Ирина Югансон

Сказка о принцессе Амалии

В одном маленьком королевстве, таком маленьком и аккуратном, словно оно игрушечное, в тихом и уютном королевстве с тремя зёлёными холмами, тремя голубыми озёрами и тремя тихими и уютными городками под острыми черепичными крышами, жила юная принцесса. Звали принцессу Амалией. Нет, конечно на торжественных приёмах её полагалось называть Амалией-Марией-Терезией, а в государственных документах, скреплённых большой королевской печатью, перечислялись все её двадцать пять имён, и эти двадцать пять имён вместе с громкими титулами, выписанные красивым почерком с завитушками, занимали целую страницу, но мы с вами будем называть её просто Амалией, иначе для самой сказки в таком маленьком королевстве не останется места.

Амалия, как и положено принцессе, получила надлежащее образование — она была обучена счёту, письму и танцам, знала несколько стишков, умела бренчать на рояле, а главное, прямо держала спину и никогда не путала, какие вилки, ложки и ножи надо брать за обедом. К тому же она была прелестна — у неё были яркие голубые глаза, то весёлые, то печальные, совсем не похожие на глаза фарфоровых кукол, и густые волосы цвета спелой пшеницы. Не мудрено, что все принцы из соседних королевств были в неё влюблены и тайком вздыхали по ночам перед её портретом.

И вот пришло время, когда на высокой башне затрубили в серебряный рог и во дворец съехались все влюблённые принцы. После торжественного обеда, после шоколадного и малинового мороженого, после апельсинового желе, после орехов в меду и сладкого лимонада, юноши выстроились в длинную очередь, чтобы по всем правилам этикета предложить Амалии руку и сердце. Всем принцесса мило улыбалась, всем говорила ласковые слова, такие же сладкие, как малиновое мороженое, такие же гладкие, как апельсиновое желе, и каждый принц понимал, что слова эти означают «нет». И только кареглазому Иогану из Сказочного Королевства Амалия не стала говорить ласковых слов, а тихо-тихо, так что он едва расслышал, сказала «да».

Вот, казалось бы, и решилось всё принцессе на радость, и к свадьбе пора готовиться, платья шить, гостей созывать. Только потупился виновато принц Иоган и говорит:

— Люблю я тебя, милая моя Амалия, больше жизни, да только нарушить законов сказочных я не вправе. Жениться наследник Сказочной Страны может лишь на той, что выполнит три записанных в Большой Книге Сказок условия. И вот первое из них — надо в три дня и три ночи вышить на белом полотне алую розу.

Сказал он так, низко поклонился и вышел. А если уж правду сказать, сбежал он с глаз любимой, потому что стыдно было слова эти произносить.

А принцесса рассвирепела, ногами затопала — куда только все её хорошие манеры подевались:

— Да катись ты, принц мой кареглазый, в свою Сказочную Страну вместе с Большой Книгой, глупыми условиями и алой розой впридачу! Не буду я для тебя руки иглой колоть, а если тебе в невесты швея нужна, к швее и сватайся! Эх, зря я на приёме на него малиновое мороженое не вывалила!

Пыталась королева её урезонить, объясняла, что нет в таком труде ничего зазорного, что многие королевы не только картины на пяльцах вышивают, но и носки мужьям штопают, и ничего, короны от этого с голов не валятся.

Король уговаривал:

— Ты, доченька, хоть что-то вышей, хоть три кривых стежка, никто ведь придираться не станет. Что поделаешь, в каждой стране свои законы, а законы нарушать нельзя никому, тем более принцу наследному, ведь если короли да принцы законы нарушать станут, страна как карточный домик развалится.

Принцесса только фыркнула:

— Нет уж, не буду я вашему кареглазому носки штопать, и законы его мне не указ! А на все ваши доводы у меня свой есть — я девушка балованная, капризная, мне белые пальчики колоть неохота, принцу надо, пусть сам за пяльцами и сидит.

— Что ж, — вздохнула мать, — расстроится принц, да делать нечего, к себе без невесты вернётся.

Расплакалась принцесса, пуще прежнего разбушевалась:

— Ну и пусть, всё равно иголку в руки не возьму!..

Тут вмешался первый королевский советник:

— Правильно Их Высочество говорит, не её это дело — ручки нежные иголкой колоть, её дело — наряды примерять да перед зеркалом вертеться, а розу эту, раз без розы никак не обойтись, Анка-мастерица гладью вышьет. Ну а мы ей из казны королевской пять полновесных монет отсчитаем, да не серебряных — золотых, то-то девка обрадуется, сроду, небось, золота в руках не держала.

Всю ночь принцесса горько-прегорько плакала и шептала любимой своей нянюшке:

— Да разве работы я чураюсь, вовсе не такая я избалованная, не такая вредная, а уж ради Иогана своего любимого в кровь пальцы бы себе исколола, только обидно мне — почему я готова идти за ним без всяких условий, и не в Сказочное Королевство, а хоть в лес дремучий, а он… Значит, если не вышью я эту несчастную розу, он от меня откажется? Вот пусть и отказывается, не нужен мне такой!

А Королева с Советником как порешили, так и сделали — дали Аннушке-вышивальщице кусок полотна тонкого, дали ниток шёлковых, и вышила она за три дня и три ночи розу алую, и уж так хороша была эта роза, словно только расцвела в саду на ветке. Увидел принц, до чего красив цветок рукодельный, сам расцвёл от счастья:

— Вот какая у меня невеста, сразу видно, не белые у неё ручки — золотые. Ну, теперь-то я уверен, справится моя Амалия с любыми трудностями, а уж со вторым заданием и подавно. Да и не такое оно сложное, первому не чета — всего-то навсего тесто сдобное замесить да сладкий пирог в печи испечь!

Сказал так, низко поклонился да прочь вышел.

Только дверь за ним затворилась, в ту дверь ваза фарфоровая полетела, осколки во все стороны брызнули.

— Да чтобы я, словно кухарка безродная, у печи стояла, пироги пекла! Век тому не бывать!

— Что ж, — огорчилась королева, — не будет пирога, не будет и свадьбы.

— И славно, что не будет, пусть ваш принц распрекрасный на кухне невесту ищет.

Подхватила принцесса пышные юбки, да бегом к себе, в подушку плакаться, нянюшке жаловаться:

— Да если бы он просто меня попросил, по-доброму, по-человечески, чего бы я для него не сделала — и муку бы просеяла, и тесто замесила, и пирог сладкий испекла, только не попросил он, он условие поставил. Значит, если не испеку я пирог, принц мой сказочный на коня вскочит да в пряничный дворец умчится? Так никто его не держит, скатертью дорога! Ах, нянюшка-нянюшка, а ведь он-то для меня и гвоздя в стену не вбил.

Тем временем первый королевский советник и тут выход нашёл:

— Хорошо, говорит, испечём ему пирог. Только не принцесса у печи хлопотать будет — Марыська-пирожница. А за это пусть дадут ей пять серебряных монет.

Закатала Марысенька рукава кружевные, замесила тесто сдобное, испекла в печи пирог пышный да душистый с земляникой лесной, а по корочке румяной, по глазури сахарной голубков марципановых пустила орешки калёные клевать. И такой дух от того пирога по всему дворцу пошёл, что все, кто там ни был, от короля до привратника, сбежались, если уж не попробовать, так хоть поглядеть на такое чудо.

Обрадовался принц:

— Ах-ах, не золотые ручки у моей невесты, волшебные, всё, за что ни возьмутся, лучше чем, в любой сказке получается. Осталось одно, последнее условие выполнить, совсем пустяшное — комнату, что пылью за три года обросла, подмести да выскрести.

Тут уж принцесса и ждать не стала, пока принц поклонится.

— Да что я вам, поломойка чёрная, грязь из комнат выгребать? — одарила Иогана яростным взглядом и, хлопнув дверью у него перед носом, умчалась к себе, в подушки плакаться, нянюшке жаловаться.

— Да я ради него не то что пыльную комнату, свинарник готова вычистить, только как же это получается, глупая Амалия ему безо всяких испытаний поверила, а умный Иоган проверку мне устроил?.. Значит, если плохо я ту комнату приберу или на самом деле тряпки в руки взять не захочу, он пойдёт другую искать? Вот пусть и ищет, а я без сказочных принцев обойдусь.

Королевский Советник и тут не растерялся:

— Комнат во дворце без счёту, есть и такие, что по три года не открывались, не отпирались, пылью-паутиной обросли, вот мы и подберём ему самую запущенную. Ну а пыль сметать да углы скрести дочка королевская не нанималась, на то Крыська-поломойка есть. А за труды пусть той Крыське пять медных монет из казны выдадут.

Вот Кристина комнату заброшенную отперла и пошла с метлой плясать, мокрой тряпкою махать, так всё у неё в руках и горело. Минутная стрелка круга не обежала, а она уж всю пыль обмела, все углы отмыла, шторы льняные понавесила, скатерть кружевную на стол постелила, да в дорогие фарфоровые вазы цветы полевые поставила, ромашки да васильки — уж где она их взяла, никто не знает, а только в комнате сразу стало так тепло и уютно, век бы там жить, никуда не уходить.

А принц от радости, что принцесса и с последней задачей справилась, все слова растерял — только «Ах!» да «Ох!» и мог произнести. Потом, правда, дар речи наконец обрёл, кинулся невесте ручки целовать, о любви, о свадьбе говорить.

Тут к Амалии главный королевский советник подошёл.

— Всё, — говорит, — к свадьбе готово: всё есть — и что на стол поставить, и кого за стол посадить, платье белое пошито, шлейф длинный горностаевой опушкой подбит, некому только тот шлейф за невестой нести. Не изволит ли Ваше Королевское Высочество назначить для почётной службы трёх фрейлин, иначе они друг с дружкой перессорятся.

— А мы им перессориться не дадим, — отвечает Амалия, — желаю я, чтобы свадебный шлейф несли за мной Аннушка-вышивальщица, Марыся-пирожница и Кристина-поломойка.

Удивился принц Иоган, но промолчал — мало ли какие обычаи в чужой стране, удивились и король с королевой, но они давно привыкли с дочкой не спорить, придворные зашумели было возмущённо, да громко шуметь поостереглись, и только первый советник ничему не удивился, а велел быстренько отыскать девушек и привести их в тронный зал.

Дождалась принцесса Амалия их прихода и говорит:

— Господа, здесь много слышала я о свадьбе, о платье белом, о шлейфе длинном, горностаем подбитом, но только почему-то забыли спросить жениха, не раздумал ли он на невесте жениться?

— Как могла ты так подумать, милая Амалия! — аж задохнулся от таких слов Сказочный принц.

— Так, может быть, невеста раздумала замуж выходить?

— Ах, зачем ты шутишь так жестоко?

— Вовсе я не шучу, милый Иоган. Я хочу, чтобы ты знал: не выполнила я первого твоего условия, не сумела или не захотела, что о том говорить, только не я вышила прекрасную алую розу, вышила её шёлковыми нитками по белому полотну Аннушка-мастерица, это у неё ручки золотые, значит, ей и быть твоей невестой.

— Нет-нет, — закричала Аннушка, — не нужен мне принц из сказочного королевства, есть у меня жених любимый, не променяю я его на всех принцев мира.

— Зачем ты так, Амалия, я люблю тебя и только тебя!

— Это ещё не всё, милый Иоган, ведь и второго условия я не выполнила, и пирог душистый с земляникой лесной не я испекла, а Марыся-пирожница, это у неё, а не у меня ручки волшебные, значит с ней тебе и под венец идти.

— Нет-нет, — закричала Марысенька, — не нужен мне принц из сказочного королевства, есть у меня жених любимый, не променяю я его на всех принцев мира.

— Зачем, зачем ты так!..

— Только и это ещё не всё, милый Иоган, должна тебя огорчить, но это не я скребла-убирала грязную комнату, не я её цветами украшала, а Кристина-поломойка, видно, она твоя суженая.

— Нет-нет, — закричала Кристина, — не нужен мне принц из Сказочного Королевства, есть у меня жених любимый, не променяю я его на всех принцев мира.

— Почему говоришь ты мне это, милая Амалия?

— А потому, милый Иоган, что не выполнила я твоих условий, ни одного из них не выполнила. Только ведь и это не всё — я главного ещё не сказала: главное вот что — а не нужен ты мне, принц из Сказочного Королевства, и хотя нет у меня другого любимого, и тебя никак разлюбить не в силах, но свадьбе нашей не бывать!

Понял тут Иоган, как невесту свою обидел, стал её упрашивать, прощения просить, в любви вечной клясться.

— Даже если бы простила я тебя, принц Иоган, по вашим сказочным законам не гожусь я тебе в жёны.

— Да нет же, ничего подобного, по законам любой сказки всегда можно попросить помощи феи или волшебника, или просто хорошего человека.

— Вот как, значит, по вашим законам сказочным дозволяется, чтобы одна девушка пироги пекла, а другая под венец шла? Что ж, трудно мне обиду простить, но попробую. А чтобы снова поверила я в твою любовь, постарайся выполнить — нет-нет, не условие, никаких условий я тебе не ставлю, — а всего лишь просьбу. Не пошлю я тебя на край земли в железных башмаках, не заставлю каменные караваи грызть, а попрошу мост через реку в три дня и три ночи построить, не из гранита-мрамора, не из радуги, не из хрусталя, а из обыкновенных брёвнышек берёзовых, да без всякого волшебства, простым мужицким топором. А когда построишь тот мост, пусть по нему телега доверху гружёная проедет — выдержит мост, пойду за тебя замуж, а коли хоть одно брёвнышко надломится под телегой, значит, и любовь твоя в любой миг надломиться может. Если согласен мою просьбу уважить, брёвна да топоры тебе к утру на пяти подводах подвезут. Да ты не пугайся, река там не больно-то широка, кто захочет, справится.

Вот с утра, как подтянулись подводы с брёвнами берёзовыми, взялся Принц Иоган за работу. Только мост не скамейка, как его простым топором срубить, как справиться без волшебства? Пилой одному работать несподручно, топором, сколько ни маши, а много с непривычки не намашешь. А народ вокруг столпился, глазеет, советы даёт. Трудился принц без отдыху с раннего утра до позднего вечера, мозоли кровавые натёр, три бревна обтесал, да от усталости камнем свалился, сам не понял как уснул.

Утром, едва глаза продрал, за топор схватился, да только руки дрожат, ноги подгибаются, самого хуже пьяного шатает, тут бы зелья волшебного, силу дающего, хлебнуть, да никак нельзя.

— Эй, принц, что, не по тебе работа мужицкая, можешь отступишься? — кричат насмешники.

Принц зубы сцепил:

— Умру, а не откажусь!

И тут один из парней не выдержал:

— Да что ж вы, дурни, над честным человеком насмехаетесь, лучше помогли бы ему. Разве только принцы вправе доказывать свою любовь, а мы все тут что, из сырого теста деланы, чем мы хуже, или, может, невесты наши в чём принцессам уступят? А ну, друзья, разбирай топоры да пилы, их тут полна телега, на всех хватит.

А народ и рад удаль показать. Вмиг работа закипела, с шутками да прибаутками, с песнями да подначками пошли пилы звенеть, топоры стучать, бревно к бревну ложиться. И на третий день, солнце ещё к закату не склонилось, а уж мост через реку ровной дугой перекинулся.

Послали было гонца принцессе докладывать, глянь, она и сама здесь.

Встретил её Иоган:

— Принимай, любимая, работу, правда, признаюсь честно, один я бы с ней не справился, мне добрые люди помогли.

— Что ж, — кивнул головой королевский советник, поглядев на принцессу, — помощь от людей, тем более добрых, никому принять не зазорно. Осталось только проверить, крепок ли мост. Где телега?

А телега уж доверху нагружена, упряжь конская цветами-лентами словно на свадьбу убрана, звонкими бубенцами увешана. Принц Иоган на козлы сел, на ладони поплевал, в руки вожжи взял, хотел было на коней прикрикнуть, да оглянулся на Амалию. А она улыбнулась в ответ, волосами тряхнула, юбки подобрала да птицей на козлы взлетела, рядышком умостилась.

Ну а ровно через неделю весь город убрали не хуже той телеги, только что вместо бубенцов колокола звенели. Три дня и три ночи народ на весёлой свадьбе гулял, песни орал, каблуки отбивал, а всех веселей плясали с женихами в обнимку на новом берёзовом мосту Анка-мастерица, Марыська-пирожница да Крыська-поломойка.

© Copyright: Ирина Югансон, 2014

Content

Ирина Югансон
Сказка о принцессе Амалии