тайный ученик Иисуса Христа, который не смел этого показать и поэтому приходил к нему по ночам.

998

Стихотворение «Подвиг» (1916) см.: Рерих Н. К. Цветы Мории. Берлин: Слово, 1921.

999

Лосский Н. О. Ценность и бытие. Бог и Царство Божие как основа ценностей. Париж: YMCA PRESS, 1931.

1000

См. примечание 1 на с. 316.

1001

Речь идет о картине Н. К. Рериха «София Премудрость» (1932). Холст, темпера. 107,3 × 153 см. Музей Николая Рериха (Нью-Йорк).

1002

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Св. Франциск» (1932). Холст, темпера. 153,3 × 107 см. Музей Николая Рериха (Нью-Йорк).

1003

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Меч Гэссэр-хана» (1931). Холст, темпера. 76 × 118 см. Государственная Третьяковская галерея (Москва).

1004

См. примечание 2 на с. 486.

Во время экспедиции в Кейланг в 1931 г. Н. К. Рерих писал: «Картина „Менгиры в Гималаях“ будет напоминать о менгироподобных камнях, утвержденных с древнейших времен и до наших дней на горных перевалах. Обычай этот имеет несомненную связь с другими менгирами Тибета, открытыми нашей экспедицией в 1928 г., подобных менгирам Карнака» (цит. по: Рерих Н. Меч Гессар-Хана (Лахуль) // Рерих Н. Твердыня Пламенная. Рига: Виеда, 1991. С. 183–184).

1005

Около французского города Карнак в Бретани находится крупнейшее в мире скопление высеченных из местных скал мегалитов, включающих аллеи менгиров, дольмены, курганы и отдельные менгиры.

1006

На письме вверху пометка: «2 Photos: Madonna Oriflamma (full), Trinity. On brown cardboard» (англ.; 2 фото: Мадонна Орифламма (целиком), Троица. На коричневом картоне).

1007

См. примечание 1 на с. 316.

1008

Так в тексте. Вероятно, обоснованно.

1009

От mesquin (фр.) — пошлый, жалкий.

1010

Concordia parvae res crescunt, discordia maximae dilabuntur (лат.) — При согласии и малые государства (дела) растут, при раздорах и великие разрушаются.

1011

«La Legénde d’Asie» (фр.) — «Легенда Азии».

1012

В 1932 г. была организована выставка современного японского искусства, которая с огромным успехом прошла в Музее Рериха в Нью-Йорке и в крупных городах США (по сведениям дипломатического архива МИД Японии).

1013

В основе жизнеописания Св. Иосафа, Иосафа-Царевича, песнопения о котором Н. К. Рерих записывал на Алтае во время Центрально-Азиатской экспедиции, лежит жизнеописание царевича Сиддхартхи, достигшего просветления и ставшего Буддой.

1014

Ассоциация при Нью-Йоркском рериховском обществе.

1015

Часовня Св. Преподобного Сергия, сооруженная Сибирским отделом Общества друзей Музея Рериха в Радонеге (Чураевка, штат Коннектикут), была открыта и освящена 14 сентября 1930 г.

1016

Мария Васильевна Рерих.

1017

Статья «Терпимость» (1932) вошла в сборник: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1018

Имеется в виду Шанхайская война 1932 года — серия боев в Шанхае и его окрестностях между войсками Китайской республики и Японской империи. Шанхайский мирный договор был подписан 5 мая 1932 г.

1019

Александр Петрович Калитинский.

1020

Здесь: Институт имени Н. П. Кондакова. Seminarium Kondakovianum, Семинар имени Н. П. Кондакова, с 1931 г. Археологический институт имени Н. П. Кондакова — объединение ученых из белой эмиграции, известное трудами своих участников в области византийской и русской истории, искусства и археологии. Образован в Праге в 1925 г. Директорами семинара стали А. П. Калитинский и Г. В. Вернадский. Для решения возникших организационных и экономических проблем А. Калитинский решил преобразовать семинар в Институт и для этого хотел получить финансовую поддержку со стороны Н. К. Рериха. Принципиальная договоренность была достигнута, но осуществлена не была. Институт прекратил существование вскоре после Второй мировой войны. См. также примечание 1 на с. 332.

1021

В письме Н. К. Рериху от 15 марта 1932 г. М. А. Таубе указывает это издание: «Amitié francaise» («Французская дружба») (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 544).

1022

Alarm (англ.) — боевая тревога, сигнал тревоги.

1023

Статья «Похвала врагам» (1924) вошла в сборник: Рерих Н. Пути Благословения. New York — Paris — Riga — Harbin: Алатас, 1924.

1024

Так в тексте. Вероятно, пробелы.

1025

Нелепость (устар.).

1026

Из письма Мари де Во Фалипо Н. К. Рериху от 2 февраля 1932 г.: «Поль Лапейр постоянно оказывает нам содействие. Именно он познакомил нас с г. Ландовским, чья лекция в последнюю пятницу о Пакте Рериха и о Вашей [деятельности] имела огромный успех в нашем Обществе» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 275). Б. Ландовский читал лекции по Пакту Рериха не только в помещении Европейского Центра в Париже. В газете «Фигаро» от 9 июня 1932 г. есть объявление о его лекции «Пакт Рериха»: «В 16 часов в Салоне французских художников Общество Рериха представит лекцию г-на Ландовского о Пакте Рериха, в 16.45 лекцию Марка Шено „Творчество и мировоззрение Николая Рериха“».

1027

Имеется в виду Комитет Пакта и Знамени Мира при Европейском Центре (см. письмо Н. К. Рериха барону Таубе от 29 марта 1932 г.).

1028

Почетный советник Музея Рериха.

1029

Александр Михайлович Таубе.

1030

Речь идет о триптихе Н. К. Рериха «Жанна Д’Арк». На щите «за коленопреклоненной Жанной изображены „три голубя“ древних рейнских Дувэ-Таубе» (из письма М. А. Таубе Н. К. Рериху от 15.02.1932 г. См.: ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 544).

1031

Авторский текст письма — русский, эта фраза дана по варианту письма на английском языке.

1032

В варианте письма на английском языке далее следует фраза: «Скорее можно заметить некоторую обособленность в действиях самого Тюльпинка».

1033

В варианте письма на английском языке: Комитету фонда Знамени и Пакта.

1034

Возможно, речь идет о передвижной выставке «Русские иконы», проходившей в 1929–1932 гг. в Германии, Англии и США.

1035

Так в тексте. Вероятно, почетное.

1036

См. примечание 3 на с. 354.

1037

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Святой Сергий Радонежский» (1932). Холст, темпера. 153,3 × 107,2 см. Государственная Третьяковская галерея (Москва).

1038

Фраза дана по варианту письма на английском языке, авторский текст письма — русский.

1039

Возможно, речь идет о книге: Mineichirō Adachi, Peace Palace, The Hague, 1931.

1040

В варианте письма на английском языке: миллионов людей.

1041

В варианте письма на английском языке эта фраза отсутствует.

1042

Фраза дана по варианту письма на английском языке.

1043

Ultimi barbarorum (лат.) — жестокое варварство. Это слова Б. Спинозы. «Возмущенный убийством друга своего де Витта, Спиноза хочет прикрепить к месту убийства надпись: „ultimi barbarorum“; в этом крике души рыдает глубокая боль сердца», — писал Н. К. Рерих в очерке «Спиноза» (цит. по: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Рига: Виеда, 1991. С. 230).

1044

Имеется в виду очерк «Расхищенное сердце» (1932), вошедший в сборник: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1045

Из письма Ю. Жицкого Н. К. Рериху от 1 марта 1932 г.: «Меморандум по претворению в жизнь морального разоружения („Memorandum on the realization of the Moral Disarmament“) был направлен министром иностранных дел Польши (А. Залесским. — Ред.) на рассмотрение Генеральному секретарю Лиги Наций (Э. Д. Драммонду. — Ред.) и освещал пацифистские традиции в Польше, начиная с XV века» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 327).

1046

Н. К. Рерих писал, что «одно телесное разоружение не поможет. Нужно разоружиться в сердце и духе». Концепция «морального разоружения», которая формировалась интеллектуальной элитой, среди которой были А. Эйнштейн, Р. Роллан и т. д., «подразумевала интеллектуальное сотрудничество, направленное на выработку универсального общественного сознания, на формирование мирового общественного мнения в пацифистском духе, в духе взаимопонимания и сотрудничества народов, на воспитание в молодом поколении антимилитаристского сознания. При этом считалось, что собственно разоружение станет естественным следствием „морального разоружения“, так как народы станут доверять друг другу» (Фокин В. И. «Политика умиротворения» как последствие кризиса Версальской системы // Мир. 1993).

1047

О ком именно идет речь, установить не удалось.

1048

Жена Владимира Константиновича Рериха — дочь титулярного советника Лидия Алексеевна Пермейская, связь с которой он потерял с 1919 г., в период Гражданской войны. Первая жена Бориса Константиновича Рериха — София Сигизмундовна Залесская, рано скончавшаяся от белокровия.

1049

См. примечание 1 на с. 499.

1050

Message of 1930. Roerich Museum Series. New York: Roerich Museum Press, 1931.

1051

Речь идет о вышедшей отдельным изданием статье Н. К. Рериха: Decade / Roerich Museum: A Decade of Activity 1921–1931. N. Y.: Roerich Museum Press, 1931.

1052

Вероятно, имеется в виду статья Ф. Грант: Grant F. Nicholas Roerich’s Plan for World Peace // World Unity Magazine. № 9 (Feb. 1932). PP. 307–113.

1053

Вариант письма на английском языке датирован 28 марта 1932 г. (Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 29).

1054

Авторский текст письма — русский, эта фраза дана по варианту письма на английском языке.

1055

От pilgrimage (англ.) — паломничество.

1056

В варианте письма на английском языке: и преуспеянии идеалистических начинаний.

1057

В варианте письма на английском языке: второго выпуска журнала нашего Института.

1058

В варианте письма на английском языке далее: и тоже шлет свой привет. Надеемся, что вы в добром здравии и что этот год не принесет вам хлопот.

1059

Фраза дана по варианту письма на английском языке.

1060

Белград (серб. Београд, Beograd) — с 1918 по 2003 г. столица Югославии, с 2003 по 2006 г. — Сербии и Черногории, ныне столица Сербии. Один из наиболее древних городов в Европе.

1061

Эстонское общество Рериха было впервые основано 8 января 1938 г. (до этого существовала группа последователей Н. К. Рериха). В советское время оно было ликвидировано и вновь начало работу лишь 2 ноября 1989 г. В 1937 г. в Эстонии был создан инициативный комитет Пакта Рериха и Знамени Мира, куда вошли многие представители интеллигенции страны.

1062

Статья Н. К. Рериха «Спиноза» (1931) вошла в сборник: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1063

Возможной причиной возникновения этих «легенд» послужило то, что с 1929 г. М. А. Таубе занимался исследованием истории русской ветви рыцарского Мальтийского ордена.

К сожалению, и сегодня в сознании людей понятия член рыцарского Мальтийского ордена и масон нередко слиты воедино, хотя ни мальтийцы, ни масоны не имели права участвовать в деятельности друг друга. Для первых это было недопустимо в силу католических предписаний. Масоны же не обязательно должны были верить в бога в христианском понимании этого слова. И М. А. Таубе, занимавшийся этим исследованием как историк и юрист, будучи католиком (но не членом Мальтийского ордена), никак не мог быть масоном.

1064

Американская федерация искусств (AFA), основанная в 1909 г., занимается организацией художественных выставок в стране, презентациями американского искусства по всему миру, публикует каталоги выставок, разрабатывает образовательные программы.

1065

Речь идет о выставке современной японской живописи, проходившей в Музее Рериха при посредничестве Японского общества в Нью-Йорке, о которой 7 января 1932 г. З. Г. Лихтман писала Н. К. Рериху: «Выставка просто прекрасная в истинном значении этого слова. Современные японские художники сохранили всю утонченность и чистоту своего великого художественного наследия, что так явно просматривается в представленных образцах» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 570).

1066

Вариант письма на английском языке датирован 4 апреля 1932 г. (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 29).

1067

Авторский текст письма — русский, эта фраза дана по варианту письма на английском языке.

1068

В варианте письма на английском языке далее следует фраза: «Доктор Шклявер, вероятно, уже прочел или прочтет Вам одну из моих последних статей „Расхищенное сердце“, которую я недавно послал ему и из которой Вы поймете всю печаль моего сердца».

1069

В варианте письма на английском языке: Может быть, по прочтении письма или статьи…

1070

Фраза дана по варианту письма на английском языке.

1071

Спарафучиле — персонаж оперы Дж. Верди «Риголетто», наемный убийца.

1072

«В доме Отца Моего обителей много» (Иоанн, 14:2).

1073

См. примечание 1 на с. 316.

1074

Roercih N. Art and World Culture // World Unity. N. Y., 1929.

1075

См. примечание 5 на с. 387.

1076

Здесь: копии.

1077

Статья Н. К. Рериха «Остров слез» (1932) опубликована в сборнике: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1078

После смерти М. К. Тенишевой княгиня Е. К. Святополк-Четвертинская сохранила 35 тетрадок ее записей, и в 1933 г. они были опубликованы Русским Историко-Генеалогическим обществом во Франции под названием «Впечатления моей жизни». Позже публикация состоялась и в СССР: Тенишева М. Впечатления моей жизни. Л.: Искусство, 1991.

1079

Фраза дана по варианту письма на английском языке; авторский текст письма — русский.

1080

Имеется в виду Ивар Крюгер, «Спичечный король». Созданная им корпорация контролировала 75 % всего мирового производства спичек. Во времена Великой депрессии обанкротился и покончил с собой, застрелившись в номере парижской гостиницы.

1081

Лагор (Лахор) — один из древнейших городов Пакистана, административный центр провинции Пенджаб; до 1947 г. был центром округа Британской Индии.

1082

С 80-х гг. XIX в. до второй половины 40-х гг. XX в. название французских колониальных владений в восточной части п-ова Индокитай, включавших территорию Вьетнама, Камбоджи, Лаоса.

1083

В варианте письма на английском языке фраза дана в следующей редакции: … как Вы знаете, Лагор не богат историческими памятниками.

1084

В варианте письма на английском языке дальнейший текст отсутствует.

1085

См. примечание 1 на с. 316.

1086

См. примечание 3 на с. 377.

1087

См. примечание 3 на с. 354.

1088

Речь идет о работе Н. К. Рериха «Книга Голубиная» (эскиз фрески) (1922). Холст, темпера. 73,5 × 101,5 см. Государственный музей Востока (Москва).

1089

Возможно, речь идет об эскизе Н. К. Рериха «Снегурочка и Лель» (1921; картон, темпера. 51 × 30 см) к опере Н. А. Римского-Корсакова «Снегурочка». Музей Николая Рериха. (Нью-Йорк).

1090

См. примечание 2 на с. 354.

1091

См. примечание 2 на с. 249.

1092

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Святые пещеры» (1932). Холст, темпера. 107 × 153,3 см. Музей Николая Рериха (Нью-Йорк).

1093

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Паранирвана» (1927–1928). Холст, темпера, масло. 76,5 × 142 см. Галерея нового искусства. Загреб (Хорватия). В альбоме «Николай Рерих» (в 2 т. Самара; М., 2008, 2011) имеет название «Матерь (Паранирвана)».

1094

Bondholder (англ.) — владелец одной или нескольких облигаций, выпущенных государством, муниципалитетом или корпорацией. Здесь: держатели облигаций, выпущенных под строительство здания по адресу: Нью-Йорк, Риверсайд Драйв, 310.

1095

Очерк Н. К. Рериха «Синтез» [1932] опубликован в сборнике: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1096

Pax vobiscum (лат.) — Мир вам.

1097

Сады Шалимара — объект Всемирного наследия ЮНЕСКО, который был построен в Лахоре императором Великих Моголов Шах-Джаханом. «Эти чудные сады … обязаны своим существованием могульскому императору Шах Джегану… Шалимар в переводе — „Обитель радости“» (цит. по: Блаватская Е. П. Загадочные племена на «Голубых горах». Дурбар в Лахоре. М.: Сфера, 1998).

1098

Аматёрство (от англ. amateur — любитель, непрофессионал) — непрофессионализм, дилетантство.

1099

Юрий Николаевич Рерих.

1100

Речь идет о книге «По тропам Срединной Азии». См.: Roerich G. N. Trails to Inmost Asia. Five Years of Exploration with the Roerich Central Asian Expedition. New Haven: Yale University Press, 1931.

1101

Речь идет о книге «Звериный стиль у кочевников Северного Тибета». См.: Roerich G. N. Animal style among the tribes of Northern Tibet. Prague: Seminarium Kondakovianym, 1930.

1102

Речь идет о книге «Тибетская живопись». См.: Roerich G. N. Tibetan paintings. Paris: Geuthner, 1925.

1103

«Mata Rajeswari of Peace» (англ.) — «Светоносная Матерь Мира». Речь идет о картине Н. К. Рериха «Мадонна Орифламма» (см. примечание 1 на с. 316).

1104

Речь идет о картине Н. К. Рериха из серии «Знамена Востока» (в 1924 г. называлась «Зарождение тайн») «Магомет на горе Хира» (1925). Холст, темпера. 73,8 × 116,9 см. Из коллекции Музея имени Н. К. Рериха (Москва).

1105

Статья Н. К. Рериха «Красный Крест Культуры» (1932) опубликована в сборнике: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1106

Речь идет о газете русского зарубежья «Возрождение». См. примечание 1 на с. 313.

1107

В низу листа приписка от руки на английском языке: «Копия из Н.-Й., за исключением дополнительной страницы 3, конфиденциально» (речь идет о копии письма миссис Дедлей).

1108

Музей «Бхарат Кала Бхаван» (Индийский музей искусств) в Бенаресе (санскр. Варанаси) был основан 1 января 1920 г. Р. Кришнадасом. По его инициативе в июле 1932 г. для произведений Н. К. Рериха в музее был выделен отдельный зал и издан небольшой буклет с описанием экспозиции (Roerich Room of the Bharat Kala Bhavan: Catalogue. Benares: Indian Art Museum, 1932). Как вспоминал в 1940 г. художник: «В Кала Бхаван Бенареса двенадцать [картин]» (цит. по: Рерих Н. К. Подсчеты // Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. II. М.: МЦР, 2000. С. 314). Список картин, находящихся в Музее «Бхарат Кала Бхаван», см. в письмах от 24 июня и 8 июля 1932 г.

1109

Более подробно Н. К. Рерих говорит об этом в письме от 24 февраля 1932 г.

1110

Константин Федорович Рерих. После того как в 1879 г. в селе Грызово, недалеко от имения Рерихов Извара, сгорела деревянная церковь, К. Ф. Рерих «пожертвовал одно из строений поместья … и в течение шести недель усиленными трудами строение было преображено в храм. Засияла колокольня, поспел иконостас, и в Вербное воскресенье было поднятие креста и освящение храма» (Рерих Н. К. Построения // Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. I. М.: МЦР, 1999. С. 509). Позднее К. Ф. Рерих стал председателем приходского попечительского совета.

1111

Иван Иванович Шапошников. Из его работ известны: церковь Уланского полка в Петергофе, временная церковь св. Екатерины в Санкт-Петербурге, Большая хоральная синагога, проект которой, совместно с Л. И. Бахманом, осуществлен в 1880 г. Построена синагога в 1883–1893 гг. под наблюдением архитектора А. В. Малова.

1112

В роду Рерихов бытовала легенда, о которой Н. К. Рерих упомянул в одном из своих очерков: «Прапрадед, бывший комендантом крепости, отказался уничтожить пригородную церковь, из-за которой шло наступление. Из-за этого обстоятельства, происшедшего по его глубокой религиозности, он имел многие служебные неприятности» (Рерих Н. К. Построения // Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. I. М.: МЦР, 1999. С. 509).

1113

Так в тексте. Вероятно, речь идет о статьях или книгах, упоминаемых в письме о. Иоанна.

1114

Речь идет о труде К. Ф. Кёппена «Die Religion des Buddha und ihre Entstehung» (Berlin, Schneider, 1857–1859) («Религия Будды и ее возникновение»), подаренном автором К. Марксу, высоко оценившему его.

1115

Авторский текст письма — русский, эта фраза дана по варианту письма на английском языке.

1116

Речь идет о фундаментальном труде Ю. Н. Рериха «Тибетско-санскритско-русско-английский словарь», работу над которым он завершил в Москве и который вышел в Государственном издательстве иностранных и национальных словарей в год смерти автора (1960).

1117

Живя в эмиграции, В. Н. Коковцов как председатель «Русского комитета объединенных организаций» (1924–1939) способствовал объединению русской эмиграции, распространению русской культуры за рубежом. Он входил в епархиальный Совет при Александро-Невском приходе в Париже. Его деятельность способствовала созданию Сергиевского подворья в Париже, открытию Богословского института, организации женских монастырей, вокруг которых создавались школы, читальни, библиотеки — т. е. места, где можно было заниматься просветительской работой. Своим долгом он считал сохранение культурных ценностей и духовного начала России в изгнании.

1118

В 1928 г. в Белграде В. Г. Коренчевский был избран председателем 4-го съезда Русских академических организаций, правление которого поручило ему разработать проект «Делового объединения российской эмиграции». В 1930 г. вышла посвященная этому вопросу брошюра ученого «Почему нужно деловое объединение русской эмиграции». Ее содержание составил доклад, сделанный им на следующем, 5-м съезде Русских академических организаций за границей (София, 14–21 сентября 1930 г.). Речь в брошюре шла о насущном в те годы политическом, экономическом и культурном объединении всех русских беженских организаций. Коренчевский, объясняя цель проекта «Делового объединения российской эмиграции», сослался на деятельность профессора Питирима Сорокина, имевшего определенный опыт такой работы в США.

1119

В очерке «Битва» Н. К. Рерих пишет: «В 1930 году в Лондоне Коренчевский мне лично сказал, что я не Рерих, а Адашев. И такие нелепицы бывали» (Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. III. М.: МЦР, 2002. С. 569).

1120

Имеется в виду Фонд Рассела Сейджа, основанный в 1907 г. его женой Маргарет Оливией Слокам Сейдж. Фонд является филантропической организацией, выделяющей средства на широкий круг общественно-полезных проектов.

1121

Блэкмелер (от англ. blackmailer) — шантажист.

1122

Из письма С. Н. Рериха к К. Кэмпбелл от 4 ноября 1937 г.: «Кстати, у наших девочек был открыт счет в „Bankers Trust“, на который они положили все свои сбережения. ‹…› Этот счет [был] открыт на имя „мисс Людмилы Богдановой“» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–4 Д. 76).

1123

Также об этом см. письмо № 289 (американским сотрудникам) от 22 января 1932 г. Более подробно и об истории с ружьями, и о работе В. Кёльца в Институте «Урусвати» говорится в письмах Ю. Н. Рериха периода 1930–1932 гг.

1124

Reception (англ.) — встреча, прием.

1125

Авторский текст письма — русский, эта фраза дана по варианту письма на английском языке.

1126

Речь идет о книге Ю. Н. Рериха «По тропам Срединной Азии», изданной на французском языке в 1933 г. См.: Roerich G. N. Sur les Pestes de I’Asie Centrale / Texte francais de M. de Vaux-Phalipau. Preface de Louis Marin. Paris: Librairie Orientaliste Paul Geuthner, 1933. На английском языке эта работа была издана в 1931 г., на русском впервые — в 1982 г.

1127

Текст в квадратных скобках дан по варианту письма на английском языке.

1128

Президент Франции Поль Думер скончался 7 мая 1932 г. от полученного накануне смертельного ранения.

1129

Эти фразы дописаны на первом листе вверху в варианте письма на английском языке.

1130

«Удивляетесь, как люди могут глотать без вреда яды, но не подумаете, откуда пришел иммунитет. Не от строения стенок желудка, но от огня, заложенного в сердце» (Сердце, 98).

1131

Картин Н. К. Рериха с названием «Шамбале Даик (Весть Шамбалы)», сюжет которых автор неоднократно варьировал, известно несколько, только в музеях и частных собраниях Индии их три. Возможно, речь идет о картине «Шамбале Даик (Весть Шамбалы)» (1933). Холст, темпера. 73,5 × 102 см. Аллахабадский муниципальный музей, Аллахабад (Индия) (см.: Художественные произведения Николая и Святослава Рерихов в музеях и собраниях Индии: илл. каталог / Авт. — сост. П. И. Крылов. СПб.: Золотой век. 2009).

1132

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Бхагаван» (1932). Холст, темпера. 47 × 79 см. Музей «Бхарат Кала Бхаван», Варанаси (Индия).

1133

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Будда дающий (Две чаши)» (1932). Холст, темпера. 130 × 78 см. Музей «Бхарат Кала Бхаван», Варанаси (Индия).

1134

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Калки Аватар» (1932). Холст, темпера. 60 × 95 см. Музей «Бхарат Кала Бхаван», Варанаси (Индия).

1135

Список картин, отправленных в Музей «Бхарат Кала Бхаван», см. в письмах от 24 июня и 8 июля 1932 г.

1136

Sarti V. For Peace and Culture. New York, 1932.

1137

Wandering Harp. Selected Poems by James H. Cousins. New York: Roerich Museum Press, 1932.

1138

«Благотворная красота» — название одного из стихотворений этого сборника.

1139

Журнал «Scholar» («Ученый») издавался в Индии в 1924–1942 гг.

1140

На письме справа вверху приписка от руки: № 12, одна почтовая карточка.

1141

В Испании в декабре 1930 г. была предпринята плохо подготовленная попытка республиканского переворота: 12 декабря началось восстание, подавленное 17 декабря. По всей стране прокатились антиправительственные выступления. 14 февраля 1931 г. было объявлено, что король Альфонсо XIII де Бурбон низложен. 14 апреля 1931 г. была официально провозглашена Испанская республика. Так началась Испанская революция 1931–1939 гг.

1142

Так в тексте. Вероятно, сообщение.

1143

Авторская версия письма на русском языке. Обращение «Аур дир Фрэнд» — написанное русскими буквами английское «Our dear Friend» — Наш дорогой Друг.

1144

В варианте письма на английском языке: адвокатами обеих сторон.

1145

Legal adviser (англ.) — адвокат, юрисконсульт.

1146

См. примечание 5 на с. 387.

1147

В оригинале далее следовали фразы: «Благодарим Вас за все Ваши добрые советы, в которых Вы не откажете. Еще раз спасибо Вам за милую память о нас в присылке письма и шлем Вам и миссис Крэн и всем наши сердечные приветствия», позже вычеркнутые.

1148

В варианте письма на английском языке: но со злонамеренным нападением черной руки.

1149

В варианте письма на английском языке: близкого друга.

1150

В варианте письма на английском языке: и подрастающее поколение доставляет Вам большую радость.

1151

См. примечание 1 на с. 316.

1152

См. примечание 3 на с. 354.

1153

См. примечание 3 на с. 377.

1154

Этот текст дается по варианту письма на английском языке.

1155

Лимитрофные (от лат. limitrophus) — пограничные. В 1920–1930 гг. лимитрофными назывались государства, образовавшиеся на западной окраине бывшей Российской империи после 1917 года: Латвия, Литва, Эстония, Польша и Финляндия.

1156

Фраза приписана от руки под номером письма, само письмо напечатано на машинке.

1157

Из письма М. А. Таубе Н. К. Рериху от 9 июля 1932 г.: «Кстати, по дополнительной проверке также сплетнями оказалась комбинация Кор[инчевского] — Кок[овцева], о которой я Вам уже раз писал. Я думаю, что этот пункт можно спокойно сдать в архив». Кроме того речь в письме шла также о том, что «все тормозится бюрократизмом, либо погрязли в разных „горчаковских“ сплетнях, которые принимают за достоверную, доверительную информацию!» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 544).

1158

Здесь: клеветникам.

1159

В Индии статьи Н. К. Рериха печатались более чем в 50 журналах и газетах. «Свыше тысячи статей, очерков и воззваний прошло через них. В одном „Сколаре“ за десять лет ежемесячно было больше сотни». Статьи были на английском языке, а также «по-хинди, и по-урду, и по-гуджрати, и по-сингалезски, и по-тамильски» (см. очерк Н. К. Рериха «Бывшее» (1941): Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. II. М.: МЦР, 2000. С. 377).

1160

Авторский текст письма — русский; в варианте письма на английском языке: особого Комитета под председательством Джеймса Казинса.

1161

В варианте письма на английском языке далее следует фраза: «400 долларов, необходимых для публикации книги Юрия, также не имеют отношения к бюджету Музея, но будут выделены Издательством Музея Рериха».

1162

В варианте письма на английском языке: меркантилизме.

1163

Modus vivendi (лат.) — образ жизни.

1164

В варианте письма на английском языке далее следует фраза: «1 июля пароход „Narkunda“ (регулярное быстроходное почтовое судно) должен быть в Лондоне, картины будут перегружены с одного судна на другое и оттуда через Остенде будут доставлены в Брюгге. Зная маршрут, Тюльпинк может предпринять все необходимые меры, чтобы ускорить их прибытие из Остенде в Брюгге».

1165

В варианте письма на английском языке фраза дана в следующей редакции: «Д-ру Шкляверу уже выслан полный перечень картин с рекомендациями по их размещению и очень трогательная индийская статья, в которой дается описание этих Вестников нашего Пакта».

1166

Королева Бельгии Елизавета Баварская покровительствовала искусствам, также была известна своей дружбой с известными учеными.

1167

В варианте письма на английском языке: «Д-р Лукин из Риги сообщает».

1168

В варианте письма на английском языке эта и две предыдущие фразы даны в следующей редакции: «Мы очень тронуты Вашими сердечными мыслями — при такой кооперации можно преодолеть все препятствия, возникшие в результате мирового кризиса. Тем более воодушевительно видеть в такой момент подобный рост нашей деятельности во многих странах и открытие новых Отделов Музея в Белграде, Бенаресе, Риге и т. д.».

1169

Эта фраза — «Tres fidèlement a vous», написанная по-французски, встречается в варианте письма на английском языке.

1170

О ком из Топчибашевых — Али-Акбаре или Алимардан-беке — идет речь, установить не удалось.

1171

Согласно выбору Александра I, в 1932 г. 12 произведений Н. К. Рериха были направлены в Музей Принца Павла в Белграде, где зал Рериха просуществовал с 1932 г. до мая 1938 г., а затем по просьбе директора Русского культурно-исторического музея В. Ф. Булгакова был перенесен в Чехословакию. Новый «Зал имени академика Н. К. Рериха» открылся для посетителей в Збраславском замке 16 июня 1938 г.

После окончания Второй мировой войны рериховская коллекция была отправлена в СССР и поступила на хранение в фонды Третьяковской галереи в Москве. Современные исследователи указывают, что всего в Национальном музее Белграда, а также в Музее истории искусства находилось 30 картин Н. К. Рериха.

Из письма Н. К. Рериха в Америку от 1 мая 1946 г.: «…хорошо бы запросить о моих картинах в Белграде. Там было семь, и особенно было бы жалко „Земля Славянская“ и „Святые гости“» (Рерих Н. К. Письма в Америку (1923–1947). М.: Сфера, 1998. С. 637).

Сколько картин художника находится в бывшей Югославии в настоящее время, точно не известно. В интернет-каталоге, опубликованном на сайте http://gallery.facets.ru/catalog.php, указаны три картины Н. К. Рериха в Сербии: «Земля Всеславянская» (1931. Холст, темпера) — в коллекции короля Александра; «Святые гости» (1923. Холст, темпера или масляная темпера. 82 × 153 см) и «Святой Сергий» (1922. Холст, масло. 61,5 × 77,5 см) — в Национальном музее в Белграде.

1172

Архиеп. Иоанн (Шаховской). Белое иночество / Сб. ст. — Берлин: «За церковь!», 1932.

1173

Н. К. Рерих приводит высказывание из Нового Завета: «Иже воздаст коемуждо по делом его: овым убо, по терпению дела благаго, славы и чести и нетления ищущим, живот вечный: а иже по рвению противляются убо истине, повинуются же неправде, ярость и гнев» (Римл. 2: 6–8). Это значит: «Который воздаст каждому по делам его: Тем, которые постоянством в добром деле ищут славы, чести и бессмертия, — жизнь вечную; А тем, которые упорствуют и не покоряются истине, но предаются неправде, — ярость и гнев» (Троицкий А. Д. Евангельские блаженства. Заветы Спасителя о жизни и счастии (толкование Св. Писания). Киев, 1914).

1174

В письмо был вложен лист с примерным текстом расписки, которую Н. К. Рерих предполагал получить от организаторов его зала в Бхарат Кала Бхаван после получения ими картин (см. в конце письма).

1175

7 футов = 2 м 13 см. Вероятно, размер указан с рамой, т. к. высота картины по каталогу 172,6 см.

1176

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Бхагаван». См. примечание 2 на с. 435.

1177

Вторая международная конференция, посвященная Пакту Рериха, состоялась в Брюгге 7–9 августа 1932 г. Конференция постановила основать в Брюгге специальное учреждение для всемирного содействия проведению в жизнь идей Пакта Рериха и приняла решение об обращении ко всем странам с призывом признать за Пактом силу международного документа.

1178

Обращение Н. К. Рериха «Второй Конференции Международного Союза Пакта Охранения Памятников Искусства и Знания Привет!» (1932) опубликовано в сборнике: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1179

Возможно, речь идет о номере журнала, в котором была помещена статья Г. Г. Шклявера о Пакте Рериха: Chklaver G. Le Pacte Roerich // Gand Artistique. Paris, 1931. № 10–11. P. 180–185.

1180

Возможно, имеется в виду статья: Mehta N. C. Nicholas Roerich — a Great Explorer, Painter, Philosopher and Thinker // The Leader. 1933. Apr.

1181

Международный союз Пакта Рериха.

1182

Выставка работ Герминии Аррате де Давилы состоялась в 1931 г. в Музее Рериха в Нью-Йорке.

1183

Папа Римский Пий XI.

1184

В письмах на русском языке Николай Константинович пишет «комната Рериха».

1185

Вероятно, речь идет о монографии А. В. Ярёменко: Yaremenko A. V. N. K. Roerich: His Life and Creation during the past forty years, 1889–1929. New York: Central Book Trading Co., 1931.

1186

Nicolas de Roerich. Gand Artistique. Art et esthétique. 1931. № 10/11 (специальный выпуск журнала, посвященный Н. К. Рериху).

1187

Roerich Day. A Symposium on Nicholas Roerich. N. Y.: Society of Friends of Roerich Museum. 1928. В сборник вошли статьи: Grant F. R. Aspects of the Life of Roerich. P. 3–8; Narodny I. Fourth Dimensional Vistas in Roerich’s Art. P. 9–12; Rembsky S. An Artist’s Reaction to Roerich. P. 13–14; Siegrist M. Nicholas Roerich as Poet. P. 15–20.

1188

День Рождения Благословенного Будды отмечался в соборе Св. Марка на Бауэри (St. Mark's Church in-the-Bowery).

1189

Хироподист (от англ. chiropodist) — мастер по маникюру, маникюрша.

1190

«Pages choisies de Nos Grand Chefs» (фр.) — «Избранные страницы наших великих полководцев».

1191

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1192

Речь идет о В. М. Волконском, брате римско-католического священника А. М. Волконского. 21–26 ноября 1932 г. М. А. Таубе писал Э. Лихтман из Ментоны (Франция) (копия письма была отправлена Н. К. Рериху): «Только что (во второй раз) виделся я с кн[язем] Вл[адимиром] М[ихайловичем] Волконским и могу следующим образом резюмировать свои впечатления. Нашел я его, — хоть он давно лично знает Н. К. (и просил усиленно ему кланяться и напомнить ему специально о совместном их житье в Финляндии после революции), — так же глубоко предубежденным против нашей работы и считающим, что все наше дело весьма „неясно“ и подает повод ко всевозможным подозрениям. Таким образом, и ему пришлось подробно все объяснять сначала, как и в Риме*, оставив соотв[етствующие] печ[атные] материалы как о Р[ериховском] Музее, так и о „Знамени Мира“. Мне кажется, что и здесь достигнут благопр[иятный] результат» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 544).

* В Риме М. А. Таубе встречался с епископом Д’Эрбиньи и его ближайшим помощником князем А. М. Волконским.

1193

Cosgrave John O’Hara. The Academy for Souls. New York: Farrer & Rinehart, 1931.

1194

10 июля в Брюгге в рамках проведения Второй конференции по Пакту состоялось открытие выставки картин Н. К. Рериха и организованной К. Тюльпинком выставки шести тысяч фотографий уникальных памятников культуры, требующих специальной охраны.

1195

Так в тексте. Конференция проходила с 7 по 9 августа 1932 г.

1196

В результате мирового экономического кризиса 1929–1933 гг. в Бельгии произошло катастрофическое падение общего объема производства. Это вызвало усиление стачечной борьбы рабочего класса за политические и экономические права (особенно мощной стала всеобщая забастовка рабочих летом 1932 г., в которой участвовали более 200 тыс. человек).

1197

Гиппокритский (от фр. hypocrite) — лицемерный.

1198

Фирма «Ситроен» предприняла две экспедиции: по Сахаре и Экваториальной Африке (1924–1925) и по Азии (Сирия, Иран, Афганистан, Монголия, Китай, Вьетнам) (1931–1932). Речь идет о второй экспедиции Ситроена.

1199

Статья «Экспедиция Ситроена» (1932) была включена в сборник: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1200

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1201

Почтовая открытка с репродукцией картины «Terra Slavonica» (о картине см. примечание 1 на с. 250).

1202

Стенограмма.

1203

Индийский землевладелец, местный князь.

1204

Возможно, HLB — сокращенная форма от Halbi or Halba (Halba от слова hal (плуг), родовой общины в Индии, членами которой в основном были земледельцы и землевладельцы), и в данном случае имеется в виду какой-то землевладелец в долине Кулу.

1205

В тексте: P. C. (англ. Police Commissioner).

1206

В тексте — Waugh. Ю. Н. Рерих в письме от 31 марта 1932 г. упоминает майора Во (Vaugh). См.: Рерих Ю. Н. Письма. Т. 1. (1919–1935). М.: МЦР, 2002. С. 187.

1207

Спа — курорт в Бельгии, знаменитый своими целебными минеральными водами.

1208

Статья «Ангелюс» [1932] была включена в сборник: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1209

Речь идет о картине Ж. Ф. Милле «Angelus» («Вечерний благовест») (1857–1859).

1210

«Le Christ entoure d’Anges» (фр.) — «Христос в окружении ангелов». Речь идет о центральной части триптиха Ганса Мёмлинга «Христос благословляющий в окружении ангелов» (1485–1490), Королевский музей изящных искусств в Антверпене (Бельгия).

1211

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1212

Из письма Мари де Во Фалипо Н. К. Рериху от 19 сентября 1932 г.:

«Рериховское Учреждение в Брюгге должно включать:

— Сам Музей, основу которого составят 18 картин, предоставленных во временное пользование Николаем Рерихом городу Брюгге;

— Коллекцию изображений самых прекрасных памятников и мест мира. Эта коллекция должна быть представлена в рамках Музея народного искусства;

— Музей народного искусства или фольклорный музей, который объединит и представит костюмы, предметы обихода, вышивку, украшения из каждой страны, для того чтобы студенты и поклонники искусства могли знакомиться с творчеством различных народов;

— Перечень художественных и научных учреждений каждой страны для облегчения взаимоотношений, ведения технической документации, обмена студентами;

— Библиотеку, содержащую главным образом иллюстрированные труды по городам искусства и музеям, учебники по искусствоведению, археологии, истории мебели, костюма — вдохновение посредством самого принципа, „обучение посредством образов“.

— Кружок, широко открытый студентам и почитателям искусства, которому можно было бы предложить: проведение в виде бесед лекций, в конце которых можно было бы задать вопросы; демонстрацию документальных фильмов; прослушивание музыкальных произведений, особенно народной музыки, дополняющей изучение фольклора представленных в музее стран; экскурсии по городам искусства и памятникам, сначала ближайшим, а затем и дальним, возможно, зарубежным;

— В моем понимании этот Фонд должен прежде всего стремиться помочь молодежи в понимании искусства всех стран; прививать молодым любовь к прекрасному, даже к вещам обычным; способствовать развитию международных отношений при минимуме трудностей и затрат благодаря системе обмена студентами» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 275).

1213

Union pour le Pact (фр.) — [Международный] Союз Пакта Рериха.

1214

Place Van Eyck (фр.) — площадь Ван Эйка. Находится в Брюгге.

1215

М. А. Таубе в письме Н. К. Рериху от 10 августа 1932 г. упоминает Federation de la press mondiale pour le Pact Roerich et la Banniere de Paix (фр.) — Федерация мировой прессы за Пакт Рериха и Знамя Мира (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 544).

1216

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1217

MadOri — сокр. от: Madonna Oriflamma. Речь идет об изданных Гималайским Рериховским обществом почтовых открытках «Мадонна Орифламма».

1218

CaBena — сокр. от: Catalogue Benares — Каталог зала Н. К. Рериха в Бенаресском музее.

1219

Зал Рериха в Аллахабадском муниципальном музее был создан в 1933 г., торжественное открытие состоялось 12 февраля 1934 г.

1220

Roerich Room of the Bharat Kala Bhavan: Catalogue. Benares: Indian Art Museum, 1932.

1221

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Мадонна Орифламма». См. примечание 1 на с. 316.

1222

Речь идет о статье «Майтрейя» (1931): Roerich N. Maitreya // World Unity. New York, 1932. На русском языке опубликована в сборнике: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1223

См.: Лосский Н. О. О воскресении во плоти // Путь. 1931. № 26.

1224

Людмила Владимировна Лосская.

1225

Offprint (англ.) — отдельный оттиск статьи (из журнала «Scholar»).

1226

Возможно, имеется в виду статья В. Б. Сарти «За Мир и Культуру» (Sarti V. B. For Peace and Culture. New York, 1932); в ОР МЦР хранится статья Н. К. Рериха «Messengers of Peace and Culture» (Kulu Valley, May 30, 1932).

1227

Jagaiswarananda S. Nicholas Roerich — Apostle of Culture and Peace. Saqi. Secundarabad, 1932.

1228

Лига Наций — международная организация, основанная в 1919–1920 гг. Цели Лиги включали в себя: разоружение, предотвращение военных действий, обеспечение коллективной безопасности, урегулирование споров между странами путем дипломатических переговоров, а также улучшение качества жизни на планете.

Однако каждая из стран-участниц преследовала преимущественно свои цели, поэтому практически все вынесенные решения сводились лишь к обсуждениям и прениям, но не были реализованы на самом деле, т. е. организация не имела реального влияния на деятельность стран-участниц. Лига Наций прекратила свое существование в 1946 г.

США, первыми высказавшие идею создания такой организации, никогда в Лигу Наций не входили, считая, что это будет мешать их стремлению к мировому господству.

1229

Имеется в виду пакт Бриана — Келлога — «Парижский договор об отказе от войны в качестве орудия национальной политики», получивший название по именам инициаторов, министра иностранных дел Франции А. Бриана и госсекретаря США Ф. Келлога. Подписан 27 августа 1928 г. представителями 15 государств (позже к ним присоединились почти все существовавшие в то время страны). Однако этот документ носил лишь формальный характер. Подписав указанное соглашение, страны ничем не подкрепили свои обязательства отказаться от военных действий и не стали ограничивать гонку вооружений, т. е. оставляли за собой право вести войну с целью самообороны.

Когда в сентябре 1931 г. японская армия вторглась в Маньчжурию, Совет Лиги Наций 16 октября 1931 г. предложил США «поддержать наши усилия, направив представителя на заседания Совета, который имел бы возможность высказать свое мнение относительно того, каким образом, с учетом нынешней ситуации или ее будущего развития, можно было наилучшим образом обеспечить выполнение положений Пакта».

22 октября 1931 г. на заседании Совета Лиги в дискуссиях в рамках Парижского пакта консул Прентисс Гилберт в качестве официального представителя США выступил с докладом, в котором заявил, что он «обеспокоен создавшимся положением».

Однако несмотря на все заседания Совета Лиги Наций, международные комиссии, призывы к мирным пактам и проведение международной конференции (2 февраля 1932 г. в Женеве (Швейцария) после длительного подготовительного периода открылась Конференция по разоружению, созванная по инициативе Совета Лиги. Целью этого форума была выработка и подписание договора о всеобъемлющем сокращении вооружений, и особенно наступательного оружия. Летом 1932 г., когда участники форума зашли в тупик, конференция была закрыта), Япония действовала так, словно не было ни Лиги Наций, ни пакта Бриана — Келлога, — она хотела захватить Маньчжурию и сделала это.

1230

State Department (англ.) — Госдепартамент США.

1231

Downing Street — улица в Лондоне, где находятся Министерство иностранных дел и резиденция премьер-министра.

1232

Foundation (англ.) — фонд, учреждение, существующее на пожертвования. По решению Второй Международной конференции «Пакт Рериха» для всемерного содействия проведению в жизнь идей Пакта в Брюгге в августе 1932 г. была основана новая международная организация «Foundation Roerich pro Pace, Arte, Scientiae et Labore» (лат.) — Общество Рериха за Мир, Искусство, Науку и Труд («Foundation Roerich») — и налажены постоянные контакты с Международным комитетом по делам искусств Лиги Наций и Бюро конференции по ограничению вооружений. См. также примечание 2 на с. 480.

1233

Также в августе 1932 г. в г. Брюгге по инициативе К. Тюльпинка был основан Музей имени Н. К. Рериха. «Отмечая заслуги города Брюгге в продвижении Пакта Мира … Рерих подарил вновь образованному музею 18 своих новых, исполненных возвышенного духовного настроя картин» (Рудзитис Р. Я. Николай Рерих. Мир через Культуру. Минск, 2002. С. 103).

Здание для музея и Фонда Рериха было пожертвовано городом Брюгге; заведовал музеем К. Тюльпинк.

1234

Речь идет о брошюре Н. Ф. Степанова «Масонство в русской эмиграции к 1 января 1932 года», которая вышла в Париже в 1932 г. на французском языке под псевдонимом «Н. Свитков».

1235

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Три меча» (1932). Бумага, темпера. 25,2 × 36,4 см. Музей Николая Рериха (Нью-Йорк).

1236

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Менгиры Гималаев» (1932). Холст, темпера. 61 × 71,1 см. Oberlin, OH, Allen Memorial art Museum (США). Первоначально картина находилась в Археологическом институте Америки (Archaeological Institute of America).

1237

В «Сердце Азии» (1929) Н. К. Рерих пишет: «И в отношении бон-по, и в отношении археологических древностей Тибет слишком мало изучен. Особенную радость доставляло нам открытие в Тибете, в области Трансгималаев, типичных менгиров и кромлехов. Вы можете представить себе, как замечательно увидеть эти длинные ряды камней, эти каменные круги, которые живо переносят вас в Карнак, в Бретань, на берег океана. После долгого пути доисторические друиды вспоминали свою далекую родину. Древнее бон-по может быть как-то связано с этими менгирами. Во всяком случае, это открытие завершило наши искания следов движения народов» (цит. по: Рерих Н. Цветы Мории. Пути Благословения. Сердце Азии. Рига: Виеда, 1992. С. 206).

1238

Долина Лахул располагается в Западном Тибете.

1239

«К IV веку до н. э. оформился индийский эпос, состоящий из двух крупных произведений: „Махабхарата“ и „Рамаяна“‹…› К „Махабхарате“, как известно, имеет отношение риши Вьяса, который собрал, записал и обработал этот эпос… Можно предположить его авторство … уникального философского комментария [„Бхагавадгиты“] к событиям в „Махабхарате“ ‹…› Предположительно в это же время … был письменно восстановлен и другой уникальнейший источник — Пураны. К Пуранам имеет отношение все тот же риши Вьяса» (Шапошникова Л. В. Земное творчество космической эволюции. М.: МЦР, 2011. С. 668, 670, 679).

1240

По преданию, Риши Капила уничтожал зло «смертным глазом».

1241

Тибетские свадебные песни. Дармштадт: Изд-во Фолькванг ГмбХ, 1923.

1242

Петроглифы.

1243

«L’Inde aux temps des Mauryas» (фр.) — «Индия времен маурьев». Вероятно, речь идет о книге: Louis de la Vallée-Poussin. L’Inde aux temps des Mauryas et des Barbares, Grecs, Scythes, Parthes et Yue-tchi. Paris, 1930.

1244

Indian Antiquary («Индийские древности») — журнал, издававшийся в Индии (1872–1933, 1938–1947, 1964–1971), в котором публиковались научные исследования в области индийской археологии, истории, литературы, фольклора и т. д.

1245

«Два „Явана“, Ирила и Сита, приносят в дар буддистам котлы и трапезную» — Джуннарские надписи*, II век н. э. Ирила, хотя из него сделали Эуриалюса (Инд[ийские] Др[евности], 1911, с. 11), не является греческим именем, скорее даже шведским Эрила, английским Эрл. В Сите можно узнать готическое Хилд. Между тем надписи содержат загадочные слова: «дар Явана Ирилы гатана» и «дар Явана Ситы гатана». Стен Конов переводит «Ирила Гатов» как «Ирила, принадлежащий к племени Гатов», и заключает — «Г´отов» (фр.).

С. Конов в статье «Goths in Ancient India» (1912) термин «явана» (yavana) трактует как «иностранец». Об иноземцах, строителях древних храмов Кашмира, пишет и Н. К. Рерих (см.: Рерих Н. Меч Гессар-Хана (Лахуль) // Рерих Н. Твердыня Пламенная. Рига: Виеда, 1991. С. 178–185).

* Джуннарские надписи — надписи, найденные в буддийских пещерных монастырях, расположенных недалеко от одного из древнейших поселений Индии, небольшого города Джуннара (штат Махараштра, столица — Мумбаи (Бомбей)). Эти надписи посвящены в основном дарителям, на чьи средства сооружалась та или иная пещера (молельня, трапезная, келья); котлы использовались для воды и приготовления пищи.

1246

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Огонь» (1933).

1247

Вероятно, имеется в виду картина Н. К. Рериха «Лотос» (1933). Холст, темпера. 74,4 × 116,9 см. Музей Николая Рериха (Нью-Йорк).

1248

См.: Roerich G. The Ceremony of breaking the Stone // Journal of Urusvati Himalayan Research Institute. 1932. Vol. 2. P. 25–51.

1249

Речь идет об экспедиции в южный Ладак под руководством Дж. М. Бенаде, профессора Христианского колледжа Формана (Forman Christian Colledge) в Лахоре. Эта экспедиция проходила в рамках всемирной программы изучения космических лучей, организованной в 1931–1932 гг. профессором Чикагского университета А. Х. Комптоном. В местах с различной широтой, долготой и высотой над уровнем моря регистрировались ионизация воздуха и другие физические параметры.

1250

Small snaps (англ.) — небольшие снимки.

1251

Отдельный оттиск, перепечатка из журнала «Scholar» (англ.).

1252

Кафоличность — изначально присущее качество и признак Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви.

1253

Луи Одуэн-Дюбрей, участник экспедиции Ситроена по Азии (Сирия, Иран, Афганистан, Монголия, Китай, Вьетнам) (1931–1932) — руководитель Жорж-Мари Хаардт, научную часть возглавлял археолог Жозеф Аккан. В группу ученых также входили философ и теолог Тейяр де Шарден и этнограф Александр Яковлев, делавший зарисовки. Однако 16 марта 1932 г. в Гонконге Хаардт умер, и экспедицию возглавил его заместитель Луи Одуэн-Дюбрей.

1254

30 сентября 1932 г. А. К. Халдар писал Н. К. Рериху: «Наконец я нашел хорошего молодого журналиста, который работает на „Associated Press of India“ и помогает мне с публикацией моих статей. Я полагаю, что если бы Вы нашли возможным поощрять г-на Митру небольшими суммами в качестве вознаграждения, он смог бы обеспечить своевременную и на должном уровне публикацию Ваших статей и других материалов, касающихся рериховского движения» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 580).

1255

В тексте: «Our Lady of Peace» (англ.). Речь идет о картине «Мадонна Орифламма» (см. примечание 1 на с. 316).

1256

Речь идет о Х. Ш. Сухраварди, который в Париже с 1924 г. несколько лет жил на квартире профессора-археолога А. И. Калитинского и его жены, актрисы МХАТа М. Н. Германовой; работал в отделе искусств Лиги Наций; с 1928 г. входил в русскую парижскую масонскую ложу «Северная звезда» Великого востока Франции (первой масонской организации Франции). В 1932 г. уехал в Индию, преподавал историю искусства в Калькуттском университете. Посол Пакистана в Испании и Ватикане (с 1954 г.).

1257

См. письмо Н. К. Рериха Р. Магоффину от 24 сентября 1932 г.

1258

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1259

Возможно, речь идет о руководителе группы «Китай» капитан-лейтенанте Викторе Пуэне, покончившем жизнь самоубийством (вся экспедиция Ситроена по Азии была разделена на две группы, «Памир» и «Китай», шедшие навстречу друг другу).

1260

Возможно, имеется в виду виконт Ноэль-Жозеф-Мари-Эдуард де Куриер де Кастельно.

1261

Статья «Твердыня Пламенная» (24 июля 1932 г.) вошла в сборник: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1262

«Угуз-хан представитель племени уйгуров. Заслужив славу храброго воина среди своего племени и победив своего отца, он подчинил себе улусы монголов и, устроив армию, предпринял покорение мира. О нем нет точных исторических известий, но что имеется, убеждает, что он был одним из величайших полководцев» (Энциклопедия военных и морских наук / Под главной редакцией генерала от инфантерии Леера, СПб., 1897. Т. VIII).

Огуз-Хан (Угуз-хан, Огуз-каган), в мифологии огузов герой-прародитель. Образ Огуз-хана имеет черты культурного героя. Наиболее древние представления об Огуз-хане зафиксированы в уйгурской рукописи XV в. «Огуз-наме», в которой говорится, что Огуз-хан был зачат матерью от лучей света (известный мифологический мотив чудесного рождения) и уже родился богатырем.

1263

В изданиях «Roerich Museum Press» открытки выходили как набором (по 6 штук), так и отдельно. В Загреб были посланы открытки (в скобках указан год создания картины):

— «Знамя Мира (Pax Cultura)» (1931). На обороте: Знамя Мира, предложенное Пактом Мира Рериха для защиты культурных ценностей искусства и науки. Доход с этого издания будет пожертвован в Фонд Пакта Рериха;

— «Святые гости» (1923). На обороте: Святые гости. 1923. Доход с этого издания будет пожертвован в Международный и Американский Выставочный Фонд Музея Рериха;

— «Земля славянская» (1931). На обороте: Земля славянская. Галерея Его Величества короля Александра, Югославия, Белград. Весь доход пойдет в пользу Фонда образования Мастер-Института Музея Рериха;

— возможно: «Кришна» (1929), серия «Кулу» (1928–1930). На обороте: Кришна. Вид долиты Кулу в пору цветения фруктовых деревьев. В этой знаменитой долине в Северной Индии, неподалеку от Лахула и Тибета, находится институт «Урусвати» — азиатское отделение Гималайского исследовательского института Музея Рериха;

— возможно: «Приказ Учителя» (1931). На обороте: Приказ Учителя. Весь доход пойдет в пользу издательства Музея Рериха;

— «Царица Небесная» (1931). На обороте: Царица Небесная. Весь доход пойдет в пользу Союза женщин Общества Рериха;

— «Зарево» (1914). На обороте: Зарево, написанная Николаем Рерихом и оконченная 1 марта 1914, посвящена Бельгии. Доход с этого издания будет пожертвован в Фонд Пакта Мира Рериха.

Данные из: Соболев А. П. Рерихи в филокартии / Каталог. СПб.: Коста, 2011. С. 36–38, 78–80.

1264

Дювернуа Ж. Рерих: Фрагменты биографии: К 10-летию Культурных учреждений Рериха в Америке. Рига, 1932.

1265

Roerich N. Art and World Culture // World Unity. N. Y., 1929.

1266

Возможно, речь идет о книге Ю. Н. Рериха «A New Outpost of Science: Urusvati». NY, 1930.

1267

Рерих Н. Оружие Света // Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1268

См. примечание 1 на с. 423.

1269

Возможно, речь идет о статье «Знамя Мира», опубликованной в журнале «Scholar». В 1931 г. статья была опубликована издательством Музея Рериха в Нью-Йорке.

1270

См. примечание 7 на с. 483.

1271

От англ. racontage — искусство рассказчика; фр. raconteur — рассказчик, охотник до россказней, и racontar — россказни, слухи и толки.

1272

Имеется в виду здание Музея Рериха в Нью-Йорке.

1273

«Paris Herald» — европейское издание «New York Herald». C 1924 г. — «Paris Herald Tribune».

1274

Лабарт посетил Брюгге и рассказал нам о том, что м-р Тюльпинк прекрасный человек и что выставка просто великолепна. Лабарт также посетил Европейский Центр в Париже и заявил, что само помещение выглядит безжизненным и утратившим дух. Д-р Шклявер сказал, что, если бы ему платили в месяц на $40 больше, он мог бы многое сделать. К сказанному Лабарт добавил, что американской колонии в Париже наш Центр неизвестен.

М-р Лабарт, вернувшись в США, заявил, что он в восторге от Брюжской Конференции и что Тюльпинк сделал все возможное, чтобы она оказалась успешной. Единственное, на что жаловался Тюльпинк, — на отсутствие кооперации в деле пропаганды Конференции в Европе. М-р Лабарт попытался ему помочь и, приехав в Париж, связался с южноамериканцами, а также с парижским «Herald», которым вообще ничего не было известно о Конференции. И далее он рассказал о том, что посетил Парижский Центр и встретился с д-ром Шклявером и м-м де Во, и первые слова д-ра Шклявера были о том, что им необходимо больше денег, и если бы они получали на 1000 франков в месяц больше, они могли бы сделать все! Он сказал, что д-р Шклявер жаловался на нехватку средств для пропаганды и т. д. и т. п., и все это показалось ему странным, потому что он пришел не как официальное лицо, а как простой посетитель (англ.).

1275

Речь идет об открытке «Мадонна Орифламма» («Notre Dame de la Paix»); издана Гималайским Рериховским обществом.

1276

Sapienti sat (лат.) — умному достаточно, умный поймет.

1277

Речь идет о Гилберте Мюррее. 18 декабря 1933 г. С. Н. Рерих писал Г. Г. Шкляверу: «Как ты знаешь, Знамя Мира было встречено с большим успехом, и сейчас мы должны попытаться еще сильнее подтолкнуть его к вершине. Такие невежды, как Гилберт Мюррей и т. д. и т. п., всего лишь эхо современных злобных сил, которые деятельно заняты попытками перекрыть любой возможный подход к Свету» (Рерих С. Н. Письма. Т. I (1912–1952). М.: МЦР, 2004. С. 45).

1278

В 1905 г. в городе Тинневелли (юго-восточная Индия) был создан институт «The Latent Light Culture» («Культура латентного Света») для развития человека и его внутренних (духовных) способностей, благодаря раскрытию света, находящегося в нем в латентном состоянии. В курсе изучались гипнотизм, личный магнетизм, оккультное лечение, месмеризм, телепатия, ясновидение и т. д. Обучающийся должен был понять, что ключ к успеху, власти и счастью был не снаружи, а внутри него. В помощь изучающим ментальные и психические науки (практики) с 1908 г. стал издаваться журнал «Калпака» (The Kalpaka).

1279

«Svenska Dagbladet» — консервативная ежедневная газета, выходящая в Стокгольме.

1280

Папа Римский Пий XI.

1281

См. примечание 1 на с. 316.

1282

См. примечание 3 на с. 354.

1283

См. примечание 3 на с. 377.

1284

См. примечание 3 на с. 249.

1285

См. примечание 2 на с. 249.

1286

Non bis in idem (лат.) — в расширенном смысле «довольно и одного раза».

1287

Речь идет о супругах Константине Константиновиче и Наталии Владимировне Рауш фон Траубенберг. К. К. Рауш фон Траубенберг участвовал в выставке, организованной княгиней М. К. Тенишевой в Музее декоративного искусства в Париже (1907).

1288

Рисовальная школа Императорского Общества поощрения художеств, в которой Н. К. Рерих сначала преподавал, а с 1906 г. и до отъезда из России был директором.

1289

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Свет побеждает тьму» (1933). Холст, темпера. 74,5 × 74,5 см. Аллахабадский муниципальный музей (Индия).

1290

Римл. 13:12.

1291

См. примечание 2 на с. 508.

1292

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1293

«Нада» — боснийский литературно-художественный журнал, издавался в 1895–1903 гг.

1294

В этом журнале была опубликована статья Н. К. Рериха «Велики тетриjеб» («Большой черный петух», [1895]) с его иллюстрациями — тремя рисунками 1894 г. (Нада (Сараево). 1896. 3/15 февраля. № 4).

1295

Надежда (сербск.).

1296

Вероятно, речь идет об очерке «Нада». Известен его более поздний вариант 1941 г. (см.: Рерих Н. К. «Нада» // Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. II. М.: МЦР, 2000. С. 396).

1297

См. примечание 2 на с. 502.

1298

Речь идет о книге Ю. Н. Рериха «По тропам Срединной Азии», переведенной на французский язык М. де Во Фалипо и вышедшей в издательстве Гетнера: Roerich G. Sur les Pistes de l’Asie Centrale / Texte français de M. De Vaux-Phalipau. Preface de Louis Marin. Paris: Librairie Orientaliste Paul Geuthner, 1933.

1299

«Негативного отношения американского правительства к учреждениям Рериха» (фр.).

1300

Общественный орган, который создается на уровне штата.

1301

Ф. Д. Рузвельт в 1928–1932 гг. был губернатором штата Нью-Йорк.

1302

См. примечания 1 и 2 на с. 484.

1303

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1304

Луи Одуэн-Дюбрей, заместитель руководителя экспедиции Ситроена по Азии (1931–1932), в результате которой был собран значительный материал по этнографии, геологии и археологии. 20 октября 1932 г. М. де Во Фалипо пишет Н. К. Рериху: «После смерти Хаардта Луи Одуэн-Дюбрей является единственным ответственным лицом, отвечающим за научные и литературные публикации экспедиции Ситроена» (ОР МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. Д. 275). Видимо, это обстоятельство и послужило основанием для именования его профессором (т. е. занимающим профессорскую должность). Но данных о том, что он был профессором, нет.

1305

После окончания университета Н. К. Рерих в 1898–1899 гг. читал лекции в Императорском Археологическом институте на тему «Художественная техника в применении к археологии»; работал помощником редактора в журнале «Искусство и художественная промышленность» (издавался с октября 1898 г.), где с первого номера печатались его отклики на художественные события и цикл статей «Искусство и археология»; занимал должность помощника директора Художественно-промышленного Музея Императорского Общества поощрения художеств; был помощником секретаря Императорского Общества поощрения художеств.

1306

Речь идет о статье Н. К. Рериха «Дружелюбие» [1932]. Опубликована: Roerich N. Friendliness // The Maha-Bodhi, Calcutta, 1933. Vol. 41. May-June (англ. яз.).

1307

Эта статья Н. К. Рериха «Wreath to the Rev. Dr. Norwood» (1932) опубликована в: Roerich N. Fiery Stronghold. Boston (Mass.): Stratford Co., 1933. В сборник на русском языке «Твердыня Пламенная» [1933] включена не была.

1308

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1309

Reichsregierung (нем.) — имперское правительство.

1310

Речь идет о Луи Одуэн-Дюбрее, заместителе руководителя экспедиции Ситроена по Азии (1931–1932).

1311

Авторский текст письма русский. К письму приложены листы с примерным текстом расписок на английском языке, которые Н. К. Рерих предполагал получить от организаторов его зала в Национальном музее Белграда после получения ими картин (см. в конце письма).

1312

Речь идет о репродукции картины Н. К. Рериха «Мадонна Орифламма».

1313

Речь идет о репродукции картины Н. К. Рериха «Моисей Водитель» (серия «Знамена Востока»).

1314

В президентской кампании 1932 г. в США убедительную победу одержал Ф. Д. Рузвельт, президентский срок которого начался в марте 1933 г.

1315

Mot d’ordre (фр.) — призыв, приказ, указание.

1316

Rue Poitiers (фр.) — улица Пуатье. На улице Пуатье, 12 располагались Европейский Центр и Общество друзей Музея Рериха в Нью-Йорке.

1317

Речь идет о матери американского художника Ч. Чайлда певице Берте Мэй Кашинг.

1318

Из письма Н. К. Рериха М. де Во Фалипо от 14 января 1932 г.: «…всякое соображение, исходящее от Вас, мы принимаем как истинно дружеский знак, и Вашу подпись „очень верная Вам“ мы понимаем не как светскую условность, а действительно как выражение преданного сердца».

1319

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1320

Потёмкинские деревни — бутафорские деревни, которые якобы были выстроены по указанию князя Г. А. Потёмкина вдоль маршрута Екатерины II во время ее поездки в 1787 г. в северное Причерноморье. Фразеологизм, означающий нечто бутафорское, устроенное для создания видимости благополучия, процветания и т. п.

1321

«Foundation Roerich» (Фонд Рериха). См. также примечания 1 и 2 на с. 485.

1322

В 1932 г. вице-консулом Греции в Брюгге был назначен К. Тюльпинк.

1323

См. примечание 2 на с. 514.

1324

Эта фраза В. Шекспира взята Е. П. Блаватской в качестве эпиграфа к Введению в 1 томе «Тайной Доктрины» (см.: Блаватская Е. П. Тайная Доктрина. В 2 т. Т. 1: Космогенезис / Пер. Е. И. Рерих. Минск: «Лотаць», 1997. С. 1).

1325

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1326

Речь идет о «Корпорации картин и предметов искусств Николая Рериха», созданной в 1928 г.

1327

Синдетикон — жидкий клей, получаемый в результате специальной обработкой костного клея и применяемый обычно для склеивания бумаги, картона.

1328

В письме обрыв листа.

1329

Из письма Е. И. Рерих американским сотрудникам от 28 июня 1932 г.: «Происшествие с Флёри нас очень огорчило, тем более что он наткнулся на гнезда Джин[еева] и Харит[онова], о которых давно Указывалось, что их необходимо проследить. ‹…› „Малые мухи тоже приносят трупный яд“. Указание о Джин[ееве] было дано 11 окт[ября]…» (Рерих Е. И. Письма. В 9 т. Т. I (1919–1933). М.: МЦР, 2011. С. 383).

1330

Cause célèbre (фр.) — громкое, резонансное дело.

1331

Софья Михайловна Шафран.

1332

State (англ.) — штат.

1333

От англ. standing — положение, репутация.

1334

Папа Римский Пий XI.

1335

Чилийское правительство клевету эту полностью отрицало.

1336

Папа Римский Пий XI.

1337

«Век Прогресса» — так называлась всемирная выставка в Чикаго в 1933–1934 гг. Она была посвящена столетию со дня основания Чикаго и демонстрировала технический прогресс и инновации. Выставка была очень успешной, ее посетили более сорока миллионов человек.

1338

Возможно, имеется в виду книга: Roerich Banner of Peace. New York: Roerich Museum Press, 1931.

1339

Свами Джагадисварананда так говорил о Н. К. Рерихе: «Рерих, создатель и вождь этого единственного в своем роде гуманного движения, сам является олицетворением универсального искусства и универсальной культуры. Д-р Джеймс Казенс верно назвал его „человеком Гималаев в духе“, ибо он истинно является пророком новой человечности и вестником нового культурного мира» (Рудизис Р. Николай Рерих — Мир через Культуру. Минск: «Лотаць», 2002).

1340

Чикагская русскоязычная газета.

1341

Свами Джагадисварананда. Обращение к Конференции в Брюгге (Миссия Шри Рамакришны в Цейлоне) 8–9 августа 1932 г. (Message to the Bruges Conference by Swami Jagadiswarananda of Sri Ramakrishna Mission in Ceylon. August 8–9, 1932).

1342

Возможно, речь идет о статье: Radosavljevich P. R. Spirit of Roerich’s Cult-Ur or Veneration of Light in modern education. Известные публикации в: Zelta gramata: In dedication to fifty years of creative activity of Nicholas Roerich & First Baltic Congress of Roerich Soc., 10 Oct 1937. Riga: Rericha muzeja, 1938 (на латв., англ. и рус. яз.); Flamma. 1939. № 5.

1343

Папа Римский Пий XI.

1344

Саркастическая игра слов от наименования работавшей при Лиге Наций Комиссии по интеллектуальной кооперации. Этот случай Н. К. Рерих упоминает в статье «Опасность» (26 апреля 1941) (см. Рерих Н. К. Листы дневника. [В 3 т.] Т. II. М.: МЦР, 2000. С. 401).

1345

От англ. gaff (фр. gaffe) — оплошность, промах, бестактность.

1346

С 1930 г. помещение, в котором располагался Европейский Центр на улице Пуатье, 12, перешло в собственность акционерного общества «Дом Политехников».

1347

Генеральным секретарем Общества сибиряков-дальневосточников в Париже был Александр Акимович Кириллов, его брат Иван Акимович — председателем правления Общества.

1348

Общество «Икона» было основано в 1927 г. братьями Рябушинскими. Общество объединило почитателей древнерусской живописи и служило популяризации русской иконы за рубежом. Председателем общества был Владимир Павлович Рябушинский.

1349

Например, в Обществе возрождения художественной Руси (1915–1917), ставившем целью «распространение в русском народе широкого знакомства с древним русским творчеством». Председателем был князь А. А. Ширинский-Шихматов, Н. К. Рерих — в числе членов-учредителей.

1350

Российский император Николай II.

1351

Папа Римский Пий XI.

1352

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1353

Лосский Н. Магия и христианский культ // Путь. 1932. № 36.

1354

Гопи (санскр.) — девочка-пастушка.

1355

Речь идет о картине Н. К. Рериха «За морями земли великие» (1910). Дерево, темпера. Частная коллекция.

1356

См. примечание 2 на с. 490.

1357

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Экстаз» (1933). Холст, темпера. 127,2 × 83,8 см. Аллахабадский муниципальный музей (Индия).

1358

Речь идет о мозаике для Троицкого собора Почаевской лавры (Западная Украина). Ее размеры, включая портал, превышают 5 м в ширину и 3 м в высоту. Выполнена в мастерской В. А. Фролова в 1910 г. по эскизу Н. К. Рериха (не позднее декабря 1908 г.). Местонахождение эскиза неизвестно (см.: Маточкин Е. П. Николай Рерих: мозаики, иконы, росписи, проекты церквей. Самара: ИД «Агни», 2005. С. 66, 67).

1359

Речь идет о мозаике «Спас Нерукотворный» для храма Святого Духа в Талашкине, выполненной в 1912 г. в мастерской В. А. Фролова по эскизу Н. К. Рериха. Эскиз «Спас Нерукотворный» (1910). Бумага на картоне, темпера. 118 × 130 см. Смоленский государственный музей-заповедник.

1360

Речь идет о часовне святой Анастасии в Пскове. Построена в 1911 г. по проекту архитектора А. В. Щусева. В 1913 г. Н. К. Рерих создал четыре эскиза, два из которых находятся в Государственном Русском музее (Санкт-Петербург), местонахождение двух других неизвестно. Фресковую роспись осуществил Г. О. Чириков.

1361

Sacré-cœur (фр.) — Святое Сердце, т. е. Сердце Иисусово. О культе почитания Святейшего Сердца см. письмо Н. К. Рериха к М. де Во Фалипо от 26 февраля 1931 г.

1362

Имеется в виду офис адвоката противоборствующей стороны по фамилии Рикаби (на одном из индийских диалектов «рикаби» означает «тарелка»).

1363

Bond of friendship (англ.) — узы дружбы. Здесь фрэндшип бонд — товарищеский.

1364

Так в тексте. Возможно, в утеснении.

1365

См. примечание 2 на с. 249.

1366

См. примечание 3 на с. 249.

1367

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Пантелеймон-целитель» (1916). Холст, темпера. 130 × 178 см. Государственная Третьяковская галерея (Москва).

1368

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Корона Мунди» (1921). Холст, темпера. 143 × 91 см. Исследователь творчества Н. К. Рериха В. В. Соколовский ее местонахождением указывает Master Institute of United Arts, Inc., New York (США), ссылаясь на список картин художника, полученный Государственной Третьяковской галереей от этого музея (см.: Соколовский В. В. Художественное наследие Николая Константиновича Рериха: (Перечень произведений с 1885 по 1947 год). М., 1978).

1369

Папа Римский Пий XI.

1370

«Le Nationalisme des autres» (фр.) — «Отношение к национализму у других народов».

1371

«The Educational Review» — ежемесячный журнал по вопросам образования, издававшийся в Мадрасе с 1895 г.

1372

«La séduction d’une culture tres humaine» (фр.) — «привлекательность очень человечной культуры».

1373

«Le Temps» («Лё Тан») — ежедневная французская республиканская газета, основана в 1829 г. Одно из авторитетнейших французских периодических изданий. Выходила до 1942 г. (по другим данным до 1944 г.).

1374

Авторский текст письма на английском языке. Эта фраза — «Tres fidèlement a Vous» — написана по-французски.

1375

Кольми паче (устар.) — тем более.

1376

Статья Н. К. Рериха «Звучание народов», написанная 1 января 1933 г., вошла в сборник: Рерих Н. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк: Всемирная Лига Культуры, [1933].

1377

Папа Римский Пий XI.

1378

Речь идет о картине Н. К. Рериха «Искушение Христа» (1933). Холст, темпера. 61 × 51 см. Государственный музей Востока (Москва).

1379

Отдел рукописей МЦР. Ф. 1. Оп. 5–1. В таблицу не включены номера писем, предоставленных для данной публикации другими архивами и музеями.

1380

Отдел рукописей МЦР. Ф. 1. Оп. 3.

Content

Николай Рерих
Письма. Том I
(1896–1932)

«Мы можем быть лишь созидателями»

1 Н. К. Рерих — А. А. Спицыну

2 Н. К. Рерих — В. В. Стасову

3 Н. К. Рерих — В. В. Стасову

4 Н. К. Рерих — А. Ф. Бычкову

5 Н. К. Рерих — в Канцелярию Императорской Археологической Комиссии

6 Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер

7 Н. К. Рерих — Н. В. Мятлеву

8 Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер

9 Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер

10 Н. К. Рерих — Н. В. Мятлеву

11 Н. К. Рерих — А. В. Половцову

12 Н. К. Рерих — Н. П. Кондакову

13 Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер

14 Н. К. Рерих — В. Г. Дружинину

15 Н. К. Рерих — В. Г. Дружинину

16 Н. К. Рерих — И. А. Шлякову

17 Н. К. Рерих — И. А. Шлякову

18 Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер

19 Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела*

20 Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела*

21 Н. К. Рерих — А. А. Санину

22 Н. К. Рерих — А. П. и В. П. Шнейдер

23 Н. К. Рерих — А. А. Санину

24 Н. К. Рерих — В. П. Лобойкову

25 Н. К. Рерих — А. А. Санину

26 Н. К. Рерих — В. Б. Фредериксу

27 Н. К. Рерих — В. В. Радлову

28 Н. К. Рерих — в Императорскую Археологическую Комиссию

29 Н. К. Рерих — редактору газеты «Русское слово»

30 Н. К. Рерих — В. П. Шнейдер

31 Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому

32 Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому

33 Н. К. Рерих — С. П. Дягилеву

34 Н. К. Рерих — С. С. Митусову

35 Н. К. Рерих — Л. Н. Андрееву

36 Н. К. Рерих — П. П. Гнедичу

37 Н. К. Рерих — П. П. Гнедичу

38 Н. К. Рерих — А. Л. Липовскому

39 Н. К. Рерих — Л. И. Жевержееву

40 Н. К. Рерих — в Комитет Всероссийского общества поощрения художеств

41 Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела*

42 Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела*

43 Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела*

44 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

45 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

46 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

47 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

48 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

49 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

50 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

51 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

52 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

53 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

54 Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

55 Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

56 Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела*

57 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

58 Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

59 Н. К. Рерих — Е. И. Рерих

60 Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

61 Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

62 Н. К. Рерих — Ч. Поллоку*

63 Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому

64 Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому

65 Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому

66 Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому

67 Н. К. Рерих — И. Ф. Стравинскому

68 Н. К. Рерих — Р. Тагору*

69 Н. К. Рерих — М. Фрост*

70 Н. К. Рерих — Р. Тагору*

71 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

72 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

73 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

74 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

75 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

76 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

77 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

78 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

79 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

80 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

81 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

82 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

83 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

84 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

85 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

86 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

87 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

88 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

89 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

90 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

91 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

92 Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху

93 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

94 Н. К. Рерих — А. Галлен-Каллела*

95 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

96 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

97 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

98 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

99 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

100 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

101 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

102 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

103 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

104 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

105 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

106 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

107 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

108 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

109 Н. К. Рерих — З. Г. и М. Лихтманам*

110 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

111 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

112 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

113 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

114 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

115 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

116 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

117 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

118 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

119 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

120 Н. К. Рерих — директорам Мастер-Института Объединенных Искусств и Международного Центра Искусств «Corona Mundi»*

121 Н. К. Рерих — Л. Хоршу*

122 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

123 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

124 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

125 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

126 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

127 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

128 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

129 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

130 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

131 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

132 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

133 Н. К. Рерих — Б. К. Рериху

134 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

135 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

136 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

137 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

138 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

139 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

140 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

141 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

142 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

143 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

144 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

145 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

146 Н. К. Рерих — О. Г. Зелюку

147 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

148 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

149 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

150 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

151 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

152 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

153 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

154 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

155 Н. К. Рерих — Г. Д. Гребенщикову

156 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

157 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

158 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

159 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

160 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

161 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

162 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

163 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

164 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

165 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

166 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

167 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

168 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

169 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

170 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

171 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

172 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

173 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

174 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

175 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

176 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

177 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

178 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

179 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

180 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

181 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

182 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

183 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

184 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

185 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

186 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву

187 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

188 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

189 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

190 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

191 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

192 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

193 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

194 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

195 Н. К. Рерих — В. А. Шибаеву и Н. В. Кордашевскому

196 Н. К. Рерих — М. Ф. Думпису

197 Н. К. Рерих — Л. Хоршу*

198 Н. К. Рерих — Дж. Корбетту*

199 Н. К. Рерих — Дж. Корбетту*

200 Н. К. Рерих — Ф. М. Бейли*

201 Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

202 Н. К. Рерих — И. Сулоаге*

203 Н. К. Рерих — Г. Г. и Г. Г. Шкляверам

204 Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

205

206 Н. К. Рерих — А. Кауну

207 Н. К. Рерих — Свами Абхедананда*

208 Н. К. Рерих — редакции журнала «Рупам»*

209 Н. К. Рерих — Э. Л. Хьюиту*

210 Н. К. Рерих — Г. Форду*

211 Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

212 Н. К. Рерих — Г. Боттомли*

213 Н. К. Рерих — Ч. Р. Крейну*

214 Н. К. Рерих — Ч. Р. Крейну*

215 Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

216 Н. К. Рерих — Г. Г. Шкляверу

217 Н. К. Рерих — Дж. Ч. Боше*

218 Н. К. Рерих — Р. Тагору*

219 Н. К. Рерих — Р. Фрейзеру*

220 Н. К. Рерих — А. М. Романову

221 Н. К. Рерих — С. Н. Рериху

222 Н. К. Рерих — Э. Кеттунен*

223 Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

224 Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

225 Н. К. Рерих — Л. Хоршу*

226 Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

227 Н. К. Рерих — Г. Д. и Т. Д. Гребенщиковым

228 Н. К. Рерих — Т. Манди*

229 Н. К. Рерих — Р. Харше*

230 Н. К. Рерих — Г. Д. и Т. Д. Гребенщиковым

231 Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

232 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

233 Н. К. Рерих — А. Эйнштейну*

234 Н. К. Рерих — Ч. Р. Крейну*

235 Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

236 Н. К. Рерих — американским сотрудникам*

237 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

238 Н. К. Рерих — К. Тюльпинку

239 Н. К. Рерих — Р. Тагору*

240 Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

241 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

242 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

243 Н. К. Рерих — Р. Тагору*

244 Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман*

245 Н. К. Рерих — К. Тюльпинку*

246 Н. К. Рерих — М. Адачи*

247 Н. К. Рерих — в администрацию округа Кулу*

248 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

249 Н. К. Рерих — Ф. Грант*

250 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

251 Н. К. Рерих — Х. Грин*

252 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

253 Н. К. Рерих — М. Метерлинку*

254 Н. К. Рерих — Ф. Бертело*

255 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

256 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

257 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

258 Н. К. Рерих — Ф. Сутро*

259 Н. К. Рерих — К. Тюльпинку

260 Н. К. Рерих — Д. Э. Шраку*

261 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

262 Н. К. Рерих — К. К. Гарбетту*

263 Н. К. Рерих — Ф. М. Бейли*

264 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

265 Н. К. Рерих — Дж. Ф. Стоксу*

266 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

267 Н. К. Рерих — Дж. Казинсу*

268 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

269 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

270 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

271 Н. К. Рерих — К. Тюльпинку*

272 Н. К. Рерих — К. К. Гарбетту*

273 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

274 Н. К. Рерих — К. Р. Пуста

275 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

276 Н. К. Рерих — С. Келлогу*

277 Н. К. Рерих — Я. Новаку*

278 Н. К. Рерих — К. К. Лозине-Лозинскому

279 Н. К. Рерих — Р. Норвуду*

280 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

281 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

282 Н. К. Рерих — М. Лихтману*

283 Н. К. Рерих — Р. Янковичу

284 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

285 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

286 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

287 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

288 Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

289 Н. К. Рерих — американским сотрудникам

290 Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

291 Н. К. Рерих — К. Тюльпинку*

292 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

293 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

294 Н. К. Рерих — К. К. Лозине-Лозинскому*

295 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

296 Н. К. Рерих — П. Шабасу*

297 Н. К. Рерих — Д. Г. Баттлю*

298 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

299 Н. К. Рерих — И. Шаховскому

300 Н. К. Рерих — Н. О. Лосскому

301 Н. К. Рерих — Р. Магоффину*

302 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

303 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

304 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

305 Н. К. Рерих — И. Шаховскому

306 Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

307 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

308 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

309 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

310 Н. К. Рерих — Л. Дабо*

311 Н. К. Рерих — К. Тюльпинку*

312 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

313 Н. К. Рерих — М. Адачи

314 Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

315 Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

316 Н. К. Рерих — Г. Форману*

317 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

318 Н. К. Рерих — Ю. Жицкому*

319 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

320 Н. К. Рерих — Александру I Карагеоргиевичу

321 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

322 Н. К. Рерих — К. Р. Пуста*

323 Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

324 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

325 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

326 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

327 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

328 Н. К. Рерих — Л. Марену*

329 Н. К. Рерих — Н. К. Мехте*

330 Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

331 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

332 Н. К. Рерих — Э. Лихтман

333 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

334 Н. К. Рерих — Г. Мануйловичу

335 Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

336 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

337 Н. К. Рерих — Н. К. Мехте*

338 Н. К. Рерих — И. Шаховскому

339 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

340 Н. К. Рерих — Дж. Г. Баттлю

341 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

342 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

343 Н. К. Рерих — Э. Лихтман

344 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

345 Н. К. Рерих — М. Во Фалипо

346 Н. К. Рерих — С. И. Метальникову

347 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

348 Н. К. Рерих — Н. К. Мехте*

349 Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

350 Н. К. Рерих — Дж. Казинсу*

351 Н. К. Рерих — Американскому обществу Французского ордена Почетного легиона*

352 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

353 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

354 Н. К. Рерих — Ч. Крейну

355 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

356 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

357 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

358 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

359 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

360 Н. К. Рерих — Александру I Карагеоргиевичу

361 Н. К. Рерих — И. Шаховскому

362 Н. К. Рерих — Р. Кришнадасу*

363 Н. К. Рерих — Р. Тагору*

364 Н. К. Рерих — Н. К. Мехте*

365 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

366 Н. К. Рерих — М. Адачи*

367 Н. К. Рерих — Ф. Сутро*

368 Н. К. Рерих — Ч. Флейшеру*

369 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

370 Н. К. Рерих — Р. Кришнадасу*

371 Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

372 Н. К. Рерих — Р. Харше*

373 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

374 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

375 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

376 Н. К. Рерих — Дж. О’Хара Косгрэву*

377 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

378 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

379 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

380 Н. К. Рерих — П. Р. Радосавлевичу

381 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

382 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

383 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

384 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

385 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

386 Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

387 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

388 Н. К. Рерих — А. Э. Махону*

389 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

390 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

391 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

392 Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

393 Н. К. Рерих — Н. О. Лосскому

394 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

395 Н. К. Рерих — Г. Форману*

396 Н. К. Рерих — Р. Магоффину*

397 Н. К. Рерих — С. И. Метальникову

398 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

399 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

400 Н. К. Рерих — А. К. Халдару*

401 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

402 Н. К. Рерих — А. А. Олесницкому

403 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

404 Н. К. Рерих — Дж. О’Хара Косгрэву*

405 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

406 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

407 Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

408 Н. К. Рерих — Г. Д. и Т. Д. Гребенщиковым

409 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

410 Н. К. Рерих — П. Р. Радосавлевичу*

411 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

412 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

413 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

414 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

415 Н. К. Рерих — В. Р. Петковичу

416 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

417 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

418 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

419 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

420 Н. К. Рерих — Э. Лихтман

421 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

422 Н. К. Рерих — Ю. Славику*

423 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

424 Н. К. Рерих — Д. К. Уотсону*

425 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

426 Н. К. Рерих — П. Шабасу*

427 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

428 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

429 Н. К. Рерих — Н. О. Лосскому

430 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

431 Н. К. Рерих — американским сотрудникам

432 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

433 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

Таблица архивных номеров

Фото

Сноски