Морозевич Юрий

Всадник на белом коне. Пробуждение

Глава 1

Большое алое солнце, хорошо видное сквозь рваную завесу промышленных дымов, садилось на противоположном берегу залива – туда, где, сливаясь с горизонтом, тянулась нескончаемая полоса доков, эллингов и причалов с замершими в неподвижности судами, а также портовые сооружения и бесконечная череда складов с нагроможденными друг на друга контейнерами. Недавно еще светлые скелетики портальных кранов прямо на глазах превращались в темно-фиолетовые силуэты, напоминающие диковинные растения, сплетающиеся в поистине непроходимые заросли. Заросли хищные, непрерывно двигающиеся, то и дело выхватывающие и переносящие с места на место вожделенную добычу.

Вит несколько минут постоял у огромного, в пол, распахнутого прямо в ночь панорамного окна, наполовину затянутого прозрачной, почти невидимой шторой, наслаждаясь тишиной и покоем стремительно надвигавшихся сумерек, а потом улегся на невысокое просторное ложе, подложив руку под голову.

Неяркий свет узким голубоватым лезвием проникал в спальню из ванной комнаты сквозь щель неплотно прикрытой двери, создавая романтическую атмосферу ночи, насыщенную чувственными флюидами ожидания неведомого...

Спать не хотелось. Время от времени появлялось ощущение полного отсутствия силы тяжести – он даже ощущал толчки от пульсации своего невесомого сердца. Стены комнаты неотвратимо тонули в бархате мрака. Впечатление такое, будто их вовсе здесь нет – спальное ложе неторопливо погрузилось в темноту запредельно-пространственной вечности. Плыть в ней без звезд и сна почему-то было неуютно, обидно. Обидно плыть в неуютной вечности – без проблесков звезд...

Вит прикрыл веки в надежде на скорое пришествие долгожданного забытья, однако вместо этого перед внутренним взором тут же всплыло яркое, до невозможности правдоподобное видение. Абсолютно реалистичное, вплоть до мельчайших подробностей, воспоминание о событии, разом перевернувшем с ног на голову размеренную устоявшуюся жизнь закоренелого холостяка.

Событие носило прекрасное в своей загадочности имя Йола.

Из небытия вдруг нарисовался залитый белым стерильным светом пустынный коридор седьмого, директорского, этажа похожей на иглу двенадцатиэтажной башни концерна «Артемида», затем внезапно раскрывшаяся дверь рабочего кабинета и возникшая на пороге женщина, поддерживаемая под локоток самим шефом. Впрочем, шефа Вит в первое мгновение даже не заметил, настолько поразил его в самое сердце облик таинственной незнакомки. Проникающий, казалось, в самые потаенные глубины витовой души взгляд огромных изумрудных глаз, чувственные губы и раскинувшиеся по плечам темно-каштановые локоны – он отчего-то сразу решил, что эта женщина создана исключительно для него.

– Знакомьтесь, – сказал Ортега. – Виталий Петричев, доминатор конструкторского бюро «Эос». А это Йола.

Женщина сдержанно улыбнулась и протянула руку.

Пожимая узкую холодную ладонь, Вит окончательно понял, что пропал.

– Йола – консультант наших партнеров из Приземелья, – продолжал ничего не замечающий вокруг себя шеф. – Временно прикреплена к твоему КБ. Э-эй!.. Ты меня слышишь?

Только тогда Вит понял, что все еще удерживает тонкие пальцы с длинными, украшенными безупречным маникюром, ногтями, и с сожалением отпустил руку прекрасного консультанта.

Видение плавно растворилось в наступивших сумерках.

Немало удивленный псевдореализмом воспоминаний Вит хотел уже повернуться на бок и заставить себя уснуть, однако осознал, что любые усилия бесполезны, сон так и не придет. В голове назойливо крутилась одна и та же мысль: не стоит ли прямо сейчас подняться с удобного ложа и отправиться под окна таинственной незнакомки, благо фазенда, на которой ее поселили, находилась буквально в двух шагах. Всего лишь несколько изгибов петляющей среди зарослей тропинки... Жаркая аргентинская ночь определенно располагала к безумствам, творимым во имя прекраснейшей из всех известных ему женщин. В лучших латиноамериканских традициях не помешало бы исполнить какую-нибудь серенаду, однако Вит имел исчерпывающее представление о своих музыкальных способностях, поэтому самым решительным образом отверг столь старомодное проявление чувств. Тем более, что не знал, как она к этому отнесется. Вернее, знал практически наверняка.

«Йола, – он вновь с удовольствием мысленно произнес ее имя. – Никогда не предполагал, что моим сердцем завладеет совершенно незнакомая женщина, да еще столь стремительно, можно сказать с первого взгляда. И вот пожалуйста... словно мальчишка...»

Он помедлил на несколько томительных секунд, показавшихся вечностью, и все-таки повернулся на бок, уставившись на слегка колышущуюся под легким ветерком занавеску. Ее ритмичные волнообразные движения действовали почти гипнотически, и Вит наконец-то почувствовал, что глаза начинают слипаться.

Видение в проеме распахнутого настежь окна возникло совершенно неожиданно, и Вит на мгновение даже подумал, что оно ему снится. Женская фигура в полупрозрачных одеждах, прекрасно различимая на фоне усеянного яркими звездами ночного неба, на несколько долгих мгновений замершая на пороге, а затем решительно шагнувшая внутрь погруженной в темноту комнаты. И буквально через мгновение оказавшаяся совсем рядом.

– Йола!.. – Вит рывком приподнялся на ложе и замер. Сон как рукой сняло. – Ужель та самая?

– Ты сразу узнал меня в темноте... – Вит впервые услышал ее голос, который отчего-то показался странно знакомым, словно он слышал его прежде. – Как?

– По наитию. О, мамма миа!..

– Ты ожидал увидеть меня здесь?

– Да... то есть, нет... Тоска по тебе – вот все, что у меня здесь было.

И в самом деле, всерьез рассчитывать на ночной визит женщины всего лишь после мимолетного дневного знакомства было бы слишком опрометчиво. Вит и не надеялся, даже в самых смелых мечтах не рассчитывая на столь стремительное развитие отношений. Одно дело, когда он сам, словно мальчишка, предается ночному бдению под окнами предмета своего обожания, и совсем другое, когда она сама... Судя по всему, Йола оказалась женщиной без отягощающих жизнь комплексов.

– Мне хотелось сделать тебе эффектный сюрприз, – тихо, почти шепотом, сказала она, опускаясь на ложе рядом с Витом.

– Это тебе удалось. Я чуть не спятил от такого сюрприза. Иди ко мне!

«Милая моя, белогрудая царевна-лебедь, дай же скорее обнять тебя!» – думал он, веря и не веря в то, что нежданный визит и в самом деле происходит не во сне, а наяву.

Он слишком спешил слиться с ней в одно целое и просто с ума сходил, ощутив вдруг горячую влагу ее роскошного тела, трепетного, бьющего крылом как пойманная птица. Мягкий удар, еще удар... последний, с финальной дрожью... Он склонил голову на ее божественную грудь, которая совсем недавно лишь грезилась ему в самых невозможных, самых несбыточных мечтах...

– Кем ты сейчас ощущаешь себя, Вит? – внезапно спросила она.

– Гераклом.

– О, да!.. – восклицание Йолы явно подтверждало весьма нескромную самооценку.

– И немножко Орфеем, – добавил он.

– Немножко?

– Ну... почему-то хочется петь.

– Ну конечно, – проворковала она. – Ведь я же твоя муза.

– У Орфея не было музы-любовницы, – уточнил Вит.

– Да?.. А Эвридика?

– Эвридика, – хмыкнул Вит, – простая девчонка из лесной глухомани. Дриада... Скорее всего дочь лесника.

– Ну хорошо... – Йола определенно не намеревалась сдаваться. – А сладкоголосая муза Каллиопа?

– Она была его мамой.

– Мамой? – в голосе Йолы послышалось недоверие. – Ах, да... припоминаю! Кажется, она была любовницей не то Зевса, не то Аполлона.

– И того, и другого. Нравы в те времена были очень похожи на современные... – произнес Вит и тут же пожалел, решив, что она может воспринять сказанное на свой счет.

– Давай без намеков, – подтвердила его опасения Йола. – Предпочитаю, когда изъясняются прямо.

– Ну, если прямо... тогда слушай. Ты – лучшая из моего гарема, а я – лучший из твоих мужчин.

– Ах, так вот откуда равнение на Геракла! – она рывком села на постели и уставилась на Вита в шутливом негодовании. – Считаешь себя гигантом альковной любви?!

Вит улыбался, не пытаясь ни подтвердить, ни опровергнуть выдвинутые против него обвинения. Тогда Йола выдернула подушку из-под его головы и с размаху влепила прямо в лицо. И сразу же замахнулась снова. После нескольких секунд увлекательного сражения Вит все-таки завладел оружием своей противницы и отбросил его далеко в угол комнаты.

– Не поэтому, – отдышавшись, попытался оправдаться он. – Просто была у Геракла настоящая страсть... и звали ее почти так же, как и тебя – Иола.

– А-а... ну тогда другое дело... – она сменила гнев на милость и снова улеглась рядом, положив голову ему на грудь. Несколько секунд помолчала, а потом вдруг сказала: – Мне нравится слышать твой голос в темноте.

Вит вдруг почувствовал необыкновенное спокойствие и умиротворение. Несколько минут они лежали молча, наслаждаясь близостью друг друга, а потом Йола сказала:

– Мне пора. Нужно идти.

– Останься, – без особой надежды попросил он.

– Нет, – она высвободилась из его объятий и решительно поднялась. – Не хочу давать повод для сплетен.

Вит молча наблюдал, как она надевает свой прозрачный, ничего не скрывающий наряд, встает и идет к распахнутому в ночь проему. На пороге она задержалась, махнула на прощание рукой и бесследно растворилась во мраке. Словно и впрямь была всего лишь видением.

А умиротворенный Вит положил голову на подушку Йолы и блаженно закрыл глаза. Подушка пахла какими-то невероятно гламурными духами, и Вит мельком подумал, что запах ему отчего-то прекрасно знаком и что он всегда был от него без ума. А потом буквально провалился в долгожданный сон. Сон был странный, уже ставший привычным, но оттого не менее загадочным.

***

Ветер в лицо – холодный, певучий. Длинными рядами набегают золотистые волны и разваливаются под копытами, задевая ноги слитого с белым конем белого всадника. Впереди сияет, как индигово-синий сапфир, горное озеро Глаз Агарты. Или Глаз Будды в интерпретации жителей более отдаленных селений. По легенде священный Глаз появляется раз в тридцать лет и затем пять-шесть недель высматривает что-то в безоблачном небе. Потом вода исчезает – Глаз закрывается на долгие годы. И в эти долгие годы ничего примечательного здесь не бывает, если не считать, конечно, живописных видов с ледяной вершиной Хасана. Жители соседней долины не знают, как на плоскогорье появляется и куда затем исчезает вода. Им это неинтересно. А вот Белому Всаднику интересно. Он начинает плавный спуск к сверкающей в солнечных лучах зеркальной поверхности, однако два выстрела с полуторасекундным интервалом и свист мимолетных пуль заставляют его осадить коня. Рука рефлекторно взлетает к белоснежной чалме, скрывающей то, о чем горцы вообще не имеют понятия.

Островерхий шлем, обернутый драгоценной белой тканью, информирует комариным писком: скан-лидар нашел враждебную цель. Через секунду – короткое «чик» финального щелчка, и это все. Импульс когерентного излучения ослепил стрелка минимум на неделю. Ну и поделом шельмецу. Странный какой-то горец. Местный не может не знать легенд про внезапные появления одиночных всадников в белых одеждах на белом коне Лун-та. К легендам здесь, в Бадахшане, относятся трепетно. Впрочем, горец-стрелок вполне мог быть и не местным. И даже не горцем...

А сам-то ты кто? Кто ты такой?..

«Позади белого всадника сидит мрачная забота». Эта латинская поговорка сохранилась до наших дней благодаря книжникам Средневековья. Похоже, уместна она и теперь.

Кто ты такой?! Кто такой ты?!.

***

Ощутив спиной перекаты массажных валиков трансформ-канапе, Вит очнулся, смахнул с ресниц дымку бадахшанского видения. Сон-мираж... Третий уже из «восточных» снов-миражей за этот месяц, схожих между собой как этюды к живописному полотну. Единственное, пожалуй, что меняется в их структуре: масть коня и украшения на поводьях.

Персонаж начального «этюда» больше напоминал аравийского воина: вороной конь крутился под белым всадником как черное пламя. Тема скрытой угрозы в первом сне тоже была ощутима, но перестрелка не успела случиться, сон быстро угас. Во втором – белый всадник мчался под пулями на коне игреневой масти. И вот третий...

То ли вещие сны, то ли отражения образов из прочно забытого прошлого... Объяснений причин очень странного появления снов-миражей не было никаких, даже чисто гипотетических.

Однако попытка нащупать хотя бы тень объяснения была. После второго сна-миража Вит, основательно покопавшись в специальной литературе, сумел вычитать: «Мозг страдающих шизофренией субъектов способен продуцировать цветные, яркие, запоминающиеся сновидения». Вот так-то... Как тебе такое, доминатор конструкторского бюро «Эос» концерна «Артемида»?

«Не-ет, милостивые государи, – думал он, – с гипотетической шизофренией пока повременим, хватит с меня и вполне реальной амнезии. Утешает одно: если медикологи, контролирующие анамнез, тревоги не проявляют, не следует давать им лишний повод для повышенного интереса к своей особе. Иногда это просто опасно. Слегка недолеченный амнезоид куда жизнеспособнее тяжело перелеченного неврастеника. Пусть тебе неизвестно, кто ты, где родился, как жил, но... Благодари судьбу хотя бы за то, что в загадочно избирательной памяти сохранился весьма солидный объем знаний и навыков. Судьбе, конечно, огромное мерси, однако никакие знания пока не помогли найти себя в собственном прошлом. Вчерашний день пока еще помнишь? Ничего не забыл? Уже неплохо, прогресс, как говорится, налицо. А всего лишь год назад картина была куда плачевней, невозможность вспомнить ничего из того, что происходило накануне, буквально сводила с ума. Что делал, с кем говорил... а уж о чем – вообще покрыто сплошным мраком. Однако в лапы медикологов, жаждущих упрятать в психушку столь явного пациента, ты тогда все-таки не попал.»

Откуда-то из небытия ярко-алой луной вдруг выплыл кругляк таблоида с непривычным для начала рабочего дня сочетанием цифр: 9-30. Алая луна зависла над изголовьем как немой укор. Видеть ее сейчас не хотелось, но «лунный» пурпур проникал даже сквозь сомкнутые веки. В полном согласии с рассветным рефреном гомеровский «Одиссеи»:

Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос,

Рано покинувши ложе могучего телом Тифона...

Мягкий перекат массажных бугров сменился чувствительными толчками. Сплошные подзатыльники и пинки, да что же это такое, в самом-то деле! У Гомера, помнится, сонного Тифона не трогали, понимали, что будет себе дороже. А современникам все по барабану – Тифон ты, Пифон или невыспавшийся доминатор КБ концерна «Артемида»... И винить, в общем-то, некого, своими руками перенастроил вчера массажный режим на будильно-толкательный. И сам же настроился на формат немедленного подъема. Может быть, память... память с огромной дырой вместо дна еще что-нибудь в эту дыру упустила?.. Хм, вроде бы нет. Вообще-то, помнить вчерашний день обязан даже напрочь отстегнутый от своего прошлого амнезоид.

Интересно, как скоро могучему телом наконец-то осточертеют взбрыкивания очумелого канапе?

Вит вскинул ноги, скатился на пол и тут же вскочил. Разминка... да бог с ней, все равно нет времени даже для элементарной утренней зарядки. Как и особого желания пользоваться услугами упрятанных в подпольное пространство хлипких тренажеров. А взамен буквально распирал изнутри могучий позыв выбраться в город, зайти хотя бы в ближайший демократически обшарпанный народный спортзал, пусть даже неопрятный, гремящий железом и пропахший насквозь дешевыми одорантами... Жаль, позыв совершенно неисполнимый.

Перестраховщик Ортега с какого-то перепугу еще в понедельник навязал коллективу КБ режим оранжевого уровня «опасной безопасности». С одной стороны, это на пользу Проекту, с другой – во вред натянутым нервам смертельно усталых проектантов. Люди попросту осатанели от бесконечных режимных ограничений. А самое главное, решение начальства не оспоришь, оно этого не любит. Гостевое попечительство здесь, в Аргентине, традиционно называют энкомьендой, и спорить с ней, как и с любой другой традицией, совершенно бесполезно.

Сбежать бы отсюда куда глаза глядят... Но парадокс в том, что лучше на земном шарике нигде не будет. Хуже – это пожалуйста, сколько угодно. Разве что рвануть во Внеземелье, где свобода... хм... нас встретит радостно у входа. Но с таким диагнозом?..

Вит задействовал дневной комплекс бытового обслуживания и, не обращая внимания на замерцавшую россыпь точек, прямых и ломаных линий, бросился в душевую.

Тугие ледяные струи взбодрили доминатора, даже более чем! А простодушные вздохи аэросушилок и пение бритвенной маски окончательно успокоили. Краем уха он отметил, что акустическая картина быстро меняется по причине задействованных в спальне... нет, уже в гостиной трансформсистем: скрипы, рокот, металлические щелчки... Сполохи цветных огней, прекрасно видные сквозь полупрозрачную дверь, дали понять: зачинался новый изыск светопластического гламура. Бытовая автоматика явно была призвана поражать воображение обитателей полной сменой интерьеров. Каждую пятницу заново...

«О! Так сегодня у нас, оказывается, пятница! Мои аплодисменты, господа!.. Непростая во всех отношениях неделя практически завершилась, а впереди у меня целых два выходных... если повезет, конечно.»

В гардеробной Вит, надевая рубаху едва успел заслонить лицо от прямого выстрела струей одеколона «Сюрприз».

«Вот же зараза! – подумал он. – Давно пора сломать к чертовой бабушке этот назойливый парфюмавтомат! Каждый раз одно и то же...»

Он оглядел себя в зеркало, огладил ладонью потемневшие от влаги русые волосы и вышел в гостиную. Обновленное убранство бывшей спальни оказалось выполнено в стиле синекрасочных витражей собора Нотр Дам де Шартр, однако светопластические чудеса его чувств никак не затронули. Не имело практически никакого значения любое убранство гостиной, в которой пребывал исключительно он сам.

Уже на пороге Вит неожиданно замер и оглянулся. Новый интерьер совершенно отчетливо затронул какие-то тонкие струны утраченных воспоминаний... Нет, так и не удалось прояснить, откуда ему знаком цвет витражей неизвестного средневекового собора. Попытка так и осталась попыткой. И кстати... по какой причине всплыла вдруг уверенность в том, что в Шартре, оказывается, несколько соборов?! Не слишком ли это для человека, который даже не помнит, бывал ли он там хоть когда-нибудь!

Вит с трудом подавил в себе приступ холодного бешенства и вышел из коттеджа.

В 9-40 по кабинетному таймеру он уже сидел в жестком кресле на своем рабочем месте, ел сыр, запивая его маленькими глотками очень горячего кофе, и смотрел, как из пространственной глубины сфеария наплывает на него виртуалистика интеллектуальной продукции КБ «Эос». Хрустально-прозрачные макеты блоков и модулей после демонстративного дефиле на переднем плане во всех возможных проекциях с величавой плавностью океанских медуз медленно занимали положенные места на сфеарной сцене, сопровождаемые планктонной свитой формул, уравнений, символов, цифр. Эмиттерные накопители, ионообменники, бласт-бустерные и релакс-инжекторные подстанции, целые созвездия «вечных» фрактальнозарядных сферодинамических аккумуляторов... Короче, все основные компоненты, составляющие саму суть Проекта «Восьмиярусное озеро». И уж, конечно, незабвенный «Тесей», его сердце...

Технологи превзошли сами себя: варианты агрегатных компоновок выглядели теперь не просто скоплением слепленных на скорую руку точных устройств, но образцами эстетической инженерии!

«Впрочем, – подумал он, – оставим восторги на потом, когда одолеем, наконец, нашу главную проблему.»

Внутренний голос тут же отозвался:

«Сегодня и одолеем. Предчувствую.»

Вит усмехнулся. Не так-то это и просто, как хотелось бы. Чувство стылого огорчения, похожего на обиду, сегодня чуть ослабело, однако до конца все-таки не прошло...

С самого начала этой чертовой недели проблемы пошли косяком, одна за другой.

В понедельник утром Генеральный директор концерна Рамон Ортега вдруг объявил, что вылетает в командировку на один из самых крупных городов Приземелья «Вундер Штерн», расположенный на геостационарной орбите. Ну никак не терпелось ему продать Внеземелью шкуру неубитого медведя! А обсудить с доминатором своевременность этого шага он, конечно же, забыл. Пожелав коллективу успешной работы на финишной прямой Проекта и не забыв при этом передать своему брату Мигуэлю расширенные полномочия, Ортега озвучил приказ: «Наглухо замкнуть вокруг основных зданий концерна оранжевый контур гарантированной безопасности. До субботы включительно!» Команданте Мигуэль и подчиненные ему командиры охранных подразделений, получив сие руководство к действию, привычно взяли под козырек.

Сотрудники КБ, которые периодически обнаруживали себя узниками «контура безопасности», и тут не упустили случая выразить шефу решительный протест. В ход пошли обидные для администрации выражения: «Арест по контуру», «Ортеговская мышеловка», «Объятия анаконды» и тому подобные. Ортега реагировал на это спокойно, кивал понимающе, но твердо стоял на своем:

– Да, знаю. Да, слышал. Искренне вам сочувствую, сознаю... Всем нам сейчас, увы, очень трудно, призываю ни на минуту об этом не забывать.

– Да нам не удается забыть об этом ни на секунду! – возражали ему. – Сидим тут как в клетке... И вообще, нас необходимо выгуливать хотя бы три раза в неделю!

Директор лишь грустно улыбался.

Будучи талантливым администратором, Рамон Ортега даже в условиях весьма неоднозначного этнического окружения ухитрялся обеспечивать белым воротничкам безбедную и относительно безопасную жизнь. Сотрудников наукоемких отделов он ценил высоко, называя их «идальго». Но вот неодолимое стремление свободно обретаться хотя бы в центральных городских районах казалось ему опасным легкомыслием, требующим плотного контроля. Свой резон в такой политике был: случаи похищения специалистов, подшефных Рамону и подконтрольных Мигуэлю, стали куда реже. По крайней мере на фоне общегородской статистики. Но «интеллектуалы во дворянстве» народ рисковый, и перспектива бесследно затеряться в населенных этнически чуждым населением кварталах пугала их совсем в незначительной степени.

Как правило, коллектив КБ вносил свой солидарный вклад в сотрясавшие концерн протестные акции. Но только не в день отлета шефа на «Вундер Штерн». В черный тот понедельник коллектив словно бы онемел в полном составе. Доискиваться причин директор, понятно, не стал – отбыл в командировку без комментариев. А причина была и пострашнее, чем мог вообразить себе шеф. Главный Аналитический Вычислительный Комплекс (ГАВК) прямо с утра выдал итоги, которые ставили под удар не только оговоренные сроки подготовки реализации Проекта в железе, но и саму идею как таковую.

Гениальность идеи в самом КБ сомнений не вызывала. Еще бы, напряженная, буквально на износ, работа сотрудников в течение последнего полугода открывала поистине захватывающие перспективы перевода энергоснабжения истощенной, усталой от неурядиц Земли с ядерного уровня на несравнимо более выгодный уровень субкварковой генерации. Однако в среде спецов традиционного энергоснабжения новая разработка КБ «Эос» никакого энтузиазма не вызвала, по их мнению это был бред свихнувшихся теоретиков. Для пребывающих в теме экспертов все было предельно очевидно: решить такую задачу в текущем веке попросту невозможно. Это знали все, кроме группы физиков, волею судеб угодивших в гостеприимные объятия концерна «Артемида».

Начало поисков не слишком-то обнадеживало. Каждый шаг убеждал: да, вес проблемы создания субкварковой энергетики абсолютно неподъемен, если пользоваться спортивной терминологией. Но полгода спустя вдруг проклюнулся слабенький пульс реального шанса «взять вес на грудь», а если повезет, то и «толкнуть» выше. Новооткрытый Т-эффект разработчики прозвали «пульсом Тесея». Для активации туннелирования «пульс» необходимо было замкнуть на вакуумный конденсат и получить в итоге нечто вроде энергоудойной коровы. Сам Дирак благословил бы такую задумку.

Шеф, посвященный в планы КБ, быстро уяснил заманчивую перспективу «толкнуть выше». Правда, не в плане обеспечения энергетического будущего человечества, а куда прозаичней – в расчете на получение крупных субсидий из Внеземелья. И сразу же подался на «Вундер Штерн».

На взгляд Вита, крайне преждевременно.

За два дня до того, еще в субботу, четко обозначился день негласного триумфа коллектива КБ: демиурги квантовых систем и снайперы сверхточных технологий завершили, наконец, моделирование режима работы Т-устройства. А в воскресенье под брызги шампанского на конспиративном междусобойчике Проекту официально присвоили имя «Тесей» и торжественно скормили ГАВКу математическое обоснование, всесторонне описывающее смоделированный Т-режим. Восторг беспредельный! Уже в понедельник благословленный спинотронным мозгом Главного Анализатора младенец Тесей должен был стать легитимным соперником Минотавра ядерной энергетики. Минотавру – кирдык! Тесею – гип-гип ура! От избытка чувств коллектив трижды швырнул доминатора в воздух.

Однако пили шампанское и подбрасывали в воздух доминатора преждевременно. В понедельник Вит, ознакомившись с итоговым резюме ГАВКа, угрюмо подумал: «Лучше бы меня не ловили». Последняя фраза убийственного заключения была адекватна смертному приговору: «Признать смоделированный режим экстремально флуктуативным». Главное слово здесь – «экстремально». В переводе на понятный язык ГАВК обвинил КБ «Эос» в попытке всучить энергетикам вместо обычной покладистой энергоудойной коровы быка-экстремала, впособного вдрызг разнести арену корриды вместе с тореро, пикадорами и бандерильями. По сути, Главный Анализатор выступил в качестве адвоката на стороне Минотавра. Мысль весьма разумная: за каким, спрашивается, дьяволом менять старого, хорошо знакомого экстремала на молодого!

Вердикт ГАВКа послал коллектив КБ в тяжелейший нокдаун. А для доминатора удар оказался самым весомым, словно дубиной по голове. Как напоминание о том, что субкварковая энергетика требует скромности. Ухлопали почти девять месяцев на Проект и вот, нате вам, младенец «Тесей» уже нуждается в реанимации!

Как и положено доминатору, Вит опомнился первым и объявил общий сбор на внутриКаБэшную конференцию. Однако на конференцию это собрание оказалось абсолютно непохоже. Скорее на смотр бригады, сильно потрепанной в затяжном наступательном бою. Интеллектуалы выглядели плохо: хмурыми, молчаливыми и предельно усталыми. Вит долго глядел на них, не произнося ни слова, а потом разом отпустил всех на суточный отдых. С одним условием: залечь в своих конспиративных квартирах и выспаться на неделю вперед. Энкомьенда не должна превращаться в беззастенчивую эксплуатацию «мозгового потенциала». В застенчивую тоже.

Жизнь на неделю застыла, несмотря на бурную лихорадочную деятельность. Не только сам Вит, но и все его собратья по несчастью целых три дня – вторник, среду и четверг – крепко ломали головы в попытках еще раз проверить и перепроверить ансамбль уравнений раздела экстраполяций. Перетряхнули все сверху донизу, однако скверну так и не нашли: раздел физико-математических обоснований «Тесея» оказался в идеальном порядке.

«Что ж, гора с плеч, – подумал тогда Вит. – А камень преткновения и не камень вовсе, а так, недоразумение какое-то. Или перестраховка. А скорее всего и то, и другое. Чего-то супер-спинотронный мозг в наших обоснованиях не уловил, а потому взял и настроил перестраховщика ГАВКа как следует облаять задравшую нос хунту КБ. Чтоб неповадно было!.. Экстремально невежественное резюме, если уж говорить начистоту.»

Ситуация явно была достойна публичного осмеяния и забвения. Но если опустить не способный никого потешить сарказм, то без одобрительного резюме застегнутый на все пуговицы земной концерн не получит от Внеземелья санкции на изготовление даже опытного образца. А уж от Приземелья тем более. Там земную науку по инерции еще уважают, однако контроль ужесточают ежегодно.

«Вот и Йола явилась сюда явно для исполнения каких-то контролирующих функций, – подумал он. – Впрочем, лично я ничего против не имею. Совсем даже наоборот.»

Перед внутренним взором неожиданно всплыли подробности ночного визита. Вплоть до самых пикантных.

«Интересно, а сегодня вечером она опять придет? – Вит мечтательно закатил глаза. – Надеюсь, с ее стороны это был не единичный порыв. А кстати, где она? Ортега прикрепил Йолу к нашему КБ, но на рабочем месте ее почему-то нет. Впрочем, «научный консультант из Приземелья» – не мой сотрудник, а потому может выбирать график по своему усмотрению. Главное, чтобы не переусердствовала в плане контроля. Но уж этого я совершенно точно постараюсь не допустить.»

Вит крепко зажмурился, а затем широко раскрыл глаза, снова уставившись в пространство сфеария. Соблазнительные картины растворились бесследно, оставив вместо себя лишь легкий, едва уловимый запах вчерашних духов.

«Откуда? – изумленно подумал он. – Очередные шутки пораженного амнезией воображения?»

Запах исчез. Вит усмехнулся и попытался окончательно вернуться в рабочий ритм.

Контролирующую деятельность Приземелья по отношению к земной науке он считал абсолютно оправданной. Несмотря на утерю весьма значительной части воспоминаний Вит прекрасно представлял, какие именно события следует считать истоком подобного недоверия и подозрительности.

Хронометр ужесточения затикал в год феноменальной вспышки Сине-Алого Факела суньцзянского эксперимента, когда выгорела до гранитного основания чуть ли не вся Центральная Азия. Во всяком случае, довольно существенная ее часть. До сих пор остается неясным, чего такого учудили в Суньцзяне шустрые чинки, совершенствуя в присутствии японских наблюдателей какой-то экзотический «метод изъятия влаги из ненасыщенных тропосферных метеолинз». Несанкционированное «изъятие влаги» обернулось апокалипсической жаровней с чередой высокотемпературных сине-алых вспышек и суперпожарищем тысячекилометрового диаметра. Полностью разобраться в физике адского пламени не смогли даже девять хорошо оснащенных бригад полевой экспертизы, командированных Приземельем в мертвый уже регион. Два года приземельцы копались в сажистом прахе пузырчато-оплавленных лабиринтов чудовищных суньцзянских прожегов, жутко ощеренных высокими, как исполинские черные свечи, верхушками остекленевших скал. Абсолютно безрезультатно.

Гипотез было много, оригинальных и смелых. Но, увы, не было доказательных. Наиболее правдоподобно выглядел домысел о попытке создания эпиплазменного оружия массового поражения. Однако кроме домыслов – ничего... В анналах детективно-логистических отчетов сохранился, по сути, единственный достойный полного доверия ориентир – канцелярская строка с кодовым названием неудачного (или все же удачного?) эксперимента: «Освежающий туман дыхания спящего золотого дракона». Что ж, аксиома на все времена: драконам доверять нельзя. Никогда. Любой разновидности и любого окраса. Бодрствующим или спящим. Со свежим дыханием или не очень. А если, избави Бог, невежды берутся довести «свежесть дыхания» до нужной кондиции – не дышит уже никто, даже сами драконы.

Как ни странно, жаркий урок не пошел азиатам впрок, ГАВКи у них до сих пор не в почете. В свое оправдание чинки ссылаются на незавершенность спора между сторонниками и противниками «диктата» Главных Анализаторов. За прошлые века нахлебались, видно, авторитарного дерьма сверх всякой меры и теперь ударились в другую крайность. Н-да... С одной стороны, универсальные ГАВКи нужны прежде всего как защита от дурака. С другой – усложняется встречная акция: как защититься от ГАВКа, если тот одержим перестраховочной рефлексией? Велик риск скатиться в болото длительной тяжбы...

В 9-53 звуковая колонка информатора объявила, наконец, начало повтора утреннего «парада воздухоплавателей». Вит привел подлокотники кресла в позицию управления спецприцелами.

Глубину сфеария, чуть тронутую первыми лучами солнца, украсило вторжение виртуального дефиле цветных воздушных шаров – носителей конфиденциальной и секретной информации. Ее характер угадывался по индексам на толстобрюхих баллонах и по номерам на бортах подбрюшных корзин. Актуальным являлся процесс слежения за полетом белых шаров с индексами SQ. Сегодня доминатору нужен был шар №4 с вымпелом на подвеске.

«Маловато их что-то сегодня, белых...» – невольно отметил Вит.

Карнавально-пестрые туши одна за другой наискось пересекали поле обзора, взмывали чуть ли не над головой и таяли в вышней голубизне кажущегося огромным студийного пространства.

«Парад близок к финалу, а белой четверки пока не видать... – он не на шутку начал тревожиться. – Непорядок. Последнюю версию тщательно подработанного математического обоснования скормили ГАВКу в четыре утра, а уже к 8-30 группа инженеров спинотронного обеспечения (ГИСО) во главе со старейшим специалистом концерна Даном Айзенхартом просто обязана была побудить ГАВК выдать новое резюме. Обязана, это да... но вот побудила ли?»

Под занавес четверка все-таки нехотя выплыла, вовсю демонстрируя оранжевый вымпел.

– Ну наконец-то! – Вит отодвинул в сторону кофейную чашку. – Вот он! Радость-то какая...

Он в нетерпении взмахнул ладонями над оконечностями подлокотников, и тут же хищным броском вспрыгнули на руки ленточные полуперчатки, а пальцы мгновенно ощутили рифленые зоны сенсоров. Секундное дело – навести прицел на индекс SQ и активировать мерцающую цифру «4». Есть!

– Ну-с, что день грядущий нам готовит?..

Шар схлопнулся и... просто исчез, не оставив после себя ничего. Вообще ничего.

– Пуст, как моя родословная, – пробормотал не на шутку озадаченный доминатор. А про себя добавил: «Называть такое поведение ГАВКа перестраховкой уже нельзя, нужен термин покруче. Например, саботаж.»

Проверки ради он успел-таки достать прицельными импульсами тающую в зените белую тройку. Сработало. Результат обычный: шар виртуально вывернулся наизнанку и виртуально же вывалил в сфеарное пространство весь математический багаж отправленного ГАВКу уточненного обоснования. Кластеры уравнений, градиент-операторы, дивергенции векторных функций, голограммы, графики, ссылки... – все это интеллектуальное богатство спонтанно кружило в студии словно стая чаек, поднятая ветром над акваторией рейда.

«Если кто и сможет сейчас прояснить загадочную реакцию ГАВКа, так это Дан Айзенхарт, – решил Вит. – Вот его-то мне и надо...»

Раздраженным ударом по каучуковому выступу кнопки общего отключения он отменил практически весь кабинетный функционал. После чего смахнул поднос с кофейной посудой в разверстую пасть пневмобокса – грохнуло, прошипело и смолкло. Синие искры индикаторов ненавязчиво сообщили: пневмопровод кухонного блока стерильно чист и свободен для новой загрузки.

Вит водрузил на бровь орифлектор и нащупал за ухом сенсорный бугорок. Малютка-ориф поерзал вправо-влево, устраиваясь поудобнее, а затем мгновенно вырастил изогнутый дугой усик световода. На кончике усика, нацеленного прямо в хозяйский зрачок, каплей росы выблескивала бисеринка оптического расширителя. Мелко подрагивая, «капля» просканировала радужку, виртуально сублимировалась в призрачный сгусток волнисто-вуалированной дымки, и перед зрачком возникла малозаметная круглая линза с бегущими в ее иллюзорной толще строками предварительной информации.

Вит вполголоса произнес пароль доступа в защищенную сеть, напряжением височной мышцы вызвал на псевдоэкран реестр кодов внутренней связи и дважды мигнул. Уловив рефлексию хозяйских век, чуткий ориф тут же преобразовал линзу в удобный для глаза прямоугольный виртуальный экран.

Взгляд, скользнувший по строкам адресного реестра, задержался на аббревиатуре группы инженеров спинотронного обеспечения – ГИСО. Для орифа этого было достаточно, немедленно послышался невнятный аккорд, а затем четкий перестук увлеченного завтраком дятла... Прошел поиск-вызов «самого нужного абонента», которым на текущий момент, несомненно, был спинлайтер ГИСО.

– Да-да, один момент, – раздался слегка приглушенный баритон Айзенхарта. – Миль пардон, надену очки...

– Не суетись, Дан, я подожду.

– Вит? Все утро ты у меня из головы не идешь...

Было слышно, как Айзенхарт открывает футляр. Щелкнули дужки ориф-очков, улюлюкнула сенсорная настройка, и в поле зрения Вита возник водянистый даггеротип Данова бюста при очках и почему-то в траурно-черной рубахе.

– Доброе утро, Дан.

– Доброе, Вит. Хотя... – Айзенхарт явно испытывал какую-то непонятную неловкость.

«Уже что-то знает, – подумал Вит. – Не иначе, наш обожаемый ГАВК опять учудил нечто экстраординарное.»

– Без соболезнований, – твердо сказал он. – Чем сейчас занят?

– Тем же, чем и ты.

– Бьешь кофейную посуду? – ухмыльнулся Вит.

– Кофейная посуда из сибфеста не бьется, – Айзенхарт смотрел на собеседника, хитро прищурившись.

– Обстоятельный ты человек, Дан... Будь любезен, переведи настройку своего орифа на стандарт «обычного взора».

– А что, ретро уже не в моде?

– Не хочу видеть тебя в трауре.

Спинлайтер слегка нахмурился, соображая, а потом лицо его просветлело.

– А-а, кажется, понял! Просто ты у меня тут в образе белого ангела... – Айзенхарт тронул сенсор на дужке очков, и черная рубаха тут же вспыхнула гламурным цветом «индиго».

– Ну вот... другое дело. Успел позавтракать?

– Натюрлих. Мы всегда завтракаем ровно в 9-00. Дружно, всей группой.

– Аппетит не подводит?

– Не жалуюсь. Вит, говори прямо, о чем думаешь криво.

– О, какой перл стилистики! Ты меня восхитил... Без всякой скидки на кривизну, думаю, что завтрак для вас – дело святое.

– Бесспорно. Орднунг... э-э... то есть, порядок превыше всего.

– Знаю и ценю то, что сам ты соблюдаешь этот принцип неукоснительно. Чего не могу сказать о твоем ведомстве в целом. По крайней мере сегодня.

Перст спинлайтера тут же изобразил в воздухе жест несогласия.

– У нас в ГИСО проблем с соблюдением наработанных принципов нет. На что намекаешь?

В свою очередь Вит обозначил недоумение выразительным пожатием плеч:

– Уже ни на что. Когда намеки не действуют, рука ищет маузер. А потому изволь принять мой протест. Требую от ГИСО, чтобы вы надели на ГАВКа ошейник и побудили исполнить свою прямую обязанность.

Айзенхарт поморщился как от зубной боли.

– Ты неверно оцениваешь ситуацию, – осторожно сказал он. – ГИСО – не совсем ГАВК, а ГАВК – далеко не ГИСО. Но если честно, я тебя понимаю. Ты вскрыл пустой номер и теперь думаешь, что все дело в его пустоте?..

– Звучит загадочно, – Вит сверлил собеседника пристальным взглядом. – Ну так не томи, приподними завесу тайны своей милосердной рукой.

Айзенхарт вдруг разом посерьезнел. Его глаза из-за орифлекторных очков смотрели сочувственно и строго одновременно.

– Нового резюме на «параде носителей» действительно не было, – произнес он.

– Так и я о том же, – горячась, ответил Вит. – Коллектив КБ ждет нового резюме как манны небесной, а тут такое! Нервы и без того у всех на пределе. Не соблаговолишь ли объясниться?

– С тобой – да. С коллективом – нет. Коллектив подождет. С подчиненными ты сам как-нибудь объяснишься... потом... если захочешь...

Вит взирал на спинлайтера в полном недоумении. Спрашивается, какую такую информацию начальник ГИСО может сообщить исключительно доминатору КБ «Эос», чего не должны знать рядовые сотрудники?

– Знаешь, Дан, – сказал он, – если кроме этого «подождет» у тебя ничего нет...

– Один момент... Да выслушай же ты меня до конца! Не было никакого нового резюме, была плохая редакция старого! А нового, видимо, не существует в природе.

– Дан, – криво усмехнулся Вит. – Я только что вскрыл носитель. В нем вообще ничего не было, ни старого, ни нового! Все как в плохом детективе: экспресс-вымпел нового вложения есть, а самого вложения нет! Кстати, пароль известен только мне и двум моим помощникам...

– Мне тоже, – напомнил спинлайтер. Прозвучало довольно весомо. А затем и вовсе неожиданно. – Это я вскрыл носитель и изъял то, что по инерции мы именуем «новым резюме» или «новым вложением». Вот только вымпел снять забыл, извини.

Воцарилось молчание. Вит оцепенело смотрел сквозь безлинзовые ориф-очки Айзенхарта прямо в холодно-серые глаза и никак не мог придумать, чем можно ответить на подобную «диверсию» со стороны начальника ГИСО. Наконец, выдавил:

– Н-ну спасибо, ну удружил!..

– Я же принес тебе извинения. Но вижу, они тебе явно не по душе. Ну что ж, вызови меня на дуэль.

– Неплохая мысль. Выбор оружия за тобой.

– В таком случае, выбираю честный и прямой, словно шпага, взгляд на нашу проблему. Уверен, ты тоже неплохо владеешь этим оружием, так что поединок будет на равных.

– Благородный выбор, экселенц. Где и когда?

– Прекрасно, – Айзенхарт покивал. – Экселенц – это мне нравится. Итак, ваше благородие господин доминатор, вот тебе два моих условия. Первое – встречаемся здесь, в ГИСО. Как тебе это?

Вит вздохнул с облегчением. Похоже, выдвинутые Айзенхартом требования будут не слишком обременительными.

– Как говорил один мой знакомый барометр, – произнес он, – это уже совсем другая погода. А второе?

– Специфика нашей проблемы требует, чтобы встреча состоялась немедленно. Так надо.

– Уже кладу маузер на пол, – ответил Вит, – и спешу в ГИСО с пустой кобурой.

Спинлайтер кивнул и с непонятной грустью добавил:

– Правильно. Зачем нам маузер? Пусть лучше будет с тобой «дайне гутер штерн».

«Твоя счастливая звезда», – перевел Вит. В подобном контексте пожелание Айзенхарта прозвучало предупреждением. Внутри Вита начало зарождаться неясное беспокойство. Уже стоя перед отползающей вбок дверью, он произнес:

– Дан! Если я невзначай обронил что-то обидное для тебя...

– Да какая уж тут обида! – съязвил Айзенхарт. – Вломился ко мне с белым лицом, наговорил всякого... Ладно, все в норме. Лучше двигай ступнями пошустрее... времени у нас – кот наплакал.

Вит снял с лица орифлектор и шагнул в освещенное солнцем пространство палубно-коридорной потерны. За его спиной массивная броневая плита из вольфрамированной стали неслышно съела дверной проем.

***

Довольно широкая и высотой в два этажа потерна на этом участке седьмого яруса была сегодня почти безлюдна. Верхние зеркально-призматические окна направляли потоки солнечного света в основном на желтый ковротуар и на густые заросли гидропонных кустарников, как цветущих, так и временно не цветущих. Явственно ощущался запах герани... с довольно существенной примесью аромата одеколона «Сюрприз». Подобная одорантная особенность была, так сказать, индивидуально-местного происхождения.

По правую руку мирно искрилась стеклянным дизайном ограда кафе, по левую – агрессивно высверкивали два указателя, ближний и дальний. Ближний бестолково гонял вверх-вниз вдоль эскалаторного борта светящиеся литеры монументального слова «Виадук», а дальний призывно жонглировал бирюзовым словом «Бассейн».

«В любом случае, – с горечью подумал Вит, – бассейн меня сегодня совершенно точно не дождется.»

Он торопливо взбежал по эскалаторной ленте к перрону подвешенной к потолку прозрачной трубы путепровода. Чмокнув эластичными створками, боковина трубы без особого сопротивления пропустила пассажира в тесноватое внутреннее пространство.

Сфалер-кресло было новое и пахло резиной. Ощутив вес пассажира, автоматика перевела защитное лобовое стекло из горизонтального положения в вертикальное. Набирая код финишной остановки, Вит поморщился: к запаху новой резины снова совершенно явственно примешивался аромат незабвенного одеколона «Сюрприз».

Пока пневмокресло с шипением набирало скорость в трубе на воздушной тяге сфалер-носителя, доминатор успел бросить взгляд с высоты: столики в кафе практически все оказались пустыми, лишь у самой ограды увлеченно о чем-то беседовала одинокая парочка. На скользящее в прозрачной трубе сфалер-кресло они не обратили никакого внимания. Вит мельком позавидовал, не без оснований полагая, что беспечная беседа в ближайшем будущем ему определенно не светит. Скорее наоборот.

Дан Айзенхарт встретил долгожданного гостя на пороге собственного кабинета. За короткое время, прошедшее с момента беседы, он успел сменить скромную «индиговую» рубаху на модно скроенный под мундир военного моряка белый комбинезон с нашивками ГИСО на рукавах. На левой стороне груди красовалась глянцево блещущая эмблема концерна «Артемида» – древнегреческая богиня держала в руке большое румяное яблоко, не иначе то самое, что многие века спустя досталось несчастному Исааку Ньютону.

Спинлайтер повел носом в сторону доминатора и полюбопытствовал:

– Ты по ошибке умылся одеколоном «Сюрприз»?

– Если бы. Ситуация куда хуже – меня умыли. А вообще-то, я в последнее время ошибок не делал. Зато вокруг... Скажем так, много чего происходит вокруг. Так что давай-ка сосредоточимся на нашей общей проблеме.

Дан согласно кивнул и сделал приглашающий жест рукой. Вит не замедлил воспользоваться гостеприимством хозяина кабинета и с удовольствием опустился в мягкое удобное кресло. Айзенхарт устроился в кресле напротив. Он некоторое время серьезно взирал на собеседника, после чего произнес:

– Обстоятельства таковы, что разруливать нашу общую проблему придется в основном тебе.

– Мне?.. Ах, ну да, конечно, кому же еще!

Недовольство Вита работой ГИСО и персональными действиями его главы читалось совершенно отчетливо, чего спинлайтер не мог не заметить.

– Давай договоримся, – не повышая голоса произнес Айзенхарт. – Разговаривать совершенно спокойно, эмоции проявлять дозированно, в меру. Ну и уважения к собеседнику никто не отменял.

– Согласен.

– Прекрасно. Тогда, во избежание недоразумений, расставим все точки над «i». На первом этапе вопросы задаю я, не возражаешь?

– А на втором предлагаешь поменяться ролями?

– Если второй этап вообще будет...

Вит нахмурился. Подобный поворот беседы не слишком-то вдохновлял, ведь это он пришел сюда задавать вопросы, а не наоборот. Но Айзенхарт смотрел на него строго, не мигая, и Вит как-то сразу понял, что возражать бесполезно: спинлайтер очевидным образом спланировал разговор заранее и отступать от намеченного никоим образом не намерен.

– Ладно, – сдался Вит. – Давай, наконец, шевельнем ушами на взлет и мозгами на выхлоп.

– Не так, – возразил Дан. – Предлагаю шевельнуть мозгами на полную тягу.

– Принято. Что ж, задавай вопросы.

– Тебе снятся сны?

Вит вздрогнул. Непонятно почему, но он сразу же понял, что спинлайтер имеет в виду не обычные сны, которые снятся всем нормальным людям.

«Откуда он знает про Белого Всадника? – подумал он. – Такого просто не может быть, я же никому не рассказывал... Или вопрос все-таки задан наугад? Вряд ли. Чтобы вот так сразу, и прямо в точку...»

– Конечно, – ответил он, стараясь не выдать себя излишними эмоциями. – Как и каждому нормальному человеку. Откуда подобный интерес к моей ночной жизни? Разве она имеет отношение к содержимому резюме?

– Потерпи. Еще немного, и я все объясню... Так ты считаешь себя нормальным человеком?

– Что за вопрос?!.

– Спокойнее, – не повышая голоса произнес спинлайтер. – Это не допрос. Рассматривай нашу беседу как обычный треп двух приятелей с глазу на глаз. Если угодно – как простой разговор, который всего-навсего может помочь мне протестировать гамму твоего настроения...

Вит недовольно покрутил носом, но все-таки ответил:

– Да, я считаю себя нормальным человеком. Хотя вынужден признать, что самооценка индивида не обязательно соответствует реальному положению дел... Выходит, ты намерен меня протестировать?

Айзенхарт смотрел задумчиво, словно взвешивая на невидимых весах полученные ответы.

– Что ж, это действительно здравая мысль, – наконец, произнес он. – Я подумаю. Но вернемся к твоим сновидениям...

– Может быть, хватит? – раздраженно сказал Вит. – А то наше с тобой общение и в самом деле начинает напоминать допрос. На вопросы, касающиеся меня лично, я отвечать отказываюсь. До тех пор, пока ты все-таки не объяснишь, каким образом мои персональные сны, до которых никому не должно быть никакого дела, соотносятся с решением ГАВКа по сугубо техническому вопросу?

Айзенхарт, наконец, отвел глаза в сторону. Вит вдруг неожиданно для себя понял, что каким-то непостижимым образом угадал, и от собственной проницательности ему почему-то стало совсем нехорошо. Спустя секунду спинлайтер подтвердил его догадку.

– Видишь ли, Вит... – с изрядной долей нерешительности начал он. – Дело в том, что ваш запрос к ГАВКу оказался повторным. И предыдущий, согласись, был на грани шизофренического бреда, а уж когда подобное попытались пропихнуть еще раз... у ГАВКа, фигурально выражаясь, не выдержали нервы. Если бы в основе нового запроса не лежали идеи, уверенно признанные традиционной наукой безумными, наверняка все обошлось бы. Но тут... Короче, ГАВК закусил удила и затребовал дополнительную информацию, прежде всего касающуюся личности самих разработчиков. Чтобы убедиться, что имеет дело с нормальными людьми, а не с очередными изобретателями вечного двигателя. И мое ведомство, естественно, такую информацию немедленно предоставило. В результате ГАВК буквально уперся прямиком в тебя как руководителя КБ «Эос».

– Не понимаю, чем я ему не угодил, – растерянно произнес Вит.

– Узнать хочешь? – Вит угрюмо кивнул. – Тогда так... Сейчас ты сможешь ознакомиться с новым резюме. Мой совет: реагируй спокойно, не делая резких движений. Поверь, я знаю, о чем говорю, потому что перечитал его уже три раза подряд.

– Постараюсь. Куда прикажешь?..

– Оставайся на месте, твое кресло находится внутри пространства сфеария. Ну, а я не стану тебе мешать, тем более что читать резюме по четвертому разу не испытываю никакого желания.

Айзенхарт поднялся, прошел к своему столу и, ободряюще кивнув доминатору, проделал над рабочей поверхностью серию каких-то манипуляций. Сидящего в кресле Вита окутала полупрозрачная голубовато-белая дымка, из которой друг за другом неторопливо выплыли многочисленные схемы, в которых нетрудно было опознать подсистемы и узлы гипотетической Т-установки. Вокруг них роились бесчисленные буквенно-цифровые обозначения, а из глубины уже наплывали стройные ряды формул...

Пока ничего нового Вит не увидел, перед его глазами всего лишь происходила демонстрация отправленного на съедение ГАВКу исправленного запроса. Доминатор невольно испытал чувство гордости за проделанную коллективом КБ огромную работу, предельно конкретно изложенную языком математики и зримо вопрощенную в реальных технических устройствах.

«Каким же нужно быть... э-э... упертым... э-э... консерватором, – думал он, – чтобы не оценить по достоинству красоту предлагаемых решений. Однако, где же, наконец, долгожданное резюме?»

Заключение ГАВКа выплыло из глубины сфеария под самый занавес. Вит перечитал его дважды, прежде чем смысл дошел до него окончательно. Теперь он смог в полной мере оценить совет Дана рассматривать резюме по возможности спокойно, а еще лучше – абсолютно бесстрастно. Хотя, о чем разговор? Ему хотелось рвать и метать, а еще лучше учинить что-нибудь этакое, чтобы ГАВКу стало плохо. Виту очень хотелось сделать ГАВКу плохо.

Однако он сумел сдержать себя в руках.

– Достаточно, – сказал он в пространство, и сфеарий тут же схлопнулся, бесследно поглотив как направленный на рассмотрение невероятно красивый запрос, так и безобразный по сути ответ.

– Ну, и как тебе? – осведомился Айзенхарт, снова усаживаясь в кресло напротив. – Есть желание поделиться с коллегами?

– Сейчас у меня одно желание, – сквозь зубы процедил Вит. – Взять ГАВК за горло и свернуть ему шею. А заодно и кое-кому в твоем ведомстве.

– Может быть, мне? Учти, это я направил ГАВКу персональные данные КБ «Эос». В том числе и твои.

Вит угрюмо смотрел на спинлайтера и громко сопел от едва сдерживаемой ярости. Наконец, кулаки разжались, и он произнес, успокаиваясь:

– Ну, спасибо тебе... Я подумаю, как мне теперь соотносить свою работу с принципами твоего ведомства. А заодно, какие меры необходимо предпринять в ответ на этот бардак. Кстати, откуда у тебя мои медицинские данные?

– А ты не помнишь? – невинным тоном осведомился Айзенхарт, но Вит почему-то сразу почувствовал себя уязвленным. – Рутинное медицинское обследование при приеме на работу... почти год назад.

– И что? Ты обнаружил в моем организме какую-то редкостную болезнь, сведениями о которой при первой возможности поделился с ГАВКом?

– Редкостней не бывает. По имеющимся сведениям, подобное заболевание можно найти едва ли у двухсот человеческих особей во всей солнечной системе.

– В самом деле?.. Да будет тебе известно, что только в Рио зарегистрировано около шести тысяч «анонимных амнезоидов». Я, кстати, в их числе. Такая вот «редкость».

– Амнезия вряд ли играет тут существенную роль...

– То есть... хочешь сказать, моя амнезия – безобидное следствие какого-то гораздо более серьезного заболевания? Например, шизофрении?

– Я этого не говорил. Но ГАВК, боюсь, решил именно так.

Вит несколько секунд помолчал, переваривая сказанное спинлайтером, а потом произнес:

– Никак не могу уразуметь, по какой причине Ортега все-таки взял меня на работу. Если по медицинским показаниям я явный псих...

Он развел руками.

– Не надо так мрачно, – возразил Айзенхарт. – Никакой ты не псих... Но если между нами... – он приложил палец к губам и картинно обвел глазами помещение, – Ортега специально подбирал в команду КБ «Эос» людей, не разделяющих традиционные взгляды на науку. И, как видишь, оказался прав. Только такие специалисты и могли в кратчайшие сроки справиться с «невозможной» задачей создания субкварковой энергетики. А что касается персонально тебя и твоей амнезии... Не каждому дано всего лишь за год пройти путь от простого рядового инженера до доминатора ведущего КБ планеты. Думаю, не слишком погрешу против истины, если скажу, что твой личный вклад в решение проблемы существенно выше девяноста процентов. А ты говоришь, псих...

– Это не я говорю, а твой разлюбезный ГАВК!

– ГАВК не мой, – спокойно возразил Айзенхарт. – Он общий.

– Карамба! – с чувством произнес Вит. – Может, подскажешь, как обуздать эту чертову псину?

– Может, и подскажу... хотя и испытываю определенную неуверенность в твоей правоте.

Вит дернулся было возразить, однако Дан движением руки остановил его благородный порыв.

– Видишь ли... – продолжил он, – несмотря на тщательную перепроверку и новую по качеству обработку ключевых уравнений в теоретической базе Проекта, стопроцентной уверенности в перевесе аргументов КБ над контраргументами ГАВКа у меня нет.

– Ну спасибо тебе! – Вит с чувством ударил ладонью по подлокотнику и наклонился вперед с явным намерением встать. – А я-то считал тебя своим другом...

– Да подожди ты! Не хватайся сразу за маузер, поскольку я на твоей стороне.

Вит немного подумал и остался в кресле. Ярость, подогреваемая обидой, куда-то улетучилась. Доминатор испытывал сплошное душевное опустошение.

– Вот так-то лучше, – сказал Айзенхарт. – Знаешь, один из моих великих соплеменников в свою бытность заметил: «Человеческий разум так любит строить, что уже много раз возводил Башню, однако затем разбирал ее, чтобы посмотреть, как устроен фундамент».

– Золотые слова, Дан, – угрюмо заметил Вит. – Я помню эту цитату Иммануила Канта так ясно, словно беседовал с ним неделю назад. Что ж, великий знал, о чем говорил. Теперь нам с тобой надо бы постараться без потерь донести до сознания Главного Анализатора нашу альтернативную мысль. Пусть уяснит, по крайней мере, два постулата. Первый: нашу Т-Башню возвели суперпрофессионалы. И второй: им нет надобности ее разбирать, ибо то, как устроен фундамент, они знают много лучше и глубже, чем какая-то авторитарная спинотроника. Если сказать предельно откровенно, то резюме, над которым мы с тобой обрыдались, есть не что иное как заслуженный апофеоз слесаря-сантехника на кафедре современной теоретической физики. Согласен?

– Почти. Общее ощущение нашей правоты у меня уже есть, но пока еще нет стопроцентной уверенности...

– Дан, – проникновенно сказал Вит. – Стопроцентная уверенность – это то же самое, что асимптотическая недостижимость для гиперболы. Если стремление людей использовать достижения квантовой физики на практике взять и загнать в тупик стопроцентной уверенности, наука и техника остановятся. Есть только два выхода из созданной нами же ситуации. Либо действовать на принципах бесконечного сближения с асимптотой, либо бездействовать вообще.

– Это ты МНЕ говоришь?!. Скажи это ЕМУ!

– Я готов, – просто сказал Вит и откинулся на спинку кресла. – Только помоги с контактной дискуссией. Желательно, прямо сейчас.

– Хорошо. Тогда пересядь, пожалуйста, на мое рабочее место... вот так... Не стану скрывать, шанс доказать правоту у тебя есть, хотя и весьма призрачный. Примерно, один из миллиона, но за неимением лучшего... Кстати, голос у Главного Анализатора мой, так что не удивляйся и, чего доброго, не вздумай размышлять о его личности. Он не личность, а Большая Техногенная версия Динамики Мыслительного Процесса. Если проще, то Авторитарный Мозг, а если совсем в просторечии, то Большая Считалка, с которой, как ни странно, можно разговаривать. Однако, боюсь, беседы в обычном понимании у вас не получится, поэтому придется потерпеть и постараться настроиться на мысленное общение. Ладно, не простак, разберешься по ходу дела. Запомни главное: если в процессе мыслеобмена почувствуешь усталость, подними взгляд в зенит.

Вит молча кивнул. Идея общения с ГАВКом напрямую отчего-то перестала казаться гениальной.

Айзенхарт проделал несколько пассов руками над рабочим столом, и Вит вдруг ощутил, как реальность начинает ускользать. Кабинет, стол и нависший над ним спинлайтер бесследно растворились в пространстве, а поле обзора заволокло плотной на вид серой мутью, время от времени разрываемой яркими разноцветными искрами. Теоретически Вит понимал, что каким-то неведомым образом системы спинотронного мозга вошли в резонансную связь с синапсическими структурами мозга, превратив его на время в малую, не слишком значимую часть мощнейшей вычислительной системы. Осознавать такое было не слишком приятно.

«Наверняка Большая Считалка абсолютно не разбирается ни в человеческих эмоциях, ни в вопросах этики, – невольно подумал доминатор и тут же попытался прогнать прочь крамольную мысль. А вдруг услышит... – Но зато этот недосягаемо-совершенный супермозг под завязку набит информацией о силовых полях высоких энергий, неплохо разбирается в квантовых эффектах, резонансах, а также процессах и подпроцессах вибрации суперструн. Не сомневаюсь, он прекрасно осведомлен о супергравитационных взаимодействиях иномерных параллельных миров и много о чем еще... Вот только в состоянии ли он понять, чего от него хочет обычный рядовой доминатор КБ «Эос»? Что ж, пора получать ответы, пока у меня еще не совсем поехала крыша.»

Он постарался сосредоточиться, и волевым мысленным усилием сформулировал первый вопрос...

Дан Айзенхарт внимательно наблюдал за состоянием застывшего в напряженной позе настырного посетителя. Он прекрасно знал, какие ощущения сейчас испытывает Вит, и хотя был убежден в полнейшей безопасности подобного общения, все же испытывал некоторую тревогу. Для него, как спинлайтера ГИСО, ничего таинственного и ужасного в процедуре прямого подключения к компьютеру давно уже не было. Но вот как такое воспримет обычный, неподготовленный человек...

Вит глядел в пространство широко раскрытыми ничего не видящими глазами. Словно зомби... Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных. Веки его мелко подрагивали, а брови то сходились вместе, то расходились. Судя по всему, общение с ГАВКом проходило непросто.

– Сошлись однажды два быка подискутировать слегка, – пробормотал Айзенхарт.

Вит вдруг сильно напрягся, вытянулся буквально в струну, а затем бессильно откинулся на спинку рабочего кресла. Глаза его закрылись, а когда вновь открылись, то это были уже глаза обычного нормального человека. Доминатор полностью вернулся в мир живых людей из загадочного электронного зазеркалья.

– Ну и как, – осведомился Айзенхарт. – Удалось?

– Издеваешься? – сказал Вит. – Боюсь, мы друг друга так и не поняли. Во всяком случая, я – однозначно. Мыслеобмен... – если, конечно, мои жалкие потуги можно назвать мыслеобменом, – происходил на такой скорости, что я, в конце концов, начал осознавать, будто реально схожу с ума. А самое печальное... Думаю, ГАВК почувствовал это тоже. Так что все, чего я добился, – это лишний раз подтвердил, что он имеет дело с психом.

– Что собираешься делать?

– Не знаю. Пойду и поговорю с Ортегой, пусть он думает. Тем более что шеф все равно ожидает моего доклада.

Айзенхарт взглянул на него задумчиво, а затем сказал:

– Что ж, разумно. Иди. И пусть тебе сопутствует «дайне гутер штерн».

***

– А-а, Вит! Наконец-то... А то я уже совсем собрался тебя разыскивать, – сказал Рамон Ортега, радушно улыбаясь появившемуся в проеме двери доминатору. – Проходи, располагайся.

Он обозначил попытку вежливо приподняться с директорского кресла навстречу посетителю. Но только обозначил. Вит молча прошел и уселся в кресло напротив.

– Как здоровье? – осведомился Ортега.

Вроде бы невинный вопрос, однако ответить на него оказалось не так-то просто. Особенно, учитывая только что состоявшийся разговор с Айзенхартом и неудобоваримое заключение ГАВКа.

– Спасибо, прекрасное, – ответил Вит. – Откуда такой интерес?

– Просто мне показалось, что в понедельник ты чувствовал себя неважно.

Вит горько усмехнулся.

– В понедельник я чувствовал себя командиром наголову разбитой дивизии. ГАВК, мягко говоря, не оценил работу нашего коллектива.

– Вот даже как... – Ортега слегка нахмурился. Впрочем, не нахмурился, а так... набежало на чело легкое облачко. Видимо, десятым чувством уловил призрак надвигающейся угрозы Проекту. – И-и... что-то изменилось?

– Поначалу казалось, что да. Мы мобилизовали весь интеллектуальный ресурс нашей хунты и попытались взять реванш.

– Мозговой штурм?

– Да. Проверили все до последней запятой и отправили запрос повторно. Сегодня пришел ответ...

Вит замолчал. Очень непросто объяснять начальству причины провала... даже если это и не провал вовсе, а всего лишь самодурство возомнившей себя Господом Богом невежественной спинотроники.

Ортега все понял по внешнему виду собеседника.

– Карамба! – подавленно произнес он. – Все настолько плохо?

– Можешь убедиться воочию, – угрюмо сказал Вит. – Дан обещал скинуть тебе итоговое резюме.

– Ладно, – неохотно сказал Ортега. – Давай посмотрим.

Мановением руки он задействовал кабинетный функционал, и пространство сфеария тут же наполнилось взмывающими ввысь разноцветными шарами. С флажками и без.

– Ну, показывай, что здесь к чему.

– Красный шар с индексом SW-16. Айзенхарт настоял на том, чтобы доступ к новому резюме был исключительно у тебя. До поры до времени. Вернее, до того момента, когда мы решим, что с этим делать.

– Ага... вот, кажется, и он... Ну-ка...

Окружающее пространство наполнилось схемами установок и целой вереницей уравнений. Совсем так же, как всего лишь час назад в кабинете доминатора. Вит наблюдал за визуализацией деятельности КБ с нескрываемым удовольствием. В подсознании шевельнулось, казалось бы, надежно скрытое чувство гордыни. Как-никак, всего за год с небольшим КБ «Эос» ухитрилось вывести продукцию земного концерна «Артемида» на технологический уровень, сравнимый с уровнем многих авторитетных предприятий стратегически важных техноцентров Приземелья, Луны и Ближнего Внеземелья. А также предложило варианты решения многих бытовых проблем Внеземелья, не говоря уж о том, что от щедрот КБ немало перепало и полустабильным хозяйствам родимой планеты.

Гордыню Вит придавил и заставил себя трезво взглянуть на достоинства спроектированного сооружения. По его глубокому убеждению КБ «Эос» без особого риска могло бы гарантировать двадцатилетний срок непрерывной работы «Озера» в автономном режиме. Конечно, в случае использования субкварковой энергетики, обеспечиваемой установкой «Тесей», и при условии дистанционного контроля основных агрегатов раз в пять лет.

– Может быть, объяснишь, что у тебя здесь к чему? – осведомился Ортега.

Вит внутренне содрогнулся. Разъяснять шефу, не являющемуся специалистом, проблемы теоретической физики – занятие то еще... Однако придется.

Ортега слушал внимательно, время от времени переводя взгляд со схем и уравнений на доминатора и обратно.

– Наномодификация и спинотроника тебе должны быть хорошо известны из университетских учебников, – такими словами доминатор завершил изложение основ Проекта. – Все очень просто.

– Просто, – Ортега кивнул. – От простых твоих объяснений у меня просто поехала крыша.

– Ну так ставь ее на якорь. И прошу заметить, самое главное в этом деле то, что открытие «Тесея» – наш эксклюзив. То есть эксклюзив КБ «Эос» и концерна «Артемида».

– Что ж, составляй заявку. Отправим ее селенитам в ближайшее полнолуние.

– Почему селенитам?..

– Потому что патентное бюро, как тебе должно быть известно, теперь находится на Луне.

– А почему в полнолуние?

– Я селенозависим.

– Вот как, – Вит сочувственно покивал и дипломатично добавил: – У каждого, как говорится, свои недостатки. Что ж, достижения КБ ты, надо думать, прочувствовал. А теперь самое время ознакомиться с резюме нашего обожаемого ГАВКа. Что-то мне подсказывает, что мысли о патентах у тебя сразу же пропадут.

Ортега нахмурился. Замечание доминатора ему совершенно определенно не понравилось. Он снова перевел взгляд внутрь сфеария, в самом низу отыскал текст итогового заключения и, покосившись на откинувшегося в кресле собеседника, погрузился в чтение. Вит не участвовал, перечитывать в очередной раз творение авторитарной спинотроники не было никакого желания. Он и так помнил его наизусть, а потому устало прикрыл глаза и стал дожидаться начальственной реакции.

– Вит! – окрик шефа вернул его в реальность.

– Что?

– Ты меня повалил, задушил, расчленил и в таком виде отправил в городской морг, душегуб белобрысый! – в минуты особенно сильных волнений Ортега начинал изъясняться довольно импульсивно и витиевато. – Неужели тебе все это нравится?!

– Кому может понравиться членение такого жирного парня... – равнодушно пожал плечами Вит. – А вот просто убить тебя – это я бы сегодня с большим удовольствием.

– О, да ты просто зверски кровожаден!

– Ладно, без удовольствия, но зато с глубоким чувством.

– Жаль, не видишь ты себя в эту минуту! – Ортега сокрушенно покачал головой. – Мамма миа!..

– Твоя мать итальянка? – Вит в удивлении воздел бровь. – Я почему-то считал тебя чистокровным испанцем.

Распираемый внутренним негодованием Ортега ткнул себя большим пальцем в грудь:

– Я не итальянец и не испанец, швабская твоя морда! Я аргентинец!

– Да будь ты хоть негром преклонных годов, – обронил Вит по-русски и прешел к делу уже на испанском: – Что будем делать?

Ортега отвернулся и стал смотреть куда-то в сторону. С конкретными предложениями явно было туго. Вит прекрасно понимал директорские сомнения: бодаться с ГАВКом – удовольствие ниже среднего, на любителя. К тому же тяжба обещает быть долгой, а сроки поджимают...

– Сам-то что думаешь? – наконец, произнес Ортега.

– Скандальное резюме свидетельствует, – спокойно произнес Вит, – что из всей нашей хунты ГАВК не устраивает именно руководство. А потому я прошу принять мою отставку.

– Ты с ума сошел?!

– По версии ГАВКа – да. А вообще-то, я и сам уже не знаю...

– Зато я знаю! Прекрасно знаю, что заменить тебя мне просто некем. И знаю, что и ты прекрасно это знаешь. Думаешь, я не в курсе, кому персонально КБ «Эос» обязано открытием «Тесея»? А теперь увольнение как награда за прекрасно проделанную работу? Ну уж нет! Не дождутся! С какой, спрашивается, стати? ГАВК у нас не Господь Бог, и не ему решать... И на спинотронные мозги можно найти управу.

– Наверное, можно, – флегматично согласился Вит. – Но не в оставшиеся до сдачи Проекта сроки.

Ортега шумно засопел и отвернулся. Сроки исполнения контракта были его ахиллесовой пятой.

– В очередной раз перепишем заявку, – продолжил доминатор. – Так, чтобы проделанная работа над ошибками бросалась в глаза... А на место руководителя назначим кого-нибудь из тех, к кому у ГАВКа меньше всего претензий... хотя бы того же Свирского.

Ортега долго молчал. Потом поднял взгляд на Вита и устало сказал:

– Ладно, черт с тобой... Но только во имя дела! Клянусь, я этого так не оставлю! Справедливость непременно будет восстановлена!

– Главное, не забудь о своих словах, когда весь этот бардак закончится, – Вит невесело усмехнулся. – Что ж, пойду сдавать дела.

– Постой, – поморщился Ортега. – Ты не понял. Речь о твоем увольнении вовсе не идет. Я что, по-твоему, самоубийца? Терять лучшего сотрудника в разгар сдачи Проекта... Короче, сделаем так... назначим твоего Свирского на руководство «Тесеем», а тебе придется оставить за собой общее руководство «Восьмиярусным озером». Проект выглядит не настолько безумным, чтобы ГАВК озаботился душевным здоровьем руководителя. Что скажешь?

– Согласен, – буркнул Вит. Бросать на полпути интересную работу, в которую вложено столько сил и знаний, ему никак не хотелось. Одобренная шефом кадровая перестановка его полностью устраивала и выглядела наилучшим выходом из создавшейся дурацкой ситуации.

– В таком случае перейдем сразу к «Озеру», – сказал шеф и надолго замолк. Шевеля губами, он с видимым усилием проворачивал на толстом пальце перстень с крупным алмазом. То ли продумывал что-то, то ли подсчитывал.

Вит тоже молчал в ожидании. Он знал, что Рамон – опытный менеджер с холодным цепким умом. А значит, непременно найдет правильное решение любой, самой запутанной управленческой задачи.

– Ты знаешь обстановку не хуже меня, – наконец, проговорил шеф. – Из-за вашего бодания с ГАВКом мы рискуем сорвать договорные сроки презентации полностью разработанного Проекта. Ну, допустим, гордый эмир Сахары проглотит эту пилюлю. Тем более что мы постараемся ее чем-нибудь подсластить. Но «Аква-Лунар» задержки нам не простит. Четыре года назад в аналогичной ситуации они едва не раздавили концерн штрафными санкциями... Одна надежда на то, что Лунный Департамент не захочет терять крупное наземное предприятие.

«Не захочет, – подумал Вит. – Терять предприятие точно не захочет. Но захочет ли по-прежнему видеть Ортегу его генеральным директором – большой вопрос.»

– Хорошо, – сказал он. – Ты берешь на себя переговоры с шейхом, а я с «Аква-Лунаром».

– Это правильный ход, – согласился Ортега. – Руководство «Лунара» считает тебя безусловным авторитетом.

– Да?.. Любопытно. А чего такого шейхи пустынь находят в тебе? Признавайся.

Шеф выставил вверх указательный палец и наставительным тоном произнес:

– Я для них – человек твердого слова и энергичного дела.

– Звучит, – восхитился Вит. – Полагаю, «Лунар» скоро будет придерживаться такого же мнения.

– Надеюсь. Сдадим Проект, и тогда они сразу же убедятся в том, что слово Ортеги столь же нерушимо и твердо, как... как...

– Как алмаз на твоем пальце?

Удивительно, однако абсолютно невинный вопрос поверг шефа в совершенно необъяснимое смущение. Ортега судорожно схватился за перстень и с усилием повернул его камнем внутрь.

– Это топаз, – сказал он.

– Надо же. А смотрится как белый алмаз из Намибии.

Упоминание африканской страны в подобном контексте добило шефа окончательно. Он словно потерял дар речи.

«А алмаз-то, видимо, непростой, – подумал Вит. – Что-то за ним кроется, причем далеко не очевидное. Определенно не фамильная драгоценность и не подарок любимой женщины. Ну и Бог с ним. В конце-то концов, это его личное дело.»

Он сделал вид, будто ничего особенного не происходит, давая время шефу прийти в себя.

– Что слышно на «Вундер Штерне»? – как ни в чем не бывало осведомился он. – Быстро ты обернулся. Обещал возвратиться в субботу, а сам нарисовался уже в четверг. Есть положительный результат директорского вояжа, помимо возникновения на горизонте прекрасного консультанта-контролера?

– Нет, – сказал Ортега. – Хотя как посмотреть... Скажем так: заинтересовать их чем-либо новым мне так и не удалось. Приземелье с нетерпением ожидает результатов наших работ по утилизации «туннелированной энергии» и до той поры ни о чем слышать больше не желает. Они тоже этой проблемой сильно увлечены, но что-то у них ничего толком не получается... Впрочем, ты и сам это знаешь. А у нас как, получится?

– Получится, – ответил Вит. – Если ГАВК на хвост не наступит.

– С ГАВКом, надеюсь, мы все-таки разберемся. Наденем ошейник и посадим на цепь. За рамки оговоренного с Приземельем срока не выйдем?

– Не выйдем.

– Но мы же должны завершить рабочий проект «Тесея» ровно через две недели!

– Я знаю это лучше тебя.

– Гарантируешь?

– Пусть тебе Свирский гарантирует. А моя головная боль – «Восьмиярусное озеро» и переговоры с «Лунаром». Не больше и не меньше.

– Постой, постой... как это? А если у Свирского возникнут проблемы? Не-ет, полностью устраниться я тебе не дам, не дождешься. Мне нужны именно твои гарантии. Я должен быть абсолютно уверен, что со стороны «Тесея» никаких неожиданностей не возникнет.

– Ладно, не волнуйся, – успокоил начальника Вит. – Обещаю Свирскому всесторонние консультации, но при одном условии.

– Что за условие? Какие тут могут быть условия?

– Ты пересмотришь условия энкомьенды.

– Карамба! – шеф взмахнул руками. – Да я готов! Хоть сегодня!

– Сегодня мне недосуг. И нет настроения.

– А завтра?

– Завтра суббота, послезавтра воскресенье, а в понедельник у нас свободный творческий день. Думаю, не помешало бы прибавить к нашему отдыху еще хотя бы сутки. Люди очень устали, Рамон.

Ортега несколько мгновений разглядывал наглеющего на глазах посетителя, а потом, видимо, что-то понял, потому что откинулся на спинку кресла с ироничной усмешкой на пухлых губах. Или думал, что понял.

– Судя по твоей плотоядной улыбке... женщина? – сказал он.

Вит даже поразился директорской проницательности. Он никак не предполагал, что Ортега раскусит его так легко.

– О, как я тебя понимаю! – произнес Рамон. – Весьма недурственный молодой экземпляр с высокой грудью и чувственными губами. Пронзительно-смелый взгляд зеленых глаз с карими крапинками... Настоящая аристократка!

Он звучно поцеловал кончики пальцев и отправил в небо воздушный поцелуй.

– Белла маркиза! – с чувством произнес он. – Одобряю!

– Нужно мне твое одобрение... – сказал Вит. – Нет, вы посмотрите на него! И этот человек еще смеет порицать женолюбие своего брата?

О любвеобильности начальника охраны Мигуэля Ортеги и в самом деле ходили легенды. Во всяком случае, женская половина коллектива КБ явно попадала в сферу его внимания. В полном составе.

Взор шефа угас. Лицо его, вернув выражение озабоченности, стало невыразительно-пасмурным.

– Только имей в виду, – произнес он. – Женщина далеко не простая. Темно-каштановые волосы... держится с достоинством... вид вполне независимый... Но есть одно очевидное неудобство: ее повсюду сопровождает католический падре. Наверное, потому, что она плохо говорит по-испански. Готов даже предположить, что он слегка замаскированный иезуит. А может, замаскированный под священника телохранитель. Общаться с иезуитами доводилось?

– Да, – ответил Вит. – Правда, без особого удовольствия. И уж точно без желания с моей стороны.

– И у тебя хватило терпения?

Вит пожал плечами.

– Зависит от человека, – сказал он. – Временами бывало даже интересно.

– Ты меня удивил. Но уж если иезуит тебя не пугает... Что ж, Бог в помощь!

– Так я правильно понял, что коллектив КБ «Эос» может рассчитывать на три выходных?

– Может, – неохотно подтвердил Ортега. – Под твою ответственность. А я умываю руки. Тем более что завтра прямо с утра отправляюсь с визитом к шейхам Сахары... Ублажать, так сказать, и уговаривать. А все дела с великим моим удовольствием передаю тебе прямо сейчас. Только имей в виду... Сроки! Если понадобится, будете работать круглые сутки! Без сна, отдыха и обеденных перерывов! А энкомьенда покажется вам раем!

– Ты сегодня добр как никогда, – с улыбкой ответил Вит.

***

Вернувшись в собственный кабинет, доминатор первым делом вновь задействовал весь функционал, решив, не откладывая дел в долгий ящик, ознакомиться с текущим состоянием Проекта «Восьмиярусное озеро». Последние месяцы почти целиком были посвящены «Тесею», и по этой причине Вит немного выпал из «озерной» проблематики, практически полностью передоверив ее своим заместителям. Теперь предстояло восполнить пробел.

«Вообще-то, стоило, наверное, оповестить персонал КБ о неожиданно свалившихся выходных, – робко обозначил свое присутствие внутренний голос. – Нечасто такое перепадает от директорских щедрот.»

«Ничего, успею, – ответил Вит. – Пусть немного побудут в неведении. Узнавать приятные новости под занавес рабочего дня гораздо приятнее.»

Внутренний голос явно сомневался, однако промолчал.

Дабы успокоить муки разбуженной совести доминатор надел орифлектор, выбрал из предлагаемого меню пункт «Общее оповещение» и назначил на 16-00 сбор коллектива КБ у себя в кабинете.

«Вот так, чтобы не думалось и не отвлекало...»

После чего полностью погрузился в мир уравнений и технологических схем.

Он вдруг подумал, что идея «Восьмиярусного озера» чем-то сродни незабвенному «Освежающему туману дыхания спящего золотого дракона»: в его основе лежал аналогичный суньцзянскому эксперименту метод извлечения влаги из окружающей среды. Только без катастрофических последствий, много лет назад накрывших несчастную Центральную Азию... Причем вода извлекалась из среды в самом широком понимании слова: из атмосферы, если она есть, из песка, камня, реголита... вообще из любого находящегося в пределах досягаемости материального сырья. Что автоматически превращало установку в поистине уникальный инструмент проникновения и промышленного освоения как обезвоженных пространств родной планеты, так и Луны, Приземелья и Внеземелья в целом, включая самое Дальнее.

Если... нет, когда удастся накинуть намордник на взбесившегося ГАВКа и сердце Проекта наконец-то получит полностью легитимный статус, перед концерном «Артемида» откроются воистину безграничные перспективы. А осенью, когда первая воплощенная в железе установка полностью возьмет на себя водоснабжение Лунного Департамента, заказы на «Восьмиярусное озеро» посыпятся градом... Что автоматически означает такие премиальные, которых коллектив КБ «Эос» до сих пор в глаза не видел.

Дело за малым: необходимо в срок и в полном объеме сдать «Аква-Лунару» завершенный проект «Озера». А от техноцентра «Лунара» требуется всего лишь реализовать установку в железе и провести ее испытания до сентября. Сроки, сжатые буквально до детонации, однако ничего не поделаешь, «Лунару» выкручивает руки Дальнее Внеземелье... в основном, «Сатурн-Магистральный». Ну еще бы! Без наших установок системе Сатурна не видать минеральных кладовых Титана как своих ушей...

Перед глазами Вита плавно менялись вращающиеся «скелетные» изображения практически готовых наработок по «озерному» Проекту, сопровождаемые тучей формул и огромным количеством протоколов технико-экономических обоснований с радующими глаз штампами «одобрено», «согласовано», «принято»...

Доминатор вызвал на передний план модификацию озерного комплекса, специально адаптированную для эксплуатации в нагорно-пустынных областях Сахары. Глаз остановился на двух небольших озерцах, добавленных, можно сказать, в самый последний момент. Это же просто позор! По какой-то необъяснимой причине шейхам пустыни даже в голову не пришло включить в Проект отвод двух-трех кубов оазисной воды в сутки для поддержания дебетового тонуса естественного водопоя в тех местах, где в пик сухого сезона антилопам, львам и гиенам оставалось только вылизывать влажный ил под камнями. А стайкам перелетных птиц негде было даже присесть и хотя бы слегка подкрепиться перед броском через море... Хорошо, что в КБ «Эос» собрались на удивление компетентные люди. Причем, в самых разнообразных областях: от теоретической физики до проблем мелиорации.

Заработавшись, Вит даже не заметил, как наступило им же самим назначенное время общего сбора коллектива КБ. Перед глазами неожиданно всплыл из небытия ярко-алый кругляк таблоида с говорящими цифрами «15-58».

«Две минуты! – подумал доминатор. – А я так и не успел как следует подготовиться к важному разговору. Карамба! Но как же удачно вышло, что хотя бы не забыл настроить напоминалку, иначе пропустил бы наверняка.»

«Сотрудники бы тебе не позволили», – вступил в разговор внутренний голос. Вкрадчиво так, чтобы не нарываться.

«Это точно! Они у меня такие!»

Вит с сожалением завершил визуализацию, схлопнул пространство сфеария, а затем погасил весь функционал. И вовремя. Тяжелая металлическая дверь плавно отъехала в сторону, после чего кабинет начал наполняться людьми. Выглядели сотрудники подавлено, ничего хорошего от всеобщего собрания они явно не ждали.

«Скорее всего, уже знают об очередном провальном резюме, – подумал Вит. – И о моей персональной в том роли.»

Он поискал глазами и, наконец, обнаружил в толпе Йолу. Она смотрела на него строго и серьезно, как и положено консультанту Приземелья, исполняющему прежде всего контролирующие функции. Никакого, даже малейшего намека на особые отношения, порожденные событиями сегодняшней ночи. Вит прекрасно понимал, что ничего иного и не увидит, однако подчеркнуто-холодный взгляд глубоких зеленых глаз отчего-то болезненно задел его самолюбие.

«Хотя бы малую толику одобрения, – подумал он. – Поддержка мне сейчас никак не помешала бы. А тут – ничего... даже немного обидно.»

Он оглядел свое потрепанное затяжными боями войско и произнес:

– Поводов собраться у нас несколько. На повестке стоят очень важные вопросы, решение которых мне не хотелось доверять виртуалу. Поэтому прошу отнестись к моим словам с должным вниманием.

Ему вдруг показалось, что голос звучит как-то хрипло и неуверенно. Тогда он прокашлялся и постарался добавить твердых интонаций.

– Во первых... Надеюсь, все ознакомились с полученным от ГАВКа резюме...

Всеобщий унылый вид и прятание глаз были убедительным подтверждением тому, что да, ознакомились. Уверений в обратном, как он и предполагал, не последовало. Короткий шум, вздохи... и вновь напряженная тишина.

– Что ж... В таком случае, приказ директора не станет для вас новостью. Ради достижения общей цели и дабы умилостивить зловредного ГАВКа ваш покорный слуга отстранен от руководства проектом «Тесей». Вместо меня назначен Анджей Свирский. Мои поздравления.

Снова короткий шум и неясные возгласы... Кто-то даже ободряюще похлопал Свирского по плечу.

– Но имейте в виду, – возвысил голос доминатор, – в моей компетенции все же остается основной Проект «Восьмиярусное озеро», так что просто так вам от меня не отделаться. И если что, за готовность «Тесея» я спрошу с каждого по полной программе, можете не сомневаться. Таким образом, из озвученной кадровой перестановки плавно вытекает второй вопрос сегодняшней повестки – выборы нового доминатора КБ «Эос», поскольку старый не оправдал возлагавшихся на него надежд... Прошу всех надеть персональные орифлекторы, подключиться к системе и проголосовать за наиболее достойного...

Негромкие реплики и обмен недоуменными взглядами. А затем множественный шорох, шелест, переглядывания... после чего Вит заметил, как многие потянули из карманов орифлекторные очки. Ему даже стало немного обидно. Никто из тех сотрудников, с кем он коротал не одну ночь, вылизывая и вычищая одно уравнение за другим, не возразил и не поднял голос в его защиту.

«Вот так проходит мирская слава, – с горечью подумал он, доставая и подключая к системе свой собственный ориф. – Что ж, постараемся быть предельно бесстрастными.»

Голосование завершилось быстро и с обескураживающим результатом. Мнение по поводу руководства КБ разделилось ровно наполовину: пятьдесят процентов присутствующих отдало голос за действующего доминатора, а пятьдесят – за Йолу, что было совсем уж неожиданно и удивительно. Вит никак не мог взять в толк, по какой причине существенная часть коллектива предпочла высказаться за никому неизвестного консультанта из Приземелья. Хотя... может быть, неизвестного только ему? Что он знает о Йоле? Только то, что сегодня ночью она разделила с ним ложе...

– Итак, голоса разделились, – бодрым голосом произнес он. – Ни я, ни Йола. Ситуация чревата... Йола! Ты за кого голосовала?

– За себя.

– Я тоже. И поскольку без лидера наша команда существовать не будет, потому как не сможет, беру на себя смелость решить конфликт полюбовно. Сейчас... – Вит покосился на лабораторные часы, выдержал паузу, а затем сделал пальцами легкий щелчок. – Все. С этой минуты я узурпирую власть, то есть беру на себя функции формального лидера. И властвовать буду ровно до обеда следующего рабочего дня, а после передам всю полноту власти Йоле. Вопросы? Возражения?

– Нет, – выразил общее мнение Свирский. – А почему после обеда?

– Сразу после обеда я добрый, – пояснил Вит, – а это вредит делу. Еще вопросы?..

– Вит... – произнесла вдруг Йола. – Я не понимаю. Собственно, почему?..

– Все правильно. Главное – баланс в коллективе. Поодиночке нам не справиться... во всяком случае, я не сумею. В создавшейся ситуации разделение власти – именно то, что необходимо. Все! Дискуссия окончена. Теперь о приятном...

Сотрудники сверлили сохранившего власть доминатора недоверчивыми взглядами. Ничего хорошего они по-прежнему не ждали.

– Ортега завтра с утра улетает в командировку, – сообщил Вит, – и по этому случаю передал всю полноту власти вашему покорному слуге. Как ни крути, а я теперь второй после Бога... – он обвел глазами притихший коллектив. – А потому... следующие три дня объявляются выходными! Жду всех на рабочих местах во вторник утром и ни днем раньше.

Масса расширившихся до невозможных пределов глаз, светлеющие с каждой секундой лица... Коллектив КБ «Эос» верил и не верил нежданно свалившемуся счастью. Послышались радостные возгласы, среди которых Вит уловил даже «Ура! Качать доминатора!»

«Нет, только не это! – с ужасом подумал он. – Один раз уже качали, и чем все закончилось? Хватит!»

– Рабочий день еще не закончен, – заявил он, стараясь перекрыть поднявшийся гвалт. – Отдыхать будем, когда наступит завтра.

Сотрудники неторопливо потянулись прочь из кабинета.

Вит подошел к небрежно прислонившейся к стене Йоле и остановился, стараясь поймать взгляд огромных зеленых глаз. Уголки ее губ слегка дрогнули и поползли вверх.

– Мне нравится огонь твоей улыбки, – сказал он.

– Да?.. О чем ты?

– Вчера забыл, понимаешь, сказать, что я тебя люблю.

– Интересно... Ты настолько «созрел», что готов объявить о своих чувствах и всем остальным?

Она глазами повела в сторону покидавших кабинет сотрудников.

– Пожалуй, нет, – смутился Вит. – Понимаешь, здесь это слишком конфликтная тема... Сама видишь, коллектив КБ небольшой и замкнутый. К тому же сильно ограниченный в свободе передвижения ортеговскими мерами безопасности...

– Понимаю, ладно, – Йола отодвинулась от стены и развернулась лицом к двери. – В более подходящее время повторишь мне это наедине...

– Слушаю и повинуюсь, – пробормотал Вит.

Он смотрел ей вслед, пока она не переступила порог кабинета. Йола ступала в лабораторных туфлях мягко, буквально по-кошачьи. Выйдя в коридор, она обернулась, одарила Вита загадочной улыбкой и исчезла.

«Что-то среднее между пантерой и грацией, – думал он, потирая лоб и хорошо выбритые щеки. – Можно с ума сойти от ее походки!..»

«Теперь могу точно сказать, кто ты такой есть, – прорезался внутренний голос. – Озабоченный юбкой кобель.»

«Пожалуй, ты прав, – согласился Вит. – Причем настолько, что я даже не обижаюсь.»

Глава 2

– Сеньора, вам нравится сеньор Витольдо?

Вопрос служанки застал Йолу врасплох. Она-то полагала, что ежевечерние визиты в соседний коттедж остаются тайной за семью печатями... Ан нет! Что ж, давно пора усвоить простую истину: нет такого секрета, который можно было бы скрыть от глаз всевидящей прислуги.

Йола немного помедлила с ответом. А потом вдруг решила, что отрицание очевидного вряд ли поможет. Все равно служанка ей не поверит.

– Да, – сказала она.

– Так выходите за него замуж, и я порадуюсь за вас.

– Я не могу этого сделать, Ксинга, – с сожалением произнесла Йола.

Она пристально разглядывала свое отражение в большом квадратном зеркале с тяжелой золоченой оправой, словно спрашивала совета у зазеркального двойника. Отражение безмолвствовало, не подавая никаких обнадеживающих сигналов.

Ксинга заметно удивилась, продолжая расчесывать роскошные темно-каштановые волосы хозяйки широким гребнем с костяной рукояткой.

– Но почему, сеньора?!. Почему бы вам не выйти за него замуж?!

«Если бы все было так просто, – подумала Йола. – Но рассказать правду я не могу, да и не имею права. Так что придется тебе довольствоваться той версией, которая представляется наиболее правдоподобной. И потом... с какой стати? Почему я должна отчитываться перед собственной прислугой?»

– Во-первых, я мало его знаю, – на голубом глазу соврала она. – А во-вторых, он не сделал мне такого предложения.

– Как... – удивилась Ксинга. – Еще нет?

– Еще нет. Тебе не кажется, что тему замужества поднимать слишком рано? Мы и знакомы-то всего лишь несколько дней.

«И тем не менее ты умудрилась все это время не вылезать из его постели, – ехидно напомнил внутренний голос. – Устроила себе медовый... э-э... отпуск.»

– В каких же вы с ним отношениях? – продолжала выпытывать любопытная служанка.

– Я не стала бы называть это отношениями.

– Если сделает предложение, сразу же за него выходите, – убежденно сказала Ксинга. – Он хороший человек. И не тяните с ответом, сразу же соглашайтесь. Такие мужчины долго ждать не умеют, уж я-то точно знаю. Порыв знойного ветра... сомбреро... конь, пистолет...

Йола удивленно подняла бровь. Вит определенно вызывал у нее совершенно другие ассоциации.

– Это я о мексиканских мужчинах... – пояснила Ксинга. – Правда, наши здешние ничуть не хуже. Откажешься – убьет тебя и застрелится сам.

– Но ведь он же не латинос! Он европеец!

– Нет, сеньора, европеец он только снаружи. А внутри у него черти сидят. Двадцать чертей, не меньше! Правда, он держит их в крепкой узде, не разрешает слишком высовываться.

– Ксинга, не пугай меня так...

Йола повернула голову и взглянула в лицо служанки. Та отложила в сторону гребень и принялась с удовольствием разглядывать дело рук своих.

– Разве может испугать красивую женщину красивый умный жених? – заявила она. – Он хороший человек, говорю я вам. Не злой, рассудительный, справедливый...

«Это я и сама знаю», – подумала Йола, а потом вдруг спросила:

– А ты замужем, Ксинга?

– Нет, – засмеялась служанка. – Но всегда мечтала иметь хорошего верного друга. Теперь у меня такой есть...

– А этот друг предлагал тебе руку и сердце?

– Предлагал. Выхватил нож и потребовал близости.

– И ты...

– Да, конечно. Достала пистолет и настояла на дружбе. Так с тех пор и дружим...

«Интересные у них отношения, – подумала Йола. – Романтика просто бьет через край.»

– Спасибо, Ксинга, – сказала она. – Ты свободна.

– Доброй ночи, сеньора.

Служанка сделала полупоклон, отворила дверь спальни, но тут же вернулась обратно.

– Сеньора, – сказала она. – Вас там дожидаются. Падре. Что сказать?

«Ах, как невовремя, – с досадой подумала Йола. – Выбрал, называется момент... Хотя, возможно, что-то серьезное?..»

Она критически оглядела себя в зеркало. Наряд, конечно, совершенно не приспособлен для посторонних глаз и уж тем более для того, чтобы принимать запоздалых визитеров. Полупрозрачные шелка нисколько не скрывали волнующие мужские сердца прелести роскошного женского тела. Йола поискала глазами, чем бы прикрыться, не нашла и лишь постаралась поплотнее запахнуть на редкость откровенный пеньюар.

«Надеюсь, мой вид не пошатнет устоев католической веры, – мелькнула озорная мысль. – Заодно и проверим стойкость ее адептов.»

– Зови, – сказала она.

Ксинга поклонилась и вышла, а вместо нее в дверь протиснулся здоровенный, почти двухметрового роста, молодой человек, чью принадлежность к лону церкви выдавал лишь застегнутый наглухо черный костюм да белый прямоугольничек воротничка. Больше всего гость напоминал не священника, а охранника либо телохранителя.

– Буэнос ночес, падре, – приветствовала его Йола. – Чем обязана?

– Доброй ночи, сестра моя. Лишь неотложные дела побудили меня нарушить ваши планы...

«Да что же это такое, в самом-то деле?! Кажется, и этот в курсе моих ночных похождений! И вообще, найдется ли здесь хоть кто-то, кому ничего не известно о наших с Витом отношениях?»

– Я слушаю.

Падре бросил равнодушный взгляд на полуприкрытую шелками хозяйку фазенды, чем вызвал немалое ее разочарование, и произнес, глядя в сторону:

– Положение серьезное и ухудшается с каждой минутой. В городе беспорядки, но судя по всему, это только начало. Латинос в очередной раз ополчились на белых, а заодно крушат магазины и вообще все, что попадает под руку. Из соседних городов сообщают то же самое. Боюсь, на этот раз погромами дело не ограничится.

Игривое настроение Йолы мгновенно улетучилось.

– Сотрудникам концерна что-нибудь угрожает? Ортега так и не снял оранжевый уровень безопасности. По вашему мнению, этого достаточно?

Падре отрицательно покачал головой.

– Скорее всего, нет. Я бы поднял до красного.

– Все настолько серьезно?

– Серьезней не бывает. Мое мнение: кто-то усердно подогревает ненависть местного населения к белым мигрантам. А значит, никакие меры безопасности не будут лишними. Аргентину подожгли буквально со всех сторон, да и соседние страны того и гляди вспыхнут как хворост. Полагаю, персонал концерна – одна из главных мишеней погромщиков, поскольку все сотрудники, как на подбор, именно белые.

– Что требуется от меня?

– Отсутствующего Ортегу сейчас замещает Виталий Петричев. Вы же намереваетесь нанести ему визит? Вот и постарайтесь при встрече донести до него серьезность ситуации.

– Прямо сейчас? – Йола поднялась, не задумываясь более о приличиях.

– Прямо сейчас, – подтвердил падре.

***

Теплый летний ветерок неожиданно ворвался в распахнутый настежь широкий оконный проем, поиграл занавеской и так же стремительно вылетел обратно в душную аргентинскую ночь. Вит оторвал голову от подушки и, приподнявшись, заглянул в лицо лежащей рядом подруги. Глаз в полумраке разглядеть было невозможно, однако он совершенно точно знал, что Йола смотрит в потолок напряженным остановившимся взглядом. Возможно, слишком близко к сердцу восприняла информацию о городских волнениях... а может быть, просто испугалась. Правда, представить Йолу испуганной отчего-то никак не получалось.

– Ты и впрямь доверяешь словам этого твоего... падре? – спросил он.

– Целиком и полностью.

– Настолько хорошо его знаешь?

– Достаточно.

Вит ощутил болезненный укол пробудившейся ревности. Прямо в сердце. Близкое знакомство Йолы с каким-то там... падре... совершенно определенно поднимало со дна души самые негативные эмоции. Он начинал тихо ненавидеть этого... хм... служителя культа, и ему абсолютно наплевать было на его духовный сан. Да будь он хоть трижды священник и трижды иезуит! Как он смеет постоянно находиться рядом с Йолой, в то время как Вит полностью лишен такой возможности! Приходится довольствоваться лишь редкими встречами в рабочей обстановке да тайными ночными свиданиями. Но хочется-то гораздо большего!

– Не переживай, я все уяснил, – сказал он. – Беспорядки... погромы... не первый раз и не последний. Все это так далеко от нас с тобой, что не хочется даже думать. Ну хорошо, хорошо... не сердись. Завтра прямо с утра как следует накручу Мигуэля. Что он в самом-то деле? Пусть обеспечивает охрану вместо того чтобы бегать за юбками...

– Лучше бы ты сделал это прямо сейчас.

– Сейчас ночь, – возразил он. – В это время все нормальные люди уже видят третий сон, а те, что не спят, заняты совсем другими делами...

Он осторожно тронул ее рассыпавшиеся по плечам волосы, наклонился и поцеловал в шею.

– Успокойся. Оранжевый уровень – это тоже серьезно... а завтра утром установим красный... Лучше ответь на один вопрос.

– Только на один?

– Начнем с малого. Ты замужем?

Она уколола его косым взглядом и чуть помедлила с ответом.

– И да и нет. Больше не спрашивай меня об этом. Пожалуйста.

– Не буду, – озадаченно произнес Вит. Он никак не мог взять в толк, как это возможно: быть замужем и одновременно нет. Впрочем, от Йолы можно ожидать и не такого, это он уже понял.

– А могу ли я спросить, – осторожно продолжил он, – чем ты занимаешься в этой жизни? Консультант Приземелья – понятие расплывчатое.

– В этой?.. – Он не видел ее глаз, однако почти физически ощутил полный иронии взгляд. – У меня жизнь одна. И в ней я физик.

– Вот как! – удивился он. – Так мы, оказывается, коллеги... Преподаешь? Где?

– Я физик по образованию и специальности.

– О-о-о!.. Наверное, работаешь в какой-нибудь фирме? А фирма, должно быть, работает на Внеземелье... Угадал?

Философски выгнув бровь, Йола попыталась внести хоть какую-то ясность:

– Трудно сказать, на кого мы работаем...

Попытка не удалась, туман стал только гуще. Чувствуя недоуменный взгляд, Йола добавила:

– Извини, я и сама не знаю всего.

– Что ж, такое тоже бывает... А как называется фирма?

– «Страх божий».

– Забавно, – обронил Вит. – Ты серьезно или это аллегория?

– Пусть будет аллегория. Хотя по сути так оно и есть.

Она вдруг приподнялась и села, спустив ноги на пол. А затем встала и подошла к распахнутому в ночь оконному проему.

Вит любовался ею. Она молча смотрела через залив и была очень... нет, просто невероятно красива. Волны темных волос струились по обнаженным плечам, а тлеющий на столике ночник бросал слабые алые блики, подчеркивая каждый изгиб ее совершенного тела. Волшебное зрелище. Особенно на фоне звездного неба и живущего ночной жизнью океана.

Силуэты портальных кранов и портовых сооружений просматривались довольно четко, украшенные гирляндами оранжевых огоньков и подсвеченные ртутно-белым сиянием фейержекторов, а через темную гладь воды протянулись зыбко сияющие дорожки разноцветных отражений. Посреди залива навстречу друг другу шли два ярко освещенных судна... Невозможно было поверить в то, что в эту минуту где-то там толпы озверевших от безнаказанности погромщиков разносят в пыль ими же возведенный город...

«Этот падре точно что-то напутал, – подумал Вит. – Нагнал страху на женщину...»

Видимо, Йола подумала о том же, потому что вдруг резко отвернулась от окна и взобралась обратно на ложе, прижавшись к Виту всем телом. Словно искала защиты...

– У нас с тобой правда все хорошо? – неожиданно спросила она.

– Правда. Почти по древнекитайскому принципу: бриллиантовая лодка любви в небесном озере наслаждений... Как тебе такое сравнение?

– Принимается. Только с одной поправкой: лодка нашей любви балансирует на макушке дракона. Если честно, меня такое наслаждение почему-то пугает. А тебя? Нет?

– Чувствую, вопрос с подтекстом, – хмыкнул Вит. – Даже не знаю, как на него ответить.

– На вопрос... или на подтекст?

– На подтекст. Он для меня слишком темен.

– Ладно, милый... – она поцеловала его в лоб. – Не думай об этом.

– А о чем же я должен думать на кончике носа озерной рептилии?

– Вообще ни о чем.

– Йола... ты придумала мне страшное наказание.

– Нет, запретить тебе думать я, конечно, не могу. Но, боюсь, тогда твои мозговые извилины запутаются окончательно...

Вит рывком приподнялся и опустил ноги на коврик.

– Ты что-то знаешь о состоянии моих извилин? – напряженно спросил он.

– О, милый, если бы!..

«Да что это я, – подумал Вит. – Излишняя подозрительность никого не украшает, а уж меня тем более, по крайней мере в ее глазах... Просто Йола внимательно ознакомилась с проклятым резюме, где слетевший с катушек ГАВК впрямую усомнился в моей адекватности, только-то и всего... Как консультант Приземелья она обязана была это сделать.»

Йола тоже приподнялась и, приблизившись вплотную, обняла его сзади за плечи.

– Вит! – позвала она.

– Что?

– Теперь твоя очередь рассказывать о себе.

– Что ты хочешь знать?

– Все. Но для начала... Где находится твое «родовое гнездо»? Твой отчий дом, наверное, далеко отсюда?

Вит накрыл обвивавшие шею руки своей ладонью.

– Понятие «родовое гнездо», – сказал он, – почему-то всегда ассоциируется у меня с понятием «родовые муки».

– Не вижу в том ничего плохого, – проворковала Йола. – Так где ты родился?

– На Европе.

– Я понимаю... в Европе... А где именно?

– Не «в», а именно «на», чтоб меня черти взяли!.. На Европе находится самый крупный роддом в системе Юпитера.

– О-о!.. Так значит, Европа-луна... Может быть, я ошибаюсь, но отчего-то чувствуется скрытая неприязнь к родному роддому...

– Извини, – Вит легонько сжал пальцы вокруг ее запястья. – Конечно, роддом тут не при чем. Просто мое появление на свет стоило жизни моей несчастной матери. А мой первый вдох совпал с ее последним выдохом...

– Дитя-эстафета... – едва слышно прошептала Йола. – Это ты меня извини... я же не знала.

Вит вдруг резко повернулся и повалил ее обратно на ложе.

– Довольно расспросов, – сказал он. – После того, как мы выяснили наши семейные обстоятельства, может быть, перейдем к делу?

– Может быть. Но не забывай, что для дел у нас есть еще завтра...

– И не только завтра, но и послезавтра... и после послезавтра... И вообще, если верить часам, то «завтра» уже наступило.

– А ты этому и рад.

– Конечно. Теперь не отвертишься, обещания надо выполнять...

– Так я и не возражаю. К тому же, всегда держу свое слово.

...И где-то глубинно-высоко, объемно, громоздко, сразу всеми своими метагалактиками дрогнула и чуть повернулась, чтобы по-матерински взглянуть на влюбленных, великая в неисчерпаемом звездном блеске вечноживущая Вселенная...

Он поймал губами упругий сосок. Провел по нему щекой, обласкал ресницами... и тихо-тихо произнес:

Взгляни, вот женщины прекрасной

Обворожительная грудь,

Но и орла не могут взоры

Сквозь эти жаркие затворы

Пройти – и в сердце заглянуть...

– О, силы небесные! – проворковала Йола и притворно закатила глаза. – Ты же знаешь, Бенедиктова я совсем не жалую.

Это было как неожиданный подзатыльник. Вит порывисто сел.

– Ты и вправду убеждена, что я знаю твои личные предпочтения настолько подробно?

Подозрения в том, что любимая женщина откуда-то знает о его пораженной амнезией личности куда больше, чем кажется, переросли практически в уверенность.

На несколько мгновений Йола замерла, сдерживая дыхание. Медленно спустила ноги на пол, прижалась бедром к бедру. И вдруг в каком-то неистовом порыве обхватила его голову, прижала к груди, погладила по волосам, как ребенка... и молча заплакала. Он чувствовал это, хотя она не позволяла ему смотреть на свое лицо.

– Знаешь, но не помнишь, – наконец, выговорила она, явно стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Пока не помнишь. Но я вижу, как твоя память прогрессирует...

Вит мягко освободился из ее объятий. Йола не возражала, только отвернулась, чтобы он не видел ее слез.

– Ну так помоги мне вспомнить... – сказал он.

– Конечно, – ответила она, вытирая уголки глаз согнутым указательным пальцем. – Я попробую. Если это вообще в человеческих силах...

– Так ты, оказывается, не только физик, но и психотерапевт? Или психиатр? Как правильно?

– Не знаю. Скорее всего ни то, ни другое. Можешь считать это моим хобби.

– Возвращение утерянной памяти несчастным амнезоидам – твое хобби?.. Ладно, как скажешь. Что я должен делать?

– Ничего особенного, просто отвернись.

– Ну уж нет! Ни за что на свете, – заявил Вит, демонстративно уставившись на ее грудь.

– Тогда закрой глаза! – потребовала Йола. – Тебя ничто не должно отвлекать...

Тяжко вздохнув, он подчинился. А спустя мгновение почувствовал на плечах нежное прикосновение ладоней и услышал голос, отчетливо произнесший какую-то длинную и запутанную фразу. Вит ни слова не понял, язык совершенно определенно был ему незнаком.

– Все, – сказала Йола. – Можешь открыть глаза. Я только что попыталась инициировать твой драгоценный мозг.

– И? – спросил Вит. – С каким результатом? Я ничего не чувствую.

– Не знаю. Но если попытка удалась, то терпеть тебе осталось около восьмидесяти часов...

– Еще трое с лишним суток! Я столько не выдержу, сойду с ума от ожидания.

– А ты как думал!

Йола смотрела на него абсолютно серьезным взглядом. Разительный контраст с влюбленной женщиной, которую он сжимал в объятиях всего несколько минут назад. Теперь перед ним была женщина-ученый, женщина-исследователь, только что поставившая рискованный эксперимент.

– Полная синапсическая гармония наступит у тебя на шестые сутки, – тоном лечащего врача сказала она. – Если, конечно, все пойдет как задумано. А на восьмые сутки вообще будешь как... как новенький...

– Да не хочу я быть новеньким!

– Но не могла же я сказать – будешь как старенький.

– Хм... ты права. Первое в таком ракурсе явно предпочтительнее второго... Тебе что-нибудь известно о природе моей амнезии?

– Немногое, – Вит почувствовал, что она явно не желает развивать скользкую тему. – Только догадки, предположения... которые выглядят слишком фантастично, чтобы быть истиной.

– Поделишься?

Йола отрицательно покачала головой:

– Пока нет. Слишком рано. Но когда-нибудь – обязательно.

– Женщина-загадка – вот кто ты такая, – сказал Вит и вновь улегся на ложе, подложив руку под голову. Йола чуть помедлила, а затем легла рядом.

– Слушай, у меня к тебе деловое предложение, – серьезно произнес Вит. – Давай поженимся.

Он почувствовал, как она вдруг напряглась всем телом.

– Нет, в самом деле... Выходи за меня замуж.

– Мы с тобой и так женаты.

– Нет, ты не понимаешь... Все это похоже на обычную любовную игру. А я хочу по-настоящему. Ты не против?

– Нет, дорогой, я не против. И у нас с тобой все очень даже по-настоящему.

Вит вдруг подумал, что Йола отчего-то не воспринимает его предложение всерьез. Возможно, существующее положение ее полностью устраивает. Тогда он продолжил более настойчиво:

– Не так... Я хочу публичной помолвки, хочу обручальные кольца... хочу, чтобы нас все поздравляли и посыпали твою фату лепестками пурпуровых роз!..

– Заманчиво...

Она прильнула к нему и ласково провела ладонью по груди, а затем прикоснулась губами к щеке...

– Я люблю тебя, обожаю, мечтаю стать твоим мужем! Хочу, наконец, чтобы это было записано... да-да, записано твердым почерком в нашем брачном свидетельстве!

– Все это уже есть, – произнесла она, сделав упор на слове «это». – И твердый почерк, и следы брызг свадебного шампанского... все как положено. Когда-нибудь я тебе покажу... если захочешь.

Вит рывком приподнялся, опираясь на локоть. Йола смотрела на него чуть насмешливым взглядом.

– Постой... – пролепетал он. – Как это?..

Йола игриво пожала плечами.

– Нет-нет, ты мне напрямую скажи – все это правда? Или у тебя такой предвенечный юмор?

– Правда. Чистая и святая.

Вит помотал головой:

– Не верю своим ушам! Повтори!

– Не веришь – иди к черту, жених... – Йола откинулась на подушку, уставившись в потолок.

– Ох ты... пробормотал Вит. – Правда и вправду святая.

Он склонился, чтобы в упор рассмотреть выражение ее лица, и растерянно проговорил:

– Вот теперь я полный балбес...

– А я – вечная балбесова жена, – сказала Йола, словно поставила диагноз.

– Не-ет... ты вечная моя любовь! – не согласился Вит. – И где же был заключен наш первый брак?

– В небесах.

– Интересно... Что, в каком-нибудь турлайнере?

– Бери выше.

– Тогда... В «Восточном экспрессе»?

Йола наблюдала за попытками разгадать волнующую загадку с легкой, едва уловимой усмешкой.

– Гораздо выше и дальше, – сказала она.

– Неужели где-нибудь в Приземелье? Орбита? Луна?

Йола уже откровенно смеялась, отрицательно качая головой. Мол, опять не угадал... Вит наморщил лоб в тщетной попытке то ли разгадать загадку, то ли вспомнить... Почему-то не получалось ни то, ни другое.

– Если точнее, то во Внеземелье, – сжалилась, наконец Йола.

– Марс?!. – он смотрел на подругу с нескрываемым недоверием. – Не может быть... Мне совестно, но я действительно ничего не помню. – Он обхватил руками голову. – Мозг буквально распирает желание вернуть утраченное, однако я не помню ничего выше земной стратосферы. Больше того, абсолютно уверен, что никогда в жизни там не был!

Йола повернулась на бок, заглядывая ему в лицо.

– Да не волнуйся ты так, – сказала она. – Со временем все вспомнишь.

– Твоими устами... – произнес Вит. – Честно говоря, я уже ни во что не верю.

– Ну и напрасно. Даже если моя инициация не сработает, все равно память постепенно вернется, теперь я в этом нисколько не сомневаюсь. Правда, процесс займет куда больше времени.

Вит некоторое время вглядывался в ее уверенное лицо, а потом вдруг спросил:

– А у тебя... никаких мозговых аномалий?

Она усмехнулась:

– Надеюсь.

И тут же не то утверждение, не то вопрос:

– Ты же ничего такого во мне не заметил?

– Нет, – согласился Вит. – Но меня что-то гложет... Понимаешь... с одной стороны, я не помню ничего из того, что было со мной раньше. А с другой...

Он вдруг замолчал.

– Договаривай, – сказала Йола. – Я не обижусь.

Он упорно молчал. Тогда она закончила вместо него:

– Хочешь сказать, что я с таким же успехом могла запомнить то, чего с нами не происходило?

– Ну... вроде этого, – он смущенно отвел глаза.

– Знаешь... с головой у меня все в полном порядке. Вместе с осколками времени там хранятся и драгоценные для меня семейные ценности, – она на секунду запнулась, но тут же продолжила: – Понимаешь, я ведь тоже тебя люблю. Очень... Хотя по большому счету ты этого совсем не заслуживаешь.

Вит тут же оживился:

– Я заслужу, вот увидишь. Тем более, что время у нас еще есть. Мне всего-то тридцать восемь. Сколько тебе – не спрашиваю. Но выглядишь ты просто девушкой! Рослой такой девушкой...

– Рослой? – она шутливо сдвинула брови.

– Я хотел сказать – взрослой... лет двадцати...

– Вот спасибо, утешил. Вообще-то, мы с тобой одногодки.

– Не верю, – сказал он, наклоняясь к ее губам. – Для меня тебе лишь двадцать...

– Иди ко мне, – прошептала она. – Ближе...

Вселенная вдруг сжалась в тугой кокон, в котором места хватало лишь для двоих, а затем стремительно развернулась обратно, расшвыривая в стороны пылающие облака туманностей и одобрительно подмигивая огоньками далеких звезд...

Йола потянулась, а затем решительно поднялась и, наощупь разыскав небрежно брошенный на кушетку прозрачный пеньюар, быстро оделась. Вит даже не пытался ее остановить, по опыту знал – бесполезно.

– Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь? – спросил он.

– Кого?

– Фауну.

Йола повернулась к нему и уставилась недоуменным взглядом.

– Я тут грешным делом подумал, – пояснил Вит, – отчего это художники охотно берутся изображать олицетворение Флоры и никогда не утруждают свою мысль поиском олицетворения Фауны. А ведь персонификация Фауны могла бы выглядеть на полотне более впечатляюще, нежели красавица, выбрасывающая из своего подола цветы и листья. Если бы я был художником, то непременно написал бы тебя в образе Фауны.

– Я поняла. В твоих глазах работа Флоры – жалкая пастораль... – Йола скептически ухмыльнулась. – Как я понимаю, тебе больше по вкусу женщина, способная расшвыривать из своего подола динозавров, носорогов, буйволов и слонов. Табуны лошадей и стаи собак... Ты меня так представляешь?

– С чего ты это взяла, о красивейшая из разгневанных женщин! Хоть собак-то на меня не навешивай!

– Я успела неплохо тебя изучить.

– Вот как... Моя персона уже удостоена изучения... я польщен.

– Вит, это не комплимент.

– Я так и понял. Вообще-то, это даже больше, чем просто не комплимент. Что ж, как-нибудь переживу.

– Не сомневаюсь. Вот такая у тебя... э-э... толстокорость.

– Ничего подобного. Просто я довольно гармоничная личность.

– И никаких отклонений ни при каких обстоятельствах?

– Ну... особо заметных, пожалуй, нет. Амнезия не в счет. А в общении с тобой я вообще ни о чем таком не думаю. Мне кажется, мы с тобой так похожи...

– Да?

– Да. Я это чувствую... даже сам не понимаю как. Впрочем, нам обоим пришлось столкнуться с дилеммой-оборотнем...

– Я уже «Не Я», а ты уже «Не Ты»?

– Ну это же просто ужас, какая ты у меня умная! – восхитился Вит.

Энергия разговора внезапно иссякла. Наступила долгая томительная пауза. А потом Йола повернулась и направилась к выходу.

Вит молча наблюдал, как ее полуобнаженная фигура удаляется в сторону распахнутого в ночь проема. Мимоходом она не глядя протянула левую руку к стоящему на круглом столике ночнику в виде чаши с пылающим внутри пламенем и небрежно-точным движением погасила розово-красный разлив плавающего сияния. Так, словно проделывала это раньше тысячи раз. Вит смотрел провожающим взглядом на ее голые ноги, бедра, туго обтянутые пылающим шелком...

– Йола!

Она обернулась, глядя на него словно издалека, а затем сказала:

– Спокойной ночи, Вит. Завтра у нас трудный день.

– Приятных сновидений, – ответил он. – Тебе и мне... Не знаю только, сбудется ли это мое пожелание.

– Почему бы нет?

– Потому что наше трудное завтра, увы, уже наступило сегодня.

Несколько мгновений она неподвижно стояла в дверном проеме, а затем затянутая шелком фигура бесшумно растворилась в ночи.

«Женщину может понять любой человек, кроме влюбленного в нее мужчины», – самокритично подумал Вит и рухнул на постель.

Он испытывал до конца не понятый им страх. В последнее время сон оборачивался не просто сном... Вит одновременно ожидал и боялся очередного явления Белого Всадника на волшебном белом коне. Пустыня, загадочное озеро... и стрелок, которому однажды может повезти. Наконец, Вит окончательно собрался с духом, закрыл глаза и нырнул в глубину черных вод, странно неосязаемых, бесплотных, беспредельных как метагалактический вакуум...

***

Подробнейшая схема будущей Т-установки занимала центральную часть сфеарного пространства. Она плавно поворачивалась всеми своими гранями, вовсю демонстрируя эргономичность и красоту выбранных решений. Вит рассматривал ее с нарастающим чувством гордости за прекрасно проделанную работу. Теперь он точно знал, что несмотря на активное сопротивление ГАВКа остановить внедрение субкварковой энергетики ни за что не удастся. Не на тех напал!

Расположившийся в соседнем кресле Анджей Свирский, судя по всему, разделял его мнение. Он так же с нескрываемым удовольствием взирал на дело рук и умов коллег по цеху. Ну и своих тоже, чего уж греха таить... хотя прекрасно осознавал, что если бы не могучая воля и энергия доминатора, вряд ли удалось бы проделать гигантский путь от безумной идеи до ее инженерного воплощения.

– Если я правильно понял, – сказал, наконец, Вит, – то ты предлагаешь усовершенствовать установку путем добавления дополнительного контура... вот сюда. Так?

– Правильно, – ответил Свирский. – Такое решение сразу же поднимет мощность процентов на пятнадцать, а то и на все двадцать. Приземелье и Лунный департамент будут в восторге.

– Не уверен, – задумчиво произнес Вит, внимательно разглядывая хорошо знакомую схему с выделенным ярко-красным цветом нововведением.

– Почему? – нахмурился Свирский, начиная подозревать, что предложенная им гениальная идея имеет все шансы отправиться в долгий ящик.

– Нет, задумано просто замечательно, – поспешил успокоить его Вит, – но крайне несвоевременно. Увеличение мощности – это прекрасно. Вопрос только в том, чем за подобное удовольствие придется заплатить.

Ему никак не хотелось разочаровывать Анджея. Парень-то, безусловно, талантливый... Надо же, самостоятельно додумался до решения, которое далось самому Виту ох как нелегко... и стоило ох как недешево! Кучи бессонных ночей и истрепанных нервов...

– Подобное увеличение мощности, – осторожно сказал он, – неминуемо повлечет за собой катастрофическое снижение надежности и, как следствие, времени безотказной работы. Что как для Приземелья, так и для Внеземелья в целом является критичным. Напомни, какой ресурс заложен в техзадании?

– Двадцать лет бесперебойной работы, – угрюмо произнес Свирский. – При условии регулярного техобслуживания.

– Во-от. А с дополнительным контуром наша Т-установка вряд ли дотянет даже до пяти, можешь мне поверить. И если шейхи Сахары проглотят подобное и не подавятся, то Внеземелье, несомненно, потребует безусловного исполнения каждого пункта технического задания. А иначе... сам понимаешь.

– Мы доработаем, – горячась, произнес Свирский. – Не сомневаюсь, что значительное увеличение ресурса не такая уж неразрешимая проблема.

– Согласен, – вздохнул Вит. – Но есть и другой аспект. Сроки.

Свирский поджал губы и отвернулся. На столь убийственный аргумент возразить было нечего. Он прекрасно понимал, что любая доработка практически готовой конструкции потребует немалого времени, которого у них просто нет.

– До сдачи проекта чуть меньше двух недель, – напомнил Вит, – а мы еще даже не заручились поддержкой зловредного ГАВКа. Вот на что нужно бросить сейчас все силы.

– Так что же теперь, выбросить идею в мусорную корзину? Жалко.

– Зачем так категорично? Действительно, жалко... Мысль на самом деле замечательная, просто сейчас не ко времени. Вот разберемся с ГАВКом, сподвигнем Лунный Департамент на изготовление опытной установки, а там, глядишь, и до твоей идеи руки дойдут. Но сейчас – ни шагу в сторону! Улучшать можно до бесконечности, но для того, чтобы воплотить что-то в реальность, иногда требуется остановиться. Понял?

Анджей угрюмо кивнул.

Вообще-то, в глубине души Вит полностью разделял его чувства. Заниматься изготовлением заведомо устаревшей конструкции, в то время как существует значительно более совершенный вариант – на такое требуется немало душевных сил и нервов, а прежде всего – железная воля, собранная в кулак. Чего Анджею пока явно недоставало.

«Молодой еще, горячий, – подумал Вит. – Но ничего. Думаю, справится.»

В воздухе неожиданно прозвенели негромкие мягкие колокола.

«Кого еще принесло? – с неудовольствием подумал Вит. – Я никого не жду.»

Нажатием кнопки он погасил весь функционал, а затем, переглянувшись с Анджеем, произнес:

– Войдите.

Тяжелая бронированная дверь плавно отъехала в сторону, и на пороге возникла Йола в сопровождении здоровенного детины в черном костюме.

«О, черт! – вспомнил вдруг Вит. – Как я мог забыть!»

– Можно войти? – осведомилась она. – У нас к тебе срочный разговор.

Она покосилась в сторону Свирского. Тот быстро все понял, вскочил и торопливо направился к выходу.

– Мы обсудим твое предложение позднее, – произнес ему вдогонку Вит.

Свирский лишь кивнул и, обойдя гостей, выбрался в коридор. Йола и ее спутник терпеливо дождались, когда же он, наконец, освободит кабинет, а затем стремительно прошли внутрь. Дверь бесшумно встала на место.

Только теперь Вит понял, что видит перед собой того самого падре, о котором предупреждал Ортега и которого он заочно ненавидел всеми фибрами своей ревнивой души. Белая полоска на воротнике не оставляла места для сомнений.

«Что он тут делает? – раздраженно подумал он. – И вообще... какого черта Йола притащила его в мой кабинет?»

– Ты выполнил то, о чем мы с тобой договаривались? – Она сходу перешла в наступление. Хотя прекрасно знала, что нет, не выполнил, просто потому, что все опасения вылетели у него из головы, едва она покинула его жилище.

– Э-э... как-то не до того было, – беспомощно пробормотал Вит. Он полностью осознавал свою вину и оттого чувствовал себя немного не в своей тарелке. – Забыл... А что, есть такая необходимость?

Йола и падре обменялись быстрыми взглядами, а затем она снова уставилась на него в упор.

– Ты еще не понял, насколько все серьезно?.. – она уперлась кулаками в стол и теперь взирала на него сверху вниз. Очень выигрышная позиция. Вит невольно отметил, что Йола необыкновенно хороша даже в гневе. – Ну хорошо, мне ты не веришь... тогда послушай, что говорят другие.

Она повела головой в сторону падре.

– Кто это – другие? – холодно осведомился Вит. Он уже выдержал первый напор и теперь рассматривал спутника своей... хм... жены с плохо скрываемым неудовольствием.

– Извини, – с запозданием произнесла Йола. – Я вас не представила... Падре Гуацино, мой хороший друг.

– Очень приятно, – сказал Вит, хотя его тон определенно говорил об обратном. Впрочем, на падре это не произвело никакого впечатления. – Я вас слушаю. Если можно, покороче, пожалуйста...

– Можно.

Голос у падре был под стать росту. Сильный, глубокий... весомый. Таким голосом только заколачивать сваи и отдавать приказы.

– Если совсем коротко, то ситуация просто катастрофическая. Местное население в очередной раз ополчилось на белых мигрантов, обвиняя их во всех своих бедах, что вообще-то говоря, не совсем справедливо. Но кто станет думать о справедливости, когда несчастные горожане ютятся в жалких лачугах, в то время как белые гринго роскошествуют в богатстве и довольстве в просторных современных коттеджах, не говоря уж о фазендах. А коренное население вынуждено наниматься к ним в услужение просто для того, чтобы выжить. Тот факт, что латинос живут гораздо хуже белых пришельцев, как раз и вызывает всплеск ярости и недовольства, нашедший свое выражение в жестоких погромах и беспорядках.

– Почему гринго? – недоуменно спросил Вит. – По-моему, этот термин всегда употреблялся по отношению к американцам, разве не так? Ну, или к тем, кто говорит по-английски. А мы здесь в основном русские.

– Дело не в терминах, – возразил падре. – Для них сейчас все белые – гринго. Национальность не имеет значения.

Он помолчал, а затем добавил:

– Идея стара как мир: все отобрать и поделить. Вот тогда-то и будет всем счастье.

– Не в первый раз и не в последний, – сказал Вит. – Обходилось раньше, обойдется и сейчас.

– Не обойдется, – возразил падре. – Тысячи горожан уже направляются сюда с самыми серьезными намерениями. Достаточно сказать, что они разрушили попавшийся им на пути церковный приход всего лишь за то, что священник – белый. И это, заметьте, в практически поголовно религиозной стране... Можете себе представить, чего ожидать от них дальше? А все, что у вас есть, – какая-то жалкая сотня охранников, совершенно не способная никого остановить. Да еще оранжевый уровень безопасности, который вы почему-то никак не желаете поднять до красного. Хотя и эта мера по сути бесполезна...

– Не понимаю, – нахмурился Вит, – чем конкретно им помешал концерн «Артемида»? Мы существуем здесь не первый год практически автономно и в дела города стараемся не влезать. Какого черта?

– Не стоит поминать врага человеческого, – сурово произнес падре, – когда ситуация и без того критическая. А по сути... ваш суперсовременный концерн и ваши белоснежные коттеджи всегда были у горожан бельмом на глазу. Как яркий пример той жизни, которая никому из них никогда не будет доступна.

– Но почему именно сейчас... – с тоской произнес Вит.

Он вдруг отчетливо понял, что в случае прорыва погромщиков на территорию концерна о субкварковой энергетике как и о «Восьмиярусном озере» можно будет забыть надолго... если не навсегда. Никакая тончайшая технология не способна выдержать столкновение с дубиной народного гнева...

– Мы и сами до конца не понимаем, – сказал падре, переглянувшись с Йолой. – В отличие от предыдущих выступлений на этот раз протесты зашли слишком далеко. Впечатление такое, будто дестабилизация региона кому-то на руку...

Вит опустил голову, переваривая безрадостную информацию. Он и в самом деле не предполагал, что когда-либо придется заниматься решением подобного рода проблем. До сего момента ему вполне хватало теоретической физики... если не брать, конечно, в расчет загадку Белого Всадника.

– Позитивные предложения будут? – наконец, спросил он.

– Самое время объявлять всеобщую эвакуацию, – немедленно отреагировал падре. – Наверняка подобные мероприятия предусмотрены... хотя бы на случай природных катастроф. Главное сейчас – сохранить жизнь людей.

«Этот иезуит, безусловно, прав, – подумал Вит. – Сохранив людей, мы сохраним все. Не могут же погромы продолжаться бесконечно.»

Он решительно потянул из кармана орифлектор, выбрал на виртуальном экране пункт «Всеобщее оповещение» и твердым голосом зачитал распоряжение о немедленной эвакуации. После чего вызвал на связь начальника охраны.

Мигуэль Ортега выглядел непривычно растерянным. Его на удивление неуверенный вид косвенно подтверждал слова падре о том, что ситуация в городе практически вышла из-под контроля.

– Погромщиков как минимум несколько тысяч, – сообщил он, бегая глазками из стороны в сторону. – Не уверен, что силовые барьеры сдержат их надолго.

– Ну так повысь уровень безопасности до красного, – распорядился Вит.

Мигуэль некоторое время молча хлопал глазами, а потом осторожно произнес:

– Но как же... у меня приказ. Генеральный директор...

– Ты прекрасно знаешь, что Рамона здесь нет, – мрачно процедил Вит, – и замещаю его именно я. Поэтому настоятельно советую исполнять приказы без лишних разговоров, а также сообщаю, что саботажа с твоей стороны не потерплю. И еще... На всякий случай заверяю: в случае чего тебя не спасут никакие родственные связи. Уразумел?

Охранник молча сверлил его глазами, а затем неохотно произнес:

– Слушаюсь... красный уровень...

– Так-то лучше. И еще... оповести Службу Безопасности. Думаю, их помощь нам никак не помешает. Хотя, им наверняка и без того известно больше нашего.

Ортега кивнул и пропал из поля зрения. Доминатор с отвращением смахнул орифлектор с лица. Йола и падре молча наблюдали за его действиями.

– Тот еще работничек, – прокомментировал Вит на редкость содержательный диалог. – Бегать за юбками – тут мы герои, а как доходит до дела...

Он безнадежно махнул рукой. А затем сказал после недолгой паузы:

– Йола! Прошу... проконтролируй ход эвакуации. А также оповести СБ, а то я этому Казанове не очень-то доверяю. Сделаешь?

– Конечно. А как же ты? Намерен выполнить собственный приказ?

– Обязательно. Вот только... Закралась у меня одна крамольная мыслишка... А что если весь этот погром затеян с целью заполучить секреты нашего КБ? Утилизация туннелированной энергии – настоящий Клондайк, наложить на него лапу найдется немало желающих. Понимаю, звучит не очень... но все же. Конкурентов пока никто не отменял... есть парочка отмороженных кандидатов. А потому... обещаю, что присоединюсь к вам, но немного позднее.

– Что собираешься делать?

– Прежде всего обеспечить сохранность секретной документации. Коды доступа есть только у меня и Рамона, а потому сейчас это только моя забота.

Йола некоторое время молча смотрела ему в глаза, а потом произнесла:

– Хорошо. Я буду ждать тебя. Помни.

– Когда закончите, спускайтесь на первый этаж, – деловито добавил падре. – Лифтом не пользуйтесь, только по лестнице. Там слева есть коридор... ну, тот, где сотрудники переодеваются в рабочую одежду. Ждите там и не высовывайтесь, что бы ни случилось.

– Вит, прислушайся, – закусив губу, сказала Йола. – Поверь, это очень серьезно.

– Да понял я, понял...

«Никакой это не падре, – думал он, глядя вслед посетителям, торопливо покидающим кабинет. – Теперь я уверен в этом на все сто. Рассуждает как стратег, спланировавший рискованную операцию. Тоже мне... священник... Скорее, телохранитель какой-нибудь или вообще ряженый спецназовец... Вот только что он делает рядом с Йолой?»

Мановением руки Вит снова задействовал функционал кабинета, разыскал среди витающих над головой разноцветных шаров тот, что обеспечивал запуск процедуры экстренного переноса данных в «небесное хранилище», ввел необходимые коды и расслабленно откинулся в кресле в ожидании ее окончания. Теперь от него практически ничего не зависело. Информация с внутреннего сервера концерна начала поэтапно переноситься в удаленное хранилище, распределенное сразу по нескольким городам Приземелья.

Зрелище оказалось на редкость красивым, Вит наблюдал такое впервые. Сначала многочисленные шары, каждый из которых содержал в себе полный спектр наработок того или иного отдела, а также техническую и деловую документацию, сгруппировались вместе, образовав поразительно красочную и довольно высокую пирамиду с широким основанием, а затем поодиночке и небольшими группами принялись всплывать вверх, бесследно растворяясь где-то над головой... Вит прекрасно осознавал, что означает подобное вознесение: очередная порция данных обретала новое жилище в буквальном смысле слова «на небесах», безвозвратно исчезая с внутреннего сервера «Артемиды». Гипотетическим злоумышленникам теперь придется изрядно потрудиться, чтобы вновь собрать все воедино. Да и то вряд ли, поскольку разрозненные части интеллектуальной собственности концерна в дополнение ко всему подвергались многоступенчатой процедуре шифрования...

Пирамида улетучилась практически наполовину, когда кресло под доминатором вдруг сильно качнулось, а ушей достигли хотя и приглушенные, но все-таки на удивление сильные раскаты близкого взрыва.

«Что за черт?! – встревоженно подумал Вит. – Чему у нас здесь взрываться? А рвануло, судя по всему, неслабо, даже звукоизоляция кабинета не спасла.»

Он торопливо нацепил орифлектор и принялся бегло просматривать информацию с камер наблюдения. Внутренние помещения выглядели абсолютно неповрежденными, хотя и непривычно пустыми.

«Надо полагать, эвакуация завершилась успешно, – мельком подумал он. – Молодец, Йола. Ну, и падре... наверное...»

Тогда он переключился на внешние камеры. Как только на виртуальном экране появилась широкая площадь перед главным входом, все встало на свои места. Правда, никакой ясности увиденное не добавило, скорее наоборот...

Мигуэль Ортега пунктуально выполнил требования «красного уровня безопасности». У правого края площадки бок о бок застыли три авиетки вооруженной охраны концерна. Крайняя пылала, извергая густые клубы черного дыма с многочисленными вкраплениями яркого и, судя по всему, невероятно жаркого пламени. Многочисленные фигурки в форме внутренней охраны опрометью разбегались с площади и с разбега ныряли в густые заросли, окружавшие здание концерна со всех сторон. Некоторые, надо полагать самые любопытные или глупые, стояли неподвижно, задрав головы куда-то вверх, в то время как другие отчаянно палили из автоматов... Тоже вверх.

Недоумение Вита рассеялось, когда в поле зрения плавно вплыл виновник необычайного переполоха – большой тяжело вооруженный десантный глайдер. Вит видел такой вблизи в первый раз в жизни, хотя... С диагнозом «амнезия» ни в чем нельзя быть уверенным.

Глайдер опускался медленно, однако абсолютно неотвратимо. Словно рок. Редкие автоматные очереди, судя по всему, не доставляли ему никакого беспокойства. Откуда-то из-под днища неожиданно ударил ослепительно-яркий лазерный луч, уперся в следующую авиетку и мгновенно угас. Легкий летательный аппарат вспыхнул словно спичка и разлетелся буквально на куски. Кресло под доминатором вновь качнулось.

«Ничего себе, – растерянно подумал он, глядя, как довольно-таки габаритная флаинг-машина разворачивается, выбирая место для посадки. – Протестующие горожане, оказывается, на редкость хорошо экипированы.»

Едва посадочные опоры глайдера коснулись каменных плит, как из него градом посыпались вооруженные до зубов налетчики, наглядно демонстрируя всем желающим отменную спецназовскую выучку.

«А может, это и в самом деле Служба Безопасности? – в замешательстве думал Вит, беспомощно наблюдая, как нападавшие, остервенело огрызаясь ответным огнем на все более редкие автоматные очереди, неуклонно продвигаются к главному входу. – Да нет, не может быть. С какой стати им расстреливать нашу охрану?.. Обычные горожане? Хм... тоже вряд ли. Это же до какой степени нужно озвереть, чтобы пойти на такое...»

Он бросил взгляд в глубь сфеарного пространства. Пирамида из разноцветных шаров практически перестала существовать, вихрь разрушения уже достиг основания. Еще пара минут, и процедура переноса полностью завершится, после чего автоматически вырубится весь кабинетный функционал. Гипотетическим конкурентам не достанется ничего.

«Отлично, теперь самое время подумать о собственной безопасности. Нападавшие вот-вот окажутся внутри здания, а сталкиваться с ними нос к носу почему-то нет никакого желания.»

Вит торопливо выбрался из кресла и, раскрыв дверь, осторожно выглянул в коридор. Никого, и это просто замечательно. Он бегом рванул в сторону лифта, однако вовремя вспомнил слова падре и на полпути свернул на лестницу. В обычных условиях ей никто и никогда не пользовался, она и существовала-то только на случай какой-либо серьезной аварии... скажем, пожара или землетрясения, которых здесь, правда, отродясь не видывали.

Сбегая по звонким ступеням, Вит думал, что выглядит на редкость по-дурацки. Лететь вниз по лестнице, рискуя переломать ноги, в то время как совсем рядом, прямо за стеной, находится комфортабельная, снабженная кондиционером кабина – полное безумие. Можно сказать, убедительное подтверждение диагноза, поставленного бесстрастным ГАВКом. Но слова падре-спецназовца почему-то прочно засели в мозгу, и им хотелось верить. Раз сказано «лифтом не пользоваться», значит, не будем. Видимо, сейчас тот самый случай.

Достигнув первого этажа, он предусмотрительно притормозил и, соблюдая меры предосторожности, выглянул в вестибюль. Одного мимолетного взгляда хватило на то, чтобы резко отпрянуть обратно и прислониться спиной к холодной стене. Прямо у дверей лифта стояли двое с автоматами наперевес и, задрав головы вверх, внимательно наблюдали за бегущим огоньком индикатора в ожидании прибытия кабины.

«Если бы я находился внутри, – подумал Вит, – то попал бы прямиком к ним в объятия. Спасибо падре, уберег...»

Судя по всему, сопротивление внутренней охраны оказалось полностью сломлено. Двое налетчиков не выказывали никаких признаков беспокойства, несмотря на то что с площади по-прежнему доносились редкие автоматные очереди.

– Послушай, Мэтт, – вдруг произнес один из них. – Может быть, теперь все-таки объяснишь, какого черта мы здесь забыли? Я понимаю, ты босс, тебе виднее... но все-таки...

Вит слушал, затаив дыхание. Нападавшие находились настолько близко, что, казалось, сделай кто-то из них шаг в сторону, и его ненадежное убежище сразу же будет обнаружено.

– Это хорошо, что ты, Сип, наконец-то усвоил, кто здесь главный, – хохотнул невидимый Мэтт. – Заруби себе на носу, мне не очень по душе твое неуемное любопытство, все тебе разъясни да обоснуй... Когда-нибудь оно будет стоить тебе жизни. Но теперь, похоже, действительно время... Короче. Поднимаешься на третий этаж, там находится офис КБ «Эос». Находишь кабинет этого... как его... доминатора. Зовут Вит-Петрич. Твоя задача взять его, но так, чтобы на нем не было ни царапинки! Понял? Заказчик распорядился доставить клиента в целости и сохранности. Причуда, конечно, но раз он платит деньги...

– Вечно ты сваливаешь на меня самое трудное... А если его там нет? Вдруг он уже сбежал?

– Значит, отыщешь... хоть под землей! Хоть над! Не мог он далеко убежать. Главное, помни, что отвечаешь за него головой!

– А ты?

– Таких вопросов боссам не задают. Говорю же, любопытство тебя погубит. Но ладно, так и быть. Тем более, что твоя помощь еще может понадобиться... Я на седьмой этаж.

– А что там?

– Кабинет директора. Надежный источник сообщил: там есть чем поживиться. Совместим приятное с полезным, а Сип?

Он снова хохотнул. Но как-то неприятно, совсем не весело.

– Главное, потом поделиться не забудь, – буркнул Сип.

– Ты будешь мне указывать?!

– Что ты, даже не думал. Но вдруг ребята узнают...

– Если такая неприятность случится, то я знаю, с кого спросить.

Угроза подействовала. Сип замолчал, только слышалось громкое обиженное сопение.

С тихим шелестом раздвинулись двери лифта. Двое налетчиков шумно протиснулись внутрь, двери закрылись, и кабина пошла вверх.

Вит по-прежнему стоял, боясь шелохнуться. А потом, словно очнувшись, выскочил в вестибюль, скатился вниз по невысоким ступенькам и сразу же свернул налево, где чернел вход в глубокую потерну, в глубине которой размещались комнаты для переодевания, о которых говорил падре. Он даже думать не хотел о том, почему там не работает освещение, для размышлений существовали куда более веские поводы.

«Получается, террористам нужен именно я, – изумлению Вита не было предела. – Не может быть, чтобы все эти страсти происходили из-за моей несчастной, пораженной амнезией персоны. Не верю. Стрельба, взрывы... городские беспорядки, в конце-то концов. Зачем? Для чего? Немного лестно, конечно, осознавать свою значимость... можно сказать, известность, хоть и в бандитских кругах... но мне-то ничего этого не надо. Оставьте меня в покое!»

Он нащупал, наконец, дверь в раздевалку, осторожно отворил ее и ввалился внутрь. Мгновенно сработала автоматика, залившая помещение ослепительным белым светом. У Вита сердце ушло в пятки, когда до него вдруг дошло, что кто-то из бандитов может обратить внимание на внезапно осветившуюся потерну. Отчаянно щурясь, он захлопнул входную дверь и для надежности поставил ее на блокировку. И только после этого позволил себе расслабиться и в изнеможении повалился прямо на пол.

«Кто они такие и что им от меня нужно? – думал он. – Не верю, что это обычные горожане, доведенные до отчаяния несправедливостью и решившие добыть ее самостоятельно с помощью оружия. Не похоже, рожи у них не те. Из них латинос как из меня эскимос, уж это-то я успел заметить. Сип так вообще русоголовый, и совершенно очевидно, что испанский для него не родной. Думаю, не слишком ошибусь, если признаю в нем соотечественника. Ну а главарь с большой долей вероятности уроженец Северной Америки. Вероятно, сбежал из какого-нибудь экзархата. Или выгнали, что, скорее всего, куда ближе к истине. Кому, спрашивается, нужен подобный тип... В общем, подводя итоги, можно с уверенностью сказать, что мы имеем дело с бандой наемников, которым поручено выкрасть одного из ведущих специалистов в области теоретической физики. Не первая подобная кража и, вероятно, не последняя. Вопрос только в том, кому я мог понадобиться до такой степени, что они не побоялись организовать вооруженный налет на всемирно известный концерн. А городские беспорядки в этом случае всего лишь прикрытие.»

Вит принялся перебирать в уме возможных конкурентов. Ни один из них на подобную роль не годился. Есть среди них парочка отчаянных, но... мелковаты для таких дел. И потом, неужели кто-то из них настолько наивен, чтобы всерьез полагать, будто он станет добровольно работать на похитителей. Бред. Разве что с помощью шантажа...

Он вдруг облился холодным потом, когда представил себе, что бандиты могут выкрасть не только его, но и Йолу...

«Пусть только попробуют, – мрачно пообещал он. – Клянусь, в этом случае разнесу всю их лавочку до последнего винтика.»

Он прислушался. Автоматные очереди, глухо доносившиеся снаружи, явно стали стихать. Убедительное свидетельство того, что сопротивление охраны полностью подавлено.

«Вот что значит ставить на ответственные посты родственничков, – с неожиданной злостью подумал Вит. – Даже оборону организовать толком не смог. Говорил же я Рамону, что его любвеобильный братец никуда не годится... вернее годится, но лишь в одном довольно-таки узком смысле. А тот в ответ только посмеивался. Мол, никому даже в голову не придет штурмовать прекрасно укрепленную штаб-квартиру концерна... Что ж, самое время посмеяться всем вместе.»

Неожиданно он почувствовал какое-то движение за запертой дверью: неясное шевеление, тихие шорохи, робкое поскребывание. Сердце оборвалось, но Вит быстро сообразил, что вряд ли нападавшие станут вести себя настолько неуверенно. Это кто-то другой.

«Может быть, Йола и падре вернулись? – вдруг подумал он. – Наконец-то...»

Он вскочил на ноги, и в тот же момент в дверь отчаянно забарабанили. Так, словно от того, сумеет ли незнакомец проникнуть внутрь, зависела сама жизнь. Впрочем, вполне возможно, так оно и было. Вит торопливо снял блокировку и открыл проход.

В потоке света, падавшем из гардеробной, нарисовалась высокая темноволосая девушка... молодая, красивая... абсолютно незнакомая. В ее лице отчетливо просматривались латиноамериканские мотивы, причудливым образом перемешанные с европеоидными чертами. Белый рабочий комбинезон с ног до головы испачкан чем-то зеленым, издающим резкий неприятный запах, от которого у Вита сразу же начали слезиться глаза. Она смотрела на него, замерев от ужаса и не двигаясь с места.

«Сейчас эти гады увидят свет в коридоре, и тогда нам конец, – подумал Вит. – А она застыла тут, словно увидела перед собой привидение.»

Он решительно ухватил ее за обшлаг куртки, рванул к себе и мгновенно получил в ответ сдвоенный удар – в запястье и коленом в бедро. Вит охнул, однако свою жертву так и не выпустил – впихнул ее внутрь и только потом захлопнул дверь. Было отчетливо слышно, как в фойе бухнул приглушенный взрыв.

Девушка мгновенно пришла в себя и смотрела на него волком, изготовившись к нападению.

– И что мешает мне выставить ее вон? – почему-то по-русски спросил он сам себя, потирая ушиб на бедре.

Его руки оказались густо испачканы все той же зеленой гадостью, которую он бессознательно размазал по ноющей ноге. Отвратительный запах резко усилился, от чего Вит сильно закашлялся и начал обливаться слезами. Девушка немного расслабилась, взирая на него с определенной долей сочувствия. На ее щеках темнели дорожки от потекшей косметики, из чего Вит сделал вывод, что держать глаза на мокром месте – не только его привилегия.

– Вы что-то сказали? – тоже на русском в растерянности переспросила гостья, явно прислушиваясь к выстрелам, доносившимся из вестибюля.

– Еще один набор таких изумительных телодвижений – и я буду вынужден просить вас соблаговолить покинуть мой дом, – пообещал Вит. Почему-то на русском. А затем, потирая ушиб на бедре, добавил: – Что может мне помешать? Я здесь хозяин...

– О, извините меня! – произнесла она. Тоже на русском. – Я не сразу поняла этот ваш... жест как приглашение войти.

Настороженно глядя на неприветливого хозяина, она принялась оправлять свой костюм. Получалось неважно. Зеленая гадость окончательно покрыла комбинезон сверху донизу, от чего многократно усилившийся запах тошнотворными волнами поплыл по всей гардеробной.

– Что за мерзость? – с отвращением осведомился Вит, изо всех сил стараясь как следует проморгаться.

– Не знаю, – сквозь слезы ответила гостья. – Когда эти... ворвались внутрь, сработала автоматическая система защиты, и коридоры наполнились слезоточивым газом, а потом отовсюду полилось вот это...

Она с отвращением указала пальцем на свое испачканное зеленым бедро. Довольно привлекательной формы, надо сказать...

– Раздевайтесь! – решительно скомандовал Вит. – Верхнюю одежду долой! Вы переодеваетесь в душевом сегменте, а я здесь.

Заметив ее вопросительный взгляд, он пояснил:

– Надо. Иначе мы окончательно изойдем слезами.

Она, наконец, поняла, согласно кивнула и, стараясь держаться от него подальше, двинулась в душевую.

– Одежду подберете потом, – вдогонку сказал Вит. – Здесь ее сколько угодно, на любой вкус и размер. Не бойтесь, я смотреть не стану.

Едва гостья скрылась, он с отвращением принялся сдирать с себя испачканную зеленым рабочую форму. А затем, тщательно вытерев руки о чью-то очень кстати подвернувшуюся рубашку, облачился в подходящие по размеру брюки и майку с короткими рукавами.

Девушка появилась минут через пятнадцать, уже одетая похожим образом и с влажными после душа волосами. Она подошла и молча села рядом.

– Почему вы не ушли с другими сотрудниками? – осведомился Вит. – Эвакуация объявлена для всех.

– Так вышло, – она пожала плечами. – Замешкалась, а потом все куда-то исчезли, и я осталась одна. Просто не знала, куда идти.

«Странно, – подумал он. – Йола должна была проконтролировать. Неужели проморгала?»

– Как вас зовут?

– Мария. Я новая лаборантка, работаю в группе Свирского... А вас я знаю, сеньор Витольдо. Еще раз прошу, извините. Мне не хотелось сделать вам больно, поверьте... я машинально... простите!

– Непроизвольная физиомоторика мышц? – подумал Вит вслух. – На бойца невидимого фронта вы как-то не очень похожи. Хотя, как знать...

– Сеньор Витольдо, я не агент!

– Я понял, да. Но теперь мне нужно будет четко отслеживать все, что вас беспокоит. Не из праздного любопытства, просто так складываются обстоятельства.

– Я не агент секретных спецслужб, – настойчиво повторила она. – Однако вынуждена сознаться... действительно состою в конспиративно действующем обществе «Эсперанса», в уставе которого есть пункт о помощи латинос в обеспечении их законных прав.

– А-а... борцы за всеобщее равенство. Так, значит, это ваши сотоварищи в ответе за все эти бесчинства?

Мария отрицательно покачала головой.

– Нет. Я их вообще не знаю. Но могу с уверенностью утверждать, что наша организация не стала бы действовать так грубо. И вообще, мы за ненасильственные методы борьбы.

– Пацифисты, значит... – Вит изучающе посмотрел ей в глаза. Ему вдруг показалось, что девушка чего-то недоговаривает. Она бросала на него осторожные косые взгляды и тут же прятала их за густой завесой темных волос.

– Что-то еще? – спросил он. – Что-то такое, чего я не знаю? Давайте, колитесь, чего уж там...

«Наверняка должно быть, – думал он. – Иначе, с какой стати она стала бы рассказывать о своей тайной жизни.»

– Понимаете, сеньор Витольдо, – неуверенно начала Мария, – руководство организации приказало мне установить ваше местонахождение и досконально изучить распорядок дня и привычки. Мое внедрение в КБ «Эос» – их рук дело. Полагаю, им уже было известно, что некий Вит-Петрич работает на концерн «Артемида»... а я всего лишь должна была убедиться, что вы и есть тот самый человек, который им нужен. А потом сообщить по цепочке.

– Ну и как, убедились?

Мария нервно кивнула. Вит обдумывал ее слова, ощущая, как в глубине души откуда-то снизу начинает подниматься совершенно неуправляемый страх. Страх того, что он, преуспевающий доминатор ведущего КБ планеты, неожиданно для самого себя превратился в загнанного зверя, на которого вдруг открылся сезон охоты. Колени предательски задрожали, во рту пересохло...

– За каким чертом я понадобился вашим хозяевам? – хриплым голосом осведомился он.

– Мне не сказали. И никакие они мне не хозяева...

– Хорошо. Пусть будут товарищи по борьбе. Но как же вы взялись шпионить за мной вслепую? Зачем? Для чего?.. – Вит недоверчиво покрутил носом.

– Вы не понимаете... Любые организации, подобные нашей, основаны на жесткой дисциплине. Далеко не всегда руководство ставит исполнителей в известность о целях очередного задания. Могу сказать только, что мне хорошо заплатили.

Вит удивленно выгнул бровь.

– Это в порядке вещей? Я думал, вы работаете за идею.

– Как правило, так и есть. Меня саму удивила подобная щедрость. Но не отказываться же...

– В самом деле, – задумчиво произнес Вит. – Достойное вознаграждение за хорошо проделанную работу – это правильно.

Последнюю фразу он произнес, все более чутко прислушиваясь к тому, что делается снаружи, за дверью. Ему вдруг показалось, что стихнувшая было перестрелка возобновилась с новой силой. Более того, даже стала громче.

– Ничего не понимаю, – сказал он. – С кем они там воюют?

– Может, с охраной концерна? – неуверенно предположила Мария.

– Вот уж это вряд ли. Охрана разбежалась сразу же, едва налетчики высадили десант. Только пятки засверкали. Надо думать, они уже на полпути в Рио.

Снаружи бабахнуло. Причем настолько сильно, что Вит всеми подошвами ощутил легкую дрожь, прокатившуюся по полу, а верхний свет несколько раз мигнул, но, к счастью, все-таки не погас.

– Ого! – сказал он. – Солидно... Похоже, наши террористы нешуточно с кем-то схлеснулись. Может быть, Служба Безопасности, наконец-то, очнулась от спячки? Как думаете?

Мария, судя по виду, никак не думала. Она смотрела на Вита округлившимися от страха глазами и не произносила ни слова, будто разом потеряла дар речи. Наступила полная тишина, даже автоматные очереди стихли, словно взрыв окончательно положил конец вооруженному сопротивлению. Появилась надежда, что спецслужбы все-таки справились с обнаглевшими налетчиками.

– Я посмотрю, – неожиданно для себя произнес Вит.

Покидать надежное убежище очень не хотелось. Казалось, стоит лишь высунуть нос за дверь, как сразу же станешь легкой добычей притаившегося во тьме коварного врага. Он уже жалел о вырвавшихся сгоряча словах, однако отступать было некуда. Терять авторитет в глазах испуганной девушки почему-то никак не хотелось.

– Не ходите, сеньор Витольдо, – вдруг сказала она. – Не надо. Я боюсь...

«Прекрасный повод для того, чтобы остаться, – подумал Вит. – Назовите мне более благородную цель, нежели защита слабых. Одна проблема – что делать с уважением к самому себе?»

– Нужно выяснить, что там происходит, – после небольшой паузы сказал он. – Не можем же мы прятаться здесь до бесконечности.

«Можем,» – красноречиво свидетельствовал весь вид нежданной гостьи.

Вит выдавил из себя ободряющую улыбку и пошел к двери. Немного помедлил, а затем решительно отодвинул тяжелую створку и выглянул наружу. Ничего особенного он не увидел. Яркий прямоугольник далекого выхода оказался сплошь затянут плотными клубами белого дыма, за которым не просматривалось абсолютно никаких деталей. Для того, чтобы что-то понять, необходимо было двигаться дальше.

Он оглянулся на притихшую Марию, сделал успокаивающий жест рукой и осторожно выбрался в коридор.

– Не ходите... – снова одними губами прошептала она.

– Я скоро.

Вит решил больше не обращать внимания на продиктованные страхом слова и упрямо пошел вперед, придерживаясь ближайшей стены.

Не успел он сделать и нескольких шагов, как горько пожалел о своем безрассудстве. В затянувшем коридор белесом тумане на фоне светлого прямоугольника неожиданно прорисовались две тени, торопливо пробиравшиеся навстречу. Ноги словно приросли к устилавшему пол ковротуарному покрытию, а рвущийся наружу крик буквально застрял в горле. Он услышал, как за спиной тихо ахнула Мария.

«Вот и все,» – устало подумал он, удивляясь, что не испытывает никакого страха, одно лишь сплошное сожаление.

Ближайшая тень вдруг обрела четкие формы и со сдавленным криком неожиданно бросилась ему прямо на шею.

– Вит!

– Йола... – выдохнул он, сжимая любимую в объятиях. – А я уже не надеялся...

– Я же обещала...

Вторая тень ожидаемо материализовалась в иезуита-спецназовца. Впечатление усиливалось парой пистолетов, которые падре сжимал в обеих руках. Вит даже гадать не стал, где и каким образом католический священник сумел разжиться оружием.

– Что там происходит? – спросил он, не выпуская Йолу из рук, словно боялся, что тогда она сразу же исчезнет.

– Ничего хорошего, – ответил падре. – Вслед за первым глайдером прибыл второй. То ли на помощь террористам, то ли наоборот – понять невозможно. Высадили десант, после чего зачем-то учинили перестрелку с первой группой. Взорвали глайдер, засунули оставшихся в живых боевиков во вторую машину и отбыли восвояси.

– Так что же получается? Путь свободен?

– Не уверен. Кто-то мог остаться. Я специально не считал, но есть ощущение, что улетели не все. Предлагаю выждать несколько минут, прежде чем высовываться из этой дыры. Держите, сын мой... на всякий случай, – падре протянул Виту пистолет. Тот машинально взял. – Пользоваться умеете?

– Справлюсь. Дело нехитрое.

– Тогда можно надеяться, что нас с перепугу не перестреляете. А все остальное в руках Божьих...

Вит презрительно фыркнул. Падре серьезно смотрел на него, не отводя взгляда.

– Наша судьба только в наших собственных руках, святой отец, – возразил Вит. – Ну, еще, быть может, ГАВКа. Извините, я предпочитаю придерживаться научного подхода.

– Вы тоже, подобно Йоле, будете говорить мне, что Бога нет?

– Не буду. Бог есть, но он обретается где-то за пределами нашей Вселенной. Поэтому свои сакральные постройки людям следовало бы отмечать не крестами или полумесяцами, не золотыми навершиями пагод, а лежащей на боку восьмеркой – символом бесконечности.

– Вы, должно быть, философ? – хмыкнул падре.

– Я физик, – строго ответил Вит. – Теоретик.

– А еще талантливый казуист.

– Скорее, квазиказуист, – скорректировал Вит. – Быть квазиказуистом теоретически гораздо естественнее, нежели псевдопадре.

– Уж не сомневаетесь ли вы в легитимности моего сана? – в голосе падре отчетливо прозвучали насмешливые нотки.

– Нет. Просто я почему-то вспомнил о некоторых преимуществах, присущих не столько облеченному саном лицу, сколько собственно сану.

– Намек понял.

– Может быть, хватит философствовать, – раздраженно вмешалась Йола. – Тоже мне, нашли время и место... как молодые петушки, честное слово.

Виту было что сказать, особенно по поводу петушков и ряженых священников. Он уже открыл было рот, однако не успел.

Сзади внезапно послышался легкий шорох, отчетливо слышный в наступившей тишине. Падре моментально обернулся на звук, держа пистолет обеими руками. Из ярко освещенного прямоугольника двери осторожно показалось испуганное женское лицо.

«Черт! – обругал себя Вит. – Как же я мог о ней забыть! Видимо, радость встречи... – если не с падре, то по крайней мере с Йолой – затмила все остальное.»

– Уберите пистолет, падре, – успокаивающим тоном сказал он. – Здесь нет врагов.

Вит подошел к девушке, взял ее за руку и вытащил в коридор. Святой отец, убедившись в справедливости его слов, опустил оружие. Впрочем, он держал его так, чтобы в любой момент можно было пустить в ход.

– Кто это? – на взгляд Вита вопрос прозвучал излишне резко. Как на допросе.

– Мария, – ответил он, не дожидаясь, пока девушка сама назовет свое имя. – Мы вместе прятались в гардеробной. Она пойдет с нами, это не обсуждается.

Падре с огромным сомнением разглядывал нового, возникшего совершенно неожиданно для него члена маленького отряда. Было заметно, что под пристальным взглядом девушка чувствовала себя крайне неуютно.

Внезапно Йола сильно напряглась и, ухватив Вита за руку, сдавленно произнесла:

– Кажется, у нас гости. Там...

Она смотрела в сторону светлевшего выхода из потерны, куда-то за спину мгновенно подобравшегося падре.

Из затянувшей проход белесой пелены друг за другом проявились неясные фигуры. Вит насчитал даже не две, а целых четыре. В руках у пришельцев легко угадывались взятые наизготовку автоматы.

– Что там? – не оборачиваясь, одними губами спросил падре.

– Боевики. Четверо, – прошептала Йола.

«Кажется, наш земной путь оборвется именно здесь, – успел подумать Вит. – Жаль.»

Дальнейшее заняло не более двух секунд, хотя на его взгляд, прошла целая вечность. Падре резко развернулся лицом к выходу и начал стрелять. Гулкая потерна отозвалась невообразимым грохотом. Рядом кто-то оглушительно закричал, надо полагать, Мария... Один, два, три, четыре... и обрушившаяся на обнаженные нервы тишина, наполненная пороховой гарью.

В произошедшее невозможно было поверить. Четыре выстрела – четыре трупа... Словно в тире. Вит смотрел на святого отца со страхом, смешаным с безмерным уважением. Несомненно, перед ними был боец наивысшего профессионального уровня.

Совершенно не к месту всплыл все тот же набивший оскомину вопрос: «Что подобный персонаж делает рядом с Йолой? Неужели просто телохранитель? Зачем? Разве ей кто-то угрожает?»

– Нужно идти, – после недолгого молчания, не оборачиваясь, произнес падре. – Если там еще остались боевики, сейчас они сбегутся сюда на звук выстрелов. Предлагаю не дожидаться.

Он плавно, по-кошачьи, двинулся в сторону выхода, держа пистолет наготове. Похоже, священник-спецназовец нисколько не сомневался, что остальные последуют за ним без лишних разговоров.

Пробираясь между неподвижно лежащих бездыханных тел, Вит мельком подумал, что, наверное, неплохо было бы поменять пистолет на нечто более эффективное. Тем более, что бывшим боевикам никакие автоматы больше не понадобятся. Однако никак не мог заставить себя нагнуться над мертвецом.

«Ну и черт с ним! – с досадой на самого себя подумал он. – Автомат – штука тяжелая. Падре, вон, не торопится перевооружиться, ну и я не стану...»

Выбравшись из потерны в пустынный вестибюль, Вит был поражен картиной разрушения, которая предстала его глазам. Усеявшее ковротуар битое стекло и целое поле каменных обломков... бесчисленные следы пуль на стенах и декоративных колоннах... а главное – огромная, наполненная битым щебнем воронка прямо перед входом...

«Похоже, здесь взорвалось нечто помощнее обычной гранаты, – подумал он. – И все же, вопрос остается открытым: кто и с кем здесь воевал. Положим, с наемниками, пришедшими по мою душу, все ясно. Но другие... их загадочные противники? СБ? – он вспомнил убитых боевиков. – Не похоже. Впечатление такое, что здесь орудовала одна банда, вот только чего-то они не поделили...»

– Стоп! – внезапно скомандовал падре.

Все моментально остановились, тревожно озираясь по сторонам. Вокруг было пусто и тихо.

– Слушайте меня очень внимательно, – спецназовец в рясе обвел маленький отряд серьезным взглядом. – Сейчас мы выйдем на площадь. Справа – три авиетки охраны. Две из них горят, зато третья – наша. Пересекаем открытое пространство максимально быстро, еще быстрее загружаемся и улетаем. Пилоты найдутся?

– Он! – тут же сказала Йола, не обращая внимания на буквально остолбеневшего от неожиданности Вита.

– Ты о чем?.. Да я... да никогда в жизни... – он чувствовал, что выходит как-то не слишком убедительно, но ничего не мог с собой поделать.

– Вит хороший пилот, – уверенно заявила Йола. – Куда лучше меня, просто он это... забыл.

– Вот и давай! – обрадовался Вит. – Тебе и карты в руки. Нам бы только подняться и убраться отсюда куда подальше.

– У меня нет опыта пилотирования такого типа флаинг-машин. Пока я буду разбираться что к чему... – Йола беспомощно развела руками.

– А у него есть? Да он не сумеет поднять ее в воздух просто потому, что не помнит, как это делается, – подала голос Мария. – Не-ет, в одну машину с ним я не сяду.

– Вспомнит, как только увидит приборную панель. Я в этом не сомневаюсь.

«Мне бы твою уверенность, – подумал Вит. – Хотя что-то подсказывает, что в словах Йолы есть доля правды. Как бы бредово это ни выглядело.»

– Все ясно, – подвел итог падре. – Итак, пилотировать авиетку будет Вит. Дискуссия окончена. Вперед!

Никто не рискнул оспорить принятое решение.

Маленький отряд выбрался из здания концерна через огромное разбитое окно. Просто потому, что оно находилось гораздо ближе к цели, чем заваленный обломками главный вход. Пересекая площадь, Вит чувствовал свою полную незащищенность, ежесекундно ожидая роковой автоматной очереди. Однако вокруг стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догоравших обломков. Слева вертикально вверх поднимались клубы черного дыма над останками десантного глайдера. Рядом с ним просматривались несколько неподвижных тел, по крайней мере одно из которых было в форме охранника.

«Это лишь начало, – с горечью подумал Вит, взирая на изувеченное здание концерна. – Вот-вот сюда заявятся тысячи погромщиков и вообще не оставят здесь камня на камне. Кого, спрашивается, станут интересовать проблемы энергетического изобилия и будущее человечества? Наказать зажравшихся гринго – вот самая заветная мечта, которая как никогда близка к воплощению. Ну и конечно, отобрать и поделить, куда же без этого.»

– Быстрее, быстрее! – подгонял падре, озираясь по сторонам. Видимо тоже, как и Вит, ожидал худшего, тем не менее надеясь на лучшее.

Им повезло. Смертельные выстрелы так и не прозвучали. Возможно те четверо все-таки были последними.

Подбадриваемый уверенным взглядом Йолы Вит забрался на место пилота, а его... э-э... жена заняла место рядом. Мария и падре разместились в хвостовом отсеке, предназначенном в основном для перевозки либо малоразмерных грузов, либо парочки нарушителей, взятых под стражу. По этой причине отсек оказался полностью изолирован от пилотской кабины, сообщение осуществлялось исключительно по интеркому. Святой отец при своих немаленьких габаритах влез в узкое, обитое металлом помещение с большим трудом.

Вит окинул взглядом приборную панель. Странное дело, но назначение многочисленных кнопок и тумблеров показалось ему действительно знакомым. Словно он неоднократно видел их раньше. Предположение Йолы начало оправдываться.

– Взлетаем! – объявил он. – Проверьте, хорошо ли пристегнуты ремни безопасности.

– Мы готовы. Надеюсь, притащить сюда ПЗРК налетчики не догадались, – сказал падре.

Виту подобное замечание крайне не понравилось. Получить в борт зенитную ракету ему совсем не улыбалось. Однако взлетать было необходимо просто потому, что ничего другого не оставалось. Единственное, что оказалось в его силах – подняться вверх со всей возможной скоростью и надеяться на то, что вероятный противник не успеет сообразить, что же здесь, в конце концов, происходит.

Авиетка свечой взмыла в небо. В хвостовом отсеке тихо охнула Мария. Здание концерна «Артемида» стремительно промелькнуло перед глазами и пропало далеко внизу.

– Поздравляю, Вит, – донесся голос падре. – Я даже не сомневался.

– Почему?

Легкий смешок в интеркоме:

– Просто потому, что привык доверять вашей жене.

– Жене? – удивлению Марии, казалось, не было предела.

«Ну еще бы, – ехидно подумал Вит. – Собирала информацию обо мне, собирала... а такой замечательный факт начисто проморгала. Нехорошо... непрофессионально. Заказчик может потребовать деньги обратно.»

Он покосился в сторону жены и поймал в ответ ободряющую улыбку.

– Как прошла эвакуация? – спросил он.

– Лучше, чем я думала. Загрузили персонал в глайдеры и отправили прямиком в Рио. Общий сбор в отеле «Альпия».

«Вот только Марию почему-то забыли, – подумал Вит. – Или она все же рискнула потеряться с какой-то целью?»

Вит вдруг почувствовал, что еще немного, и он перестанет доверять собственной тени. Ощущение было отвратительным.

– Куда летим? – деловито осведомился он.

– В Куябу, – немедленно отозвалась Йола.

– Куяба, Куяба... – название показалось Виту смутно знакомым. – Что такое Куяба?

– Эх, ты... – в голосе подруги отчетливо прозвучала насмешка. – Знаток географии...

– Если не ошибаюсь, Куяба – старинное название Киева, – попытался реабилитироваться Вит. – Но туда мы точно не долетим. Где Аргентина, и где Европа.

– Ошибаешься. Куяба – крупный город в Бразилии, столица провинции и речной порт.

– А что мы там забыли? – искренне удивился он.

– Помимо прочего там находится крупнейший на континенте иглопорт.

– Игло... что?

– Ну, как тебе попроще... Аэропорт – знаешь? А иглопорт почти то же самое, только для иглолетов. Кстати, разработка Приземелья, самый быстрый вид транспорта на Земле.

– И куда же мы... э-э... иглопортируемся? А главное – зачем?

– Затем, что в Аргентине нам делать больше нечего, – серьезно сказала Йола.

«Вот тут она попала в точку, – подумал Вит. – КБ фактически перестало существовать, на его восстановление уйдет немало времени. Бедный Рамон, санкции Лунного Департамента разорят его окончательно!.. Так что, прощай Тесей субкварковой энергетики, ядерный Минотавр тебя все-таки одолел... Но есть и другой аспект, личный. Кто-то очень серьезный открыл на меня сезон охоты, и забывать об этом никак не следует. Так же как и подставляться под удар. А потому, лучший вариант – убраться куда-нибудь подальше, чтобы между дичью и охотниками пролегло как можно больше километров. Самое предпочтительное – тысячи. Как ни крути, а Йола абсолютно права.»

– Я думаю, Европа нам подойдет, – сказала она, словно подслушав его мысли.

«Европа так Европа, – равнодушно подумал Вит. – Мне все равно.»

– Ты знаешь, что именно искали налетчики? – неожиданно для самого себя вдруг спросил он.

– Конечно, нет.

– Правильнее будет сказать не «что», а «кого», – поправился Вит. – Меня.

Йола смотрела на него в безмолвном удивлении.

– Я знаю это совершенно точно, – добавил он, чтобы рассеять сомнения, – потому что слышал, как об этом говорил главарь банды по имени Мэтт.

– Но зачем?

– Я и сам хотел бы это знать.

Йола немного помолчала, обдумывая неожиданную информацию, а затем сказала:

– Что ж, думаю, мы расстанемся с Аргентиной без особых сожалений. Забудем случившееся как страшный сон.

– Не получится, – глухо сказал Вит. – Как подумаю, что если бы не я... Чувство вины за все эти смерти и разрушения лежит на душе тяжким грузом и тянет на дно...

– Ты ни в чем не виноват.

– Понимаю... но от этого не легче. Как жить дальше?..

Йола в раздумье прикусила губу, бросая на супруга осторожные взгляды, а затем решительно произнесла:

– Я знаю, кто тебе может помочь. Падре, как насчет отпущения грехов?

– Он же не верит в Бога, – из грузового отсека отозвался священник. – А без этого не может быть покаяния.

– Я исправлюсь, святой отец. Благословите меня.

– Знаю, что так и будет. Обязательно исправитесь в самом ближайшем будущем, можете мне поверить. Когда-нибудь потом будете вспоминать и меня, и свое обещание.

– При всем желании не забуду. Вы запоминающаяся личность.

– Спасибо. Примите же мое благословение...

Вит воспринял процедуру духовного очищения абсолютно серьезно. Он включил автопилот и молитвенно сложил пальцы перед подбородком. Падре Гуацино быстро пробормотал что-то невнятное и завершил благословение обязательной католической формулой:

– Во имя отца и сына и святого духа. Аминь!

– А теперь берем курс на Куябу! – решительно заявила Йола.

Вит снова принял управление и занялся прокладкой нового маршрута.

– Мне не нужно в Куябу, – неожиданно заявил падре. – Высадите меня прямо здесь, а то теснота становится невыносимой.

Вит поглядел вниз сквозь остекление кабины. Сплошные море зелени без малейшего просвета. И ни одной подходящей площадки.

– Летим с нами, – возразила Йола. – Для чего вам оставаться?

В голосе падре почувствовалась усмешка:

– Кроме вас здесь много кого нужно спасать. Волна беспорядков только начала подниматься.

Короткое, но жестокое столкновение с террористами начисто затмило проблему бунтующих латинос. Вит вдруг подумал: это очень неплохо, что в такое смутное время они покидают Аргентину. Бессмысленными жертвами никому ничего не докажешь.

– Внизу нет места для посадки, – сообщил он. – К тому же, я до конца не уверен, что смогу это проделать.

– Я тут откопал парашют, – снова ухмыльнулся падре. – Для меня в самый раз.

– Что ж, в таком случае приготовьтесь, – пожал плечами Вит. – Открываю багажный отсек.

Авиетка слегка вздрогнула и вильнула, когда створки люка разошлись в стороны. Спустя несколько мгновений Вит заметил раскрывшийся парашют. Судя по всему, падре управлялся с ним достаточно уверенно.

– Это никакой не священник, – заявил Вит. – Тоже мне, святой отец... сплошной маскарад. Как и его отпущение грехов.

– С чего ты вдруг решил, что отец Гуацино – ряженый падре? – с интересом спросила Йола.

Впечатление создалось такое, будто она прекрасно обо всем осведомлена, просто решила узнать мнение мужа.

– Не вдруг, а после того, как святой отец хладнокровно расстрелял ту четверку. Он открыл огонь раньше, чем я сумел сообразить, что вообще происходит.

– И теперь ты не можешь ему этого простить...

– Нет, суть в другом. Так стреляют только агенты спецслужб или телохранители.

– Что ж, – притворно вздохнула Йола, – на этой планете жизнью и смертью правит оружие. Не удивительно, что даже служители церкви в конце концов обучаются метко стрелять.

Вит промолчал, а Йола тут же добавила:

– Думаешь, ко мне был приставлен агент? Или телохранитель?

– Я уже не знаю, что и думать. К тому же, имя... – пробормотал он.

– А чего странного в этом имени?

– Оно какое-то... нечеловеческое. Гуацино... Так называют очень редкую птицу, которая водится лишь в заболоченной сельве и только в Боливии. Больше всего твой падре похож на спецназовца... или космодесантника, у них подготовка тоже ого-го... дай Бог каждому.

Йола вдруг посмотрела на него очень серьезным взглядом. А затем произнесла:

– А почему десантник не может быть священником? Или наоборот?

Глава 3

Иглопорт Куябы встретил беглецов не слишком радушно. Казавшееся бесконечным здание терминала до краев было наполнено шумом, гвалтом и нескончаемыми людскими толпами, одержимыми одним всеобъемлющим желанием: как можно скорее покинуть гостеприимную латиноамериканскую землю. У Вита мгновенно создалось впечатление, будто большая часть населения южного континента вдруг одномоментно снялась с насиженных мест и ринулась прочь куда глаза глядят в поисках лучшей жизни. Как он успел заметить, в основном потенциальные пассажиры «самого быстрого на Земле» транспорта принадлежали к европеоидной расе.

«Похоже, волна беспорядков, накрывшая несчастную Аргентину, успела докатиться до Бразилии, – подумал он. – А скорее всего, не только... Судя по всему, мигранты из Европы решили не дожидаться вынужденной депортации, а может, и чего похуже. И я их прекрасно понимаю, мы сейчас точно в таком же положении... Вот только, если моя догадка и в самом деле соответствует действительности, с нашим отлетом намечаются определенные трудности. А это не есть хорошо.»

Он покосился на Йолу. Растерянный вид жены красноречиво свидетельствовал о том, что ее размышления продвигаются в том же направлении. Она явно не ожидала ничего подобного и лишь обводила раскинувшееся перед ней человеческое море беспомощным взглядом. Наконец, приняв какое-то не совсем очевидное решение, она двинулась прямо сквозь толпу, цепко ухватив мужа за руку, словно боясь потерять. Вит сразу же ощутил себя маленьким мальчиком, которого тянет за собой строгая, но всезнающая мама. Ни секунды не сомневающаяся в том, куда следует идти и что делать. Мария молча следовала в кильватере.

Над головами реяли многочисленные информационные табло и указатели: «Прилет», «Отлет», «Регистрация»... Все, как в самом обычном аэропорту... как на любом вокзале...

«Хорошо, что у нас нет с собой багажа, – думал Вит, с немалым трудом пробираясь сквозь груды чемоданов и каких-то баулов и стараясь не наступить на чьи-нибудь ноги, – а то сейчас получили бы полный комплект сомнительного удовольствия и узнали о себе много нового.»

Наконец, они выбрались на относительно свободное пространство и остановились. Йола смотрела прямо перед собой и несомненно пребывала в тяжком раздумье. Вит проследил за ее взглядом. «Билетные кассы» – прочитал он на зависшем над головами указателе. Сами кассы рассмотреть не удалось, они полностью терялись за равномерно колышущимся людским морем, охваченным одной-единственной идеей: любым способом завладеть драгоценным куском пластика и убраться отсюда как можно быстрее и в любом направлении, хоть в Антарктиду... Напор толпы едва сдерживали полицейские подразделения в полной экипировке: со щитами, касками и резиновыми дубинками со встроенными электрошокерами.

«Бедные несчастные люди, – Вит разглядывал толпу, охваченный внезапно возникшим чувством острой жалости. – И бедные мы. Ну куда, спрашивается, все они так стремятся? Надеются обрести новое надежное пристанище? Такое, где можно жить безбедно и счастливо и не нужно беспокоиться о том, что придет кто-то наглый и сильный и отберет то немногое, что удалось сохранить ценой немалых лишений... последнее, что сумели обрести в этой жизни? Наивно. Наивно и грустно. А истина в том, что белому человеку больше нет места на этой планете.

Европа? Смешно. Нас там никто не ждет. Европейский халифат не слишком-то жалует неверных и не стремится предоставлять им убежище. Тем более что совсем недавно – по историческим меркам, конечно, – сделал все возможное, чтобы выдавить их прочь с континента... Россия? Та же история. Московские эмираты и без того ведут нескончаемую позиционную войну с немногочисленными славянскими экзархатами, которым уж точно не до беженцев откуда-то с другого края света... Азия? Вообще не для белых людей. Остается только Африка, где жить по большому счету просто невозможно, да Внеземелье... Грустно сознавать, но для белого европеоидного населения Земля фактически потеряна. Как сказали когда-то классики русской литературы, «мы лишние на этом празднике жизни.» И недавние события в полной мере подтверждают эту невеселую истину.»

– Похоже, сегодня мы никуда не улетим, – Вит нарушил, наконец, затянувшееся молчание. – А если быть честным до конца, то и в ближайшую неделю тоже. Может быть, стоило воспользоваться какими-то другими, более традиционными средствами передвижения? Например, по реке до побережья...

Йола отрицательно покачала головой.

– Думаешь, картина на любом из вокзалов сильно отличается от этой? – произнесла она. – Хотя, признаться, такого нашествия я не ожидала. Однако покинуть гостеприимный латиноамериканский континент мы просто обязаны. Причем, как можно скорее. Не забывай, на тебя идет настоящая охота.

– Можно подумать, в Европе она прекратится.

– Конечно, нет. Не считай меня наивной дурочкой. Но пока они сообразят, что к чему... пока разыщут... Мы выиграем время, а там я что-нибудь придумаю.

– Для начала придумай, как попасть на этот твой иглолет, – оглядывая штурмующую кассы толпу, с сомнением бросил Вит. – Есть идеи?

– Пока нет, – Йола досадливо закусила губу. – А почему думать должна только я? У тебя тоже на плечах вроде бы не кочан капусты... Напряги извилины хоть чуть-чуть.

– Мои извилины заточены исключительно на теоретическую физику, – немного обиженно заявил Вит. – А вовсе не на то, как зайцем пробраться на борт какого-то непонятного иглолета.

– Зайцем? – Йола задумалась. – В этом что-то есть... что-то достаточно безумное, чтобы стать истиной...

– Не получится, – сказал Вит. – Думаешь, я один такой умный? И во всей этой толпе не нашлось никого, кому пришла бы в голову та же гениальная мысль? Не слишком ошибусь, если скажу: каждому второму... ну ладно, каждому третьему... А ведь есть еще полицейские. В охране иглопорта наверняка сидят не одни лишь дураки и родственнички вроде нашего незабвенного Мигуэля. Не успеешь опомниться, как окажешься за решеткой. Я правильно понимаю, что мы стремимся совсем не к этому?

– Не спорьте, – неожиданно вступила в разговор Мария, о существовании которой Вит, признаться, совершенно забыл. Как и Йола, впрочем. – Сколько у нас денег?

– Я пуст, – сразу же заявил Вит, для убедительности подняв вверх обе ладони.

– Достаточно, – ответила Йола. – На билеты хватит. Но, похоже, деньгами делу не поможешь... до касс мы просто не доберемся. Разорвут.

– Это как сказать, – ухмыльнулась Мария. – Давайте все, что есть. Сдачу обещаю вернуть, за исключением комиссионных, конечно... Да не бойтесь, я пошутила.

Йола переглянулась с Витом, сунула руку в карман и достала электронный кошелек. Чуть помедлив, прижала большой палец к сканеру, а затем протянула устройство молчаливо наблюдавшей за ее действиями девушке.

– Ваша очередь.

Завершив процедуру авторизации нового владельца, Мария сунула кошелек в карман.

– Ждите здесь, – сказала она и мгновенно растворилась в толпе.

– Ты ей доверяешь? – произнесла Йола, едва девушка скрылась из виду.

– Нет.

– Тогда почему меня не остановил? – она удивленно посмотрела на мужа. – Чувствую, плакали наши денежки.

– Не переживай, – Вит невесело усмехнулся. – Мария не воровка. Просто она член законспирированной организации, выступающей против засилья белых мигрантов, только-то и всего. И кстати... она выдала меня своим руководителям.

– Так значит, она из этих... которые... – расширила глаза Йола.

– Насколько я понял, нет. Ее организация не имеет к налету на «Артемиду» никакого отношения.

– Уверен? А как звучит ее название? Она с тобой поделилась или все-таки умолчала?

– «Эсперанса». Что означает «Надежда». С обликом боевиков никак не вяжется, если ты об этом.

– Ничего это не значит. Самые людоедские организации зачастую имеют самые невинные названия.

– Это не тот случай.

Йола взглянула на мужа так, словно перед ней стоял не доминатор ведущего КБ планеты, а маленький несмышленый мальчик, которому необходимо разжевывать прописные истины.

– Думаешь, она сказала тебе правду? Не знала, что ты настолько наивен.

– А зачем ей врать? – пожал плечами Вит. – Если бы она была из этих... то выдала бы меня гораздо раньше.

– Ничего-то ты не понимаешь в конспирологии...

«Можно подумать, ты понимаешь, – немного раздраженно подумал Вит. – Вечно у тебя получается, будто я какой-то наивный простачок. Вот только моя самооценка утверждает обратное. Тоже мне, конспиролог... суперагент в юбке...»

Мария объявилась примерно через полчаса, когда Йола окончательно перестала ждать ее возвращения, да и Вита начали одолевать все более сильные сомнения.

Она молча протянула две пластиковых карточки, а затем сунула в руку Йоле ее электронный кошелек.

– Не беспокойтесь, он не слишком опустел, – сказала она. – Я думала, обойдется дороже.

– Но... но как?! – удивленно сказала Йола. – Не понимаю...

– Коррупцию никто не отменял, – усмехнулась Мария. – Просто нужно знать, кому дать и сколько.

– А эти... – Вит кивнул в сторону волнующейся толпы. – Они что, не додумались до столь простого решения?

Еще одна кривая усмешка с оттенком презрения.

– Они белые, – сказала Мария, словно поставила диагноз о неизлечимой смертельной болезни. – С ними никто даже разговаривать не стал бы... как и с вами, извините за резкость. Но мой случай – совсем другое дело. Для всех местных в этом иглопорту я своя. И то, что латинос никогда не стали бы делать для белых пришельцев, они с удовольствием сделали для меня. Разумеется, за соответствующую плату. Кстати, советую поторопиться, ваш иглолет отбывает через сорок минут.

– А вы? – вдруг опомнился Вит. – Вы же летите с нами?

– Нет, – покачала головой Мария. – В Европе мне делать нечего. Я остаюсь. Так что... приятного полета и... удачи.

Она кивнула на прощание и растворилась в толпе. Вит несколько мгновений смотрел ей вслед, после чего повернулся к жене. Йола рассматривала билеты с таким выражением лица, словно в руках у нее неожиданно оказалась готовая вот-вот взорваться бомба.

– Что-то не так? – встревожился Вит.

– Стамбул... – произнесла Йола тоном человека, у которого внезапно разболелись все тридцать два зуба. – Ну почему именно Стамбул...

– А что такого? – не понял Вит. – Что такого в этом Стамбуле? Чем он хуже того же Рима или Парижа? На мой взгляд, Османская империя куда более терпима к белому человеку, нежели закосневший в догматах веры Европейский халифат.

– Ты не понимаешь... – Йола грустно покачала головой. – Возможно, все именно так, как ты сказал. Но... только для тебя. А вот мне османам на глаза лучше не попадаться.

– Чем же ты им так насолила?

– Сбежала, не поставив никого в известность. Гордые потомки янычар такого не прощают.

– Сбежала откуда? – в недоумении спросил Вит. – Ведь не из тюрьмы же...

Он взглянул в глаза жене и неожиданно понял, что такой вариант совсем даже не исключен. Йола смотрела мимо него остановившимся взглядом и не торопилась опровергать совершенно невероятную догадку.

– Почти, – наконец, сказала она. – Понимаешь... полгода назад, когда я разыскивала тебя по всей планете, занесло меня в одну сверхсекретную лабораторию. А когда поняла, что тебя там нет... В общем, думаю, османская Служба Безопасности и, возможно, МАКОД, были бы счастливы засадить меня так, чтобы никто и никогда больше не услышал о моем существовании. Либо попросту ликвидировать.

– А МАКОД-то здесь при чем? – спросил Вит, пребывая в ошеломлении от услышанного. Мысль о том, что кто-то может желать зла его жене, почему-то никак не укладывалась в голове. – Или они уже стали вмешиваться в чисто земные дела?

Йола промолчала.

– Иди, – наконец, сказала она. – А то иглолет и в самом деле улетит без тебя.

– А как же... – вдруг понял он. – Нет-нет-нет, даже не уговаривай, без тебя я никуда не полечу.

– Полетишь, – твердо сказала Йола. – Не беспокойся, мы расстанемся совсем ненадолго. Сумела же я отыскать тебя на целой планете, а уж на небольшой ее части разыщу и подавно. Извини, мне нужно сделать один звонок.

Она достала из кармана орифлектор и отвернулась. Вит не препятствовал.

Разговор длился не больше минуты.

– Все в порядке, в Стамбуле тебя встретят, – сказала Йола, снимая очки. – Запомни имя – Алексей Поляков. Он отвезет тебя... в одно место, где ты будешь в относительной безопасности. А я прилечу при первой же возможности.

Вит понял: сопротивляться бесполезно. Недолгие часы полуночных свиданий с вновь обретенной женой открыли одну очень простую истину: переубедить ее ни за что не удастся. Если уж она что-то решила...

– Только попробуй меня обмануть, – сказал он, заключая ее в объятия.

В последний раз вдохнув запах дорогих сердцу духов, он почти оттолкнул Йолу, резко повернулся и пошел прочь. Туда, где над волнующейся толпой реяла табличка с надписью «Регистрация». Он знал, что жена смотрит ему вслед, но изо всех сил сдерживал желание обернуться, потому что был уверен: стоит ему увидеть зеленые с карими крапинками глаза, как он никуда больше не полетит.

Машинально предъявив билет на стойке регистрации, Вит прошел на сияющий огнями белоснежный перрон. Справа, удерживаемая мощными захватами, лежала невероятно длинная спица иглолета с распахнутыми настежь большими прямоугольными люками. Посадка практически завершилась, на узком перроне, уходящем, казалось, в саму бесконечность, наблюдалось всего лишь несколько человек, включая замерших у трапов дежурно улыбающихся стюардесс. Вит, получив свою порцию ослепительной вежливости, прошел внутрь.

Кресло оказалось на удивление мягким и удобным, гораздо мягче того, к которому он привык в кабинете доминатора КБ «Эос». Прямо перед глазами помещался небольшой монитор, отображавший стандартную заставку с эмблемой компании-перевозчика. Вит подумал, что вряд ли его установили здесь с целью скрасить пассажирам время перелета; насколько он понимал, оно обещало быть исчезающе малым. Скорее, для информирования и, возможно, для демонстрации картинки за бортом, потому что никаких иллюминаторов в иглолете предусмотрено не было. «Самое быстрое транспортное средство» представляло собой всего лишь усовершенствованную баллистическую ракету, оборудованную пассажирской кабиной. А значит, время перелета складывалось из времени, затраченного на подъем, и времени обратного падения. Минут двадцать, не больше.

Соседнее кресло пустовало. Вит проглотил ком в горле, когда до него вдруг дошло, что на этом самом месте должна была сидеть Йола. Он тупо смотрел куда-то в пространство, борясь с неистовым желанием немедленно вскочить и ринуться прочь. Туда, где осталась любимая женщина.

В себя он пришел от того, что рядом с ним в проходе остановилась просто невероятных габаритов дама и, шумно отдуваясь, начала предпринимать попытки занять пустующее место. К немалому удивлению Вита, ей это удалось. Дама с облегчением откинулась на спинку и принялась обмахиваться какой-то цветной брошюрой.

– Душно, – сообщила она, глядя на попутчика. – Когда же, в конце-то концов, включат вентиляцию?

Вит вежливо кивнул, хотя, на его взгляд, кондиционеры работали вполне сносно.

– В первый раз лечу на иглолете, – продолжила говорливая пассажирка. – Как думаете, это не опасно?

– Наверное, нет, – пожал плечами Вит, не испытывая никакого желания поддерживать разговор.

– Ой, а я так переживаю... А вы, наверное, уже летали?

– Нет.

– Значит, тоже в первый раз... И вам не страшно?

– Нет.

«Она когда-нибудь уймется? – думал Вит. – Если так дальше пойдет... Двадцать минут подобного насилия я не вынесу.»

– Что же творится на белом свете? – как ни в чем не бывало продолжала дама. – Представляете, мой дом забросали камнями... все окна побили, а за что, спрашивается? Сосед, с которым не один год год жили душа в душу, вдруг заявил, что если я не уберусь туда, откуда заявилась на землю его предков, то пенять могу только на себя. А у подружки вообще машину спалили. Ужас! За что?! Что же такое с людьми-то стало?..

«С людьми всегда такое было, – подумал Вит. – На свете почему-то очень мало тех, кто может ужиться с чужаками, особенно если день ото дня их становится все больше и больше. Плюс немалая опасность того, что активные пришельцы, в конце концов, станут большинством и начнут диктовать хозяевам свои условия. Яркий тому пример – Европа, превратившаяся из центра мировой цивилизации в помешанный на религии халифат. Или та же Россия... сама не заметившая того, что коренное славянское население превратилось в ничего не значащее меньшинство. И как результат – эмираты, слегка разбавленные немногочисленными моноэтническими общинами, держащими, по сути, круговую оборону.»

Назойливая попутчица продолжала рассказывать что-то еще, украшая картину леденящими душу подробностями погромов, которым подверглись ее родственники, знакомые и вообще посторонние люди. Вит пропускал весь этот бурлящий поток мимо сознания, время от времени вежливо кивая словно бы в знак согласия. И вдруг что-то резануло слух, какая-то фраза, показавшаяся созвучной его мыслям.

– ...невероятно повезло, вы даже не представляете. Видели, наверное, что творится у билетных касс? Вот и я совсем уже распрощалась с мыслью убраться прочь из этой охваченной безумием страны, как вдруг... Какая-то женщина, не говоря ни слова, безо всяких объяснений сунула мне в руки вот этот билет и исчезла... даже денег не взяла. Видно, что-то у нее случилось... что-то нехорошее... даже жалко стало бедняжку. Ну а я теперь здесь... сижу вот и дрожу от страха.

«Йола! – подумал Вит. – Шутка вполне в ее духе. Выбрать такую попутчицу – это же особый талант нужен... наверное, долго присматривалась. Зато и результат налицо. Способна заговорить даже глухонемого.»

Внезапно ожила система внутреннего оповещения, строгим женским голосом призвавшая пассажиров застегнуть ремни безопасности и приготовиться к старту. Соседка словно поперхнулась на полуслове и, глядя перед собой округлившимися глазами, лишь беззвучно шевелила губами. Наверное, молилась. На экранах мониторов эмблема компании сменилась картинкой бегущего навстречу перрона. Иглолет выходил на стартовую позицию.

Кресло окуталось противоперегрузочным коконом, окончательно отгородившим Вита от напуганной попутчицы. Он вдруг почувствовал, как пол начинает задираться куда-то вверх, и понял, что летательный аппарат медленно, но верно занимает вертикальное положение. Изображение на мониторе полностью подтвердило его догадку: сияющий белизной перрон окончательно исчез за нижним обрезом экрана, а его место заняла гладкая изогнутая поверхность почти идеального черного цвета.

«Что-то вроде стартовой шахты, – подумал Вит. – Как из пушки на Луну... Однако ощущать себя ядром почему-то не слишком приятно.»

Оглушительный рев набирающих мощность двигателей, сильная вибрация и перегрузка, вдавившая тело в мягкие объятия кресла, подсказали, что полет начался. Оживший экран продемонстрировал стремительно удалявшуюся земную поверхность, сплошь покрытую непроницаемым зеленым ковром джунглей, а затем переключился на переднюю полусферу. Прозрачная голубизна послеполуденных бразильских небес прямо на глазах сменила все оттенки синего цвета, пока не успокоилась на густом ультрамарине, переходящем в черноту, где нетрудно было заметить несколько крупных ярких звезд. Иглолет ворвался в стратосферу и продолжал набирать высоту. Внешние камеры во всей красе показали все более увеличивающуюся кривизну земного горизонта. Видимое пространство полностью занимал бирюзового цвета океан, а над ним прекрасно просматривались целые стада белоснежных облаков, закручивающихся в спирали циклонов. Скорость подъема ощутимо замедлилась, что легко было определить по резко уменьшившейся перегрузке. Еще несколько мгновений, и наступила полная невесомость. Иглолет летел по инерции.

«Как там моя соседка? – вдруг подумал Вит. – Все-таки было не меньше двух «же», а при ее-то габаритах... И еще как минимум столько же будет при посадке. По-моему, с выбором транспорта она явно погорячилась. Впрочем, Йола не оставила ей вариантов.»

Постепенно снова начал возвращаться вес. Очевидно, иглолет перешел на траекторию спуска и испытывал все увеличивающееся сопротивление пока еще жиденькой атмосферы. На экране отчетливо просматривалась линия терминатора, и Вит обратил внимание, что все восточное средиземноморье уже успело погрузиться в сумерки. Тонкая спица летательного аппарата устремлялась прямо туда, в ночь.

Иглолет ощутимо вздрогнул, когда с металлическим звуком раскрылись тормозные щитки, призванные снизить скорость падения, после чего по корпусу сразу же прокатились волны вибрации от вновь заработавших двигателей. Ракета неторопливо пронзила все еще подсвеченные солнцем облака, и взгляду Вита предстал пейзаж ночного Стамбула с высоты нескольких километров. Сплошная россыпь ярких оранжевых и желтых огней, разделенная темной полосой Босфора. Город оставался сильно в стороне, из чего Вит сделал вывод о том, что иглопорт размещен далеко на восточной окраине.

«Что-то меня там ждет, – думал он, глядя на приближающуюся земную поверхность. – Отчего-то очень неуютно на душе... неуютно и тревожно. Йола обещала, что будут встречающие. Как она сказала... Поляков? Допустим... а дальше что? Забиться в какую-нибудь нору и прятаться по углам неизвестно от кого? Тоже мне, перспектива... И перед Рамоном неудобно. Бросил концерн в трудную минуту и сбежал неизвестно куда... Он явно сочтет меня предателем и будет прав. Но ведь не станешь же объяснять, что весь этот бардак и произошел исключительно из-за моей уникальной, понадобившейся кому-то персоны. Будет только хуже.»

Иглолет неподвижно завис над устьем причального колодца, а затем плавно и неторопливо погрузился внутрь. Экран погас. Легкий толчок от сработавших захватов, небольшая дезориентация в момент перевода в горизонталь... стоп! Вновь заработавший монитор продемонстрировал пустой белоснежный перрон, полностью идентичный покинутому всего лишь двадцать минут назад.

Раскрылся противоперегрузочный кокон. Вит покосился в сторону соседки.

Ничего, жива, хотя лица на ней, прямо скажем, не было.

– Все закончилось, – сказал он, стараясь хоть как-то ее приободрить. – Посадка прошла штатно.

Дама повернулась к нему и что-то неслышно прошептала. И куда только пропала ее говорливость!

– Добро пожаловать в Стамбул! – сказал Вит в надежде, что уверенный голос приведет ее в чувство.

– Святая Дева Мария... – с трудом разобрал он. – Чтобы я когда-нибудь еще...

Вит изобразил ободряющую улыбку, встал и направился к выходу.

На перроне его действительно ждали – рослый парень с наскоро нацарапанной на листке бумаги надписью вкривь и вкось: «Витт Петрич». Вит подошел прямо к нему и осведомился:

– Алексей?

– Да-да, – поспешно закивал парень. – П-поляков... Алексей... А, извините, вы?..

– Виталий Петричев. Вы встречаете меня.

Парень снова кивнул, смял листок и сунул его в карман. Однако Вит успел заметить в его взгляде оттенок недоверия, смешанного с настороженностью. Словно тот не был до конца уверен в том, что встретил нужного человека.

– Какие-то проблемы? – спросил он.

– Нет-нет! Просто я не сразу вас узнал. Годовой отпуск пошел вам на пользу, Витт Леонидович. Загорели, окрепли, стали стройнее и будто бы... даже выше ростом...

Вит внимательно посмотрел на него:

– Постарайтесь припомнить, где мы раньше встречались.

Он пребывал в твердом убеждении, что видит парня впервые. Впрочем... амнезия, черт бы ее побрал!

В глазах Алексея мелькнуло смущение – он безадресно перевел взгляд в сияющий огнями потолок и обронил короткое: «Гм!..» Это можно было интерпретировать как угодно.

«Впечатление такое, словно мы где-то вместе принимали участие в чем-то не совсем законном», – подумал Вит и, решив расставить все точки над «i», спросил:

– Алекс! Надеюсь, вы не имеете отношения ни к ворам в законе, ни к террористам?

– Нет-нет, что вы! – округлил глаза Поляков. – Конечно, нет! Выкиньте такое из головы!

– Что ж, это несколько ободряет.

Было заметно, что парень по какой-то причине сильно напряжен. Большие крепкие руки ему явно мешали, он просто не знал, куда их деть. Вит молча ждал, не выдаст ли он еще что-нибудь... хм... оригинальное, но так и не дождался.

Ничего интересного Алекс больше не сказал, только повел рукой в сторону выхода:

– Идемте, у меня там машина.

– После вас, – ухмыльнулся Вит.

Парень не стал возражать и молча пошел вперед.

***

Так называемая машина произвела на Вита сильнейшее впечатление. Он ожидал чего угодно, только не древнего разбитого лендровера на бензиновом ходу. Невозможно было даже вообразить, что такие еще сохранились. Скорее всего, один из последних уцелевших экземпляров, если не самый последний.

«Угнал из какого-нибудь музея, – подумал Вит. – Антиквариат... Хотя... для предстоящего путешествия, наверное, самое то. Широко распространенные элекары прошлого неуловимым образом канули в Вечность вместе с пришедшими в полную негодность высокочастотными автострадами. Потому как не склонное к поощрению технического прогресса современное население Европейского халифата и обеих Америк давно махнуло рукой на поддержание транспортных артерий в надлежащем порядке. Так что придется, как видно, довольствоваться малым...»

Алексей распахнул дверцы и сделал приглашающий жест рукой:

– Прошу!

Вит с трудом взобрался на пассажирское сиденье. Алексей, заметив его страдания, извиняющимся тоном произнес:

– Нужно бы сделать дверцы пошире, да все руки никак не доходят. К тому же я привык.

– Лучше сменить всю машину целиком, – пробурчал Вит.

– Не-ет, – засмеялся Алексей. – Я своего верного коня ни на что не променяю. А потом... что-то летающее мне не по карману, а из наземных этот не самый плохой. Можно даже сказать, лучший.

Он любовно погладил приборную панель.

«Действительно, не променяет, – понял Вит. – Хотя его привязанность к железному хламу на колесах выглядит архаично. Впрочем, у каждого свои причуды.»

Алекс запустил двигатель и аккуратно вывел машину с территории иглопорта. Двое вооруженных автоматами охранников молча проводили оживший антиквариат глазами, однако препятствий чинить не стали. Оказавшись на прямом, как стрела шоссе, Алексей резко увеличил скорость. На взгляд Вита, подобное средство передвижения по сравнению с той же авиеткой представлялось чрезвычайно опасным. Мало ли какие препятствия возникнут на трассе, в то время как небо свободно в любом направлении. Тем не менее водитель не выказывал никакого беспокойства. Наоборот, он явно наслаждался стремительно летящей навстречу дорогой, словно старенькая машина и в самом деле вдруг обрела способность к полету. Хотя, конечно, прекрасно сознавал, что лендровер абсолютно не в состоянии оторваться от гладкой черной поверхности. А если все-таки оторвется, катастрофа неизбежна.

– Куда мы едем? – осведомился Вит.

– Я получил указание доставить вас в экзархат.

– Экзархат? Какой экзархат?

На лице Алекса отобразилось неподдельное изумление.

– Как это «какой»? Конечно же, Пинский... можно сказать, родной.

«Я родился на Европе, – чуть было не вырвалось у Вита, однако он вовремя прикусил язык. Вполне возможно, что после смерти матери его действительно воспитывали в каком-то – как он сказал? – Пинском экзархате. Вот только никаких воспоминаний о тех временах в бедной больной голове почему-то не осталось. Карамба!»

– А кто отдал распоряжение?

– Экзарх, лично. Леонид Андреевич... помните? Если не ошибаюсь, его попросили...

Имя Виту тоже ничего не говорило.

«Йола, – подумал он. – Надо полагать, ее рук дело. Похоже, у моей жены связи по всему миру, причем зачастую самые неожиданные.»

Некоторое время ехали молча. Вит заметил, что Алексей изредка бросает на него осторожные взгляды.

«Ничего странного, – он отвернулся, делая вид, что рассматривает пейзаж за окном кабины. – Моя личность совершенно определенно ему знакома... хотя и с немалой долей сомнения. В то время как с моей стороны узнавания даже близко не наблюдается. Я бы на его месте тоже косился.»

– Алекс... можно на «ты»? – спросил Вит и, получив согласный кивок, продолжил: – А где находится Пинский экзархат? Не удивляйся... просто я многое забыл... так уж получилось...

– Беларуссия. Недалеко от Минска.

– Ого! И ты надеешься доехать туда на этой... пардон, на этом лендровере?

– Конечно, нет! – засмеялся Алекс. – Наша ближайшая цель – базовый лагерь археологов... это здесь, в горном районе. Не очень близко, но они единственные, кто согласился предоставить нам глайдер. Что ни говори, все-таки братья-славяне, не то что эти османы. Как говаривала моя бабушка, у них снега зимой не допросишься. За любую мелочь требуют плату, а откуда, спрашивается, взять деньги на глайдер?.. Но ты можешь не волноваться, домой полетишь с максимальным комфортом.

«Домой, – с горечью подумал Вит. – Хорошо, если так. К сожалению, я давно уже не знаю, где он, мой дом... Как же надоело это чертово беспамятство! И инициация Йолы... неизвестно, то ли сработает, то ли нет. Чем дальше, тем больше сомнений. Никаких признаков возвращения утраченных воспоминаний... хотя, наверное, просто рано. Заявленные восемьдесят часов все-таки еще не истекли.»

– Нужно заправиться, – внезапно сказал Алексей. – Дорога длинная, мало ли что. Здесь на трассе есть место... последнее, насколько мне известно, где можно разжиться качественным горючим. Еще пару километров...

Обступившие трассу огромные черные ели внезапно разошлись в стороны, открыв взгляду маленький сияющий огнями островок. Алекс без колебаний направил машину прямо туда. Лендровер лихо развернулся и затормозил у видавшей виды покосившейся колонки.

– Жди, я сейчас, – произнес Алекс, выскочил из кабины и, проделав необходимые манипуляции со шлангом, исчез за ярко освещенными стеклянными дверьми невысокого строения – то ли миниатюрного кафе, то ли магазина, то ли и того и другого сразу.

Вит откинулся на спинку и закрыл глаза. Мысли текли вяло, неторопливо, и среди них определенно не было ни одной стоящей. Он вдруг понял, что думать не хочется вообще ни о чем: ни о впечатляющем перемещении из Бразилии в Азию за какие-то считанные минуты, ни о погроме, учиненном террористами в здании концерна «Артемида», ни даже о судьбе субкварковой энергетики... Только о Йоле.

В окно внезапно постучали. Вит вздрогнул и открыл глаза.

За стеклом маячило довольно миловидное женское личико. Его можно было бы даже назвать красивым, если бы не густой слой кричащей косметики. Сердце Вита ощутимо екнуло: до такой степени девушка напомнила ему оставленную в Бразилии подругу. Тот же овал лица, те же темно-каштановые волосы... Ее можно было бы принять за внезапно материализовавшуюся копию Йолы, если бы впечатление не портили безвкусно накрашенные губы. Цвет глаз в темноте определить оказалось совершенно невозможно.

Вит опустил стекло и с немым вопросом уставился на нарушительницу спокойствия. Короткая обтягивающая юбка, легкая курточка... сумочка, перекинутая через плечо... Мираж развеялся окончательно, теперь казалось странным и невозможным, как подобная девица вообще могла вызвать какие-либо ассоциации с Йолой.

– Хай, бро, – сказала она. – Как насчет того, чтобы немного развлечься? Не волнуйся, цены умеренные...

– Э-э... спасибо. Нет.

– Подумай. Ты даже не знаешь, от чего отказываешься. Я могу все, на что хватит твоей фантазии. А если не хватит, подскажу... и покажу...

Она томно завела глазки и принялась накручивать на палец темно-каштановый локон, время от времени бросая на Вита призывные взгляды.

– Ничего этого мне не надо, – твердо ответил он.

– Уверен?.. Что ж... тогда, может быть, подвезешь? Здесь недалеко.

– Н-не знаю. Я не водитель.

– А кто водитель? Он? – она указала на появившегося в дверях Алексея.

– Да.

Девушка, мгновенно потеряв всякий интерес к Виту, тут же переключилась на его спутника. Судя по бурной реакции, диалог происходил ровно в том же ключе, хотя Вит не слышал ни слова. В конце концов она возмущенно взмахнула руками, уселась на скамейку рядом с дверями, положив ногу на ногу, и демонстративно отвернулась. Вит вынужден был признать, что с ногами у представительницы древнейшей профессии все в порядке, даже более чем. Вот только сегодня ей явно не повезло, клиент попался на редкость несговорчивый.

Алексей забрался в кабину, бросил на заднее сиденье принесенный с собой бумажный пакет, молча завел мотор и вывел машину на трассу. Вид у него был сердитый. Впрочем, скорее сердито-озабоченный.

– Что, решил не подвозить? – осведомился Вит.

Алекс нахмурился и плотно сжал губы. Вит даже подумал, что ответа так и не дождется, однако тот все-таки сказал:

– Что я, сумасшедший? Она же через пару километров попросит остановиться, а там уже дружки наготове... И найдут нас с тобой в лесу с проломленными головами... если вообще найдут.

«Вот они, прелести наземного транспорта, – подумал Вит. – А была бы у нас авиетка, и мыслей таких даже не возникло бы. Тормознуть в воздухе – занятие непростое... разве что из ПЗРК. Но зенитные ракеты, к счастью, есть не у каждого.»

Алексей гнал лендровер, нервно вглядываясь в рассекаемую фарами тьму. Он явно ожидал чего-то совсем уж неприятного, какой-то засады или провокации, которая может стоить им жизни. В конце концов Виту передалась его тревога, и он тоже уставился на летящее навстречу пустынное шоссе. Населенные районы давно остались позади, по сторонам дороги снова выросли мрачные черные ели, а впереди не просматривалось ни единого огонька. И ни одной машины, ни встречной, ни попутной.

Минут через пятнадцать молчаливой гонки Алексей, наконец, расслабился и произнес:

– Похоже, мои предчувствия не оправдались. Скорее всего, она действительно была одна... хотя обычно жрицы продажной любви в одиночку не работают. Кто-нибудь обязательно есть рядом. Либо подружки... либо, – что наиболее вероятно, – сутенер. И как правило, не один, а с целой командой...

Вит продолжал всматриваться сквозь лобовое стекло невидящими глазами. Равнинный участок закончился, ели расступились, и дорога начала ощутимо забирать в гору. Предстоял ночной серпантин и все связанные с этим прелести. Лендровер продолжал нестись, не снижая скорости, отчего Вит постепенно начал испытывать нешуточный страх. Однако водителя изменившийся характер дороги, похоже, нисколько не заботил.

Перед внутренним взором неожиданно снова возник облик «ночной бабочки» и почему-то никак не хотел уходить. Изуродованное косметикой лицо незримо присутствовало прямо здесь, по ту сторону лобового стекла и медленно, но неотвратимо трансформировалось в образ оставшейся в Бразилии жены. Вит решительно отогнал видение прочь и, повернувшись к Алексею, спросил:

– Ты случайно не слышал такого имени – Йола?

Тот выгнул дугой бровь, обдумывая ответ, но Вит тут же продолжил:

– Если начнешь объяснять, что по-турецки это дорога, то я тут же выйду прямо на ходу... с треском и грохотом.

Алексей бросил на него беглый взгляд.

– Йола... нет, не знаю. Она, должно быть, красивая женщина.

– Очень, – подтвердил Вит.

– Ну, так будь доволен. Тебе повезло.

– Я и доволен...

– Не слышу в голосе даже нотки восторга, – хмыкнул Алекс. – Есть причина?

Вит усмехнулся:

– Красивая женщина – это, знаешь ли, весьма и весьма усложненное великолепие. А по сути, одна большая проблема.

– Конечно, – сразу согласился Алексей. – С дурнушками и простушками мужикам проще.

– Не скажи... концентрация сложностей та же. Правда, с отрицательным знаком.

Алексей вдруг посерьезнел и бросил на пассажира косой, но на редкость внимательный взгляд.

– Пожалуй, неплохо бы разобраться сначала в самом себе, – тоном строгого наставника сказал он.

– О, да, милостивый гуру! – съехидничал Вит. – Непременно! Прямо сейчас и начну!.. В каком брахмане ты это вычитал?

– У нас в девидере это каждый знает, причем без писанных где-то брахманов.

Вит задумался.

– Наверное, ты прав. Сию истину, похоже, надо брать на заметку... Тормозни, пожалуйста, я выйду. Не волнуйся... тихо выйду, тихо.

Лендровер мягко съехал на обочину у заросшего пожухлой травой кювета и остановился. Вит открыл дверцу, выбрался наружу и оглянулся назад на пройденный путь. Вдали мрачными силуэтами чернели ужасные угольно-черные ели, а еще дальше, почти у самого горизонта смутно мерцали огни оставленного глубоко внизу ночного города. Над елями с небесной безмятежностью в направлении города плыли облака, казавшиеся светлыми на фоне темного звездного неба.

Он и сам не знал, что именно хочет увидеть. Однако возникшая ниоткуда уверенность в том, что остановку обязательно нужно было сделать и непременно вот в этом самом месте, не позволяла отвести взгляд. И, наконец, он действительно увидел...

Большое черное пятно внезапно всплыло над верхушками елей и медленно поплыло в сторону города, набирая высоту. Не вызывало никакого сомнения, что неведомый артефакт – никакое не облако, а абсолютно невозможная плоская фигура... не шар, не эллипсоид, а именно черный круг, словно нарисованный на бескрайнем черном холсте, попятнанном яркими точками звезд. Только не застывший на одном конкретном месте, а живой... движущийся.

Вит оторопело проводил его глазами, пока тот окончательно не растворился в вышине.

Хлопнула дверца. Появился Алексей, но рассматривать пейзаж не стал, а сразу отошел в сторонку.

– Ноги слегка разомнем... – сказал он. – Далеко не уходи, мало ли что...

Вит повернул голову на голос и увидел широкую спину стоящего у кювета богатыря, занятого небольшим, но неотложным делом. Судя по всему, водитель не заметил ничего необычного, так что Вит даже засомневался: уж не привиделось ли ему странное небесное явление... что-то вроде сна о Белом Всаднике, только наяву.

«Вот чего для полного счастья не хватало, так это галлюцинаций, – испуганно подумал он. – Шизофрения в чистом виде. Может быть, ГАВК все-таки прав? И наш «Тесей» – всего лишь бред умалишенного, заразившего своим сумасшествием целый коллектив?.. Карамба! Так и в самом деле спятить недолго. Нужно срочно на что-нибудь переключиться... на что-то простое, бесхитросное, не имеющее отношения ни к теоретической физике, ни к мифическим белым коням Лун-та... ни конкретно ко мне, любимому. Алексей в этом смысле объект практически идеальный. Что я о нем знаю? Ничего...»

Он постарался придать голосу уверенности, добавив малую толику слегка беспечных интонаций, чтобы обмануть бдительность спутника.

– Судя по фамилии, Алекс, ты никак польского рода?

– У нас не Польша – есть и больше, – ответил Алекс доселе неизвестной собеседнику присказкой. – Мы, Поляковы, поляне русского рода.

Жикнула брючная молния. Ее владелец обернулся и ощупал взглядом свой ненаглядный лендровер:

– Слыхивал про полян?

– Это которые Киев-град заложили? Ну как же, ясное дело!

Полянин русского рода повел крутым подбородком:

– Шалишь. Поляне никогда никому Киев не закладывали.

– Миль пардон. Основали.

– Не знаю... Терять – было, теряли... правда, не очень надолго.

– Неужели? – прищурился Вит. – Считай, лет тридцать с гаком...

– Не наша это вина, не полянская, – убежденно сказал Алекс. – Виноваты... хм... затейники...

– Да уж. Скорее беда, – согласился Вит.

– Кто спорит? Беда... Опоздал я с рождением...

– А если бы успел? – Вит взглянул на собеседника с любопытством.

– Собрал бы отряд и круто свел счеты с затейниками, – убежденно ответил Алексей. – Ну а теперь что? Сводить счеты с их потомками? Смешно... Внуки, как говорится, не в ответе за мерзости своих дедов-предателей. Да и многие из них от своих мерзопакостных предков давно открестились. Даже от фамилий их отказались и живут теперь под двойным гнетом совести... Ладно, поговорили, и хватит. Садись в машину, а то нам до археологов еще пилить и пилить...

Вит торопливо забрался в кабину.

Едва отъехали, как Алексей вдруг сказал:

– Да! Совсем забыл за всеми этими тревогами... Я тут прикупил кое-что в дорогу... ты же, наверное, голодный. Посмотри... там, на заднем сиденье...

Вит обернулся, взял бумажный пакет и заглянул внутрь. Два бургера в прозрачной упаковке, еще теплых... Он достал один, распечатал и с наслаждением впился в него зубами, только сейчас осознав, насколько, в самом деле, проголодался.

«Никогда не предполагал, что фастфудная пища может быть такой вкусной,» – подумал он, в одно мгновение расправившись с куриной котлетой, упакованной в теплую мягкую булочку.

Алекс покосился в его сторону и, усмехнувшись, сказал:

– Второй тоже твой. Я не голоден, так что не стесняйся.

Вит не дал себя долго уговаривать. Второй бургер тоже пошел «на ура». По ходу дела случилось еще одно небольшое, но очень приятное открытие: в пакете обнаружилась маленькая бутылочка с водой. Вит сделал пару глотков и сразу же почувствовал, как жизнь налаживается. Мысли о предполагаемой шизофрении мгновенно отодвинулись далеко на второй план. А может, даже на третий. Зато вернулись воспоминания о загадочном черном диске.

«А вдруг я не такой уж и псих, – он задумчиво смотрел на петлявшую впереди дорогу. – Интересно, галлюцинации могут быть настолько реальными? А если это не порождение моего больного воображения... тогда что?»

– Спасибо, – сказал он. – Отвел от голодной смерти.

– Пожалуйста. Всегда рад помочь. Как настроение? Лучше?

– Не то слово. Даже сразу захотелось поговорить.

– Хорошо, что не спеть. А так... Что ж, давай, я не возражаю. Дорога у нас длинная. О чем говорить будем?

– Ты часто ездишь по этому маршруту?

– Постоянно, – усмехнулся Алекс. – Я же у археологов единственный водитель, вот и гоняют в город чуть ли не ежедневно. То за продуктами... то за каким-нибудь оборудованием... Глайдер им, видите ли, жалко, а меня, получается, в самый раз. Хорошо, что согласились обеспечить твой перелет... ну, так там экзарх распорядился. Лично.

– Понятно... И ничего странного тебе на глаза не попадалось?

– Ну, ты скажешь... Да здесь странного хоть отбавляй! Иногда просто жуть берет... А что? Ты что-то видел?

– Не знаю, – вдруг снова засомневался Вит. – Не уверен... Может быть, просто показалось.

– Ну-ка, ну-ка... давай, выкладывай.

Вит немного помялся, подбирая слова, а потом сказал:

– Трудно описать, что это было... Нечто круглое. Диаметром метров пятнадцать и, как мне показалось, довольно плоское. Расцвеченное яркими бесформенными пятнами, ни дать ни взять – картина художника-абстракциониста! Пятна разноцветные и разноразмерные, причем одни мерцали словно бы на одном месте, а другие перемещались, неожиданно вспыхивая пылающими лужами...

– Видел я такое однажды, – мрачно произнес Алексей. – Но скажу честно, лучше бы никогда не видеть. Чуть Богу душу не отдал со страху... Летит... низко-низко над самыми елками, переливается всякими огнями, а потом вдруг р-раз – и уже высоко-высоко в небе... и тает без следа. Заметь, всегда ночью. Жуть, одним словом. Только могильный холод где-то глубоко внутри и великое облегчение от того, что и на этот раз, кажется, обошлось... А где ты такое видел?

– Да вот только что, во время нашей с тобой остановки. Поднялось и улетело круто вверх.

– Это хорошо, – серьезно произнес Алекс. – Больше одной штуки за ночь пока не наблюдалось. Да и то не каждый день.

– А что это по-твоему?

– Так кто ж его знает? Археологи вон тоже думали-думали... да, похоже, так ничего и не придумали.

– Археологи? – удивился Вит. – Они же, вроде бы, не по этой части. Загадки древних цивилизаций... останки архитектуры... предметы домашней утвари и произведения исскуства – это я понимаю. Но загадочные явления в атмосфере?..

Он скептически покачал головой.

– Есть у меня подозрение, – после небольшой паузы произнес Алексей, – что никакие они на самом деле не археологи, а как раз вот эти самые... охотники за загадочным. Спрашивается, что у нас тут копать? Все давным-давно копано-перекопано. Да и не копают они...

– Ты меня совсем заинтриговал, – сказал Вит. – И давно они здесь?

– Да с полгода как. Ничего не ищут, только сидят у себя в палатках, обложившись аппаратурой... Похоже, пытаются изловить того шайтана, который на нас эту нечисть напускает. Только не выходит у них ничего, это я тебе точно говорю... Может, оно и к лучшему.

Дорога впереди внезапно ярко осветилась, на нее упали овальные световые пятна от заработавшего где-то наверху прожектора. И почти сразу же в поле зрения возник он сам – не прожектор, конечно, а сияющий огнями небольшой летательный аппарат, на бреющем полете прошедший прямо над дорогой и почти сразу же исчезнувший за поворотом.

– Свят-свят-свят... – пробормотал Алексей. – Как говаривала моя бабушка: «Помянешь черта на ночь, а он тут как тут».

– Не очень-то похоже на черта, – возразил Вит. – Мне тоже в первый момент показалось... а на самом деле обычная авиетка.

– Неизвестно, что хуже, – Алексей заметно помрачнел.

– Думаешь, дружки нашей отвергнутой барышни?

– Вряд ли, слишком жирно для них... Скорее, полиция какая-нибудь. Но скажу тебе честно, лучше иметь дело с чертом, выйдет куда дешевле.

Лендровер выкатился за поворот и остановился. Дорогу перегораживала разместившаяся прямо поперек шоссе флаинг-машина, а рядом, поигрывая автоматами, стояли двое в камуфляже. На взгляд Вита, не имевшие с полицией ничего общего.

Сердце тревожно екнуло. Отчего-то сразу же вспомнился недавний налет на «Артемиду» и его причина.

– Приплыли, – сквозь зубы процедил Алексей.

– Полиция? – без особой надежды спросил Вит.

– Нет, хуже. Военные. Либо вообще неизвестно кто.

– А этим-то что от нас надо?

– Вот сейчас и узнаем.

Вооруженная парочка вразвалочку направилась к лендроверу. Вит успел заметить, что один из военных, тот, что повыше, отличался каким-то не совсем здоровым цветом лица явного желтоватого оттенка и почему-то сразу же напомнил итальянца, а другой не имел особых примет, кроме необычно маленького роста. Судя по всему, никакого сопротивления от двух гражданских они не ожидали.

Желтолицый остановился рядом с кабиной и, слегка поведя стволом, произнес:

– Выходи. И ты тоже...

– В чем проблема, командир? – произнес Алексей, открывая дверцу машины и выбираясь наружу. Вит неторопливо вышел и встал рядом. – Едем, ничего не нарушаем...

– Документы? – сказанное явно не произвело никакого впечатления.

Алексей протянул пластиковую карточку, словно она уже была у него наготове. Тот, не глядя, засунул ее в нагрудный карман.

– Теперь ты, – ствол переместился в направлении Вита.

– У меня нет документов.

– Так я и думал, – ухмыльнулся желтолицый,словно подтвердились его самые худшие предположения. – Кто еще есть в машине?

– Никого.

– А где женщина?

– Какая еще женщина? – самым искренним образом удивился Алексей. – Нет здесь никакой женщины.

– Проверь, – желтолицый кивнул коротышке, и тот мгновенно бросился исполнять.

Он заглянул в кабину, ничего не нашел, кроме пустого бумажного пакета, и обошел лендровер сзади. Командир терпеливо ждал, разглядывая задержанных исподлобья. Коротышка некоторое время гремел в багажнике чем-то металлическим, а затем опустил крышку:

– Шеф, он говорит правду. В машине никого нет.

– В правде добродетель, – наставительно сказал Вит. – Мы добродетельные люди, а потому всегда говорим правду.

– Твое счастье, – процедил «итальянец» сквозь желтые зубы и повернул лицо к Алексею: – Говори, куда она могла подеваться?! На заправке ее видели в вашей компании.

«Карамба! – вдруг подумал Вит. – Никакие это не полицейские и даже не военные! Похоже, они из той же шайки, что устроила погром в Аргентине, и охотятся именно за мной. К тому же, совершенно очевидно, что желтолицый гад откуда-то знает про Йолу, в этом нет никакого сомнения! Ведь не ту же раскрашенную проститутку они разыскивают, в самом-то деле! Просто наблюдатели перепутали ее с Йолой, благо определенное сходство действительно есть. А значит, моя жена им нужна не меньше, чем я сам. Выходит, недаром она отказалась лететь в Стамбул.»

– Мало ли женщин видят в моей компании! – нагло заявил Алексей, глядя желтолицему прямо в глаза.

Вит с испугом подумал, что сейчас «итальянец» его ударит. Однако обошлось. Тот лишь криво усмехнулся и произнес:

– Браво! Ты настоящий мачо.

– Стараюсь...

Откуда-то вновь возник коротышка и в ответ на немой вопрос лишь отрицательно мотнул головой.

– Что ж, – подвел итог желтолицый, – вынужден вас задержать. До выяснения, – добавил он, заметив робкую попытку что-то возразить. – Проследуйте в нашу машину.

– А как же мой лендровер? – беспомощно спросил Алексей.

– А что ему сделается? Здесь все равно никто не ездит. Пусть себе стоит...

Задержанных бесцеремонно загнали в грузовой отсек, авиетка развернулась и, набирая скорость, понеслась в неизвестном направлении. Вит, безуспешно пытаясь разместиться поудобнее в маленькой металлической коробке, сразу же вспомнил падре Гуацино и его впечатляющую комплекцию. Желание псевдо-священника воспользоваться подвернувшимся кстати парашютом, чтобы немедленно покинуть неуютное тесное помещение, получило довольно убедительное объяснение.

Летели недолго, по оценке Вита не более пятнадцати минут. Алексей угрюмо молчал, явно не желая вступать в разговор.

«Переживает расставание с четырехколесным другом, – понял Вит. – Что ж, на его месте я бы тоже расстраивался. Правда, это не самое худшее, что с нами может произойти.»

А затем флаинг-машина клюнула носом и, заложив крутой вираж, пошла на посадку.

Когда пленники, наконец-то, обрели относительную свободу, Алексей, разом забыв о растрепанных чувствах, даже присвистнул.

Прямо перед ними высилась тяжелая бетонная стена, ограниченная с обеих сторон крутыми каменистыми склонами. На ее гребне угадывались две мрачные угловатые башенки с узкими бойницами, а прямо посередине располагались гигантские закрытые ворота с неподъемными на вид металлическими створками. Ни единая живая душа не вышла встречать новоприбывших.

– Ворота в ад, – произнес Алексей, нарушив удивленное молчание.

– Н-да... Инфернальное сооружение, – согласился Вит, переводя взгляд с перегородившей проход стены на хмурые низкие облака. – Последнее место, где я хотел бы оказаться.

Створки внезапно дрогнули и поползли в стороны. На площадку перед стеной брызнули потоки яркого света, а из глубины открывшегося прохода неторопливо вышли охранники с автоматами и выстроились в две мрачные шеренги.

Алексей усмехнулся:

– А вот и привратники... Почетный караул да и только. Только не разглядывай их в упор. Болванчики в погонах этого почему-то не любят.

– Не знаешь, почему? – осведомился Вит.

– Нет, почему-то не знаю.

– Зато я знаю.

– Ну так скажи.

– Разглядыванием в упор слабые люди утверждают свое превосходство. Конечно, имеющие над тобой власть ничего подобного не допустят, они предпочитают разглядывать сами. Тем более, если в руках оружие.

– Похоже на то.

Резкий тычок в спину стволом автомата и голос желтолицего «итальянца»:

– Прекратить разговоры! Вперед!

Пленники повиновались. Проходя под бетонной аркой, Вит негромко произнес: «Оставь надежду всяк сюда входящий», – за что немедленно получил еще один довольно-таки весомый тычок. Алексей, покосившись в сторону собрата по несчастью, лишь криво усмехнулся и покачал головой.

«Разговоров они почему-то тоже не любят, – подумал Вит. – Пожалуй, это объяснить куда труднее.»

***

Короткий подгорный проход вывел на узкую, плохо освещенную тропу, петлявшую среди осточертевших черных елей. Там пленников разделили: Вита желтолицый передал с рук на руки какому-то напыщенному франту с тонкой тросточкой в правой руке, а сам подтолкнул Алексея куда-то вправо, на едва заметное ответвление от основного пути. Робкие протесты были мгновенно пресечены не слишком чувствительными, но весьма убедительными ударами в спину.

«Что у них за манера такая, – подумал Вит, – чуть что, сразу бить... А о том, что на свете существует такая полезная вещь как переговоры, они, видимо, и слыхом не слыхивали. Впрочем, пока мы столкнулись всего лишь с исполнителями, а с ними переговоров не ведут...»

Офицер с тростью что-то произнес по-турецки. Вит не понял ни слова.

– Вы ко мне обращаетесь? – на всякий случай осведомился он.

– Вот именно, – ответил тот на чистейшем русском, чем немало удивил своего подопечного.

– Простите, но вы меня с кем-то спутали, – попробовал съязвить Вит.

– Не думаю, Виталий Леонидович, – ответил франт. – А впредь ставлю в известность, что здесь шуток не любят.

«Вот так так... – озадаченно подумал Вит. – Выходит, им известно мое имя, хотя я нигде его не афишировал. Что, в свою очередь, означает: похитители прекрасно осведомлены о том, кого именно захватили. Осталось только понять, зачем.»

– Ступайте вперед, – негромко скомандовал офицер и для убедительности подтолкнул в плечо набалдашником трости. – Прямо по тропе. И не волнуйтесь, вам ничего не грозит, во всяком случае, пока.

«Звучит многозначительно. Обнадеживает лишь одно: небольшой запас времени у меня, несомненно, есть.»

Вит пошел вперед, осторожно стараясь рассмотреть во тьме хоть какие-то подробности, чтобы понять, наконец, куда же их все-таки занесло. Однако, кроме раскидистых колючих лап, ничего так и не увидел. Правда, слева угадывался крутой, сплошь заросший ельником и кустарником склон, а за ним – довольно обширное ровное пространство, скорее всего озеро.

«Уже кое-что, – подумал он. – Нужно будет спросить Алексея, уж он-то наверняка должен знать все водоемы в округе... Если, конечно, доведется с ним встретиться.»

Тропа вывела прямо к скудно освещенному входу в небольшое двухэтажное здание все той же тяжелой железобетонной архитектуры. Впечатление такое, будто строили его в расчете на длительный артиллерийский обстрел. Чуть подальше за елями угадывались похожие строения, но существенно большего размера. Многие окна были освещены, что представлялось совсем уж удивительным, учитывая время суток.

«Похоже, сон у них не приветствуется, – отметил Вит. – Работоспособность просто феноменальная, чем бы они здесь ни занимались. Хотя очень может быть, что все эти корпуса – сплошная тюрьма для содержания особо опасных преступников, к коим теперь, надо полагать, относимся и мы с Алексеем. А вот и решетки на окнах... Непонятно только, чем же мы заслужили подобную привилегию?»

Офицер с тростью переговорил с дежурным у входа, после чего кивнул, приглашая подопечного пройти внутрь. Вит не возражал, он уже понял, что сейчас, наконец-то, встретится с тем или с теми, кто реально сможет объяснить происходящее.

В маленьком, почти квадратном кабинете за обширным деревянным столом восседал плотный седовласый и седоусый мужчина в камуфляже с непонятными знаками различия на погонах. Вали Хайрулла Байрам кто-то там... как отрекомендовал его офицер с тростью. Как понял Вит, самый главный местный начальник, комендант всего и вся. Мановением хозяйской руки офицер был выдворен за дверь, и пленник остался наедине с человеком, держащим в руках нити его судьбы. По крайней мере, в настоящее время.

– Садитесь, Виталий Леонидович, – милостиво разрешил Хайрулла, указывая на единственный в кабинете стул. – Как вы, русские, говорите, в ногах правды нет.

Вит немедленно воспользовался приглашением и вызывающе положил ногу на ногу.

– Кто вы такой? – сходу спросил он. – И по какому праву захватили меня и моего спутника? Имейте в виду, я приложу все усилия к тому, чтобы это самоуправство вам с рук не сошло.

– Сойдет, – ухмыляясь заверил седоусый. – Можете не сомневаться. И не такое сходило. К тому же, никакого захвата не было. Вас, Виталий Леонидович, просто пригласили на собеседование по поводу нового места работы, только-то и всего.

– Под дулами автоматов? – криво усмехнулся Вит.

– Острая необходимость, не более того. Как способ обеспечить возможность нашей с вами беседы. Представьте, какие слова услышал бы тот, кто ночью на пустынной горной дороге вдруг предложил бы вам проехать неведомо куда, чтобы пройти собеседование?..

По выражению витова лица легко было догадаться, какие именно.

– Вот видите...

– А с чего вы вдруг решили, что я нуждаюсь в смене рода деятельности? Моя работа меня полностью устраивает.

– И именно поэтому вы спешно покинули гостеприимную Аргентину и оказались здесь, в пределах Османской империи?

– А-а, я понял... – Вит посмотрел Хайрулле прямо в глаза, стараясь вложить во взгляд максимум презрения. – Налет на концерн «Артемида» – ваших рук дело? Грязная работа...

– Не угадали. Я не имею к этому никакого отношения.

– Так я вам и поверил.

Хайрулла равнодушно пожал плечами:

– Ваше право. Только я говорю правду. Не скрою, мне пришлось приложить некоторые усилия к тому, чтобы собрать о вас максимум информации... но и только. Террористы точно так же спутали мои планы, как и ваши. Я могу лишь догадываться, кому еще вы могли понадобиться. Концерн «Артемида» не интересует меня ни в малейшей степени, только вы лично. Мне крайне нужно было, чтобы вы оказались здесь, и вот вы здесь.

– А каким образом вы узнали, что в конце концов я доберусь до Стамбула? Еще сегодня утром об этом не знал даже я.

Хайрулла засмеялся. Весь его вид говорил о том, что он очень доволен.

– Военная хитрость, – слегка наклонившись, произнес он. Словно сообщал собеседнику великий секрет, который ни за что не должен выйти за пределы этих стен. – Но вам я скажу. В вашем окружении у меня был свой человек, так что я знал о вашем маршруте абсолютно все. В том числе то, что прилететь вы должны были не один.

– Лаборантка... – догадался Вит. – Мария... все-таки продала...

Получила объяснение как та невероятная легкость, с которой девушка приобрела драгоценные билеты на иглолет, так и Стамбул в качестве конечной цели путешествия, больше похожего на бегство.

Хайрулла довольно хмыкнул.

«Не слишком-то радуйся, – злорадно подумал Вит. – Йолу ты все-таки упустил... Я почти уверен, что та самая контора, которую она покинула без предварительного уведомления, находится именно здесь.»

– Ну так что? – осведомился Хайрулла. – Вы готовы выслушать мое предложение?

«Почему бы нет? Выслушать – не значит согласиться. Послушаем, что он скажет. Глядишь, и выяснится что-нибудь интересное.»

– Говорите.

– Сначала один вопрос, на который вы должны ответить предельно откровенно. Вам снятся сны?

Вит вздрогнул. Совсем недавно те же слова он услышал от Дана Айзенхарта.

– Конечно, – ответил он так же, как в свое время спинлайтеру ГИСО. – Как и всем нормальным людям.

Теперь он ожидал вопроса касательно своей нормальности, однако ошибся. Хайрулла спросил:

– И о Белом Всаднике тоже?

«Карамба! Откуда?! Я же никому не говорил, кроме... ах, черт меня побери! Кто бы мог подумать...»

Неожиданно всплыло воспоминание о том, что когда его посетил самый первый из «восточных» снов, он упомянул об этом в разговоре с Ортегой. Как о ничего не значащем эпизоде... со смешками и разнообразными подколами... Помнится, при разговоре присутствовал кто-то еще, но кто именно, совершенно стерлось из памяти.

«Еще один убедительный аргумент в пользу того, что распространяться о своей личной жизни – не лучшая затея. Даже среди тех, кому полностью доверяешь.»

Вит постарался придать лицу равнодушное выражение и спросил:

– Кто такой этот Белый Всадник? И почему вы меня об этом спрашиваете?

– От природы я очень любознательный человек, – доверительно сообщил Хайрулла. – Мой вопрос чем-то задел вас?

– Скорее, позабавил. И несколько удивил... Словно бы вам невзначай удалось заглянуть в один из моих снов...

– И часто вам снятся всадники?

– Уж не желаете ли выяснить, не снятся ли мне конные армии?!

– Не сочтите за надоедливую нескромность... – хитро прищурился Хайрулла. – Всадник во сне был одинок?

– Конечно, – пожал плечами Вит. – Это был сон про себя. Я как заправский джигит резво скакал на прекрасном белом коне возле небольшого, но довольно красивого горного озера...

– Озера? А почему озера?..

– Видимо, рядом не было моря, – он не смог удержаться от шутки. – Но если серьезно, я ведь специалист по... чуть не сказал «по озерам». Нет, просто весь последний год я занимался почти исключительно водонакопительными и водоочистительными сооружениями. Как видите, профессия сугубо мирная, не связанная ни с эскадронами, ни вообще с конницей...

– А вот у меня есть сведения совсем другого характера, – Хайрулла смотрел, не мигая, и отчего-то сразу же стало понятно, что этот человек может быть не только жестким, но и жестоким. – Вы, Виталий Леонидович, один из ведущих физиков-теоретиков и автор математического обоснования идеи практической утилизации туннелированной энергии... задачи, решение которой так и не удалось найти ни одному из самых титулованных коллективов Приземелья, не говоря уж о нашей несчастной планете... Т-эффект... так называемый «пульс Тесея»... Как видите, нам здесь многое известно, так что прибедняться не имеет никакого смысла, поверьте...

– Признаться, я удивлен, – Вит посмотрел на собеседника совсем другими глазами.

Осведомленность какого-то неведомого Хайруллы в суперсекретных делах концерна «Артемида» неприятно поразила его. И без того невысокое мнение об ортеговской системе безопасности окончательно скатилось к отрицательным значениям. Судя по всему, в коллектив затесался самый настоящий крот, и о том, кто бы это мог быть, думать категорически не хотелось. До сего момента доминатор КБ «Эос» доверял своим сотрудникам полностью и безоговорочно, а потому разочарование в ком-либо, несомненно, стало бы тяжким ударом.

– Допустим, – сказал он. – Допустим, что все сказанное соответствует действительности. В таком случае, вы должны понимать: для того, чтобы заставить меня сменить род деятельности, нужно предложить по крайней мере нечто равноценное... нет, даже более интересное... Вы способны заинтересовать меня какой-то новой сногсшибательной идеей настолько, чтобы я забыл обо всем на свете и бросил практически завершенную грандиозную работу? Сомневаюсь.

– Представьте себе, способен, – заявил Хайрулла. – Что ж, полагаю, предварительного согласия мы достигли... – он поднял руку, пресекая готовые вырваться возражения. – Во всяком случае, вы не против того, чтобы меня выслушать, а это уже половина дела. Подробности обсудим завтра, а пока предлагаю как следует отдохнуть. День выдался на редкость непростой. Вас проводят...

Вероятно, он подал какой-то сигнал, потому что дверь внезапно открылась, вошел один из охранников и встал за спиной, вытянувшись по струнке.

– Спокойной ночи, Виталий Леонидович.

Вит вдруг ощутил, что и в самом деле устал как последняя собака. Он с усилием встал и побрел к выходу. Если бы он обернулся, то увидел бы, что Хайрулла буравит ему спину тяжелым неподвижным взглядом. Однако он не обернулся.

***

Дверь кабинета мягко откатилась в сторону. Юсуф Салар быстро перекинул трость в левую руку, шагнул внутрь и остановился около стола, глядя поверх головы хозяина кабинета. После чего гулко ударил себя правой рукой в область сердца, показал раскрытую ладонь у виска и, скрипнув ремнями портупеи, замер навытяжку.

– Вы указали мне явиться, мой раискир...

– Да, мой аскер.

Не отрывая взгляда от экрана компьютера, Хайрулла покивал. Затем погасил монитор и с минуту смотрел на вошедшего пустыми глазами.

– Ну что, Юсуф, – наконец, произнес он. – Давай без чинов... Как обстановка у подопечных? Они там не слишком?..

– Не слишком.

Хайрулла вновь удовлетворенно покивал.

– Чем занят сейчас?

– Укреплением дисциплины среди подчиненных.

– Ну и как? Происшествия? Не случилось ли чего экстраординарного?

– Нападение на одного из инженеров мониторинга... грабеж...

– О-о!.. Ущерб?

– Практически никакого. Однако виновных наказал примерно.

– Похвально... похвально... дисциплина в нашем деле – главное. Как новоприбывший?

– Вит-Петрич? – Юсуф пожал плечами. – Строить какие-либо предположения пока рано. Но если тебя интересует мое мнение... – Хайрулла смотрел на подчиненного неподвижным взглядом, ожидая продолжения. – Нет никакой уверенности в том, что он тот, кто нам нужен.

Хозяин кабинета откинулся на спинку кресла, одобрительно поглядывая на подчиненного.

– Ты, безусловно, прав, – задумчиво сказал он. – Данных слишком мало. Но одно я выяснил: ему снятся сны, в которых он отождествляет себя с Белым Всадником. Согласись, это уже кое-что.

Юсуф удивленно повел бровью и произнес:

– Ты и вправду считаешь, что он и есть тот самый Белый Всадник?.. Признаться, никогда не верил древним легендам. Мессия... посланник легендарной Шамбалы... и вот прямо здесь и сейчас? На мой взгляд, нет никаких реальных свидетельств ее существования.

– И наша Зона тебя никак не убеждает? – Хайрулла пристально разглядывал подчиненного. – Если сомневаешься – почаще смотри в сторону озера. Поможет осознать, что преддверие Шамбалы прямо перед нами. И единственный, кто способен эту дверь открыть, – Белый Всадник, только что покинувший мой кабинет. Правда, он об этом пока что даже не подозревает. Амнезия... или как там это называется...

Юсуф Салар скептически хмыкнул.

– Не забывай, – строго сказал Хайрулла, – он очень необычный... хм... человек. Надеюсь, этого ты не станешь отрицать. Один раз мы уже ошиблись, приняв за Белого Всадника не того... но теперь убежден, что мы подобрались вплотную к нашей цели.

– В таком случае, почему бы не взять того же Вита за уши и не вытряхнуть из него все нужные тебе сведения? Да я вытяну их из него за четыре часа!

– Нет, Юсуф... – покачал головой Хайрулла. – С этой задачей не справятся даже самые талантливые мастера дознания, вроде тебя.

– Ты так думаешь? Почему?

– Потому что уже неоднократно пробовали с другими. Бесполезно... мозг у него заблокирован беспамятством. Он ничего не скажет, потому что на самом деле не помнит ничего из того, что может нас заинтересовать. Не-ет... такой балык голыми руками не возьмешь, тут нужна крепкая, но очень тонкая сеть. Нужно выждать и ухватить его в подходящий момент. Хотя, как ты правильно заметил, нет стопроцентной уверенности, что он именно тот, за кого мы его принимаем.

– Ну, хорошо... – Юсуф повел носом. – А жители девидеры? Они что... подсказать ничего не смогут?

– Нет, ты же прекрасно знаешь... Мы похитили четырех человек и запытали их до смерти. С абсолютно нулевым результатом. Все в один голос утверждали: Вит Петричев – коренной житель их девидеры. Слово в слово. И при этом – никаких отличительных деталей, словно мозг каждого из них обработан по одной и той же программе. В результате, интересующих нас данных как не было, так и нет. Но я чувствую, что он – крупная рыба... Правда, мои чувства на стол начальству не выложишь. Им нужны конкретные данные, доказательства, документы... почти как тебе. Ничего этого у нас пока нет, и никто не имеет понятия, как их раздобыть. По-видимому, существует только одна-единственная возможность застать Белого Всадника врасплох: угадать момент, когда его мозг будет полностью разблокирован. Вот тогда и... хап! – Хайрулла обеими руками продемонстрировал Салару молниеносное хватательное движение, после чего расцепил руки и вздохнул: – Главное – не упустить...

– Об этом я позабочусь, – уверенно сказал Юсуф. – Будь спокоен.

– Нам сейчас не до спокойствия... Ты постоянно должен быть начеку... глаз с него не спускай! Но делай это незаметно. Если он примет мое предложение – а он почти наверняка его примет и станет работать – не мешай. Но ни на минуту не забывай о нашем всевидящем оке... – Хайрулла воздел глаза к небу, а затем вновь перевел взгляд на Салара. – Все должно быть в рамках договора с Приземельем о правилах мониторинга. Если нарушим хотя бы один из договорных пунктов, то у них... – он трижды указал пальцем вверх и продолжил с нажимом: – то у них появятся основания для очень жестких санкций. Мы ведь этого не хотим, верно?..

– Я понял. Можешь не беспокоиться.

– Хорошо. В таком случае, ты свободен. Ступай.

Юсуф четко, как на параде, развернулся и вышел из кабинета. Хайрулла задумчиво смотрел ему вслед.

Глава 4

Металлические панели скошенных стен и низкого потолка похожего на внутренность бункера помещения не имели никаких признаков наличия входа-выхода. И никаких выступающих интерьерных деталей, если не считать желто-красного огнетушителя, закрепленного в углу над голубым стандартно-гостиничным боксом с педалью для крышки и подсказкой на восьми языках: «Отходы сюда!» Лоснящиеся тусклым блеском голые панели скупо отражали сияние встроенных в потолок линз экосветильников. Половина из которых, впрочем, бездействовала: просто пялилась сверху вниз безучастной прозрачностью пластиковых колпачков.

Рифленый дюралюминиевый пол был сплошь усеян сухими метелками обмолоченного проса, листьями мускатного дерева и пучками увядшей ботвы какого-то неизвестного корнеплода. На этом мусорном настиле недвижно лежали вповалку несколько обнаженных по пояс людей... словно тела убитых на пикнике. Группа этнически смешанная: подавляющее большинство – негроиды и метисы-латинос, а европеоиды оказались представлены ничего не значащим меньшинством.

Первым очнулся рослый европеоид. Его голова со спутанной копной русых волос дважды поднималась и дважды падала лицом в ботву. Наконец, бугры накачанных мышц подчинились воле хозяина: он сел с закрытыми глазами и, обняв голые плечи руками, минуту покачивался, стараясь удержать равновесие. Удержал. Ощупью снял приставший к щеке ботвяный лист и сунул в рот почти бессознательно. Жевал, словно во сне, прислушиваясь к господствующему в помещении напряженному гулу. Ощутив языком вязкую горечь, с усилием открыл настороженные как у гепарда глаза и окунулся в реальность.

«Великий Юп, где это я?!. Где роба... и где, ч-черт возьми, моя пушка?!.»

Он безуспешно порылся в ботве. Ощупал на себе уцелевшие плавки... взглянул на голые ноги...

«Раздет и тотально ограблен. Хорошо – не убит.»

Часы испарились со всей амуницией. Времени здесь попросту не существовало, и это безвременье основательно мешало ясному осознанию обстановки. Гул турбин в сочетании с периодической тряской и внезапными провалами в невесомость не предвещали ничего хорошего. Пить хотелось неимоверно. За глоток воды он, не задумываясь, отдал бы флягу собственной крови...

Обведя взглядом зашевелившуюся компанию, он отметил: «Мэтт жив. И все прочие, кажется, живы... Существенный плюс!»

Оставалось проверить себя на устойчивость по вертикали.

Он поднялся во весь свой немаленький рост. Удержал равновесие даже тогда, когда замусоренный пол ухнул в очередную воздушную яму.

«Кажется, принудительное воздухоплавание в нашей программе все-таки не значилось... Вот же, ч-черт!..»

Он поднял взгляд к потолку, прищурился, разглядывая ряд работающих через раз светильников, а затем со всей силы ударил кулаком в ближайший из них. Посыпались осколки. Покончив таким образом с одним, он тут же перешел к другому. Удары кулака в потолочный свод отзывались звонким грохотом листовой стали. В такт ударам сам собой сформировался рефрен: «Со-баки! Со-баки! Со-баки...» На занятой шумным делом руке мелькала татуировка: символы «С+Р» внутри двойного овала, увенчанного изображением капитолийской волчицы. Хозяин татуировки казался взбешенным, как пойманный барс, однако действовал на удивление избирательно: крушил колпачки лишь неработающих линз.

Никто из членов поверженной группы не знал его настоящего имени. Шел слух, что оно неизвестно даже Криворотому Мэтту, хотя с обладателем «волчьей татуировки» коммодор был на короткой ноге: примерно год назад им чудом удался парный побег с юга Африки – из Кейптаунского Централа. Мэтт представил группе новообретенного напарника словами: «Мой братан. Доверять как мне!» Потому-то этот рослый субъект и получил прозвище Си-плас-Пи автоматом, в явном соответствии с символами татуировки. Псевдоимя новичок принял как должное, хотя охотнее откликался на более фамильярные варианты: Сиппи и Сип. За виртуозное владение ножами для метания он, по случаю, приобрел и почетное прозвище «Маэстро дон Ланцадор» – Метатель. Было дело: брошенный его рукой коротколезвенный японский сюрикен сбил на лету почтовую птицу с предательским донесением от внедренного в группу агента.

Ошеломленные яростью бузотера, стали понемногу приходить в себя и товарищи по безгрешному неглиже. Прилипнув голыми спинами к глянцу стен, они озирали ограниченное железом грохочущее пространство и пытались уразуметь, где они и чего такого добивается Сип. В том числе двое креолок, также обезоруженных, разутых и без специальных защитных рубах класса «Z». Девушкам оставили лишь плотные армейские бюстгальтеры цвета хаки и новомодные элайсовые штанцы-полуюбки. Очевидно, в их пользу сработала известная в мародерской среде опаска: «Интерес болвана к белью женщины-боевика чреват для него внезапной кастрацией в условиях полнейшей антисанитарии».

Одна из боевых подруг – остроглазая Гуайюса, приметив на руке Сипа кровяное пятно, пожертвовала ему спецнож, счастливо утаенный под чашей бюстгальтера:

– Ланцадор! Лови инструмент, маэстро!

Точным движением пальцев маэстро «склевал» подлетающий нож, как птица букашку, и торцом рукояти стал споро доканчивать начатое. С потолка сыпалось искристое крошево...

На ходу стряхивая с шеи и голой груди растительный мусор, приковылял Криворотый Мэтт, единственный из компаньерос обутый и при штанах. Лицо коммодора с постоянной полуулыбкой из-за старого шрама уже успело обрасти двухсуточной щетиной.

Сип даже оторопел:

«Что, двое суток в отключке?!.»

После чего машинально огладил умеренную шершавость собственных щек.

«Не похоже... Надо полагать, у коммодора щетина растет быстрее травы.»

– Чего уставился как шкипер на шлюху? – проворчал Мэтт.

– Пытался определиться во времени по твоей щетине.

– Ну и?..

– Если судить по моей, то ошибся на сутки.

– Просто отстаешь от меня по обмену веществ, – фыркнул Мэтт.

– Зато впереди по обезвоживанию организма, – Сип облизал шершавым языком запекшиеся губы. – Наркодурь осела?

– Мутит... – коммодор страдальчески сморщился. – Мозги как сухое овечье дерьмо, – он грубо выругался. – Что хорошо запомнил, так это смерть свою от вони жабьего пара в этой гребаной ловушке!.. Не врубаюсь – мы где? Уже на небесах или все еще на земле?

– В промежности... Наркодурь осядет, поймешь.

Мэтт криво усмехнулся.

– Слушай, братан, – сказал он. – Никак не возьму в толк главное... Так был жмур в потерне после той пальбы?

– Наркоатака была, – хмуро ответил Сип. – А что до пальбы... Палил ты, пардон, в свой собственный глюк. Реальной цели не было, Мэтт.

– Вот это класс!.. Выходит, я сам себе идиот?!.

Сип не стал развивать скользкую тему. По сути, коммодор заслуживал сочувствия: в коридоре-ловушке он ближе всех подобрался к двери сейфохранилища и немедленно получил струю «жабьего пара» в упор.

«Вообще-то, – подумал он, – если рассуждать с точки зрения законников... игры с боевой наркодурью должны были бы довести владельцев «Артемиды» до решеток Централа. Как пить дать...»

– Ужечь бы того скунса, который нас там подставил! – рука коммодора инстинктивно дернулась к бедру, где совсем недавно так органично смотрелся грозный двухсотзарядник системы Зубова. – Выясню, кто – порву в клочья!

– Прочеши гляделками нашу тюрьму – сразу и выяснишь, – негромко посоветовал Сип.

Мэтт обвел лежащих на грязном полу соратников налитыми глазами. Затем лицо его осветилось догадкой.

– Квасимба? – с сомнением произнес он. – Но его отсутствие еще не факт предательства. Может, мертв уже... Да и на скунсяру он мало похож. Такие не приходят к нам с рюкзаками алмазов, пусть даже необработанных!

– Вот тем самым рюкзаком он нам мозги по нужному вектору и направил, – гнул свое Сип. – А, собственно, для чего? Только ли ради банальной ловли?

Воздушная яма на несколько долгих секунд лишила собеседников опоры. Устоять на ногах удалось, лишь вцепившись друг в друга.

– Если Квасимба скунсяра, – внезапно вскипел Мэтт, – то... лучше бы ему взлететь на воздух! Бризантно! Иначе я сделаю из его черепа писсуар!

– Прижми пульс, коммодор. Пока еще не Квасимбу, а нас по воздуху волокут. Хорошо, что не очень бризантно. Знать бы еще, куда...

– На юг, Сип, на юг, будь он проклят! Куда же еще?!.

Намек на Южноафриканский Централ не понравился собеседнику совершенно.

– На юг, Мэтт, нам здоровье не позволяет, – хмуро сказал он.

– Утешил... мерси...

Поддернув штаны со взрезанной почти до колена левой штаниной, Мэтт выцедил себе под нос: «Ремень сняли, п-подонки!» – и взором мученика обвел прополотую напарником потолочную ниву.

Сип проигнорировал его печаль. Уцелевшая на ногах коммодора пара замызганных бутов стоила куда больше ремня.

«Надо бы сказать мародерам мерси за штаны и подошвы, – со злостью подумал он. – При случае...»

– Глаза убрал чисто, – одобрил Мэтт, разглядывая разбитые в хлам линзы. – А ухо оставил... Зачем?

– Ухо связано с говорилкой, – Сип указал на зарешеченное углубление трансдиктора в ряду экосветильников. – Есть шанс выйти с летунами на диалог.

– Диалог?!. – сложным изгибом полуулыбки Мэтт ухитрился выразить едкий сарказм. – И потому так шумно ломал самолет?.. Не чуди, Сип. Базар ни с какой стороны нам не катит, а делу тормоз.

– Без правильного базара нет правильной драки, – набычился Сип. – А если увидишь меня не при деле, лучше сразу врежь по затылку!

– Еще чего!.. – фыркнул Мэтт. – Ладно. Базар мотаем, но лично я никакого фарта не жду.

Сип трижды чиркнул ножом по решетке трансдиктора.

– Эй, соколы! – воззвал он по-русски. – В пустом небе грех не обменяться свежими новостями. Как базарить будем? Дойч? Инглиш? Франсэ? Эспаньол?.. Или самый популярный в мире... чтобы было понятно даже японскому городовому?!

Потолок отреагировал аудионастройкой: «...хрр-чвак, ию-яй-юи-юи... чвак...», – а затем чей-то молодой тенорок, словно бы подтверждая связь на борту, кому-то по-французски сообщил: «Он говорит на чистейшем русском!..»

Продолжительная пауза, и никакой реакции. Сип потревожил решетку вторично:

– Эй, орлы! У вас на борту проблема. Имеем в наличии бризантный гель, и шутить нам с вами, сами понимаете, некогда.

Неожиданно ответил густой бас с гортанным акцентом:

– Опасно блэфуешь, очень опасно!

– Горные орлы, – повернувшись к коммодору, пояснил Сип. – Ребята серьезные, в ситуацию въезжают с одного захода, так что базарим на равных.

Бас подтвердил:

– Ха! Конэшно, на равных, по-другому нэльзя... Но объяснитэ хотя бы, что собираетэсь подрывать? Свою желэзную спальню?.. Ну тогда крэст вам в руки, брыз-гэль под зад – и дэйствуйте с благословения божия!

– Как мне называть тебя, проповедник? – спросил Сип.

– Здесь я для всэх шеф-пилот.

– Уважаю пилотов, а шеф-пилотов вдвойне! Мое имя Лансьё... запоминай, пригодится.

– Очень мило, Мэтатель. На брудэршафт бокалы пить будэм?

– С тюремщиками? На брудершафт?.. Забавно. Не откажусь.

– Мы нэ тюрэмщики, – возразил бас. – Мы вольнонаемные пэрэвозчики.

– Ну-у-у!!! Тогда ты просто не вправе насильно нас куда-то везти. По крайней мере де-юре. Вот и напарник мой – он юрист – подтвердит.

Сип кивнул коммодору.

– Де-факто имеем: массовое похищение людей, – быстро сориентировался Мэтт. – Де-юре выходит: крупный висяк с уголовной начинкой. Законники впарят твоему экипажу по самые помидоры! И что твой экипаж отлепит на это там, на судебном ковре?

– Мы вас нэ похищали, – «отлепил» за весь экипаж шеф-пилот. – Мы просто честные воздушные пэрэвозчики. Нам поручено доставить вашу банду в Кубундо. Так и будэт.

Напарники переглянулись и облегченно выдохнули: «Не Юг!» После чего Сип осведомился:

– И долго нам мотать по экватору? Турбины твоего «Дарка-2» даже на мой слух заметно юзят оборотами!

– Да, есть нэмного... горючка нэважная – это факт. Но мой «Dark-2DS» не подвэдет!.. А до Кубундо нам всэго-то часика полтора. Сам знаэшь, новый столичный центр Экваториальной Африки... как раз мэжду окэанами. Что от Индийского к нэму лэтеть, что от Атлантики... А вы что, торопитэсь?

– Точно, – признал Сип. – Но скажу откровенно: Кубундо нам совсем не по пути.

– Нэ огорчайтэсь. В Кубундо вам будэт на что посмотрэть. Особэнно, когда закончится ваш тюрэмный срок и начнется – вах! – настоящий тузэмный рай!

Смех мсье пилота прозвучал как басовитый клекот. Мэтт было вскинулся, однако Сип успел запечатать ему рот ладонью.

– Мы не уголовники, – возразил он, – а одна из групп организации «Защитники народа» с полномочиями экспроприаторов.

Бас усомнился:

– А разница есть?

– Кардинальная. Наша задача – вернуть народу отнятое у него мироедами.

– Народу... – произнес шеф-пилот со значением. – А сэбе что?

– Себе мы возвращаем только свободу, – твердо заверил его Сип.

– Ага... профэссиональные р-революционэры, значит... Социалисты?

– Рационал-социалисты, – уточнил Сип.

– А мнэ почему-то показалось, что ты из дэсантников... Бывший пилот?

– Угадал. При случае, смогу помочь тебе за штурвалом.

– Ну, с этим мой экипаж и сам как-нибудь...

Сип перевел взгляд на внимательно прислушивавшегося к беседе Мэтта и произнес:

– Даем тебе шанс мирно разойтись с нами на ближайшей площадке. Заплатим столько, сколько и за многорейсовый год не поимеешь. Я же прекрасно знаю, что «Дарк-2» способен сесть даже на неподготовленный грунт.

Коммодор одобрительно кивнул. Деньги – ветер, сегодня есть, а завтра... В то время как свобода...

– Нэ смэшно, – серьезно ответил бас.

– Пойми, алиби тебе обеспечено, – продолжал убеждать Сип. – В жизни каждого пилота должна быть хотя бы одна несмешная влипуха. И оправдание у тебя есть: обе турбины таки юзят, авторегистраторы это непременно отметят. Ну, в крайнем случае, шасси сломаешь... А вот заработанной валюты тебе хватит на покупку новой модификации «Дарка». Тебя устроит «Dark-4DW»?

– С запасным комплектом турбин, – расщедрился Мэтт. – Тайна финансовых операций обеспечена. И вам, и нам это в жилу.

– Нэ смэшно, – повторил шеф-пилот. – Мы сядэм на грунт, высадим вас... а нас потом в этот грунт и зароют. Или нэт, еще проще: по традиции, просто сбросят с нэбес в Ожемба-Томбо... тут нам и могила...

– Ожемба? – переспросил Мэтт, хмуря лоб. – Что за хрень?

– Что-то из региональной географии, – припомнил Сип.

– Ха! – произнес бас. – Дэлаем вывод: с Ожемба вы еще слабо знакомы. Повэзло вам, финансисты-социалисты. Плохое мэсто для знакомства, очень плохое... Как раз сэйчас мы идем над Ожемба-Томбо. Сожалэю, что вы нэ видитэ этого своими глазами.

Сип и Мэтт смолчали в надежде на получение более точной информации. И она немедленно последовала.

– Ожемба сэйчас блэстит под нами как тысячи битых зэркал, – уточнил бас. – Тысячи заболоченных пойм на всем пространствэ по срэднему тэчению вэликого Гонго. Одним взглядом нэ окинуть даже с такой высоты! Когда вот так смотришь, в головэ стучат ритмы там-тамов!.. Тысячи квадратных миль мэлких озер и болот в нэпроходимых джунглях! И что существэнно: на каждую милю – тысячи аллигаторов! А погода? О-о-о... нэчто особэнное. Частые грозы с потопными ливнями... Так что, какой там «Дарк»?! Фламинго сэсть нэ рискнет...

Ода в честь аномально обводненного региона непозволительно затянулась. Сип слушал, крепко сжав сухие, шершавые, словно пемза, губы и мечтал лишь об одном: свернуть шею новоявленному барду-садисту. Однако озвучить угрозу все-таки себе не позволил.

Одиозное воспевание мегаобъемов питьевого ресурса возбудило крутые эмоции также в обезвоженном до опасных пределов мозгу коммодора. Страшно оскалясь, Мэтт скрестил на груди мускулистые руки с добела сжатыми кулаками.

«Базару конец!» – понял Сип, кивнул, но поднял палец, испрашивая еще одну, последнюю минуту. Мэтт медленно опустил руки, однако кулаки так и не разжал.

– Фламинго, может быть, и не сядет, – заявил Сип, – а вот лично тебе, мсье болотный пилот, все-таки придется рискнуть. Иначе приземление нашего общего борта случится в стиле грубого принуждения.

– Это как? – полюбопытствовал бас.

– Аккуратным подрывом выбьем штыревые замки всего в двух местах пазов пандуса. Как «Дарк» поведет себя на глиссаде с такой тяжело отвисшей задней челюстью? Объяснять надо?

– Нэ надо. Лучше объясни мнэ: как в момэнт капотирования нашего общего борта вы надэетесь уцелэть?

– Можешь мне поверить: в этот момент наша проблема полностью перестанет тебя занимать, – деликатно напомнил Сип.

– Она совсэм нэ занимаэт мэня, – парировал бас. – Как только ваш чернокожий носитэль взрывчатки утром сдал всэ тюбики брыз-гэля охране – так и нэ занимает. Мнэ интэрэсно другое: что «отлэпите» вы де-юрэ на очень вэский мой аргумэнт?

Мэтт немедленно адресовал говорилке неприличный жест, а затем дал знак доставить к месту переговоров огнетушитель. Красно-желтый «аргумент» коммодора был тяжел, но, к сожалению, против «вэского аргумэнта» пилота никакого веса де-факто не имел.

Сип, задумчиво наблюдая за развернувшейся вокруг деятельностью, спросил:

– Мсье! А вот мне любопытно, что ты скажешь, если нам все-таки удастся уйти?

– Мэчтаешь... – усмехнулся пилот. – Ну что тут можно сказать? Святое дэло правосудия – сажать, а святое дэло узника – бэжать.

– Очень верная мысль. В ответ даем гарантию, что при побеге никакого вреда экипажу не будет. А кстати... сколько у тебя людей?

– Ха! Для вас это имэет значение? – в голосе собеседника послышалось неподдельное удивление.

– Нет, – признал Сип. – Практически нет.

– Тэорэтически, думаю, тоже. Веришь, я почему-то сочувствую вам... нэ пустые слова! Но у вас нэт ни одного шанса... А за гарантию мэрси, даже если ничего другого давать здэсь вы нэ можетэ.

– Почему же, – вставил Сип, наблюдая, как Мэтт, кряжистый мулат Эскудеро и жилистый Агаур по прозвищу Нож Тумана свинчивают с огнетушителя рожок сифона. – Мы тут намерены демонтировать связь. Будет немножко шумно, философ, а потому советую снять с уха аудиоввод... оно тебе еще может пригодиться.

– Ха! Ломайтэ что хотитэ! Нэ моя там тэрритория – нэ моя и пэчаль... А бэседу жаль, было занятно... Успэха вам, дэмонтажники!

Мэтт приставил к решетке чирикающего «отбой» трансдиктора узкий конец рожка и предупредил:

– Аккуратнее, Эск, не долбани мне по пальцам.

Эскудеро перевернул огнетушитель и одним ударом вогнал рожок в зарешеченный аудиоканал почти целиком. Было слышно, как акустический резонатор со стеклянистым хрустом испустил дух.

Мэтт отослал помощников к безучастно глазеющему голому воинству, сел на пол и попытался разуться. Кольца-захваты на лодыжках, намертво сцепленные стальными «корнями» с голяшками спецбутов, не сразу уступили натиску нетерпеливых пальцев. Сип помог коммодору открыть замаскированные псевдоржавчиной непростые замки.

– Интересно, они снять пытались? – подумал он вслух.

– Не знаю... но вряд ли, – проворчал Мэтт. – Обувка ортопедическая, с виду хорошо поношенная... При распаковке моей особы они – если, конечно, тумкать по логике – опасались поиметь на свои головы инвалида-боевика без обеих ступней.

– Правильная обувка, с психрасчетом, – Сип поддел лезвием жесткие стельки и вынул из подстелечных полостей две увесистые серо-зеленого цвета штуковины, формой напоминавшие ветхозаветные футляры для стариковских очков. – Готово, «инвалид», обувайся.

Он пару мгновений взвешивал «штуковины» на своих ладонях, а потом каким-то неуловимым движением заставил их соединиться друг с другом. Внутри получившегося новодела, похожего теперь на обычный солдатский бинокль, немедленно проснулся зуммер-малютка – «вззз... вззз...», – а на торцах раскрылись узкие щели окуляров.

«Мыльница, – вспомнил Мэтт армейский арготизм для биноклей подобного типа. – Благодаря совету Сипа мы отстегнули за нее честную десятину из того самого рюкзака! А результат? Чувствую, она нас точно умоет...»

Не поднимаясь с колен, Сип развернулся лицом к фронтальной стене узилища и прилип к окулярам, будто высматривал что-то среди неверных отсветов стали.

– Кубундо еще не видать? – съязвил коммодор.

Сип не отреагировал. С волнением не слишком-то искушенного оператора он отслеживал взаимное расположение двух наплывающих друг на друга колец... Наконец, слияние состоялось. В поле зрения возник голубой круг с напыленными на него цифрами от нуля до девятки. Промелькнул логин устройства: «УРД-5М-2К» – и от края до края цифрового ряда мелким бесом запрыгал алый курсор. Сип ощутил тревожное напряжение: процесс редуктивной деструкции уже был насторожен и рвался с цепи!

Манипулируя сенсорными бугорками на корпусе УРДа, Сип воспроизвел пароль методом кратких задержек алого бесенка против нужных цифр ключевого ряда. Отклик вспыхнул успокоительно-зеленой надписью:

«ПАРОЛЬ ПРИНЯТ. ОБРАЗ ДЕСТРУКЦИИ – ВЫБРАТЬ»

Сип выбрал девятку. Последовал оранжевый отклик:

«ОБРАЗ ДЕСТРУКЦИИ ПРИНЯТ. SANGUIS»

Латинское слово ясно давало понять: УРД требует крови. Сип нажал островерхушечный спецбугорок. Ощутив слабый укол, покривил губы в усмешке: «Помнится, я сгоряча обещал кому-то целую флягу!»

Тем временем система УРД вышла на финиш:

«ТЕСТ ПРИНЯТ. ВЫБОР ДЕЙСТВИЯ: СТАРТ! ОТМЕНА!»

Сип сел на пятки. Задержав дыхание – как при выстреле по мишени – прицельным щелчком спустил с цепи не очень понятный ему самому нанодеструкционный процесс. На что способен УРД предстояло выяснить на собственных шкурах.

Финальный сигнал пискнул тихо, как мышь, после чего биноклеобразное спецустройство дрогнуло и прямо в руках развалилось на две половинки. Сип перевел дыхание и с каким-то неясным чувством завершенного дела отшвырнул образовавшийся техногенный мусор к подножию «мишенной» стены. После чего поднял голову и встретил взгляд коммодора... И ничего хорошего в его глазах не увидел.

– Не играет, не поет, – презрительно прокомментировал бросок напарника заметно побледневший Мэтт. – Про эту мыльницу я так и думал.

Сип криво усмехнулся.

– А что она должна тебе? – спросил он. – Песни и пляски народов Аляски?

– Мы не лохи, – весомо заявил коммодор, – однако без звука отдали за нее рюкзачную десятину. Вот я и хочу узнать: за что?

– Надеюсь, она того стоит.

– Я тоже надеялся.

Мэтт тяжело поднялся с дрожащего пола и, повернувшись спиной к напарнику, слепо пнул елозящий на раздавленных листьях желто-красный баллон.

– Эй-эй, коммодор!

Сип вскочил, точно подброшенный пружиной, и яростно зашипел Мэтту в затылок:

– На все про все у нас пятьдесят пять секунд! Ты же ознакомлен с инструкцией УРДа, так объясни людям правила безопасности! Я не смогу, у меня по диалектам и арго латинос практики нет! Командуй же, черт нас всех забери!!!

Нешуточный испуг напарника впечатлил коммодора. Смысл зычно произносимых команд Сип понимал через два слова на третье. Однако сидящие вдоль стен компаньерос резво вскочили, сгруппировались в центре узилища и вдруг все разом повалились на пол лицами вниз. Появилась надежда, что Мэтт успеет «втиснуть» людей в защитные позы.

– Вы не на пляже, амигос! – перекрывая гул турбин, орал коммодор неузнаваемым голосом. – Зубами вниз, глубже в ботву! Задницы выставить против полета! Удар будет как бампером в пятую точку! Лапы на холку, хлеборезки открыть! Моргалы на жмурный замок... и покрепче, чтобы не собирать их потом на полу!..

Со словами «Нас с тобой это тоже касается!» Сип снес напарника с ног. В последнее мгновение они довольно синхронно успели увеличить собой число поваленных тел.

Компаньерос молча ждали обещанного удара. Лишь один из прижатых к полу парней позволил себе издать звук, похожий на щенячий скулеж. Ерничества никто не поддержал, а женский голос посоветовал шутнику «тихо заткнуться».

Обещанного удара не случилось. Сначала вдоль позвоночника прошла внезапная волна невыносимого зуда... а затем пугающе мощная судорога прогнула спину настолько, что на полминуты перехватило дыхание. И почти сразу же отпустило...

Куча мала шевельнулась, но не распалась.

– Тьфу... пиранья мне в зад! – Мэтт сплюнул попавший в рот мусор. – Это все? Бог мой, что это было?!

– Новая технология, – пояснил Сип, ошалело наблюдая, как прямо перед его носом медленно поднялась женская молодая нога с ярко-розовым педикюром и, качнувшись в воздухе, упала кому-то на шею.

Он с трудом выбрался из груды шевелящихся тел и сразу же поспешил к фронтальной стене, хотя даже невооруженным глазом было заметно, что никаких видимых изменений на ней не проявилось.

Мэтт, ошеломленный отсутствием результата, медленно сел. Он весь был во власти дурного предчувствия.

«Новая технология... старая!..» – со злостью подумал он.

С великой радостью он отдал бы все технологии мира за средних размеров дыру в проклятой стене треклятой этой тюряги!

Неуязвимая стена по-прежнему лоснилась блеском стали. Сип что-то там высматривал, присев на корточки и оглаживая ладонями атакованный УРДом участок.

«Легкий массаж, – язвительно констатировал Мэтт. – Фитнес. Фэн шуй. Плохи, выходит, наши дела в этом забое...»

Усилием воли он подавил в себе очередной приступ головокружения. И тут же отчетливо понял: волевые ресурсы сопротивления сводящей с ума жажде уже на исходе.

У одного из бойцов шла носом кровь, у другого глаза закатились под верхние веки. Женская троица пыталась хоть чем-то помочь. Как ни странно, они чувствовали себя много, много лучше мужчин... Мэтт кивком ободрил их и, с трудом сохраняя равновесие, поковылял на рандеву к «массажисту». Сип сразу же обернулся на звук.

Приукрашивать ситуацию Мэтт не стал:

– Наш обезвоженный в сухую доску народ уже плохо соображает... а до Кубундо еще далеко. Скоро начнутся психозакидоны, так что готовься, будет весело.

– В Кубундо нам делать нечего, – хмуро возразил Сип.

– Можно подумать, тебя об этом прямо вот так и спросили!

Сип спорить не стал, только огладил стальную поверхность ладонью, после чего ткнул в стену пальцем:

– Лучше обрати внимание на то, что оставил нам УРД.

Мэтт послушно сфокусировал взгляд на блестящей сталью преграде. Его воспаленные глаза нащупали на тусклом глянце стены тонкую, как паутинка, слабо опалесцирующую вертикаль. А ниже проявилась такая же тонкая горизонталь... А когда в точке их пересечения он разглядел множество расходящихся во все стороны паутинно-тоненьких радиусов, сердце дрогнуло и забилось чаще от сумасшедшей надежды.

Опасаясь спугнуть удачу, он тихо спросил:

– Ну и чего нам ждать от этой паучьей сети?

– Дыру, коммодор, – Сип потрогал ссадину на кулаке. – А вот ей от нас – хорошего пинка твоего шахтерского бута.

Мэтт немедленно, без долгих рассуждений, изо всех сил пнул стену. Обработанный УРДом участок казавшегося несокрушимым стального препятствия ссыпался вниз как серебристая черепица. Мэтт тяжело дышал в затылок Сипу и глядел на образовавшийся проход в полном ошеломлении.

Компаньерос вскочили с мест все как один и тоже уставились на образовавшуюся дыру, после чего нестройной толпой ринулись к свободе.

– Останови людей! – выдохнул Сип прямо в лицо Мэтту. – Пилоты заметят резкую перемену центровки, и тогда все пропало! Преждевременный шухер нам совсем ни к чему.

Мэтт очнулся и, развернувшись, вскинул руки моисеевым жестом.

– Стоять! – рявкнул он, и толпа привычно подчинилась. – Первыми пойдем мы с Сипом, остальные – только в случае необходимости и цепочкой по одному. И смотрите мне!.. Швырнетесь в пролом гурьбой – нарушите балансировку планера, пилоты могут это заметить. А оно нам надо?.. Поэтому габаритным и шухерным компаньерос лучше стать в очередь первыми с конца.

– Нам важно взять борт без шума и пыли... – добавил Сип. – Чтобы наши перевозчики не успели сообщить о ситуации кому не надо.

Мэтт обвел компаньерос пристальным взглядом, убедился в том, что сказанное дошло до каждого, и развернулся с явным намерением залезть в проделанный УРДом проход. Сип придержал его за руку.

– Извини, Мэтт, но в эту дыру первым пойду я, – весомо произнес он.

– С чего бы это?!

– У меня нет вещей, которые положено декларировать.

Мэтт несколько секунд смотрел на стоящего в одних плавках напарника, а затем, оценив шутку, отошел в сторону.

– Черт с тобой, – сказал он. – Иди. Только я следом.

Сип обвел глазами молчаливых компаньерос, а затем подошел к Гуайюсе и протянул ей нож.

– Возвращаю, – сказал он, слегка встряхнув ее за плечо. – Благодарю за помощь, боевая подруга.

– Не за что, – ответила Гуайюса и, вдруг схватив его руку, приложила себе на голову.

– Ну что ты, Гюсс... – Сип отдернул руку и смущенно заозирался: не заметил ли кто.

Никто ничего не заметил. Главное, Мэтт смотрел в другую сторону.

Улыбнувшись одними глазами, Гуайюса сказала:

– Спасибо тебе, Сип. Я уже думала, что проведу молодость за решетками Южноафриканского Централа.

Сип не нашел, что ответить. Молча развернулся и полез в темную дыру.

Глаза быстро адаптировались к царящему за порогом полумраку. Короткий коридор с двумя туалетными кабинками по бокам привел Сипа в небольшой пассажирский салон, заставленный тремя рядами абсолютно пустых пассажирских кресел, и уперся в стальную дверь пилотской кабины. Судя по всему, закрытую наглухо.

Следовавший по пятам Мэтт уставился на нее в большом сомнении.

– Ну, и как ты собираешься попасть внутрь? – спросил он.

– Без проблем, – спокойно ответил Сип. – Видишь груду пузырей из-под воды? Во-от... А значит, мсье и его напарник должны часто посещать туалеты. Остается лишь немного подождать.

Коммодор, глядя на кучу пустых пластиковых бутылок, невольно облизнул потрескавшиеся губы. Язык был шершавый, словно щетка.

– Слушай, Мэтт, – произнес Сип, понимающе взирая на напарника. – Нужно бы придержать ребят, чтобы повременили пить в туалетах всякую гадость. В кабине наверняка найдется с полсотни пузырей прохладной минералочки.

– Мы здесь высохнем, пока ее дождемся, – угрюмо ответил Мэтт. – Словно мумии. Но в целом ты, конечно, прав. Попробую проследить, хотя задача непростая. Хорошо бы для начала самому удержаться... Ладно, я пошел.

Он развернулся было, чтобы отправиться назад по коридору, однако негромкий возглас напарника заставил его остановиться.

– Смотри! – произнес Сип, оглаживая стальную дверь ладонью.

Из-под его пальцев пластинчатым крошевом ссыпалась на пол фиолетово-синяя окалина.

– Великий Юп!.. – вымолвил коммодор, обмениваясь с Сипом понимающим взглядом.

После чего изо всей силы, с разворота, ударил в обозначившееся овальное пятно тяжелым ортопедическим бутом. На месте замка образовалась внушительного размера дыра. Сип немедленно рванул дверь на себя и вихрем ворвался в кабину. Мэтт отстал от него буквально на секунду.

Увиденное заставило обоих буквально застыть на месте, хотя им приходилось видеть картины и пострашнее. Лица пилотов почти сплошь оказались залиты кровью, выделившейся из пор, а из ушей и носа она стекала вниз обильными алыми ручьями. С первого взгляда стало ясно, что мсье и его напарник безнадежно мертвы. В широко раскрытых глазах застыло выражение бесконечного ужаса и боли.

– А я гарантировал им жизнь... – неожиданно произнес Сип. – Терпеть не могу, когда приходится нарушать данное слово.

– Да-а... – сказал Мэтт. – Их последним минутам не позавидуешь. Страшная вещь этот твой УРД...

– Смотри, что у них тут припасено... – Сип указал на ящик позади кресла шеф-пилота. – Вода...

Он выхватил пластиковую бутылку и перебросил напарнику, а сам достал еще одну и жадно приник к горлышку. Оба оторвались только тогда, когда бутылки опустели.

– Нужно ребятам отнести, – сказал Мэтт, – пока они еще соображают.

Летательный аппарат вдруг сильно тряхнуло на очередной воздушной яме, так что устоять на ногах получилось с большим трудом.

Сип окинул взглядом приборную доску. Вроде бы все в норме, вот только подозрительное синеватое пятно округлой формы прямо посреди панели...

– Что скажешь? – нахмурился Мэтт. – Упадем?

– Пока еще нет. Идем на автопилоте. Но скоро придется что-то предпринимать.

За спиной неожиданно раздался легкий шорох, а вслед за ним приглушенное всхлипывание, переходящее в негромкое подвывание. Недавние пленники мгновенно обернулись на звук.

Позади пилотских кресел рядом с дверью возвышалось третье, абсолютно пустое, предназначенное для сменного пилота. А за ним... скорчившись на полу и закрыв голову руками проглядывал кто-то чернокожий, почти незаметный в тени. Сидел и тихонечко скулил: то ли плакал, то ли молился...

– Э-эй! Ты кто? – позвал Мэтт. – Жив или не очень?

Никакой реакции. Тогда коммодор осторожно тронул незнакомца за руку. Тот дернулся, как от ожога, а потом все-таки убрал руки и поднял голову.

– Та-ак, – произнес Сип. – А вот и наш скунсяра, – он повернулся к Мэтту. – Я же тебе говорил.

Лицо коммодора исказила жуткая гримаса. Сип видел такую лишь однажды, и тому, для кого она предназначалась, он совершенно точно не завидовал.

Черная физиономия предателя посерела от страха. Мэтт замахнулся...

– Подожди, – остановил его напарник. – Он может оказаться нам полезен.

– За каким дьяволом? – процедил Мэтт, не сводя с жертвы тяжелого взгляда. – Я, кажется, говорил, что намереваюсь сделать из его черепушки... Так вот, я тоже не люблю нарушать свои обещания.

– Да я не против... пожалуйста. Но для начала кое-что разузнаем, не возражаешь? А потом делай с ним что угодно, я мешать не стану. Можешь даже выкинуть его в это самое... Ожемба-Томбо.

– Хорошая мысль, – Мэтт неохотно разжал кулаки. – И возни гораздо меньше... Эй, ты, скунсяра вонючий! А ну вылезай!

Пленник испуганно поднялся на ноги, переводя совершенно круглые глаза с Сипа на коммодора и обратно. Сип слегка подтолкнул его в сторону свободного кресла, и тот послушно повалился на него и мгновенно забился в угол.

– Слушай внимательно, Квасимба, – спокойно произнес Сип. – Сейчас я задам тебе несколько вопросов, и ты ответишь на них максимально правдиво. Имей в виду: твоя шкура остается целой лишь до тех пор, пока наша беседа имеет для меня интерес. Усвоил?

Предатель торопливо кивнул, не сводя глаз с коммодора.

– Итак, вопрос первый. Кто отдал приказ о нашем захвате?

Квасимба внезапно перестал дрожать и нагло осклабился.

– Тот, чей дом вы хотели ограбить, – с вызовом произнес он, словно покровительство некой могущественной персоны могло оградить его от гнева тех, кого он предал.

– Кто?! – рявкнул Мэтт, и улыбка тут же сползла с вновь посеревшей физиономии.

– Вартан Жан Пьер Дюэн.

– Кто-о?.. – Сип и Мэтт недоуменно переглянулись. – Врешь, гнида!

Мэтт снова замахнулся.

– Я не вру, – торопливо заверил Квасимба. – Верьте мне... так и есть.

Наступила длинная пауза, во время которой Сип и коммодор пытались собрать воедино кусочки разобранного паззла.

Вартан Жан Пьер Дюэн давно был признан за своего в VIP-кругах предпринимательского мира Центральной и Южной Африки. Миллиардер, совладелец двух алмазодобывающих компаний, собственник пяти крупнейших на континенте кожевенно-сырьевых и кожевенно-товарных комбинатов, почетный гражданин островного государства Сан-Доме, соучредитель весьма престижной премии «За внедрение новых технологий», вручаемой заслужившим ее лицам ежегодно в день зимнего солнцестояния в виде значительной денежной суммы, диплома и драгоценного Ордена Падпараджи. Персона такого масштаба была заведомо обречена на широкую известность и всеобщее уважение. В тихом, но преисполненном скрытого фанатизма мире коллекционеров уважаемый господин Дюэн тоже пользовался широкой известностью как собственник уникальной коллекции ювелирных сапфиров. По той же причине его роскошные особняки периодически привлекали к себе нездоровое внимание криминального мира. Но это было не так уж страшно. Недоступность особняков и спокойствие их обитателей обеспечивались фантастическим количеством следящих и жестко реагирующих охранных устройств в комплексе с хорошо обученными вооруженными группами, организованными и проплаченными на основе семейного подряда, который оказался наиболее эффективным средством гарантированно удерживать в узде клерков, инженеров, рабочих и, естественно, абсолютно всех родственников, телохранителей, личную прислугу и дворовых слуг.

И именно господин Дюэн был заказчиком неудавшегося похищения Виталия Петричева из недр концерна «Артемида» в Аргентине.

– Но почему? – наконец, нарушил молчание Сип. – Чем мы мсье Дюэну не угодили?

Слегка приободрившийся Квасимба снова изобразил некое подобие ухмылки.

– И вы еще спрашиваете... Тем, что посягнули на его собственность и устроили там настоящий погром. И потом... Разве вы выполнили заказ? За который, если мне не изменяет память, деньги уже получены, к тому же немалые.

Сип и Мэтт переглянулись. Предатель, несомненно, был прав. Основной объект неудавшейся атаки бесследно исчез, словно в воду канул.

– На какую такую собственность мы посягнули? – осторожно осведомился Сип.

– А-а... так вы, оказывается, не в курсе... – осклабился Квасимба. – Концерн «Артемида», что же еще? Принадлежит господину Дюэну и целиком оплачивается из его кармана. А вы обошлись с ним так... э-э... неаккуратно. Я даже не говорю про попытку взломать сейф в директорском кабинете. Неудачную, но крайне не понравившуюся владельцу...

Мэтт нахмурился. Идея поживиться за чужой счет принадлежала ему, и теперь, похоже, наступало время расплаты.

Сип благоразумно удержался от комментариев.

– Постой, – сказал он. – Ничего не понимаю... Если Вартану приспичило повидаться с Вит-Петричем, то для чего понадобилась сложная операция по его захвату? Вызвал бы к себе на ковер, и никаких хлопот...

– У господина Дюэна нет намерения афишировать свое присутствие в делах «Артемиды», – ухмыльнулся Квасимба. – Вам предписывалось тихо и незаметно выкрасть указанное лицо... а вместо этого вы устроили там настоящее побоище. Неудивительно, что господин Дюэн недоволен.

– Если он желает остаться в тени, это его дело, – заявил Сип. – Я другого не понимаю: с чего ты решил поделиться с нами столь секретной информацией?

– Потому что никто из вас уже никому ничего не расскажет, – ухмылка вдруг сползла с лица Квасимбы. Видимо, только сейчас дошло, что к нему это тоже относится.

– Но-но! – зловеще оскалился Мэтт. – Полегче там... Мы-то еще немного поживем, а вот насчет тебя я почему-то сомневаюсь...

– Подожди, Мэтт. Я, кажется, начинаю понимать, – задумчиво сказал Сип. – Так в Аргентине мы схватились с людьми Вартана? Верно? Я почему-то держал их за эсбэшников.

– Так это и была Служба Безопасности, – произнес Квасимба, испуганно переводя взгляд с одного на другого. – Захват группы был хорошо проплачен. Как только господин Дюэн получил информацию о вашей неразумной самодеятельности, так сразу же и отдал соответствующий приказ...

– Не думал, что СБ станет работать на частных лиц.

– Так это же аргентинская СБ, – пожал плечами Квасимба. – Коррупция там в порядке вещей... Всего лишь и нужно-то было предложить сумму, от которой невозможно отказаться. Вас быстренько упаковали и передали в службу доставки...

– А откуда Вартан вообще узнал, что творится в здании концерна? – неожиданно спросил Мэтт. – Кто ему сообщил? Ты?! Убью, гнида!!!

Квасимба вжался в спинку кресла. Весь его вид говорил о том, что догадка коммодора оказалась верной.

– Если я правильно понимаю, у тебя должно быть какое-нибудь средство связи, – сказал Сип. – Давай сюда, и поживее!

– Было. Мне выдали связной браслет, но теперь он практически разряжен. Вот, можешь взять...

Сип взял протянутое дрожащей рукой устройство и осмотрел.

– Да, ты прав, зарядка села... Долго беседовал? С кем? С Вартаном?

– С тем, с кем и тебе предстоит скоро беседовать...

– Уверен? – усмехнулся Сип.

– На все сто!

– А если мне не захочется?

– Вообще-то, предстоящее собеседование очень даже в твоих интересах.

– Тоже на все сто?

– О, да!.. Мало того, в интересах всей нашей группы.

– Нашей?! – немедленно взвился Мэтт. – Ах ты, жабья шкура, гиена вонючая!!!

– Хорошо, хорошо, успокойся, – заверещал Квасимба. – Конечно же, вашей!

– Беседуя с нами, – наставительно произнес Сип, – как следует выбирай слова. Дольше проживешь.

– Так вы же меня все равно убьете, – голос предателя прозвучал как-то особенно тоскливо и жалобно, с изрядной долей обреченности.

– Обязательно, – пообещал Мэтт. – Выбросим в одно из болот на съедение крокодилам. И это еще самое малое, чего ты заслуживаешь.

– Возможно, нам удастся договориться?

– С кем?! С тобой?!! – взревел коммодор.

Он развернулся и ударил Квасимбу локтем прямо в лоб чуть выше переносья. Сип знал этот удар, Мэтт использовал его в исключительно редких случаях, потому что прием этот был для противника абсолютно неотразим и практически фатален. Обычно после такого удара человек выживал, но... уже с пострадавшей психикой. Не выжили всего лишь двое мерзавцев, долго грабивших людей под респектабельной маской региональных старшин. За что коммодор и мотал на юге пожизненный срок.

Однако предатель выжил и даже практически не пострадал. Голова его мотнулась и ударилась о спинку кресла, а из носа вытекла тонкая алая струйка. Видимо, в последний момент Мэтт все-таки придержал руку.

Квасимба вытер кровь тыльной стороной ладони и произнес:

– Я могу выкупить свою жизнь.

– У тебя денег не хватит, – сказал Сип, предупреждая новый взрыв со стороны коммодора.

Предатель молчал, уставившись на него неподвижным взглядом.

– Или хватит? – засомневался Сип. – Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробней...

– Врет он все, – презрительно сказал Мэтт. – Откуда у него деньги? Еще один рюкзак с алмазами?

Квасимба крепко сжал губы и, не моргая, смотрел только на Сипа. После чего негромко произнес:

– Мне нужны гарантии.

– Гарантии?! – снова взвился Мэтт. – Такой гниде как ты я могу гарантировать только одно: несколько секунд свободного полета... без парашюта. Устраивает?

– Подожди, – Сип придержал коммодора за руку, опасаясь, что тот снова примется избивать пленника. – Может, все-таки послушаем?.. У тебя что, и вправду есть рюкзак с алмазами?

– Рюкзака нет. Алмазы есть... и не только. В достаточном количестве.

Мэтт уставился на предателя тяжелым взглядом. Желание прикончить гадину боролось в нем с жаждой легкой наживы. Конечно, можно было бы выколотить из урода все нужные сведения, но... это долго, грязно и не наверняка.

– Ладно, – наконец, сказал он. – Если сумма меня устроит, то какое-то время еще поживешь. Даю слово.

Квасимба облегченно вздохнул. Он откинулся на спинку и произнес:

– Я тебе верю, потому что знаю: твое слово верное.

Затем развернулся к Сипу.

– За спинкой кресла есть сейф... код W54035. Там шкатулка.

Тот быстро набрал комбинацию и отворил дверцу.

– О, какой ларец с перлами он здесь заныкал, ты погляди! – сказал он, протягивая раскрытую шкатулку коммодору.

Довольно приличного размера коробка оказалась доверху наполнена ограненными алмазами вперемешку с синими капельками сапфиров.

– Ну-ка, ну-ка... – Мэтт зачерпнул ладонью драгоценности. – Точно! Да ты у нас, шерсть паскудная, нелигитимный миллиардер!

– Нет, парни, это не мое, – покачал головой Квасимба. – Но вполне может быть вашим. Если, конечно, договоритесь с хозяином коллекции.

– Ну как, Мэтт, договоримся? – осведомился Сип.

– Договоримся железно, пусть господин Квасимба в этом не сомневается. Можно сказать, уже договорились.

– И даже подписали товарно-договорную декларацию, – ухмыльнулся Сип.

– Будем считать, господин Дюэн оплатил целостность твоей никчемной шкуры, – добавил Мэтт. – Не забудь поблагодарить при случае.

Он схватил съежившегося пленника за шкирку и рывком выдернул из уютного кресла.

– Идем, замолвлю за тебя словечко перед ребятами. А то, боюсь, разорвут... – Квасимба испуганно кивнул. Мэтт подтолкнул его к выходу из кабины. – Хватай ящик с водой и пошли...

– Постой, – остановил коммодора Сип. – Пусть сначала поможет вытащить шеф-пилота из кресла.

– Слышал? – Мэтт как следует встряхнул Квасимбу, так что у того лязгнули челюсти. – Выполняй, сын гиены!..

Пленник тут же кинулся на помощь. Они освободили обмякшего мсье из привязных ремней и с трудом выволокли грузное тело в коридор. И без того непростой операции сильно мешали участившиеся резкие нырки и толчки, словно летательный аппарат то и дело попадал на невидимые глазу ухабы. А затем Сипу и вовсе показалось, что самолет повело куда-то в сторону.

– Не нравится мне это, – едва отдышавшись, произнес он. – Кажется, у нас намечаются проблемы.

– Ты же утверждал, что можешь пилотировать эту птичку, – сказал Мэтт. – Вот и займись, а я пока отведу этого урода...

– Дело в другом, – нахмурился Сип. – Видел пятно на приборной панели? Что-то мне подсказывает, это еще одно следствие работы нашего УРДа, и процесс разрушения далеко не угас.

– Юп тебя раздери! – с досадой произнес Мэтт. – Значит, все-таки упадем?

Сип красноречиво пожал плечами.

Новый толчок едва не сбил коммодора с ног.

– Ого! – пробормотал он. – Какого черта... Движемся как по разрытой проселочной дороге.

Он повернулся к напарнику и сказал:

– Если нам светит влипуха, постарайся обойтись без лишних жмуров.

Сип с сомнением покачал головой. Сажать аварийный самолет туда, куда и «фламинго не сядет», – задача далеко не тривиальная. В такой ситуации ручаться за то, что выживут все, не стал бы и самый отчаянный оптимист. Хорошо, если хоть кто-то...

Коммодор снова ухватил пленника за шиворот и сильно встряхнул. После чего весомо произнес:

– Ступай!.. И кстати, о бриллиантах никому ни слова. Если что, я лично затолкаю тебя в пасть первому попавшемуся крокодилу. Понял?

Квасимба не возражал. Он угрюмо двинулся вперед, держа в руках тяжелый ящик и сильно напоминая приговоренного к смерти, отсчитывающего последние шаги по тюремному коридору.

Сип вдруг подумал, что насчет алмазов Мэтт абсолютно прав. Лучше, чтобы о них никто не знал... по крайней мере до поры до времени. Миллиардное сокровище – это такой соблазн, против которого мало кто способен устоять. А разборки на борту им сейчас совершенно ни к чему.

Он вошел в кабину и сел в пилотское кресло.

Одного взгляда на приборную панель оказалось достаточно. Самолет медленно падал. Кроме того, яркая точка на экране сияла далеко в стороне от проложенного маршрута, что красноречиво свидетельствовало об отказе автопилота. Сип ухватился за джойстик и потянул на себя. Ожидаемого эффекта его действие не произвело, но по крайней мере машина перестала терять высоту, а это уже немало. Внизу проплывали сплошные зеленые заросли, время от времени разрываемые сверкающими на солнце зеркалами озер и длинных извилистых проток. Шеф-пилот не обманул... Заповедник Ожемба-Томбо производил впечатление...

Самолет вдруг резко дернулся, и Сип тут же уловил изменившуюся тональность правого двигателя.

«Говорил же я ему, – подумал он о несчастном мсье пилоте, – что правая турбина не тянет. Да и левая тоже, так себе... И никакое топливо тут не при чем...»

Самолет неожиданно клюнул носом и пошел вниз. Сип снова потянул на себя джойстик, однако на сей раз никакой реакции не последовало.

«Ах, УРД тебе в печенку! Похоже, аварийная посадка становится неизбежной.»

Он вдруг заметил далеко в стороне участок поверхности, показавшийся ему относительно ровным. Никаких зарослей... никаких озер... Почти идеально. Если дела обстоят именно так, то, похоже, судьба предоставила им единственный шанс... Дотянуть бы...

Он включил интерком и произнес, не слишком надеясь на то, что его хоть кто-нибудь слышит:

– Группа, внимание! Срочно! Всем собраться в салоне и пристегнуться к сиденьям! Через двадцать секунд меняю курс на восемьдесят через левый разворот с резким снижением!.. Приготовиться!

Экран внезапно мигнул и погас.

«Надеюсь, управление не окончательно накрылось, – подумал Сип. – Иначе... влипуха будет что надо. Только никто из нас ее уже не оценит. Великий Юп, помоги нам!..»

Одного прикосновения к джойстику оказалось достаточно, чтобы понять: не работает. Удача явно смотрела куда-то в сторону.

Кроны деревьев мелькали все ближе и ближе. Сип широко раскрытыми глазами взирал на то, как они с бешеной скоростью летят ему прямо в лицо.

Удар он почувствовал каждой клеточкой тела. Воздух мгновенно вылетел из легких, отчего Сип сразу же ощутил мучительное удушье. Впившиеся в кожу ремни не дали ему выскочить из кресла, но и глотнуть воздуха не позволяли.

Самолет вломился в джунгли. Словно широкое стальное лезвие он взрезал густо переплетенный лианами зеленый ковер, вырвался на открытое пространство и с тяжким грохотом рухнул в заросшее болото. Взметнувшиеся высоко вверх целые водопады грязной воды полностью скрыли обзор, так что Сип никак не мог определить, находится ли самолет над поверхностью или полностью погрузился в густую омерзительную жижу.

Удар... новый удар сильнее предыдущего... и, наконец, полная остановка. Застилавшая стекла кабины желто-зеленая слизь неторопливо стекла вниз, и кабину залил тусклый, однако показавшийся воистину животворным свет. Летательный аппарат совершенно определенно не утонул и, судя по всему, сохранил относительную целостность, что при подобной посадке можно было считать за чудо. Сип закашлялся и с удовольствием набрал полную грудь воздуха.

Несколько секунд он наслаждался невероятным ощущением того, что вопреки всему до сих пор жив, после чего решительно расстегнул ремни и выбрался из кресла. Нужно было убедиться, что при падении пассажиры тоже не пострадали... хотя бы некоторые, те, кто услышал и последовал разумным советам.

Пошатываясь, он выбрался в коридор. Равнодушно перешагнул через лежащее поперек тело шеф-пилота и проследовал дальше, в пассажирский салон.

Компаньерос уцелели. Эскудеро и Агаур очумело вращали головами, а Гуайюса, Дэсма и Гвайтана возились с привязными ремнями. Непослушные пальцы наотрез отказывались повиноваться, а потому расстегнуть простые замки отчего-то никак не получалось. Квасимба сидел в сторонке и глядел на вошедшего безумными глазами.

– Поздравляю с удачной посадкой, – громко произнес Сип.

– Удачной... – прошипел Мэтт, с трудом поднимаясь на ноги. – Пиранья тебе в зад!.. И это ты называешь посадкой?

– Могло быть гораздо, гораздо хуже, – заверил его Сип. – А так... по-моему, все целы. Ты считаешь, это не удача?

– Великий Юп! – охнул Мэтт, хватаясь за бок.

– Ребра целы? – с тревогой спросил Сип.

– Целы, целы... Вот только ощущение такое, будто меня как следует пожевал гиппопотам...

– Возможно, тебе еще предстоит прочувствовать это в натуре, – Сип обвел компаньерос внимательным взглядом. – Дело в том, что самолет сидит по уши в болоте, и я не уверен, что он не утонет. А потому, времени на раскачку у нас нет. Даю минуту на то, чтобы прийти в себя и собраться у внешнего люка... Квасимба! Шагай сюда, живо!

– Зачем тебе эта падаль? – морщась от боли в намятых боках, спросил Мэтт.

– Нужно забрать одежду пилотов. В голом виде мы в джунглях долго не протянем.

Коммодор внезапно округлил глаза.

– Так там же...

– Я помню, – заверил его Сип. – Не переживай. Все будет в лучшем виде... А пока организуй ребят, а то они слишком долго копаются.

Он повернулся и, уцепив Квасимбу за руку, поволок за собой. За спиной он услышал, как Мэтт рявкнул:

– Внимание! Слушай сюда!.. Шевелите ластами, да поживее, если не хотите хлебать болотную баланду полными ложками!.. Эск! Тебя это тоже касается.

Когда Сип вернулся в кабину, то сразу же понял, что времени у них гораздо меньше, чем он предполагал. Нос самолета уже целиком ушел под воду, и покрытая какими-то грязными ошметками мутная поверхность колыхалась ровно посреди лобового стекла.

– Квасимба! – крикнул он. – Займись шефом, а я здесь... Да поживее, если жить хочешь!

Он быстро освободил молоденького напарника мсье пилота от ботинок и верхней одежды, после чего с великой осторожностью достал из сейфа драгоценную шкатулку и аккуратно обернул ее окровавленной рубашкой. Нацепив на себя плотную куртку, оказавшуюся размера на два меньше, чем нужно, Сип выбрался в коридор.

– Ну что там у тебя? – спросил он склонившегося над неподвижным телом Квасимбу.

– Уже готово, – торопливо ответил тот, поднимаясь на ноги и держа в руках целый ворох одежды.

– Тогда идем.

Вернувшись в салон, Сип обнаружил всех компаньерос уже на ногах и в полной готовности к экстренной эвакуации. Он бросил принесенную одежду на пол и произнес:

– Живо разбирайте и напяливайте на себя все подряд. Никаких примерок и подгонок под размеры. Сначала нужно выбраться отсюда и вынести все ценное, а остальное потом...

Сип повернулся к Мэтту и продемонстрировал ему сверток. Тот понимающе кивнул. Тогда он сунул руку в карман куртки, а когда вынул ее, глаза коммодора округлились.

– Это тебе, – на протянутой ладони тускло отсвечивал вороненый ствол. – Двухсотзарядник Зубова, как ты и мечтал. Случайно, не твой?

Мэтт осторожно взял оружие и осмотрел.

– Не мой, – с сожалением констатировал он. – П-подонки!.. Но этот тоже ничего. Где взял?

– Там же, где и это, – Сип качнул в руках сверток. – В сейфе.

– Почему раньше молчал? – Мэтт подозрительно глянул на напарника.

Тот спокойно пожал плечами:

– Не все ли равно? У нас других забот хватало. И вообще, чего ты от меня хочешь? Я же отдал его тебе...

– Ладно. Мы еще вернемся к этому вопросу, – Мэтт попытался запихнуть ствол в штаны, однако при отсутствии ремня ничего не вышло, они самым неприличным образом соскальзывали вниз.

– Гады! – сквозь зубы процедил он. – Последнее отобрали!

– Держи, – ухмыльнулся Сип, протягивая ему ремень. – Специально для тебя припас.

Мэтт сверкнул глазами, однако подношение взял. Подпоясавшись, он обвел глазами ожидавших приказа компаньерос и сказал:

– Как только вскроем эту консервную банку, все быстро наружу! По одному, как на прыжках с парашютом. Никакой давки и толчков в спину! Иначе все будем кормить аллигаторов!

Группа молчаливо взирала на него, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

– Самолет тонет, – добавил к сказанному Сип. – Медленно, но тонет. А когда откроем дверь, станет тонуть быстрее. Коммодор верно сказал: спасемся, если будем вести себя правильно... Итак, построились в цепочку... вот так... женщины вперед... Открываю!

Вопреки ожиданиям дверь легко отошла в сторону. И сразу же под ноги хлынула мутная, дурно пахнущая жижа.

– Вперед!!! – заорал Мэтт, зажимая пальцами нос. – Пошли!!!

Гуайюса первая нырнула наружу, за ней, не мешкая, последовали остальные.

– Ну и вонища, – произнес Сип, глядя, как компаньерос друг за другом исчезают в открывшемся проходе. – Слона с ног свалит.

И в самом деле, дух стоял такой, что, казалось, еще чуть-чуть, и либо потеряешь сознание, либо попросту задохнешься. Реальность потихоньку начинала ускользать.

Что-то громко металлически заскрипело, пол под ногами качнулся, а затем сильно накренился. Стоять стало очень неудобно, ноги разъезжались в скользком месиве.

– Быстрее, быстрее, пираньи вам в зад!!! – подгонял Мэтт, хотя по сути этого уже и не требовалось. Страх смерти в вонючей жиже стимулировал куда успешней.

Последними покинули тонущий самолет коммодор и сразу же за ним Сип со свертком под мышкой.

Казалось, до заросшего берега рукой подать, однако даже такое незначительное расстояние оказалось возможным преодолеть едва ли не на пределе возможностей. Мерзкая жижа лезла в рот, нос и уши, а наполненный зловонными испарениями воздух буквально отказывался наполнять легкие. Сильно мешала коробка с драгоценностями под мышкой, отчего грести приходилось всего лишь одной рукой. Тем не менее, суша хоть и медленно, но приближалась. У самого берега чьи-то руки с силой подхватили его и выдернули из воды. Сип упал лицом вниз и несколько секунд неподвижно лежал, пытаясь восстановить дыхание. А потом сел и обернулся.

Мэтт, оказывается, отстал, хотя и совсем ненамного, и прямо сейчас его дружно вытаскивали на безопасное место. Ничего удивительного, в тяжеленных бутах особенно не поплаваешь... Самолет практически весь ушел под воду, наружу торчал лишь небольшой кусок хвостового оперения. Еще несколько секунд, и он бесследно исчез. Только гладко срезанные верхушки деревьев молчаливо свидетельствовали о том, что здесь недавно произошла авиакатастрофа.

– Великий Юп! – едва отдышавшись, произнес Мэтт. – Ну и смердит... как в выгребной яме. Эй, скунсяра! Это не ты со страху обделался? Что молчишь?

– Не я, – угрюмо отплевываясь, ответил Квасимба.

– А кто же тогда? Больше некому.

– Бегемоты.

– Ты серьезно? – осведомился Сип.

– Абсолютно. Они иногда собираются огромными стадами голов по восемьдесят... даже по сто, а в итоге большая часть донных отложений и воды начинает состоять из их испражнений. Отсюда и вонь...

Дэсма вдруг зажала рукой рот и метнулась за ближний куст.

– Лучше не продолжай, – сказала Гуайюса. – А то нас сейчас всех вывернет.

– Ты, я вижу, крупный специалист, – усмехнулся коммодор. – Непременно обращусь к тебе, когда нужно будет разобраться с очередным африканским дерьмом.

Квасимба криво усмехнулся.

– А где же обещанные аллигаторы? – неожиданно спросил Агаур. – Что-то не видно пока ни одного.

– Тебе что, приключений не хватает? – вдруг ощетинился Мэтт. – Какие, пиранья тебе в зад, аллигаторы?! Мало нам купания в этом вонючем болоте?! Скажи спасибо, что бегемотам мы оказались неинтересны.

– Спасибо...

– Аллигаторов здесь нет, – снова подал голос Квасимба. – Зато крокодилов сколько угодно. В теплой стоячей воде... на мелководье... Наше счастье, что в такой загаженной воде даже крокодилы не водятся.

Вернулась бледная Дэсма и молча села между Гуайюсой и Гвайтаной.

Сип обвел чудом спасшихся воздухоплавателей глазами и произнес:

– Предлагаю обсудить дальнейшие действия. Задерживаться здесь по-любому нельзя. Верная смерть.

– А что, есть другие варианты? – Эскудеро невесело покачал головой. – Кроме как сдохнуть?..

– Есть. Можно пойти на север, восток, запад или юг. Выбирай... Еще можно просто сидеть и ждать, когда нас обнаружат люди господина Дюэна, а затем сдаться на его милость. В которой лично я сильно сомневаюсь. Ну и, наконец, просто пустить себе пулю в лоб. Чем не вариант? Не хуже любого другого.

– Неплохо было бы добраться до побережья, – мечтательно произнес Агаур. – Там много поселений... и даже городов. А какие там заведения... м-м-м... мечта...

Квасимба фыркнул и покачал головой. Мол, до чего же наивные люди встречаются. Мэтт сверкнул на него глазами, отчего предатель сразу же съежился.

– То есть, на запад, – произнес он. – Красиво... но практически неосуществимо. Ты хоть представляешь расстояние отсюда до океана? Большую часть которого придется протопать по непролазным джунглям? С нашими-то возможностями...

– Да я ничего... – сразу же сдался Агаур. – Помечтать-то можно?

– Нам нужен конкретный план, – сурово сказал Сип. – А мечтать можно и после. Я предлагаю двигаться на восток.

– Почему именно на восток? – осведомилась Гуайюса.

– Потому что где-то там находится Кубундо. А на севере и юге вообще ничего нет, только пустыня или саванна со львами...

– Ну, не-ет... – заявил Эскудеро. – Только не Кубундо. Нас и везли туда, к этому вашему Вартану... а теперь предлагаете тащиться прямиком в его лапы по доброй воле? Стоило ли прилагать столько усилий для побега?

– А ты что, совсем разницы не ощущаешь, – прищурился на него Мэтт. – Одно дело, когда нас силой волокли в железном ящике... и совсем другое, когда мы сами... А вообще, мне нравится ход твоих мыслей, Сип. Хотя расстояние выходит не меньше, чем до побережья.

– Существенно меньше, если судить по навигатору в кабине. К тому же, в столице нетрудно будет затеряться, – тут же развил мысль напарник. – А там, глядишь, разживемся какой-нибудь летающей колымагой и уберемся куда подальше.

– Глядите, богач какой отыскался, – скептически усмехнулся Эскудеро. – У тебя даже штанов нет, а на тачку замахнулся. Нас же первый попавшийся полицейский патруль мгновенно упечет за решетку... или сдаст тому же господину Дюэну, ты об этом подумал?

– Предложи что-нибудь получше, – возразил Сип.

С конкретными предложениями было не очень. Компаньерос угрюмо переглядывались, и никто не рисковал оспорить озвученный вариант. Наконец, Гуайюса нарушила молчание:

– А ты знаешь дорогу в Кубундо?

– Нет. Кроме того, что город находится где-то на востоке между Атлантическим и Индийским океанами.

– Очень конкретно... – произнес Агаур.

– Я же не настаиваю, что мой план идеален, – пожал плечами Сип. – Но за неимением другого... Возможно, по дороге встретим кого-то, кто нам поможет.

– Ага... Например, аллигаторов, – съязвил Агаур.

– Мы не дойдем, – тоскливо сказала Гуайюса. – По джунглям... с нашим-то снаряжением...

– Короче! – прервал обсуждение коммодор. – Я принял решение. Выступаем на восток. И если нам повезет, то выберемся из этого чертова Ожемба-Томбо, пираньи вам всем в зад! А ну, поднялись, и вперед, пока не стемнело!.. Квасимба!

Сидевший чуть в стороне ото всех африканец поднялся и подошел к коммодору.

– Надеюсь, ты у нас не только знаток бегемотьего дерьма, – произнес он. – Поскольку этот континент для тебя, можно сказать, родной, будешь проводником. Есть предложения, как нам выжить в джунглях?

– Мы не выживем, Мэтт, – тихо сказал Квасимба. – Гуайюса права.

– Я не спрашиваю тебя, выживем мы или нет, – злобно прошипел коммодор. – Я всего лишь хочу знать, что нам следует делать.

Африканец обвел зашевелившихся компаньерос внимательным цепким взглядом.

– Прежде всего, – тоном знатока заявил он, – советую разобраться с остатками одежды. Необходимо по возможности закрыть все участки кожи, потому как там, – он указал на сплошную зеленую стену, вздымавшуюся ввысь всего лишь в нескольких шагах, – просто невообразимое количество всевозможных кровососущих насекомых, и прежде всего комарья. Но хуже всего то, что здесь водится одна большая и злобная муха, полупрозрачная на вид. Ее укус почти незаметен, но потом наступает такая боль, которую не всякий способен выдержать. Поэтому рекомендую быть крайне внимательными и постоянно осматривать себя и друг друга. Ну и напоследок: обувь, которой у нас попросту нет. Пара трофейных ботинок не в счет, они в джунглях долго не продержатся. А босиком там вообще делать нечего. Как решить эту проблему, я не знаю. А потому твердо убежден: намеченный план абсолютно невыполним.

– Свое мнение можешь засунуть себе в зад, – сверкнув глазами, заявил Мэтт. – А за консультацию спасибо... Эй! Все слышали, что сказал наш новый проводник? Одежду долой! Валите в кучу прямо сюда, будем думать, как ей получше распорядиться.

Куча вышла на удивление маленькой: пара брюк, рубашка да две летных куртки. Не считая ботинок: всего лишь две пары на шестерых... Не густо... Сип переглянулся с коммодором, размотал сверток и добавил рубашку второго пилота в общую копилку. Компаньерос недоверчиво покосились на шкатулку, но в основном промолчали. Лишь Агаур хмуро поинтересовался, что за дерьмо в руках у Сипа.

– Важные документы, – ответил тот.

Похоже, группа удовлетворилась столь кратким объяснением, потому что вопросов больше не последовало.

После недолгих колебаний было принято решение: употребить доставшиеся им невеликие ресурсы на то, чтобы соорудить некое подобие обуви, а остальное – как получится. Ботинки по всеобщему молчаливому согласию отдали женщинам. Квасимба, ни на кого не глядя, разулся и подошел к стоявшей босиком Гвайтане.

– Вот, возьми, – сказал он, протягивая ей спортивного вида туфли.

Девушка, не говоря ни слова, отвернулась.

– Не глупи, – продолжал настаивать Квасимба. – Да, я предатель и не стою того, чтобы со мной общаться. Но поверь, они могут спасти тебе жизнь.

– Бери, Гвайтана, – сказал Мэтт. – Пусть лучше мучается это отродье гиены. Так будет справедливо.

Девушка немного поколебалась, а затем взяла подношение и сразу же отошла в сторону.

– Не ожидал, – негромко произнес коммодор, покосившись на глядевшего ей вслед Квасимбу. – Видно, есть еще в тебе что-то человеческое.

В результате недолгих приготовлений группа более-менее подготовилась к нелегкому походу. Выглядели компаньерос на редкость живописно: женщины в мужских ботинках на босу ногу и мужчины в обмотках из разорванных брюк и рубашек. Летные куртки достались Гвайтане и Дэсме, а Гуайюса от дополнительной защиты высокомерно отказалась, понадеявшись на собственную сноровку. Квасимба поглядел на нее в сомнении, после чего предупредил об огромном количестве разного рода колючек и репьев, способных серьезно поранить открытую кожу. Гуайюса презрительно посмотрела ему в лицо и гордо отвернулась. Африканец не стал настаивать, потому что прекрасно понимал: любая одежда все равно превратится в лохмотья даже после краткого путешествия сквозь заросли.

– Выступаем! – наконец, объявил коммодор. – Сип, Эск и Агаур впереди, остальные цепочкой за ними. Вперед!

– Смотрите по сторонам, – предупредил Квасимба. – В траве могут быть ядовитые змеи. И вообще, придерживайтесь правила: все, что летает, прыгает, ползает и плавает стремится вас съесть. Возможно, тогда проживете чуть дольше.

Группа втянулась в заросли.

Сильно потемнело, словно нежданно-негаданно наступил вечер. Сип поднял голову и не увидел неба. Вверху простирался сплошной полог из растений самых разнообразных форм и размеров, полностью закрывавший обзор. Растительный свод казался невообразимо тяжелым, словно сделанным из свинца, а под ним царила невыносимая духота и страшная влажность.

Почти сразу же выяснилось, что джунгли Ожемба-Томбо состояли из трех четко очерченных ярусов: внизу – лианы и папоротники, из гущи которых вверх, к свету, устремлялись деревья каких-то неизвестных пород. Высоко вверху деревья разветвлялись, а их широкие зеленые кроны образовывали вторую галерею, почти непроницаемую для дневного света. Стволы сплошь обвивали бесчисленные папоротники, мхи, фикусы и орхидеи. И, наконец, третья, самая высокая галерея – гигантские пальмы, кроны которых при всем желании невозможно было увидеть отсюда, с самого дна бескрайнего растительного океана. Насколько мог судить Сип, в высоту исполины достигали не менее восьмидесяти метров, уверенно возвышаясь над плотным зеленым покрывалом и получая в награду максимальное количество солнечного света. Повсюду – и в кронах деревьев, и в густой растительности на земле – буквально кишели разнообразные, привыкшие жить в полумраке животные, большую часть из которых составляли самые невероятные насекомые.

Было серо, душно и влажно. По телу непрерывно струился пот, ни одна капля которого не желала испаряться. И запах... буквально преследующий по пятам запах гниющего дерева и прелых листьев, перемешанный с остаточным ароматом бегемотовых испражнений... Широко раскрытые рты вовсю пытались вобрать в легкие тяжелый липкий воздух, однако безуспешно... уже через несколько десятков шагов его катастрофически стало нехватать. Сип полностью потерял направление, и не смог бы с уверенносью ответить на вопрос, движутся ли они на восток... или на юг... а может быть даже на запад. В голове окончательно все перемешалось, и осталась лишь необходимость передвигать непослушные ноги и рвать руками преграждавшие путь упругие лианы...

Ночь упала совершенно неожиданно. Словно кто-то взял и повернул выключатель, а в результате тропический лес мгновенно окутал непроницаемый мрак. Уставшие до крайних пределов компаньерос буквально повалились в густые папоротники, полностью пренебрегая советом Квасимбы соблюдать предельную осторожность. Сейчас наверняка не помешал бы уютный костерок и сытный ужин, однако ни того, ни другого взять было неоткуда. Голодные, измотанные неравной борьбой путники инстинктивно придвинулись поближе друг к другу, пока не сбились в одну большую кучу. Оставалось надеяться, что притаившихся во тьме ночных хищников не заинтересует горстка несчастных беспомощных людей. Хотя большинству из них собственная участь стала окончательно безразлична.

Мэтт хотел было распорядиться насчет дежурства, но потом передумал и просто махнул рукой. Бесполезно. Даже если случится что-то совсем уж нехорошее, в нынешнем состоянии сопротивляться они просто не смогут. Поэтому лучше набраться сил перед завтрашним марш-броском, а те, кто выживут, пойдут дальше.

Утро началось столь же неожиданно. Вероятно, тот, в чьей власти находился неведомый выключатель, вдруг решил, что пора. Зевнул, потянулся и нажал... Царившая под душным пологом тьма стремительно сменилась обычным серым сумраком.

Сразу же стало понятно, в каком жалком состоянии пребывал отряд. Изодранные куртки женщин... лохмотья вместо обмоток... глубокие царапины и порезы на более-менее открытых участках тела... В довершение всего выяснилось, что ботинки Дэсмы бесследно исчезли. Где и когда она их потеряла, вспомнить оказалось совершенно невозможно. Ступни девушки представляли собой страшное зрелище: сплошная корка из запекшейся крови и засохшей грязи. Сип сильно сомневался в том, сможет ли она продолжать путь.

Он молча смотрел на обессиленных товарищей и понимал, что сегодняшний день скорее всего станет последним днем безнадежного путешествия. Джунгли явно оказались намного сильнее. А если вспомнить, что они способны победить даже богов, то что уж говорить об обычных людях... Призрак Кубундо окончательно растворился в наполненной душными испарениями серой пелене.

Эскудеро со сдавленным стоном поднялся на ноги, и тогда сразу же стало видно, что его неприкрытая спина превратилась в один огромный, жуткого вида синяк. Очевидно, бесчисленное злобное комарье повеселилось здесь на славу. Сип не без оснований подозревал, что его собственная спина выглядит ничуть не лучше. Все тело болело и невыносимо чесалось.

Подгоняемые окриками и неистовой руганью коммодора, остальные компаньерос неохотно встали с насиженных мест. Пошатываясь и опираясь друг на друга, они с полнейшей безнадежностью в глазах ожидали дальнейших распоряжений. Сип отчетливо понимал, что в следующий раз они ни за что не встанут.

Несчастной Дэсме из чьих-то лохмотьев наспех соорудили некое подобие обмоток, и она, поддерживаемая под руки подругами, со страхом ожидала команды выступать. Впрочем, как и все остальные.

Сип, вновь вооружившись драгоценным ножом Гуайюсы, упрямо пошел вперед. Небольшое по размеру лезвие – это, конечно, не мачете, но за неимением лучшего... Он жалел, что не вспомнил о нем вчера, тогда можно было бы обойтись без изодранных в кровь ладоней. С ножом дело явно пошло веселее.

Впрочем, путешествие сквозь заросли продлилось недолго. Несколько десятков шагов, и отряд выбрался на берег широкой то ли протоки, то ли реки. Течения практически не ощущалось, но и с болотом явно не было ничего общего. Вода производила впечатление относительно чистой... и бесконечно... бесконечно вкусной. Сип облизнул запекшиеся губы. За его спиной ощущалось тяжелое дыхание: товарищи по отряду тоже испытывали невыносимую жажду, однако благоразумие пока еще брало верх, удерживая от необдуманных шагов.

Первой не выдержала Гвайтана. Не слушая вялых предостережений коммодора, пошатываясь, она спустилась к самой воде и зачерпнула ладонью. Остальные смотрели на нее с неприкрытой завистью, тем не менее последовать примеру пока еще не решались. Мало ли что там, в этой воде... Отчего-то сразу же вспоминалось бегемотье болото.

– Вкусно, – обернувшись к спутникам, сказала Гвайтана и зачерпнула снова.

Предостерегающий крик Квасимбы заставил всех вздрогнуть и буквально замереть на месте.

– Беги!!! – оглушительно заорал он, и девушка машинально отпрянула прочь от воды.

Все случилось за несколько секунд, так что никто не успел не только прийти на помощь, но даже понять, что происходит.

Гладкая темная поверхность внезапно вскипела, и оттуда высунулась омерзительного вида раскрытая пасть, усеянная множеством длинных острых зубов. Челюсти лязгнули буквально в сантиметре от вовремя убранной ноги. Гвайтана взвизгнула и шарахнулась на несколько шагов назад, но вдруг споткнулась о какую-то корягу и упала. Сил на то, чтобы подняться, уже не оставалось.

Крокодил явно не собирался упускать верную добычу. Он стремительно выбрался на берег и, виляя всем телом, направился прямо к поверженной жертве.

Истошный, нечеловеческий крик девушки совпал со звуком выстрела. Рептилию словно подбросило в воздух, она, извиваясь, всей тяжестью рухнула на спину и мгновенно затихла. Гвайтана смотрела на нее округлившимися глазами, веря и не веря в нежданное спасение и боясь пошевелиться от пережитого ужаса. Гуайюса подбежала к ней и помогла подняться на ноги.

– Хороший выстрел, коммодор, – сказал Сип. – Если не ошибаюсь, точно в глаз. Где научился?

– Жизнь заставила. Опыт, знаешь ли... – Мэтт не торопился убирать оружие, беспокойно осматривая успокоившуюся воду.

– Да-а, опыт – великая сила... Я с тобой уже целый год, но до сих пор почему-то не замечал особых способностей к снайперской стрельбе.

– Просто повезло... я даже не целился.

– Да нет... думаю, тут другое. Подобные рефлексы оттачиваются лишь специальной тренировкой. Это я тебе как бывший десантник говорю.

– Любопытный ты парень, Сип... – недобро прищурился Мэтт. – Причем, совершенно не к месту. Я же, кажется, предупреждал тебя...

– Ладно. Не хочешь, не говори.

Коммодор устало присел на подвернувшуюся корягу и вдруг сказал:

– Не знаю... может, я и в самом деле бывший десантник... или спецназовец... Иногда внутри вдруг что-то просыпается... вот как сейчас.

– Как такое может быть? – удивился Сип.

Мэтт пожал плечами:

– Один лишь Юп знает... Примерно год назад, еще до нашей с тобой встречи, случилось у меня... выпадение памяти, что ли? Имя помню, а кто я... что я... ничего, словно кто-то взял и смахнул всю мою жизнь в помойное ведро... Дьявол! Я даже не знаю, как оказался без ног и с перекошенной рожей... Ну, а потом завертелось: «Защитники народа»... приговор... Южноафриканский Централ...

Сип рассеянно покивал, сосредоточив внимание на суетившихся вокруг Гвайтаны компаньерос.

– Мы не дойдем до Кубундо, – тихо сказал он. – Ты знаешь?

– Знаю.

– Что будем делать?

– Идти, конечно.

– Куда?

Мэтт на секунду задумался, потом сказал:

– Вряд ли мы переправимся через эту лужу, во всяком случае здесь. А значит, будем топать вдоль берега, пока не придумаем что-то другое. Вот туда...

Он махнул рукой направо.

– А почему именно туда? – полюбопытствовал Сип.

– Потому что я так сказал! Есть возражения?

– Пожалуй, нет. Похоже, направление больше не имеет значения. Но замечу, что выступать нужно прямо сейчас, пока никто ничего не понял...

– Согласен.

Мэтт поднялся на ноги и вдруг заорал:

– Эй, вы там! Кончай базар! Собираетесь торчать здесь до вечера?.. А ну, шевелись! Пошли, пошли, пираньи вам в зад!.. Иначе придется кормить этих долбаных крокодилов!

Отряд зашевелился и предпринял попытку выстроиться обычным порядком. Однако выступить сразу не удалось. Никто из компаньерос, озабоченных чисто земными приключениями, не обратил внимания, что в небесной канцелярии кое-что изменилось. Маленькие тучки, прекрасно видимые на доступном обзору участке неба, внезапно слились воедино, образовав над головами черный, абсолютно непроницаемый свод. Казалось, еще немного, и он повиснет на кронах гигантских деревьев, хотя Сип прекрасно понимал, что грозовые облака находятся на высоте не менее нескольких километров. Правда, чувства утверждали обратное.

Дневной свет померк, окружающая природа неожиданно приобрела темно-зеленую окраску, в которой буквально растворились все до единого цвета. Только зеленый, темно-серый и черный... Сверкнула ослепительная молния, и сразу же ударил оглушающий гром. А вслед за ним сверху обрушился самый настоящий водопад. Ничего похожего на обычный ливень... сплошная стена воды, сбивавшая с ног и превращавшая землю в скользкую чавкающую жижу...

– Пошли, пошли!!! – орал Мэтт, однако его почти не было слышно за новыми громовыми раскатами.

Компаньерос с невероятным трудом вновь углубились в заросли. Стало немного полегче, все-таки раскинувшийся над головой растительный полог смягчал напор разыгравшейся стихии. Хотя и в очень небольшой степени. Сип поймал себя на том, что движется почти на автопилоте. Цель похода полностью растворилась в залившей весь мир водной стихии, остался чисто механический процесс: хватать рукой очередную лиану, разрезать ее, отбрасывать в сторону и протискиваться вперед... вперед... только вперед...

Когда чудовищный ливень, наконец, иссяк, оказалось, что день уже перевалил за половину. Пройденное расстояние оценить было совершенно невозможно, однако Сип подозревал, что оно не настолько велико, как хотелось бы. Покойный шеф-пилот был прав: Ожемба-Томбо оказалось смертельной ловушкой.

Кубундо, мне не пить твое вино

И не утюжить клешем мостовые,

– почему-то вдруг вспомнились слова древней песенки. Правда, в оригинале речь шла совсем о другом городе.

Едва придя в себя после вселенского потопа и осмотревшись, Сип даже не сразу понял, где находится. Темно-зеленая стена джунглей маячила в сотне метров за спиной, а сам он стоял едва ли не по пояс в воде и со все возраставшим изумлением взирал на раскинувшееся прямо перед ним свободное пространство.

Цепко держа драгоценную шкатулку и загребая свободной рукой, подошел Мэтт и произнес, натужно дыша:

– Великий Юп! Как нас сюда занесло?

– Понятия не имею, – рассеянно ответил Сип. – Наверное, ливень виноват.

Медленно, с трудом передвигая непослушные ноги, подошли остальные члены отряда и сгрудились вокруг вожаков, окидывая пейзаж взглядами, полными безнадежности и полнейшего равнодушия к собственной судьбе.

Повсюду была только вода. Даже джунгли за спиной, и те возносились ввысь прямо из блестевшей на солнце зеркальной глади. Лес уходил в обе стороны широкими зелеными рукавами, а дальняя его кромка просматривалась на расстоянии не менее километра. Из воды тут и там торчали маленькие островки, сплошь заросшие высокой острой травой, а на самом крупном из них даже торчало большое корявое дерево с кроной, похожей на зонтик. Чуть дальше трава образовывала широкие протяженные полосы, а за ними... Огромное, неисчислимое количество крупных розовых птиц с длинными изогнутыми шеями и устрашающего вида клювами. Сип никогда раньше не видел стай такого размера.

«Фламинго, – безошибочно определил он. – А шеф-пилот, помнится, утверждал, что им здесь и сесть негде. Вот и верь людям на слово...»

– Коммодор, – вдруг послышался голос произведенного в проводники Квасимбы. – Нужно убираться отсюда и как можно скорее.

– Он прав, – подтвердил его слова Сип. – Наша крокодилья протока почти наверняка впадает в озеро, а новой встречи с зубастыми друзьями мы можем и не пережить.

– Согласен, – хрипло произнес Мэтт. Он обвел взглядом измученных людей. – Двигаем назад. Главное – выбраться из этого мокрого дерьма живыми. Давай, давай, чего встали, пираньи вам всем в зад!..

Компаньерос неохотно зашевелились. Очевидно, туманная перспектива окончить жизнь в крокодильем желудке пугала их меньше, чем возвращение обратно по собственным следам. Осознание того, что сегодняшние страдания оказались абсолютно напрасны, вселяло в сердца полнейшее уныние и ощущение безнадежности.

Неожиданный вопль Квасимбы заставил всех замереть на месте.

– Назад!!! – заорал он, глядя в сторону леса безумно выпученными глазами и указывая на что-то дрожащей рукой.

Сип проследил направление и не увидел ничего, кроме обычного темного бревна, покачивавшегося на поверхности у самых зарослей. Именно на него смотрел Квасимба с выражением неподдельного ужаса на лице.

– Ты что? – спросил он. – Какая муха тебя укусила?

– К-крокодил... – запинаясь, произнес Квасимба, тыча пальцем в сторону джунглей.

Сип нахмурился. Загадочное бревно, на которое указывал испуганный проводник, не выглядело особенно страшным или угрожающим. Правда, теперь оно уже не было одиноким, их почему-то стало два... Сип моргнул, прогоняя видение, однако дубликат исчезать отказался категорически. Более того, он вдруг зашевелился и неторопливо поплыл в сторону испуганно замерших людей. Правота Квасимбы стала очевидной. Путь к спасительному лесному пологу оказался полностью отрезан.

– Назад! – крикнул Сип, ухватил ничего не понимающего Мэтта за руку и потащил чуть ли не волоком. – За мной!

Остальные компаньерос быстро развернулись и со всей возможной скоростью устремились вслед за вожаками. До них, наконец-то, дошло, что речь и в самом деле идет об их жизни.

– За мной! – хрипел Сип. – На остров с деревом! Шевелись, мать вашу!!!

Страх близкой смерти явно придал людям сил. Вброс в кровь лошадиной дозы адреналина заставил измученных компаньерос бежать так, как никогда в жизни. Даже вода, местами поднимавшаяся чуть ли не по пояс, не смогла существенно задержать панического отступления. Спасительный остров становился все ближе и ближе...

Оглянувшись, Сип увидел, что Гуайюса и Гвайтана буквально тащат на себе окончательно обессилевшую Дэсму. Расстояние между ними и рептилией медленно, но неумолимо сокращалось. Чертыхнувшись, он вернулся назад, схватил почти потерявшую сознание девушку в охапку и потащил к маячившему впереди желанному берегу. Подруги пытались помочь, однако он безжалостно прогнал их, не особо заботясь о выражениях... Вперед, вперед... совсем немного осталось...

Первым выбрался на крохотный островок коммодор. Едва утвердившись на непослушных ногах, он достал оружие и сразу же начал палить куда-то поверх голов отчаянно борющихся за спасение товарищей. Однако выстрелы из мощного двухсотзарядника Зубова почему-то не произвели на приближающуюся рептилию никакого действия. То ли Мэтту изменила его обычная сноровка, то ли крокодилья шкура оказалась пуленепробиваемой... В конце концов тварь нырнула и пропала из виду.

– Быстрее! Быстрее! – заорал Мэтт, не испытывая никакой уверенности в том, что выстрелы достигли цели.

Наконец, группа добралась до берега. В полном составе. Даже Сип с совершенно бесчувственной Дэсмой на руках. Пошатываясь, он выбрался из воды и, судорожно хватая ртом воздух, прохрипел:

– Все в центр... ближе к дереву!

Уговаривать никого не пришлось. Столь счастливо избежавшие гибели люди прекрасно понимали, что ничего еще не закончилось. В любой момент чудовище способно выбраться на сушу, и тогда неизвестно, кто станет победителем. Из последних сил компаньерос доковыляли до дерева и остановились, тяжело дыша и прижавшись спинами к шершавому стволу. Островок оказался слишком пологим и слишком маленьким для того, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Сип передал очнувшуюся Дэсму на попечение подруг, а сам предпринял попытку взобраться на дерево. Это ему удалось, причем без особого труда, благо толстые ветви начинались не слишком высоко от земли. Тогда он влез повыше и осмотрелся.

Ситуация выглядела еще хуже, чем он предполагал. С высоты мелководье просматривалось просто замечательно, а там... Не один крокодил, и не два... по крайней мере десятка полтора злобных тварей окружили островок со всех сторон и замерли в ожидании желанной и легкой добычи. Бежать было некуда, группа оказалась в настоящей западне.

– Ну, что там? – спросил Мэтт, едва он спустился обратно на землю.

– Безнадежно, – покачал головой Сип. – Мы в осаде.

– Эль дьябло! – Эскудеро с досадой стукнул кулаком по стволу. – Зачем было бежать? Чтобы нас сожрала тупая злобная тварь? Уж лучше бы нас доставили на разборки к этому вашему Вартану! Больше шансов уцелеть...

– Побазарь мне еще... – злобно прищурился коммодор. – Много ты знаешь о Вартане. Он бы с нас живьем кожу содрал...

– С тебя – возможно. Кто из нас в ответе за провал операции? Ты. А мы – так, всего лишь исполнители. С нас и спросу нет...

– Ах ты, скунс недоделанный... – Мэтт потянул из-за пояса двухсотзарядник. – А ну, заткни свою поганую пасть, пока не поздно! Или помочь?

Эскудеро сжал кулаки и смотрел на вожака с мрачной решимостью.

– Остыньте вы, оба! – брезгливо сказал Сип. – Когда нас везли в железном ящике, решение бежать почему-то ни у кого не вызвало возражений, а значит, и расхлебывать тоже будем вместе. Мое предложение: пока есть силы, взобраться на ветви, там нас точно никакие крокодилы не достанут. А потом станем думать, как нам вылезать из этого дерьма.

Как ни странно, его призыв возымел действие. Страсти улеглись, кулаки разжались... Продолжать свару, очевидно, не хотелось ни тому, ни другому. Впрочем, Сип был уверен, что слов Эскудеро Мэтт наверняка не забудет и при случае припомнит... Если, конечно, они сумеют уцелеть в этой передряге.

Солнце уже начало клониться к закату, а никаких вариантов спасения так и не возникло. Осада острова по-прежнему была плотной, что хорошо просматривалось с высоты. И, судя по всему, снимать ее рептилии не собирались.

Ужасно донимала жара и духота, а также отсутствие питьевой воды. Несмотря на то, что вокруг ее было целое море. Подходящими емкостями группа не располагала, а повторить подвиг Гвайтаны отчего-то никто не спешил. Скорее всего, потому, что страх смерти оказался сильнее жажды. Пока.

Все впали в полудремотное состояние, и только Сип и Мэтт сохраняли ясность сознания, с отвращением разглядывая осточертевшее до последней степени залитое водой пространство. Реалистичных идей спасения по-прежнему не было. Предложение Мэтта перестрелять чудовищ с высоты не встретило у напарника никакого энтузиазма.

– Ты уже пробовал, – с досадой сказал он. – Ну и как? Успешно?

– Не знаю, – честно сознался Мэтт. – Скорее всего, нет.

– Вот то-то и оно... Даже с одной тварью не получилось, а тут их десятки. Придумай что-нибудь получше.

Мэтт замолчал и, нахмурившись, уставился на стаю розовых фламинго, до которых, казалось, рукой подать. Ничего подходящего он придумать не мог, и умственное бессилие раздражало его просто неимоверно.

– Прав был шеф-пилот, – задумчиво произнес Сип. – Как он сказал? «На каждую милю тысяча аллигаторов»? Очень похоже...

– Эх, пристрелить бы парочку фламинго, – Мэтт, прищурившись, разглядывал шумную птичью стаю всего лишь в сотне метров от острова. – Вот только не летают они почему-то над нами...

– И что дальше? Сожрал бы сырьем?

– Не-ет... скормил бы в качестве отвлекающего маневра нашим зубастым друзьям. А сам тем временем рванул в джунгли...

– Ага, – сказал Сип. – Очень умно. А там тебя радостно поджидал бы еще не один десяток голодных тварей... Да и не успел бы ты, и никто из нас не успел бы. Ты только погляди на них...

Отряд и в самом деле представлял собой жалкое зрелище. Впечатление создавалось такое, что не только бежать, а просто переставлять ноги никто из компаньерос не в состоянии.

Мэтт фыркнул, молчаливо признавая правоту напарника, но глаз от фламинго так и не оторвал.

– Похоже, мы крепко попали, – сказал Сип, устраиваясь поудобнее на широкой ветви. – Так крепко, как никогда до сих пор.

– Еще не вечер, – рассеянно произнес коммодор, пристально разглядывая дальнюю кромку джунглей.

– Что ты там увидел? Спасателей? – насмешливо осведомился Сип.

– Не уверен... Но что-то определенно есть, и это что-то движется.

Сип рывком приподнялся и тоже уставился на озерный пейзаж.

Мэтт оказался прав: над кромкой леса в вечернем небе отчетливо барражировала большая черная точка, и она медленно приближалась. Несомненно, это был летательный аппарат, упорно рассматривавший что-то на залитой водой поверхности.

– Авиетка? – высказал предположение Мэтт.

– Бери выше: глайдер. Причем разыскивает он именно нас.

– Почему?.. Думаешь, мсье Дюэн?

– Кто же еще? Посуди сам: самолет не вышел на связь, и в Кубундо вовремя не прибыл... Что, по-твоему, должен был подумать получатель ценного груза? Правильно: что-то случилось. Думаю, на нас ему по большому счету плевать, а вот это... – Сип повел глазами в сторону шкатулки. – С ней он не расстанется ни за что на свете. Будет искать, пока не найдет.

– Ах, Юп его задери! – Мэтт даже сплюнул с досады. – Везет нам. Сначала крокодилы эти долбаные, а теперь еще и люди, которые ничем не лучше... Хрен им! Не отдам!

Он показал медленно приближавшемуся глайдеру средний палец.

– Тогда спрячь ее подальше, пока никто не видит, – посоветовал Сип.

Мэтт зыркнул на него, а затем принялся остервенело запихивать шкатулку в широкую развилку между ветвями.

Заметив необычную активность вожаков, зашевелились остальные члены отряда.

– Что происходит? – осведомилась Гуайюса.

– Глайдер, – не оборачиваясь, ответил Сип. – Разыскивает нас. Похоже, люди Вартана.

– Так что же мы сидим?! – вскинулся Эскудеро. – Нужно подать им знак. Э-эй!..

Он вскочил на ноги и замахал руками.

– У тебя что, совсем крыша поехала?! – прошипела Гуайюса, делая попытку усадить его обратно. – Это же те, кто упрятал нас в железный ящик! Они же из нас отбивных наделают!

– Ну и что? Все лучше, чем быть заживо сожранным! Э-эй!.. Сюда!!!

Мэтт развернулся и заехал горлопану кулаком в зубы. Призывный вопль оборвался на высокой ноте. Эскудеро схватился рукой за щеку и смотрел на обидчика с неприкрытой ненавистью.

– Еще раз откроешь пасть – пристрелю, – пообещал коммодор.

Однако было уже поздно, их заметили. Глайдер развернулся и направился прямиком к острову. Компаньерос взирали на нежданное явление «спасателей» с противоречивыми чувствами: кто-то с тревогой, а кто-то и с облегчением. Летающая машина плавно опустилась на берег у самой кромки воды. В борту открылась дверца, и оттуда показался здоровенный детина с автоматом в огромных, размером с лопату ладонях.

– Помощь не требуется? – глумливо осведомился он. – Или сами справитесь?

– Смотря какая. И смотря от кого, – ответил Мэтт.

– Господин Дюэн передает тебе привет, – осклабился громила. – Он так мечтал о встрече, а вы его так разочаровали. Нехорошо... Ему есть о чем с вами поговорить.

– Пожалуй, мы все-таки воздержимся.

– Как знаете. Нам меньше хлопот, – он выразительно поиграл автоматом. – Но выслушать босса тебе все-таки придется. Ступай сюда! Только без глупостей! А пистолетик-то придется отдать... Аккуратненько, без резких движений...

Мэтт, не отрывая глаз от верзилы, достал свой устрашающего вида двухсотзарядник и сунул в руки Сипа.

– Я безоружен, – сказал он, демонстрируя пустые ладони. – Можно и побазарить, почему бы нет... А пистолетик нам самим еще пригодится, слишком много вокруг всяких хищных тварей.

Иронии громила не уловил. Он, не отрываясь, смотрел на двухсотзарядник в руке Сипа и явно решал трудную дилемму: выполнил коммодор его приказ или все-таки нет. Потом, очевидно, решил не обострять, посторонился и пропустил Мэтта внутрь глайдера. Коммодор с независимым видом прошел в салон и остановился, ожидая дальнейших указаний.

– Сюда, – ствол автомата недвусмысленно указал на одно из кресел в первом ряду.

Мэтт сел.

Громила тут же включил висевший на стене большой экран и отодвинулся в сторонку. Спустя секунду возникло изображение, прекрасно знакомое коммодору: седоволосый господин с аномально носатым лицом и контрастно плоским затылком. Вартан Жан Пьер Дюэн производил впечатление сильно удрученного многочисленными неприятностями человека.

«Ну еще бы, – ехидно подумал коммодор. – Потеряй я миллиард, тоже, наверное, испереживался бы. Только я тебе не лох какой-нибудь...»

– Мэ-этт! – фальшиво заулыбался бывший работодатель. – Рад видеть тебя в добром здравии!

– Неужели? Польщен подобным вниманием со стороны столь уважаемого человека, – коммодор старательно поддержал игру в вежливость, для чего выгреб почти все запасы приличных слов, которые пришли ему на ум.

– Мне очень хотелось с тобой поговорить, – согнав с лица улыбку, продолжал господин Дюэн.

– И ради простой беседы нас везли в железной коробке без окон и дверей? Как баранов на убой?

– Что поделаешь... Ты со свой командой очень разочаровал меня, – сокрушенно покачал головой собеседник. – Простое, казалось бы дело: по-тихому захватить нужного человека и доставить по назначению... И то позорно провалили. Разве не так? Зачем-то устроили там целую войну... А человечек-то под шумок р-раз, и сбежал. Что скажешь?

– Я прекрасно помню условия заказа, – угрюмо произнес Мэтт. – Вот только исполнить его так, как предписывалось, не представлялось возможным.

– Почему?

– Да потому что из-за городских беспорядков периметр вокруг концерна замкнули наглухо! – коммодор явно начал закипать, хотя мысленно дал слово держать себя в рамках приличий. – Целую неделю наружу никого не выпускали, а уж когда начались погромы... вообще без мазы! Штурм стал единственным вариантом! Понимаете, штурм!.. Что может быть лучше, чем закосить под бунтующих горожан?!

– Допустим, – задумчиво произнес Вартан. – А зачем было крушить мою собственность?

– Какую собственность? – Мэтт благоразумно решил не демонстрировать боссу свою осведомленность.

– Концерн «Артемида» принадлежит мне, – заявил господин Дюэн. – А ваша самодеятельность нанесла ему непоправимый ущерб. Как собираешься возмещать?

– Ничего мы не крушили, – мрачно заявил Мэтт. – Это все те, кто прибыл нас захватывать. Вот с них и спрашивайте.

– Надо будет, спрошу. А пока речь идет о тебе и твоей группе, – напомнил собеседник. – Скажешь, сейф в директорском кабинете тоже не ваша работа?

– Я же не знал, что он ваш, – попытка оправдаться выглядела довольно жалко, и коммодор прекрасно отдавал себе в этом отчет. – А потом, мы же его все-таки не взяли... О чем в таком случае базар?

– А базар о том, – господин Дюэн подался вперед, так что на экране уместились только сузившиеся в щелочки глаза и огромный горбатый нос, – что вы должны мне очень круглую сумму, даже за вычетом гонорара за проваленную работу. Оч-чень круглую...

Мэтт угрюмо молчал, понимая, что разговор далеко не закончен. До него вдруг дошло, что Вартан беседует с ним не ради каких-то мифических предъяв, а держит в уме что-то совсем-совсем другое. Казалось бы, чего проще: перестрелять провалившую задание группу, как куропаток, и весь разговор. Или еще лучше, оставить на съедение крокодилам... Так нет же, вместо банальной разборки относительно вежливый разговор. Зачем?

И вдруг он понял. Шкатулка. Вартану нужны бриллианты, а где они находятся, известно только Мэтту... ну, возможно кому-то еще из группы. По крайней мере, босс так думает. И только поэтому все они еще живы.

– Как вы оказались на свободе? – неожиданно спросил Вартан, и Мэтт понял, что его догадка абсолютно верна. – Где самолет?

– Там, где ему и положено. В болоте.

– Пилоты живы?

Мэтт отрицательно покачал головой.

– Все случилось очень быстро, – заявил он. – Самолет ударился о воду и сразу же пошел ко дну. Мы едва успели выбраться.

– Место на карте указать можешь?

Мэтт с сомнением покачал головой.

– Мы целые сутки как проклятые ломились сквозь джунгли, – сказал он. – Без навигатора... Так что место катастрофы представляю себе очень и очень приблизительно.

Вартан отодвинулся от экрана и окатил собеседника цепким холодным взглядом.

– И ничего с собой не прихватили? – осведомился он.

– Только обувь... и кое-что из одежды, – не моргнув глазом, соврал Мэтт.

Господин Дюэн продолжал смотреть на обманщика, не отрывая взгляда, а потом сказал:

– Я проверю. Но если ты соврал, лучше бы тебе на свет не родиться.

– Не понимаю... – сказал Мэтт, а сам подумал:

«Ищи, ищи... хрен ты чего найдешь. Болот вокруг много, и даже если обнаружишь то самое, бегемотье, то самолет к тому времени уже успеет увязнуть в густом иле пополам с дерьмом, так что флаг тебе в руки. В любом случае, поиски займут немало времени, а до той поры ты нас не тронешь... не-ет... потому что, а вдруг шкатулка все-таки у нас? Вот и получается, что до той поры, пока кто-то отчаянный не проникнет в кабину, мы будем в относительной безопасности. Надеюсь, этого никогда не случится.»

– Не понимаешь, и не надо, – вдруг заявил Вартан. – Я сегодня добрый, а потому решил дать тебе шанс исправиться. Что скажешь?

– Внимательно слушаю, – нисколько не покривил душой Мэтт, а про себя добавил:

«Добрый ты, как же. Ага. Знаем мы твою доброту... нахлебались досыта. Просто дрожишь за свои бриллианты, вот и не трогаешь нас до поры до времени.»

– Мои люди обнаружили место, где скрывается Вит-Петрич, – продолжал вещать босс. – Задача остается прежней: захватить и доставить ко мне.

Он для убедительности немного помолчал, буравя собеседника ледяным взглядом и задумчиво прокручивая на пальце массивное золотое кольцо с крупным бриллиантом.

«Жирует, гад, – подумал Мэтт, не в силах оторвать глаз от стоящей баснословных денег драгоценности. – Такому миллиардом больше, миллиардом меньше... не то что простым революционерам-экспроприаторам вроде нас... А потому, не видать тебе шкатулки, хоть просей все болота в округе сквозь мелкое сито! Бегемотье дерьмо тебе в награду!»

Господин Дюэн, наконец, оставил кольцо в покое и продолжил, добавив в голос еще немного льда:

– Незначительное изменение прежних инструкций. Брать живым не обязательно... будет даже лучше, если об объекте нашего интереса никто никогда и ничего больше не услышит. Работа как раз для твоей группы: много стрельбы, разбитых голов и всевозможных разрушений. Если выполните, спишу все долги. Ну как, подходяще?

– Вполне.

– Значит, договорились. Инструкции и экипировку вам предоставят.

Господин Дюэн в последний раз пристально посмотрел Мэтту прямо в глаза и отключился.

Коммодор некоторое время сидел молча, пытаясь оценить, на что только что подписался, а затем выбрался из кресла и под внимательным взглядом громилы направился к выходу. Тот не препятствовал.

Не обращая никакого внимания на вооруженный эскорт, Мэтт высунулся из люка и что было силы гаркнул:

– Эй, вы, сонные мухи! Живо на борт! Есть работенка!

Компаньерос переглянулись и, опасливо озираясь по сторонам, начали спускаться с дерева.

Глава 5

Яростное слепящее солнце... и ветер... ни на секунду не затихающий ветер, несущий навстречу не только ароматы высоких сочных трав и бесчисленных ярких цветов, но и целые пригоршни пыли пополам с мелким песком.

Белый Всадник обвел взглядом пустынные горы, ничего достойного внимания не обнаружил и, поплотнее замотав лицо шарфом, начал спуск по крутому склону, ведущему на берег огромного, почти круглого озера. Глаз Агарты... с завидной регулярностью исчезающий и вновь возрождающийся спустя многие годы. Загадка, настоятельно требующая своего разрешения.

Играющий под Всадником белый конь, наконец, подчинился воле хозяина и осторожно ступил на тропу, ведущую вниз. И сразу же, с полуторасекундным интервалом, прозвучали два выстрела. Пули прожужжали над самым ухом и унеслись в бесконечность. Неведомый стрелок в очередной раз промахнулся. Скан-лидар, упрятанный в островерхом шлеме, конечно же засек нападавшего почти мгновенно, а интеллектуальная система активной обороны немедленно ответила обидчику лазерным импульсом. Не фатальным, но крайне неприятным: стрелок ослеплен как минимум на неделю, а значит, помешать Всаднику больше не в состоянии.

Сканер прошелся по верхушкам близлежащих холмов и успокаивающе пискнул, не обнаружив новых целей. Выходит, нападавший был одиночкой.

Интересно, кто он такой? Наверняка, горец какой-нибудь... Но мотив? По какой причине Белый Всадник помешал ему настолько, что он решил покончить с ним столь прямолинейными методами? Загадка. Еще одна, наверняка не последняя в ряду прочих.

Белый конь Лун-та, подчиняясь воле хозяина, остановился у кромки воды. Всадник, прищурившись от бьющих в глаза ярких бликов, всматривался в отливавшую синевой ровную зеркальную поверхность. Если бы не мелкие волны, поднимаемые неутихающим ветром, ее можно было бы считать практически идеальной. Таинственное озеро замерло в ничем не нарушаемой тишине и словно вглядывалось сапфировыми водами в бесконечно высокое блеклое небо. А также в незваных пришельцев, посмевших нарушить его покой. Теперь понятно, почему оно носит такое название: Глаз Агарты... или Глаз Будды, если верить местным легендам.

А вот и зрачок: высокий узкий шпиль из неведомого материала, вознесшийся ввысь прямо из геометрического центра загадочного водоема. Совершенно чуждое окружающему пейзажу образование, скорее всего, искусственное. Вот только неясно, кто и с какой целью воздвиг невольно вызывавшее уважение удивительное титаническое сооружение. Причина должна быть, и Белому Всаднику стало вдруг интересно дать достойный ответ на брошенный ему очередной вызов.

Он тихонько тронул поводья, и верный конь послушно пошел вперед, нисколько не смущенный вставшей на пути водной преградой. Было абсолютно очевидно, что Всадник решил добраться до шпиля вплавь, чтобы, наконец, разобраться с одной из главных тайн Глаза Агарты. Он удалялся от берега все дальше и дальше... Вот конь погрузился в сапфировые воды по холку... вот окунулся с головой, но, вопреки ожиданиям, не поплыл, а продолжил уверенно двигаться по круто уходящему в глубь каменистому дну. Озеро явило новую загадку: закон Архимеда в нем полностью прекратил свое действие. Однако Всадника подобная аномалия нисколько не смутила, просто стало еще интересней.

А вода-то, оказывается, и не вода вовсе! Какая-то неведомая субстанция, очень на нее похожая, но... похожая лишь внешне. Насколько можно судить, погрузившийся с головой конь чувствовал себя в ней прекрасно, не испытывая никаких неприятных ощущений вроде удушья.

Что ж, не удалось вплавь, тогда дойдем до загадочного «зрачка» прямо по дну!

Отливающая синевой «вода» не оказывала движению почти никакого сопротивления, хотя, несомненно, была абсолютно материальной и во всех прочих отношениях вела себя как самая обычная жидкость: зачерпнутая ладонью пригоршня послушно вылилась обратно тоненькой струйкой... Ничего загадочного, если не считать того, что в толще «вод» можно было спокойно двигаться и дышать.

Белый Всадник погрузился по пояс, затем «вода» подступила к подбородку и, наконец, накрыла его с головой. Поверхность озера опустела, только на месте погружения расходились в стороны широкие концентрические волны... Но вот, наконец, и они полностью сошли на нет. В окрестностях озера вновь воцарились тишина и спокойствие, словно и не было здесь никогда ни Белого Всадника на волшебном коне Лун-та, ни покушавшего на его жизнь неведомого стрелка.

Некоторое время не происходило ничего, достойного внимания. Однако спустя несколько минут стали очевидны удивительные метаморфозы, нарушившие спокойствие зеркально блещущей сине-голубой поверхности. «Вода», наполнявшая котловину, неожиданно продемонстрировала стремительно усиливавшуюся вязкость, распространявшуюся концентрическими кругами от вознесшегося в жаркое небо «зрачка». Гонимые ветром волны замирали одна за другой, пока не остановились окончательно и не застыли в полной неподвижности. На недолгие секунды всякое движение прекратилось, словно поверхность Глаза Агарты подверглась мгновенному удару лютого холода. А затем складки неторопливо разгладились, и взорам потенциальных наблюдателей предстало абсолютно гладкое, без единой морщинки, сапфирового цвета зеркало.

Но преобразования на этом не завершились. Зеркальная гладь дрогнула и начала вспучиваться вертикально вверх, образовав в конце концов широкое темное кольцо со шпилем «зрачка» в геометрическом центре. Нижняя поверхность кольца выглядела абсолютно черной, и с нее к поверхности озера тянулись бесчисленные тонкие сапфировые нити, лопавшиеся и исчезавшие прямо на глазах. Кольцо, достигнув высоты в пару десятков метров, внезапно остановилось, словно в ожидании полного очищения, и тогда стало отлично видно, что оно представляет собой никакое не физическое объемное тело, а простую двумерную фигуру. Вроде круга или эллипса... Совершенно экзотическую и никем никогда не виданную в нашем трехмерном мире.

Последние нити, привязывавшие кольцо к Глазу Агарты, наконец, растворились окончательно, и тогда движение вверх возобновилось, причем в ускоряющемся темпе. Кольцо вознеслось над шпилем и устремилось в бесцветные небеса, на ходу затягивая центральное отверстие, пока не превратилось в самый обычный черный круг. Внимательный наблюдатель без труда заметил бы в его глубине удаляющуюся фигурку Белого Всадника, похожую на отражение в темном тусклом зеркале, а затем видение исчезло, заместившись целой чередой вспыхивавших и тут же гаснувших ярких разноцветных пятен.

Черный круг поднимался все выше и выше и, наконец, окончательно пропал из виду на фоне пышущих жаром небес.

Глаз Агарты полностью успокоился, снова став похожим на ничем не примечательное озеро с удивительно гладким остроконечным шпилем посередине.

***

Вит очнулся и некоторое время полежал с закрытыми глазами, вновь переживая явленное ему яркое и удивительно достоверное видение. Очередное в череде одолевавших его весь последний месяц «восточных» снов. Четвертое... и как надеялся Вит, последнее. Белый Всадник, погрузившийся в таинственные «воды» Глаза Агарты, то ли утонул, то ли окончательно выпал из материального мира, а значит, на продолжение истории особо рассчитывать не приходилось. Против чего Вит, собственно, и не возражал, хотя прирожденное любопытство коварно нашептывало в уши: а что же дальше? У любого явления есть не только начало и конец, но также и то, что предшествовало началу, и то, что последует за концом. Почему-то не верилось, что история Белого Всадника может завершиться столь бесславно.

Перед внутренним взором неожиданно всплыл алый кругляк таблоида с контрастно мерцавшими белыми цифрами: «8-45». Вит испытал мгновенное ощущение дежа вю: ему вдруг представилось, что он по-прежнему возлежит на собственном ложе в собственном комфортабельном коттедже, любезно предоставленном в постоянное пользование главой концерна «Артемида»... и сейчас необходимо открыть глаза, встать и отправиться на очередное сражение со зловредным ГАВКом, отстаивая право новорожденного «Тесея» на существование.

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос.

Путники, вновь в колесницу блестящую вставши,

Быстро на ней со двора через портик помчалися звонкий...

Ощущение того, что нужно немедленно встать и куда-то мчаться, стало невероятно острым, и Вит, не выдержав, открыл глаза. Алый таблоид мигнул в последний раз и растворился в небытие. Чувство дежа вю тут же последовало за ним.

Помещение, в котором обретался то ли гость, то ли пленник, было совершенно незнакомым и далеко не столь комфортабельным, как в Аргентине. Впрочем, и с тюремной камерой никакого сходства, если не обращать внимания на оконные решетки. Правда, скорее декоративные, хотя... любая решетка все равно остается решеткой.

Стену напротив занимал довольно симпатичный кухонный уголок с широкой стойкой вместо столика и парой высоких стульев с низкой, почти невидимой спинкой. Вит склонил голову набок и внезапно обнаружил, что он в комнате не одинок: отделенное прикроватной тумбочкой, справа возвышалось еще одно ложе, явно кем-то занятое. Сосед по комнате мирно посапывал, отвернувшись к стене и накрывшись одеялом чуть ли не с головой, так что определить его личность оказалось совершенно невозможно. Вит осторожно встал и на цыпочках подошел ближе.

Алексей!

Сердце обрадованно екнуло, и Вит почувствовал, как с его души свалился огромный камень. Судьба напарника волновала его не на шутку, вчера вечером он даже подумывал о том, чтобы прямо с утра задать соответствующий вопрос Хайрулле, но теперь такая необходимость полностью отпала. Алексей явно пребывал в полном здравии, как физическом, так и душевном, если судить, конечно, по его умиротворенной физиономии.

«Наверное, его привели сюда, когда я спал, – подумал он. – Ничего не помню... Очередной приступ амнезии? Хм... не думаю, вряд ли. Подобная забывчивость на мой загадочный недуг решительно не похожа. Надо полагать, вкололи что-нибудь, иначе я бы точно не заснул... Что ж, отдыхай, мой друг, пока есть такая возможность. А вот меня, похоже, труба зовет...»

Перед глазами всплыл очередной таблоид, теперь ярко голубого цвета, и цифры на нем менялись в порядке уменьшения с пугающей быстротой. Больше всего это походило на обратный отсчет.

За спиной раздалось короткое жужжание, и, обернувшись, Вит обнаружил на кухонном столике ожидавший его поднос, на котором дымилась чашка ароматного кофе и радовала глаз большая тарелка с бутербродами.

«Недвусмысленный намек! Если судить по таймеру, то двенадцать минут у меня еще есть. Черт, а я даже не умывался!.. Но как кстати! Честно говоря, вчерашних гамбургеров оказалось маловато.»

Он бросился в расположенную рядом с входной дверью душевую. По пути не удержался и подергал вызывающе торчащую ручку. Безрезультатно, обитая чем-то мягким металлическая плита даже не дрогнула.

«Все-таки пленник, – констатировал Вит. – Впрочем, никто и не сомневался.»

Он доканчивал последний бутерброд, когда голубой таблоид, высветив сплошные нули, с мягким звоном исчез, и тут же раскрылась входная дверь, явив на пороге вчерашнего офицера с тросточкой.

– Доброе утро, Виталий Леонидович, – произнес он. – Приятно видеть, что вы уже готовы. Проследуйте за мной.

На губах офицера играла легкая улыбка, однако глаза оставались холодными. Пленник нисколько не сомневался, что в случае отказа тот не задумается ни на секунду, прежде чем применить силу.

Сделав последний глоток и с сожалением поставив чашку обратно на поднос, Вит подчинился приказу. По пути он бросил взгляд на мирно посапывающего Алексея и молча последовал за своим то ли провожатым, то ли конвоиром. Пройдя по длинному узкому коридору, они свернули налево, на широкую отделанную под мрамор лестницу и спустились на первый этаж. После чего оказались в длинной стеклянной галерее, соединявшей покинутое ими здание с соседним.

«Удобно, – подумал Вит. – Даже наружу выходить не обязательно. Не вызывает сомнений, что оставшееся за спиной строение – жилой блок, а направляемся мы... хм... интересно, куда? Одно из двух: либо в административный корпус, либо в лабораторный. Причем, скорее второе, чем первое... Местный вали – человек умный и прекрасно понимает, что пустыми разговорами меня не проймешь. А вот если Хайрулла хочет, чтобы я стал на него работать, то просто обязан явить подконтрольный ему исследовательский комплекс во всей красе. Чтобы я воочию смог убедиться, что они здесь не лаптем щи хлебают, а заняты чем-то поважней субкварковой энергетики. Убедиться и вдохновиться...»

Разглядеть пейзаж за окнами галереи оказалось совершенно невозможно: высокие темные ели выстроились вокруг абсолютно непроницаемой стеной, надежно охраняя территорию от излишне любопытных взоров.

Соседний корпус оказался более многолюдным: то и дело попадались спешащие по своим делам сотрудники в одинаково-белых стандартных комбинезонах. Многие держали в руках обычные электронные планшеты, а некоторые даже умудрялись вести на ходу беседы с помощью орифлекторов. На Вита и его сопровождающего никто не обращал никакого специального внимания.

«Интересно, – подумал он, покосившись на своего конвоира. – Мои собственные ориф-очки они почему-то не отобрали. Видимо, контакты с внешним миром здесь не запрещены, хотя и могут быть сильно ограничены. Проверим? А вдруг...»

Он потянулся к карману.

Офицер с тростью, словно прочитав его мысли, коротко бросил:

– Не стоит. Бесполезно. Связь разрешена лишь в пределах Зоны.

Вит криво усмехнулся и опустил руку. Его опасения полностью подтвердились. Ну не могли хозяева этого места допустить столь существенный прокол в собственной безопасности, иначе чего бы стоила вся их секретность...

Длинный коридор, наконец, закончился и вывел к очередной лестнице – двойнику той, что осталась в соседнем корпусе.

«Они тут что, так и лазят вверх-вниз на своих двоих? – раздраженно подумал Вит, взбираясь вслед за неутомимым провожатым. – Я уж не мечтаю о чем-то вроде сфалер-системы незабвенного концерна «Артемида», но хотя бы обычные лифты здесь должны быть...»

Все окружающее казалось на редкость добротным, сработанным на совесть, но вместе с тем ужасно примитивным. Начали закрадываться определенные сомнения в том, можно ли в таких условиях заниматься чем-то более серьезным, нежели какая-нибудь мелиорация... Впрочем, присутствие военных недвусмысленно намекало, что речь вполне может идти о создании нового, особо смертоносного оружия. Пожалуй, в эту концепцию довольно органично вписывались и узкие длинные коридоры, и толстые бетонные стены...

Сразу же вспомнился «Освежающий туман дыхания спящего золотого дракона». А в особенности, его последствия для существенной части азиатского континента.

«Если я не ошибся в своих предположениях, тогда пусть разрабатывают его сами, – нахмурившись, подумал Вит. – Участвовать в подобном безобразии я не собираюсь. Более того, обещаю предпринять все возможное, чтобы прикрыть опасную для человечества деятельность, наверняка грозящую какими-нибудь особо изощренными бедами. Конечно, при условии, что когда-нибудь выберусь отсюда живым.»

Хайрулла ожидал в небольшой застекленной галерее на третьем этаже. Он стоял к вошедшим вполоборота и внимательно рассматривал что-то сквозь почти невидимое стекло. Офицер подтолкнул Вита вперед, а сам встал навытяжку, устремив взгляд поверх начальственной макушки.

– Спасибо, Юсуф, – произнес Хайрулла, не поворачивая головы. – Можешь быть свободен.

Позади щелкнули каблуки, а затем раздался легкий стук закрывшейся двери. Наступила тишина.

– Доброе утро, Виталий Леонидович! – хозяин, наконец-то, соизволил взглянуть на вошедшего. Легкая улыбка в седые усы выглядела довольно натурально, во всяком случае, фальши Вит не обнаружил. – Как спалось?

– Спасибо, хорошо.

– Сны снились?

Вит внутренне вздрогнул. Ему вдруг показалось, что седовласый вали откуда-то прознал о новом явлении Белого Всадника. Словно сам незримо присутствовал как во время перестрелки, так и в момент невероятного погружения в глубины загадочного Глаза Агарты... А также при рождении таинственного Кольца, унесшего отражение Всадника в высокое жаркое небо...

– Нет, – решительно ответил он. – Ничего не снилось.

Хайрулла смотрел с недоверием, словно подозревал, что собеседник говорит неправду. Его проницательность поражала.

– Ну что ж, – наконец, сказал он. – Нет так нет. В таком случае, продолжим начатый накануне разговор. Подойдите ближе.

Вит подчинился и заглянул сквозь стекло.

Прямо под галереей, этажом ниже, размещался обширный операционный зал, сплошь заполненный изолированными друг от друга стандартными рабочими местами. Практически неотличимый от такого же в уже ставшем далекой историей КБ «Эос». Привычные пульты... удобные кресла, большинство из которых оказалось окружено мягким свечением сфеарного пространства, сплошь заполненного всевозможными схемами и диаграммами... И снующие над головами бесчисленные информационные табло...

Отличие от родного КБ прослеживалось лишь в одном: если сотрудники концерна «Артемида» имели уникальную возможность наслаждаться потрясающе роскошными аргентинскими пейзажами, то местный персонал оказался полностью лишен подобной привилегии. Большие панорамные окна плотно закрывали непроницаемые матовые жалюзи. Отчего сразу же возникло ошущение огромного военного бункера...

– Знакомьтесь, – с оттенком гордости произнес Хайрулла. – Перед вами так называемая «Зона мониторинга топологически неустойчивых аномальных объектов».

– Что ж, можете считать, что я впечатлен, – сказал Вит. – Во всяком случае, технической оснащенностью. Однако я так и не понял, что же именно вы здесь мониторите. Топологическая неустойчивость... звучит какой-то абракадаброй. По крайней мере для меня.

– Я прекрасно осведомлен о вашей профессиональной специализации, Виталий Леонидович, – усмехнулся Хайрулла. – То, что вы не тополог, для меня не секрет. Но объект мониторинга настолько необычен, что найти нужных специалистов оказалось абсолютно невозможно. Вернее, их попросту нет. А потому, постигать непознанное приходится прямо на ходу, извините за не слишком удачный оборот.

– Ну и где же ваши «аномальные объекты»? Я по-прежнему не увидел ничего, способного заинтересовать меня как ученого.

– Сейчас увидите, – пообещал Хайрулла. – Смотрите!

Он проделал серию манипуляций на электронном браслете, и посреди галереи возникла красочная голографическая схема. Когда Вит осознал, что он видит, то внутренне вздрогнул. Перед ним раскинулось схематическое изображение Глаза Агарты из его сна... Гладкое сапфировое зеркало почти идеальной круглой формы... невероятный в своей загадочности острый шпиль «зрачка» посередине... разве что Белого Всадника не хватает.

– Что это? – машинально спросил он.

– Озеро. Объект мониторинга.

– И что же в нем аномального?

Хайрулла усмехнулся и набрал на браслете новую команду. Схема дрогнула и стала наливаться объемом, пока не превратилась в самый обычный голографический снимок гористой местности с круглой чашей озера посередине. Ничего необычного, разве что буравящая небо игла из неведомого материала точно в центре...

– А теперь внимание! Включаю запись!

Вит вдруг понял, что именно сейчас увидит.

С замиранием сердца он воочию наблюдал рождение Кольца из глубины сапфировых вод и его стремительное вознесение в темное, усыпанное звездами небо. Не вызывало никакого сомнения, что предъявленная запись абсолютно реальна – она не была ни результатом компьютерного моделирования, ни какой-либо иной реконструкцией, а являлась документальным свидетельством потревожившего окрестности загадочного катаклизма. Отличия от витова сна наблюдались лишь в незначительных деталях: времени суток да механизме освобождения кольцевой структуры из озерного плена. Если во сне Кольцо связывали с поверхностью таявшие прямо на глазах тонкие сапфировые нити, то на записи прекрасно просматривались бьющие с черной поверхности вертикально вниз бесчисленные бледно-фиолетовые разряды.

Хайрулла внимательно наблюдал за реакцией собеседника, Вит чувствовал изучающий взгляд всем своим естеством. Почему-то казалось крайне важным не дать хозяину Зоны малейшего повода думать, что увиденное – никакая для него не новость... что он основательно подготовлен для восприятия подобных зрелищ...

– Впечатляет? – наконец, не выдержал Хайрулла.

– Безусловно. Оказывается, это ваших рук дело...

– Что именно?.. – реплика Вита очевидным образом озадачила седовласого. Он недоумевающе взирал на собеседника, а потом, наверное, что-то понял и с усмешкой произнес: – А-а... так вы, надо полагать, решили, что это мы занимаемся генерацией всех этих колец и дисков? А может быть, даже собираемся состряпать из них какое-нибудь новое оружие? Так ведь, сознайтесь?.. В таком случае, вынужден вас разочаровать. Вы ошибаетесь, подобное пока не в наших силах. И кстати, деятельность в Зоне мониторинга имеет международный статус и самым жестким образом курируется соответствующими структурами Приземелья.

– А вы, стало быть, работаете в интересах...

– ... всего человечества, – скромно закончил Хайрулла.

«Так я тебе и поверил, – подумал Вит. – Не производишь ты впечатления борца за всемирное счастье. Думаю, не сильно ошибусь, если предположу, что в деле задействованы многочисленные имперские структуры... как минимум военные, имеющие свои, основательно засекреченные цели... да и личный интерес никто не отменял... Зря ты, что ли, донимаешь меня расспросами о таинственном Белом Всаднике? Что-то ты знаешь про него... что-то такое, чего пока не знаю даже я. Досадный пробел, который просто необходимо заполнить.»

– Расскажите подробней, – сказал он. – Что за чертовщина здесь творится и откуда она взялась...

– С удовольствием.

Если верить словам седовласого вали, честь открытия аномального объекта в самом сердце горной страны принадлежала Приземелью. Причем, наблюдатели «Вундер Штерна» наткнулись на него совершенно случайно во время рутинных работ по зондированию метеорологической обстановки восточного Средиземноморья. Их внимание внезапно привлек загадочный черный диск, поднимавшийся откуда-то из глубин атмосферы и не отражавшийся ни на одном из экранов следящих скан-систем. Бессильны оказались как радиолокаторы, пытавшиеся нащупать пришельца в самых разных диапазонах волн, так и скан-лидары и прочие хитроумные устройства вроде нейтринных излучателей. Не подкачала только оптика. Наблюдатели с изумлением зафиксировали, как таинственное образование черным призраком ворвалось в стратосферу и, набирая скорость, устремилось прочь от планеты. Панические рекомендации диспетчеров позволили капитанам нескольких судов, оказавшихся на пути загадочного гостя, избежать совершенно непредсказуемых последствий, расчистив коридор для его безопасного прохода. Пострадал лишь один из автоматических ретрансляторов, расположенный на геостационарной орбите, но эту потерю можно было считать минимальной.

Инцидент со спутником показал, что черный диск – вполне материальный объект, столкновение с которым может иметь самые фатальные последствия. Утешало лишь одно: его движение оставалось прямолинейным, а следовательно, легко предсказуемым. Правда, баллистиков поначалу ввело в ступор очевидное нарушение принципов небесной механики: в космическом пространстве, как известно, не существует прямых путей, только эллипсы, гиперболы и параболы... Однако черный диск, явно насмехаясь над законами природы, продолжал движение так, словно гравитационное взаимодействие небесных тел не имело над ним никакой силы. Баллистики только руками разводили...

В космические лоции немедленно внесли соответствующие поправки и тут же принялись за поиски источника таинственного объекта. К удивлению исследователей, он нашелся довольно быстро, достаточно оказалось лишь продолжить вектор перемещения диска до пересечения с поверхностью Земли. Так было обнаружено не обозначенное ни на одной из карт озеро в самом сердце горной страны посреди Османской империи. Первая же наземная экспедиция показала, что ученые не ошиблись: феномен достоин самого пристального изучения. И тогда вокруг подозрительного водоема возникла тщательно охраняемая Зона мониторинга.

– Мы пробурили десятки скважин, – продолжал Хайрулла, – разместили на берегах сотни самых разнообразных датчиков, информация с которых стекается сюда, в этот зал...

– И?

– Практически ничего. Ни объяснить, ни как-то повлиять на происходящие процессы нам до сих пор не удалось. За целый год непрерывных наблюдений твердо установлен только один-единственный факт: черные Кольца, равно как и Диски, – двумерные пространственные объекты...

– Постойте... как это – двумерные? – немного растерянно спросил Вит.

Он вдруг вспомнил сегодняшний сон и собственные выводы по поводу природы Кольца... Но мало ли что нам снится... Одно дело – сон, в котором может существовать даже самое невозможное, и совсем другое дело – явь... Весь многолетний опыт исследователя восставал против мысли о пребывании в нашем материальном мире двумерных макрообъектов. Любое тело помимо длины и ширины должно иметь высоту, и с этим ничего не поделаешь. Хоть какую-то... хоть толщиной в один атом или кварк... или совершенно нечувствительную флюктуацию вакуума... Третье измерение существовать просто обязано, представить себе иное отчего-то никак не удавалось. Даже вырезанный из тетрадного листа круг имеет толщину, равную толщине листа бумаги...

– Вам нужно объяснять? – саркастически усмехнулся Хайрулла. – Мы тоже вначале не поверили. Но факт остается фактом: третье измерение – не просто величина, близкая к нулю... а точно ноль. Его просто нет.

Вит сморщил лоб и потер пальцами веки. Сон, обернувшийся явью, предстояло как следует осмыслить. Как честный человек, он вынужден был отметить: загадка, представленная на рассмотрение хитрым Хайруллой, и в самом деле оказалась крайне интересной. Куда интересней, чем давно решенная проблема утилизации туннелированной энергии и обводнения бесплодных песков Сахары...

– А вода? – спросил он, вдруг вспомнив совершенно невероятные свойства субстанции, заполнявшей чашу озера в фантастическом сне. – Что показал анализ?

– О-о! – удивился Хайрулла. – Сразу чувствуется исследовательская жилка! Вы зрите прямо в корень, господин Петричев. Или что-то знаете?

– Ничего я не знаю, – буркнул Вит. – Откуда? Просто во мне вдруг проснулся профессиональный мелиоратор... Так что с водой?

Хайрулла недовольно покрутил носом: поймать надежно укрывшегося в глубине витовой натуры Белого Всадника опять не удалось.

– С водой у нас особенно плохо, – хмуро признал он. – Эксперименты показали, что жидкость, наполняющая котловину, – сплошная имитация со странными, а зачастую просто пугающими свойствами.

– Структурный анализ проводился?

– Попытки были... много раз. Безрезультатно.

Вит удивленно вздернул бровь.

– Как это? – осведомился он. – Что может быть проще: взять образец и засунуть в электронный микроскоп... На худой конец – спектрографические измерения с помощью лазеров.

– Поначалу мы тоже так думали, – возразил Хайрулла. – И в первый же день потеряли двух лаборантов. Кто мог предположить, что простое прикосновение к этой... хм... «воде» окажется абсолютно смертельным.

– Вот как... – озадаченно произнес Вит.

Очередное отличие реальности от сна стало довольно неожиданным.

На Белого Всадника загадочная субстанция отчего-то не произвела никакого особенного воздействия, тем более фатального. Скорее, совсем наоборот... поддерживала комфортное существование даже после погружения в сапфировые «воды» с головой. Впрочем, сон есть сон...

«А вдруг таинственная псевдожидкость безопасна исключительно для моего таинственного пришельца на белом коне? – подумал Вит. – Тогда становится понятным настойчивый интерес Хайруллы к личности Всадника... ну и к моей заодно. Старый прохвост... наверняка догадывается о чем-то подобном... а может быть, даже что-то знает... Или ему кажется, что знает...»

– Так я не понял... дистанционные методы исследования применялись? – осведомился он.

Хайрулла, похоже, даже обиделся.

– За кого вы нас принимаете, Виталий Леонидович? – раздраженно ответил он. – В Зоне мониторинга собрались суперпрофессионалы, которым не нужно разъяснять прописные истины... Применялись... разумеется, применялись... и до сих пор применяются. Целый год мы засылаем в озеро автономные роботизированные комплексы в надежде получить хоть какую-то информацию. Разнообразные передвижные лаборатории... даже простые телезонды вроде тех, что применяются в Дальнем Внеземелье.

– Ну, и каковы результаты?

– О-о... результатов хоть отбавляй. Терабайты телеметрической информации... данные о химической структуре окружающей среды, ее плотности и температуре... в конце концов, обычная визуальная видеосъемка... а по сути – ничего. Результаты зондирования до такой степени противоречивы, что мы до сих пор не знаем, можно ли им верить. Хотя нет, наоборот... твердо знаем, что верить нельзя. Взять хотя бы простейший пример: плотность загадочной субстанции... которая варьируется от нуля до значений, более подходящих для недр какого-нибудь белого карлика.

Он немного помолчал, хмуро разглядывая деловую суету в операционном зале, а затем добавил:

– Из всех автономных зондов, направленных в глубины озера, вернулись только три. Да и те в таком виде... Короче, смотрите сами.

Хайрулла проделал серию манипуляций с электронным браслетом, в результате чего голографическое озеро исчезло, заместившись изображением какого-то неведомого механизма совершенно устрашающего вида. Во все стороны торчали острые шипы и тонкие иглы, так что распознать в этом металлическом дикобразе исследовательский зонд, собранный человеческими руками с учетом последних достижений эргономики, можно было лишь в случае невероятной мобилизации воображения. Иглы не пронзали корпус насквозь, а просто-напросто вырастали из металлокерамической обшивки... словно кто-то разогрел броню до температуры размягчения, а затем потянул утончавшуюся нить в сторону. И так много-много раз...

– А вот еще.

Следующая картинка демонстрировала нечто, более всего похожее на большую металлическую картофелину, сплошь изрытую глубокими темными отверстиями. Или нет... скорее, на пористую губку...

– Изначально это был кибернетический зонд, – прокомментировал Хайрулла. – Такие когда-то применяли десантники в Дальнем Внеземелье... сбрасывали на поверхность ледяных лун. И там они проявили себя с самой лучшей стороны. Но только не здесь... Смотрите дальше.

– Достаточно, – прервал его Вит. – Я понял. И все это результат воздействия «вод» озера?

– Вы еще не видели, что они делают с человеческим телом. Хотите взглянуть?

– Нет уж, увольте!

– Как скажете, – Хайрулла погасил изображение. – Что ж... По-моему, вы получили исчерпывающую информацию о том, чем мы здесь занимаемся. У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?

– Да, – ответил Вит. – Для чего нужны жалюзи на окнах?

Хайрулла ничего не ответил, а просто набрал новую команду на браслете. Окна посветлели, перекрывавшие обзор матовые пластины растаяли без следа, явив взору умиротворяющий горный пейзаж с круглым озером на переднем плане. Стало понятно, что лабораторный корпус находится на высоком скалистом утесе в непосредственной близости от омывавших его подножие темных сапфировых вод. Вит до боли в глазах всматривался в раскинувшийся перед ним Глаз Агарты... впервые не во сне и не на компьютерном изображении, а в натуре... Уже через несколько минут возникло стойкое ощущение, что расположившийся прямо за окнами «аномальный объект» каким-то неуловимым образом почувствовал заинтересованный взгляд и в свою очередь принялся всматриваться в самые глубины витовой души, вызывая чувства безотчетной тревоги и близкой опасности.

– Теперь понятно? – спросил Хайрулла, возвращая жалюзи в исходное состояние.

Вит молча кивнул.

– Никто не может выдержать ментального воздействия больше двух-трех дней, – пояснил седовласый вали. – Возникает довольно устойчивое психическое расстройство, справиться с которым не так-то просто. Признаю, построить лабораторный корпус непосредственно на берегу было ошибкой, которую теперь уже не исправить. Поэтому приходится попросту отгораживаться... Еще вопросы есть?

– Нет.

– Тогда спрошу я: вы согласны принять участие в наших исследованиях?

Вит немного помялся. С одной стороны, загадочный феномен бросал такой вызов воображению, который очень трудно было оставить без ответа. А с другой, ему категорически не нравился использованный Хайруллой способ вербовки сотрудников... да и сам хозяин Зоны вызывал на редкость противоречивые чувства – от легкого раздражения до полного неприятия.

– Не знаю, – честно ответил он. – Мне надо подумать.

– Что ж, думайте, – немного разочарованно ответил Хайрулла. – Только не слишком долго.

– А что будет, если я откажусь?

Взгляд Хайруллы внезапно стал жестким и колючим. Он долго смотрел на строптивого собеседника в упор, после чего произнес:

– Мне бы не хотелось рассматривать подобный вариант. Думаю, вам он тоже не понравится.

«Ну вот, наконец, маски и сброшены, – подумал Вит. – Не знаю, кто конкретно заинтересован в исследованиях «аномального объекта», но то, что не прогрессивное человечество – практически наверняка. Во всяком случае, не только. Моя собственная судьба в этом контексте также предельно очевидна: при любом раскладе я пленник... стану работать на Хайруллу или нет. Разница возможна лишь в условиях содержания... Что ж, попробуем поторговаться.»

– Мне нужно время, чтобы осмотреться и принять правильное решение, – заявил он. – Что автоматически подразумевает свободное передвижение по территории Зоны. Я требую, чтобы вы избавили меня от соглядатая в лице этого... Юсуфа. И от любых других тоже. Ощущение постоянного надзора никак не способствует плодотворной умственной деятельности, уж это-то вы должны понимать...

– Согласен, – после минутного раздумья произнес Хайрулла. – Надзор будет снят... тем более, что скрывать нам нечего... да и сбежать отсюда невозможно, даже не утруждайтесь.

– И в мыслях не держал, – немного разочарованно ответил Вит. Мысль о побеге возникла одной из первых.

Он с изрядной долей сомнения поглядывал на хозяина Зоны, а затем все-таки решился.

– Скажите, а для чего вам понадобился именно я? – Вит словно бросился в омут вниз головой, совершенно не представляя, что может ожидать в мрачных глубинах. – Сказки о моих выдающихся заслугах в области теоретической физики можете сразу опустить, не поверю... Вам известно, что я не тополог, а значит, ничем существенным не отличаюсь от любого более-менее подготовленного специалиста. Использовать меня в качестве обычного наблюдателя или лаборанта? Глупо. Не стоит усилий, затраченных на поиск и транспортировку. Тогда что?..

Седовласый вали, слегка прищурившись, смотрел на собеседника откровенно изучающим взглядом. Словно на некое, не отличающееся особой сообразительностью существо, которое вдруг р-раз... и совершенно неожиданно продемонстрировало незаурядный ум и смекалку.

– Вы очень необычный человек, Виталий Леонидович, – наконец, сказал он. – И даже не подозреваете, насколько. Не стану отрицать... вы абсолютно правы. Профессиональные качества интересуют меня в последнюю очередь.

Вит молча смотрел на собеседника, плотно сжав губы. И отчего-то никак не мог решить, хочет ли услышать продолжение или боится его.

– Идемте, – сказал Хайрулла. – Хочу вас кое с кем познакомить.

Он решительно направился к выходу, и Вит послушно последовал за ним. В самом конце длинного коридора Хайрулла неожиданно остановился перед ничем не примечательной дверью и произнес:

– Хочу предупредить. Человек в этом кабинете знает о вас решительно все... во всяком случае, все, доступное пониманию. Вы его прекрасно знаете, хотя раньше никогда не встречались. Постарайтесь не слишком удивляться и не впадать в панику. Договорились?

Вит нервно сглотнул, а затем согласно кивнул. Прелюдия Хайруллы ему решительно не понравилась, она явно намекала на некие не совсем приятные обстоятельства, которые могут серьезно подорвать психическое здоровье, и без того травмированное загадочной амнезией.

– Что ж, в таком случае прошу! – вали решительно потянул за ручку и сделал приглашающий жест рукой.

Вит шагнул через порог с ощущением приговоренного к смерти.

Кабинет – это слишком громко сказано. На самом деле, всего лишь маленькая каморка с небольшим столом посередине, на котором сиял голографический экран, сплошь усеянный непонятными схемами и длинными вереницами формул. Хозяин кабинета, услышав звук открывшейся двери, поднял голову, и Вит остолбенел. На него, усмехаясь, смотрел... он сам. Словно отражение в зеркале.

– Привет, – сказало отражение. – Явился, наконец-то. А я все думаю, когда...

Вит в панике оглянулся на усмехавшегося в усы Хайруллу. Тот и не думал приходить на помощь. Тогда Вит, с трудом преодолев застрявший в горле ком, развернулся обратно к двойнику и выдавил из себя:

– Вы... вы меня знаете?

– И ты еще спрашиваешь? – сидевший напротив дубликат глумливо усмехнулся. – Да кто же тебя тут не знает!

– Кто вы... кто ты такой?

– Виталий Леонидович Петричев, – владелец кабинета откровенно развлекался, наслаждаясь замешательством собеседника. – Но ты можешь называть меня просто Витт...

Он так и произнес «Витт», с двумя буквами «т» на конце.

– Вопрос вовсе не в том, кто я такой, – продолжал Витт. – А в том, кто такой ты...

– Ну и кто же я по-твоему?

– Моя копия. Очень подробная... практически идеальная, но все же копия. Ты не настоящий...

– Чем докажешь? Может, это ты моя копия?

Витт посмотрел на своего двойника крайне неодобрительно, с прищуром.

– Ты, говорят, слегка не в себе? Верно? Говорят также, что мозг твой парализован амнезией... тому уже год как... А вот я помню все до мельчайших подробностей.

Вит сжался как скрученная пружина.

– Неправильно говорят, – мрачно процедил он. – Да, я амнезоид, но мозг мой не парализован... Так что не болтай попусту, лучше разъясни, как так вышло, что нас теперь двое?

– Вопрос не ко мне, – Витт, наконец, прекратил ухмыляться и поднял взгляд на стоящего рядом Хайруллу.

– Позвольте мне, – заявил тот. – Необходимо внести немного ясности в этот крайне щекотливый момент. Дело в том, уважаемый Виталий Леонидович, что точного ответа на ваш вопрос не знает никто. Мы можем лишь констатировать факт: примерно год назад некоторая, весьма ограниченная часть жителей нашей планеты внезапно обзавелась двойниками. Совершенно не отличимыми от оригиналов, за исключением одного: все без исключения дубликаты оказались подвержены довольно-таки избирательной амнезии, буквально уничтожившей воспоминания о многих ключевых событиях в жизни, но никак не повлиявшей на профессиональные навыки. Поразительно, но никто из... хм... дубликатов даже не подозревал о своем искусственном происхождении и продолжал вести себя так, словно всегда пребывал на этой планете. Критерий отбора также остался неизвестным. Кому понадобилось создавать столь совершенные копии... с какой целью?.. – Хайрулла пожал плечами. – Возраст, образ жизни и профессиональная деятельность оригиналов носят настолько разнообразный характер, что он не поддается никакому анализу. По этой причине выявить копии крайне сложно, почти невозможно... Но нам кое-что удалось.

Вит слушал седовласого вали в полном ошеломлении, а в голове билась лишь одна мысль: «Я – копия... я – копия... я – копия!..»

«Быть того не может! – безуспешно уговаривал он сам себя, хотя убедительное доказательство обратного восседало за столом прямо у него перед глазами. – Не верю! Не хочу верить! Это он копия, а я – человек!..»

– Кое-кого из дубликатов мы выявили и доставили сюда, в Зону, – продолжал Хайрулла. – А ваш... хм... «близнец» как раз и занимается их изучением. Так что теперь, Вит Леонидович, вы тоже один из его пациентов.

«Я не подопытный кролик!» – хотел крикнуть Вит, однако слова застряли в горле.

Он прокашлялся и хрипло произнес:

– Какого черта вам нужно от меня... и от прочих «подопечных»? Не вижу никакой корреляции между нами и объектом мониторинга.

– Связь самая непосредственная, – вступил в разговор Витт. – Дело в том, мой дорогой двойник, что всем без исключения «подопечным» снятся весьма необычные сны: горное озеро, наполненное индигового цвета субстанцией... тонкий шпиль посередине и взлетающие в небо черные диски... Ничего не напоминает? Таинственный незнакомец на волшебном коне, невредимым погрузившийся в толщу «вод»... Я знаю, совсем недавно ты тоже пережил этот волнующий момент, хотя и отрицаешь очевидное. Не возражай, это не столь важно... Куда важнее, что всего лишь двоим, включая тебя, регулярно являлся загадочный Белый Всадник.

– Кто второй? – хмуро спросил Вит.

– Неважно. Все равно ты его не знаешь. К тому же, он мертв.

– Причина?

– Несчастный случай.

«Так я тебе и поверил, – подумал Вит. – Наверняка грохнули бедолагу в результате очередного эксперимента... или довели до того, что он сам в петлю полез... Ох, чувствую, настала моя очередь. Хайрулле зачем-то позарез нужен Белый Всадник, и он наверняка сделает все возможное, чтобы выцарапать его наружу. Даже вывернув меня наизнанку. А может, эти сумасшедшие вообще считают, что он – это я?.. Вот попал так попал... Держи ухо востро, Вит, если хочешь жить.»

– Теперь вы знаете все, – седовласый подвел итог беседе. – Повторяю вопрос: вы готовы к сотрудничеству?

– А как насчет обещания дать мне время? – напомнил Вит.

– Хорошо, – поморщился Хайрулла. – Я от своих слов не отказываюсь. У вас на размышление ровно сутки.

Он резко повернулся и вышел из кабинета.

Что случится по истечении отпущенного срока, Вит старался не думать. Наверняка, ничего хорошего.

– Не стоило раздражать нашего хозяина, – негромко посоветовал Витт. – Ты еще не знаешь, на что он способен.

– И даже знать не хочу, – сказал Вит и покинул кабинет, громко хлопнув дверью.

Вопреки ожиданиям, коридор оказался пуст: Хайрулла бесследно исчез, и ни одного соглядатая поблизости не наблюдалось. Вали педантично выполнял взятые на себя обязательства.

Вит беспрепятственно спустился на первый этаж и, обнаружив парадный вход, решительно прошествовал мимо скучающего охранника в камуфляже и с автоматом на плече. Никаких возражений со стороны стража не последовало, чего Вит все-таки немного опасался. Охранник лишь скользнул по одинокой фигуре равнодушным взглядом и отвернулся. Одно из двух: либо задерживать праздношатающуюся личность ему было попросту неинтересно, либо уже вступило в силу обещание Хайруллы о предоставлении новому... «подопечному» обещанной свободы. Размышлять на эту тему Вит не стал, а просто покинул здание лабораторного корпуса как можно быстрее. После обрушившейся на него оглушающей лавины удивительной и фантастической информации хотелось выбраться на свежий воздух, и чем скорее, тем лучше. Бетонные стены начинали не на шутку давить на психику.

Вит стремительно проследовал по узкой, посыпанной каменной крошкой тропинке, петлявшей между угрюмых высоченных елей, и остановился, обнаружив себя на выложенной ровными брусками широкой дорожке, идущей вдоль крутого берега. Тогда он свернул направо и пошел куда глаза глядят. В голове не осталось ни единой, даже самой пустяковой, мысли, а эмоции словно умерли все до единой, оставив в душе сплошное опустошение.

Дорожка привела на высокий утес с классической беседкой на вершине, откуда открывался потрясающий вид на загадочное озеро. Вит сильно подозревал, что желающих полюбоваться пейзажем вряд ли наберется слишком много. Он нисколько не был бы удивлен, если бы таких не сыскалось вовсе. Грустящая в одиночестве деревянная скамейка удивительно способствовала невеселым размышлениям. Он устало присел, искренне веря в то, что уж здесь-то ему никто не помешает.

Однако надежды на уединение оказались порушены самым немилосердным образом.

– Вит! – негромко произнес бархатный женский голос.

Он обернулся. На пороге беседки стояла высокая женщина в стандартном белом комбинезоне и смотрела на него одновременно выжидающе и с какой-то непонятной грустью.

– Вит! – снова произнесла она. – Это же я, Флора...

«Чертова амнезия!» – подумал он, а затем, сделав над собой усилие и глядя прямо в ее незабудковые с серебристыми проблесками глаза, спросил:

– Извините, Флора, в прошлой жизни мы были знакомы?

– Ближе некуда, Вит Леонидович, – она улыбнулась улыбкой языческой богини, осыпающей землю цветами.

– Почему-то я не сразу это почувствовал.

Женщина прошла внутрь беседки и опустилась рядом на скамейку.

– А ты правда ничего не помнишь? – вдруг спросила она. – Наш экзархат... свадебная церемония... первая брачная ночь...

«О, Господи! – в замешательстве подумал Вит. – Этого мне еще не хватало!»

– У меня уже есть жена, – сказал он. – И это не вы... извините...

– Значит, не помнишь... – Флора грустно покачала головой. – Я так и думала.

– А-а... кажется, я понял, – Вит с надеждой посмотрел ей в глаза. – Все это просто чудовищная ошибка! Вы меня приняли за другого, только-то и всего! Дело в том, что с некоторых пор я, оказывается, пребываю в двух экземплярах... Вам нужен тот, другой... Витт...

Женщина повернула голову и окинула его внимательным взглядом с ног до головы.

– Я прекрасно знаю о существовании двойников, – спокойно сказала она. – «Подопечных», как они их называют... И я не ошиблась, мне нужен именно ты.

Вит, нахмурившись, молчал, уставившись на ровные сапфировые воды. Он абсолютно не представлял, как разрешить весьма непростую ситуацию, избежав, по возможности, криков, слез и беспочвенных обвинений. Впрочем, очень может быть, что не совсем беспочвенных...

Однако Флора, очевидно, умела держать себя в руках. Лишь плотно сжала тонкие губы.

– Я долгое время действительно считала, что мой муж – это Витт, – она произнесла имя супруга с двойным «т» на конце, именно так, как тот отрекомендовался своему двойнику. – Но в конце концов поняла, что он не тот человек, за которого я выходила замуж. Совсем не тот. Холодный... временами даже жестокий... до предела рациональный... и до мозга костей преданный здешним заправилам. Разительный контраст с тем, кого я полюбила. Я не знала, что и думать... откуда вдруг такие перемены? И только когда Витт случайно проболтался о существовании двойников, все окончательно встало на свои места.

Она отвернулась и тоже принялась старательно изучать озерный пейзаж с торчащим из воды острым шпилем. Как будто никогда прежде его в глаза не видела. Наступила длинная томительная пауза.

Вит первый нарушил молчание.

– Если то, что вы рассказали, соответствует действительности, – хмуро произнес он, – то я не понимаю одного: как Витт воспринял всю эту ситуацию, наверняка зная, что вас никогда не связывали узы брака?

Флора невесело усмехнулась.

– Можно только догадываться. Скорее всего, ему так было удобно. Я же говорю, он человек довольно рациональный... а самозванная жена к тому же весьма хороша собой. Разве нет?

– Очень, – Вит ничуть не покривил душой.

Она по-прежнему не смотрела на него, предпочитая поросшие елями горные склоны противоположного берега и гонимые легким ветерком мелкие волны.

– Ты не думай, мне от тебя ничего не надо, – сказала она. – И не твоя вина, что из-за досадного недуга из памяти выпала немалая часть воспоминаний... Я прекрасно понимаю: у тебя теперь совсем другая жизнь, в которой мне места нет. Просто хотелось, чтобы ты знал.

Вит слушал ее ровный уверенный голос и в который раз удивлялся поразительному спокойствию этой прелестной, но, очевидно, глубоко несчастной женщины. Как бы ему хотелось, чтобы все сложилось по-другому! Чтобы провалилась в тартарары эта чертова амнезия... чтобы не было нужды разрушать призрачные надежды, добавляя новые и новые разочарования.

– Ты права, – через силу выдавил он, – многого я не помню. В том числе и тебя. Извини, так уж сложилось. А потому, давай раз и навсегда решим...

– ...что прошлой жизни у нас как будто бы не было? – ее прелестная головка с красиво уложенной в круг белокурой косой качнулась вправо-влево. – О, Вит, Вит... у тебя есть для этого серьезные основания?

– Серьезней некуда. Я безумно люблю и, мало того, трепетно обожаю свою жену, – он специально акцентировал слова «люблю» и «обожаю» в надежде, что это получилось у него убедительно.

– Которую жену, любимый? Первую, вторую?..

Он секунду помолчал, мучительно подыскивая достойный выход из положения.

– Единственную, – сказал он. – Простите, если сможете, Флора... Ты поразительно хороша, но люблю я другую.

Он поднялся и, не оборачиваясь, пошел прочь. На душе скребли кошки.

«О-о... оказывается, ты у нас двоеженец! – внезапно проклюнулся внутренний голос. – Шалун, однако...»

«Заткнись! – осадил его Вит. – И без того тошно.»

Внутренний голос послушно умолк.

«Бедная женщина, – думал Вит, торопливо вышагивая по дорожке в сторону жилого корпуса. – Два мужа... а по сути – ни одного. Невеста, а затем и супруга пораженного беспамятством амнезоида... малая толика счастья, а затем бесконечные будни с нелюбимым, а по сути абсолютно чужим человеком. Не позавидуешь... никому из нашей троицы. А более всего несчастной Флоре...»

Ему вдруг пришло в голову, что разговор с Йолой о Флоре и Фауне случился далеко неспроста. Почти наверняка пораженная недугом память вытолкнула наружу намек на воспоминание о реальном событии, главной героиней которого была именно Флора...

«Черт бы побрал и тебя самого, и твою приносящую лишь горе амнезию! – подумал он, проходя мимо охранника в жилой корпус. – И неуемную любвеобильность впридачу! Две жены за год – такое не под силу даже незабвенному Мигуэлю Ортеге!»

***

Алексей встретил его на пороге едва ли не с распростертыми объятиями.

– О-о!.. Кого я вижу! – радостно провозгласил он. – Ну, наконец-то, а то я совсем заждался!.. Уж вечер близится, а... э-э... тебя все нет и нет...

Казалось, еще немного, и он бросится Виту прямо на шею. Однако, заметив бледный и осунувшийся вид соседа по комнате, сразу посерьезнел и осторожно спросил:

– Что-то случилось? На тебе лица нет.

Вит молча прошествовал к койке и тяжело плюхнулся на край, низко опустив голову.

– Устал, как последняя собака, – объявил он. – Сначала Хайрулла этот, а потом... вообще жесть.

Он безнадежно махнул рукой.

– Это ничего, – засуетился Алексей. – Сейчас чайку организуем... глядишь, и полегчает. Я тут целый день сижу в полном одиночестве, представляешь? Озвереть можно! От нечего делать взялся за изучение кухни... правда, ничего толком так и не получилось... Везет тебе, хоть кто-то внимание обратил. А вот я, в отличие от тебя, вообще никому не нужен. Никому!.. Мне так и сказали: не нужен, говорят, ты нам ни с какой стороны, но и отпустить на волю никак не можем. Секретность, говорят. Весело, правда? Не думал, что придется доживать свой век в таком замечательном месте.

– Ну, это мы еще посмотрим... какие твои годы... А кто сказал?

– Да вчера... этот желторожий, который сцапал нас на дороге. Так и сказал: ты, говорит, застрял здесь надолго... А этот Хай... как ты говоришь?.. он кто?

– Хайрулла, – поморщившись, произнес Вит. – Местный царь и бог, вали по-ихнему. Удостоил меня высочайшей аудиенции.

– Ага... – Алексей долил кипятка в заварочный чайник и накрыл его полотенцем. – Ну и какое впечатление он на тебя произвел?

Вит поднял на него тяжелый взгляд:

– Сложное. Как бы тебе... э-э... пообразнее? О птерозаврах что-нибудь слышал? Или, например, о птеродактилях?

– Это летающие ящеры... верно? – Алексей достал откуда-то чашки и поставил на стойку. – Ну... если не ошибаюсь, то летали они очень давно. Я имею в виду – настоящие... А ненастоящие, бывает, залетают к нам и сегодня... Ты это к чему?

– Хайрулла поначалу произвел на меня впечатление, какое, наверное, произвел бы обычный птеродактиль. Но есть в нем что-то такое... В общем, хочу предупредить тебя, да и себя тоже: он вполне способен перевоплотиться из обычного птеродактиля в птеранодона.

– Э-э... А в чем разница? Между обычным и необычным птерами?..

– Ну, обычные птеродактили были самой разной величины. Большинство из них – просто мелочь величиной с воробья... с палец... с ладонь... По-гречески дактилос – это палец, а на латыни – финик. Понимаешь?

– Чего же тут непонятного? – пожал плечами Алексей. – Что палец, что финик – один хрен. Правда, хрен греко-латинский, не наш. У нас хрены по огородам такие, что всех птеродактилей распугают.

– Да ради Бога, я ведь не против!.. А что это тебя, мой друг, на хренах вдруг замкнуло?

– Не знаю, – Алексей не на шутку задумался. – Может, к дождю?..

– И часто у тебя случаются метеорологические позывы?

– Не чаще, чем у тебя позывы птерометрические, – усмехнулся Алексей.

– Молодец. Один – один, – оценил Вит. – Но я хотел всего лишь напомнить о разнице, вот и все. Имей в виду, кроме птерозавров величиной с воробья были и с размахом крыльев до десяти метров. Наш вали – из таких.

– Ты меня успокоил. А то я уж было подумал, что действительно, дракон какой-нибудь. А тут... – Алексей состроил презрительную гримасу. – У нас на каждого такого птерозавра всегда найдется не меньше десятка кумулятивных зарядов. Так что пусть залетают...

– Не понял...

Алексей с готовностью пояснил:

– На границах Пинского экзархата птерозаврами называют особый подвид ударных беспилотников, что, бывает, заносит к нам снаружи. Ну, их и встречают, соответственно... Не так страшен беспилотник как его название. Лучше наплюй на всяких вымерших завров и иди пить чай... я тут печеньем разжился...

Вит неохотно встал и переместился на стул возле стойки. Алексей немедленно придвинул к нему дымящуюся чашку и наполовину пустую картонную коробку.

– Ешь, – сказал он. – А то, наверное, целый день на ногах, о себе подумать некогда... Конечно, этого мало, но чем Бог послал...

Вит повертел в руках печенюшку и сунул обратно в коробку.

– Не могу, – с отвращением сказал он. – С души воротит.

– Та-ак... О чем же таком вы поговорили с этим... как его? Хайруллой?.. что враз отбило у тебя всякий аппетит. Вообще-то, мне трудно такое представить. Я бы даже сейчас как следует навернул... вот только никто почему-то обо мне не вспоминает. Забыли, что ли?

– Хайрулла предложил сотрудничество...

– Ну? А ты?

– ...в качестве подопытного кролика, – мрачно закончил Вит. – Ответ нужно дать завтра.

– Они там что, совсем оборзели! – возмутился Алексей. – Подумать только... хватают людей на дороге, волокут куда-то в преисподнюю... так еще и опыты свои поганые намерены на нас ставить! Не-ет, мы люди, Вит, а не какие-то подопытные животные, так им и скажи! Сотрудничество... – он состроил самую презрительную гримасу, на которую оказался способен. – Пусть идут с таким сотрудничеством знаешь куда?!.

– Не волнуйся, тебя никто не тронет, – Вит криво усмехнулся. – Желтолицый же популярно все объяснил... А вот ко мне отношение особое. Дело в том, что я, как выясняется, не совсем человек...

Алексей так и застыл, не донеся печенье до рта. Несколько секунд он молча всматривался в бывшего пассажира, а ныне соседа по комнате, а потом медленно опустил руку на стол и произнес:

– Ничего лучше не мог придумать? Это они тебе мозги промыли?

– Это не шутка, Алексей. Дело в том, что я видел собственными глазами... да и разговор потом поимел весьма примечательный.

– Ну-ка, ну-ка, выкладывай, что ты там поимел...

Вит собрался с духом и вывалил все как есть: и про загадочное озеро, и про двойников... и про то, как неожиданно повстречался сам с собой... и про внезапно объявившуюся жену... Про одно лишь умолчал: про Белого Всадника, к которому явно питал повышенный интерес хозяин Зоны.

– Ну и дела... – произнес Алексей, едва Вит умолк. – Расскажи такое кто другой, ни за что не поверил бы...

– Почему? Я что, и в этом смысле уникальный?

– Нет... то есть да. А, черт! Не знаю... Просто пару раз довелось общаться с Виталием Петричевым... там, в Пинском экзархате. Не скажу, что у нас было близкое знакомство, нет... Но все-таки перекинулись несколькими словами.

– Ничего не помню...

– Еще в стамбульском иглопорте стало понятно, что с памятью у тебя большие проблемы... Потому как меня ты тогда вообще не узнал. Признаться, я тебя тоже, хотя мы не виделись всего каких-то несколько месяцев. Изменился ты просто поразительно... даже не внешне, нет! Хотя, и это, конечно. Скорее, внутренне... словно бы совсем другой человек стал. Теперь-то все очевидно...

– Что тебе очевидно? – раздраженно спросил Вит.

– Что вас стало двое, – пожал плечами Алексей. – И я, похоже, знаком с обоими.

Вит замолк и плотно сжал губы, угрюмо поглядывая на собеседника. Словно тот оказался виновен во всех его бедах. Потом вдруг спросил:

– Скажи, а жену мою ты знал?

– Флору? Знал, конечно... примерно, как тебя. Красивая женщина. На свадебной церемонии аж светилась от счастья...

– Черт! – с досадой произнес Вит. – Слушай... Расскажи все, что знаешь, о моей женитьбе... прошу... Ты же видишь, что у меня память дырявая, как дуршлаг!

– Да что я могу знать! – нахмурился Алексей. – У нас в экзархате вообще-то не принято совать нос в чужие дела.

– Прошу... Хоть слухи, хоть сплетни... что-нибудь...

Алексей глубоко задумался, потирая лоб, а потом произнес:

– Ладно. Месяцев восемь... а может, девять назад прошел слух, что ты нашел какую-то интересную работу за пределами экзархата. Никто особо не удивился... И в самом деле, какой интерес физику с твоей квалификацией просиживать штаны в ничем не примечательном захолустье? Никакого простора для профессиональной самореализации. В общем, уехал ты, как все считали, навсегда... вот только вернулся через месяц-полтора... совсем другим человеком. Более внимательным к окружающим, доброжелательным, что ли... Все тут же решили, что смена обстановки на тебя повлияла исключительно благотворно. Словом, грех в такого не влюбиться. Вот Флора и того... влюбилась. А скоро и свадьбу сыграли... сам экзарх вас благословил. Только недолго длилось семейное счастье: где-то через неделю после церемонии ты снова исчез. Сплетен тогда поползло... ужас! А бедная Флора стиснула зубы и отправилась на поиски. Ну и, как я понимаю, нашла в этой треклятой Зоне того, первого... Все! Ничего больше не знаю!

– Спасибо, – устало произнес Вит. – Похоже на правду. Именно так оно и было.

– Что собираешься делать? – спросил Алексей после недолгого молчания.

– Ума не приложу. Противно на душе, слов нет...

– Зато я знаю. Ложись-ка ты, брат, спать, пока твои мозги окончательно не вскипели.

– Ты что? В такую рань?

– Ничего. У тебя был трудный день. Знаешь, как говорят: «Утро вечера мудренее»...

– Ага. «Натощак дурак умнее».

– Вот именно.

Вит бросил взгляд на усиленное ажурной решеткой окно.

Темно, хоть глаз выколи... А совсем недавно казалось, что день в самом разгаре. Видимо, здесь, на юге, ночь именно так и приходит... внезапно, словно одним движением накрывает окружающий мир тонким непрозрачным покрывалом, расшитым яркими бисеринками звезд. Прав Алексей, пора баиньки... Главное, чтобы сон пришел, самый обычный нормальный сон, а не этот... «восточный».

Вит послушно улегся на кушетку и прикрыл глаза. Собрат по несчастью заботливо выключил верхний свет, оставив лишь тускло светящуюся панель в районе кухни, и тоже занял свое место у стены. Несколько минут царила полная тишина, а затем до слуха Вита донеслось какое-то невнятное мурлыканье. Он удивленно повернул голову, не сразу поняв, что происходит. Алексей лежал на спине и тихо напевал себе под нос.

– Ты что? – удивленно спросил Вит.

Звуки стихли.

– Ничего, – сказал Алексей. – Всего лишь ноктюрн. Понимаешь, перед сном я всегда принимаю хотя бы один ноктюрн.

– Хм... Ночная песнь... Ты что, любишь музыкальную эротику?

– Да какая тут к хлюпу эротика! Как правило, я хорошо засыпаю под негромкие звуки фортепиано. Ты видишь где-нибудь здесь фортепиано?.. Вот, и я тоже. Так что приходится самому...

– А-а... Тогда советую исключить из своего постельного репертуара Моцарта и Шопена.

– Это почему? Имеешь что-то против классики?

– Нет. Просто окончания музыкальных фраз у того и другого по своей интимности слишком напоминают прощальные поцелуи влюбленных. Лучше возьми что-нибудь более современное.

– Ага... попробую, – Алексей повернулся на бок и долго устраивался под скрежет, скрип и перезвон матрасных пружин. – Если Большого Хлюпа не будет, тогда выспимся.

– Что за хлюп такой? – равнодушно спросил Вит. – Большой, малый... Местная разновидность нечистой силы?

– Если бы. С нечистой силой мы бы знали, как себя вести... Нет, брат Петрич, это просто такое явление... Ну... звук такой, что ли...

– Чрезмерно громкий?

– Н-н-ет... Но мощный, я бы сказал. Такое впечатление, будто что-то ка-ак хлюпнет изо всей силы! Душа в пятки уходит... Человека всего пробирает, до мозга костей достает...

– Где?

– Что где?

– Хлюпает где? В реке? В болоте? В лесу? В избе девидеры? В ясном небе? В пасмурном?.. Где?

– Ну... вокруг. Везде. Во всей Вселенной. Даже коровы в стойлах начинают громко мычать.

– А-а... Млечный Путь, стало быть, тоже, – недоверчиво усмехнулся Вит. – Спокойной ночи.

Пружины матраса на соседней койке протестующе скрипнули.

– Петрич, – окликнул его Алексей. – Я про хлюпы ведь не шучу. Нет...

– Да?

– Нет... то есть – да, не шучу. У нас в Пинском экзархате про хлюпы все знают, любого спроси.

– Если выберемся отсюда, спрошу, – Вит нащупал над изголовьем раковину бра. В ладони тут же вспыхнул показавшийся удивительно ярким свет. – Что же раньше молчал?

– А кто меня спрашивал? – Алексей вдруг приподнялся на локте и взглянул на соседа, озабоченно сдвинув брови к переносице. – Сегодня четверг?

Вит сухо подтвердил:

– Сегодня четверг. По староземному календарю – тридцатое сентября две тысячи триста девяносто седьмого года. И что же?

Лицо Алексея исказила страдальческая гримаса.

– Ну вот, – обреченно сказал он. – Значит, не выспимся. В этом месяце Большой Хлюп бывал исключительно по четвергам.

– А раньше? – заинтересованно спросил Вит. – Бывал, но в иные будни?

– Раньше хлюпы вообще были гораздо реже. И куда слабее. На них особенного внимания как-то и не обращали. А по каким дням недели – вообще не помню. Об этом надо старух нашей девидеры спросить, им до всего есть дело.

– Старух, значит... – Вит основательно задумался. – А ну, вставай!

Мысли кружились в голове беспорядочным хороводом, упорно не позволяя выстроить стройную картину окружающего мира. Мира, до предела наполненного странными, если не сказать фантастическими, событиями и явлениями. Двойники... озеро, с завидной регулярностью генерирующее загадочные двумерные объекты... теперь вот хлюп этот... Интуиция подсказывала, что все это звенья одной цепи. А своему чутью Вит привык доверять.

– Вставай, вставай! – торопил он ничего не понимающего Алексея. – Мы должны это увидеть!

– Что увидеть? – Алексей взирал на горящего энтузиазмом Вита с большим подозрением. Как на сумасшедшего, уж слишком велик был контраст между измученным обессиленным бедолагой, заявившимся в комнату совсем недавно, и этим Витом, внезапно проявившим лихорадочную активность. – У тебя с головой все нормально? Выглядишь так, словно... э-э... немного свихнулся. Самую малость...

– Возможно, – засмеялся Вит. – В последнее время мне об этом твердят постоянно.

– В таком случае, никуда я не пойду. И потом... кто нас выпустит? Я днем уже пробовал – дверь закрыта наглухо, даже пытаться не стоит...

– Хайрулла обещал свободу перемещения. Вот сейчас и проверим.

Вит подошел к входной двери и взялся за ручку. Дверь послушно открылась.

– Ну так как? – спросил он. – Ты со мной?

Алексей больше не колебался.

– А, – с отчаянной решимостью сказал он, выглядывая в коридор. – Была не была. На свободе по-любому лучше, пусть даже в компании явного психа. Идем!

Они осторожно выбрались в пустынный коридор и торопливо направились к лестнице, ведущей на первый этаж, повторяя путь, уже пройденный сегодняшним утром.

– Имей в виду, я не псих, – Вит, наконец, решил сжалиться над пребывающим в неведении напарником. – Просто уверен, что твой Большой Хлюп и озеро как-то связаны друг с другом... можешь назвать это интуицией. И мне очень хочется посмотреть на то, что там будет происходить, когда, как ты говоришь, хлюпнет...

– А вот мне почему-то не очень, – буркнул Алексей. – Хватит с меня и одного озера... без всяких хлюпов.

Но, тем не менее, прибавил шаг, чтобы не отставать.

Они беспрепятственно покинули здание и, протиснувшись между разлапистых елей, выбрались на край нависавшего над темными водами утеса. За спиной вовсю сиял огнями пятиэтажный лабораторный корпус.

«Надо полагать, тоже готовятся, – подумал Вит. – Ежечетверговые хлюпы, похоже, ни для кого не являются сюрпризом.»

– Это и есть твое озеро? – осведомился Алексей, глядя на темные воды под ногами. – Красота... И рог этот... внушает...

– Какой рог?

– А вот этот, посередине... Знаешь такого мифического зверя – единорог называется? Вот на лбу у него точь-в-точь как этот, только размер другой...

«Действительно, – подумал Вит, всматриваясь в тускло освещенный отраженным светом острый шпиль. – Что-то в его словах есть... и в самом деле похоже на чей-то рог. А вот мне почему-то подобное сравнение даже в голову не пришло.»

Зато откуда-то из глубин памяти вдруг всплыло другое – «Рог Шамбалы». При чем здесь легендарная Шамбала он так и не понял. Просто какая-то дурная ассоциация.

Когда глаза адаптировались к низкому уровню освещенности, он вдруг заметил, что... хм... «Рог Шамбалы» от самого подножия до вершины окутывает легкое, едва заметное свечение. Словно голубоватого цвета прозрачная вуаль...

«Еще одно маленькое открытие. Ни в одном из «восточных» снов ничего подобного не наблюдалось... Впрочем, ничего удивительного, ведь там действие происходило ярким солнечным днем, а тут сумерки. Эх, жаль, не помню, светился ли шпиль на том видео, что демонстрировал мне Хайрулла. Интересно, он вообще-то знает о столь необычном световом эффекте?.. Наверное, да. Ведь не зря же они столько времени ведут наблюдения... мониторят Зону без устали... А с другой стороны, трудно что-то разглядеть, наглухо отгородившись от объекта исследований плотной стеной.»

– Видишь? – спросил он Алексея, желая удостовериться, что мерцающая в темноте вуаль не померещилась.

– Вот это сияние?.. Конечно, вижу, не слепой... Мы так и будем торчать тут всю ночь? И гадать, то ли придет сегодня хлюп, то ли нет? Околеем от холода... – он поежился. – Может, лучше все-таки придавить часок-другой... третий...

– Подождем, – ответил Вит. – Совсем чуть-чуть. Я почему-то уверен...

– Э-эх! Да чего тут ждать?

Алексей нагнулся, подобрал с земли камень и, размахнувшись, запустил его в темноту. Вит дернулся, но помешать не успел. Все, что он мог – это молча наблюдать, как самый примитивный из всех зондов ударился о поверхность, взметнув целую тучу брызг. Совсем как в обычную воду...

– Вот тебе хлюп, – с удовлетворением заметил Алексей. – Правда, маленький, можно сказать крохотный. А Большой – то же самое, только в тысячу раз мощнее, вот и вся разница.

– Не делай так больше, – строго сказал Вит. – Я же предупреждал, там вовсе не вода. Мало ли что...

– Да не бойся... не будет ничего. Мало туда падает всякого разного?.. – беспечным тоном произнес Алексей, хотя было заметно, что слова спутника заставили переоценить возможные последствия необдуманного поступка.

– Надеюсь, – сказал Вит, а про себя добавил:

«И в самом деле, чего уж такого необычного. Хайрулла, вон, пачками засылает туда целые зонды, и ничего... а тут всего лишь какой-то камень. И все равно, неспокойно как-то. Чувство такое, словно озеро готовится к очередному циклу творения, а тут мы... Тревожить его в такой момент – не самая лучшая затея. Неспроста же Рог Шамбалы воссиял...»

Несколько минут ничто не нарушало ночного спокойствия. А потом вдруг Вит почувствовал легкую дрожь под ногами, и тут же мимо него на расстоянии вытянутой руки пронеслось что-то огромное... невидимое... массивное, как... как... Словно целая планета размером с Луну или даже больше. Никакой ударной волны, вообще никаких посторонних эффектов, только ощущение промелькнувшей в мгновение ока смертельной опасности.

Он схватил Алексея за руку.

– Ты почувствовал? – спросил он.

– Что?

Недоумение спутника было неподдельным, он явно не понимал, о чем идет речь. Вит опустил руку.

– Ничего, – сказал он. – Показалось.

Алексей окинул напарника изучающим взглядом, а потом сказал:

– Моя бабушка в таких случаях говорила, что нужно креститься, когда кажется. Ты как, умеешь?

Вит промолчал.

«Ну вот, еще одно подтверждение, что со спутником моему напарнику явно не повезло. Впрочем, я и сам до конца не уверен, что не сошел с ума. Померещится же такое...»

– Смотри, – вдруг сказал Алексей. – Там, по-моему, что-то происходит.

Он первый заметил, как темная поверхность озера сначала застыла, словно на стоп-кадре, а затем медленно начала вспучиваться.

– Началось... – произнес Вит. – Рождение очередного Кольца. Почти как Афродита из пены морской...

«Тогда уж озерной,» – уточнил внутренний голос.

Алексей беспокойно оглядывался по сторонам. Темный водяной горб и в самом деле мог нагнать страху.

– Может, свалим отсюда по добру по здорову, – озабоченно сказал он. – Пока не поздно.

– Подожди, – отмахнулся Вит. – Интересно же... Да и бежать здесь особенно некуда.

Плоская выпуклость вздымалась все выше и выше, окончательно оформляясь в черную кольцеобразную структуру. Темные воды схлынули прочь, обнажив ее нижнюю поверхность, на которой внезапно замелькали бледно-фиолетовые разряды. В полном соответствии с видеозаписью, продемонстрированной седовласым вали. Молнии били все чаще и гуще, временами достигая оставшейся далеко внизу поверхности озера. На несколько мгновений движение вверх приостановилось.

«Сейчас, сейчас, – думал Вит. – Вот сейчас оно соберется с силами и рванет к звездам...»

Он наблюдал за актом рождения, словно завороженный, а потом вдруг ощутил, как Алексей изо всех сил дергает его за рукав и беззвучно раскрывает рот, явно пытаясь докричаться. Только теперь до него дошло, что все звуки мира куда-то пропали, осталось лишь мощное ровное гудение, словно где-то рядом заработал гигантский трансформатор. Вит тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, и акустическая завеса неожиданно схлопнулась и сползла вниз, а в уши лавиной ворвались чьи-то громкие панические крики, прерываемые звуками выстрелов.

– Ви-ит! – орал Алексей. – Очнись! Слышишь?!

– Что?.. – ошалело сказал Вит. – Что происходит?.. Они что, стреляют по Кольцу?! Идиоты!!!

Он резко обернулся, изо всех сил вглядываясь во тьму. Впрочем, тьмы как таковой уже не было: во всех направлениях беспорядочно метались лучи мощных прожекторов, а черные небеса то и дело вспарывали яркие росчерки пулеметных очередей.

– Какое там по Кольцу! – закричал Алексей. – Смотри! Вон туда, в направлении трассеров!

Вит, наконец, увидел. На фоне звезд вдруг четко обозначились силуэты бронированных военных машин, падавших с высоты на невидимые отсюда неподвижные цели. Одна, две, три... Насколько можно судить – точные копии глайдера, устроившего разрушительный налет на концерн «Артемида». С головной машины внезапно ударил яркий лазерный луч, мазнул по земле огненным росчерком и угас. Стрельба ненадолго утихла, и тогда вновь стали слышны панические крики.

«Да что же это такое?! – думал Вит, в полном ошеломлении наблюдая, как летательные аппараты пронеслись у него над головой, воспарили над замершим в готовности Кольцом и заложили широкий круг над озером, чтобы вернуться обратно. – Выбраться из одной передряги только для того, чтобы угодить в другую? Как по мне, так это уже слишком...»

– Кто это такие?! – крикнул Алексей. – Нападать на османов на их же территории – надо быть полным идиотом! Или безумцем. Или и тем и другим.

– Не знаю, – произнес Вит, наблюдая, как глайдеры заходят на цель. – Похоже, кто-то с Хайруллой что-то не поделил.

Резкий хлопок, и над головой, оставляя за собой длинные белесые хвосты, с оглушительным свистом пронеслись две ракеты. Очевидно, система ПВО Зоны, наконец-то, пришла в себя и нанесла ответный удар. Одна из ракет тут же нашла свою цель и взорвалась с жутким грохотом. Глайдер подбросило вверх, из его кормы вырвался густой клуб черного дыма. Машина, резко завалившись набок, тут же начала падать, с жутким грохотом ударилась о лужайку перед жилым корпусом и загорелась. Покинуть полыхавшие обломки никто почему-то не торопился. Выживших либо не было, либо они не имели никаких возможностей для спасения. Сильный взрыв окончательно перечеркнул всякие надежды. Ближайшие к месту крушения ели вспыхнули словно свечки.

Вторая ракета промахнулась и угодила прямо под Кольцо. Несколько фиолетовых молний тут же хищно облепили узкий металлический корпус.

«Сейчас что-то будет, – подумал Вит. – Неужели озеро и теперь никак не отреагирует?»

Яркая вспышка и удар близкого взрыва. И это все. Никакой реакции, чего Вит, с одной стороны, все-таки опасался, а с другой – страстно желал. Любое ответное действие неминуемо добавило бы толику знаний, необходимую для понимания природы «аномального объекта». Однако озеро безропотно стерпело даже столь откровенное силовое воздействие.

Уцелевшие глайдеры, сильно замедлив ход, прошли прямо над головами и принялись методично полосовать лазерами территорию Зоны. Что конкретно происходило на земле, разглядеть оказалось никак невозможно: обзор практически полностью перекрывало невозмутимо сиявшее огнями здание лабораторного корпуса. Вит сильно подозревал, что ничего хорошего. Впрочем, оборона пока держалась, время от времени огрызаясь на падавший с небес огонь не причинявшими особого вреда пулеметными очередями, однако инициатива явно была на стороне противника.

Ослепительная вспышка и почти сразу же оглушающий удар такой силы, что каменный утес под ногами ощутимо дрогнул.

Справа от лабораторного корпуса стремительно вознесся в небо огненный гриб пополам с черными жирными дымными клубами. Нападавшим сильно повезло: очередной лазерный импульс поразил на земле нечто легко воспламеняющееся и на редкость взрывоопасное.

«Склад боеприпасов, – подумал Вит. – Либо ГСМ. В любом случае, оборона Зоны накрылась медным тазом. Не могу понять, для меня это хорошо или плохо? С одной стороны, отпала необходимость давать ответ Хайрулле... это, безусловно, плюс. А с другой... неизвестно, кто придет ему на смену. Есть немаленький риск попасть из огня да в полымя.»

– Горючка, – произнес Алексей, глядя на полыхавший за лабораторным корпусом пожар. – Видел я такое однажды... Тебе не кажется, что пора уносить ноги?

– Кажется. Я даже креститься не стану. Вот только куда? Наш утес, похоже, самое безопасное место в этом аду.

– Уверен? Тогда обернись.

Сердце дало ощутимый сбой, а по телу снизу вверх пронеслась волна обжигающего холода. Завороженный ходом боевых действий, Вит совсем забыл про Кольцо за спиной! А между тем, процесс генерации шел своим чередом с абсолютной неотвратимостью. Словно запущенная цепная реакция... словно рождение ребенка... «Объекту мониторинга» явно было наплевать на человеческие разборки, он действовал по собственной программе, нарушать которую не имел ни малейшего намерения. И угораздило же налетчиков выбрать настолько неподходящий момент!

Вит резко обернулся.

Увиденное повергло его в ужас. Озеро со всей очевидностью продемонстрировало, что силовое воздействие не прошло бесследно.

Фиолетовые разряды в нижней части Кольца едва тлели, а само оно больше не придерживалось равновесного горизонтального положения. Ближний край, куда угодила зенитная ракета, полностью потух, накренился вниз и практически касался «водной» поверхности, в то время как дальний задирался все выше и выше. Кольцо, несомненно, вознамерилось встать вертикально, «на попа». Что в таком случае произойдет, Вит боялся даже представить.

Очередной лазерный луч прошел совсем рядом, воспламенив близкие ели, скользнул по застывшей зеркальной поверхности озера и уперся прямо в Кольцо. Вит даже не успел сообразить, случайно это произошло или намеренно... По Кольцу пробежала мгновенная дрожь, словно реакция на болезненный укол, а затем оно одним рывком перевалило через вертикаль и медленно, но с полной неотвратимостью, начало заваливаться прямо на утес.

– Бежим!!! – заорал Алексей, схватил Вита за рукав и потащил куда-то в сторону.

Потом отпустил и что есть мочи помчался по дорожке. Вит, преодолев мгновенное оцепенение, из последних сил рванул вслед за ним.

«Успеем или не успеем? – билась в голове тревожная мысль. – Накроет... как пить дать накроет... Хорошо, что мы близко от края... может, и уцелеем...»

Они проскочили мимо административного корпуса, темного, абсолютно безжизненного, и понеслись дальше. Впереди сквозь частокол елей нарисовались титанические входные врата.

«Не успеем, – подумал Вит. – Ко всему прочему, там охрана. Как бы не расстреляли сгоряча...»

Алексей вдруг остановился и нагнулся, упершись руками в колени. Он часто-часто дышал, время от времени срываясь на кашель.

– Все... – хрипло сказал он. – Больше не могу. Пусть меня лучше пристрелят...

Вит затормозил и обернулся. Кольцо мрачной глыбой возвышалось совсем рядом, но все же не над головой.

– Кажется, выскочили, – сказал он. – Может, еще поживем... Смотри...

Алексей разогнулся и взглянул назад.

Титанический объект навис над ближним берегом, однако его край все же находился на безопасном расстоянии от чудом выскользнувших из-под черного зонтика беглецов. Жаркий огонь полыхающих елей жадно лизал его опиравшуюся на землю часть.

– Сгорело бы оно совсем что ли, – произнес Алексей. – Мало нам террористов...

– Вряд ли, – возразил Вит. – Это тебе не листок бумаги, а часть чего-то... непредставимого. Я же объяснял... Наверняка обычный костер ничем не способен ему повредить. Даже не надейся.

– А жаль... Вот зараза! Ты только посмотри, что оно делает!

Перевернувшееся вверх тормашками Кольцо неторопливо пало на сиявший огнями лабораторный корпус, разом погасив еловый пожар у своего подножия. Вит, разинув рот, в полном ошеломлении наблюдал, как мощное, казавшееся абсолютно несокрушимым, здание за какие-то считанные мгновения потеряло объем, словно близкое присутствие чужеродного объекта разом съело одно из измерений, превратив солидную бетонную конструкцию в некое подобие тончайшего бумажного листка... что-то вроде наклейки... А потом Кольцо накрыло его полностью.

– Чур меня, чур... – бормотал где-то рядом напуганный до полусмерти Алексей.

Внезапно Кольцо отскочило от поверхности, словно мячик, и двинулось в обратную сторону. Там, где оно только что возлежало, не осталось ничего: ни сверкавшего электрическим светом лабораторного корпуса, ни пылавших елей... ни выложенной брусчаткой дорожки... Даже верхний слой почвы бесследно исчез. Только голое, до блеска отполированное каменное основание.

Чуть дальше по-прежнему возвышался жилой корпус, правда, погасший, без единого огонька. Жуткая метаморфоза счастливо обошла его стороной. Вит невольно обратил внимание на гладко срезанную часть галереи, совсем недавно соединявшей два здания, из которых теперь уцелело лишь одно. Аккуратный срез поблескивал стеклом и металлом точно в том месте, куда обрушился край чуждого всему земному чужого пространства.

Кольцо стремительно поворачивалось, вновь принимая вертикальное положение. В глубине черной поверхности отчетливо просматривалось невозмутимо сиявшее огнями злосчастное здание... только плоское, словно детский рисунок... словно оттиск... О судьбе наполнявших его исследователей можно было только скорбеть.

Некоторое время Кольцо пребывало в полной неподвижности, словно гадая, в какую сторону двинуться дальше: то ли продолжать незавершенный переворот, то ли вернуться обратно на землю. В конце концов, оно, не выбрав ни один из вариантов, принялось медленно поворачиваться вокруг вертикальной оси. Вит, затаив дыхание, наблюдал за довольно неожиданными эволюциями, гадая, какой новой неприятности ожидать от загадочного в своей непредсказуемости объекта.

Тем временем вращавшееся Кольцо приняло вид широкого эллипса, который с каждой секундой становился все тоньше и тоньше, пока совсем не пропал из виду. Только в этот момент пришло осознание того, что объект и в самом деле двумерный. Ну нет у него толщины, хоть тресни!.. Спустя несколько мгновений Кольцо вновь нарисовалось на фоне звездного неба, а потом вдруг с резким хлопком исчезло окончательно. Гладкая поверхность озера рядом с Рогом Шамбалы неожиданно вскипела, а затем вертикально вверх взлетел гигантский «водяной» фонтан, окруженный мириадами брызг и клоками какой-то зеркальной пены, после чего с грохотом обрушился обратно.

Оглушительное бульканье, чавканье, словно жадная болотная трясина засосала в свои недра ненароком попавшее в вязкую ловушку массивное тело и с удовольствием принялась его переваривать...

Вит ошутил сильнейший удар по позвоночнику, а затем одуряющая волна ледяного холода окатила его с ног до головы. И сразу же отпустила... Впечатление такое, словно повернулась во сне сама Вселенная.

– Вот тебе Большой Хлюп, – задыхаясь, произнес Алексей. – Можешь быть доволен. Хлюпнуло так, что мама не горюй...

Только теперь Вит обнаружил, что уже давно не слышит звуков боя. Ни истошных криков, ни пулеметных очередей... и глайдеры нападавших куда-то провалились... Он даже испугался, что его вновь накрыла загадочная акустическая завеса... однако слова напарника все-таки дошли до сознания, а значит, дело совсем в другом.

– Наверное, их тоже накрыло, – сказал вдруг Алексей, словно подслушав его мысли. – А может, высадили десант. Нужно убираться отсюда, пока до нас не добрались... Надо сказать, что оборона у этого твоего Хайруллы ни к черту. Им только с безобидными путниками на горной дороге воевать. У нас в Пинском экзархате с любыми налетчиками давно разобрались бы на раз-два... И не таких видали.

Он, прищурившись, смотрел на яркое зарево. Разрушенный склад ГСМ весело полыхал, бросая вокруг дрожащие красноватые блики.

Вит ощущал правоту напарника, вот только никак не мог придумать, куда же теперь бежать. От бандитов, безжалостно разрушивших Зону мониторинга и расстрелявших невесть сколько ни в чем не повинных людей, ничего хорошего ждать не приходилось... Тяжелые врата за спиной? Но не кидаться же на них с голыми руками... да и охрана опять же...

Он в раздумье смотрел на зеркально блестевшее каменное пятно, оставшееся на месте падения Кольца и внезапно в тяжелом дымном мареве разглядел одинокую фигурку, медленно бредущую по разрушенной катаклизмом дорожке. Сердце тревожно екнуло: «Ну вот, дождались!» – однако он сразу же понял, что ошибся.

– Э... э... эй! – воскликнул Алексей. – Гляди!

– Вижу. Это не налетчики, а кто-то из наших. Видишь, как его качает? И оружия нет.

– Можно подумать, здесь есть кто-то «наш», – буркнул Алексей. – А оружие можно и спрятать.

Фигурка, пошатываясь, выбралась из дымной пелены и остановилась, опасливо рассматривая преградивших путь незнакомцев. И вдруг Вит отчетливо понял, кто перед ним.

– Флора! – крикнул он.

Женщина качнулась, словно от удара, а затем со сдавленным криком бросилась навстречу.

– Вит! – захлебываясь слезами, она кинулась ему на шею и обвила руками. – Вит!.. Ты видел, все погибли... все! О, Господи!..

Она прижималась к нему так, словно он был единственным человеком во Вселенной, способным оградить ее от любой напасти. Он крепко прижал к себе несчастную женщину, всем телом ощущая сотрясавшую ее дрожь.

– Флора, успокойся... – говорил он, осторожно проводя рукой по аккуратно уложенной вокруг головы косе. – Все уже позади... слышишь?

Он сам не верил своим словам.

Где-то позади вдруг возникло странное непонятное движение и сразу же – предупредительное покашливание Алексея. Напарник, не слишком-то сдержанный в проявлении чувств, на сей раз оказался на удивление деликатным.

«Что там такое?» – встревожился Вит и, слегка отстранившись от напуганной женщины, обернулся.

На него смотрела Йола. Глаза в глаза.

– Йола... – растерянно произнес он. – Не может быть. Как ты сюда попала?!

Он выпустил из рук внезапно успокоившуюся Флору, и та отодвинулась в сторонку, внимательно разглядывая соперницу. Испытанный ужас мгновенно отступил на второй план.

– Восточный ветер принес. Я же обещала, или ты забыл?

– Нет, конечно... Но там же охрана, – он кивнул в сторону врат. – Они что, тебя пропустили?

– Я их вежливо попросила... Ты, наконец, представишь меня своей спутнице?

Вит беспомощно оглянулся, не зная, что сказать.

– Кажется, я знаю, кто вы, – произнесла Флора. – Та самая женщина, которая увела у меня мужа.

– Кто кого увел – вопрос спорный. Вы, как я понимаю, вторая жена Вита, – Йола сделала акцент на слове «вторая». – Флора, если не ошибаюсь... Ну а я – первая.

Она с ледяным спокойствием смотрела в лицо сопернице. Однако та и не думала принимать вызов.

– Вы не поняли, – сказала Флора. – Мы с ним уже разобрались, кто есть кто. Я прекрасно осознаю всю абсурдность ситуации и ни на что не претендую. Успокойтесь, Вит ваш, так уж получилось.

Взгляд Йолы потеплел.

– Что ж... – сказала она. – Это хорошо, что вы все понимаете. Терпеть не могу душераздирающих сцен... А теперь, когда мы, наконец, прояснили наши семейные дела, предлагаю убраться отсюда как можно скорее.

Она многозначительно взглянула на мужа.

– Времени у нас просто нет. Тебя уже ищут...

– Кто? – недоуменно спросил Вит. – Кому я опять понадобился, тем более в этой глуши?

– Тем же, от кого пришлось бежать из Аргентины.

– Ты серьезно? Не могу поверить. Кто-то вдруг озаботился моей персоной до такой степени, что вздумал устраивать один бандитский налет за другим? Чушь собачья! Не вижу никакой связи!

– Зато я вижу. Обещаю... все объясню, когда мы будем в безопасности. Поверь, я не шучу!

– Вит, прислушайся, – вдруг произнесла Флора. – Твоя... подруга верно говорит...

– Поддерживаю, – добавил Алексей. – Я все время тебе твержу, что пора сматываться. По-моему, самое время.

– Что ты предлагаешь? – спросил Вит, глядя только на Йолу.

– За воротами у меня глайдер, – торопливо сказала она. – Для начала доберемся до Александрии, а потом дальше... Есть только одно место во Вселенной, где ты будешь в полной безопасности. Ну же, не тяни время!

Вит с сомнением поглядел в сторону Флоры и Алексея. Собрат по несчастью с сомнением покачал головой.

– Я не полечу с вами, – неожиданно заявил он. – Ни в Александрию, ни куда-то еще... тем более, во Вселенную.

– Но как же... У тебя есть конкретные планы?

– Да. Прежде всего – разыскать лендровер. А потом, скорее всего, вернусь обратно в Пинск. Хватит с меня загадочных озер и поддельных археологов.

– Разумно, – согласилась Йола. – Нам сейчас явно не по пути. Само присутствие в нашей компании представляет для вас нешуточную опасность... Так мы идем?

Она снова повернулась к Виту. Тот продолжал с сомнением разглядывать спутников. Бросать их на произвол судьбы казалось нечестным.

Наступило долгое молчание, нарушить которое почему-то никто не решался.

Флора не сводила испуганного взгляда с бывшего мужа. Алексей тоже выжидательно смотрел в сторону Вита, очевидным образом признавая, что честь принятия окончательного решения принадлежит только ему.

– Куда? – наконец, спросил Вит.

– Для начала к воротам. С охраной я договорюсь... главное, не мешайте.

– Обещаю, мы будем помалкивать, – сказал Алексей и посмотрел на притихшую Флору. – Верно?

Женщина торопливо кивнула.

– Тогда за мной! – объявила Йола и двинулась по дорожке прямо к спрятавшимся за елями гигантским вратам. Остальные, не мешкая, потянулись за ней.

«Не понимаю, что она задумала, – гадал Вит. – Договориться с охраной?.. Хм... по-моему, нереально. Как она собирается это проделать? Разве что подкупить...»

Он вспомнил холеное лицо Юсуфа, и его сомнения усилились. Чтобы подкупить такого, нужно кое-что посущественней банальной взятки, а Йола заявилась в Зону с пустыми руками... Но ведь сюда она как-то прошла?

Охранник в новенькой с иголочки форме стоял навытяжку и смотрел только на Йолу, как будто ее спутников не существовало вовсе. Взгляд его был взглядом младшего офицера, внезапно оказавшегося объектом внимания генерала... а то и кого повыше. Он молчаливо ел глазами начальство и ждал приказаний. У Вита мгновенно создалось впечатление, что нападение на Зону, перестрелка и разрушительный катаклизм прошли где-то далеко, возможно, на другом конце Земли, никаким боком не затронув образцового служителя врат.

– Молодец! – похвалила охранника Йола. – А теперь дай команду открыть ворота.

Тот четким движением, как на параде, ударил правой рукой с крепко сжатым кулаком куда-то в область сердца, после чего произнес в микрофон несколько слов по-турецки. Массивные створки неторопливо поползли в стороны.

«Вот это да-а! – подумал Вит. – Моя жена явно умеет добиваться своего. Причем, не только от мужа.»

– Сейчас мы пройдем, – сказала Йола снова вытянувшемуся в струнку вояке, – а ты закроешь ворота и забудешь, что вообще кого-то видел.

Офицер преданно смотрел на нее оловянными глазами.

– Идем, – Йола махнула спутникам рукой и шагнула за ворота.

Алексей и Флора, переглянувшись, молча последовали за ней. Вит в ошеломлении от увиденного двинулся следом.

– Не подозревал в тебе талантов гипнотизера, – негромко произнес он. – Ты начинаешь меня пугать.

– Мои способности не ограничиваются дешевыми трюками, – усмехнувшись, сказала Йола. – Остальное гораздо страшнее. Не боишься?

– Что может быть страшнее жены-ведьмы?.. Нет, не боюсь. Единственное, что меня пугает, это автоматная очередь в спину.

– На этот счет можешь не беспокоиться. Там всего-то двое рядовых... точно в таком же виде, что и офицер у ворот.

– Вот теперь мне действительно страшно...

Они беспрепятственно вышли на бетонную площадку, пересекли ее и остановились возле большого приземистого глайдера. Совершенно не похожего на атаковавшие Зону военные модификации. Неподалеку, у самой скалы, выстроились в ряд несколько авиеток, казавшихся мелкими по сравнению со старшим собратом.

Йола остановилась, повернулась к Алексею и, кивнув в сторону летательных аппаратов, сказала:

– Здесь мы расстанемся. Видишь авиетки? Одна из них твоя. Справишься?

– Обижаете...

– Отлично. Флора летит с тобой.

– Это даже не обсуждается. Не с вами же! Хватит с нас смертоубийственных приключений!.. Флора, вы как? У вас все в порядке?

Женщина безучастно слушала, как без всякого ее участия решается дальнейшая судьба.

– Мне все равно, – сказала она. – Хочу убраться отсюда как можно быстрее.

– Это наше общее желание, – сказал Алексей. – Но сначала я должен отыскать свою бедную машину! Не волнуйся, это ненадолго... Зато потом сразу домой!

– Насчет лендровера можешь не беспокоиться, – заявила Йола. – Его уже нашли и доставили к археологам.

– Вот за это спасибо! – оживился Алексей. – Не ожидал... И все равно... заскочим туда ненадолго, а потом сразу же в Пинск.

– Леониду Андреевичу привет и моя глубокая благодарность... Что ж, давайте прощаться...

Она взглянула на мужа и отошла в сторонку.

– Ну, брат Петрич, – сказал Алексей, – желаю тебе благополучно уцелеть... и найти, наконец, самого себя.

«Хорошее пожелание, – подумал Вит. – А главное, на редкость актуальное.»

Он подошел ближе и крепко пожал напарнику руку, после чего взглядом попрощался с бывшей женой.

Флора лишь кивнула в ответ и тут же отвернулась. Вит тоже промолчал. Любые слова казались лишними.

Они с Йолой заняли места в пилотской кабине и некоторое время ожидали, пока пилотируемая Алексеем авиетка не наберет высоту. После чего Йола положила руки на пульт и запустила двигатель. Глайдер свечой взмыл в высокое звездное небо.

Глава 6

Йола некоторое время внимательно всматривалась в экран навигатора, а затем, убедившись, что маршрут задан правильно, включила автопилот и расслабленно откинулась в кресле.

– Спрашивай, – сказала она.

Вит, насупившись, неотрывно глядел в летящую навстречу тьму. Внизу угадывалось бескрайнее водное пространство, мрачную поверхность которого вспарывало довольно крупное ярко освещенное судно. Судя по всему, один из многих круизных лайнеров, призванных обеспечить комфортный отдых гигантским ордам туристов, наводнившим восточное Средиземноморье.

Ему вдруг пришло в голову, что он фактически ничего не знает о своей жене. Не первой, и даже не второй... Единственной.

– Скажи, – преодолев психологический спазм, произнес он. – Ты все это время знала?

– О чем? Что ты у нас двоеженец?.. Да, конечно.

– И молчала?! Не намекнула ни словом, ни взглядом!

Йола повернула голову и посмотрела на него, как на несмышленыша, которому постоянно приходится разъяснять очевидные для всех прочих вещи.

– А как ты себе это представляешь? – наконец, сказала она. – «Дорогой, Вит! Спешу уведомить, что у тебя в Пинском экзархате есть еще одна жена, которую ты бросил через неделю после свадьбы. Точно так же, как и меня...» Так по-твоему? И как бы ты на такое отреагировал?

– Не знаю, – сознался Вит. – Но так было бы честнее.

– Ну да, конечно... А меня, выходит, в расчет совсем не берешь? Насколько приятно сообщать любимому мужу подобную новость? Что, по-твоему, должна чувствовать законная жена, узнав, что исчезнувший в неизвестном направлении супруг, оказывается, обзавелся новой возлюбленной и даже заключил с ней официальный брак? Представь себя на моем месте... Вот то-то... Единственное, что оправдывает тебя в этой ситуации, – амнезия. Невозможно предъявлять обвинения человеку, который даже не помнит, как тебя зовут.

– Я помню... – вдруг сказал Вит.

У него внезапно возникло ощущение, будто что-то щелкнуло в мозгу... какой-то условный переключатель, долгое время удерживавший плотину утраченных воспоминаний на прочном запоре. А потом неожиданно шлюзы распахнулись настежь, и наружу вырвался поток, грозящий захлестнуть с головой. Вит почувствовал себя пророком, которому вдруг открылась недоступная всем прочим истина. Он развернулся в кресле и взглянул на жену расширившимися глазами так, словно увидел ее впервые.

– Наталья... – он поднял руки и сжал пальцами виски, будто опасаясь, что голова сейчас расколется надвое. – Наталья Панкратовна Сестрорецкая...

– О, Боже!.. – на ее глаза вдруг навернулись слезы. – Ты и вправду вспомнил...

– Да... Кажется, да... – похоже, он и сам никак не мог поверить в снизошедшее на него озарение. – Получается, помогла твоя терапия...

Йола прижала к губам ладонь и беззвучно плакала от счастья.

– Спроси меня о чем-нибудь, – попросил он. – О чем-то таком, что я наверняка должен помнить, но забыл...

– Наша первая встреча, – ни секунды не сомневаясь, произнесла она.

– Да!.. Марс, Лоуэлл-сити... небольшое уютное кафе где-то на окраине, почти у самого купола... И музыка. Ненавязчивая, нежная, затрагивающая самые потаенные струны души... Я ее помню, представляешь? Ты сидела в полном одиночестве над нетронутым бокалом с каким-то разноцветным коктейлем и безучастно смотрела в бескрайнюю марсианскую пустыню за окном. И тогда я подошел и пригласил тебя на танец...

– ...а я почему-то согласилась, хотя в тот момент больше всего мечтала об одиночестве... Но красавцу-мужчине, тактичному, обаятельному, уверенному в себе... невозможно было сопротивляться. И невозможно было не влюбиться... О, Вит! Все так и было...

Она расстегнула привязные ремни, выбралась из кресла, а затем склонилась к мужу, обняла за плечи и поцеловала. Единственное, чего она опасалась, так это того, что вернувшиеся воспоминания растают, словно дымка, и вновь канут в небытие.

– Я тогда переживала едва ли не самую значительную неудачу в своей жизни, – прошептала она. – Казалось, весь мир рухнул... Все потеряно, и теоретическая физика вообще не для таких как я... В тот момент меня одолевало острое желание бросить научную деятельность и заняться чем-нибудь более полезным. Невзирая на прошлые заслуги... А потому сидела в одиночестве и беззвучно рыдала о растраченном впустую времени... И тут словно ниоткуда возник ты и пригласил на танец. Причем сделал это настолько галантно и просто, что я не смогла отказать. Во мне вдруг снова проснулось желание жить и бороться за свою мечту... я почувствовала себя кому-то нужной.

– Я помню, – снова повторил Вит. – Кажется, я и в самом деле помню.

Йола снова поцеловала его, а затем отпустила и вернулась в пилотское кресло.

– Теперь все будет хорошо, – сказала она. – Я в это верю.

«Мне бы твою уверенность, – подумал Вит. – Вопрос в том, когда будет и кому именно. Трудно сохранять оптимизм, когда на хвосте упорно висят какие-то злобные преследователи, горящие желанием если не окончательно покончить с постоянно ускользающим беглецом, то наверняка причинить ему массу неприятностей.»

Йола почувствовала смену его настроения и, бросив взгляд на навигатор, произнесла:

– Все в порядке, скоро будем на месте. Еще каких-то полчаса.

Вит, все еще не опомнившийся окончательно после внезапного обретения собственной личности, машинально спросил:

– Так куда же мы все-таки летим?

– Я же сказала – в Александрию, – ответила Йола.

– А дальше? Я понял так, что Александрия – не конечный пункт маршрута.

– Верно. В аэропорту нас ожидает пересадка на самолет до Мадагаскара. Единственное место на Земле, где мы будем в относительной безопасности.

– Мадагаскар? – Вит, нахмурившись, попытался найти логику в подобном решении, не нашел и снова спросил:

– Почему именно Мадагаскар? Что в нем такого особенного? Я понимаю... остров где-то на краю света... Но ты же не думаешь всерьез, что моим таинственным недоброжелателям это обстоятельство хоть сколько-нибудь помешает? Откуда такая уверенность в нашей безопасности?

Йола настолько серьезно посмотрела на него, что Вит сразу понял: ответ ему может не понравиться.

– На острове находится официальное представительство грагалов на Земле, – неохотно пояснила она. – Кто такие грагалы, объяснять надо?

– Думаю, нет. Если не ошибаюсь, это те самые изгои, которых наши предки выдворили за пределы планеты? А потом вообще из солнечной системы... Так ведь?.. Нелюди, насколько мне известно...

– Кто внушил тебе такую чушь? – возмутилась Йола. – Грагалы – такие же люди, только...

– Только?..

– С расширенным спектром способностей. Можно и так сказать. Галактическая ветвь человечества... В любом случае, у нас с землянами одни предки.

– У нас?! – такого Вит все-таки не ожидал.

«Кажется, время неприятных сюрпризов только-только началось, – в замешательстве думал он. – Где взять силы, чтобы выдержать жуткий навал откровений, обрушившийся на меня за последние несколько суток? Проблема двойников, как-то связанная с загадкой моего происхождения... открытый кем-то неизвестным сезон охоты... Флора... а еще Глаз Агарты и Белый Всадник... И вдобавок ко всему Йола...»

Он смотрел на жену широко раскрытыми глазами, не в силах поверить очевидному. В одну секунду она превратилась для него в какое-то сверхестественное существо, недоступное пониманию обычного смертного.

«Уж лучше бы какая-нибудь заурядная ведьма. Баба-Яга... кикимора... Василиса премудрая, в конце концов... кто угодно, только не грагал.»

Он вдруг вспомнил, как в Пинском экзархате в пору его молодости мамаши пугали малолетних отпрысков рассказами о жутких чудовищах в человеческом обличье. О грагалах... нелюдях, исторгнутых мрачными безднами Дальнего Внеземелья. Правда, в те времена их по старинке еще называли экзотами...

– Наконец-то дошло, – Йола горько усмехнулась. – Мог бы и раньше догадаться. Ну же, напряги извилины... Вспомни мои усилия по разблокированию твоей памяти... массовый гипноз в Зоне мониторинга... Надо же умудриться до сих пор не замечать очевидного.

– Так ты...

– Ну да, я не землянка, – устало произнесла Йола. – Моя родина – Новастра. Это что-то меняет?

Вит долго молчал, приходя в себя.

– Нет, – твердо сказал он. – Не меняет. Я люблю тебя по-прежнему, кем бы ты ни была. Можешь стать Царевной-лебедью или Царевной-лягушкой... как тебе больше по вкусу. А для меня ты навсегда останешься Йолой... моей Йолой...

– Может быть, Натальей? – лукаво прищурившись, спросила она.

– Может быть. Но Йола мне нравится больше.

– Согласна и на то, и на другое.

Вит снова умолк, собираясь с мыслями, а потом спросил:

– Слушай, а что мы забыли у... э-э... твоих соплеменников?

– Все очень просто. Ни один из террористов не посмеет осуществить налет на резиденцию грагалов. Даже твои преследователи.

– А, собственно, почему? – пожал плечами Вит. – Не постеснялись же они разрушить Зону мониторинга.

Йола загадочно усмехнулась:

– Поверь, нам есть чем себя защитить.

Вит промолчал. Отчего-то он не испытывал подобной уверенности. Видимо, события последних дней приучили его не слишком доверять заверениям в полной безопасности. Бандитские налеты на концерн «Артемида» и Зону мониторинга служили убедительным тому подтверждением. Но, с другой стороны, – грагалы...

Далеко впереди вдруг показались огни крупного города. Йола сверилась с показаниями навигатора и уверенно произнесла:

– Александрия. А чуть дальше – аэропорт Борг эль-Араб. Нам туда.

***

Аэропорт Борг эль-Араб встретил беглецов обычным многолюдьем и деловой суетой. Вит, подсознательно ожидавший повторения истории с Куябой, был приятно удивлен: никаких толп, штурмующих билетные кассы, никаких полицейских кордонов... все чинно-благородно, как и положено любому уважающему себя крупному транспортному узлу. Единственное, что поразило его – весьма однородный состав пассажиров: высокие темноволосые бородачи с горящими глазами и огромное количество закутанных в черное по самые брови женщин. Количество малолетних детей вообще не поддавалось никакому исчислению. Впрочем, вели они себя на удивление благопристойно: ни шумных игр, ни беготни по залу ожидания, ни громких криков... Быстро создалось впечатление, что все, – и дети, и взрослые – находятся в состоянии ожидания крутых перемен в своей жизни.

Вит повернулся к Йоле. Оказалось, что его жена уже успела достать откуда-то широкий темный платок и замотаться в него так, что видимой осталась лишь узкая полоска вокруг глаз. На роскошные темно-каштановые локоны не осталось никакого намека.

– Зачем? – удивленно спросил он.

– А ты посмотри вокруг, и сразу поймешь. И без того мы привлекаем к себе слишком много внимания.

Вит обвел глазами зал ожидания и понял, что она, безусловно, права. На них глядели все, и мужчины, и женщины. И даже дети провожали незнакомцев внимательными взглядами, на время отставив в сторону игры. Там, где проходил Вит со своей спутницей, тут же стихали всякие разговоры.

«Кажется, я понял, – подумал он. – Как бы Йола ни старалась, буквально все выдает ее принадлежность к белой расе. Начиная от наряда и кончая уверенным независимым взглядом. И никакой платок не в состоянии этого скрыть. А к белым у них отношение особое.»

Он подчеркнуто демонстративно осмотрел жену с ног до головы. Обтягивающие брюки... свободного покроя светлая блузка... Трудно вообразить более разительный контраст с единообразием строгого черного канона...

– Похоже, твой платок выглядит не слишком убедительно, – заметил он. – Можно было и не утруждаться.

– Ошибаешься, – заявила Йола. – Без него мы вообще здесь шагу бы не ступили, чтобы не нарваться на неприятности. Взгляни на здешних мужчин... Любую женщину с непокрытой головой они воспринимают как личное оскорбление.

Вит тут же убедился, что если она и преувеличивает, то самую малость. Они пробирались по залу, сопровождаемые десятками горящих глаз.

– Но ты же их всех загипнотизируешь, если что? – с тревогой спросил он.

– Вряд ли, – усмехнулась Йола. – На такую толпу моих способностей будет маловато. Так что давай попробуем обойтись без лишних эксцессов.

Вит не возражал. Он сильно подозревал, что случись какая-нибудь заварушка – их просто задавят числом и порвут на куски.

– Кто эти люди? – спросил он. – На местных не очень-то похожи. Я всегда считал египтян довольно терпимыми к чужой культуре.

– Так и есть. Это беженцы, в основном из Европейского халифата. После изгнания коренного белого населения там установились почти средневековые порядки, причем самого радикального толка. По мнению новых хозяев Европы абсолютно все, независимо от происхождения, воспитания и вероисповедания, обязаны строго следовать раз и навсегда установленным канонам и предписаниям. Причем, не имеет значения, в какой части света они пребывают... хоть на Аляске. Хорошо, что в последний момент я вспомнила про платок.

– И куда же они теперь бегут?

– Туда же, куда и мы, – в голосе Йолы послышалась усмешка. – На Мадагаскар.

– Вот как? Тоже ищут убежища у грагалов? Сомневаюсь, что они там поместятся.

– Угадал, но не совсем... Мадагаскар, действительно, лишь перевалочная база. Слышал что-нибудь о программе переселения на планеты Дигеи?

Вит отрицательно помотал головой.

– Даже о Дигее не имею никакого понятия. И уж тем более о каких-то там программах. Видимо, слишком много зачерпнул воды из Леты. А Мнемозина, как тебе должно быть известно, посетила меня совсем недавно. Так что смело можешь начинать с самого начала.

Йола стрельнула в него удивленным взглядом.

– А весь последний год ты тоже черпал из реки забвения? – язвительно осведомилась она. – Об этом трубят на всех перекрестках.

– Я редко выбирался на перекрестки, – немного обиженно заявил Вит. – Большую часть года меня занимали куда более важные темы. Например, субкварковая энергетика...

– Ладно, не дуйся, – примиряюще сказала Йола. – Если вкратце, то дела обстоят следущим образом...

Вит слушал внимательно, не перебивая. Он шагал мимо сурово поглядывавших переселенцев, стараясь не оскорбить их чувств ни движением, ни взглядом.

Практически все, о чем поведала жена, было для него внове. Добровольное затворничество в стенах концерна «Артемида» и маниакальная сосредоточенность на проблемах утилизации туннелированной энергии сделали свое дело: он практически выпал из процессов, происходивших во внешнем мире. Они казались ему мелкими и не заслуживающими внимания... До тех пор, пока эти самые процессы решительно не вторглись в его собственную жизнь.

Картина, нарисованная Йолой широкими размашистыми мазками, выглядела воистину впечатляющей.

Изгнанные с Земли экзоты, едва обустроившись на только что открытой Новастре, почти сразу же устремились дальше во Вселенную. Не все, конечно, а самая неуемная их часть, главным образом молодежь. Галактической экспансии в немалой степени поспособствовало ошеломляющее открытие, сделанное в системе Альфы Центавра – первичной цели звездных странников. Объект, на который они наткнулись, в общем-то, по чистой случайности, получил обиходное наименование «пампагнер», хотя к нему пытались приклеить множество других, более наукообразных терминов... Среди прочих, наиболее соответствующим внешнему облику оказалось словосочетание «Серая дыра». Быстро выяснилось, что небольшой, километров пятнадцати в диаметре, артефакт имел одно, крайне полезное свойство – на порядок облегчал доступ в гиперпространство по сравнению с громоздкими установками типа «Зенит».

Горящее энтузиазмом молодое поколение экзотов не мешкая воспользовалось столь уникальными возможностями и рвануло на галактические просторы. И почти сразу же наткнулось на Дигею – девять пригодных для жизни планет без каких бы то ни было признаков разумной жизни. Словно самой природой созданных, чтобы стать еще одним домом для человечества.

А потом случилось событие, разом перечеркнувшее всю прошлую историю. Команда молодых экзотов в очередной раз отправилась на поиски неведомого...

Изумлению исследователей не было предела, когда гиперпространственный скачок вынес их не куда-нибудь, а обратно в солнечную систему. Но радость от возвращения домой оказалась недолгой – здесь их никто не ждал. Более того, очень многие отнеслись к вернувшимся блудным сыновьям откровенно враждебно, предвидя возникновение прежних проблем, казалось бы раз и навсегда решенных много лет назад.

– Однако молодежь – народ горячий, – говорила Йола, – и просто так отказываться от родины своих предков категорически не желала. Ситуация грозила перерасти в полноценный конфликт. И тогда мудрые головы с обеих сторон созвали конференцию, призванную урегулировать спорные вопросы. Год назад она завершила работу, войдя в историю как Марсианская Конвенция Двух. Тогда же экзоты получили более благозвучное наименование – грагалы, то есть граждане Галактики. По взаимному соглашению, желающим разрешалось проводить на Земле отпуск, продолжительность которого оговаривалась в каждом индивидуальном случае. Причем перемещаться можно было лишь по заранее обговоренным маршрутам и под строгим надзором соответствующих силовых структур. А взамен грагалы обязались решить проблему перенаселения, вставшую в полный рост на всех без исключения континентах, и прежде всего – в многострадальной Европе. Так что аэропорт Борг эль-Араб – всего лишь один из этапов эмиграции на планеты Дигеи. А Мадагаскар – другой.

– Теперь понятно, – сказал Вит, осторожно озираясь по сторонам. – Европу погубила традиционная для новых хозяев высокая рождаемость. Еще немного, и фанатичные толпы ринулись бы на восток осваивать новые территории. Могла бы случиться невиданная бойня...

– Верно. Грагалы спасают этот мир, только никто их усилий почему-то не ценит.

– Как это? Я ценю. Прямо сейчас мой собственный мир спасает один из грагалов... или одна, как правильно? За что я ей или ему очень благодарен.

– Тише! – шикнула Йола. – Агентов МАКОДа здесь пруд пруди! А мне встречаться с ними совсем не улыбается.

– Нарушила утвержденный маршрут?

– Не только. Это наименьшее из моих прегрешений.

– Есть и другие? – удивился Вит.

Он в очередной раз убедился, что совсем не знает свою жену.

– На десятерых хватит, – ответила Йола, опасливо стреляя глазами по сторонам. – Предлагаю сменить тему... а лучше всего, давай просто помолчим. Перелет длинный, так что у нас еще будет время. Поверь, нам есть что обсудить и помимо моего предосудительного поведения. Причем, куда более важное.

– Что может быть важнее? – начал было Вит, однако под строгим взглядом жены тут же сник и торопливо сказал: – Все, молчу... молчу...

Они, наконец, выбрались из толпы переселенцев, источающей ощутимые флюиды недоброжелательности, и остановились перед барьером, перегораживающим проход в служебные помещения аэропорта. Йола без тени сомнения предъявила скучающему охраннику что-то вроде небольшого круглого жетона, решительно не похожего на обычный пластиковый билет. То ли пропуск, то ли какой-то опознавательный знак...

Вит с беспокойством озирался по сторонам. Ему почему-то представилось, что они не имеют никакого права здесь находиться, и прямо сейчас страж порядка поднимет тревогу, после чего у них начнутся по-настоящему крупные неприятности.

«А если еще и МАКОД подтянется, – думал он, – станет совсем плохо. Правда, ко мне у них не должно быть претензий... но ведь я же не дам Йолу в обиду. И уж тогда место за решеткой нам точно обеспечено. Как минимум.»

Охранник крутил жетон и так и сяк, разве что на зуб не попробовал, после чего перевел взгляд на мгновенно облившегося холодным потом Вита. Йола с ледяным спокойствием произнесла что-то неразборчивое, после чего страж нехотя вернул жетон и открыл барьер. Вит на деревянных ногах проследовал за женой, ежесекундно ожидая окрика в спину. Однако обошлось.

Они молча шагали по каким-то извилистым коридорам, пока совершенно неожиданно не оказались на борту самолета. Вит даже не понял, в какой именно момент это произошло. Он до последнего не верил, что все окажется настолько просто, и окончательно успокоился лишь тогда, когда воздушное судно оторвалось от взлетной полосы.

– Располагайся, – произнесла Йола, разматывая осточертевший черный платок. – Полетим с комфортом.

Только сейчас Вит осознал, что небольшой салон в носовой части самолета абсолютно пуст. С десяток удобных мягких кресел оказались никем не заняты.

Их уединение нарушила молоденькая стюардесса в небесного цвета форме. Слегка склонившись, она с дежурной улыбкой произнесла:

– Приветствую вас на борту нашего лайнера. Полет продлится около четырех часов. Может быть, вам что-нибудь нужно?

Йола отрицательно покачала головой.

– Проследите, чтобы нам никто не помешал, – сказала она. – Включая вас. И отключите, пожалуйста, систему оповещения.

– Понимаю, – не моргнув глазом, ответила стюардесса и повернулась к выходу.

– Э-э... – остановил ее Вит. – Извините... я бы что-нибудь съел. Это возможно?

– Конечно. Могу предложить куриные котлеты или запеченую форель. Что желаете?

– Э-э... и то, и другое. Можно в двух экземплярах.

Йола взглянула на мужа с удивлением.

– Понимаешь... больше суток ничего не ел, – оправдывающимся тоном пояснил он. – Пара бутербродов на завтрак не в счет.

– Да я не возражаю. Ты и в самом деле со всем этим справишься?

– Даже не сомневайся.

– Хорошо... В таком случае, принесите мне коньяк. Грамм сто, пожалуйста...

– Мне тоже, – заявил Вит и, повернувшись к жене, добавил: – Ты права, со стрессом нужно бороться. До полного искоренения.

Стюардесса кивнула и вышла.

– Ты у нас что, настолько важная персона? – спросил Вит, устраиваясь поудобнее. – Персональный самолет – это... это внушает...

Йола рассмеялась.

– Важная, но не до такой степени, – сказала она. – У нас за спиной больше трехсот человек переселенцев, а мы... а мы тут. Должны же у спасителя человечества быть свои маленькие привилегии! К тому же... перелет длинный, и разговор предстоит серьезный. А здесь нам никто не помешает.

– Устал я от разговоров, – поморщившись, объявил Вит. – Ты знаешь, я тут усвоил одну истину... Ничего хорошего все эти разговоры лично мне не несут. По крайней мере, в последнее время. Дан Айзенхарт с незабвенным ГАВКом... потом Хайрулла этот... Витт, Флора... И каждый раз какая-нибудь новая неприятность. Надоело! Может, обойдемся без этого?

– К сожалению, не обойдемся. Настоящие неприятности только начинаются, и свою задачу я вижу в том, чтобы ты встретил их с открытыми глазами.

Вит долго молчал, хмуро глядя в пол, а потом произнес:

– Оптимистично. Ты знаешь обо мне что-то такое, чего не знаю я сам?

– Далеко не все, но многое. Начиная с момента рождения.

– Что же в нем необычного? Помнится, я рассказывал...

– Да. Что родился на Европе... остался сиротой... Знаю. Только это чужие воспоминания... того, другого... Витта. А вот место и обстоятельства твоего появления на свет совсем-совсем иные... Не забывай, на самом деле ты – его копия. Улучшенная, подправленная, но все же копия... Извини.

– Ничего-ничего... я уже, кажется, привык, – с горечью заявил Вит. – Мало мне Хайруллы и этого... двойника. Теперь и ты туда же... Так что там насчет моего происхождения?

Йола некоторое время молчала, а потом произнесла:

– Зря ты так. Думаешь, прошедший год дался мне легко?

– Извини, накопилось... Не каждый день тебе объявляют, что ты, оказывается, нечеловек.

– Я понимаю... Грагалы нередко оказывались в такой же ситуации.

Вошла стюардесса, поставила блюда и бокалы на невысокий столик и бесшумно удалилась. Вит с энтузиазмом принялся за еду.

Йола некоторое время молча наблюдала, неторопливо потягивая коньяк, а потом спросила:

– Так я продолжаю?

Вит кивнул, не переставая жевать.

– Что ж, надеюсь, аппетит тебе не испорчу. Только начать придется издалека. Просто потому, что моменту твоего... хм... зарождения предшествовала целая цепочка событий. Кстати, если по ходу дела возникнут вопросы, смело перебивай...

– Угу... непременно.

– Итак, вернемся на Марс. Время – примерно год назад.

– Как раз тогда, когда мы впервые познакомились?

– Именно. За неделю до памятной встречи в кафе.

– Хм... Хочешь сказать, что в это время на Марсе случилось нечто более знаменательное? Даже не могу себе представить.

– Опять угадал. Ну, может, не такой величины, но... тоже довольно заметное. Во всяком случае, повлекшее за собой целый хвост серьезных последствий. Явление, которое наш друг Алексей Поляков метко окрестил Большим Хлюпом.

Вит вздрогнул. Почему-то подсознательно он ожидал чего-нибудь в этом роде.

– Вот как? На Марсе тоже бывают хлюпы? – осведомился он.

– Они везде бывают. Причем, обрати внимание на время: судя по всему, этот Большой Хлюп был самым первым из всех зафиксированых.

– Странно... – задумчиво произнес Вит. – А я почему-то считал их источником озеро в Зоне мониторинга. Впрочем, Алексей прозрачно намекал на целую Вселенную... Так ты говоришь, этот хлюп был каким-то особенным? Самым, так сказать, хлюпистым из всех хлюпов?

– Скорее наоборот. Очень слабым, его можно было вообще не заметить. По сути на загадочное явление почти никто и не обратил никакого внимания, разве что немногочисленные специалисты-космологи. Сильно удивились, пожали плечами и благополучно забыли.

– Ну да... – криво усмехнувшись, произнес Вит. – Незаметный такой Большой Хлюп. Вселенная вздрогнула во сне... – это, конечно, не событие. А может, не во сне, а от ужаса, глядя на то, что мы вытворяем с собственным домом.

– Не стоит драматизировать, – возразила Йола. – К тому же, всех прочих, включая меня, занимали тогда совсем другие проблемы.

– Постой... – Вит вдруг отложил вилку, нахмурился и пристально посмотрел на жену. – Но ты же грагал...

– Тоже мне открытие... Только сейчас дошло? – язвительно осведомилась Йола. – Вот и говори с тобой после этого.

– Да нет, я не о том, – в его голосе послышалась досада. – Что ты вообще делала на Марсе? Участвовала в работе Марсианской Конвенции Двух?

– Наконец-то соизволил спросить. Год назад такие мелочи тебя почему-то не занимали... Мой ответ – не совсем. К тому времени основные вопросы, связанные с пребыванием грагалов на Земле, уже были практически решены. Так же, как и проблема миграции землян на планеты Дигеи. Оставалось лишь зафиксировать отдельные процедурные моменты... Если помнишь, я прочла тебе целую лекцию о пампагнерах и их замечательных свойствах. Так вот, один из них к тому времени уже переместили на орбиту Земли для обеспечения нужд переселенцев, а другой готовился занять постоянное место на орбите Марса. Как специалист-физик я входила в группу, контролирующую ход этой непростой во всех отношениях операции. Ну и, как ты понимаешь, наш небольшой коллектив состоял в основном из грагалов. Земляне попросту не имели соответствующих технологий.

– Ладно. Будем считать вопрос закрытым... – Вит, наконец, покончил с едой и удовлетворенно откинулся на спинку кресла. – Я другого никак не могу понять: какое отношение внезапно случившийся маленький Большой Хлюп имеет ко мне?

– Самое прямое, – Йола с удивлением глядела на пустые тарелки. Скорость, с которой муж расправился с таким количеством еды, ее явно поразила. – Вскоре после хлюпа, о котором в суматохе все и думать забыли, в Лоуэлл-сити вернулся экскурсионный аэр с шестнадцатью туристами на борту. В числе прочих там значился некий Виталий Леонидович Петричев. Знакомое имя?

– Встречались, – хмуро заметил Вит.

– Несколько дней туристы промаялись в марсианской столице, опустошая сувенирные лавки и совершая набеги на бары, а затем благополучно отбыли на родную планету. В общем-то, рядовое событие, которое абсолютно никого не могло заинтересовать. Во всяком случае, не идущее ни в какое сравнение ни с Большим Хлюпом, ни тем более с приближающимся пампагнером. И все бы ничего, но...

Йола сделала драматическую паузу. Вит угрюмо ожидал продолжения. Он уже понял, что ничего хорошего ему точно не светит.

– Через несколько дней после старта рейсовика, уносящего туристов к Земле, из того же района вернулся еще один аэр. Как ты полагаешь, кто был на его борту?

Вит мрачно глядел в пол и бессознательно крутил в руках бокал с коньяком.

– Правильно. Те же самые туристы, включая Виталия Петричева.

Наступила долгая пауза, во время которой Вит отчаянно пытался справиться с наплывом эмоций. Осознание того, что своим существованием он обязан какому-то подозрительному инопланетному явлению и всей жизни у него – ровно год, никак не способствовало нормальному самочувствию. Голова внезапно налилась свинцом, а к горлу подступил твердый ком. Наконец, худо-бедно справившись с панической атакой, он выдавил из себя:

– Двойники...

– Да, двойники, – согласно кивнула Йола. – По крайней мере, время твоего появления на свет мы можем определить довольно точно.

– Утешает... И что же дальше? Почему нас не сунули в какую-нибудь зону спецкарантина?.. Почему нет никакой паники... и с какой стати, в конце-то концов, мне подарили целый год нормальной человеческой жизни? Не понимаю... что-то тут не сходится.

– Просто потому, что тогда никто о существовании двойников даже не подозревал. И до сих пор не подозревает.

– Подожди... как это? А ты... а Хайрулла вкупе с сотрудниками Зоны мониторинга?

– Думаю, после сегодняшней катастрофы о них можно благополучно забыть.

– Да, ты права... И все же не понимаю, куда смотрели марсианские туроператоры? – мрачно заявил Вит. – Или тот же МАКОД? Поразительная беспечность. Как можно было не заметить, что «оригиналы» к тому времени благополучно покинули Марс и отправились на Землю?

– Я же говорю – пампагнер, – пожала плечами Йола. – Плюс завершение работы Конвенции. Кого, спрашивается, в том сумасшедшем доме могли заинтересовать какие-то туристы? Разве что сотрудников отеля, неожиданно столкнувшихся с тем, что часть благополучно отбывших постояльцев вдруг решила вернуться обратно. Возникла небольшая, местного значения, коллизия, быстро разрешившаяся ко всеобщему удовольствию, поскольку свободных мест в отеле оказалось достаточно.

Она немного помолчала, а потом добавила:

– Впрочем, я не совсем права. Кое-кто все-таки проявил к двойникам определенный интерес, не подозревая об их истинной природе.

– Ну, и кто же оказался настолько прозорливым?

– Медикологи. Сразу несколько двойников обратились за медицинской помощью в связи с внезапно возникшей и сильно прогрессирующей амнезией. Уже на следующий день после возвращения в Лоуэлл-сити лжетуристы никак не могли вспомнить подробностей недавней экскурсии. О чем искренне сожалели. Дальше – больше. Начали выпадать из памяти целые куски прошлой жизни. В конце концов дошло до того, что они стали забывать события, происходившие буквально накануне. При этом, как ни странно, профессиональные навыки абсолютно у всех сохранились в полном объеме. Вот такая избирательная амнезия...

– Все верно... – Вит закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. – Можешь не сомневаться, я прочувствовал нарастающее беспамятство на собственной шкуре.

– Знаю... И, поверь, искренне сочувствую.

Вит открыл глаза и невесело усмехнулся.

– Не нужно соболезнований, – сказал он. – Лучше скажи, как отреагировали медикологи? Или тоже были озабочены пампагнером?

– Им и без него забот хватало. Быстро выяснилось, что обратившиеся за помощью пациенты принадлежали к одной и той же туристической группе. Сразу же подняли полный список, и мгновенно обнаружили у остальных те же симптомы. Не оставалось сомнений насчет негативного влияния какого-то неизученного фактора родом из Дальнего Внеземелья. Перед глазами замаячил призрак зоны спецкарантина. Всех фигурантов возникшего прямо на глазах нового дела тут же поместили в стационар на предмет всестороннего обследования. Однако уже через день пришлось отпустить, поскольку выявить хоть что-то криминальное так и не удалось. Никаких критических отклонений в организме, за исключением памяти. Намечавшееся расследование закончилось полным пшиком. Тем не менее, до выяснения всех обстоятельств район экскурсии объявили закрытой зоной... а вскоре благополучно забыли. Ну, может, не забыли, но отложили до лучших времен. Марсианская Конвенция Двух и приближавшийся пампагнер затмили собой все.

– Ничего не помню, – сказал Вит.

– Меня это, почему-то не удивляет. Еще вспомнишь.

– И все-таки... почему никто не обратил внимания, что «оригиналы» уже неделю как покинули Марс?

Йола лишь покачала головой.

– Никто даже предположить не мог столь фантастического развития событий. Сам посуди, кому в твердом уме и ясной памяти могла прийти в голову мысль о двойниках? Только мне... да и то гораздо позднее.

– И еще Хайрулле напару с этим...

Вит повернул голову и взглянул на жену.

– А какой район Марса посещали... хм... «оригиналы»? – спросил он.

– Ага! Вижу, в тебе проснулся исследователь!.. Что ж, ты на верном пути. Туристам демонстрировали западную окраину Долины Маринера с Лабиринтом Ночи, горы Фарсиды и шикарный вид на гору Олимп с равнин Амазонии. Знакомые места?

– Нет.

– И никаких ассоциаций?

– Нет.

– Не расстраивайся. Ничего удивительного, я и сама недавно узнала. Оказывается, на равнинах Амазонии более ста лет назад наблюдалась аномалия, известная под названием гурм-феномен или темпор-объект. На выбор. Аномалия давно прекратила существование, но, по-видимому, что-то все-таки осталось, и история с двойниками – яркое тому подтверждение. Теперь там закрытая зона, потому как с недавних пор наблюдается почти та же чертовщина, что и в Зоне мониторинга. Только без озера...

Йола замолчала, давая возможность мужу собраться с мыслями. Вит сидел неподвижно, уставившись куда-то в пространство, и явно пытался выстроить в голове непротиворечивую картину произошеднего.

– То есть, – наконец, произнес он, – имело место уникальное совпадение: аэр с туристами оказался в марсианской Зоне именно в тот момент, когда состоялся Большой Хлюп... А в результате получили неотличимую от оригинала копию как самой машины, так и всех, кто в ней находился...

– По-видимому, так. Удивительно, но аэр исчез бесследно, во всяком случае, никаких признаков его существования мне обнаружить не удалось. А вот пассажиры здравствуют и по сей день.

– Кроме тех, что погибли во время налета, – мрачно добавил Вит. – О дальнейшей судьбе двойников что-нибудь известно?

– Практически ничего. Промаявшись несколько дней в Лоуэлл-сити, большая часть благополучно отбыла на Землю. Медикологи сопротивлялись как могли, однако убедительных доказательств для задержания бывших пациентов предоставить так и не сумели. Как сложилась жизнь двойников по возвращении на родную планету, остается только гадать. Более-менее достоверно установлено лишь одно: некий заблудившийся в лабиринтах Лоуэлл-сити псевдотурист заглянул в неприметное кафе на самой окраине марсианской столицы и сходу соблазнил самую очаровательную девушку Новастры. А уже через несколько дней сделал ей официальное предложение.

– Так быстро? – ухмыльнулся Вит. – Решительный я, однако, парень...

– Быстро?.. – притворно нахмурилась Йола. – Ты собираешься обвинить меня в легкомыслии? Или вообще жалеешь о своих словах?

– Что ты, даже не думал!.. Ну, не сердись. Мы были молоды и влюблены, а что еще нужно для счастья?

– Вообще-то, ты прав, – сказала Йола. – Одного не понимаю, почему я согласилась?

Вит наклонился и поцеловал ее в губы.

– Вот поэтому, – сказал он.

– Умеешь ты уговаривать, – ответила Йола. Она больше не сердилась.

– Мне можно только позавидовать, – заявил Вит. – Скорее всего, другим двойникам повезло меньше. Представляю... возвращается какой-нибудь Джон к себе домой, к любимой жене и шестерым детям, а место, оказывается, уже занято... Печаль...

– Да, хорошего мало. Однако, судя по отсутствию громких скандалов, подобные ситуации если и возникали, то чрезвычайно редко. Просто потому, что амнезия полностью выкосила воспоминания о личной жизни. Могу лишь предположить, что в основной своей массе двойники даже не пытались вернуться к родному очагу, а предпочли начать жизнь с чистого листа. Впрочем, это всего лишь ничем не подтвержденная гипотеза.

– Скажи, – задумчиво произнес Вит, – почему ты сразу не рассказала о своем происхождении? Или я что-то забыл?

– Нет, не забыл, – неохотно сказала Йола. – О Новастре я благоразумно умолчала. Решила, что расскажу позднее.

– По-твоему, это честно?

– А ты заключил бы брак с грагалом?

Вит промолчал, только шумно засопел.

– Вот видишь... Для большинства землян грагал – неведомый диковинный зверь, от которого лучше держаться подальше. А некоторые вообще считают, что экзотизм – это заразно. Недаром МАКОД разработал целую процедуру натурации грагалов, собирающихся посетить родину своих предков. Формально процедура не обязательная, но фактически без нее путь на Землю закрыт.

– Натурация? Это что?

– Медикаментозное подавление любых проявлений экзотизма, если так можно выразиться. Под запрет попадают чтение мыслей, телепатическая связь, эфемеры, дьяколы и прочее в том же духе. Действие временное, но на краткий отпускной период его, как правило, хватает.

– А ты? – подозрительно спросил Вит. – Ты прошла эту процедуру?

Он вдруг вспомнил загипнотизированных Йолой хранителей врат в Зоне мониторинга. Да и с остальным все было не так просто. Что такое эфемеры или дьяколы, Вит не представлял... но жена, читающая мысли мужа – такое может привидеться лишь в кошмарном сне.

– Когда? – осведомилась Йола. – Тогда на Марсе? Или сейчас на Земле?

Вит молча глядел на нее испытующим взглядом.

– Тогда – да, – неохотно признала она. – Иначе МАКОД не выдал бы марсианскую визу.

– А теперь?

– Теперь – нет, – она посмотрела на него с вызовом. – Если уж совсем откровенно, я вообще нахожусь на Земле нелегально. Потому и зовут меня не Наталья, а Йола.

– Так вот по какой причине ты страшишься МАКОДа... Не понимаю, ради чего нарываться на неприятности? Не проще ли было действовать официально?

– Не проще. МАКОД выдает земную визу всего лишь на несколько дней, максимум на неделю. В редчайших случаях на год, и то лишь для постоянных сотрудников миссии. А я искала тебя целую вечность...

– Ясно...

Вит глубоко задумался, а потом вдруг спросил:

– Ничего не скажешь, ты просто напичкана сюрпризами... Можешь сказать, по какой причине мы расстались? Ничего не помню...

– Я с тобой не расставалась. Во всем виновата прогрессирующая амнезия. Сначала мы только посмеивались над твоей забывчивостью, но очень быстро стало не до веселья. Дошло до того, что, проснувшись, ты никак не мог вспомнить, кто я такая. Словно в бреду перебирал всевозможные женские имена, на которые я смертельно обижалась. А однажды, не предупредив и не сказав ни слова, собрался и улетел на Землю. Как назло из-за этого чертова пампагнера меня рядом не оказалось...

– О, Боже!.. – произнес Вит.

Он прекрасно сознавал, что извинений просить бесполезно... впрочем, Йола их и не ждала. Она-то точно знала: невозможно требовать абсолютно адекватного поведения от человека с поражением психики.

– Я хотела бросить все к черту и отправиться за тобой, – ровным голосом продолжала она. – Однако не смогла, МАКОД не выдал мне визу на Землю. Я буквально сходила с ума... То подумывала о том, чтобы подкупить сотрудников космопорта, то обвиняла коварного соблазнителя во всех смертных грехах... то пыталась убедить себя, что ты недостоин моих слез... Умом я четко понимала, что виной всему проклятая амнезия, но чувствам не прикажешь... И вот, когда я окончательно поставила крест на любых попытках покинуть Марс, от одного из руководителей нашей миссии неожиданно поступило предложение, отказаться от которого я не смогла и не захотела.

– Что за предложение? – спросил Вит, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Нелегальная деятельность на Земле. Я согласилась, не раздумывая. Тогда мне казалось, что это единственный вариант что-то исправить. Впрочем, мне и сейчас так кажется. Если пользоваться терминологией землян, твоя жена – сотрудник внешней разведки Новастры. Можешь принять это или не принять – ничего изменить уже невозможно.

– Вот это новость, – Вит машинально потер ладонью лоб. – Подумать только... еще недавно я считал себя холостяком. А потом вдруг обнаружились сразу две жены, одна из которых шпион... Сумасшествие какое-то.

– Никто не виноват, что ты у нас такой влюбчивый, – ехидно заметила Йола. – И чуть что – сразу жениться.

– Как человек честный, я не мог поступить иначе. Но давай оставим в покое мой моральный облик. Лучше скажи, для чего грагалам понадобилась вся эта история с нелегальщиной? Неужели землянам известно нечто такое, о чем на Новастре не имеют никакого представления?

– Конечно же, нет. Технологическое превосходство грагалов неоспоримо. Десятилетия сознательного ограничения технического прогресса не прошли для родной планеты бесследно. Надеюсь, я правильно тебя поняла, и мой ответ будет таков: даже речи не может идти ни о каком промышленном шпионаже. Другое дело – политические игры и настроение умов в обществе. Ну, представь себе... На текущий момент грагалы достаточно интенсивно взаимодействуют с землянами как минимум в двух областях: исследовании свойств пампагнеров и эвакуации части населения Европы и обеих Америк на планеты Дигеи. В обоих случаях правдивая информация – насущная необходимость. А что выходит в реальности? МАКОД жестко ограничивает как свободу передвижения грагалов, так и доступ к независимым источникам достоверных данных. В таких условиях нелегальные методы – оправданная, хотя и вынужденная мера.

– Хм... Звучит убедительно. А твой падре... он что, тоже с Новастры?

Йола загадочно усмехнулась.

– Не ревнуй, – сказала она. – У нас с падре Гуацино исключительно деловые отношения. Он землянин и, как ты верно заметил, бывший десантник. Благодаря своему космическому прошлому к деятельности грагалов относится с симпатией, а потому легко пошел на сотрудничество. В отличие от многих, прекрасно понимает, что мы не несем Земле никакой угрозы и не таим обиды, несмотря на изгнание из солнечной системы в не столь отдаленном прошлом.

– Согласись, у предков были на то основания.

– Я вижу только одно, – сердито произнесла Йола. – Страшный испуг. До дрожи в коленках, до потери сознания...

– Ты считаешь, бояться было нечего?

– Абсолютно. Что неоднократно доказали многочисленные исследования.

– А ты сама не боишься? – Вит посмотрел на жену испытующим взглядом.

– Чего?

– Не чего, а кого. Меня, например... Тебя не страшит мысль о том, что ты связала свою судьбу не с человеком в традиционном понимании этого слова, а с его копией? Возникшей, словно по мановению волшебной палочки, в результате воздействия загадочных механизмов родом из Дальнего Внеземелья. Я, например, никак не могу прийти в себя от твоих откровений.

– Не страшит, – Йола наклонилась и поцеловала Вита в щеку. – Грагала трудно удивить чем-то подобным... мы привыкли иметь дело с всевозможными копиями людей – эфемерами, дьяколами... Наш испуг остался в далеком прошлом. Однако хочу тебя успокоить: все данные свидетельствуют о том, что ты, в отличие от знакомых нам эфемеров, самый обычный человек. Без каких бы то ни было оговорок.

– Какие еще данные? – насторожился Вит. – Откуда?

– Прежде всего, с Марса. Вспомни обследование двойников, проведенное, что называется, с пристрастием. Если бы медикологи обнаружили хоть малейшую зацепку... хоть намек на какую-либо деформацию человеческой природы, никого из пассажиров злополучного аэра никогда бы не выпустили на свободу. И потом... Извини, но пришлось проделать кое-какие процедуры, пока ты спал. Зато теперь никаких сомнений.

– Ну ты... – только и сказал Вит. – С тобой, оказывается, опасно иметь дело.

– С ведьмами всегда так. И потом, я же извинилась.

– Ладно, – буркнул Вит. – Только не делай так больше. Если что-то потребуется, лучше спроси.

– Договорились.

Йола помолчала, собираясь с мыслями, а затем продолжила изложение своей одиссеи:

– Когда меня только-только забросили на Землю, я сразу же взялась за поиски Виталия Петричева... надо сказать, в ущерб основному заданию. Но тут я ничего не могла с собой поделать. Спасибо шефу, он оказался в курсе моих семейных обстоятельств и смотрел на промахи новоявленного разведчика сквозь пальцы. Беззастенчиво пользуясь возможностями своего нового положения, я быстро выяснила, что интересующая меня персона проживает на территории Пинского экзархата, и немедленно отправилась прямо туда. Как оказалось, совершенно напрасно, потому что мой муж к тому моменту уже успел вторично жениться и вновь благополучно исчезнуть в неизвестном направлении. Впрочем, определенные зацепки были, и указывали они на так называемую Зону мониторинга в Османской империи. Пылая праведным гневом, я немедленно отправилась в гости к Хайрулле, чтобы лично разобраться с нашедшим у него убежище обманщиком.

– Вот так просто, взяла и отправилась? – недоверчиво фыркнул Вит. – А охрана? Взглянула в твои загадочные глаза и сразу же пропустила?

– А ты еще не понял, насколько я могу быть убедительной? – усмехнулась Йола. – А уж когда в гневе... любая ведьма побелеет от зависти. Поверь, арсенал средств воздействия на человеческую психику у грагалов далеко не исчерпывается массовым гипнозом вроде того, что ты наблюдал у ворот Зоны.

– Верю. И у меня нет никакого желания познать его до конца.

– Это правильно, – ухмыльнулась Йола. – В гневе я страшна. А потому, злить настоятельно не рекомендую.

– Учту.

Йола многозначительно стрельнула в него взглядом, после чего продолжила:

– С начальником охраны Юсуфом Саларом справиться получилось довольно просто, а вот Хайрулла оказался более крепким орешком. Пришлось продемонстрировать нашему вали углубленное знание теоретической физики, в частности темпорологии, после чего он незамедлительно включил меня в состав группы, занимающейся изучением аномалии. Там я и повстречала Витта.

– Ну и как? Представляю бездну твоего разочарования.

– Ты прав... Результат оказался обескураживающим. Он меня не узнал, да и не мог узнать, как я теперь понимаю. Я сразу же заподозрила, что он – не ты, несмотря на практически полную идентичность. Куда более грубый и жесткий, если не сказать жестокий. Полная твоя противоположность. И вот тут-то и зародилась мысль о двойниках... сначала смутная догадка, постепенно оформившаяся в уверенность, которая очень быстро переросла в абсолютную убежденность. Скверная ситуация, с какой стороны ни посмотри. Поиски, по сути, приходилось начинать сначала. Но хуже всего оказалось то, что моя гипотеза о существовании двойников не стала секретом для Хайруллы. Ну знаю уж, каким образом... то ли Салар нашпионил, то ли до хозяйского уха дошли мои неуклюжие попытки найти с Виттом общий язык... Впрочем, неважно. Самое главное, что поиски двойников мы начали одновременно. Нужно отдать должное: Хайрулла оказался проворнее, он мгновенно сумел увязать появление копий с аномальной зоной на Марсе. После чего выявить некоторых из двойников и затащить в свой комплекс. Мне удалось опередить его совсем ненамного, обнаружив тебя-настоящего в недрах концерна «Артемида». Остальное – дело техники. Когда мы впервые столкнулись лицом к лицу, сразу же стало ясно, что амнезия полностью стерла воспоминания о нашей встрече на Марсе. Пришлось строить отношения заново. Впрочем, это оказалось нетрудно... ты же у нас на редкость влюбчивый.

– Признаться, меня восхитила твоя решительность, – ухмыльнулся Вит. – И быстрота. После минутного знакомства – и сразу в постель...

– Я сама от себя такого не ожидала, – Йола неожиданно смутилась, отчего стала еще красивее. – Просто не могла больше сопротивляться. Мне казалось, что уж теперь-то все будет хорошо, и наша идиллия продлится вечно.

– Да... мне тоже... Но тут явились террористы, и наше хрупкое счастье полетело под откос. У тебя есть соображения, кто бы это мог быть и какого черта им от меня надо?

– Есть. Задержка в Куябе дала необходимое для анализа время. Пришлось задействовать целую кучу всевозможных связей, в том числе нелегальных, чему, кстати, падре Гуацино очень поспособствовал. А в результате... предположений сколько угодно, и все правдоподобные.

– Давай угадаю... Главный подозреваемый – Хайрулла?

– Не угадал. Действительно, вали приложил немало усилий, чтобы доставить тебя в Зону, но к налету на «Артемиду» он не имеет никакого отношения. Мария не соврала, она продала тебя именно ему.

– Знаю. Хайрулла намекнул на ее предательство довольно прозрачно. И, кстати, сразу же четко обозначил интерес к моим мистическим снам... в особенности, к Белому Всаднику. Мое присутствие в Зоне понадобилось, мол, именно по этой причине.

– Ну, конечно... А ты не догадываешься, каким образом он намеревался использовать столь уникальную особенность?

– Не такую уж уникальную. Оказывается, кроме меня был еще кто-то из команды двойников, кому снился тот же самый мифический персонаж.

– Верно, – Йола невесело усмехнулась. – И что с ним произошло?.. Можешь не отвечать, я была свидетелем его безвременной кончины. Не сомневаюсь, что тебя ждала та же участь.

Вит нахмурился. Йола лишь подтвердила догадку о насильственной смерти собрата по несчастью... догадку, которую он гнал от себя как страшный сон. Как ночной кошмар, который ни за что не должен повториться.

– Как это произошло? – глухо спросил он.

– Хайрулла фанатик, – серьезно сказала она. – Он вбил себе в голову, что озеро – преддверие легендарной Шамбалы, врата, запертые на надежный засов. А ключ к ним – не менее легендарный Мессия на белом коне Лун-та. Когда стало известно о вещем сне одного из подопечных, в котором Всадник беспрепятственно погрузился в глубь загадочных «вод», слетевший с катушек вали сразу же решил, что вот он ключ, практически у него в руках... и погнал бедолагу в озеро... Видимо, полностью отождествил несчастного с Белым Всадником.

– И?

– Лучше бы нам никогда не видеть того, что произошло, – мрачно сказала Йола. – По большому счету, даже хоронить нечего.

– Ясно... Значит, следующим должен был стать я...

– Даже не сомневайся. Хайрулла не привык откладывать планы в долгий ящик. Так что, опоздай я хотя бы на день...

Вит помолчал, а потом вдруг сказал:

– А что если Хайрулла прав, и я действительно тот самый Мессия? Вдруг мое погружение окончилось бы благополучно?

Йола резко повернулась к нему и уставилась в лицо тяжелым неподвижным взглядом.

– Даже не шути так, – сказала она. – Если бы ты видел то, что видела я...

– Не сердись, – сказал Вит. – Шутка и в самом деле неудачная.

Йола надула губы и отвернулась.

– Дать бы тебе как следует по глупой безмозглой башке, – сурово сказала она, – да боюсь, тогда ты вообще все позабудешь...

– Не надо. Зачем тебе муж, с которым даже не о чем будет поговорить? – Вит допил коньяк и поставил бокал на стол. – Что ж, если гипотеза о причастности Хайруллы к налету на «Артемиду» оказалась несостоятельной, может быть, рассмотрим другие?

Йола посмотрела ему прямо в глаза.

– По-моему, ты слишком легкомысленно относишься к тому, что некто достаточно влиятельный разыскивает тебя по всему миру, – сказала она. – Некто, способный отправить отряд головорезов, которым не составило труда разгромить штаб-квартиру одного из самых могущественных концернов в мире.

– И кто же у нас настолько влиятельный? – осведомился Вит.

– Согласно агентурным данным, к инциденту в Аргентине с высокой вероятностью причастен некто Вартан Жан Пьер Дюэн. Довольно известная личность, миллиардер, разбогатевший на добыче алмазов в Южной Африке. Нужно признать, что операцию по твоему захвату организовали профессионалы. Им удалось, по крайней мере поначалу, замаскировать налет под народные волнения. Но затем что-то пошло не так.

– Вартан... Вартан... – задумчиво повторил Вит. – Нет, не знаю такого. И никогда о нем не слышал. Ему-то я зачем понадобился?

– Вернее всего, – мрачно произнесла Йола, – понадобился ты не ему, а тем, кто стоит за ним. Его хозяевам.

– И у миллиардеров есть хозяева? – изумился Вит. – Вот уж не думал... И кто же это такие?

– Знаешь что-нибудь об организации Орден Черного Дракона?

Вит покачал головой:

– Впервые слышу.

– Удивительно. Невозможно представить себе хоть кого-то, кто ничего не знал бы о самой влиятельной организации не только на Земле, но и в Приземелье... а возможно, и в Дальнем Внеземелье тоже. Если отбросить в сторону всякую политкорректность, то именно Орден представляет собой теневое правительство мира. А господин Дюэн всего лишь один из его многочисленных спонсоров.

– Ты же знаешь, весь истекший год я провел, отгородившись от мира прочными стенами концерна «Артемида». И что там происходило снаружи, меня вообще не интересовало. А если добавить сюда амнезию...

– Счастливый ты человек, – сказала Йола. – Мне бы так. Спокойно заниматься теоретической физикой и ни о чем не думать...

– Не завидуй. Похоже, минусов в подобной жизни все-таки больше. Теперь вот тычусь носом, как слепой котенок, не понимая, что происходит... Так зачем я понадобился какому-то ордену?

– А вот здесь мы вступаем в область сплошных догадок. Впрочем, история возникновения этой мрачной организации оставляет простор для весьма правдоподобных гипотез. Итак... Орден Черного Дракона образовался в результате слияния нескольких подобных структур, в том числе полностью вобрав в себя небезызвестный Орден Очищающей Реинкарнации. О котором, надо полагать, ты тоже ничего не слышал.

Вит отрицательно покачал головой.

– Все, что тебе нужно знать, – весомо произнесла Йола, – это то, что они лютой ненавистью ненавидят грагалов, считая их дьявольским порождением Дальнего Внеземелья. И не остановятся ни перед чем, даже перед убийством. Среди тех, кто оказывает прямую помощь землянам в миссии на Мадагаскаре, тоже немало жертв неуемного фанатизма. Плюс множество нелегалов и даже самых обычных отпускников.

– Ч-черт!.. Но, наверное, можно как-то призвать этот поганый Орден к ответу? – горячась, спросил Вит. – Существуют же какие-то следственные органы... суды...

– Все это есть. Зато нет убедительных доказательств его причастности к трагедиям. Сплошные несчастные случаи, зачастую на ровном месте. И потом, как можно говорить о беспристрастном расследовании, если адепты Ордена внедрены практически во все властные структуры? Даже МАКОД пронизан ими сверху донизу... а возможно, вообще является одним из подразделений Ордена. В таких условиях получить нужный результат не так уж сложно.

– Безнадега... Так что же им нужно конкретно от меня? Я же все-таки не грагал!

– Нет. Но человек, явно подвергшийся воздействию Дальнего Внеземелья, а этого уже достаточно.

– Для чего? Для смертного приговора?!

– Скорее всего. Впрочем, не все так однозначно. Налетчики на «Артемиду» получили указание доставить тебя живым, так? А это означает, что Ордену что-то было от тебя нужно.

– Может, их тоже интересует Белый Всадник? Овладеть Шамбалой – найдется ли более заманчивая цель для подобной организации?

– Не похоже, – Йола с сомнением покачала головой. – Вряд ли верхушка Ордена – неуемные фантазеры вроде Хайруллы. Там заседают сплошные прагматики, любыми путями добивающиеся реальных целей. Думаю, не слишком ошибусь, если предположу, что существование двойников не является для них секретом. Возможно, первоначальный план включал твой захват с последующим допросом на предмет получения уникальной информации. О тайнах твоего происхождения... или хотя бы о том же Белом Всаднике... Но затем намерения Ордена почему-то изменились, и в полный рост встал вопрос ликвидации... Выглядит так, словно всесильные адепты попросту испугались.

– Откуда ты знаешь о ликвидации? Может, все не так трагично?

Мысль о том, что обладающая неограниченной властью организация стремится его убить, мягко говоря, не добавляла оптимизма. Будущее оказалось сплошь замазано черной краской. Вернее, его попросту не было.

– Нетрудно догадаться, – сказала Йола. – Я практически уверена, что налет на Зону мониторинга был организован именно с этой целью. И именно Орденом. Слишком заманчиво... уничтожить единственного из тех, кому являлся во сне Белый Всадник, а заодно и прочих двойников... Радикальное решение проблемы.

– Так что же теперь делать? – растерянно спросил Вит.

– Спрятаться. И уповать на то, чтобы хищные лапы Ордена не дотянулись до Мадагаскара.

Вит отвернулся и уставился в иллюминатор. Говорить было не о чем. Йола тоже притихла и лишь искоса поглядывала на мужа.

Он нисколько не верил в то, что грагалы смогут обеспечить надежную защиту. А главное, – что захотят. Для чего им, спрашивается, лишние неприятности, когда и без того их более чем достаточно? В бескорыстную помощь еще можно было бы поверить, если бы он был одним из них. А так... Кто он такой? Всего лишь чужак, один из многих. И даже заступничество жены-грагала мало что изменит. Да, ее, несомненно, выслушают, сочувственно покачают головами... даже что-то пообещают. Однако реальная поддержка может означать лишь одно: серьезное обострение отношений с Орденом, на которое вряд ли кто-то пойдет. Хрупкое равновесие во взаимоотношениях двух столь различающихся цивилизаций не стоит одной человеческой жизни.

Над океаном занимался рассвет. Еще несколько минут назад там не на что было смотреть: окружающий мир, казалось, полностью поглотила сплошная тьма, без единого светлого проблеска. И вот над горизонтом четко обозначилась широкая кроваво-красная полоска, светлеющая с каждым мгновением. Почти невидимые темные воды далеко внизу в одно мгновение утратили всю свою мрачность и прямо на глазах превратились в бескрайнее бирюзовое зеркало.

Новый день... Вит искренне надеялся, что он не станет для него последним.

В салон осторожно заглянула стюардесса. Убедившись, что важные пассажиры не возражают, она прошла к столику и принялась собирать на поднос тарелки.

– Самолет заходит на посадку, – сообщила она. – До аэропорта Ивато еще двадцать минут. Пристегните, пожалуйста, ремни.

– Спасибо, – безучастно ответила Йола. – Обязательно.

Стюардесса бросила осторожный взгляд в сторону уставившегося на океан Вита и тихонько вышла.

Горизонт внезапно накренился и плавно уплыл за нижний край иллюминатора. Самолет круто разворачивался с одновременной потерей высоты. А когда выровнялся, глазам предстала широкая зеленая равнина, ограниченная с одной стороны ярко блестевшим на солнце заливом, а с другой – невысоким горным массивом.

– Мадагаскар, – негромко сказала Йола. – Мы практически на месте.

Вит ничего не ответил, продолжая внимательно разглядывать незнакомый пейзаж. Самолет шел на высоте всего лишь в несколько сотен метров, так что многочисленные строения рассмотреть было не так уж сложно. В основном – обычные невысокие домики, точно такие же, как и пару сотен лет назад. В этом отношении прогресс явно обошел остров стороной.

«Интересно, – равнодушно подумал он, – где они собираются разместить тех мигрантов, что находятся у нас за спиной? А также всех последующих и предыдущих? Не в этих же лачугах?»

– Ближе к аэропорту выстроены несколько современных гостиничных комплексов, – внезапно сказала Йола, словно прочитав его мысли. А может, так оно и было на самом деле. – Однако мигранты здесь не задерживаются. Максимум – сутки на отдых. А затем многочисленными лихтерами их доставляют в Приземелье, откуда уже без задержки прямо на Дигею. Схема хорошо отлажена, наши дальнодеи работают круглые сутки.

– Кто? – не понял Вит.

– Дальнодеи. Так мы называем пилотов гиперпространственных кораблей.

– Ясно, – он снова замолчал и уставился в иллюминатор.

– Не грусти, – тихо сказала Йола. – Я знаю, о чем ты думаешь: мол, все безнадежно, помощи ждать неоткуда, и от цепких лап Ордена никуда не скрыться...

– Мысли читаешь?

– Есть немного... А вообще-то, у тебя все на лице написано. Только зря ты так... Вот увидишь, нам помогут, обязательно помогут...

Вит промолчал.

Йола осторожно поглядывала в его сторону, не проявляя ни малейшего стремления нарушить затянувшуюся паузу. Она прекрасно понимала, что любые слова сейчас будут лишними, и ее спутнику необходимо время, чтобы окончательно понять и принять весьма непростые истины.

Затем она решительно встала и направилась к передней переборке, отгораживающей салон от пилотской кабины.

– Ты куда? – озабоченно спросил Вит, опасаясь, что подруга оставит его в одиночестве.

– Так... вспомнила кое-что.

Не обращая внимания на толчки и внезапные нырки воздушного судна, Йола добралась, наконец, до цели и принялась внимательно разглядывать обитую чем-то мягким стену справа от прохода.

– Лучше сядь, – хмуро посоветовал Вит. – Куда безопасней предаваться воспоминаниям в кресле. А то швырнет куда-нибудь...

– Сейчас... сейчас...

Йола словно не слышала, думая о чем-то своем. Она плавно поводила руками по слегка пружинящей обивке и, прикрыв глаза, явно прислушивалась к чему-то, доступному только ей одной.

– Ага! – наконец, сказала она. – Есть!

Вит, нахмурившись, следил за ее манипуляциями. Он не имел ни малейшего представления о том, что его жена намеревалась отыскать на самой обычной стене. А предвидеть дальнейшее не сумел бы даже при всем желании. Просто потому, что человек в здравом уме и ясном сознании ни до чего подобного додуматься не смог бы никогда и ни за что на свете.

Йола медленно, с видимым усилием, погрузила руку прямо в казавшуюся абсолютно несокрушимой преграду. Вит, расширив глаза и до боли закусив губу, потрясенно наблюдал, как вначале стена поглотила тонкие, украшенные ярким маникюром, пальцы, а затем в металлической переборке исчезла вся ладонь... после чего настал черед предплечья...

Возникло совершенно бредовое ощущение, будто Йола сосредоточенно нащупывает в толще металла нечто, скрытое от посторонних глаз. Хотя, что там можно отыскать, Вит даже не пытался себе представить. Все равно ничего не получилось бы, подобное явно находилось за пределами его понимания. Наконец, Йола облегченно вздохнула и так же медленно высвободила руку из металлического плена. Никаких видимых результатов фантастического действа Виту обнаружить не удалось. Переборка по-прежнему казалась монолитной и несокрушимой.

– Что ты творишь? – устало спросил он. – Зачем?

– Сейчас увидишь, – Йола тяжело дышала, словно таинственная манипуляция отняла у нее последние силы. Впрочем, вполне возможно, что так оно и было.

Со стороны прохода вдруг негромко прозвучал зуммер: «Вз-з-з... вз-з-з...» – после чего переборка внезапно треснула по вертикали и словно вывернулась наизнанку.

– Это сейф, – пояснила Йола, разглядывая ярко осветившиеся внутренности образовавшейся глубокой ниши. – Такими оборудованы все самолеты, перевозящие мигрантов на Мадагаскар. Хранилище разного рода спецсредств, способных облегчить жизнь нелегалам вроде меня. А возможно, даже и сохранить... Предусмотрительно, не правда ли? Открывается только изнутри...

– Оружие? – Вит брезгливо повел носом. Образ грагала, палящего во врага из какого-нибудь супернавороченного пистолета, вызывал у него стойкое отторжение. Тем более если этот грагал – жена...

– Почему же? Не только... и даже не столько... В основном, средства маскировки и оказания первой медицинской помощи.

– Так ты решила, что мне уже требуется вмешательство медикологов? – Вит криво усмехнулся. – Не бойся, я не буйный, хотя и шизофреник по мнению ГАВКа.

– Не юродствуй, – строго сказала Йола. – Тебе не идет... Вот, нашла!..

Она выбралась из недр сейфа, держа в руках нечто, поблескивающее полированным металлом. После чего осторожно вернулась к креслу, без труда балансируя на ощутимо вздрагивающем полу. Внутренности оставленного без внимания вместилища спецсредств внезапно погасли, после чего ниша полностью закрылась и растворилась в небытие, словно ее никогда и не существовало.

– Наклонись, – сказала Йола, держа в руках гладкое металлическое кольцо без каких бы то ни было украшений. – Это нужно надеть.

– Зачем?

– Не задавай ненужных вопросов. На острове, без сомнения, полно агентов Ордена, не говоря уж о незабвенном МАКОДе, а им знать о нашем прибытии совершенно не обязательно. Надевай!

– Вот, значит, как, – усмехнувшись, произнес Вит и покорно наклонил голову. – Мечтал нацепить ошейник на ГАВКа, а в результате оказался сам... Э-эх!.. Неисповедимы дела твои...

Кольцо сомкнулось вокруг шеи. Йола достала из кармана памятный жетон, тот самый, что произвел неизгладимое впечатление на охранника аэропорта всего лишь несколько часов назад, и проделала с ним какие-то манипуляции. Поверхность круглой пластины окуталась неярким голубоватым сиянием, после чего Вит неожиданно ощутил, как металлический ошейник вдруг ожил, растекаясь по коже тонким блестящим слоем.

– Отлично! – сказала Йола. – Тебя не узнать. Теперь мой черед...

«Еще бы, – подумал Вит. – Со сверкающими полированным металлом плечами я, без сомнения, выгляжу просто неотразимым.»

Тем временем Йола замкнула вокруг своей шеи точную копию витова кольца и, усмехнувшись, коснулась светящейся поверхности жетона. Вит наблюдал за ее действиями с нескрываемым любопытством. Ведь что-то же должно произойти! Загадочная процедура затеяна не просто так, а кольцо совершенно определенно не имеет никакого отношения к ювелирным украшениям.

Металлический ошейник внезапно потерял всякую жесткость и начал стремительно растекаться вверх и в стороны, словно самая обычная жидкость.

«Очень похоже на ртуть, – с тревогой подумал Вит. – Надеюсь, это все-таки что-то другое, не настолько ядовитое...»

Финал оказался на редкость впечатляющим. Без сомнения, действия Йолы не имели никакого отношения к медицине, скорее уж к упомянутым средствам маскировки, но подобного эффекта Вит все-таки не ожидал. Знакомый до мельчайших подробностей облик жены внезапно поплыл, смазался, на несколько неуловимых мгновений черты ее лица стали совершенно неразличимы, а затем... Вит обнаружил в соседнем кресле совершенно незнакомую женщину, с головы до пят закутанную в черную хламиду. Из узкой прорези в плотной ткани чуть насмешливо смотрели большие темные глаза, которых он раньше никогда не видел.

«Чур меня, чур... – в замешательстве подумал он. – Ведьма...»

– Ну и как тебе, нравится? – в черных глазах заплясали озорные чертики. – Как я, по-твоему, выгляжу?

Без сомнения, непроизвольно возникшая неосторожная мысль не стала для нее секретом.

«Хорошо, хоть голос остался прежним. А то вообще можно было подумать черт те что.»

– Сногсшибательно... – пробормотал Вит. – А я?.. Неужели что-то вроде этого?

Он озабоченно осмотрел свои руки, ноги... словно опасался увидеть на себе такую же черную хламиду, ничего подозрительного не обнаружил и перевел недоуменный взгляд на жену. Йола рассмеялась.

– Не столь эффектно, – сообщила она, картинно поджав губы. – Но тоже... довольно радикально... Да не переживай, ты почти не изменился. Только кожа посмуглее, волосы потемнее да борода погуще...

– Борода?..

Вит ощупал подбородок. Никакой бороды даже близко не наблюдалось.

– Иллюзия, – усмехнулась Йола. – Мираж... голограмма... Затеряться в толпе позволяет, однако близких контактов все-таки придется избегать. Надеюсь, ты ничего такого не планировал?

– Н-нет...

– Вот и славно.

Воздушное судно несколько раз сильно тряхнуло, так что разговаривать стало совсем неудобно. Вит отвернулся и уставился в иллюминатор, хотя смотреть там оказалось абсолютно не на что: высокое безоблачное небо да раскинувшееся до самых гор сплошное ровное поле пожухлой, слегка рыжеватой травы.

«Надо же, – равнодушно подумал он. – А сверху она почему-то казалась совсем зеленой.»

Мгновенный нырок куда-то вниз, резкий удар и сразу же многократно возросший шум двигателей, переложенных на реверс... Воздушное судно, замедляя движение, катилось по посадочной полосе. Спустя несколько минут в иллюминаторе показалось здание аэровокзала. Самолет еще пару раз дернулся и окончательно замер. Шум двигателей полностью стих.

В салоне бесплотным призраком возникла знакомая стюардесса. Не выказывая ни малейшего удивления по поводу радикально изменившегося облика важных пассажиров, она дежурно сообщила:

– Наш самолет совершил посадку в аэропорту Ивато. Капитан и команда желают вам хорошего дня. До свидания!

– До свидания, – ответила Йола и подтолкнула замешкавшегося Вита к выходу.

Уже в тамбуре ему вдруг пришла в голову очевидная мысль.

– Постой! – он остановился и обернулся к жене. – А как же стюардесса? Ведь она же нас видела... и сейчас, и раньше... до всех этих штучек. Несомненно, если ее кто-то спросит... хотя бы тот же МАКОД... она опишет нас во всех мыслимых подробностях. И чего тогда стоит твоя маскировка?

– О стюардессе можешь не беспокоиться, – саркастическую усмешку не сумела скрыть даже плотная черная ткань. – Она помнит лишь то, что в VIP-салоне за весь перелет не было ни одного человека. Лучше шагай вперед, не задерживай...

«Отчего-то меня это совсем не удивляет, – думал Вит, спускаясь по трапу. – После османского болванчика там, в Зоне мониторинга, подобное выглядит на удивление обыденно. Как нечто само собой разумеющееся. Мог бы и догадаться.»

– А коньяк, судя по всему, выпила она сама, – пробормотал он. – И двойную порцию форели съела тоже... и котлеты...

Йола промолчала.

Внизу эмигрантов с Земли уже поджидала целая вереница автобусов.

– И куда же теперь? – осведомился Вит.

– Туда же, куда и все. В гостиницу. А вот там наши пути разойдутся.

Неизбежная суета во время посадки заставила немного понервничать. Вит изо всех сил старался не попадаться никому под руку, дабы избежать малейшего телесного контакта с угрюмо посматривавшими по сторонам пассажирами. Он с некоторым удивлением вдруг осознал, что на них с Йолой никто из окружающих бородачей и женщин в черном не обращает ровно никакого внимания. Их очевидным образом воспринимали здесь как своих, а значит, маскировка действительно работала «на отлично». Во что Вит не верил почти до самого последнего момента.

Автобус остановился у главного входа в современный гостиничный комплекс, и вновьприбывшие переселенцы с Земли потянулись на выход. Многоэтажное здание отеля из стекла и стали являло собой разительный контраст с теми лачугами, что Вит наблюдал в иллюминатор заходящего на посадку лайнера. Чуть поодаль располагались два подобных корпуса, из чего следовал очевидный вывод: грагалы подготовились к наплыву эмигрантов весьма основательно.

Волнующаяся толпа, направляемая несколькими встречающими в одинаковой униформе, неторопливо поплыла по сверкающей белизной лестнице и втянулась в автоматически распахнувшийся зев входа.

Йола, слегка придержав за рукав мужа, негромко произнесла:

– Сейчас будет повторная регистрация, а затем – расселение по номерам. Как сам понимаешь, нам туда не надо. Держись за мной и не отставай.

Она стрельнула глазами по сторонам и, не заметив ничего внушающего опасения, быстрым шагом пошла в обход возвышавшегося посреди холла фигурного водоема с фонтаном в виде гигантской ракушки. Вит покорно заторопился следом. Перспектива отстать и затеряться в абсолютно незнакомой обстановке его совершенно не прельщала.

Они беспрепятственно добрались до лифтового комплекса и остановились в ожидании кабины. Было заметно, что Йола пребывает в состоянии крайнего нетерпения, что, в общем-то, нисколько не удивляло. Было бы крайне неприятно получить от администрации отеля неожиданный окрик в спину: «А вы что здесь делаете? Почему откололись от основной группы? Предъявите вашу регистрацию!» Не говоря уж о совершенно нежелательной встрече с бдительными сотрудниками МАКОДа...

Однако обошлось. Когда кабина, наконец, появилась, Йола буквально впихнула туда Вита и, приложив к совершенно гладкой металлической стене свой многофункциональный жетон, произнесла неразборчивую фразу на незнакомом языке. Прозрачные двери сомкнулись, и лифт начал движение. Вит, подсознательно ожидавший подъема, был немало озадачен тем, что кабина внезапно провалилась куда-то вниз и понеслась в темноту, набирая скорость. Зато его жена явно успокоилась, и как-то сразу стало понятно, что никакие неприятности им больше не угрожают. Йола некоторое время неподвижно стояла, расслабленно опираясь на поручни, а затем достала жетон и легким движением пальцев отключила маскировку. Глухое черное одеяние бесследно растворилось в небытие. Вит, снова ощутив на шее самое обычное металлическое кольцо, раздраженно разомкнул его и сунул в карман. Йола улыбалась.

– Камуфляж больше не понадобится, – подтвердила она. – Еще несколько минут, и мы будем дома.

«Дома? Под землей?» – хотел спросить Вит, однако ответ жены опередил невысказанный вслух вопрос.

– Нет, конечно. Зарываться в землю абсолютно ни к чему, даже для нелегалов. До такой степени МАКОД нас еще не напугал. Потерпи немного, и сам все увидишь.

Кабина остановилась, двери распахнулись. Глазам предстал залитый ярким светом небольшой перрон и застывшая в ожидании пассажиров стандартная капсула сфалер-системы. Вит решил ничему больше не удивляться.

– Прошу! – произнесла Йола, забираясь внутрь и располагаясь в одном из двух мягких кресел.

Едва Вит занял место рядом с женой, капсула загерметизировалась и с головокружительной скоростью понеслась во тьму.

Очень быстро чувство направления отказало Виту напрочь. Кабина глубоко законспирированной сфалер-системы то ныряла куда-то вниз, хотя казалось бы – куда же еще-то?.. то неожиданно возносилась чуть ли не вертикально вверх. А в результате, утверждать с полной определенностью, происходит ли перемещение по-прежнему под землей или над ней, Вит ни за что бы не рискнул.

Впрочем, путешествие оказалось недолгим. Спустя пару минут ход существенно замедлился, а затем движение и вовсе прекратилось. В стенке туннеля внезапно обнаружилась глубокая ниша, засиявшая яркими огнями, едва кабина остановилась. Защитное лобовое стекло сдвинулось вверх, и Йола легко выпрыгнула наружу.

– Ну что же ты? – она протянула руку и с улыбкой глядела на Вита сверху с изрядной толикой превосходства. – Добро пожаловать в мои владения!

Вит послушно выбрался наружу.

Беззвучно раздвинулись в стороны незаметные в глубине ниши створки, и в глаза тут же ударил показавшийся ослепительным солнечный свет. Вит зажмурился и шагнул за порог едва ли не наугад.

– Вот здесь я и живу, – сообщила Йола, по-хозяйски окидывая взглядом просторную комнату с широким панорамным окном во всю стену. – Правда, бываю здесь крайне редко. Что поделаешь, специфика работы... Проходи, не стесняйся!

Она взмахнула рукой, и оконное стекло сильно потемнело. Однако глаза уже адаптировались к яркому освещению, и Вит принялся вовсю крутить головой, пытаясь понять, куда же он все-таки попал.

Обстановка в комнате оказалась на удивление спартанской: у самого окна широкий рабочий стол с компьютерным терминалом, перед ним мягкое удобное кресло на колесиках, а на стене несколько старомодных полок с научной литературой... вот, пожалуй, и все. Да, еще слева в углу какая-то стилизованная скульптура, изображавшая, на взгляд Вита, борьбу кого-то чернокожего с крокодилом... а может, с бегемотом, разобрать было очень сложно. А может, вообще не борьбу, а что-то совсем-совсем иное. Короче, явная дань местному колориту. И везде образцовый порядок, который редко можно встретить в жилище, регулярно используемом по прямому назначению. Непохоже на то, что здесь вообще кто-то когда-то жил, тем более женщина. Чувствовалось, что хозяйка и в самом деле захаживает сюда нечасто.

– А ты у нас, оказывается, птица высокого полета, – нарушил молчание Вит. – Думаю, не у каждого есть персональный выход на сфалер-систему. Даже у грагалов.

– Ты прав, но только в одном: действительно, не у каждого. Но в остальном я самый обычный рядовой сотрудник, не более того. Просто род деятельности у меня... специфический. Зачастую очередное задание требует покинуть остров скрытно от окружающих, главным образом от всевидящего ока МАКОДа. Или вернуться... вот как сейчас.

Вит понимающе кивнул, а потом подошел к окну и остановился, с интересом разглядывая открывшуюся панораму. Как оказалось, комната Йолы располагалась на довольно значительной высоте... этаж двадцатый, не меньше, что стало полной неожиданностью. Невозможно было понять, когда сфалер-кабина сумела совершенно незаметно для пассажиров – по крайней мере, для одного из них – вознестись из глубокого подземелья чуть ли не прямо на небеса.

Пейзаж за окном не баловал разнообразием: невысокое подковообразное строение вдали, увенчанное многочисленными куполообразными башенками, а за ним – покрытая травой равнина с целым рядом довольно значительных по размеру летательных аппаратов явно космического назначения. Вит никогда прежде ничего подобного не видел, однако сразу же понял: для полетов в атмосфере они решительно не предназначены. Впечатление усиливали установленные на корме огромные сверкающие на солнце металлические чаши, вызывавшие устойчивые ассоциации с приемными антеннами радиотелескопов...

Йола остановилась рядом и, бросив короткий взгляд на мужа, положила руку ему на плечо.

– Что это? – не поворачивая головы, спросил он.

– Космодром. Пассажирские лихтеры. Практически непрерывно доставляют мигрантов на «Поларис» – главные космические ворота Приземелья, где формируются гиперпространственные торады для прыжка непосредственно на Дигею. Если немного подождать, можно увидеть момент старта.

Несколько минут прошли в полном молчании.

«Интересно, – подумал Вит. – «Немного» по мнению Йолы – это сколько?»

Он до рези в глазах всматривался в стройный ряд космических аппаратов, гадая, который из них первым нарушит покой безоблачного утреннего неба. Видеть со стороны старт лихтера ему до сих пор не доводилось, по крайней мере, никаких воспоминаний об этом событии не сохранилось. Проснувшаяся память со всей определенностью уверяла: да, год назад он совершил космический вояж на Марс и обратно, но исключительно в качестве пассажира. К сожалению, из укутанного противоперегрузочным коконом кресла много не разглядишь. Очень может быть, он что-то тогда и видел, но капризная Мнемозина не стала утруждать себя подобной безделицей. Старт лихтера – не настолько важное событие, чтобы удостоиться чести быть восстановленным.

Вит не угадал. Первым в сияющие небеса начал вознесение один из самых дальних от наблюдателей аппаратов, едва ли не предпоследний в ряду. Сверкающая на солнце машина плавно и совершенно беззвучно поднялась над полем на сотню метров и на несколько мгновений зависла в полной неподвижности. Огромная, похожая на радиотелескоп чаша плавно соскользнула с ее горба вниз и заняла новое положение на корме, на несколько градусов отклонившись от вертикали. Широкий раструб смотрел в сторону подковообразного здания.

Вит точно знал, что должно произойти дальше. Механизм работы лихтера он представлял себе достаточно отчетливо, правда, только в теории.

Сейчас из куполообразных башен на крыше ударят мощные лазерные лучи, соберутся вместе в чаше приемника, и корабль все быстрее и быстрее устремится прочь от планеты. Двигатель с внешней лазерной накачкой не представлял из себя чего-то из ряда вон выходящего, подобные конструкции известны уже лет двести, если не больше, и широко применялись во Внеземелье на безатмосферных небесных телах. Либо на тех, чья газовая оболочка не представляла серьезного препятствия, отнимая существенную часть производимой стационарными установками энергии. О том, что лихтеры могут использоваться в условиях плотной земной атмосферы, Вит даже не подозревал. Хотя... очень может быть, что годичной давности путешествие на Марс он начинал именно так. Просто никаких следов этого события отыскать в памяти не удавалось, и это обстоятельство начинало немного раздражать. Он-то уже привык считать, что амнезия осталась в прошлом... С другой стороны, год назад в очередной отпуск отправился все-таки не он, а его брат-двойник по имени Витт...

Ожидания не оправдались. Лазерный луч был, но только один. Зато такой мощности, что Вит даже заслонил ладонью глаза, не выдержав ослепительного сияния. Словно закапсулированный ядерный взрыв... Горящий нестерпимым блеском огненный столб рванулся с одной из куполообразных башенок и уперся точно в чашу энергоприемника на корме лихтера. Корабль, набирая скорость, устремился вертикально вверх, а горящая белым огнем световая колонна сопровождала его, словно приклеенная. Вит в конце концов отвернулся, не в силах выносить буйства чистой энергии. Глаза слезились.

– Ну как, насладился? – спросила Йола.

Она стояла спиной к окну, не проявляя никакого интереса к происходящему. Возможно, потому, что видела подобное неоднократно.

– Да-а... – протянул Вит, вытирая глаза. – Впечатляет. Не думал, что на свете существуют лазекторы подобной мощности. Отстал я, видимо, от жизни...

– Это относительно новая разработка. Прямиком с Новастры. Называется диноклазер.

– Как-как?

– Э-э... динозавры, знаешь? Жили на Земле миллионы лет назад. Такие... огромные и невероятно могучие...

Она развела руками, показывая, какие именно.

– Ну, ты уж совсем... Я, конечно, амнезоид... хоть и бывший... но все равно, не до такой же степени...

– Так вот, в их честь установку и назвали. Таких комплексов здесь, на острове, порядка десяти... еще несколько штук на океанском побережье. Как сам понимаешь, использоваться они могут не только по прямому назначению. Так что, нам есть чем ответить на возможные поползновения Ордена Черного дракона. Теперь ясно, почему мы его не боимся?

– Кажется, да. Однако любое оружие всегда имеет очевидную ахиллесову пяту: потеря контроля либо прямая диверсия. Об этом вы подумали? Вспомни аргентинские события или тот же налет на Зону мониторинга.

– Исключено, – коротко ответила Йола. – Можешь мне поверить.

– Что ж, верю. Кажется, сегодня я действительно буду спать спокойно. Правда, – Вит демонстративно обвел взглядом пустую комнату, – скорее всего на полу.

Он вдруг почувствовал страшную усталость. Казалось, ноги сейчас подогнутся, и он упадет прямо там, где стоял. Йола озабоченно сдвинула брови.

– И в самом деле, – сказала она, – как я не подумала. Тебе же нужно как следует отдохнуть... столько событий... и волнений... да еще завтра у нас непростой день... О-хо-хо... Это грагал может сутками не спать... Сейчас, потерпи чуть-чуть, я быстро...

Она тут же развернула вокруг поникшего Вита бурную деятельность. Он и глазом не успел моргнуть, как посреди комнаты, словно по мановению волшебной палочки, возник невысокий прозрачный столик с ночником в виде наполненной огнем хрустальной чаши, а у стены образовалось обширное ложе с целым ворохом мягких белоснежных подушек.

Комната преображалась буквально на глазах, повинуясь легчайшим взмахам хозяйской руки и коротким командам, отданным на незнакомом языке. Трансформ-системы, во всем подобные тем, что обеспечивали комфорт в аргентинском жилище самого Вита, явили себя в полном блеске.

Часть стены внезапно отъехала в сторону, явив взорам сияющий белизной санузел с большой ванной посередине.

– Марш, марш скорее! – скомандовала Йола. – Пора уже смыть с себя османскую пыль!

Вит не возражал. Завалиться на хрустящие простыни прямо сейчас, не сбросив с плеч события сегодняшней ночи, ему самому казалось кощунством.

– Одежду можешь загрузить в приемник... там, справа... увидишь, – произнесла Йола ему вслед. – Завтра будет как новая.

Вода и в самом деле помогла смыть накопившуюся усталость. Вит, зажмурившись, с удовольствием подставлял лицо под тугие струи и никак не мог заставить себя выйти. Ему казалось, что он может простоять так целую вечность.

Когда обновленный и умиротворенный он вернулся в комнату, то совершенно не узнал ее. Компьютерный стол вместе с креслом исчезли бесследно, как и книжные полки, наполненные древними бумажными фолиантами. Всего лишь за несколько минут рабочий кабинет преобразовался в уютную спальню, без всякого сомнения принадлежавшую женщине.

Вит с удовольствием растянулся на мягком ложе и только тогда до него вдруг дошло, что в помещении, оказывается, царит полумрак, лишь в очень незначительной степени разгонямый огнем хрустального ночника. Ухищрения светопластики превратили стандартную комнату многоэтажного жилого комплекса в некое подобие открытой веранды, распахнутой прямо в ночь.

За окном больше не было яркого африканского утра. Да и самого окна как такового уже не существовало. Вместо него ощущалось бескрайнее открытое пространство с широким, покрытым травой склоном... и узкая змеящаяся лента близкой реки... и поросший лесом высокий противоположный берег. Заросли производили весьма необычное впечатление: наряду со знакомыми силуэтами елей и сосен нетрудно было заметить склонившиеся к воде совершенно не свойственные средней полосе флюоресцирующие растения с разбросанными в стороны огромными резными листьями. На темном ночном небе неправдоподобно ярко горели бесчисленные звезды, однако главным его украшением являлись сразу две луны, одна побольше, другая поменьше.

«На Землю точно не похоже, – подумал Вит. – Двух лун я что-то не припомню.»

Над головой с тихим жужжанием промелькнула целая стайка каких-то светящихся насекомых и мгновенно унеслась на поросший высокой травой берег, где и закружилась в замысловатом танце. Что-то наподобие обычных земных светлячков, только гораздо крупнее. Вспыхивающие над рекой огоньки казались отражением далеких звезд.

Йола стояла чуть в сторонке и, не отрываясь, смотрела на ночной пейзаж. Лунный свет посеребрил ее волосы и плечи, отчего создавалось впечатление, будто женщина окутана таинственным призрачным сиянием. Она выглядела сказочным небесным созданием, совершенно невозможным в нашем жестоком мире... феей, по какой-то необъяснимой прихоти решившей вдруг спуститься с небес на грешную землю. От восторга у Вита даже перехватило дыхание. Он никак не мог поверить в то, что вот эта сказочная небожительница и есть та самая Йола, его жена...

На какой-то неуловимый миг он даже подумал, что окутанная лунным ореолом красавица – всего лишь фантастический образ, рожденный в недрах светопластической автоматики, но тут же с негодованием отверг столь кощунственное предположение. Нет, конечно же, нет... это может быть только она, его Йола...

Женщина обернулась, и Вит сразу же понял, что не ошибся. Прекрасная фея улыбнулась одними уголками тонко очерченных губ и едва слышно сказала:

– Это Новастра. Вид из окна моего дома. Когда-нибудь ты увидишь это собственными глазами.

Вит приподнялся на локте и, протянув к ней руку, так же тихо произнес:

– Иди ко мне. Кажется, я не видел тебя целую вечность.

– Ты же устал, – ее брови слегка приподнялись. – И тебе нужен отдых.

– Да, я устал, – не стал отрицать Вит. – Но не до такой степени...

Йола несколько мгновений молча смотрела на него, а затем одну за другой расстегнула пуговицы на своей блузке и шагнула вперед.

– Я скоро, – сказала она и направилась в душ.

Вит проводил жену долгим взглядом, полным любви и нетерпеливого ожидания.

Когда Йола вернулась, он блаженно спал.

Content

Морозевич Юрий
Всадник на белом коне. Пробуждение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6