Камли Брайт

Долина ужаса

Глава 1

Схватка отряда Республики Метс и слуг Нечистого в центре южной Голубой Пустыни закончилась поражением северян. Правда, двоим Стражам Границы все же удалось уйти и унести то, что просили спасти странные поющие существа — кроули, невесть откуда взявшиеся в Голубой Пустыне. А кроули призвали людей на помощь потому, что боялись гибели их драгоценного Семени, рождающегося один раз в тысячу лет. На предыдущие призывы поющих существ никто не откликнулся, и четыре Семени погибли. Однако на этот раз люди не только услышали зов, но и добрались до поющих кроули вовремя… но, к сожалению, и мастера Темного Братства тоже услышали призыв странных существ.

Священник-заклинатель Иеро Дистин и его друзья: эливенер брат Лэльдо, иир’ова Младшая, медведь Горм и лорс Клоц — попали в руки слуг Нечистого. Связанные, замотанные в странную полупрозрачную ткань, они были брошены, как мешки, в неведомый им летательный аппарат и увезены во владения Нечистого.

Несколько долгих часов пленники валялись на твердом полу гудящей и отчаянно трясущейся воздушной машины, уносившей их в неизвестность, — перекатываясь при толчках с места на место, ударяясь о стены и друг о друга. Их мучили жажда и голод, и они даже не могли переговариваться, поскольку где-то рядом находился тот, кто не только владел мысленной речью, но и способен был нанести сильный ментальный удар.

Полдень уже миновал, когда священник-заклинатель пер Иеро Дистин и его друзья очутились в неизвестных им краях, в небольшой зеленой долине. Их развязали и вывели из летательного аппарата. Со всех сторон горизонт закрывали меловые холмы с белыми лысыми вершинами. Иеро, растирая онемевшие от долгой неподвижности руки, оглянулся на эливенера, брата Лэльдо. Тот стоял неподвижно, всматриваясь в машину, принесшую сюда пленников, проигравших схватку в южной Голубой Пустыне. Иеро тоже посмотрел на нее. Странная штука, подумал священник, совершенно не понимая, как эта конструкция может летать. Это было нечто, похожее на гигантский полупрозрачный огурец, сделанный из какого-то серебристого материала. Внутри смутно виднелись кресла в передней части «огурца» и длинные скамьи вдоль бортов в хвостовой части. Иеро покачал головой, решив, что все равно ничего не поймет, и повернулся к друзьям. Все вроде бы были в полном порядке. Их уже развязали, все стояли на своих ногах и выглядели как обычно. Иеро подошел к лорсу и погладил его по лохматой шее.

— Что, Клоц, не повезло нам? — мысленно сказал он. Конечно, вопрос этот не имел никакого смысла, но священник просто хотел проверить, есть ли у них сейчас возможность общаться. Ведь пока пленников везли в эту маленькую долину, переговариваться они не могли. Тот, кто сопровождал их, обладал способностью слышать мысленные разговоры, и он категорически запретил пленным обмениваться словами и мыслями.

Но теперь, похоже, отряд Иеро попал в другие руки. Во всяком случае, никто не прикрикнул ни на Иеро, ни на лорса, когда они обменялись несколькими репликами.

Странные существа, немного похожие на больших бородавчатых жаб, хлопотали вокруг принесшей пленников машины, входили в нее по небольшой приставной лесенке, выходили, выносили какие-то предметы, завернутые в такую же коричневую ткань, как та, в которую упаковали пленников, и никто не обращал внимание на священника и его друзей. Но, конечно, это не значило, что их никто не сторожил.

— Да уж, не повезло, — откликнулся Клоц. — Ну, ничего, нам не привыкать.

— Интересно, а кормить они нас собираются? — послышался мысленный голос медведя Горма. — Я лично уже основательно проголодался.

— Ну, ты вообще можешь думать только о еде, — язвительно передала кошка иир’ова. — Наверное, поэтому ты такой толстый.

Иеро усмехнулся и снова присмотрелся к «жабам». Пожалуй, это были все-таки люди, хотя и с необычной внешностью. И не только внешность, но и наряд этих людей в глазах северянина выглядел удивительным. На севере, где родился и провел большую часть своей жизни Иеро Дистин, люди одевались в простые льняные ткани и кожу. Конечно, священнику довелось немало путешествовать, и он побывал в богатых южных городах, где богатые люди носили шелк, — но и там ни разу не видывал таких тонких и изысканных одежд. Широкие светло-зеленые штаны из ткани с золотистыми блестками, высокие кожаные ботинки, зашнурованные цветными блестящими шнурками, свободные длинные рубахи — розовые, со стоячими воротниками, отделанные по вороту, манжетам и подолу затейливым серебряным орнаментом из крученой нити, явно вышитым вручную. Неужели «жабы» сами вышивали свои рубахи? Или где-то здесь есть настоящие люди, такие же, как Иеро и брат Лэльдо?..

Священник решил проверить, слышат ли разнаряженные «жабы» мысленную речь. Он нашел взглядом того старца с белесой бугорчатой кожей, который обратился к пленникам на языке южан в тот момент, когда их только что развязали, и попытался уловить его ментальную волну. Но ничего не вышло. Нет, ум старой «жабы» не был закрыт ментальным щитом. Просто мыслительные процессы этого странного человека проходили в недоступном для Иеро диапазоне. Священник мысленно окликнул старца:

— Зачем нас привезли сюда?

Старец, наблюдавший за разгрузкой летательного аппарата, не шелохнулся и никак не дал понять, что слышал вопрос Иеро. Священник повторил попытку:

— Скажи нам, зачем мы здесь?

Старец снова никак не отреагировал. Иеро повторил вопрос еще несколько раз, на разных волнах, но так ничего и не добился. Друзья внимательно следили за священником. Наконец брат Лэльдо, отвлекшийся от созерцания летательного аппарата, передал:

— Он нас не слышит. И другие тоже.

— Отлично, — обрадовалась кошка иир’ова. — Значит, можно поболтать от души!

— Тебе бы все только болтать, — ворчливо передал Горм. — Впрочем, что спросить с женщины!

— Да ты и сам такой же болтливый, — заметил Клоц.

Иеро вдруг понял, что его друзья, перебрасываясь незатейливыми мыслями, просто стараются отвлечься и не думать о том, что ждет их впереди. Что ж, он тоже предпочел бы не думать об этом. Ведь белесый старец сказал им, что они очутились во владениях Великого Безымянного Властителя. А для священника не было секретом, что так члены Темного Братства называли того, кого в его родных северных краях именовали Нечистым. Значит, его отряд угодил в лапы Нечистого, обладающего огромной силой… и кто знает, удастся ли им не то что сбежать отсюда, а хотя бы просто остаться в живых.

Но вот наконец люди-жабы закончили свою работу, и один из них свистнул в свисток, висевший на его груди на тонкой золотой цепочке. Из-за ближнего холма выбежало с десяток животных, явно предназначенных для верховой езды. Они были поменьше Клоца ростом, имели короткие рога, закругленные на концах, и широкие плоские копыта. Шерсть их, блестящая и волнистая, была темно-каштанового цвета, и на солнце вспыхивала рыжим золотом. Иеро узнал их — это были пантачи, на таких скакунах ездили мастера Темного Братства.

Люди-жабы быстро навьючили на нескольких пантачей то, что выгрузили из летательного аппарата, и двое «жаб» ловко вскочили на неоседланных скакунов. Старец с белесой бугристой кожей пошлепал толстыми губами, глядя на пленников, а потом сказал на языке южан:

— Все, отправляйтесь.

— Интересно, а что будет, если мы не тронемся с места? — передал на общей волне медведь. — Как они заставят нас идти?

— Да уж как-нибудь заставят, не сомневайся, — ответила иир’ова.

Сомневаться в этом и вправду не приходилось. В руках людей-жаб, сидевших на спинах пантачей, откуда-то появились вдруг тонкие металлические жезлы, отливавшие голубизной. Жезлы были похожи на тот, что висел на поясе Иеро, прикрытый полой длинной кожаной куртки, но все же отличались от него. Священник был уверен в том, что это — оружие. Иеро раздобыл свой жезл во время войны северян с силами Нечистого, и этот предмет служил для дальней связи.

— Идите спокойно, — передал он всем. — Сейчас нет смысла сопротивляться. Позже обдумаем, что делать.

— Ага, обдумаем, если время останется, — откликнулся Горм, но тем не менее вместе со всеми зашагал на юго-восток, к распадку между холмами с белыми лысыми вершинами.

Они пересекли долину за несколько минут, а дальше их путь пролегал между двумя грядами холмов, вздымавшихся, словно окаменевшая гигантская зыбь неведомого океана. На склонах холмов кое-где виднелась обглоданная ветром трава, робко выглядывали из-за камней мелкие лиловые и белые цветы, в небольших ложбинках затаились запыленные кусты и высоченный чертополох. Весь этот край казался серебристо-седым и очень древним и однообразным, и каждая его деталь выглядела скучной и бесцветной. Еще через час впереди показалась другая зеленая равнина — тоже небольшая и со всех сторон укрытая седыми холмами. В центре ее виднелась сплошная каменная стена трехметровой высоты, выстроенная ровным кругом. Двое людей-жаб, сопровождавших пленников, зачирикали по-птичьи, жестами показывая, что надо повернуть вправо. Похоже, эти двое не владели ни одним из языков человечества.

Пленники пошли вдоль стены, и вскоре добрались до небольшой двери, врезанной в каменную толщу. Дверь была хотя и деревянной, но под стать стене: из толстых, потемневших от времени плашек, обитых начищенными до блеска бронзовыми полосами. Люди-жабы спрыгнули на землю, один из них отвел в сторону пантачей, а второй достал из кармана штанов небольшой ключ с затейливой бородкой и, вставив его в скважину, отпер дверь. Он прошел вперед и снова зачирикал. Пленники шагнули за ним следом, причем лорсу пришлось низко наклонить голову, чтобы не зацепиться рогами за дверную раму.

Пленники увидели большой приземистый дом, сложенный из серых необработанных камней. Дом стоял в центре круглой зеленой лужайки с коротко подстриженной травой, по краю которой красовались высокие клумбы с яркими цветами. По фасаду, обращенному к двери в окружающей дом стене, было два маленьких подслеповатых окна, и ничего больше. Человек-жаба пошел влево, огибая дом, и пленникам ничего не оставалось, кроме как идти за ним. Иеро время от времени осторожно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, как же здесь организована охрана, но пока что не увидел ничего такого, что казалось бы опасным, угрожающим.

Вход в дом оказался в торцевой стене, обращенной на запад, и к нему вели три каменные ступеньки, источенные временем. Человек-жаба толкнул дверь, оказавшуюся незапертой, и исчез внутри, не произнеся ни звука. Пленники ждали. Наконец человек-жаба вышел и, ткнув пальцем в лорса, дал понять, что Клоц должен следовать за ним. Иеро насторожился. Куда этот тип хочет увести Клоца? Лорс пошел следом за «жабой», и священник, наплевав на осторожность, пошел вместе с ними. Человек-жаба, похоже, ничего не имел против. Он обогнул следующий угол дома, и Иеро увидел огромную высокую веранду, примыкающую к задней стене. «Жаба» показала рукой на широкий проход между простыми деревянными столбами, поддерживавшими крышу веранды, и кивнула лорсу, давая понять, что это место предназначено для него. Клоц без малейшего смущения вошел на веранду и осмотрелся. Пол был деревянным, но очень крепким, из толстых, плохо оструганных досок. Никакой мебели на веранде не было, лишь на полу под одним из выходящих на веранду маленьких окон лежали охапки свежего душистого сена.

— Понятно, — мысленно прокомментировал Клоц. — Это мое стойло.

— Похоже на то, — согласился Иеро, тоже поднявшийся на веранду.

Кроме окон, на веранду выходила и узкая дверь. Человек-жаба вошел в нее и поманил за собой священника.

— А там — твое стойло, — пошутил Клоц.

Иеро улыбнулся и пошел в дом.

Он очутился в нешироком темноватом коридоре, в левой стене которого была дверь, запертая на висячий замок. Через несколько шагов коридор повернул вправо, и перед самым поворотом Иеро увидел еще одну дверь, на этот раз без замка. Впереди светился прямоугольник — это был вход, перед которым ждали остальные пленники. Вторая часть коридора, после поворота, была раза в три длиннее, и тут Иеро увидел еще две двери, почти напротив друг друга. Человек-жаба быстро прошагал к выходу, и к тому моменту, когда Иеро догнал его, уже ушел. Пленники остались одни.

— Ну, что там? — вслух спросил брат Лэльдо. — Где Клоц?

— Здесь я, — откликнулся лорс, вышедший из-за угла дома. — Этот бугорчатый просто показал мне мою спальню.

— Понятно, — пробормотал эливенер. — Значит, этот дом — в нашем распоряжении. Что будем делать?

— Для начала осмотримся, — предложил Иеро.

Иир’ова уже скользнула внутрь. Все остальные, кроме Клоца, последовали ее примеру. Лорс же был вынужден остаться снаружи, поскольку и дверь, и коридор были тесноваты для существа, весившего почти тонну. То есть пройти-то он мог бы, хотя и с трудом, но развернуться ему вряд ли удалось бы, и Клоц, естественно, не захотел сам загонять себя в ловушку. Он просто вернулся на веранду и стал прислушиваться к голосам в доме.

— Здесь маленькая спальня, и при ней что-то вроде чулана, — донеслось до него. Это кошка заглянула в первую из дверей. Дверь напротив распахнул эливенер.

— Здесь тоже спальня, две лежанки, но комната большая, — сказал он.

— Ну, это для нас с тобой, — усмехнулся Иеро.

Дверь, возле которой коридор поворачивал под прямым углом, тоже оказалась дверью спальни. Горм решил, что здесь расположится он.

Лорс передал с веранды:

— А может, тебе лучше устроиться вместе со мной, на свежем воздухе?

— Ну уж нет! — заявил медведь. — Я желаю спать под одеялом!

Все рассмеялись, представив мохнатую тушу медведя, весившего добрых сто двадцать килограммов, на мягкой лежанке под одеялом.

Последняя дверь, за поворотом коридора, явно таила за собой нечто подозрительное, — не зря же на ней висел громадный железный замок. Но сейчас не время было пытаться проникнуть в запертое помещение.

Пленники вышли на веранду. Иеро снял наконец со спины лорса седельные сумки. Почему-то у пленников ничего не отобрали — ни их личные вещи, ни даже оружие. Все уселись прямо на пол. Ситуация требовала размышлений.

— Похоже, нас никто не охраняет, — негромко сказал Иеро. — Но это не значит, что нас никто не слышит.

— Даже если нас подслушивают, — откликнулся брат Лэльдо, — не молчать же нам все время?

— Я не об этом…

Все прекрасно поняли, что имел в виду священник-заклинатель. Если их кто-то слушает — как им обсудить план побега? То, что сопровождавшие их сюда люди-жабы не понимали мысленной речи, вовсе не значило, что поблизости нет каких-то других существ, для которых не составит труда понять ментальные разговоры Иеро и его друзей.

— Ну, надеюсь, в этом мы разберемся в самое ближайшее время, — сказал Иеро. — Как-нибудь проверим. Но зачем нас привезли сюда? И где, собственно, мы находимся?

— По-моему, мы сейчас далеко к юго-востоку от Голубой Пустыни, — сказал брат Лэльдо.

— Как ты мог определить направление, валяясь на полу в этом летающем огурце? — удивилась иир’ова.

— Я могу и ошибаться, — спокойно произнес эливенер. — Просто мне так кажется. Что же касается дальнейшего, то, я думаю, тут главная роль выпадет тебе… — Он умолк ненадолго, потом спросил: — А у тебя есть какое-то другое имя? Понимаешь, мне кажется странным называть тебя Младшей. Ты Младшая в своем племени, по отношению к Старшим Мудрым, но здесь… это звучит как-то неловко.

— Конечно, у меня есть имя, — весело ответила иир’ова. — И очень красивое — Лэса.

— Лэса? — повторил эливенер. — Да, неплохо звучит. Так вот, Лэса, мне кажется, что именно ты, единственная из всех нас, способна произвести разведку местности. Ночью, конечно.

— Да, если мы доживем до ночи, — фыркнул Иеро.

— Уж мы постараемся, — ворчливо передал Горм. — А почему это она — единственная? Я тоже умею лазать через стены, и бегаю почти так же быстро, как она.

— Ты не умеешь скрываться среди холмов, где почти нет ни деревьев, ни кустарника, — мягко ответил брат Лэльдо. — Ты лесной житель. А Лэса родом с равнины. Ну, и бегает она все-таки побыстрее тебя.

Горм промолчал, признавая правоту эливенера. Священник тоже молчал, стараясь до мельчайших подробностей припомнить все слухи, ходившие о Великом Холмистом Плато, — он подозревал, что именно в эти края принес их «летающий огурец». И где-то здесь, судя по всему, находился тот Источник Зла, чей голос с некоторых пор стал доноситься до его старого знакомца, философа Солайтера, живущего на дне озера далеко-далеко отсюда. Иеро пока что оставил в стороне вопрос о том, зачем пленников доставили именно сюда. Но он почему-то был уверен, что убивать их сразу никто не собирается. А что касается стражи… ну конечно же, она есть. Только обнаружить ее будет, наверное, нелегко. Впрочем, она может просто-напросто находиться по другую сторону каменной стены, окружающей дом.

Клоц, словно услышав мысли священника, передал:

— Но зачем нас притащили сюда? Что они собираются с нами делать?

— Поживем — увидим, — безмятежно ответил Горм. — Честно говоря, я бы не прочь перекусить. Может, пошарим еще раз в доме, вдруг что-то найдется?

— Поищи сам, — предложил Иеро.

Медведь поднялся и исчез в полутемном коридоре. Горм умел в случае необходимости передвигаться совершенно бесшумно, так что никто не слышал его шагов до тех пор, пока он снова не вышел на веранду через несколько минут.

— Чердака в доме, похоже, нет, — сообщил он. — А из той кладовки, что примыкает к маленькой спальне, есть ход в подвал, но он заперт, и очень основательно. Может, попробуем взломать?

— Не надо, — покачал головой Иеро. — Уверен, если они не собираются нас убить в ближайшие часы, то обязательно накормят. Потерпи немного. Меня, честно говоря, сейчас тревожит совсем другое. Я все думаю о наших Стражах Границы… удалось ли им уйти от слуг Нечистого?

— Удалось, — уверенно ответил брат Лэльдо.

— Откуда ты можешь это знать? — недоверчиво спросил Иеро.

— Ты, наверное, не заметил, — сказал эливенер. — Но у них были провожатые.

— Мне показалось, что рядом с ними мелькают какие-то маленькие золотистые фигурки, — признался Иеро. — Но я подумал, это просто блики света. Они в тот момент были уже очень далеко.

— Это были не блики, — спокойно сказал эливенер. — Это были бронзовки.

— Что еще за бронзовки? — тут же спросила иир’ова. — Я никогда не слыхала о таких существах.

— Я тоже, — передал медведь, и Клоц поддержал его, сообщив, что и ему неведомо такое название.

— Это что, новый вид лемутов? — продолжал допытываться Иеро.

— Можно и так сказать, — кивнул брат Лэльдо. — Но вообще-то бронзовки выведены нашими братьями в степных краях с особой целью. Это очень умные и ловкие существа, и так устроены, что будут сражаться до конца, если им поручено защитить кого-то.

— Ты хочешь сказать, им кто-то поручил защищать наших Стражей Границы и проводить их до дома? — удивленно спросил Иеро. — Но кто? И как эти бронзовки вообще там очутились, мы же не видели ничего подобного по дороге! И потом… мне показалось, они очень маленькие, таких нетрудно просто разбросать во все стороны!

Брат Лэльдо рассмеялся.

— Нет, их невозможно победить. Во-первых, их очень много, а во-вторых, они вцепляются во врага так, что их не оторвешь. И никогда не отступают, не выполнив задание. И совсем не боятся погибнуть.

— Любопытно… — пробормотал Иеро. — Знаешь, эливенеры всегда казались мне немного странными, а уж теперь и подавно.

И действительно, эливенеры, члены Братства Одиннадцатой Заповеди (гласившей: «Да не уничтожишь ты ни Земли, ни всякой жизни на ней»), представляли собой странное явление.

Начать с того, что брат Лэльдо был первым молодым эливенером, увиденным Иеро за всю его жизнь. До того он встречался только с очень старыми представителями этого братства, и уже почти уверился в том, что другими они и не бывают. Но даже не в этом было дело. Никто не знал, когда и каким образом возникло это Братство, есть ли у него какой-то центр.

Эливенеров можно было встретить и на севере, и на юге, и в лесах, и в степях, и всегда они выглядели одинаково — в коричневых бесформенных балахонах с большими капюшонами, с ножом и небольшим мешочком у пояса и с посохом в руке.

Эливенеры были отличными лекарями, умели общаться с любыми живыми существами и, похоже, обладали еще многими и многими умениями, о которых предпочитали помалкивать. Брат Лэльдо отправился в поход вместе с Иеро якобы потому, что тоже услышал зов Голубой Пустыни, но священник почему-то сомневался в этом. Точнее, он подозревал, что эливенеры и без зова прекрасно знали, что таится в сердце южной Голубой Пустыни, и что брат Лэльдо явился в Центральное Аббатство лишь потому, что настоятель Демеро решил послать в Голубую Пустыню свою экспедицию. То есть Иеро полагал, что брат Лэльдо пошел с ними для того, чтобы самому наблюдать за происходящим. Правда, Иеро никак не мог придумать, зачем бы это могло понадобиться Братству Одиннадцатой Заповеди. А теперь вот еще и странная история с бронзовками… Зачем было мирному Братству создавать этих бойцов? Неужели эливенеры всерьез решили объявить войну Нечистому?..

Впрочем, сейчас был неподходящий момент для размышлений о странностях Братства Одиннадцатой Заповеди.

Иеро встал.

— Посмотрю-ка я на эту запертую дверь, — сказал он. — И на вход в подвал тоже.

Медведь и Лэса увязались за ним, а брат Лэльдо остался на веранде с Клоцем. И снова у священника мелькнула мысль, что эливенер и так знает, что скрывается в запертых помещениях. Но этого, конечно же, просто не могло быть.

Подойдя к двери, на которой красовался огромный висячий замок, Иеро сосредоточился, стараясь уловить хоть что-нибудь, какой-нибудь ментальный или психический след, оставленный теми, кто бывал за этой дверью и что-то там делал. И через несколько секунд он ощутил…

Иеро вздрогнул и отступил на шаг назад, натолкнувшись на Лэсу, стоявшую за его спиной.

— Что там? — тут же спросила иир’ова.

— Не знаю, — пробормотал священник. — Что-то… что-то очень нехорошее.

— Оттуда пахнет смертью, — передал медведь. — И медициной.

— Да, пожалуй, — согласился Иеро. — Но я с такой медициной незнаком. Это не то, что лечит. Это то, что убивает.

Лэса подошла к запертой двери вплотную и прижалась носом к едва заметной щели между плотно подогнанными досками самой двери и рамой. Иеро и медведь ждали, зная, что иир’ова обладают удивительным обонянием, с которым не сравнится даже медвежье. Неожиданно короткая шерстка на спине иир’ова поднялась дыбом, гигантская кошка зашипела и отскочила назад.

— Я не знаю, что там, — нервно передала она, — но почему-то этот запах меня пугает. Это не просто смерть, это не просто медицина. Это что-то… чужое и дурное.

— Ладно, оставим это, — твердо сказал Иеро. — Посмотри-ка лучше снаружи, где окно этой комнаты.

Лэса мгновенно выскочила из коридора, но через несколько секунд вернулась и обескураженно сообщила:

— У этой комнаты нет окна.

— Ну, значит, отложим это дело до ночи, — сказал священник. — А ночью попробуем отпереть замок. Идемте-ка на веранду.

Они вышли к Клоцу и брату Лэльдо. Рассказывать о чем-либо не было необходимости, так как разговор шел на общей волне, и остававшиеся на веранде все слышали. Иеро ожидал, что эливенер скажет что-нибудь, но Лэльдо молчал, глядя на зеленую лужайку, окружавшую дом. Вечерело, и коротко подстриженная трава казалась теперь темной, почти синей, а цветы на высоких клумбах как-то все сразу свернули лепестки, словно заснув по команде.

Первым подал мысленный голос Горм:

— Хоть бы воды принесли, гады! Неужели они тащили нас в такую даль только для того, чтобы просто уморить голодом и жаждой?

— Может быть, в подвале что-нибудь найдется? — предположила Лэса. — Иеро, пойдем, посмотрим!

Иеро, ничуть не сомневаясь в том, что подвал заперт так же надежно, как загадочная комната без окна, все же поднялся и снова вошел в дом. В подвал вел ход из небольшой темной кладовки, примыкавшей к первой от входа в дом спальне. Это был квадратный люк, прорезанный в деревянном полу. С одного края квадратной крышки виднелись бронзовые петли, с другого — тяжелое кольцо, тоже бронзовое. Но кроме этого нетрудно было заметить и замочную скважину рядом с кольцом. И как ни дергал Горм за кольцо, пытаясь приподнять деревянный квадрат, ничего не вышло. Иеро тем временем исследовал пространство под люком так же, как исследовал запертую комнату, — и уловил почти то же самое, только в подвале не было эмоциональных следов. Но там хранилось нечто… нечто такое, что было напрямую связано с тяжелым полем запертой комнаты.

— Эй, где вы там! — послышался вдруг снаружи, с веранды, голос брата Лэльдо. — Кажется, нам принесли ужин!

Исследователи крышки подвала поспешили на веранду. Солнце уже скрылось за седыми вершинами меловых холмов, и долину, в центре которой стоял дом, накрыла густая тень. И из этой тени вдруг возникли перед верандой две смутно видимые большие корзины с плетеными крышками. Иеро не сразу заметил, что стоят эти корзины на спинах странных черепах с приплюснутыми, похожими на небольшие столики панцирями. Черепахи вытянули морщинистые шеи и замерли, уставившись на пленников холодными желтыми глазами, слабо светящимися в вечернем сумраке. Потом священник рассмотрел чуть дальше еще одну черепаху, на спине которой стояла большая глиняная миска, до краев наполненная водой. Иир’ова скользнула к черепахам, и через секунду обе корзины и миска уже стояли на веранде, перед Иеро и братом Лэльдо. Черепахи, избавленные от груза, втянули головы под панцири так, что на виду остались только кончики черных носов, и, загребая толстыми когтистыми лапами, потащились вокруг дома к выходу.

— Кто-то отпер им дверь в стене, и кто-то выпустит их снова, — тихо сказал брат Лэльдо. — Значит, стража рядом.

— Ну, думаю, никто из нас и не сомневался в этом, — ответил Иеро, поднимая крышку одной из корзин.

Сразу стало ясно, что те, кто захватил в плен Иеро и его друзей, и не помышляли о том, чтобы устроить пленникам пытку голодом и жаждой. Скорее они просто были заняты другими делами и лишь теперь вспомнили о заточенных в каменном доме чужаках. В корзинах лежали караваи серого хлеба, круги молодого козьего сыра, какие-то неизвестные священнику фрукты и овощи, стояли кувшины с водой. Миска же явно предназначалась для лорса, и священник поспешил предложить Клоцу напиться — ведь его верный скакун не меньше других страдал от жажды.

Потом брат Лэльдо, ловко орудуя своим ножом, разрезал хлеб и сыр, и пленники занялись ужином.

Лишь когда все приступили к еде, Клоц отошел к куче сена, лежавшей у стены, и, внимательно обнюхав сухую траву, принялся жевать. Иеро оценил деликатность лорса: Клоц не хотел есть в одиночку, пока другие были голодны.

Когда оставшаяся еда была сложена обратно в корзины, Лэса, облизнув губы розовым язычком и протяжно вздохнув, сообщила:

— Я лично была бы не против прогуляться по окрестностям, посмотреть, что там, за этими холмами. По-моему, уже достаточно темно для хорошей прогулки.

— Не спеши, — сказал брат Лэльдо. — Ночь еще едва начинается.

— Тем лучше, — возразила иир’ова. — Может быть, к утру мы уже придумаем, как выбраться отсюда.

— Вряд ли, — усмехнулся священник. — Мы ведь даже не знаем пока, подслушивают нас или нет. Может быть, каждое наше слово тут же становится известным этому самому Безымянному Властителю. Интересно, кстати, почему его называют Безымянным?

— Не все ли равно? — тихо сказал брат Лэльдо. — Для нас сейчас важно лишь то, что мы находимся в его владениях, в окружении его верных слуг. И эти слуги намерены что-то с нами делать.

— Знать бы, что именно, — мысленно проворчал Горм. — Хоть подготовились бы…

Все надолго замолчали, пытаясь представить, для чего же их притащили в такую даль? Но, само собой, никто ни до чего не додумался. Наконец Иеро сказал:

— Пожалуй, нам следует немного поспать, отдохнуть. Кто знает, сколько сил понадобится нам завтра?

— Ну, — капризно откликнулась Лэса, — это вы привыкли спать по ночам. А для моего племени ночь — время жизни, охоты, движения!

Это действительно было так. Народ иир’ова, жил на равнине, в саванне, расположенной к юго-востоку от Голубых Пустынь, между холмистыми землями Голубого Круга Нечистого и степью, к востоку от которой лежал Желтый Круг. Иир’ова были ночными людьми — именно людьми, хотя внешне они и напоминали огромных кошек. Иир’ова были высокими, почти двухметрового роста. Они ходили на двух ногах и не имели хвостов, но их гибкие тела покрывала мягкая шерстка, на руках вместо ногтей были втягивающиеся кошачьи когти, а лица сильно смахивали на кошачьи морды. Однако иир’ова обладали высокоразвитым разумом, хотя и сохранили кое-какие привычки кошачьего рода, от которого вели свое происхождение. Одной из таких привычек был в основном ночной образ жизни. Племя иир’ова было племенем охотников, умевших и неслышно подкрадываться к добыче, и гнаться за ней со скоростью ветра. В то же время кошки иир’ова прекрасно лазали и по деревьям, и по скалам. Во время войны северян с воинством Нечистого, четыре с лишним года назад, несколько иир’ова участвовали в военных действиях на стороне Республики Метс и Атвианского Союза, и лучших разведчиков невозможно было бы и представить. Так что Иеро не сомневался, конечно, в том, что на разведку обстановки вокруг места их заточения отправится именно Лэса, — но он предпочел бы, чтобы иир’ова сделала это немного позже, глубокой ночью.

— Лэса, я знаю обычаи вашего народа, — мягко сказал священник-заклинатель. — Но не лучше ли проявить осторожность? Впрочем, ты могла бы сейчас просто забраться на стену и выяснить, кто сторожит нас снаружи.

Эта мысль пришлась Лэсе по вкусу, и в следующее мгновение иир’ова уже растаяла во тьме. Медведь, мягко поднявшись с места, тоже ушел, ступая неслышно. Двое людей и лорс остались на веранде. Иеро искоса глянул на брата Лэльдо, давно уже не произносившего ни слова. Эливенер сидел на полу, обхватив руками колени и низко склонив голову, укрытую коричневым капюшоном. Похоже было на то, что Лэльдо глубоко задумался о чем-то своем, что он и не заметил ухода иир’ова и медведя. Священник решил не мешать размышлениям эливенера. Он просто сидел и смотрел в темноту, пока наконец прямо перед ним не возникла высокая гибкая фигура Лэсы. За ней маячила огромная лохматая тень — это был Горм.

— Ну, что там? — мысленно спросил Иеро.

— О! Там есть на что посмотреть! — весело ответила иир’ова. — Мы в кольце. Даже я, пожалуй, не смогла бы проскользнуть незамеченной.

— Да уж, — согласился с Лэсой медведь. — Я тоже влез на стену. На той стороне тьма-тьмущая всяких тварей. Но мне показалось, они просто ждут тех, кто идет сюда с факелами.

— Идет сюда? — переспросил Иеро.

— Там, — Лэса махнула рукой в сторону юго-востока, — виден свет факелов. Много факелов. Кто-то идет сюда, к нам.

Эливенер вдруг очнулся от раздумий и тихо сказал:

— Я думаю, спать нам сегодня не придется.

— Похоже на то, — согласился Иеро. — Но что они затеяли? И почему ночью?

Брат Лэльдо только молча пожал плечами.

Иир’ова снова умчалась в темноту, а вернувшись через несколько секунд, доложила:

— Они приближаются очень быстро. Минут через десять будут здесь.

— А что за твари вокруг дома? — спросил Иеро. Вообще-то его не очень интересовали сторожа, окружавшие дом, но сидеть и молча ждать приближения неведомых существ с факелами было выше его сил.

Похоже, Горм и Лэса поняли его, потому что принялись мысленно рассказывать вперебой, то и дело посылая священнику образы увиденных ими тварей.

— Там, конечно, слишком темно, чтобы хорошенько их разглядеть, — начала Лэса, прекрасно, кстати говоря, видевшая в темноте, как и медведь. — Но там масса черепашек и какие-то…

Она мысленно нарисовала нечто вроде больших мыльных пузырей на четырех тонких угловатых ножках. Горм дополнил картинку тоненькими хвостиками с одной стороны «пузырей» и острыми ушками — с другой. Иеро хихикнул. Ему подумалось, что таких «стражей» можно запросто смести веником. Но тут иир’ова добавила:

— И еще там ползают змеи, здоровенные, и ходят вот такие…

На этот раз она изобразила чешуйчатых шестилапых то ли ящериц, то ли маленьких крокодилов, с длинными хвостами и длинными челюстями. Горм добавил:

— Ростом они примерно с меня.

Да, таких сторожей веником с дороги не смахнешь, подумал Иеро. Это вам не пузыри.

С другой стороны дома, у двери в стене, послышался шум, хриплые голоса, и пленники поспешно собрали свои вещи. Иеро и брат Лэльдо навьючили на Клоца седельные сумки, не забыв уложить в них остатки еды и кувшин с водой. Но никто не сделал и шага с веранды. Пусть слуги Нечистого потрудятся сами обойти дом и сказать, что им нужно.

По траве запрыгали пятна света, послышались тяжелые шаги — и пленники увидели человека-жабу, окруженного четырьмя факелоносцами. Это были странные существа, немного похожие на вставших на задние лапы волков. Но при этом они казались вылепленными из глины. Толстые ноги ступали по траве тяжело и медленно. Несмотря на то, что вместе с темнотой пришла прохлада, существа дышали тяжело, разинув пасти и свесив набок темные языки. Человек-жаба махнул рукой, приказывая пленникам следовать за ним, и что-то прочирикал. Иеро решил предпринять еще одну попытку мысленного контакта:

— Куда ты нас поведешь?

Человек-жаба никак не отреагировал на вопрос священника. Тогда Иеро решил рискнуть:

— Ну, а если мы сейчас убьем тебя?

Снова никакого отклика. Иеро глянул на брата Лэльдо. Тот пожал плечами. Похоже, их никто не подслушивал. Но уверенности в этом пока что не было.

Пленники направились за медленно выступавшими факелоносцами вокруг дома, к двери в стене. Когда они вышли за ограду, то увидели, что их ожидает немалый отряд сопровождения — около трех десятков… людей? Иеро присмотрелся повнимательнее. Потом оглянулся на эливенера.

— Это люди?

— Не знаю, — почти шепотом ответил брат Лэльдо. — Вроде бы люди, только…

Только если это и были люди, то непохожие на всех тех, кого до сих пор приходилось видеть священнику и эливенеру. Их маленькие головы с гладко прилизанными черными блестящими волосами немного напоминали змеиные. У странных людей были короткие торсы с узкими плечами и широкими бедрами, короткие мощные руки с широкими кистями и толстыми пальцами, — и необыкновенно длинные тонкие ноги с огромными ступнями. Таких человечков мог бы нарисовать маленький ребенок… однако они были живыми, подвижными, они держали в руках факелы и кинжалы, а за их спинами виднелись оседланные пантачи.

— Похоже, путь нам предстоит дальний, — передал Клоц. — Эти ребята, как видите, собираются ехать верхом. Забирайтесь-ка и вы, двуногие, ко мне на спину.

— Но ты тоже устал, — попытался возразить Иеро.

— Ну, я все-таки посильнее вас, — насмешливо ответил лорс. — А кроме того, у меня четыре ноги, и в темноте это — немалое преимущество, придает устойчивости. Я не уверен, что наши стражи будут так уж стараться освещать нам дорогу. Поспешите!

— Он прав, — передал эливенер. — Нам лучше сесть в седло. Мы с тобой все равно не сможем угнаться за пантачами. А мне кажется, эта команда не слишком расположена снисходить к нашей слабости.

Иеро и брат Лэльдо вспрыгнули на спину Клоца.

В ту же минуту человек-жаба пронзительно заверещал и взмахнул рукой. К нему подбежал оседланный пантач, и человек-жаба мгновенно взлетел в седло.

Но вскоре выяснилось, что он не намеревается сопровождать пленников, куда бы их ни уводили. Он хлопнул пантача по шее и умчался в темноту. А к пленникам подъехал один из тонконогих и жестом показал, что все должны следовать за ним.

Тонконогий человек, сидевший верхом на пантаче, выглядел странно. Пантачи были намного мельче лорсов, а ноги человека имели неестественную длину и почти доставали до земли. Иеро невольно усмехнулся при виде такого зрелища, хотя ему и было сейчас не до веселья, как и его друзьям.

Отряд двинулся в ночь. Тонконогие всадники, размахивая ярко пылающими факелами, мчались впереди, по бокам и позади пленников, не издавая ни звука. Горм и Лэса держались рядом с Клоцем, медведь — справа, иир’ова — слева.

Темнота ничуть не задерживала продвижение кавалькады. Тонконогие явно хорошо знали дорогу.

Свет факелов метался в черном ночном воздухе, изредка выхватывая из тьмы то куст с кривыми ветками, то нагромождение камней… а потом процессия повернула вправо, и по обе ее стороны встали мрачные стены ущелья. Но вскоре оно кончилось, тонконогие всадники вырвались на равнину. И тут пленники увидели слева высокую металлическую решетку с частыми тонкими прутьями, торчавшими из мощного каменного основания. Секции решетки перемежались каменными же столбами, высота которых была не менее четырех метров, как показалось Иеро.

За решеткой виднелись дальние огоньки, похожие то на светящиеся окна домов, то на костры. Вдоль этого непонятного сооружения процессия скакала довольно долго, но потом решетка исчезла, и дорога сначала вела по ровному голому месту, а потом углубилась в реденькую рощу невысоких корявых деревьев. Но вот наконец и роща осталась позади.

Небо над холмами уже начало понемногу светлеть, наливаясь серовато-розовыми оттенками зари, когда пленников доставили на место.

Они снова увидели трехметровую каменную стену с тяжелой дверью — это была точная копия стены и двери, оставшихся где-то далеко позади. Тонконогие люди плотнее окружили пленников, и один из них, спешившись, подошел к двери и отпер ее, жестом показав, что люди, медведь и лорс должны пройти внутрь. И едва все перешагнули высокий деревянный порог, как дверь за их спинами с грохотом захлопнулась, в скважине повернулся ключ, и до слуха пленников тут же донесся топот копыт стремительно уносящихся пантачей.

— Ну вот, — сказал брат Лэльдо, — кажется, приехали.

Иир’ова уже умчалась куда-то в темноту, и через минуту, вернувшись, сообщила:

— Здесь точно такой же дом!

— Точно такой же? — удивился медведь. — Ну, наверное, просто похожий.

— Иди и сам посмотри! — тут же вспылила Лэса. — Толстый дурак!

— Эй, эй! — поспешил вмешаться священник. — Не время сейчас для свары.

— Я так и думал, что нас привезут в такой же дом, — вдруг сказал брат Лэльдо. — И уверен, здесь, на Холмистом Плато, еще много таких домов. И все они одинаковые.

— Откуда ты мог это знать? — удивился Горм. — Что, члены Братства Одиннадцатой Заповеди уже бывали в этих краях?

— Нет, вряд ли, — усмехнулся брат Лэльдо. — Впрочем, не знаю. Может, и бывали. Но что касается дома… ну, он имеет особое назначение, то есть все они…

— Какое назначение? — перебил эливенера Иеро, почувствовавший в словах брата Лэльдо некий особый оттенок, подтекст… похоже, странное Братство Одиннадцатой Заповеди и вправду много знало о владениях Нечистого.

— Знаешь, давай не будем суетиться, — ответил эливенер. — Пойдем, посмотрим, что там да как, а после будем думать и решать.

— Хорошо, — хмуро бросил священник, понимая, что сейчас брата Лэльдо не заставить говорить.

Они направились к дому, обогнув по дороге две высокие круглые клумбы со спящими пока что цветами, и обнаружили в западной торцевой стене точно такую же дверь и точно такие же три ступеньки. Войдя в дом, Иеро понял, что Лэса была абсолютно права. Дверь справа, дверь слева, еще дверь чуть дальше, поворот коридора, дверь с висячим замком, выход на большую веранду… и даже охапки сена, лежавшие на веранде возле стены, выглядели точно такими же, как в первом доме.

— Ну, убедился? — фыркнула за его спиной Лэса. — Точная копия!

— Да, — согласился Иеро. — Дом такой же. А что в запертой комнате?

Они вместе с иир’ова подошли к двери, закрытой на большой висячий замок, и кошка прижалась носом к едва заметной щели, а священник начал мысленно исследовать пространство по ту сторону толстой двери. Через несколько секунд оба они поспешно отошли от двери. Горм, наблюдавший за ними с веранды, спросил:

— Что, такое же, как в первом доме?

— Хуже, — рассерженно зашипев, ответила иир’ова. — Намного хуже. Здесь все запахи и следы совсем свежие.

— Да, — подтвердил ее слова священник. — Здесь чувствуется свежая кровь и следы страданий.

— Ну и ну! — покачал большой головой Клоц. — Неужели нас собираются разрезать на кусочки?

— Почему бы и нет? — тихо произнес брат Лэльдо, и все испуганно уставились на него.

— Зачем нас резать? — спросил медведь. — Какой в этом смысл?

— Ну, например, в научных целях, — еще тише сказал эливенер, и все остальные, почувствовав в его словах нечто особенное, переглянулись и надолго замолчали.

Иеро подумал, что, похоже, догадка, мелькнувшая у него еще в первом доме, если и не до конца верна, то все же чрезвычайно близка к истине. Братство Одиннадцатой Заповеди знает, что происходит на Великом Холмистом Плато. Брат Лэльдо знает, что слуги Нечистого собираются делать с пленниками. Но эливенеру неведомо, как избежать того, что ожидает их всех.

Значит, думать об этом придется всем сообща.

Глава 2

Та долина, в центре которой стоял второй дом, была куда больше первой, — об этом сообщила Лэса, без труда вспрыгнувшая на трехметровую каменную стену и осмотревшая окрестности. Белесые холмы отступили здесь к самому горизонту. И еще вокруг второго дома росли редкие кривые деревья. По другую сторону стены иир’ова не увидела на этот раз ни единого стражника из числа слуг Нечистого. Но это, конечно, не означало, что пленники вольны делать, что хотят. Никто не сомневался в том, что стоит им попытаться перелезть через стену, как слуги Нечистого тут же объявятся неподалеку. Однако никто и не намеревался смирно ожидать своей участи. Но в любом случае попытку побега можно было предпринять лишь ночью.

Когда первые лучи солнца упали на долину, цветы на высоких клумбах разом, как по команде, раскрыли свои лепестки, и брат Лэльдо сошел с веранды и принялся осматривать растения. Клумбы с раскрывшимися цветами выглядели как круги чистого цвета — голубой, розовый, сиреневый, желтый и так далее. Все они были разными. Однако Иеро видел, что эливенер в недоумении, и что недоумение брата Лэльдо все растет. Наконец, не выдержав, священник тоже подошел к одной из клумб и присмотрелся к цветам. И ему сразу стало понятно, что озадачило брата Лэльдо.

Это были не просто незнакомые северянам растения. Это были вообще не растения.

Священник присел на корточки рядом с клумбой, изумленно всматриваясь в листья, стебли… На этой клумбе росли только желтые цветы… то есть не цветы. Их стебли, листья и лепестки совершенно не были похожи на траву, это были… Иеро просто не мог поверить своим глазам. Стебли походили на тоненьких змеек с зеленой чешуйчатой кожей, листья — на крохотных электрических скатов, а сами цветки с мясистыми лепестками выглядели так, словно состояли из живой плоти, покрытой тонкой желтой кожей… священник рассмотрел даже крохотные поры. Но в то же время эти цветы росли из земли, и священник, осторожно протянув руку и пальцем раскопав землю возле основания толстого стебля, покрытого переливающейся чешуей, увидел самые настоящие корни, уходящие вглубь. Он снова присыпал их влажной землей. Иеро никогда не слыхал о чем-либо подобном. Он подумал, что эти существа, возможно, сродни поющим кроули, поселившимся в самом сердце южной Голубой Пустыни, и попытался нащупать исходящую от них ментальную волну. Но почти сразу понял, что эта волна недоступна его восприятию, так же, как оказалась недоступна для него мысль людей-жаб.

Иеро встал и подошел к брату Лэльдо.

— Что это такое? — спросил он. — Как могли возникнуть подобные существа?

— Они не возникли, — хмуро ответил эливенер. — Их создали. Это творения Нечистого. Наше счастье, что их мыслительные процессы проходят совсем в другом диапазоне, и они не в состоянии нас подслушивать. Иначе каждое наше слово и каждая мысль тут же передавались бы прямиком этому их Безымянному Властителю.

— Ты хочешь сказать, что они живые? — удивленно передал Горм, давно уже подошедший к эливенеру и священнику вместе с Лэсой и Клоцем. — Они думают?

— Да, — коротко ответил брат Лэльдо.

— Но даже если их создали слуги Нечистого, — передала Лэса, — зачем было создавать такие странные существа? Какой от них прок? Сидят себе в клумбах, на одном месте, делать ничего не могут… на что они нужны?

— Ну, может они и могут что-то делать, — возразил Горм. — Мы же не знаем.

— Что, например? — спросил Клоц, обнюхивая лиловый цветок, похожий на тюльпан, на соседней с желтой клумбе. — Если я его сейчас выдерну — он сможет защищаться?

— Эй, не лезь… — попытался предостеречь лорса Иеро, но опоздал.

Клоц наклонил голову и, зацепив огромным ветвистым рогом сразу несколько «тюльпанов», попытался выдрать их из земли, — но тут же яростно взревел и отскочил назад, налетев на Горма. Медведь рявкнул и шарахнулся в сторону. Эливенер и Иеро поспешно бросились к лорсу.

— Что, что они сделали? — встревоженно спросил священник, видя, как Клоц мычит и мотает головой. — Что?

— О-о… — мысленно простонал лорс. — Они умеют драться! Проклятые цветочки! Они меня ударили, словно молнией!

— Ого! — воскликнула Лэса. — Значит, лучше держаться от них подальше!

Иеро оглянулся и посмотрел на лиловую клумбу. Клоц все же выдернул из земли два «тюльпана», и теперь они валялись на коротко подстриженной траве рядом с клумбой, чуть заметно шевеля листьями. Священник подошел к ним и присел на корточки, всматриваясь в странные творения Нечистого. Их корни только в верхней части, прилегающей к стеблям, выглядели как обычные корни растений. Через три-четыре сантиметра они уже становились похожими на оголенный медный провод. Ну и ну, подумал Иеро, похоже, эти «цветочки» и в самом деле как-то извлекают из земли электричество… вот бы нам в северных государствах такие развести! Не надо будет ветряки строить.

Священник осторожно протянул руку и приблизил раскрытую ладонь к лежавшим на земле голубым «тюльпанам». Через мгновение-другое он ощутил всплеск уходящей энергии. «Тюльпаны» умерли.

— Скончались солнечные батареи, — сказал Иеро, вставая. — Но как можно было создать подобные существа? Нашим селекционерам в Северных Аббатствах такое явно не по силам. Я даже не представляю, что могло лечь в основу. Впрочем, может быть, в здешних местах после Смерти сами собой появились электрические растения?

— Вряд ли, — откликнулся брат Лэльдо. — А методику селекции представить, мне кажется, нетрудно. Возьми клетки электрического ската и клетки какого-то растения, перемешай их в особом сосуде, так, чтобы их ядра и протоплазма слились воедино… ну, и так далее.

Иеро покачал головой.

— Это на словах легко. А на деле я что-то не слышал, чтобы такое кому-то удавалось.

— Но ты же знаешь об экспериментах предков, — напомнил ему эливенер. — Они уже умели соединять картофель и помидоры, и так далее.

— Они умели соединять разные растения, — возразил Иеро. — Но мне никогда не встречалось упоминания о том, чтобы кому-то удалось соединить растение и животное.

— Ну, значит, слуги Нечистого ушли в своих опытах дальше наших предков, только и всего, — сказал брат Лэльдо и тут же добавил: — Кажется, завтрак прибыл.

И в самом деле, дверь в окружавшей дом стене открылась, тихонько скрипнув, и пленники увидели точно таких же, как в прошлый раз, черепашек, нагруженных корзинами и миской с водой для лорса. А может быть, это были те же самые черепашки.

Пленники не спеша, основательно поели, и снова спрятали остатки пищи и воды. Если им удастся бежать из этого странного дома, припасы очень даже понадобятся.

Кто знает, сколько времени и по каким местам придется им скитаться, и удастся ли по пути раздобыть хоть какую-то еду!

А потом потянулся долгий день. Солнце взобралось на вершину небосвода и начало медленно валиться к западу, а к пленникам больше никто не приходил. И такое бессмысленное и пустое ожидание было хуже всего, потому что выматывало всех. Любые события были бы лучше этой неопределенности. Но, увы, пленники ничего не могли изменить.

Когда начало смеркаться и электрические цветы снова свернули свои лепестки, явились черепашки с ужином. Они все так же молча смотрели на пленников желтыми холодными глазами, пока те снимали с их спин груз, и так же равнодушно уползли, и дверь за ними закрыли невидимые руки.

Когда окончательно стемнело, брат Лэльдо сказал:

— Мне нужно помолиться и подумать кое о чем… я пойду в твою спальню, Горм, ты не возражаешь? Думаю, ты и в самом деле не нуждаешься в постели. Ну, а если захочешь поваляться на лежанке, иди в ту комнату, где будет спать Иеро, там две постели. Но меня нельзя беспокоить ни в каком случае.

— Не побеспокою, не тревожься, — ответил медведь. — Но я лично предпочел бы этой ночью не молиться, а попробовать открыть запертую комнату и подвал. Я уверен, там найдется что-нибудь такое, что может нам пригодиться.

— Вот и занимайся этим сам, если тебе хочется, — улыбнулся эливенер и ушел в маленькую комнату, расположенную у поворота коридора.

— А может, нам эту дверь просто вышибить? — предложил Клоц. — Жаль, что коридор узкий, не разбежаться. Но я и так мог бы долбануть по ней хорошенько копытами, а?

— Да и я поднажать могу, — добавил Горм. — Иеро, может, попробуем?

Священнику и самому хотелось заглянуть в таинственное помещение, но он побаивался, что слуги Нечистого, явно находящиеся где-то неподалеку, услышат шум и явятся посмотреть, что здесь происходит. А может быть, кто-то подслушивает разговоры пленников, тогда они и начать взлом не успеют… но попробовать, наверное, все-таки стоило. Но сначала нужно было принять меры предосторожности. Дав знак друзьям, чтобы помолчали минутку, Иеро сосредоточился и мысленно самым тщательным образом обшарил окрестности дома. Ему не удалось уловить ни единой ментальной волны, но ведь он уже знал, что обитатели Великого Холмистого Плато могли мыслить в совершенно других диапазонах. Тогда он попытался найти те слабенькие излучения, которые испускают все живые клетки не растительного происхождения, — но тоже ничего не обнаружил.

— Лэса, — повернулся священник к иир’ова. — Посмотри, пожалуйста, кто там снаружи, за стеной, ладно? Что-то мне кажется, сегодня нас никто и не охраняет. То есть рядом никого. Стражи могут просто где-то скрываться.

Кошка, даже не дослушав до конца, метнулась с веранды и растаяла в темноте. Иеро всегда удивлялся способности народа иир’ова вот так исчезать — несмотря на то, что шкурки многих кошек были довольно светлыми. Но все иир’ова словно растворялись в ночном воздухе, оставляя за собой лишь легкий кошачий запах.

Иеро, Клоц, и Горм молча ожидали ее возвращения. Через несколько минут Лэса возникла перед ними, ухмыляясь от уха до уха.

— Ты прав, никого там нет, — сообщила она. — Я даже спрыгнула на другую сторону и пробежалась до ближайших деревьев. Наверное, они уверены, что отсюда просто невозможно уйти.

— Уж конечно, уверены, — ворчливо передал Горм. — Можешь не сомневаться, где-нибудь по краю долины или ловушки устроены, или всякие твари ползают… в общем, кто-нибудь да есть.

— Наплевать! — весело фыркнула иир’ова. — Важно лишь то, что никто нас не услышит.

— Да ведь они могут подслушивать мысленную речь, — напомнил Клоц.

— Сомневаюсь, — возразила Лэса. — Мы их не слышим, так? Значит, и они нас тоже не слышат. Они мыслят на других волнах.

— На других волнах мыслят те, с кем мы непосредственно встречались, — уточнил священник. — Но вряд ли здесь все такие.

— Все равно надо попробовать, — заупрямилась Лэса. — Ну давай же, откроем эту дверь!

— Хорошо, попробуем, — сдался наконец Иеро. — Только колотить по ней совершенно ни к чему. Я думаю, сумеем отпереть и без особого шума.

Священник, Лэса и Горм вошли в узкий коридор, а Клоц опустился перед дверью с веранды на колени и просунул внутрь рогатую голову. Ему не хотелось оставаться в стороне от событий.

Иеро внимательно осмотрел висячий замок, накладку и петлю, — в общем, всю систему запора. И решил, что надо сначала попытаться просто выдрать из двери гвозди, которыми крепилась вся эта конструкция. Он вынул из ножен кинжал и подсунул его под металл, потом нажал легонько, проверяя, насколько крепко сидят в дереве гвозди. Вроде бы шевельнулись… Тут из-за спины священника протянулась громадная черная лапа медведя. Горм вцепился в замок и дернул его изо всех сил. Гвозди наполовину выскочили из двери. Горм тихо рыкнул и дернул еще раз. Замок остался у него в лапе.

Иир’ова фыркнула:

— Да уж, крепко заперто, ничего не скажешь! Похоже, до нас сюда попадали одни слабаки.

Но как бы то ни было, преграда была устранена, и священник осторожно толкнул дверь. Она открылась бесшумно, словно ее петли смазывали совсем недавно.

В комнате было совершенно темно. Иеро замер на пороге, не решаясь сделать шаг, но тут его мягко отодвинула в сторону Лэса.

Кошка-иир’ова, сверкнув огромными зелеными глазами, прокралась мимо священника в комнату.

Иеро улыбнулся. Хорошо, когда в команде есть кто-то, отлично видящий в темноте. Горм, правда, тоже видел ночью не хуже кошек, но он, хотя и обладал немалой гибкостью и подвижностью, все же был просто слишком большим, чтобы соваться в помещение, где его могла подстерегать любая неожиданность, — случись что, Горму не хватило бы свободы действия.

Из глубины помещения до оставшихся снаружи донеслась мысль Лэсы:

— Здесь много металлических и фарфоровых предметов, я не знаю, что это такое. Есть большой мраморный стол на железных ногах. Есть стеклянные сосуды, в которых… фу, от них ужасно пахнет! В них жидкость, в которой плавает что-то… что-то мертвое. О, поняла! Это куски плоти. А ведь тут действительно режут на кусочки людей и животных! — внезапно воскликнула Лэса и тут же пулей выскочила наружу, держа что-то в руках.

— Bom! — она сунула в руки священнику большую стеклянную колбу, закрытую стеклянной же пробкой. — Смотри! Но внутрь тебе сейчас лучше не ходить, там очень тесно. Подожди рассвета.

Иеро, крепко держа в руках колбу, вышел на веранду. В слабом свете огромных звезд, бессмысленно таращившихся на него с черного бархатного небосвода, невозможно было рассмотреть, что плавает в жидкости, наполнявшей колбу до половины. Но Лэса утверждала, что это — плоть живого существа… Иеро вынул пробку. В нос ему ударил резкий запах формалина. Священник обхватил колбу ладонями и сосредоточился. Да, это действительно была плоть. Но чья — определить было, конечно же, невозможно. Это существо (или человек) умерло уже давно, да и в любом случае формалин забивал все следы.

— Что ж, — сказал Иеро, — поставим замок на место и подождем утра. Мне кажется, в той комнате — лаборатория. Утром мы с Лэльдо вместе осмотрим ее и попытаемся понять, чем в ней занимаются слуги Нечистого.

Он отдал колбу Лэсе, и та снова скользнула в темную комнату, чтобы поставить сосуд туда, откуда она его взяла. Потом священник аккуратно воткнул на место выдранные Гормом гвозди, и замок повис на двери так, словно его никто никогда и не трогал.

После этого пленникам ничего не оставалось, как лечь спать, чтобы не растрачивать понапрасну силы. И все уснули с мыслью о побеге.

* * *

…Брат Лэльдо, войдя в маленькую спальню, уселся на лежанку, скрестив ноги, сбросил с головы коричневый капюшон и несколько минут медленно, размеренно дышал животом, положив руки на колени, ладонями вниз.

Уравновесив энергии в своем теле, эливенер создал в пространстве перед собой светлую точку, на которую направилась теперь вся сила его мысли. Время исчезло для брата Лэльдо, и его тело перестало ощущать что бы то ни было. Ни тепла, ни холода, ни жесткого, ни мягкого больше не существовало.

Осталось лишь пятно света в оглушающей тьме и узкий луч мысли, вливающийся в это пятно.

И вот наконец пятно начало расти, его границы все размывались и размывались, и наконец свет залил все вокруг… а вместе с темнотой исчезла и та маленькая комнатушка, в которой сидел брат Лэльдо.

Стены спальни, а за ними и стены дома растворились в ослепительном золотистом свете, и в центре сияющего пространства возникло лицо Старейшины Братства Одиннадцатой Заповеди, брата Альдо, — морщинистое, с глубоко сидящими темными глазами. Брат Альдо чуть прищурился и спросил:

— Кто зовет меня?

— Лэльдо, — тихо откликнулся молодой эливенер.

— Слушаю тебя, сын мой.

— Мы в плену, — едва шевеля губами, заговорил брат Лэльдо. — На Великом Холмистом Плато. В доме с биохимической лабораторией. В подвале хранятся образцы — неудачные результаты евгенических экспериментов. Нас явно намерены использовать в качестве генетического материала. Что делать?

— Бежать, — твердо произнес брат Альдо. — Ты ни в коем случае не должен допустить, чтобы у тебя взяли образцы тканей. Ты не такой, как земные люди, хотя и родился на Земле. Если твои гены будут использованы для экспериментов, кто знает, что получится? Не исключено, что Безымянный получит слишком сильных слуг. А он и так уже набирает такую мощь, с которой нам не справиться без специального оборудования.

— Бежать — куда? — спросил молодой эливенер. — И как? Вокруг полным-полно тварей Безымянного, а нас всего пятеро. Правда, у нас не отобрали оружие.

— Кого они захватили вместе с тобой?

— Иеро, Клоца, Горма и кошку-иир’ова.

— Да, серьезный генетический набор, — покачал головой брат Альдо. — Похоже, они знали, что делали. Но вы сможете уйти с Великого Плато, если доберетесь до полусферы. В тех краях спрятана одна из них. Если же нет — вы должны умереть, и не просто умереть, а сделать все, чтобы враг не смог добраться даже до ваших мертвых тел.

— У нас есть гранаты, — спокойно кивнул молодой эливенер. — Но мы постараемся уйти. Ты можешь объяснить, где скрыта полусфера?

— Смогу завтра ночью, — ответил брат Альдо. — Мы точно определим ваше местонахождение и дадим тебе направление и приметы места, где она стоит. Ты хорошо помнишь то, чему тебя учили?

— Я ничего не забыл. Но уверен ли ты, что этих знаний достаточно?

— Знаний никогда не бывает достаточно. Однако новых мы все равно уже не сможем тебе дать. Придется обходиться тем, что есть.

— Есть ли у нас возможность уничтожить Безымянного?

Брат Альдо едва заметно усмехнулся.

— Нет, — с оттенком грусти в голосе ответил он. — Сам Безымянный слишком далеко от того места, где вы находитесь. А поблизости от вас — всего лишь ретранслятор его мысленно-энергетического потока. Но если вы сумеете до него добраться, то это уже будет отлично. Новый ретранслятор вырастет не раньше, чем через четыреста-пятьсот лет, а это значит, что часть нашего полушария будет подвергаться далеко не столь сильному ментальному давлению.

— Ты дашь мне его координаты?

— Да, завтра ночью. Надо уточнить все расстояния и подсчитать, есть ли вообще смысл вашему отряду отправляться на его поиски. Может быть, лучше будет идти к полусфере. Но я вижу ты хочешь спросить еще о чем-то?

— Да, — кивнул брат Лэльдо. — Не знаешь ли ты способа нейтрализовать тех тварей, что обитают в этих местах? Они мыслят в недоступном для Иеро и меня диапазоне, мы не можем оглушить их ментальным ударом, не можем их загипнотизировать, не можем убедить — что нам делать?

— Сейчас не могу сказать, но возможно, мы тут что-нибудь придумаем. Завтра ночью поговорим.

— Ты уверен, что нас в ближайшее время не тронут?

— Уверен. Всех пленников, до сих пор попадавшие в лаборатории Безымянного, выдерживают сначала под наблюдением, довольно долго. Вы, конечно, отличаетесь от прочих, за вами охотились целенаправленно, именно потому, что слуг Безымянного слишком сильно заинтересовали ваши качества… ну, во всяком случае, качества священника, медведя и лорса. Но все равно не думаю, чтобы генетики Безымянного взялись за вас сразу. Дня три-четыре у вас есть, почти наверняка.

— Хорошо. Тогда свяжемся завтра ночью.

— Удачи вам всем!

Лицо старого эливенера начало понемногу бледнеть, становясь все прозрачнее и прозрачнее, и вскоре растворилось в чистом золотистом свете. Но брат Лэльдо долго еще смотрел прямо перед собой, собирая сияние в точку. Наконец и точка погасла. Эливенер глубоко вздохнул, выходя из транса, и осторожно пошевелился, а потом встал и вышел на веранду.

Его друзья давно спали. Ночь подходила к концу, небо на востоке из бархатно-черного превратилось в дымчато-синее. Брат Лэльдо спустился с веранды на подстриженную лужайку, прошелся вдоль высоких круглых клумб. Живые солнечные батареи спали, свернув мясистые разноцветные лепестки. Но даже если бы они бодрствовали, докричаться до них все равно было бы невозможно.

Лэльдо в который уже раз принялся размышлять о том, как генетики Безымянного Властителя, то бишь Нечистого, могли создать тип разума, столь отличающийся от человеческого, вообще от земного.

Конечно, у эливенера были кое-какие соображения на этот счет, но он никак не мог уложить свои идеи в стройную логическую систему. А потому решил подождать до тех пор, пока у него не наберется побольше данных.

Еще раз окинув взглядом едва видимые в предрассветной темноте клумбы, брат Лэльдо вернулся в дом. Нужно было подремать хоть часок, пока не навалится на них новый день с новыми проблемами.

* * *

И вот наступил второй день плена. Эливенер, памятуя о том, что говорил ему ночью Старейшина его Братства, не ждал особых событий. Однако и не намеревался тратить время понапрасну. Нужно было снова и снова пытаться найти способ проникнуть в сознание тех слуг Нечистого, которые находились неподалеку от пленников. Когда черепашки в очередной раз доставили корзины с едой, брат Лэльдо сказал им, надеясь, что через умы черепашек его вопрос дойдет до кого-то другого:

— А почему здесь нет воды для умывания? Мы не желаем зарастать грязью!

— Да, — поддержал его священник. — И к тому же и одежда у нас уже слишком грязная, мы хотели бы ее постирать! Передайте-ка это своим хозяевам!

Горм, Лэса и Клоц прекрасно поняли, зачем Иеро и Лэльдо заговорили с безмолвными черепашками. Если их требование выполнят — значит, пленники находятся под ментальным колпаком.

Когда черепашки, избавленные от корзин, уползли, Лэса мысленно сказала на общей волне:

— А знаете, что мне кажется самым странным? Количество еды! Нам дважды в день присылают по четыре полные корзины. Мы ведь даже половину этого не в состоянии съесть. Что бы это могло означать?

— Это означает, что у нас завелся тайный друг! — торжественно передал медведь. — И он догадывается, что мы хотим удрать! И помогает нам запастись едой на дорогу.

Все рассмеялись, хотя мысль Горма и выглядела весьма интересной. Но рассчитывать на тайное сочувствие в стане врага было бы по меньшей мере наивностью.

После завтрака Иеро предложил:

— А почему бы нам не заглянуть снова в ту комнату? Вряд ли кто-то станет нас останавливать. А, Лэльдо? Ты не против?

— Нет, конечно, — спокойно ответил эливенер, давно уже знавший, что именно находится и в запертой комнате, и в подвале.

Все, кроме Клоца, вошли в коридор, а лорс снова устроился у входа так, чтобы видеть как можно больше. Осторожно вынув гвозди и сняв замок, Иеро положил все на пол в сторонке и открыл дверь. Дневного света, проникавшего в комнату через коридор, вполне хватало для того, чтобы рассмотреть находившиеся внутри предметы.

Первым делом в глаза священнику бросился микроскоп — большой, около полуметра высотой. В лабораториях Северных Аббатств о таких и не мечтали. Мастера Аббатств не умели вытачивать большие линзы, ведь они все делали вручную. Поэтому микроскопы в северных научных лабораториях были маленькими и не слишком сильными. А этот должен был давать очень приличное увеличение. Иеро подошел к небольшому прямоугольному столу с мраморной столешницей, на котором стоял микроскоп, и заглянул в окуляр. Конечно, ничего он не увидел, потому что в комнате не хватало света, да и не на что было там смотреть — под микроскопом лежало абсолютно чистое предметное стекло. Стеклышко это тоже удивило священника — оно было необычайно тонким. Но тут Иеро услышал мысленный вопрос Лэсы:

— А это что за помещение? Из него очень плохо пахнет.

Иеро оглянулся. Лэса стояла возле большого шкафа с металлическими дверцами. Шкаф был заперт на простую задвижку. Иир’ова открыла дверцу — за ней оказалась еще одна, стеклянная. Священник поспешно обогнул стол и подошел к шкафу.

— Похоже, это термостат, — сказал он, увидев сквозь тонкое прозрачное стекло второй дверцы металлические полки, на которых стояли плоские стеклянные сосуды. — Но он сейчас выключен.

— Термостат? Что такое термостат? — спросил медведь.

— Это… — Иеро чуть замялся, подыскивая объяснение попроще. — Такие шкафы входят в оборудование биохимических лабораторий, — сказал он наконец. — В них поддерживается определенная температура, влажность, определенный уровень содержания углекислого газа.

— Зачем? — коротко и требовательно спросила иир’ова.

— Для выращивания живых клеток, — мрачно ответил священник, уже понявший, что это за помещение.

— А что за плоские банки с крышками стоят там на полках? — спросил Горм, прижавший нос к внутренней стеклянной дверце термостата.

— Они называются планшетами, — пояснил Иеро. — Видишь, там много маленьких углублений? В каждое из них наливается специальный раствор, это среда для выращивания клеток, — она состоит из аминокислот, солей, витаминов и других компонентов; и в нее помещаются клетки живого существа или растения. Таким способом можно создавать клоны, то есть точные копии каких-то живых организмов, а можно и…

Священник умолк, испуганный пришедшей ему мыслью.

— Что еще можно делать в этой лаборатории? — донесся с веранды мысленный вопрос Клоца. — Почему ты замолчал?

Вместо Иеро ответил брат Лэльдо.

— Методами генной инженерии можно создавать гибриды, — тихо сказал он. — Например, соединить ДНК… ну, клетки человека и жабы… а уж что из этого получится — заранее не угадаешь.

— Ох… — Горм поспешил отойти от термостата подальше. — А можно, например, соединить меня и Лэсу? И вырастет… ну и ну…

— Примерно так, — кивнул брат Лэльдо, видя, что священник слишком глубоко задумался и никого не слышит.

— А вон там что? — спросила иир’ова, показывая на полки, занимавшие противоположную стену до самого потолка.

Иеро, выйдя наконец из задумчивости, присмотрелся к разнообразным стеклянным емкостям, занимавшим все полки.

— А, это тоже для выращивания клеточных культур.

— В общем, похоже, мы влипли, — резюмировал Клоц с веранды. — Как начнут эти жабы перемешивать нас всех по-всякому — вот будет потеха! Горм, представляешь медведя с рогами, или брата Лэльдо в медвежьей шкуре, или Лэсу с головой Иеро? Ну и ну!

Эливенер расхохотался от всей души. Да, похоже, его друзья и не думали впадать в уныние. Иеро, хотя и не так оптимистично смотрел в будущее, тоже невольно рассмеялся. Но тут он вдруг заметил, что Лэса уж слишком пристально всматривается в термостат, и ее огромные зеленые глаза сверкают, постепенно наливаясь яростью.

— Эй, Лэса! — окликнул он кошку. — Ты чего?

Иир’ова обернулась к нему и злобно зашипела, но не ответила. Впрочем, священник уже догадался, о чем она думала: она ведь только теперь поняла по-настоящему, как появилось на свет ее племя. Первые иир’ова родились вот в таких же шкафах…

— Лэса, выбрось все это из головы, — строго сказал брат Лэльдо. — Не злись понапрасну.

— Понапрасну? — швырнула в него кипящую мысль иир’ова. — Понапрасну? Что ты понимаешь, человек? Ты родился от отца и матери!

— Да ведь и ваши дети давным-давно рождаются точно таким же образом, — напомнил ей эливенер. — А прошлое — это прошлое, его уже нет.

Лэса резко повернулась, проскользнула между братом Лэльдо и медведем и унеслась наружу, к электрическим клумбам. С веранды донесся тяжелый вздох лорса. Он тоже, как и все остальные, искренне сочувствовал молодой иир’ова. Неприятно ощущать себя искусственно созданным существом… к тому же созданным для недобрых целей. Но была тут и приятная сторона. Эксперимент слуг Нечистого в случае с иир’ова не просто не удался, слуги Безымянного Властителя получили нечто прямо противоположное тому, что хотели получить. Иир’ова сумели сбежать из лабораторий Нечистого и стали невероятно свободолюбивым племенем, обладающим высоким интеллектом и ненавидящим Безымянного.

— А не пора ли заглянуть и в подвал? — прозвучала мысль Горма. — Вдруг мы найдем там что-нибудь полезное для нас?

— Точно, пойдите, попробуйте туда залезть, — сказал Клоц. — А я вам просигналю, если кто-нибудь появится.

Иеро с сомнением посмотрел на брата Лэльдо. Нужно ли так спешить? Они ведь пока не знают, слышат ли их слуги Нечистого. Не лучше ли подождать немного? Если вторжение в лабораторию останется незамеченным и безнаказанным — ну, тогда конечно. Хотя, с другой стороны, в подвале и в самом деле может найтись что-нибудь такое, что пригодится им при побеге или еще зачем-нибудь… и тогда лучше постараться проникнуть под дом побыстрее.

— Как ты думаешь, Лэльдо?

— Ну, вряд ли там приготовлено для нас мощное оружие или еще что-то в этом роде, — улыбнувшись, сказал эливенер. — Но почему бы и не заглянуть?

— Сейчас я его! — сообщил медведь, вперевалку направляясь к повороту коридора и затем к маленькой комнатке с примыкающим к ней чуланом, где и располагался вход в подвал — точь-в-точь так же, как в том первом доме, в который привели пленников.

Однако справиться с крышкой подвала оказалось посложнее, чем с дверью лаборатории. Как ни дергал Горм за бронзовое кольцо, ввинченное в дерево, крышка и не думала поддаваться. Наконец Иеро предложил:

— А может, попробуем сначала отпереть замок?

Иир’ова, уже вернувшаяся в дом и стоявшая за спиной медведя, усмехнулась.

— Чем ты его отопрешь?

— Ну, может быть, у меня что-нибудь найдется подходящее, — неожиданно сказал брат Лэльдо. Все удивленно оглянулись на него, а эливенер спокойно достал из небольшого мешочка, висевшего на его поясе, длинный, странно изогнутый бронзовый крючок и опустился на колени рядом с крышкой подвала.

Сунув крючок в узкую замочную скважину, расположенную рядом с кольцом, брат Лэльдо принялся неторопливо поворачивать его то вправо, то влево, при этом то немного поднимая крючок вверх, то запуская его снова глубже в скважину. А потом что-то звонко щелкнуло — и эливенер сказал:

— Готово.

Однако крышка оказалась настолько тяжелой, что сам он поднять ее не смог, так что снова пришлось применять медвежью силу. Но едва Горм взялся за кольцо, как снаружи донесся предостерегающий мысленный голос Клоца:

— Эй, осторожнее! Кто-то идет, у стены снаружи шум!

Взломщики поспешно бросились на веранду, не потрудившись, естественно, снова запереть замок. Впрочем, никто из пленников и не думал, что слуги Нечистого начнут проверять целость запоров, если они не слышали разговоров пленников, запертых в доме. А если слышали — тогда, значит, им все известно, и тем более незачем понапрасну стараться.

Однако слуги Безымянного Властителя, явившиеся так некстати, загадали пленникам нешуточную загадку.

Оказалось, что они пришли для того, чтобы наладить водопровод. Через минуту-другую сидевшие с независимым видом пленники увидели двух странных существ, немного напоминавших свернутых штопором змей с длинными лапами, которые заканчивались широкими перепончатыми пятернями. У змей были длинные узкие головы, плоские, как лопаты, с прикрытыми тяжелыми кожистыми веками маленькими тусклыми глазками. «Змеи», длина которых была никак не меньше трех метров, стремительно врылись в землю прямо посреди лужайки с подстриженной травой, на полпути от веранды к «электрическим» клумбам, уйдя в глубину вниз головами. Комья темной влажной почвы полетели во все стороны, шмякаясь на траву и на клумбы. Меньше чем за десять минут просверлив в земле дыры в полный свой рост, «змеи» вывинтились из отверстий и умчались.

Вместо них тут же появились другие твари, выглядевшие еще более странно. Эти создания Нечистого походили на больших жуков с четырьмя лапами, с лисьими головами и маленькими закрученными хвостиками, как у молодых поросят. «Жуки» шествовали на задних лапках и тащили трубы из светлого серебристого металла. Иеро присмотрелся. Неужели это алюминий, подумал он, вот еще чудеса! На севере этот металл встречался чрезвычайно редко и ценился очень высоко. Его использовали только для изготовления различного научного оборудования. А здесь из него, похоже, делают самые обыкновенные водопроводные трубы! В том, что слуги Безымянного сооружают водопровод, священник ни на секунду не усомнился. Почему он был так в этом уверен — он и сам бы, пожалуй, не смог объяснить. Но, впрочем, он оказался совершенно прав.

«Жуки» опустили трубы в просверленные «змеями» отверстия в земле и уступили поле деятельности другим специалистам, которые явились вместе с «жуками». Это были совсем крошечные существа, слишком сильно смахивающие на обыкновенных рыжевато-коричневых клопов. Впрочем, если бы клопы вырастали до десяти сантиметров в длину, людям пришлось бы ох как несладко, подумал Иеро. «Клопы» нырнули под землю.

— Вот оно что, — негромко сказал брат Лэльдо. — Там, внизу, другие трубы. Их сейчас соединят с наружными. Сможем купаться и стирать, сколько угодно.

А из-за дома на лужайку уже вышли два новых работника. Об их предназначении догадался бы и малый ребенок, поскольку эти похожие на обрубки дерева существа имели толстые ноги с большими широкими ступнями и мощными пятками.

И действительно, стоило «клопам» выскочить из-под земли, как «пеньки» принялись утаптывать землю вокруг торчавших вертикально труб. Потом за дело снова взялись «жуки», и еще через несколько минут на трубы были навернуты краны с блестящими вентилями. «Клопы» тем временем собрали с травы комья земли и перенесли их на клумбы, аккуратно уложив между толстыми чешуйчатыми стеблями цветов.

Иеро, как и все остальные пленники, наблюдал за действиями слуг Безымянного, не сводя с них глаз. Но в какой-то момент он случайно повернулся и бросил взгляд на эливенера… и замер, изумленный. Брат Лэльдо смотрел на создания Нечистого так напряженно и пристально, словно хотел проникнуть взглядом внутрь их тел и разобрать каждого на отдельные клетки. Иеро поспешил отвернуться, подумав, что эливенер, наверное, пытается вычислить, как именно были созданы эти монстры, какие живые существа нормального земного мира послужили для них основой, чьи хромосомы были смешаны в лабораториях Безымянного… и какие методики при этом применялись. Ведь в северных странах ученые биологи и генетики ничего подобного делать не умели. И биохимики северных Аббатств и Атвианского Союза тоже работали куда более традиционными методами.

Когда все работы по водоснабжению пленников были закончены, приползли черепашки, на этот раз таща на спинах огромные деревянные лохани. Черепашки остановились перед верандой и уставились немигающими глазами на Иеро и брата Лэльдо. Однако снять лохани с их спин поспешил Горм, решив, что эти чудовищные корыта тяжеловаты для людей. А священник подумал, что черепашки, несмотря на свои невеликие размеры, обладают, похоже, изрядной силой.

Время уже перевалило за полдень, и пленники решили немного перекусить, но сначала перетащили лохани к торчавшим из земли белым трубам с кранами. Открыли один кран, другой — вода пошла чистая и холодная, она явно поступала сюда из артезианского источника. Как следует умывшись и вылив грязную воду под каменную стену, окружавшую дом, пленники вернулись на веранду и принялись за еду.

— Значит, они нас все-таки услышали, когда мы тут рассуждали об умывании и стирке, — передала на общей волне Лэса, проглотив тонкий ломтик козьего сыра и облизнувшись. — Подслушивают, гады.

— Совсем не обязательно, — возразил брат Лэльдо. — Подожди, вот если придут проверять замки на лаборатории и подвале — тогда точно подслушивают. А воду могли провести просто потому, что намерены держать нас здесь долго. Чтобы не таскать каждый день кувшины.

— Да, это возможно, — согласился Иеро. — Но тогда это означает также, что нас не намерены убивать в ближайшие дни. И мы, само собой, постараемся сбежать.

— Вот только куда мы побежим, хотел бы я знать, — немного язвительно заметил Клоц. — Направо или налево, на север или на юг?

— Ну, эту проблему мы как-нибудь решим, — негромко сказал брат Лэльдо, и в его голосе прозвучало что-то такое, что заставило всех остальных пленников обернуться и удивленно посмотреть на эливенера.

— Я давно подозревал, что тебе известно куда больше, чем нам всем, — сердито уставившись на брата Лэльдо черными блестящими глазками, передал Горм. — Но ты предпочитаешь держать свои знания при себе, не так ли?

— Ну, во-первых, пока что я еще не знаю, куда нам нужно будет идти, — мягко ответил эливенер. — А во-вторых, если бы от моих знаний вам могла быть хоть какая-то польза, я бы не стал их скрывать.

— Меня с детства учили, что бесполезного знания не бывает, — сообщила иир’ова, снова облизываясь. — И еще меня учили, что невозможно предвидеть, когда понадобится то или иное знание. Что ты скажешь на это?

Брат Лэльдо пожал плечами.

— А что тут можно сказать? Ну, давай я научу тебя и всех остальных открывать замки отмычкой. Хочешь?

— Хочу, — тут же кивнула Лэса. — Это очень полезное умение. А еще чему ты можешь научить нас здесь и сейчас?

— Не знаю… пожалуй, ничему, — усмехнулся эливенер.

— А ты подумай получше, — посоветовал ему Горм. — Я, например, однажды встретился в северных лесах со старым эливенером, который умел зажигать огонек на ладони. Ни свечки, ни кремня у него не было, а огонек был! И освещал дорогу. Ты так умеешь?

Брат Лэльдо не сумел скрыть смущения, когда на него уставились четыре пары глаз.

— Ага, умеешь! — торжествующе прозвучала мысль Лэсы. — Давай, учи! Нечего жмотничать!

— Может быть, сначала заглянем в подвал? — предложил брат Лэльдо.

— В подвале, между прочим, темно, — выступил на стороне большинства священник. — А ламп нам не принесли. И вряд ли принесут. Так что огоньки на ладони нам пригодятся. Я, кстати, тоже видел однажды такой фокус.

Брат Лэльдо покачал головой и задумался. Все ждали, надеясь, что эливенер все же не станет слишком упрямиться, и что искусство зажигания огонька на ладони окажется не настолько сложным, чтобы не овладеть им.

Наконец эливенер тяжело вздохнул, еще раз покачал головой и сказал:

— Ну, хорошо. Я попробую. Но если у кого-то не получится — не вините в этом меня.

— Мы постараемся, — ответил за всех Клоц и тут же спросил: — А мне как быть? У меня нет ладоней.

— Ты можешь попробовать зажигать огни на кончиках рогов, — сказал брат Лэльдо.

— О, вот это здорово! — обрадовался лорс. — Я буду похож на рождественскую елку!

Даже брат Лэльдо не удержался от смеха, представив такую картину.

— Что ж, — сказал эливенер, сбрасывая с головы коричневый капюшон. — Начнем урок. Прежде всего расслабьте руки, в особенности кончики пальцев… а ты, Клоц, постарайся снять напряжение с верхней части шеи. Потом представьте себе, что у вас в груди, возле самого горла, возник маленький клубочек энергии, похожий на светло-голубой шарик…

* * *

Да, это оказалось не так-то просто. Прошло не менее трех часов, прежде чем вспыхнул первый крохотный шарик голубовато-белого огня — на ладони Лэсы. Шарик тут же погас, но обрадованная иир’ова испустила радостный вопль, едва не оглушивший ее друзей, и взялась за работу с удвоившимся энтузиазмом. Потом фокус удался одновременно Иеро и Горму. Клоц приуныл, но ненадолго. И еще через полчаса на его рогах вдруг вспыхнула целая гирлянда огней. На этот раз восторженно завопили все, а не только Лэса. Уж очень красочным оказалось зрелище: в сгущающихся сумерках голубые огоньки, увенчавшие каждый отросток на ветвистых рогах лорса, и вправду походили на елочные фонарики. Клоц горделиво встряхнул головой, и огоньки погасли. Лорс зажег их снова — и снова погасил. Все прекрасно понимали причину гордости умного скакуна: зажечь огни на кончиках рогов было куда труднее, чем на ладонях.

— Ну, теперь можно и в подвал! — заявил Горм, снова зажигая огонек на мохнатой лапе.

— Подожди, скоро должны черепашки с ужином явиться, — напомнил ему священник.

— Ладно, почему бы и не подождать, — благодушно согласился медведь, и тут же нахально спросил: — А чему ты научишь нас завтра, Лэльдо? Что еще умеет ваше Братство?

— Я подозреваю, что их Братство умеет так много, что Лэльдо и половины не может вот так сразу припомнить, — съязвила иир’ова, перебрасывая голубой огонек с руки на руку. — Так что лучше нам самим как следует напрячь воображение.

— Представляю, чего вы можете напридумывать! — насмешливо бросил эливенер.

— Да, уж мы постараемся, — не отстал от друзей Иеро. — И что бы мы ни выдумали, тут же начнем требовать, чтобы ты нас этому научил!

Всеобщее веселье прервали черепашки, притащившие на этот раз только две корзины с едой, и ничего больше. Пленники едва успели погасить огоньки, и очень надеялись, что черепашки их не заметили. Но Иеро вдруг показалось, что черепашки хотят что-то ему сказать, и священник внимательно всмотрелся в желтые холодные глаза рептилий, одновременно стремительно пробегаясь мыслью по всем известным ему диапазонам общения. Но — нет, и на этот раз ему не удалось ничего уловить. Но ощущение, что черепашки тоже пытаются прорваться через разделяющий их барьер, не оставляло священника-заклинателя. Он оглянулся на брата Лэльдо.

— Послушай, Лэльдо, они пытаются докричаться до нас.

— Да, пожалуй, — спокойно кивнул эливенер. — Но ты же и сам видишь, ничего не выходит.

— Но что же делать?

— Ждать.

— Чего ждать? — недоуменно спросил Иеро.

— Того момента, когда возможность взаимопонимания созреет.

— Ты полагаешь, такое может случиться?

— Я уверен в этом, — тихо сказал эливенер.

Черепашки, еще немного потоптавшись перед верандой, в конце концов уползли, неловко переставляя толстые лапы. Когда они исчезли за углом дома, Горм, все это время внимательно наблюдавший за обоими людьми, напомнил:

— Как насчет подвала? Слазим туда?

— Почему бы и нет? — ответил Иеро, вставая. — Клоц, ты, как всегда, на страже. И не слишком увлекайся игрой, — предостерег он лорса, снова украсившего свои ветвистые рога голубоватыми огоньками. — Вдруг кто-нибудь подкрадется неслышно! Лучше нам не демонстрировать врагу своих умений, тем более, что у нас их пока что не слишком много.

Клоц послушно погасил огни. Все остальные вошли в дом, сгорая от любопытства.

Глава 3

Медведь Горм поднял крышку подвала. Петли крышки имели фиксирующий механизм, и тяжелый деревянный квадрат со щелчком замер в вертикальном положении. Убедившись, что крышка не может упасть ему на голову, Иеро опустился на колени и заглянул вниз.

Он увидел узкие крутые ступеньки, уходящие в темноту, и ничего больше.

Из подвала сильно пахло формалином, и никаких признаков жизни в глухой темноте внизу священник-заклинатель не уловил. Лэса спросила:

— Ну что, я спущусь?

— Да, иди, только поосторожнее, — ответил Иеро, вставая.

Иир’ова ловко проскользнула в люк и исчезла в темноте. Но через несколько секунд все увидели слабый голубоватый отсвет — Лэса зажгла огонек на ладони.

— Что там? — спросил Иеро, снова отмечая для себя, что брат Лэльдо стоит немного в стороне и явно не слишком интересуется подвалом. Неужели он все всегда знает заранее?..

— Здесь только полки, а на них банки, запечатанные воском, — ответила снизу Лэса. — Вдоль всех стен полки, множество банок.

— А что в банках? — поинтересовался Горм.

Лэса мысленно охнула и попыталась передать изображение того, что видела. Картинка, даже неотчетливая и смутная — поскольку иир’ова просто не понимала, что такое находится в банке, — ужаснула священника. Он поспешно полез в подвал, надеясь, что Лэсе все это лишь почудилось. За священником протиснулся в люк медведь. Эливенер остался наверху.

Лесенка, ведущая вниз, была почти вертикальной и довольно длинной — глубина подвала оказалась немалой, около четырех метров. Его площадь равнялась площади дома, и вдоль стен стояли крепкие стеллажи из толстых неоструганных досок. Стеллажи стояли и в центре помещения, ряд за рядом. Большая часть полок была занята широкогорлыми банками, выдутыми не слишком старательными или не слишком опытными стеклодувами. Каждая банка была тщательно закрыта притертой стеклянной крышкой и запечатана желтым воском. И каждая была доверху заполнена формалином, в котором плавали…

Иеро, засветив фонарик на ладони левой руки, пальцами правой осторожно прикоснулся к толстому зеленоватому стеклу банки, первой бросившейся ему в глаза. Зародыш был мертв уже давно, священник не мог определить, сколько времени тот плавает в формалине. Но сам по себе факт существования подобного монстра мог напугать кого угодно.

Недозревшее чудовище, похоже, представляло собой смесь сразу нескольких существ — точнее, это был неудачный результат попытки произвести монстра из… Священник присмотрелся повнимательнее. В формах зародыша явно просматривалось нечто от осьминога — круглое небольшое тельце, от которого отходило множество конечностей, но это не были щупальца. Это были конечности со множеством суставов — Иеро насчитал на одной «руке» восемь сочленений, на другой — целых двенадцать. Каждая конечность заканчивалась кистью руки, которая могла бы быть и человеческой, не будь на ней восьми пальцев с крохотными загнутыми коготками.

Иеро попытался сосчитать сами «руки», но многие из них обвивались вокруг туловища, образуя такую путаницу, в которой и сам черт не разобрался бы. Но во всяком случае их было намного больше десятка.

Священник покачал головой и немного наклонился, заглядывая под брюшко неудавшегося монстрика. Он увидел множество тоненьких коротких ножек, явно слишком слабых для того, чтобы нести туловище с таким количеством «рук». На каждой ножке можно было рассмотреть зачаточное копытце.

Иеро глубоко вздохнул, стараясь справиться с захлестнувшим его отвращением, и попытался определить, где же у монстра голова. Но головы он не нашел. Ни головы, ни глаз, ни ротового отверстия.

Священник посмотрел на соседнюю банку. Там плавало похожее существо, но с чуть более крепкими ногами. И тоже без головы. Иеро пошел вдоль полки, на мгновение-другое останавливая внимание на каждой из банок. Он убедился в том, что десять банок подряд заполнены результатами попыток создать некое чудище, и работа шла, судя по всему, долго и упорно. Однако в данном случае добиться успеха генетикам Безымянного так и не удалось. Да, ножки монстра становились все крепче, копыта крупнее, но голова появилась лишь у последнего экземпляра. По форме она была птичьей, с толстым коротким клювом, как у попугая, но вместо перьев ее покрывали острые роговые шипы. А глаз вовсе не было. И на этом эксперимент завершился.

Следующая серия экспонатов этого странного подвального то ли музея, то ли хранилища представляла попытку создания другого монстра, попроще. Генетики Безымянного на этот раз взяли меньшее количество исходных существ, и все они отчетливо просматривались в монстрах-недоростках. Эти монстры обладали плоскими рыбьими телами, покрытыми короткими иголками, явно позаимствованными у ежа (возможно, даже морского), а вместо плавников имели клешни, немного похожие на крабьи, но более приплюснутые и явно с чрезвычайно острыми режущими кромками.

Горм и Лэса тоже бродили между стеллажами, освещая банки своими огоньками и рассматривая то, что находилось за толстым неровным стеклом. Ни медведь, ни иир’ова ничего не говорили, до священника время от времени доносились лишь короткие реплики вроде: «Ох! Ну и ну! Жуть какая!..»

Наконец Иеро решил, что рассматривать все эти гадости дальше совершенно незачем. И без того все было ясно — генетики Безымянного Властителя без устали работали над созданием все новых и новых чудовищ. Что-то им удавалось, что-то — нет. Священник направился к выходу из подвала, крикнув:

— Эй, пошли наверх! Мне лично эта пакость уже надоела.

— Мне тоже, — откликнулся Горм.

Иир’ова промолчала. Наверное, Лэса представила вот такие же банки, в которых где-то в другой лаборатории Нечистого хранятся поэтапные результаты работы по созданию ее собственных предков. Обогнав священника, Лэса пулей выскочила из подвала, и когда она проскользнула мимо Иеро, он почувствовал облако жгучей ненависти, окружавшее кошку.

— Бедняжка, — донеслась до Иеро мысль Горма. — Ей сейчас тяжелее всех.

— Да уж, — пробормотал священник, поднимаясь по крутым узким ступеням.

Лэльдо ждал их не в кладовке у люка в подвал, а в маленькой спальне. Эливенер стоял, глядя в окно, хотя вряд ли видел высокие клумбы с электрическими цветами, стриженую траву и высокую серую стену. Он просто думал о чем-то своем, и даже не заметил, как мимо него промчалась разъяренная Лэса. Лишь когда хлопнула, опускаясь, крышка подвала, эливенер вздохнул, отвернулся от окна и шагнул навстречу Иеро, вышедшему из крохотного чулана.

— Ну, насмотрелись? — спросил брат Лэльдо.

— Вдоволь, — коротко ответил священник и вышел в коридор.

Лишь когда все снова устроились на веранде и, убедившись, что Лэса бродит где-то поодаль, начали рассказывать Клоцу подробности увиденного в подвале, Иеро вдруг спросил, обращаясь к брату Лэльдо:

— А ты ведь знал, что там, правда?

Лорс и медведь уставились на эливенера, сверля его пытливыми взглядами, и брат Лэльдо, решив наконец, что довольно уже играть в тайны, ответил просто и честно:

— Да, я знал. Старейшины нашего Братства знают все о лабораториях Нечистого.

— Но откуда им это известно? — тут же последовал вопрос Горма. — Они что, бывали здесь?

— Вряд ли бывали, — задумчиво сказал брат Лэльдо. — Но они умеют видеть так много, что вы и представить себе этого не сможете.

— И ты умеешь так видеть? — спросил Клоц.

— Нет, — покачал головой брат Лэльдо. — Так — не умею. Я…

Он умолк и низко наклонил голову, спрятав лицо в большом коричневом капюшоне. Все долго ждали, глядя на него, но больше не дождались ни слова. Наконец Горм мысленно проворчал:

— Ну, наверное, ты еще слишком молодой. Придет время — научишься.

* * *

Наконец вернулась Лэса, но не села на веранде рядом с остальными, а молча ушла в дом. Было уже довольно поздно, и пленники решили, что пора отправляться на покой. Но эливенер снова ушел в маленькую комнату, изначально предназначенную для Горма, и попросил его не беспокоить. Горм только хрюкнул в ответ и демонстративно развалился посреди веранды. Иеро, улыбнувшись, ушел в свою спальню. Ему очень хотелось заглянуть к Лэсе и поговорить с ней, но священник решил, что иир’ова должна сама справиться с той душевной тяжестью, что навалилась на нее в этот день.

Он улегся на мягкую лежанку, накрылся легким теплым одеялом, но заснуть не смог. Он снова и снова вспоминал все, что знал о Нечистом и его слугах, о событиях последних лет…

* * *

…Незадолго до большой войны северян со слугами Безымянного Властителя в Республике Метс и Атвианском союзе начались различные неприятные происшествия.

Пропали несколько караванов Республики Метс — и кто напал на них и уничтожил, осталось неизвестным. Погибло несколько десятков переселенцев, пытавшихся освоить новые земли. Потом некий неизвестный проник на конференцию ученых, занимавшихся проблемами мысленного контроля, и сумел подчинить своей воле двадцать специалистов, в результате чего они просто набросились друг на друга; шесть ученых погибли, восемь были тяжело ранены, и ни один из них ничего не помнил, у них осталось лишь смутное ощущение, что в тот день на конференции присутствовал кто-то посторонний. А потом в лаборатории Центрального Аббатства попытались проникнуть двое нелюдей, которые выглядели очень по-человечески… но когда их заметили и хотели схватить, они превратились в две горстки пыли. О таком в Аббатствах вообще никогда прежде не слыхивали.

А теперь Иеро Дистин попал в плен к тем самым специалистам Безымянного Властителя, которые создали рассыпающихся в пыль людей. И его самого могут вскоре растереть в порошок — для того, чтобы использовать его клеточный материал.

Ведь еще со времен большой северной войны слуги Нечистого и боялись священника Иеро Дистина, и охотились за ним, — поскольку он благодаря своим природным данным стал самым сильным телепатом на всем севере.

Нет, он ни в коем случае не должен даваться им в руки. Иеро подумал, что слуги Нечистого совершили большую ошибку, не отобрав у пленников оружие. Ведь в седельных сумках Клоца лежал десяток гранат. И священник давно уже переложил две из них в сумку, висевшую на его поясе. Неважно, что гранаты были немножко тяжеловаты. Зато так Иеро чувствовал себя гораздо спокойнее: случись что, он может взорвать себя, а от двух гранат начнется еще и неплохой пожар, так что вряд ли слугам Безымянного достанется так уж много материала для работы. Впрочем, кто их знает — возможно, они владеют такими методиками, что им будет достаточно и двух-трех сохранившихся в целости клеток…

Иеро снова вернулся к мысли, не оставлявшей его с того самого момента, когда их отряд захватили в плен: надо бежать. И тут наконец священника сморил сон. Как же нам узнать, в какую сторону направиться, чего ожидать по пути, думал Иеро, окончательно засыпая…

* * *

…Лэса, уйдя в свою спальню, и не подумала ложиться. Дверь спальни не запиралась, но иир’ова была уверена, что никто не станет ее беспокоить. И направилась в чулан, примыкавший к комнате.

Ей пришлось основательно потрудиться, прежде чем она сумела поднять крышку подвала. Но в конце концов тяжелая крышка сдалась и замерла в вертикальном положении.

Лэса притащила одеяло с лежанки и, свернув его плотным валиком, уложила на край квадратного люка. Если крышка вдруг упадет, ее друзья утром увидят торчащее из-под нее одеяло и догадаются, где Лэса.

Иир’ова бесшумно спустилась по крутой лесенке и осторожно скользнула вдоль стеллажей, занимавших левую стену подвала. Когда они осматривали подвал все вместе, Лэса кое-что заметила на одной из полок, за бутылями с монстрами-недоносками. Но, распаленная злобой на тех, кто позволяет себе творить подобное с живыми существами, сразу же забыла об увиденном. А теперь вспомнила и решила выяснить, что же такое мелькнуло перед ее глазами.

Ей не понадобилось много времени на поиски, и она даже не стала зажигать огонек на ладони, хотя ей очень нравилась эта процедура. Через несколько минут Лэса уже просунула руку между двумя толстостенными стеклянными сосудами и вытащила свою находку.

Это был небольшой сверток из шелковистой, прохладной на ощупь темной ткани, размером с ладонь кошки. Внутри ощущалось что-то твердое. Лэса опустила сверток в висевший на ее поясе мешочек и принялась внимательно и методично осматривать все полки в поисках еще чего-нибудь в этом роде. Вскоре она обнаружила еще один точно такой же сверток, и он последовал за первым, нырнув в мешочек Лэсы. Но больше ничего кошке найти не удалось. На обыск подвала у Лэсы ушло не менее двух часов. Осмотрев наконец последнюю полку, иир’ова выбралась наверх.

Не потрудившись закрыть подвал, Лэса ушла в свою спальню и уселась на лежанку. Она достала оба свертка и положила их перед собой. Сначала иир’ова внимательнейшим образом обнюхала каждый сверток. Они издавали слабый запах сухой пыли и еще от них едва заметно пахло камнем и стеклом. Лэса взяла один из свертков и начала разматывать тончайшую ткань. То, что лежало внутри, оказалось основательно забинтованным. Полоска ткани темными невесомыми волнами ложилась на лежанку, а содержимого свертка все не было видно.

Но вот наконец из-под ткани показался совершенно непонятный на взгляд Лэсы предмет. Это была толстая, в два сантиметра толщиной, тяжелая стеклянная пластинка размером примерно три сантиметра на шесть. Лэса зажгла огонек на ладони, чтобы получше рассмотреть находку.

Стекло оказалось совершенно непрозрачным, но его поверхность отливала темно-зеленым. В стекло были вплавлены несколько великолепно ограненных самоцветов, но центральное место на пластинке занимал кусочек вроде бы обыкновенного розового мрамора.

Вокруг него таинственно переливались два крупные изумруда, два сапфира, два рубина и два бриллианта, все совершенно одинакового размера и огранки.

Лэса, держа пластинку на ладони правой руки, несколько раз провела над ней левой рукой, заставляя самоцветы вспыхивать в свете крохотного, но яркого огонька.

Что бы это могло означать, думала иир’ова, это нисколько не похоже на украшение, да и кто стал бы прятать украшения в подвале с неудачными результатами генетических опытов? Нет, стекляшка явно имеет отношение к лаборатории и к тому, что в ней происходило и будет происходить, решила иир’ова. Но в чем тут загадка?

Лэсе совсем не хотелось вот так сразу бежать к брату Лэльдо, хотя она была совершенно уверена в том, что эливенер или знает о назначении пластинки, или догадается о нем без особого труда. Но Лэса решила сначала попытаться сама разгадать суть дела.

Отложив наконец стеклянную тайну в сторону, Лэса взялась за второй сверток и так же осторожно и неторопливо размотала темную ткань. Внутри оказалось точно такое же стекло. Впрочем, Лэса ничего другого и не ожидала увидеть. Ведь и по весу, и по запаху свертки были совершенно одинаковыми.

Впрочем, кое-какие различия все же имелись. Лэса присмотрелась к поверхности второй пластинки, потом положила оба стекла рядом — да, действительно, их цвет различался. Вторая пластинка отливала синим. Это не был чистый синий цвет, это была смесь зеленого и синего, настолько темная, что увидеть по-настоящему синеву стекла, наверное, можно было только при дневном свете.

Лэса разочарованно вздохнула. И что же ей делать с этой находкой?

За дверью комнаты послышался мягкий шорох, и кто-то очень тихо стукнул в филенку.

— Кто там? — бросила сквозь дверь иир’ова.

— Это я, — донесся в ответ мысленный голос Горма.

— Чего тебе надо? Я занята!

— Не валяй дурака, — насмешливо передал медведь. — Знаю я, чем ты занята. Я тоже заметил кое-что за бутылями в подвале. Так я войду?

— Ну, ладно, входи, — неохотно разрешила Лэса, подумав при этом, что приход Горма может оказаться кстати. Вдруг вдвоем они сообразят, что же это такое нашла Лэса?

Горм уселся на пол рядом с лежанкой и задумчиво уставился на две лежавшие рядом толстые стеклянные пластинки с вплавленными в них драгоценными камнями. Говорить, собственно, было не о чем. Нужно было просто думать и перебирать все мыслимые и немыслимые варианты использования этих непонятных предметов.

— Может быть, эти предметы как-то участвуют в процессе соединения разных живых существ в одно? — передал наконец медведь. — Как это называется… катализатор!

— Да это же просто стекло! — возразила иир’ова. — При чем тут биохимические реакции?

— Во-первых, это наверняка не просто стекло, — стоял на своем Горм, — а во-вторых, тут еще и самоцветы, а это — кристаллы, а уж о свойствах кристаллов ты, наверное, знаешь побольше, чем я. У нас в северных лесах ничего подобного не водится, но на юге кристаллы постоянно используют в магических ритуалах.

— Но здесь-то не магия, а наука! — напомнила ему иир’ова. — Биохимия. Генетика. Евгеника. Как их связать с магическими ритуалами?

— Ну, я думаю, слуги Нечистого как-нибудь сумели их связать, — немного подумав, передал Горм. — Ведь ученые в северных странах тоже занимаются генетическими экспериментами, но разве им хоть раз удавалось создать одно существо даже из двух, не говоря уж о пяти-шести?

— Ну, с растениями, насколько я знаю, им уже кое-что удается, — напомнила Лэса.

— Ну что ты сравниваешь! — рассердился Горм. — Растения — это ерунда.

— Но ведь они никогда и не ставили себе таких задач! — сообразила вдруг иир’ова. — Они оставляют производство новых существ на волю Господа. А слуги Нечистого возомнили о себе настолько, что принялись сами творить вместо Творца!

— И все равно, — покачал большой головой медведь. — Северной науке далеко до такого.

Некоторое время они оба молчали, глядя на странные предметы.

Наконец Лэса вздохнула и сказала, признавая свое поражение:

— Знаешь, наверное, мы зря тратим время, таращась на эти стекла. Подождем до утра. Тут даже Иеро вряд ли нам сумеет объяснить что-либо. А вот брат Лэльдо…

— Да уж, — фыркнул медведь. — Можно не сомневаться: брат Лэльдо сразу сообразит, что к чему. Вот только пожелает ли он снизойти до объяснений?

* * *

…А молодой эливенер тем временем уже протянул мысленную нить к Старейшине Братства Одиннадцатой Заповеди, брату Альдо. Когда в волнах золотистого света возникло лицо его старого друга и наставника, брат Лэльдо заговорил едва слышно:

— Ты уже можешь дать мне маршрут нашего побега?

Брат Альдо отрицательно качнул головой, и только в этот момент Лэльдо заметил, каким усталым выглядит его учитель.

— Пока нет, — сказал брат Альдо. — К сожалению, в вашем районе очень сильные ментальные вихри, мы не можем с уверенностью определить ваше местонахождение, то есть я имею в виду нужную точность. Вам безусловно нужно будет идти строго на восток, но вот на каком расстоянии вы от полусферы — нам пока что вычислить не удалось. Но мы работаем.

— Я думал, ты вчера взял пеленг, — осторожно сказал брат Лэльдо.

— Не получилось, — коротко ответил старый эливенер. — Все из-за тех же ментальных вихрей. И кстати, мы думаем, что именно в этом отчасти кроется причина того, что вы не можете воздействовать на умы тварей Безымянного. Диапазон их мышления, конечно, другой, но не настолько. Просто очень большие помехи.

— Кто их создает? Или что? И почему мы их не ощущаем? Сильные ментальные вихри должны были бы помешать и нашему общению между собой. Однако мы говорим свободно.

— Мы подозреваем, что слуги Безымянного используют кое-какое не принадлежащее им оборудование… а оно настроено на определенные частоты, и сами ученые Безымянного не могут переналадить его. Поэтому так и получается. Мы с тобой общаемся на такой волне, для которой нет помех, к тому же ты носишь ментальный экран. И между собой вы говорите на сходных частотах.

— Есть ли шанс отключить ментальный генератор? — спросил брат Лэльдо, прекрасно понявший, о каком оборудовании идет речь.

— Не думаю. Скорее всего он спрятан где-нибудь в глуби Холмистого Плато, в пещерах. Да и нет смысла. Куда важнее для вас сбежать и добраться до полусферы.

— Кстати… — молодой эливенер вспомнил о лаборатории в запертой комнате. — Они стащили не только генератор. Тут у них отличные термостаты, явно не их собственного производства, микроскоп и многое другое.

Брат Альдо кивнул.

— Да, нам это известно.

— Что ж… Значит, пока ты даешь нам только направление — на восток. Расстояние остается неизвестным, так?

— Я уверен, что к завтрашней ночи мы с этим справимся.

— Спасибо, учитель, — сказал брат Лэльдо. — У меня больше нет вопросов.

— Хорошо. Но я должен сказать тебе вот что. Старейшины посоветовались и решили, что ты должен понемногу посвятить своих друзей в истоки и природу своего знания. Все равно вам придется всем вместе идти к полусфере, а там они и сами неизбежно обо всем догадаются.

Лэльдо усмехнулся.

— Я уже научил их зажигать огонек на ладони.

Старый наставник рассмеялся.

— Полезное умение. И они, конечно же, сразу полезли в подвал?

— Да, само собой.

— В общем, начинай учить их всему, что знаешь сам. Я думаю, ты получишь некое задание от Совета Старейшин… но мы поговорим об этом завтра. И еще… сколько у тебя с собой ментальных экранов?

— Четыре.

— Дай их своим друзьям и научи с ними обращаться.

И снова золотистый свет собрался в точку и погас.

* * *

Выйдя из маленькой спальни, брат Лэльдо пошел по коридору к той комнате, где спали он и священник, но когда он проходил мимо спальни иир’ова, то вдруг ощутил вибрацию пластинки, висевшей на его груди под одеждой. Эливенер удивленно засунул руку за ворот своего коричневого балахона и за цепочку вытащил пластинку. В ее центре мигал микроскопический красный огонек.

Брат Лэльдо принялся поворачивать пластинку так и эдак, пока наконец рядом с красным не вспыхнул синий огонек. В этот момент пластинка была повернута верхней плоскостью к двери спальни иир’ова.

— Интересно… — пробормотал себе под нос брат Лэльдо и, ничуть не смущаясь, бесшумно шагнул к двери и прижался к ней ухом. Вроде бы тихо… Но тут до него донесся мысленный голос иир’ова:

— Знаешь, наверное, мы зря тратим время, таращась на эти стекла. Подождем до утра. Тут даже Иеро вряд ли нам сумеет объяснить что-либо. А вот брат Лэльдо…

В ответ на эти слова раздалось громогласное фырканье медведя, и Горм передал:

— Да уж, можно не сомневаться: брат Лэльдо сразу сообразит, что к чему. Вот только пожелает ли он снизойти до объяснений?

— Снизойдет, если у него есть ответ, — сказал эливенер, без стука входя в спальню Лэсы. — А в чем, собственно, проблема?

И в то же мгновение он увидел…

Брат Лэльдо замер, глядя на стекла с драгоценными камнями.

Нет, подумал он, тут невозможно ошибиться. Это те самые аппараты, о которых ему рассказывали Старейшины. Конечно, он никогда их не видел, потому что они были утеряны давным-давно… всего их было три.

— Где третье? — резко спросил эливенер, переводя вопросительный взгляд с иир’ова на медведя и обратно. — Где третье стекло?

— Мы не знаем, — растерянно ответила Лэса, вытаращив на брата Лэльдо огромные зеленые глаза. — Я нашла только два.

— Где ты их нашла? — так же резко произнес Лэльдо.

— В подвале. Вот только что, совсем недавно. Они были завернуты вот в это, — иир’ова показала длинным когтистым пальцем на две груды темных невесомых лент. — Но больше там ничего нет, я обшарила все очень тщательно. А почему ты решил, что их должно быть три? И что это вообще такое?

— Да, что это такое? — вмешался Горм, опомнившийся наконец от внезапного вторжения эливенера. — Может, объяснишь?

— Объясню, но не сейчас, — ответил брат Лэльдо, но, вспомнив о наставлениях своего учителя, поспешил уточнить: — Я не уверен, что не ошибся. Завтра ночью я покажу их своему наставнику, и он скажет точно… и заодно и мне самому объяснит, как ими пользоваться. Я этого не знаю. Если это те аппараты, о которых мне рассказывали Старейшины, то они были утрачены очень давно. Но их было три. И мне говорили, что настоящую силу они обретают только все вместе, хотя могут работать и по одиночке. Вот если бы нам найти третье стекло!

— А давай мы поищем, — добродушно предложил Горм, поднимаясь. — Вот прямо сейчас.

— Прямо сейчас уже скоро рассветает, — напомнил ему эливенер. — Отложи до следующей ночи, ладно?

— Да какая разница? — удивилась иир’ова. — Все равно к нам никто, кроме черепах с сыром, не является!

Эливенер рассмеялся. Черепахи с сыром…

— Нет, — сказал он твердо. — Лучше не рисковать. Давайте-ка получше спрячем стекла… наверное, надежнее снова завернуть их, скорее всего эта ткань обладает изолирующими свойствами… и будем днем вести себя, как обычно. Кто знает, как оно обернется.

И оказался прав.

* * *

С утра ничего особенного и нового не произошло. Пленники не спеша умылись, потом приползли толстоногие черепашки с корзинами на спинах, и снова долго-долго смотрели на пленников желтыми глазами. Но опять никому не удалось услышать мысль рептилий. Потом всем пришлось делать вид, что они просто разговаривают ни о чем, глядя на круглые клумбы с электрическими цветами, — но при этом все, кроме эливенера, сгорали от нетерпения, желая поскорее начать поиски третьего стекла.

Брат Лэльдо еще раз повторил, что он вообще-то не до конца уверен, что это именно те самые стекла, о которых ему рассказывали его наставники, но уж очень похоже… Когда же эливенера спросили, как он собирается это выяснить, брат Лэльдо сказал, что уже две ночи подряд он связывается со своим учителем братом Альдо и они разговаривают. Иеро недоверчиво посмотрел на молодого эливенера. Сам священник-заклинатель был очень сильным телепатом и ментальным практиком, но он и не пытался, например, докричаться до настоятеля Центрального Аббатства отца Куласа Демеро, — потому что знал совершенно точно: ничего не получится. Техникой дальней связи Иеро не владел. Да и никто в северных странах не умел такого, кроме, как только теперь выяснилось, членов Братства Одиннадцатой Заповеди. Конечно, мастера Темного Братства, слуги Нечистого, умели разговаривать на расстоянии, и на большом расстоянии, — но они использовали для этого особые приборы. А эливенеры умели без всякого технического оборудования посылать мысль через половину земного полушария! Это наводило на размышления.

— А ты не можешь научить нас так концентрировать свою мысль, чтобы мы, например, сумели поговорить с кем-нибудь в Республике Метс? — спросил Иеро, почти уверенный в том, что брат Лэльдо ответит отказом.

Но эливенер сказал:

— Могу, конечно… только все равно ты не сможешь связаться с кем-нибудь из своего Аббатства.

— Почему? — тут же спросила иир’ова.

— Просто потому, что те, кого ты будешь звать, не владеют техникой ответа, вот и все. Но все равно лучше вам всем научиться этой технике связи и потренироваться как следует, — на тот случай, если нас, например, разделят, да и вообще… Мы сможем говорить друг с другом практически вне зависимости от расстояния. Но тут есть одна тонкость. Если расстояние не слишком велико, можно говорить друг с другом хоть прямо на ходу. Но если расстояние достаточно большое — вот как от нас до Республики Метс, — то тут уже нужно входить в особую форму сосредоточения, а это непросто.

— Ну, что болтать зря, давай учиться! — мысленно воскликнул Горм. — А если бы ты научил нас еще и подслушивать слуг Нечистого…

— Этого я не умею, — с усмешкой ответил брат Лэльдо и развязал мешочек, висевший на его поясе. — И вот еще что. Все вы теперь должны всегда носить с собой вот эти пластинки. — Он достал из мешочка четыре небольшие пластинки из серебристого металла, висящие на тонких желтоватых цепочках. — Это ментальные экраны.

Иеро присмотрелся к пластинкам, к цепочкам… и вдруг спросил:

— Их сделали не на Земле?

Вопрос священника заставил всех, в том числе и брата Лэльдо, замереть на несколько секунд. Четыре пары глаз уставились на Иеро, но он ничуть не смутился и продолжил:

— Мне давно кажется, что эливенеры не с Земли родом. Скажи-ка, я угадал?

Теперь четыре пары глаз таращились на брата Лэльдо.

Молодой эливенер вздохнул, покрутил головой, улыбнулся и наконец сказал:

— Я родился на Земле.

— А Старейшины твоего Братства? — не дал ему уйти от ответа медведь.

Брат Лэльдо, которого с детства учили не открывать рот понапрасну, все же отлично помнил ночной разговор со своим учителем, и поэтому, еще раз вздохнув, сказал:

— Старейшины… да, они не земляне.

Иир’ова, испустив пронзительный восторженный вопль, подпрыгнула на полметра вверх и мысленно заорала:

— Вот это да! Мне это нравится! Ну, держитесь, козлы пополам с крокодилами! Мы вам так врежем!..

— Эй, потише! — осадил ее священник. — Эдак козлы-крокодилы прямо сейчас явятся, мы и научиться ничему не успеем.

Но Лэсу обуревали радостные чувства, и, чтобы немного разрядиться, кошка вскочила и умчалась с веранды. Она пробежала вокруг дома раз, другой, а потом…

— Идут! — испуганно передала она, вскакивая снова на веранду и падая на пол рядом с медведем. — К нам идут чужие! Я слышала шум за дверью!

— Быстро надевайте экраны, — приказал брат Лэльдо. — Они хотя бы отчасти прикроют вас от ментального вторжения. На полную их активацию у нас уже нет времени. Иеро, спрячь свой под одежду… Клоц, давай я засуну экран сюда… — Он стремительно надел на шею лорса цепочку, а пластинку спрятал под недоуздок. Лэса и Горм уже надели цепочки и занимались тем, чтобы скрыть пластинки. Кошке это удалось без труда, так как она, отправляясь в поход, надела, кроме пояска, которым обычно обходились все иир’ова в качестве одежды, еще и нечто вроде пелеринки из тонкой замши, разрезанной на узкие полоски. Лэса объяснила дополнение к своему наряду тем, что это особое ожерелье ворожей их народа, и что в пути оно может ей пригодиться.

С Гормом дело обстояло посложнее. Цепочку-то он надел, но серебристая пластинка, легшая на густую черную шерсть медведя, сразу бросалась в глаза. Но брат Лэльдо, похоже, продумал все заранее. Шерсть медведя была достаточно длинной для того, чтобы ее можно было заплетать, и эливенер в одну минуту соорудил на груди Горма широкую плоскую косичку, под которой исчезла пластинка ментального экрана. Чтобы косичка не расплелась, брат Лэльдо перевязал ее конец ярким красным шнурком, извлеченным из мешочка на поясе.

Они успели как раз вовремя.

Послышались голоса, и из-за дома вышли двое. Один из них был обыкновенным человеком, южанином, опиравшимся почему-то на трость, но второй…

Пораженные пленники едва дышали, рассматривая странное существо.

Ростом оно было не меньше двух метров. У него была длинная, вытянутая вверх голова, чрезвычайно похожая на огурец, — с зеленой кожей и полностью лишенная волос. В верхней части «огурца», где вроде бы должен был располагаться лоб, виднелись три глаза, выстроенных в линию, причем средний, ярко-голубой, был намного крупнее двух крайних, светло-карих. Глаза торчали на ровном зеленом фоне кожи, и ни век, ни, само собой, ресниц не имели.

Сантиметрах в десяти под центральным глазом виднелась треугольная дырка, а еще ниже — тонкая черная линия, оказавшаяся безгубым ртом. Никаких намеков на шею не было. «Огурец» торчал прямо из широченных квадратных плеч. Четыре тоненькие длинные ручки существа больше всего напоминали мохнатые паучьи лапы, но заканчивались крохотными клешнями. Ног тоже было четыре, причем две — вроде бы человеческие, только уж очень длинные, а две явно лягушачьи, с перепончатыми лапами. Лягушачьи ноги болтались сзади, не доставая до земли.

Существо было принаряжено. Его короткий толстый торс был обернут ярким многоцветным шелковым полотнищем, перекинутым через левое плечо и перепоясанным золотым кушаком с длинными кистями. А на шее существа висел странный медальон, похожий на комок перепутанных золотых нитей.

Едва увидев это украшение, священник вспомнил, что похожие медальоны носили мастера Темного Братства, и что именно при помощи таких медальонов слуги Нечистого могли вести мысленные разговоры.

— Он сможет услышать наши мысли, если возьмется за эту золотую штуку, что висит у него на груди, — торопливо передал Иеро на общей волне. — Помните об этом!

Никто из его друзей не успел ответить, потому что существо, остановившись шагах в пяти от веранды, заговорило. Края черной щели, словно бы нарисованной на «огурце», вдруг раздвинулись, и из широченной пасти раздался противный скрип.

— Вы — пленники Великого Безымянного Властителя, — тут же заговорил южанин, тяжело оперевшись на трость. — Меня (он ткнул пальцем в сторону чучела, давая понять, что говорит не о себе) можете называть мастером Гройсом. Я из приближенных Великого Безымянного. Вами же вскоре займутся ученые. — Переводчик говорил на языке северян, и говорил совершенно чисто, без малейшего акцента.

Щель захлопнулась, и переводчик замолчал, устало глядя в землю. Гройс, явно неспособный поворачивать голову, развернулся всем туловищем, и все три его глаза уставились на лорса, лежавшего, подогнув ноги, чуть в стороне от остальных пленников. Одна из четырех тоненьких ручек взметнулась в воздух, клешня указала на Клоца. Безгубая пасть снова распахнулась, раздалась новая очередь коротких скрипучих звуков.

— Ты, — заговорил южанин, переводя скрип в слова, — встань и подойди ко мне.

Клоц вопросительно глянул на Иеро, тот в ответ чуть заметно кивнул головой. Сейчас ни к чему было обострять обстановку. «Огурец», заметив, как они обменялись взглядами, тут же схватился за золотой бесформенный медальон, зажав его между двумя клешнями, и развернулся в сторону священника.

Но Иеро давно уже научился закрываться от любого ментального воздействия и проникновения, даже очень сильного. И «огурцу» не удалось влезть в мысли священника, как тот ни старался. Иеро лишь понадеялся, что если Гройс заинтересуется мыслями его друзей, тех защитят ментальные экраны эливенера. Но в данный момент «огурец» интересовался, похоже, только лорсом.

Клоц поднялся и неторопливо спустился с веранды. Лорс был огромен, и даже на двухметрового монстра смотрел сверху вниз. «Огурец» внимательно оглядел ветвистые рога, мощную шею, крепкие ноги лорса, потом протянул клешню и потрогал густую черную шерсть. Потом обошел Клоца вокруг. И наконец снова оглушительно заскрипел. Переводчик принялся за работу:

— Тебя даже не нужно с кем-то скрещивать, из тебя следует делать клоны. Много черных сильных скакунов. Это хорошо. Впрочем, и гибриды могут получиться недурные. Там посмотрим. Теперь ты! — «Огурец» ткнул клешней в Горма.

Иеро только теперь заметил на руках и шее переводчика множество мелких шрамов — старых и совсем свежих. Южанин был одет в рубаху с длинными рукавами и высоким воротником, так что рассмотреть можно было не так уж много, но священник заподозрил, что кистями рук и верхней частью шеи дело не обошлось. Скорее всего, шрамов на южанине гораздо больше.

Пока Горм спускался вниз и Гройс осматривал его, точно так же, как Клоца, Иеро лихорадочно придумывал вопрос, который можно было бы задать «огурцу». В конце концов он решил не мудрствовать лукаво и сказать что-нибудь попроще, потому что на самом деле он хотел поговорить с переводчиком.

— Послушай, скажи ему, чтобы нас кормили не только хлебом и сыром, что нам нужно мясо и молоко, и скажи, кто ты и как тебя зовут, — ровным тоном произнес священник.

«Огурец» при звуке голоса Иеро как-то странно дернулся и всем туловищем повернулся к переводчику. Тот заскрипел, спокойно глядя на монстра. Гройс ответил новой серией скрипучих звуков, и южанин, не глядя на Иеро, сказал:

— Вам будут давать все продукты, в которых вы нуждаетесь. А меня зовут Кир, я из Намкуша.

— И еще нам нужно легкое вино, — продолжил Иеро. — Давно ты в плену?

Снова произошел обмен скрипучими фразами между «огурцом» и переводчиком, а затем Кир сказал:

— Вина вам не дадут, вы — генетический материал. Я здесь уже три года.

— Тогда пусть дают пиво. И что они с тобой делают?

Брат Лэльдо, слушая все это, чуть ли не дрожал от страха за Иеро. Ведь если «огурец» хоть что-то заподозрит — священнику придется плохо. Да и переводчику тоже.

— Пиво принесут. Я тоже генетический материал. У меня повышенная способность к освоению языков.

Иеро умолк, лихорадочно придумывая, что бы еще спросить или потребовать. «Огурец» же, осмотрев медведя, принялся за Лэсу. Священник усмехнулся, видя, какой скромницей прикинулась кошка. Она опустила долу зеленые глаза и стояла перед «огурцом», как воплощенная невинность. Наконец священника осенило:

— Скажи ему, что нам очень скучно, а от скуки люди глупеют. Пусть нам принесут какие-нибудь развлекательные книги. Сколько у нас времени в запасе, когда они за нас примутся?

После очередного обмена скрипами Кир сообщил:

— Книги будут, ваши мозги слишком драгоценны. Сейчас все генетики заняты новыми выводками, так что неделя как минимум у вас есть.

На этом разговор закончился. «Огурец», мельком глянув на брата Лэльдо, повернулся и зашагал вокруг дома к выходу. Переводчик Кир, едва передвигая ноги, потащился за ним.

Пленники немного выждали, потом иир’ова умчалась к двери в стене и вернулась с сообщением, что снаружи тихо. Похоже, сегодня гостей больше ждать не приходилось.

— Ну, и что будем делать? — ни к кому в особенности не обращаясь, спросил Перо. — И из чего или из кого приготовили такого монстра, хотел бы я знать.

— Ну, лягушка точно в деле участвовала, — насмешливо передал Горм. — И огурцы.

Все рассмеялись, представив, как генетики Нечистого трудятся, выращивая нечто среднее между жабой, крабом и огурцом. Но веселье было поверхностным. В глубине сознания каждого из пленников сидела теперь одна и та же мысль: из них самих тоже хотят состряпать каких-то монстров…

— Давайте-ка не терять времени понапрасну, — сказал брат Лэльдо. — Займемся ментальными экранами. Сначала я расскажу вам, на что они способны, а потом…

— Почему Кир весь в шрамах? — перебила его иир’ова. — Отвечай!

Брат Лэльдо не стал делать вид, что не знает. Он грустно посмотрел на прекрасное тело Лэсы и сказал:

— Они берут образцы тканей. И выращивают из них всякое-разное. А чтобы материала хватило надолго, пленников, естественно, не убивают, просто отрезают от них по кусочку…

— То есть они намерены медленно уродовать всех нас?

— Почти наверняка. Впрочем, я не знаю, возможно, у них есть и другие методики. Но в любом случае нам лучше как можно быстрее удрать отсюда.

— Да уж, лучше тут не задерживаться, — мрачно передал Клоц. — Так что же умеют эти экраны?

— Да, ментальные экраны… — Эливенер сунул руку за ворот своей коричневой хламиды и вытащил серебристую пластинку и показал ее всем так, чтобы каждый мог увидеть едва заметный в солнечном свете белый огонек, светящийся почти в самом ее центре. — Прежде всего они прикрывают своего владельца от сильных ментальных ударов. Но для этого нужно настроить экран на волну хозяина. Этим мы и займемся через пару минут. Если вы почувствуете вибрацию, исходящую от экрана, это будет означать, что где-то рядом — нечто, способное давать сильное ментальное излучение. При этом на пластинке загорится красный огонек. Тогда вы берете пластинку и начинаете ее поворачивать в разные стороны, вот так… и когда рядом с красным загорится синяя точка, это будет значить, что экран направлен точно на подозрительный предмет. Кстати, именно поэтому я и ворвался к тебе ночью, Лэса, — с улыбкой добавил брат Лэльдо. — Экран завибрировал и показал на стекло.

— Я, кстати, до сих пор его не видел, — вмешался священник. — И Клоц тоже.

— Подождите до ночи, — попросил эливенер. — Лучше не рисковать. Дальше — белый цвет. Белый огонек на экране загорится тогда, когда экран поймает вашу волну и включит защиту. Так, и еще есть зеленый и желтый огоньки. Желтый загорится, если на вас будет предпринята ментальная атака, при этом экран начнет издавать слабый писк. Возможно, атака окажется настолько сильной, что защита не выдержит, поэтому вы сразу должны слить свою силу с силой экрана. И наконец зеленый огонек. Когда он загорается, экран тихо звенит… и это значит, что где-то неподалеку находится мощный источник положительной энергии. К нему вы можете приближаться без опаски. Ну, а чтобы определить направление, надо вертеть пластинку, пока не вспыхнет синяя точка. Вот и все.

Некоторое время все сидели молча, переваривая услышанное. Наконец послышался мысленный вопрос Горма:

— И все эливенеры имеют такие экраны?

— Не знаю, — пожал плечами брат Лэльдо. — Может быть, и нет. Понимаешь, я ведь родился на Земле, и хотя меня с детства воспитывало Братство Одиннадцатой Заповеди, мне все равно далеко до моих наставников. Я не исключаю того, что настоящим эливенерам экраны просто не нужны. Ты и представить себе не можешь, какой ментальной мощью они обладают. Просто не показывают свою силу без надобности.

— Ну что ж, — сказал Иеро. — Давайте учиться. С чего мы должны начать?

Эливенер сосредоточился, помолчал несколько секунд, а потом заговорил медленно и размеренно:

— Сначала вы должны собрать всю свою внутреннюю энергию в сердечной чакре. Для этого вам следует…

Глава 4

Новый урок оказался долгим и нелегким. До позднего вечера пленники под руководством молодого эливенера учились обращению с экранами ментальной защиты. Конечно, когда явились черепашки с ужином, поневоле пришлось сделать перерыв.

На этот раз в корзинах лежали не только хлеб, сыр и фрукты, но и нежное копченое мясо, кувшин молока и два кувшина слабенького пива. Пленники развеселились при виде этой роскоши. Перекусив и спрятав в спальнях остатки продуктов, они снова взялись за учебу.

Наконец все четыре экрана были активированы и на них загорелись слабенькие белые огоньки. После этого брат Лэльдо, уже не скрываясь, сказал, что ему пора связаться со Старейшиной, и чтобы всякие тут бездельники не шумели и не мешали ему сосредотачиваться.

Бездельники пообещали, что не издадут ни единого звука, но взамен требуют, чтобы о результатах разговора эливенер доложил им сразу. Брат Лэльдо кивнул и, взяв таинственные стекла, ушел в маленькую спальню и закрыл за собой дверь.

Лэса тут же сказала, обращаясь к Иеро:

— Послушай, а что, если я сейчас пробегусь по окрестностям, посмотрю, сторожит ли нас кто-нибудь, да как они выглядят, а?

— С ума сошла! — переполошился священник. — Ты что, хочешь, чтобы тебя поймали и посадили в клетку?

— Не посадят, — самоуверенно заявила иир’ова. — Мою мысль им не уловить, я закрыта экраном, а что касается того, чтобы просто догнать меня — ну, ты же знаешь, как иир’ова умеют бегать!

— Да не в этом дело! — возмутился Иеро. — Там могут быть тайные ловушки, какие-нибудь кабаньи ямы, например, или капканы!

— Капкан пахнет железом, я почую его издали. Кабанью яму тоже нетрудно заметить. Да и вообще, что ты паникуешь? Все равно пора все это разведать, не сегодня-завтра нам надо бежать отсюда, куда же мы пойдем, ничего не зная?

Иеро призадумался. В общем-то, иир’ова была абсолютно права, но он не мог избавиться от страха. Ему казалось, что отчаянную кошку мгновенно схватят слуги Безымянного, и тогда — прощай, Лэса. Запрут ее где-нибудь вдалеке от остальных пленников, и попробуй-ка тогда ее вызволить! Но, с другой стороны, разведка местности действительно была необходима. Да, собственно, Лэса по-настоящему и не собиралась спрашивать у кого-то разрешения. Все равно независимая иир’ова будет действовать так, как сама сочтет нужным.

Горм поддержал идею Лэсы.

— Я бы тоже пошел, — сказал он. — Но меня легче заметить.

— Нет уж, ты лучше поищи третье стекло, — предложила ему Лэса. — Обшарьте как следует лабораторию, подвал еще раз проверьте. Наверняка оно где-то здесь.

— Да ничего не наверняка, — возразил Горм. — Оно могло давным-давно потеряться, или его унесли в другую лабораторию, да мало ли что могло с ним случиться! А вот интересно, если их окажется только два — будет нам от них какая-то польза?

— Лэльдо говорил, что они и по одиночке сильны, только не объяснил, в чем их сила. Но он не уверен, что это те самые стекла, то есть аппараты, о которых ему рассказывали, — напомнил Иеро. — Вот поговорит со Старейшиной, тогда все будет ясно.

Лэса внезапно вскочила и, на мгновение остановившись на краю веранды и бросив: «Ладно, я пошла», — исчезла в темноте.

— Счастливица, — грустно передал Клоц. — А мне тут и не побегать! Совсем застоялся.

Иеро сочувственно похлопал огромного лорса по шее.

Действительно, Клоцу необходимо было движение, а он в этой тюрьме только и мог, что пробежаться вокруг дома.

Горм, проводивший Лэсу завистливым взглядом, передал:

— Залезу на стену, хоть посмотрю, в какую сторону она побежала.

Иеро кивнул, хотя полагал, что Лэсы давно и след простыл. Но он прекрасно понимал медведя: Горму и самому хотелось отправиться вместе с кошкой в ночную разведку.

Горм, неслышно ступая огромными мягкими лапами, пересек стриженую лужайку — и вдруг остановился. Голова медведя повернулась чуть влево, и по напряженной позе Горма Иеро понял: что-то случилось. Священник вскочил и бегом бросился к медведю.

— В чем дело, Горм?

Медведь осторожно сел на задние лапы, осторожно поднял лапу к пластинке ментального экрана, прикрытой пушистой шерстяной косичкой, и передал:

— Звенит.

И тут Иеро ощутил звон собственного экрана. Именно ощутил, а не услышал ушами. Священник торопливо вытащил пластинку из-под рубахи. На серебристом металле рядом с белой светящейся точкой горел, чуть подмигивая, зеленый огонек. Иеро запустил пальцы в густую шерсть медведя и извлек на свет экран Горма. На нем тоже мигал огонек, но почему-то красный.

— Так, в переводе на язык Лэльдо мы имеем где-то рядом нечто, способное излучать ментальную энергию, причем мой экран считает, что это энергия добра, — тихо сказал Иеро, поворачивая свою пластинку. Он пытался определить, где же это нечто. Наконец вспыхнул синий огонек. Нечто явно скрывалось под клумбой со спящими электрическими цветами.

— А, наверное, это сами цветы! — мысленно воскликнул Горм. — Только почему сигнал идет от корней?

— Давай проверим, — предложил Иеро, подходя к соседней клумбе. Экран ментальной защиты не подал никакого знака. Священник пошел к следующему кругу цветов. Снова ничего. Медведь тем временем шел в противоположном направлении. Наконец, обойдя все клумбы, Иеро и Горм встретились по другую сторону дома.

— Нет, цветы тут ни при чем, — уверенно сказал священник. — Под той клумбой действительно что-то спрятано. Но как нам узнать, что именно?

— Ну, сейчас-mo мы уж точно ничего не узнаем, — передал медведь. — Придется ждать утра. И брата Лэльдо.

— Да уж, просто так к этим цветочкам лучше не соваться, — согласился Клоц, тоже бродивший между клумбами. — А то двинут, как меня двинули! Мало не покажется.

— Да, пожалуй, — со вздохом согласился Иеро, которому очень хотелось прямо сейчас раскопать клумбу и посмотреть, что же под ней запрятано. Но, конечно, он прекрасно понимал, что это невозможно. Во-первых, сначала надо придумать, как защититься от электрических цветов, а во-вторых, обязательно посоветоваться с эливенером. Он куда больше священника-заклинателя понимал в разных странных вещах — ведь он вырос под крылышком существ, которые хотя и выглядели обычными людьми, родом оказались из неведомых глубин Вселенной.

— Я все-таки залезу на стену, — сказал Горм. — Не хочешь составить мне компанию?

— Ну, давай, залезем, хоть отвлечемся немного, — кивнул Иеро, и они с Гормом пошли к окружавшей их тюрьму трехметровой стене.

Клоцу на стену было, конечно же, не забраться, и священник мимоходом подумал о том, что это тоже может превратиться в немалую проблему в тот момент, когда они пустятся в бега, и что надо продумать заранее, как перетащить лорса через трехметровую преграду.

Стена была сложена из крупных нетесанных камней, и человеку с медведем забраться на нее оказалось совсем несложно. Толщина стены почти достигала метра, так что сидеть на ней было очень даже удобно. К сожалению, в свете едва народившейся луны мало что можно было рассмотреть на окружавшей дом равнине. И все же кое-что пленники увидели. И это «кое-что» не только озадачило, но и немного испугало их.

Это были высокие решетчатые ограды вдали. Выглядели они так же, как та четырехметровая ограда, мимо которой проходили пленники, когда их переводили из первой, временной тюрьмы во вторую, постоянную. Иеро изо всех сил вглядывался в смутно видневшиеся каменные столбы. Кажется, между оградами были промежутки. Или не было? Если ограда сплошная — у пленников остается только один вариант пути: назад, той дорогой, которой их привели сюда. Но куда они придут в таком случае?..

— Мне кажется, ограды сплошные, — передал Горм.

— Какие ограды? — спросил Клоц, стоявший внизу.

— Похоже на ту, мимо которой мы проходили, металлическая решетка с каменными столбами, помнишь?

— Уж, конечно, помню. И что, прохода нет?

— Не видно.

— Ну почему мы раньше не догадались осмотреться как следует? — огорчился медведь.

— А что от этого изменилось бы? — возразил Иеро, не решавшийся заговорить вслух. Кто знает, какие существа могут скрываться, например, за невысокими кривыми деревьями, что растут вон там, слева? — Если проход есть — Лэса найдет его. Собственно, он обязательно есть, нас же привели сюда, и решетку мы видели только однажды.

— Их могли поставить позже, когда нас уже заперли в этом доме, — напомнил ему медведь. — Конечно, мы можем перелезть через них, но…

— Да, там может быть сигнализация, или ток, или чары, — согласился Иеро. — Ну, подождем, пока вернется Лэса.

— Надо посмотреть с другой стороны, — предложил Клоц.

— Посмотрим.

Они быстро направились через лужайку, обошли дом и медведь со священником вскарабкались на стену рядом с ведущей наружу дверью, а лорс, само собой, остался внизу. Но и здесь они увидели то же самое — редкие купы низкорослых деревьев с кривыми стволами, а вдалеке за ними — едва заметная в слабом свете тоненького полумесяца темная линия ограды.

— Интересно… — довольно громко пробормотал Иеро, забыв об осторожности, и спрыгнул вниз, на колючую стриженую траву. Медведь бесшумно скатился со стены следом за священником.

— Что, тоже решетка? — спросил Клоц.

— Да, — ответил Иеро, возвращаясь к дому. Горм обогнал его и Клоца, и когда они поднялись на веранду, медведь вышел им навстречу из дома.

— Лэльдо все еще медитирует, — сообщил Горм. — Дверь закрыта, тишина.

— Ну, может быть, его Старейшины подскажут какой-то выход, — с надеждой в голосе сказал священник. — Они, похоже, отлично знают местную обстановку.

— Может, подскажут, а может, и нет, — передал Клоц и улегся на пол, подогнув колени. — Подождем — узнаем.

— Да, нам больше нечего делать, кроме как ждать, — согласился Иеро.

Медведь был того же мнения.

* * *

…Лэса, соскользнув со стены, замерла, прижавшись к земле, и прислушалась. Вокруг было тихо, присутствия живых существ поблизости не ощущалось. Иир’ова приподняла голову и осторожно втянула носом ночной прохладный воздух. С юга дул легкий ветерок, но и он не нес посторонних запахов. Трава, в которой залегла кошка, была высокой и жесткой, похожей на осоку; узкие длинные листья чуть заметно покачивались на ветру. Лэса встала и пошла вдоль стены вправо. Никого и ничего. Чуть поодаль виднелась небольшая рощица невысоких корявых деревьев. Иир’ова присмотрелась к ним. Вроде бы и за деревьями никто не прячется.

Иир’ова еще раз принюхалась, а потом в одно мгновение очутилась возле корявого дерева. И снова замерла, слившись с тенью листвы. Никого. Лэса подняла голову и присмотрелась к кроне дерева, под которым она стояла. Листья, тихо шелестевшие под легкими порывами ночного ветра, показались ей чем-то знакомыми. Кошка, недолго думая, вскарабкалась по шершавому бугристому стволу и сорвала несколько листков. Потом, еще раз хорошенько оглядевшись по сторонам, зажгла огонек на ладони левой руки и принялась рассматривать пушистые на ощупь листья. И вздрогнула от радости. Но решила еще раз проверить, не ошиблась ли она. Понюхав один из листков, растерев его между пальцами и осторожно лизнув сок, Лэса окончательно убедилась: это дерево мирр. В родных краях иир’ова такие деревья встречались чрезвычайно редко, и созревшие листья собирали с них тщательно и осторожно. В листьях дерева мирр содержались особые вещества, которые снимали усталость, увеличивали силы и придавали остроту всем чувствам. И при этом не приносили никакого вреда тем, кто их употреблял. Можно было жевать и свежие листья, и сушеные, они никогда не теряли своих удивительных свойств.

А здесь деревьев мирр были целые рощи! Лэса погасила огонек, снова взобралась по стволу до нижних ветвей и набрала столько листьев, сколько поместилось в небольшой мешочек, висевший на ее поясе. Вдруг во время побега уже не удастся прихватить горсть-другую драгоценных листочков? Пусть хоть небольшой запас будет. Тогда пленники смогут несколько дней обойтись вообще без воды и пищи.

Наконец иир’ова тронулась дальше. До следующей рощицы, в которой можно было укрыться, расстояние было немалым, и Лэса, опасаясь, что слуги Безымянного наставили вокруг тюрьмы, где содержались пленники, разных ловушек, сначала еще и еще раз оглядела равнину, поросшую все той же травой с узкими жесткими листьями. Нет, вроде бы ничего опасного. Лэса бросилась вперед со скоростью урагана и через несколько секунд уже снова очутилась среди деревьев.

И тут до нее донесся слабый запах…

Ветер дул с юга, и потому до сих пор иир’ова не чувствовала этой пугающей вони. А теперь Лэса, судя по всему, очутилась достаточно близко к ее источнику. Но где же он?..

Впереди на равнине, примерно в километре от рощицы, в которой затаилась кошка, виднелась высокая металлическая ограда. Точно такую же пленники видели по пути во второй дом. Металлические прутья, торчащие из высокого каменного основания, каменные столбы между секциями решетки… да, эта ограда была копией той, которую захваченный в плен отряд миновал по пути в новую тюрьму. И запах, в котором ощущалась угроза, шел именно из-за решетки.

Но из-за ограды, которую видели пленники, ничем не пахло. И по другую ее сторону виднелись огни. А за этой решеткой царила полная тьма.

И из тьмы тянуло вонью опасности.

Лэса посмотрела направо, налево, — нет, возле решетки деревьев не было. Огромное открытое пространство между краем рощицы и подозрительной оградой. Как быть? Лэсе очень хотелось приблизиться к решетке и узнать, что скрывается за ней, в густой тьме, которую почему-то не пробивали слабые лучи света, стекающие на землю от молодой луны. Иир’ова села на траву, прислонилась спиной к шишковатому створу дерева мирр и задумалась.

Похоже, на ограду наложены чары. Иир’ова задумчиво провела рукой по пелеринке из кожаных полосок, прикрывавшей ее плечи. Ворожить кошка умела, но сначала нужно определить, какого рода заклятье наложено на решетку. Интересно, подумала Лэса, почему слуги Нечистого наложили чары невидимости на то, что скрывается за железными прутьями? От кого они таятся? Это же их край, их земля, сюда нет хода посторонним… Неужели это из-за пленников? Но ведь мы уже видели одну такую решетку, продолжала размышлять иир’ова, и за ней мелькали огни…

В это мгновение справа от Лэсы на равнине мелькнула какая-то тень. Иир’ова мгновенно вскочила и спряталась за стволом. Какое-то маленькое существо, его почти не видно в высокой траве, — но бежит оно очень быстро, и не куда-нибудь, а к рощице… Лэса одним прыжком очутилась на дереве и затаилась в листве.

Это была обезьяна ростом сантиметров в сорок. Но не совсем обезьяна. Голова ничем не отличалась от головы мартышки, однако передние лапы были явно коротковаты для примата, они больше походили на настоящие человеческие руки с очень длинными крючковатыми пальцами.

Передняя часть торса была голой, бледной, а спину покрывала темная короткая шерсть. Существо было явно женского пола, поскольку имело вполне развитые молочные железы. Был ли у необычной мартышки хвост, Лэса не могла определить, потому что на обезьяне были надеты короткие штанишки из светлой серебристой ткани.

На шее существа висело множество каких-то шнурков с подвесками и бус, почти полностью скрывавших грудь. Мартышка остановилась под деревом, на котором сидела Лэса, и сказала на языке южан:

— Слезай, чего спряталась? Я тебя не укушу.

Изумленная кошка спрыгнула на землю и уставилась на существо, не достававшее ей и до колена.

— Кто ты? — послала вопрос иир’ова, и в то же мгновение почувствовала, как зазвенел экран ментальной защиты на ее груди. Похоже, это существо не представляло опасности.

Мартышка задумчиво посмотрела на Лэсу, села на землю и почесала задней ногой за ухом. Потом сказала:

— А, ты не можешь говорить, как я. Ладно. Погоди, сейчас настроюсь.

Обезьяна порылась в своих бусах и амулетах и, выбрав нужный ей предмет, крепко сжала его в левой руке.

— Ну, слушаю, — весело сказала она.

— Кто ты? — повторила свой вопрос Лэса. — И как ты меня выследила? Я никого не чуяла поблизости.

Мартышка рассмеялась, выставив напоказ кривые желтые зубы, почесала подмышкой и сказала:

— Я — ошибка эксперимента. Меня зовут Койя. Тут много разных ошибок, но в основном они просто идиоты. Безмозглые уродики. А выследила я тебя очень просто. Я каждую ночь болтаюсь тут поблизости, очень мне интересно, кого на этот раз приволокли слуги этого безымянного козла. Так что когда ты перескочила через стену, я просто пошла за тобой, вот и все.

— Но я бы почувствовала твой запах! Ветер-то с юга, мне в спину!

— Ну, во-первых, я не такая дура, чтобы тащиться за тобой след в след, я шла по дуге, а кроме того, есть у меня кое-какие штучки, которые устраняют запах.

— О! — немедленно заинтересовалась иир’ова. — И что же это? Я никогда ни о чем похожем не слышала!

— Да где уж тебе, серость степная! — пренебрежительно бросила Койя. — Ладно, при случае расскажу. Не сейчас. Ты мне лучше скажи, что ты тут ищешь? И как тебя зовут?

— Я Лэса. И я просто решила посмотреть, что тут вокруг, — осторожно ответила иир’ова. — А почему ты не пришла к нам, если мы тебя так заинтересовали? Уж наверное, через стену ты сумела бы перелезть!

— Зачем же так рисковать? — усмехнулась мартышка. — Сюда ведь частенько приводят таких тварей, что и глазом моргнуть не успеешь, как они тебя слопают. Значит, решила посмотреть? Ну, могу сразу сказать, ничего не увидишь. Ты ведь на виварий нацелилась? Так на ограде чары.

— Виварий? — переспросила Лэса, никогда не слышавшая такого слова. — Я не знаю, что это такое.

Койя снова почесала задней ногой за ухом и фыркнула.

— Не знаешь? Ну, я же говорю — серость степная!

Иир’ова решила не обращать внимания на выходки мартышки. Ей нужно было разобраться в обстановке, а все остальное сейчас не имело значения.

— Так объясни мне, пожалуйста! — вежливо попросила она.

Койе явно понравился мысленный тон Лэсы, и она, величественным жестом указав на металлическую решетку, пересекавшую равнину, заговорила так, словно со сцены обращалась к зрителям:

— Что есть виварий? Не знаю, что подразумевается под этим словом в других землях и странах, но здесь, в сердце Великого Холмистого Плато, вивариями называют обширные территории, огороженные надежными решетками с наложенными на них заклятиями, — причем, заметь, это заклятие наложено не для того, чтобы ты чего-то не увидела внутри, а для того, чтобы те, кто внутри, не могли рассмотреть тех, кто снаружи!

Лэса встряхнула головой, пытаясь осмыслить витиеватую и слишком длинную фразу, но суть сказанного в общем все же уловила.

— Но мы проходили ночью мимо такой же решетки и видели за ней огни! — тут же сказала иир’ова.

Койя небрежно махнула рукой.

— Тот виварий еще не загружен. Он новый. В нем продолжаются строительные работы. И вообще, не перебивай меня!

— Ладно. Больше не буду, — послушно кивнула Лэса.

— Кстати, я лично подозреваю, что новый виварий столь поспешно создается именно для вас, новые пленники. То есть для того, что эти поганцы сумеют вырастить из ваших клеток. Надеюсь от всей души, что их будут преследовать сплошные неудачи. А в других вивариях живут разные уроды, жертвы генетических экспериментов. И очень хорошо, что увидеть их нельзя. На них лучше и не смотреть. Уж очень многие страшны. К тому же большинство просто подыхает на ходу. Вот так идет, идет, — а потом хлоп! — и подох. И тут же завонял. Выживают очень немногие. И еще меньше оказываются способными к воспроизводству. То есть я имею в виду, потомства не дают.

— Я поняла, — сказала Лэса. — Но ты-то жива! И ничуть не страшная, а даже наоборот, очень симпатичная.

— Правда? — обрадовалась мартышка. — Ты находишь меня симпатичной?

— Очень, — искренне ответила иир’ова. Ей и в самом деле нравилась нахальная Койя. Но тем не менее Лэса промолчала о том, что ее собственные дальние предки тоже выросли в вивариях.

— А я знаю, зачем ты отправилась осматривать окрестности! — внезапно заявила Койя, хитро скосившись на Лэсу. — Сбежать хотите. Сразу предупреждаю: ничего не выйдет.

— Почему? — машинально спросила Лэса, но тут же спохватилась: — Что ты выдумываешь? Никуда мы не собираемся бежать! Да тут и некуда бежать-то.

— Ну почему же некуда? Холмистое Плато большое, уж всяко где-нибудь затаиться можно, — ехидным тоном сказала Койя. — А насчет «не собираетесь» можешь мне мозги не пудрить. — Тут мартышка рассмеялась и решила успокоить Лэсу: — Да ты не бойся, я никому об этом не скажу. Мне самой хочется, чтобы хоть кто-нибудь наконец удрал отсюда. Но, видишь ли, как только вас привели в лабораторию, решетку замкнули, два вивария соединили в один, — и теперь к вам нет хода, кроме как прямо через виварий или по воздуху. Но у вас же нет летательных машин, правда?

— Нет, конечно, откуда им у нас взяться? А почему нельзя через виварий?

— Сожрут, — коротко ответила Койя.

— Ну, в конце-то концов, мы ведь умеем сражаться…

— Забудь и думать! — категорически бросила мартышка. — Ты же не представляешь, сколько там всяких тварей и какую площадь занимают эти гадюшники! Вам не пройти.

Иир’ова задумалась. Если Койя говорит правду, у них и в самом деле могут возникнуть немалые проблемы. Ведь если к тому же все эти твари недоступны для ментального удара, прорваться сквозь виварий будет непросто…

— Спасибо за предупреждение, — сказала Лэса. — Пожалуй, пойду-ка я обратно. А на равнине, значит, никто, кроме тебя, не бродит?

— Нет, обычно никого, — ответила Койя. — Любителей гулять по ночам немного, да и те побаиваются.

— Чего побаиваются? — не поняла кошка.

— Да случается иной раз тварям проломить решетки, ну, а тогда уж вряд ли кто успеет унести ноги. Поэтому и сидят по домам.

— А ты разве не боишься тварей из вивария? — спросила немного удивленная иир’ова.

— Я никого не боюсь! — хвастливо заявила мартышка. — Вот, видишь? — Она показала на путаницу бус и шнурков на своей груди. — Эти дураки, которые мнят себя великими учеными, даже и не заметили, что наделили меня силой волшебства! Хо-хо! Они узнают об этом, узнают, — но только в последние мгновения своей жизни! Эти придурки хотели соорудить послушную домашнюю прислугу, а получилась — я! Они совершенно не способны предвидеть результаты своих опытов!

Лэса, подумав, что мартышка просто-напросто завралась, тем не менее коснулась левой рукой своей пелеринки и на мгновение сосредоточилась. И ахнула. Койя и вправду обладала огромной силой!

Но природа этой силы была непонятна кошке. Впрочем, ведь ее экран ментальной защиты издал звон при приближении Койи, а вот огонек… Лэса забыла посмотреть, какой вспыхнул огонек. Впрочем, кошка не сомневалась, что он был зеленым. В Койе не чувствовалось зла.

— А ты не хочешь помочь нам немного? — осторожно спросила Лэса.

— Почему бы и нет? — пожала плечами Койя, ковыряя при этом в носу. — Когда бежать будете?

— Я пока не знаю.

— Ну, неважно. Я все равно буду гулять тут каждую ночь. Чем могу — помогу. Но вы бы лучше время зря не тянули.

— Да мы и не собираемся.

— Ну и хорошо, — важно кивнула мартышка и тут же сообщила: — Мне пора, пожалуй. У меня еще куча дел.

И вприпрыжку помчалась через равнину к соседней рощице.

Лэса, проводив ее задумчивым взглядом, стремительно понеслась назад, к стене. Через несколько минут она уже спрыгнула на стриженую траву и сразу увидела, что Иеро, Клоц и Горм сидят на веранде. Никто из них и не подумал лечь спать. Все ждали возвращения Лэсы и брата Лэльдо.

* * *

Молодой эливенер, как и прошлой ночью, уселся на лежанку, скрестив ноги. Брат Лэльдо принес с собой оба загадочные стекла, найденные кошкой в подвале дома, и прежде чем начать настраивать сознание на разговор со Старейшиной, развернул их. Но едва он снял со стекол тонкую темную ткань, как его экран ментальной защиты словно сошел с ума. Он вдруг одновременно зазвенел и начал вибрировать, и когда изумленный эливенер вытащил пластинку из-под своего балахона, то увидел, что на экране горят разом все огни, но не просто горят, а судорожно мигают, то вспыхивая во всю силу, то убавляя свет до едва заметного. Первой мыслью эливенера было, что экран ментальной защиты вышел из строя, но тут же Лэльдо сообразил, в чем дело, и поспешно завернул загадочные стекла в тонкую ткань, которая, похоже, обладала сильными экранирующими свойствами. Пластинка на его груди перестала звенеть и дрожать, все огоньки, кроме белого, сразу же погасли.

— Ну и ну! — вслух сказал брат Лэльдо, покачав головой. — Ну вы и сильны, стекляшки!

После этого он сосредоточился и послал узкий луч своей мысли в далекую даль, туда, где находился его учитель и наставник брат Альдо. И вот в светлых волнах золотистого света снова возникло лицо Старейшины.

— Лэльдо, сын мой, что вы там еще отыскали? — сразу же спросил брат Альдо. — Что-то наше?

— Да, похоже, — кивнул молодой эливенер. — Вот. — Он поднял одно из стекло до уровня глаз и быстро снял с него ткань. Как ни странно, на этот раз его ментальный экран не отреагировал на близость загадочного предмета. — Их два.

— Ищите третье, — тут же резко сказал Старейшина. — Найдите третье! Тогда для вас не составит труда сбежать оттуда. Вы остановите любого монстра.

— А откуда ты узнал, что мы их нашли?

— Мы поняли, что вы отыскали что-то из нашего оборудования, и что до этого момента оно было изолировано. Внезапно взялся пеленг.

— А! Кошка разворачивала их вчера ночью.

— Отлично. Вам нужно пройти всего пятьдесят километров строго на восток. Вы найдете холм с двумя вершинами. На одной из них когда-то росло дерево, но есть ли оно сейчас, не знаю. Однако либо сухой ствол, либо на худой конец пенек обязательно сохранились, потому что это наше дерево. А на другой вершине лежал когда-то гигантский валун, мы сами его туда втащили. На северном склоне холма отыщешь вход в пещеру. Этот холм искусственный, в нем скрыта полусфера. Когда ты инициируешь ее двигатели, маскировка рассыплется и вы сможете взлететь. Теперь о главном. — Брат Альдо прикрыл глаза, и молодой эливенер с испугом понял, что его учитель вот-вот потеряет сознание от нервного истощения. Значит, Старейшинам все же не так-то легко далось определение координат тюрьмы, подумал Лэльдо. Но учитель уже собрал остатки сил и, открыв глаза, заговорил: — Вы должны лететь к кораблю-матке. Ты знаешь, где он. Пора звать на помощь. Ментальные атаки недобрых сил становятся слишком мощными. Отправь сообщение. Ты обязан это сделать, чего бы это тебе ни стоило.

— Я сделаю все, учитель. Можно еще вопрос?

— Конечно, малыш.

— Почему экран ментальной защиты то реагирует на стекло, то нет?

— А… тут все зависит от тебя самого, от формы и степени твоего сосредоточения. Но лучше стекла держать в изолирующем футляре, когда ими не пользуешься.

Лэльдо видел, что каждое слово дается Старейшине со все большим трудом, но он обязан был задать еще один вопрос. И он его задал:

— Альдо, я не знаю, как пользоваться стеклами. Объясни, пожалуйста.

Старейшина попытался ответить, но его сосредоточение внезапно перешло на другой энергетический уровень, и брат Альдо закрыл глаза, едва заметно вздохнул…

— Альдо! Альдо! — испуганно вскрикнул молодой эливенер. — Не уходи, очнись!..

Но Старейшина Братства Одиннадцатой Заповеди уже не мог очнуться.

Свет внезапно погас, и брат Лэльдо очутился в полной темноте.

Молодой эливенер опустил голову, закрыл лицо ладонями и долго-долго сидел не шевелясь, с опустошенным умом и сердцем. Но наконец его сознание стало понемногу возвращаться к реальности.

Брат Альдо сказал — нужно звать на помощь. Да, это действительно так. Настоящих эливенеров, рожденных не на Земле, остались считанные единицы, да и те уже с трудом сохраняют жизнь в своих слишком старых телах. А их воспитанники-земляне не обладают и половиной силы своих учителей, — просто потому, что они слишком разные биологически.

Но для того, чтобы позвать на помощь тех, кто когда-то отправил в космические дали своих посланцев, нужно добраться до корабля-матки. А он находится в другом полушарии, где-то среди самых высоких гор планеты. Но неподалеку от тюрьмы, в которую поместили отряд Иеро, спрятан один из локальных шлюпов. И до него нужно добраться, чего бы это ни стоило.

Лэльдо не понимал, почему соотечественники эливенеров до сих пор не прилетели на Землю, ведь прошло уже целых пять тысяч лет!

Может быть, они полагали, что на Земле после ядерной катастрофы не осталось ничего живого? А может быть, их самих постигла какая-то катастрофа?

Ну, как бы то ни было, он, Лэльдо, обязан выполнить приказ ушедшего Старейшины.

Молодой эливенер встал, спрятал в висевший на его поясе мешочек оба стекла, завернутые в изолирующую ткань, и отправился на веранду. Он знал, что друзья ждут его.

* * *

…Затаив дыхание, пленники слушали рассказ брата Лэльдо. Да, они уже давно знали, что эливенеры пришли издалека, но им почему-то казалось, что эти могучие старцы бессмертны и всесильны. Но оказалось, что и они уходят в свой срок, и силы их на пределе. И теперь пятерым землянам, волею судеб очутившимся поблизости от одного из локальных кораблей, предстояло добраться до дальних континентов и призвать на помощь тех, кто способен одолеть силы Зла.

Брат Лэльдо рассказал и о том, что несколько локальных шлюпов разбились во время ядерной войны, и слугам Нечистого досталось чрезвычайно надежное и долговечное инопланетное оборудование и многое другое, благодаря чему они и смогли со временем набрать такую мощь.

И еще брат Лэльдо сказал, что Старейшина велел искать третье стекло, но не успел объяснить, как обращаться с этими внеземными аппаратами и что вообще они собой представляют.

— А не оно ли… — вдруг брякнул Клоц, и тут же испуганно замолчал.

— Где? — вскинул голову брат Лэльдо.

— Под клумбой, — ответил священник. — Наши ментальные экраны показали, что там что-то спрятано. А может, это сами цветы…

— А почему тогда на другие клумбы экраны не отреагировали? — тут же возразил Горм. — Мы ведь их все обошли и проверили!

— Да, верно, — согласился Иеро. — Но почему там должно быть именно стекло?

— Ну, проверить-то все равно надо, — рассудительно передал Клоц. — Утро уже недалеко, вот и займемся, как посветлеет.

Действительно, до рассвета оставалось совсем немного. Небо над холмами с восточной стороны долины постепенно теряло ночную черноту.

Но тем не менее нужно было еще подождать.

Поэтому Иеро предложил Лэсе рассказать эливенеру о своих похождениях.

С остальными иир’ова уже вкратце поделилась новостями.

Брат Лэльдо выслушал кошку предельно внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы. Потом надолго задумался. Все молчали. Как-то само собой вышло, что научным руководителем экспедиции теперь стал молодой эливенер, а на долю Иеро осталась военная часть операции. Священник считал, что это правильно. Знания брата Лэльдо были велики и необычны.

Наконец брат Лэльдо потер ладонью лицо, словно стараясь отбросить какие-то ненужные мысли, и тихо сказал:

— Мы должны бежать следующей ночью. Найдем мы третье стекло или нет, ждать больше нельзя.

— А как быть с вивариями? Мы сумеем прорваться сквозь них? — спросил Иеро. — У нас всего десять гранат, а ножи и мечи тут вряд ли особенно помогут.

— Мы должны прорваться, — твердо сказал эливенер.

— Ну, значит, так оно и будет, — бесшабашно бросила Лэса. — А теперь придумай, как нам забраться под клумбу!

Все от души рассмеялись. Иир’ова уже настолько твердо уверовала в могущество Братства Одиннадцатой Заповеди, что нисколько не сомневалась в том, что брат Лэльдо может найти выход из любого положения.

Лэльдо тоже усмехнулся и покрутил головой.

— Не знаю, надо посмотреть, что там, — сказал он. — Которая из клумб?

Пленники гурьбой повалили с веранды и привели брата Лэльдо к нужной клумбе. Все пять экранов ментальной защиты тут же отреагировали на то, что скрывалось в земле. Эливенер присел на корточки рядом с высокой клумбой и, чуть наклонив голову набок, вроде бы стал прислушиваться к чему-то. Четверо зрителей замерли, сдерживая дыхание. Все ждали от брата Лэльдо чуда. Ну, например, он мог бы, слегка шевельнув пальцами, заставить стекло вынырнуть прямо среди едва проснувшихся электрических цветов… или сделать что-нибудь еще в этом роде. Но эливенер просто встал и сказал:

— Не знаю, что делать. Оно не слишком глубоко, но переплетено корнями… все цветы погубим.

— Нашел о чем думать! Цветы ему жалко! Себя пожалей! — внезапно раздался со стены чей-то писклявый, пронзительный голос. Пленники изумленно уставились на невесть откуда взявшееся маленькое существо с обезьяньей головой и человеческими руками. В следующую секунду, конечно, все поняли, кто это — ночная знакомица Лэсы, ошибка эксперимента Койя.

— О, Койя! Как хорошо, что ты пришла! — мысленно воскликнула иир’ова, видя, что Койя держится левой рукой за одну из побрякушек, висящих у нее на шее. — Это мои друзья, познакомься!

— И так знаю, — сварливо бросила мартышка и спрыгнула на стриженую траву. — Фу, как тут колется! Чего вы вокруг этих толстомясых тюльпанчиков столпились? Букет собрать желаете?

— Нет, — со смехом сказал Иеро, очарованный маленьким нахальным существом. — Там что-то спрятано, под землей, вот мы и думаем — как достать.

— А оно вам нужно? — язвительно спросила Койя. — Вы без этого жить не можете?

— Нужно, нужно, — встрял Горм, насмешливо поглядывая блестящими черными глазами на Койю, прыгавшую туда-сюда возле клумбы. — Может, ты знаешь, как с толстомясыми управиться?

— Да выключить этих дураков, вот и все дела! — ехидно ответствовала Койя. — Вы что, никогда в жизни электроприборов не видали?

Тут даже брат Лэльдо разинул рот.

— При чем тут электроприборы? — спросил он. — Это живые существа!

— Ни фига они не живые, — возразила мартышка. — Они построены из живых клеток, да, но мозгов у них — ни капли!

— И как же их выключить? — спросил Клоц, низко опуская голову, чтобы как следует рассмотреть крошечную Койю. — Ты знаешь?

— Ух, какой ты здоровенный! — вместо ответа воскликнула мартышка, радостно таращась на лорса. — Знаю, зачем тебя отловили! У местных придурков нет ни одного приличного скакуна. Они постараются настряпать из тебя клонов!

Клоц в ужасе отшатнулся, а Койя, довольная произведенным эффектом, визгливо захохотала. И, продолжая смеяться, вдруг сунула руку в гущу толстых листьев и чем-то щелкнула. Цветы закрылись, как по команде, и свесили набок головы.

— Готово! — сообщила Койя. — Можете копать! Только побыстрее, а то еще кто-нибудь спохватится, что напряжение упало. Хотя, конечно, от одной клумбы не больно много тока идет.

Иеро вытащил из ножен кинжал и при помощи экрана ментальной защиты нашел место, где нужно было копать. Священник осторожно влез на клумбу, стараясь не слишком мять цветы, и вонзил кинжал в мягкую сырую почву. Через минуту острие кинжала обо что-то звякнуло, и священник, запустив руку в неглубокую ямку, вытащил маленький сверток из легкой темной ткани, перепачканной землей. Засыпав ямку, Иеро шагнул на траву, и Койя в ту же секунду снова щелкнула чем-то, спрятанным в листве, — и цветы очнулись.

— Вот, — сказал священник, протягивая находку брату Лэльдо.

Тот взял сверток и взвесил его на руке. Все ожидали, что эливенер сразу развернет ткань, но он молча повернулся и пошел к дому. Все потащились за ним, включая и мартышку Койю.

Лишь усевшись на пол веранды и подождав, пока все остальные тоже устроятся поудобнее, брат Лэльдо осторожно размотал длинную темную ленту. Да, в свертке было третье стекло — точно такое же, как два первых. Эливенер посмотрел на него, а потом обвел всех задумчивым взглядом.

— Как ваши экраны? — негромко спросил он.

Экраны ментальной защиты молчали.

— Почему это так — то они реагируют, то нет? — спросил озадаченный Иеро.

— Не знаю, — с тяжелым вздохом ответил брат Лэльдо. — Этого учитель не объяснил. Не успел. Койя, может быть, ты знаешь, как действует эта штука?

Мартышка подскочила к брату Лэльдо, осторожно протянула руку к темному стеклышку и коснулась его пальцем. Подумав, приложила к стеклу ладошку. Подождала, прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом покачала головой:

— Нет, не знаю. Я никогда ничего подобного не видела.

— Мой учитель сказал, что и по одиночке эти приборы очень сильны, а если у нас окажутся все три, мы без труда вырвемся отсюда. Он имел в виду виварии. Но как действуют стекла — он тоже не успел сказать.

— Через виварии? — задумчиво повторила Койя. — Ну да, вам поневоле придется прорываться через один из них. А в какую сторону вам нужно идти, вы хоть знаете?

— Да, — ответил ей эливенер. — Мы должны идти строго на восток.

— Ну, ты умеешь выбирать! — восторженно взвизгнула Койя. — На восток — самый большой виварий, вам придется переть сквозь него пять километров, это если по прямой, да ведь там по прямой не пройдешь, там полным-полно всяких ловушек для монстров! А дальше… ох, ну ты даешь!

— Что дальше? — резко спросил Иеро.

— Да этот зверь в яме, который тут всем командует, когда просыпается! Если потащитесь на восток — вам его не миновать!

— Что за зверь в яме? — сердито фыркнув, спросила Лэса. — Ты не могла бы выражаться более понятно?

— Да уж куда понятнее! — вдруг засмеялся брат Лэльдо. — Ты ведь говоришь о Безымянном Властителе, да, Койя?

— Да, местные жабы его именно так называют, — кивнула мартышка.

— Ну, тем более, нам нужно как раз туда, — твердо сказал эливенер. — И дальше.

— Насколько дальше? — поинтересовалась Койя.

— Нам нужно пройти на восток пятьдесят километров, — ответил брат Лэльдо, уже понявший, что бояться этого крошечного существа незачем. Койя была вся на виду.

— Ну, вроде бы и немного, — вдруг совершенно серьезно сказала мартышка, — но сомневаюсь, чтобы вам это удалось. За вами обязательно пустится погоня — по земле и по воздуху. Это раз. А второе — на всем этом дурацком Плато нет места, где не торчали бы какие-нибудь стражники или наблюдательные аппараты.

— Но вокруг этого дома никого нет, — напомнил Горм.

— Нет, конечно, потому что не нужно, — пояснила Койя. — Как только вас сюда привели — кольцо вивариев замкнули. А летать вы не умеете. Вот и вся петрушка с сельдереем.

И в это мгновение Иеро понял наконец, что мучило его с того самого момента, как на окружающей дом стене появилась эта смешная малышка.

— Койя, — осторожно спросил он, — а ты где вообще-то живешь?

Мартышка визгливо захохотала и, подскочив к священнику, изо всех сил хлопнула его крохотной ладошкой по колену.

— Сообразил, умник! — завопила она. — Сообразил! Вот умник! Ой, не могу!

Иеро, переглянувшись с братом Лэльдо, терпеливо ждал, пока Койя угомонится и снова примется говорить всерьез. Горм, Лэса и Клоц тоже внимательно смотрели на маленькое вертлявое существо. Всем было интересно — как Койя проходит через виварии? Ведь было совершенно очевидно, что она обитала где-то по другую их сторону.

— В общем, ребята, дело обстоит так, — сказала Койя, насмеявшись вдоволь. — Я, конечно, живу по другую сторону всех этих грандиозных зоопарков. Но там, где пройду я, не пройдете вы. Слишком вас всех тут раскормили. Да и уродились вы не мелкими, и тут уж ничего не поделаешь. Ну, и не забывайте главного: я родилась здесь. Меня тоже слепили по кусочкам, к тому же совсем недавно, и поэтому твари в вивариях в общем-то принимают меня за свою. Так что я просто проскальзываю по верху решеток, разделяющих секторы, и все. На решетках — чары невидимости, и я переношу невидимость на себя. Твари меня чуют, конечно, но никогда не пытаются достать. Даже не шумят. Но, конечно, жабы знают, что я лазаю туда-сюда, это не секрет.

— А на нас ты не можешь перенести эти чары? — спросил Горм. — Станем невидимыми и проскочим через зоопарк!

— Не могу, — с сожалением сказала Койя. — Не умею.

— Ну, как бы то ни было, нам все равно придется идти, и идти именно на восток, и уходить сегодняшней ночью, — подвел итог обсуждению Иеро. — Так что давайте собираться. День не такой уж длинный. Койя, а ты не хочешь пойти с нами?

— Нет, — покачала головой мартышка. — Я не герой. Мне и здесь хорошо.

— А может, надумаешь все-таки? — спросила иир’ова. — Неужели тебе не хочется вырваться на свободу?

— А чего мне там делать, на этой свободе? — поинтересовалась Койя. — Кто меня будет кормить? Где я буду жить? Я ведь одна такая, эти придурки слепили единственный экземпляр, так что будут на меня смотреть, как на урода! Нет, не хочу.

— Ну, во-первых, ты не урод, а очень даже хорошенькая, — передал Клоц, и в его мысленном голосе прозвучала искренняя нежность, — а во-вторых, если бы ты видела, какие существа живут на юге! Да и на севере тоже. Подумай!

— Не хочу, — твердо сказала Койя. — Я только провожу вас до решетки, а дальше — как знаете. Кстати, а вы умеете стрелять молниями из пальца?

Пленники все разом посмотрели на эливенера. Тот покачал головой.

— Нет, Койя. Мы умеем только зажигать огоньки для освещения.

— О! Вот это классно! — завопила мартышка. — Значит, я вас сейчас научу! Это отличный фокус, и некоторых тварей в зоопарке можно так отпугнуть. Жаль только, что молнии слабенькие. Ну, все равно пригодятся. Хотите?

— Еще как! — дружно ответили пленники.

Глава 5

Обучение стрельбе из пальца заняло совсем немного времени, поскольку оказалось сродни зажиганию огоньков. Клоц научился пускать сразу два десятка маленьких молний из своих ветвистых рогов, и Койя визжала от восторга, видя этот фейерверк. Пленники успели справиться с уроком еще до того, как явились нагруженные корзинами черепашки, — которые, кстати, почему-то пришли немного позже обычного. И снова в их желтых немигающих глазах вроде бы что-то светилось… словно черепашки упорно пытались то ли понять пленников, то ли сказать им что-то.

Мартышка спряталась в доме, когда появились неуклюжие носильщики, не желая слишком уж демонстрировать свое неповиновение властвующим на Холмистом Плато жабам.

Но когда обе черепашки застыли перед верандой, уставив неподвижные взгляды на Иеро и брата Лэльдо, Койя вдруг выскочила из коридора и тихо пискнула:

— Ну, дают!

— Ты их понимаешь? — вздрогнул священник.

— Само собой, — кивнула мартышка.

— Что они хотят сказать?

— Просят или взять их с собой, когда будете убегать отсюда, или убить.

— Что?! — вскрикнул Иеро, и тут вдруг заметил, что молодой эливенер присел на корточки и пристально смотрит в глаза одной из черепашек. — Лэльдо, — негромко окликнул его священник, — ты что, услышал их наконец?

— Да, — шепнул в ответ эливенер. — Не очень отчетливо, но слышу. Какой ужас… Но мы не в силах им помочь!

— Да в чем дело? — сердито ворвалась в их разговор Лэса. — Чего они добиваются?

— Говорю же тебе, хотят или сбежать, или умереть, — прошипела Койя.

— Но почему умереть? — спросил Горм.

Никто ему не ответил, и медведь тоже стал всматриваться в черепашек, пытаясь уловить их мысленную речь. Но у него ничего не получилось.

А брат Лэльдо, подумав немного, развязал висевший на его поясе мешочек и достал оттуда завернутые в холщовый лоскут сухие листья сонной травы, которые он собрал в Голубой Пустыне, во время похода к холму, вокруг которого жили поющие кроули, волшебные живые цветы. Он спустился с веранды, положил сверток перед одной из черепашек и снова замер, явно разговаривая со странными рептилиями. Все остальные напряженно ждали. Впрочем, Койя слышала разговор эливенера с черепашками, и то, что до нее доносилось, вызывало у мартышки бурную реакцию, и Койя отчаянно гримасничала и дергалась всем своим маленьким тельцем, но все же молчала, чтобы не мешать эливенеру.

Наконец в желтых неподвижных глазах черепашек блеснуло что-то живое, яркое — и та из них, перед которой лежал сверток с сонными листьями, осторожно взяла его в зубы и, загребая когтистыми лапами, отправилась в обратный путь. Вторая не отставала от нее ни на шаг.

Когда черепашки исчезли за углом дома, Иеро тихо спросил:

— Что это за существа?

Брат Лэльдо обернулся и посмотрел на своих друзей, и каждый из них вздрогнул, увидев, какая мучительная и сильная боль светится в глазах эливенера. Но он ответил сразу:

— Над ними провели чудовищный опыт… у них под панцирями скрываются мозги людей.

— Что? Людей?! — отшатнулась в ужасе иир’ова. — И они… они…

Брат Лэльдо кивнул.

— Да, они помнят свое прошлое и мыслят… но с внешним миром связаны только через мозг рептилий.

— Какой ужас… — Это прозвучал голос Клоца. — Не удивительно, что они хотят умереть. Что ты им дал?

— Сонную траву из Голубой Пустыни. Трава очень сильная, а у них маленькие тела… и их всего трое. К тому же третий сейчас и без того едва жив. Он пытался покончить с собой, но слуги Безымянного не дали ему умереть. — Эливенер обвел всех взглядом, в котором вдруг отразилась полная беспомощность. — Если бы мы могли взять их с собой… но мы не можем! Да на самом-то деле они и не хотят жить в таком виде. Все трое были с Юга, богатыми и знатными людьми… а вернуть им человеческие тела невозможно.

Иеро посмотрел на маленькую мартышку, сжавшуюся в комочек рядом с медведем.

— Койя, а ты знала все это?

Мартышка грустно кивнула.

— Да, знала… да ведь я и сама вроде них. Мне пересадили какие-то части человеческого мозга… я не знаю, какие именно.

— Койя, идем с нами! — настойчиво передал Горм. — Зачем тебе оставаться здесь?

Койя подняла на медведя печальный взгляд и тихо сказала:

— Я просто погибну, если уйду. Что-то у этих паршивцев получилось неправильно, и мне каждый день дают какие-то препараты, лекарства… если я не приму их хотя бы один раз, мне конец. Я не могу уйти.

Пленники долго молчали, думая о чудовищных экспериментах слуг Безымянного Властителя. Зачем все это? Каковы цели подобного издевательства над живыми существами?

Похоже, Нечистый всерьез задумал населить всю планету своими творениями, а всех законных жителей Земли уничтожить.

Что ж, тем более нужно спешить. Необходимо добраться до инопланетного корабля, стоящего где-то на другом континенте, среди высоких гор, — и звать на помощь тех, кто сильнее. Это единственный шанс и единственная надежда на победу над Безымянным Властителем, кем бы или чем бы он ни являлся.

Через некоторое время Лэса, уставив на молодого эливенера огромные зеленые глаза, спросила на общей волне:

— Лэльдо, милый, а как это ты умудрился услышать черепашек? Еще вчера тебе это не удавалось. Ты не хочешь объяснить нам, в чем дело?

Эливенер пожал плечами и сказал:

— Я и сам не знаю. Вот разве что… — Он осторожно провел ладонью по висевшему на его поясе кожаному мешочку. — Разве что стекла… Не знаю.

— Наверняка стекла, — уверенно сказал Горм. — Знаешь что, Лэльдо? Я бы тебе посоветовал не держать их все у себя. Ведь твой учитель сказал, что они и по одиночке очень сильны, так? Ну, так отдай одно Иеро, а одно — Лэсе. Пусть носят в своих сумках на поясе, как и ты.

Брат Лэльдо тут же кивнул и сказал:

— Я и сам уже думал об этом. Слишком рискованно держать их вместе. А так — если пропадет одно, то хотя бы два останутся. Но брат Альдо предупреждал, что нужно держать их в экранирующей ткани, когда ими не пользуешься. И я положил их в сумку завернутыми… — Он раскрыл свой мешочек, достал один из свертков и протянул его священнику. — Я не понимаю, как же они могли сработать? Почему я все-таки услышал черепашек?

Иеро, взяв тяжелое стекло и спрятав его в свою поясную сумку, сказал:

— Может быть, все дело в том, что они были рядом? Ведь твой наставник говорил, что вместе они — огромная сила, хотя и не успел объяснить, какая именно это сила. Может быть, они проявили свои свойства, несмотря на экранирующую обертку, как раз потому, что были вместе?

— Может быть, — не стал спорить брат Лэльдо, доставая второй сверток и передавая его кошке. — Во всяком случае, я не нахожу других объяснений. И еще… я думаю, когда мы отправимся в путь этой ночью, нужно будет их развернуть.

— Да, пожалуй, — согласилась иир’ова. — Ведь он говорил, что с их помощью мы можем прорваться через виварии, так?

— Так, — подтвердил брат Лэльдо. — Но никаких объяснений дать не успел.

— Ну, значит, придется самим соображать, — передал Клоц. — И надеяться на то, что силы добра нам помогут и поддержат нас.

— Ты веришь в силы добра? — насмешливо спросила мартышка. — Надо же, такой большой — и такой наивный!

— Мы все верим в эти силы, Койя, — передал медведь. — И они никогда не оставляют нас.

— Чушь все это! — сердито пискнула мартышка. — Ладно, я пошла. К вечеру приду!

И она умчалась.

* * *

Пленники принялись за сборы. Они не могли взять с собой слишком много груза, так что следовало хорошенько подумать. Седельные сумки Клоца набили сухарями и копченым мясом, добавили два кувшина воды. Но в основном все надеялись продержаться с помощью листьев дерева мирр, так удачно найденных Лэсой.

А если получится по пути набрать еще этих чудодейственных листочков, так и вовсе не о чем будет тревожиться. Им ведь нужно было пройти всего пятьдесят километров.

Правда, эти километры пролегали через виварий, битком набитый тварями Безымянного Властителя, и через то место, где обитал сам Безымянный… И еще нужно было придумать, как перетащить через трехметровую каменную стену Клоца. Взять такой барьер самостоятельно он не мог, это было высоковато для него. Пределом для лорсов были высоты в два — два с половиной метра. Клоц отправился осматривать стену — он надеялся найти место, где камни можно было бы расшатать и вынуть. Заодно он тренировался в новом умении — пускал маленькие молнии из кончиков рогов.

Лорс неторопливо шел вдоль стены, то и дело поднимаясь на задние ноги и передними копытами выстукивая стену. Нет, камни держались крепко. Но Клоц не терял надежды. Стена была такая длинная… кто знает, может, и найдется слабая точка?

Горм полез в подвал. У медведя возникла идея: разломать стеллажи, на которых стояли банки с результатами экспериментов, и соорудить мостки, по которым лорс мог бы спокойно перейти через стену. Но он никому не сказал об этом, решив сначала сам посмотреть, возможно ли это.

Ведь длины досок, из которых были построены стеллажи, могло просто не хватить. Впрочем, тогда можно было бы сделать нечто вроде ступенек…

Пока медведь, освещая себе путь голубоватым огоньком, лежавшим на его лапе, изучал содержимое подвала, Лэса, устроившись в уголке веранды, достала свое стекло, развернула его и рассматривала, пытаясь понять, что этот странный аппарат таит в себе и как можно его использовать.

Кошке казалось, что она ощущает слабое тепло, идущее от центрального камня, вплавленного в темное непрозрачное стекло. Камень этот выглядел как овальный кусочек розового мрамора, но Лэса, снова и снова прикасаясь к нему пальцами, решила в конце концов, что никакой это не мрамор, а что-то искусственное.

Но самоцветы, окружавшие розовый выпуклый овал, были настоящими драгоценными камнями. Однако и в них Лэсе чудилось нечто, не присущее кристаллам. Иир’ова упорно пыталась проникнуть в глубь стекла — то на одной ментальной волне, то на другой… но у нее ничего не получалось. Но упорства Лэсе было не занимать. И терпения тоже. И она продолжала свои попытки активировать неведомый аппарат.

Брат Лэльдо и священник, закончив укладывать седельные сумки и разделив гранаты — три брату Лэльдо, три — Лэсе и четыре — священнику, — уселись на краю веранды, чтобы обсудить план побега. Половина дня уже прошла, до вечера оставалось не так уж много. Воин-священник и мирный эливенер сходились в одном: пробиваться им придется с боем. И несмотря на то, что Старейшина Братства Одиннадцатой Заповеди сказал своему ученику, что, имея три инопланетных стекла, отряд без труда пройдет через гигантский виварий Безымянного Властителя, никто не надеялся на подобное чудо. Ведь брат Альдо не успел объяснить, как активировать загадочные аппараты, как ими пользоваться, на что вообще они способны. Правда, они, как недавно выяснилось, могут отчасти и сами по себе проявлять свою силу, — ведь помогли же они брату Лэльдо услышать мысленный голос черепашек со скрытыми под панцирями человеческими мозгами. Так что вполне можно было предположить, что стеклянные пластины активируются и в некий критический момент, когда отряду понадобится их помощь, — но все это оставалось в области догадок, а сказать что-либо наверняка было невозможно.

Потом брат Лэльдо сказал:

— Послушай… у тебя ведь есть возможность хоть отчасти предсказать наше будущее. Ты не потерял во всех этих передрягах фигурки для гадания?

Иеро покачал головой:

— Нет, не потерял. Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас этим занялся?

Речь шла о возможности предсказывать ближайшие события при помощи так называемых Сорока Символов — крохотных деревянных фигурок, изображавших различные предметы и существа. Особый ритуал с использованием этих фигурок назывался дальновидением, и все священники-заклинатели северных Аббатств в обязательном порядке изучали его. К сожалению, тут слишком большую роль играла способность истолковывать выпавшие сочетания, и далеко не каждый священник мог отчетливо объяснить, что же значит данная конкретная комбинация фигурок в данной конкретной ситуации. Еще несколько лет назад Иеро мог лишь предположительно сказать, что значат вынутые им фигурки. Но за последние годы его способности усилились, и теперь он гораздо лучше ощущал смысл того, что предсказывали Сорок Символов. Священник подумал, что брат Лэльдо, безусловно, прав, — нужно и в самом деле заняться этим. Случается же, что фигурки указывают не только грозящую опасность, но и способ избавления от нее!

Сорок Символов, кристалл и ритуальная накидка, необходимые для гадания, лежали в боковом кармане одной из седельных сумок Клоца, и священник встал, чтобы достать их, — но вдруг ощутил поблизости чужую ментальную волну. Иеро поспешил мысленно передать всем:

— Кто-то приближается.

Иир’ова мгновенно спрятала стекло. Горм, хотя и находился в подвале, тоже услышал предостережение, и поспешил подняться наверх. Клоц прекратил исследование стены и принялся с независимым видом таращиться на электрические цветочки, делая вид, что нюхает их.

Через несколько секунд за домом послышались чьи-то тяжелые шаги, и вскоре из-за угла появился переводчик Кир, опирающийся на толстую трость. Подмышкой свободной руки он держал две толстые книги, и еще при нем была сумка на длинном ремне, перекинутом через плечо, явно тяжелая.

Кир медленно подошел к веранде и тихо сказал:

— Можно мне поговорить с вами? Мне приказали отнести вам книги, но мне бы хотелось…

— Если это не опасно для тебя и ты не спешишь — мы бы очень хотели кое о чем тебя расспросить, — тут же откликнулся молодой эливенер. — Меня зовут Лэльдо, его — Иеро, это — Лэса, это — Горм, — за твоей спиной — Клоц.

Переводчик оглянулся и внимательно посмотрел на подошедшего сзади лорса. Потом спросил:

— Вы общаетесь при помощи мысленной речи?

— Да, — кивнул брат Лэльдо. — Но если ты не владеешь этой техникой…

— Я владею, — коротко сказал Кир. — Я могу сесть? Мне трудно подолгу находиться на ногах.

— Садись вот сюда, — предложил Иеро, быстро сворачивая свой плащ и устраивая на краю веранды удобное сиденье. Кир благодарно кивнул и тяжело опустился на плащ.

— А что у тебя с ногами? — спросила Лэса, никогда не отличавшаяся особой тактичностью.

Кир не сразу услышал ее вопрос, и Лэса повторила его, чуть изменив волну передачи. На этот раз переводчик понял. Он грустно усмехнулся и сказал:

— Я однажды пытался бежать.

— И что? — спросил Клоц, с ужасом глядя на ноги переводчика. Видимо, лорс представил себя не способным передвигаться.

— Меня поймали, — пояснил Кир. — И прооперировали. Что-то надрезали… не знаю, то ли сухожилия, то ли мышцы. Ноги с тех пор постоянно болят, а как я хожу — сами видели.

— Но не убили, — задумчиво произнес брат Лэльдо.

— И вас не убьют, если поймают, — уверенно сказал Кир. — Вы для них представляете слишком большую ценность. Они постараются как можно дольше сохранить вам жизнь, им нужны ваши гены. Видите шрамы? — Он поднял правую руку и сдвинул длинный рукав. На коже не было живого места. — Они берут маленькие кусочки тканей для экспериментов. Клонирование и все такое прочее. Когда закончат серию проб с телом — примутся за мозг, и тогда мне, сами понимаете, конец. Но это, наверное, еще не скоро. У них уже кое-что получилось… что-то вроде живой машины-переводчика, полурастение-полуживотное.

— На каком подвое? — с интересом спросил эливенер.

— Они взяли круглоствольный кактус и речевой аппарат обезьяны… а что еще — не знаю. Но я пришел по другому делу. Вы ведь собираетесь бежать, так?

Пленники переглянулись, не зная, можно ли до такой степени доверять Киру. Вдруг он прислан слугами Безымянного на разведку?

Переводчик понял это и не стал настаивать на ответе. Он просто сказал:

— Я бы тоже хотел попытаться еще раз, но с моими ногами это просто невозможно. Однако у меня есть одна вещь… — Он снял с плеча сумку и открыл ее. — К сожалению, я слышал, как жабы говорили — в нем осталось очень мало энергии, на два выстрела. Но, полагаю, вам все равно может пригодиться.

Он достал из сумки нечто вроде очень короткого ружья с толстым стволом из серебристого металла. Приклад тоже выглядел металлическим. Но спускового крючка Иеро не заметил. Зато на верхней части приклада виднелись несколько кнопок. Священник оглянулся на брата Лэльдо и увидел, что эливенер изумленно уставился на «ружье», явно узнав его.

— Что это? — спросил Иеро.

— Я не знаю, как это называется, — ответил переводчик. — И жабы не знают. Они это где-то украли много-много лет назад, таких штук у них было несколько, но все уже не действуют. Осталось только две. Эту я просто стащил.

— А если они догадаются, что это сделал ты? — испуганно спросила иир’ова.

— Ну и что? — пожал плечами Кир. — Я им нужен. А если даже они убьют меня сразу — ну, знаешь, я не слишком-то огорчусь. Все равно мне осталось не слишком много — может быть, год или два, да и то вряд ли.

Медведь, наблюдавший за Иеро и эливенером, наконец вмешался в разговор и передал:

— Лэльдо, а откуда тебе известно, что это за штуковина?

Все головы повернулись к эливенеру, все глаза уставились на него. Брат Лэльдо вдруг расхохотался и закрыл лицо ладонями.

— Ну и ну! — пробормотал он. — Ну, дела!

— Эй, говори быстро, в чем дело! — рассерженно зашипев, бросила иир’ова. — Что это?

— Это… это называется бластер, — сказал наконец брат Лэльдо. — Это внеземное оружие.

— Ты умеешь с ним обращаться? — деловито спросил переводчик, ничуть, похоже, не удивившись. — Приходилось стрелять?

— Меня учили, — кивнул эливенер. — Значит, этим гадам досталось не только оборудование, а и оружие тоже. Ну, мы давно это подозревали. Во время войны с севером они использовали лучевые пушки, но так их замаскировали, что Старейшины решили — это их собственное изобретение. Но потом все же усомнились.

— Слуги Зла ограбили каких-то пришельцев? — спросил Кир.

— Не то чтобы ограбили… Просто во время ядерной катастрофы разбились несколько локальных кораблей. Ну, видимо, их и нашли слуги Зла.

— Да ведь с тех пор пять тысяч лет прошло! — недоверчиво воскликнул Кир. — Разве может оборудование и оружие продержаться так долго?

— Оно ведь сделано не на Земле, не забывай об этом. Это практически вечные вещи, — пояснил брат Лэльдо.

— Жаль, что они попали в дурные руки, — подвел итог переводчик. — В общем, берите этот бластер, пригодится. А подзарядить его ты не можешь?

— Нет, — покачал головой брат Лэльдо. — Он не электрический, тут нужна особая энергия.

— Значит, парочку монстров мы сможем подстрелить? — передал Клоц.

— Да нет, тут не парочкой пахнет, — возразил эливенер. — Это очень мощное оружие. Но энергии и в самом деле осталось всего на два выстрела, — добавил он, внимательно рассмотрев кнопки и нажав одну из них. В крохотном окошке на прикладе высветилась какая-то непонятная закорючка. Видимо, она означала двойку, но как могли узнать об этом слуги Безымянного Властителя?..

— А что представляет собой Безымянный? — словно услышав мысль Лэльдо, спросил священник.

— Не знаю, — покачал головой Кир. — Я никогда его не видел. Ну, мне пора, — тут же добавил он, тяжело поднимаясь. — Я и так уже засиделся. Не пришли бы они с проверкой. Прощайте, и желаю вам удачи!

— Спасибо тебе, — серьезно сказал Иеро. — Жаль, что ты не можешь бежать с нами. Впрочем, ты мог бы попытаться. Клоц…

— Нет-нет, — торопливо перебил его Кир. — Нет. У меня нет на это сил. Прощайте, — повторил он и ушел, опираясь на трость.

Пленники проводили его взглядом и еще долго молчали. Наконец медведь передал:

— Ох, как мне его жаль!

— Мне тоже, — грустно повесил голову Клоц. — Но мы не можем ему помочь.

— Да уж, самим бы ноги унести! — подтвердила Лэса. — Если бы он был немножко покрепче…

— Ну, что сожалеть без толку, — хмуро сказал Иеро. — Если бы да кабы… не судьба — значит, не судьба. Сейчас нам надо подумать о том, как переправить через стену Клоца.

Горм тут же доложил:

— Никаких проблем! Я посмотрел в подвале — доски стеллажей достаточно крепкие и длинные. Сделаем мостки. Только нужно прямо сейчас заняться разборкой этих кошмарных полок. Там же сколько банок, пока их все снимешь!

— Да, и нужно поосторожнее, лишний шум поднимать ни к чему, — сказал Иеро. — Давай-ка мы с тобой этим займемся.

— Нет, — остановил эливенер священника, уже было вставшего. — Этим займемся мы — Горм, я и Лэса. Клоц постоит на страже, а ты займись все-таки гаданием. Где твои Сорок Символов?

— О, это здорово! — обрадовался медведь, напрочь забывший о дальновидении. — Узнай, что нас ждет в ближайшие часы! И почему ты до сих пор не додумался до того, чтобы осмотреть равнину?

Горм имел в виду способность Иеро видеть мир чужими глазами — например, глазами пролетавшей над равниной птицы. Так можно было заранее изучить маршрут побега.

— А я и сам не знаю, — пожал плечами священник. — Просто забыл. Слишком много всего навалилось.

— Ну, вот теперь и принимайся за дело, — твердо сказал брат Лэльдо. — А мы — в подвал.

* * *

Священник принес из спальни свой плащ, взял ритуальную накидку, кристалл и мешочек с Символами, и спустился с веранды на стриженую лужайку. Расстелив плащ на колючей траве, Иеро уселся на него, скрестив ноги, положил перед собой кристалл и распустил шнурок на мешочке с Символами. Высыпав крохотные фигурки на плащ перед собой, Иеро вздохнул. Теперь ему нужно было сосредоточиться и настроиться на сеанс дальновидения, но почему-то сегодня сосредоточение давалось священнику-заклинателю с большим трудом.

В голову упорно лезли постоянные мысли — о побеге, о том, что происходит сейчас в подвале, о переводчике Кире… Краем глаза Иеро видел, как Клоц, ступая совершенно бесшумно, ушел за дом, чтобы встать на страже возле двери в стене. Если лорс услышит снаружи какие-то звуки — он сразу предупредит всех… Священник посмотрел на небо — что-то и птиц не видно… чьими же глазами он будет озирать долину?..

Наконец Иеро встряхнул головой и приказал себе взяться за дело.

Он набросил на плечи накидку, осенил знаком креста фигурки Сорока Символов, потом положил кристалл на ладонь правой руки и начал пристально всматриваться в него. Потом протянул левую руку и опустил ладонь на горку маленьких деревянных фигурок.

— Во имя отца, Сына и Святого Духа, — произнес он. — Я, священник Божий, прошу показать мой дальнейший путь. Я, смиренный служитель человеческий, прошу помощи в моем странствовании. Я, существо земное, прошу дать предзнаменование.

Он наконец сумел сконцентрировать мысль и направить ее на восточную часть долины между меловыми холмами — туда, куда им предстояло отправиться этой ночью.

В глубине прозрачного кристалла поплыла легкая серебристая дымка, заполнила собой кристалл, потом медленно рассеялась… Иеро сначала ощутил, как он погружается в кристалл, сливаясь с его ясной глубиной, а потом…

Потом он должен был бы увидеть нужные ему места глазами любого живого существа, которое находится неподалеку и видит то, что нужно заклинателю. Но на этот раз Иеро увидел нечто странное и непонятное.

…Чьи-то глаза таращились на мутно-белое месиво в круглой глубокой яме, края которой были тщательно выложены темно-коричневым камнем с золотыми блестками, похожим на авантюрин. Месиво бурлило и пузырилось, а существо, смотревшее на него, пыталось отойти подальше, но не могло. Что-то удерживало его у края ямы, что-то заставляло его смотреть на взбухающие на поверхности беловатой массы пузыри, что-то упорно подталкивало его вперед, и оно уже теряло равновесие… а потом вдруг мощным толчком выбросило из своего сознания тоненькую ниточку мысли священника — и все исчезло. Иеро словно ударило током в виски, он вскрикнул и резко вскочил… но тут же боль исчезла, а священник обнаружил, что сжимает в левой руке четыре крохотные деревянные фигурки.

Иеро разжал ладонь. Меч и Щит — им предстоит опасная схватка. Ну, это он и без Сорока Символов отлично знает. Крест и Глаз — опасность, которая угрожает не только телу, но и душе. Ну, естественно, им же предстоит миновать берлогу Безымянного Властителя, Источника Зла, самого Нечистого собственной персоной… Так, а это что? Священник удивленно всмотрелся в две оставшиеся фигурки.

Колесо. Змея.

Тут следовало не только хорошенько подумать, но и снова войти в медитацию, решил наконец заклинатель. Ведь каждая фигурка Сорока Символов могла иметь несколько значений, и все зависело от выпавшего набора. И хотя Иеро давно уже научился отлично истолковывать даже самые необычные сочетания, сейчас он был в затруднении. Колесо само по себе могло означать тяжелый труд, могло означать встречу с чем-то, давно ушедшим в прошлое, а могло быть и знаком внезапного поворота судьбы. Змея же всегда являлась одним из самых неприятных Символов, но и она имела несколько значений: мистическая атака, измена, яд или предательство. Иеро знал: если при первом же взгляде на вынутые Символы их значение не открывалось ему, он должен начать медитировать на всей группе знаков, и тогда скорее всего смысл предсказания станет ясен. Однако случалось иной раз и так, что ему не удавалось понять значение выпавших Символов.

Иеро снова сел на расстеленный на колючей короткой траве плащ и, держа четыре Символа в руке, сосредоточился на их внешнем виде, стараясь как можно отчетливее увидеть выпавшие знаки в воздухе перед собой, на уровне лба. Вот они проявились, оформились, обрели цвет и объем… и вдруг слились в белый шарик. И как ни старался Иеро, больше ничего ему добиться не удалось.

Тяжело вздохнув, священник бросил четыре фигурки в общую кучу, собрал Сорок Символов и сложил их в мешочек. Иеро был настолько рассержен, что изо всех сил дернул кожаный шнурок, затягивающий мешочек, — и шнурок лопнул. Это окончательно вывело священника из равновесия. Собрав плащ, кристалл и накидку, он быстро прошел в дом, сложил все в седельную сумку и отправился в подвал.

Там вовсю кипела работа. Два стеллажа у северной стены были уже не только освобождены от банок с образцами, но и разобраны на отдельные доски, а доски сложены у подножия лесенки, ведущей наверх. Но труженики подвала не решались пока что вытаскивать строительный материал наверх, боясь помешать священнику, занятому работой с Сорока Символами. Когда же они увидели Иеро, спускающегося по лестнице вниз, то тут же забросали его вопросами:

— Ну, что ты видел? — Это брат Лэльдо.

— Что там, на краю равнины? — это Горм.

— И какие же гадости нас ожидают? — Это иир’ова.

Иеро, все еще рассерженный, мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху, и сказал:

— Что-то видел, но ничего не понял.

— Как это? — удивился брат Лэльдо, хорошо знавший способности священника-заклинателя.

— Да так! Давайте лучше доски наверх вытащим.

— А не рановато ли? — напомнил Горм. — До ночи далеко.

— Не так уж далеко, — возразила Лэса. — Скоро сумерки, а нам же не обязательно тащить все это сразу к стене, сложим пока в комнате. Надо еще ремни подобрать, чтобы стянуть доски покрепче, а то разъедутся под ногами у Клоца.

Все прекрасно поняли, что Иеро не хочет пока что говорить о том, что он увидел во время медитации с Сорока Символами. И постарались отвлечь его от неприятных мыслей.

Через несколько минут доски были извлечены из подвала и сложены аккуратной стопкой в спальне Лэсы. После этого пленники вышли на веранду и позвали Клоца, все еще стоявшего на страже у двери в стене. Клоц промчался вокруг дома бегом, чтобы хоть немножко размяться, и, улегшись на траву перед верандой, спросил, обращаясь к Иеро:

— Не расскажешь нам, что ты видел? Я слышал ваш разговор. Понятно, что ты расстроен. Но все-таки нам лучше знать.

Иеро согласно кивнул. Действительно, товарищам следовало знать, что он увидел, медитируя над Символами. И подробно пересказал свое видение.

— В общем, могу с уверенностью сказать только то, что Символы предсказали серьезную схватку и опасность для тела и души. Но это мы и без них знаем. А Колесо и Змея остались неразгаданными. Хуже того, мое видение — это новая загадка!

— Интересно, что это может быть такое? — передала Лэса с оттенком не только недоумения, но и раздражения. — И чего нам ожидать, если мы встретимся с этим явлением?

— О каком явлении тут болтают всякие бездельники? — раздался вдруг с крыши веранды писклявый голос Койи. — И почему у всех такой ушибленный вид? Скоро уже и вечереть начнет, вы готовы? — И мартышка спрыгнула с крыши прямо на спину Горма. Медведь тихо хрюкнул и завалился на бок. Койя съехала с его спины на пол и уселась, привалившись к мохнатому черному боку.

— Готовы, — хмуро ответил священник. — Слушай, Койя, ты говорила, что по всему Холмистому Плато бродят стражи Нечистого… а зачем они там ходят?

— А разве я вам не сказала? — удивилась мартышка. — Ну, извини, забыла. Совсем из головы вон! Понимаешь… — Тут вдруг Койя сменила тон и заговорила куда более серьезно. — Понимаете ли… иногда там… — Мартышка умолкла и крепко потерла личико ладошками. — Даже не знаю, как это объяснить. Ну, прежде всего, иной раз кто-то из уродов вырывается на волю, а это публика, как правило, сердитая и серьезная, так что их тут же начинают ловить и отстреливать. Но кроме того…

— Ну что ты тянешь? — шипящим тоном передала Лэса. — Нарочно нас дразнишь, да?

— Нет, что ты! — взмахнула ручкой Койя. — Я и не думала… Нет, нет. Просто там происходят иной раз странные вещи, я не раз слышала, как жабы говорили об этом.

— Да не томи ты! — громко фыркнув, передал Клоц. — Рассказывай, как умеешь!

Койя глубоко вздохнула, словно собираясь нырнуть в воду, и начала:

— Там, на востоке, за виварием, обитает Безымянный. И вокруг его лежбища частенько случаются вещи неприятные и непонятные. Прямо из земли иногда появляются существа… ну, все равно никто не знает, что это такое, так что и не спрашивайте, объяснить не могу. Но они нападают и на монстров, сбежавших из вивария, и на стражников Безымянного… и, как мне кажется, они могут угрожать и самому Безымянному. Я так поняла из разговоров жаб. Поэтому Безымянного охраняют особые отряды тренированных чучел, эту породу вывели уже давно, надежные ребята. Стоят насмерть. Так что до его логова пока что никому из этих странных существ добраться не удалось. Но они вроде бы и не особо стремятся к этому. Они хватают все, что им подвернется, а потом исчезают. Куда — неизвестно. Так что если вы с ними столкнетесь… впрочем, я видела, как Кир спер бластер. Он его вам принес?

— Да, — растерянно кивнул Иеро. — А бластер поможет?

Мартышка пожала худенькими плечами.

— Кто знает?

— А стражи Нечистого чем от них отбиваются? — спросил медведь.

— Насколько я поняла, ничем. Просто когда эти твари сожрут нескольких стражей, они успокаиваются и пропадают, вот и вся драка. Но вам-то это наверняка не подойдет. Разве что прихватите нескольких монстров в качестве корма для подземных чучел.

Иеро, в очередной раз отметив про себя, что брат Лэльдо и теперь не задает вопросов, решил все же кое-что выяснить для себя:

— А зачем они вообще охраняют этого Безымянного, Койя? Почему бы не пропустить к нему подземных тварей, пусть бы его сожрали, а?

— Ох, что ты! — в ужасе всплеснула руками мартышка. — Ты просто не понимаешь, о чем говоришь!

— Так объясни! — потребовала иир’ова.

— Ну, это как раз очень просто, — ответила Койя. — Вообще-то этот козел почти все время спит в своей яме, но…

— Стоп! — внезапно воскликнул Иеро. — В какой яме?

— В обыкновенной, — ответила Койя, слегка вздрогнув от неожиданности. — Живет он в ней, понимаешь?

— А как он выглядит?

— Да никак. Слизь белесая, вот и все. А почему ты вдруг спросил? — заинтересовалась мартышка.

Священник в нескольких словах рассказал Койе о гадании на Сорока Символах и о том, что он увидел, пребывая в трансе. Койя озадаченно покрутила головой.

— Ну и ну! — пропищала она. — Вот не думала, что такое бывает! Вот так взял — и увидел! Интересно… Значит, говоришь, он только что кого-то слопал? Ну, теперь до завтра будет дрыхнуть, это уж точно! Я лично стараюсь держаться от этой помойки как можно дальше, если отправляюсь погулять в ту сторону. Вдруг проснется некстати? Мне точно не по силам ему сопротивляться! Проглотит за милую душу!

— Значит, он питается живыми существами? — вдруг спросил брат Лэльдо.

— Да уж, не дохлыми! — совершенно серьезно ответила мартышка. — Да, так на чем мы остановились? Ага, почему бы не пропустить к нему подземных уродов? Ну, потому что когда Безымянный чует опасность, он пугается. А когда он пугается — всем приходится несладко. Он слишком силен, понимаете? Он посылает ментальные волны такой мощи, что тут все просто падают замертво! Или еще хуже — он бьет всех без разбору волнами боли, и правых, и виноватых. И какой боли! Представь, тебя рвут в клочья, и одновременно жгут, режут, давят — и ты при этом не можешь отключиться, остаешься в сознании! А может просто убить, если ты ему чем-то не понравился. Так что… сами понимаете.

— Но ты сказала еще, что он почти все время спит? — спросил Горм.

— Ну, да, спит он много, — согласилась Койя. — Но это когда все вокруг спокойно и у него не возникло новых идей. Вот только… — Мартышка задумалась, уставившись в пол, и пленники терпеливо ждали, видя, что у Койи зреет какая-то мысль. Наконец малышка подняла голову и обвела всех взглядом черных блестящих глаз. — Вот только мне кажется, что сам он думать не особо умеет. Что идеи ему передает кто-то другой, издали. Но кто — просто ума не приложу. Не знаю.

— Я могу тебе сказать, кто это, — вдруг тихо произнес брат Лэльдо, и священник как-то сразу понял, о чем заговорит сейчас молодой эливенер. И угадал. — Это настоящий Безымянный Властитель, или Источник Зла. А у вас здесь простой ретранслятор… передатчик.

— Передатчик? — озадаченно уставилась на эливенера мартышка. — Всего лишь передает чужие приказы? Но… А ведь ты прав, пожалуй! — воскликнула вдруг Койя и расхохоталась. — Ну, дела! Эта слизь в яме… Эй, ребята, а вы не могли бы попутно ее разделать под орех, а? Все равно ведь мимо пойдете! Глядишь, нам тут посвободнее жить станет. Безымянный далеко, может, ему и не до нас будет?

— На это не рассчитывай, — сказал эливенер. — Тут в любом случае его владения, его угодья. А ретранслятор он вырастил здесь для того, чтобы дотянуться до нашего полушария. Но мы, конечно же, попробуем его разделать. Хотя бы и под орех. Чтобы нашим на севере легче жилось.

— Вот, всегда так, — прикинулась огорченной мартышка. — Все только о себе и заботятся!

Горм вытянул огромную лапу и сгреб Койю. Мартышка завизжала и попыталась вырваться из медвежьих объятий, но безуспешно.

— О себе, говоришь? — ворчливо передал Горм. — Тебе это не нравится? Ну, тогда мы, пожалуй, обойдем этого типа в яме подальше!

— Ай, отпусти! — заверещала Койя. — А то я на тебя пожалуюсь! Хотя вы и так уже наказаны за плохое поведение.

— Как это мы наказаны? — удивился медведь.

— Вы сегодня без ужина! — торжественно заявила Койя, выворачиваясь наконец из-под огромной черной лапы. — Черепашки приказали долго жить! И кто-то заподозрил, что это именно вы накормили их сонным зельем!

— Ну, мы, — признался эливенер. — Точнее, я. А кстати, Койя, ты не знаешь, почему нам постоянно присылали такое огромное количество еды? Что, эти жабы сами очень много едят?

Койя от души расхохоталась.

— Нет, конечно. Это Кир сказал им, что вам нужно ужас сколько. Медведь, дескать, большой, и скакун питается хлебом и овощами… ну, они и грузили, дураки. Поверили! А Кир сразу понял, что вы постараетесь рвануть отсюда, и хотел, чтобы вы запаслись сухарями и вялеными фруктами.

Тут уж все принялись хохотать, представив себе одураченных людей-жаб, которые решили, что лорс и медведь съедают каждый день по три-четыре каравая хлеба.

— Молодчина, Кир! — воскликнул Иеро. — Спасибо ему!

Едва заговорив о запасах, все сразу вспомнили о времени. Уже смеркалось, и до полной темноты оставалось всего три-четыре часа.

Все примолкли, думая о том, что ждет их в самом ближайшем будущем, а потом Клоц вернулся к старой теме.

— Койя… а нельзя ли что-нибудь придумать, чтобы ты ушла с нами?

— Нет, — вздохнула маленькая обезьянка. — Тут ничего не поделаешь. Мы с Киром пленники навсегда. Но я провожу вас до вивария. Я как-никак колдунья! Может, и пригожусь. А уж дальше — сами. Если вам удастся выгнать из вивария монстров, вы тем самым прикроете тылы. Так что вам останутся только стражники на той стороне. Конечно, жабы поднимут свои летающие штуки, но если вы успеете дойти до холмов, они вам не страшны. Найдете, где спрятаться. Там полным-полно пещер. Но в некоторых тоже живут разные твари. Уж не знаю, сами они такими уродились, или их тоже слепили когда-то в вивариях, — но лучше с ними быть поосторожнее.

— А ты видела их? — спросил Иеро.

— Ну, я не часто бываю на той стороне, — пояснила Койя. — То есть честно говоря, я там была всего четыре раза. Но одного пещерного видела. Ух и гадость!

— На что он похож? — спросила Лэса.

— На гадость, — твердо сказала мартышка. — На самую гадкую из всех гадостей гадость. Вот на что. Зеленый, скользкий, мокрый и вонючий. И здоровенный, как три Клоца. Уж извини, я не стала его рассматривать вблизи, наоборот, удрала оттуда как можно скорее.

— А рога у него есть? — поинтересовался лорс.

— Не заметила! — развела руками мартышка. — Может, и есть, но мне показалось, что он вообще не имеет постоянной формы, как и этот козел в яме. Кстати, те, что вылазят из-под земли, тоже такие. Все время меняются. И еще говорят, что они могут напустить морок.

— Морок? — заинтересовался Иеро, вспомнив деревянную фигурку змеи, вытащенную им из кучки Символов. Змея могла означать мистическую атаку! — И что… ну, какие видения они насылают?

— Не знаю, — ответила Койя. — Слышала, что всякие картины, лица… а какие — понятия не имею.

— А, это твоя Змея! — послал свою догадку Клоц. — Еще бы с Колесом разобраться.

— Ну, с Колесом тогда дело может быть проще, — предположил эливенер. — Поворот судьбы — это наверняка нас ждет. А вот что касается встречи с прошлым… Койя, ты не слыхала, эти подземные могут прикидываться, например, давно умершими родными людей, или еще чем-то в этом роде?

— Не знаю, — повторила Койя. — Но будьте готовы ко всему.

— Вот к этому мы и должны быть готовы! — мысленно воскликнула иир’ова. — И если перед кем-то из нас вдруг появится родное, любимое существо, — мы должны помнить, что это — морок! И держаться изо всех сил, не поддаваться чувствам!

— Это наверняка будет трудно, — тихо сказал брат Лэльдо. — Поэтому каждый из вас должен помнить еще и о своем экране ментальной защиты. В сложную минуту постарайтесь действовать на одной волне с ним. Возможно, тогда станет ясной суть увиденного, морок побледнеет, или вы еще как-то сумеете определить, что вас пытаются затащить в ловушку.

* * *

Наконец пришла ночь, тихая и мягкая. Пленники, стараясь действовать как можно тише, вытащили из дома свои вещи и сложили их у восточной части стены. Затем принесли доски и за несколько минут соорудили достаточно надежные мостки, по которым Клоц мог подняться на стену. А для того, чтобы соскочить с нее на землю, ему никаких технических приспособлений не требовалось.

И вот наконец отряд беглецов пустился в путь через равнину, к четырехметровой решетке, окружающей гигантский виварий Безымянного Властителя.

Молодая луна давала достаточно света, чтобы хорошо видеть путь. Через несколько минут беглецы достигли первой из маленьких рощиц, разбросанных по равнине. Тут Койя, памятуя о том, что говорила ей о листьях деревьев мирр Лэса, стремительно взлетела на одно из кривых деревьев и тут же вернулась с охапкой листьев. Не останавливаясь, Иеро, Лэльдо и Лэса рассовали листья по своим сумкам. Отряд снова вышел на равнину. Решетка вивария все приближалась и приближалась. Оставалось миновать еще две маленькие рощи и три отрезка открытого пространства, а дальше…

И только тут брат Лэльдо заметил, что забыл в тюрьме свой посох, с которым до сих пор не расставался ни разу в жизни. Ну и ладно, подумал эливенер, я теперь все равно практически вышел из Братства Одиннадцатой Заповеди…

Глава 6

За четырехметровой решеткой ничего не было видно, словно по ту сторону плавал полупрозрачный туман, но сейчас это никого не беспокоило. Всему свое время. Брат Лэльдо и священник быстро привязали к прутьям веревки, всегда лежавшие в седельных сумках. За одну веревку принялись тянуть двое мужчин и Лэса, стараясь отвести металлический прут вправо, другую веревку изо всех сил тянул Горм, забирая влево. Лорс, уже не боясь шума, колотил по решетке мощными копытами. Малышка Койя держалась в стороне, чтобы никому не помешать.

Сначала беглецам казалось, что их усилия ни к чему не приводят. Но потом вдруг металл дрогнул, прутья как-то разом согнулись, — и образовался достаточно широкий проход, чтобы в него могли пробраться люди и Лэса. Но для Горма и Клоца он был явно маловат. Тогда веревки привязали к следующему пруту, и пока мужчины и Лэса тянули за них, Горм всей своей медвежьей силой приналег на один из согнутых прутьев, а лорс помогал ему, колотя копытом в каменное основание. И через несколько минут прут удалось выдрать.

Теперь беглецам предстояло проникнуть в виварий.

Но…

Лэса, попытавшаяся первой пройти в брешь, проделанную в решетке, отлетела назад, как от сильного толчка.

— В чем дело? — настороженно глянув в серебристое полупрозрачное ничто, спросил Иеро.

— Не знаю, — коротко бросила иир’ова, уже вернувшаяся к пролому и осторожно принюхивавшаяся к туману. — Меня словно бы кто-то выпихнул оттуда… мягко, но твердо.

Брат Лэльдо неожиданно усмехнулся.

— Так вот почему они не стали нас останавливать. Они уверены, что никуда мы не сбежим. Здесь, похоже, защитное поле, а не чары невидимости.

— Защитное поле? Что это такое? — обернулся священник. — Это вроде наших экранов ментальной защиты?

— Нет, — покачал головой эливенер. — Это другое. Физическая защита. Это тоже похищено с разбившихся кораблей.

— И что нам с этим делать? — спросил Горм.

— Надо подумать…

Лэса, еще раз присмотревшись к туману, вдруг сунула руку в висевший на ее поясе мешочек и достала инопланетное стекло, завернутое в изолирующую ткань. Мгновенно содрав обертку, иир’ова положила стекло на ладонь и протянула руку к бреши в решетке. Все увидели, как туман чуть подался назад. В ту же секунду на плечо Лэсы вскочила маленькая обезьянка и, тихо бормоча что-то, бросила в туман какую-то вещицу — один из висевших на ее шее талисманов. Туман отступил еще немного. Иеро и брат Лэльдо, сообразив наконец, что происходит, поспешили достать свои стекла и развернуть их. Мужчины встали по обе стороны Лэсы и тоже протянули к туману инопланетные аппараты. Туман начал редеть. Койя, тихо пискнув, сняла с шеи бусы из светлых овальных зерен и швырнула их вслед за талисманом. Туман лег на землю и впитался в нее.

Лэса перепрыгнула через каменное основание решетки и очутилась внутри вивария. На этот раз никаких препятствий иир’ова не встретила. Стоя по колено в высокой траве, Лэса настороженно осмотрелась. Где же твари Безымянного? Ночь вокруг лежала тихая, безмолвная. Никого не было видно. Но вот пронесся легкий порыв ночного ветерка — и Лэса фыркнула, оглушенная донесшейся до нее вонью.

— Там кто-то есть, — иир’ова показала на юго-восток.

— Вам не стоит задерживаться, — донесся сзади тихий тонкий голосок.

Все разом оглянулись. Маленькая обезьянка сидела в стороне, почти скрытая высокой травой. Когда на нее устремились взгляды беглецов, Койя сказала:

— Я тут посыпала кое-какими хитрыми зельями, чтобы выманить уродов в долину. Жабам будет, чем заняться. Ну, прощайте. Удачи вам!

И, резко развернувшись, помчалась через равнину. Никто не успел сказать ей ни слова.

— Если бы слуги Безымянного создавали только такие существа! — сказал Иеро, и это прозвучало как прощание.

— Вперед, друзья, — тут же раздался негромкий голос эливенера. — Слуги Безымянного до сих пор не бросились в погоню за нами только потому, что были уверены: мы не только не пройдем через виварий, мы даже не сможем войти в него. Но скоро они спохватятся. Поспешим же! Кто бы ни скрывался там в темноте, мы должны прорваться.

Горм легко пролез в брешь, но с Клоца пришлось сначала снять седельные сумки, чтобы и он мог проникнуть сквозь проломленную ограду. Снова навьючив скакуна, беглецы помчались на восток. Иеро и брат Лэльдо сидели на спине лорса, Горм и Лэса бежали по обе стороны от него. Отряду предстояло пройти всего пять километров до противоположной ограды вивария Безымянного Властителя.

Но это оказалось не так-то легко…

Тихая до сих пор ночь внезапно наполнилась звуками. Впереди в темноте вспыхнули бледные лиловые и синие огни и растеклись вправо и влево, образовав полукруг. Беглецы замедлили ход. Огни приближались, и одновременно со всех сторон нарастали вой, скрежет, лай, слышались хрип и стоны… но никого пока что не было видно. Лишь время от времени один из огней резко подскакивал вверх и снова опускался на свое место в строю.

— Что это? — тихо спросил Иеро, почему-то уверенный в том, что брат Лэльдо знает ответ. Но эливенер промолчал. Зато иир’ова передала:

— От них воняет смертью.

— От кого? — спросил Горм, как и все, не видевший ничего, кроме огней, которые, казалось, находились уже метрах в трехстах от отряда.

— Они в траве, — пояснила иир’ова. — Очень маленькие. Ползут к нам.

— Ох, да, — вздрогнул медведь. — Их там тьма-тьмущая!

— Теперь и я их чую, — передал Клоц.

— А огни? — спросил священник.

— Не знаю, — как-то неуверенно передала Лэса. — Мне кажется, огни еще очень далеко, только кажется, что они близко.

Беглецы замерли на месте, всматриваясь в высокую траву. По ней то и дело пробегали легкие волны, хотя ветра не ощущалось. И вот…

Над травой разом поднялись десятки маленьких уродливых голов. Формой они были похожи на птичьи, но вместо перьев их покрывала крупная рыбья чешуя, — черная, отливающая в слабом лунном свете серебром, — а сидели эти головы на гибких змеиных телах. Из разинутых клювов показались раздвоенные жала, раздался скрип, визг, — и птицеголовые змейки бросились на отряд беглецов.

Змеи были невелики, самая крупная из них едва ли достигала метра в длину, однако их было настолько много, что беглецам пришлось нелегко. Священник и брат Лэльдо спрыгнули с седла на землю. Священник рубил змей мечом, брат Лэльдо ловко орудовал большим охотничьим ножом. Лэса действовала обеими руками, держа в одной нож с широким лезвием, а в другой — изогнутый кинжал, какие всегда были в ходу на юге. Лорс бешено топтал тварей своими огромными тяжелыми копытами, ловко вбивая их в траву, мгновенно превратившуюся в месиво из сломанных стеблей и скользких раздавленных змеиных тел. Медведь захватывал змей сразу по три-четыре штуки и мгновенно скручивал в узел, а потом с размаху шлепал их об землю. Потом Иеро заметил вдруг в отдалении скрывающуюся в высокой траве гораздо более крупную змею с двумя птичьими головами. Эта змея замерла, свернув в кольцо свое длинное толстое тело и не делая попытки приблизиться к месту схватки, а лишь приподнимая время от времени головы и вглядываясь в происходящее, — как генерал на командном пункте. Священник, хотя и был сосредоточен на том, чтобы не позволить какой-нибудь твари укусить себя, все же попытался уловить ментальную волну двухголового монстра, — и вдруг понял, что именно это чудище посылает на беглецов все новые и новые десятки змеек. Иеро, недолго думая, бросился к затаившейся в траве уродине, и не успела та развернуться, как священник одним ударом снес обе ее черные чешуйчатые головы.

И в ту же секунду маленькие змейки застыли в неподвижности — там, где их застало мгновение смерти двухголового гада. Беглецы изумленно смотрели на десятки неподвижных черных тел, приподнявшихся над травой.

— Вот это да! — сообщил наконец лорс, вытирая копыта об траву там, где не было ни целых, ни раздавленных змей. — Иеро, как это тебе удалось?

— Не знаю, — растерянно ответил священник. — Я почему-то вдруг понял, что та двухголовая ими командует.

— Жаль, что ты не понял этого немного раньше, — передал Горм, энергично встряхиваясь. — Фу, ну и гадость! Чем это от них несет?

От убитых змей почему-то сильно пахло скипидаром и одновременно сырой гнилью. Но сейчас беглецам было не до того, чтобы разгадывать подобные загадки. Они просто приняли случившееся как факт и пошли дальше, внимательно прислушиваясь и присматриваясь ко всему окружающему.

Вой, скрип и лай вдали не утихали, но и не становились громче. Лиловые и синие огни тоже не сдвигались с места, и все так же время от времени взвивались в воздух и снова падали вниз. Лэса теперь шла впереди, исследуя дорогу. Горм и Клоц тоже были предельно сосредоточены. Органы чувств этой троицы отличались от человеческих, и людям никогда не удалось бы учуять или услышать то, что с легкостью чуяли или слышали медведь, лорс и кошка.

Потом вдруг Лэса резко остановилась и сообщила:

— Прямо не пройти.

— Что там? — спросил брат Лэльдо.

— Не знаю, но пахнет большой ямой. Сыро, глубоко, — ответила иир’ова.

— Не только ямой, — уточнил медведь. — Еще и каким-то дерьмом.

— Пойду, посмотрю, — сообщила Лэса.

— Поосторожнее там! — предостерег ее Горм, направляясь следом. — Мне сдается, это не просто дырка в земле.

— А что же тогда? — тихо спросил Иеро, сосредоточенно ища какие-нибудь признаки живых существ там, где Лэса учуяла провал в почве. Но не только чужой мысли, но даже примитивных ощущений священник не уловил. И все же ему казалось, что кто-то там затаился, — из тех, чью мысль не в силах поймать человек.

— Сейчас узнаем, — ответил медведь.

Но это знание едва не обошлось им слишком дорого.

Из-под земли внезапно вырвались шесть тонких длинных щупалец с присосками и мгновенно обвили Лэсу. Иир’ова яростно взвыла и попыталась вырваться, но ее руки оказались плотно прижатыми к телу, и Лэса не могла действовать ножом. Горм уже был рядом и рвал когтями одно из щупалец, а в следующую секунду священник и брат Лэльдо взмахнули ножами… но щупальца оказались покрытыми чрезвычайно толстой и упругой кожей, и острые лезвия отскакивали от нее, как от плотной резины. Лэса рвалась и металась, мужчины снова и снова били ножами, и им приходилось нелегко, потому что они боялись задеть мечущуюся иир’ова, — но их усилия ни к чему не приводили, и видно было, как присоски все плотнее и плотнее прилегали к светлой шелковистой шерстке Лэсы. Клоц тоже топтался рядом, присматриваясь к основаниям щупалец. Те, казалось, росли прямо из земли, как трава. И наконец лорс, оттолкнув могучим плечом брата Лэльдо, изо всех сил ударил огромным острым копытом по нижней части щупальца.

Копыто наполовину ушло в мягкую землю, но удар не пропал даром — щупальце словно увяло, присоски отвалились от тела Лэсы. Еще пять ударов — и иир’ова освободилась.

Она опустилась на траву, и видно было, что сил у кошки осталось совсем немного. Брат Лэльдо встал рядом с ней на колени и принялся осматривать ее светлую пятнистую шкурку. Иеро и Горм поспешили зажечь огоньки на ладонях, и Клоц, сначала хорошенько потоптавшись на поверженных щупальцах, добавил освещения, запалив два десятка огоньков на своих рогах. Брат Лэльдо уселся на траву и уложил голову Лэсы к себе на колени, а потом достал из мешка, висевшего у него на поясе, крохотную фаянсовую баночку со светло-желтой, остро пахнущей хвоей мазью, и принялся осторожно смазывать едва заметные припухлости на теле иир’ова — это были места, где в кошку впились присоски. Брат Лэльдо едва касался пальцем мази, а потом, раздвинув короткие шерстинки, втирал лекарство в кожу. Иеро тем временем пытался услышать мысль Лэсы, но иир’ова молчала. Она не потеряла сознания, но была как бы оглушена, в ее ментальном потоке, то и дело вырывавшемся наружу, царила полная сумятица. Священник мысленно позвал ее:

— Лэса… Лэса, малышка, как ты себя чувствуешь?

Кошка вроде бы услышала его, но то, что донеслось до Иеро в ответ, ошеломило священника. Похоже, Лэса бредила…

— Высокие, толстые… идут… большие ноги, большие головы… неуловимы… уходят, ускользают… летят по воздуху… смерть, от них — смерть… пустота и мрак, они незыблемы… они кипят в котлах… они слышат все, знают слова и мысли… беги, беги…

Иеро растерянно посмотрел на брата Лэльдо. Но тот, хотя, конечно же, тоже слышал бред иир’ова, продолжал спокойно и тщательно заниматься своим делом, ни на что больше не обращая внимания. Священник оглянулся на Горма.

— Слушай… похоже, в присосках был какой-то яд.

— Да, — согласился медведь, — я тоже так думаю. И еще я думаю, что надо взять с собой кусочек этой гадости, вдруг пригодится?

— А я думаю, надо взять не кусочек, а как можно больше, — передал Клоц. — Если они ядовитые, мы их кому-нибудь тут скормим. Хотя, конечно, тащить эту дрянь не слишком приятно. Но ведь у нас есть пустой мешок, я точно помню. Посмотри в левой сумке, — попросил он священника. — На самом дне.

Иеро и сам знал, что у них есть даже не один, а несколько пустых мешков, пропитанных соком каучукового дерева. Такие мешки всегда брали с собой путешественники — для хранения собранных образцов.

Покопавшись в седельной сумке, Иеро достал мешок и ножом собрал куски раздробленных лорсом щупалец, запихнул их в мешок и крепко завязал кожаным шнурком. Потом подвесил мешок рядом с седельной сумкой. Эливенер наконец закончил обработку ранок на пушистом теле Лэсы и еще раз осмотрел кошку, желая убедиться, что ничего не пропустил. Потом наконец поднял голову и посмотрел на своих друзей.

— Не знаю, что и делать, — сказал он. — Идти она не сможет еще по крайней мере полчаса.

— Сажай ее в седло, — ответил Иеро. — Не стоять же нам на месте. Пока она очнется, мы хоть сколько-то пройдем. А ты уверен, что она скоро будет в порядке?

— Да, — кивнул эливенер.

Никто не стал задавать брату Лэльдо лишних вопросов. Если он говорит, что с Лэсой ничего страшного не произошло — значит, так оно и есть. Эливенер вскочил в седло, и священник поднял словно бы сонную иир’ова и посадил ее перед братом Лэльдо. Кошка бессильно прислонилась к эливенеру, и он крепко обхватил ее левой рукой. Беглецы снова тронулись в путь, и только теперь заметили, что вокруг снова царит полная тишина. Однако полукруг огней все так же горел в отдалении.

Теперь впереди шел Горм. Он и Клоц удвоили осторожность, внюхиваясь в прохладный ночной воздух, вслушиваясь в едва заметный шелест травы у себя под ногами… но виварий словно вымер, в нем не осталось ни звуков, ни запахов. Даже трава ничем не пахла. И это, само собой, насторожило беглецов. Похоже, для них готовилась новая ловушка.

— Такого не может быть, чтобы все запахи вдруг исчезли, — передал Горм. — Но я не чувствую ничего такого, что мешало бы им распространяться. — Он примял траву лапой, потом выдрал из земли пучок травинок, принюхался еще раз. — Даже землей не пахнет. Не нравится мне это.

Это никому не нравилось, но, поскольку изменить положение дел беглецы не могли, им оставалось только удвоить осторожность.

Прошло уже не меньше двадцати минут, и Лэса начала понемногу подавать признаки жизни, когда Горм резко остановился и передал на общей волне:

— Слева приближается что-то очень горячее. Его не видно, но оно довольно большое. Вроде бы не живое, не пойму.

Иеро и брат Лэльдо принялись мысленно исследовать пространство слева от отряда, но ничего не обнаружили. Однако Клоц, тоже предостерег:

— Очень горячее! Не воздух и не тело. Не понимаю, что это такое.

Ни священник, ни эливенер по-прежнему не могли ничего уловить в указанном Клоцем и Гормом отрезке пространства, — ни чьей-то чужой мысли, ни ощущений, ни даже просто какого-либо уплотнения среды.

Но ведь что-то приближалось к ним?

— Оно высоко или низко? — шепотом спросил брат Лэльдо.

Звук его голоса, как он ни был тих, словно спустил курок невидимого оружия.

В воздухе раздался тонкий свист, режущий уши, и на беглецов внезапно обрушились потоки невидимого кипятка. Что-то жгло и бурлило, обдавало влажным жаром и стекало по коже… и тут до священника донесся отчаянный крик брата Лэльдо:

— Стекло! Стекло!

В тот момент, когда беглецы прорывались в виварий, Иеро, воспользовавшись инопланетным аппаратом неведомого назначения, сунул свое стекло в карман куртки, не завернув его снова в изолирующую ткань, а брат Лэльдо тщательно укутал свой аппарат в темный невесомый бинт. Теперь Иеро поспешно сунул руку во внутренний карман, едва не закричав при этом от боли, поскольку его рука была сильно обожжена, — и выхватил стекло, не зная, что с ним, собственно, делать. Он лишь мысленно послал ко Всевышнему короткую горячую молитву, прося о помощи и подсказке. И подсказка пришла.

От Бога она явилась, или от самого стекла — Иеро не знал, да и не время было задумываться об этом. Просто священник, сам не слишком хорошо осознавая, что делает, крепко прижал большим пальцем овальный розовый камешек, расположенный в центре темной стеклянной пластинки, — и в то же мгновение очутился внутри… ну, как бы гигантского мыльного пузыря, чья поверхность слабо переливалась радужными бликами. Волны невидимого кипятка отхлынули, не в состоянии прорваться через едва заметную завесу.

Через две-три секунды и брат Лэльдо справился с экранирующей тканью и тоже укрылся под радужным пузырем. Но Лэса была еще не в силах действовать, а у Горма и Клоца стекол не было… Тут брат Лэльдо стремительно бросился к лорсу, крикнув медведю:

— Горм, прижмись к Клоцу!

Иеро понял, что он должен делать. Он в два прыжка очутился по другую сторону лорса и, держа стекло на раскрытой ладони, поднял руку вверх. Брат Лэльдо сделал то же самое — и два пузыря слились в один, укрыв всех беглецов.

Невидимые кипящие волны, свистя и шипя, продолжали биться о едва заметную преграду, но обожженные беглецы были уже в безопасности.

Брат Лэльдо передал стекло Горму, сказав: «Держи повыше», и принялся поспешно рыться в своей поясной сумке. Священник не сомневался: у эливенера найдется лекарство от ожогов. Так оно и оказалось. Брат Лэльдо извлек из кожаного мешка довольно большой флакон из темного непрозрачного стекла, закрытый деревянной пробкой. Лорс тем временем зажег огоньки на своих ветвистых рогах, обеспечивая эливенеру освещение.

Едва слышно прочитав короткую молитву, брат Лэльдо вытащил пробку и в первую очередь занялся Гормом. Медведь пострадал меньше других: густая шерсть защитила Горма, и у него были обожжены только нос и подушечки передних лап. Эливенер быстро смазал ожоги душистой жидкостью, и Горм облегченно вздохнул.

Потом брат Лэльдо осмотрел Клоца. Шерсть лорса тоже оказалась достаточно плотной, и эливенеру пришлось врачевать лишь нос и уши лорса. Потом брат Лэльдо осторожно обошел лорса, прижимаясь к его лохматым бокам, — радужный пузырь был не слишком просторен, и эливенер, не зная, можно ли касаться прозрачных стенок, старался двигаться как можно сдержаннее.

Священник был уверен, что брат Лэльдо хочет заняться Лэсой, висевшей, как тряпичная кукла, поперек седла, однако эливенер начал смазывать ожоги на лице самого Иеро. При каждом прикосновении руки брата Лэльдо жгучая боль отступала, и Иеро наконец вздохнул свободнее. Потом Лэльдо смазал ему шею и левую руку. Но в высоко поднятой правой священник держал защищавшее их стекло. Иеро тихо сказал:

— А Лэса?

— А ты присмотрись к ней, — так же тихо ответил брат Лэльдо.

И только теперь священник заметил, что иир’ова ничуть не пострадала. На ее светлой пятнистой шкурке не было видно ни единого ожога.

— Возьми стекло в левую руку, — сказал эливенер.

— А можно? — усомнился Иеро.

— Можно, можно, — чуть заметно улыбнулся брат Лэльдо.

Священник переложил стекло на ладонь левой руки, а правую руку, истерзанную дергающей болью ожога, протянул эливенеру. Через несколько секунд и эта рука почувствовала себя вполне сносно.

Однако шипящие и свистящие волны все еще продолжали колотиться снаружи о тонкую радужную оболочку неведомого поля, укрывшего беглецов.

— Что будем делать? — спросил Горм.

— Думать, — ответил брат Лэльдо.

— Полезное занятие, — не удержался от шутки Клоц. — Ты только подскажи тему. А то мы что-то совсем одурели от этих приключений.

— То ли еще будет! — пообещал Горм.

— Думать нам надо вот о чем, — спокойно сказал эливенер. — Почему жгучие волны не задели Лэсу? На ней нет ни одного ожога.

— Она без сознания, — тут же откликнулся Иеро. — А значит…

— А значит, этот кипяток реагирует на мысль, — подтвердил его догадку молодой эливенер.

— Но мы ведь не можем перестать думать! — мысленно воскликнул медведь.

— Можем, — твердо сказал брат Лэльдо. — Можем. Точнее, мы можем сделать вид, что у нас нет ни единой мысли.

— Как? — спросил Клоц.

— Сейчас объясню. — Эливенер немного помолчал, сосредотачиваясь и подбирая наиболее точные слова, и негромко начал: — Сначала каждый из вас должен вообразить в воздухе перед собой какой-нибудь простой предмет небольшого размера, — неважно, какой именно. Это может быть лесной орешек, или маленький округлый камешек, или еще что-то в этом роде. Потом вы должны полностью сосредоточить все свое внимание на этом предмете и постараться увидеть его как можно более отчетливо, — его цвет, очертания, объем… Вы все владеете техникой сосредоточения, так что это будет не слишком трудно.

— Глаза должны быть открыты? — спросил Горм.

— Да, обязательно открыты. Потом вы должны увидеть, как из этого предмета начинает истекать бледный золотистый свет. Свет заливает все вокруг, свет растворяет в себе все сущее, и сам предмет тоже растворяется в свете, а потом свет вливается в вас…

Через несколько минут, когда брат Лэльдо закончил объяснения, все приступили к делу. А еще через несколько минут шипящие и свистящие невидимые волны, все это время бившиеся в радужный пузырь, отступили и растаяли в ночи.

Брат Лэльдо осторожно нажал большим пальцем на округлый розовый камешек в центре стеклянной пластинки. Радужный пузырь тут же уменьшился, теперь он прикрывал только Горма, по-прежнему державшего стекло на раскрытой ладони. Эливенер осмотрелся, прислушался. Клоц, также лишенный уже защиты, внюхался в ночной воздух. Иеро настороженно пригляделся к танцующим огням, все так же стоявшим полукругом далеко впереди. Вроде бы ничего особенного. Издали слышались уже знакомые звуки — лай, скрежет… но больше ничего. Горм по знаку брата Лэльдо также выключил защитный пузырь.

— Ну, как? — спросил брат Лэльдо. — Кто-нибудь чует близкую опасность?

Медведь, лорс и священник ответили отрицательно.

— Значит, можно двигаться дальше, — решил эливенер. — А если вы снова почувствуете приближение горячих волн, сразу включаем пузыри.

— А может быть, эти пузыри способны защитить нас не только от волн? — задумчиво сказал Иеро.

— Может быть, — согласился эливенер. — Но ты ведь уже понял — пузыри не задерживают мысль. А это значит, что на нас все равно могут предпринять ментальную атаку. И мы должны быть готовы ко всему.

— Ну, мы всю жизнь ко всему готовы, — передал лорс. — У нас и дома-то, в северных лесах, особо не расслабиться. Просто здесь всякой дряни погуще, вот и вся разница.

— Прорвемся, — фыркнул медведь. — Тем более, что кошка наша уже проснулась.

И в самом деле, Лэса внезапно села в седле и недоуменно оглядела всех огромными зелеными глазами.

— Что случилось? — спросила она. — Что это было?

— Да кто его знает! — весело ответил священник, обрадованный тем, что иир’ова выглядела невредимой. — И какая нам разница? Справились — и дальше! Но тебе лучше еще немножко прокатиться верхом, Лэса.

— С какой это стати? — возмутилась иир’ова, мягко спрыгивая на землю. — Я что, калека?

Брат Лэльдо, усмехнувшись, протянул руку и схватил кошку за пелеринку.

— Стой, глупая! Дай-ка я сначала посмотрю, как там твои болячки.

— Болячки? — резко повернулась к нему иир’ова. — Какие еще болячки, о чем ты говоришь?

— Эй, ты что же, ничего не помнишь? — ужаснулся Горм.

— Ну почему же, помню, — вдруг утратив уверенность, ответила Лэса. — На меня кто-то напал… кто-то…

— Как он выглядел? — быстро спросил брат Лэльдо.

Лэса задумалась. Клоц и Горм испуганно смотрели на нее, да и священник был здорово озадачен. Не хватало еще, чтобы Лэса в такой момент потеряла память! Иеро с надеждой глянул на брата Лэльдо. Эливенеры умеют лечить всякие болезни, может быть, Лэльдо вылечит кошку и от этого?

Иир’ова тем временем прикрыла зеленые глаза и откинула назад голову, и на ее лице вдруг появилось странное выражение: Лэса как будто наслаждалась воспоминаниями. Тут уж священнику стало окончательно не по себе. Что это такое она видит? Но тут иир’ова встряхнулась, распахнула глазища во всю ширь и сообщила:

— Все вспомнила. Эти драные щупальца из-под земли, присоски… но знаете, что странно? Я сначала пыталась вырваться, а потом мне почему-то расхотелось сопротивляться. Я вдруг ощутила неземное блаженство, мне в какой-то момент стало так хорошо, как никогда в жизни!

— Да, Клоц, вовремя ты их долбанул копытом! — решил медведь. — Еще немного — и Лэса начала бы сражаться на стороне врага! Что бы мы тогда делали?

— Задурили они тебе голову, бедняжка, — посетовал Клоц, печально глянув на кошку. — Ну, ничего, теперь все позади.

— Впереди тоже немало, — напомнил брат Лэльдо. — И теперь мы знаем об еще одной угрозе. Яд здешних существ, как вы уже поняли, может обладать наркотическими свойствами. Не впасть бы всем нам в полное отупение!

Иеро хихикнул, представив, как весь отряд млеет в объятиях какого-нибудь осьминога. Но вообще-то, конечно, ничего смешного тут не было. Это действительно была еще одна опасность, и нешуточная.

Но как бы то ни было, они должны были двигаться дальше. Брат Лэльдо осмотрел Лэсу и решил, что иир’ова вполне в состоянии продолжать путь. И может по-прежнему идти перед отрядом, как разведчик, но будет лучше, если Горм составит ей компанию.

Лэса ничуть не обиделась на эливенера. Дело ведь было не в том, что брат Лэльдо перестал доверять кошке. Просто вдвоем они представляли более мощную силу.

А эливенер и священник зашагали рядом с Клоцем, по обе стороны от него, держа наготове оружие.

Они прошли едва ли с полкилометра, когда виварий начал новую атаку на вторгшихся на его территорию беглецов.

Бледные огни, видневшиеся в отдалении, медленно двинулись вправо и влево, смыкая круг за спиной отряда. Вой, скрежет и лай стали громче. Лиловые огни запрыгали вдруг, как сумасшедшие, а синие растеклись в кольца, в центре которых вспыхнули ядовито-зеленые точки.

— Нас берут в захват, — пробормотал Иеро. — Что будем делать?

— Что-нибудь да будем, — откликнулся эливенер. — Пусть подойдут поближе. Может, снова удастся спрятаться в пузырях.

— В каких пузырях? — спросила Лэса, проспавшая последние события.

Ей быстро объяснили, как создать защитный пузырь при помощи инопланетного стекла, и Лэса поспешила достать свою стеклянную пластинку и снять с нее слой изолирующей ткани. Но едва последний слой соскользнул с инопланетного аппарата, как иир’ова вскрикнула:

— Я их вижу!

Иеро и брат Лэльдо мгновенно достали свои стекла — но ничего не произошло.

— Как они выглядят? — спросил Горм.

— У них нет четкой формы, — ответила Лэса, пристально вглядываясь в даль. — Они все время меняются. Огни — рядом с ними, сами по себе. А эти — темные, тяжелые, как будто прилипли к земле. Как будто куски жидкого черного теста… Похоже, что это они лают.

— Не иначе как помесь собаки и амебы, — буркнул Иеро, гадая, можно ли поразить мечом или ножом такую тварь. — Они вроде бы движутся не слишком быстро, а? Может, пойдем им навстречу, попытаемся прорваться?

— Конечно! — поддержал его Горм. — Те, что заходят сзади, не успеют подойти на помощь.

— Ну, тут ничего нельзя сказать наверняка, — напомнил Клоц. — Вдруг у них со злости прибавится прыти?

— И все равно следует рискнуть, — настаивал на своем Иеро, доставая из седельной сумки два небольшие металлические шара, набитых особым взрывчатым веществом, изготовленным в оружейных мастерских Центрального Аббатства Республики Метс. — Лэльдо, ты как считаешь?

— Да ведь хуже-то вряд ли будет, — хмыкнул эливенер, тоже извлекая из своей поясной сумки две гранаты. — Давайте вперед. Рванем во весь опор, вдруг повезет? Лэса, рассказывай по пути, что увидишь.

Священник и брат Лэльдо вскочили на спину лорса, и отряд с бешеной скоростью помчался прямо на цепь огней. Лэса неслась слева от Клоца, Горм — справа. Иир’ова крепко зажала в ладони левой руки инопланетное стекло, а в правой держала свой любимый кривой кинжал.

— Похоже, они видят, что мы приближаемся, — сообщала на бегу Лэса. — Куски теста начали сбиваться в стаю прямо по курсу. Огни вы и сами видите, роятся рядом с тестом.

Действительно, все остальные беглецы видели, как лиловые и синие огни, нервно подпрыгивая, стали собираться в бледное созвездие, преграждавшее путь отряду. Их становилось все больше и больше.

— Лэса, — спросил Иеро на общей волне, — с какой стороне теста меньше — справа или слева? Попробуем обходной маневр.

— Слева, — через секунду ответила иир’ова. — Там всего штук пять, не больше. Но нам придется сделать довольно большую дугу, чтобы обойти центральное скопление. Метров на тридцать взять в сторону.

— Ну и возьмем, — решил Иеро. — Только надо сделать это внезапно, когда будем совсем близко. Ты говоришь, они движутся не слишком быстро?

— Гораздо медленнее, чем мы, — ответила Лэса. — Но это может лишь казаться из-за расстояния… очень трудно определить почему-то, где они.

— Как бы нам в них не врезаться, — передал Горм. — У меня такое ощущение, что они умеют искажать перспективу.

— Тогда надо взять влево прямо сейчас, — предложил брат Лэльдо. — Готовы? Оп!

И отряд резко повернул на северо-восток, промчался еще метров триста и снова изменил направление движения.

С первого взгляда беглецам показалось, что их маневр удался. Бледные огни заметались, прыгая вверх-вниз, вправо-влево, а «тесто», которого до сих пор никто, кроме Лэсы, почему-то не видел, по сообщению иир’ова поползло в их сторону, но очень медленно. Скрип, вой и лай стали громче, к ним добавились какие-то непонятные звуки — словно кто-то шаркал веником по деревянному полу. Но тут Иеро в очередной раз оглянулся, чтобы проверить, как обстоят дела в тылу, и…

— Они рядом! — выкрикнул священник, мгновенно выдергивая чеку из гранаты и изо всех сил швыряя шар назад. Раздался оглушительный взрыв, за ним — яростный визг, и в ту же секунду на беглецов обрушилась черная студенистая масса, накрыв разом весь отряд.

Иеро не только потерял из виду всех остальных, он не мог ни крикнуть, ни сделать шага, он задыхался в густой слизи, залепившей глаза, нос и рот, набившейся в уши… Иеро словно плыл в ней, по-прежнему крепко сжимая в руке меч. Острое лезвие меча проходило сквозь черный полупрозрачный студень, не причиняя тому ни малейшего вреда. В слизистой гуще тут и там вспыхивали крохотные синие и лиловые огоньки, ничего не освещавшие вокруг себя. Священник попытался мысленно позвать друзей, но с ужасом обнаружил, что и мысль вязнет в черном жидком студне, эхом возвращаясь к нему. Иеро готов был уже распрощаться с жизнью и вознес горячую молитву к Небесам, прося простить ему все прошлые грехи и ошибки, ведь он так много совершил их за свои сорок с лишним лет… Но тут его словно ударило изнутри. Он вспомнил о темной стеклянной пластинке, лежавшей во внутреннем кармане его куртки. С огромным трудом Иеро протащил руку сквозь слизистую гадость и просунул ее в карман. Еще больше усилий понадобилось ему для того, чтобы вытащить наружу таинственное стекло. У священника уже совсем не оставалось воздуха в легких, в глазах начало темнеть, голова кружилась, Иеро терял последние силы, — но все же он сумел нащупать овальный камень в центре тяжелой пластинки и нажать на него. Он надеялся, что камень снова создаст вокруг него радужный пузырь, и тогда можно будет выбраться из слизи. Но…

Что-то мягко грохнуло, словно с большой высоты свалился тяжелый куль с зерном, — и черная слизь исчезла, как будто ее и не было вовсе.

Иеро судорожно вздохнул, жадно наполняя легкие прохладным воздухом, потом сделал еще вздох, еще… он никак не мог насытиться. Наконец священник справился с головокружением и осмотрелся.

Черная слизь исчезла, пропали и синие и лиловые огни. Вокруг было совершенно тихо, ни скрипа, ни лая, ни шороха. В невесть откуда сочащемся слабом розоватом свете Иеро увидел распластавшуюся на примятой траве Лэсу — метрах в двадцати от себя, справа. Чуть дальше с трудом поднимался на ноги лорс. Иеро посмотрел в другую сторону — никого. Обернулся назад. Медведя отбросило еще дальше, его огромное черное тело лежало метрах в ста от священника, но Горм уже тяжело ворочался, пытаясь подняться. Не обнаружив в видимом пространстве эливенера, встревоженный священник, едва передвигая ноги, потащился к Лэсе. Но и она уже очнулась, и когда Иеро добрался до нее, села и приложила ладонь ко лбу, громко дыша открытым ртом.

— Брата Лэльдо нет, — прохрипел Иеро. — Куда он подевался?

Но тут откуда-то издали до него донесся мысленный зов:

— Иеро, где вы все? Я вас не вижу!

— Лэльдо! — обрадовался священник. — Мы здесь, все здесь! Горм, ты можешь зажечь огни?

— Попробую, — отозвался лорс, и даже по его мысленному голосу можно было понять, что дышит он пока что с трудом. — Сейчас, еще разок вздохну…

Ему пришлось вздохнуть еще не разок и не два, прежде чем он окончательно пришел в себя, но тем не менее через несколько томительно долгих минут на рогах Клоца загорелась елочная гирлянда огоньков.

— Лэльдо, ты видишь?

— Да! — обрадованно откликнулся эливенер. — Вижу! Ну и далеко же вы! Иду!

Брату Лэльдо понадобилось немало времени, чтобы доковылять до друзей. Но через полчаса весь отряд был наконец в сборе. Никто не понимал, что произошло, хотя священник и рассказал, как он дотянулся до темного стекла и нажал на розовый камень. Оказалось, что примерно в это же время брат Лэльдо тоже пытался воспользоваться инопланетным аппаратом, но едва успел вытащить его из поясной сумки, как что-то хлопнуло — и слизь исчезла. А Лэса даже не вспомнила о загадочной стеклянной пластинке. Похоже, иир’ова еще не до конца опомнилась от предыдущего шока.

— Значит, эта пластиночка может не только строить защитные пузыри, — задумчиво сказал Иеро, держа на ладони стекло и пристально глядя на него. Он давно уже не рассматривал инопланетную вещицу, не до того было, его ум был слишком занят текущими событиями. Но сейчас, когда все сидели на траве, не в силах сделать ни шагу дальше, священник начал всматриваться в темный, непрозрачный прямоугольник, лежавший на его ладони. Толстое, в два сантиметра стекло отливало болотной зеленью. Центральный камешек, похожий на овальный кусочек розового мрамора, был совсем невелик, с ноготь. Окружающие его драгоценные камни были примерно такой же величины, — но для самоцветов их размеры были чудовищно велики. Рубины, сапфиры, изумруды, бриллианты — всех по два, все одинаковой огранки. Само стекло в ширину имело примерно три сантиметра, в длину — около шести, и священник держал его сейчас так, что два бриллианта располагались над розовой кнопкой, рубины — под ней, сапфиры — справа, а изумруды — слева, и каждая пара лежала строго параллельно краю стекла.

Иеро, не замечая того, что брат Лэльдо внимательно наблюдает за ним, осторожно нажал кончиком указательного пальца на один из бриллиантов. Ничего не произошло. Иеро нажал на второй. Тоже ничего. Тогда, осмелев, священник-заклинатель стал нажимать на все самоцветы по очереди, но и и этого ничего не вышло. Иеро коснулся розовой кнопки. Снова ничего. Еще немного подумав, Иеро повернул стекло так, чтобы бриллианты оказались внизу, а рубины — наверху, и повторил всю процедуру, — с тем же успехом. Он еще раз повернул пластинку, и на этот раз бриллианты оказались справа, а наверху были изумруды. Снова безрезультатно. Еще один поворот, еще одна проверка…

Иеро вздохнул и сжал стекло в ладони. Что это такое, как оно работает? Почему розовый камешек перестал откликаться на прикосновение?..

А может быть…

Эта мысль ошеломила священника. Неужели розовый камешек реагирует только тогда, когда чувствует сильную эмоциональную волну, отчаянный зов о помощи? Нет, не может быть, подумал Иеро, это же просто стекло… впрочем, какое же это стекло, если оно умеет строить радужные пузыри, укрывающие от опасности, и уничтожать бесформенных слизистых монстров? Нет, конечно, это только похоже на стекло. Там, внутри зеленоватой непрозрачной толщи, наверняка скрыто нечто такое, о чем и догадаться не могут земляне, по сути давным-давно утратившие знания предков.

Иеро вздохнул и спрятал стеклянную пластинку во внутренний карман куртки, решив больше никогда не заворачивать ее в экранирующую ткань. Ведь если бы в момент нападения студенистой горы стекло было завернуто — Иеро просто не смог бы воспользоваться им и попросить о помощи. А у отряда впереди еще долгий путь. И кто может знать, в какой момент им снова понадобится защита?

— Лэса, — окликнул священник сидевшую с отсутствующим видом кошку. — Лэса, ты слышишь?

— А? — встряхнулась иир’ова. — Да, что такое?

— Твое стекло где?

— Здесь… — Лэса коснулась мешочка, висевшего у нее на поясе.

— Оно завернуто?

— Не помню… — иир’ова смущенно посмотрела на Иеро. — Я даже не подумала, что оно может нам помочь… — Она распустила шнурок, стягивающий горловину мешка, и достала завернутое в темную ткань стекло. — Вот оно.

— Разверни и больше никогда не изолируй его, — тихо сказал Иеро. — Случись что, с этим бинтом слишком долго придется возиться.

— Да, ты прав, — кивнул брат Лэльдо. Он тоже достал из поясной сумки свою пластинку и развернул, а невесомый темный бинт тщательно смотал и спрятал в мешочек. — Ох, как жаль, что брат Альдо ничего не успел рассказать об этом аппарате!

— Придется самим экспериментировать, — передал Горм, окончательно пришедший в себя. — Эх, если бы эти штучки могли перенести нас через этот дурацкий виварий! Раз — и мы на другой стороне!

Шутка медведя подняла настроение отряда.

— Может, прямо сейчас попробуем? — усмехнулся Иеро. — Ну-ка, нажмем сразу все три розовые кнопки!

— Эй, погоди! — испугался эливенер. — Ты думай сначала, а потом делай! А если мы трое с кнопками улетим куда-нибудь, а Клоц и Горм здесь останутся? Забыл уже, как мы разлетелись в разные стороны?

Иеро смутился. Действительно, лучше сначала думать, а потом делать. А еще лучше вообще без надобности не экспериментировать с предметами, о которых тебе ничего не известно.

— Да, ты прав, — сказал он. — Я действительно не подумал. Но так хочется узнать, на что они способны!

— Ну, твое стекло уже дважды спасло нас от гибели, — напомнил брат Лэльдо. — Надеюсь, в следующий раз и мы с Лэсой вовремя вспомним о своих пластинках.

— Я тоже надеюсь, — сообщила Лэса. — А пока что — не пора ли нам двигаться дальше?

— Я готов, — передал лорс.

— Я тоже, — поддержал его медведь. — А вы как, двуногие?

— Я в порядке, — заявила иир’ова.

Брат Лэльдо усмехнулся.

— Ну, наверное и мы тоже в состоянии уже идти, а, Иеро?

— Конечно, — кивнул священник, вставая.

Проверив, в порядке ли седельные сумки лорса, оружие и прочее, съев по сухарю и по кусочку вяленых фруктов, выпив по несколько глотков воды и пожевав листьев дерева мирр, восстанавливающих силы, отряд снова зашагал на восток. Шли медленно, осторожно. Теперь впереди не было видно ничего, но вокруг в темноте время от времени слышались то чьи-то тяжелые шаги, то громкие вздохи, то повизгивание, то тихие щелчки… но никто не вылезал из тьмы, чтобы напасть на беглецов. То ли местные обитатели испугались после расправы над студенистым монстром, то ли просто поблизости не было никого такого, кто был способен схватиться с отрядом. Но до противоположного края вивария было еще ох как далеко! Да и ночь еще не кончилась, хотя и перевалила уже за половину. Впрочем, никто не был уверен в том, что днем идти станет легче.

Прошло минут пятнадцать, и движение отряда в очередной раз было остановлено, хотя и ненадолго. Позади, справа и слева вдруг послышался дробный топот десятков маленьких копыт, и едва беглецы успели встать в круг, спинами друг к другу, как на них налетело с полсотни существ, похожих на маленьких козочек, но с голыми телами, на которых не было ни единой шерстинки, и с огненно-красными светящимися глазами. При этом существа не блеяли, как полагалось бы козам, а как-то коротко, тонко тявкали. Козы, низко наклонив головы, набросились на беглецов, пытаясь достать их короткими острыми рожками. Но козье воинство было разметано в одну минуту. Жалобно подвывая, козы с такой же скоростью умчались в темноту.

— Ну, на этот раз, кажется, обошлось, — негромко сказал Иеро, вытирая о траву лезвие меча, перепачканное черной густой кровью.

— Всегда бы так, — согласилась Лэса, вонзая в землю свой кривой кинжал, чтобы отчистить его.

Но на это, конечно, всерьез никто не рассчитывал. И уже через минуту-другую беглецам пришлось отбивать следующую атаку, хотя и не намного более страшную.

На этот раз на отряд напали с воздуха. Сотни летучих мышей, свистя широко раскинутыми крыльями, свалились на головы беглецов. Пока Горм отчаянно размахивал лапами, отгоняя кусачую мелочь, Иеро, брат Лэльдо и Лэса схватились за стеклянные пластинки и прижали розовые каменные кнопки. Вокруг отряда мгновенно раздулся бледный радужный пузырь. Переловив мышей, оказавшихся внутри защищенного пространства, беглецы принялись совещаться — что делать дальше? Перепончатые крылья оставшихся снаружи тварей колотили в поверхность пузыря, наполняя ночь громким шуршанием и скрипом. Но мыши молчали, хотя, насколько Иеро знал эту породу, им вроде бы полагалось пищать. Священник поднял с земли дохлую мышь и, засветив огонек на ладони, принялся ее рассматривать. И тут же изумленно ахнул. Это была никакая не мышь! Между огромными перепончатыми крыльями он увидел крохотное птичье тельце с головой, очень похожей на человеческую!

— Ну и ну, — прозвучал мысленный голос Горма, стоявшего рядом со священником. — Здесь умеют работать! Перемешивают все со всем, без разбору! Зачем только, непонятно.

— Ну, наверняка у них есть какие-то цели, у этих слуг Безымянного, — усмехнулся брат Лэльдо. — А, вот они и улетают!

И действительно, черная стая вдруг дружно поднялась в воздух и умчалась.

Беглецы посмотрели по сторонам. И увидели, что ночи пришел конец.

Прямо перед ними, на востоке, небо над холмами начало наконец светлеть.

Глава 7

Снова подкрепившись сухарями, вялеными фруктами, водой и листьями дерева мирр и мысленно поблагодарив стеклянные пластинки за избавление от очередной напасти, беглецы направились дальше. С каждой минутой они все отчетливее видели все вокруг себя, и увиденное вовсе их не радовало.

До противоположного края вивария было еще так далеко, что решетка пока что не появилась на горизонте. Вправо и влево, впереди и позади расстилалась плоская равнина, поросшая высокой травой, и лишь изредка на ней торчали одинокие чахлые деревья и какие-то лысые бугры. Вот именно бугры и вызывали подозрения у каждого из беглецов. Тем более, что один из них виднелся не слишком далеко впереди, прямо по курсу. Конечно, обойти его ничего не стоило, но кто знает, что могла скрывать под собой эта небольшая выпуклость почвы?

Но самые серьезные опасения у священника пробуждало то, что нигде не было видно ни единого живого существа. А ведь отряд находился в виварии, который, судя по словам маленькой обезьянки Койи, был битком набит разнообразными тварями, созданными экспериментаторами Безымянного Властителя. Да и сами беглецы уже не раз имели возможность убедиться в том, что монстров здесь более чем достаточно, ведь за ночь пришлось отбить не одну атаку. Так где же скрываются все эти уроды? Неужели они могут становиться невидимыми и проявляются лишь в момент нападения? Нет, такая мысль выглядела слишком абсурдно.

Наконец над вершинами холмов появился край солнечного диска, и в то же мгновение беглецы поняли, где скрываются монстры. Ближайший к отряду бугор вдруг целиком отъехал в сторону, как выдвижная крышка ящика, — и из-под земли высунулась круглая лохматая голова. Морда зверя поросла белой короткой шерсткой, а вокруг ровного светлого круга торчали во все стороны угольно-черные длинные клочья. На макушке виднелись круглые пушистые уши, черный кожаный нос торчал пуговицей точно посередине светлого круга, крохотные точки черных глаз были едва заметны, — зато сразу обращала на себя внимание широченная пасть. Вслед за головой из-под земли появились длинные мохнатые лапы в черно-белую полоску… и вот уже зверь выпрыгнул на поверхность и метнулся в сторону. Следом за ним выскочил второй, третий…

Беглецы замерли, наблюдая за полосатыми тварями, немного напоминавшими обезьян, однако ростом бывших, пожалуй, не меньше Горма, хотя и тощими, как будто их не кормили с полгода. Полосатые звери, перекликаясь визгливыми голосами, помчались по равнине на юг, совершенно не обратив внимания на отряд. Бугор остался сдвинутым с места, и Лэса поспешила воспользоваться представившейся возможностью. Она осторожно приблизилась к отверстию в земле, тщательно принюхалась, а потом, опустившись на четвереньки, подползла к краю отверстия и заглянула вниз.

— И что там? — спросил на общей волне Горм, державшийся в трех шагах от любительницы ненужного риска.

— Да ничего вроде, — разочарованно ответила иир’ова. — Просто подземное жилье, стены каменные, накрыты бревнами. Вонь, как из нечищенного свинарника.

— Ну и нечего туда таращиться, — передал Иеро. — Идем дальше.

— Там что-то странное лежит на дне… на полу, — передала Лэса. — Какая-то блестящая вещица, маленькая. Она сором засыпана, не рассмотреть. Пахнет металлом. Может, я нырну туда, возьму ее?

— Не вздумай! — мысленно рявкнул брат Лэльдо. — С ума сошла, что ли! Это может быть какой-нибудь аппарат Безымянного! Тебе что, жить надоело? Ох, Лэса, ну почему ты такая не в меру любопытная?

Лэса обиженно фыркнула и, встав, вернулась к отряду, всем своим видом выражая недовольство. Однако остальные поддержали брата Лэльдо, и кошке пришлось смириться.

Отряд осторожно зашагал дальше, присматриваясь к бугоркам. Солнце медленно ползло по небосклону, и то один бугор, то другой съезжал в сторону, выпуская наружу самых разнообразных тварей. Но все они, похоже, были то ли травоядными, то ли просто не получили пока что приказа напасть на отряд. И все уносились на юг.

Сначала беглецы увидели нечто среднее между змеей и гигантской многоножкой, с лисьей головой, потом — маленьких попрыгунчиков, скакавших на мощных задних лапах, а передние спрятавшие в карманы на животах, — у попрыгунчиков было по три коротких хвоста и по три длинных острых уха на макушках. Затем из-под очередного бугра вывалилось нечто несусветное, похожее на большую плоскую лепешку из мягкого голубого теста. У лепешки было восемь плоских же лап, плоская голова на плоской шее, а на разрисованной синими треугольниками спине в центре торчал пучок длинных мягких игл. Невозможно было представить, как возникло подобное существо и чем оно могло заниматься, — если учитывать те цели, которыми руководствовались ученые-генетики Безымянного Властителя. Выглядело оно совершенно безвредным. И оно тоже довольно бодро отправилось на юг.

— Почему все они тащатся в одну сторону? — спросил Горм. — Мне это не нравится. Уж не собирает ли Безымянный рать, чтобы навалиться на нас?

— Все может быть, — согласился с предположением медведя брат Лэльдо. — Нам бы поспешить, но, честно говоря, я боюсь идти слишком быстро. Тут могут быть ловушки, Койя ведь предупреждала.

— Да, вроде тех щупалец, которые сцапали Лэсу, — сказал священник. — Или еще похуже.

И вскоре они едва не угодили в одну из таких ловушек.

Иир’ова, снова шедшая впереди (Горм следовал за ней в нескольких шагах), вдруг остановилась, и короткая шерстка на спине кошки встала дыбом. Лэса зашипела.

— Что там? — тихо спросил Иеро, жестом останавливая Клоца, а сам шагая вперед.

— Не понимаю, — ответила Лэса. — Не понимаю… пахнет прямо от травы, но я ничего не вижу. О! Надо попробовать… — Она быстро сунула руку в мешочек на поясе и стиснула в ладони темную стеклянную пластинку, не вынимая ее из мешка. Иеро и брат Лэльдо сделали то же самое. И тогда перед беглецами проявилась ожидавшая их западня.

Это была распластавшаяся на траве прозрачная тварь с гигантской пастью. Тварь немного походила на огромную жабу, но имела восемь тонких паучьих ног и шесть выпуклых фасеточных глаз. Тварь уже изготовилась к прыжку, но, потеряв невидимость, застыла, не решаясь шевельнуться. Ее прозрачные бока вздымались и опадали, тварь медленно поворачивала все шесть глаз то в одну сторону, то в другую… и наконец разинула во всю ширь необъятную пасть, решив, видимо, что беглецы сами влезут в нее. Если бы Иеро не боялся поднимать слишком много шума, он бы с удовольствием метнул гранату прямо в глотку твари, но взрыв мог привлечь внимание других монстров. А тратить на эту дрянь один из двух зарядов бластера, украденного для беглецов переводчиком Киром, ему было просто жаль. Да и не стоила эта тварь такого.

— Обходим справа! — мысленно скомандовал он, и беглецы пустились со всех ног, стараясь поскорее очутиться за спиной прозрачной гадины. Та, похоже, была не слишком поворотлива, потому что отряд успел уйти метров на пятьдесят, когда прозрачная жаба наконец развернулась и прыгнула на них. Паучьи ноги сработали, как мощные пружины, и тварь смачно шлепнулась в траву прямо перед носом Клоца. Лорс, недолго думая, с размаху поддал ей под зад рогами, и тут тварь издала наконец первый звук. Она заорала по-человечески:

— Ой, больно!

Ошеломленные беглецы на мгновение замерли, но тут же опомнились. Иеро взмахнул мечом — и прозрачная уродина распалась на две прозрачные половины. Паучьи лапы задергались, сминая траву, а беглецы поспешили дальше.

— Ну и ну! — подал наконец мысленный голос Клоц. — Вот не ожидал!

— Да уж, — согласилась Лэса. — Интересно, зачем эту штуку научили говорить, как человека?

— Ну, она же умеет быть невидимой, — откликнулся Горм. — А значит, может заманивать людей… ну, представь, ты идешь — и слышишь, что кто-то зовет на помощь. Ты бежишь на голос — и попадаешь прямо к ней в пасть!

— Да зачем же Безымянному такая тварь? — недоуменно произнес Иеро. — Как ее можно использовать?

— Ну, в войне все средства хороши, — сказал брат Лэльдо. — А если таких зверюг много… ну, они могут целый отряд сожрать, и никто не поймет, куда он подевался.

— Это так, — согласился священник. — Но ведь пока она переваривает добычу — наверняка ее можно заметить!

— Кто знает, кто знает, — покачал головой эливенер. — Эй, а это что такое? — вдруг насторожился он, указывая на северо-запад.

Там возникли клубы то ли пара, то ли пыли, и они разбухали, одновременно вытягиваясь вверх, и вскоре уже весь горизонт с северо-западной стороны затянуло странными облаками. Они начали быстро темнеть, и вскоре уже выглядели как грозовые тучи — серые, черные, фиолетовые… их мрачные громады поплыли в сторону беглецов.

— Ну, начинается… — прошептал Иеро. — Как с тучами-то сражаться? Попробуем снова укрыться в пузырях?

Но они не успели.

Иеро еще не договорил до конца, как вдруг под ногами беглецов земля вспучилась, и наверх, продираясь сквозь корни и стебли травы, полезли сотни огромных мерзких насекомых и червей. Тут были и простые дождевые черви, только сине-зеленого цвета и размером с ногу взрослого мужчины, и ярко-красные тысяченожки с крабьими клешнями, и нечто вроде круглых черных клопов диаметром сантиметров в тридцать, и похожие на тараканов рыжие усатые твари с острыми белыми клыками, и мохнатые синеглазые гусеницы с крохотными птичьими лапами… И все это навалилось на беглецов, взяв их в кольцо.

Иеро рубил и колол, не успевая оглянуться по сторонам, и лишь слышал яростное шипение Лэсы, рычание Горма и тяжелые удары копыт Клоца. Брат Лэльдо, стоявший спиной к спине со священником, орудовал ножом и отпихивал тварей ногами, обутыми в крепкие кожаные сапоги. Эти посланцы Безымянного Властителя не отличались особой силой, но их было много. На место разрубленных, разорванных и растоптанных из-под земли лезли все новые и новые. Они скрипели, шуршали, трещали, свистели, создавая невообразимый шум. Иеро, улучив момент, мысленно крикнул во весь голос:

— Нам надо перебежать на другое место! Все — на восток, на двадцать метров, по счету три! И сразу жмем на стекла!

Все его услышали и прекрасно поняли. Иеро выкрикнул: «Раз… два… три!» — и отряд сорвался с места и со всех ног помчался на восток. Через две секунды все разом остановились, и три пальца легли на три розовые овальные камушка. Прозрачные радужные пузыри, слившись воедино, накрыли в очередной раз спасшуюся команду.

А еще через несколько секунд на тесный радужный шатер рухнули с неба клубы мрачных туч. Они оказались состоящими их микроскопических насекомых, похожих на гнус.

Эта мелкая и мельчайшая мелочь облепила радужную защиту, и внутри пузыря стало так темно, словно внезапно наступила полночь. Поскольку радужные пузыри прекрасно пропускали звук, разговаривать вслух было невозможно — не из-за того, что насекомые могли услышать беглецов, а из-за того, что жесткие крылья невообразимого количества летающей мелюзги создавали сплошной ровный шум такой силы, что в нем тонули все другие звуки.

— Ну, и что теперь будем делать? — полюбопытствовал Клоц. — Будем тут стоять и ждать ночи, когда вся эта дрянь уснет?

— А если не уснет? — предположила иир’ова. — Это же гнус Безымянного, может, он никогда не спит!

— А почему мы должны стоять? Почему бы нам не попробовать пойти вперед? — вдруг предложил медведь. — Рискнем, а? Может, и пузыри пойдут вместе с нами?

Почему-то такая простая мысль до сих пор никому не приходила в голову. Иеро и брат Лэльдо переглянулись. Иир’ова хмыкнула. Клоц фыркнул. И все, не сговариваясь, одновременно сделали шаг в сторону востока. Радужные защитные пузыри послушно сдвинулись вместе с беглецами, ничуть даже не промявшись под напором огромной массы трещавших крыльями насекомых.

— Вот это да! — мысленно взвизгнула Лэса.

— Вот это здорово! Так мы можем весь виварий пройти!

Но, конечно, пройти весь виварий таким образом было бы затруднительно. Объем радужных пузырей был невелик, идти внутри них оказалось довольно сложно — ведь беглецы были практически прижаты друг к другу. И все же они не стояли на месте, бессмысленно теряя время, они хотя и очень медленно, но все же продвигались вперед. И радовались этому, как дети.

Прошло, наверное, около получаса, когда мошкару наконец отозвали с поля боя невидимые генералы Безымянного, убедившиеся, что гнусу не удастся высосать кровь из беглецов.

А может быть, мошкам самим надоело роиться на одном месте, или же их унесло ветром. Как бы то ни было, черные облака отхлынули от пузырей радужной защиты и растворились в воздухе. Подождав еще немного и убедившись, что гнуса поблизости нет, беглецы свернули пузыри, нажав на розовые камешки, и поспешили дальше.

И снова некоторое время их никто не беспокоил. Но кое-какие перемены вокруг тем не менее произошли. И далеко не к лучшему.

Трава под ногами исчезла, сменившись чистой красновато-желтой глиной. Бугорки по-прежнему виднелись тут и там на равнине, но из-под них никто больше не вылезал. Беглецы шагали вперед, настороженно глядя по сторонам и то и дело оглядываясь, чтобы не подвергнуться внезапному нападению с тыла. Пересохшая глина под ногами тихо шуршала и едва слышно поскрипывала, и священник с надеждой всматривался в равнину, надеясь, что вскоре снова появится трава. Ему почему-то очень не нравилось необъятное глиняное поле, которое им пришлось пересекать. Что-то в нем было… неправильное. Иеро попытался исследовать почву под ногами ментальными волнами, но ничего не нащупал. Тогда он стал прощупывать те бугорки, что находились в поле его зрения, один за другим, — но тоже ничего не обнаружил. Впрочем, он ни на минуту не забывал о том, что твари Безымянного обладают странным сознанием и что их мыслительные процессы идут на волнах, не имеющих ничего общего с его собственными. И все же вполне могло оказаться так, что чью-то ментальную волну он сумеет уловить. Надежды терять не следовало.

И еще Иеро думал о странных тварях Безымянного Властителя. Он, как ни старался, не мог понять главной цели всей той деятельности, которая кипела на Великом Холмистом Плато. Зачем, зачем ученые генетики Безымянного создавали всех этих уродов? К чему они стремились? Что велено им разработать, какие формы жизни и для чего, для выполнения каких функций? Если учесть, что при этом слуги Нечистого рвались уничтожить все то, что родилось на Земле естественным образом, то можно было, конечно, предположить, что главной идеей Безымянного было заселение планеты собственными слугами. Но опять же — зачем? Какой в этом смысл? Кто будет, например, ткать ткани и шить одежду для тех же людей-жаб, созданных тоже по замыслу Безымянного? Впрочем, нельзя было исключать и того, что генетики Нечистого предполагали выведение узко специализированных тварей — например, какие-то производные от пауков могли заниматься ткачеством, другие существа могли выращивать овощи и фрукты, шить обувь… но это же нереально, думал Иеро. Для этого нужны сотни тысяч тварей, выполняющих какую-то одну работу, — в то время как человек и другие обретшие разум существа могут делать очень и очень многое, они универсальны… нет, понять это было невозможно.

А что, собственно, представляет собой сам Безымянный Властитель, подумал вдруг Иеро, кто он таков и откуда взялся? То есть вообще-то, конечно, священник не сомневался в том, что Безымянный — результат ядерной катастрофы, называемой людьми Смертью. Но от какого существа он произошел, где находится и каким образом создает ретрансляторы, усиливающие его мысленные приказы и передающие их на гигантские расстояния? Койя очень ярко описала местного представителя Безымянного: слизь белесая, вот и все. Иеро был вполне согласен с таким портретом — он ведь и сам видел Безымянного во время гадания на Сорока Символах. Он увидел тогда мутно-белое пузырящееся месиво в круглой яме с выложенными нарядным камнем краями. Золотые блестки в темно-коричневой массе камня казались просто нелепыми рядом с тем, что бурлило внизу. Однако эта омерзительная слизь обладала огромной силой и питалась живыми существами, втягивая их в себя… Ментальная мощь… Кто и каким образом наделил эту массу подобной силой? Койя рассказывала, что ретранслятор Безымянного по большей части спит… видимо, он пробуждается лишь тогда, когда голоден или тогда, когда слышит призыв самого Властителя и должен передать его?

Впрочем, не совсем так. Ведь Койя говорила еще и то, что ретранслятор поневоле приходится охранять от подземных чудовищ, потому что слизь их боится, а когда она пугается — то рассылает по всему Холмистому Плато удары невыносимой боли, а может даже и убить кого-то…

Сам ретранслятор делает это, или тоже лишь передает и усиливает сигналы, посылаемые настоящим Властителем? И где, где скрывается этот Властитель? Однако брат Альдо успел сказать, что и уничтожение ретранслятора принесло бы немалую пользу северным странам, поскольку атаки Зла тогда стали бы намного слабее…

Иеро встряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и огляделся.

К счастью, вокруг ничего не изменилось. Лишь с севера начал задувать прохладный ветерок. И ветерок этот быстро становился все сильнее и сильнее, и через несколько минут это уже был не ветер, а почти ураган. Потом беглецы снова увидели облако насекомых, но на этот раз гнусу было не до путников — его стремительно унесло на север.

А потом небо быстро затянули настоящие тучи, скрыв за собой солнце, и хлынул дождь.

Такого дождя священник-заклинатель не видел ни разу за всю свою жизнь. Беглецы не успели воздвигнуть над собой радужную защиту, как уже вымокли насквозь. Ни кожаные куртки, ни сапоги, ни густая шерсть Горма и Клоца не послужила защитой от мгновенно упавших с неба огромных масс холодной воды.

И когда отряд укрылся наконец под прозрачными пузырями, всех впору было выжимать. А поскольку даже под составленным из трех радужным пузырем было слишком тесно, беглецы не могли даже как следует встряхнуться, чтобы избавиться хотя бы от части воды.

Хуже всего, пожалуй, пришлось Лэсе, — ведь стройная иир’ова была одета лишь в поясок и пелеринку на плечах. К тому же ее колдовская пелеринка состояла из длинных полосок особым образом обработанной кожи, так что в смысле защиты от дождя ничего собой не представляла. Да и шерстка у Лэсы была короткой, в отличие от плотных шкур лорса и медведя, так что жарко Лэсе не было.

Иеро, посмотрев на съежившуюся мокрую кошку, снял с себя свободную кожаную куртку и набросил ее на плечи Лэсы.

— Немножко согреет, — коротко сказал он.

Лэса бросила на него благодарный взгляд, но священник видел, что в огромных зеленых глазах иир’ова блуждает какая-то интересная мысль. Он подождал, но, поскольку Лэса ничего не сказала, спросил:

— Ну, а теперь что будем делать?

Ветер продолжал дуть с бешеной силой, снося радужные пузыри к северу, а глина под ногами, мгновенно превратившаяся в скользкий каток, не позволяла беглецам твердо стоять на месте, и они тоже понемногу ехали на собственных пятках. И, наверное, всем им одновременно пришла в головы одна и та же мысль, высказал которую брат Лэльдо:

— Они хотят затащить нас куда-то.

— Похоже на то, — передал Горм. — А ты умеешь управлять погодой, эливенер? Тебя учили этому?

— Нет, — покачал головой брат Лэльдо.

— Я умею, — вдруг громко, отчетливо передала иир’ова. — И я это сделаю, чтоб им всем подохнуть!

— Ого! — высказался Клоц. — Ты колдунья? Вот не знал!

— Я не слишком опытная колдунья, но с дождем справлюсь. Но мне нужна будет ваша помощь, — передала Лэса.

— Мы сделаем все, что угодно, распоряжайся! — воскликнул Иеро.

— Я должна выйти наружу, — сообщила Лэса. — Я встану с подветренной стороны… а вы должны повторять все мои движения, как можно точнее. Я понимаю, здесь тесно и скользко, и пузыри сносит ветром, но вы должны очень постараться. И еще вы должны петь.

— Что именно? — деловито спросил брат Лэльдо.

Даже людям оказалось трудно повторить изданный кошачьей глоткой заунывный вой, а уж о лорсе и медведе и говорить не приходилось. Однако все очень старались, и в конце концов Лэса осталась вполне довольна результатом. Иеро мимоходом подумал о том, как все это должно выглядеть со стороны: заключенные в прозрачный радужный пузырь, мокрые с головы до ног, люди, лорс и медведь репетируют кошачий концерт!

Потом Лэса порылась в кожаном мешке, висевшем у нее на поясе, и извлекла оттуда десять плоских золотых колец, нанизанных на тонких кожаный ремешок. Зубами развязав отсыревший узел, иир’ова надела кольца на свои длинные пальцы. После этого поправила пелеринку, повела плечами, сбрасывая куртку Иеро, и сообщила:

— Я готова.

Защитные пузыри убрали на одно мгновение, и Лэса выскочила под плотные потоки холодной воды, льющейся с неба.

Кошка не стала терять время даром. Она тут же запела и начала свой танец прекращения дождя. Лэса притопывала ногами, наклонялась и выпрямлялась, приседала, поворачивалась то вправо, то влево, и ее гибкая высокая фигура под дождем выглядела волшебно, завораживающе. Но остальным беглецам было сейчас не до красоты движений иир’ова. Для них главным было как можно точнее повторять их. А это было делом нелегким. В тесноте радужной защиты они, то и дело натыкаясь друг на друга, тоже приседали, кто как мог, наклонялись, поворачивались… и при этом им еще приходилось петь, следуя выводимой Лэсой мелодии! Мокрая одежда липла к телам мужчин, от мокрой шерсти лорса и медведя скоро пошел пар, но беглецы не сдавались. Танец иир’ова продолжался долго, почти полчаса, и все четверо ассистентов совсем выбились из сил, когда наконец Лэса издала пронзительный вопль, резко выпрямилась и застыла с поднятыми к небу руками.

Дождь прекратился.

Он прекратился сразу, в одно мгновение, как будто где-то в небе перекрыли кран. Темные дождевые тучи продолжали нестись на север, но из них больше не падало ни единой капли. Беглецы, завопившие не хуже самой колдуньи, свернули защиту и вырвались на свободу — мокрые, охрипшие, но вполне довольные исходом очередного поворота событий. Ноги у всех не просто разъезжались на глине, превратившейся в жидкое месиво, а и тонули в ней по самые лодыжки, но это казалось сущей ерундой. Главное — их не обливали потоки воды. Да и небо уже начало проясняться, тучи быстро разлетались в клочья, и между ними проглядывала ясная синева.

Но ветер, хотя и стал вполовину тише, все же продолжал дуть, упорно пытаясь уволочь беглецов на север.

— Ну, Лэса, ты молодец! — воскликнул Иеро, обнимая кошку. — Вот это фокус!

— Да, такое не каждый сумеет, — улыбнулся брат Лэльдо, гладя иир’ова по мокрой руке. — Ну, впрочем, ваше племя всегда отличалось большими талантами.

— Эх мне бы такому научиться! — мысленно воскликнул Клоц. — Очень я не люблю, когда меня в пути дождик застает! А так бы раз-два — и прогнал его!

Горм только похрюкивал, отряхиваясь по-собачьи, и поблескивал черными глазками, глядя на Лэсу.

Пора было трогаться в дальнейший путь. Было уже не меньше трех часов пополудни, а беглецам очень хотелось до наступления темноты вырваться с территории вивария. Конечно, и дальше их путь вряд ли будет усыпан розами, думали они, но все-таки, может быть, в холмах окажется не так много всякой гадости?

И они снова зашагали на восток, мокрые, замерзшие, утопая в раскисшей глине, скользя, яростно сопротивляясь ветру, бившему их в бока, цепляясь друг за друга, чтобы не упасть. Они шли вперед, и ничто не могло их остановить.

Но их, конечно же, попытались остановить — и еще не раз.

И следующая попытка началась очень скоро.

На этот раз атака была ментальной, и началась она исподволь, незаметно. Просто у Иеро слегка закружилась голова, и священник, шедший по правую сторону от лорса, покачнулся и схватился за стремя, чтобы не упасть. Но головокружение тут же прошло, и, наверное, Иеро не обратил бы внимания на такую мелочь, списав все на усталость, если бы в следующую секунду не пошатнулся Клоц, — пошатнулся как-то странно, как не могут шататься четвероногие.

— Эй, что с тобой? — удивленно спросил Иеро, и лорс, сам удивленный, ответил:

— Не знаю. Меня как будто толкнули в живот.

— А меня — в шею, — тут же сообщил Горм.

— Стоп! — крикнул эливенер, взмахивая рукой. — Всем стоять!

Беглецы остановились, еще не до конца понимая, в чем дело, но уже догадываясь о том, что все это неспроста.

— Экраны ментальной защиты! — громко заговорил брат Лэльдо, похоже, плохо слыша сам себя. — Скорее! Настаивайтесь на одну волну с ними!

— Лэльдо, ты плохо слышишь? — спросил священник, и вдруг почувствовал, что у него немеет язык.

— Да, плохо, — выкрикнул эливенер. — Настраивайтесь на защиту! Закрывайтесь, скорее! Не отвлекайтесь ни на что!

Каждый из беглецов сосредоточился на себе, замкнувшись внутри собственного ума. Экраны ментальной защиты, которыми в свое время снабдил всех эливенер, в моменты подобных угроз испускали ощутимую волну, и уловить ее мог каждый, кто хоть раз в жизни мысленно беседовал с другими. И каждый, имевший хотя бы минимальный опыт мысленного общения, мог настроиться в унисон с этой волной. Но атака, начавшаяся так незаметно, мгновенно набрала силу, и пока беглецы справлялись с ее первыми последствиями и пытались объединить свои умы с волнами экранов ментальной защиты, последовал мощный удар, отчасти достигший сознания каждого из беглецов. Они разом вскрикнули от острой боли, окатившей их тела… но в следующее мгновение защита укрепилась, и следующий удар разбился об нее. Однако все пятеро чувствовали себя ужасно. Их тела горели огнем, внутренности выворачивало, в головах стоял отчаянный звон, кожу жгло, будто ее посыпали кайенским перцем. При этом они почти ничего не слышали и не видели, а языки у всех распухли и ворочались с трудом.

— На… надо воды, — прохрипел Иеро. — И листьев…

Лэсе пришлось приложить огромные усилия, чтобы достать из мешка на поясе сверток с листьями дерева мирр, а сам Иеро тем временем, спотыкаясь на каждом шагу, добрался до Клоца и вытащил из седельной сумке кожаную флягу с водой. Брат Лэльдо подполз к лорсу с другой стороны и извлек вторую флягу. У всех сводило судорогой едва ли не каждую мышцу, и они двигались, как деревянные куклы. Но когда каждому досталось по несколько глотков воды и по листочку дерева мирр, беглецы почувствовали себя значительно лучше. Однако о том, чтобы идти дальше, пока что никто и не думал. Все опустились прямо на сырую глину и глубоко дышали, стараясь восстановить силы. И каждый думал о злобной мощи Безымянного Властителя, Источника Зла. Да, не зря его так боялись все обитатели Великого Холмистого Плато. Он способен был уничтожить любого — мгновенно и безжалостно. И в душах беглецов все сильнее разгоралось желание уничтожить пусть не сам Источник Зла, который скрывался неведомо где, но хотя бы ту слизь, которая передавала и усиливала волны боли и ненависти, посылаемые Безымянным Властителем.

Вскоре беглецы ощутили новую попытку пробить их ментальную защиту, потом еще одну, еще… но их экраны оказались сильнее. Лэса, уже почти полностью пришедшая в себя, дала каждому еще по листу дерева мирр, и через полчаса отряд вполне готов был продолжить свой странный путь.

Ветер, хотя и не напоминал уже ураган, все же еще дул, подсушивая глину, и идти стало немного легче. Иеро, каждой клеткой своего тела помня пережитую боль, шагал, с трудом поднимая ноги, — на его сапогах налипло столько глины, что каждый из них весил, наверное, килограммов по десять. Иеро остановился и наклонился, чтобы кинжалом счистить глину с обуви, — и замер, глядя прямо перед собой.

Из вязкой подсыхающей глины на него таращились три круглых серых глаза, выстроившиеся в ряд.

Священник вскрикнул.

— Что там? — тут же очутились рядом с ним брат Лэльдо и Лэса.

Иеро молча показал кинжалом на глаза.

— Ого! — выдохнул эливенер. — Что бы это могло значить?

Глина зашевелилась, из-под нее высунулось свиное рыло. Иир’ова схватила висевший на спине лорса мешок, битком набитый ядовитыми щупальцами той твари, что недавно напала на нее, и швырнула в разинутую пасть. Пасть смачно чавкнула, три глаза блаженно прикрылись…

— Черт побери, да это отвлекающий маневр, — мысленно рявкнул медведь. — Смотрите на запад!

С запада на беглецов бесшумно несся во весь опор неведомо откуда взявшийся гигантский монстр, ростом, наверное, с десять лорсов. Он, пожалуй, больше всего походил на кита, отрастившего несколько сотен длинных мохнатых лап, тонких и суставчатых, как у водомерки. «Кит» широко разинул огромную пасть и скользил по влажной глине, как водомерка по поверхности воды, задрав кверху скорпионий хвост с раздвоенным жалом. Надо лбом «кита» торчали на тонких прутиках шесть круглых глаз, напоминающих рожки улитки. Глаза были красные, и в них горела ярость.

— Руби ему лапы! — крикнул Иеро, взмахивая мечом. — А кто достанет — и глаза тоже! И держитесь подальше от хвоста!

Беглецы бросились врассыпную, чтобы не угодить в пасть, способную проглотить их всех разом. Иеро рубанул мечом по ближайшей лапе, и та отлетела в сторону, дергаясь. Иеро ударил еще раз, еще… но лап у «кита» было столько, что сквозь них нужно было продираться, как сквозь густой подлесок, а «кит» не стоял на месте.

Он взревел, как бык, и начал бросаться из стороны в сторону, норовя захватить губастой пастью кого-нибудь из беглецов и шлепая по воздуху хвостом. Брат Лэльдо размахивал широким охотничьим ножом, гоняясь за «китом» и при каждом удобном случае полосуя его по лапам. Горм держался с другой стороны, он уже оторвал с десяток лап «кита», прекрасно обойдясь без оружия.

Клоц и Лэса не попадали в поле зрения священника, однако он, конечно, не думал, что они сидят где-то в сторонке, наблюдая за схваткой. Следующим ударом, весьма удачным, Иеро смахнул сразу пяток лап, но монстр даже не захромал. Он лишь заревел еще громче и стал поворачиваться еще быстрее. И вдруг Иеро увидел такое, что просто не поверил собственным глазам. Когда «кит» пробегал над только что отрубленными лапами, они взлетали в воздух — и прирастали к торчавшим из тела монстра обрубкам!

И тут же священник заметил лорса. Тот сгребал копытом отрубленные лапы «кита» и вбивал их в сырую глину, превращая в бесформенное месиво. Ага, подумал Иеро, в очередной раз занося меч, значит, Клоц уже заметил это безобразие! Отлично, скакун, дави их в кашу!

Внезапно «кит» остановился и замер на месте, а рев его стал просто оглушительным. Иеро, до сих пор сосредоточенный только на лапах и хвосте монстра, поднял голову — и вдруг рассмеялся. Он хохотал и хохотал, не в силах остановиться, пока наконец его силы не иссякли. На голове «кита» распласталась кошка-иир’ова, которой понадобилось всего несколько секунд, чтобы оборвать все торчащие на прутиках глаза чудовища. Но как Лэса удержалась на скользкой, гладкой коже монстра?..

Бой закончился. Поверженный «кит» повалился набок и продолжал выть, дрыгая оставшимися лапами. Но беглецам было не до него. Они уже спешили дальше.

Лэса еще долго фыркала и брезгливо отряхивалась — на ее светлой пятнистой шкурке остался въедливый запах монстра, и кошка пыталась от него избавиться. Но вскоре ветер сдул его остатки, и Лэса успокоилась. Беглецы продолжали упорно двигаться на восток. К сожалению, продвигались они очень медленно. За целую ночь и почти уже целый день они не смогли пройти какие-то жалкие пять километров!

Иеро машинально оглянулся — и вдруг замер. «Кит», гигантский поверженный монстр, от которого они отошли совсем еще недалеко, исчез!

И тут священник наконец понял, что беспокоило его все то время, что они шли через виварий, — но это беспокойство до сих пор не оформлялось в отчетливую мысль. Все твари, с которыми сражались беглецы, через несколько минут исчезали куда-то!

Может быть, слуги Нечистого умеют отводить глаза? Священник решил посоветоваться с братом Лэльдо, шагавшим по другую сторону лорса.

— Лэльдо, — окликнул он эливенера, — а ты уверен, что мы идем по прямой? Не может ли быть такого, что нас водят по одному и тому же месту, и при этом насылают морок? Оглянись, «кита» уже нет!

Молодой эливенер внезапно остановился. Горм, бежавший впереди, рядом с Лэсой, тоже вдруг встал, как вкопанный. Иир’ова по инерции сделала еще несколько шагов, а потом тоже остановилась, развернулась и уставилась на священника загоревшимися глазами.

— Эй, а ты, пожалуй, прав! — мысленно воскликнула она. — Горм, ты лесной житель, ты с такими вещами хорошо знаком, что скажешь?

— А то и скажу, — ворчливо передал медведь, — что дураки мы все. Ну почему раньше никто об этом не подумал?

— Наверное, не до того было, — фыркнул Клоц. — А тут вдруг выпала свободная минутка — вот и начали соображать.

— Лэльдо, ты что молчишь? — окликнул священник эливенера, уставившегося в землю. — Ты как считаешь, водят нас или нет?

— Водят, водят, — резко сказал брат Лэльдо, сбрасывая с головы свой коричневый капюшон и оглядываясь по сторонам. — И морочат головы. Да еще и как. А где у нас плащи слуг Нечистого? Мы их не потеряли еще?

Эти серые плащи с капюшонами, из странной скользящей ткани, очень тонкой и в то же время очень плотной, были захвачены в качестве трофея во время войны со слугами Нечистого, пытавшимися завоевать север около пяти лет назад. Плащи обладали многими необычными свойствами. Они укрывали от жары и от холода, они иной раз помогали наладить дальнюю мысленную связь, даже отчасти могли прикрыть от ментального проникновения. Настоятель Центрального Аббатства отец Кулас Демеро снабдил отправлявшийся в Голубую Пустыню отряд несколькими такими плащами, причем для Клоца и Горма были специально изготовлены такие защитные накидки, сшитые каждая из нескольких плащей Нечистого. И отряд во время похода в Голубую Пустыню постоянно использовал чудесные свойства этих серых одеяний. Но когда пленники очутились на Великом Холмистом Плато, они вдруг совершенно забыли о плащах. Наверное, и в самом деле не до того им было. Слишком много событий…

— Плащи в сумках Клоца, — ответил Иеро. — Думаешь, могут помочь?

— Не знаю, но попробовать не мешает, — сказал брат Лэльдо, открывая седельную сумку со своей стороны и начиная разыскивать плащи. Ткань Нечистого укладывалась в маленький комочек, так что плащи могли очутиться на самом дне мешка, и никто бы и не заметил, что они там лежат. Эта мысль породила в уме брата Лэльдо следующую, с ней связанную:

— А почему у нас не отобрали эти одежки? — задумчиво произнес он.

— Да у нас вообще ничего не отбирали, — напомнил ему священник. — Ни ножи, ни гранаты, ни талисманы.

— То, что ты перечислил, принадлежит нам, — сказал брат Лэльдо. — А плащи принадлежат слугам Нечистого.

— Ну, значит, просто не заметили, — пожал плечами Иеро, и тут же вскинул голову и поверх спины лорса уставился на эливенера. — Не заметили! — воскликнул он. — Но тогда…

— Тогда вполне может быть, что здесь все искажено, или, по крайней мере, многое, — спокойно сказал брат Лэльдо. — Может быть, все Великое Холмистое Плато накрыто колпаком какой-то особой энергии, за счет которой и удаются такие странные генетические эксперименты. И тогда вполне может быть, что мы вообще никуда не идем, а просто топчемся на месте, а Безымянный веселится, наблюдая за нами. Надевайте плащи! — резко скомандовал он, выуживая наконец один из серых комков. — Все, быстро!

Иеро сунул руку в самую глубь седельной сумки и нащупал скользкую ткань. Он вытащил один плащ, другой, третий — и вскоре все беглецы закутались в серую ткань, тщательно прикрыв головы капюшонами. На иир’ова плащ сидел безупречно, кошка стала в нем еще красивее, зато лорс и медведь выглядели очень забавно. Однако это никого не беспокоило.

Иеро, накинув на голову серый просторный капюшон плаща Нечистого, достал из-под рубахи пластинку экрана ментальной защиты и стал настраивать свою мысль в унисон с излучением экрана. При этом он смотрел на восток. Брат Лэльдо, похоже, занялся тем же самым, поскольку он тоже достал экран ментальной защиты и замер, глядя на восток. Но Лэса и Горм, отойдя в сторонку, принялись о чем-то совещаться между собой на узконаправленной ментальной волне. А лорс просто спокойно стоял на месте, ожидая результатов. Он не владел ни магией, ни особыми ментальными талантами. Его главным делом было скакать и в случае необходимости драться.

Наконец иир’ова и медведь, закончив свое таинственное совещание, вернулись к остальным, и Лэса сообщила:

— Я хочу еще немножко поколдовать, а вы поможете, ладно? Мы с Гормом кое-что учуяли… просто удивительно, почему никто не заметил этого раньше?

— Чего не заметил? — спросил Иеро.

— Да тут, похоже, вообще нет прямой дороги, — вместо Лэсы ответил медведь. — А ведь Койя нас предупреждала, что тут всяких ловушек для монстров понастроено! Почему мы внимания не обратили?

— Наверное, потому, что эту ловушку не увидеть простым глазом, — усмехнулся брат Лэльдо. — Я тоже только теперь кое-что почувствовал. Иеро, а ты как?

— Видеть я ничего не вижу, конечно, — признался священник-заклинатель, — но мне вдруг показалось на мгновение, что мы находимся между двумя стенами.

— Так оно и есть, — кивнула Лэса. — Мы должны сделать эти стены видимыми, и только тогда сможем выйти из вивария.

— Ну, вперед, — сказал брат Лэльдо. — Командуй нами, колдунья племени иир’ова!

— Была бы я уже настоящей колдуньей, а не ученицей, мы бы этот чертов виварий за час проскочили, и никакой морок нас не взял бы! — сердито фыркнула кошка. — Ладно, начинаем. Вы должны…

* * *

На этот раз объяснения были длинными, к тому же колдовское действо требовало некоторой предварительной подготовки. Лэса своим кривым кинжалом начертила в сырой глине большой квадрат, стороны которого были метра в полтора, в центре квадрата изобразила восьмиугольник, в восьмиугольнике — круг. По внутреннему краю круга иир’ова расположила маленькие непонятные значки, тщательно нарисовав каждый кончиком кинжала и прихлопнув ладонью, чтобы их края не оплывали. Затем из мешочка, висевшего на ее поясе, она достала маленькую деревянную коробочку с плотной крышкой. В коробочке оказался душистый порошок, и Лэса высыпала по крохотной щепотке этого порошка на каждый угол квадрата и на каждый угол восьмиугольника. После этого она еще раз объяснила каждому, что, как и в каком порядке он должен делать, и, глубоко вздохнув и пробормотав что-то себе под нос, сбросила с себя плащ Нечистого и вошла внутрь магического чертежа, встав точно в центре круга.

Иир’ова запела, и беглецы, предельно сосредоточившись, вторили ей, стараясь как можно отчетливее произносить непонятные заклинания, как можно точнее повторять жесты Лэсы, как можно внимательнее следить за значками, нарисованными внутри круга. И вот эти таинственные знаки обрели объем, приподнялись над красновато-желтой сырой глиной и поплыли по кругу, и раздался тихий мелодичный звон… а иир’ова все продолжала петь, начитывать заклинания, плавно воздымать руки к небу…

И вдруг все разом кончилось. Лэса замерла, бессильно уронив руки и повесив голову, звенящие значки растаяли в воздухе… а беглецы увидели по обе стороны от себя высокие прозрачные стены, похожие на стеклянные. За этими стенами виднелись другие, за теми — следующие, кое-где между стенами можно было рассмотреть невысокие деревья и бугры глины… коридор, в котором очутились беглецы, был широк, не меньше шести метров, но впереди и позади он плавно поворачивал…

— Да это же лабиринт! — вскрикнул Иеро.

— Вот именно, лабиринт, — кивнул брат Лэльдо. — В нем-то мы и блуждаем уже почти сутки.

— И как же мы из него выйдем? — задал весьма своевременный вопрос Клоц.

— Теперь это будет несложно, — ответил Горм. — Стены толстые, Лэса пойдет поверху и будет показывать нам дорогу. Лэса теперь будет видеть только то, что есть на самом деле, морок ее не заморочит.

— Лэса, ты уверена, что это возможно? — спросил священник.

— Да, — весело ответила явно очень уставшая кошка. — Теперь мы выберемся. Только давайте сначала подкрепимся.

В очередной раз были извлечены на свет сухари, кожаные фляги с водой и листья дерева мирр. Через полчаса все были полны бодрости и желания как можно скорее преодолеть последний отрезок пути, ведущего из вивария.

Прозрачные стены оказались довольно скользкими, и чтобы забраться наверх, Лэсе пришлось сначала вспрыгнуть на спину Клоца.

— Ну, что ты видишь за всеми этими миражами? — спросил брат Лэльдо.

— То, что мы почти у выхода! — восторженно завопила иир’ова, едва не оглушив своей мыслью остальных беглецов. — Мы его прошли, этот поганый виварий!

— Ты уверена, что это действительно выход, а не вход? — поинтересовался Горм.

— Через минуту-другую сам убедишься, — фыркнула Лэса. — Так, за этим поворотом коридор разветвляется, нам нужно налево…

И действительно, через несколько минут, следуя указаниям шедшей по стене Лэсы, беглецы вышли на хорошо утоптанную грунтовую площадку, легшую ровным кругом среди глиняного месива. От площадки почти точно на восток, лишь чуть-чуть отклоняясь к югу, вела накатанная дорога. И вела она не куда-нибудь, а к широким воротам в высокой металлической ограде.

Ворота были распахнуты.

Глава 8

— Ну и ну! — ахнул священник-заклинатель, топая ногой по площадке. — Добрались! Да какой выход роскошный, даже через стены лазать не надо! Похоже, сюда приезжают телеги, — добавил он, наклоняясь и присматриваясь к твердому грунту. — Вроде бы это следы колеса…

— Приезжают, приезжают, — подтвердил Горм. — Колесной смазкой пахнет, хотя и слабо. Давно никого не было, похоже.

— Что будем делать дальше? — негромко сказал брат Лэльдо.

— Как это что? — удивился Клоц. — Выходим из этой проклятой загородки!

— А если открытые ворота — ловушка? — охладил его пыл Иеро.

— Вряд ли, — задумчиво сказал эливенер. — Они наверняка не ожидали, что мы так внезапно выскочим к выходу. Собственно, скорее всего, они предполагали, что мы вообще до него не дойдем. Так что, наверное, есть смысл поскорее уйти подальше от вивария, пока наблюдатели не спохватились.

— Думаешь, за нами наблюдали все это время? — мысленно спросила иир’ова.

— Почти уверен, — кивнул брат Лэльдо. — Но, наверное, все-таки не так уж тщательно, круглосуточного дежурства, пожалуй, они не установили. Иначе уже знали бы, что мы у ворот, и поспешили бы их прикрыть. Идемте-ка побыстрей!

Отряд беглецов зашагал по дороге, ведущей к воротам. Вокруг царила полная тишина, ни скрипа, ни воя, ни лая… Солнце садилось, и в спину беглецам били косые розовеющие лучи, наполнявшие длинными тенями лежавшую впереди широкую длинную долину, уходящую в холмы. Белые лысины меловых холмов порозовели, словно от смущения, а видневшаяся вдали темная полоска леса, которым завершалась долина, казалась прочерченной по линейке.

На переднем плане этой мирной и тихой картины красовались купы пышных кустов и редкие одиночные деревья. Дорога сразу за воротами резко забирала влево, к длинной высокой стене, сложенной из голубоватого пористого камня. Стена казалась бесконечной. Она тянулась на север и на восток, образуя скругленный угол почти у самой ограды вивария. Дорога же упиралась в ворота, ничуть не похожие на решетчатые прозрачные ворота вивария — это было основательное сооружение из толстых досок, почти сплошь обитых металлом.

— Интересно, что там такое? — сказал Иеро, уставясь на стену и ворота.

— Что бы там ни было, нам следует пройти мимо, — напомнил ему эливенер.

— А вдруг там прячется этот самый Безымянный паразит? — возразил священник. — Мне кажется, нам следует туда заглянуть, когда стемнеет. А пока спрячемся хоть вон в тех кустах, — он махнул рукой в сторону ближайших зарослей.

— Из-за стены очень плохо пахнет, — сообщил Горм, осторожно втягивая вечерний воздух огромным черным носом. — Похоже на что-то… ну, такое, медицинское.

— Вообще-то Койя не упоминала о том, что вокруг Безымянного есть какая-то стена, — напомнила иир’ова.

— Ну и что? — возразил священник. — Она могла просто забыть.

— Ну, это вряд ли… — мысленно пробормотал Клоц. — Но мне тоже почему-то хочется узнать, что там, за этой стеной. Да и все равно нам нужно передохнуть и осмотреться. Долина ведь идет не строго на восток, а на юго-восток, нам придется сворачивать в холмы А вдруг через огороженную территорию мы сможем срезать путь и дойти быстрее?

— Ого! — фыркнул брат Лэльдо. — Клоц, что это с тобой такое? Ты не часто произносишь длинные речи.

Лорс мотнул рогатой головой и громко фыркнул.

— Оттуда идет странный запах, — пояснил он. — Не только медицинский. Мне кажется, там есть… ну, возможно, мои родичи.

— О! — вдруг встрепенулась Лэса. — Не знаю, как насчет твоих, но мои там есть наверняка! Не сдвинусь с места, пока не выясню, в чем дело!

Поскольку брат Лэльдо оказался в меньшинстве, беглецы направились в сторону от дороги, к пышным высоким кустам. До ночи оставалось совсем немного времени, и хотя луна почти не подросла, она все же должна была дать немного света, необходимого путникам для разведки на вражеской территории. Да и сами они в случае необходимости умели обеспечивать себя неплохим освещением.

Среди кустов нашлась небольшая полянка, на которой, хотя и не слишком вольготно, смогли разместиться беглецы. При этом они не выпускали из виду мощные ворота в голубоватой каменной стене. Священника не оставляло странное чувство, охватившее его при виде этого защитного укрепления: ему казалось, что за стеной скрывается нечто чрезвычайно важное, хотя, конечно, он и представления не имел, что это может быть такое. Но, конечно, не Безымянный Властитель. Ведь Койя говорила, что эта «слизь» прячется в яме где-то среди холмов, да и сам он во время гадания на Сорока Символах видел то же самое, и никаких намеков на стену не заметил.

Едва лишь солнце опустилось за холмы на противоположной стороне большой равнины, центр которой занимал невидимый лабиринт вивария, как сразу упала тьма. Беглецы еще некоторое время сидели неподвижно, прислушиваясь и приглядываясь. Но, как ни странно, в ночи не звучало ни единого звука. Вокруг царила абсолютная тишина, лишь изредка нарушаемая шорохом листьев, колеблемых порывом легкого ветерка. Ни птицы, которым вроде бы полагалось устроить перед закатом вечерний концерт, ни шелеста в траве, говорящего о том, что поблизости пробежала мышь или ящерица, — ничего. Это показалось беглецам очень странным и неестественным.

— Что же там такое, за этой стеной? — прошептал Иеро, и звук его голоса, как ни тих он был, прозвучал в безупречной тишине раскатом грома.

— Поосторожнее, — мысленно предостерег его брат Лэльдо. — Лучше не говорить вслух. И вообще стараться не издавать лишних звуков. Но лично мне кажется, что нормальные живые существа просто боятся того, что спрятано за стеной, и потому ушли отсюда.

— Ну, чтобы напугать полевую мышь, надо здорово постараться! — передала Лэса. — Или крота, или землеройку, или еще кого-то в этом роде. Они в своих норах никого не боятся.

— Однако на этот раз испугались, — решительно передал медведь и бесшумно поднялся на задние ноги, чтобы посмотреть поверх кустов. — Интересно, что для нас безопаснее? Попытаться отпереть ворота — или перелезть через стену? Стена, кстати, невысокая, непонятно, почему. Возможно, за ней стоят капканы?

— Подойдем — понюхаем, — коротко бросила иир’ова и выскользнула на открытое место, уже издали бросив: — Я разведаю, погодите.

Высокая гибкая фигура Лэсы мгновенно растворилась в темноте, несмотря на то, что шкурка кошки была достаточно светлой. Но все иир’ова были прирожденными разведчиками, они умели исчезнуть практически на голом месте, распластавшись и замерев. А уж тут, где была трава, и торчали кое-где деревья и кусты, Лэсе и вовсе не стоило труда скрыться.

Через несколько минут до беглецов донесся мысленный голос кошки:

— Прямо за стеной ничего нет, я сейчас сижу на этой ограде и смотрю на другую сторону. Трава, кустики кое-где, дикие цветочки, — вот и все. Но я вижу еще и длинные низкие дома без окон. Крыши плоские, на них торчат высокие тонкие трубы, металлические. Двери есть, но очень далеко одна от другой. Похоже на какие-то хранилища. Стоп… нет, это больше похоже на лаборатории! Из труб пошел воздух, воняет ужасно!

— Там на территории есть хоть кто-нибудь? — спросил священник.

— Не вижу и не чувствую, — ответила иир’ова. — А ворота изнутри закрыты на самый обычный засов. Сейчас я их отопру.

И еще через несколько секунд Лэса передала:

— Идите сюда!

Беглецы бесшумно вышли из-под защиты пышных кустов и двинулись к голубоватой стене. Ворота и в самом деле приоткрылись — ровно настолько, чтобы пропустить самого крупного из всего отряда, лорса Клоца. Когда все очутились на огороженной территории, медведь тщательно прикрыл ворота, но задвигать засов не стал. Всегда нужно позаботиться о возможном пути отступления.

Метрах в двухстах от наружной стены все увидели первое из низких зданий, описанных Лэсой. Оно действительно было очень длинным, и протянулось с запада на восток метров на пятьсот, не меньше. В его светло-серой стене темнели черными прямоугольниками три двери — две почти у самых углов, одна — точно в середине здания. Вдали виднелся второй дом, точно такой же.

Беглецы прислушались, осмотрелись, принюхались. Никого. Загадочная огороженная территория была явно пуста. Но нельзя было исключать и того, что сторожа сидели в самих зданиях.

Однако отряд преисполнился решимости заглянуть в необычные строения. Тем более, что на их крышах возвышались тонкие трубы вытяжек, из которых время от времени вырывался отработанный воздух. И этот воздух нес слишком много подозрительных запахов. Тут были и запахи медикаментов, и аромат трав, и вонь разложения, и, как сообщили трое членов отряда, обладавшие достаточно тонким нюхом, запахи живых существ.

Но когда брат Лэльдо уже начал ковыряться в замке черной двери, Лэса вдруг положила руку на его плечо и передала:

— Внутри действительно есть охрана. Поосторожней!

— Ты уверена? — спросил Иеро. Хотя он и знал, что все иир’ова обладают феноменальным слухом и чутьем, он все же усомнился в том, чтобы Лэса сквозь каменную стену и явно толстую дверь определить, что внутри, кроме всего прочего, есть еще и некие воины. — Это люди?

— Скорее жабы, — ответила Лэса. — Я слышала, как кто-то достал меч из ножен, но запаха человека не чувствую. Но когда я забиралась на стену, я не ощутила никого с оружием в руках. Затаились, наверное.

— Людей там точно нет, — вмешался Горм. — Но есть кто-то с самострелом. Жаль, что у нас нет щита. Что-то надо придумать. Мне кажется, они то ли заметили нас, то ли услышали, как Лэльдо отпирает замок.

Поскольку все члены отряда были не просто воинами, а опытными, прошедшими через множество сражений, придумать правильный ход не составило для них труда. Все отошли от двери и встали по обе ее стороны, а брат Лэльдо, отперев замок, привязал к ручке двери тонкую веревку и тоже шагнул вбок, чтобы не оказаться напротив дверного проема. Затем он резко дернул за веревку, дверь распахнулась, а священник в то же мгновение бросил свернутый в ком плащ — так, чтобы у находившихся внутри создалось впечатление некоего существа, метнувшегося в дом.

Просвистела стрела, и плащ был пригвожден к полу у самого порога. И в то же мгновение чья-то волосатая лапа взмахнула мечом и рубанула по комку ткани. В следующую секунду один из внутренних охранников был уже рассечен мечом священника, а второй испустил последний вздох, поскольку его глотка оказалась стиснутой железными пальцами хрупкой с виду Лэсы.

Беглецы настороженно замерли, прислушиваясь. Но в низком доме, похоже, больше не было стражи.

Зато здесь было много другого. Такого, что у беглецов встали дыбом волосы и шерсть, когда они, засветив свои огоньки, принялись рассматривать то, что их окружало.

Прежде всего их ошарашил вид атаковавших их стражей. Это были существа, похожие на очень тощих и очень крупных черноухих белок с человеческими руками. На спинах этих существ шерсть была зеленой, на животах — ярко-рыжей, на грудках четко вырисовывались белые овальные пятна, а за огненными ушами виднелись широкие черные полосы — как будто белки плохо умылись, и за ушами у них осталась грязь.

Длинные пушистые хвосты тоже были сверху зелеными, а снизу рыжими. Но вот размеры у существ были совсем не беличьи, поскольку каждое достигало в росте не меньше полутора метров, если не считать хвостов. А поросшие пушистой рыжей шерстью передние лапы заканчивались самой настоящей человеческой кистью с пятью пальцами. И эти кисти, судя по всему, совершенно по-человечески управлялись с оружием.

— Ну и ну, — едва слышно шепнул брат Лэльдо. — Вот это конструкция!

— Похоже, они неплохо соображают, такие создания, — добавил Иеро. — И если научились стрелять и рубить, то наверняка умели и многое другое. Может быть, им тоже пересадили человеческие мозги, как тем черепашкам? Интересно, здесь где-нибудь еще есть такие? Мне бы не хотелось с ними драться в темноте в незнакомом месте.

— А не пора ли нам с этим местом ознакомиться? — передала иир’ова. — Мне лично кажется, что тут найдутся твари и пострашнее белок, пусть даже очень больших и очень умных. Взгляните-ка сюда!

Лэса стояла возле необычной конструкции — ничего подобного священнику-заклинателю до сих пор не приходилось видеть, хотя он работал по очереди во всех лабораториях Центрального Аббатства Республики Метс, поскольку его личные способности были обширны, и Иеро не хотел ограничиваться изучением какой-нибудь одной науки. Но здесь он увидел такое, что не приснилось бы ему и в страшном сне.

В гигантском круглом сооружении со множеством круглых застекленных смотровых окон, расположенных на разных уровнях, медленно вращались несколько плоских колец, на которых на довольно большом расстоянии друг от друга стояли круглые стеклянные чаши диаметром около полуметра. Дно чаш было плоским, высота боковых стенок — не меньше тридцати сантиметров. В каждой чаше в густой жидкости (Иеро не сомневался в том, что это — питательная среда для выращивания клеток) плавал комок серой слизи. Общая высота конструкции была не меньше пяти метров. От нее отходило нечто вроде широкой сплющенной трубы, соединявшей первый автоклав со вторым. Изнутри автоклавы были освещены — из смотровых окошек просачивался в темное помещение слабый серебристый свет, похожий на лунный. Но он сразу рассеивался, и уже в полуметре от сооружений ничего было толком не рассмотреть. Беглецы определяли местонахождение друг друга лишь по огонькам, зажженным каждым из них.

Когда священник заглянул в окошки второго автоклава, он увидел такие же вращающиеся кольца и такие же стеклянные чаши, но и того, и другого было меньше. И во втором автоклаве слизь в чашах уже приобрела более компактный вид, а внутри светлых комков можно было рассмотреть темный сгусток.

Все оборудование странной лаборатории работало совершенно бесшумно, и это поразило священника. Он не понимал, как можно добиться полного отсутствия звуков при работе электромоторов. А ведь автоклавы явно работали на электричестве. Иеро посмотрел по сторонам и заметил рядом с дверью большой щиток с рядами рубильников. И эти рубильники ничуть не были похожи на примитивное электрооборудование, которым пользовались в далеких северных странах. Здесь все сверкало и блестело в слабом свете голубоватых огоньков, горевших на ладонях четверых беглецов и на рогах лорса. Все было стандартным и тщательно отполированным. Иеро бросил вопросительный взгляд на брата Лэльдо. Неужели и все это украдено с погибших локальных кораблей пришельцев тысячи лет назад? Но зачем на кораблях подобная техника, да еще в таком количестве?

Но брат Лэльдо уже шел к следующему автоклаву, и священник увидел только его спину, на которой свободно висел коричневый балахон. Эливенер почему-то снял серый плащ слуг Нечистого, а Иеро и не заметил, когда он это сделал. И это тоже было непонятно. Ведь беглецов могли ментально атаковать в любую минуту! Клоц шел следом за братом Лэльдо, неслышно опуская на деревянный пол свои огромные копыта.

И только теперь Иеро заметил, что у противоположной стены здания, за гигантскими автоклавами, стоят металлические стеллажи, на которых расположены ряды высоких стеклянных банок, и что возле этих банок замерли в ужасе Лэса и Горм.

Священник поспешил проскользнуть между автоклавами, — ему пришлось низко наклониться, чтобы пройти под соединяющей конструкции широкой трубой. Он приблизился к одному из стеллажей и всмотрелся в содержимое ближайшей банки.

И вздрогнул.

На него смотрели живые глаза — круглые, серые, испуганные…

Он перевел взгляд на соседний сосуд.

Там шевелила пальцами смуглая человеческая рука, отрезанная по локоть. Она просто медленно плавала в густом прозрачном растворе и словно бы пыталась взять что-то невидимое.

Священник отвернулся, борясь с приступом тошноты.

К нему подошла Лэса и сочувственно уставилась на Иеро огромными зелеными глазами.

— Идем-ка дальше, — хмуро передала она. — Боюсь, мы еще и не то здесь увидим.

Иеро, с трудом проглотив застрявший в горле ком, повернулся и зашагал следом за братом Лэльдо, уже ушедшим далеко вперед вместе с Клоцем. Эливенера, похоже, интересовало только содержимое гигантских автоклавов, на экспонаты, выставленные вдоль одной из стен, он не обращал ни малейшего внимания. Иеро мысленно окликнул брата Лэльдо:

— Эй, ты не слишком спешишь? Нам бы лучше держаться вместе!

— Так догоняйте, — резко откликнулся эливенер, и священник понял, что в автоклавах брат Лэльдо обнаружил нечто куда более неприятное, чем отдельные живые органы людей и животных, плавающие в хитроумном растворе.

Не заглядывая в окошки автоклавов, мимо которых он проходил, Иеро пустился вдогонку за братом Лэльдо. Он прекрасно понимал, что в каждом из гигантских сооружений он увидит одну из стадий процесса, а его, как и эливенера, в данном случае больше всего интересовал результат. Каких именно монстров выращивают на этой производственной линии? Иеро не сомневался в том, что каждое из длинных зданий предназначено для какого-то одного типа тварей. И таких промышленных лабораторий в распоряжении слуг Безымянного должно быть немало, судя по тому, что отряд беглецов успел увидеть и сидя в тюрьме, и во время побега через виварий. А вивариев на Великом Холмистом Плато было, как уже знал священник, множество…

Когда Иеро, сопровождаемый кипящими яростью медведем и Лэсой, догнал брата Лэльдо, рядом с которым топтался мрачный Клоц, эливенер как раз заглядывал в смотровое окошко очередного, восьмого от входа, автоклава. Иеро тоже посмотрел внутрь. В этом автоклаве вращались всего два широкие кольца, на каждом из которых стояли куда более просторные, чем в первых сооружениях, прозрачные сосуды. Сосудов было немного, но то, что шевелилось в них, заставило священника отшатнуться и ахнуть.

Почувствовав неприятную слабость в ногах, Иеро медленно сел на чисто вымытый деревянный пол. Он не в силах был даже предупредить друзей, и Лэса с Гормом тоже заглянули в автоклав, прижавшись к смотровым окошкам. И точно так же, как священник, отшатнулись, потрясенные.

В больших стеклянных ваннах, наполненных густым прозрачным раствором, ворочались с боку на бок зародыши… человека? Нет, конечно, эти существа не были людьми, хотя в основу вновь создаваемых монстров был явно положен человек. Но у крупных, уже почти полностью развитых зародышей были не по-младенчески маленькие головы — узкие, словно приплюснутые с боков, с вытянутыми огурцом затылками… а над крутыми лбами торчали небольшие острые рожки.

Большие человеческие глаза были широко раскрыты и смотрели сквозь прозрачный раствор прямо на беглецов, заглядывавших в окошки. Пухлые, сочные губы вытягивались трубочками, словно младенцы просили есть… но вокруг этих детских губ шевелились тонкие длинные присоски. Плотно прижатые к безволосым черепам уши располагались высоко и острыми верхушками напоминали волчьи. Вокруг основания толстеньких коротких шей виднелось нечто вроде разрезанных на полоски пелеринок, какая была у Лэсы, — но стоило взглянуть чуть повнимательнее, и оказывалось, что каждая полоска — это не что иное, как черная песчаная гадюка, вросшая в тело монстра… При этом юные чудовища обладали чрезвычайно длинными руками и длинными пальцами с острыми, слегка загнутыми внутрь коготками, и рук у каждого было по три пары. Ног тоже было шесть — и тоже явно длинных, хотя монстры-младенцы и поджимали их под себя, сворачиваясь клубками. Когти на ногах были куда крепче и длиннее, чем на руках. И еще монстрики имели «хвосты» — над пухлыми младенческими ягодицами каждого чудища нетрудно было рассмотреть мощную крабью клешню, несколько видоизмененную. Режущие кромки клешней были утыканы острыми белыми зубами.

Иеро, придя наконец в себя, осторожно встал и поискал глазами брата Лэльдо. Священник предполагал, что молодой эливенер пошел дальше, чтобы посмотреть в два оставшиеся автоклава и выяснить, каково же вновь созданное чудовище в готовом виде, — но оказалось, что брат Лэльдо в сопровождении лорса и медведя вернулся к той двери, через которую беглецы проникли к конвейеру, производящему уродов, и внимательно всматривается в щиток.

Священник понял, что эливенер намерен отключить электропитание автоклавов и тем самым уничтожить монстров. Рядом с Иеро оставалась только Лэса. Иеро мысленно окликнул брата Лэльдо:

— Эй, ты уверен, что это не опасно?

— Уверен, — ответил эливенер. — Им не выскочить из автоклавов. Оставайтесь у той двери, заглянем потом в следующий блок.

— Хорошо, — немного растерянно передал Иеро и оглянулся. До конца здания и до двери, ведущей наружу, было метров сорок, не больше. Может быть, пока что попытаться отпереть замок?..

Но тут священник услышал легкий шорох за последним в линии автоклавом.

— Тревога! — мгновенно передал он на общей волне. — Здесь кто-то есть!

И тут их атаковали.

Свет, сочившийся из окошек автоклавов, был слишком слаб, чтобы священник и иир’ова могли как следует рассмотреть напавшие на них существа, а огоньки на ладонях, само собой, тут же исчезли, поскольку Иеро схватился за меч и нож, а Лэса — за кинжал. Но когда священник отбивался от мохнатых и вооруженных огромными острыми когтями лап, ему казалось, что на него налетело по крайней мере с десяток неведомых тварей. Кто-то яростно шипел, плевался и всячески стремился дотянуться до лица священника, из чего Иеро сделал вполне естественный вывод, что существо, с которым он сражается, отлично видит в темноте. Силы Иеро уже шли на убыль, он не мог нападать, он просто держал оборону, пробившись наконец к стене здания и прижавшись к ней спиной. Его меч свистел, бешено вращаясь, но священник понимал, что если не случится чуда — он обречен.

И чудо случилось.

Под потолком лаборатории внезапно вспыхнули десятки огромных ослепительных ламп.

И тогда Иеро увидел, что он сражается с одним-единственным существом, очень похожим на иир’ова.

Лэса, занявшая оборонительную позицию неподалеку от священника, дралась с точно такой же огромной кошкой.

Когда загорелся свет, зажженный братом Лэльдо, лабораторные сторожа вдруг замерли и уставились на Лэсу, явно забыв о своих обязанностях.

Иир’ова громко взвыла, потом коротко мяукнула несколько раз, — и сторожа отозвались на том же языке, непонятном никому из беглецов, — и в лаборатории начался громкий и экспрессивный кошачий разговор, длившийся не менее получаса. Друзьям Лэсы не оставалось ничего иного, кроме как рассматривать охранников. Впрочем, Иеро еще и занялся многочисленными царапинами, оставленными на его руках когтями сторожа.

Гибкая, стройная Лэса, чьи предки бежали когда-то из подобной лаборатории, была немалого роста — около двух метров, но те кошки, что охраняли производящий монстров конвейер, оказались выше нее сантиметров на двадцать, не меньше. И они имели совершенно другую окраску короткой шерстки. По их угольно-черным спинам словно пробегали серебристые волны — поскольку кончики шерстинок были голубовато-белыми. При этом на головы кошек словно кто-то натянул полосатые черно-белые чепчики, из которых торчали острые темно-серые уши с кисточками. А вот грудь и живот у обеих особей (а это оказались мужчина и женщина) были покрыты мягкой, шелковистой шерсткой совершенно неожиданного рыжего цвета. У рослых кошек были такие же, как у Лэсы, огромные зеленые глаза, скошенные лбы, широкие кошачьи носы и маленькие подбородки. Одежды на обоих стражах оказалось ничуть не больше, чем на Лэсе, — неширокие кожаные пояса, туго стягивающие талию, и все. У каждого стража был кинжал в кожаных ножнах, и еще с поясов свешивались небольшие замшевые мешочки.

Пока кошки объяснялись между собой, брат Лэльдо подошел к священнику и тихо сказал:

— Кажется, они договорятся.

— Похоже на то, — кивнул Иеро. — Хорошо, что тебе удалось включить свет.

— Я как раз нашел нужный рубильник… но вообще-то я искал совсем другое.

— Что именно? — Иеро отвел взгляд от трех огромных прекрасных кошек, энергично жестикулировавших в ходе дипломатических переговоров, и посмотрел на эливенера.

— Я сначала хотел просто отключить все это, — брат Лэльдо коротким жестом обвел ряд гигантских автоклавов. — Но потом подумал… ну, решил, что надо попытаться выпустить монстров из двух последних инкубаторов. Пусть тут побегают, глядишь, отвлекут от нас погоню.

— Или сами погонятся за нами, — возразил священник-заклинатель. — Такую возможность ты предусмотрел?

— Конечно. Потому и копался там так долго. Мне кажется, там есть таймер… мы можем установить определенное время, когда дверца автоклава откроется.

— Но им не выйти из здания.

— Выйдут, — хмыкнув, ответил брат Лэльдо. — Им захочется на свободу. А снести дверь для таких — раз плюнуть. Там же зрелых и почти зрелых уродов не меньше двух десятков! А вообще-то я думаю, что сторожа помогут нам решить эту проблему.

Иеро удивленно посмотрел на брата Лэльдо, а потом его взгляд вернулся к кошкам. А ведь похоже на то, что молодой эливенер прав, подумал вдруг священник. Иир’ова и ее соплеменники явно не намеревались конфликтовать. Все трое отошли к последнему в ряду автоклаву, и мужчина-сторож что-то объяснял Лэсе, а та слушала с предельным вниманием.

Наконец кошки подошли к ожидавшим их беглецам.

— Это Дил и Рита, — представила своих новых знакомых иир’ова. — Они брат и сестра. Здесь, в виварии, еще много таких. Они пока что называют себя просто кошками, и, как ни странно, совсем не рвутся на свободу, в отличие от моих предков. Но помочь нам готовы.

— Не рвутся на свободу? — удивился Иеро. — Странно. Кошки — по природе свободный народ.

— У нас возникают иногда такие мысли, — осторожно передала Рита. — Но… как бы это сказать… ненадолго.

— Да, — подтвердил ее брат. — Иной раз нам вроде бы хочется сбежать, но… я только недавно это заметил… ну, это как-то сразу забывается.

— Забывается? — резко вскинул пушистую голову медведь. — А на вас случайно не наложили заклятье?

— Заклятье? — распахнула огромные глаза Рита. — Заклятье…

— Очень может быть, — авторитетно сообщил Горм. — Мы в северных лесах тоже таким пользуемся… ну, это даже настоящим заклятьем не назовешь, так, крохотные чары. На детишек налагаем, пока совсем маленькие, — чтобы не отходили далеко от матери.

— И ты можешь его снять? — спросил брат Лэльдо.

— Ну, если оно похоже на наше, северное, — попробовать можно, — задумчиво ответил медведь.

— Лэса, поможешь?

— Конечно! — радостно откликнулась иир’ова.

— Как это делается?

Они вдвоем отошли в сторонку и принялись совещаться на направленной волне. Остальные ждали, с надеждой поглядывая на Лэсу и Горма. Наконец парочка заговорщиков вернулась.

— Мы попытаемся, — передала Лэса. — Но есть ли смысл снимать заклятие с двоих, если оно наложено на всех?

— Всех нам не собрать, — пояснил Дил. — Кошки сторожат лаборатории попарно, вместе с беланами, — вы их пристукнули, когда входили сюда, — а здания разбросаны на огромной площади, и все заперты, конечно. Нам и ночи не хватит…

— Ладно, — кивнула Лэса. — Тогда мы начнем с вас двоих, а потом, возможно, вы сумеете сами выучить, что надо делать…

Рита издала радостный визг, от которого у всех, кроме кошек, заложило уши.

— Отлично, сестренка! — мысленно завопила Рита. — Научи нас! Уж мы им покажем!

— Ого! — высказался наконец молчавший до сих пор Клоц. — Похоже, ваши хозяева здорово ошибаются, если рассчитывают на вашу вечную преданность.

— Ха! Преданность! — мысленно воскликнул Дил. — О чем это ты, приятель? Мы тут заперты, вот и вся преданность! И бежать некуда, кругом отряды Безымянного. Да и сам он рядом. Да и смысла в этом нет никакого.

— Ну, посмотрим, что ты запоешь, когда освободишься от заклятия, — фыркнула Лэса. — Так, начинаем.

Кончиком своего острого, как бритва, кинжала, Лэса начертила на гладком деревянном полу два небольших круга, вплотную один к другому, и велела Дилу и Рите встать в них и прислониться друг к другу спинами.

— Вы брат и сестра, — попутно пояснила иир’ова, — а значит, единство крови усиливает действие наложенных на вас чар. Ну, и мы будем действовать так же — усилим противоядие, используя ваше родство.

Потом Лэса достала из висевшего на ее поясе мешочка маленький сверток из провощенной ткани. В свертке оказался тонкий пучок сушеной травы, неизвестной ни Иеро, ни брату Лэльдо. Лэса выдернула из пучка две травинки и вручила их черно-рыжим кошкам, а остальное снова тщательно завернула и спрятала в мешочек.

После этого Лэса, полыхнув огненно-зелеными глазами, заявила:

— Вы трое тут ни при чем, — она имела в виду Иеро, брата Лэльдо и Клоца. — Так что отойдите-ка в сторонку и не подглядывайте! У нас тут дела секретные.

— Ну и ну! — покачал огромной головой лорс. — И что, мы должны еще и помалкивать?

— Нет, ваши разговоры нам не помешают, — фыркнула иир’ова. — Просто исчезните с глаз, вот и все.

Пришлось всем, кто непосредственно не участвовал в ритуале, обогнуть соседний автоклав и встать так, чтобы даже ненароком не увидеть предстоящего таинства. Как только мешающие колдовству лица исчезли из вида, Лэса тихо запела, и Горм вторил ей низким, басовитым рыком. Под этот необычный аккомпанемент Иеро спросил брата Лэльдо:

— А где ты научился разбираться в подобном оборудовании? Я что-то вообще не слыхал ни о чем подобном. И откуда оно взялось, если не секрет?

Молодой эливенер тяжело вздохнул, помолчал немного и наконец ответил:

— Я знаю все это лишь в теории, по чертежам… Видишь ли… — Брат Лэльдо снова надолго замолчал, но священник, почувствовавший в его тоне нечто странное, терпеливо ждал. — Видишь ли, мои учителя далеко не всегда были так гуманны… и когда-то, в давние времена, считали, что земное человечество не слишком отличается от животных ни по уровню интеллекта, ни по духовным, моральным качествам…

— Не может быть, — изумленно выдохнул Иеро, привыкший считать Братство Одиннадцатой Заповеди чуть ли не собранием святых.

— Увы, это так, — криво улыбнулся брат Лэльдо. — Они ведь не просто так явились на Землю. Они здесь экспериментировали. Привезли массу специального оборудования… вот оно, ты его видишь собственными глазами… отлавливали не только животных, но и людей… ставили над ними опыты, брали образцы тканей… ну, в общем, они тогда вели себя ничуть не лучше, чем слуги Безымянного — сейчас.

— Не верю, — прошептал священник. — Зачем они это делали?

— Из чисто научного любопытства, — грустно ответил молодой эливенер. — Попытайся понять, они действительно ни во что не ставили наших предков. Впрочем, по сравнению с ними люди, наверное, и в самом деле выглядели не слишком-то выгодно. И в смысле физического развития, и интеллектуально… А их ученые сами даже и не спускались на Землю. Тут действовали их посланцы, особые существа, созданные именно для этой цели. Они ловили людей, забирали их на локальные корабли-полусферы, проводили серии опытов, а потом, если человек оставался после этого жив, возвращали его назад, как правило, стирая память. А иной раз даже и не стирали, им в общем-то было все равно, вспомнит кто-то об издевательствах над ним или нет. Или, наоборот, вписывали в их память «воспоминания» о путешествии на какую-то неведомую планету. В общем, изучали реакции и прочее. Ну, а потом грянула Смерть, ядерная война…

— И что, они из-за этого стали другими? — язвительно поинтересовался Клоц.

— Не знаю, — покачал головой брат Лэльдо. — Не знаю, из-за этого или из-за чего-то другого… но они остались на Земле…

— Почему? — тут же спросил Иеро.

— Им было интересно, что произойдет после Смерти. Как изменится жизнь на этой планете. Ведь в их глазах Смерть была всего-навсего грандиозным генетическим экспериментом! Несколько локальных кораблей разбились, оборудования попало в чьи-то руки, но в чьи именно, эливенеров не интересовало. Они были просто наблюдателями. Однако со временем их взгляды изменились…

— И почему же? — не уступая в язвительности Клоцу, спросил Иеро. Ему очень не нравилось то, что он слышал. Конечно, священник прекрасно понимал, что брат Лэльдо тут совершенно ни при чем, Лэльдо был обыкновенным землянином, его лишь воспитали эти… независимые наблюдатели, и все же какая-то доля той неприязни, которую Иеро испытывал теперь к Братству Одиннадцатой Заповеди, досталась и брату Лэльдо.

— Я, честно говоря, не понял, почему, — с легким смущением ответил Лэльдо. — Я много раз задавал этот вопрос, и мне всегда отвечали одно и то же: что оставшиеся на Земле встретили Учителя. Кем он был и откуда взялся — понятия не имею, но он сумел каким-то образом повлиять на взгляды моих наставников… конечно, это произошло не сразу, понадобилось какое-то время, и даже немалое… но в итоге эливенеры стали защитниками жизни на Земле. С одной лишь оговоркой: они защищают то, что родилось на планете само, естественным образом. А то, к чему приложили руку мастера Безымянного, с их точки зрения необходимо уничтожить.

— Ну, дают! — не удержавшись, воскликнул Иеро. — И Лэсу, выходит, надо уничтожить? И весь ее народ? И Койю? И вот этих, черно-рыжих? Ну, дела!

Молодой эливенер грустно покачал головой и развел руками, всем своим видом показывая: он тут ни при чем. Да и в самом деле, брат Лэльдо был всего лишь воспитанником тех странных пришельцев, которые многие десятилетия или даже столетия смотрели на земное человечество как на сборище букашек, с которыми совершенно незачем церемониться, букашек, пригодных лишь для биологических опытов, и не более того.

На этом неприятный для Лэльдо разговор оборвался. Медведь позвал спрятавшуюся за автоклавом троицу:

— Эй, где вы там? Выходите! Готово!

Иеро, Клоц и брат Лэльдо направились к остальным, и сразу, уже издали, увидели, что Дил и Рита зажгли на ладонях огоньки. «Когда это Лэса успела их этому научить?» — мимоходом подумал священник, но вопросов задавать не стал. Не до того было. Двое бывших охранников лаборатории обрушили на него и эливенера поток мысленной речи:

— Это действительно были чары! Вот здорово! Теперь нам хочется на свободу, да еще и как!

— Ну, получат от нас эти паразиты!

— Да уж, устроим мы жабам веселую жизнь!

— Снимем заклятье с остальных наших, вот дело пойдет!

— Мы тут всех гадов из инкубаторов повыпускаем, пусть сожрут своих создателей!..

— Стоп, стоп, погодите! — замахал руками священник. — Погодите, не оба сразу! Гадов вы, конечно, можете выпустить, да как бы они заодно и нас не сожрали! Может, дадите нам время уйти, а?

Обе гигантские кошки расхохотались, сверкая огромными зелеными глазами. Они явно чувствовали себя отлично и готовы были ринуться в бой со слугами Безымянного.

— Ладно, — отсмеявшись, передал Дил. — До утра потерпим, так и быть. Вот только кто-то должен открыть все лаборатории. Изнутри-то вряд ли нам отопрут, не поверят… тут надо действовать осторожно, не спеша.

— Ну, открывать замки я вас научу, тут нет проблем, — негромко сказал молодой эливенер. — Но не забывайте и о том, что где-то неподалеку — лежбище Безымянного, и вокруг вивария и лабораторий ходит множество вооруженных слуг Безымянного, именно на тот случай, если кто-то сбежит.

— Ну, если нас будет хотя бы два десятка, эти оболтусы нам нипочем! — отмахнулась Рита. — Пойдем наружу, покажешь нам, как взламывать эти замочки!

Лэльдо наконец улыбнулся искренне и весело, словно сбросил с себя душевную тяжесть, и пошел к двери. Остальные потянулись за ним. Тренировка взломщиков началась. Три двери соседней лаборатории были открыты за рекордный для новичков срок — пятнадцать минут, стражники-беланы убиты, а кошки, охранявшие эту лабораторию, подверглись стремительной идеологической атаке, — и еще через полчаса чары с них были сняты. Процедуру вполне самостоятельно провели Дил и Рита, под пристальным наблюдением Горма и Лэсы. Все прошло отлично. Слуги Безымянного Властителя приобрели еще двух опасных врагов.

И как ни хотелось беглецам поскорее отправиться в дальнейший путь, они все же решили не торопиться и еще немного побыть с новыми друзьями — ну, хотя бы два-три часа. Мало ли что могло случиться! Пусть уж лучше взбунтовавшихся кошек окажется не четыре, а хотя бы десять. Тогда они будут уже представлять по-настоящему грозную силу.

И вся компания зашагала к следующему приземистому зданию. А потом к следующему. Единственное, за чем следили беглецы, — так это чтобы вся процессия двигалась на восток, не отклоняясь в стороны. Иеро не переставал удивляться тому, сколько производственных линий, выпускающих чудовищных и опасных уродов, скрывалось на Великом Холмистом Плато. А ведь наверняка этот комплекс был не единственным! И вся эта нечисть валом валила в мир людей, и люди думали, что уроды рождены Смертью!

В одной из лабораторий создавались, например, существа, поразившие даже Дила и Риту, которые, живя на Холмистом Плато, навидались всякого. Беглецы и местные кошки, окружив последний в цепи автоклав этой лаборатории, долго стояли, не веря своим глазам и затаив дыхание. Неужели этот урод мог жить, как нормальные существа? Неужели он должен был вот-вот выйти на свет?

В автоклаве была всего одна зрелая тварь, вторая так просто не поместилась бы. При создании этого монстра генетики Безымянного Властителя использовали свой излюбленный прием, объединив морских и наземных животных. Трудно было сказать, кому принадлежало туловище твари — змее или гигантской миноге, или им обеим вместе. Это было нечто вроде черного гибкого бревна толщиной в ногу взрослого мужчины. Длину монстра было трудно определить, поскольку он свернулся двойным кольцом вокруг центральной части автоклава, — но что длина эта была никак не меньше шести-семи метров, сомневаться не приходилось. Кое-где «бревно» покрывала сверкающая серебряная чешуя, кое-где виднелась темно-зеленая чешуйчатая кожа. На спине виднелось нечто вроде плавников… но когда монстр приподнял один из этих «плавников», оказалось, что это длинные, острые и с виду очень твердые иглы, как у дикобраза. Хвост тоже представлял собой веер игл, расположенных в горизонтальной плоскости. А когда Иеро, пройдя от одного смотрового окошка к другому, отыскал голову урода, он просто ахнул, — потому что на него уставились человеческие глаза, опушенные длинными густыми ресницами, с нежными розовыми веками… но сидели эти печальные и умные глаза глубоко под чудовищно выпирающими надбровными дугами, над которыми совсем не было лба… вместо него красовалось нечто вроде кокошника из тонких острых рогов, длинных, сидящих близко друг к другу… Иеро насчитал их двенадцать штук. Сразу за рогами начинался воротник из узких роговых пластинок, прикрывающий шею монстра. Урод продемонстрировал зрителям, как он умеет поднимать этот воротник и складывать его на спину, а также щелкать пластинками воротника… похоже, пластинки имели острые края. Во всяком случае, священник не рискнул бы приблизить руку к этому «украшению». И еще на боках урода в нескольких местах красовались шишковатые костяные наросты красно-бурого цвета. Каково было их назначение — никто, естественно, не знал. Лэса предположила, что в наростах скрываются ядовитые железы, и все согласились, что такое вполне возможно.

Невозможно было понять, есть ли у монстра ноги или лапы. Он мог поджать их под себя, так что они оказались просто не видны, — а мог и передвигаться на брюхе, как змея. Наконец охваченная любопытством Лэса постучала в окошко автоклава, надеясь рассердить монстра и заставить его двигаться.

Затея вполне удалась, и священник тут же решил, что лучше бы ему обойтись без зрелища конечностей твари Безымянного.

Потому что тварь ходила на руках. На человеческих руках…

Рассерженный тем, что кто-то осмелился нарушить его покой, монстр заворочался и приподнялся… и все снова ахнули от ужаса.

Под брюхом черно-зеленого «бревна» шевелились десятки крепких, мускулистых рук, росших из чуть более светлого брюха монстра, как положено любой руке расти из плеча. Руки сгибались в локтях, и монстр приседал. Руки выпрямлялись — и монстр поднимался. Длинные острые ногти скребли по днищу автоклава, а потом урод вытянул вверх переднюю часть туловища, и скрюченные пальцы заскребли по стеклу, как раз напротив Горма. Медведь отшатнулся, фыркнув от отвращения.

— Ох, ну и гадость! — возмущенно передал он. — Кто только мог додуматься до такого?

— Да уж тут выдумщиков достаточно, сам видел, — отозвалась Рита. — А этот гад должен ловко ползать и по деревьям, и по скалам, и по стенам! И шкура у него наверняка такая, что ничем не прошибить. Отличный воин! Я думаю, его даже выпускать не стоит. Просто отключить питание, и все.

— Ну, нет! — возразил ее брат. — Наоборот, выпустим! Представляешь, каково жабам достанется от такого?

— А если он набросится не на жаб, а на вас? — напомнил о другой возможности молодой эливенер. — Что будете делать? От него, как сами видите, ни на дереве, ни на стене не укроешься!

— Он не набросится на них. Он ненавидит жаб, — внезапно вмешался в разговор Клоц.

— Откуда ты знаешь? — сразу насторожился Иеро.

— Я его слышу, — спокойно ответил лорс.

Глава 9

Все в полном недоумении уставились на огромного черного лорса, а он спокойно кивнул большой лохматой головой, и гигантские разветвленные рога качнулись в изысканном поклоне.

— Я его слышу, — повторил Клоц. — И не только его. Но до сих пор не был уверен. До меня доносились какие-то обрывки чужих мыслей… ну, я сначала подумал, что это сторожа. А теперь… Он, — лорс взглядом указал на автоклав, — зовет нас, просит его выпустить… ему очень тяжело и больно, он понимает, что с ним сделали. И стремится отомстить. Его зовут Го.

— Замечательно! — всплеснул руками Иеро. — Просто потрясающе! И ты до сих пор молчал! Ну просто рога бы тебе обломать за такие штучки! Но почему никто больше его не слышит?

— Видимо, тут дело в каком-то внутреннем родстве, — предположил молодой эливенер. Он сунул руку за пазуху своего коричневого бесформенного балахона и достал висящий на серебристой цепочке экран ментальной защиты. На пластинке светилась красная точка.

— Но ты говорил, что экран должен вибрировать, когда рядом с нами находится источник сильного ментального излучения! — возмущенно передала Лэса. — А я ничего не почувствовала!

— И я тоже, — поддержал Лэсу медведь.

— И я, — растерянно сказал священник.

Эливенер повернул экран так, чтобы плоскость пластинки оказалась направленной на монстра, таящегося в автоклаве, — и рядом с красной загорелась синяя точка. Монстр был силен не только физически…

— Я не знаю, почему экраны не отреагировали, — признался брат Лэльдо. — В конце концов, это ведь не земная техника, мало ли что тут может быть… не исключено, что монстр и сам умеет экранироваться, и пока не пожелает — никто его мысли не уловит.

— Ну и ну! — это было все, что мог сказать Иеро.

— Так значит, этого выпускаем? — перешел к практической части вопроса Дил.

— Ничего другого не остается, — кивнул эливенер. — Ты умеешь открывать эти конструкции?

— Умею, — коротко ответил Дил и направился к щитку в другом конце здания. По пути он сообщил: — Но это длительный процесс. Сначала должна медленно вытечь питательная жидкость, в которой он плавает, на ее место поступит воздух, он начнет дышать самостоятельно, — а уж потом крышка поднимется. Я думаю, нам не стоит ждать. Просто оставим двери открытыми, а уж дорогу он найдет и без нас.

Все согласились с тем, что такой шаг наиболее разумен.

Дил поколдовал над щитком, и когда беглецы убедились, что уровень питательного раствора в автоклаве начал медленно понижаться, они мысленно пожелали Го удачи и отправились дальше.

До рассвета оставалось уже совсем немного времени, и священник сказал:

— Может быть, мы пойдем дальше в холмы? А здесь Дил и Рита без нас справятся.

— Пожалуй, пора, — согласился брат Лэльдо. — Вот только мне хотелось бы заглянуть вон в то здание.

Посмотрев туда, куда указывал молодой эливенер, беглецы увидели в отдалении дом, сильно отличавшийся от приземистых лабораторных строений.

Мало того, что этот дом стоял на небольшом пригорке, он еще и сам по себе был совсем другим — на высоком фундаменте, двухэтажный, с одним входом, расположенным точно посередине фасада, с окнами на втором этаже. Стены из белого дикого камня, темная черепичная крыша, цвет которой трудно было определить в предутренней тьме. Ко входу вели белые каменные ступени, начинавшиеся от подошвы пригорка.

— Любопытно, — пробормотал Иеро. — Что это такое? — Он обернулся к Рите, шедшей слева от него, и мысленно спросил: — Ты знаешь, что там?

— Не то чтобы знаю, — ответила гигантская черно-рыжая кошка. — Да и никто из нас не знает. Но ходят слухи… ну, что там заключена душа самого Безымянного Властителя. И никому не разрешается приближаться к этому зданию.

— Вот как? — вздернул брови брат Лэльдо. — Не разрешается? Там какая-то особая охрана?

— Вроде бы да, — передал Дил. — Во всяком случае, те, кто пытался подойти к тому холмику, исчезали бесследно.

— Ого! — мысленно воскликнул Горм. — Мне очень хочется посмотреть, что там внутри.

— Мне тоже, — поддержала его иир’ова. — Попробуем?

— Попробовать — дело нехитрое, — фыркнул Клоц. — Вот только сначала подумать не мешает.

Все рассмеялись и остановились, чтобы осмотреться и посовещаться.

— Расскажите поточнее, что вы знаете об этом доме, — попросил Иеро Дила и Риту. — Вообще все, что вы о нем слышали.

— Слишком мало, — ответила Рита. — О нем вообще стараются не говорить. Но мы слыхали, будто бы вокруг него таятся подземные стражи, скрыты ловушки в земле… а жабам вход в него запрещен.

— Кто же там бывает? — спросил Горм.

— Только Мастера Безымянного, особо доверенные Верховные Мастера, — ответила Рита. — Они прилетают на ужасно шумной машине.

— Каждый день прилетают? — уточнил брат Лэльдо.

— Когда как, — сказал Дил. — Видимо, это зависит от того, что происходит там, внутри. То они являются раз в неделю, то вдруг каждый день грохочут своей летучкой. Мы, к сожалению, никогда не обращали на это внимания.

— Жаль, — искренне сказал Иеро. — Наверняка тут есть какая-то закономерность. А давно они были здесь в последний раз?

Брат с сестрой переглянулись.

— Три дня назад? — вопросительным тоном передала Рита. — Или четыре?

— Скорее четыре, — решил ее брат. — Так что их можно ждать в любую минуту.

— Они прилетают утром, или днем, или вечером? — спросил брат Лэльдо.

— Тоже по-разному, — вздохнула Рита.

— Ну, все равно рискнем, — решил священник. — Настройтесь как следует в унисон с экранами ментальной защиты. И, наверное, надо попытаться использовать стекла? — добавил он, повернувшись к молодому эливенеру.

Но брат Лэльдо уже держал в руке темное стекло с девятью вплавленными в него самоцветами. Иеро и Лэса тоже достали свои стекла, однако инопланетные аппараты пока что не проявляли ни малейшей активности.

Отряд осторожно зашагал к небольшому холмику, на вершине которого стояло белое здание. Облака, проплывавшие над холмами на востоке, чуть посветлели снизу. Близился рассвет, но беглецы твердо решили выяснить, что скрывается в загадочном строении.

До ступеней, ведущих ко входу в белое здание, оставалось около двадцати метров, когда экраны ментальной защиты одновременно подали сигнал тревоги, начав нервно вибрировать. Но вокруг было совершенно пустынно, ни людей, ни монстров, ни даже хотя бы единого куста, за которым мог укрыться враг. А это значило, что угроза таилась под землей.

Отряд остановился.

Лэса и Горм начали внимательно принюхиваться к траве, Дил и Рита не отставали от них. Наконец Горм передал:

— Вон там, где трава повыше, с белыми цветочками… что-то мне не нравится.

— А мне не нравится вон та пролысинка, — сообщила Рита, указывая на голое пятно земли метрах в десяти справа от отряда.

— И еще вон та кочка, тоже очень подозрительная, — решила Лэса, еще раз втягивая носом воздух.

— Что будем делать? — деловито произнес эливенер. — Как нам их выманить наверх?

Беглецы разом повернулись к Дилу и Рите, поскольку Дил в это мгновение как-то странно зашипел.

— Что? — спросил Иеро.

— Кажется, мы знаем, — ответила за брата Рита. — Если это верно… мы как-то слышали, что жабы говорили…

— Да не тяни ты! — мысленно рявкнула Лэса. — Говори скорей!

Рита сверкнула огромными глазами и посмотрела на брата.

— Дил, ты помнишь?

— Конечно, — ответил гигантский черно-рыжий кот. — Жабы говорили, что подземные стражи главной лаборатории всем хороши, кроме одного, — боятся живого огня. Ну, что этот дом и есть главная лаборатория, я лично ничуть не сомневаюсь. Вот только где нам раздобыть живой огонь? На Холмистом Плато огня никто и никогда не зажигает, мы даже не знаем, как это делается! Вот если бы гроза, тогда можно было бы надеяться, что молния…

Иеро и брат Лэльдо дружно расхохотались. Дил и Рита недоуменно вытаращили и без того огромные глаза.

— Чего это вы? — сердито передала красавица Рита.

— Это как раз проще простого! — ответил за всех Клоц. — Соберем травы, веток — и порядок!

— А как же у вас еду готовят? — спросил Горм, у которого вопрос питания всегда стоял на первом месте. Конечно, лесной народ пищу на огне не готовил, но медведь достаточно общался с людьми, чтобы знать: без огня человек и дня не обходится.

— Еду нам приносят, — растерянно передал Дил. — А как ее делают — мы не знаем…

— Ну, смотрите и учитесь, — сказала Лэса. — Если вы собираетесь впредь жить на свободе, это вам очень даже пригодится.

Беглецам удалось набрать немалое количество сухой травы и веток. Сложив часть их на той самой пролысинке среди травы, которая показалась подозрительной Рите, Иеро высек из кремня сноп искр — и через несколько секунд загорелся небольшой костерок.

Результат превзошел все ожидания беглецов. Земля под костром внезапно вспучилась, раздался оглушительный рев, и на поверхность выскочило нечто вроде гигантского белесого головастика с огромной зубастой пастью. Головастик, ростом, пожалуй, побольше Клоца, запрыгал на хвосте, не обращая внимания на отряд, — а потом рванул в сторону вивария, продолжая оглушительно реветь.

Беглецы поспешили развести еще два костерка — и еще две белесые гигантские твари с воем и ревом удрали к виварию, позабыв что должны охранять подступы к главной лаборатории.

Все, кроме Клоца, выбрали себе по толстой сухой ветви, и, запалив эти импровизированные факелы от остатков разбросанных головастиками костров, отряд зашагал к белым широким ступеням, ведущим ко входу в таинственное здание.

Уже рассветало, и стало видно, что крыша дома окрашена в густой темно-красный цвет, а черная дверь отливает синим. Иеро, поднимаясь по ступеням, присматривался к этой синеве… дверь, похоже, была выкована из чугуна. Когда отряд наконец остановился перед входом, священник постучал по двери и решил, что не ошибся. Во всяком случае, металл, из которого изготовили дверь, был очень похож на чугун.

— Да, крепко заперли! — сказал Иеро.

— Ничего, откроем, — откликнулся брат Лэльдо и передал священнику свой «факел», чтобы освободить руки. Эливенер в который уже раз пустил в ход свою отмычку, и через несколько минут врезной замок был отперт.

— Наверняка внутри тоже есть сторожа, — передала иир’ова.

— Нет, вряд ли, — возразила Рита, и брат поддержал ее:

— Мы никогда не слышали, чтобы в это здание вообще кого-то впускали, кроме доверенных Мастеров. Но там могут быть какие-то ловушки или капканы. Да и то вряд ли… ведь слуги Безымянного считают, что в этот дом невозможно проникнуть.

— Ну, если они рассчитывали на тех безмозглых головастиков, то они здорово ошиблись, — хмыкнул Горм, берясь лапой за круглую ручку двери. — Вот сейчас мы разберемся, что там такое…

Дверь распахнулась совершенно беззвучно, и удивленные беглецы увидели, что внутри все залито ярким светом.

Они бросили в траву пылающие ветви и шагнули внутрь.

И в ту же секунду Иеро вскрикнул и резким жестом сорвал висевший на его поясе жезл связи, изготовленный из светлого синеватого металла. Этот жезл священник раздобыл во время войны со слугами Нечистого, несколько лет назад, и не раз использовал весьма удачно.

Однако стоило Иеро перешагнуть порог загадочного здания, как жезл внезапно раскалился… Отшвырнув его от себя, священник с изумлением увидел, что металлический предмет вдруг бесследно испарился!

— Ничего себе… — промычал медведь. — Как это могло случиться?

— Наверное, он попал в неподходящее для него место, — решила иир’ова. — Забудь о нем. Ты не обжегся?

— Нет, — коротко ответил Иеро и огляделся по сторонам.

Белое здание было не слишком большим; в длину, пожалуй, оно составляло едва ли треть приземистых лабораторных строений. И на первом его этаже было одно-единственное огромное помещение, по центру которого тянулся невысокий белый стол — множество черных металлических ног поддерживало составленную из отдельных толстых пластин мраморную столешницу. И весь этот стол был загроможден каким-то непонятным оборудованием.

Иеро вопросительно посмотрел на брата Лэльдо. Священник был уверен, что молодой эливенер сможет разобраться во всем этом. И не ошибся в своих предположениях.

Брат Лэльдо, оглядевшись и не заметив ничего угрожающего, быстрым шагом направился влево, к концу стола, где стояли самые низкие аппараты.

Присмотревшись к ним, эливенер медленно пошел вдоль стола, пристально рассматривая белые и голубые кожухи. По мере приближения к правому концу стола аппараты становились все больше и больше. И только теперь Иеро заметил, что справа стол упирается в толстую белую трубу, стоящую вертикально и уходящую в потолок, и, по-видимому, на второй этаж. «А где же лестница?» — подумал священник и стал искать ход наверх. Лестница отыскалась без труда — она скрывалась за трубой и сама тоже напоминала трубу — узкие крутые ступени с легкими металлическими перилами вились вокруг центрального столба, подбираясь к не слишком широкому люку в потолке. Люк был открыт.

— Ну, что? — не выдержав наконец молчания эливенера, спросил священник.

Брат Лэльдо глубоко вздохнул, словно до сих пор он задерживал дыхание, и после небольшой паузы ответил:

— Думаю, ничего хорошего. Надо посмотреть наверху.

Винтовая лестница оказалась настолько узкой, что даже Горм не мог подняться на второй этаж, не говоря уж о Клоце, и им пришлось остаться внизу.

— Ну что ж, тем лучше, — Клоц не упустил случая продемонстрировать свою склонность к философствованию. — Кто-то же все равно должен прикрывать тылы. Вот мы и посидим тут.

Горм ничего не сказал, но видно было, что он вполне согласен с лорсом.

Первым поднялся по легкой винтовой лесенке брат Лэльдо. Лэса и местные кошки пытались прорваться вперед, но эливенер был непреклонен:

— Здесь главное — не живые существа, которые могут на нас напасть, а оборудование, в котором вы все равно ничего не смыслите. Так что — брысь!

Все три кошки дружно фыркнули и прижали уши, облив брата Лэльдо презрением, — но тем не менее вынуждены были признать его правоту. Но уж второе место в процессии уступать они отказались, так что Иеро поднимался последним, вслед за Дилом, ворча себе под нос:

— Уж эти женщины! Вечно лезут вперед!

Дил умудрился своей гибкой спиной выразить полную мужскую солидарность со священником.

В верхнем помещении, чуть менее обширном, чем нижнее, стола не было. Огромные аппараты, по форме похожие на перевернутые вверх дном разноцветные непрозрачные стаканы, стояли по центру в ряд, причем самые низкие здесь начинались от трубы, пронзившей междуэтажное перекрытие, а самые высокие — у дальней стены, в двух метрах от запертой двери. «Стаканы» не были соединены между собой, но к каждому из них тянулось с потолка множество толстых белых проводов. Иеро быстро сосчитал «стаканы» — двенадцать.

— Там еще одна комната, — присмотревшись, решил Иеро.

— Да, — кивнул брат Лэльдо, рассматривавший первый «стакан». Эливенер обошел аппарат вокруг и сообщил:

— У каждого — свой собственный пульт управления.

— А что в них? — спросила Лэса.

— Сейчас увидим, — сухо ответил эливенер и скрылся за «стаканом». Все поспешили за ним. На стенке аппарата находился пульт управления — овальное углубление в полметра высотой и сантиметров тридцати шириной. На дне углубления располагалось не менее трех десятков кнопок и рычажков с надписями под ними. И брат Лэльдо, в отличие от всех остальных, явно понимал, что они означают.

— Что ты собираешься сделать? — спросила Рита.

— Увидишь, — коротко бросил брат Лэльдо, нажимая по очереди четыре кнопки и передвигая справа налево маленький рычажок.

Послышался едва слышный шорох, и все три кошки отскочили от «стакана». Даже Иеро на всякий случай сделал шаг назад, но, увидев, что эливенер не тронулся с места, устыдился собственного страха. В конце концов, если бы им грозила хоть малейшая опасность, брат Лэльдо предупредил бы их…

Часть стенки «стакана» медленно отъехала в сторону на сверкающих металлических рычагах, и все увидели внутри второй «стакан», совершенно прозрачный. И в нем…

Иеро вздрогнул и судорожно вздохнул.

Это был мастер Темного Братства!

Священник не раз сталкивался с такими мастерами во время большой войны с силами Нечистого. Мастера даже как-то захватили его в плен, но он сумел бежать. Однако никогда Иеро не смог бы забыть странной внешности этих людей… впрочем, какие же они люди, если их выращивают в банках?

Мастер, заточенный в аппарате, видимо, спал, плавая в густом питательном растворе. Во всяком случае, его глубоко сидящие глаза были закрыты. Лысая голова поблескивала в ярком свете, заливавшем верхний зал точно так же, как нижний. Странное, с искаженными пропорциями нагое тело с морщинистой кожей…

Иеро внезапно сказал, ни к кому в особенности не обращаясь:

— Почему он такой старый?

— Действительно, странно, — поддержала его Лэса. — Если его вырастили в банке, он должен быть молодым, так мне кажется.

— Может быть, молодые — на первом этаже? — высказал предположение Дил.

— Но зачем же держать их в банках, пока не состарятся? — возразила Рита. — Как-то это странно.

Священник посмотрел на брата Лэльдо. Тот пристально всматривался в заточенного в «стакане» мастера Темного Братства, и о чем-то напряженно думал. Иеро подождал немного, потом, не выдержав, спросил:

— Лэльдо, ты хоть что-нибудь понимаешь?

— Не уверен, — тихо ответил эливенер. — Процессы, подобные этому, я изучал, но только в теории, само собой. Если мои наставники и делают что-либо в этом роде, мне они этого не показывали. А теоретически… ну, я могу только предполагать…

— Предполагай вслух, пожалуйста, — попросила его Лэса. — Нам очень интересно.

Лэльдо едва заметно усмехнулся и сказал:

— Ну, вполне возможно, что генетикам Безымянного необходимо, чтобы мастера Темного Братства обладали определенным набором качеств, а эти качества могут быть генетически связаны с внешностью старика. Но, конечно, это не значит, что мастера живут недолго. Скорее наоборот.

— Как это — связаны с внешностью старика? — поинтересовался Дил. — Неужели это нельзя переделать?

— Бывают в генетике вещи, которые не переделаешь так просто, — пояснил брат Лэльдо. — Например, если вы увидите белую кошку — я имею обычную, маленькую домашнюю кошечку, — с голубыми глазами, то она обязательно окажется глухой. И по-другому не бывает. Просто таковы законы природы. Один признак может быть неразрывно связан с другим, вот и все.

Иеро, конечно, знал все это, поскольку не один год изучал биологию и генетику. И сейчас он пытался понять, какие именно качества могут быть связаны с глубокой старостью. Ну, количество знаний. Мудрость, жизненный опыт… хотя какой жизненный опыт можно приобрести, сидя в банке, непонятно. А что еще? Отсутствие интереса к сексу… А ведь это может быть важно! Такой человек никогда не подвергнется соблазну, не станет отвлекаться на пустяки, для него главным будет дело и только дело…

Но священник не стал высказывать свои идеи вслух. Вместо этого он предложил:

— А давайте-ка мы эти банки разобьем. Уж очень мне не нравится мысль, что совсем скоро Темное Братство получит такое мощное подкрепление. Двенадцать мастеров! Нет, это слишком. Пора прекратить процесс производства этих паразитов.

— Но ведь здесь избранные слуги Безымянного выращиваются из уже готового генетического материала, — напомнил ему брат Лэльдо. — А… э-э… исходные составляющие находятся где-то в другом месте.

— Ну и что? — возразил священник. — Если мы порушим все это оборудование, вряд ли они сумеют скоро восстановить его.

— А ты уверен, что сможешь его порушить? — насмешливо бросил эливенер. — Не забывай, эти аппараты не только работают пять тысяч лет — а это уже само по себе немыслимо долгий срок, — они еще и сумели пережить ядерную катастрофу и крушение локальных кораблей!

— Все равно должен быть способ их уничтожить! — твердо заявил Иеро. — И наверняка очень простой. Я уверен, те, кто создавал все это, предусмотрели и то, что может возникнуть такая необходимость — в одну минуту все свернуть и исчезнуть! Ты ведь говорил, они проводили свои опыты на Земле тайно! Значит, надо просто подумать и поискать. Но сначала давай попробуем применить простую физическую силу. Хотя, конечно, главные силачи внизу остались…

Иеро подошел к винтовой лесенке и, свесившись вниз, крикнул:

— Попробуйте-ка раздолбать в пыль все оборудование на столе! А мы здесь тем же самым займемся.

— Отличная идея! — донесся до него мысленный голос Клоца. — Ух, порезвимся!

И через секунду снизу донесся отчаянный звон и грохот.

Брат Лэльдо тем временем открыл все верхние кожухи аппаратов, и в каждом из них стал виден точно такой же спящий старик, как в первом «стакане». Мастера отличались один от другого — пропорции их тела постепенно выравнивались, и в последнем, самом большом «стакане» плавал спящий старик, руки и ноги которого вполне соответствовали длине туловища, — в отличие от мастера в первом, самом низком «стакане». Иеро пнул ногой в одно «стекло», в другое — но его мягкие кожаные сапоги, конечно же, не могли причинить вред аппарату, сумевшему продержаться целых пять тысяч лет, что для предметов материальной культуры вообще-то просто нереально.

— Может быть, за той дверью найдется что-нибудь потяжелее? — предположила Рита. — Открой-ка ее, братишка! У тебя это получится быстрее, чем у нас.

Брат Лэльдо послушно направился к двери в конце зала и начал ковыряться в замке. Внизу звенело и грохотало. Иеро подошел к окну и выглянул наружу. Вдруг кто-нибудь бродит поблизости и услышит, как резвятся беглецы в главной лаборатории? Но вокруг никого не было.

Лэльдо уже отпер дверь и осторожно потянул ее на себя, держась на всякий случай под прикрытием створки. Лэса стояла по другую сторону проема, прижавшись к стене. Однако из комнаты никто не выпрыгнул и не выскочил. За дверью горел свет, как и в больших залах, и царила полная тишина.

Иеро, почти уже без опаски, шагнул через порог и быстро осмотрелся. Слева, у окна, он увидел высокий круглый столик, на котором стоял прозрачный колпак. А под колпаком…

Не веря собственным глазам, священник-заклинатель подошел поближе и чуть не уткнулся носом в блестящую поверхность колпака.

Это был самый настоящий человеческий мозг, только огромных размеров, раза в четыре больше нормального. Розовато-серый, покрытый глубокими извилинами…

— Вот это да! — донеслась до священника мысль Лэсы. — Зачем это?

— Спроси у Лэльдо, — буркнул Иеро и пошел вокруг стола, рассматривая все подробно.

Снизу к столу тянулось множество толстых белых проводов, с виду точно таких же, какие беглецы уже видели в больших залах. Но под колпаком не было питательной жидкости. Как ни всматривался Иеро, заподозрив, что питательный раствор просто абсолютно прозрачен, он в конце концов убедился, что мозг находится в воздушной среде.

— Почему он не высыхает? — вслух удивился священник.

— Ну, необходимую влажность поддерживать несложно, — откликнулся молодой эливенер. — А вот чем он занимается — это куда более интересный вопрос, по-моему.

— Ты думаешь, он… — Иеро остановился и снова уставился на мозг.

Неужели этот мозг — живой? Мыслит, решает какие-то задачи? Не может быть! Но даже если и так — кому и зачем понадобилось проводить подобный эксперимент?

Священник сделал еще шаг и тут вдруг увидел то, чего от изумления не заметил сразу. Между лобными долями гигантского мозга, внизу, у самой поверхности белого стола, что-то темнело. Иеро наклонился, вглядываясь… и вдруг почувствовал, как его ноги словно стали ватными. Священник сел на пол и тихо охнул.

Следом за Иеро в темное пятнышко всмотрелась Рита — и тоже без сил опустилась на гладкие доски пола.

Брат Лэльдо вдруг шагнул вперед, развернулся и прижался спиной к краю столешницы, закрывая собой гигантский мозг от глаз своих внезапно ослабевших друзей.

— А ну, быстро, все отсюда! — резко произнес молодой эливенер. — За дверь!

Но Иеро и Рита не могли подняться. Лэса и Дил подхватили их под мышки, вытащили в зал, и лишь очутившись по другую сторону порога, спросили:

— В чем дело, Лэльдо?

— Его нужно поскорее лишить питания, — негромко сказал брат Лэльдо, поспешно выходя в зал вслед за остальными. — Как можно скорее! Иначе он всех нас одурманит. Где же тут… — И молодой эливенер, присев на корточки на пороге комнаты, стал пристально рассматривать путаницу белых проводов под столом, на котором красовался чудовищный мозг.

Иеро, цепляясь за дверной косяк, с трудом поднялся на ноги и прислонился к стене, тяжело дыша. Через несколько секунд и Рита оказалась в состоянии кое-как выпрямиться.

— Ну и ну! — в мысленном голосе огромной кошки звучал неподдельный ужас. — Ну и ну! Как это он нас? Чем? Во сила!

— Боюсь, он еще и не то может, — сквозь зубы процедил брат Лэльдо, не прекращая изучать взглядом провода. — Он еще не до конца проснулся. Боюсь, что мы здорово влипли… Да, в этом здании не нужна охрана… Может, вот это?..

Молодой эливенер осторожно, на четвереньках, подкрался к столу и потянул за один из проводов. Провод в белой оплетке даже не шелохнулся, хотя толщиной он был едва ли с детский мизинец.

— Может, ножом? — предложил Иеро.

— Нет, ножом точно нельзя, — чуть слышно ответил брат Лэльдо, пятясь назад. — Попробуем по-другому.

Он достал из-за пазухи темную стеклянную пластинку с девятью вплавленными в нее камнями и осторожно нажал на розовый овальный камешек, расположенный в центре. Ничего не произошло. Иеро и Лэса, глядя на эливенера, достали свои стекла.

— Держите их на ладонях точно так же, как я, — сказал эливенер. — Попытаемся…

Камни на продолговатых пластинках располагались попарно — сверху и снизу по два бриллианта и рубина, по бокам — по два изумруда и сапфира.

Брат Лэльдо держал свое стекло так, что вверху оказались рубины. Теперь он повернул пластинку, вверху оказались два бриллианта. Иеро и Лэса повторили жест эливенера. Брат Лэльдо снова нажал на розовый камешек в центре. Священник и иир’ова сделали то же самое. Но опять ничего не произошло.

Брат Лэльдо еще раз повернул пластинку, теперь к гигантскому мозгу были обращены два сапфира. Иеро и Лэса не отставали. Еще один нажим на розовый камешек. Снова безрезультатно. Еще один поворот трех темных стеклянных пластинок, теперь на мозг смотрят шесть изумрудов. Еще один нажим на три розовые овальные камешка…

Раздался негромкий хлопок, потом свист, шипение, словно кто-то проколол резиновый мяч… и вдруг гигантский мозг осел, сморщился… и рассыпался по белой поверхности ровным слоем зеленой почему-то пыли.

— Удалось… — выдохнул брат Лэльдо. — Удалось!

— Похоже, ты на это не очень-то рассчитывал, — Лэса не удержалась от того, чтобы немножко съязвить. Но брат Лэльдо ничуть не обиделся.

— Честно говоря, да, — признался он. — Я не знал, могут ли помочь стекла. Просто что-то меня подтолкнуло изнутри…

— Интуиция — мать информации! — торжественно произнес уже окончательно пришедший в себя Иеро. — Ну, а дальше что будем делать? И кстати, почему пыль зеленая? Мозг-то был нормального цвета!

— Да какая тебе разница! — отмахнулся эливенер, с некоторым недоверием рассматривая темную стеклянную пластинку. — Меня лично интересует совсем другое. Что еще могут эти стеклышки? Может быть, они сумели бы доставить нас в нужное нам место в одну минуту? Как бы научиться с ними обращаться? Или хотя бы расспросить их…

— Думаешь, они бы тебе ответили? — поинтересовался Дил.

— А почему бы и нет? — пожал плечами брат Лэльдо. — Их же создали представители цивилизации столь высокой, что мы и вообразить себе не можем ее технику!

— Ну, я бы предложила не увлекаться полетами воображения, — передала Рита, — а заняться более практичными вещами. Что будем делать с теми старыми жуликами в стаканах?

— А с ними уже ничего не надо делать, — донесся из глубины зала мысленный голос Дила. Никто и не заметил, как гигантский кот оставил компанию и отправился к аппаратам, в которых дозревали мастера Темного Братства. — Похоже, они находились под опекой того мозга.

Все поспешили к «стаканам» и увидели, что за прозрачными стенками события практически завершились.

Спящие в растворе мастера Темного Братства увяли, так и не дозрев до конца.

Они опустились на дно «стаканов» бесформенными грудами, словно мягкие тряпичные куклы, не имеющие ни единой косточки внутри, и начали медленно растворяться в густой жидкости, прежде поддерживавшей и питавшей их тела. Несколько минут все молча наблюдали за тем, как мутные струйки растаявшей плоти лениво кружат вокруг постепенно обнажающихся скомканных мышц, но наконец Иеро сказал:

— Ну, здесь нам делать больше нечего. Я думаю, оборудование крушить даже и не нужно. Безымянному сначала придется вырастить новый мозг, способный руководить процессом… а впрочем…

Священник внезапно отстегнул от пояса ножны с мечом и, перехватив оружие, изо всех сил врезал рукояткой меча по стенке внутреннего, прозрачного «стакана». «Стакан» треснул. Обрадованная результатом Лэса тут же принялась колотить ручкой своего кинжала по соседнему аппарату, и тоже добилась немалых успехов. Брат Лэльдо с удовольствием принял участие в вакханалии разрушения, а Дилу и Рите, не имевшим при себе никаких подходящих предметов, оставалось лишь с завистью наблюдать на действиями своих новых друзей.

Когда все до единого прозрачные «стаканы» покрылись сплошной сетью трещин, разбушевавшиеся воины успокоились. Но Лэса, конечно же, поинтересовалась:

— Но почему же эти стекла не вываливаются? Трескаются, а остаются на месте!

— Это не стекло, это особый пластик, — пояснил брат Лэльдо. — И скорее всего, он самозатягивающийся, так что мы просто отвели душу, не более того.

— Как это — самозатягивающийся? — недоуменно спросила Рита.

— Ну, через некоторое время эти трещины исчезнут, «стаканы» снова станут целыми, — ответил молодой эливенер, улыбнувшись.

— Э, нет! — возмутился Дил. — Так дело не пойдет! Нужно их уничтожить окончательно! Ты знаешь, как это сделать? — Он уставился на брата Лэльдо горящими зелеными глазами.

Эливенер пожал плечами.

— Ну, возможно, если выковырнуть пару кусков из стенки… но я не уверен. А может быть… — Он вдруг призадумался, а остальные с надеждой смотрели на него, ожидая, когда родится подходящая к случаю идея.

Иеро подумал было о бластере, висевшем на ремне за его спиной, но тут же решил, что подарок переводчика Кира слишком драгоценен, и два оставшиеся заряда не стоит тратить на уничтожение лаборатории по выращиванию мастеров Темного Братства. Лучше приберечь их для самого Безымянного. Или для какой-то особо тяжелой ситуации, когда, например, весь отряд окажется на краю гибели.

Но у Лэльдо уже родилась подходящая идея.

— Лэса, попробуй наложить на них чары распада! — внезапно воскликнул он. — Вдруг поможет?

— Ой! — мысленно взвизгнула иир’ова. — И как это я сама не додумалась?! Вот дура! Старею, братцы, старею!

Ритуал наложения чар распада был знаком священнику-заклинателю, и поэтому он мог выступить ассистентом Лэсы в предстоящем действе. Впрочем, чары ведь нужно было наложить на неодушевленные предметы, так что Лэсе и в одиночку потребовалось бы на это не слишком много времени. Но все же вдвоем дело пойдет быстрее…

Прогнав всех в нижний зал, где Горм и Клоц уже закончили свою часть операции, Иеро и Лэса принялись за работу. Лэса, пританцовывая, начала обходить аппараты по кругу, напевая на кошачий манер нужные заклинания, а Иеро следовал за иир’ова, старательно повторяя ее движения — насколько вообще возможно для человека повторить движения кошки. И тоже напевал, низко, гулко. Каждый из стаканов нужно было обойти трижды (если бы Лэса ворожила в одиночку, ей пришлось бы делать по девять кругов). Когда Лэса и священник завершили третий круг возле первого «стакана», растрескавшийся пластик коротко скрипнул — и на пол с тихим звяканьем посыпались мелкие осколки, а за ними хлынула густая, вязкая прозрачная жидкость, питавшая погибшую партию слуг Безымянного. Лэса радостно взвыла и прыгнула к следующему «стакану»…

Через полчаса, чрезвычайно довольные собой, Лэса и священник спустились вниз, к ожидавшим их друзьям.

— Ну как? — первым задал вопрос Дил.

— Отлично! — ответил Иеро. — Все прошло, как по маслу! А здесь как?..

Но ответа не требовалось. Священник уже и сам видел — все оборудование нижнего зала разнесено в мелкие дребезги. Видимо, здесь использовались менее крепкие материалы. Или же копыта лорса и мощь медвежьих лап оказались в состоянии сокрушить даже инопланетную технику.

— Что ж, — сделал вывод Иеро, — идем дальше!

До ночи было еще далеко, но беглецы не хотели задерживаться и решили сразу отправляться в путь. Они снова погрызли сухарей и вяленых фруктов, угостив также Дила и Риту, выпили по несколько глотков воды, сжевали по листочку дерева мирр и начали прощаться с новыми друзьями.

— Надеюсь, у вас все сложится удачно, — искренне сказал Иеро. — И вы теперь знаете, куда вам идти, когда вы освободите своих сородичей. К народу Лэсы. Там вам будут рады.

— Еще и как рады! — сообщила иир’ова. — Нам давно нужна свежая кровь. Я уверена, скоро наши объединившиеся племена станут просто непобедимыми! И тогда — держись, слуги Нечистого!

— Да, мы отправимся прямиком в твои степи, — пообещала Рита. — Соберем всех своих здесь, избавим их от заклятья — и вперед!

— И нарожайте там, в степях, побольше таких красоток, как ты и Лэса, — посоветовал Горм. — Это будет всем оружиям оружие! Перед вами даже мастера Темного Братства не устоят!

Все дружно расхохотались, и беглецы снова зашагали на восток, готовые к встрече с новыми опасностями, но исполненные твердого намерения дойти до цели — до холма, под которым уже тысячи лет скрывался оставленный пришельцами локальный корабль.

Глава 10

Вот уже осталось позади последнее из приземистых лабораторных зданий. Холмы все приближались и приближались. Отряд шел строго на восток, всматриваясь в вершины — нет ли среди них раздвоенной? Но, конечно, этот холм был еще далеко. Ведь брат Альдо сказал молодому эливенеру, что отряду предстоит прошагать ровно пятьдесят километров на восток, считая от того места, где их держали в заточении. А беглецы прошли едва ли десять — пять километров через виварий, и около того — по долине, в которой располагался лабораторный комплекс. Еще сорок бесконечно длинных километров лежали впереди…

Но отряд шагал быстро, вокруг царили тишина и покой, и прежде чем начался новый виток событий, беглецы успели пройти не меньше десяти километров. В лощинах и распадках, которыми проходили беглецы, цвели травы, пышно кудрявились свежей зеленью кустики, тоже усыпанные цветами всех мыслимых оттенков, кое-где виднелись невысокие деревья с кривоватыми стволами. А потом лысые вершины холмов зарозовели в лучах садящегося солнца…

А потом наступила ночь, и холмы, возвышавшиеся уже по обе стороны отряда, ожили.

Сначала на склоне одного из невысоких холмов, что вразброс стояли слева от беглецов, начали один за другим вспыхивать бледные зеленые огоньки, похожие на светлячков. Но для светлячков они были явно великоваты, и к тому же они медленно, но уверенно двигались вниз по склону, явно направляясь к узкому распадку, по которому поспешно двигался отряд Иеро.

— Может быть, спрячемся в пузырях? — неуверенно предложил священник. Ему очень не хотелось останавливаться. Как сразу же выяснилось, останавливаться не хотелось никому.

— Они еще далеко, — негромко возразил брат Лэльдо. — Да и неизвестно, кто они такие. Может, так справимся.

— Чего нам топтаться в этих пузырях? — немножко даже сердито передал лорс, которому до смерти надоело торчать на месте. С того момента, когда отряд сбежал из заключения, бедняге Клоцу почти не пришлось как следует пробежаться. Беглецы постоянно останавливались — то для того, чтобы подраться с кем-нибудь, то для того, чтобы разгромить лаборатории Безымянного Властителя… а лорсы нуждались в движении, как никто другой. Иеро мысленно посочувствовал Клоцу.

— Да уж, — поддержал лорса Горм. — Если запакуемся в эти пузыри — так это уж, считай, на всю ночь. А нам осталось-то всего ничего, километров тридцать, не больше! Может, лучше вы с Лэльдо сядете на Клоца, да рванем вперед побыстрее?

Но Иеро и брат Лэльдо опасались ехать верхом на лорсе — ведь напади на них кто-нибудь невысокий, Клоц может сразу лишиться ног, и они не успеют даже защитить его. А в том, что монстры бывают самых разнообразных размеров, беглецы уже успели убедиться. К тому же мартышка Койя предупреждала, что по эту сторону вивариев живут еще и страшные подземные твари… нет, каждый должен идти на своих ногах. Хотя ходу прибавить все-таки можно.

Иеро и молодой эливенер зашагали быстрее, они уже почти бежали. Но для Клоца, Горма и Лэсы это, конечно, была всего лишь неторопливая прогулка. Светлячки на склоне холма засуетились. Они стали собираться в небольшие стайки, словно решили посовещаться, как им лучше изловить добычу, а потом вдруг все разом взлетели в воздух. Ночь прорезал шелест кожистых крыльев. На отряд налетели похожие на летучих мышей существа, у каждого из которых горел во лбу зеленый фонарик размером в половину головы «мыши». Сами «мыши» оказались ростом не более полуметра, но их крылья в размахе достигали, похоже, метров трех. Тела «мышей» были сплошь покрыты иглами, как у ежиков, длинные изогнутые клювы были битком набиты крохотными острыми зубами, а на подошвах широких перепончатых лап оказалось множество присосок. «Мыши» колотили беглецов крыльями и изо всех сил старались дотянуться до них присосками.

— Мне кажется, они ядовитые! — передала Лэса, ловко сбивая длинной рукой очередную «мышь». — Что-то в присосках, я чую!

— Я тоже, — мысленно рыкнул Горм, смахивая на землю сразу двух «мышей» и яростно топча их задними лапами. Клоц ловко поддевал нападавших на него тварей рогами, бил маленькими молниями и время от времени поднимался на задние ноги, чтобы долбануть копытом какую-нибудь наглую тварь. Попавшие под этот снаряд «мыши» мгновенно валились на землю и уже не делали попыток снова подняться в воздух. Но лорс не мог защитить свою спину в той ее части, где она не была прикрыта седлом, и поэтому Иеро и брат Лэльдо не отходили от Клоца ни на шаг, не позволяя летучим гадам впиться в незащищенную шкуру лорса. К счастью, стая «мышей» оказалась невелика, и после того, как беглецы уничтожили пару десятков врагов, остальные развернулись и умчались к своему холму. Всем показалось странным, что ни одна из «мышей» не издала ни единого звука во время схватки.

— Может, они просто безголосые? — предположил Горм, отряхиваясь и разглядывая валявшуюся рядом с ним «мышь», во лбу которой все еще горел зеленый фонарик. — Живая вроде, огонек не погас… — И Горм с размаху припечатал «мышь» лапой к земле. Зеленый фонарик потух.

— Все бы здешние монстры такими были! Мы бы их разогнали, как мух, — высказала пожелание Лэса, приводя в порядок свою шерстку. — Ну что, помчались дальше?

Они с Гормом снова пошли впереди, настороженно принюхиваясь к ночному воздуху. Вскоре над холмами поднялась неполная луна, и в ее слабом неверном свете заплясали таинственные тени… И по-прежнему вокруг царила тишина.

— Не нравится мне это, — сказал брат Лэльдо. — И по ту сторону вивариев было тихо, и по эту тоже… Слишком это неестественно.

— Наверное, местные монстры помалкивают, потому что боятся разбудить подземных тварей, — предположил Иеро. — Койя предупреждала ведь, что здесь есть такие.

— Но она говорила еще и то, что здесь есть отряды Безымянного! — напомнила Лэса. — Однако мы до сих пор ничего подобного не видели. Хорошо же они охраняют своего Властителя!

— Ну, может быть, они где-нибудь рядом с ним, — ворчливо передал медведь. — Зачем же им попусту среди холмов-то болтаться? А кстати, где он, этот Безымянный? Мне казалось, мы собирались его навестить!

— Я тоже так думал, — поддержал друга Клоц. — Вроде у нас к нему был небольшой разговор?

Иеро усмехнулся. Да, его друзья никогда, ни в какой ситуации не теряли чувства юмора.

— Койя ведь говорила, что мы обязательно на него натолкнемся, если будем идти точно на восток, — сказал он. — Значит, все радости встречи у нас еще впереди.

Но до встречи, похоже, было еще далеко, — в следующую минуту беглецы подверглись новому нападению с воздуха.

На этот раз они и не слышали, и не видели атакующих. Как удалось таким огромным птицам подкрасться к отряду незамеченными — никто не понял. Да и раздумывать над этим было некогда. Гигантские совы внезапно обрушились на отряд, захлопали крыльями, кружа над головами беглецов и пытаясь схватить их огромными когтистыми лапами. И одной из них удалось воспользоваться внезапностью — до ушей Иеро донесся отчаянный визг Лэсы. Иир’ова бешено отбивалась, извивалась всем телом, пытаясь выскользнуть из захвата кривых птичьих лап, колотила руками и ногами, острые кошачьи когти выдирали из брюха совы пучки перьев, наполнивших воздух, как снегопад… но все было тщетно. Тяжело взмахивая крыльями, сова ухнула и стала набирать высоту.

И тут же остальные птицы прекратили атаку. Видимо, им было достаточно одной жертвы на всех. Совы словно растаяли в ночи, исчезнув так же беззвучно, как появились.

— Лэса, Лэса! Куда она тебя тащит? — мысленно закричал Иеро, не зная, в какую сторону бежать.

— Вдоль распадка, на восток, — ответила иир’ова, и даже по ее мысленному голосу нетрудно было понять, что она задыхается от злобы. — Птица! Меня схватила птица!

Иеро и брат Лэльдо уже сидели на спине Клоца, рванувшегося с места, как стрела. Горм мчался впереди. Северные медведи были отличными бегунами, ничуть не уступавшими в скорости лорсам. Но никто из них не видел гигантскую сову. Неужели эти птицы умели становиться невидимыми? И делать невидимками свои жертвы? Нет, что-то тут не то, лихорадочно думал священник, напряженно вглядываясь в ночное небо. Луна, светлые вершины холмов, черные тени деревьев и кустов… где же птица? Где Лэса? Мысленный голос иир’ова доносился до преследователей отчетливо и ясно, и кошка утверждала, что птица несет ее на восток… Брат Лэльдо явно думал о том же самом.

— Лэса, — позвал он, — ты уверена, что на тебя не напустили морок? Где твой экран ментальной защиты? У тебя руки свободны, можешь проверить?

— Руки свободны, — шипящим тоном ответила Лэса, — у этой сволочи такие лапы, что она держит меня поперек туловища. А экран… черт побери, его нет! Цепочка порвалась!

— Читай заклинание против морока! — мысленно крикнул брат Лэльдо. — Тут что-то не так! Мы вас не видим! И постарайся достать стекло!

Иеро тем временем уже начал громко начитывать короткое, но очень сильное заклинание, с помощью которого можно было развеять любой морок. Северные заклинатели умели и отводить глаза, когда это было нужно, и защищаться от навеянных противником обманчивых видений. Брат Лэльдо присоединил свой голос к голосу Иеро. В правой руке священник держал обнаженный меч, в левой — темную стеклянную пластинку, на всякий случай. Брат Лэльдо тоже извлек свое стекло и повернул его так, чтобы на восток смотрели два бриллианта, вплавленные в его поверхность. Иеро не стал задаваться вопросом, почему эливенер повернул пластинку именно так, а не иначе, он просто сделал то же самое и положил большой палец на центральный розовый камешек.

Их старания не пропали даром. Через минуту-другую они увидели в небе перед собой гигантскую тень, машущую крыльями. Это была сова, уносящая Лэсу.

— Мы видим тебя! — передал Иеро. — Мы скоро ее догоним! Она летит не слишком высоко, ее можно сбить ножом!

— Если ты сумеешь пробить ее перья, — возразила Лэса. — Они очень плотные.

— Все равно ей рано или поздно придется спуститься, — передал брат Лэльдо. — Что ты видишь впереди?

— Холмы, — коротко ответила иир’ова.

— Я чувствую странный запах, — сообщил медведь. — Ветер с востока. Там что-то едкое и грязное.

Священник вздрогнул. Ему вдруг пришло в голову, что ночные пернатые охотницы искали добычу не для себя… неужели Лэсу собираются швырнуть в яму Безымянного? Только не это!

— Клоц, поднажми! — умоляюще сказал священник. — Что-то мне страшно стало. Куда ее тащат?

Клоц, и без того уже несшийся как молния, сумел все же еще прибавить скорость, и тень в небе стала приближаться. Сова летела низко, и священник не сомневался в том, что сможет метнуть нож и поразить похитительницу. Только нужно попасть в горло, там у всех птиц перья не такие плотные. Хотя, конечно, это же тварь Нечистого, у нее все может быть не так, как у обычных пернатых…

— Лэса, — позвал он кошку, — ты не можешь определить, где она наиболее уязвима?

— Определить не могу, но сделать попробую, — непонятно ответила иир’ова. — Я тут уже кое-что исправила в ее наряде…

И в ту же секунду Лэса вновь принялась яростно биться в когтях гигантской совы, и во все стороны полетели огромные перья. Иеро невольно фыркнул. Вот она что задумала… повыдирать побольше перьев с брюха чертовой твари, чтобы нож наверняка вонзился в кожу! Но голое пятно будет слишком близко к самой Лэсе… да, видно, иир’ова здорово верила в меткость северянина, раз решилась на такое.

Сова поневоле замедлила скорость и спустилась немного ниже к земле, стараясь удержать бешеную кошку. Брат Лэльдо на ходу спрыгнул со спины Клоца и кубарем покатился в сторону. Эливенер знал, что сейчас он только мешает лорсу и священнику. Горм чуть приостановился, оглянулся, убедился, что брат Лэльдо в полном порядке, и понесся дальше. Молодой эливенер вскочил и побежал следом за всеми.

Перья все летели и летели, пока наконец Иеро не потребовал:

— Хватит, Лэса! Я достану ее!

Брат Лэльдо и Горм резко остановились и замерли, не дыша, словно боясь лишним движением помешать охотнику-северянину. Клоц в два прыжка очутился почти точно под совой — и отставшие увидели, как взлетела рука священника… и тут наконец гигантская сова издала звук. Это было нечто похожее на кряканье. Когти твари разжались — и Лэса полетела вниз. А следом за ней на землю рухнула гигантская туша похитительницы.

Эливенер и медведь припустили во все лопатки, спеша к месту последних событий. Лэса уже выбиралась из-под накрывшего ее огромного черного крыла, а священник пытался перевернуть сову, упавшую на брюхо. Брат Лэльдо поспешил помочь ему, но сова оказалась настолько тяжела, что им понадобилась помощь Горма. Когда же наконец отвратительная птица хлопнулась на спину, шурша длинными маховыми перьями, брат Лэльдо увидел, что из ее брюха торчит рукоятка меча священника.

— Ого! — воскликнул эливенер. — А я-то думал, ты бросал нож!

— Да что ей наши ножи, — ухмыльнулся Иеро, гордый своим броском. Не каждому такое удается — метнуть меч на высоту не менее шести метров, да так, чтобы тот вошел в цель по самую рукоятку!

Лэса, отфыркиваясь и отряхиваясь, проверяла, все ли у нее на месте — пелеринка, кинжал, мешочек, из которого ей так и не удалось извлечь темную стеклянную пластинку… Вроде бы все было в порядке, если не считать того, что сова сорвала с кошки экран ментальной защиты и оставила на теле Лэсы несколько длинных, но неглубоких царапин… И тут Лэсу охватила новая вспышка ярости. Недолго думая, иир’ова прыгнула к голове гигантской совы — и ударила молнией из пальца прямо в закрытый глаз птицы.

Голова совы резко дернулась, и все отскочили — каждому на долю мгновения показалось, что птица ожила.

Но этого не произошло. Зато случилось нечто другое. Раздалось громкое шипение, из туловища гигантской птицы во все стороны забили струйки пара — и через несколько секунд вместо совы на траве лежала лишь небольшая кучка темной мокрой грязи.

— Вот это да… — прозвучала растерянная мысль Лэсы. — Куда она подевалась?

Иеро подошел к горке грязи, присел рядом с ней на корточки и всмотрелся в то, что осталось от гигантской черной птицы. Фокус, конечно, эффектный, но с таким священнику уже приходилось сталкиваться. Далеко на север, в Республику Метс, несколько раз проникали подобные создания Нечистого. Но тогда они имели человеческое обличье. Однако когда им грозила опасность очутиться в плену у северян — они рассыпались в пыль. В серую невесомую пыль.

— Это особые твари Безымянного, — сказал Иеро, вставая. — Полностью искусственные существа, которые, похоже, управляются издали, может быть, разумом самого Безымянного. Или чьим-то еще.

— Значит, Лэсу решил поймать сам Безымянный? — удивился Клоц. — Почему именно ее?

— Вряд ли он охотился именно за Лэсой, — возразил брат Лэльдо. — Скорее всего птицы вылетели на охоту, чтобы раздобыть завтрак своему повелителю, вот и все. А мы некстати очутились на их пути. Вот и пострадали невинно.

Это замечание развеселило всех.

— Ну, будем надеяться, что никто из нас не послужит ни завтраком, ни обедом, ни ужином тому типу в яме, — передал Горм. — Однако эти пташки заставили нас как следует пробежаться, так что, я думаю, километров пять-шесть мы отмахали, не заметив.

— Пожалуй, и побольше, — усмехнулся брат Лэльдо, развязывая висевший на его поясе мешок с лекарскими принадлежностями. — Лэса, царапины надо обработать. Кто знает, вдруг в когтях совы был какой-нибудь яд?

Лэса, сверкнув огромными глазами, буркнула, что уж яд-то она как-нибудь бы почувствовала, сама кое-что в этих вещах понимает, но тем не менее позволила молодому эливенеру смазать царапины целебной мазью. Еще раз осмотрев высокую стройную красавицу Лэсу и убедившись, что не пропустил ни единой, даже самой маленькой ранки, брат Лэльдо наконец сказал:

— Ну что, пойдем дальше?

— Если вы с Лэсой готовы — идем, — ответил Иеро.

— Я лично давным-давно готова, — фыркнула Лэса и исчезла в темноте. Горм отправился следом за ней. Следующими двинулись Иеро и эливенер, шагавшие, как обычно, по обе стороны Клоца.

Холмы с белыми меловыми вершинами стали выше, лощинки между ними — уже и извилистей, и теперь беглецам поневоле приходилось идти медленно, потому что многочисленные бугры и огромные камни могли служить прикрытием для чудищ, готовых напасть на отряд. Иеро то и дело оглядывал склоны, возвышавшиеся по обе стороны, — в них стали все чаще появляться черные дыры пещер. Зато растительность чахла прямо на глазах. Деревьям здесь, похоже, не хватало влаги, и лишь изредка можно было заметить искривленные стволы с почти голыми ветками. Травы и кустов тоже становилось все меньше.

Из-за того, что дорога теперь не просто петляла, но и уводила отряд все выше и выше, было практически невозможно выдерживать точное направление на восток. Но все надеялись, что им еще попадутся по пути достаточно широкие долинки, которые дадут возможность сэкономить время, — ведь их можно будет пересечь за несколько минут. Понятно, что никому не хотелось слишком долго задерживаться на Великом Холмистом Плато, битком набитом слугами Безымянного Властителя.

Беглецы шагали молча, лишь изредка обмениваясь короткими замечаниями по поводу увиденного. Каждому было о чем подумать. Но в первую очередь все думали о том, что рассказал им брат Лэльдо о своих учителях и наставниках, эливенерах, прилетевших на Землю из неведомых космических глубин. Ведь в те давние времена они по сути ничем не отличались от мастеров Темного Братства, они так же бесцеремонно обращались с живыми существами чужой планеты, и если не создали толпу монстров, опасных для людей, то лишь потому, что ставили себе другие цели и задачи. Но оборудование, посредством которого монстры создаются теперь, привезено на Землю именно ими…

Эта мысль все сильнее и сильнее тревожила Иеро. Священник не понимал, почему внезапно скончавшийся брат Альдо был уверен, что его далекие соотечественники придут на помощь землянам. Ведь сам Альдо давным-давно покинул свою планету, он просто не знал, что произошло там за это время. А если Иеро и его друзья, послав призыв о помощи, тем самым навлекут на родную Землю еще худшие беды?..

В конце концов Иеро не выдержал и заговорил:

— Слушай, Лэльдо, а куда, собственно, мы идем? Кого мы собираемся звать на помощь и зачем?

Молодой эливенер, углубленный в собственные мысли, не сразу понял, что имеет в виду Иеро, и священник продолжил:

— Ведь эливенеры, твои учителя, явились к нам совсем не с благими целями. Сам же говорил — похищали людей, забирали их на свои корабли, ставили опыты… зачем же мы станем звать их сюда снова, нам что, слуг Безымянного не хватает? И неужели мы настолько глупы и беспомощны, что не в состоянии сами защитить свою родную планету? Конечно, справиться с Безымянным нелегко, я это прекрасно понимаю, но это возможно! Зло не может жить вечно, оно рано или поздно уступит.

Брат Лэльдо грустно улыбнулся.

— Меня учили другому, — сказал он. — Меня учили, что зло неистребимо, и, побежденное в одном месте, тут же рождается в другом. И что добро и зло — это единое целое, одно не существует без другого. Как светлое и темное, холодное и горячее, большое и маленькое… это взаимозависимые понятия.

— Ну, насчет этого можно и поспорить, — возразил Иеро, — только сейчас не время для теологии и философии. Что зло вечно — ну, да, это действительно так, только оно вечно… ну, как бы это сказать… оно вечно в абсолютном смысле. А в данном конкретном месте его вполне можно уничтожить. И мы вполне можем очистить от зла свой дом.

— Наверное, ты прав, — задумчиво произнес брат Лэльдо. — Наверное, можем… Но брат Альдо говорил, что силы Зла набирают мощь, и без специального оборудования их шествие по нашей планете уже не остановить. Где-то сам собой вырос огромный мозг — Источник Зла. Он возник в результате ядерной катастрофы. И он посылает разрушительные волны на огромные расстояния… а теперь еще научился растить ретрансляторы, которые усиливают его передачи. Если мы, с нашими примитивными средствами, сами начнем войну против этого суперсознания, нам это обойдется слишком дорого. Я имею в виду жизни разумных существ. Ты представляешь, сколько всякого народа может погибнуть? А соотечественники брата Альдо…

— Вот это меня и пугает — соотечественники твоего Альдо! — перебил его священник. — Почему ты думаешь, что они захотят помочь нам? А если наоборот — обрадуются тому, что появилась новая площадка для экспериментов? Если они явятся лишь затем, чтобы использовать всех подряд в качестве лабораторных животных? Что мы тогда будем делать, с нашим примитивным оружием? Уж такие звери нам точно не по зубам!

Брат Лэльдо довольно долго молчал, и священник, не понимая причины этого молчания, терпеливо ожидал, когда эливенер заговорит. Но наконец брат Лэльдо сказал:

— Видишь ли… мне об этом никогда не говорили, так сказать, официально, то есть считается, что я этого не знаю… но я не раз слышал обрывки разговоров старших братьев…

Он снова замолчал, и на этот раз Иеро не выдержал.

— Ну, и о чем же они говорили?

Молодой эливенер глубоко вздохнул.

— В общем, те, кто явился на Землю, были изгоями. Они покинули свою родину потому, что их человечество приняло закон, запрещающий эксперименты с живыми существами на чужих планетах. Они снарядили самый большой из существовавших в тот момент космических кораблей — и сбежали. Их предшественники уже не раз бывали на Земле, считалось, что наша планета — просто рай для экспериментаторов, вот они и устроились здесь. Их, конечно, хотели поймать, но как раз в это время на Земле разразилась ядерная война, и там, на той далекой планете, решили, что здесь просто не могло остаться ничего живого. Ну, думаю, они судили по себе, — усмехнулся брат Лэльдо. — Хрупкий народ, без техники — никуда. Они и вообразить не могли, что мы тут такие крепкие, что даже ядерная катастрофа нам нипочем. А если мы сообщим им о том, что сейчас происходит на Земле, — они, конечно, придут на помощь.

— Да ведь за это время тот закон могли снова отменить, — сказал Иеро. — И что тогда?

— Вряд ли, — с сомнением в голосе сказал молодой эливенер. — Там что-то изменилось в целом, понимаешь, к ним пришла какая-то новая религия… нет, вряд ли. В любом случае, я думаю, мы должны рискнуть. Источник Зла нам не уничтожить. Мы можем распотрошить хоть все его ретрансляторы, но до него самого нам не добраться. Вот если бы у нас был десяток-другой бластеров — тогда другое дело. Можно было бы отправляться на поиски.

Иеро покачал головой, не слишком убежденный словами друга. Но все равно стоило подумать над тем, что сказал брат Лэльдо. И священник, углубившись в размышления, перестал изводить молодого эливенера вопросами.

Начало светать, а беглецы все шли и шли, и больше никто не пытался остановить их. В конце концов это показалось священнику странным.

— Эй, а не слишком ли долго нас никто не беспокоит? — передал он на общей волне. — Вам не кажется, что это не к добру?

— Не каркай! — донесся издали мысленный голос Горма. — Но вообще ты прав. Кстати, ты обратил внимание, что здесь много пещер?

— Еще и как обратил, — ответил Иеро. — И еще как подумал, что в этих пещерах могут сидеть разные интересные существа и ждать, когда мы очутимся достаточно близко.

— Нет, большая часть пещер — пустые, — тут же сообщила Лэса. — Я даже заглянула в несколько. Никого. Из одних жильцы ушли уже очень давно, из других — совсем недавно.

— И что ты думаешь по этому поводу? — поинтересовался Иеро.

— Думаю, их сожрал Безымянный, — уверенно ответила иир’ова. — Там сильно пахнет страхом.

Уж не потому ли совы искали добычу подальше отсюда, подумал священник, что вблизи от логова Безымянного уже никого не осталось?

В этот момент с запада донесся отдаленный гул. Ровный, мощный, он быстро приближался к холмам, между которыми шагали беглецы.

— А вот и погоня, — уверенно сказал брат Лэльдо. — Надо прятаться. С воздушной машиной нам не совладать.

Глава 11

Верно, это, и впрямь, оказалась воздушная машина — огромная, с дом, над которой висел дымчатый круг. У машины были паучьи растопыренные лапы с колесами на концах и прозрачные бока. Внутри сидели мастера Темного Братства и волосатые ревуны.

Все это Иеро рассмотрел, осторожно выглядывая из-за огромного камня, прикрывавшего вход в неглубокую пещеру, где укрылись беглецы. Машина медленно плыла в воздухе, почти задевая лапами лысые вершины холмов, а мастера Безымянного из-под капюшонов своих темно-серых плащей всматривались в лощины и распадки. Иеро тут же подумал, что напрасно они сами не надели такие же плащи, как бы их не обнаружили по движениям мысли, — и, отойдя от входа, сказал:

— Давно надо было нам плащи надеть. Особенно тебе, Лэса, ты ведь осталась без защитного экрана.

Все согласились, что это верно и что плащи следовало надеть давно, вот только они очень мешают во время драки.

— Ну, сейчас нам драться вряд ли придется, — сказал эливенер. — Если они нас обнаружат, расстреляют прямо с воздуха, только и всего.

— Нет, вряд ли, — возразил Иеро. — Они же взяли с собой волосатых ревунов. Значит, рассчитывают захватить нас живьем. Мы им нужны как генетический материал.

— Пожалуй, ты прав, — согласился брат Лэльдо. — Тогда тем более надо постараться, чтобы нас не нашли. Не будут же они летать здесь весь день. Решат, что мы идем другой дорогой. Им ведь неизвестно, куда мы стремимся.

— А если известно? — передал Горм.

— Откуда бы это? — удивился Клоц. — Уж не думаешь ли ты, что Койя могла нас выдать? А переводчику мы вроде бы не говорили, в какую сторону направимся. Да и он не стал бы нас предавать.

— Их могли заставить, — пояснил Горм. — Лэльдо, ты как думаешь?

— Могли, конечно, если заподозрили, что им что-то известно, — кивнул эливенер. — Но это вряд ли. Кому бы пришло в голову подозревать в чем-то Койю? Нет, скорее слуги Безымянного проверяют все направления, осматривают все места, где вообще может пройти группа вроде нашей. К тому же мы оставили на своем пути немало следов, вы, надеюсь, не забыли об этом? Мало того, что разгромили лаборатории, так еще и ночью перебили немало всяких тварей. Так что направление выяснить — проще простого.

— И еще у них могут быть хорошие следопыты, — напомнил Иеро. — Наверное, они идут по земле и направляют поиски.

— Значит, скоро до нас доберутся, — сделал естественный вывод Клоц. — Ну, ревуны для нас не проблема, а вот у тех, что в серых плащах, может быть и пушка. Помнишь, Иеро, во время войны они палили с корабля световыми лучами? Тут уж никто не устоит.

— Значит, надо разбить их машину, — категорическим тоном заявила Лэса. — Если у них есть пушка — она там, в их летающей штуковине. Это вам не карманное оружие.

Иеро взялся за ремень, на котором висел бластер, и вопросительно посмотрел на брата Лэльдо. Тот кивнул.

— Одного выстрела вполне достаточно. И еще один останется у нас в запасе.

— Отлично, — сказал Иеро и, сняв бластер, протянул его молодому эливенеру. — Теперь в главной роли — ты и только ты. Разбирайся.

Все молча следили за тем, как брат Лэльдо взял тяжелое оружие и всмотрелся в кнопки, утопленные в рукоятку. Гул машины тем временем затих — летающее сооружение ушло за холмы на востоке.

— Ну что, справишься? — тихо спросил священник.

— Думаю, справлюсь, — кивнул эливенер. — Но это только для машины. А если подойдут наземные силы — будем отбиваться проверенными средствами. И поскольку, как я вижу, плащи надевать никто не хочет, — потрудитесь-ка успокоить сознание и сделать вид, что нас здесь нет. Вы теперь все это умеете. В унисон с волнами экрана ментальной защиты. А ты, Лэса, уйди к дальней стенке пещеры, поглубже. И замри. Ты слишком эмоциональная, твою волну поймать легче всего.

Немножко обиженная Лэса ушла вглубь пещеры и, достав темную стеклянную пластинку с девятью камнями, принялась вертеть ее в руках. Никто не обратил на это внимания. Горм занял позицию у входа в пещеру, настороженно принюхиваясь и прислушиваясь, а брат Лэльдо сел рядом с медведем, держа в руках бластер.

Так они ждали несколько минут.

Потом снова послышался гул воздушной машины — на этот раз с востока. Мастера Безымянного возвращались. И почти в то же самое мгновение Горм сообщил:

— Снизу подходят несколько очень крупных существ. Воняет агрессией. Пока что я их не вижу, но они уже близко.

Иеро подошел к Клоцу и стал рыться в седельной сумке в поисках гранат. У них же осталось еще несколько штук… и надо же, до сих пор никто о них и не вспоминал! А вот теперь, похоже, они пригодятся. Бросить их в тех тварей, что подбираются снизу — а самим укрыться в пещере. Как раз то, что надо!

Клоц, догадавшись о намерениях священника, передал:

— Хорошая идея! И почему мы раньше эти штучки не использовали?

— Если бы использовали раньше — теперь не осталось бы, — фыркнул Иеро. — Забыли мы про них, вот и все. Слишком много новых впечатлений.

Клоц весело скосился на священника и сообщил:

— А дальше еще больше будет, вот увидишь!

— Тьфу на тебя! — отмахнулся Иеро. — Мне лично и так не скучно.

Пещера, в которой укрылись беглецы, располагалась высоко на склоне холма, и от ее входа отлично просматривались и все подходы снизу, и вершины окрестных холмов. Ни одно деревце не закрывало обзор. И вот из-за дальних вершин выскользнула летающая машина с прозрачным плоским кругом над ней.

— Что это за круг? — тихо спросил Иеро.

— Это пропеллер, он вращается очень быстро, вот и кажется кругом, — так же тихо ответил брат Лэльдо. — Такая машина называется вертолетом. Ты наверняка читал о подобных.

Конечно, священник читал и о вертолетах, и о самолетах, и о ракетах, но, естественно, на рисунках в копиях древних книг они выглядели немного иначе. Иеро и в голову прийти не могло бы, что пропеллер в рабочем состоянии выглядит вот так, похожим на полупрозрачный круг. Но теперь все встало на свои места. Вертолет — это понятно. У древних было множество таких машин. Их использовали и в военных, и в мирных целях.

— Значит, ты должен стрелять по пропеллеру? — предположил Иеро.

Брат Лэльдо улыбнулся.

— У меня бластер… тут совершенно неважно, в какую часть вертолета я буду целиться. Лишь бы вообще задеть машину хоть краешком луча. Ты просто не представляешь мощи этого оружия.

Конечно, Иеро не представлял, и все остальные тоже. Откуда им было знать, что такое бластер? На Земле ничего похожего не существовало, разве что в фантастических романах, — но копии древних художественных книг священник читал редко, ему жаль было тратить время на выдумки. Его интересовали только факты.

И вот теперь перед его глазами возник новый факт.

Наземные и воздушные силы преследования подошли к пещере одновременно. В узкой лощине между холмами появились идущие цепочкой шесть огромных чудищ, явно шедших по следу беглецов. Монстры были похожи на гигантских волков, но их густая лохматая шерсть имела странный зеленый цвет с коричневым оттенком, уши были круглыми и голыми, а хвосты отсутствовали. Жилистые длинные лапы с огромными желтыми когтями были хорошо приспособлены для бега, но для лазания по горным склонам явно не слишком годились. Однако зеленые волки начали решительно карабкаться вверх, к пещере. И в это же самое время вертолет, битком набитый мастерами Безымянного и волосатыми ревунами, завис в воздухе прямо напротив входа в пещеру, оглушая беглецов ревом и грохотом. Во все стороны полетели песок и мелкие камни, взметнулись вихри пыли, — и брат Лэльдо, воспользовавшись этим прикрытием, быстро вскинул бластер и нажал на кнопку спуска.

Иеро, стоявший за спиной молодого эливенера, успел заметить лишь тонкий луч яркого белого света, на долю секунды вспыхнувший в воздухе и прорезавший тучи пыли и песка, — и все было кончено. Раздался яростный взрыв, воздушной волной беглецов отшвырнуло к дальней стенке пещеры и они кучей повалились на землю. Огромный шар ослепительного бледно-желтого огня на одно мгновение вспух перед входом в пещеру — а потом беглецы услышали грохот сыплющихся вниз горящих обломков и дикий вой зеленых волков, на которых обрушились остатки вертолета. Пещеру заполнила вонь горящей плоти и паленой шерсти.

Чихая и отфыркиваясь, беглецы поднялись на ноги. Иеро первым делом отыскал оброненные гранаты и проверил, все ли в порядке. К счастью, взрыв внутри пещеры беглецам не грозил. Остальные уже осторожно подошли в выходу из пещеры. Первым выглянул наружу Горм — и тут же отшатнулся, опаленный жаром горящего внизу на склоне вертолета.

— Ну и ну, — покачал головой медведь, снова отходя вглубь пещеры и предоставляя желающим возможность полюбоваться зрелищем. — Если бы у нас было много таких бластеров, мы бы без труда расправились с силами Нечистого на всей Земле.

— Не забывай, что у его слуг тоже есть такое оружие, — напомнил ему молодой эливенер. — Так что подобная война могла бы уничтожить вообще все живое.

— Ничего у них нет, — вдруг категорически заявила Лэса. — Они давным-давно истратили все заряды.

— Почему ты так думаешь? — удивился Горм.

— Ты что, забыл большую войну Нечистого с северными странами? — напомнила иир’ова. — Если бы у них были бластеры, нам не удалось бы одержать победу. Скорее всего у них осталось всего несколько штук, и они берегут их для особых случаев.

— Может быть, ты и права, — согласился с ней Иеро, и тут заметил, что Лэса держит в руке темное стекло. — Оно никак не отреагировало на выстрел? — спросил священник, показывая на пластинку.

Во взгляде огромных зеленых глаз иир’ова мелькнуло что-то странное. Лэса довольно долго молчала, и в конце концов все уставились на нее, не понимая, что случилось. Наконец иир’ова заговорила:

— Ты угадал, заклинатель. Оно отреагировало. Вот только…

Она снова замолчала, но Горм поторопил ее:

— Ну же, говори скорей!

Лэса вздохнула и осторожно погладила пальцем лежавшую на раскрытой ладони ее правой руки темную тяжелую пластинку.

— Оно… стекло показало мне кое-что. Но я ничего не поняла. Я увидела горы. Огромные горы, я никогда в жизни не слыхала о таких. Снежные вершины, уходящие в небо. Пещера. И странный полуголый человек, завернутый в ветхую красную ткань. В руке держит чашку без ручки. Вот и все.

— Ты видела лицо этого человека? — осторожно спросил брат Лэльдо. — Если бы ты, например, встретила его — узнала бы?

— Да, — твердо кивнула иир’ова. — Я узнаю его. Такое лицо забыть невозможно. Это — сама доброта и ясность. Тишина и любовь. Ум и сострадание.

— Хорошо, — прошептал молодой эливенер.

— Очень хорошо. Надеюсь, мы до него доберемся и он поможет нам. Я уверен, что доберемся. Иначе он не показался бы Лэсе.

— Кто он? — спросил Клоц.

— Я слышал о нем от своих наставников, — ответил брат Лэльдо. — Это, я уверен, тот самый учитель, который изменил их души и умы. Великий учитель.

— Но тогда он должен быть очень стар, — с сомнением в голосе произнес Иеро. — А ведь он, насколько я понял, обычный земной человек, не пришелец из других миров, и вряд ли мог прожить так долго.

— Такие учителя живут столько, сколько считают нужным, — спокойно сказал брат Лэльдо. — Они уходят лишь тогда, когда считают выполненными обязательства, взятые ими на себя в этой жизни.

— В этой жизни? — недоуменно переспросил Горм. — А разве они живут по много раз?

— Знаешь что? — вдруг рассмеялся эливенер. — Мне почему-то кажется, что сейчас не самое подходящее время для рассуждений на такие отвлеченные темы. За нами наверняка гонится еще не одна команда слуг Безымянного. Не лучше ли нам поспешить?

С этим все были согласны, так что выяснение вопроса о количестве жизней отложили до более удачного момента.

* * *

…Позади осталось уже более тридцати пяти километров, когда перед беглецами внезапно открылась широкая долина. Склоны холмов, окружавших ее, поросли раскидистыми деревьями, ветви которых тяжело склонялись к земле под весом огромных гроздей золотистых фруктов, похожих одновременно и на яблоки, и на апельсины. Но ни единая птаха не клевала эти роскошные плоды…

Вокруг деревьев густела пышная трава, яркими алыми и голубыми озерцами растекались заросли цветов, наполнявших тихий воздух пьянящим ароматом, — но вокруг драгоценных медоносов не жужжали алчные насекомые…

— Это он, — тихо сказал брат Лэльдо, указывая на центр долины.

Но остальные беглецы уже и сами поняли, куда они пришли.

В самой середине цветущего зеленого оазиса они увидели нечто вроде огромного колодца, края которого были выложены из темно-коричневого блестящего камня. Диаметр «колодца» достигал, насколько можно было определить с такого расстояния, метров пяти, не меньше. Что скрывалось в его глубине? То самое мутно-белое месиво, которое увидел во время гадания на Сорока Символах Иеро? Та слизь, которую дерзкая мартышка Койя обозвала «зверем в яме»? То неведомое существо, черный разум которого способен притянуть к себе живое создание, существо, пожравшее все вокруг себя?

Вокруг темно-коричневого каменного круга трава словно выгорела, и на фоне широкой черной полосы нарядный темно-коричневый камень выглядел чрезвычайно эффектно. И еще похожие на гарь черные голые пятна были разбросаны тут и там по всей долине. Путники долго всматривались в них, пытаясь понять, что это такое. Наконец брат Лэльдо предложил:

— Попробуем использовать стекла?

Иеро и Лэса достали свои темные стеклянные пластинки и встали по обе стороны молодого эливенера. Он положил свое стекло на раскрытую ладонь левой руки, повернул так, чтобы на каменное кольцо в центре долины смотрели два рубина и осторожно нажал на центральный розовый камешек. Иеро и Лэса повторили его движение. Они немного подождали, но ничего не произошло. Тогда эливенер повернул пластинку, направив на «колодец» синие сапфиры и снова нажал на розовый овальный камень. Снова ничего. После этого в сторону убежища Безымянного Властителя были повернуты изумруды. Иеро и Лэса, действуя синхронно, в третий раз мягко прижали большими пальцами розовые камни…

И все черные пятна, разбросанные по долине, разом шевельнулись.

— Ох! — мысленно вскрикнул лорс. — Вы их разбудили!

— Ну, теперь держись! — поддержал его Горм. — Это наверняка те подземные твари, о которых говорила Койя!

— Да уж, похоже, что это они, — пробурчал Иеро, правой рукой вынимая из ножен меч, а левой пряча в висевший на поясе мешок стеклянную пластинку. Заодно он достал из мешка гранату. — Интересно, как они выглядят и что нам с ними делать?

Как они выглядят — беглецы узнали уже в следующую секунду. Над черными пятнами земли взвились в прозрачный вечерний воздух тонкие струйки сизого легкого тумана. Они свернулись спиралями, потом сблизились, образуя тонкие колонны, потом уплотнились — и двинулись прямиком к стоявшим на склоне холма над долиной беглецам. С каждым пройденным метром колонны меняли форму. Сначала они растолстели, как бочонки, потом вроде бы присели на корточки, потом их верхние части распластались в воздухе, изобразив собой нечто вроде дымчатых медуз с болтающимися снизу пучками щупалец… а потом как-то сразу и просто превратились в огромные полупрозрачные колобки с широко разверстыми пастями, и медленно, вальяжно покатились над землей, растягиваясь в цепь.

— Хотят в кольцо взять, — деловито передала Лэса. — Доигрались мы в свои стекляшки! Может, они бы и не высунулись, если бы мы их не растревожили.

— Это вряд ли, — усомнился Клоц. — Скорее мы попали бы в отличную ловушку, да еще на равнине. А сейчас мы на высоте, им придется подбираться к нам снизу… Так что выманили мы их очень даже удачно.

— Ну, и что мы можем с ними сделать? — поинтересовался Горм. — Они уж слишком прозрачны… что-то мне кажется, ни мечом, ни гранатой их не взять.

— Если станет совсем паршиво — спрячемся под пузырями и подумаем! — не утратила оптимизма Лэса.

— Нам нужно подойти поближе к ретранслятору, — сказал вдруг эливенер. — Боюсь, отсюда мне его бластером не достать, слишком далеко, я могу просто промахнуться. Не такой уж я меткий стрелок.

— А луч достанет? — тут же спросил Иеро.

— Теоретически должен достать, но я не уверен, — ответил брат Лэльдо.

— Тогда лучше не рисковать. Будем подбираться ближе, — решил священник. — А с этими… ну, подойдут — разберемся, что делать. В крайнем случае поползем к яме под пузырями, если, конечно, они смогут укрыть нас от этой подземной гадости.

— А почему вдруг не смогут? — спросил Клоц. — До сих пор укрывали.

— До сих пор они укрывали нас от существ вполне материальных, а эти подземные чудеса какие-то уж очень прозрачные, — пояснил Иеро причину своих сомнений. — Вдруг просочатся?

— Лэса, а тебе не кажется, что в них есть что-то общее с духами мертвых? — сказал вдруг медведь.

Иир’ова слегка вздрогнула и пристально уставилась огромными глазами уставилась на медленно катящиеся туманные колобки. Все остальные не менее пристально уставились на саму Лэсу. Мысль Горма была предельно ясна: если колобки сродни духам мертвых, на них можно наложить заклинание и загнать их обратно в землю. Иеро подумал о том, что в этом их путешествии, пожалуй, едва ли не главную роль стала играть Лэса — ведь в наиболее трудных ситуациях всех выручало ее колдовское умение. И было бы отлично, если бы и в этот раз Лэса сумела…

— Да! — мысленно вскрикнула иир’ова. — Они похожи. Надо попробовать. Но предупреждаю: я понятия не имею, удастся ли мне с ними справиться. Горм, готовься. Иеро, ты знаешь это заклятие?

— Не очень хорошо, — признался священник. — Но на третью роль сгожусь, пожалуй.

— Отлично. Начинаем.

Горм уже утаптывал траву, готовя ровную круглую площадку, и Клоц помогал ему, старательно работая громадными копытами. Иеро и брат Лэльдо присоединились к ним, и через несколько минут на склоне образовался большой, около трех метров в диаметре, круг, внутри которого не торчало ни единой травинки. Сильно пахло зеленым соком и смятыми цветами. Лэса обошла круг, негромко мурлыча, потом достала из своего мешочка маленький пакет и посыпала середину круга желтоватым порошком с резким неприятным запахом, сразу же заглушившим травные ароматы. Клоц чихнул и отошел подальше. Все равно он не мог принять участия в предстоящем ритуале. Брат Лэльдо составил ему компанию. Эливенеру тоже нечего было делать в утоптанном кругу.

— Думаешь, из этого что-нибудь выйдет? — спросил Клоц.

— Кто его знает, — пожал плечами брат Лэльдо. — Но попробовать, сам понимаешь, не мешает. Тем более что у нас и выбора-то нет.

Ни Клоц, ни эливенер, ничего не знавшие о процедуре возвращения в землю духов умерших, не понимали, что делают трое, оставшиеся в кругу. Медведь и Лэса начали какой-то странный медленный танец, топчась в центре круга, наклоняясь то вправо, то влево, и словно бы лениво, сонно кивая головами, а священник просто брел по краю круга крохотными шагами, что-то едва слышно бормоча себе под нос и время от времени как бы в недоумении разводя руками и пожимая плечами. Лэса изредка громко, пронзительно мяукала, Горм утробно рычал, и выглядело это до странности обыденно и неинтересно. Клоцу и брату Лэльдо очень быстро наскучило однообразное зрелище, и они, как по команде, перевели взгляд в долину.

И ахнули.

Туманные колобки уже не шествовали к холму, на склоне которого остановились беглецы. Колобки превратились в маленькие столбы черного плотного дыма и замерли на месте, нервно подергиваясь. Потом каждый из черных столбов начал приобретать свою форму — и через несколько минут изумленные и немного испуганные Клоц и брат Лэльдо видели уже несколько десятков самых разнообразных монстров, слепленных из густого черного дыма. А потом эти странные существа начали расползаться по долине…

— Похоже, возвращаются на свои места, — едва слышно прошептал молодой эливенер.

— Да, похоже… а ну как потом снова начнут выпрыгивать, когда мы мимо пойдем? — высказал опасение лорс.

— Ну, поодиночке с ними легче будет управиться, да мы можем и просто обойти их, мы же знаем, где их гнезда, — сказал брат Лэльдо все тем же едва слышным шепотом. Он боялся говорить громче, чтобы не помешать тем, кто колдовал в кругу, а про возможность мысленной речи от удивления просто забыл. Клоц поспешил напомнить ему:

— Не говори вслух! Вдруг они собьются?

— Ох… да, ты прав. Просто не понимаю, что это на меня нашло, — опомнился эливенер.

— Ну, когда видишь такое, нетрудно растерять все соображение, — мысленно хихикнул Клоц. — Хорошо, что я по-другому просто не умею разговаривать. Однако наши ребята молодцы!

Брат Лэльдо улыбнулся и посмотрел на троих колдунов. Они продолжали все те же действия, не привнося в них ничего нового.

Странно, подумал эливенер, все это выглядит таким простым, а какая сила воздействия! И ему захотелось тоже научиться налагать заклятья. Почему-то его наставники никогда не пользовались подобными методами, и сейчас брат Лэльдо впервые задумался об этом — и удивился.

Неужели пришельцы не доверяли земной ворожбе? Или… может быть, их умы обладали какими-то особыми свойствами, настолько отличающими чужаков от землян, что они просто не могли освоить простое земное колдовство?.. Да, это было похоже на правду.

Пока брат Лэльдо размышлял таким образом, черные монстры втянулись в обожженные участки почвы и исчезли. Долина очистилась, и лишь пятна обгоревшей травы, разбросанные тут и там, говорили о том, что под землей скрываются опасные существа.

Иир’ова испустила заключительный вопль, Горм рявкнул во весь голос, а Иеро подпрыгнул на месте и замер, глядя на Лэсу.

— Все! — торжественно возвестила кошка. — Загнали!

— А ты уверена, что они больше не высунутся? — тут же спросил Клоц.

— Нет, не уверена, — честно призналась Лэса. — Вполне могут выскочить снова. Так что лучше нам не засиживаться на месте.

— Ну, тогда — вперед, — сказал Иеро, выходя из круга и направляясь к лорсу. — Не заскучал, приятель?

— Немножко не без того, — мотнул большой головой Клоц. — Ну, поехали?

— Нет, лучше мы пешком, — возразил брат Лэльдо. — Кто знает, какие тут еще имеются сюрпризы. Луше сохранять максимум свободы действий.

Беглецы спустились с холма и, стараясь как можно дальше обходить пятна выгоревшей травы, под которыми скрывались злобные твари, зашагали к центру долины. Все пребывали в самом радужном настроении, уверенные, что еще несколько минут — и они расправятся с проклятым ретранслятором Безымянного Властителя, и тем самым избавят дальние северные республики от чудовищного давления Зла.

Никто из них и внимания не обратил на то, что радость, захлестнувшая каждого, как-то уж очень не соответствовала моменту. Ведь никто не знал, что еще может ждать их впереди…

…Иеро вдруг вспомнились те дни, что он провел в далекой южной стране, в роскошном дворце своей возлюбленной, принцессы Лучар, вспомнились прекрасные глаза его нежной подруги… и священник-заклинатель даже не заметил, как ускорил шаг, словно стремясь навстречу любимой. Он спешил, видя перед собой Лучар, только Лучар… и вдруг чья-то рука жестоко остановила его, сильно встряхнув. Иеро резко повернулся, готовый убить того, кто осмелился помешать ему — и внезапно очнулся, увидев перед собой брата Лэльдо, державшего в одной руке бластер, а в другой — темную стеклянную пластинку с девятью камнями.

— Что случилось? — растерянно спросил священник.

— Скорее, — быстро сказал эливенер, — останови других, а я попробую…

Он не договорил и со всех ног бросился бежать к «колодцу» в центре долины, а окончательно опомнившийся Иеро только теперь заметил, что Лэса, Клоц и Горм целеустремленно шагают к ретранслятору — все быстрее и быстрее… Клоц обогнал остальных, и все уже понявший Иеро помчался за лорсом, на ходу достав из-за пазухи свое стекло. Догнав лорса, священник обхватил его за шею и, прижав к лохматой шкуре темное стекло, торопливо заговорил прямо в большое черное ухо:

— Клоц, милый, опомнись, это Нечистый заманивает тебя в свои сети… — И тут же Иеро перешел на мысленную речь, сообразив, что так будет легче докричаться до одурманенного сознания лорса: — Остановись, Клоц, стой! Ты погибнешь, если пойдешь дальше! — Священник изо всех сил прижимал инопланетный аппарат к телу лорса, надеясь, что это поможет остановить друга и удержать его от гибели.

Клоц резко встряхнулся, пытаясь избавиться от вцепившихся в него человеческих рук. Глаза лорса были затуманены, но все его тело рвалось вперед, к какой-то прекрасной цели, видимой лишь ему одному. Иеро мысленно закричал:

— Стой, идиот! Он же сожрет тебя! Это не то, что тебе кажется, дубина! Это Безымянный! Он напустил на тебя морок!

В глазах лорса наконец-то мелькнул первый проблеск пробуждающегося сознания, и священник, уже совсем не церемонясь, изо всех сил стукнул лорса кулаком по спине:

— Стой, дурак! — рявкнул он во все горло. — Стой!

Лорс остановился и горестно замычал. Иеро, решив, что тут все более или менее пришло в норму, помчался наперерез Лэсе, уже догнавшей их. Но он еще не успел схватить ее за руку, как за его спиной раздался грохот.

Иеро резко повернулся.

Через высокий край колодца, заливая яркие коричневые камни, лезла, шипя и вспениваясь, мерзкая белесая жижа. На ее поверхности вздувались огромные пузыри — и лопались с оглушительным шумом. Священник поискал взглядом брата Лэльдо. Тот остановился метрах в двадцати от колодца и вскинул бластер. И в следующую секунду в пузырящуюся жижу вонзился яркий белый луч.

У Лэсы подогнулись ноги, и она с размаху села на землю. В ту же секунду шлепнулся на толстый зад медведь, но Клоц, уже отчасти пришедший в себя, устоял, лишь сильно пошатнулся. Жижа вскипела, раздался громкий свист, словно исходил паром гигантский чайник, — и огромные клубы белого пара окутали центр долины, скрыв не только колодец, но и брата Лэльдо.

Иеро бросился к эливенеру. Но он был слишком далеко, и пока священник добежал до горячей стены пара, брат Лэльдо, обожженный и почти ослепший, уже выбрался на открытое пространство — и упал. Бластера при нем не было. Иеро подхватил брата Лэльдо на руки и побежал обратно.

Ему казалось, что молодой эливенер умирает.

Глава 12

Вместе с Лэсой Иеро поспешно принялся за дело. На глаза брату Лэльдо положили чистые льняные лоскутки, смоченные остатками воды, а обожженные участки кожи начали осторожно смазывать целебной мазью, причем каждый из целителей достал свою баночку бальзама. Впрочем, состав мазей был практически одинаковым, в него входило более двадцати трав и жир барсука. Иеро вслушивался в тяжелое, хриплое дыхание друга, то и дело проверяя пульс. Состояние брата Лэльдо было тяжелым, и дело было не только в ожогах. Но ни священник, ни Лэса не понимали, что могло произойти с молодым эливенером, когда его окутал горячий пар, в который превратился ретранслятор Безымянного после удара луча бластера. Ни Лэса, ни Иеро не видели признаков отравления и не ощущали яда в крови брата Лэльдо, однако у обоих возникло чувство, что он отравлен.

— Да что же это такое! — не выдержал наконец священник. — Он надышался этой дрянью, понятно, но почему яд незаметен? И как нам его вывести?

— Смотри, он все еще держит стекло, — передала Лэса, смазывавшая целебным бальзамом левую руку молодого эливенера. — Как ты думаешь, не лучше ли его забрать?

— He знаю, — с сомнением в голосе ответил Иеро. — Как бы хуже не стало… это все-таки аппарат защиты.

Клоц и Горм топтались рядом, от всей души желая эливенеру выкарабкаться, — но помочь не могли ничем. И оба то и дело посматривали в сторону каменного колодца, над которым все еще клубился пар, — теперь голубоватый, почти прозрачный. Горму очень хотелось пробежаться до центра долины и заглянуть в колодец. Медведь не был до конца уверен в том, что ретранслятор действительно уничтожен. Что-то ему чудилось в клубах голубоватого пара… он и сам не понимал, что именно. Но вроде бы там оставались признаки жизни.

Наконец Горм не выдержал.

— Клоц, — окликнул он лорса на направленной волне, чтобы не отвлечь целителей от дела, — я хочу пойти посмотреть, что там, — медведь махнул лапой, указывая на колодец ретранслятора. — Что-то мне там не нравится.

— Эй, ты поосторожнее! — тут же всполошился Клоц. — Не хватало еще, чтобы он и тебя ошпарил!

— Я же не собираюсь в него стрелять, — возразил Горм. — Ну, если хочешь, пойдем вместе, вытащишь меня в случае чего.

Клоц помолчал, пристально всматриваясь вдаль, в колодец и клубы пара над ним, и в конце концов кивнул:

— Да, мне тоже чудится там что-то живое. Идем.

И он решительно зашагал к центру долины. Горм вперевалку бежал рядом с ним.

— Ты останься в сторонке, на всякий случай, — предложил медведь, — а я загляну в колодец. Если там кто-то есть, я туда спущусь.

— Не вздумай! — мысленно рявкнул на него лорс. — Лучше бросить туда пару гранат! Они у меня в седельных сумках. Надеюсь, ты сумеешь с ними справиться?

— Да, ты прав, — согласился Горм. — Граната надежнее. Ну, может, там и нет никого.

— Есть, — вдруг с полной уверенностью сказал Клоц. — Прислушайся как следует. Остановись и прислушайся.

До колодца им оставалось метров пятнадцать, не меньше. Клоц и Горм замерли на месте, вслушиваясь в тихое шипение пара и принюхиваясь к его странному запаху, напоминавшему то анис, то полынь. Но время от времени сквозь травный аромат пробивалась струйка вони — из колодца несло жженой костью. И что-то поскрипывало и потрескивало за потускневшим каменным обводом колодца…

— Он лезет наверх, — сообщил Горм свой вывод. — Давай-ка гранаты!

— В левой сумке, на дне.

Огромный черный медведь лишь с виду казался неуклюжим. На самом деле северный лесной народ умел такое, что и многим людям было не под силу. А толстые лапы северных медведей обладали такой же гибкостью и проворством, как человеческая рука. Но медведи никогда не стремились без особой надобности демонстрировать свои способности. Но сейчас, конечно, это было необходимо. Горм быстро раскрыл седельную сумку и извлек две гранаты. В его здоровенной лапе металлические шарики казались совсем крошечными.

— Стой здесь, — бросил он лорсу и мягко, неслышно двинулся вперед.

Подкравшись к краю колодца, медведь вытянул шею и заглянул через край каменной кладки внутрь. Колодец оказался не слишком глубоким, до дна было метров пять, не больше, но Горму сразу бросилась в глаза черное пятно широкого отверстия в коричневой стене, примерно в метре от дна. И, похоже, именно в этой дыре прятался в момент выстрела тот, кто полз сейчас вверх по стенке колодца, цепляясь за неровности камней. Если бы пауки имели скелеты, Горм сказал бы, что это — скелет паука. Тонкие белые косточки длинных суставчатых лап торчали из плотных сочленений, расположенных по краям маленького «туловища», представлявшего собой радиальные костяные круги. Головы у «паука» вроде бы вовсе не было. Однако хрупкий с виду безголовый скелетик упорно полз наверх, и Горм ощутил исходящую от сухих косточек злобу, ярость, агрессию… Медведь поспешно отступил на шаг и, выдернув чеки, швырнул в колодец обе гранаты, — а сам тут же шлепнулся на влажную землю и откатился в сторону.

В колодце грохнуло — два взрыва слились в один, — и несколько камней вылетело из кладки и свалилось на землю. Горм осторожно приподнял голову. Вроде бы тихо… Он оглянулся на Клоца.

— Ничего не слышишь?

— Ничего, — ответил лорс и сделал шаг вперед.

И в это самое мгновение раздался мощный подземный толчок.

Потерявшие нарядность коричневые камни кладки рассыпались, Горм подпрыгнул, Клоц упал на колени…

Под землей загудело, и гул все нарастал и нарастал.

— Бежим! — мысленно завопил Клоц, вскакивая и с ужасом глядя на вспухший за спиной медведя земляной бугор. — Скорее! Сзади, смотри, сзади!

Горм оглянулся — и мгновенно рванул со всех ног в сторону лорса.

Они помчались к краю долины, туда, где Лэса и священник все еще занимались пострадавшим эливенером, то и дело оглядываясь.

Но за ними никто не гнался. Только земля продолжала дрожать, да в тех местах, где виднелись черные пятна выжженной травы, вспухали один за другим рыхлые земляные бугры.

Наконец запыхавшаяся парочка остановилась рядом с остальными беглецами. И как раз в это время гул стих и подземные толчки прекратились.

— Что вы там натворили? — спросил Иеро, не отрывая глаз от брата Лэльдо. Дыхание эливенера выровнялось. — Впрочем, кажется, ему ваша подрывная деятельность пошла на пользу.

— Там еще кто-то был? — рассеянно спросила Лэса, снимая с глаз брата Лэльдо влажные лоскутки и заменяя их другими, пропитанными какой-то мазью из ее запасов. Похоже, иир’ова не слишком интересовалась происходящим вокруг. Ее внимание занимал больной.

— Да, там был какой-то скелет, — ответил Горм и решительно вынул из сжатой руки эливенера темную стеклянную пластинку. — Она ему больше не нужна. Не от кого защищаться. Лэса, смажь ему ладонь, там тоже есть ожог.

Иир’ова, не задавая лишних вопросов, взялась за дело.

Через несколько минут брат Лэльдо очнулся и попытался снять с глаз мешающие ему компрессы. Лэса удержала его руку:

— Подожди, Лэльдо, у тебя глаза обожжены паром. Пусть компрессы полежат еще с полчаса.

— Обожжены? — прошептал эливенер. — Но я не чувствую боли. И ничего не помню.

— Боли ты не чувствуешь, потому что у Лэсы лекарства уж очень хороши, — усмехнулся Иеро. — А не помнишь ничего, наверное, потому, что тебя здорово тряхнуло. Ну, это не страшно. Полежишь — и все будет в порядке. — Он повернулся и посмотрел на Горма: — Ты в кого там гранаты швырял? И каким образом вы умудрились устроить землетрясение?

— Да оно как-то само собой получилось, — весело сообщил Клоц. — Мы не нарочно, честное слово!

— Ага, — поддержал его медведь, — мы и сами удивились — с чего бы это землетрясению случиться? Вроде мы ничего такого не делали!

Иеро расхохотался, и брат Лэльдо поддержал его. Эливенер с каждой минутой чувствовал себя все лучше и лучше. Лэса, тоже немало развеселившаяся, поинтересовалась:

— Вы вроде упомянули о каком-то скелете, или мне послышалось? Что за скелет?

— Ну, с виду — вылитый паук, — ответил Горм.

— У пауков нет скелетов, — сказал Иеро.

— Сам знаю, — обиделся медведь. — Но что я могу поделать, если он выглядел, как паук?

— А откуда он взялся? — негромко спросил брат Лэльдо. — Там же все выкипело от луча бластера.

— В стене колодца было укрытие, дыра, — пояснил Горм. — Видимо, достаточно глубокая, чтобы он мог там спрятаться.

— Ты уверен, что там нет других таких же?

— Если и есть, им уже не выбраться так просто, — ответил медведь. — Колодец разнесло гранатами, он обвалился.

— Ну, будем надеяться, — пробормотал Иеро.

— Интересно, а что этот скелет делал в колодце ретранслятора?

Конечно, на этот вопрос ответа ни у кого не было. Беглецы, которым все равно нужно было ждать, пока брат Лэльдо наберется сил, начали высказывать разнообразные предположения. В подземных пещерах под долиной живет множество таких скелетов. Это скелет одного из тех монстров, которых Лэса загнала под землю. Скелет и ретранслятор были симбионтами. Это скелет самого ретранслятора…

— Стоп! — воскликнул Иеро, когда Клоц высказал последнюю идею. — А ведь похоже, оно и в самом деле так. Мне кажется, этот «паук» — главная часть ретранслятора, он производил ту слизь, что заполняла яму и пожирал всех, до кого мог дотянуться.

— Ну, ты уж слишком! — не поверила Лэса. — Какая-то жалкая кучка тоненьких костей — и вдруг такая мощь?

— Да ведь это не сам Безымянный, это лишь приемопередатчик, — напомнил ей Горм. — Так что вполне возможно, что Иеро прав.

— Это всего лишь догадки, — сказал уже успевший принять сидячее положение эливенер. Он внимательно слушал всех, но его глаза все еще были прикрыты компрессами с душистой мазью. — А для нас в данном случае важен лишь результат. Если скелет руководил местными монстрами — мы пройдем через долину без помех. Если монстры действуют сами по себе или же ими руководит Нечистый, издали — у нас еще будет достаточно неприятностей. Вот об этом и следует подумать. Мы пересечем эту долинку — и нам нужно будет пройти еще около десяти километров. Что у нас осталось из оружия?

Да, брат Лэльдо быстро вернул заболтавшихся беглецов к реальности.

На вооружении отряда, лишившегося бластера, оставались гранаты, меч, ножи и кинжалы. А также инопланетные аппараты — темные стеклянные пластинки с вплавленными в них камнями. Плюс колдовские способности Лэсы. Иеро даже подумал, что это теперь их главная военная сила.

— Нормально, — сказал он. — Почти то же, с чем мы вышли из дома. С некоторым прибавлением. Хотя бластер, как я понимаю, был бы совсем не лишним. Но чего нет — того нет. А не пора ли нам перекусить?

Перекусить у беглецов пока что было чем, а вот воды уже не осталось. Последние ее капли были истрачены на лечение брата Лэльдо. Но никто не огорчился. Листья дерева мирр хорошо утоляли жажду, хотя и были сушеными. К тому же ветер, изменивший направление, доносил с востока слабый запах воды, и все надеялись, что по другую сторону долины они найдут ручей или родник и снова наполнят опустевшие кожаные фляги.

Но им пришлось оставаться на месте еще почти два часа, пока брат Лэльдо не восстановил наконец силы в достаточной мере, чтобы отправиться в дальнейший путь. Лэса даже требовала, чтобы он посидел еще хотя бы с полчасика, но тут уже эливенер взбунтовался:

— Все, хватит меня лечить! — заявил он. — Я и сам лекарь, не забывай, пожалуйста. И я ставлю себе диагноз: здоров.

— Забирайся-ка ты в седло, — передал Клоц. — Лекарь ты или нет, а в этой долине вряд ли еще кто-то осмелится на нас напасть. Незачем тебе шагать на своих двоих.

— Да, на твоих четырех удобнее, — согласился брат Лэльдо и бодро вскочил в седло — но тут же слегка пошатнулся от внезапного приступа головокружения.

— Вот видишь! — воскликнул Иеро. — Тебе нужно еще отдохнуть!

— Я именно это и собираюсь делать, — усмехнулся эливенер. — Вы шагайте, а я посижу.

Обожженные руки брата Лэльдо скрывались под тонкими льняными бинтами, пропитанными мазью, лицо блестело от тонкого слоя той же мази, нанесенной искусной рукой Лэсы, но эливенер рвался в бой.

Все прекрасно понимали, что брат Лэльдо еще слабоват, и случись отряду сейчас подвергнуться новому нападению, всем придется защищать не только себя, но и эливенера, — и в то же время все ничуть не хуже понимали и то, что оставаться на месте и терять время еще опаснее. Близился вечер, а в темноте искать нужный им холм с двумя вершинами было, конечно же, бессмысленно. И каждый из беглецов надеялся, что холм найдется еще до наступления полной тьмы. Провести еще одну ночь в окружении тварей Безымянного никому не хотелось.

И похоже, всемогущие боги услышали мольбы беглецов. Отряд пересек равнину и снова углубился в холмы, и прошел уже около пяти километров — не увидев ни единого монстра. Беглецы изо всех сил спешили на восток, внимательно вглядываясь в каждую вновь появлявшуюся перед ними вершину. Но все это были самые обычные меловые холмы, и ни один из них не был похож на описанный братом Альдо.

Запах воды, донесшийся до беглецов еще когда они были в долине, становился все сильнее.

Где-то неподалеку протекала довольно большая река, тут невозможно было ошибиться. Но никому не хотелось специально отвлекаться на ее поиски. Однако дело повернулось так, что искать воду им не пришлось. Лощина, по которой шел отряд, резко повернула на север, уткнувшись в каменистый обрыв, и беглецам поневоле пришлось отклониться от курса — прямого прохода здесь не было. И почти сразу до них донесся шум стремительно несущейся воды. Еще несколько десятков метров — и лощина вывела их к неширокой, но явно глубокой реке, текущей с запада на восток.

— Надо же, — пробормотал брат Лэльдо, — как по заказу! Интересно, мы сможем пройти по берегу?

— Это вряд ли, — сказал Иеро, шагавший рядом с лорсом и эливенером. — Смотри, там сплошные обрывы. Тут, похоже, вообще на восток не пройти.

— А вон там не тот ли холмик, который мы ищем? — вмешался Клоц. — Вон там, правее, на другом берегу?

Все уставились на противоположный берег, реки — и через секунду-другую раздался радостный вопль:

— Пришли!!!

Ниже по течению на левом берегу реки виднелась широкая песчаная отмель, и сразу за отмелью громоздились огромные камни, над которыми возвышался небольшой холм с двумя вершинами. На одной из вершин торчало давным-давно высохшее дерево.

Глава 13

— Однако что-то я не вижу валуна на второй вершине, — поспешил охладить всеобщий пыл священник. — Может, это еще и не он.

— Да разве отсюда валун можно рассмотреть? — отмахнулась от скептика иир’ова. — Быстренько переправляемся — и мы на месте!

— Ага, осталось только переправиться, — выступил еще один скептик, Горм. — Что-то я не вижу поблизости брода, зато вижу отличное быстрое течение! Ты случайно летать не умеешь, Лэса?

Лэса, ловко перепрыгивая с камня на камень, подобралась к самой воде и всмотрелась в темный поток. Потом протянула руку, зачерпнула в ладонь и осторожно попробовала ее на вкус.

— Вода хорошая, — сообщила иир’ова. — Чистая, пить можно.

— А рыба там есть, в этой речке? — поинтересовался медведь.

— Не думаю, — ответила Лэса. — Скорее в ней живут не такие вкусные существа. Впрочем, рыба тоже есть… мелкая, вроде пираньи.

— Вот только пираньи нам и не хватало! — возмутился Горм. — Кто кого должен есть — мы рыбу, или она нас?

— И то, и другое, — рассмеявшись, сказал брат Лэльдо. — Оба варианта правильные. Мы едим рыбу, рыба ест нас. В зависимости от ситуации.

— Мне лично не нравится ситуация, когда едят меня, — передал Клоц. — Нельзя ли как-нибудь обойтись без этого?

— Постараемся, — пообещал священник, взяв две кожаные фляги и следом за Лэсой спускаясь к воде. Горм пошел за ним. Клоц и сидевший в седле эливенер остались наверху.

Иеро сначала сам убедился, что вода хорошая. Нет, он, безусловно, доверял чутью Лэсы, но он слишком хорошо знал, что в северных реках иной раз совершенно внезапно качество воды могло измениться. То ли что-то поднималось со дна, что ли что-то приносило течением… так что прежде чем опустить в воду флягу, священник еще раз проверил ту маленькую заводь между камнями, из которой он собирался взять воду. Здесь течения почти не ощущалось, дно было песчаным, усыпанным мелкими камешками. И вдруг, уже опуская в воду флягу, Иеро заметил среди камней нечто… нечто знакомое.

Недолго думая, священник шагнул прямо в воду и наклонился. Здесь было не слишком глубоко, однако для того, чтобы достать рукой до дна, ему все же пришлось окунуться с головой. Через секунду он выпрямился с торжествующим видом и закричал:

— Лэса! Это твой экран ментальной защиты! Вот здорово!

И действительно, на ладони Иеро лежала пластинка экрана, с оборванной цепочкой.

— Как он сюда попал? — изумилась Лэса, пробираясь между камнями. — Да, действительно он!

Взяв пластинку, иир’ова ловко связала концы цепочки и надела экран себе на шею.

— Спасибо тому, кто принес экран сюда! — мысленно воскликнула Лэса. — Кто бы это ни был!

— Я думаю, не стоит ломать голову над тем, кто затащил сюда твой экран, — сказал Иеро. — Нам и без того есть о чем подумать.

— А мне кажется, нам стоит поразмышлять над этим, — подал голос эливенер. — Если тот, кому попался в лапы экран Лэсы, уронил его именно здесь, — не значит ли это, что он знал, куда мы идем, и теперь ждет нас где-то поблизости?

Все ошеломленно замерли. Такой вариант событий никому не приходил в голову.

— Значит, нас может ждать засада? — растерянно передала Лэса. — Прямо у цели?

— И еще подземные уроды, — напомнил Горм. — Я уверен, они есть и в других местах, не только в долине возле того колодца со слизью. Койя ведь говорила нам об этом, так?

— Ну, может быть, подземные уроды все-таки сосредоточились вокруг ретранслятора… — со слабой надеждой в голосе сказал Иеро. — А здесь их нет…

— Прекрасная мечта, не более того! — фыркнул Клоц. — И вот еще… не знаю, как вам, а мне очень интересно, кто притащил сюда экран Лэсы. Я, конечно, могу ошибаться, но мне тут почудился какой-то знакомый запах… где-то я его уже слышал. Не скажу, чтобы очень приятный, но — ничего страшного.

— О! — вспыхнула азартом Лэса. — Горм, давай поищем!

И медведь с иир’ова бросились на поиски.

Однако долго искать им не пришлось.

Над головами беглецов, на скалистом обрыве, возвышавшемся за их спинами, послышался шорох, сверху дождем посыпались мелкие камни, и все разом оглянулись. Нечто длинное и темное легко спускалось по обрыву вниз головой, — так, словно шло по ровному месту… и лишь изредка взмахивало хвостом, похожим на веер…

— Да это же монстр, которого мы выпустили! — вскрикнул Иеро. — Как его, забыл… Го!

— Да, это он, — всмотревшись, согласился брат Лэльдо. — Но что он здесь делает? Может, собирается напасть на нас?

— Нет, он хочет нам помочь, — передал Клоц.

— Ты его понимаешь? — спросила Лэса. — А я снова ничего не слышу! На какой волне он разговаривает?

— Не знаю, — растерянно ответил лорс. — Я просто воспринимаю его мысли, и все. Я не знаю, как это у меня получается.

— Ну, как бы у тебя это ни получалось, сейчас важно лишь то, что тебе придется служить переводчиком, — сказал Иеро, наблюдая за монстром Го. Тот ловко перебирал руками, цепляясь за малейшие неровности камня, и быстро приближался к отряду. Еще несколько минут — и Го очутился перед беглецами.

Размеры монстра производили впечатление, но пропорции выглядели странными. Туловище было не менее шести метров в длину, но толщина его в диаметре не превышала, пожалуй, сорока сантиметров, и десятки человеческих рук, служивших монстру ногами, казались слишком толстыми и мощными для такого тела. При этом на боках монстра виднелось множество костяных наростов красно-бурого цвета, ярко вырисовывавшихся на фоне темно-зеленой чешуйчатой кожи и участков тела, покрытых серебристой рыбьей чешуей — крупной, ровной.

Го плотно прижал колючие «плавники», располагавшиеся на его спине, и их почти не было видно, зато веерообразный колючий хвост был растопырен вовсю, и монстр торжественно помахал им, явно здороваясь с беглецами. Одновременно он тихонько крякнул по-утиному, покачал тонкими острыми рогами, торчавшими сразу за надбровными дугами, и несколько раз щелкнул воротником из роговых пластинок.

— Он рад видеть всех нас, — перевел Клоц. — Он очень благодарен за то, что его выпустили и помогли сбежать. Он готов помочь нам.

— Ты спроси, он ли притащил сюда экран Лэсы, — напомнил эливенер. — Или нам ждать еще кого-то?

Монстр Го снова щелкнул костяными пластинками воротника, крякнул, и в его темных человеческих глазах, опушенных длинными густыми ресницами, засветилось веселье.

— Да, — передал Клоц. — Это он принес, и бросил в воду, когда увидел, что Иеро идет к реке. Он говорит, что навел там небольшой порядок, в виварии. И отобрал экран у тех, с кем мы подрались.

Иеро невольно рассмеялся, представив, как монстр «наводит порядок», и спросил:

— А он может помочь нам переправиться на другой берег?

Клоц и Го некоторое время совещались молча, а остальные с интересом рассматривали монстра. Почему-то теперь он уже никому не казался ни страшным, ни противным. Наоборот, Го вызывал у всех искреннее сочувствие.

— Может, — сообщил наконец лорс. — Он предлагает вот что: сначала он разгонит всю ту нечисть, что сидит под водой, а потом мы просто переплывем реку, держась за него, чтобы нас не снесло течением. А ему течение нипочем.

— Ого! — тут же воскликнула Лэса. — А как насчет колючек на его спине? И что это за шишки у него на боках, они случайно не ядовитые?

Снова последовало не слышное другим совещание, и лорс доложил:

— Колючек можно не бояться, он их прижмет поплотнее, а в шишках действительно яд, но мы можем ничего не бояться. Яд сам собой наружу не выходит, Го контролирует этот процесс.

— Ну, будем надеяться, — мысленно проворчал Горм. — А что, под водой много всякой дряни? А хорошей рыбы нет?

— Есть и рыба, — через секунду-другую передал Клоц. — Сейчас увидите. Только он просит отойти подальше.

Мысленная речь лорса еще не была закончена, когда шестиметровое чудище рвануло к воде и исчезло, бесшумно врезавшись в реку. Беглецы дружно сделали несколько шагов назад.

Через несколько мгновений началась невидимая отряду подводная битва.

Для начала над поверхностью воды взлетел фонтан воды, рассыпавшись брызгами, розоватыми в лучах уже заходящего солнца. Затем вода забурлила и вспухла одновременно в нескольких местах, словно на дне кто-то взорвал несколько динамитных шашек. Потом чуть ниже по течению всплыло вверх белесым брюхом какое-то небольшое чудище с длинными лапами, похожими на макароны. Чудище быстро скрылось за холмами, унесенное водой. Потом всплыли еще два таких же урода, но покрупнее. Потом на берег напротив беглецов шлепнулись две здоровенные живые рыбины, и заколотили хвостами по камням, теряя чешую, — рыбки рвались обратно в реку. Но Лэса не допустила такого безобразия, и, резво прыгнув вперед, подцепила рукой с кошачьими когтями одну рыбину, вторую — и швырнула их прямо под ноги священнику. В следующее мгновение иир’ова уже стояла рядом со всеми. А рыбками, каждая из которых весила килограмма по четыре, занялся Горм.

— Отличный, ужин, — одобрил эливенер, присев на корточки и осмотрев рыбин, которых Горм уже принялся потрошить. — Вполне хватит на четверых. Вот еще Клоцу бы чего-нибудь вкусного. Ты ведь любишь речные водоросли, Клоц, так попросил бы Го достать тебе хороший пучок!

— Он знает, — благодушно передал Клоц. — Он и сам их любит.

Лэса уже успела притащить откуда-то охапку сухих веток, и священник принялся разжигать костер. Иир’ова и медведь съели свои порции рыбы сырыми, но Иеро и брат Лэльдо предпочитали все-таки жареный продукт.

— И все-таки мне очень хотелось бы понять, — задумчиво сказал священник, нанизывая куски рыбы на прутик и пристраивая их над костром, — почему только Клоц понимает это странное существо? Почему мы его не слышим?

— Да не все ли равно? — усмехнулся брат Лэльдо. — Есть в живом мире такие явления, которые нам все равно не постичь. Будь это естественно возникший мир, или созданный искусственно — он живой, а жизнь слишком сложна, чтобы понять ее по-настоящему.

Академические рассуждения были прерваны очередным подводным взрывом. Гора воды взлетела в воздух и с шумом рухнула обратно в реку, подняв такие волны, что за ними беглецы не сразу заметили всплывший на поверхность результат очередной победы развоевавшегося Го — это была бледно-желтая гигантская черепаха с тремя головами, вывалившимися из-под панциря. Черепаху тоже унесло течением. Далее последовала новая подводная буря, краткая, но энергичная, — и за холмы уплыл темно-синий рак ростом с Клоца. Потом на берег вылетел плотно скрученный ком ярких зеленых водорослей.

— О! — обрадовался лорс. — Это для меня ужин!

Лэса сбегала к реке и притащила водоросли. Клоц не стал тянуть время и тут же аппетитно захрустел влажными сочными стеблями.

Иеро и эливенер тоже принялись за еду. Уже почти совсем стемнело, а Го все еще не показывался. Похоже, в этой речке было довольно много жильцов.

Но едва все успели покончить с ужином, как вода в реке вскипела в последний раз, выбросив на поверхность еще одного урода — нечто вроде осьминога со щучьей головой, — и довольный Го выбрался на берег, отряхиваясь по-собачьи и весело поглядывая на беглецов темными глазами.

— Он говорит — можно переправляться, — сообщил Клоц, продолжая жевать водоросли. — И лучше поспешить, потому что к полуночи проснутся другие твари, а тогда придется сидеть тут до утра.

— Ой, нет, я не хочу тут задерживаться! — мысленно воскликнула иир’ова. — Уж лучше добраться поскорее до этой, как ее… полусферы, так брат Альдо называл ту штуку, к которой мы идем?

— Да, так, — усмехнулся эливенер. — Когда мы ее найдем, мы окажемся в полной безопасности.

— Ну, так пошли поскорее! — заявил медведь, поднимаясь и сгребая в охапку остатки водорослей, лежавших перед Клоцем. — А твою закуску прихватим с собой.

Го крякнул, и медведь вопросительно подсмотрел на лорса.

— Что он сказал?

— Что достанет еще водорослей, когда мы переправимся на тот берег, — пояснил Клоц.

— А, отлично! — И Горм бросил влажную зелень на землю. — Чем меньше груза — тем лучше.

Сборы заняли не больше трех минут, и вот уже отряд беглецов спустился к самой воде. Го вытянулся во всю длину и на этот раз неторопливо скользнул в реку. И замер на поверхности воды, словно темное бревно. Беглецы осторожно вошли в воду и расположились по обе стороны удивительного монстра. Клоц, конечно, не мог держаться за Го, однако лорс и сам был достаточно могуч, чтобы противостоять даже очень сильному течению. И тем не менее Иеро потребовал, чтобы Клоц держался рядом с ним, а сам, положив одну руку на спину Го, другой вцепился в стремя — на всякий случай.

Но переправа прошла тихо и благопристойно, и никаких «случаев» не случилось. Через несколько минут беглецы, мокрые с головы до ног, однако целые и невредимые, выбрались на противоположный берег. Уже стояла ночь, и из-за холмов высунулся краешек луны.

— Ну, что дальше? — спросил Иеро. — Пойдем прямо сейчас, или дождемся утра?

Монстр Го энергично закрякал.

— Чего это он? — удивилась Лэса.

— Хочет проводить нас до места, — пояснил Клоц. — Но считает, что ночью идти опасно.

— Да откуда он знает, куда мы направляемся? Откуда он вообще так много знает? Он же вырос в банке, в этом, как его, в автоклаве! — требовательно спросил Горм. — Или он просто пришел сюда за нами следом? И чутье у него тоньше нашего? Можешь ты это выяснить, Клоц?

— Попробую, — встряхнул головой лорс, сбрасывая на медведя последние капли воды.

Но прежде чем он успел задать первый вопрос, монстр снова нырнул в реку и через несколько минут на берег вылетели еще две крупные рыбины, а следом за ними — приличных размеров комок водорослей. Обеспечив всю компанию пропитанием, Го вернулся и улегся рядом с лорсом.

Поскольку все только недавно поужинали, рыбу решили вычистить и оставить на завтрак. Нужно было хоть немного поспать — ведь ни один из беглецов не сомкнул глаз с того самого момента, когда они покинули стены своей тюрьмы. Все держались только на листьях дерева мирр. Однако сон все равно был необходим уставшим телам. И теперь, кажется, появилась наконец возможность уснуть на несколько часов. Иеро ничуть не сомневался в том, что под охраной такого удивительного создания, как монстр Го, его отряд может ни о чем не беспокоиться. Но ему неловко было просить Го об этом. Кто знает, может, он тоже хочет поспать?

Проблему разрешил Клоц, улегшийся поудобнее и передавший на общей волне:

— Я лично намерен дрыхнуть до утра. Го сказал, что и вам невредно заняться тем же самым. Он нас посторожит.

— А сам он спать не хочет? — спросил брат Лэльдо. — Может, нам лучше по очереди…

Го рассерженно крякнул, и Клоц перевел:

— Он вообще почти не спит. Разве что час-другой в месяц.

Иеро вдруг сообразил, что его постоянно смущало.

— Клоц, да ведь он нас понимает! Ты же не успел ничего перевести, а он уже ответил!

— Ну да, — спокойно ответил лорс. — Он прекрасно всех вас понимает. А вы его — нет. Почему — не знаю, не спрашивай. Он и сам не знает..

— Вот это да! — восхитилась иир’ова. — Ай да слуги Безымянного! Отличный мозг соорудили! Похоже, и им иной раз улыбается удача!

Конечно, всех развеселило замечание Лэсы. Ведь слуги Безымянного совсем не намеревались создавать существо, которое станет их врагом. Да еще такое умное и сильное существо!

Как бы то ни было, беглецам-то удача точно улыбнулась. Они спокойно улеглись спать, а монстр Го, рожденный по замыслу Нечистого, но выбравший другой путь, охранял их сон.

Глава 14

Едва лишь начало светать, как Иеро проснулся. Вокруг царила тишина, весь его отряд спал. Священник сел, откинув серый плащ Нечистого, в который он завернулся на ночь, и огляделся. Монстр Го повернул голову и посмотрел на него.

— С добрым утром! — негромко сказал Иеро. — Жаль, что я тебя не могу услышать. А то поговорили бы, пока все спят.

Го кивнул, и тонкие рога, венчавшие его уродливую голову, качнулись. Монстру тоже было жаль, что нельзя поговорить с Иеро без переводчика. Наверное, он мог бы рассказать много интересного…

— А что ты собираешься делать дальше? — спросил все же Иеро, хотя и не рассчитывал на ответ. — Где будешь жить? Может, пойдешь с нами? Мы намерены добраться до других континентов, видишь ли… это, конечно, далековато, но зато мы сделаем доброе дело, если удастся.

Монстр слушал человека внимательно, однако его ответа Иеро услышать не мог. И это тоже было интересно и удивительно. Го слышал людей, Клоца, Лэсу и медведя… а его самого мог понять один только лорс. Иеро не мог найти ответа на эту загадку. Да и кто мог бы? Разве что эливенеры, явившиеся на Землю издалека, из другой звездной системы.

Наконец и остальные беглецы начали пробуждаться. Первой вскочила Лэса, бодрая и энергичная. Следом за ней сладко потянулся и выбрался из-под серого плаща брат Лэльдо. А потом и Клоц заворочался, поднимаясь на ноги. Медведь, как всегда, не спешил просыпаться. Горм вообще очень любил поспать, а в последние дни он был поневоле лишен этого удовольствия, так что теперь стремился наверстать упущенное. Лэса, не выдержав, подкралась к Горму и дернула его за ухо. Медведь рыкнул сквозь сон и лениво повернул голову. Лэса дернула его за другое ухо. Горм фыркнул и приоткрыл один глаз.

— Поднимайся, лентяй! — иир’ова щелкнула медведя по лбу — и тут же возмущенно мяукнула. Огромная лапа Горма прижала ее тонкую руку к земле. — Отпусти, хулиган!

— Сама хулиганка, — ответил Горм, протягивая вторую лапу и ловко сбивая кошку с ног. — Вот тебе! Не мешай спать усталому путнику!

Лэса взвыла и выскользнула из медвежьих лап. Горм довольно улыбнулся и встал.

— Ну, — бодро спросил он, — мы идем или не идем?

Иеро, подавившись смехом, не смог ответить сразу. Зато брат Лэльдо, хотя и развеселился не меньше священника, поспешил сказать:

— Идем, и как можно скорее. До холма совсем немного осталось.

Все посмотрели на восток, ища взглядом раздвоенную вершину. На фоне рассветного неба отчетливо вырисовывалось сухое дерево, торчавшее на одной из макушек холма. Иеро сказал:

— Надеюсь, тут нет подземных тварей.

И тут же услышал громкое кряканье монстра. Клоц поспешил перевести:

— Здесь не просто есть подземные твари, здесь их очень много. Но их можно нейтрализовать.

— Как? — Это спросила Лэса.

— Это очень трудно? — Это спросил Горм.

— Мы сумеем это сделать? — Это спросил священник. Все три вопроса прозвучали почти одновременно.

Клоц начал молчаливое совещание с Го, и вдруг все увидели, что в какой-то момент глаза лорса чуть не выскочили из орбит от изумления. Клоц разинул рот и уставился на монстра, а тот ответил ему спокойным и чуть насмешливым взглядом темных человеческих глаз.

— Что такое? — спросил брат Лэльдо.

Слегка опомнившийся Клоц ответил:

— Он говорит, что у нас есть некие аппараты, при помощи которых можно заставить подземных тварей сидеть смирно и не высовываться. Он сказал, что это темные стеклянные пластинки.

Тут уж все беглецы дружно вытаращили глаза и уставились на Го. А он не скрывал своего веселья.

— Ну и ну, — покачал головой Иеро, усвоив наконец сообщение Клоца. — Ну, дела! Да откуда же он о них узнал? Мы вроде при нем ничего такого не говорили. Неужели он шарит в наших мыслях?

В глазах Го мелькнула обида. Иеро поспешил извиниться:

— Ох, что ты, я совсем не думаю, что ты подслушиваешь! Просто с языка сорвалось, прости, пожалуйста! Но я действительно не понимаю… — И тут он заметил, что брат Лэльдо побледнел и изменился в лице. — Лэльдо, что с тобой?!

— Кажется, я знаю… — прошептал молодой эливенер. — Он просто ощутил эти аппараты. Он их увидел сквозь одежду… потому что в нем есть что-то от моих наставников.

— Не может быть! — ахнула Лэса. — Ты хочешь сказать, Безымянный препарировал кого-то из эливенеров?

— Да, — мрачно ответил брат Лэльдо. — Это случилось давно, однако, судя по всему, клеточный материал до сих пор хранится в лабораториях Нечистого. И Го обладает совершенно особым умом — это ум, в котором соединились человек и пришелец, и в его генетической памяти сохранились кое-какие знания эливенеров… Я угадал, Го?

Монстр медленно кивнул, качнув венцом из тонких рогов.

— А он знает, как управлять этими аппаратами? — спросил Иеро, с надеждой взглянув на Клоца.

— Немного знает, — ответил лорс. — К сожалению, только немного. Он говорит, что вообще в этих аппаратах скрыты огромные возможности, они многофункциональны, но некоторые их функции не могут быть реализованы людьми и вообще земными существами.

— Но его самого нельзя назвать полностью земным существом, — тут же сообразила Лэса.

— В нем слишком мало инопланетного, — пояснил Клоц, разбив родившиеся было надежды беглецов. — Этого недостаточно для полного использования аппаратов. Но он расскажет нам все, что знает сам.

— Отлично! — обрадовался Горм. — А то мне, честно говоря, не по себе становится, когда я вижу, как вы экспериментируете с этими штучками. Кто знает, что из них может выскочить!

— Может, сразу и начнем урок? — напомнила всем о насущных нуждах Лэса. — По дороге к холму. А?

— Действительно, пора отправляться в путь, — поддержал ее священник. — Итак, что мы должны делать со стеклами?

Оказалось, что ничего особенного со стеклами делать не нужно. С помощью Клоца беглецы через несколько секунд выяснили, что для усмирения подземных монстров, окружавших холм с двумя вершинами, достаточно держать стекло на раскрытой ладони, прижав большим пальцем два рубина. И все. Стекла начнут испускать особого рода волну, которая минимум на час лишает подземных монстров подвижности. А для усиления воздействия стекла должны находиться как можно ближе друг к другу.

Иеро, брат Лэльдо и иир’ова торжественно выстроились в шеренгу и, держа на раскрытых ладонях левых рук темные стеклянные пластинки, старательно прижали большими пальцами маленькие рубины, расположенные достаточно близко друг к другу. И зашагали прямиком к холму с двумя вершинами. Все остальные, включая и монстра Го, последовали за передовой группой.

Солнце взошло, осветив горячими лучами холмы, и отряд спокойно шел по распадку, выводящему прямиком к холму, под которым скрывался локальный корабль пришельцев. Беглецы почти не разговаривали по дороге. Каждый думал о том, что должно было произойти совсем скоро. Конечно, всем им уже довелось летать — в воздушной машине слуг Безымянного, и первое в своей жизни воздушное путешествие они совершили в связанном виде, замотанные в полосы темной ткани… но зато им не пришлось думать об управлении и о выборе маршрута. Да, наставники брата Лэльдо учили молодого эливенера, как обращаться с локальным кораблем, но ведь знания Лэльдо остались чисто теоретическими. А корабль, простоявший внутри холма тысячи лет, вполне мог оказаться и неисправным… хотя брат Альдо и уверял, что такого не может быть. Он говорил, что вообще локальные корабли никогда не ломаются. А те, что погибли во время ядерной катастрофы, просто оказались слишком близко к местам взрыва водородных и нейтронных бомб. И все же, все же…

Но вот беглецы подошли к нужному им холму. Иеро оглянулся на монстра Го и спросил:

— А здесь стекла нужны?

Го кивнул.

— Ага, значит, не прячем их, — пробормотал Иеро. — Так, вход в пещеру на северном склоне. Пошли, поищем!

Но Лэса и Горм уже вырвались вперед, рассчитывая с помощью своего необычайно острого обоняния найти пещеру. Однако это оказалось не так-то просто.

Священник, обойдя холм, растерянно уставился на пологий северный склон, сплошь усыпанный большими и маленькими камнями. Лэса и медведь уже карабкались к вершине, внимательно принюхиваясь к каждому камню. Но пока что они ничего не обнаружили. Конечно, Иеро и не думал, что вход в пещеру окажется открытым — его должны были тщательно замаскировать. Но отыскать его среди такого количества камней будет, пожалуй, нелегко, подумал священник, и тут же вспомнил о монстре Го.

Иеро оглянулся. Го стоял рядом с Клоцем, приподнявшись на мускулистых руках, и священника в очередной раз ужаснула сама идея генетиков Безымянного — использовать таким образом человеческие руки. К тому же… священник очень сомневался в том, что эти руки были выращены в лабораториях. Он был почти уверен, что слуги Нечистого просто уничтожили множество крепких, здоровых мужчин, чтобы использовать части их тела для своих грязных и злобных целей. И при этой мысли в душе Иеро с новой силой вспыхнуло желание раз и навсегда покончить с Безымянным Властителем, освободить родную планету от Источника Зла. Но для этого земляне нуждались в помощи извне…

— Го, ты можешь найти пещеру? — спросил священник.

Го крякнул, и Иеро услышал в голосе монстра сомнение.

Клоц передал:

— Вход в пещеру закрыт не просто землей и камнями, он скрыт особым маскирующим полем. Пожалуй, придется потрудиться, прежде нем мы его отыщем.

— Все равно найдем, — процедил сквозь зубы брат Лэльдо, и священник вдруг понял, что молодой эливенер взбешен. Но что могло вывести его из привычного равновесия?

— Лэльдо, что с тобой? — осторожно спросил Иеро.

Эливенер встряхнулся, крепко потер ладонью лоб и покачал головой.

— Извини, — пробормотал он, — я, кажется, слишком задумался…

— Но о чем? Что могло так тебя рассердить? — настаивал Иеро.

Немного помолчав, брат Лэльдо сказал:

— Видишь ли… я подумал о том, что если бы мои наставники не притащили к нам на Землю свое оборудование, силы Зла просто не смогли бы издеваться над живыми существами и перекраивать их по-своему. Наука Земли и близко не подошла к такому уровню… да и в любом случае земное оборудование не смогло бы пережить ядерную войну. А эти гады…

Иеро все понял. Да, эливенеры изменились, да, они стали друзьями и защитниками землян… но именно они были виновны в том, что происходило теперь на Великом Холмистом Плато. И брату Лэльдо было в особенности тяжело видеть такие существа, как монстр Го, — ведь он лучше других понимал, как это могло случиться.

И, похоже, молодой эливенер не был уверен в том, что соотечественники его учителей стоят доверия. А вдруг они тоже захотят устроить на Земле свои исследовательские лаборатории? Конечно, брат Альдо объяснял, что прилетевшие в незапамятные времена на Землю были изгоями, отказавшимися повиноваться законам родной планеты… но ведь времени прошло немыслимо много, и кто знает, как там теперь обстоят дела…

— Лэльдо, — тихо сказал Иеро, — нам все равно придется рискнуть. Но мы сначала хорошенько подумаем. А главный их корабль найти необходимо, вдруг там мы отыщем какие-то средства, чтобы справиться с Источником Зла без пришельцев?

— Да, ты прав, я и сам все это прекрасно понимаю, — кивнул брат Лэльдо. — И все же иной раз так тошно становится! Понимаешь, пока я знал все это только в теории — это одно. Но когда увидел собственными глазами…

— Понимаю, — сказал священник, — еще как понимаю. — Он осторожно похлопал эливенера по плечу и отошел. Брату Лэльдо необходимо было разобраться в себе самостоятельно. Тут никто не мог ему помочь.

* * *

…Горм и Лэса облазили весь северный склон, и монстр Го ползал между камнями вместе с ними, и Клоц старательно пробирался по склону то вверх, то вниз, принюхиваясь и прислушиваясь, то и дело постукивая мощным копытом по камням в надежде обнаружить пустоту, — но солнце уже подобралось к зениту, а вход в пещеру все еще не был найден.

Иеро и брат Лэльдо тем временем экспериментировали с темными стеклянными пластинками, надеясь отыскать вход с их помощью. Они поворачивали стекла и так, и эдак, нажимали то на одну пару самоцветов, то на другую, — и тоже безрезультатно.

Наконец решили устроить небольшой перерыв, чтобы пообедать и посовещаться. Монстр вместе с Лэсой и Гормом умчался к реке, Иеро и Лэльдо разожгли костерок, — и через несколько минут над огнем уже жарилась рыба для двуногих, а остальные наслаждались каждый на свой лад. Клоц похрустывал влажными водорослями, медведь и иир’ова с удовольствием жевали сырую рыбу, и даже монстр Го на этот раз присоединился к общей трапезе. Правда, для себя он выудил из реки нечто несусветное — похожую на медузу тварь ядовитого ярко-розового цвета, огромную и скользкую. Остальные с опаской поглядывали на эту добычу, однако Го сообщил, что «медуза» — штука необыкновенно вкусная, и предложил всем ее попробовать. Но никто не решился отведать столь экзотическое блюдо.

Пообедав, беглецы загасили костер и уставились на северный склон холма с двумя вершинами, совершенно не представляя, как им найти так старательно скрытый вход в пещеру. Солнце припекало вовсю, и хотя отряд расположился в тени холма, все равно всем было жарко, и от жары мысли текли вяло и лениво. И вдруг…

— Что это? — вскрикнул Иеро, приподнимаясь на месте.

— Где? — резко повернулся к нему брат Лэльдо.

— В самой середине склона, — растерянно ответил священник. — Вроде что-то мелькнуло… может, это просто горячий воздух от камней поднимается?

— Да солнце-то с другой стороны! — напомнила ему Лэса. — Что ты ерунду городишь?

— Точно, перегрелся, — фыркнул Горм. — Или там какой-то невидимый монстр объявился. Клоц, Го ничего не заметил?

— Нет, ничего, — ответил лорс, обменявшись мыслями с монстром Го.

Вдруг брат Лэльдо сказал:

— А знаете что? Мне кажется, надо попробовать отключить мысль. Помните, мы уже проделывали этот фокус? Надо сделать вид, что нас здесь нет.

Несмотря на всю странность этой идеи, каждый из беглецов почувствовал, что в ней содержится зерно здравого смысла. Брат Лэльдо с помощью Клоца объяснил монстру Го, как утихомирить сознание и прикинуться булыжником. Го понял все с полуслова.

Все уселись полукругом, лицом к склону, и, точно следуя наставлениям брата Лэльдо, начали успокаивать сознание, удаляя из него все до единой мысли. На этот раз сосредоточение давалось легко, потому что от духоты мыслей и так почти ни у кого не было. Прошло несколько медлительных, томных минут…

И вот в середине склона камни словно окутались туманом, а потом начали таять, становясь все прозрачнее и прозрачнее, а потом перед глазами беглецов, рассеянно смотревших на холм, возникло видение небольшого черного отверстия пещеры…

— Она там! — воскликнул брат Лэльдо, подавая тем самым команду к окончанию медитации.

Беглецы радостно полезли вверх по склону.

Однако попасть в пещеру, даже зная, где расположен вход, оказалось не так-то просто. Когда камни с нужного участка склона были полностью убраны, оказалось, что под ними находится не просто земля, — нет, под камнями открылся новый слой защиты. Как ни пытались беглецы отковырнуть хоть кусочек плотной светло-коричневой массы, с виду похожей на обыкновенную глину, — ничего у них не выходило. Иеро чуть не сломал нож, Лэса — кинжал, но «глина» осталась не поврежденной.

Наконец все в очередной раз уселись, чтобы подумать.

— Попробуем стекла? — предложил брат Лэльдо и вопросительно посмотрел на монстра Го. — Ты как считаешь, могут помочь?

Го прикрыл глаза и задумался. Все ждали, с надеждой глядя на него. Ведь если это существо было отчасти внеземного происхождения — то кому же и знать, как не ему?

Наконец Го взмахнул ресницами, широко открыв глаза, и энергично крякнул. Все головы тут же повернулись к лорсу.

— Ну?

Но Клоц передал нечто неожиданное:

— Он говорит, нужно лезть на вершину!

— Зачем?! — Этот вопрос задали все одновременно.

Клоц покачал большой головой и пояснил:

— Там должен быть замок, который отпирает эту дверь.

— О-о! — мысленно взвыла Лэса. — Замок! А потом окажется, что ключик потерян!

— Ну, тогда придется еще и ключик поискать, — ухмыльнулся Горм и спросил: — Вершин-то две, на какую полезем?

— На ту, где лежит валун, — ответил лорс, переводя очередное кряканье монстра.

— Ну, полезли, — вздохнул Иеро, поднимаясь на ноги. — Валун так валун.

Беглецы пошли вверх по склону. Холм был невысок, но чем ближе к вершине, тем круче он становился, и в конце концов лорсу пришлось остановиться, а остальные добрались до вершины ползком, цепляясь за камни и то и дело рискуя сорваться вниз. Но все-таки высота была взята без потерь. Монстр Го, для которого подъем труда не составил, уже ждал всех, свернувшись кольцом вокруг большого серого камня, наполовину ушедшего в землю. Валун лежал точно в центре плоской круглой площадки.

— Что дальше делать? — спросил Иеро. — Копать?

Оставшийся внизу Клоц и монстр обменялись мнениями, а потом до беглецов донесся мысленный голос Клоца:

— Наверно, придется копать. Нужно сдвинуть валун с места. Под ним что-то спрятано.

— И что же это такое? — поинтересовалась Лэса, приглядываясь к валуну и оценивая, как легче к нему подобраться. — Очередная загадка?

— Да мне-то откуда знать! — весело откликнулся лорс. — Впрочем, Го и сам не знает. Что-то есть — и все.

Как следует осмотрев валун со всех сторон, беглецы решили, что проще всего будет подкопаться к нему с западной стороны — там площадка имела небольшой уклон, и скатить камень вниз было бы немного легче.

— Ну, поехали, — тяжело вздохнул Горм и заработал могучими лапами. Земля, песок и мелкие камни дождем посыпались во все стороны.

Иеро, Лэса и брат Лэльдо вонзили в сухую землю ножи, подкапываясь под валун. Но дело шло медленно. Почва на вершине холма была сухой и твердой, ножи то и дело натыкались на камни… Священник, обливаясь потом, подумал, что монстр тоже мог бы принять участие в земляных работах, тем более что у него рук побольше, чем у всех остальных, вместе взятых. Но Го почему-то не стал копать. Чем он занимался, Иеро не видел, так как монстр остался по другую сторону валуна. Однако вскоре до всех донеслись мысленные слова Клода:

— Го сказал, что больше копать не надо. Отойдите все от камня.

Взмокшие землекопы поспешили разойтись в стороны и с интересом уставились на монстра, который вдруг развернулся во всю длину и вцепился в валун несколькими десятками рук. Остальные руки уперлись в землю, и видно было, как напряглись и вспухли буграми мощные мускулы.

Го пытался сдвинуть валун с места… и ему это удалось. Сначала валун покачнулся едва заметно, потом посильнее… и вдруг пробкой вылетел из земли и загрохотал вниз по склону. Иеро подбежал к краю площадки и испуганно посмотрел вниз. Но лорс находился далеко от траектории падения камня, и священник, успокоившись, вернулся к яме, образовавшейся на том месте, где еще несколько секунд назад находился утонувший в земле огромный валун.

— Ну, и где этот ключ? — язвительно поинтересовалась Лэса, старательно отряхивая землю и песок со своей светлой шерстки. — Что-то я ничего не вижу.

— Да, так сразу не разглядеть, — согласился Горм.

И в самом деле, под валуном не было ничего, кроме влажного песка, в котором копошились какие-то белые червячки и крохотные многоножки. Иеро спрыгнул в неглубокую яму и вонзил нож в сырой песок. Нож ушел по самую рукоятку, не встретив никаких препятствий. Иеро выдернул его и снова воткнул в песок, в нескольких дюймах левее, потом — еще раз, еще… и вдруг острие ножа вонзилось во что-то плотное и упругое. Священник вздрогнул. Это было похоже на живую плоть…

Выдернув нож, Иеро принялся разгребать песок руками. В то же мгновение рядом с ним очутилась Лэса, и, хотя вдвоем в небольшой яме было тесновато, тоже начала раскапывать песок. Через минуту-другую они извлекли на поверхность… продолговатый резиновый мяч.

Довольно долго царило гробовое молчание, а потом медведь хмыкнул и спросил:

— Сыграем в воротики?

И тут всех словно прорвало. Нервное напряжение, в котором все пребывали уже слишком долго, вылилось в отчаянный хохот. Иеро гоготал, вытирая с глаз слезы, брат Лэльдо вторил ему, Лэса визжала от восторга, Горм повалился на спину и дрыгал в воздухе косматыми лапами… а поскольку он успел передать Клоцу картинку найденного предмета, снизу, со склона, раздавалось громкое ржание лорса, восторженно топочущего копытами. Монстр Го веселился ничуть не меньше остальных. Он подпрыгивал на месте и крякал так, что временами перекрывал шум, поднятый всеми остальными.

Наконец, нахохотавшись досыта, беглецы успокоились и, прихватив мяч, отправились вниз. По пути к ним присоединился Клоц, ожидавший на середине склона, и наконец отряд торжественно уселся в кружок у подножия холма и уставился на лежавший в центре мяч.

— И что нам с этим делать? — произнес невероятно умную фразу Иеро.

Брат Лэльдо тоже проявил не менее могучий интеллект:

— Я лично ни малейшего представления не имею.

Все в очередной раз уставились на монстра Го. Но на этот раз чудное существо ничем не могло им помочь. Оно тоже ни малейшего представления не имело, что им делать с мячом.

Забыв о времени, беглецы сидели и смотрели на мяч, надеясь, что их озарит более или менее подходящая идея. Но идея упорно не рождалась.

Но в какой-то момент священник, совершенно не думая о том, что делает, достал из-за пазухи темную стеклянную пластинку с вплавленными в нее девятью камнями. И принялся вертеть ее в руках, по-прежнему глядя на овальный мяч. Вдруг что-то кольнуло его в кончик указательного пальца левой руки.

Иеро рассеянно потер уколотое место большим пальцем, и вдруг, спохватившись, уставился на собственную руку. На указательном пальце краснело небольшое красное пятнышко. Иеро осмотрел пластинку. За что это он зацепился? За острую грань какого-то из камней? Непохоже… Может быть, он просто не заметил, как его укусило какое-нибудь насекомое? Иеро посмотрел по сторонам. Нет, не может быть, здесь вообще нет ни насекомых, ни птиц… Тут священник заметил, что монстр Го наблюдает за ним, и в темных красивых глазах светится неподдельный интерес.

— Го, в чем дело? — спросил Иеро. — Ты что-то почувствовал?

— О чем это ты? — мгновенно заинтересовалась Лэса.

— Я обо что-то укололся, — пояснил Иеро, — а обо что — понять не могу.

— Я тоже укололась, — сообщила Лэса, показывая длинный палец левой руки, увенчанный кошачьим когтем. В правой руке иир’ова держала темную стеклянную пластинку.

— Я тоже… — растерянно произнес брат Лэльдо, также почему-то доставший свое стекло и вертевший его в руках. — Го, что все это значит?

— Он не знает, — сообщил Клоц. — Но у него возникло странное ощущение, что стекла связаны с мячом, и что это не уколы, а сигналы.

— Какие сигналы? — немного рассердилась Лэса. — Кто их подает? Что они значат?

— Ну, может быть, это связано со входом в пещеру, — пояснил Клоц. — А может быть, и нет.

— Очень содержательно! — вздохнул Горм. — Значит, снова придется экспериментировать.

— Да, пожалуй, — согласился Иеро. — Если это сигнал…

Он приложил к красному пятну на пальце розовый камень пластинки, перевернув стекло самоцветами вниз. Ничего не произошло. Тогда Иеро начал прикладывать к уколотому пальцу все камни по очереди. Когда он приложил таким образом второй рубин, его вдруг так дернуло, что Иеро выронил стекло.

— Ого! — вскрикнул священник. — Да оно дерется!

И тут же он умолк, забыв закрыть рот.

Овальный мяч, лежавший в центре круга, образованного сидящими беглецами, внезапно лопнул, как лопается бутон цветка, — и среди лоскутов темной резины все увидели еще одну темную стеклянную пластинку, но не прямоугольную, а круглую. В нее были вплавлены точно такие же самоцветы.

— Вот он, ключ! — воскликнул брат Лэльдо.

— Ага, теперь осталось отыскать скважину, — пробурчал медведь. — И вообще я ничего уже не понимаю. Зачем эти стекла вас покусали? Что, нельзя было без глупостей обойтись?

— Слушай, не пытайся разобраться в том, что придумали тысячи лет назад существа, родившиеся в несусветной дали от Земли! — фыркнула на него иир’ова. — Принимай все как есть, и будь доволен, что у нас хоть что-то получается.

— А мне все-таки кажется, что они были немножко свихнутые, — сказал Клоц. — Или даже не немножко, а очень сильно.

— Да уж, нормальные не стали бы ставить опыты на живых существах, — сердито сказал эливенер, наклоняясь вперед и вынимая круглую пластинку из останков мяча. — Пошли ко входу в пещеру. Собирайте вещи. Я почти уверен, что теперь мы проникнем внутрь. Го, ты как считаешь?

Го считал так же. Все остальные в общем тоже думали, что теперь дело пойдет легче. Но как именно — никто, конечно, не представлял. Да и надоело беглецам разгадывать дурацкие загадки пришельцев. Они уже готовы были просто взорвать вход в пещеру — благо гранаты у них еще оставались. И все жалели о том, что у них больше нет бластера. Разнести бы весь этот холм к чертовой бабушке!

* * *

…Дойдя до расчищенного от камней участка склона холма, беглецы решили действовать по наитию. Брат Лэльдо положил круглую стеклянную пластинку, добытую из мяча, на упругую поверхность площадки, а сам отошел в сторону. Потом начались эксперименты с тремя прямоугольными пластинками. Беглецы вертели их и так, и эдак, прислушиваясь к своим ощущениям, но, похоже, их усилия были совершенно напрасными. Монстр Го тоже ставил опыты, на свой лад: он то поворачивал круглую пластинку, то усаживался возле нее и сверлил самоцветы взглядом, то принимался с потерянным видом бродить по склону вверх-вниз… Лорс и медведь оставались в роли наблюдателей, но, по совету монстра Го, устроились на расчищенной площадке, не делая ни шагу за ее пределы.

Как это произошло — никто не заметил. Просто все как-то сразу обнаружили, что находятся не на площадке, а в яме. Монстр Го, сидевший в этот момент рядом с круглым стеклом, поднял голову. Клоц тут же сообщил:

— Вход открылся.

Ошеломленные беглецы замерли, не в силах произнести ни слова, а площадка все опускалась и опускалась, увлекая их в недра холма, оказавшегося пустым изнутри. А в огромном замкнутом пространстве, освещенном неведомо откуда сочившимися золотистыми лучами, стоял некий предмет, похожий на срезанную верхушку шара. Его верхняя часть была прозрачной, и сквозь нее беглецы увидели несколько больших широких кресел и белый вроде бы стол, имевший очертания полумесяца…

— Это пульт управления, — прошептал брат Лэльдо, и в мертвой тишине подземного пространства его шепот показался всем оглушительным.

Площадка, несшая беглецов, наконец легла на землю. Первым с нее соскользнул монстр Го. Он осторожно, приседая на мускулистых руках, обошел локальный корабль. Его диаметр достигал, пожалуй, метров двенадцати, а вот высота была невелика, метра три.

Остальные все еще стояли на площадке, не решаясь сделать шаг. Даже брат Лэльдо не мог поверить собственным глазам, хотя его наставники не только рассказывали ему о локальных кораблях, но даже во всех подробностях объясняли, как ими управлять. Молодого эливенера давно готовили к путешествию на другие континенты. Но все это была теория… а теперь предстояло перейти к практике.

И брат Лэльдо боялся. Боялся, что не сумеет поднять полусферу в воздух. Боялся, что не сумеет найти путь через океан, к дальним континентам. Боялся, что не сможет отыскать корабль-матку и послать призыв о помощи…

Но, несмотря ни на что, он должен был попытаться сделать все это.

И молодой землянин, воспитанный загадочным Братством Одиннадцатой Заповеди, решительно направился к локальному кораблю пришельцев.

Глава 15

— Входной люк с другой стороны, — услышал брат Лэльдо незнакомый мысленный голос — и вздрогнул.

— Кто это?..

— Это я, Го. Здесь особое поле, в этой пещере, не чувствуешь? Теперь вы все должны меня слышать.

— Я слышу, — тут же вмешалась иир’ова. — Что такое входной люк? Так называется дверь в эту штуковину?

— Да, дверь, — рассмеялся Го. — И Лэльдо знает, как ее открыть. Так что, я думаю, вам лучше поторопиться. В корабле вы будете в полной безопасности. Ни одна из местных тварей не в силах в него проникнуть.

— Ты не полетишь с нами? — удивился Иеро.

— Нет, — ответил Го. — Я останусь здесь.

— Но зачем? — спросил Горм, вперевалку шагая к полусфере. — Что тебе здесь делать?

— Я хочу отомстить — это во-первых. А во-вторых — я знаю, где слуги Безымянного хранят препараты… ну, те самые… Я должен их уничтожить.

Все прекрасно поняли, что имел в виду Го. Препараты, изготовленные из тканей убитого слугами Безымянного пришельца. Да, их действительно лучше было бы уничтожить, чтобы внеземная сила не встала на сторону Источника Зла. Но всем почему-то казалось, что Го отправится с ними…

— Может, передумаешь? — негромко спросил брат Лэльдо. — Ты мог бы здорово помочь нам, когда мы отыщем корабль-матку.

— Нет, там вы обойдетесь и без меня, — уверенно ответил монстр. — А лишить генетиков Безымянного таких препаратов — это куда более важно.

— Тебе, конечно, самому решать, — передала иир’ова. — Но мне лично очень хотелось бы, чтобы ты был с нами. Ты хороший товарищ.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Лэсу монстр. — Мне и самому жаль расставаться с вами. Но все же я не могу лететь. Так что — прощайте. Я пойду.

Монстр Го быстро вспрыгнул на площадку, на которой отряд спустился под землю, как-то по особенному то ли фыркнул, то ли чихнул, — и площадка стремительно помчалась вверх, унося монстра.

— Вот так, — подвел итоги священник. — Теперь дело за тобой, Лэльдо.

Молодой эливенер молча пошел вокруг прозрачной полусферы, а все остальные потянулись за ним, почему-то стараясь ступать бесшумно. Наконец брат Лэльдо остановился — и все выстроились полукругом за его спиной, рассматривая прозрачную стенку купола.

На ней отчетливо вырисовывался овал, очерченный темной линией. С правой стороны овала нетрудно было заметить пять выпуклостей, расположенных в ряд сверху вниз. Лэльдо осторожно протянул правую руку к центральной шишке и легонько нажал на нее. Потом левой рукой прижал нижнюю выпуклость, одновременно поворачивая центральную шишку по часовой стрелке. При этом эливенер прошептал какое-то короткое слово на незнакомом Иеро языке.

Овал бесшумно сдвинулся в сторону.

— Милости прошу, — спокойно сказал эливенер, делая шаг внутрь. — Входите.

Все полезли в полусферу, сгорая от любопытства и ничуть не боясь очутиться в ловушке. Ведь и брат Лэльдо, и монстр Го, к которому беглецы давно уже прониклись доверием, считали, что внутри локального корабля пришельцев отряд будет в полной безопасности.

Эливенер, войдя первым, сразу направился к пульту управления. Белая плоскость пульта, наклоненная под углом в сорок пять градусов, была утыкана кнопкам и рычажками. Тут же красовались маленькие окошки, в которых ничего не было видно, и три довольно большие экрана — два по бокам пульта и один в центре. Брат Лэльдо уселся в широкое, удобное белое кресло, стоявшее напротив пульта, как раз в центре, и задумчиво уставился на все это разнообразие.

Позади кресла пилота располагались еще десять таких же удобных сидений мягких светлых цветов, — голубые, светло-зеленые, нежно-сиреневые… Беглецы, осмотрев полусферу изнутри и не найдя ничего интересного, столпились за спиной эливенера.

— А почему для меня стульчик не припасли? — спросил Клоц.

— Наверное, не сумели предвидеть появление такого необычного пассажира, — усмехнулся брат Лэльдо. — Ну, ты уж не обижайся, пристройся как-нибудь…

— А мне вот это кресло в самый раз! — радостно сообщил Горм, заваливаясь задом в одно из кресел, выбрав для себя золотисто-желтое. Мохнатая черная туша выглядела на таком фоне весьма впечатляюще. Лэса устроилась в зеленом кресле, явно решив, что оно лучше всего подходит к ее светлой палевой шкурке с коричневыми пятнами. И действительно, сочетание цветов выглядело чарующе. Иеро, не обратив на цвет сиденья никакого внимания, выбрал то, которое было поближе к эливенеру, — слева от кресла пилота, прямо перед пультом управления.

— Ты действительно знаешь, что делать со всем этим хозяйством? — осторожно спросил священник, приглядываясь к кнопкам и рычажкам. — Мне лично кажется, что тут разбираться и разбираться!

— Видишь ли, меня в свое время заставили выучить все это, — ответил брат Лэльдо, положив ладони на край пульта и присматриваясь к трем крупным кнопкам, находящимся прямо напротив него. — И многое мне вложили в память под гипнозом, во время особых сеансов обучения. Но…

— Что — «но»? — тут же всполошилась Лэса. — Ты все перезабыл? Или тебе нужен гипнотизер?

— Нет, — рассмеялся молодой эливенер. — Я все помню, только не забывайте о том, что эта машина простояла тут без присмотра пять тысяч лет. Вы хоть представляете, какой это срок? Сколько поколений родилось и умерло за это время?

— Но ты, помнится, говорил как-то, что инопланетная техника практически вечная, — напомнил ему Горм. — И ее никто не трогал, она стояла в укрытии. Разве что запылилась немножко, но разве она могла от этого испортиться?

— Не знаю, не знаю, — рассеянно пробормотал Лэльдо. — Для начала нам надо убрать холм…

— Ты предлагаешь нам разбросать его по камешку? — поинтересовался медведь. — А раньше не мог сказать, пока мы сюда не залезли?

— Нет, ничего разбрасывать не надо… — Лэльдо протянул руку и осторожно коснулся левой кнопки. Все замерли, не зная, чего ожидать. Но ничего и не произошло. Только закрылся входной люк.

После этого Лэльдо еще раз внимательно осмотрел пульт. Иеро только теперь заметил, что возле каждой кнопки и возле каждого рычажка начерчены на белой поверхности едва заметные голубые значки… или это были буквы?

— А почему они такие бледные? — спросил Иеро, осторожно касаясь пальцем одной из надписей. — Их же не рассмотреть!

— Да, ты прав, — кивнул Лэльдо. — Именно с этого надо начинать.

Иеро не понял, с чего надо начинать и в чем он прав, и потому промолчал, ожидая, что будет дальше. А дальше Лэльдо выбрал один рычажок из множества — и осторожно перебросил его справа налево. И нажал на кнопку, расположенную под рычажком.

Под пультом что-то едва слышно загудело, и все, включая и брата Лэльдо, вздрогнули. Но гудение через несколько секунд прекратилось, и в тот момент, когда оно утихло, надписи на пульте как бы проявились и стали отчетливыми, хотя и не слишком яркими.

— Ага, вот теперь машина включилась, — с довольным видом сказал эливенер. — То есть это называется «двигатели». Теперь уберем холм.

— Как? — озадаченно спросил Клоц.

— Как учили, — хихикнул Лэльдо. — Если за все эти века двигатели не испортились — то, надо полагать, и все остальные системы работают. Так, нужно найти желтую надпись, она должна быть где-то с краю…

— Вот желтые буквы! — сообщила Лэса, приподнимаясь в кресле и тыча пальцем в нижний край пульта. — Ты их ищешь?

— Да, это они, спасибо, — пробормотал эливенер, присматриваясь. Потом нажал кнопку, под которой виднелись желтые значки, — и тут же поднял голову и уставился на темный свод над прозрачной полусферой. Сквозь свод неведомо как просачивались солнечные лучи. Несколько секунд беглецы смотрели вверх, как завороженные, — и вдруг свод над полусферой лопнул в одно мгновение и раскрылся, как цветок.

Узкие «лепестки» медленно, плавно опустились на землю, а прозрачная полусфера осталась стоять на ровной круглой площадке.

— Ну, можно лететь! — весело передала Лэса. — Надеюсь, Лэльдо, ты знаешь дорогу?

— Дорогу? — непонимающе переспросил эливенер.

— Дорогу на другие континенты, — пояснила иир’ова. — Мы ведь туда собрались, насколько я помню, так?

— А… ну, где-то здесь должна быть карта Земли, — сказал брат Лэльдо. — Правда, этой карте пять тысяч лет, очертания континентов за это время изменились, ведь как-никак ядерная война бушевала на планете… но все-таки карта должна нам помочь.

— А где ее искать? — спросил Иеро. — И… она что, бумажная была?

— Нет, не бумажная, конечно, — серьезно ответил эливенер. — Карта где-то на пульте. Она должна высвечиваться вон та том экране, — эливенер кивком показал налево. — Но как ее включить… кажется, я забыл.

— Эй, ты это брось! — возмутился Горм. — Как это — забыл? Тебя для чего учили, балбеса? Вспоминай сейчас же! А то завезешь нас совсем в другую сторону!

Тут беглецов снова разобрал смех. Уж очень комично выглядел огромный черный медведь, вольготно развалившийся в нежно-желтом кресле и распекающий единственного человека, который вообще хоть что-то понимал в управлении инопланетным кораблем. Горм тоже хохотал вместе со всеми. И брат Лэльдо не удержался от смеха.

Похоже, именно это и освежило его память. Молодой эливенер вдруг протянул к пульту левую руку и не глядя нажал на какую-то кнопку. И нужный экран засветился мерцающим голубоватым светом.

— Ой! — мысленно вскрикнула иир’ова. — Вот здорово!

— Надо же, получилось! — Эливенер, похоже, был удивлен не меньше других. — Иеро, придется тебе заняться картой, мне не дотянуться.

Священник испугался. Ему совсем не хотелось дотрагиваться до чужеродного оборудования.

— А что я должен делать? — осторожно спросил он.

— Видишь, там под экраном такие круглые ручки? Их надо вертеть… ну, ты сам поймешь. Сначала нажми на центральную кнопку под экраном.

Иеро так и сделал, хотя ему почему-то казалось, что кнопка обязательно ударит его током. Но ничего подобного не произошло, просто на экране появилась карта — два круга, на которых виднелись желто-коричневые пятна континентов и голубые лужицы океанов.

— Ну вот, видишь? — улыбнулся эливенер. — Вон та крохотная искорка на левом круге — это наш корабль, мы находимся на американском континенте. Теперь мы должны проложить маршрут. Нам нужно попасть в ту часть света, которая называлась Азией. Там есть — или были — высочайшие на планете горы, Гималаи. И где-то в этих горах спрятан корабль-матка. Уж как мы туда доберемся — не представляю, но все равно придется попытаться.

— Хорошо, а как я найду эти самые Гималаи? — растерялся Иеро. — Я, конечно, не раз видел копии древних карт, но там всегда были надписи… и я, честно говоря, не особенно интересовался другими континентами.

— Может, и на этой карте есть надписи? — предположил Лэльдо. — Попробуй покрутить ручки.

Ручек под экраном было немало — два десятка; они выстроились в два ряда, и под каждой ручкой, конечно же, был нарисован значок, но Иеро совершенно не понимал, что значат эти странные закорючки. А под ручками располагалось множество клавишей с нарисованными на них буквами. Иеро наугад чуть повернул одну из ручек. Карта полушария, на котором находились беглецы, чуть увеличилась. Иеро тронул другую ручку. Карта сместилась вниз. Он повернул еще одну — и вдруг на клавишах под экраном вместо непонятных значков появились английские буквы!

Иеро ахнул и уставился на буквы.

— Что там такое?.. — посыпались на него вопросы. — Что ты увидел?.. Тебя не ударило током?.. Ты что, палец прищемил?..

Иеро глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Эливенеру с пилотского места был отлично виден весь пульт, и он уже понял, что так ошарашило священника. Он сказал:

— Вот теперь я знаю, что делать. Набери слово «Гималаи».

Иеро, сначала как следует рассмотрев клавиатуру и изучив расположение букв, осторожно, едва касаясь клавишей кончиком пальца, набрал нужное слово и вопросительно посмотрел на Лэльдо.

— Видишь справа клавишу, на которой написано «Ввод»?

— Вижу…

— Нажми на нее.

Священник сделал то, что было велено. И в ту же секунду экран с картой ожил.

Тоненькая светящаяся ниточка потянулась от искры, обозначающей корабль, через Северную Америку к океану, потом через океан — но не прямо, а какой-то странной извилистой линией, потом пролегла через половину континента, о котором Иеро слышал, конечно, но который никогда не вызывал у него интереса, поскольку добраться туда все равно было невозможно, — и вспыхнула крохотной точкой на темно-коричневом участке карты.

— Вот и маршрут, — сказал эливенер.

— А почему такой странный? — спросил Иеро. — Разве нельзя лететь по прямой?

— Не знаю, — пожал плечами брат Лэльдо. — Наверное, нельзя. Мне говорили, что над океаном и над горами дуют переменчивые ветра… может быть, дело именно в этом?

— Да неужели эта штуковина боится ветра? — удивился Горм. — А я-то думал, что пришельцам такие мелочи нипочем!

— Может быть, дело не в ветре, а в магнитных бурях или еще в чем-нибудь, — предположил эливенер. — Да что толку гадать, мы же все равно ничего в этом не понимаем! Если машина сама проложила именно такой маршрут — значит, он наиболее удобный. Вот только карта старая, сейчас наверняка география планеты совсем другая… и не пришлось бы нам управлять кораблем вручную! Я ведь не сумею ввести в нее новые данные о контурах континентов, высоте гор, глубине океана и так далее. Да я их и не знаю.

— Погоди-ка, — послышался мысленный голос Лэсы. — Ты сказал — не пришлось бы управлять кораблем вручную?

— Да, — подтвердил Лэльдо, не понимая, к чему клонит иир’ова. — Тебя это пугает?

— Меня всегда пугает то, чего я не понимаю, — сообщила кошка. — Так что потрудись объяснить мне, как еще можно управлять кораблем? Если не руками — то чем?

— А, — сообразил наконец эливенер, — вот ты о чем… Ну, видишь ли, здесь вообще-то управление автоматическое. Кораблю задается маршрут — и он сам летит в нужном направлении. Но это только в том случае, если у него есть подробные сведения о тех районах, через которые придется проходить. А если в этих районах все слишком сильно изменилось, корабль не сможет найти дорогу. Тогда им должен будет управлять пилот. А я почти уверен в том, что за такой огромный промежуток времени слишком многое стало другим…

— И ты будешь сам руководить этой штукой? Вести ее, как моряки водят свои корабли по Внутреннему морю? Крутить штурвал и все такое? — испуганно спросил Клоц. — Да ты же нас или в океане утопишь, или об горы расшибешь! Да я что-то и штурвала тут не вижу!

— Наверняка расшибет, — согласился с лорсом Горм. — Может, лучше пешком пойдем?

— Ну да, через океан, — фыркнул Иеро. — Да и вообще, ты хоть представляешь, какое расстояние нам нужно преодолеть?

— Вижу, какое, вон оно нарисовано на карте! — ответил медведь. — По-моему, недалеко.

Лэса и Клоц явно были согласны с Гормом.

Священник расхохотался, но брат Лэльдо лишь покачал головой. Конечно, откуда медведю было знать, что такое карта полушарий? Он в своей жизни видел лишь военные карты северян, на которых были совсем другие масштабы изображения.

— Там где-то должен быть масштаб, — сказал эливенер. — И расчет времени пути. Поищи, Иеро.

Священник снова принялся осторожно поворачивать одну ручку за другой, и наконец добился желаемого: на экране вспыхнули цифры. Правда, сам Иеро не понял, что они обозначают, но эливенер прочел их без труда:

— Вот, смотрите. Нам нужно преодолеть больше пятнадцати тысяч километров, из них почти пять тысяч — по воде.

— Пятнадцать тысяч? — изумилась Лэса. — А мне-то казалось…

— Да, далековато, — решил Клоц. — Пожалуй, копыта собьешь. Но тогда чего мы ждем? Лететь пора!

Брат Лэльдо тяжело вздохнул.

— Ты забыл все, чему тебя учили! — обвиняющим тоном передала Лэса. — Ты не можешь заставить его подняться в воздух, этот стеклянный пирожок!

— Нет, не в этом дело, — еще раз вздохнув, ответил эливенер. — Я уже нашел стартовую кнопку. Просто я боюсь. Вот честно — боюсь, и все. Я ведь никогда в жизни не видел ничего подобного, и учили меня как? Нарисовали вот этот пульт на листе бумаги, объяснили, что к чему… ну, кое-что внушили под гипнозом, то, что особенно важно для безопасности… но я не пилот, вы же и сами это понимаете. Своей жизнью я могу рискнуть, но при чем тут все вы?

— Ох, не впадай ты в панику! — рассердился Иеро. — Нам все равно некуда деваться. Ну, если расшибемся — значит, так тому и быть. Взлетай!

— Эй, смотрите! — вдруг мысленно вскрикнул лорс, стоявший за спинами остальных и в силу своего роста видевший немного дальше. — Там… там мастера Темного Братства!

Беглецы разом вскинули головы — и сквозь прозрачную стенку полусферы увидели двоих всадников, только что выехавших из-за холмов направлявшихся к локальному кораблю. Это и в самом деле были мастера Темного Братства — в серых плащах с капюшонами, закрывавшими лица. Они ехали на пантачах. И один из мастеров держал в руках толстую блестящую трубку, положив ее перед собой поперек седла.

— У них бластер! — в ужасе вскрикнул священник. — Лэльдо, что делать?

Эливенер, словно забыв о надвигающейся угрозе, внимательно всматривался в пульт. Он явно искал что-то…

— Почему ты не взлетаешь? — испуганно спросила Лэса. — Мы ведь можем удрать!

— Не можем, — хмуро пробормотал брат Лэльдо. — Из бластера они нас все равно достанут, мы не успеем уйти. Здесь есть защитное поле, нужно его включить… черт, где же эта кнопка?

Все замерли, не дыша, чтобы не мешать брату Лэльдо. Каждый прекрасно понимал, что отряд все-таки оказался в ловушке. Одно дело — местные монстры, им, конечно, не по зубам полусфера пришельцев, но совсем другое дело — бластер, оружие, созданное теми же пришельцами. А на что способна эта толстая трубка — все уже знали. Сами видели, собственными глазами.

Мастера, остановив пантачей метрах в ста от беспомощно лежавшей на земле полусферы, принялись о чем-то совещаться. Бластер пока что по-прежнему лежал поперек седла, но ведь он в любую секунду мог выстрелить… Медленно, невероятно медленно текли мгновения. Ошеломленные беглецы ждали, ни на что уже не надеясь. И тут…

Нечто вроде очень длинной толстой змеи внезапно выскользнуло из-за камней, и… в одно мгновение оба мастера Темного Братства вылетели из седел и очутились на земле, а бластер отлетел далеко в сторону. Мастера пытались вырваться из крепко державших их десятков мускулистых, сильных рук — но их попытки ровно ни к чему не приводили. Длина монстра Го была более чем достаточной для того, чтобы не только держать одновременно двоих мастеров, но еще и дать хорошего шлепка сразу двум пантачам. Испуганные скакуны резво бросились удирать подальше от страшного зверя.

— Ай да Го! — восторженно завопила иир’ова, сопровождая мысленный крик вполне слышимым кошачьим взвизгом, от которого у остальных беглецов заложило уши. — Ай да тварь Безымянного! Молодец, Безымянный, постарался!

— Да, удачное создание, — согласился Горм, уже и не надеявшийся выбраться из передряги. — Вот спасибо ему! А я думал, он уже далеко.

Монстр Го тем временем с удовольствием расправился с мастерами, связав их в один узел и изо всех сил грохнув о большой камень. После этого монстр подобрал бластер и мгновенно очутился возле полусферы. Он явно что-то говорил, но сквозь прозрачные стенки его мысленный голос не мог пробиться.

Лэльдо открыл входной люк, и священник встал с кресла и подошел к выходу. За его спиной сбились в кучу все остальные, радуясь благополучному окончанию страшной ситуации и стремясь поблагодарить монстра.

Го небрежным жестом забросил бластер в полусферу, к ногам священника, и сообщил:

— Я их встретил по дороге. Решил проводить на всякий случай.

— Спасибо, спасибо тебе, Го! — Священнику хотелось бы найти более выразительные слова, но он был просто не в состоянии это сделать. — Ты спас нам жизнь! Спасибо тебе!

— Послушай, ну что ты упираешься, лети с нами! — потребовал медведь.

Го покачал уродливой головой.

— Нет, я останусь. А вам лучше поспешить. Сюда едут и другие мастера. Я не знаю, чем они вооружены, но… улетайте поскорее!

— Го, милый, — передала иир’ова, — ты удивительное создание! Я горжусь тем, что знакома с тобой! Спасибо тебе!

Монстр явно смутился и, наскоро бросив: «Давай-давай, улетай скорей», развернулся и умчался за холмы.

— Похоже, он в тебя влюбился, Лэса, — фыркнув, передал лорс. — Ишь, как застеснялся!

— Не выдумывай глупостей, — огрызнулась Лэса и, подобрав бластер, вернулась в свое кресло.

Брат Лэльдо снова закрыл входной люк, и беглецы устроились на прежних местах.

— Я включил защитное поле, — тихо сказал эливенер. — Теперь огонь бластера нам не страшен. И я готов поднять корабль в воздух. Иеро, пожалуйста, помолись за всех нас.

Священник сложил руки перед грудью и начал негромко читать молитву о тех, кто покидает дом. Закончив ее, Иеро прочел еще одну — о тех, кто в пути. Все слушали молча, склонив головы. Каждый думал о том, что, может быть, никогда больше не увидит Америку, родных и близких… но каждый был готов отправиться на неведомые дальние континенты, чтобы принести пользу тем, кто живет в этой части света.

Священник умолк, и после нескольких мгновений тишины брат Лэльдо сказал:

— Ну, поехали.

И осторожно нажал одну из кнопок.

Никто не заметил, как прозрачная полусфера оторвалась от земли. Никто не ощутил ни толчка, ни вибрации… просто через несколько секунд беглецы обнаружили, что дно полусферы висит метрах в пятнадцати над землей.

— Ух ты! — резко выдохнул Клоц. — Летим! В самом деле летим!

— Ну, Лэльдо, ты гений! — ахнула иир’ова, вглядываясь в медленно поплывшие назад остатки камуфляжного холма. — А мы не врежемся во что-нибудь? — тут же спросила она, заметив, как на локальный корабль надвигаются белые лысые вершины.

Но полусфера плавно поднялась еще метров на двадцать, потом еще немного, так, что ей уже не грозило натолкнуться даже на самые высокие холмы, — и неторопливо двинулась на восток.

Беглецы, ошеломленные, с трудом верящие собственным глазам, смотрели на проплывающее под ними Великое Холмистое Плато.

Оказалось, что локальный корабль был спрятан почти на самом его краю. Впереди уже виднелась бескрайняя степь, а за спинами беглецов расстилались волны холмов, уходящие к горизонту, на запад и на север, где светились на солнце далекие снежные вершины настоящих гор.

— Мы летим прямиком к океану? — спросил наконец Иеро, предварительно откашлявшись. У него перехватывало горло при мысли о том, что он, обычный земной человек, летит на инопланетном корабле… это было настолько невероятно, что с трудом укладывалось в сознании.

— Да, к океану, — кивнул Лэльдо, продолжавший изучать пульт управления. — Ага, нашел. Дай-ка мне бластер! — попросил он, обернувшись к Лэсе, которая положила внеземное оружие на пол рядом со своим креслом. Иир’ова молча подняла тяжелый ствол и передала его эливенеру.

— Ты что, стрелять собрался? — поинтересовался Горм. Похоже, беглецы уже пришли в себя после нервного потрясения.

— Нет, я нашел наконец зарядное устройство, — пояснил Лэльдо. — Так… — Он внимательно осмотрел бластер. — Ну, конечно. Здесь тоже почти не осталось энергии. Сейчас мы его…

— Ты хочешь сказать — у нас будет сколько угодно выстрелов из этой штуковины в запасе? — осторожно спросил Клоц.

Остальные, только теперь сообразив, о чем говорит эливенер, дружно вытаращили глаза на Лэльдо. Иеро мельком подумал, что за время этой экспедиции им уже столько раз пришлось изумляться, что непонятно, как они еще сохранили способность вообще воспринимать что-то новое и необычное.

— Да, здесь его можно подзарядить, — пояснил эливенер, проделывая с бластером какие-то непонятные манипуляции.

Потом он на что-то нажал, чем-то щелкнул, — и небольшая часть панели пульта съехала в сторону, открыв углубление — как раз по форме и размеру оружия. Лэльдо осторожно положил бластер в углубление и нажал еще какую-то кнопку. Панель закрылась.

— Когда зарядится — подаст сигнал, — пояснил эливенер.

— А долго это будет? — спросил Иеро.

— Не знаю, — улыбнулся Лэльдо. — Но уверен: к тому времени, когда нам придется выйти из корабля, оружие у нас будет.

И беглецы принялись смотреть вниз, на уплывающие назад холмы. Впрочем, не прошло и часа, как полусфера уже летела над степью.

Иеро, уже освоившийся с управлением картой, но продолжавший осторожно проверять одну вращающуюся ручку за другой, внезапно обнаружил, что на экране можно увидеть подробности тех мест, над которыми проплывал локальный корабль, — экран давал любое увеличение. И тут же священник вскрикнул:

— Лэса, да ведь это твоя страна! Смотри!

Иир’ова прилипла к экрану, вглядываясь в степь, на которой кое-где виднелись кудрявые рощи, деревни, дороги… да, это действительно была страна иир’ова, страна, где родилась и выросла Лэса, где остались все близкие ей существа. Священник заметил, как огромные зеленые глаза красавицы-кошки наполнились слезами. Лэса резко отвернулась.

— Я думаю, ты еще вернешься туда, — передал Горм, и в его мысленном голосе слышались сочувствие и нежность. — Вот уж будет рассказов, представляешь?

— Да, на десять поколений хватит, — поддержал медведя Клоц. — Ты станешь главной героиней своего племени!

Лэса наконец справилась с волнением и улыбнулась.

— Ну, даже если мне и удастся обо всем рассказать своему народу, все равно мне никто не поверит! — насмешливо сказала она. — Вот разве что сейчас кто-то видит нашу полусферу…

Но локальный корабль быстро миновал страну кошачьего племени, и путники увидели слева от себя Голубые Пустыни. Это тоже навеяло немало воспоминаний… и хороших, и не очень. Ведь именно в Голубой Пустыне отряд Иеро попал в плен к слугам Безымянного Властителя. Но если бы они не попали в плен — то не добрались бы и до инопланетного корабля… А теперь они получили возможность улететь на дальние континенты, отыскать корабль-матку и позвать на помощь тех, кто способен одолеть Источник Зла… а значит, все обернулось к лучшему.

Они летели уже около четырех часов, но никто даже не вспомнил о том, что давно пора перекусить. За их спинами садилось солнце, и длинные тени прочертили землю, создав на ней загадочный рисунок. Розовые, алые и малиновые облака готовы были вот-вот проглотить огненный шар, как Клоц вдруг мысленно вскрикнул:

— Эй, мы что, добрались до края земли? Почему небо и вверху, и внизу?

И действительно, линия горизонта впереди исчезла…

— Это океан, — тихо сказал Лэльдо. — Это вода. Мы покидаем Америку.

В полном молчании путники смотрели на приближающийся край земли. В их душах смешались и горечь прощания с родной страной, и радость от предвкушения новых, необычайных приключений.

Вскоре под дном полусферы заплескались синие океанские волны.

Content

Камли Брайт
Долина ужаса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15