Александра Миронова

Дважды в одну реку

© Миронова А., 2023

© Оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Андрею.

Ты ушел слишком рано

Четырнадцать лет назад

Сердце разрывалось. Все вокруг было размыто, мутно, словно под толщей воды. Жаркий полдень последнего школьного дня гудел в радостном предвкушении отдыха: все обсуждали планы на каникулы, кто-то уже представлял себя на море, и каждый мечтал поскорее избавиться от учебников. Двор первой городской школы жужжал как взбудораженный улей, но не зло, а радостно-мечтательно. И лишь одной Регине хотелось умереть.

Она ненавидит летние каникулы. Ведь это значит, что Митю она не увидит целых три месяца. Вначале родители повезут его с визитами вежливости (или с «вояжами», как называет это сам Митя) по многочисленным родственникам. А родственники у Мити знатные – профессора, банкиры, бизнесмены и даже троюродный дядюшка-режиссер. Наобнимавшись, наговорившись и навидавшись со всеми, Митя с родителями улетит на море «напитываться йодом», как выражается его мать, утонченная красавица Екатерина Антоновна, а затем в языковой лагерь улучшать французский. В то время как она, Регина, будет праздно шататься по опустевшему, выжженному жарой пыльному городу, где летом кроме тополиного пуха нечем дышать. Где воздух пропитывается гарью от дымящих заводов, а вода в речке приобретает зеленый цвет и смердит хуже городской помойки.

Она будет нарезать круги вокруг дома Мити, чтобы в стотысячный раз посмотреть на его окна. В них не будет света. Она дождется темноты и того момента, когда мать наконец уснет. Вернется домой и с радостью вычеркнет из небольшого календаря еще один день.

Регина ненавидит каникулы и, в отличие от остальных одноклассников, которые не могут дождаться их начала, стремится растянуть оставшийся день как резину. Чтобы счастье продлилось как можно дольше, наполнило ее, чтобы воспоминаний хватило до двадцать восьмого августа. Дня, когда Митя вернется в город.

Конечно же, он будет ей писать – они обо всем договорились. Каждый день будет отправлять хотя бы несколько строк. Зная Митю, она уверена, что так и будет. Но ведь она не сможет ему ответить. Поэтому общение все равно будет неполноценным.

Хотя это, наверное, к лучшему. Что ей рассказать? У нее нет дядюшки-режиссера с миллионом забавных историй. Лучше Митю послушает.

– Прикроешь меня? – жарко шепчет Регина на ухо Лизке. Та смеется, ей щекотно и радостно за подругу. Лизка, легкая, как перышко, похожая на призрачное дуновение весеннего ветерка с ее спиральками-кудряшками, веснушками и вечно смеющимися глазами. Ее самый родной человек.

– Ну, конечно, дурында, – кивает она, – когда и на сколько?

– Мы в парк пойдем гулять, в шесть, – еще ближе пододвигается к подруге Регина. Как она может ответить «на сколько», если рядом с Митей она попадает во временную дыру, последнее, о чем она думает, – это время.

– Ладно, схожу в кино, – вздыхает подруга. – Даю вам времени до девяти, хватит?

Регина морщится, затем кивает. До девяти – это же целая вечность! Порывисто обнимает подругу:

– Ты лучшая. Что бы я без тебя делала?

– Сама не знаю, что бы ты без меня делала, – смеется Лизка и снова становится невесомой и такой родной. Затем делает шаг назад и смотрит на Регину:

– А вы в какой парк собрались?

– В «Пионерский», а что?

Регина безоговорочно доверяет подруге. Если та задает вопрос, значит, есть повод.

– А Катруся вас там не засечет со своей собачкой? Она же как раз на пробежки в это время выходит.

– Нет, сегодня у нее шейпинг, – радостно выдыхает Регина. – Митя все предусмотрел.

– Хорошо, – серьезно кивает Лиза, – потому что Катруся нажалуется мамику, а та мне голову оторвет.

Вместо ответа Регина обнимает подругу.

– Люблю тебя, – жарко шепчет она Лизке на ухо, а та снова смеется.

Наше время

От вранья отчаянно тошнило. Но она приказала себе не думать об этом. Встала пораньше, испортила два листа бумаги в попытке изобразить детский примитив. С третьего раза получилось. Рисунок выглядел кривоватым, но ярким и радостным – детский психолог остался бы доволен. Дело за малым – уговорить Алису поучаствовать в представлении.

В последнее время Регина всеми силами пыталась избегать общения с девочкой. Ведь каждая ее просьба, пожелание или приказ сопровождались истериками, шантажом, вымогательством, а иногда и откровенным хамством. Но сегодня у нее просто нет выбора. Придется вынести все ради благой цели.

Наложив последние штрихи на слишком бледное лицо, Регина решила добавить капельку румян – она знала, что розовые румяна делают лицо на фотографиях моложе. Окинула себя долгим взглядом в зеркале – моложавая, подтянутая, ухоженная.

Длинные густые темные волосы, идеально ровная челка, острые скулы и чуть припухлые губы (не природа, конечно же, а аккуратный укол). Грудь, талия, стройные ноги, которые Сергей зачем-то еще больше вытягивал во время обработки фотографий. И глаза.

Глаза – это ее генетический джекпот: синие, с двойным рядом ресниц. Единственный подарок от мамы. Именно глаза делали в целом непримечательное лицо Регины по-настоящему красивым. От них невозможно было отвести взгляд. И именно поэтому большую часть времени Регина предпочитала ходить в солнечных очках. Не любила пускать в душу посторонних.

В дверь постучали.

– Готова? Давай сфоткаю, пока свет хороший.

Последние три года ее муж Сергей занимался только фотографией. Надо отметить, у него отлично получалось. Без него ее блог не был бы столь успешным и не привел бы ее туда, где она была сейчас.

Регина одной из первых освоила социальные сети. Очутившись в декрете с маленьким Тимом, вырванная из привычной среды, она отчаянно скучала и открыла для себя виртуальный мир.

Вначале это были небольшие остроумные размышления о жизни молодой матери (ей всегда удавалось разыскать интересные детали в ничем не примечательных на первый взгляд вещах и событиях). А фото упитанного розовощекого маленького Тима, выглядящего младенцем с рекламы мыла, придавали всем ее заметкам умилительный характер.

Все больше пользователей осваивали новую социальную сеть и искали отдых для глаз и мозга. Аккаунт Регины оказался идеальным решением – красивые картинки и забавные заметки.

Подписчиков становилось все больше, блогерство захватило, увлекло и в конце концов начало приносить ощутимый доход.

Регина стала первой «яжматерью» русскоязычного интернет-пространства, и на ее голову полился щедрый дождь из рекламных контрактов, приглашений на радио и телевидение, многочисленных интервью в глянцевых журналах и даже автограф-сессий. Она стала лицом двух местных марок, после чего окончательно бросила работу медсестры и переквалифицировалась в профессионального блогера.

Работа приносила удовольствие и ничуть не изматывала: на воображение Регина никогда не жаловалась, темы для публикаций витали в воздухе – бери и излагай. И хотя в детстве и юности ей тяжело давалось излишнее внимание к собственной персоне, она сумела измениться и со временем даже начала ощущать, что ей нравится купаться в свете софитов, нравится, когда люди узнают на улице, нравится быть звездой. У нее все получилось. Не благодаря, а вопреки.

Конечно же, Сергей тоже сыграл свою роль. Муж бросил скучную работу банковского служащего, купил профессиональную фототехнику, записался на курсы и неожиданно открыл в себе талант фотографа.

Он часто мелькал у нее в блоге, дополняя картинку счастливой современной семьи. Сделав себе имя на красивых фотографиях жены и ребенка, он стал получать заказы и от подписчиков Регины, что слегка действовало ей на нервы и немного расстраивало. Особенно когда выяснилось, что, помимо сладких семейных портретов, Сергей еще и весьма качественно снимает эротику. После первой попытки (в качестве модели он снял собственную жену) тоненький ручеек клиентов превратился в грохочущий водопад.

В то время как бизнес Сергея расширялся и расцветал – он стал делать фотографии для стоков, сотрудничать с глянцевыми изданиями и даже получил премию за лучшее фото от иностранного издания, солнце славы самой Регины начало стремительно катиться к закату.

Интернет наводнили новые звезды и гуру – многодетные тонкие и звонкие матери, одной рукой воспитывающие многочисленных фотогеничных детей, а другой ведущие домашнее хозяйство: ловко стругающие салаты из артишоков и козьего сыра, вдохновенно сочиняющие пудинги из кокосового молока с семенами чиа и ведущие отвратительно здоровый образ жизни. Наводящие красоту строго органическими средствами и моющие голову по определенному ритуалу, связанному с фазой луны.

Раз в два года они выпускали в свет нового младенца, колесо делало оборот, хлопоты и трудности росли, а нетребовательная публика жадно внимала подробностям – справится ли с возросшей нагрузкой молодая мать и решит ли снова забеременеть? Конкурентки выкладывали настолько личные подробности, что у Регины кровь в жилах стыла. И, к сожалению, ей было нечего противопоставить широким замочным скважинам, через которые отчаянные женщины пускали в свою жизнь посторонних.

Единственный сын Регины стремительно выходил из возраста прелестного малыша, превращаясь во вредного подростка. Он категорически отказывался участвовать в родительских проектах и мелькать в бесконечных сторис. Регина больше не чувствовала себя вправе раздавать советы по материнству, а все чаще начинала говорить на отвлеченные темы и пользоваться дешевым приемом, спрашивая у читателей «А как у вас?». Но чем дальше, тем больше у них с Сергеем возникало чувство, что их шикарная парусная яхта медленно, но верно идет ко дну.

Регину это приводило в отчаяние. Наверное, поэтому она и согласилась на безумную авантюру, придуманную Сергеем: удочерение симпатичной девочки Алисы, от которой уже отказались две предыдущие семьи, мотивировав свое решение гнусным характером ребенка.

Алиса была кукольно-красива – очаровательные рыжие кудрявые волосы, зеленые глаза, фарфоровая кожа, щедро усыпанная веснушками. На фотографиях Сергея она выглядела солнышком, маленьким ангелом, в жизни же девчонка была настоящим чудовищем, по капле отравлявшим Регине жизнь. И как бы она ни старалась, она так и не смогла полюбить Алису.

– Регина, не дури, выходи, опоздаете. У меня съемка начинается через час, мне уже пора выезжать, – тихий голос мужа вырвал Регину из пучины невеселых мыслей.

Глубоко вдохнув, она распахнула дверь и бодро-фальшиво улыбнулась Сергею, понадеявшись, что он ничего не заметит. Впрочем, тот и не смотрел в ее направлении. Вернулся к камере, взглянул на экран и скомандовал:

– Давай так, сейчас Алиса войдет и даст тебе… Что она тебе даст?

– Рисунок.

– Да, рисунок. Ты его возьмешь и медленно, только медленно, а не как в прошлый раз, возьмешь, посмотришь, оценишь, потом обнимешь и поцелуешь Алису. Поняла?

– Не дура, – не выдержав, огрызнулась Регина, но, поймав укоризненный взгляд мужа, тут же раскаялась – в последнее время она слишком жестока к нему. Он же хочет как лучше.

– Алиса, – позвал Сергей, не заметивший душевных терзаний жены, – детка, иди сюда.

Ни звука. Регина бросила обеспокоенный взгляд в коридор, в торце которого располагалась комната девочки.

– Она точно проснулась? – уточнила она у мужа, в чьи обязанности входило будить Алису по утрам.

У самой Регины не хватало на это терпения. Девочка с трудом вставала, капризничала и мотала нервы по полной программе. Затем наступал момент завтрака, и все становилось еще хуже.

Алисе никогда не нравилось то, что готовила Регина. Девочка соглашалась есть лишь то, что ел Тим. Вот уже некоторое время тот готовил себе сам и категорически отказывался от помощи матери. И хотя меню Тима приводило ее в отчаяние (яичница с колбасой, бутерброды с плавленым сыром и почему-то макароны с сахаром), она махнула на это рукой, потому что этой дрянью он мог накормить и Алису. Без криков и воплей. Регина ненавидела себя за малодушие, но не делала ничего, чтобы это изменить. В свое время Тим безропотно ел то, что ему предлагали, поэтому Регина понятия не имела, что делать с ребенком, который от еды отказывается.

– Я будил, она сказала, что встает, – отрапортовал Сергей, не двинувшись с места. – Давай пока пару твоих кадров. Типа ты кофе делаешь или грустишь у окна, потом напишешь, как печально, что дети так быстро растут.

– Фу, – скривилась Регина, – как оригинально. Нет уж, давай поднимай Алису, а то мы действительно опоздаем.

– Мне вообще-то надо выезжать, – смалодушничал муж.

К девочке он относился неплохо. Но выслушивать очередной раунд ее воплей и скандалов совсем не хотелось. Настроение было слишком солнечным и радужным для обычной рутины. Грядущий день сулил много всего приятного. В частности – Снежану.

Регина кинула сердитый взгляд на мужа и уже собиралась высказать ему все, что думает, но в последний момент сдержалась.

Отношения и так были напряженными, они с Сергеем проходили через очередной кризис семейной жизни (так ей сказала психолог), не нужно лишний раз испытывать мужа на прочность.

Бросив встревоженный взгляд на часы, Регина решительным шагом направилась к комнате Алисы, но на половине пути, как обычно, струсила. Толкнула дверь по правую руку – в комнату Тима. Сын, одетый и собранный, сидел перед компьютером, смотрел очередной японский мультик – в этот раз «Наруто».

– Уже едем? – Тим легко подскочил и схватил школьный рюкзак. Регина с трудом удержалась, чтобы не обнять и не поцеловать его – в последнее время подросток все сильнее сопротивлялся материнской ласке, это тоже огорчало.

– Можешь поднять Алису? – немного заискивающе попросила Регина и, заметив вопросительный взгляд сына, немедленно подлизалась. – У тебя это лучше получается.

– Алиска-а-а! – не задавая лишних вопросов, заорал Тим и направился в соседнюю комнату, откуда немедленно донесся вопль. – Ты что, проспала? Давай вставай! В школу опоздаешь!

Регина вернулась на кухню. Несколько минут изящно сервировала стол. Движения были автоматическими – она знала, под каким углом положить салфетку, чтобы было красиво. Как составить фотогеничную композицию – кофейная чашка тонкого фарфора на фоне массивной оригинальной вазы, усыпанной керамическими улитками. Эту красоту они привезли в прошлом году из Португалии.

В вазе свежий букет цветов. Белоснежная скатерть, которая расцвечена радужными бликами стекла. Тонко порезанный сыр, авокадо, цельнозерновые тосты в плетеной корзинке прикрыты накрахмаленной салфеткой. В яркой детской чашке какао. Идеальное утро в идеальной семье.

– Фу, я не буду это жрать, – немедленно заканючила Алиса, едва войдя в кухню и даже не посмотрев толком на стол.

– Не жрать, а есть, – тут же поправил ее Тим.

– Это ты ешь, а я жру, – принялась настаивать Алиса, зная, что этим доведет Регину до бешенства.

– Алиса, – глубоко вдохнув, Регина повернулась к девочке, – мне нужно, чтобы ты дала мне этот рисунок, а Сер… папа сфотографирует нас в этот момент.

– Купи куклу Братц, – немедленно заявила Алиса и, скрестив руки на груди, уставилась на Регину прозрачными глазами. Рыжие волосы растрепаны, футболка после сна помята и растянута – настоящая бестия.

– Что? – на секунду опешила Регина, хотя уже должна была привыкнуть к подобным выходкам.

– Что слышала! Купи куклу Братц, и тогда я дам тебе рисунок.

– Ты что, решила со мной поторговаться? – Регина почувствовала надвигающийся приступ бешенства и с силой вонзила ногти в ладони, чтобы купировать его. Не поддаваться, только не поддаваться, не показывать девчонке, что она шантажом может выбить из нее эмоции.

– Так нельзя, Алиса, – резонно возразил Тим, усаживаясь за стол. – Мама старалась, готовила тебе завтрак. Сегодня первый день в школе. Ты что, хочешь со всеми поссориться?

– Я хочу куклу Братц! – на высоких децибелах завизжала Алиса, а Регина резко, не отдавая себе отчета в том, что делает, заткнула уши руками.

– А-а-а! – продолжала заходиться Алиса.

– Прекратите! – наконец вмешался Сергей.

Все чаще «теплая домашняя атмосфера», которую они каждый день продавали наивным подписчикам, действовала ему на нервы. Вот и теперь – Регина, образцовая мать, не могла справиться с девчонкой. Хотя, справедливости ради, та и мертвого сумела бы до ручки довести.

– А можно начать утро в доме без воплей? – гаркнул он командирским тоном. И тон этот совершенно не вязался с укороченными хипстерскими брюками, розовой приталенной рубашкой, короткими носками и слишком аккуратно уложенными волосами.

Регина опустила руки и увидела, что муж разъярен. А раз ему плохо дома, то покой он будет искать где-нибудь в другом месте – к гадалке не ходи. К тому же и местечко уже имеется, судя по всему.

– Хорошо, – тихо сказала она, и девчонка немедленно оборвала визг. Вопросительно взглянула на Регину. – Хорошо, я куплю тебе эту чертову куклу, только замолчи и сделай то, что тебя просят.

– Две куклы, – тут же сориентировалась Алиса и иезуитски улыбнулась.

– Что? – остолбенело переспросила Регина, но, заметив нахмурившегося мужа, кинувшего обеспокоенный взгляд на часы, покорилась. – Ладно, две куклы.

– Ясно, кто у нас в семье босс, – Сергей тут же сменил тон с гневного на милостивый и, коротко нырнув в коридор, вернулся с очередным объективом, который принялся прилаживать на камеру. – Алиса, детка, мама сейчас даст тебе рисунок, а ты сделаешь вид, что даешь его маме.

– А что, так можно было? – немного обиженно хихикнул Тим. – А почему я все делал просто так?

– Потому что ты идеальный ребенок, – не сдержавшись, выпалила Регина и тут же обругала себя – взрослая женщина, а ввязывается в конфликт с ребенком.

– Готовы? – поторопил их Сергей.

– Дай мне три минуты, я ее переодену и расчешу, – спохватилась Регина, а муж лишь закатил глаза в ответ.

* * *

На фотографиях Сергея все было идеально: любящая прекрасная семья объединилась в едином порыве в трогательный и значимый момент – младшая дочь идет в школу. Глаза лучились любовью, объятия были теплыми и искренними, все члены семьи друг друга обожали. Как жаль, что реальная жизнь – это не фотография в социальной сети.

Регина пыталась улыбаться, ведь среди тех, кто привел сегодня в школу розовых и сопящих малышей, наполненных важностью момента, вполне могли быть ее подписчики. В родном городе она была личностью известной.

Но счастье и энтузиазм давались ей с трудом. После выхода из дома ей позвонил чиновник городской администрации с говорящей фамилией Сморчков и промямлил, что с ее проектом возникли сложности. Нужно все еще немного обдумать и обсудить. Регина с трудом удержалась от того, чтобы не наговорить ему гадостей. Все было просто и банально. Дорогой фитнес-клуб на месте старого спорткомплекса, конечно же, был более выгоден администрации, чем простой детский бассейн, где дети из малообеспеченных семей смогут научиться плавать благодаря проекту Регины. Сквозь зубы она попросила чиновника о личной встрече. Ей нужна была отсрочка, чтобы решить, что делать.

Закончив разговор, Регина выдохнула, улыбнулась и сделала вид, что абсолютно счастлива. Казалось, будто все тело болит от тщетных усилий выдать желаемое за действительное. Алиса доверчиво взяла Тима за руку и весело пошла с ним впереди, с интересом слушая воспоминания о первом школьном дне брата и наставления, как нужно себя вести, чтобы не подставиться. А Регина, держа в руках стильный букет цветов (никаких пошлых гладиолусов!), шла за ними, с трудом переставляя ноги.

Хотелось лечь на землю, зареветь от отчаяния, уснуть и не проснуться. Или просто развернуться, убежать в машину, уехать домой и предоставить Сереже со всем разбираться. Хотя бы раз в жизни. Кстати, а почему он не явился на первый учебный день любимой «доченьки»? Какая съемка оказалась для него важнее? Зачем он вообще ее назначил на первое сентября?

– Рина?

Кажется, она так и не поставила ногу на землю. Забыла сделать шаг, зависла в воздухе.

– Рина, это ты?

Ей даже не надо было оборачиваться, чтобы посмотреть, кто ее зовет. Этот голос был впечатан в ее ДНК.

– Рина?

– Митя? – не сказала, а выдохнула.

Перед тем как обернуться, на секунду закрыла глаза, задержала дыхание.

Солнце палило невыносимо, сжигало дотла. На небе ни облачка, а обещали дождь. Впрочем, он уже извещал о скором прибытии – давлением, ласточками, летающими низко, внезапной головной болью и пылью в воздухе.

Удары сердца гулко отдавались в ушах, перехватывали горло, вызывали слезы на глазах. Словно заведенная кукла, она обернулась, открыла рот для радостного приветствия, но не смогла вымолвить ни слова.

– Неужели так изменился? – пауза чересчур затянулась, и Митя решился нарушить ее первым.

– Нет, что ты, – фальшиво запротестовала Регина, но такая примитивная ложь не обманула бы даже глухого.

Митя изменился. Очень изменился. Спортивный и сухощавый, он набрал лишний вес, который тщетно пытался скрыть под свободным пальто (в такую жару!). Потухшие светлые глаза, длинные неухоженные волосы спрятаны под легкой шапкой, на лице щетина, не имеющая ничего общего со стильной небритостью – отросшие короткие борода и усы, в которых уже наметилась первая седина. Черная водолазка под горло подчеркивает землистый цвет лица и вселенскую усталость. Свободные брюки. Известный бренд, хорошее качество. Но дорогие и стильные вещи не спасали. Они нелепо морщились на корпулентном Мите и делали его похожим на клиента Армии спасения, которому удалось разжиться новым гардеробом из запасов почившего директора банка.

– Что… – Регина оборвала себя.

Ничего у него не случилось, ты прекрасно об этом знаешь. Мир на самом деле очень маленький. И он периодически доносил до Регины отголоски новостей про то, как хорошо Митя устроился в столице. Женился, сына растит, открыл несколько клиник, купил дом за городом.

– Шикарно выглядишь. – Казалось, Митя не заметил ее реакции, а даже если и заметил, то близко к сердцу не принял. – Красавица. Впрочем, как всегда.

– Ты какими судьбами здесь? – только и смогла выдавить Регина, отчаянно борясь с собственными органами восприятия и заставляя их осознать открывшуюся картину. И понять.

– Сына в школу привел, – пожал плечами Митя, мимолетно усмехаясь и словно выглядывая кого-то, кто стоял позади Регины. Та даже обернулась, но не заметила ничего интересного – обычная суета, царящая во дворе школы первого сентября. Взволнованные родители, взлохмаченные дети, подростки, пытающиеся строить из себя взрослых. Те, кто еще не стесняется собственных эмоций, оживленно болтают, перебивают друг друга, обнимаются, целуются, сторонятся. Живут. Она уже и забыла, как это может быть просто и прекрасно одновременно. – А ты здесь как? – старательно, но как-то неловко поинтересовался Митя.

– У меня дочь в первый класс пошла, а сын в восьмой.

– В восьмой? Может, даже с моим вместе будет. У тебя двое детей?

– Да, – кивнула Регина.

– Замужем?

– Конечно, – после краткого замешательства ей удалось даже добавить радости в голос. – У меня все хорошо. Занимаюсь детьми, блогом. А… у тебя? Ты почему здесь? Ты же… уезжал в столицу, – наконец-то ей удалось это сказать.

Годы работы с психотерапевтом прошли не зря. Она даже сумела посмотреть ему в глаза. Те по-прежнему были светло-серыми, но за очками, которые он теперь носил, этого практически не было видно.

– Уезжал, – крупным мазком Митя ушел от темы. – Знаешь, я ведь стал врачом. Реаниматологом. А какая разница, где спасать человеческие жизни?

Внезапно стало холодно, да так, что задрожали руки и по открытой в честь жаркого дня коже побежали крупные мурашки. Предатели.

– Да, конечно, но… – Она все-таки смогла справиться с собственным голосом, он не сорвался, в отличие от тысячи вопросов, моментально созревших в голове и уже просившихся на язык.

Ее прервал звонок телефона и надпись «Любимая» на экране Митиного телефона.

– Ладно, не буду тебя отвлекать, пора бежать, удачи. – Все вышло как-то скомканно и глупо, но ей действительно нужно разыскать детей, познакомиться с учительницей и сделать хотя бы несколько фотографий и стримов. Главное, чтобы Алиса снова не закатила концерт.

Ей стоило большого труда идти с расправленными плечами и прямой спиной. А также игнорировать тот факт, что Митя отвернулся от нее, разговаривая по телефону с «Любимой».

Исхитрившись и все-таки поцеловав Тима, Регина сделала несколько селфи с Алисой, предварительно шепнув ей на ухо, что после школы они пойдут есть мороженое, а потом сразу же в магазин игрушек за ужасными куклами. Та благоразумно не стала капризничать и устраивать истерики, была слишком поглощена всем происходящим, покорно дала себя поцеловать и даже улыбнулась в камеру, помахав почти полутора миллионам подписчиков.

Еще вчера Регина сочла бы это победой и добрым знаком, что их отношения меняются и в них появляются тепло и хотя бы некое подобие привязанности, но сейчас ей было не до этого. Неожиданно свалившаяся на голову возможность подумать о чем-то кроме семейных проблем кружила голову. Несмотря на проклятую «Любимую» на экране.

Покончив со всеми необходимыми формальностями, сфотографировавшись с парочкой узнавших ее подписчиц (все-таки она молодец, что успела до школы заглянуть на укладку), Регина, с трудом дождавшись, пока прозвенит торжественный первый звонок, легкой походкой вышла со двора и бегом бросилась к машине.

Все время торжественной линейки, общения с учительницей Алисы, с мамами одноклассников Тима и с поклонницами Регина украдкой бросала взгляды по сторонам в поисках Мити, но тот словно растворился в воздухе. Впрочем, сейчас это было не главное. Главное, что он каким-то невероятным образом снова оказался здесь, в городе.

Распахнув дверь машины, она рухнула в салон и наконец-то сделала то, о чем мечтала все утро. Достав телефон, она нажала на цифру «1» – быстрый набор номера.

– Лизка, ты не поверишь, кого я сейчас встретила! – затараторила она в трубку.

* * *

Аллу сложно было не заметить. Красивая, ухоженная, с отличной фигурой (жена, по ее словам, «сублимировала» в спортзале), дорого одетая. Но привлекало к ней внимание вовсе не это, а выражение лица. Алла смотрела на всех так, словно одаривала милостью одним своим присутствием. Удивительно, как ей, такой невысокой, в любых обстоятельствах удавалось смотреть на мир сверху вниз. Алле достаточно было лишь взглянуть на человека этим своим взглядом, как тот тут же давал его жене все необходимое.

Но сейчас Митя не собирался этого делать. Его неимоверно бесила ее уверенность в том, что она все делает правильно. Ее полное наплевательство на то, что она рушит жизни других людей. И способность обвинить в несчастьях всех… кроме себя. С утра он нервничал перед встречей с женой. Он ненавидел ссоры и конфликты, но достаточно было лишь взглянуть на Регину, как все внутри перевернулось. Ему захотелось излить гнев, бессилие и злость за то, что все пошло не так и жизнь разрушена. Хотя как раз в этом Алла была не виновата.

Резко чиркнув стулом по полу, Митя тяжело рухнул на заскрипевшее под его весом сиденье. Алла чуть брезгливо поморщилась – она не выносила громких звуков и полных людей.

– Почему моего сына сегодня повел в школу другой мужчина? – Митя не стал ходить вокруг да около. Встреча с Региной подействовала на него сильнее, чем он ожидал. Словно кто-то взял топор и одним махом прорубил в плотине дыру, через которую эмоции хлынули наружу.

– Потому что теперь у него новый папа, – спокойно пожала плечами жена и манерно взяла в руку чашку кофе, собираясь сделать глоток, но Митя неожиданно проворно схватил ее за кисть и резким движением притянул к себе, проливая кофе на свое и так не особо свежее пальто.

– Папа у него один и всегда будет один, я не дам тебе забрать у меня сына, – кипящим от ярости голосом прошептал он ей на ухо.

– Пусти, мне больно, – прошипела Алла, но Митя и не думал сдаваться. Ему, в жизни своей не причинившему никому боли, неожиданно захотелось ударить жену. Никакая она ему больше не «любимая», надо будет переименовать ее в телефоне. Впрочем, «любимой» она никогда и не была. Он, как и все, лишь создавал видимость.

– Перестань вести себя как стерва, – процедил он.

– Я? – Черные глаза Аллы оказались неожиданно близко к его глазам и постарались прожечь дыру в его голове. – Я веду себя как стерва? Это говорит мне человек, который меня никогда не любил? Который испоганил мне жизнь?

Митя разжал руку, и Алла рухнула на стул, неосторожно расплескав остатки кофе на идеальное новое платье.

– Я не дам тебе забрать сына, – взяв себя в руки, спокойно проинформировал ее Митя.

– Интересно, как ты можешь этому помешать? – фыркнула Алла. – Ты же ноль, пустое место. Только говоришь, но никогда не делаешь. И никогда не делал, милый. Иначе бы ты не сидел сейчас здесь.

Алла не удержалась от шпильки, но Митя оставил реплику жены без ответа, уж слишком она ударила по живому. Лишь упрямо повторил:

– Я не дам тебе забрать сына.

– Чего ты вообще хочешь? Забрать его себе? – зло выплюнула жена. – Ты что, будешь целыми днями с ним возиться, водить в школу, возить на кружки, готовить ему завтраки, обеды и ужины? Или, может, твоя мамочка будет этим заниматься? – от нелепости мысли Алла расхохоталась. – Митя, будь реалистом. Матвей останется со мной, и точка.

Резко встав, она кинула на стол заранее приготовленную купюру и быстро вышла из кафе. Одним неловким движением Митя сбросил на пол оставленную Аллой чашку, хранящую след красной помады. Та с громким стуком упала и разбилась. Митя с вызовом посмотрел на остальных посетителей кафе и перевел тяжелый взгляд на официанта:

– Я компенсирую.

Что такое плата за разбитую посуду по сравнению с тем, что ему предстояло?

* * *

Мите было больно смотреть на мать. Та, всегда ухоженная, одетая с иголочки, в любой ситуации с прямыми плечами и идеальной прической, сейчас выглядела постаревшей, жалкой, несчастной и словно сдувшейся.

– Ты с ней поговорил? – Екатерина Антоновна приложила к глазам шелковый платочек. Бумажные салфетки она не признавала и считала плебейством. Шелковые платки были у матери всю жизнь, сколько Митя себя помнил. С собственной монограммой, она изготовляла их на заказ. Они «соответствовали статусу». Тому самому статусу, который разрушил жизнь ее сына.

– Поговорил, мама, но не в том смысле, который тебя интересует, – тяжело выдохнул он, пододвигая к себе бутылку с купленным по дороге пивом и делая щедрый глоток.

Они сидели на просторной материнской кухне, в которой та недавно сделала ремонт. Привычная и любимая с детства обстановка исчезла, ее заменила стильная серая мебель с глянцевыми поверхностями. Совершенно непрактичный прозрачный стол и в пару ему прозрачные пластиковые стулья. Мать твердила, что так в помещении больше света и воздуха, сам же Митя чувствовал себя как посетитель пивной, из которой хочется смотаться, как только прикончишь свою кружку пива.

– Я что же, опять не увижу Матвея? – Екатерина Антоновна театрально всхлипнула. Внука она любила. Любила той беззаветной любовью, которой в свое время не досталось сыну. Когда хочется нещадно баловать, зацеловывать, ничего не требовать, не ругать, не контролировать, никуда не толкать, а просто наслаждаться каждым моментом так стремительно пролетающего детства.

– Мама, я все улажу, – не очень уверенно заверил ее Митя и положил неуклюжую опухшую руку на материнскую – теплую, родную, с идеальным маникюром, украшенную массивными кольцами.

Ему больше не хотелось говорить об Алле и о том, что привело его в родной город. Неожиданно все это отошло на второй план. Он все решит. Если не сам, то подключит органы власти. Связи и деньги у него имеются. Алла ошибается: в этот раз он добьется своего, не такой уж он и бесхребетный неудачник, как ей кажется.

Немного поколебавшись, Митя решился.

– Знаешь, кого я сегодня встретил? Регину! – выпалил и тут же осекся: зачем он это сказал? Мать это вряд ли порадует. Скорее добьет. Впрочем, почему нет? Столько времени прошло, он взрослый человек, пора им уже обо всем спокойно поговорить. Все уже отболело и отгорело. Все прошло.

– Регину? – Плечи Екатерины Антоновны моментально расправились, а глаза просохли и сверкнули давно угасшими молниями. – Ты что, ее искал? Ты поэтому решил вернуться? К ней?

– Мама, успокойся, вернулся я из-за Матвея. К тому же Регине я совершенно не нужен, – горько усмехнувшись, покачал головой Митя. – Она замужем, у нее двое детей, прекрасно выглядит, популярный блогер. Вот, смотри.

Избегая смотреть матери в глаза, Митя достал телефон и сделал вид, что замешкался, пытаясь найти блог Регины. На самом деле он посвятил ему почти два часа, которые провел в ресторане неподалеку после встречи с Аллой. Успокаивая нервы коньяком и бифштексом. Рассматривал фото, читал подписи и комментарии, с горечью осознавая: Регина стала другой. Умной, дерзкой, острой на язык. Способной постоять за себя. Знающей себе цену. Незнакомой.

– Вот, смотри, это она. – Он открыл блог и протянул матери.

Екатерина Антоновна дрогнувшей рукой взяла телефон и уставилась в лицо той, кого ненавидела от всей души и кого искренне надеялась никогда больше не увидеть.

Четырнадцать лет назад

Она была похожа на разъяренную пантеру, мечущуюся в тесной клетке, готовую разорвать и уничтожить, впиться зубами в глотку и перегрызть артерию. Пойти на преступление, лишь бы спасти своего мальчика. Сходства добавляли черное свободное платье и темные волосы, с помощью которых Екатерина Антоновна в очередной раз сменила имидж.

Лихорадочно распахивала один шкаф за другим, сметая с полок все, что попадалось под руку. Вначале она пыталась аккуратно сложить Митины вещи в чемодан, но вскоре оставила попытки – потом разберется. Сейчас это не главное, на порядок нет времени. Нужно купировать как-то это безумие, пока не стало слишком поздно. Все исправить. Хотя нет – как это можно исправить? Нужно просто минимизировать последствия. Она не даст своему мальчику сгинуть!

– Мама, что ты делаешь? Прекрати! Просто выслушай меня! – Митя пытался ей помешать, путался как щенок под ногами, бестолково бегая за ней и стараясь поймать за руку. Закрыть дверь, распаковать чемодан, положить вещи на место. Успокоить мать и все ей объяснить.

– Заткнись и не мешай мне! – впервые в жизни Екатерина повысила голос на любимого сына и обратилась к нему в подобном тоне. – Тебя посадят как соучастника, идиот!

– Мама, да прекрати ты! – неожиданно заорал в ответ Митя, и Екатерина застыла, остолбенев. Ее сын кричит на нее?

– Мама, выслушай меня, дай сказать! Никто никого не убивал! Мы и так были вместе с Региной, а не с Лизой! – продолжал кричать Митя, сходящий с ума от материнской суеты и истерики.

– Я не желаю тебя слушать, – с трудом взяв себя в руки, ледяным тоном сообщила Екатерина, медленно подходя к закрытому сыном чемодану, открывая его и кладя в него небрежно свернутый свитер, который держала в руках. – Ты уезжаешь, Митя. Отец уже купил билеты и едет за тобой. Ты уезжаешь сегодня же.

– Что? Нет! – Сын сделал шаг назад, воинственный тон исчез. Митя выглядел жалким, потерявшимся, как в тот день, когда она впервые отпустила его от себя и отвела в школу, открыв дверь в новый мир, принесший им столько бед и несчастий.

– Да, Митя, ты уезжаешь, и это не обсуждается. – Снова почувствовав себя хозяйкой положения, Екатерина даже рискнула повернуться к сыну спиной и сделать шаг к шкафу, собираясь достать из него оставшиеся вещи.

– Никуда я не поеду! – выкрикнул ей в спину Митя. Прежде чем она сумела что-то ответить, развернулся и выбежал из комнаты. Екатерина не сразу сообразила, что происходит, а когда поняла, было поздно. Хлопнула входная дверь.

Вначале она хотела броситься за ним, но остановилась на пороге. Это будет выглядеть нелепо – на радость всем дворовым сплетницам мать бегает за сыном по двору в жалкой попытке удержать его дома. Нет, она до этого никогда не опустится.

Четким размеренным шагом она подошла к сумочке. Мерный ритм, который отбивали каблуки по паркету (она даже дома носила обувь на каблуках, не опускаясь до пошлых тапок), прозвучал оглушительно. Достала из сумки, стоящей на строго отведенном ей месте, телефон и набрала номер мужа. Тот ответил после третьего звонка:

– Катюша, я уже подъезжаю.

– Разворачивайся. Митя сбежал из дома.

– Сбежал? В каком смысле сбежал? – не сразу сообразил муж. Он вообще был редкостным тугодумом.

– В прямом. К этой… – она не смогла себя заставить произнести имя. Слишком претенциозным оно было и совершенно не подходило хозяйке. Вот уж правду говорят, что чем дальше от города, тем больше Анжелик.

– Поезжай в трущобы, он наверняка где-то там. Больше ему пойти некуда. И привези его домой, чего бы тебе это ни стоило.

* * *

– Рина! Рина, ты дома? Открой! Это я! – Он уже пять минут колотил в хлипкую дверь, выкрашенную противной бордовой краской, в тщетной попытке хоть как-то остановить происходящее безумие. Что случилось? Куда она пропала? Она должна быть дома, ей больше некуда идти. Они должны поговорить, должны помочь друг другу. Сбежать вместе. Они смогут, выстоят. Или… Или она тогда сказала правду про Костика?

– Чего разорался? – Дверь распахнулась так неожиданно, что Митя едва устоял на ногах, в последний момент успев схватиться за дверной косяк.

– Извините, – пробормотал он, стараясь не морщиться от запаха, который источала женщина, появившаяся на пороге.

Болезненно худая, в обвисшем полинялом халате, приоткрывавшем миру поникшую грудь и тощие синие ноги, покрытые мелкой сеткой сосудов. Грязные спутанные волосы, опухшие глаза, которых практически не было видно. Женщина попыталась опереться о косяк, но стремительно заскользила куда-то вниз и, вцепившись в хлипкую облезлую дверную ручку, пьяно засмеялась:

– Чего шумишь, любовничек? Нет Регинки!

– Это неправда! – Стараясь побороть отвращение, Митя сделал шаг по направлению к пьяной нимфе, но та цепко держалась за дверь, всем видом демонстрируя, что если он решит прорываться сквозь нее, то она не сдастся без боя.

– Ишь ты, неправда! Ты что это такое говоришь? Тебя что, маман твоя не воспитывала? Взрослым такое говоришь, – забормотала женщина, пытаясь уловить ускользающую мысль. Но ей это не удалось.

– И вообще, где здрасте? – в итоге выкрикнула она.

– Здрасте. Регина! – закричал через ее голову Митя, вновь предпринимая отчаянную попытку прорваться в квартиру. Касаться матери Регины ему совсем не хотелось, но она не оставила ему выбора.

Митя сделал решительный шаг по направлению к прихожей, когда случилось то, чего он совсем не ожидал. Щуплая Лариса Васильевна, едва стоящая на ногах после очередной пьянки, вдруг с неизвестно откуда взявшейся силой оттолкнула его и резво захлопнула дверь перед самым носом, громко и отчетливо пригрозив с другой стороны:

– Я милицию позову, если не отстанешь. Катись отсюда и оставь Регинку в покое! Все проблемы из-за тебя!

* * *

Придерживаясь рукой за стены, Лариса Васильевна побрела вглубь квартиры. Та была крошечной. Две комнатушки, не видевшие ремонта с момента сдачи дома в эксплуатацию. Отдельную она отдала дочери, понимала, что той нужны место и покой для учебы. Только так она сможет вырваться в лучшую жизнь. Себе оставила проходную. Ей много не надо. Да и идти недалеко до кухни, если жажда одолеет. А так бы пришлось Регинку будить каждый раз, а та страсть как не любит, когда Лариса Васильевна душевную боль беленькой лечит.

Сейчас душа тоже молила о небольшой дозе лекарства, но Лариса сумела справиться с порывом. Нужно было хоть как-то сосредоточиться и решить, что делать дальше. Доченька ее в беде, и она должна помочь. Только что ей делать? Что она вообще может сделать? Лариса почувствовала, как на глаза набежали слезы. Как только Регинка родилась, она пообещала себе стать для нее хорошей матерью. Но не справилась, предала доченьку.

С трудом преодолев крошечное пространство, Лариса наконец дошла до комнаты Регины. Та сидела на полу, свернувшись клубочком и забившись в угол под раскладным столом, который постоянно использовала в качестве своеобразного убежища. Рыдала навзрыд, но мать не рискнула ослушаться, к Митьке не выбежала и вообще дурости не сделала.

Лариса, собиравшаяся прочитать дочери нотации и наподдать как следует за все, что та натворила, вдруг почувствовала, что у нее просто нет сил. Она рухнула на старый линолеум, полинявший местами, который оставался чистым лишь благодаря тому, что дочка сама убирала свою комнату и не допускала туда мать. Притянула к себе рыдающую девочку и погладила ее по темным спутанным волосам.

– Кто еще о вас знает? – вздохнув, поинтересовалась она.

– Никто, мамочка, никто. – Регинка разрыдалась пуще прежнего и с неожиданной силой и любовью прижалась к матери.

Лариса почувствовала, как слезы закипают в глазах. Ее девочка не обнимала ее уже очень давно. Все чаще в последнее время ей казалось, что Регина ее просто ненавидит и считает дни до того момента, когда сможет наконец вырваться из материнского дома. А ведь она очень любила свою девочку, просто не знала, как это сказать и показать. Да и жизнь у нее такая… неудачная. А теперь ее девочка в беде. Возможно, из-за нее. Но она ей обязательно поможет. Обязательно.

Снова погладив дочь по волосам, Лариса Васильевна вдруг заголосила вместе с ней от резко нахлынувшей черной тоски и безысходности. И полного непонимания, как им всем жить дальше.

* * *

Сквозь мутное стекло Митя смотрел на перрон, но ничего не видел. Куда делась Регина? Кроме матери, у нее не было никаких родственников, к которым ее могли отправить. Сбежать, ничего ему не сказав, она не могла. Да, у нее не было телефона, но она бы нашла способ с ним связаться, если бы захотела. А если не захотела? Испугалась? Поняла, что по сравнению со всем происходящим он, Митя, для нее вообще ничего не значит? Что это не любовь, а так, просто все вокруг ходят парами, вот и ей захотелось. Или все-таки она правду сказала про Костика?

От этой мысли стало горько и больно. Митя почувствовал, как в глазах отчаянно защипало, из-за этого грязное вагонное стекло стало еще более мутным. Но он этого не видел, да и отца заметил лишь тогда, когда тот появился на пороге купе с чемоданами в руках.

Деловито разместив их под полкой места напротив, отец отошел в сторону, пропуская в купе молодую девушку, ровесницу Мити. Тот краем глаза отметил, что одета девица в короткую юбку и футболку, открывающую смуглые плечи. Черные волосы переброшены через одно плечо. Яркий макияж делал девушку старше. Знойная красотка из тех, кого любят снимать в клипах американские рэперы.

– Митенька, ты помнишь Аллочку, дочку Степана Петровича? – неестественно улыбаясь, чужим деревянным голосом поинтересовался папа.

Вместо ответа Митя снова уставился на перрон, не видя его. Регина его бросила? Уехала? Наплевала на него? Ушла к Костику?

– Представляешь, Аллочка едет поступать в тот же университет, что и ты! И так удачно – у нее в столице одинокая тетка, а у той трехкомнатная квартира. Ты сможешь пожить у них до того, как найдешь себе жилье.

Митя продолжал хранить молчание, совершенно не вслушиваясь в слова отца.

– Аллочка, Митя сейчас не в духе, нервничает. Ты присмотри за ним, будь добра. Я знаю, какая ты ответственная и умная девочка, папа все время о тебе рассказывает.

– Не переживайте, Леонид Николаевич, – неожиданно глубоким и взрослым голосом заверила отца Алла. – Я за ним обязательно присмотрю.

Улыбнувшись в мутное окно, она принялась пристально рассматривать Митю.

Наше время

Снежана была удивительно хороша. Секс сочился из нее, ей ничего не требовалось для этого делать. Просто наклонить голову, посмотреть, вздохнуть. Сергей не мог представить себе ни одного мужчину, который бы перед ней устоял. Так ему было чуть легче жить с тем, что сам он легко поддался соблазну и изменил жене на первой же съемке для блога Снежаны.

Он поставил фотоаппарат на штатив, а сам стоял за ним, глядя на экран. Снежана разговаривала с ним, а фотоаппарат сам делал тысячу снимков. Ему нужно будет лишь выбрать лучшие, хоть это и непростая задача. Снежана была на удивление фотогенична. И даже если она обсуждала поход в магазин за хлебом, то на фото это будет выглядеть так, словно она исповедуется в самых темных грехах.

– Как прошел первый школьный день? – поинтересовалась Снежана, падая на кровать и прикрывая обнаженное тело одеялом в шелковом пододеяльнике. Спать, укрывшись таким, было жутко неудобно, но на фото выглядело бомбически. Вся обстановка в доме Снежаны служила этой цели – она была секс-блогером и зарабатывала на сексе.

– Не знаю, я не успел заглянуть в школу, опаздывал на съемку, – Сергей поправил рубашку, которую натягивал впопыхах после того, как Снежана с порога утянула его в постель.

– Надеюсь, нашего сына ты сам поведешь в первый класс, – хихикнула Снежана, кутаясь в одеяло и выглядя еще более соблазнительной, насколько это было возможно. Тщательно прокрашенные светлые волосы, голубые глаза в обрамлении угольно-черных ресниц, розовая кожа – грешница Ева, изгнанная из Рая.

– Снежана, – хихикнул Сергей, но тему развивать не стал, ему не особо нравилось, когда любовница начинала рассуждать о будущем. Не то чтобы он был безумно влюблен в жену или невероятно дорожил семьей. Вовсе нет. Просто его все устраивало, ему не хотелось ничего менять.

– Нет, я серьезно. Через семь лет наш малыш возьмет за руку своего папочку и пойдет с ним в первый класс. Это же так важно, чтобы отец всегда был рядом, – Снежана вдруг нахмурилась. – Или сейчас дети идут в школу в шесть?

– Неважно, – пожал плечами Сергей, а Снежана неожиданно вскочила с кровати, в два шага преодолела пространство между ними и запрыгнула на Сергея, едва не повалив его на пол.

– Как это – неважно? Ты что, не понял, дурачок? Я беременна!

Сергей пошатнулся и, наверное, упал бы, если бы не ухватился в последний момент рукой за мраморную столешницу новомодного стола.

– В каком смысле? – пробормотал он.

– Ну, ты чего… в каком смысле? В прямом! Я беременна!

Снежана пытливо заглянула в глаза Сергея, но, вопреки ожиданиям, особой радости в них не обнаружила. Страх, шок, непонимание – что угодно, кроме счастья.

– Снежана, это так неожиданно, – забормотал Сергей. – Но мы ведь… Ты же говорила, что на таблетках?

– Ну, забыла выпить пару раз, бывает, – пожала плечами Снежана. – А что, ты не рад?

– Рад, конечно, но, понимаешь, я ведь простой фотограф, а не олигарх, я не уверен, что смогу прокормить троих детей, – снова забормотал Сергей, аккуратно усаживая Снежану на столешницу и делая шаг в сторону, к стулу. Кое-как взгромоздившись на него (мебель в квартире у любовницы была красивой, но страшно неудобной), Сергей обхватил голову руками. Идиот! Он ведь собирался порвать с ней еще пару месяцев назад, зачем тянул?

– Почему троих? – искренне удивилась Снежана и, протянув руку, погладила Сергея по лицу.

Если их сын – а у них непременно будет сын, зачем ей дочка-конкурентка? – будет похож на отца, то это прекрасно. Хотя, пожалуй, чуть побольше мужественности ему не помешает. Но этот идеальный нос, чувственные губы, изящно очерченные скулы, тонкие пальцы и густые пшеничные волосы, в которые ей так нравилось запускать пальцы. Все это непременно будет у их мальчика!

– Потому что у меня уже есть двое, – нервно хихикнул Сергей.

Голова шла кругом, и он никак не мог выдать нужную реакцию. Захотелось напиться и спрятаться под одеялом. Впрочем, сорвись он сейчас с места, резко покинь квартиру и захлопни за собой дверь, чтобы никогда больше сюда не возвращаться, вряд ли Снежана обрадуется такому повороту событий и просто так смирится с происходящим.

– Ну каких двое? – скривила носик девушка и даже с такой гримасой сумела остаться хорошенькой. – У тебя только один сын, он уже большой. Каких-нибудь пять лет – и больше никаких алиментов! Как раз наш малыш пойдет в школу, ты сможешь полностью на нем сконцентрироваться.

– А Алиса? – бестолково спросил Сергей, пытаясь найти на лице Снежаны хотя бы проблески человечности, но тщетно.

– Алиса? – искренне удивилась та. – А при чем тут Алиса? Это же не твоя дочь!

– Моя. Я ее удочерил, – тихо напомнил Сергей, в очередной раз проклиная себя за поспешное решение.

Да, девчонка смогла вернуть былую популярность блогу, но цена была слишком высока. Нельзя было брать первую попавшуюся просто потому, что она показалась ему фотогеничной. Надо было все-таки присмотреться к ней, поговорить с предыдущими семьями. Это Регина виновата, увидела девочку и «влюбилась», как она сама утверждала в первое время. Вот уж правда – от любви до ненависти один шаг.

– Когда ты ей скажешь? – Снежана стала серьезной. Обеими руками обхватив лицо Сергея, развернула его к себе и уставилась в глаза.

– Кому? – не сразу понял тот, запутавшись в собственных мыслях.

– Регине, – вздохнув, терпеливо объяснила Снежана.

Любимый был красив как античный бог, застывший в камне, но и соображения у него было столько же, сколько у мраморной скульптуры.

– Что скажу Регине? – безнадежно прошептал Сергей в тщетной попытке хотя бы на секунду удержать разваливающийся на куски мир.

– Что ты от нее уходишь! – триумфально воскликнула Снежана, не оставляя ему ни капли надежды.

* * *

Алиса била ее исступленно, с удовольствием, стараясь попасть по самым болезненным местам. Из собственного опыта она знала, что когда бьют по лицу и таскают за волосы, то это не только больно, но и очень обидно. Именно поэтому она вцепилась в косы маленькой девочки, которую посадили с ней за одну парту. У той в пенале оказались восхитительные яркие резинки и ручки с милыми пони, которыми она не захотела поделиться с Алисой. А ведь та даже сказала «пожалуйста»! И когда Алиса сама взяла симпатичные вещицы, эта дурочка додумалась обвинить ее в краже.

– Перестань! Помогите! – голоса разума были редки и слабы: большинство первоклашек окружили дерущихся девочек плотной стеной и с жадным любопытством наблюдали за происходящим, не подозревая по наивности лет, какую опасность может таить в себе обычная детская драка.

Впрочем, дракой происходящее назвать было нельзя. Сильная и агрессивная Алиса, успевшая в юном возрасте поднатореть в искусстве драки, добивала соперницу – домашнюю девчушку, за всю свою короткую жизнь не получившую даже шлепка по попе.

– Что здесь происходит? – голос учительницы, заметившей неладное, подействовал словно спрей от насекомых: первоклашки бросились врассыпную в страхе получить чужое наказание.

Учительница, ахнув и всплеснув руками, цепко ухватила Алису за шкирку, оттащила от повергнутой воющей соперницы и хорошенечко встряхнула:

– Алиса, это что еще такое?

– Она меня побила, – провыла поверженная девочка. – И украла мои ручки! И не хочет отдавать! А когда я сказала, что все расскажу, она меня ударила.

– Алиса, это правда? – Учительница, поставив девочку на место, уставилась в дьявольские зеленые глаза, которые Алиса сузила. На мгновение учительнице показалось, будто та сейчас расплачется. Но вместо этого девочка собралась, натянулась как струна и плюнула ей в лицо.

* * *

Кабинет школьного психолога напомнил Регине детский сад, в который мать отдала ее, как только это стало возможным. Ей еще и года не исполнилось. В отличие от других детей, горько рыдавших при расставании с родителями, Регина бежала в сад со всех ног. Ведь там было просто чудесно! Тепло, уютно, красиво.

Там свежий ветер развевал легкие занавески, впуская в помещение солнце и весну. Там восхитительно вкусно кормили. Мягкие аккуратные кроватки были выставлены ровно в ряд, а постельное белье пахло чистотой и свежестью. Она могла играть с яркими игрушками, добрые нянечки и воспитательница задавали ей вопросы и интересовались ее жизнью. Впервые Регина заплакала, когда пришла пора расставаться с детским садом. Уже тогда детским разумом она понимала, что больше никогда в жизни ей не будет так хорошо, тепло и спокойно, как здесь.

Воспоминания нахлынули неожиданно и вызвали слезы на глазах. Регина тут же обругала себя – вот дура, еще не хватало разреветься на глазах у школьного психолога! И хотя новость о том, что Алиса украла вещи и затеяла драку в первый же школьный день, моментально вызвала истерику, нельзя это демонстрировать миру.

– Я хочу к маме, к маме, – заходилась девчонка, заголосившая ровно в тот момент, когда Регина вошла в комнату.

– Успокойся, милая. – Женщина, похожая на добрую бабушку, сидела на диванчике рядом с девочкой и обнимала ту за плечи. Регина бы не удивилась, узнав, что до ее прихода психолог кормила Алису домашними пирожками и поила вишневым компотом. – Вот твоя мама.

– Это не моя мама, – зашлась в новом витке Алиса. – Уходи, ненавижу тебя!

Регина, бледная и растерянная, стояла на пороге кабинета и не знала, куда ей деться от позора.

– Алиса, детка, – психолог обо всем догадалась. – Давай ты немного посмотришь на зверюшек, а мы с твоей… а мы поговорим. Тебе ведь говорила учительница, что у нас есть живой уголок?

Ловко подхватив переставшую в один момент орать девочку, психолог подвела ее к открытой двери, аккуратно подвинула застывшую столбом Регину и указала Алисе на кабинет напротив:

– Иди, детка, там есть два кролика, очень милые. И попугайчики. Если тебе повезет, ты услышишь, как они разговаривают. Иди, я к тебе загляну минут через, – она бросила взгляд на изящные часики на руке, – двадцать.

Моментально утихомирившаяся Алиса, игнорируя Регину, вприпрыжку побежала в указанном направлении, приоткрыв дверь и увидев кроликов, взвизгнула от восторга, как вполне нормальный ребенок. Психолог же, прикрыв дверь, уставилась в глаза Регине цепким взглядом. От доброй бабушки не осталось и следа.

– Присаживайтесь, – кивнула она на удобное кресло, расположенное возле ее рабочего стола. А сама, изящно обогнув его, села на краешек жесткого неудобного стула.

– Девочка удочерена, как я понимаю?

Вместо ответа Регина кивнула, садясь в кресло, и тяжело вздохнула:

– У нас сложный период. Но я очень стараюсь.

– Это понятно, – кивнула психолог. – Я знаю, что это непросто.

– Очень непросто. – На Регину вдруг накатило безумное желание выговориться.

С Сергеем она не могла обсуждать такие вопросы, с Лизкой тоже – подруга бы не поняла. А больше у нее никого не было. Выливать на собственного психотерапевта еще и это не хотелось. Ей бы проблемы прошлого решить.

– За два года мне так и не удалось найти с ней общий язык, я не уверена, что это вообще когда-нибудь получится. Это я во всем виновата, – привычно покаялась Регина.

– Вы знаете, за что Алиса ударила другую девочку? – мягко уточнила психолог.

– Нет.

– За то, что та назвала ее воровкой. После разбирательства выяснилось, что она действительно взяла без разрешения вещи другого ребенка. Мелочь, ничего важного, но это говорит о том, что Алисе катастрофически не хватает внимания, она привлекает его так, как может.

– Я постоянно пытаюсь быть с ней! – с отчаянием воскликнула Регина. – Но она меня отталкивает. Не хочет ни играть, ни гулять, ни чем-то заниматься вместе. Я уже все перепробовала.

Психолог посмотрела в окно, словно осмысливая то, что услышала от Регины. Регина тоже перевела взгляд на чисто вымытое стекло и обнаружила, что ничего интересного из него не видно. Кусок школы и немного серого неба.

– А вы знаете, что большинство детей, которых берут из детского дома, туда же и возвращаются в итоге? – спросила психолог после краткой паузы.

– Нет, – только и смогла выдавить из себя Регина.

– Вам совершенно не в чем себя винить. – Регине тут же захотелось обнять и поцеловать пожилую женщину. Как же редко ей приходилось слышать, что она ни в чем не виновата. – Если вы, перепробовав все методы, вдруг решите вернуть Алису обратно, то это будет закономерно. К сожалению, это участь большинства детдомовских детей, которые попадают в семью уже сформировавшись, – подытожила та и снова улыбнулась, став похожей на добрую бабушку.

– Это исключено. – Регину словно ударили током. Она в шоке посмотрела на психолога и невольно задалась вопросом, а психолог ли та вообще? Как она может говорить такие ужасные вещи?

– Но вы же не справляетесь с ребенком, и с годами Алиса может стать опасной для окружающих и самой себя, – мягко продолжила та. Жестокость ее слов никак не вязалась с обликом доброжелательной старушки.

– Мне кажется, что это именно ваша работа. Сделать так, чтобы этого не случилось, – отрезала Регина.

Резко встав, она вышла из кабинета, не закрыв за собой дверь.

* * *

– Как их вообще таких в психологи берут? – в пятый раз возмущенно повторила Регина, ожесточенно вмазывая крем в сухую кожу рук.

Ей нужно больше пить, как советуют глянцевые журналы, кожа совсем иссушилась, а впереди зима. Но почему-то когда дело доходило до заботы о себе, Регина ставила это на последнее место.

Переодетая ко сну в шелковую пижаму, на голове специальная мягкая повязка для глаз, которая сейчас нелепо торчала, Регина кипела, словно позабытый хозяйкой на плите чайник. Но муж не слышал ее, это было заметно. Мыслями витал где-то в облаках, хотя и смотрел на Регину.

– Ты меня, вообще, слышишь? – сердито одернула его Регина и сняла дурацкую повязку – все лишнее раздражало.

– Да, – слегка замешкавшись, кивнул Сергей.

– И? – язвительно уточнила та. Душа требовала ссоры. Регина чувствовала, что она скоро сорвется.

– Что – и? – глупо переспросил Сергей. – Возможно, – он запнулся, – возможно, она права?

– Что? – Регина в шоке уставилась на мужа, перестав наконец тереть руки, в которые давно впитался крем.

– Послушай, это все чисто гипотетически, – уцепился за возможность поговорить Сергей, не знавший, как начать с женой сложную беседу.

Он чувствовал себя загнанным в угол, не представлял, как вот так скажет Регине, что у него есть любовница и у этой любовницы вскоре будет от него ребенок. Но ему нужно было что-то делать. Шаг за шагом, хотя бы для того, чтобы успокоить Снежану и предотвратить какие-то резкие действия с ее стороны.

– Что – гипотетически? – пришел черед Регины тупо переспрашивать.

– Ну, гипотетически возможно вернуть ее, – Сергей зачастил, не давая жене возможности вставить хотя бы слово. – Алиса хорошенькая, еще маленькая, есть шанс, что ее удочерит любящая семья, у которой, возможно, больше терпения и опыта. Они смогут найти с ней общий язык. Ну ты же видишь, что у нас ничего не получается! Мы вырастим преступницу! – в отчаянии выкрикнул Сергей.

– Ты с ума сошел? – только и смогла пробормотать Регина. – Ты что, не помнишь, как мы с тобой сами обсуждали, каким уродом нужно быть, чтобы взять ребенка, а затем вернуть его назад? Это же не котенок, да даже котенка просто так не отдашь! Как ты вообще до такого додумался?

– Регина, послушай. – Муж сел на кровати и попытался взять ее за руку, но Регина дернулась, как от удара током.

– И слушать ничего не желаю, – отрезала она. – Если мы, взрослые и умные люди, не можем справиться с одной маленькой девочкой, то о чем вообще можно говорить? Это же мы во всем виноваты, а не она, понимаешь? Мы не потянули. Мы не дали ей достаточно внимания. Она ведь не просила нас себя удочерять!

– Милая, я все понимаю. – Сергею все-таки удалось обхватить жену за плечи и прижать к себе, он горячо зашептал ей на ухо: – Я же не предлагаю тебе просто так взять и вернуть ее в детский дом. А если попробовать отыскать ее родную мать? Помнишь, нам говорили, что ей было всего семнадцать, когда она ее родила. Если она уже двадцать раз раскаялась и ищет ее? Представляешь, какая была бы история?

– История? – Регина стряхнула руки Сергея. – Ты в своем уме? И речи быть не может!

– Милая, послушай… – Сергей вцепился в тему, словно утопающий в спасательный круг.

Ему нужно было что-то делать. Если, например, удастся уговорить Регину вернуть Алису в детский дом или родной матери, то тогда он уйдет от женщины с одним ребенком. Не то чтобы это делало его лучше, но все-таки оставить мать с одним ребенком – это не с двумя, один из которых бывшая сирота. Это ведь может сгубить и карьеру Снежаны тоже. Люди начнут отписываться. Рекламные контракты иссякнут. Как они тогда будут жить? Возвращаться в банк и лишать себя возможности творческой самореализации Сергею отчаянно не хотелось.

– Ты ведь читаешь этот хейтерский форум, где тебя обсуждают? – снова робко начал он.

– Нет, зачем? – скривилась Регина, тема была неприятной. Не так давно она узнала о существовании хейтерского форума, который обсуждал каждый ее шаг. Любой пост и любое фото перекручивались и интерпретировались в негативной форме. Сначала Регине было обидно до слез, затем она уговорила себя, что это просто зависть, а потом и вовсе попыталась об этом забыть.

– Затем, что я зашел туда. Там уже есть несколько твоих сегодняшних фото – в одном классе с Алисой учится ребенок одной из твоих горячих поклонниц. В кавычках, разумеется. Так вот, в этом гадюшнике уже есть информация о драке, но без подробностей. А что будет, если детали всплывут? Если станет известно о краже?

– Не станет, – пробормотала Регина.

– Ты в этом уверена? – Сергей неожиданно обрел почву под ногами и начал настаивать. – Ты представляешь, что случится, если станет известно, что Алиса воровка? Ты думаешь, кто-то станет нас жалеть или вспомнит о генах? О нет. Все шишки полетят в нас. Это ведь мы плохие родители, мы не справились с воспитанием.

– Она больше так не сделает, – слабо отбила подачу Регина.

– Ты в этом уверена?

В ответ она промолчала, а Сергей, почувствовав слабину, продолжил переть буром:

– Я не предлагаю тебе просто так отдавать ее родителям. Ведь, в конце концов, ее родители – это мы, – проговорил скороговоркой, словно боялся, что голос дрогнет, ведь называть себя отцом Алисы он по-прежнему не мог. – Мы просто сработаем на опережение. Узнаем все о ее родителях. Если вдруг снова что-то произойдет, то мы расскажем подписчикам настоящую историю Алисы. Сможем намекнуть, я знаю… Ну, вдруг у нее кто-то в тюрьме сидит? И тогда… – Сергей замолчал, выдерживая эффектную паузу.

– Что – тогда? – не выдержала Регина, которой пафос мужа и его правота стали действовать на нервы. – Все, что мы знаем, это то, что Алису родила несовершеннолетняя мать. Про отца вообще ничего не известно, это может быть кто угодно. От директора школы до одноклассника. Может, девочку вообще изнасиловали, поэтому бабушка и отдала ребенка в детский дом. Поэтому все это бред. Как и твое желание прикрыться каким-то мужиком, который пробегал мимо матери Алисы почти семь лет назад!

– Не стоит недооценивать силу генов! – парировал Сергей. – Если Алиса снова что-нибудь выкинет, мы просто намекнем на ее гены. Вместо того чтобы обвинять, все станут нас жалеть! – триумфально закончил свою речь Сергей.

– Ну, пожалеют, а мы что будем делать? – Раздражение взяло верх, и Регина в очередной раз не сдержалась и сорвалась. – Как ты вообще себе это представляешь? Ее биологические родители узнают о том, что у них есть дочь, а если они потребуют отдать ее назад?

– Ну… тогда отдадим, – неуверенно пробормотал Сергей.

– Что? – Регине даже почудилось, что она ослышалась.

– Отдадим, – более уверенным тоном повторил Сергей, прокашлявшись. – Они ведь имеют полное право на своего ребенка. Да и ты ведь тоже этого хочешь, правда?

Регина сжала губы.

– Неправда, – буркнула она, бросаясь на подушку и отворачиваясь от мужа. Натянула одеяло повыше и уже из-под него пробурчала: – Какие же мы сволочи.

На это у Сергея не нашлось что возразить.

Ледяное ночное молчание выстроило стену между ними. Каждый был в своем коконе и, не смыкая глаз, думал о том, как он мог оказаться в такой ситуации и где теперь искать выход.

* * *

Мите не спалось. Воспоминания нахлынули лавиной и так придавили, что он чуть не задохнулся, хотя казалось, что в своей старой детской комнате, которую мама сохранила в том виде, в котором он ее оставил, он первоначально обрел чувство покоя.

Удивительная вещь – человеческая память. Вроде бы события давно минувших дней она задвигает подальше, заменяя их повседневностью. Какими-то делами, фактами, моментами, которые тебе кажутся важными и нужными и создают иллюзию, что прошлое забыто, что старые раны затянулись и о них напоминают лишь незаметные шрамы, невидимые для большинства. Но случайная встреча, словно острый скальпель, вскрывает рану, оттуда выливается весь гной, который не давал окончательно исцелиться. За ним льется кровь. Вместе с ней вырывается все то, что было погребено под семью замками.

Оказалось, что он помнит все ее скромные платья: особенно его любимое, зеленое, которое она сшила сама. Ее запах, ее любимое мороженое – она всегда предпочитала пломбир в вафельном стаканчике. Сейчас, наверное, уже не ест его. Современные женщины приносят простые жизненные радости в жертву красоте.

Их первая прогулка в городском парке – словно это было вчера. То, как они по молчаливому уговору избегали центральных аллей. Уже тогда, будучи совсем юными, они знали, что их чувство преступно и не встретит понимания у окружающих (за исключением верной подруги Лизки, конечно же, которую Митя знал с детского сада).

Был мягкий майский день – солнце пробивалось сквозь сочную молодую листву, но не обжигало, а ласкало. Его всполохи скакали, словно веселые зайчики, по асфальту, по лицу Регины, по самому Мите, даря ощущение легкости и безоговорочного счастья. Казалось, что весь мир тебя любит и ты любишь его – разве бывает иначе, когда ты впервые влюблен?

Регина тогда наврала матери, что идет делать уроки к Лизке, впрочем, та не особо интересовалась, где пропадает дочь. Залечивала раны после расставания с очередным кавалером. Митя же отправился на тренировку, но так и не дошел до нее, надеясь, что тренер не станет звонить его матери, которую слегка недолюбливал.

Тогда в тенистой аллее он набрался смелости и взял Регину за руку. Казалось, что весь мир замер, ожидая ответной реакции. Удивительно, как четко он помнит стук собственного сердца и те мучительные несколько секунд, после которых Регина крепко сжала его руку. В тот момент Мите показалось, что их связали невидимой цепью, которую никто и никогда не сможет разорвать. Как же это было наивно и глупо.

Старые часы в зале мелодично пробили два. Мама глубоко спит – после смерти отца она жаловалась на проблемы со сном, врач прописал ей снотворное. Митя тяжело поднялся – пружины старой кровати предательски скрипнули. Он замер, боясь, что в тишине старой квартиры скрип отозвался громким стоном и мама проснется. Начнет переживать, задавать вопросы, лезть в душу, а этого ему сейчас меньше всего хотелось.

Он потянулся к телефону, лежащему на старом письменном столе. Сунул его в карман легких штанов, в которых так и уснул, читая книгу, и тихонько прошел на кухню. Ему не нравился ремонт, который сделала мать. Она заменила то, что покупала когда-то вместе с отцом, на остромодное, серое и холодное. Стерла все теплые воспоминания о детстве. Митя приоткрыл форточку: ночной воздух уже был по-осеннему прохладным, но ему требовалось остудить голову.

Раньше мама всегда прятала сигареты в банке из-под импортного печенья. И сейчас своей привычке не изменяла, хотя прятать их уже было не от кого. Усмехнувшись, Митя достал сигарету, прикурил и, распахнув створку окна, сел на подоконник, не чувствуя пронизывающих объятий ночной сырости. Сделав пару затяжек, он достал из кармана телефон и нашел аккаунт Регины.

Принялся просматривать одно фото за другим, нажимая на маленькое сердечко и не особо отдавая себе отчет в том, что делает. Да, Регина увидит, что он смотрел ее фото среди ночи. И что? Они уже слишком взрослые для всего этого подросткового дерьма.

Регина выглядела счастливой. Очень счастливой. Красивая любящая семья. Симпатичный, стильный и стройный муж, который почти на всех фото обнимает жену или держится с ней за руки. Прелестные детишки, смотрящие на родителей восторженно. Мальчик-подросток, возраста его сына, мелькал на фото нечасто, видимо, уже не хочет привлекать к себе лишнее внимание. Зато малышка была очаровательная – рыжая, с задорными веснушками, огромными зелеными глазами. Непохожая ни на кого из родителей. Погрузившись в изучение профиля, Митя очень скоро понял, что девочку удочерили. Значит, действительно все хорошо. Несчастливые семьи никогда не возьмут чужого ребенка. Значит, в их доме столько любви, что они готовы дарить ее совершенно посторонним людям.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Митя зашел в свой скромный аккаунт и зачем-то выложил туда фото, сделанное полгода назад, еще до того, как с Аллой у них окончательно все разладилось. Они на Мальдивах – Алла очень любила этот курорт, они частенько там бывали.

После того как Митя из простого врача реаниматолога вырос до заведующего отделением, отец сделал ему царский подарок. Продав квартиру покойных бабушки и дедушки в престижном партийном доме, он дал сыну денег на открытие собственной клиники. Неожиданно Митя, большую часть жизни просидевший под каблуком сначала матери, а потом жены, нашел отдушину в собственном бизнесе. Клиника была тем местом, где он сам отдавал приказы, принимал решения и нес ответственность. И у него получилось.

Два года спустя он открыл еще одну клинику, затем появились третья и четвертая. Частная реанимация оказалась очень востребована среди богатых и успешных.

Он иногда скучал по рабочей рутине, по адреналину, по краткому ощущению собственного могущества – когда от тебя зависит жизнь человека. Но это чувство быстро проходило. Уж слишком много смертей он видел и знал, как хрупка человеческая жизнь, поэтому все глубже погружался в бизнес. Деньги полились рекой, но он всегда был равнодушен к ним и к тому, что они могли купить.

Он покорно ездил на Мальдивы, которые так любила жена. Потому что острова дарили им краткую иллюзию счастья. Вот и на фото они тоже выглядят идеальной семьей – все так, как у Регины. Она не должна считать его неудачником и думать, что ее побег сломал ему жизнь.

* * *

Конечно же, она увидела его лайки. Уснуть в ту ночь она так и не смогла и отправилась в ванную. Теплый пол и мохнатый коврик были ее своеобразным убежищем, «домиком» из далекого детства. В детстве она часто сооружала такие под раскладным столом, накрыв его старым одеялом. Она залезала в домик и отключалась от громких пьяных голосов, смеха и звуков, повергавших ее в панику. Это все происходит не здесь и не со мной. Я в своем прекрасном доме в волшебной стране.

Сейчас у нее не было необходимости прятаться от внешнего мира, но привычка к строительству «домиков» осталась. И при первых же сложностях Регина убегала в ванную и садилась на пол. Дура.

Она с содроганием вошла в профиль – его нужно было постоянно мониторить в поисках хейтеров и их мерзких комментариев, которые они с удовольствием оставляли под ее фотографиями. А вдруг уже кто-то написал о драке в школе? Или о краже? Неужели действительно такие вещи передаются с генами? Возможно, им действительно стоило больше узнать о биологических родителях Алисы, чтобы лучше подготовиться к возможным проблемам. Посоветоваться с психологами.

Регина всегда считала генетическую предрасположенность выдумкой. Верила, что все дети рождаются хорошими, а дальше все зависит от того, что вложат в них родители и общество. Иначе где бы она сама была сейчас? Но в случае с Алисой эта теория явно дала сбой.

Тем вечером она попыталась поговорить с девочкой о произошедшем, но та проигнорировала ее, обозвала дурой и предательницей за то, что Регина не купила ей дурацких кукол, как обещала утром. Да, она поступила нехорошо, не сдержав слово. Но как еще она могла наказать Алису? Не бить же ее, в самом деле, и ставить коленями в гречку.

В профиле было тихо. Несколько сотен комментариев от поклонников, с гордостью делившихся тем, что тоже сегодня отправили любимых детишек в школу в первый раз. Регина любезно отреагировала на каждый комментарий, а затем заметила внушительное количество лайков от кого-то со странным профилем из набора букв и цифр. Такое ощущение, что неопытный пользователь согласился на то имя, которое предложил ему робот при регистрации.

Регина нажала на имя профиля и замерла, уставившись на Митю, запечатленного рядом с эффектной брюнеткой и симпатичным мальчиком на фоне тропического острова. Митя улыбался и обнимал жену. Брюнетка цепко держала его за руку и умело позировала в камеру. Ухожена, красива. Вот она какая. «Любимая». Вполне подходит ему по статусу. Так и должно было быть. А что в подписи? Регина опустила глаза вниз и прочла: «Это правда».

Не отдавая себе отчета в том, что делает, она сделала снимок экрана и сбросила его Лизке, приписав: «Как думаешь, что это значит?»

Четырнадцать лет назад

Это было их седьмое свидание. В парке, уже традиционно ставшим «их». Они катались на канатной дороге, ели мороженое (Митя копил карманные деньги и по-царски угощал Регину каждый раз, когда им удавалось проводить время вместе), зашли в комнату смеха, где от души навеселились, разглядывая себя толстых и кривых и представляя, какими они будут в старости. А Регина все ждала, что он скажет ей главные слова.

Она знала, что он не такой, как другие. Сколько их было – мальчишек, бросивших школу в пятнадцать лет, поступивших в училища и пытавшихся залезть ей под юбку. Ведь к кому… как не к ней? К дочери алкоголички, которая была известна всем в районе как та, которая «дает» за бутылку. Регина даже видела некоторых из них у себя дома, но отчаянно гнала от себя мысли, что мама может опуститься до такой степени. Впрочем, куда еще ниже?

Регина была гораздо привлекательнее матери. Пусть природа и не наградила ее сногсшибательной красотой, но взгляд в обрамлении двойного ряда ресниц завораживал, а стройные ноги и грациозная фигурка так и тянули зажать ее где-нибудь в уголке, чтобы провести несколько приятных минут.

Она с двенадцати лет научилась давать отпор. Знала, куда бить и как быстро нужно бежать, чтобы не догнали. Один раз ей удалось даже отбиться от целой компании, но она понимала, что однажды удача изменит ей. Что так не может долго продолжаться. Все вокруг уже познали радости первой любви, а она все не решалась. И Митя был таким же. Он же с ней не потому, что знает о славе ее матери и думает, что она сама такая. Он с ней потому, что он ее любит. Она это чувствует. Но вот только почему он ей об этом ничего не говорит? Не решается?

Они уже в пятый раз свернули на уединенную аллею старого парка, когда Регина не выдержала и прошептала:

– Я тебя люблю.

Ей казалось, что она сказала это про себя, но Митя услышал. Резко остановился и пытливо заглянул в глаза:

– Это правда?

– Это правда.

С тех пор «это правда» стало их кодовым словом. Они использовали его вместо признания в любви.

Наше время

И вот теперь он писал это под фотографией другой. Стало нестерпимо больно. Регина тряхнула волосами. Нужно взять себя в руки и вести себя как взрослая женщина. Что было, то было. Митя струсил. Сбежал, оставив ее в одиночестве, бросил под лавиной. Несколько лет ей пришлось барахтаться, отчаянно отталкиваясь от дна. Пока она не встретила Сергея.

Сергей был неместным, поэтому был не в курсе той грязи, которая пролилась на нее щедрым потоком, когда история стала достоянием всего города. О ней и сейчас иногда вспоминали, пытаясь ее уколоть. Но к этому Регина привыкла, отрастила броню и не реагировала. Она из принципа не стала уезжать, да и куда ей было ехать? К моменту, когда она окончила медицинское училище, она уже была беременна Тимом. А потом, начитавшись умных книг по мотивации, решила, что все, что нас не убивает, делает сильнее. И осталась. Отрастила толстую кожу, все забыла, как ей казалось. Как же она ошиблась. Ведь стоило увидеть Митю и все снова…

Додумать она не успела, вздрогнула от стука в дверь.

– Ты здесь? – недовольно прошептал Сергей.

Его откровенно бесили попытки взрослой Регины спрятаться «в домике» от всех невзгод. Но открыто он никогда ей об этом не говорил, потому что сам был ничуть не лучше. Стоило в дверь постучаться временным трудностям, как он тут же садился на поезд и удирал. Как тогда, когда, окончив институт и вляпавшись в грязные дела на работе, быстренько собрал вещи и переехал вглубь страны в надежде, что его никто не найдет. Особенно мама. Ведь это она пристроила его на ту дурацкую работу.

– Здесь. – Регина быстро ополоснула лицо, сделав вид, что в ванную она пришла по делу, а не для того, чтобы спрятаться от очередных бедствий. Но кого она обманывала?

– Информация уже на форуме. Алиса умудрилась побить дочь твоей самой непримиримой хейтерши. Там сейчас просто праздник и шабаш, я сломался на пятой странице, а этой теме уже посвящено пятьдесят, они множатся с космической скоростью.

Кровь отхлынула от лица. Регина облокотилась на раковину. Ее самые большие страхи становятся реальностью. Сейчас все поймут, что никакой она не успешный блогер, хорошая мать и гуру воспитания. Она просто самозванка. Дочь алкоголички, которой место в канаве, где скончалась ее мать. Сергей зашел в ванную и обнял жену за плечи.

– Мы должны что-то делать, – голос мужа доносился как сквозь вату.

– Что? – с трудом выдавила она. – Я не могу отдать Алису.

– Тогда это сделаю я, – решительно заявил Сергей и тут же виновато добавил: – Я просто посмотрю на ее мать. Если она не в адеквате, то мы не будем отдавать Алису, но если она нормальная, то пусть сама воспитывает свою дочь. И заодно про папашу ее разузнаю.

– Нет, послушай… – Регина не успела договорить, как Сергей испарился. А она снова уселась в свой дурацкий домик и закрыла голову руками.

* * *

Алиса была родом из небольшого городка под названием Черемухово. Ее мать удалось отыскать довольно легко. Из свидетельства о рождении Алисы, которое было выдано им вместе с девочкой, Сергей знал, что ее юная мать обладала обычной фамилией Шарова и звучным именем Милена. Милена Шарова с подходящей датой рождения оказалась в стране всего одна. Сергей после нескольких дней мучительных размышлений все-таки отправился в Черемухово, чтобы узнать больше о родной матери девочки и, возможно, попытаться решить вопрос ко всеобщему удовлетворению.

Снежана становилась все настойчивее и даже шутила, что ей придется самой позвонить Регине и поговорить с ней по душам. Сергей шутку обрубил и заверил любовницу, что уже сам все решает, в глубине души малодушно надеясь на чудо. Все-таки ранний срок, ребенок первый, Снежана пила лекарства, мало ли что…

Дальше этого Сергей в своих размышлениях не заходил. Надо решать проблемы по мере их поступления, как говорила мама, но за пять часов поездки до Черемухово он дважды чуть не попал в аварию по собственной неосторожности. Пришлось даже остановиться на обочине и немного подышать, чтобы прийти в себя.

Он должен взять себя в руки. Иначе быть беде. Впрочем, может, это наилучший выход из положения? От одной мысли, какой скандал начнется в Сети, когда станет известно о его измене, уходе из семьи и новом младенце, он старался не думать. Утешая себя тем, что хайп пойдет на пользу как Снежане, так и Регине. Люди жадны до чужой беды и несчастий, сразу набежит неимоверное количество подписчиков-утешителей, и все будут довольны в результате.

Регинку станут жалеть, утешать, и на теме мужа-предателя она сможет выезжать еще несколько лет. Потом начнутся новые знакомства, притирки, возможно, даже свадьба. В итоге Регина будет в шоколаде, ведь сейчас интерес к блогу падает, надо его чем-то поднимать. А он, Сергей, все покорно стерпит, искупая свою вину. Такое развитие событий его устраивало.

Черемухово оказалось дырой, потерявшейся во времени. Сергей судорожно сглотнул, увидев разбитые дороги и покосившиеся избы, встретившие его на въезде в город. Впрочем, городом это место было тяжело назвать. Возможно, классификация осталась с давних времен. На самом деле Черемухово было селом.

Настроение ухудшалось. Сергей смутно представлял, как можно красиво подать историю переезда Алисы из большого города и модной квартиры, где у нее была своя комната, оформленная популярным дизайнером, вот сюда? Сергей с тоской посмотрел на водную колонку, возле которой стояли несколько страждущих с пластиковыми бутылками. Господи, тут же, наверное, даже не во всех домах есть туалеты.

Регине он о своей поездке не сообщил. С той самой ночи, когда он сказал жене, что намерен отыскать родителей Алисы, та с ним не разговаривала. Но Сергей воспринимал это за молчаливое согласие. Ведь, если бы она была против, она бы наверняка ему об этом сообщила.

Заунывный сентябрьский дождик рассыпал по машине миллионы мелких капель. Боясь застрять в стремительно расползающейся дороге, Сергей направился по адресу, который ему сообщили в паспортном столе.

Нужный ему дом оказался трехэтажной развалюхой, наверное, построенной сразу после войны. Растяжки для белья во дворе, отсутствие кодовых замков и багряные астры на импровизированных клумбах – неуклюжая попытка облагородить то, что можно было только снести и отстроить заново.

Дом был густо покрыт трещинами – рамы в окнах сдались под натиском времени, балконы не знали ремонта со времен постройки. Сергей живо представил себе плесень, живущую на стенах, вонь в подъезде и то, как здесь, должно быть, холодно и неуютно большую часть года.

Он просидел в машине почти полчаса, обреченно глядя на открывающуюся взгляду картину. Захочет ли женщина, живущая в таких условиях, забрать к себе ребенка, когда у того появился шанс на лучшую жизнь? Чем дальше, тем больше собственная затея казалось ему глупой, подлой и бесчеловечной.

Он уже завел машину, чтобы развернуться и навсегда уехать из этого Черемухово, где наверняка все черемухи высохли от тоски, но все решили звонок Снежаны и поток сообщений, от которых его телефон начал трястись как чумной. Кажется, сегодня она собиралась на первое УЗИ. Видимо, хочет поделиться с ним фотографиями будущего малыша.

Сергей не ответил любовнице. Ведь та будет задавать ему вопросы о жене, о том, когда он собирается ей все сказать. Услышав, что Сергей все еще ничего не предпринял, начнет угрожать, что сделает это сама. Чтобы утихомирить рассерженную львицу, ей нужно бросить кусок мяса. Рассказать о собственных действиях. Возможно, его детальный рассказ о том, как он искал мать Алисы, на какое-то время усмирит дракона?

Выключив телефон, Сергей вылез из машины и тут же содрогнулся от промозглого холода, немедленно пробравшегося под тонкое пижонское пальто. Ногам стало мокро и холодно, Сергей опустил взгляд и увидел, что встал прямо в лужу. Итальянская обувь ручной работы была не готова к такому варварству.

Мелко перебирая ногами, чтобы минимизировать потери (впрочем, грязь так пристала к обуви, что туфли придется выбросить), Сергей засеменил к подъезду. Подумал, не достать ли ему салфетку, чтобы с ее помощью открыть дверь, но потом одернул себя – ты мужик или кисейная барышня? Протрешь руки антисептиком.

Стараясь не дышать (по поводу запахов он оказался прав), Сергей поднялся на третий этаж. Нужная ему квартира располагалась справа. К удивлению, дверь выглядела прилично – пожалуй, самая приличная из всех, которые попались ему на пути. Новенький латунный номер, чистый звонок. Сергей нажал крошечную пупочку и приготовился ждать. Речь он подготовил заранее и навесил на лицо улыбку – он знал, что с ней лучше выглядит и улыбка всегда располагает к доверию.

Дверь открыла старушка, похожая на гриб. Маленькая, сморщенная, сквозь тонкие редкие волосы, напоминающие парашютики одуванчика, просвечивает розовая кожа головы. Сергей успел заметить чистоту в квартире, аккуратные обои в мелкий цветочек, старенькую тумбочку, заботливо укрытую старомодной вязанной крючком салфеткой – такие были у его бабушки. Увиденное внушило оптимизм. Сергей добавил теплоты в голос.

– Здравствуйте, я могу поговорить с Миленой?

– С Миленой? Проходите. – Старушка затряслась мелкой дрожью. Судя по возрасту, это была бабушка Милены. Возможно, у Алисы все-таки есть шанс вместо одной матери получить большую любящую семью?

Женщина приоткрыла дверь и с трудом сделала шаг назад, впуская гостя. Только сейчас Сергей заметил, что ее пальцы изуродованы артритом и что женщина с трудом передвигается. Он последовал за ней вглубь квартиры, внезапно осознав, что явился с пустыми руками. Надо было хотя бы к чаю что-то купить.

Пройдя по чистенькому коридору и мельком заглянув в небольшую кухню, на которой тоже все блестело чистотой, Сергей преисполнился хороших предчувствий – в таком месте просто обязана жить достойная женщина. Не сама же артритная бабуля здесь убирается? Возможно, мать Алисы совершила по молодости ошибку, наверняка теперь раскаивается, тоскует по доченьке. Счастливые люди так свои жилища не вылизывают…

Сергей не успел додумать, резко остановившись на пороге светлой гостиной, куда он проследовал за хозяйкой. Небольшое пространство было густо уставлено портретами симпатичной молодой девушки, запечатленной в разную пору жизни. Розовощекий младенец в разнообразных ракурсах, гордая первоклашка, симпатичный подросток и молодая женщина в положении с грустью смотрели на невидимого фотографа. Все портреты были перетянуты черной траурной лентой.

Слова застряли в горле, он перевел взгляд на старушку. Та, мелко тряся головой, пояснила:

– Вот Милена. Что вы хотели? Я ей передам, доченька часто приходит ко мне по ночам.

Доченька? Сергей почувствовал настоятельную потребность присесть. Внимательно и немного бесцеремонно впился взглядом в лицо женщины.

– Вы думали, я ее бабушка? – хихикнула та и снова мелко затряслась, словно замерзшая собачонка.

– Нет-нет, что вы, – настолько фальшиво возразил Сергей, что женщина остановила его взглядом.

– Чаю будете? – поджав губы, поинтересовалась она.

– Спасибо, знаете, я, пожалуй, пойду. – Воздух в чистой квартирке стал затхлым, а унылый сентябрьский дождь показался чуть ли не освежающим водопадом.

Идея с возвращением Алисы в родную семью накрылась медным тазом. Ему надо думать, как быть дальше. О том, чтобы возвращать ребенка больной бабушке, и речи быть не могло.

– А что вы хотели, молодой человек, зачем пришли? – вдруг зачастила бабушка, впрочем, какая она бабушка? Она всего лет на десять старше их с Региной. Просто ужасно выглядит. – Знаете, ко мне так давно никто не приходил, что я любому рада, с удовольствием выпью с вами чай. Пожалуйста, не уезжайте вот так сразу. Вы что, знали Миленочку?

Сергей, уже готовый убежать из этой серости и раствориться в дожде, внезапно остановился. Задумался. Куда он торопится, в конце концов? К Снежане, становящейся все более навязчивой? К Регине, которая с ним даже не разговаривает? Сидит в своем дурацком домике и не вылезает из социальных сетей. К сыну, которому он уже не очень интересен? К мелкой гопнице Алисе?

– Знаете, не откажусь от чашечки, – кивнул он и проследовал на кухню. Вслед за ним засеменила хозяйка.

* * *

– Коллагеновая недостаточность и артроз кистей рук, – пояснила Мария (настояла, что отчества не нужно, они почти ровесники). – Никто не виноват. Просто мой папа работал на Байконуре, возможно, в этом причина. Я рано поняла, что выгляжу не так, как мои сверстники. В двадцать лет мне сорок пять давали. Мама сверлила – действуй, пока совсем старухой не стала. Вот я и родила Миленочку, знаете, даже и не помню, как его звали, на дискотеке познакомились. С Миленочкой природа решила все компенсировать. Все, что не додала мне, дала ей. Красавица она была, танцами занималась, чемпионка края!

В голосе Марии звучали такая гордость и любовь, что Сергей почувствовал, что задыхается. В голову немедленно полезли мысли, которых он всегда старательно избегал. О справедливости бытия, о том, почему одним все, а другим ничего. Почему Регинке, такой холодной и равнодушной, досталась в общем-то хорошая семья в лице его и Тима, а у этой Марии, которая была переполненным любовью сосудом, не осталось ничего, даже кошки.

– Я убираюсь целыми днями, у меня на это уходит больше времени и сил, чем у других. Впрочем, куда мне их еще тратить. – Мария поставила перед Сергеем старые чашки, напомнившие о детстве: красные, в крупный горох. Ароматное варенье в пиале, дешевое печенье.

– Вы угощайтесь, я вас, наверное, совсем заболтала.

– Скажите, – набравшись смелости, все-таки решился Сергей. – А что случилось… с Миленой?

– Вы так и не представились, кто вы? Знаете, я ведь юрист по образованию, пока инвалидность не получила, в милиции, или как сейчас говорят, в полиции работала, – Мария цепко ощупала красивое лицо сидящего перед ней мужчины стальным взглядом. Этот взгляд был единственным, что осталось от нее прежней.

– Я… – Сергей запнулся, а затем решился – что скрывать? – Так получилось, что мы с женой удочерили вашу внучку.

Повисшая пауза была такой густоты, что ее можно было потрогать руками. На краткий миг Сергей подумал, что Мария сейчас превратится в потустороннее существо и сожрет его. Или же просто выкинет за двери. Если бы глаза умели метать молнии, они бы его прожгли. Женщина переполнилась яростью и собиралась выплюнуть что-то резкое и уничижительное, но вдруг сникла, скрючилась, стала меньше ростом. Хотя казалось, что это невозможно. Ее измученное болезнью тельце и так напоминало куст лещины Конторты.

– О господи, – только и сумела выдавить Мария, а потом расплакалась.

– Что вы, зачем, вот, пожалуйста, водички. – Сергей выскочил из-за небольшого стола и бестолково принялся метаться по кухне в поисках полки со стаканами, фильтров с водой или бутылки минералки.

– Сядьте, ради бога, – вдруг скомандовала Мария.

– Да, – невпопад ответил Сергей и рухнул на стул.

– Думаете, я о ней и не вспоминаю? Спихнула в детский дом и забыла? – зло потребовала Мария.

– Нет-нет, что вы, – снова запротестовал Сергей, но Мария улыбнулась: улыбка вышла болезненной.

– Лжец из вас никудышный, – покачала она головой. И погрузилась в молчание. Сергей сидел на краю стула и не знал, что ему делать. Бежать отсюда или ждать откровенности.

Мария сама нарушила молчание.

– Вначале я ее ненавидела, ведь это из-за нее Миленочка умерла. В родах началось кровотечение, и доченьку мою не спасли. Я ее даже проклинала, представляете? Видеть ее не могла. Представляла, что каждый день она мне будет напоминать о том, что случилось. Поэтому и отдала сгоряча в детский дом. На эмоциях.

Мария замолчала, уставившись в чашку темного чая, на поверхности которого уже начала натягиваться тусклая пленка.

– И думала о ней каждый день. Она мне снилась вместе с Миленочкой. Спрашивала, почему я так поступила? Ведь она единственное, что у меня осталось. И я вдруг поняла, что просто испугалась. Испугалась, что не смогу, что не потяну и что она закончит так же, как мое солнышко… А так, возможно, у нее есть шанс на лучшую жизнь. Говорят, что здоровых детей моментально расхватывают обеспеченные люди.

Мария низко опустила голову, и Сергей заметил, как на белой скатерти вокруг ее рук расплывается небольшое мокрое пятно.

– Простите, мне не стоило приезжать. – Он вскочил слишком резко, чай расплескался, оставляя на белой ткани уродливые следы.

Сколько же ей придется потратить сил на то, чтобы снова ее отстирать и выгладить? В том, что Мария этим займется, как только за гостем закроются двери, Сергей не сомневался.

Он не стал дожидаться хозяйку – вышел в коридор, обулся и открыл входную дверь. Что-нибудь придумает, как-то оно само вырулит. А сейчас ему нужно бежать, чтобы не погрузиться в пучину чужого отчаяния. Своего хватает. Он открыл дверь, но вдруг услышал тихое:

– Найдите ее отца. Кто-то же должен ему сказать.

Сергей остановился на пороге.

– Он уже два года как на воле, – настойчиво продолжила Мария, выходя вслед за Сергеем в коридор.

– Отец? В графе «отец» стоит прочерк.

Он развернулся, чтобы посмотреть в лицо Марии, та грустно улыбнулась.

– Прочерк. Это я попросила, чтобы не делать все еще хуже. Он неплохой человек.

– В каком смысле? – Сергей, уже забывший о своем желании бежать, сделал шаг по направлению к Марии.

– Он дома сейчас. Андрей Горячев, живет в Южном, это пригород у нас такой, – проигнорировала его вопрос Мария.

Сергею начало казаться, что он попал в какую-то пьесу абсурда. Умершая малолетняя мать, слишком рано состарившаяся бабушка-инвалид, теперь еще и отец-сиделец нарисовался. Он направился к выходу, но, переступив порог, снова обернулся.

– Зачем вы мне это говорите? – нерешительно спросил он.

Мария с трудом преодолела несколько метров, что их разделяли. Глаза женщины снова стали колючими и ледяными – проснулся бывший следователь.

– Вы же пришли не для того, чтобы девочкой похвастаться.

И не успел Сергей ничего возразить, как она с неожиданной силой захлопнула перед его носом дверь.

Он не помнил, как преодолел вонючие пролеты, как вышел из подъезда. Не заметил, как снова вступил в лужу и перепачкался в грязи, когда садился в машину.

От бессилия несколько раз ударил по рулю. Какая же он сволочь, сволочь. Заварил всю эту кашу. Ясно же, что он не может вернуть девчонку бабке-инвалиду или отцу-зэку. Что же ему делать? Как он мог так вляпаться?

Впервые в жизни он оказался загнанным в глухой угол и не представлял, как из него выбираться. О помощи просить было некого, бежать некуда. Снежане плевать на его проблемы. А мать не поймет. Он один, совсем один.

Автоматически достал телефон, чтобы посмотреть пропущенные звонки или сообщения, и обнаружил, что тот выключен.

Сергея бросило в холодный пот – зачем он его выключил? Переволновался? Снежана сейчас решит, что он ее игнорирует, и начнет доставать Регинку. Только семейных разборок ему не хватало.

Он быстро включил телефон, из которого лавиной посыпались сообщения. Сергей просмотрел те, что были от потенциальных клиентов и рекламодателей, одинаковой фразой заверил всех, что скоро свяжется. От жены ничего – продолжает играть в молчанку. Глубоко вздохнув, открыл сообщение от Снежаны.

Первой была фотография. Мутный черно-белый снимок. УЗИ. И надпись: «Что ты думаешь об имени Серафим»?

Черт. Какой Серафим? Сергей снова уставился в окно, где мелкий дождик превратился в грязные мутные потоки. А если… Нет-нет, отдать Алису отцу-зэку? На такое даже он не способен. Но ведь у мужика могут быть родственники. Родители. Если Милене было всего семнадцать, когда она родила, парень ее был наверняка приблизительно такого же возраста – школьный роман. Значит, его родители еще молоды. Может, они захотят взять внучку? Бывают же случаи, когда у нормальных родителей вырастают неудачные дети. Вот взять, к примеру, его самого. Уж его маман плохой матерью никто не посмел бы назвать, а вырос у нее он. И никакой английский, рисование и пение в детстве не помогли.

К тому же неизвестно, за что именно отец Алисы сидел. Вряд ли преступление было слишком серьезным, раз его выпустили через несколько лет. Может быть, мошенничество? Или подставили? Или он совершил ошибку, но исправился?

Проклиная себя за малодушие, Сергей развернул машину и направился в Южный на поиски Андрея Горячева.

* * *

Адресом его снабдили в паспортом столе. Дом сидельца, находившийся на отшибе вдали от цивилизации, выглядел на удивление прилично. Словно его занесло сюда злым ветром из волшебной страны. На фоне покосившихся развалюх, преобладавших в Черемухово, покрашенный в яркие веселые цвета домик с резными ставнями, ладной печной трубой, новым крыльцом и ухоженным садом являл собою иллюстрацию к русской народной сказке.

На секунду Сергею показалось, что сейчас ставни откроются, бабка поставит колобок на окно остужаться и заведет долгую сказку, как в детстве.

Припарковав машину неподалеку, Сергей подошел к калитке, толкнул – не заперто. Петли смазаны, калитка недавно окрашена. Почему последний факт обрадовал его больше всего – значит, у дома хороший хозяин, которому будет нестрашно доверить Алису.

Опытным взглядом фотографа Сергей окинул сад. Сквозь резные кроны деревьев, увешанные тяжелыми румяными яблоками, пробивалось неожиданно разорвавшее тучи солнце. Мерзкий сырой ветер стих, перестав доводить его до исступления и вызывать головную боль. В воздухе разливалось пение птиц. Фото и видео встречи Алисы с родственниками в таких декорациях будет выглядеть просто волшебно. Даже фильтры не нужны. Картинка – этакий рай для измученного городского жителя, которого неожиданно потянуло к природе, к корням.

Сергей с удовольствием окинул взглядом ряды аккуратно побеленных деревьев, ветвистые кусты с тяжелой, налившейся соком осенней малиной, грядки, словно выставленные по линеечке, на которых надувались пузатые тыквы и выставляли гладкие наливные бока патиссоны. Пройдя мимо природных богатств, Сергей подошел к дому и громко постучал. Прислушался. Из дома не раздавалось ни звука.

Сергей, уже выставивший в голове свет и угол для трогательной фотосессии, внезапно пришел в себя и со страхом завертел головой – нет ли на участке собаки? Может быть, хозяева оставили калитку беззаботно открытой, потому что по участку бродит надрессированный на чужаков волкодав? Ему даже показалось, что невидимый хозяин резко свистнул, подзывая к себе пса, и что они оба, затаившись, наблюдают за действиями чужака.

Впрочем, собачьей будки нигде не было видно, так что Сергей все списал на игру воображения. Он еще немного потоптался на крыльце, уезжать, не дождавшись хозяев, было глупо. Ему отчаянно не хотелось снова переться в такую даль ради разговора с родственниками Алисы. Пожалуй, он подождет в машине, должны же они вернуться рано или поздно. Если бы уезжали надолго, вряд ли бы оставили калитку открытой.

Внезапно Сергей ощутил, что голоден. Желудок скрутило, и он предательски заурчал. Он легко позавтракал рано утром перед выездом – выпил кофе и закусил бананом. Больше ничего не сумел в себя впихнуть. И с тех пор во рту не было ни крошки.

Он бросил взгляд на часы. Три пополудни. Немудрено – время обеда давно пропущено. Но при мысли о том, что и как могут готовить в местных заведениях, Сергею стало нехорошо. Он окинул быстрым взглядом улицу – ни души. Дом находился в уединенном месте и к нему прилагался внушительный кусок земли. За основным домом был еще один небольшой, изрядно потрепанный временем. Дом справа, видневшийся вдалеке, разрушен, слева пустой участок. Кажется, на этой улице вообще никто не живет. Кроме обитателей сказочного домика.

Чувствуя себя Гензелем, которого неудержимо влечет к пряничному домику злой ведьмы, Сергей направился к грядкам. От одного яблока и горсти малины хозяева не обеднеют. В конце концов, он может им даже заплатить, если заметят потерю. Хотя что за глупости – не будут же они малину пересчитывать. К тому же она сама растет, им ничего для этого и делать не приходится.

Сергей протянул руку к наливным ягодам, уже ощущая их чуть кисловатый и одновременно сладкий вкус во рту, как неожиданно оказался на земле, упав лицом прямо в малинник. Он заорал от боли и попытался вырваться из железного захвата, но ему не удалось. Он почувствовал, как лицу стало мокро и тепло, во рту появился мерзкий солоноватый привкус.

Сергей неуверенно моргнул – глаза не пострадали.

– Спокойно, Шайтан, я сам, – хриплый голос отдал команду невидимому псу. Сергей почувствовал, как взмывает в воздух и разворачивается.

Зеленые глаза, точно такие же, как у Алиски, уставились в окровавленное лицо холеного хлыща, решившего его обокрасть.

– Ты что, сука, совсем чужой труд не уважаешь?

Господи, он даже говорит, как она. Чуть морщит нос и прищуривает глаза. Рыжие волосы полыхают костром в лучах послеобеденного солнца.

Разводить политесы было не время, этот зэк сейчас его убьет и закопает под кустом малины, чтобы лучше росла.

– Я от Алисы, – только и сумел прохрипеть Сергей – стальная хватка нового знакомого сжимала горло ровно настолько, чтоб он не мог сопротивляться, но мог дышать.

– Какой Алисы? – уточнил мужчина. Жилистый, среднего роста, совсем не похожий на потенциального одноклассника покойной Милены. Гораздо старше.

– Вашей дочки, – только и успел прохрипеть Сергей, прежде чем потерял сознание.

* * *

Дом был недавно отремонтирован. Скромная, но аккуратная обстановка напоминала казарму. Никаких излишеств, строгий минимум, необходимый для жизни.

В большой комнате, куда Андрей притащил незваного гостя, из мебели лишь обеденный стол, два стула, добротная панцирная кровать, застеленная чистым накрахмаленным бельем, под которым угадывались пуховые перины.

На кровати сидела женщина и смотрела в громко работающий телевизор. На голове платок, одета в теплую кофту и вязаные гамаши. На двух мужчин, вошедших в комнату, она отреагировала лишь вопросом:

– Кто там, сыночек?

– Гости незваные, – ответил сын, толкая Сергея на один из обеденных стульев, который он поставил посреди комнаты и предупредил: – Даже не рыпайся, я все равно быстрее и сильнее.

Внезапно Сергею стало обидно. Словно маленькая девочка, он нашел аргумент, чтобы уколоть соперника: мол, конечно, чем тому еще на зоне было заниматься, кроме как оттачивать физическую форму. Но озвучивать не стал, благоразумно решил промолчать.

– Давай на стол соберу. – Женщина спохватилась и встала было с кровати, как сын ее остановил.

– Не надо, мама, не те гости, – усмехнулся он.

– Я пойду, сыночек, чтобы не мешать, – засуетилась женщина и повернулась к Сергею.

Спустя секундную задержку тот осознал, что женщина слепа. Она не видит его. Что же, с версией о любящих и работящих бабушке с дедушкой тоже можно распрощаться. Что за день такой дурацкий?

– Ты не мешаешь, мама, но лучше иди, отдохни, – в голосе Андрея неожиданно прозвучало столько нежности и любви, что Сергей даже удивился. Он никогда так с матерью не разговаривал. Впрочем, та, главный бухгалтер крупного завода, носящая свой главбуховский апломб даже дома, к нежности особо не располагала.

Женщина неожиданно проворно поднялась с кровати и засеменила к небольшой двери в углу комнаты, которую Сергей вначале и не заметил. За ней скрывалась небольшая спальня. Женщина аккуратно закрыла за собой дверь, и в доме воцарилась тишина.

Андрей перевел взгляд на Сергея, сделал несколько шагов по направлению к нему и, понизив голос, предложил:

– Рассказывай.

– Что рассказывать? – огрызнулся Сергей. – Я приехал поговорить о вашей дочери Алисе.

– Какой дочери? – равнодушно поинтересовался Андрей, скрестив руки на груди, словно удерживаясь от удара по слащавой физиономии. – Надо же, ворье нынче пошло с фантазией. Нет чтобы честно признаться, что хотел украсть, сказки мне тут рассказываешь.

– Какие еще сказки? – снова огрызнулся Сергей.

– Венского леса. Нет у меня никакой дочери.

– А вот и есть! – с жаром возразил Сергей. – Ее Милена родила.

Он не понял, как опять оказался на полу. Лишь почувствовал, что лицо снова обожгло. Кажется, этот ненормальный его ударил.

Сергей автоматически закрыл глаза при падении, а когда открыл их, то увидел в опасной близости пару злобных зеленых глаз, пристально вглядывавшихся в него.

– Откуда ты знаешь про Милену?

– Ее мать мне сказала.

– Что именно она тебе сказала? – уточнил Андрей после небольшой паузы, поднимая Сергея и снова толкая его на стул.

– Сказала, что вы отец Алисы. – Сергей тряхнул головой, пытаясь отогнать капли то ли пота, то ли крови от глаз.

– Алисы? – усмехнулся Андрей. – Кто такая Алиса?

– Ваша дочь, сказал же! – неожиданно рассердился Сергей, дивясь такой бестолковости.

– Нет у меня никакой дочери, – процедил сквозь зубы Андрей. – Милена сгорела от рака.

– От какого рака? – фыркнул Сергей, неожиданно обретая уверенность и чувствуя почву под ногами. В голосе Андрея ему почудилась трещина сомнения. Он решил не упускать шанс.

– Если вы не будете меня бить и хотя бы пять минут сможете вести себя как цивилизованный человек, я покажу вам документы и все объясню.

После короткой паузы Андрей кивнул. Сергей провел рукой по лицу, с грустью оглядел окровавленную ладонь – кажется, этот идиот разбил ему лоб, тот нестерпимо болел. Он стряхнул листья и мелкие колючие веточки, зацепившиеся за одежду во время падения в малинник. Краем глаза следил за Андреем, раздумывавшим над его словами.

– Все? Навел красоту? У тебя пять минут. – Тот взглянул на часы. Время было слишком ценно, чтобы тратить его непонятно на кого.

– Чем это вы так заняты? – не выдержав, огрызнулся Сергей, доставая из кармана телефон. Он надеялся, что этот придурок его не сломал, пока валял его по земле.

– Четыре с половиной.

Сергей ускорился. Разблокировав телефон, принялся лихорадочно копаться в папке с фотографиями в поисках нужных – Алисы и ее свидетельства о рождении. Но память оказалась забита последними фото Снежаны, которые та, казалось, отправляла ему каждые две минуты. Андрей стоял рядом и от его внимания не ускользнули снимки голой женщины.

– Жена?

– Не ваше дело, – снова огрызнулся Сергей.

– Значит, не жена, – усмехнулся Андрей. – Три с половиной.

– Да прекратите вы на нервы действовать! Вот, смотрите, это Алиса. Мы ее удочерили два года назад.

Наконец-то он добрался до фотографий девчонки, сделанных на первое сентября. Кликнул на первое попавшееся – портрет Алисы и Регины – и сунул под нос Андрею. Тот взял телефон и уставился на экран, позабыв о времени.

Девочка была его копией, но в то же время чем-то неуловимо напоминала мать. Рыжие волосы, ярко-зеленые глаза, та же россыпь веснушек, которые украшали его физиономию в детстве. Но взгляд Милены. И ее улыбка.

Но это было невозможно. Просто невозможно. О том, что Милена умерла, он знал. Мать сказала. Но ему она это объяснила болезнью девушки. Якобы та серьезно заболела после того, как его посадили. Мария отвезла ее в санаторий куда-то на море, а потом вернулась одна. Объяснив, что дочь ее сгорела. Он поверил. Про дочь Мария никогда не упоминала.

Андрей сел на стул и как завороженный смотрел на фото девочки и красивой женщины рядом с ней.

– Ну что? – заволновался Сергей спустя десять минут. – Теперь вы мне верите?

Мужчина сидел неподвижно и смотрел на экран телефона, который время от времени вибрировал и разражался очередной соблазнительной фотографией Снежаны. Казалось, что он совершает путешествие не только в пространстве, но и во времени, что он настолько глубоко погружен в мысли, что перенесся в другое измерение.

– Скажу, что у тебя жена красивая. И что мне нужен тест ДНК, – в итоге проронил Андрей.

– Зачем? – заволновался Сергей.

– Хочу быть уверенным, что это моя дочь, – немного помолчав, добавил: – Не могли они мне ничего не сказать. Миленка бы написала. Или мать бы ее сказала.

– Слушай, ты что, тупой? – не выдержал Сергей, переходя на «ты». – Неужели сам не понимаешь?

– Не понимаю, – неожиданно миролюбиво согласился Андрей и разом обмяк, растеряв воинственность. С неохотой вернул Сергею телефон.

– Я не знаю, за что тебя посадили, – фыркнул Сергей, – но если ты с ней, с Миленой в смысле, ну это, до совершеннолетия, то тебе могли бы еще и растление несовершеннолетних припаять, если бы начали болтать, кто отец ребенка.

– У нас в стране возраст согласия шестнадцать лет, – буркнул Андрей.

– Ну я ж не знаю, сколько ей было, когда ты с ней спать начал.

– Тогда заткнись и не говори, о чем не знаешь.

Он снова погрузился в себя, а телефон Сергея продолжал вибрировать, разражаясь сотней сообщений в минуту. Снежана лютовала. Сергей не мог себе позволить сидеть здесь и смотреть на то, как родной отец Алисы предается рефлексии. Бесконечное вибрирование телефона действовало на нервы. Надо будет со Снежаной серьезно поговорить, так она его перед женой скомпрометирует. Впрочем, какое это уже имеет значение.

– Ты Милену и меня зачем разыскивал? – поинтересовался Андрей, погружая руки в рыжие волосы. – Чтобы девочку родителям вернуть?

– Да я бы сам никогда! – вполне правдоподобно возмутился Сергей. – Это все жена. Она с ней общий язык найти не может. Девчонка с характером, сложно с ней. Между прочим, от нее уже две семьи отказались, а мы вот взяли и два года с ней живем…

– Заткнись, меня не интересуют дела вашей семейки. Принеси мне ее зубную щетку, потом будем разговаривать, – процедил сквозь зубы Андрей.

– Мы хотя бы в тюрьме не сидели, – не выдержав, еще раз огрызнулся Сергей, но, поймав взгляд Андрея, почел за лучшее встать и попятиться к выходу.

– Хорошо, только можно я с курьером передам? Опять в вашу попу мира переться совсем не хочется.

– Я сам приеду. Ты где живешь? В столице?

Поймав испуганный взгляд Сергея, Андрей осекся.

К этому после освобождения было сложнее всего привыкнуть. Даже старые знакомые, люди, знавшие его с детства, больше не хотели приглашать его в дом. Ему бы следовало научиться с этим жить. Следовало бы, но зачем?

– Приведи ее на детскую площадку. Скажешь куда – я подъеду.

– Хорошо, дай мне твой номер телефона, созвонимся.

* * *

Результаты теста жгли руки. Конечно, они оказались положительными. Андрей в этом и не сомневался. С той самой минуты, когда увидел фотографию Алисы. Девочка была его дочкой и дочкой Милены.

После отъезда Сергея он первым делом отправился к Марии. Та даже не отпиралась. Все объяснила, долго плакала. Почему ему не сказала? А он бы разве разрешил ребенка в детский дом сдать? А куда его – к его слепой матери? Или к ней, беспомощному инвалиду? Она просто хотела дать ребенку шанс на лучшую жизнь. Ведь все лучше, чем отец-зэк и мертвая мать. Наверное.

Если бы Мария была мужиком, Андрей бы ей врезал как следует. Но на женщин он руку никогда не поднимал. Поэтому просто молча ушел, не простившись.

Сейчас же он с трудом сдерживался, чтобы не подойди к девчушке, его дочери. Обнять крепко и поцеловать. И больше никогда не отпускать.

Андрей закашлялся, от сильного приступа немедленно разболелась голова. Проклятый кашель мучил все чаще в последнее время. Может, все-таки надо пойти к врачу, пусть что-нибудь выпишет. И хотя он всю жизнь предпочитал лечиться тем, что сам выращивал, в его случае настои из трав уже были бессильны.

Он не сводил глаз с девчушки, бесстрашно взбирающейся на высокие горки и распихивающей тех, кто был старше и больше, чтобы первой скатиться. Чувствовал необыкновенную гордость – его дочь, плоть от плоти, кровь от крови.

Спустя несколько минут Алиса ушла с горки и отправилась к качелям. Выпихнула с тех, что ее интересовали, нежную феечку, ушедшую горько рыдать в сторонке, и заняла ее место.

Андрей смотрел на дочь любящими глазами. Боевая, как его мать в молодости. До того, как все глаза выплакала. Да и сам он был мальцом палец в рот не клади.

– Меня посадили за убийство, – скупо сообщил он Сергею, сидящему рядом с ним на лавочке.

– Что? – Сергей поперхнулся бодрящим витаминным напитком, который употреблял все чаще – постоянный стресс и давление не проходили бесследно.

– Непредумышленное. – Он не собирался оправдываться, по сей день был уверен в том, что поступил правильно, но ему нужно было сообщить эту информацию приемным родителям. – Я работал учителем в школе, вел труды, рисование и физкультуру. В прошлом чемпион края по дзюдо. Пошел с друзьями в бар, туда и мои ученики пришли, старшеклассники. Милена с подружками тоже пришла. И был у нас такой парень – Леша. Неплохой, но испорченный вседозволенностью. Отец у него был из полицейских. Так вот Леша начал к Миленке приставать, оскорблять, намекать на то, что она со мной спит, почему бы и ему не дать.

– А она спала?

Андрей кивнул.

– Дураком я был. Мать Миленкину в очередной раз в больницу забрали, она сама дома осталась, вот я и вызвался присмотреть. А она влюбилась, первая призналась. А у меня крышу снесло так, что дышать без нее не мог. Но я себя не оправдываю, головой надо было думать. Скажу только, что заявление мы должны были подать в день ее совершеннолетия. Я ее действительно любил. И она меня тоже. Ну и тогда в баре, когда я это услышал, потребовал, чтобы Лешка извинился. Тот не стал… естественно. Молодой, борзый. На рожон полез, кулаками стал размахивать. И я его толкнул неудачно. Не хотел убивать, конечно. По неосторожности все.

– Прелестно, – немного помолчав, резюмировал Сергей.

Почему-то этот странный человек, убийца и растлитель несовершеннолетних, не был ему неприятен, хоть и попортил порядком его внешность. Наверное, хорошо было иметь такого друга, который жил по простым понятиями: любишь – женись, оскорбляют – дерись.

Алиса уже успела переместиться в песочницу, оттолкнув двух мальчишек и забрав у одного из них ведерко. Наверное, надо было поставить ее на место, объяснить, что так нельзя, но Андрей чувствовал гордость и радость – не пропадет она, слава богу. Видимо, за все, чего ее Бог лишил и еще лишит, он щедро наградил ее сильным характером.

– Я ее забираю, – резюмировал он.

– Но…

– Никаких «но». Я родной отец, ты же сам тест видел.

– Но мне нужно вначале поговорить с женой, все ей объяснить, – слабо запротестовал Сергей, в глубине души выдыхая – хоть одна проблема решена.

– А она что, не в курсе? – Андрей насмешливо уставился на него.

Сергей в очередной раз поперхнулся напитком.

– Нет, не в курсе, – промямлил он.

– Ты же говорил, что она сама от Алисы избавиться хочет, – прищурившись, Андрей смотрел на мужчину, который отчаянно пытался ему соврать.

– Хочет, но она, понимаешь, блогер популярный, она так просто не может, это же плохо для имиджа.

– Не гони мне всю эту туфту. Подготовь Алису, а с женой сам разберешься. Я вечером позвоню и договоримся, когда мы встретимся, – Андрей кивнул на Алису и, поднявшись, направился к дороге, с трудом борясь с желанием подойти к девочке и назвать ее «доченькой».

Так нельзя. Ее нужно к этому подготовить. Первые моменты очень важны. Пусть уж эти горе-родители хоть что-нибудь хорошее для нее сделают.

В голове лихорадочно роились мысли – девочке нужно приготовить комнату. У него же нет мебели, вообще ничего нет. Хорошо, что хоть комната имеется – его собственная, которая сейчас пустовала.

После возвращения из тюрьмы он переселил мать в комнату умершей бабушки – она была меньше и в ней было проще ориентироваться, чем в просторной спальне, которую мать когда-то занимала с отцом. Сам переехал в родительскую, отремонтировал. Сделал все так, как было при живом отце. Тот умер сразу же после его ареста, не дождавшись суда. Сердце не выдержало.

Мать начала слепнуть и не в силах была сама справляться с большим хозяйством, огородом и домом. На момент возвращения Андрея тот порядком обветшал и нуждался в капитальном ремонте.

Андрей рьяно взялся за дело. Нужно было сделать все так, чтобы мать следующие двадцать лет ни о чем не думала. А там и Алиса подрастет, сможет о ней позаботиться.

Мысли снова вернулись к так неожиданно появившейся дочери. Девочке нужны мебель, одежда, игрушки. Куда ее в школу отдать? В селе не годится, какое здесь образование? Хотя мать только в селе сможет водить, до области не доедет. Или же… надо подумать.

На секунду мелькнула подлая мысль не забирать Алису. В большом городе у девочки миллион возможностей. Но Андрей ее тут же отверг. Теперь, когда у него есть такой стимул в лице не только матери, но и дочери, он еще побарахтается, просто так не сдастся. Попробует дать девочке лучшую жизнь или же найти действительно хороших людей, которые смогут о ней позаботиться в будущем. У него сестра есть двоюродная, бездетная, может, она присмотрит за Алиской?

Эти два столичных мерзавца, собирающиеся выкинуть надоевшую девчонку, как нашкодившего котенка, в качестве хорошей семьи однозначно не годились. Внезапно Андрей почувствовал тошноту и панику. Глубоко вдохнул.

Попытался успокоить себя. Это просто город на него так действует. Города всегда вгоняли его в ступор. Здесь люди живут в другой системе координат. Этакая матрица, где человечество гибнет за виртуальные ценности. Где отчаянно не хватает воздуха. Он будет рад увезти отсюда Алису. Научить чему-то стоящему. Наверняка девочке передалась не только его внешность, но и любовь к природе. Он сделает все, чтобы Алиса стала ее частью. Ведь если ты знаешь, что делать с куском земли, ты никогда не останешься голодным.

Сергей глядел вслед удаляющемуся Андрею, периодически посматривая на Алису, уже успевшую отлупить мальчика, который был выше ее на голову. Внутри все сжималось от странного чувства, состоящего из гордости, что он впервые решил проблему самостоятельно, и ужаса перед тем, что ему скажет Регина.

* * *

– Ты сделал что?.. – Глаза жены потемнели и напоминали грозовое море, которое вначале его размажет о берег, как беспомощную рыбу, а затем затащит в смертельную пучину.

– Я нашел ее отца. Он хочет забрать Алису, – уже в десятый раз повторил Сергей, злясь на жену за спектакль, который та устроила. Зачем усложнять и так непростую ситуацию?

Регина словно разъяренная тигрица носилась по квартире, время от времени заламывая руки, останавливаясь, хватая воздух, пытаясь что-то сказать, не будучи в состоянии это сделать, и снова отправляясь по кругу.

– Я не понимаю, в чем трагедия? Тебя же Алиса бесит и ты ее тоже, что ты в нее вцепилась? У нее есть родной отец, нормальный мужик! – попытался оправдать собственный безрассудный поступок Сергей.

– Зэк? – только и смогла вымолвить Регина.

– Все мы в жизни совершаем ошибки, у него это просто трагическая случайность, – промямлил муж, ставший ей в один момент противным.

– Заткнись, бога ради. Случайность! Это он тебе так лицо разукрасил?

– Я сам упал, – огрызнулся Сергей.

Регина подошла к холодильнику, распахнула его и уставилась на полупустые полки – результат их здорового образа жизни. Питались они только «из-под ножа» в основном овощами, фруктами, птицей и рыбой. Сейчас же отчаянно хотелось шоколада, сыра, какой-нибудь нажористой дряни. В итоге она схватила бутылку белого вина, откупорила ее и сделала большой глоток прямо из горла. Не в силах отыскать правильные слова, она развернулась и бросилась в коридор.

Ей нужно вырваться, продышаться, что-то сделать, на секунду оторваться от кошмарной реальности, где муж без ее ведома совершил безумный поступок, который погубит жизнь маленькой девочки.

Она схватила ключи от машины и распахнула дверь на площадку.

– Куда ты, пьяная, за… – донеслось откуда-то издалека.

Возможно, ей не стоит садиться за руль. Впрочем, вождение машины после глотка вина не самое худшее, что она совершила в своей никчемной жизни.

Регина бросилась вниз по ступеням. Она неудачница. Самая обыкновенная неудачница. Пыталась построить семью – не удалось. Это лишь вопрос времени, когда Сергей уйдет к бесцеремонной любовнице, которая бомбит его бесконечными сообщениями и фотографиями. Регине даже удалось подсмотреть парочку. Наглая, породистая, красивая, холеная. Такие всегда четко знают, чего они хотят. И всегда это получают.

Хотела стать идеальной матерью – и тут не вышло. Тим сам по себе такой удачный получился, в этом нет ее заслуги. Рос беспроблемным ребенком и всегда ее слушался. Но чем дальше, тем больше он отстраняется от нее, как она сама когда-то от матери. Вскоре он вырастет, уйдет из дома, заведет собственную семью, а ей ничего не останется. Только редкие встречи по праздникам.

Хотела помочь незнакомым людям и принести этому миру хоть какую-то пользу – научить всех обездоленных детишек города плавать. Но не смогла вытащить палки из колес, не хватило связей, энергии, упорства, денег, в конце концов. Потому что она никто. Как была никем, так никем и осталась. Права была Екатерина Антоновна, ох как права.

Сев за руль и сдав с места, Регина разрыдалась. Она не плакала с того самого дня, четырнадцать лет тому назад, когда вся ее юная жизнь ушла под воду, словно «Титаник». Слезы катились помимо воли, омывая ее неудачную судьбу и судьбу Алисы, которой тоже не очень повезло с самого начала. Рожденная от связи несовершеннолетней школьницы и учителя. Господи, что может быть пошлее?

Мертвая мать, отец недавно из тюрьмы, бабка-инвалид. Точнее, две бабки-инвалида. Просто генетический джекпот. Две вышвырнувшие ее семьи. Хотя нет, погодите, три – ведь они с Сергеем тоже собираются отправить ее к папаше-уголовнику и умыть чистые ручки.

В сказки про внезапно очнувшегося папеньку, который даже не подозревал о ее существовании, не поверит даже сама Алиса. Как она ей об этом скажет, Регина даже не представляла. Малодушно решила поручить самую неприятную часть Сергею. Он заварил всю кашу, пусть он ее и расхлебывает. Впрочем, разве она сама сможет смотреть на все происходящее со стороны? Отстраниться? Сделать вид, что она к этой драме никакого отношения не имеет?

Внезапно Регина почувствовала, что движение остановилось. Уже несколько минут она стоит на одном месте. А еще мгновение спустя осознала, что припарковалась во дворе Митиного дома, и ей стало еще хуже. Что она здесь делает? Еще не хватало, чтобы ее застукали Митя или Екатерина Антоновна. Совсем с ума сошла. Неужели можно себя до такой степени не контролировать? Это раньше она бежала сюда в те моменты, когда ей было плохо. Но сейчас она выросла и не может больше заниматься такими глупостями.

Она завела двигатель, чтобы немедленно выехать со двора. Поддавшись минутной слабости, окинула взглядом до боли знакомый фасад.

За последние четырнадцать лет дом изменился. На всех дверях появились кодовые замки, да и сами двери заменили на новенькие, стальные. Старый кирпич выглядит солидно, респектабельно, словно его не берет время.

В свое время это был ведомственный дом, в котором квартиру могли дать лишь за особые заслуги перед областью. Со временем, конечно, многие квартиры были выкуплены обеспеченными людьми, а значительные личности отправились на свалку истории, но дом по-прежнему хранил особый флер старых денег и связей.

Облака разорвало переменчивое осеннее солнце. Регина словно провалилась во временную дыру. Ей снова семнадцать и двор Митиного дома – это самое прекрасное место на земле. Если задуматься, лучше мест после она и не встречала. Разумеется, она много путешествовала, побывала с Сергеем на всех модных и экзотических курортах, но старый зеленый двор Митиного дома все еще оставался для нее лучшим местом на земле, ведь в нем она была счастлива. Как никогда больше.

От тяжелых раздумий ее оторвал стук в водительское окно. Регина хлопнула глазами и осознала, что солнце скрылось за тучами, а возле машины стоит та, что ненавидела ее отчаянно, до глубины души, именно эта неразумная ненависть разрушила жизнь Регины. Привела ее, потерпевшую сокрушительное поражение по всем фронтам, снова в дурацкий дворик, где она, словно утопающая, хваталась за счастливые детские воспоминания в тщетной попытке удержать так стремительно ускользающий контроль над собственной жизнью.

Екатерина Антоновна постарела, безусловно. Но спина по-прежнему оставалась прямой, волосы тщательно покрашены и ухожены. Изящная голова, украшенная тяжелыми бриллиантовыми серьгами, все так же держалась гордо на длинной шее. Она ни грамма не прибавила в весе, и Регина могла лишь догадываться, какой сумасшедший труд был на это положен. И лишь глаза выдавали, что минувшие годы для нее тоже не прошли бесследно.

На секунду ей показалось, что она видит в них слезы. Нет, просто показалось. Екатерина Антоновна и слезы – это понятия абсолютно несовместимые.

Их разделяли тонкое стекло и серая вуаль внезапно заморосившего дождя. Регина понимала, что ей нужно открыть окно, поздороваться, как-то прореагировать, улыбнуться, наверное. Они ведь взрослые цивилизованные люди. Что прошло – то прошло, у каждой своя жизнь. Можно и поговорить.

Но Регина продолжала не мигая смотреть на женщину, стоящую за стеклом ее роскошной машины, и не могла заставить себя пошевелиться. Сделать одно простое движение. Словно открытое окно впустит в ее жизнь бурные грязные потоки, которые утопят ее окончательно.

Ей удалось взять себя в руки лишь несколько минут спустя. Удалось нажать на чертову кнопку и даже получилось улыбнуться.

– Регина, – голос Екатерины Антоновны звучал холодно, но неожиданно Регина осознала, что в нем больше нет прежней власти. Власти над ней. И она, Регина, ее больше не боится.

– Екатерина Антоновна, – в тон ей ответила Регина, слегка кивнув. Капли дождя упали на дверцу машины, в воздухе разлилась сырость и змеей поползла под одежду. Регина почувствовала, как по коже замаршировали мурашки.

– Отлично выглядишь, – через паузу и оценку сообщила ей Митина мать.

– Вы тоже, – не осталась в долгу Регина. И уставилась на Екатерину Антоновну, пытаясь рассмотреть на ее лице… что? Раскаяние? Понимание? Доброту? Господи, взрослая же женщина, а до сих пор питает иллюзии.

– Регина, нам нужно поговорить, – сделав над собой сверхчеловеческое усилие, сообщила Екатерина Антоновна.

– О чем? – голос Регины дрогнул, как она ни пыталась контролировать его.

Екатерина Антоновна отвела взгляд – все это ей давалось нелегко. Маленькая собачка, кажется, мальтийская болонка, возле ее ног жалобно заскулила. Ей совсем не нравились дождь, сырость и странное поведение хозяйки. Обычно та ворковала с ней всю прогулку, а сейчас стоит отстраненная, холодная, чужая.

– Я сейчас Свити домой заведу и встретимся в «Чайной», на углу.

Регина едва удержалась от смеха. Что же, годы действительно не властны над Екатериной Антоновной. Даже не спросила, удобно ли ей. Есть ли у нее, Регины, время. А главное – желание с ней общаться.

Она завела двигатель, намереваясь закрыть окно и уехать, ничего не отвечая. Но Екатерина Антоновна опередила ее. Запнулась, хотела сказать что-то резкое этой выскочке, которая по жуткому недоразумению сидит в дорогой машине и выглядит красивой, холеной и успешной, хотя, казалось, все в ее судьбе было предрешено. Но затем сдержалась.

Вспомнила то, что натворила, вспомнила грустного Митю с потухшими глазами, который целыми днями сидел на кухне и топил свое горе в еде ипитье. Нет, она мать, она еще поборется за любимого сына. И обязательно выиграет эту битву, принесет любую жертву, чтобы хоть как-то все исправить.

Она не стала вдаваться в объяснения, просто сбросила ледяную маску равнодушия, которая, казалось, намертво прикипела к ней за долгую жизнь, и, судорожно вцепившись в стекло, уже готовое подняться, надтреснутым голосом прошептала:

– Пожалуйста, Регина, это очень важно.

Регина остановилась, потрясенная. Надо же, какая метаморфоза. Должно быть, это действительно важно.

Подумав, она кивнула:

– Встретимся через пять минут. У меня будет полчаса.

Ничего не говоря, она резко сдала с места и поехала по направлению к «Чайной», оставив Екатерину Антоновну и ее смешную болонку смотреть вслед массивной роскошной машине.

Сразу в кафе не пошла. Ей понадобилось некоторое время, чтобы унять сердцебиение. Голова шла кругом. Сегодня вечером они с Сергеем встречаются с новообретенным отцом Алисы. С одной стороны, Регина, с утра погруженная в мысли о предстоящей встрече, была рада отвлечься и переключиться. С другой – смена декораций обещала стать не менее драматичной.

Что такого важного ей скажет Екатерина? Неужели Митя разболтал об их встрече и она собирается снова потребовать оставить ее сына в покое? Не лезть в его счастливую семью? Не питать иллюзорных надежд?

Регине вдруг стало страшно, словно она все та же бессловесная школьница, которую любой может пнуть, когда ему заблагорассудится.

Но ведь она выросла и изменилась. Если ее давний враг перейдет черту, она выскажет все то, что должна была сказать много лет тому назад. О чем так долго и отчаянно мечтала и даже фантазировала по ночам. Наверное, она будет даже рада, если все пойдет по этому сценарию и встреча в «Чайной» завершится грандиозным скандалом. Регина выплеснет весь тот негатив, что годами носила в себе, и, возможно, даже сможет без истерики вечером пообщаться с растлителем малолетних, который собирается забрать у нее дочь.

В «Чайную» она вошла спокойной и собранной. Заказала чашку черного кофе, хотя в душе отчаянно хотелось напиться. Но Екатерине Антоновне она такой радости не доставит. Ведь та наверняка была уверена, что Регина сопьется и закончит так, как ее мать. Возможно, поэтому спиртное Регина употребляла крайне редко.

Екатерина Антоновна не соврала – в «Чайной» она появилась спустя несколько мгновений после Регины. Выглядела вдовствующей королевой, смотрела на всех свысока, не забыла даже про бриллианты, хотя те не были ни к месту, ни ко времени.

«Чайная», в которой Регина почему-то никогда не бывала – впрочем, она знала почему, уж слишком близка та была к Митиному дому, который Регина все эти годы тщательно избегала, – была очень уютной.

Отделанная в нарочито старомодном стиле, она напоминала кухню любящей бабушки. Люстры под абажурами со смешными кистями, на стенах старомодные обои в цветочек, никаких резких красок, все в теплых, согревающих душу тонах. Добротные столы, уютные кресла в клеточку, на многих лежат подушки и пледы, в которые хочется закутаться и часами сидеть, никуда не двигаясь, попивая теплый травяной чай и заедая домашним вареньем.

Екатерина Антоновна смотрелась здесь чужеродно. Где добрая бабушка, а где она? Наверняка своего внука она водила в модную кулинарию, а на дни рождения дарила ему денежные сертификаты. И, конечно же, не разрешала называть себя бабушкой. Только Екатерина, никакой вульгарной Кати. Фамильярности она не терпела.

Регина смотрела на Екатерину Антоновну, а сердце, несмотря ни на что, сжималось от страха и неопределенности. Она чувствовала себя как кролик перед удавом. Сейчас тот ее поглотит, переварит и снова уничтожит. Не было сил даже на пустые формальности, которые могли бы показать ее визави, что Регина выросла, все отпустила и пошла дальше. Впрочем, так ли это?

Екатерина Антоновна тоже удержалась от светской болтовни. Тяжело опустилась в кресло, махнула официанту и, не глядя на него, приказала:

– Мятный чай.

Тот со всех ног кинулся исполнять приказ. Возможно, Екатерина часто здесь бывает, возможно, даже оставляет хорошие чаевые. Такие, как она, всегда держат лицо на публике.

– Регина, – Екатерина Антоновна начала первой.

При звуках своего имени, которое ее собеседнице наверняка было мучительно произносить, Регина сжалась, как маленький ребенок, ожидающий удара от всемогущего взрослого. Но предположить то, что произойдет дальше, она никак не могла.

Она даже не сразу осознала, что случилось. Растерялась, впала в ступор при виде слез Екатерины Антоновны, хлынувших рекой. Захотелось немедленно вскочить, позвать на помощь, вызвать «Скорую». Наверняка кто-то умирает, ведь такие, как Екатерина, по другим поводам не могут плакать. Случилось что-то ужасное. Ужасное.

– Это Митя? – только и смогла прохрипеть Регина, от ужаса сжимаясь до размеров атома.

Конечно же, это Митя, кто же еще. Поэтому он вернулся, поэтому так ужасно выглядит. Правда рухнула как кирпичная стена на голову. Господи, только не Митя. Пусть будет где угодно, с кем угодно. Женится, делает детей, изменяет, но только живет. Просто живет – он не может уйти первым. Ведь она, Регина, этого не переживет.

Простой вопрос Регины вонзился ножом в сердце Екатерины Антоновны. Неподдельный страх, ужас в голосе девушки и любовь стали лезвием гильотины, готовым обрушиться на шею матери Мити.

Какая же она идиотка! Регина действительно его любит. И всегда любила. Зачем, зачем только она влезла? Но ведь она действительно хотела как лучше, именно поэтому так и поступила!

И Екатерина Антоновна, не сдерживаясь, зарыдала в голос. Растерянный официант, принесший им кофе и мятный чай, застыв, вопросительно посмотрел на Регину. Та протянула руку, забрала у него напитки и сделала знак уйти. Затем полезла в сумку, достала оттуда упаковку бумажных платков и протянула Екатерине Антоновне. Та недоуменно посмотрела на них. Несмотря на весь ужас ситуации, Регина вдруг нервно хихикнула:

– Вы такими по-прежнему не пользуетесь, правда?

Екатерине Антоновне понадобилось полчаса, чтобы успокоиться, прийти в себя и начать говорить. Позабыв о времени, Регина заказала ей кофе с коньяком и, несмотря на протесты собеседницы, заставила выпить. Напиток немного успокоил расшатанные нервы.

Екатерина Антоновна удалилась в туалет, чтобы поправить макияж, перед этим заверив Регину, что Митя жив и относительно здоров, и оставила ту в полнейшем недоумении – если все живы и здоровы, что происходит? Почему железная леди плачет?

Когда эмоции немного схлынули, они снова сидели за столом, Екатерина Антоновна вертела в руках пустую чашку. Собравшись с мыслями, выпалила:

– Прости меня, Регина, это я во всем виновата! Я должна была тебе это сказать давно и не доводить до… такого.

Екатерина Антоновна подняла взгляд и нашла в себе силы посмотреть в бесовские глаза.

А ведь они действительно невероятно красивы. Почему она даже не попыталась хотя бы на секунду предположить, что ее мальчик по-настоящему влюбился, а не просто увлекся доступной девицей? Почему?

– Я идиотка! – Екатерина Антоновна решила идти до конца.

И без того огромные глаза Регины расширились до невероятных размеров.

– С вами все в порядке? – прошептала она.

– Со мной да, – решительно кивнула Екатерина. – А с Митей нет.

– Он болен? – тут же выпалила Регина, словно боясь, что от нее скрывают правду. – Он поэтому вернулся? Вы просто не хотите мне говорить?

Ей снова стало нехорошо, мир закрутился, руки стали ледяными.

– Нет, он в порядке, если говорить о его здоровье, – покачала головой Екатерина Антоновна.

– Тогда что? Вы простите, конечно, просто это совсем не в вашем стиле… заниматься самобичеванием. К тому же передо мной.

– Ни перед кем иным я бы себе этого не позволила, – поджала губы Екатерина Антоновна, на секунду становясь прежней. – Но перед тобой я очень виновата. И перед Митей. Мне надо было тогда выслушать вас, разобраться во всем, что происходит, но ты меня пойми, твоя мать…

– Пожалуйста, не впутывайте в это мою мать, – тут же пресекла ее Регина.

К покойной матери она испытывала сложные чувства. Она все про нее знала и понимала, но в то же время ни секунды не сомневалась – какой бы ни была покойная Лариса Васильевна, она искренне любила дочь и по-своему старалась.

– Да-да, ты права, это просто я ищу себе дурацкие оправдания. А правда в том, что их нет, – решительно подытожила Екатерина Антоновна.

– Подождите, о чем вы сейчас говорите? – потрясла головой Регина. – Вы хотите сейчас попросить у меня прощения за то, что произошло четырнадцать лет назад?

Екатерина молча кивнула, а Регина была окончательно сбита с толку. Она горько усмехнулась.

– Но зачем? Ведь все получилось как нельзя лучше. Наши с Митей пути разошлись. Он женился на той, на ком вы хотели, подарил вам внука, состоялся в жизни. Счастлив. Что вас заставляет вдруг просить у меня прощения? – Она снова покачала головой, недоумевая.

– То, что я сломала Митину жизнь, – прошептала Екатерина Антоновна. Эта жуткая правда, которую она столько лет пыталась отрицать и гнать прочь, снова накрыла с головой и вызвала новый поток слез. – Он никогда не любил Аллу, но мы с отцом настояли… Да, сын чудесный у него, но ты его видела?

– Кого? – не понимая, переспросила Регина.

– Да брось ты, – неожиданно резко отмахнулась Екатерина Антоновна. – Я знаю, что вы встречались. И ты видела, во что превратился мой мальчик. Выглядит как пельмень! Глаза потухли, курит, пьет, ушел с головой в работу. Алла его бросила, – припечатала она.

– Что? – ахнула Регина. – Не может этого быть!

Она ведь сама видела их счастливые фотки с островов. Объятия, картины безоблачного счастья. Регина тут же прервала себя – а ты сама? На твоих фото с Сергеем разве есть его сексуальная любовница, ненавидящая тебя маленькая девочка и подросток, стремительно отдаляющийся от родителей? Нет, на твоих фото тоже счастливая картинка любящей семьи.

– Может, – кивнула Екатерина Антоновна, – Алла не смогла так жить. Мы ведь чувствуем, когда нас не любят, понимаешь? Долгое время она мирилась, думала, что стерпится – слюбится, но не получилось. Родила ребенка, но все-таки не срослось. В итоге она встретила другого мужчину, полюбившего ее. Кстати, из нашего города. Уехала и увезла с собой сына.

– Поэтому Митя был в школе? – Пазл наконец-то сложился. Но откуда эта «Любимая» на экране телефона? Что за сплошное вранье? Впрочем, сама она далеко ли ушла?

– Алла не дает ему видеться с сыном. Хочет, чтобы тот как можно скорее привык к новому папе. И меня она тоже к внуку не пускает, – пожаловалась Екатерина.

– Что за бред? – возмутилась Регина, но Екатерина Антоновна лишь пожала плечами.

– Я ничего не могу с этим поделать. Мучаюсь, как и Митенька. Предстоят суды, поэтому Митя здесь надолго…

Она оборвала фразу и выжидающе уставилась на Регину. До той наконец-то дошел смысл этой встречи.

– Зачем вы мне это говорите? – Ей хотелось услышать все собственными ушами. От Екатерины Антоновны. И чтобы та непременно при этом смотрела ей в глаза.

– Затем, чтобы ты ему позвонила, – едва слышно прошептала та.

– Что? – Регине показалось, что она плохо расслышала.

– Чтобы ты ему позвонила, – повторила Екатерина Антоновна чуть громче. – Позвони ему, Регина.

– Зачем? – горько улыбнулась та. – Столько лет прошло.

– Просто позвони. Он будет очень рад.

– Я замужем, Екатерина Антоновна, у меня двое детей.

– При чем тут вообще муж и дети, Регина? – Екатерина Антоновна уставилась ей прямо в глаза.

Некоторое время они так и сверлили друг друга взглядами.

Первой не выдержала Регина. Кинув на стол несколько купюр, она поднялась.

– Всего доброго! – Она уже направилась к выходу, когда Екатерина резким окриком остановила ее. Регина повернулась и обнаружила, что Митина мать стоит прямо у нее за спиной и что-то настойчиво сует ей в руку.

– Возьми, это Митин номер.

– Вы что, серьезно думаете, что все можно исправить? – искренне удивилась Регина.

Как так произошло, что недосягаемо умная Екатерина Антоновна вдруг выглядит пожилой глупой женщиной?

– Просто позвони, Регина. – Не проронив больше ни слова, Екатерина Антоновна первой вышла из «Чайной», оставив ошарашенную Регину стоять посреди кафе и смотреть в упор на небольшой листик с заветными цифрами. Который, возможно, мог изменить всю ее жизнь.

Но сейчас она не могла себе позволить думать об этом. Кинув взгляд на часы, она поняла, что уже опаздывает на встречу с новоприобретенным Алисиным папой.

* * *

Андрей ей сразу не понравился. Тощий, мускулистый, натянутый, словно тетива лука. Он был похож на голодного волка, вышедшего из зимнего леса. Опасен. Малейший неверный шаг – и перегрызет шею.

Регину жутко взбесило, что тот даже не пытался скрыть, что считает их с Сергеем пустышками и идиотами. Мажорами, взявшими на потеху публике живого человека, а потом выкинувшими его как нашкодившего котенка. Впрочем, Андрей был по-своему прав. И осознание этой правды и делало его таким остро-неприятным.

Регине хотелось надерзить, уколоть собеседника, но тот одним взглядом осаживал ее и заставлял чувствовать себя виртуальным ничтожеством, у которого ничего реального нет, все придумано.

Они встретились в кафе. Мужчины заказали себе кофе, а она бокал вина. В такой странный день она могла себе его позволить.

– Мы должны обсудить, как расскажем нашу историю, – Сергей был деловит и конструктивен, даже удивительно. Взял на себя ведущую роль на встрече. Наверняка чувствовал вину за свою самодеятельность или, возможно, хотел помириться с женой, которая не была готова прощать ему поиск Алисиного отца.

– Расскажем кому? – удивился Андрей. – Я говорил с опекой, там никаких сложностей не должно возникнуть, если вы не возражаете. Я родной отец, поэтому ребенок должен быть со мной. Но придется, конечно, потратить время на оформление документов.

– При чем тут опека? – удивился Сергей. – У Регины более полутора миллионов подписчиков. Мы должны объяснить им, куда пропала Алиса. И рассказать ее историю. Знаете, я думаю, что нам лучше опустить то, что вы сидели…

– Нам – это кому? – снова уточнил Андрей и посмотрел на Сергея, словно идиотом был Сергей, а не он сам, совершенно не разбирающийся в том, как функционирует современный мир.

– Нам – это подписчикам, ведь полтора миллиона человек… – терпеливо принялся объяснять Сергей.

– Вы их всех знаете? – невежливо перебил Андрей.

– Конечно нет! – снисходительно улыбнулся Сергей. – Наши подписчики из более чем восьмидесяти стран мира, есть даже из Зимбабве. Как мы можем их всех знать лично?

– Тогда какое вам дело до того, что они подумают?

Сергей запнулся, словно столкнулся с необходимостью объяснять неразумному ребенку очевидные вещи. А пока он подыскивал нужные слова, чтобы рассказать о репутационных потерях, гонорарах за рекламу, конкуренции и прочих важных вещах, Регина совершенно ясно осознала, что все Андрей прекрасно знает и понимает. Просто дразнит Сергея, как идиота. А тот на это ведется.

– Скажите, – она впервые вступила в разговор, – а вам было дело до того, что подумают окружающие, когда узнают, что вы совратили школьницу?

– Не говорите о том, о чем понятия не имеете, – резко обрубил ее Андрей.

– Тогда и вы тоже не говорите, – не менее резко рявкнула в ответ Регина.

– Знаете, а я даже рад, что вы такие. – Андрей откинулся на спинку стула и усмехнулся, сходство с волком лишь увеличилось – острые черты лица, холодные зеленые глаза, в электрическом свете казавшиеся похожими на болото.

– Какие – такие? – Регина не желала успокаиваться.

Что он о себе возомнил? Сидит и демонстрирует всем видом, насколько он выше всей этой виртуальной суеты. Что он-то живет реальной жизнью, на всех плюет, несет себя гордо. Тоже мне, царь горы.

– Такие, кого больше интересует имидж, а не живой человек. Знаете, я ведь не сразу принял решение. Все думал, мучился, как же я дочку заберу из большого города, из благополучной семьи, от больших возможностей. Увезу в село. А вы сами знаете, какая у нас жизнь в селе. Но сейчас все обдумал, взвесил, на вас посмотрел и решил окончательно – так будет лучше для нее. Пусть у нее не будет английского и китайского в деревенской школе, зато будут другие вещи, настоящие.

– Эй, полегче. – Теперь уже и до Сергея дошло, что сидящий перед ними человек их просто-напросто презирает.

Андрей оставил его реплику без внимания. Смотрел в удивительно синие пронзительные глаза сидящей перед ним картонной фигурки и удивлялся, до чего же они с Миленой разные. Миленка бы стала отличной матерью для девочки. Любила бы ее, баловала, хвостики плела, колыбельные бы на ночь пела. А эту лишь тревожит, как она в Сети будет выглядеть.

– Я вам благодарен за то, что вы заботились об Алисе эти годы, – наконец резюмировал Андрей, решивший первым оборвать тягостную встречу. – Поэтому сделаю все так, как вы скажете. Мне нет дела, что вы там вещаете публике. Не сидел так не сидел, как скажете.

– Мы скажем, что вы увидели фото Алисы в интернете, отметили уникальное сходство, отправились к ее бабушке, прижали к стенке. От нее узнали, что ваша бывшая девушка родила ребенка, но вам ничего не сказала, потому что вы были женаты. Сравнив даты рождения, пришли к выводу, что Алиса ваша дочь. Встретились с нами, объяснили ситуацию. Мы были против, разумеется, дело дошло до судебных разбирательств, но суд встал на вашу сторону. И теперь нам не остается ничего…

– Короче, – оборвал его Андрей, – когда я могу встретиться с Алисой? Возможно… возможно, она не захочет уходить от вас.

Регина рассмеялась. Искренне, впервые за долго время. Ей было нечего терять. Сегодня странный день, когда все обнажается до неприличия.

– Алиса нас ненавидит. – Она тряхнула головой и встала. – Давайте уже заканчивать. Мы ждем вас завтра вечером на ужин, познакомитесь с дочерью.

Не прощаясь и не дожидаясь Сергея, она вышла из кафе. Плакать при этом волке не хотелось, а слезы уже душили.

Почти час Регина колесила в машине по небольшим улочкам, чтобы успокоиться. Что за день такой? Тут немного вытаскивают из грязи, там чуть ли не лопатой назад в болото закапывают. Как она отдаст девочку этому уроду? А если он и ребенка не пожалеет? Регина содрогнулась.

Перед тем как Алиса переедет к отцу, надо с ним поближе познакомиться. Возможно, действительно пойти в суд. Но для начала следует поехать к нему в дом, посмотреть, в каких условиях будет жить Алиса. Познакомиться с ее бабушкой. Узнать, где у них там школа, больница, кружки какие-то, в конце концов. Есть ли рядом бассейн, чтобы Алиса могла продолжить учиться плавать? Плавание – это невероятно важно.

Все это она вывалила на Сергея, вернувшись домой. Они не могут так поступить, пусть даже девчонка их и ненавидит. Она еще маленькая и глупая, а они взрослые и умные. Сейчас решают они, а не она. Но Сергей был возбужден и говорлив, начал апеллировать к букве закона, что если этот Андрей начнет судиться, то он суд выиграет, он ведь родной отец. И чего она, собственно, так за девчонку цепляется? Та же ее не переваривает! Все равно бы дело закончилось возвратом в детский дом, пусть не сейчас, так в подростковом возрасте, когда Алиса окончательно выйдет из-под контроля. Так не лучше ли отдать ее родному отцу и пусть сам за нее отвечает?

В итоге Регина просто закрыла уши руками и ушла в ванную, в домик. Внутри все разрывалось – она чувствовала себя сволочью, каких мало. Но сможет ли она пойти одна против Сергея и Андрея? Ответ был очевиден – пусть даже она ничего и не сможет сделать, но она должна хотя бы попытаться.

Она лихорадочно надиктовала сообщения Лизке, та написала, что скоро ей ответит, сейчас занята. В кровати Регина оказалась лишь под утро, но так и не смогла уснуть, на рассвете объявив Сергею, что она не отдаст Алису, не удостоверившись в том, что у той будут достойные условия жизни.

К ее удивлению, Сергей не стал закатывать скандал, лишь молча кивнул и сказал, что она права, он тоже об этом много думал и с ней согласен. А еще она может немного поспать, он сам отвезет Тима с Алисой в школу.

Регина, успокоенная этой неожиданной поддержкой со стороны мужа, рухнула на кровать и провалилась в глубокий сон без сновидений, а когда проснулась, взяла телефон, зашла в свой профиль (первое, что она всегда делала, едва разлепив глаза) и с ужасом осознала, что ее перехитрили, обманули, предали и воткнули нож в спину. В очередной раз.

С экрана телефона на нее смотрело счастливое и смеющееся лицо Алисы, которое сопровождала надпись:

«Возможно, многие из вас будут шокированы так же, как и мы сами, но история Алисы совершила крутой поворот. Нашелся ее родной отец. Всеми подробностями мы поделимся с вами сегодня вечером».

Из телефона хлынул шквал комментариев, Регина резким движением закрыла приложение – ее трясло от нервов и холода. Она уже готова была кинуть телефон в стену, когда заметила сообщение от мужа. Решила прочесть.

«Потом ты скажешь мне спасибо».

После чего закрыла глаза и громко закричала.

* * *

Алиса все сама поняла. Стоило Андрею переступить порог и уставиться зелеными глазами в глаза дочери, как той все стало ясно.

– Ты мой папа? – спокойно и буднично поинтересовалась у него Алиса.

Андрей молча кивнул, Регине даже показалось, что у него на глазах появились слезы. Впрочем, не будет уголовник плакать по такому поводу, разве что под градусом. А спиртным от Андрея не пахло.

Регина чуть не зарыдала от отчаяния – почему они раньше не поехали в поселок, не поговорили с соседями, не узнали, не пьет ли Андрей, с кем он общается, где работает? Куда было торопиться? Жил этот Андрей без дочери шесть лет, прожил бы и еще несколько дней. Впрочем, они все это непременно сделают. Все равно за один день опека документы не оформит.

– Почему ты за мной не сразу приехал? – по-взрослому, не сводя с Андрея пытливых глаз, поинтересовалась Алиса.

– Я не мог, дочь. Я не знал, что ты родилась.

– Мама тебе не сказала?

– Нет.

– А она и правда умерла?

– Правда.

– Поехали домой, – Алиса взяла за руку Андрея и потянула его к двери.

Регина чуть не задохнулась от боли и разочарования – как же мало они значат для девочки. Неужели за эти два года им совсем не удалось достучаться до ее сердца?

– Подожди. – Алиса вдруг резко остановилась и развернулась. – Я с Тимом попрощаюсь.

И бросилась к брату в комнату.

Тот категорически отказался участвовать в представлении. Услышав о том, что Алиса уедет от них, он заперся и перестал разговаривать с родителями – для него это было предательством. К девочке он успел привязаться. К тому же он всегда мечтал о младшей сестре.

– Тим, открой! – Алиса забарабанила в дверь, и Регина услышала, как сын пустил девочку к себе. Повернулась и наткнулась на острый взгляд Андрея.

– Мы пытались, – зачем-то начала оправдаться она. Вместо ответа Андрей лишь пожал плечами, словно не поверил ни единому ее слову. Регину это взбесило. – Вы должны знать, что просто так мы… я… девочку вам не отдам. Сегодня вы познакомитесь. О том, чтобы она сразу поехала с вами, и речи быть не может. Сначала я поеду к вам домой, посмотрю, где и с кем она будет жить, куда ходить в школу, есть ли рядом с вами больница…

– Откуда такая забота? – насмешливо перебил ее Андрей.

– Оттуда, что мы не такие твари, какими кажемся, – решительно осекла его Регина.

– Так вы уже в своем блоге все написали. Что изменит ваша поездка? К чему такие сложности? Сейчас парочка трогательных фоток и можете искать себе нового питомца.

– Да как вы смеете! – вспыхнула Регина и осеклась.

В коридор вышел Тим, подозрительно шмыгающий носом, он держал Алису на руках. Выглядел взъерошенным и невероятно серьезным.

– Тимофей, – представился он и даже умудрился протянуть руку Андрею.

– Андрей. – Тот, к удивлению, отреагировал быстро и с приязнью.

– Если вы вдруг ее обидите, то будете иметь дело со мной. У Алисы есть мой номер, она мне позвонит, если вдруг что, – заявил Тим, и Регина закусила губу, чтобы не разрыдаться. Все это слишком. Тим оказался самым смелым и решительным в их семье. Единственным взрослым.

– Я не обижу, – покачал головой Андрей. – Но я тебя понимаю и на твоем месте сказал бы то же самое. Если хочешь, Тим, ты можешь приехать к нам в гости и посмотреть, где и как Алиса будет жить. У нее будет большой дом. И сад.

– А школа? – тут же встряла Регина.

– В области есть хорошая школа, гимназия, я буду ее туда возить. С директором я уже договорился. Но это на следующий год. Ей всего шесть, к чему торопиться. Пусть еще год побудет дома, научится другим важным делам.

– А плавать она будет учиться? – серьезно поинтересовался Тим.

– Плавать? – Андрей запнулся.

– Да, мама говорит, что самое главное в жизни – это уметь плавать.

Андрей с удивлением покосился на Регину.

– Я научу ее плавать, у нас есть небольшая речка…

– Нет, – выпалила Регина. Все четверо уставились на нее. – В смысле нет, о чем мы сейчас говорим? – забормотала она. – Мы должны вначале поужинать, как и собирались, а потом уже обсудим, что и как. Кто, куда и когда поедет.

– Я хочу домой, – капризно протянула Алиса и дернула Андрея за руку. – Пойдем!

– Алиса, мы остаемся на ужин, – неожиданно твердо возразил Андрей, и Регина на долю секунды почувствовала злорадство: сейчас дочурка ему устроит. – Регина старалась, готовя для нас ужин. Будет очень невежливо уйти, не попробовав то, что она приготовила, – продолжил Андрей, говоря со спокойной уверенностью. – К тому же мы не можем с тобой ехать ночью – на улице дождь и дороги оставляют желать лучшего. Я не буду тобой так рисковать. Сегодня ночью ты останешься здесь, а завтра утром мы с тобой поедем домой, я познакомлю тебя с бабушкой.

– У меня есть бабушка? – недоверчиво переспросила Алиса.

– Две бабушки, – кивнул Андрей. – И одна из них работала в полиции.

– Правда-а-а? – Казалось, что Алиса сейчас захлебнется от восторга, и Регина с горечью призналась себе, что такой счастливой и восторженной она не видела девочку даже в тот день, когда они забрали ее домой, показали ей ее собственную комнату, оформленную лучшим дизайнером, и завалили подарками.

Андрей, держа Алису за руку, решительно повел ее к столу, а остальные последовали за ним, словно он был настоящим хозяином в этом доме.

Стильно накрытый стол словно провел невидимую черту между ними. На одном берегу были «они» – Алиса и ее отец, которые с первой же минуты настолько погрузились друг в друга, что отказывались замечать происходящее вокруг. И были «мы» – Регина и ее стремительно идущая ко дну семейная лодка. Два абсолютно чужих друг другу берега, два вражеских государства.

Алиса засыпала Андрея вопросами, хотела знать мельчайшие подробности. Отец вторил ей. Интересовался всем: что Алиса любит есть, пить, какую одежду предпочитает, какие книжки читает, умеет ли она вообще читать? Что она любит делать, чем увлекается, как зовут ее подруг и друзей? Задавал открытые вопросы, давая ребенку высказаться. И не подсказывал ей ответы. А Алиса говорила, говорила взахлеб, словно несколько лет провела в молчании. Регина сидела ошеломленная, за час ужина она узнала о девочке гораздо больше, чем за предыдущие два года.

Да, ей никогда не приходило в голову спросить у Алисы, что она любит. Ответ был очевиден – конфеты. Но Регина не могла кормить ее одними конфетами, поэтому и не задавала дурацких вопросов. Заставляла с боем есть овощи, фрукты, творог, сыр, мясо и яйца, а Алиса отчаянно сопротивлялась. И они враждовали и скандалили, доводя друг друга до слез. И тут вдруг оказалось, что она любит творог со сметаной и сахаром, а вовсе не сырники с овсяными отрубями. И что ничего не имеет против огурцов, а вот помидоры не переносит, разве что маленькие. Но если подлить к ним масла и посолить, то может съесть сто штук! А ей она говорила, что помидоры ненавидит просто из вредности. Ведь сама Регина их обожает.

Андрей все запоминал. Рассказывал ей, что у него есть семена и зимой они вместе смогут посеять их сначала на рассаду, а потом, когда маленькие росточки подрастут, они пересадят их в огород. И летом у них будут гигантские помидоры. Алиса смеялась, не понимала – что такое семена, что такое рассада, как сажать огород, зачем рассаде нужны лампы? Андрей обстоятельно отвечал на ее вопросы, и Регина поймала себя на мысли, что невольно заслушалась.

Ей казалось, что она попала в зазеркалье, в котором два совершенно незнакомых человека, встретившиеся час назад, оказались ближе друг другу и роднее, чем те, кто прожил в одном доме несколько лет.

В конце ужина Алиса снова начала протестовать против ухода Андрея, но тот сумел ее успокоить. Показал часы и объяснил, что, когда стрелки будут вот в таком положении (восемь часов утра), он обязательно вернется. В том, что вернется, Регина не сомневалась. Казалось, что он из тех, кто умеет держать слово. Сухо попрощавшись с Региной и попросив ее собрать Алису к восьми часам утра, Андрей, крепко обняв и поцеловав дочь на прощание, уехал.

После очередной бессонной ночи, во время которой Сергей предпринял очередную безуспешную попытку помириться с женой и убедить ее, что этот Андрей – отличный отец, Регина приняла решение.

Дождавшись, когда Андрей явится за Алисой, чтобы на несколько дней повезти ее к себе и познакомить с жизнью, которая ее ожидает (это было условием, которое поставила Регина), она объявила, что они с Сергеем вскоре приедут и заберут девочку к себе для утряски всех формальностей. Тогда же они и посмотрят все на местности. Сергей же планировал провести фотосессию для блога (старые яблони и сочная малина так и застряли в его фантазиях).

Алиса отчалила, не попрощавшись. Андрей заявил, что ждет их в гости через три дня. И мальчика пусть захватят. Потому что мать Андрея такие пироги печет, какие он, наверное, никогда в жизни и не пробовал. Заплаканный Тим кивнул, обнял и поцеловал Алису, а затем вместе с Сергеем, с трудом скрывающим радостную улыбку, уехал в школу. Сама же Регина, оставшись дома, приняла решение. Достав из сумки листик с заветными цифрами, она заварила кофе, села за стол и уставилась на мятый листок. Впрочем, в этом не было особой необходимости, номер она выучила наизусть.

Вот она сейчас позвонит Мите и что скажет? Это будет выглядеть как навязывание. Как будто все эти годы она только его и ждала. И что он подумает? Впрочем, неужели это так важно? Когда же ее перестанет заботить мнение окружающих?

Она несколько раз брала телефон в руки и откладывала, не решаясь сделать один-единственный звонок. Словно ей снова семнадцать лет. Затем написала Лизке, что сама Катруся дала ей телефон Мити. Нужно ли ей звонить?

В ответ сразу же получила: «Спрашиваешь? Звони, не будь дурындой!»

Обычно она всегда следовала советам подруги, но не в этот раз. Не может же она показаться Мите на глаза в таком виде: нечего надеть, в парикмахерскую нужно, да и маникюр бы неплохо обновить. Регина уже начала мысленно выстраивать график всех необходимых процедур красоты, но вдруг резко себя остановила. Какое это все имеет сейчас значение? Она взрослая женщина, мать, в конце концов. Разве она сейчас должна думать о давно отгоревшей любви юности? И о том, что он подумает о ее маникюре? Есть у нее дела и поважнее.

Глубоко вдохнув, она набрала номер Андрея, сухо поинтересовалась, как они добрались. Тот холодно заверил, что все в порядке, предложил поговорить с Алисой. Тут же до Регины донесся вопль девочки, что она не хочет с ней разговаривать, они сейчас с бабушкой идут в сад собирать малину.

Каждое слово отзывалось ударом ножа по сердцу. Почему она никогда не брала Алису с собой делать ежедневные дела – ходить по магазинам, выбирать одежду, просто гулять? У нее были на то важные причины. Боялась, что девочка заболеет, что большое скопление взрослых вредно для ребенка. Нет, конечно же, она водила ее в игровые комнаты, в парки, на аттракционы, в места, предназначенные для детей, но чем-то заниматься вместе? Нет. Разве могут быть интересны маленькой девочке занятия взрослой женщины? Тиму это никогда не нравилось. Но почему Регина решила, что Алиса такая же, как и Тим? Почему она у самой Алисы не спросила, что именно ей интересно? Так и есть – она сама виновата в том, что не сумела выстроить с девочкой нормальные отношения. Регина почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.

Ей понадобилось время, чтобы успокоиться и взять себя в руки. История с Алисой, благодаря социальным сетям, вышла на уровень страны. И ей надо было что-то сказать, как-то объясниться с общественностью. Она не может позволить себе потерять еще и блог. Ведь это единственное, что у нее осталось из жизненных достижений.

Регина решила быть собой. Даже краситься не стала. Пусть говорит сердце. Как это ни странно, но даже сквозь виртуальное пространство люди чувствуют и ценят искренность. Поэтому она решила не готовиться, а выйти в прямой эфир. Где неожиданно для самой себя расплакалась и рассказала на аудиторию из сотен тысяч человек, как тяжело ей дается расставание с Алисой. С одной стороны, она желает девочке самого лучшего – а что может быть лучше любящего родителя? С другой – ей очень сложно ее отпускать.

Слова шли из глубины души, и она видела бесконечные мигающие сердечки – люди ее поняли и, кажется, приняли. Она умолчала о том, что эти два года с Алисой были непростыми. Не сказала правду об отце и бабушках девочки. Лишь пообещала показать все в сторис (Сергей божился, что дом этого Андрея хоть и расположен в дыре, но выглядит весьма живописно).

После прямого эфира количество ее подписчиков выросло почти на сто тысяч. А спустя полчаса раздался звонок – гостевой редактор центрального канала приглашал их вместе с Алисой и ее отцом на съемки передачи, идущей в прайм-тайм.

Это был джекпот. Передачу смотрело огромное количество людей, о них узнали бы даже самые далекие от интернета слои населения. Вначале Регина даже обрадовалась – ведь для нее это шанс. На передаче она сможет сказать, что ее идея бесплатных уроков плавания для детей не нашла должной поддержки у местной администрации и они не сумели выделить на это ресурс, отдав старый городской бассейн под здание модного фитнес-клуба для состоятельных людей.

Как правило, после таких эфиров отношение администрации к общественно полезным занятиям менялось в корне, это поможет осуществить ей свою мечту. Поэтому Регина собралась было ответить согласием, но задумалась.

Ведущий был не глуп. Да и подготовку к передаче всегда осуществляли ушлые редакторы. Наверняка они станут копать, узнают правду, начнут задавать вопросы Андрею, тот расколется, расскажет все как есть. Он не из тех, кто пытается произвести хорошее впечатление. А правда была нелицеприятна. И, безусловно, станет сенсацией. А это именно то, что нужно телевизионщикам.

Нет, не нужно никаких эфиров. Ведь это будет означать точку невозврата. Не могут же они на всю страну щебетать о том, какой чудесный папочка появился у Алисы, а потом объявить, что на самом деле он сиделец, растлитель малолетних, но они все равно решили отдать ему дочь. Тогда о них точно все заговорят, но совсем не так, как бы им хотелось.

Пообещав редактору подумать и погрузившись в размышления, Регина даже не сразу заметила звонок телефона. В последнее время она держала аппарат в беззвучном режиме, звуки действовали на нервы. Успела схватить в последний момент. И хотя номер не был записан в ее телефонной книжке, она сразу же его узнала. Цифры были выжжены в памяти, ведь она столько раз на них смотрела за последние два дня.

– Слушаю, – попыталась ответить весело и беззаботно, словно понятия не имела, кто ей звонит.

– Регина. – Возможно, внешне Митя и изменился, но голос остался тем же. Регина едва сдержалась, чтобы не выпалить его имя. Промолчала.

– Это Митя, – сообщил он, откашлявшись. – Скажи, мы могли бы с тобой встретиться? Я бы хотел поговорить.

Мысли заскакали как бешеные блохи. Она не стала спрашивать, где он взял ее номер. Это было несложно для человека со связями.

– Да, – ответила она, словно это было само собой разумеющимся. Словно и не было этих четырнадцати лет – предательства, жизни на грани безумия, черной депрессии, отчаянной попытки выплыть и заплыва не туда.

– Тебе будет удобно завтра вечером?

– Да, – все так же просто и безыскусно ответила она. Не было смысла притворяться перед Митей. Только не перед ним.

– В… – Он запнулся, но Регина уже знала, что Митя скажет. – В нашем парке. Говорят, там открыли неплохой ресторан, – спокойно продолжил он.

– Да, – повторила Регина, словно заведенная, не в силах выдавить из себя ничего другого.

– Тебе неудобно говорить? – спохватился Митя.

– Нет-нет, – запротестовала Регина.

– Ну слава богу, а то я решил, что со мной бот разговаривает. Тогда завтра в шесть часов в парке в ресторане.

– Да, – повторила Регина и, положив трубку, схватилась за голову.

Нервы ни к черту. Просто слишком много всего навалилось в последнее время, она не справляется.

Что она скажет Сергею? Впрочем, муж в последнее время не задавал ей вопросов и был рад не оставаться с ней наедине. Если вдруг спохватится, скажет, что встречается с возможным рекламодателем. Она никогда не рассказывала ему о Мите и не давала поводов для ревности. Хотя не Сергею с его насыщенной личной жизнью ее ревновать.

День Регина провела бестолково – попыталась дозвониться до чиновника, который обещал поговорить с нужными людьми и решить вопрос бассейна. Но тот все время был занят. То на совещании, то на обеде, то вообще перестал отвечать на ее звонки. Такое отношение безумно злило. Она ведь не предлагает сделать что-то идиотское и неоднозначное. Она просто хочет обучать плаванию тех, кто не имеет возможности учиться самостоятельно. Что в этом плохого? И даже дает на это деньги. Это же взаимовыгодное мероприятие.

Мэрия сможет сделать вид, что ей не плевать на своих граждан, дети научатся плавать, а она вернет свое имя в новостные ленты. Впрочем, сейчас ее блог был и так на пике. Неожиданная откровенность и настоящие эмоции принесли ей огромное количество новых подписчиков. С трудностями с приемными детьми, как выяснилось, столкнулась не она одна. Регине стало легче, когда оказалось, что свою беду можно с кем-то разделить. Но сейчас ей нужно было пользоваться моментом и говорить о своем проекте.

Написав провокационный пост о том, что городской бассейн планируют отдать элитному спорт-комплексу, и отметив в нем городскую администрацию (пусть им будет стыдно и нужный ей чиновник наконец-то отобедает и сам ей позвонит), Регина еще немного послонялась без дела, а затем решила приготовить ужин.

Готовка не приносила ей никакой радости, да и питались они очень просто, термообработку продуктов старались свести к минимуму. Их обычным ужином был салат из свежих овощей и полезных добавок типа пророщенных зерен пшеницы, семян чиа и еще какой-то дряни. В пару к нему рыба на гриле. Сладкого они старались избегать. Но Регине неожиданно захотелось ароматного кекса. Прошерстив все полки, она с трудом наскребла все необходимые ингредиенты, замесила тесто и поставила его в духовку. Сорок минут спустя, доставая румяную выпечку, она обожгла руку. После чего успокоилась и решила не играть в семейный уют – к чему? С мужем она в ссоре, Тим обижен на них обоих. Разве можно все исправить дурацким кексом? Немного подумав, Регина выбросила его в мусорку. Утешения никакого, только попа растет.

Мысли о Тиме отозвались болью в сердце. С сыном надо помириться и поговорить как со взрослым. Обычно Тим возвращался домой сам, но сегодня Регина, не находившая себе места, решила его встретить после школы и провести с ним время.

Спустя двадцать минут Регина уже стояла возле школы и наблюдала за выходом. Звонок только что прозвенел. Дети, толкаясь и весело гомоня, нестройным потоком выливались из дверей школы. Тим вышел позже всех с каким-то мальчиком и еще долго с ним болтал, хотя увидел машину матери, припаркованную в неположенном месте, и знал, что та не любит ждать и долго нарушать правила. Но, казалось, оба мальчика никак не могли расстаться, были слишком поглощены друг другом. Лицо мальчика было незнакомым, а ведь Регина знала всех одноклассников сына.

– У вас новенький? – поинтересовалась она, когда Тим наконец-то сел в машину. Решила сдержаться и не высказывать своего неудовольствия.

– Да, пришел первого сентября. Переехал из столицы. Прикольный, тоже плаванием занимается, у него уже первый взрослый разряд.

Сердце екнуло, но Регина постаралась ничем себя не выдать.

– Как зовут? – поинтересовалась она и, словно бы невзначай, задала главный вопрос: – Чем родители занимаются?

– Зовут Мотя, в смысле Матвей. Про родителей не знаю, вроде он говорил, что у папы своя клиника или что-то такое, я не помню. Я могу пригласить его в гости?

Регина вцепилась в руль. Вот только дружбы семьями им еще не хватало. Несложно было догадаться, чьим сыном был Матвей. Регина вспомнила, что видела его фотографии в Митином аккаунте, только там у него была другая прическа. Иногда судьба делает донельзя странные повороты. Сын Мити и другой женщины сейчас в этом городе, еще и подружился с ее собственным сыном. Лучше не придумаешь.

Вместо ответа Регина решила сменить тему.

– В кино поедем? – предложила она.

– Без Алисы? – тут же ощерился Тим.

– Тим, – начала Регина и запнулась, впрочем, сын продолжил за нее.

– Что – Тим? Ты что, думаешь, я совсем тупой? Это в блоге своем рассказывайте, как Алису папа нашел, а я все понимаю.

– И что же ты понимаешь? – выдохнув, осторожно поинтересовалась Регина.

– Это вы его нашли, предатели! Потому что вам Алиска надоела. – Тут же замкнулся, отвернувшись к окну.

Регина снова почувствовала, как к глазам подступают слезы. Ощутила себя одинокой. Почему она всегда все делает не так? Она ведь действительно старалась и хотела как лучше. Так почему же все вечно идет наперекосяк? В чем ее ошибка?

Она не стала дискутировать с сыном, молча развернула машину и поехала к дому. Войдя в квартиру, Тим тут же закрылся в своей комнате. А Регина, еще немного послонявшись, написала Лизке, что ей очень одиноко. В ответ услышала привычные слова поддержки. Что бы она делала без подруги, единственной, кто способен ее понять и принять любой? Наверное, вышла бы в окно.

Налив себе бокал вина, Регина запекла традиционную рыбу и нарезала не менее традиционный салат. Стрелка часов переползла к восьми. Сергей задерживался. Наверняка занят со своей красоткой. Регина подумала, а не начать ли ему звонить и интересоваться, когда он пожалует на ужин? Просто из вредности. Но затем решила, что не стоит. По большому счету ей уже все равно. Эту чашу не склеить. Остается просто ждать, когда она треснет окончательно.

Варианта у нее, собственно, два. Либо Сергей нагуляется и вернется. А она, как мудрая женщина, закроет на это глаза и сделает вид, что ничего не было. Либо он все-таки уйдет из семьи и уже не вернется.

К обоим вариантам она была готова. И оба варианта ничего не изменят. Сергей уже давно не играл в ее жизни никакой роли. Все проблемы она решала самостоятельно. Если быть откровенной – о половине ее проблем он и не знал. Так что его отсутствия она и не заметит. Будет лишь обидно за Тима. Он к отцу привязан. Впрочем, ничто не мешает им встречаться где-то за пределами ее квартиры.

Налив себе еще один бокал вина, Регина переместилась в спальню, открыла книгу и погрузилась в страдания героини. Было приятно отвлечься на какое-то время от собственных проблем. На третьей странице она уснула, а проснувшись, не обнаружила дома ни мужа, ни сына. Часы показывали девять утра.

Регину вдруг охватила паника. Сегодня в шесть часов вечера она встречается с Митей. Как она покажется ему в таком виде? Помятая, неопрятная, с маникюром, который не успела обновить? Она же должна явиться ему сияющей жар-птицей!

Регина позвонила в салон, с которым сотрудничала уже много лет: она им рекламу – они ей место и мастера в любое время дня. И существенную скидку, естественно. Обо всем договорилась, затем распахнула шкаф и задумалась – что-то легкое, непринужденное? Или, наоборот, официально-деловое, что проведет между ними условную линию? Через которую нельзя переступить, как нельзя дважды войти в одну реку. Но зачем? Зачем? А что, если…

Регина тщательно гнала от себя подлые мысли. Никаких «если». Митя предал ее. Уехал. Оставил саму разгребать все последствия. Отправился в столицу не сам, а с подругой. Значит, она все это время была. Не мог же он поселиться с девушкой в первый же день знакомства и так скоропостижно на ней жениться? Притом что любил другую. Или не любил? Ведь обо всем этом она узнала от Екатерины Антоновны, которая несколько месяцев спустя явилась к ним домой, чтобы сообщить обо всем Регине лично и потребовать, чтобы та не вздумала беспокоить ее сына. А если она тогда соврала? И все было совсем по-другому? Если существует еще одна версия событий – Митина? Ведь ее она так и не услышала.

Регина разрывалась. Часть ее все еще была обижена на Митю и отчаянно хотела обвинить его в своей неудавшейся жизни, но другая половина отчаянно пыталась найти ему оправдание. Что ж, пожалуй, будет правильно выслушать его, а затем делать выводы. Она не станет его ни в чем обвинять – просто позволит ему говорить.

* * *

– Знаете, при самом оптимистичном прогнозе вы сумеете встретить Новый год.

Андрею нравился этот доктор. Пожилой, уставший, но не растерявший любви к людям. Он говорил прямо, без обиняков, не пытаясь подсластить горькую пилюлю. Был реалистом.

– Вы уходите, но я постараюсь сделать ваш уход как можно более мягким и безболезненным. Но и вы должны позаботиться о родных и близких, подготовить их.

Именно об этом, не о диагнозе и методах лечения (впрочем, какое лечение, если все предрешено?), они беседовали вот уже полчаса. Андрей сдался и попросил препараты, которые могли бы облегчить его страдания и позволили хотя бы спать по ночам и не стать обузой для матери, а теперь еще и для маленькой дочери.

– У вас есть родственники? – поинтересовался доктор.

Мужчина ему нравился. Стойко воспринимавший удары судьбы, не обвинявший врачей в неправильных диагнозах, не требовавший от них стать богами и спасти его. Он бы хотел ему помочь, но, к сожалению, тот обратился к нему слишком поздно, когда уже ничего нельзя сделать. Многие люди умирают раньше срока только потому, что решают играть в героев. До последнего игнорируют отчаянные сигналы, которые посылает им собственный организм, буквально кричащий – эй, помоги мне! У тебя не просто так болит спина, кружится голова и не проходит кашель. Это не сезон, не усталость, не недосып и не недостаток моря. Отведи меня к врачу, пусть он на меня посмотрит.

Но большинство продолжает мужественно пить витамины и уезжать на рыбалку для смены обстановки. А когда они осознают, что это не помогает, то становится слишком поздно.

– Есть, – кивнул Андрей. – Мать и дочь. Ей шесть лет.

Доктор помолчал и посмотрел на бестолковую таблицу, висящую на стене. На ней было изображено человеческое тело в разрезе. Зачем она в кабинете врача? Что нового он может на ней увидеть?

– О них есть кому позаботиться? – после небольшой паузы спросил он.

– Я все устрою, – уверенно кивнул мужчина и встал. – Спасибо вам, доктор.

– Если вдруг дозы лекарства будет недостаточно – дайте мне знать, я увеличу, – проявил душевную щедрость врач. – И… – Он запнулся, но затем продолжил: – В области есть хоспис, если вдруг вы поймете, что больше не в силах о себе заботиться…

– Этого не случится, – уверенно возразил Андрей и кивнул. – Но спасибо. Надеюсь, до свидания.

Он направился к двери, сжатый, словно стальная пружина, не отпускающий себя ни на секунду, не позволяющий никому увидеть, что на самом деле творится внутри.

Андрей вышел на улицу – в любой непонятной ситуации он всегда выходил на воздух – остудить голову и продышаться. После заключения это стало жизненной необходимостью – прогулки по часам в течение ограниченного количества времени были для него самой сложной частью наказания.

Присев на лавочку возле входа в поликлинику, Андрей закрыл глаза и стал мерно считать: один, два, три, четыре… После тридцати дыхание выровнялось, и он снова смог мыслить рационально.

Болезнь развивалась быстрее, чем он думал. Он не в силах это изменить, как и врач. Но он в силах успеть все организовать до того, как станет слишком поздно.

О матери он уже позаботился. Договорился с двоюродной сестрой Светланкой, что та получит дом после смерти матери при условии, что будет за ней досматривать. В том, что та позаботится о родной тетке, он не сомневался. Светланка была доброй душой, в жизни своей никого не обидевшей, да и Бога боялась. Она бы и без наследства присмотрела за теткой, в этом Андрей не сомневался. Двоюродная сестра была единственной, кто не бросил его в заключении. Регулярно отправляла посылки и приезжала навещать, привозила мать. Солнечный человек с неудавшейся личной жизнью.

Когда он говорил со Светланкой, то не догадывался, что кроме матери на нем теперь еще лежит и ответственность за дочь. Наверное, оставить ее в приемной семье было бы самым лучшим решением, вот только побывав в квартире этих хлыщей и понаблюдав за ними всего один вечер, Андрей понял – семьи у его дочери не будет. Еще максимум года два и пара распадется. Супруги не смотрят друг на друга, общаются только по необходимости, сидят на разных концах стола и не прикасаются друг к другу. У мужа есть другая, а когда он случайно коснулся руки жены, передавая ей салат, та дернулась, словно ее ударили током. Скорее всего, знает об изменах.

Регина показалась ему неприятной. Пришла на встречу, излучая ненависть и не дав ему ни единого шанса проявить себя. Такую закостенелость во взглядах он считал признаком глупости. Девочка за два года к ней совершенно не привязалась, сын тоже редко с ней разговаривал. Видимо, мать из нее никудышная. Богатая бездельница, перепутавшая детей с домашними питомцами. Такая отправит в детский дом и глазом не моргнет. А чем старше становится Алиса, тем призрачнее ее шансы на удочерение. Все-таки Светланка будет лучшим решением, чем интернат.

Она завуч в гимназии, обучит девочку, обогреет и даст путевку в жизнь. А там все от Алисы зависит. Ну и еще есть Мария. С ней у него недавно состоялся серьезный разговор.

Они всегда симпатизировали друг другу. Тогда, семь лет назад, Мария все поняла о юной дочери и ее учителе. Но промолчала. Когда тот отправился на зону, они с Миленой, сославшись на проблемы со здоровьем, уехали в другой город к тетке, чтобы скрыть беременность и избежать ненужных слухов. Ведь в поселке все стены имеют уши и глаза, и о связи Милены с преподавателем было многим известно.

Мария не знала, каким Андрей вернется из заключения. Понимала, что сама не сможет поднять внучку: здоровье не то, а других родственников у нее нет. Да и глупо винила младенца в смерти дочери. Под влиянием всех этих факторов она и отправила девочку в дом малютки, понадеявшись, что та достанется порядочным людям. О том, что происходило с Алисой дальше и почему две семьи от нее отказались, она не знала. Но убивалась знатно. Рыдала и винила во всем себя.

Он еще не говорил Марии о том, что забирает дочь к себе. Но скажет обязательно. Та хоть и немощная, но силу духа не утратила. Успеет поднять Алису вместе со Светланкой. Уходя, он оставлял дочь с родными людьми. Единственное, что его действительно волновало, это отсутствие финансов.

Копеечная пенсия матери и невысокая зарплата Светланки, да плюс сад и огород, которые он из последних сил приводил в порядок, не дадут им с девочкой умереть с голоду, но и не позволят одевать Алису в модные одежки, покупать ей качественную обувь и развивать таланты, если они вдруг у нее обнаружатся. Да и свалить дочь пусть и на родственные, но все-таки чужие головы Андрей просто так не мог.

Поздняя щемящая отцовская любовь, накрывшая его с головой, разрывала душу и сердце. Наверное, поэтому и случилось затмение. Ничем другим его решение объяснить было нельзя.

Говорят, что для тех, кто уже раз переступил черту закона, становится легче переступить ее в следующий раз. В прошлой жизни он и помыслить не мог о подобном, но в этой все было возможно. Впрочем, сколько у него оставалось той жизни? Даже если его поймают за руку, пока состоится суд и примут решение, он уже будет в лучшем мире. Поэтому он должен хотя бы попытаться.

Регина и Сергей показались ему подходящими жертвами. Впрочем, они были единственными кандидатами. Да, он был им благодарен, что они приютили Алису и по-своему заботились о ней, но они не были хорошими людьми, иначе девочка не ушла бы так легко и быстро из их дома.

Впрочем, это было неважно. Главное, что они были людьми обеспеченными. Виртуальная реальность, как оказалось, может приносить вполне реальные заработки. Регина постоянно что-то рекламировала, вела передачи, у нее даже были деньги на организацию бесплатных уроков плавания для детишек. Очень похвально. В прошлой жизни Андрей с удовольствием поддержал бы инициативу, но сейчас он не мог себе позволить предаваться рефлексии. Больше ему не у кого взять. Остаются только эти недородители. Впрочем, они же сами высказывали желание обеспечить будущее Алисы. Почему бы им не помочь в этом? Действовать нужно было как можно быстрее.

Матери и Алисе он еще утром сказал, что едет в город по делам и задержится. Немного придя в себя, Андрей добрался до вокзала, сел в поезд и направился в областной центр, из которого позавчера привез дочь.

Въезд во двор Регины перегораживал шлагбаум, к тому же Андрей еще в прошлый раз заметил несколько камер наблюдения, висящих на соседних зданиях и снимающих подъезд к дому. Натянув на лицо поглубже кепку и подняв ворот куртки, Андрей скользнул во двор Регины и пристроился на детской площадке, с которой открывался прекрасный обзор на нужный ему подъезд. В обед большинство людей находились на работе, а малыши отдыхали дома, так что на площадке он находился один, что посчитал хорошим знаком.

Машина Регины стояла во дворе. Андрей еще в прошлый раз заприметил вызывающе роскошный «Порше» темно-вишневого цвета. А Алиска подтвердила его догадки – на красивой машине ездит Регина. Ему оставалось только ждать и надеяться, что у такой занятой женщины найдутся дела и она не станет сидеть дома до вечера.

Ему повезло. Двадцать минут спустя Регина выпорхнула из подъезда, села за руль и выехала со двора, не обратив на сидящего на детской площадке мужчину ни малейшего внимания.

Андрей стянул кепку. Камер на доме не было, в этом он убедился заранее, а открытое лицо всегда внушает больше доверия. Он направился к нужному подъезду и принялся поджидать, когда выйдет кто-нибудь из соседей и оставит дверь открытой.

Спустя несколько минут из подъезда вышла пожилая дама, с которой Андрей перекинулся парой вежливых фраз и придержал дверь, давая ей возможность выйти из подъезда. Войдя в дом, он поднялся на нужный ему этаж, легко вскрыл замок, претендовавший на надежность, и зашел в квартиру.

Действовать надо было быстро. Наверняка в квартире хранятся деньги, украшения, какая-то техника, которую можно будет быстро сбыть и получить необходимую сумму денег, которая позволит Светланке и Алисе продержаться на плаву некоторое время.

Андрей начал методично обходить комнату за комнатой, минуя детские. У ребенка он не смог бы ничего взять даже в нынешних обстоятельствах.

В спальне его сразу же настигла удача – дорогие объективы Сергея, украшения Регины, которые она легкомысленно хранила в шкатулке на столе. Не фамильные бриллианты, но денег стоят. Андрей, натянув перчатки, принялся все сметать в сумку. На дне шкатулки обнаружилось простенькое серебряное колечко, не представляющее никакой ценности, но наверняка дорогое как память, раз хранит. На мгновение задумался – может, оставить? Затем решил, что сентиментальность вору ни к чему, наведет на лишние подозрения, и кинул колечко в сумку.

Тщательно просмотрев все содержимое спальни и обнаружив неплохие запасы наличности, спрятанные в книгах (годы идут, а дураки не меняются), на самой нижней полке небольшой библиотеки за двумя рядами книг он обнаружил сейф. Не сдержал улыбки – так он и думал. Никаких банков. Старая добрая вера в то, что ты самый умный.

* * *

На половине пути в салон Регина решила записать сторис. О том, как скучает по Алисе. С утра она уже позвонила этому неприятному Андрею, чтобы узнать, как девочка провела ночь. Тот ограничился коротким и емким «прекрасно», в подробности вдаваться не стал. Честно попытался дать трубку Алисе, но та снова наотрез отказалась разговаривать с Региной, была занята выпечкой пирожков с бабушкой.

Снова захотелось плакать и одновременно отхлестать себя по щекам. Возьми себя в руки. Если Алиса вернется (Регина одновременно и желала этого, и боялась), она сумеет достучаться до девочки. Сейчас ей нужно лишь проявить выдержку и терпение.

Рука привычно попыталась нащупать телефон, но не обнаружила его. Регина запаниковала, начала судорожно шарить в сумке – ничего. Она забыла телефон дома! Такого никогда не случалось. Наверное, предстоящая встреча с Митей действует на нее сильнее, чем ей кажется.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, в ближайшем переулке Регина развернула машину и помчалась к дому. Возьмет телефон, позвонит в салон, соврет о пробках, извинится, что опоздает, и ее простят. Она уже проделывала такое неоднократно.

Кинув машину во дворе и быстро поднявшись по лестнице, Регина вдруг почувствовала, как екнуло сердце.

Что-то не так. Она остановилась, прислушалась.

Обычные звуки обычного дня. Вставила ключ в замок, повернула – ей показалось, что тот открылся не туго, как обычно. Попыталась успокоить себя – это все нервы.

Зашла в квартиру, оглянулась по сторонам и сразу же увидела телефон – она оставила его на маленькой тумбочке возле входа, где они обычно держали ключи и прочие мелочи. Вот балда. Она же без телефона из дома не выходит. Совершенно не в себе!

Схватив телефон, она повернулась к входной двери и взялась за ручку. В этот момент сознание снова послало сигнал – опасность. Регина оглянулась и снова прислушалась. В квартире тишина, что же не так?

Сама на себя рассердилась. Что она за параноик такой? Вот сейчас быстро осмотрит все комнаты, убедится, что все в порядке, и поедет в этот чертов салон. Неплохо бы успокоительных выпить перед встречей с Митей. Не дай бог еще рыдать перед ним начнет.

Регина поочередно заглянула на кухню, в туалет и в ванную. Никого не обнаружив, направилась в коридор и распахнула дверь в спальню.

И в тот же момент очутилась на полу. Сверху ее придавило тяжелое тело, а рот молниеносно закрыла грубая мужская рука. Она почувствовала, как что-то острое уперлось между лопаток, где-то в области сердца. Знакомый голос тихо прошептал:

– Это заточка. Умрешь за десять секунд. Так что не советую. Заткнешься и будешь делать то, что я говорю, – не пострадаешь.

Регину парализовало. Она не могла шевельнуться, горло сковали ледяные обручи. Даже если бы Андрей не придавил ее весом собственного тела и не закрыл ей рот, она бы все равно не смогла издать ни звука. Ужас может превращать человека в беспомощного инвалида.

Андрей легко поднялся и потянул за собой Регину. В какой-то момент она развернулась и оказалась с ним лицом к лицу. Он отнял руку от ее рта и одновременно молниеносным движением приставил заточку к ее боку. Регина открыла рот, собираясь сказать что-то резкое, но вместо этого лишь сделала пару беспомощных движений ртом, словно выброшенная на сушу рыба.

– Вот это я заберу, – Регина даже не почувствовала, как телефон перекочевал из ее руки в руку Андрея. – Сумочка где?

Регина судорожно кивнула в сторону коридора.

– Слушай внимательно. Скажу один раз и больше повторять не буду. Мы сейчас выйдем из подъезда, культурно дойдем до дороги, поймаем попутку и доберемся домой. Ко мне. Ты же все равно хотела там побывать, как говорится – «бойся желаний своих». Не пытайся кричать, я убью тебя раньше, чем кто-то придет к тебе на помощь. Если заорешь в машине, то придется убить не только тебя, но и водителя. В общем, как ни крути: и сама в дерьме, и другие пострадают. Это понятно?

Регина судорожно кивнула, пытаясь сообразить, что же ей делать. Мысли разбегались как блохи. Она ведь никогда раньше не была заложницей. Что нам говорит по этому поводу современное кино? Не пытайся геройствовать, если ты не Брюс Уиллис. Регина не была Брюсом. Она была самой обыкновенной напуганной молодой женщиной, которой не повезло попасть в руки к уголовнику. Кстати, он же сам им свою историю рассказал, а если он соврал? И на самом деле он сидел за что-то гораздо более страшное?

Регине стало плохо, у нее подкосились ноги, но Андрей не дал ей упасть. Легко подхватил под руку и потащил к двери. Перед выходом нацепил на нее солнечные очки, валявшиеся на тумбочке, и какую-то шапку, которую нашел в шкафу. Закамуфлировал, как тряпичную куклу. Регина не отдавала себе отчет в происходящем, ругала себя на чем свет стоит, но от страха не могла даже рукой пошевелить. Какие же они с Сергеем идиоты. Почему они не проверили всю его подноготную? Бог знает, что он может сотворить с Алисой.

От ужаса и охватившей ее паники Регина даже не заметила, как они оказались на улице, как Андрей поймал замызганную машину. Как легко, шутя и улыбаясь, рассказал водителю, что жена у него беременная, поэтому не в себе. И как без малейшего зазрения совести выслушал поздравления по этому поводу.

Всю дорогу она молчала, потихоньку приходя в себя и собираясь с мыслями, хотя заточка, по-прежнему упирающаяся в бок, этому мало способствовала.

Несущаяся на большой скорости машина – не лучшее место для выяснения отношений. Этот сумасшедший действительно не только ее пырнет заточкой, но еще и простодушного водителя, уже второй час рассказывающего об особенностях беременности собственной жены. Сейчас главное – это добраться на место без приключений. А что делать дальше? Регина не знала.

Если бы Андрей хотел ее убить, он бы убил ее прямо в квартире, чего мелочиться? И скрылся бы с награбленным. Наличие живого свидетеля значительно усложняет его жизнь, поэтому к чему ему тащить ее неизвестно куда? Регина внезапно похолодела. Ну конечно. Если бы он убил ее в квартире, полиция сразу бы пустилась по следу. Дело бы получилось громким – известный блогер как-никак. А так он увезет ее на край света, где никто не будет ее искать. И ему все сойдет с рук.

Регину слово парализовало, холодный пот начал застилать глаза. Сергей ведь упоминал, что дом Андрея и его матери стоит на отшибе, вдали от цивилизации. Никто, никто ее там не найдет. От ужаса и отчаяния Регина начала всхлипывать. Андрей ласково погладил ее по голове и прижал к себе, от чего заточка больно уперлась в ребра.

– Ну что ты, милая, это просто гормоны. Устала? Надо отдохнуть, – ласково проворковал он.

– Сейчас, сейчас, – засуетился водитель, кидая обеспокоенный взгляд в зеркало заднего вида на плачущую женщину. Та выглядела хуже некуда – совсем скрутило беднягу. – Мы уже почти приехали.

Услышав это, Регина разрыдалась взахлеб. Через несколько часов или, может быть, даже минут ее никчемная жизнь закончится. А что она оставила после себя? Ничего. Даже с Митей поговорить по душам не успела. При мысли о Мите стало еще хуже. Насколько это вообще было возможно.

– Остановите здесь, дальше мы пройдемся. Жене подышать надо, – приторно заботливым голосом попросил водителя Андрей, а тот в ответ понимающе закивал, свернул на обочину и остановился.

– Да-да, конечно. Счастливо вам! – от всего сердца пожелал сердобольный мужчина. В ответ Андрей пожал ему руку, выбрался из машины и помог выйти Регине. Легонько подтолкнул ее в спину и помахал приветливому водителю рукой. Как только машина скрылась из виду, Андрей поднял руку и остановил следующую. Спустя пару часов поездки на перекладных Регина и Андрей добрались к месту назначения.

Регина уставилась на проселочную дорогу, ведущую к лубочно-красивому дому, видневшемуся в отдалении. С двух сторон дорога была окружена деревьями и выглядела довольно живописно.

При других обстоятельствах Регина бы непременно захотела сфотографировать заросшую за лето полевыми цветами обочину. Старые яблони, тянущие к земле корявые руки. Подсолнухи, все еще крутящие огненные головы вслед за упрямым солнцем, которое не хотело сдаваться под натиском наступающей осени.

День был по-летнему теплым, пахло лопнувшими яблоками, скошенной травой и сладковатым преющим сеном. Но всего этого Регина не замечала, плетясь по дорожке к аккуратному домику.

Ей хотелось бежать, кричать, звать на помощь. Сделать хоть что-нибудь, чтобы не идти жертвенной овцой на заклание. Она чуть было не сорвалась, но в последний момент удержалась.

Как только она побежит, этот сиделец тут же прирежет ее и закопает под живописной старой яблоней. Нет, надо выждать. Этот мерзавец еще и ограбил ее. Что для такого, как он, домашний сейф? Он наверняка забрал все деньги, которыми она собиралась оплачивать работу тренеров в течение двух лет на случай, если бы городская администрация все-таки отказалась ей помогать. Теперь эти деньги пойдут на наркотики и бог весть на что.

Регина почувствовала, как слезы высохли в один момент. Нет, она не сдастся просто так. Будет бороться, кричать, вцепится ему в глаза и выцарапает их… Регина не успела обдумать план сопротивления до конца, как Андрей легко свистнул и тут же, словно в детской сказке, из-под земли материализовался огромный лобастый пес, здорово смахивающий на волка. Сердце Регины на миг остановилось.

Пес кинулся в ее направлении, но, окинув Регину недобрым взглядом и легонько показав ей клыки, пролетел мимо, остановился возле Андрея и привычным жестом подставил мощную голову хозяину. Тот с любовью потрепал его по загривку.

– Привет, Шайтан! – Затем кивнул на Регину и добавил: – Охранять.

Пес окинул замершую Регину внимательным взглядом и снова продемонстрировал желтые клыки.

Андрей продолжил путь к дому, не сбавляя шага. Регине совсем не хотелось оставаться один на один с лобастым чудовищем, и она поспешила за похитителем.

Тот провел ее мимо лубочного домика через пустующий, заросший сорняками соседский участок и вывел к реке, на берегу которой стояла заброшенная хибара.

Когда-то это был небольшой, но добротный дом. Регина на мгновение представила, как хорошо было бы сидеть летним вечером на крыльце такого домика, смотреть на ленивую реку, шепчущую только ей известные секреты, вдыхать приторно-дурманящий аромат роз и есть налитые солнцем ягоды.

Но вскоре видение исчезло, осталась неприглядная реальность. Дом был давно заброшен и выстужен. Крыша покосилась, в некоторых местах стекла лопнули. Дом слепо глядел на мир, словно умоляя добить его, чтоб не мучился.

Андрей привычным жестом пошарил под крыльцом, достал ключ, открыл дверь, которая даже не скрипнула – видимо, за ней следили и вовремя смазывали петли, – и вошел в дом. Обернулся на Регину и махнул рукой, приглашая ее последовать за ним. Регина оглянулась на пса, стоящего позади нее и не сводящего с нее глаз. Неужели все? Она могла бы еще сопротивляться Андрею, но вдвоем с псом они справятся с ней за считаные минуты, если не секунды.

У Регины подкосились ноги. Он что, убьет ее, а пес сожрет, чтобы не осталось следов преступления? Регина почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Поспешила в дом и закрыла за собой дверь, отрезая вход хотя бы чудовищу. Все-таки один на один с Андреем шансов у нее больше.

– Ты меня убьешь? – «Выканья» этот мерзавец не заслуживал, поэтому Регина решила не церемониться и не ходить вокруг да около. Лучше горькая правда.

– Не надейся. Слишком много чести, – фыркнул Андрей и оглянулся вокруг.

Картина была удручающей. Он не входил в дом уже много лет. После возвращения из тюрьмы не мог себя заставить. Лишь смазывал регулярно петли старой двери, словно предчувствовал, что однажды может все-таки войти сквозь нее.

Дом выглядел хуже некуда и чем-то напоминал его собственную жизнь. Грязное и заброшенное помещение, давно утратившее все черты людского жилья. А ведь когда-то в этом доме он был счастлив. Мечтал, как Милене исполнится восемнадцать, он в тот же день отведет ее в ЗАГС и они откроются всему миру. Это должно было случиться через год после того, как неожиданно закрутился их роман. Он даже начал ремонтировать домик, готовился преподнести ей его в качестве свадебного подарка. Представлял, как они будут здесь жить и растить детей.

Дом достался ему в наследство от отца. Он и мать были знакомы с детства – жили в соседних дворах. После женитьбы отец перебрался в дом жены, которая к тому времени стала сиротой. А в этом доме осталась бабушка, не дававшая сыну ничего переделывать. Мечтала умереть в месте, где хранились счастливые воспоминания. Отец отдал Андрею ключи от бабушкиного дома после ее смерти. В этот дом он и привел когда-то Милену.

Андрей тряхнул головой, чтобы отогнать грустные мысли. К чему? Былого не вернешь, надо двигаться дальше сколько хватит сил.

Мысли стали снова дельными. Дом не был готов к приему посетителей. Надо будет этой фифе столичной притащить хотя бы матрас, постельное белье и какую-то еду. А приберется она сама, не велика барыня.

– Зачем я здесь? – продолжила допытываться Регина.

– Ты задаешь много вопросов и создаешь шум, а я его не люблю, – поморщился Андрей. – Я сейчас принесу тебе еду и постельное белье. Туалет здесь исправен, почистишь сама – на кухне есть сода. Бежать не пытайся. Пес заряжен на охрану и не сидит на цепи. Догонит и перекусит шею меньше чем за минуту. Будешь вести себя хорошо – вернешься домой целой и невредимой. Плохо – про Шайтана ты в курсе.

Развернувшись и не сказав больше ни слова, Андрей вышел из дома и закрыл за собой дверь на ключ. Что было глупо. Вылезти можно было через окно, но улегшийся на крыльце огромный пес останавливал от этого опрометчивого шага. В том, что эта тварь разорвет ее в два счета, Регина даже не сомневалась. Не собака, а исчадие ада.

От бессильной злости она пнула старый деревянный стол, накрытый мерзкой липкой клеенкой, и чуть не заорала от боли. Идиотка! Еще не хватало себе здесь что-нибудь сломать. В больницу ее точно не повезут.

Надо продышаться и успокоиться. Нервы – не лучший советчик. Убивать он ее вроде пока не собирается, что уже само по себе неплохо. А со всем остальным она как-нибудь справится.

Андрей, вернувшийся полчаса спустя с матрасом и бельем в руках, застал Регину, которая исступленно сдирала со всех поверхностей все, что только можно было содрать. Клеенка, занавески, старые газеты, которыми была обклеена часть стены. Пострадали даже старая радиоточка и люстры: их, впрочем, давно следовало отнести на свалку.

Андрей пристроил на старый стул матрас и чистое, выглаженное постельное белье. Возле стула положил резиновые перчатки и небольшую тряпку.

Ничего не говоря, вышел и вскоре снова вернулся с небольшим пластиковым тазом, заполненным продуктами. Быстрым взглядом Регина разглядела домашние пирожки, румяные яблоки, темную малину, чай в пакетах, старый электрический чайник, плавленый сыр и какое-то дешевое печенье.

– Холодильника у тебя нет, поэтому буду приносить еду каждый день, чтобы не хранила. Газ есть, я проверял, чай себе сделаешь.

– Какая забота! – фыркнула Регина. – А меню на завтра можно просмотреть?

– Не наглей, – отрезал Андрей и направился к выходу.

– Что тебе нужно? – кринула ему вслед Регина, останавливая его.

Тот замер, взявшись рукой за косяк. Немного поразмышлял над тем, сказать ей правду или нет, но затем решил, что много чести. Да и ему самому такая правда чести не делала.

– От тебя – ничего.

Не говоря больше ни слова, Андрей вышел из дома. Она услышала свист и повторную команду, данную псу: «Охранять».

После чего повалилась на старую панцирную кровать, свернулась клубочком и прикусила до крови губу. Нет, рыдать она не будет. Не дождется.

* * *

Он прождал ее до закрытия ресторана. Вначале решил, что Регина интересничает, задерживается, демонстрирует, как мало места он занимает в ее новой жизни. Горько усмехнулся – та давняя Регина никогда не опаздывала. Наоборот, приходила заранее и пряталась, чтобы не выглядеть навязчивой. Он находил это очень милым. Но годы идут, все меняется. Он не знает, какая она сейчас, но очень хочет узнать. Не было смысла врать самому себе. За столько лет чувства не угасли. Но все же что-то безвозвратно изменилось.

Митя и сам толком не понимал, зачем пригласил Регину в ресторан. Впрочем, нет, это была ложь. Все он прекрасно знал. Чувствовал потребность объясниться с ней, рассказать свою правду о том, почему уехал четырнадцать лет тому назад и больше не искал с ней встречи.

И ему было жизненно необходимо услышать, почему сама Регина тогда так поступила. Почему бросила его, не стала ничего объяснять, даже не поговорила, а просто сбежала. Ведь они не сделали ничего плохого. Никто не был виноват. Трагическая случайность.

Теперь Митя понимал, что тот день стал точкой невозврата. Несколько часов, решивших их будущее. Развернувших их обоих вовсе не в том направлении, о котором они мечтали.

Останься они тогда, встань спиной к спине против целого мира, возьми друг друга за руки и заставь взрослых выслушать их правду – все было бы совсем по-другому. Хорошо ли? Митя не знал. Но в одном был уверен – он жалел, что не попробовал. Кто знает, может, сейчас он был бы намного счастливее.

В ожидании Регины он заказал бутылку вина, налил бокал и погрузился в невеселые мысли. Вчера после очередного скандала с Аллой и отправленного ей фото судебного иска Мите все-таки удалось забрать Матвея на один вечер и отвезти его к бабушке. Тот был одновременно и рад видеть отца, но в то же время чувствовалось какое-то смятение. Он словно стеснялся, испытывал неловкость, разговаривая с ним, и время от времени отводил глаза.

Мите все стало понятно без объяснений. Алла решила бить в спину исподтишка. Она настраивает сына против отца, плетет небылицы, очерняет, пытается противопоставить его новому «папе» и показать все преимущества нового мужа перед старым.

Против этого оружия у Мити не было защиты. Он никогда бы не опустился до подобного. К тому же был уверен, мать – это святое. Очерняя ее в глазах ребенка, губишь этого самого ребенка безвозвратно. Митя никогда на это не пойдет. Но как противостоять подпольной войне? Он видел лишь один способ – проводить как можно больше времени с Матвеем.

Он переедет сюда окончательно. По крайней мере, до того момента, как сын станет совершеннолетним. Передаст управление клиникой толковым менеджерам. А то и вовсе продаст одну из клиник в столице и откроет новую здесь. В регионах тоже живут люди с деньгами. А возможно, наплюет на все и снова станет к столу спасать людей. Нужно же ему придать своему никчемному существованию хоть какой-нибудь смысл.

Митя махнул официанту, призывая того принести ему закуску. Регина опаздывала уже на полтора часа и голод становился нестерпимым. В последнее время он «заедал» нервы. С грустью констатируя тот факт, что ему нужно остановиться, прекратить при любой проблеме открывать холодильник и искать в нем съестное. Он все прекрасно понимал, видел обеспокоенность на лицах врачей, слышал слова про давление и холестериновые бляшки, но ничего не делал, чтобы положить конец пагубной привычке. Убивал себя медленно и со вкусом.

Два часа спустя он решился набрать ее номер. Просто чтобы уточнить – ждать ее или нет. Телефон равнодушным сухим голосом сообщил, что «абонент недоступен». Митя задумался, нервно покусывая большой палец. А если она так решила ему отомстить? Мелко, но больно. Недаром ему показалось подозрительным, что она слишком легко откликнулась на его предложение. Она – счастливая жена и мать – тут же нашла свободный вечер, чтобы встретиться с первой любовью. Ведь ей надо же как-то было объяснить мужу и детям свое вечернее отсутствие. Вряд ли она будет из-за него врать.

Митя криво усмехнулся – никому она врать не станет и ничего объяснять не будет. Согласилась и просто выключила телефон, чтобы избежать объяснений. Выставила его идиотом. Впрочем, он и есть идиот.

Митя махнул официанту. Заказал несколько закусок, горячее, два десерта и бутылку вина, чтобы все это переварить.

* * *

Они впервые по-настоящему поругались. Снежана не могла ничего с собой поделать. Оправдывала себя тем, что это не она, а гормоны. Что они завладели ее телом и разумом. А Сергей ничего не делает, чтобы помочь ей пережить этот непростой период. Несмотря на то что срок у нее был всего восемь недель, она уже начала замечать изменения в фигуре. Талия расплылась, и утром весы показали дополнительные два килограмма. Так к концу беременности она станет просто коровой! Эта мысль приводила в отчаяние, и Снежана выплеснула всю горечь на Сергея, который до сих пор не объяснился с женой.

– Не дави на меня, – как-то смешно и по-женски взвизгнул тот, когда Снежана снова задала ему вопрос, когда же он собирается рассказать о них Регине. – Я только решил вопрос с девочкой. И то не до конца. Мы послезавтра должны поехать в это село и удостовериться в том, что она в порядке. Папаша там мутный, надо до конца разобраться. Если все в порядке, тогда мы оформляем все документы. И уже следующим шагом я все расскажу Регине.

– Я рожу дважды, пока ты расскажешь, – надула губки Снежана, став похожей на хорошенькую, но безмозглую утку.

– Не родишь, – огрызнулся Сергей и попробовал апеллировать к святому: – Ты просто представь, что начнется, когда все узнают. Рейтинг Регинки взлетит до небес, а от тебя начнут массово отписываться, еще и ушатом помоев обольют. А у тебя контракт жирный намечается, сама говорила.

Аргументация оказалась удачной, Снежана задумалась. Сергей воспользовался ее замешательством, подошел, обнял, привлек к себе.

– Пупсик, я тебе обещаю, что все разрулю. Ты пойми, кроме Регины есть еще и Тим. Нужно с ним поговорить. Он только что потерял сестру, еще и отца потеряет – это слишком для мальчика.

– А для меня не слишком? – Снежана вырвалась из объятий и стала похожей на разъяренную кошку. И куда только делось ласковое и мурлыкающее существо, которое его очаровало? – Мне нужно на учет становиться, я хотела это все в блоге осветить! Ты и я, за руку, счастливые, вместе смотрим на нашего будущего малыша. Узнаем пол, определяемся с именем, делаем ремонт, покупаем мебель, делаем беременную фотосессию, – загибая пальцы принялась перечислять она все выгоды от будущего ребенка. – Под это все можно найти спонсоров.

Сергея немного покоробило. Дети – это все-таки святое, особенно еще не рожденные. Разве можно их так выставлять на потеху неизвестной публике?

– У тебя же блог о сексе, – кашлянув, напомнил Сергей.

– Вот именно. А от него появляются дети, – огрызнулась Снежана.

– Но ты же учишь женщин предохраняться! И говоришь, что ребенок должен быть запланированным, а к сексу и удовольствию он никакого отношения не имеет, – снова робко напомнил Сергей, чем привел Снежану в ярость.

– Вот именно, идиот! – завопила она. – Я учу этому людей, а сама, как случайно залетевшая дура, вынуждена в одиночестве таскаться по УЗИ и по мебельным, чтобы твоей женушке, не дай бог, не нанести лишний удар. Да плевать мне вообще на нее! Знаешь что? – внезапно Снежана прервала поток ругани. Застыв, триумфально сверкнула глазами.

– Что? – с испугом поинтересовался Сергей.

– Если ты сам не хочешь ей об этом сказать, тогда это сделаю я, – просияла Снежана.

Никогда раньше Сергей не чувствовал себя таким беспомощным. Впрочем, никогда раньше ему и не приходилось иметь дела с разъяренными женщинами. Со случайными подружками расставался миром и без особых обид, а Регинка, хоть и была упряма, шекспировские сцены ему никогда не закатывала. Больше отмалчивалась.

Сергей битый час провел в разговорах, уговаривая рыдающую Снежану не делать резких движений и довериться ему. Бесполезно. В ту как черт вселился. Угрожала, ставила ультиматумы. Все сводилось к тому, что если сам Сергей не сподобился за столько времени сделать решительный шаг, то его сделает она, Снежана. Сегодня же вечером. А он может идти и готовиться к разговору с женушкой и сыном.

Сергею хотелось ее ударить, уничтожить, растоптать. Невольно он задавался вопросом, как они смогут жить после всего этого. Ладно Снежана, у нее гормоны бушуют, она не думает о последствиях. Ей хочется все здесь и сейчас. А вот как он-то сможет?

Понимая, что его принудили, заставили, насильно навязали младенца, которого он не хотел, и ради трех орущих килограммов привязали на долгие годы к женщине, к которой он ничего не испытывал. Кроме страсти.

Посмотрев на нее сегодня, заплаканную, растрепанную и злую, Сергей почувствовал, как и желание угасло. Единственное, что их связывало.

Со злостью ударил по рулю, остановившись на светофоре. Что он скажет Регине? В том, что Снежана ей позвонит, у него не было ни малейшего сомнения. Невольно захотелось развернуть машину, бросить все и вернуться в родительский дом, к маме. Она разрулит все его проблемы, как делала это бесконечное количество раз. Поорет, конечно, обзовет идиотом, посетует на Бога, который наказал ее таким сыночком, а потом уложит спать на чистую и хрустящую постель, а утром разбудит запахом оладий. Потому что мама есть мама, даже если она главбух. Он даже на секунду поддался соблазну и замешкался на светофоре. Но сердитое гудение нервных автомобилистов отрезвило. Он должен забрать Тима из школы. Звонить Регине и просить ее об этом не хотелось. Вдруг Снежана не стала дожидаться вечера и уже ей позвонила?

Он двинулся с места и свернул на тихую улицу, которая вела к школе сына. Что же, чему быть, того не миновать, а двум смертям не бывать.

* * *

– Она уже должна быть дома, – в десятый раз повторил Тим, появляясь на пороге его спальни и в этот раз выглядя по-настоящему рассерженным.

Когда они с сыном вернулись из школы, Регины не было. У Сергея екнуло сердце: неужели Снежана ей уже все рассказала, жена ушла из дома и решила не возвращаться? Затем он вспомнил, что сегодня вечером она собиралась в ресторан с потенциальным рекламодателем, и выдохнул. Еще не все потеряно.

На таких встречах Регина обычно не отвечает на звонки, проявляя уважение к собеседнику. А милыми сообщениями они уже давно не обмениваются. Но чем ближе подбиралась часовая стрелка к полуночи, тем более липким становилось его беспокойство.

– Ты знаешь, куда она пошла? – потребовал ответа сын. – Где встречается с этим…

– Рекламодателем, – услужливо подсказал Сергей.

– Да, – кивнул Тим и уставился на отца. До чего же похож на молодую Регинку. Инопланетная красота, из тех, кого не назовешь идеальным, но на ком задерживается взгляд. Пройдешь и оглянешься.

– Нет, – покачал головой Сергей.

– Почему?

– Мама мне не сказала. – Сергей с трудом сдержал раздражение.

Что он к нему пристал? Что они все от него хотят? Неужели нельзя просто оставить его в покое и решить все самостоятельно?

– А почему ты не спросил у нее? Почему она где-то ходит, а ты даже не знаешь где? – настойчиво потребовал объяснений Тим.

Сергей едва удержался, чтобы не выставить любимого, но слишком настырного сына за двери.

– Она скоро вернется, – стараясь говорить спокойно, Сергей попытался отделаться от Тима. – Ложись спать, завтра рано в школу вставать.

– Я не лягу, пока мама не вернется, – пообещал Тим и сдержал свое слово.

До полуночи Регина дома не появилась, а Тим так и не лег спать. Сергей злился – наверняка все это связано со Снежаной. Но звонить любовнице и уточнять, говорила ли та с его женой, он не решался. Наверняка говорила, иначе бы Регина давным-давно вернулась домой. А так она просто решила ему отомстить. Заставить подергаться, понервничать. Возможно, даже пойти в полицию и честно рассказать там о семейных неурядицах. Потом выяснится, что в полиции работает какой-нибудь муж, брат, сын одной из хейтерш, обсасывающих их жизнь по косточкам. Сплетни поползут вначале по городу, а потом по интернету. И это станет началом конца для Сергея и для Снежаны. А Регина, конечно же, будет жертвой, ее все будут жалеть.

Единственное, что не укладывалось в эту стройную версию, – это Тим. Регина слишком любила сына, чтобы уйти из дома без предупреждения, оставить его с отцом и заставить Тима волноваться. Если бы она и решила бежать, то прихватила бы сына с собой.

Когда жена не появилась дома к пяти утра, Сергей начал подозревать неладное. Ее телефон был вне зоны доступа, с Тимом на связь она тоже не выходила.

– Папа, мы должны позвонить в полицию, – Тим выглядел ужасно. Уставший, взъерошенный, с синяками под глазами.

– Они ничего не будут делать, пока не пройдет трое суток.

Сергей сделал глоток остывшего кофе и поморщился. Они с сыном сидели на кухне, бездумно глядя на часы, показывающие уже начало шестого. Словно надеясь, что Регина появится из этих часов и скажет, что пошутила.

– Тогда давай в Сети напишем, что она пропала и мы просим сообщить, если вдруг кто-нибудь ее где-нибудь видел, – выдвинул разумное предложение Тим.

– А давай не будем нагнетать панику раньше времени? – огрызнулся Сергей.

– Папа! – Тим неожиданно вскочил и опрокинул стул, на котором сидел. – Мы же не можем просто сидеть! А вдруг с ней что-нибудь случилось? Может, она пострадала, и ей нужна помощь? Может…

– Не может, – прервал его Сергей, покачав головой. Он безумно устал, и отсутствие сна все делало только хуже. – Тим, успокойся. Мы с мамой поссорились, и она на меня обиделась. Скорее всего, поехала к подруге, чтобы успокоиться. Сегодня она вернется, и мы помиримся, – малодушно соврал он.

В глубине души он понимал, что должен как-то действовать, но не мог найти в себе силы даже встать со стула.

– К какой подруге? – переспросил Тим, цепляясь за эту версию.

– Ну, к Лизке этой своей, – неуверенно предположил Сергей.

– А ты можешь ей позвонить и спросить?

– Тим, во‐первых, сейчас начало шестого утра, в такое время никто никому не звонит. Во-вторых, у меня нет ее телефона.

– Почему? – завопил сын, и Сергей, вскочив, повысил на него голос.

– Иди в свою комнату и успокойся! Попытайся хотя бы час поспать перед школой. Мама вернется, все с ней в порядке.

Это прозвучало так убедительно, что Сергей сам в это поверил. Тим, ничего не сказав, резко развернулся и побежал в свою комнату. А Сергей, обхватив голову руками, случайно опрокинул чашку с кофе, тот разлился холодной мерзкой лужей.

Чертовы бабы. Одни проблемы от них. Как он мог так вляпаться? Зачем Регина решила устроить этот перформанс? Наказать? Привлечь внимание? Повысить количество подписчиков? Так их и так прибавилось после истории с Алисой. Блог переживает настоящий бум.

Все его версии и предположения разбивались о суровую правду – он понятия не имел, что происходит в голове у его жены. За столько лет он даже ни разу не видел ее лучшую подругу, и, конечно же, у него не было ее номера телефона. Правда была в том, что он ничего толком не знал о Регине. И никогда и не хотел знать. Ему просто было удобно.

* * *

Митя с трудом разлепил глаза. Вчера двумя бутылками вина дело не закончилось. Кажется, он выпил еще две и вторая была не вином. Митя попытался сесть, но мир разорвался тысячей осколков. Митя, снова рухнув на подушку, застонал. Откуда-то из тумана пробился голос матери. И что-то холодное, что она настойчиво совала ему в руки.

– Выпей, – сухо произнесла она, и Митя снова стал маленьким Митенькой, у которого внутри все оборвалось: мама сердится, мама недовольна. Он должен все исправить.

Вместе с глотками холодного рассола, неизвестно как возникшего в доме у матери (ну не будет же она сама солить пошлые огурцы, в самом деле), возвращалось и сознание. Митя сурово одернул себя – ты взрослый мужчина, прекращай бояться маму.

Рассол помог. Еще минут десять ему понадобилось, чтобы собрать себя, подняться с кровати и доползти до душа. А там уже холодная вода сделала свое дело. Вскоре он уже пил горький черный кофе, вкус которого всегда казался ему отвратительным, но который, безусловно, поможет. Это он тоже знал, но на всякий случай добавил к нему две таблетки аспирина.

– Я вижу, встреча с Региной удалась, – мать сразу же приступила к главному. Она честно пыталась говорить легким тоном, но звучала словно человек, в которого вогнали осиновый кол.

– Нет, – покачал головой Митя и поморщился: воспоминания были неприятными.

Он как идиот просидел в одиночестве до закрытия ресторана, а потом еще изводил персонал дурацкими просьбами выпить с ним, чтобы он не пил в одиночестве. Как будто у людей дел других нет, они не устали и не хотят домой.

– В смысле? – Екатерина Антоновна, которая все это время помешивала свою традиционную утреннюю овсянку на воде, остановилась и повернулась к сыну. На секунду захотелось зажмуриться – выглядел тот хуже некуда. Обрюзгший, потолстевший и отчаянно несчастный.

– В прямом смысле, мама. Регина не пришла.

– Как не пришла, она ведь… – Екатерина Антоновна резко опомнилась и вернулась к каше, ругая себя последними словами и надеясь, что сын ничего не заметит. Но тот заметил.

– Она ведь что, мама? – голос звучал нехорошо, словно Митя наконец-то сейчас решится и обвинит ее в своей неудавшейся жизни.

– Ничего, извини, это я уже заговариваюсь.

Митя неожиданно проворно поднялся со стула, подошел к матери и резким жестом отобрал у нее ложку, которой она ожесточенно мешала овсянку.

– Мама, не ври мне. Ты с ней встречалась? – как-то зло потребовал Митя. На глаза Екатерины Антоновны набежали слезы.

– Да, да, я с ней встречалась! – жалобно выкрикнула она и уставилась сыну прямо в глаза. – Встречалась. Я извинилась перед ней за все и попросила встретиться с тобой!

– Ты сделала что? – опешил Митя, кидая дурацкую ложку на стол и отступая на шаг назад.

– Я извинилась перед ней. Я давно должна была это сделать, ведь это я, по сути, во всем виновата. Я тогда не должна была лезть…

– Не должна! – Митя заорал так, что стены содрогнулись. – Ты не должна была лезть, мама, это была моя жизнь и ее, мы бы без тебя разобрались! Но ты влезла и продолжаешь лезть сейчас. Ты что, не понимаешь, что ты все разрушила? И продолжаешь это делать!

– Митенька, но ведь я просто хотела, чтобы ты был счастлив! – с отчаянием воскликнула Екатерина Антоновна, но сын ее уже не слышал.

Он развернулся и резко направился к выходу, стараясь игнорировать материнские рыдания. В последний момент остановился, схватил с тумбочки кошелек и ключи. Да, глупо винить во всем мать. Он ведь уже взрослый мальчик. Если бы захотел, то сам бы отыскал Регину намного раньше и поговорил с ней.

Оправдывать себя не хотелось. Да и мать тоже. Поэтому Митя просто вышел на улицу и громко хлопнул дверью.

* * *

Матвея он увидел издалека. Тот стоял возле небольшой группки детей, окруживших одного мальчика. Вначале Митя испугался, что мальчика обижают, и даже ускорил шаг, чтобы прекратить безобразие. Но вскоре понял, что мальчик плачет, а другие просто пытаются его утешить.

– В полицию надо. – Деловитый басок сына Митя услышал издалека. – Заявление написать.

– У меня не примут, папа должен, – мальчик качал головой и отчаянно боролся со слезами, льющимися по щекам.

– Давай, может, объявления напечатаем и везде развесим? – предложила рослая девочка, выглядящая намного старше своего возраста.

– И в Сети надо флешмоб замутить, – предложила другая, худенькая и незаметная.

Прозвенел звонок, но дети, казалось, его не услышали. Митя остановился, думая, вмешаться ему или нет. В отличие от матери, он никогда не лез к сыну или его друзьям с нравоучениями. Но, похоже, плачущий мальчик нуждался в помощи.

– Да, в Сети надо, твою же маму многие знают, – снова забасил Матвей, а Митя все-таки приблизился к детям и, борясь с головной болью, поинтересовался:

– Молодежь, помощь нужна?

Все резко обернулись к нему. Мите на секунду показалось, что сын поморщился при его виде. Да нет же, быть такого не может, он нагнетает.

Заплаканный мальчик, стоявший в центре небольшой группы, качнул головой. Он изо всех сил старался держаться, но было видно, что ему отчаянно хочется убежать домой и спрятаться под маминой юбкой. Подростки, как бы они ни старались выглядеть взрослыми, все равно еще дети.

– У него мама пропала, – пояснила худенькая девочка.

– Так надо в полицию, – пробормотал простую истину Митя.

– Его папа не хочет заявлять, они с мамой поссорились, – простодушно пояснила та, что постарше.

– А я говорю – в Сети надо флешмоб мутить! Она же блогер, об этом сразу напишут. И папе придется писать заявление, – снова схватилась за свое та, что помельче.

При слове «блогер» у Мити екнуло сердце. А когда заплаканный мальчик поднял на него синие глаза, окруженные двойным рядом ресниц, ему все сразу стало ясно.

– Твою маму зовут Регина? – чужим голосом поинтересовался Митя.

Мальчик кивнул. Хотелось одновременно и плакать, и смеяться. Она не пришла, потому что с ней что-то случилось. Но что с ней могло случиться именно в тот момент, когда она собиралась к нему на встречу?

Мысли разбегались, Митя не мог собрать их воедино.

– Ты что, ее знаешь? – донесся откуда-то издалека голос сына.

– Да, мы… мы учились вместе, – пояснил Митя и заметил, что заплаканный мальчик не сводит с него глаз. – Вот что, запиши мой номер телефона, мне нужны будут фотографии твоей мамы, да и вообще будем оставаться на связи, – неожиданно начал развивать бурную деятельность Митя. – А я… я сейчас свяжусь с нашим одноклассником, Пашкой, кажется, он все еще работает на местном канале, и попробую организовать объявления по всему городу.

Глаза мальчика просохли, он с такой верой и доверием смотрел на Митю, что у того защемило сердце. Собственный сын никогда так на него не смотрел.

– Фото мамы есть крупным планом? – для формы спросил он. Конечно же, у нее тысячи таких фото, он сам их видел в ее блоге, но не сообщать же об этом ее сыну.

– Полно, она же блогер, – кивнул тот.

– Пришли мне, а сам давай в школу. Мы с Пашей сделаем объявления, запустим на телевидение. Я сделаю распечатки, а после школы вместе развесим их по всему городу. К вечеру о ее пропаже будут знать все, – заверил его Митя.

– Хорошо, – кивнул мальчик, – спасибо вам.

– Тебя как зовут?

– Тим. Тимофей.

– Очень приятно. Митя, – Митя протянул ему руку и пожал в ответ детскую ладошку.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Впервые за много лет Митя почувствовал, что у его существования появился смысл. И он не может его потерять. Как и Регину. Иначе он просто умрет.

* * *

Она проснулась с первыми лучами солнца и тут же прокляла того, кто не закрыл занавески на ночь. Обычно они всегда спали с блокирующими свет шторами. Зачем Сергей их распахнул с утра пораньше?

Регина была совой, и ранний подъем гарантировал ей испорченное настроение. Она только собиралась сказать мужу что-то колкое и нелицеприятное, как вдруг поняла – она не дома. Мысль пришла внезапно. Регина резко села на кровати и с ужасом огляделась вокруг.

Полуразрушенный дом со стенами, с которых клочьями свисают старые обои и газеты. Покосившийся лакированный шифоньер. Такой она видела в последний раз в глубоком детстве у очередного маргинального маминого кавалера. Радиоточка, валяющаяся на полу. Господи, неужели они еще существуют? Она наконец заметила Андрея, стоящего в дверном проеме и сосредоточенно ее разглядывающего.

Регина завизжала и резко натянула на себя одеяло, осознав, что спала в одном нижнем белье.

– Не подходи, – зарычала она, забиваясь в угол кровати. – Я тебя убью, если хоть пальцем меня тронешь.

– Успокойся, ты не в моем вкусе, – фыркнул Андрей, переступая порог и проходя в дом. В руках он держал стеклянную бутылку с молоком и пакет, из которого принялся доставать домашний творог, сметану, половинку хлеба, тоже явно домашнего изготовления, и баночку с вареньем.

– Ах да, я забыла, я слишком стара для тебя, – огрызнулась Регина.

– Не пытайся меня укусить, у тебя все равно ничего не получится, – вздохнул Андрей. – И перед тобой я не собираюсь оправдываться.

– Зачем ты меня сюда привез? – Регина немного расслабилась. Кажется, он и правда не собирается ее насиловать.

Желудок предательски заурчал, она вдруг осознала, что ничего не ела со вчерашнего утра. К тому, что принес ей вчера Андрей, она демонстративно не притронулась. Но вставать и идти к столу в нижнем белье было решительно невозможно.

– Ты все поймешь со временем. А пока сиди тихо. И все у тебя будет хорошо. – Андрей развернулся и отправился к выходу.

– Мне просто сидеть в доме целый день? – кинула ему в спину Регина.

– Почему просто сидеть? Я сейчас принесу тебе ведро, веник и швабру – займешься уборкой.

Андрей сдержал обещание. Он на мгновение вышел из дома и вернулся со всем вышеперечисленным в руках. Поставил возле входа и вышел, на этот раз окончательно. Регина услышала, как в замке повернулся ключ. Еще несколько минут посидела, прислушиваясь. Ничего не происходило. Даже если Андрей ушел, она не услышит – к дому вела земляная тропинка, приглушающая любые шаги.

Регина резко встала и натянула на себя платье. Автоматически поправила волосы и направилась к столу. Принюхалась, словно пытаясь почувствовать запах отравы. Но продукты были свежими на вид.

В старой тумбочке, стоящей возле рукомойника, Регина отыскала пару тарелок и ложки с вилками. Тщательно их промыла, хотела вытереть, но полотенца не нашла. Стряхнув воду прямо на деревянный пол, она села к столу и за несколько минут проглотила завтрак, оказавшийся удивительно вкусным. Это все нервы и голод.

Просто так она бы никогда в жизни не съела на завтрак хлеб с маслом или творог со сметаной. Фигура. Непереносимость лактозы.

Регина оглянулась по сторонам. Она не могла сидеть без дела. Она всегда была как ртуть – все время в движении. Если ничем себя не займет, то просто сойдет с ума. Этот паразит прав – в доме действительно нужно убрать. Не может же она жить в таком свинарнике. Это ниже ее достоинства.

Вспомнив о том, что ее мучитель упоминал о соде на кухне, Регина направилась туда, окинула помещение быстрым взглядом. Кухня тоже нуждалась в основательной чистке. Холодильника не было, как и предупреждал Андрей, зато имелась старая газовая плита. Регина отыскала спички и обнаружила, что одна конфорка работает. Что ж. Она сама не понимала, что ей это даст, но почему-то мысль о том, что она не совсем в заброшенном доме, успокаивала.

Она подмела полы, постоянно кашляя и задыхаясь от пыли. Пришлось распахнуть окна, чтобы впустить в дом солнечный свет и свежий воздух. Под окнами обнаружился Шайтан, грызущий огромную кость, по виду берцовую. Регина вздрогнула, но окно оставила открытым. Пока собака увлечена едой, ей ничего не грозит.

Вымыв полы, она снова взялась за обрывание обоев и старых газет, под которыми неожиданно нашлось любовное послание, написанное детским почерком и подписанное одной буквой М.

Регину передернуло – похоже, этот Андрей именно здесь встречался с Миленой.

Послание было простым и бесхитростным.

«Андрюша, я так тебя люблю. И всегда буду любить. Хочу, чтобы ты это знал. Ты моя жизнь. Мы всегда будем вместе и умрем в один день.

Твоя М.»

Первой мыслью было содрать письмо и уничтожить, но Регина остановилась. Она прикрыла его обрывком газеты, которую собиралась содрать со стены. Сердце неожиданно кольнуло. Девочка писала так, как писала когда-то она сама в дневнике, который тщательно прятала от матери. Первое и самое чистое чувство, которое взяли и растоптали. Регина прикоснулась к строчкам, испытывая щемящую жалость и внезапное единение с девушкой, с которой она никогда не встречалась. Они были чем-то похожи. Та тоже погубила собственную жизнь, влюбившись не в того человека.

Дверь неожиданно распахнулась. Регина вздрогнула и попыталась смахнуть слезы, уже набежавшие на глаза, но так и не пролившиеся.

Ее мучитель не должен думать, что он ее сломал.

– Чего сырость разводишь? – недовольно поинтересовался Андрей, от которого, конечно же, не укрылись красные глаза Регины.

– Ничего. Аллергия на пыль, – соврала Регина.

– Ну-ну. – Андрей окинул взглядом вылизанное до блеска, насколько это было возможно в подобных условиях, помещение. Удивленно присвистнул. – Надо же, а ты, оказывается, умеешь веник в руках держать.

– Я вообще много чего умею, – огрызнулась Регина.

– Не сомневаюсь, – фыркнул Андрей и снова смерил ее взглядом.

– Если хочешь – можешь выйти на прогулку, – предложил он.

– У меня, как у арестанта, есть пятнадцать минут на прогулку по периметру?

– Откуда такие познания? – закатил глаза Андрей. – Нет, ты можешь выйти к берегу реки, но мы с Шайтаном будем тебя сопровождать.

– Сам с ним гуляй. – Регина резко отвернулась и снова уставилась на послание, скрытое под газетой. Не будет она говорить о нем Андрею. Не дождется.

– Как знаешь, – тот пожал плечами и вышел из дома.

Регина снова услышала звук ключа в замке. Ей надо успокоиться и взять себя в руки. Зачем она постоянно нарывается на ссору с этим ненормальным? Ему что-нибудь не понравится, и он ее просто ножом пырнет. На этом все и закончится. Ей надо с ним подружиться, расположить к себе. А вдруг ей удастся убедить его, что она не опасна? Или он привыкнет к ней и ослабит бдительность? Сама Регина в это мало верила, но знала одно – ей нужно выбираться как можно скорее. Ведь в опасности не только она, но и Алиса, попавшая в лапы к этому психу. Она должна ее спасти.

На Сергея надежды было мало. Тот должен был приехать завтра за девочкой, но вряд ли он это сделает ввиду того, что у него есть теперь заботы и поважнее – жена пропала.

* * *

– Сколько еще? – Тим выглядел очень уставшим. Глубокие тени под глазами, шатается. Похоже, что мальчик всю ночь не спал, но стойко вот уже третий час ходит с ними по городу, развешивая на всех столбах и досках объявлений фотографии Регины и номер телефона, по которому просят сообщить о ней информацию.

В объявлении, которое Митя сам составил и распечатал, он указал два номера – Тима и свой. Наверняка у мужа Регины могут возникнуть вопросы, но ему было плевать. Даже хотелось посмотреть этому хлыщу в глаза и спросить, почему же он не ищет пропавшую жену? Или, может, он сам как-то связан с ее исчезновением?

Мысли были одна безумнее другой, но Митя их старательно глушил. Сейчас не время для паники. Регина найдется. Обязательно найдется. Она не может взять и исчезнуть вот так прямо сейчас. Они не настолько провинились перед небесами.

– Пап, может, поедим? – Мотя сегодня отказался идти после школы домой к матери, сообщив той, что помогает другу в поисках. К счастью, Алла была не в курсе давней истории и не знала, кто такая Регина. В эту часть жизни и души Митя ее никогда не пускал. Поэтому она лишь недовольно пробурчала, что ждет сына к ужину, и повесила трубку.

– Да, конечно, – быстро отозвался Митя, с удивлением отметив, что, кроме чашки черного кофе, за сегодня ничего не выпил и не съел. Волнение за Регину отшибло все мысли о еде. Быстро накормив мальчиков в ближайшем кафе, он пригласил их зайти к нему домой, чтобы создать объявление еще и в социальных сетях.

Мать ужасно обрадовалась, увидев сына с внуком и еще и другом в придачу. Но тут же радостная улыбка сменилась беспокойным взглядом. Она несколько раз кинула пристальные взгляды на Тима, который был похож на мать как две капли воды, и Митя не выдержал:

– Познакомься, мама, это Тимофей, сын Регины.

– Сын Регины? – бестолково переспросила мать и вдруг заметила слезы на глазах у мальчика. – Что… что случилось?

– Его мама пропала, – быстро пояснил Мотя.

– Как это – пропала? – не сразу поняла Екатерина Антоновна.

– Она вчера не вернулась домой, – тихо пояснил Тим и шмыгнул носом.

Екатерина перевела вопросительный взгляд на сына, но тот лишь неопределенно качнул головой.

– Папа с ней в одной школе учился, представляешь? – взбудораженно спросил бабушку Матвей.

– Я в курсе, – сдержанно ответила та.

– Он сделал объявления, а мы их после школы три часа по городу развешивали. А сейчас будем писать объявы в сетях.

– Почему вы не пошли в полицию? – резонно поинтересовалась Екатерина Антоновна.

– Потому что папа думает, что мама у подруги. Они вчера поссорились, – бесхитростно пояснил Тим, и Екатерина Антоновна снова бросила вопросительный взгляд на сына, но тот лишь слегка пожал плечами.

– А подруге звонили? – поинтересовалась она.

– Папа не знает ее номер телефона, – вздохнул Тим.

– Ладно, ба, мы пойдем, надо объявы делать, – деловито пробасил Матвей и направился вместе с новым другом к комнате отца.

– Вот что, мальчики, вы занимайтесь своими делами, а я вам сварю вкусный какао, – голосом доброй бабушки прощебетала Екатерина Антоновна, а Митя закашлялся от неожиданности. Его мать и какао? Может, еще зефирок туда добавит? – Я варю очень вкусный какао, – решительно отрезала Екатерина Антоновна в ответ на вопросительный взгляд сына и направилась на кухню.

А Митя последовал за сыном к компьютеру, где они провели следующие два часа, создавая объявление и обращаясь ко всем знакомым с просьбой поделиться им в сетях.

За это время им позвонило огромное количество людей, среди которых были журналисты, просто любопытствующие и даже откровенные сумасшедшие. Некоторые из них утверждали, что совершенно точно видели Регину в таком-то месте в такое-то время, но Тим отметал эти предположения. Мама не могла быть там и у нее нет такой одежды.

К вечеру Митя чувствовал себя как выжатый лимон и искренне сочувствовал полицейским. Сколько же всего им приходится обрабатывать и выслушивать.

Впрочем, среди более чем сотни звонков был один, который его заинтересовал. Звонила соседка, живущая в соседнем подъезде с Региной. Она уверяла, что видела, как та припарковалась во дворе и в спешке забежала в дом. «Как в попу ужаленная», – изящно высказалась дама и подтвердила, что другой информации у нее нет.

Машина Регины, как Митя уже знал от Тима, действительно стояла под подъездом. Значит, та была дома, но никто не видел, как она оттуда выходила. Впрочем, этому тоже существовало объяснение – середина рабочего дня, многие на работе, дети в школе, пенсионеры дремлют или смотрят телевизор. Да и в больших городах людям сейчас нет дела друг до друга.

Митя настоял на том, чтобы Тим позвонил отцу и предупредил, что он у друга. Тим долго не соглашался. Уверял, что папе все равно. При этих словах Митя нахмурился – а все ли так хорошо под глянцевой картинкой, как ему казалось? Впрочем, после нескольких минут уговоров Тим сдался и набрал номер отца.

Мальчишка все больше нравился Мите. Вежливый, скромный, сдержанный. Похожий на ивовый прутик, который гнется, но не ломается. Он коротко сообщил отцу о том, что ищет мать и будет дома поздно. После чего повесил трубку и уставился на Митю глазами Регины.

– Продолжаем?

– Тим. – Мальчик попросил, чтобы его называли именно так. – Я думаю, что тебе нужно поспать. Мы сегодня сделали все, что смогли…

– Но мама не вернулась! – с жаром перебил его мальчик.

– Согласен, – кивнул Митя, – но если мы хотим ее вернуть, то мы должны быть в хорошей форме. Понимаешь, о чем я? Нужно выспаться и с трезвой головой начать обходить и обзванивать тех, кто сообщал нам о твоей маме. Пусть даже они нам кажутся сумасшедшими, но вдруг кто-то что-то действительно видел?

Вместо ответа Тим кивнул и согласился подремать пару часов в гостиной на диване. Екатерина Антоновна за это время приготовила ужин и настояла на том, чтобы Тимофей (никаких пошлых Тимов!) поужинал с ними.

– Вряд ли твоему папе сейчас до ужина, – безапелляционным тоном заявила она, усаживая всех за стол. А во время трапезы принялась задавать меткие вопросы мальчику, выуживая из того всю нужную ей информацию. Митя только слушал, пытаясь впитать максимум и поверить в происходящее. Как же он мог так обмануться?

Никакой счастливой семьи и в помине не существовало. Девочка Алиса была настоящим исчадием ада и ненавидела Регину. Тим отверг предположение Екатерины Антоновны, что та наверняка тоже не очень любила ее, и заверил, что мама очень старалась. Просто никак не могла найти общий язык с Алиской. Девочка регулярно доводила ее до бешенства.

Об отношениях родителей мальчик, впрочем, не распространялся и даже сумел отбить наводящий вопрос Екатерины Антоновны, часто ли те ругаются. Пожав плечами, он буркнул: «Как все».

Поблагодарил за вкусный ужин и собрался ехать домой. Митя предложил его подвезти. Ведь ему все равно придется везти Мотю к матери. На что сын неожиданно попросился переночевать у него. А вдруг ночью поступит информация о Регине и нужно будет ехать? Он не может просто отсиживаться дома у матери, когда тут такие события! Чуть погодя добавил, что с этим нудным Валерием ему тоже общаться не хочется. Он снова начнет приставать к нему со своими шахматами.

Митя бросил взгляд на мать. Та немедленно кинулась готовить комнату для внука. Митя пообещал сыну созвониться с Аллой и уговорить ее разрешить переночевать Матвею у них.

Он отвез Тима домой, договорившись держать с ним связь. Если вдруг кто-то позвонит или напишет, они должны будут немедленно сообщить об этом друг другу. Утром они договорились встретиться возле школы и подумать, что делать дальше. Митя посоветовал Тиму попытаться уговорить отца написать заявление в полицию.

Попрощавшись с Тимом, Митя набрал жену. Алла, естественно, не согласилась и заявила, что сейчас же приедет за сыном. Ему завтра в школу, нужно сменить одежду, сделать домашнее задание. Во что он втянул сына? Пропавшими людьми должна заниматься полиция, а не дети. А если это опасно?

Где-то в середине эмоциональной речи Митя почувствовал, что устал. Безумно устал. Он сегодня проповедовал ребенку, что для борьбы нужны силы, а сам что? Ломается на середине женской истерики? Резко прервав жену и сообщив ей, что сам привезет сына домой, Митя посмотрел в окно. Ночь была теплая, непривычно жаркий сентябрь в этом году. Климатическая аномалия, говорят. Что же, климат он изменить не может, но может изменить себя.

Поговорив с сыном как со взрослым и объяснив, что он не может нарушать обещание, данное его матери (мужчина всегда должен держать свое слово), Митя пообещал, что завтра заберет сына из школы вместе с его новым другом и сразу же привезет к себе. Митя отвез сына к Алле. Не стал выслушивать ее придирок, попрощался с Мотей и, развернув машину, поехал домой.

Припарковавшись на с трудом отыскавшемся месте во дворе родного дома, Митя уставился в темноту. Хотелось подняться домой, достать сигареты и бутылку коньяка и провести ночь бездумно пялясь в окно. О сне и речи не могло быть. Он не сможет уснуть, не удостоверившись, что с Региной все в порядке. А коньяк и сигареты лишь затуманят мозг и лишат возможности четко мыслить и действовать. А ведь он должен быть в форме, чтобы помочь ей. Из того, что он услышал от сына Регины, Митя четко уяснил – на помощь и участие ее мужа рассчитывать особо не приходится.

Он решительно вышел из машины и вдохнул влажный ночной воздух. Направился к подъезду. Спустя пятнадцать минут Митя снова вышел на улицу, одетый в спортивный костюм. И побежал.

Первые пять минут были самыми сложными. Дыхание моментально перехватило, ему показалось, что сердце и легкие разорвутся. Он вынужден был перейти на шаг и отдышаться. На душе стало еще гаже, насколько это было возможно. Как он мог так запустить себя? Наплевать на собственное здоровье? А если бы его помощь нужна была его сыну так, как она сейчас нужна Регине?

Ему всегда казалось, что с помощью денег и толики настойчивости можно решить почти все проблемы. Именно это он наблюдал практически каждый день. Там, где неимущие, скорее всего, были обречены на верную гибель, те, у кого были деньги и связи, в большинстве случаев выживали. Справедливости ради – не всегда. Но тем не менее. Шансы на их спасение были гораздо выше.

Но иногда жизнь выкидывает неожиданные фортели и ставит тебя в положение, которого ты никак не ожидаешь. Вот как сейчас. Он очутился в ситуации, где от простого парня, который вместо лекций в медицинском университете гонял в футбол, было бы гораздо больше толку, чем от него. Со всеми его кандидатскими и недописанной докторской. В конце концов, на исходе дня первобытные инстинкты всегда выживают там, где гибнет интеллект.

Отдышавшись, Митя взглянул на родной дом, почти скрывшийся из виду. Снова мелькнула заманчивая мысль о кофе, сигаретах и коньяке. Но Митя ее отбросил и продолжил бег.

* * *

До восьми утра четверга Сергей считал, что его жизнь невероятно сложна и даже в какой-то мере невыносима. Но в восемь часов утра четверга он понял, что все, что было до этого, лишь легкие неприятности. Досадные, словно жужжащая муха. Раздражающие, действующие на нервы, но все же не сильно обременительные. Потому что в восемь утра в четверг в его дверь позвонили.

Не глядя в глазок, Сергей распахнул дверь, в глубине души надеясь, что сейчас увидит жену и все происходящее окажется дурным сном. Но его взгляд уперся в суровые, уставшие, серые лица, на которых не было ни капли сочувствия. Вместо этого отчетливо читалось обещание беды, несмотря на то, что лица эти ничего не выражали.

– Королев Сергей Александрович? – равнодушно поинтересовался мужчина справа и дежурно махнул удостоверением у него перед носом.

Вместо ответа Сергей кивнул, язык разом задеревенел и прилип к горлу.

– Надо поговорить, – пояснил мужчина и сделал попытку войти, но Сергей преградил ему путь.

– Я… я сейчас уезжаю, кто вы такие?

– Полиция. Есть несколько вопросов по поводу исчезновения вашей жены.

– Исчезновения? – Сергей неловко попытался улыбнуться. – Вы о чем? Мы просто поссорились, и она уехала к подруге.

– К какой? – уточнил второй мужчина.

– Я… я не знаю, – забормотал Сергей. – У нее много разных подруг.

– Сергей Александрович, а давайте мы вас подвезем, куда вам нужно, а вы нам по пути расскажете о всех подругах вашей жены, – радушно предложил первый мужчина. Сергею внезапно показалось, что мужчины похожи как две капли воды.

– Да не о чем говорить. Регина… она просто ушла, – попытался протестовать Сергей, в глубине души понимая, что это все бесполезно.

– Вот и поведаете нам – куда и с кем, а то общественность волнуется.

– Я не могу с вами никуда ехать. У меня ребенок дома! – внезапно выкрикнул Сергей, прикрываясь Тимом как щитом. Впрочем, сын был не склонен его защищать. Он был обижен и показательно игнорировал отца за то, что тот не шел в полицию и ничего не делал, чтобы отыскать мать.

Привлеченный шумом, Тим вышел в коридор и застыл, оценивая ситуацию. Он сразу же понял, что к чему – спасибо современным сериалам, раскрывающим детям и подросткам все аспекты жизни полицейских.

– Вы арестовываете папу? – хрипло спросил он. В голосе мелькнул страх. Но не оттого, что ему предстояло остаться без обоих родителей. А оттого, что папа действительно мог что-то сделать с мамой.

– Нет, Тим, что ты, за что меня арестовывать? – слишком фальшиво и бодро возразил Сергей.

– Мы с твоим отцом просто побеседуем, – спокойно пояснил один из мужчин. – Тебе есть с кем остаться? Бабушка, дедушка, соседка?

– Нет! – по-петушиному взвизгнул Сергей.

– Да, – к его огромному удивлению, возразил Тим. – Я останусь с дядей Митей и Мотей.

– С каким еще дядей Митей? Что ты несешь? Ты что, обалдел, что ли? Что это за дядя Митя такой? – Нервы не выдержали, и Сергей заорал: – Что вы стоите? Вам заняться больше нечем? К моему сыну цепляется какой-то педофил, о котором я ничего не знаю!

Сергей попытался сменить акцент, в глубине души и радуясь, и огорчаясь одновременно. Радуясь тому, что, возможно, вот она тоненькая ниточка, которая позволит ему сейчас вырваться на свободу. Ведь понятно же, что педофилы – это куда серьезнее, чем допрос мужа, который не имеет никакого отношения к исчезновению жены. И огорчаясь оттого, что он понятия не имеет, кто такой этот дядя Митя и какой-то Мотя, которым сын доверял настолько, что готов был отправиться к ним безо всяких сомнений.

Сергея вообще огорчило поведение сына. Почему тот не рыдает от страха за отца, почему не бьется в истерике, не просит полицейских оставить их в покое. Разве так себя ведут любящие сыновья? А если он и сам подозревает Сергея?

Мысль ударила как обухом по голове. Сергей качнулся, чтобы удержаться на ногах, попытался схватиться за стену.

– Сын, да ты что… Ты что, думаешь, что это я… маму? Ты что? Что ты? Ты идиот? – крик Сергея перешел в бабскую истерику.

Полицейские, уставшие от представления, подхватили упирающегося Сергея под руки и поволокли в направлении лестничной клетки. Тот в ужасе озирался назад, пытаясь встретиться взглядом с сыном, но Тим, не шелохнувшись, стоял на месте, опустив глаза в пол и медленно слушая, как крики отца становятся все тише. Вот хлопнула дверь подъезда, завелся двигатель автомобиля, тот выехал со двора. И Тим остался в полной тишине и полном одиночестве.

* * *

– Почему это червяки гадкие? Совсем нет, от них сплошная польза.

– Фу-у-у, они мерзкие и слизкие.

Регину разбудил звонкой голосок Алисы. В первые секунды показалось, что все случившееся ей просто приснилось. Такой себе затянувшийся реалистичный кошмар. Их она обычно видела на отдыхе в тропиках. Когда за считаные секунды проваливаешься в другое измерение и там становишься героем сумасшедшего кинофильма, который настолько реален, что, проснувшись, не сразу понимаешь, где ты. На самом деле она дома, в безопасности. Алиса, как обычно, мотает ей нервы. От осознания этого простого, одновременно раздражающего и такого привычного факта, на сердце стало тепло. Но голос Андрея грубо ворвался в спасительное дремотное неведение.

– Ну ты им, может, тоже красавицей не кажешься, – спокойно возразил он дочери. – А вообще красота в глазах смотрящего.

– Это как? – поинтересовалась Алиса.

Регина распахнула глаза и уставилась в потолок, давно нуждающийся в побелке. Увы. Она живет в кошмаре, и постепенно прежняя жизнь начинает казаться ей прекрасным сном. Муж не любит и изменяет – подумаешь. Он ведь не пьет, не бьет, из семьи не уходит. Сын игнорирует, а приемная дочь и вовсе ненавидит? Ничего, это же дети, перерастут.

– Это как у Омара Хайяма. «В одно окно смотрели двое. Один увидел дождь и грязь. Другой – листвы зеленой вязь, весну и небо голубое».

Регина едва не фыркнула, услышав из уст преступника стихотворение, которое ей так нравилось. Вот только, в отличие от Андрея, она не знала автора. Внезапно стало стыдно. Какой-то уголовник умнее ее?

– Поняла, о чем стих? – тем временем поинтересовался у дочери Андрей.

– Нет.

– О том, что два человека могут смотреть в одно и то же окно, но видеть разные вещи. Все зависит от самого человека и того, что он хочет увидеть. Вот смотри, червяк. Говоришь, что «мерзкий и слизкий»?

Алиса ничего не сказала, но ее отец продолжил:

– А давай посмотрим на него с другой стороны. – Он, по всей видимости, взял червяка в руки, потому что Алиса взвизгнула, впрочем, не протестующе, а скорее заинтересованно. – Что ты видишь? – спросил Андрей, а Регина, заинтригованная, села на кровати, тихонько поставила ноги на пол, затем встала и подошла к распахнутому на ночь окну, прикрытому ставнями. Она любила спать в прохладе. Когда-то вычитала, что и стареют от этого медленнее, и мозг лучше отдыхает. Сквозь растрескавшиеся ставни было видно Андрея, сидящего на корточках и держащего что-то в ладонях, и Алису, стоящую рядом, доверчиво положив розовую ладошку на плечо к отцу, и с любопытством рассматривающую то, что тот держал в руках.

Алиса была одета в простое недорогое платье в цветочек. Непослушные волосы заплетены в две тугие косы и украшены бантами. Регина не видела гипюровых монстров со времен своего детства. Возможно, их сохранила мать Андрея в надежде, что когда-нибудь будет нянчить внучку?

Во всем облике Алисы читалась легкая старомодность, которой Регина, естественно, не допустила бы. Но вот выражение лица девочки перечеркивало впечатление от ее внешнего облика. Алиса была счастлива. Абсолютно и безусловно. Она с интересом разглядывала дождевого червяка в руках отца и просто светилась от восторга. Такой Алису Регина никогда не видела. Ни тогда, когда презентовала ей ее личную комнату, ни когда покупала модную обувь и одежду, ни когда возила на Мальдивы. Обычный дождевой червяк перечеркнул все усилия Регины.

– Вижу червяка. Мерзкого и слизкого, – заинтригованно ответила Алиса. Девочка находилась на пороге открытия грандиозной тайны. Казалось, сейчас завизжит от восторга.

– Никакой это не червяк, мерзкий и слизкий, это царь малины. А еще клубники, голубики, ежевики, вишни, абрикосов, яблони и даже помидоров.

– Как это? – Алиса зачарованно посмотрела на отца.

– Вот так это, держи. – Андрей встал и стряхнул червяка на руку девочке. Та уставилась на него как на самое большое сокровище.

– Щекотно… – зачарованно сказала она, впрочем, не предпринимая ни малейшей попытки избавиться от розового извивающегося тельца.

– Щекотно ей, – пробурчал Андрей. – Ты знаешь, что на земле, где нет червей, невозможно вырастить вкусные фрукты и ягоды? Черви прорывают ходы в почве, благодаря этому земля становится как пух. Насыщается воздухом и влагой и потом отдает это все растениям. Ты вот могла бы жить без воды и воздуха?

– Нет, – слегка запнувшись, ответила Алиса.

– Вот и растения не могут. Поэтому если вдруг черви решат нас покинуть, то земля станет твердой как камень. И даже если ты выльешь на бабушкины помидоры ведро воды, то влага не сможет достать до корней, если эти маленькие царьки как следует не взрыхлят землю.

– А воздух? Помидоры же и так дышат, они же на ветке висят, – Алиса критически прищурилась, а Регина удивилась: надо же, какие вопросы задает.

– Ну, так дышат же они не плодами, а корнями, – усмехнулся Андрей. – И чему тебя только в этом городе учили?

– Ничему, – бесхитростно ответила Алиса, и Регина с трудом сдержала возмущенный вопль. Она ей предлагала и на танцы пойти, и на пение, и в театр. Но Алиса от всего отказывалась. А теперь врет беззастенчиво, что ее ничему не учили. Впрочем, о том, чтобы предложить девочке поковыряться в сырой земле, Регина действительно не думала.

– Ничего, ты все нагонишь, ты у меня умница, вся в мать. – Андрей ласково потрепал Алису по голове.

– А мама была какая? – после небольшой паузы спросила Алиса. Ее отец ответил без промедления:

– Самая лучшая.

В этом простом коротком ответе было столько любви и нежности, что у Регины защемило сердце. Может ли о ней кто-то сказать что-нибудь подобное?

Она тряхнула головой. Не нужно поддаваться наваждению. Андрей преступник, пусть не думает, что его простая воровская романтика может как-то на нее повлиять.

– А еще червяков едят, – неожиданно заявил Андрей, меняя болезненную для себя тему.

– Что? Нет! – взвизгнула Алиса.

– Да-да, это же чистый белок, очень полезный! Их даже когда-то использовали для приготовления детского питания. Тех маленьких баночек, которые дают деткам.

– Я что, ела червяков? – зачарованно спросила Алиса.

– Не знаю, – пожал плечами Андрей, – но никогда не поздно начать. Попросим бабушку пожарить нам парочку на обед?

– Нет! – счастливо взвизгнула Алиса. – Я не буду есть червяков.

– Давай так – кто первый добежит вон до той вишни, тот и выбирает. Если я, то придется идти копать наших маленьких друзей, а если ты, то получишь бабушкин пирог с рыбой и пирожки с вишней на десерт.

Через секунду оба сорвались с места и исчезли из поля зрения Регины. А ее затошнило. Андрей не делал ничего особенного, он просто разговаривал с ребенком. Рассказывал дочери то, что может быть интересно в таком возрасте.

Малышку явно не интересовали фотосессии, бренды или мальдивские скаты. Впрочем, к последним Алиса поначалу проявила интерес, но он быстро закончился. А тут оказалось, что, ковыряясь в банальном огороде, можно обнаружить целый новый мир. А Регине это даже в голову не приходило. Почему она ни разу не пошла с девочкой в парк собирать желуди и делать смешных человечков? Не собрала листья на гербарий? Не занялась поделками?

Регина быстро умылась и переоделась – Андрей снабдил ее каким-то жутким цветастым халатом, сохранившимся со времен молодости его матери. Она немного бесцельно пошаталась по комнате – заняться было решительно нечем. В доме она уже убрала, насколько это было возможно, и сделала перестановку. Очень хотелось на улицу, на солнечный свет, насытиться последними деньками, но там ее ожидали два чудовища – Андрей и его верный пес.

Регина так глубоко погрузилась в мысли, что выпала из реальности на какое-то время. Интересно, как там Митя? Не хочет и знать ее после того, как она его «продинамила»? Стоит ли ей выходить на связь, объясняться, форсировать, когда она вернется? Ведь понятно, к чему это приведет. Ни к чему хорошему. Она лишь разрушит две семьи. Впрочем, есть ли еще что разрушать? И существует ли возможность войти в одну реку дважды? Регина о таких примерах не знала.

Результаты раздумий оказались неутешительными. Она нашла тысячу причин, почему она не должна выходить на связь с Митей. И лишь одну причину «за» – ей безумно хотелось увидеть его и задать все вопросы, которые она прокручивала в голове все четырнадцать лет, каждый день. Утром, днем и вечером.

О том, что возможности снова его увидеть у нее может и не быть, Регина предпочитала не думать. Но в те краткие моменты, когда она позволяла себе расслабиться и утратить самоконтроль, ее накрывало с головой. Она понимала, что, будь сейчас на свободе, она все бы бросила и кинулась к нему. Ведь жизнь одна и мы не живем ее на черновик. Так стоит ли приносить собственное счастье в угоду общественному мнению?

Регина настолько погрузилась в раздумья, что пропустила момент, когда кто-то подошел к ее дому. Вздрогнула лишь от поворота ключа в замке.

На пороге стояли Андрей и Алиса, крепко держась за руки.

– Привет, – слабо улыбнулась Регина. – Кто выиграл?

– Ты подслушивала! – тут же завелась Алиса. – Подслушивать нехорошо, сама говорила!

– Ну, во‐первых, Алиса, ты должна поздороваться, – строго сказал Андрей, заходя в комнату и ставя на стол миску, накрытую чистым накрахмаленным полотенцем. Рот Регины сразу же наполнился слюной – пахло домашней выпечкой и еще чем-то свежим и воздушным, что можно съесть, наверное, только в деревне у любящей бабушки. Она с трудом удержалась, чтобы не броситься к миске и не впиться зубами в ее содержимое прямо на глазах у Андрея.

– Привет, – после незначительного колебания буркнула Алиса.

– Во-вторых, – строго продолжил отец, – тебе задали вежливый вопрос, и он предполагает вежливый ответ.

– Не хочу, – тут же взбунтовала Алиса, вырывая руку из руки отца.

– Надо, – твердо отрезал Андрей тоном, который не предполагал возражений.

Ну, сейчас дочурка закатит ему образцово-показательный концерт. Алиса ненавидела слово «надо» и всячески пыталась его оспорить. Может, ее папочка поймет, почему от его ребенка все отказываются?

Вопреки ожиданиям Регины, Алиса лишь закатила глаза и буркнула:

– Я выиграла.

Андрей перевел взгляд на Регину. Та фальшиво-радостно прощебетала:

– Какая ты молодец. Теперь не придется есть червяков.

Алиса фыркнула.

– Папа пошутил вообще-то.

Андрей кивнул на миску, стоящую на столе.

– Предлагаю позавтракать, а после присоединиться к нам.

– Присоединиться к вам? – бестолково переспросила Регина.

– Да. Мы пойдем сажать луковичные, и нам понадобится помощь. Весной здесь будет цвести больше тысячи тюльпанов, нарциссов, гиацинтов и аллиумов.

– Цветы? – удивилась Регина. – Ты что, их продаешь?

– Нет, – покачал головой Андрей.

– Тогда зачем столько?

– Разве бывает много красоты, Регина?

Та была сбита с толку и не сразу сообразила, что и ответить. Но Андрею не нужен был ее ответ.

– Нужно сажать цветы, Регина. Чем больше, тем лучше. Потому что мы уйдем, а они останутся.

* * *

Папу забрали, а Тим не знал, что с этим делать. Вначале он поплакал. Хорошо, что никто не видит. Ведь он уже взрослый, не может плакать как девчонка. Потом, успокоившись, открыл холодильник и закрыл его – есть совершенно не хотелось, хотя мама всегда говорила, что важные решения лучше принимать на сытый желудок.

В школу решил не идти, какая уж тут школа? Да и не хотелось ему всеобщего сочувствия и вопросов. Еще про папу узнают, вообще жесть будет.

Тим прошелся по квартире. В комнату Алисы решил не заходить – он до сих пор не мог смириться, что ее отдали вот так просто. Алиска была классная. Вредная, но классная. Умела хранить секреты и в игры резалась всегда, когда он ее звал.

Тим заглянул в родительскую спальню. Несколько мгновений потоптался бестолково на пороге, а затем повертел головой по сторонам. Если бы он был следователем, что бы он сделал, чтобы найти человека? Наверное, покопался бы в его вещах.

Тима с детства приучили, что этого делать нельзя, ему даже пришлось немного побороться с самим собой. Но затем он убедил себя, что это нужно для дела, и поиски решил начать с вещей мамы. Для начала заглянет в тумбочку – а вдруг там есть что-то такое, что укажет на то, куда она пропала? И что папа все-таки не виноват.

Но в тумбочке нашелся лишь скучный стандартный набор – книга, крем для рук, маска для глаз, еще какая-то маска и косметические приборы, о предназначении которых Тим даже не догадывался.

Потоптавшись несколько минут и окинув беглым взглядом небольшой туалетный столик с косметикой мамы, он заглянул в тумбочку к отцу, но не обнаружил там ничего интересного – зарядки, старый телефон, какая-то книга по фотографии на английском языке и альбом эротических фото, которые Тим видел уже много раз втайне от родителей.

Затем Тим вспомнил про сейф. Код он знал (об этом родители даже не подозревали). Однажды они обсуждали его в присутствии Тима. Одного раза мальчику хватило, чтобы запомнить набор цифр. Память у него всегда была хорошая.

Отодвинув книжки в сторону и набрав знакомые цифры, Тим дождался негромкого сигнала и распахнул дверь сейфа. Уставился на содержимое, даже моргнул несколько раз, но картина не изменилась. За исключением нескольких документов сейф был пуст. А Тим знал наверняка, что в нем хранится большая сумма денег: мама с папой откладывали на загородный дом плюс мама складывала сюда деньги на будущие занятия по плаванию для детей, которые она хотела организовать.

Часть денег родители, конечно, держали в банке, а часть хранили дома. Так им посоветовала бабушка, сказав, что нельзя складывать яйца в одну корзину, хотя Тим не очень хорошо понимал, о чем это она.

Не было также маминых украшений, которые она очень любила. И ее часов. Она когда-то рассказывала ему, что мечтала о дорогих часах. И первое, что сделала, получив крупную сумму за рекламный контракт, – купила себе часы, потому что мечты должны сбываться. Кажется, это был «Ролекс» или что-то такое.

Тим кинулся еще раз к маминой тумбочке с нелепой мыслью, что, возможно, она просто переложила деньги и часы в другое место. Но в тумбочке по-прежнему были лишь маски, книга и неизвестные приборы.

Тим рухнул на родительскую кровать и попытался мыслить логически. Мама взяла деньги и сбежала? Нет. Не может такого быть. Она могла поссориться с папой и уйти куда-нибудь вечером с этой своей подругой, которой она вечно писала и надиктовывала сообщения. Лиза, кажется. Но уйти из дома и бросить его – это невозможно. Мама его любит и никогда не оставит. В чем-чем, а в этом он не сомневался.

Тиму стало страшно. А если деньги взял папа, мама об этом узнала, они поссорились, и он ее убил? Ведь не зря же за ним пришли полицейские, возможно, у них есть какие-то доказательства? Тим почувствовал, как его начала колотить крупная дрожь. Он снова рухнул на кровать и накрылся с головой родительским покрывалом. Ему понадобилось несколько минут, чтобы согреться и перестать трястись. Теперь ему надо было решить, что делать дальше. Сказать полиции, что их обокрали? Но сможет ли это помочь маме… или папе? Тим запутался, был потерян, не знал, что ему делать.

Сам того не осознавая, он трясущимися руками вытащил из кармана телефон и набрал номер дяди Мити. Тот ведь сам предлагал звонить ему в любое время. Он взрослый, умный и, кажется, добрый. Может быть, он знает, что ему делать.

Дядя Митя ответил после первого же гудка, как будто ждал этого звонка.

– Тим, что-то случилось? – выпалил он.

– Случилось, – с трудом прошептал Тим. – Вы можете приехать? Улица Кутузова, восемь а, квартира шестнадцать.

– Что-то… что-то с Реги… с мамой?

– Нет. Да. Я не знаю, пожалуйста, приезжайте. – Тим не выдержал и расплакался. – Мне кажется, что папа ее убил.

Двадцать минут спустя Митя вошел в квартиру Регины. Его собственный сын был в школе, он решил не срывать парня с занятий. Не нужны ему лишние волнения. Заберет его после школы и введет в курс дела.

Митя грел чайник и просматривал содержимое кухни Регины в поисках какао или горячего шоколада. Тиму нужно было успокоиться, его снова колотила дрожь, несмотря на теплое покрывало, которым он укрылся с головой. Мальчик был на грани истерики. Из его сбивчивого рассказа Митя понял, что мужа Регины сегодня утром арестовали, то есть задержали для прояснения всех обстоятельств. Интересно, у полиции появились какие-то доказательства или это просто стандартная процедура и попытка найти виновных, ублажить начальство как можно скорее?

Дело с исчезновением Регины благодаря стараниям ее сына и Мити с Матвеем приобрело широкую огласку. О нем стали писать в интернете, заговорили по телевизору (утром мать разбудила его и выдернула из постели, заставив посмотреть новости, где показали фотографию Регины и просили всех, кто что-либо о ней слышал, обратиться в полицию). Возможно, информацию подхватят и национальные новостные порталы. В любом случае об исчезновении блогера-миллионника заговорили – общественность любила такие горячие и пикантные темы. А в делах о загадочных исчезновениях первым подозреваемым всегда становится супруг. Это обычная практика.

Мите не нравился франтоватый Сергей, хотя они даже не были знакомы. Но меньше всего ему хотелось, чтобы он или кто-то другой имел хоть малейшее отношение к смерти Регины. Ведь в этом случае будет без разницы, кто виноват.

– Ты считаешь, что вас ограбили? – предположил Митя, когда Тим допивал уже вторую чашку какао и немного успокоился. Сам Митя уже второй день сидел исключительно на кофе – аппетит пропал, а на место тяжелой еды и выпивки неожиданно пришла энергия.

– Наверное, – пробормотал Тим, не решаясь поделиться подозрениями в сторону отца. – Думаете, мама просто спугнула вора?

– Возможно. У вас есть сигнализация? – требовательно спросил Митя.

– Есть, – кивнул Тим, – но мы ее почти никогда не включаем, только если уезжаем надолго. Там надо менять код каждый месяц, а папа все время его забывает. У нас нет консьержа в подъезде, но он открывается специальным ключом, который есть только у жителей.

– Родители ключ не теряли?

– Нет, он у них вместе с ключами от машины на одном брелоке.

– К вам домой часто приходят незнакомые люди?

За то короткое время, что Митя провел в квартире Регины, он четко уяснил – это не квартира для жизни, это квартира для фотографий в социальных сетях. Все подобрано цвет к цвету, декор к декору. Стильно, дорого, выхолощенно и безлико. Он не представлял Регину в такой квартире. Не могла же она настолько измениться за эти годы? Впрочем, может быть, это не она выбирала интерьер. Возможно, это просто квартира мужа, а она не стала спорить по пустякам.

Интересно, что бы сторонний наблюдатель сказал о его квартире, обустройством которой занималась Алла, привлекая к делу лучших дизайнеров? Митя лишь безропотно оплачивал внушительные счета. Ему по большому счету было плевать, какой фирмы лампа светит в его рабочем уголке. Главное, чтобы туда никто не заходил и чтоб этот уголок был изолирован от скандалов. Квартира для него была лишь местом для ночлега и общения с сыном. А с ним можно общаться в любом месте, для этого не нужны творения итальянских дизайнеров.

– Нет, – покачал головой Тим. – К нам вообще никто не приходит. У папы есть студия, где он фотографирует, а у мамы есть только одна подруга, но она всегда встречается с ней не дома.

– Ясно, – кивнул Митя. Он обязательно обдумает это все сегодня вечером в тишине. Сейчас нужно действовать. – А если приходят курьеры? Они поднимаются в квартиру?

– Нет, – покачал головой Тим, – это запрещено. У нас тут есть правила для жильцов, что-то типа того. Иногда я заказываю пиццу. Курьер звонит в домофон, я спускаюсь и встречаю его. Сами они в дом не заходят.

– Но кто-то же взял деньги из сейфа, – задумчиво протянул Митя.

– А если это… папа или мама? Может, мама сбежала или… – Тим запнулся, но Митя без труда догадался, о чем тот пытается сказать. Он не стал давить на подростка.

– Дружок, а посмотри, пожалуйста, не пропало ли еще что-нибудь?

– Ну, еще мамины часы и украшения, я говорил. А больше вроде ничего, – неуверенно ответил он.

– А ты посмотри еще раз хорошенечко.

Тим, немного потоптавшись на месте, удалился осматривать квартиру, а Митя, воспользовавшись его отсутствием, с нежностью провел рукой по рабочей поверхности кухни, посудным полотенцам, кофемашине. Представил, как Регина просыпается утром. Как выходит заспанная на кухню, щурясь от яркого солнца летом или включая дополнительный свет пасмурной зимой. Распахивает настежь окно – она всегда любила свежий воздух. Полусонная включает кофемашину, высовывает голову на улицу, чтобы проснуться, затем берет чашку с кофе, садится на широкий подоконник и несколько минут наслаждается тишиной. Почему-то Митя был уверен, что все происходит именно так. Регина всегда была совой, и утром ей требовалось много времени, чтобы проснуться. Поэтому она не будет шуметь. Скорее забьется в уголок и будет ждать, пока проснется сознание.

– Дядя Митя, я нашел! – позвал Тим откуда-то из глубины квартиры.

Митя вздрогнул, выныривая из собственных мыслей и пытаясь избавиться от болезненного желания увидеть Регину, открытое окно и чашку кофе на своей кухне (Алла кофе не пила, предпочитала зеленый чай).

Митя пошел на звук голоса, отмечая про себя детали интерьера – черно-белые фото в рамках – возможно, работы Сергея? Красивые и живые портреты детей, Регины и самого Сергея. Ни одной совместной фотографии. Блеклые стены модных оттенков – фисташковый, пыльно-розовый, индиго. Митя повернул из коридора направо и оказался в спальне Регины, большая часть которой была занята большой кроватью. Ревность тут же впилась в сердце, причиняя нестерпимую боль. На этой кровати она спит с другим.

– Что нашел? – Митя с трудом заставил себя сконцентрироваться.

– Пропали папины объективы. Он всегда говорил, что это у него самое ценное. Он их держал или в студии, или здесь, в шкафу. Сейчас тут ничего нет. – Тим указал на распахнутый одежный шкаф, в котором ровными рядами висела выглаженная одежда. Наверняка из прачечной. – И вот еще, – Тим кинулся к тумбочке матери и распахнул шкатулку, стоящую на ней. – Здесь были мамины украшения. Она их любит, все время носит.

Шкатулка была пуста. Митя взял ее в руки, повертел, словно ожидая, что внутри что-нибудь появится, но тщетно.

– Что нам это дает? – протяжно выдохнул он. – Версия с ограблением кажется мне самой вероятной. Если бы Регина решила сбежать, то вряд ли бы она брала с собой объективы, а если бы твой…

Митя запнулся. Да, гипотетически Сергей мог убить жену, забрать все деньги и украшения для отвлечения внимания. Или для продажи, почему нет? Возможно, ему очень нужны были деньги. Возможно, у него появилась другая. Эта версия была вероятной, но Тиму ее озвучивать не стоило.

– Если бы папа что? – требовательно спросил тот, уловив нерешительность Мити.

– Ничего, – тряхнул головой Митя. – Я, конечно, не полицейский, но мне кажется, что это ограбление.

– И что нам делать? – Тим, казалось, полностью пришел в себя и был готов действовать незамедлительно. – Сообщить в полицию?

– Обязательно сообщим. Как только у нас будут доказательства.

– А где мы их возьмем? – Тим нахмурился.

– Зададим пару вопросов твоим соседям.

Они начали с первого этажа. Но жильцы двух квартир, расположенных друг напротив друга, не пожелали распахнуть перед ними свои двери.

Митя и Тим стали подниматься с этажа на этаж, методично обзванивая всех соседей, но большая часть владельцев элитных квартир оказались на работе. Лишь на третьем этаже им открыла скучающая домохозяйка в прозрачном пеньюаре. Окинув взглядом Митю и не посчитав его достаточно интересным, она закатила глаза и поинтересовалась, неужели она выглядит идиоткой, которая впустит в дом незнакомого человека? К тому же в такой дом.

– А вот твоя мама вполне могла это сделать, – поджав губы, сообщила она Тиму, из чего Митя сделал вывод, что Регина здесь популярностью не пользуется.

Еще один молодой человек, живущий на четвертом этаже, по виду работник виртуальной индустрии, зевнув, заверил, что вообще из дома не выходит до сумерек – у него работа ночная, поэтому днем он преимущественно спит и никого впустить в дом не мог при всем желании. Он, конечно, заказывает продукты из супермаркета, но доставку всегда встречает внизу. Как и Тим курьеров из пиццерии.

Сосед любителя сумерек отказался открывать дверь и потребовал предъявить ему документы. Еще и пригрозил вызвать полицию.

Удача улыбнулась Мите с Тимом лишь на пятом этаже. Варвара Петровна, мать всемирно известного скрипача, вспомнила, как недавно придержала дверь для какого-то приятного молодого человека. Больше она ничего сказать не могла. Нет, она не спросила у него, куда он идет: разве можно задавать такие вопросы незнакомым людям? К тому же он вовсе не был похож на бандита. Чистенький такой, аккуратный, вежливый. Поздоровался, сказал «спасибо», пожелал хорошего дня. Митя с трудом сдержал протяжный вздох. Варваре Петровне можно было только позавидовать. Судя по степени доверия миру, жизнь она прожила в вакууме.

Час спустя Митя и Тим сидели на кухне Екатерины Антоновны, которая хлопотала вокруг них, одновременно нарезая хлеб из модной булочной, делая гуакамоле и рекламируя козий сыр. Так она пыталась накормить «мальчиков» вкусным и полезным.

Митя от еды решительно отказался, согласившись лишь на чашку свежесваренного кофе с молоком. А вот Тим с удовольствием уминал бутерброды вместе с сыром и гуакамоле и не уставал благодарить Екатерину Антоновну.

– Вы сообщили полиции? – поинтересовалась та, услышав о небольшом расследовании, которое предприняли Митя и сын Регины.

– Да, – кивнул Митя, – передали информацию следователю.

– А он что?

– Ничего. Поблагодарил и попросил больше ничего не предпринимать, – кисло ответил Митя, не став добавлять, что следователь пришел в ярость, поняв, что с ним разговаривает человек, благодаря которому начальство теперь сидит у него на голове и требует немедленно отыскать блогершу, будь она неладна. Он решительно потребовал, чтобы Митя прекратил лезть не в свое дело («и без вас голова болит»), к тому же у них уже есть подозреваемый. Все это Митя не решился озвучить матери при Тиме.

– И что вы будете делать? – воскликнула Екатерина Антоновна. – Ведь в делах об исчезновении самые важные это первые двадцать четыре часа, после них шансы найти человека значительно падают.

Заметив удивленный взгляд сына, она пояснила:

– Я часто смотрю детективные сериалы.

Митя покосился на мальчика, прикончившего бутерброды и теперь запивающего их чаем.

– Тим, хочешь поиграть в моей комнате? Там есть Мотины приставки игровые, на компьютере куча всего. Я скоро заберу Матвея из школы и он к тебе присоединится.

– Хорошо, – с пониманием кивнул Тим и, аккуратно сложив посуду в раковину, направился в комнату.

Как только за ним захлопнулась дверь, Екатерина Антоновна перевела вопросительный взгляд на Митю.

– Следователь сказал, что у них есть подозреваемый, – медленно сообщил Митя.

– Подозреваемый в чем? – вкрадчиво поинтересовалась мать, борясь с желанием положить руку на мягкую руку сына и приголубить его, как в детстве.

– В исчезновении Регины, – отрезал Митя, отказываясь признавать какие-либо другие варианты. Поднял голову и посмотрел матери прямо в глаза.

– Хорошо, – Екатерина Антоновна решила не настаивать. – И кто же это? Тебе сказали?

– Нет, конечно, – усмехнулся Митя. – Но я знаю, что сегодня утром задержали ее мужа. Поэтому я привез к нам Тима. Не хочу оставлять мальчика одного.

Екатерина Антоновна открыла было рот, чтобы прокомментировать случившееся, но слова застряли в горле. Немного погодя она кивнула.

– Хорошо, я приготовлю для него комнату.

– А я пойду на пробежку, – неожиданно Митя вскочил с места и направился к выходу из кухни. – Потом заберу Матвея и привезу к нам. Сообрази что-нибудь поесть.

Екатерина Антоновна лишь посмотрела сыну вслед. Едва за тем захлопнулась входная дверь, как она встала, подошла к кухонной полке, где содержался нехитрый бар, достала бутылку коньяка и щедро плеснула в простую керамическую посуду, нисколько не заботясь о том, что тара для благородного напитка неподходящая.

* * *

«Разговор» продолжался несколько часов, но Сергей стоял на своем. С женой жил хорошо, проблем не было. Иногда ссорились, как и все, ничего серьезного. Вместе работали над блогом. Нет, не изменял. В тот вечер был дома, сын может подтвердить. Нет, он не знает, с кем именно встречалась его жена перед исчезновением, у нее часто были встречи со спонсорами. Нет, она не упомянула, с каким именно. Нет, он не знает, пропало ли что-нибудь ценное, ему не пришло в голову проверить. Спустя три часа общения со следователем Сергей потребовал звонок. Набрал мать и попросил найти ему адвоката.

С матерью они не общались уже больше года, да и до этого все общение было сухим и формальным – мать не одобряла его образ жизни и брак непонятно с кем. А уж идею с удочерением и вовсе считала блажью. Услышав голос сына и его краткую просьбу, не стала причитать. Кинула короткое: «Поняла. Сделаю». И повесила трубку. В этом была она вся.

Адвокат был у Сергея уже спустя два часа, а еще спустя час они вдвоем вышли из участка и застыли на крыльце, блаженно прищурившись на солнце, которое протягивало к ним слабеющие руки сквозь оранжевую листву.

Адвокат – щуплый, невзрачный, но цепкий, как голодная крыса, вопросительно посмотрел на Сергея.

– Я пойду? – нерешительно покосился тот на него, надеясь, что мать уладила все формальности, включая оплату.

– Идите. И постарайтесь предупредить Снежану, чтобы не совершала резких движений до момента, когда найдется ваша жена.

– При чем тут вообще Снежана? – удивился Сергей и тут же спохватился: – Как вы узнали?

– За три клика в интернете, – хмыкнула «крыса» и поправила потрепанный портфель, который держала возле сердца. – Если я до этого дошел, то и они дойдут, – он кивнул неопределенно в сторону здания, откуда оба вышли. – Звоните в случае чего, – он сунул Сергею в руки карточку и поспешил к старенькой иномарке. Сергей провожал его ошарашенным взглядом.

Спрятав карточку в карман, он спустился по ступенькам и поспешил прочь от давящего на психику здания. Проверил телефон – от Регины ничего, зато двадцать шесть сообщений от Снежаны. Сергей почувствовал нарастающее раздражение. Надо же, а он и не замечал, какая она эгоистичная дура. Неужели не понимает, что сейчас неподходящее время для звонков и выяснения отношений. А может, не хочет понимать?

Здание, в котором его держали, находилось на тихой улице недалеко от центра. Пройдет пару кварталов и сядет на автобус. Сергей покрутил головой по сторонам. Пришла мысль о слежке, но он тут же ее отбросил – невелика птица, чтоб на него тратили государственные ресурсы. В любом случае к Снежане он поедет на общественном транспорте. Надо ее вразумить и попросить не писать ему, пока все не закончится. А лучше вообще больше никогда не писать.

* * *

– Ты с ума сошел? – возмутилась Снежана, когда Сергей изложил ей соображения адвоката. – Ребенок должен слышать и видеть отца!

Она с готовностью подняла кружевной топ, обнажив плоский и мускулистый живот.

– Ты видишь, он уже растет!

Сергей тупо уставился на привлекательное загорелое тело и впервые ничего не ощутил.

– Глупости, – слабо возразил он. – Его еще даже не видно!

– Ты называешь нашего ребенка глупостью? – На глаза Снежаны моментально набежали слезы. Она рухнула на неудобный стул и схватила салфетку из стильной керамической коробки, в которую она сразу же перекладывала все салфетки, едва принеся их домой. Никаких пошлых магазинных упаковок.

– Я этого не говорил. И я реально устал, – огрызнулся Сергей, падая на стул напротив любовницы и устало потирая лицо. – Что ты от меня хочешь? У меня и так все хреново, хуже просто некуда!

– Почему? – хлопнула глазами Снежана. – Ну не могут же они на самом деле посадить тебя за ее исчезновение? Какое ты имеешь к нему отношение? Мало ли куда она делась? Может, сбежала с любовником!

– И оставила сына? – буркнул Сергей.

– Ну, мало ли что ей в голову стукнуло? – пожала плечами Снежана, которой идея побега с любовником показалась очень привлекательной.

– Ничто на это не указывает. Нет у Регины никаких любовников. На следователя давят, ему нужно закрыть дело как можно скорее. Поэтому ему нужен будет крайний, – огрызнулся Сергей. – А кроме меня, у них никого нет.

– Не плачь, – передернула плечами Снежана. – Адвокат обо всем позаботится. А пока мы с тобой должны сыграть свадьбу.

– Что? – ошарашенный Сергей поднял взгляд на любовницу, да так и застыл с открытым ртом.

– Свадьбу, – настойчиво повторила Снежана, вскакивая со стула и принимаясь хаотично носиться по кухне. Щелкнула кнопкой чайника, схватила чашку и поставила ее в кофемашину. – Допустим, для блога я еще наделаю консервов впрок и буду появляться в нем тонкая и звонкая все следующие восемь месяцев, но что мне делать с папой?

– С папой? – тупо переспросил Сергей, которому мельтешение Снежаны все больше начинало действовать на нервы.

– Да, с папой! Он скоро в гости приедет. Не могу же я перед ним появиться с пузом и без мужа!

Сергей смутно припоминал, что отец Снежаны был военным и растил ее саму в какой-то забытой богом воинской части. Будучи человеком крайне консервативным, он лично привез дочь в столицу, где та поступила в университет, чтобы изучать библиотечное дело. По окончании папа подготовил ей сладкое место заведующей библиотекой в далеком гарнизоне, где служил. И вроде бы даже жених там имелся.

Но у Снежаны были другие планы на жизнь. Она периодически отчитывалась папеньке об успехах в учебе, на которой даже и не думала появляться, занося щедрые взятки в деканат. А на те две недели, когда папенька приезжал проведать дочурку в столицу, Снежана меняла место жительства, гардероб и имидж.

Отец ее был человеком далеким от социальных сетей. Именно этот факт и позволял Снежане до сих пор успешно вести двойную жизнь. Для социальных сетей она выбрала новое имя и цвет волос. При отце это была скромная Аннушка в очках, с волосами, собранными в тугой хвост, и без грамма косметики на свежем личике, которая, конечно же, не имела ничего общего с фам фаталь Снежаной, просвещающей отсталые слои населения на тему секса.

Но сколько веревочке ни виться, конец все равно придет. Отец паковал чемоданы, и Снежане от одной мысли, что он застанет ее беременной и одинокой, хотелось немедленно шагнуть с балкона тринадцатого этажа ее модной студии. Подарка от бывшего поклонника. Для папы она держала съемную однушку на окраине.

– Мы сыграем свадьбу, – снова настойчиво повторила Снежана.

– Но я женат, – только и сумел промямлить Сергей, которому чем дальше, тем больше казалось, что он попал в пьесу абсурда.

– Ну так что, кто вообще об этом знает? Папа же не будет в твой паспорт заглядывать. Ты его потеряешь, если вдруг что. Просто скажем папе, что давно расписались, а церемонию решили устроить сейчас, сюрприз ему сделать. Ты у нас будешь, скажем, геологом, который редко приезжает из экспедиций. На свадьбу пригласим его и всех родственников. – Снежана поморщилась и вздохнула. Заметив одуревший взгляд Сергея, она пояснила: – Пока все будет не по-настоящему. Просто снимем ресторан, наймем регистратора, обменяемся кольцами. Ты же знаешь, что за деньги все возможно. А потом, как только ты разведешься, ну или… – она запнулась. – В общем, когда это все закончится, мы поженимся по-настоящему, только тихо. Ведь мы не сможем сыграть еще одну свадьбу, иначе папочка открутит тебе голову.

Сергей сполз с ужасного неудобного стула, в два шага дошел до такой же неудобной кровати и свалился на шелковое белье лицом вниз. Глухо застонал.

– Ты что, не рад? – неуверенно переспросила Снежана.

– Рад? – Сергей поднял голову. – Снежана, меня сегодня несколько часов мурыжили менты, намекая, что это я укокошил жену. И если бы не адвокат, которого прислала мама…

– Мама! – воскликнула Снежана. – Точно. Мы должны пригласить на свадьбу твою маму. Продолжай, что ты говорил? – Она нажала на кнопку на кофемашине. Та с утробным урчанием начала выплескивать из себя ароматную жидкость в красивую, но непрактичную чашку.

– Уже ничего. – Сергей с трудом поднялся с кровати, подошел к любовнице, обошел ее, взял пиджак, криво висевший на модном стуле, и, не говоря больше ни слова, вышел из квартиры, напоследок от души хлопнув дверью.

* * *

– Еще сто луковиц осталось, – радостно возвестил Андрей. После пяти часов работы на неожиданно разгулявшемся сентябрьском солнце Регина чувствовала себя рабом на галерах.

Она обрадовалась, когда сегодня утром Андрей выпустил ее из дома. Даже не обратила внимания на ультимативную форму, в которой он потребовал, чтобы она присоединилась к нему с Алисой в саду. И к его чудовищу, разумеется, которое паслось рядом и косило недобрым взглядом на Регину.

– Ты выкрал меня, чтобы я сажала цветы? – не поверила своим ушам Регина.

– Должна же от тебя быть хоть какая-то польза, – пожал плечами Андрей и протянул ей специальное приспособление, которое, по его заверениям, должно было легко вгонять луковицы в уже подготовленную землю. – Попробуй эту штуку, она облегчает жизнь.

Регина с отвращением посмотрела на пластиковую штуку и отбросила ее в сторону.

Обломав два ногтя и перепачкавшись с ног до головы в земле, она мысленно проклинала этого уголовника, его цветы и всю свою жизнь. Но вслух произнести это не решилась, рядом крутилась Алиса, которой Андрей пояснил присутствие Регины весьма примитивно – она в гости приехала, посмотреть, как девочке тут живется.

Вначале девчонка отнеслась к этой новости настороженно, немедленно предупредив Регину, что никуда с ней не поедет.

– Я тебя никуда и не возьму, – мрачно сообщила ей Регина, но, казалось, Алиса ей не поверила и продолжила жаться к новоприобретенному отцу, чем бесила Регину неимоверно.

В отличие от нее девочка вошла во вкус посадок и строго следила за тем, чтобы Регина не накосячила. Заметив пару раз, что Регина из вредности засунула луковицу в землю верх ногами, немедленно указала ей на ошибку.

– Не учи меня, – огрызнулась Регина, а Алиса вдруг расхохоталась.

– Ты все делаешь неправильно!

– Так покажи, как правильно, – сурово оборвал дочь Андрей, и та, сразу же присмирев, подошла к Регине и уселась прямо в платье на землю. Забрала у нее луковицу, вставила ее в дурацкую сажалку и проворно ткнула в землю. Регина удивилась, до чего же просто и обыденно девчонка проделала эту нехитрую операцию.

– Попробуй, – предложила ей Алиса и протянула сажалку Регине.

– Поможешь? – после секундного замешательства предложила Регина. Что толку сейчас ругаться и вымещать свое бессилие на ребенке? – Давай ты будешь подавать мне луковицы, а я буду их сажать.

Несмотря на то что девочку она уже потеряла, ей все равно было грустно расставаться с ней врагами. Алиса кивнула, и следующий час они проработали слаженной командой. Алиса подавала ей луковицы, а Регина вставляла их в сажалку и тыкала в землю. Андрей изредка кидал на них взгляды, но от комментариев воздерживался. Ленивое солнце пригревало, неожиданно лаская, словно любящая мать, раскрывшая объятия.

Ближе к полудню к ним пришла пожилая женщина, которая принесла обед.

– Я вам дома накрыла, а потом подумала – чего вас отвлекать? Погода такая, надо солнышко ловить, – теплым умиротворенным голосом протянула женщина и начала проворно раскладывать на земле небольшую подстилку, которую принесла с собой в объемной сумке. Оттуда же, словно фокусник из шляпы, она начала доставать обед.

Регина ощутила, что адски голодна, а женщина принялась перечислять все то, что приготовила им на обед. Жареные окуни в сметане, домашняя картошка с укропом и блинчики с вишней на сладкое. Казалось, она не замечала Регину или искусно игнорировала ее. Лишь когда женщина подошла к Алисе, чмокнула ее в рыжую макушку и подняла глаза на Регину, та поняла, что она слепа. Алиса прижалась к бабушке (в том, что это ее бабушка, сомневаться не приходилось, несмотря на то что густые волосы женщины давно поседели, в них все равно угадывался медный оттенок).

Ласково потрепав Алису по голове и сообщив ей, что сегодня вечером она будет вместе с ней шить одежду кукле, женщина направилась к дому.

– Устала? – спросил Андрей у Алисы.

– Ну, немножко, – кокетливо сообщила та, жадно впиваясь в окуня.

– Последняя сотня и пойдем купаться на реку, вода еще теплая.

– Нет! – выкрикнула Регина еще до того, как сумела остановить себя.

Андрей перевел на нее недоуменный взгляд.

– Я хочу купаться! Пожалуйста, пойдем! – немедленно заканючила Алиса. Кто бы сомневался.

– У тебя какие-то проблемы с реками? – поинтересовался Андрей.

– Никаких! – с вызовом почти выкрикнула Регина. – Просто она еще не очень хорошо плавает. Тренер толком не научил ее держаться на воде.

– Тренер? – насмешливо переспросил Андрей.

– Да, тренер, – твердо повторила Регина. – Я учу своих и чужих детей плавать. Считаю, что это важно. Между прочим, у меня на днях должна открыться бесплатная секция плавания для тех, кто не может позволить себе платить за уроки. Но я торчу здесь, да и денег у меня на это больше не осталось, – не сдержалась Регина и отвернулась, чтобы этот мерзавец не видел слез, набежавших на глаза.

Он сломал проект ее жизни. Десятки или сотни детей останутся без уроков плавания, ведь без ее присутствия администрация, несомненно, проект прикроет.

– Почему для тебя это так важно, Регина? – Андрей не сводил с нее внимательного взгляда.

– Не твое дело. Я свободна и могу удалиться в свои хоромы или еще нужно крупу перебрать и золу вымести?

Андрей оставил ее выпад без ответа и приступил к обеду. Регина же гордо покачала головой в ответ на предложение Андрея пообедать с ними и отвернулась, хотя живот предательски урчал. Пусть не думают, что она принимает дары врагов.

Андрей и Алиса, не обращая внимания на ее демарш, болтали обо всем на свете. Он рассказывал девочке какие-то удивительные вещи, которые Регине и в голову не пришло бы рассказывать семилетке. О том, что во фрукты нужно добавлять крахмал, когда готовишь блинчики с фруктовой начинкой, так тесто не промокнет и блинчики останутся целыми. И что способов приготовить блины существует великое множество, вот бабушка их заваривает кипятком, а некоторые готовят на молоке. Такие бабушка тоже делает, но по праздникам.

Регина невольно погрузилась в его неторопливую речь и регулярно ловила себя на мысли, что слушает с большим интересом. Андрей озвучивал весьма простые и очевидные вещи. То, что детям обычно рассказывают в детстве родители. Но мать Регины умела лишь варить суп из плавленых сырков и сосисок, которые Регина по сей день не могла есть. Ни о каком крахмале в блинчиках, о заваривании их кипятком и запекании карасей в сметане в ее жизни речь не шла.

Регина внезапно почувствовала себя обделенной жизнью сиротой. Слушать дальше этот бесхитростный диалог не было сил. Она поднялась и сделала было шаг в сторону свой избушки, как монстр тут же зарычал и явил миру огромные клыки.

– Спокойно, – Андрей легонько свистнул, и пес тут же улегся у его ног, лишь бросая недобрый взгляд на Регину.

– Если хочешь – можешь идти к себе.

Регина не преминула воспользоваться предложением. Через несколько шагов перешла на бег. Хотелось оказаться подальше от всего этого, спрятаться, стать невидимой. Что угодно… лишь бы не начать оплакивать свою бессмысленную несчастную жизнь.

* * *

Пробежав даже больше, чем задумал, Митя остановился возле школы сына, пытаясь перевести дух: до звонка оставалось еще около пяти минут. Взяв себя в руки, он все-таки набрал номер Аллы и сухо сообщил ей, что сына забирает и вернет домой к девяти тридцати. Алла тут же принялась настаивать на восьми – мальчику нужно ужинать с семьей и уроки делать. Митя вонзил пальцы в ладонь и сквозь зубы сообщил, что у сына еще есть отец и бабушка, они тоже являются его семьей, нравится это Алле или нет. Что-то в его тоне заставило Аллу удержаться от обычных пререканий. Она лишь сухо потребовала, чтобы в девять Матвей был дома, и бросила трубку.

Мотя радостно кинулся к отцу и тут же поинтересовался, есть ли новости.

– Есть. Тим у нас дома, он тебе все расскажет. А пока пойдем-ка прогуляемся, дружок. Посмотрим на камеры наблюдения. Должен же был хоть кто-нибудь хоть что-нибудь видеть.

Они направились к дому Регины. По пути Митя пристально вглядывался в магазины, офисные здания, парковки и даже поликлинику. Повсюду, где могли быть установлены камеры. Они предприняли несколько попыток зайти в продуктовый магазин, находящийся недалеко от входа во двор Регины, и поговорить с охраной. Но та встретила их неприветливо, буркнув, что разговаривать будут только с полицией. В соседнем зоомагазине с ними вообще отказались общаться, в следующей за ним мастерской по ремонту обуви и мелкой бытовой техники уведомили, что камера уже две недели как не работает. В мини-маркете, что находился прямо возле арки, ведущей во двор Регины, потребовали документы.

В жизни все выходило значительно сложнее, чем в сериалах, которые смотрела Екатерина Антоновна. Но Митя уже пожил на этом свете и знал универсальный способ развязать языки. Отвезя сына к бабушке и оставив его вместе с Тимом, он снова вернулся в нужный ему район и начать решил с салона красоты, расположенного неподалеку от нужной ему арки.

Он знал, что сейчас находится не в лучшей форме, но есть нечто, что придает даже удивительно некрасивым мужчинам особенную красоту и обаяние. Это деньги.

Директриса салона оказалась женщиной понимающей. Моментально оценив стоимость скромных на вид свитера и джинсов, а также отсутствие обручального кольца, кокетливо стрельнув шальным глазом, выглядывавшим из ресниц такой длины, которой могли бы смело позавидовать альпийские коровы, сказала, что есть камеры наблюдения, конечно же. Запись, к сожалению, дать не может, но предлагает просмотреть в ее кабинете. Под кофе.

Спустя два часа Митя, одуревший от запаха тяжелого парфюма, неудобных вопросов и бесконечных людей, мельтешащих на экране, вышел из кабинета директрисы Кристиночки с двумя листами, густо исписанными убористым почерком. Митя записал каждого, кого увидел на записи, – пол, возраст, одежда. Дело было за малым – найти подход к другим записям и сличить их. Возможно, кто-то повторится и на него стоит обратить более пристальное внимание. А возможно, что из его идеи ничего не выйдет, но он должен хотя бы попытаться. Сидеть сложа руки он решительно отказывался.

На улицу опустились сумерки. Митя неожиданно вспомнил, что ничего не ел с самого утра, но при этом адреналин заглушал чувство голода и есть ему совсем не хотелось. Потом.

Он попробовал еще раз зайти в небольшой продуктовый магазин, находящийся на углу дома Регины. В прошлый раз ему показалось, что он прочел во взгляде охранника согласие поделиться с ним данными камеры наблюдений. Но рядом парил коршуном начальник смены, выставивший Митю вон. Возможно, он уже ушел домой и Мите будет проще достучаться до охранника.

Все получилось как нельзя лучше. Парень был на месте: в отличие от начальства у охранников смены были по двенадцать часов. Ему даже не понадобилось ничего объяснять. Жестом фокусника он переложил хрустящую купюру из руки Мити в карман джинсов и отмотал запись до нужной отметки.

Митя прикинул, что если неизвестный проделал путь от салона красоты, находившегося чуть дальше по улице, до дома Регины, то он в любом случае должен был пройти мимо продуктового. Впрочем, существовал риск, что злоумышленник подошел к дому Регины с другой стороны – мимо небольшой частной стоматологии и ветеринарной клиники. Но до них Митя обязательно доберется. Будет решать проблемы по мере их поступления.

В этот раз отсмотреть запись удалось быстрее. Охранник, представившийся Валерой, увлеченно играл в бессмысленную игрушку на телефоне, пока Митя просматривал записи. За все время Валера даже ни разу не взглянул на экраны. Наверное, если бы кто-то решил вынести из супермаркета все товары, парень этого попросту не заметил бы.

Митя снова составил список тех, кого увидел на экране, а затем просмотрел записи до того времени, пока не было обнаружено исчезновение Регины. Увы, мимо она не проходила. Значит, злоумышленник мог потенциально пройти только в направлении к ее дому, назад же вместе с жертвой он выбрался каким-то другим способом.

Митя смело вычеркнул тех, кто появился на записи два раза, проходя мимо продуктового, а затем возвращаясь в одиночестве. Тех, кто зашел в магазин и, выйдя из него, направился в другом направлении. А также тех, кто не проходил мимо салона красоты.

Одно он знал точно – злоумышленник пришел пешком. Въезд во двор Регины перегораживал шлагбаум, открыть который можно только с помощью специального пульта. Это не дверь подъезда, где всегда может помочь добрый самаритянин. Так что транспорт отпадал.

Скорее всего, он зашел пешком во двор, попал в подъезд с помощью соседки, затем вскрыл дверь в квартиру, затем туда зашла Регина и случайно спугнула грабителя. Тот запаниковал и каким-то образом заставил ее пойти с ним. Вероятнее всего, у него было с собой оружие. Убить на месте преступник ее не мог. Это только в фильмах можно вытащить труп в чемодане или мусорном пакете и никто не заметит. В современных реалиях человеку неподготовленному вряд ли удастся такое провернуть. К тому же в квартире нет никаких следов борьбы, да и шума никто не слышал. Значит, злоумышленник уговорил Регину пойти с ним. Возможно, она даже его знала и не сопротивлялась?

Черт. Надо было идти в юридический. Для ума неподготовленного все слишком размыто и непонятно. Одно лишь понятно – ему нужен мужчина, с женщиной Регина бы наверняка справилась. Так что всех женщин, детей и стариков можно смело вычеркивать.

Пришел в себя Митя от храпа – охранник задремал над игрой. Митя взглянул на часы и чертыхнулся – Матвей давно должен был вернуться к Алле. Он вытащил телефон и с грустью констатировал – бывшая звонила двенадцать раз. Наверное, сейчас она напоминает огнедышащего дракона или горгону Медузу. Митя подавил ухмылку – ему вовсе не хотелось иронизировать над Аллой. Ведь в данной ситуации он действительно был не прав.

Митя распрощался с охранником, вышел на улицу, где густым черничным вареньем уже успели разлиться сумерки. Поежился от прохлады – осень потихоньку вступала в права. И ему надо вернуть Регину до холодов. Ведь если он этого не сделает – рискует замерзнуть навсегда.

Набрав жену и сквозь зубы быстро извинившись, он пообещал привезти сына через полчаса. Не стал слушать крики и упреки, дал отбой. Надо будет поговорить с Аллой и договориться, чтобы Матвей оставался у них хотя бы раз в две недели на выходные.

Когда двое женятся, они редко думают о том, как им придется в будущем делить детей и диваны. Каждый надеется на лучшее, но большинство разбивает семейные лодки при первом же шторме. Наверное, все-таки неплохо оговаривать все это на берегу, подписывать договоры, хотя это и кажется оскорблением светлых чувств. Ведь ступая на порог загса, каждый уверен: у него все будет непременно по-другому.

Вздохнув, Митя решил идти домой пешком. Ему нравилась прохлада, неожиданно захотелось насладиться прогулкой и привести в порядок мысли. Митя так увлекся рассуждениями, что не заметил, как дошел до дома. На мгновение остановился и поднял глаза на окна родной квартиры – там горел свет. Мать ждет, переживает. Мысли снова вернулись к Регине. А стал бы он с ней подписывать такой договор? Делить детей и диваны на пороге загса? Митя усмехнулся и потянул на себя дверь подъезда. Ответ был очевиден.

По дороге к матери Матвей болтал без умолку. О новом папе – очень правильном, заставлявшем есть салаты и играть в шахматы. Митя неожиданно вступился за незнакомого мужчину. В конце концов, что плохого в салате и шахматах? Почувствовав, что в лице отца он не получит союзника, Мотя переключился на другую тему. По секрету сообщил папе, что, возможно, у отца Тима есть другая. От неожиданности Митя ударил по тормозам. Обругал себя на чем свет стоит и снова плавно тронулся с места – хорошо, что вечерняя улица была пустынна и от его эмоций никто не пострадал. Стараясь сдерживать жгучее любопытство, он равнодушно поинтересовался, почему Тим так решил. Матвей тут же с готовностью объяснил, что отцу Тима какая-то тетка свои голые фотки шлет. Он один раз забыл телефон на столе, а та как раз сообщение прислала, Тим и увидел.

Митя вздохнул, борясь с противоположными эмоциями. В глубине души он был рад, что брак Регины вовсе не был таким идеальным, как изначально казалось. Да, возможно, он подлец и сволочь, что радуется тому, что в ее жизни не все гладко. Но ведь это дает ему какую-то надежду, что возможно… Если возможно… Митя тряхнул головой и строго одернул себя – ему надо быть внимательнее с телефоном. Не кидать где ни попадя. Нет, ему никто не шлет фото обнаженной натуры, но дети видят и слышат гораздо больше, чем мы подозреваем.

Митя коротко кивнул Алле и, безропотно пообещав, что больше подобное не повторится, предупредил ее, что на выходные заберет сына к себе. Та открыла рот, чтобы возразить, но Митя буквально пригвоздил ее взглядом. Алла неожиданно уступила. Лишь молча кивнула и попросила сына не шуметь – Валера уже спит.

Потрепав Мотю на прощание по голове, Митя кивнул Алле и пешком спустился. Выйдя на улицу, снова попал в холодные объятия ночного воздуха. Отогнав машину домой, он понял, что спать не сможет. Пока не найдет Регину. И пока не обдумает то, что услышал от сына.

По всему выходило, что у Сергея был мотив избавиться от Регины. Любовница – почему бы и нет? Впрочем, столько мужчин изменяет женам, но сколько их убивает? Единицы. И, как правило, вовсе не из-за любовниц. Если не брать маргинальные элементы, то убийства обычно лежат либо в плоскости эмоций, то есть совершаются в состоянии аффекта, либо же из-за денег.

Убить жену в приступе ярости и избавиться от тела Сергей вряд ли бы смог. Квартиру обыскали, его машину тоже. Нигде нет следов крови. Впрочем, он мог убить ее где-нибудь в лесу – это не нужно сбрасывать со счетов. А любовница наверняка обеспечила бы ему алиби.

Что делать с этой идеей, он еще не знал, надо обдумать. Но прежде чем он начнет копать под Сергея, ему нужно отсмотреть эти чертовы видеозаписи. Еще тогда, в шестнадцать лет, он четко уяснил одно – доводи все дела до конца и получай ответы на все вопросы, иначе ты потом горько пожалеешь. Митя прибавил шаг. Впервые за долгое время он ощутил, что ему есть ради чего жить на свете.

* * *

Регина не заметила, как уснула. Едва голова коснулась подушки, как она моментально отключилась – давно с ней такого не было. Давал ли о себе знать стресс или целый день на свежем воздухе, Регина не знала. Но ей показалось, что в момент, когда она рухнула на кровать, она умерла.

Проснулась от громких криков. Кричала Алиса.

– Помогите, помогите, я тону!

Плохо соображая, что делает, ведомая древним материнским чувством, который в момент отключает инстинкт самосохранения и разум, Регина рванула к двери, распахнула ее и, выбежав на улицу, кинулась к реке – крики Алисы доносились именно оттуда.

Но не успела она пробежать и пары метров, как очутилась на земле. Что-то тяжелое, темное, злое придавило ее. Она почувствовала возле лица смрадное дыхание, заорала на пределе возможностей и еще через мгновение ощутила, как на ее горле сомкнулись клыки.

Регина завизжала. Ей показалось, что собака прокусила ей шею.

– Фу! Свои, ко мне!

Раздалось от реки, краем глаза Регина отметила какое-то движение. К ней бежал Андрей, весь мокрый, в прилипших к телу купальных шортах. Почему он здесь? Почему не спасает Алису?

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Регина вдруг вцепилась в голову собаки и изо всех сил попыталась оттолкнуть ее от себя.

Одуревший пес разжал захват и сделал шаг назад.

– К ноге, – заорал Андрей. – Отпусти собаку, дура!

Это уже ей, Регине.

Регина разжала хватку. Собака попятилась и, глухо рыча, направилась к хозяину. Регина же вскочила на ноги, не обращая внимания на кровоточащую шею, и заорала на Андрея.

– Сам идиот! Где Алиса? Где она? Она что, утонула?

Ей казалось, что она сейчас потеряет сознание от боли и ужаса, но Регина силой воли засунула это чувство в глубину подсознания. Она побежала к реке и едва не столкнулась с Алисой, выскочившей из-за дерева. Девочка была жива, здорова. В мокром купальнике она спряталась за деревом, чтобы напугать отца.

Регина рухнула перед ней на колени, прижала к себе и начала хаотически ощупывать.

– Алиса, Алисонька, детка, ты жива, жива! – Она порывисто прижала девочку к себе.

Та, вопреки ожиданиям, не стала вырываться, а обняла Регину в ответ. До конца не понимая, что именно вызвало такую реакцию, она робко спросила:

– Ты испугалась?

– Конечно, конечно, я испугалась! Я думала, что ты тонешь.

– Не-е-ет, – рассмеялась Алиса, – это мы просто так играли. Я тонула, а папа меня спасал. Я же умею плавать, ты забыла?

– Это плохая игра, Алиса, не надо так шутить! Не надо!

Регина не заметила, как Андрей оказался рядом. Пришла в себя, лишь почувствовав его руку на плече.

– Пойдем, надо рану обработать.

– Рану? – пробормотала Регина, не выпуская Алису из объятий. Она вдруг почувствовала, что ее кофточка промокла. Первой мыслью было – это от мокрого купальника Алисы. Но затем, повернув голову в сторону, она заметила, как по кофте расплывается красное пятно. Машинально подняв руку к шее, Регина почувствовала, как ее залило чем-то теплым.

– Он прокусил мне шею? – чувствуя, что сейчас упадет в обморок, Регина подняла глаза на Андрея.

– Нет, – тот покачал головой. – Шайтан не прокусывает шеи, он может только задержать. Просто ты дернулась, он задел тебя клыками. Лежала бы спокойно, ничего бы не произошло. Какая муха тебя укусила?

– Укусила меня? – тихо прошептала Регина. – Ты это серьезно?

– Серьезней некуда. Я же тебе сказал – будешь сидеть тихо, ничего с тобой не случится. А ты рванула как сумасшедшая, вот он и решил тебя обезопасить. Пойдем.

Андрей протянул ей руку. Регина хотела гордо отказаться, но вдруг почувствовала, что сама встать не сможет. Она протянула слабеющую ладонь Андрею, а тот потянул ее на себя. Регина встала, но ей не хотелось отпускать Алису. Каким-то образом Андрей это понял.

– Алиса, дай Регине руку, ей тяжело идти, – попросил он девочку.

Та без возражений сделала то, что ее просили.

– Что с тобой случилось? – испуганно прошептала она, с ужасом глядя на кровавое пятно на кофте Регины, становившееся все больше.

– Они с Шайтаном не поняли друг друга, – вместо Регины ответил Андрей и подставил ей плечо. Регина оперлась на него. Ее шатало, словно тряпичную куклу в руках разбушевавшегося ребенка, было не до гордости. Она сумела пройти несколько метров, а потом перед глазами все поплыло, она почувствовала, как несется в другое измерение.

* * *

Она пришла в себя глубокой ночью. Лежала в незнакомом доме на мягкой перине. В комнате было свежо – окно оставили открытым, легкий ветерок слегка трепал занавески. Запах чистоты и домашней выпечки, от которого немедленно защипало в глазах. Регина резко села, пытаясь понять, где она. Но голова закружилась, она опять рухнула на подушки. Прикрыла глаза.

– Как самочувствие? – Регина вздрогнула от глубокого негромкого голоса. Андрей. Странно, что она его не заметила. Сердце немедленно схватила цепкая рука паники. Он в комнате? Что он собирается делать? Изнасиловать ее? Регина снова попыталась сесть, откинуть одеяло и попытаться бежать, но ей не удалось.

– Куда ты все время пытаешься убежать? – устало поинтересовался Андрей. Он сидел недвижимо на стуле слева от окна в углу, который утопал в тени. Поэтому Регина его и не заметила. Он что, все это время торчал здесь и смотрел на нее беспомощную? От одной мысли стало не по себе.

– От тебя, – незамысловато ответила она. Ночь располагала к откровенным разговорам. Именно ночью люди совершают самые большие глупости. Недаром все пословицы увещевают принимать решение только на свежую голову после хорошего сна.

– Нет, Регина, – усмехнулся Андрей, – ты бежишь от себя.

Регина не удостоила его ответом. Тоже мне, психолог доморощенный.

– Что случилось на воде? – поинтересовался Андрей, как ни в чем не бывало продолжая разговор.

– Не твоего ума дело, – огрызнулась Регина, а затем опомнилась. – Ничего не случилось.

В темноте она скорее почувствовала, чем увидела, как он усмехнулся.

– Случилось. И ты себя за это так и не простила, – спокойно констатировал он.

Регина взвилась.

– Прекрати немедленно, не лезь, куда не просят, и не говори о том, чего не знаешь! – с трудом удерживаясь от крика, потребовала она.

– О прощении самого себя я знаю приблизительно все, – покачал головой Андрей. – Знаешь, твое самобичевание никому не нужно. Наверняка ты уже заплатила за то, что совершила, а может, даже и не совершала. Иногда люди склонны винить себя в том, в чем не виноваты.

Из глаз Регины хлынули слезы. Вначале она попробовала их остановить, подняв глаза к потолку, но не вышло. Ее начали сотрясли рыдания. Тело не слушалось. Андрей умудрился задеть ее за живое.

– Главное, что ты себя простил! – повысила она голос, всхлипывая и безуспешно борясь с рыданиями. – Сидишь такой довольный и учишь других жить.

– Я уже наказан, Регина. Так, как ты себе и представить не можешь. Я заплатил высокую цену за все. Сначала тюрьма, потом… – он запнулся.

– Потом что? – Регина вытерла слезы.

– Ничего. Ничего. Я уже достаточно наказан тем, что не знал о дочери, что позволил ей остаться в детском доме и скитаться по чужим семьям.

– Простил себя за то, что сломал малолетней девчонке судьбу и убил пацана? Как у тебя все легко.

Андрей вдруг подошел к кровати и навис над Региной. Та сжалась в комок. Пожалуй, она перешла черту и сейчас получит. Нарвалась. Ну, кто ее тянул за язык?

Слезы высохли. Регина приготовилась к удару.

Дальнейшего она никак не ожидала. Андрей протянул ей руку. На несколько секунд она замерла, не зная, что делать.

– Пойдем, – тихо попросил он.

– Ты меня убьешь?

– Забавные у тебя фантазии, – хмыкнул Андрей. – А надо?

– Нет, – пискнула Регина.

– Тогда не задавай лишних вопросов и делай то, что тебе говорят. Идем, – снова потребовал он, и Регина не решилась перечить.

Руку не дала, просто встала с кровати, откинув одеяло, и, шатаясь, последовала за ним. Перед выходом Андрей прихватил с собой объемную сумку, стоявшую возле порога. Регина понадеялась, что там нет ничего, с помощью чего он мог бы ее убить.

На улице было холодно и влажно, а на ней по-прежнему была ее пропитанная кровью одежда.

– Сними обувь, – предложил Андрей.

– Что? – не сразу поняла Регина.

– Обувь, говорю, сними.

– Зачем?

– Ты всегда задаешь так много вопросов?

– Всегда.

– Как ты умудрилась выйти замуж?

Регина задохнулась от такой наглости и не нашла, что ответить.

– Обувь сними, – снова настойчиво предложил Андрей. Сам он скинул кроссовки, становясь босиком во влажную траву.

– Ты решил убить меня воспалением легких? – уточнила Регина, поддаваясь просьбе и сбрасывая легкие туфли, которые уже промокли от росы.

– А ты всегда думаешь о самом худшем исходе?

– Нет, – слишком быстро возразила Регина, но в душе почувствовала неприятный укол. Как он догадался?

Она действительно была из тех людей, кто всегда готовится к худшему, а затем радуется, если самый плохой сценарий не реализуется. Жизнь научила.

– Думаешь-думаешь, – констатировал Андрей. – Идем.

– Могу я узнать, куда мы идем ночью босиком? Ты собираешься меня убить и провести какой-то ритуал?

– Ты так часто спрашиваешь меня об убийстве, что я невольно начинаю думать, что ты этого хочешь.

– Еще чего! – фыркнула Регина и направилась за Андреем, который в руках держал какой-то сверток. Она одновременно боялась и отстать от него, ведь где-то в темноте бродил Шайтан, и следовать за ним. Зачем он попросил ее разуться? Не хочет оставлять следов?

– Куда мы идем? – Андрей в темноте двигался уверенно, словно ночное животное, а Регина не могла ничего различить и пару раз споткнулась, больно ударившись. Ее знобило от ночной прохлады, влажности и усталости.

– Я бы пошутил, что навстречу твоей смерти, но мне кажется, что шутки ты не оценишь, – хохотнул Андрей.

– Не оценю, – буркнула Регина.

– Тогда скажу правду: мы идем к реке.

Регина замерла соляным столбом.

– Что? – с трудом выдавила она.

– К реке идем. Знаешь, в темноте людям легче быть откровенными. А мне жутко интересно, чем эта река так тебя пугает. – Андрей закашлялся и вынужден был остановиться, чтобы перевести дух.

– Ты болен? – неуверенно спросила Регина.

Почему-то страх перед этим странным человеком пропал. Конечно, она читала про маньяков, закапывающих родственников в своем аккуратном огородике, но Андрей не производил впечатления такого человека. Она даже слегка понимала юную барышню, потерявшую от него голову. Этакий настоящий мужчина. Все может делать, берет всю ответственность на себя, позволяя женщине быть лишь хранительницей домашнего очага и матерью детей. Господи, о чем она думает? Может, у нее стокгольмский синдром?

– Ты знаешь, что роса очень полезна? – откашлявшись, поинтересовался Андрей. – Кстати, если ею умываться, то она работает лучше этих ваших кремов и уколов.

– Откуда ты знаешь? – фыркнула Регина.

– Я много чего знаю. Я здесь родился и вырос, мне каждый куст знаком. И за годы в тюрьме я понял, что человек способен довольствоваться малым. Например, тем, что у него есть возможность пройти босиком по росе и встретить рассвет. Ведь завтра этой возможности может не быть.

Андрей снял с себя легкую куртку и накинул ее на плечи дрожащей Регины.

– Это какие-то премудрости из «Одноклассников»? – скептически поинтересовалась та, кивнув в знак благодарности. Андрей продолжил путь, Регина последовала за ним. Она старалась ступать осторожно и не отставать. Разговор неожиданно увлек.

– Я не знаю, что такое «одноклассники». Подозреваю, что что-то из интернета, но я туда не хожу. Не хочу тратить жизнь на пустяки.

– А на что же ты ее хочешь тратить? Только не говори мне, что на детишек и цветочки.

Регина поравнялась с Андреем и шла рядом с ним. Ей не хотелось выкрикивать ему слова в спину. Она быстро согрелась. Роса приятно холодила ноги, но внутри разливалось странное тепло. Словно кто-то выпустил всю кровь, а потом снова пустил ее по жилам, хорошенечко разогрев.

– А почему бы и нет? – пожал плечами Андрей. – Ты напрасно пытаешься быть язвительной, Регина. Я уверен, что если бы у тебя был выбор, то ты бы тоже не отказалась от таких занятий.

– Ну уж нет, – бурно запротестовала Регина. – Я лучше куплю тюльпаны в магазине!

– Ты говоришь так до первого тюльпана, посаженного тобой. Уверяю тебя, ты бы каждый день кружила вокруг него как орлица, отмечая длину стебля, размер цветка и предвосхищая первый цвет. И никакой магазинный цветок не смог бы заменить тебе этого ожидания.

– А ты всегда все про всех знаешь? – Регина снова перешла в наступление, ощущая, что этот странный человек затронул глубоко спрятанные струны.

Поменяла бы она свою нынешнюю жизнь с миллионом подписчиков на жизнь в своем доме с Митей и детьми? Ответ был на поверхности, но Регина боялась признаться в этом самой себе. И уж, конечно же, не собиралась признаваться в этом преступнику, ее похитившему.

Она не заметила, как они оказались на крутом берегу реки. Лишь услышала, как внизу течет вода, странным образом умиротворяя и успокаивая. Небо потихоньку начинало светлеть, хотя до рассвета еще далеко.

– Присядем? – Андрей кивнул куда-то в темноту. Регина вдруг вспомнила, что тут стоит лавочка.

– Ты серьезно притащил меня сюда, чтобы посмотреть на рассвет? – не поверила Регина, впрочем, не решаясь спорить и присаживаясь на лавочку, на которую Андрей предусмотрительно положил подстилку, достав ее из сумки.

– Почему нет? – пожал плечами Андрей, извлекая на свет термос и две металлические чашки. Он отвинтил крышку термоса, и Регина почувствовала запах свежесваренного кофе.

– Зачем все это? – поинтересовалась она, принимая из рук Андрея чашку, издающую манящий аромат. Она неожиданно почувствовала, что продрогла.

– Мы с тобой сыграем в «правда или ложь».

– Час от часу не легче, – буркнула Регина, делая глоток. – А если я не хочу играть?

– Тогда мне придется тебя утопить, – вздохнул Андрей. – Ты ведь все равно этого от меня ждешь. Не могу же я обмануть твои ожидания?

– Я лучше сыграю, – поспешила согласиться Регина и сделала второй глоток.

В голове сразу же мелькнула мысль, что она дура и что надо было дождаться, когда этот маньяк отопьет кофе первым. Так бы наверняка поступила бы умная героиня какого-нибудь детективного романа. Как жаль, что она лишь обычная глупая женщина. Впрочем, отступать было некуда, а кофе был слишком хорош. Явно сварен любителем напитка.

– Я не убивал пацана, – совершенно будничным голосом сообщил ей Андрей, садясь на лавочку и отпивая из чашки.

– Что? – не сразу поняла Регина.

– Я не убивал пацана, – спокойно повторил Андрей. – Правда или ложь?

– Ложь! – воскликнула Регина. – И не стыдно?

– Нет, потому что это правда, – покачал головой Андрей. – Ты знаешь лишь часть истории, вторую я никому не рассказывал, даже матери. В тот вечер, когда все случилось, когда парень принялся оскорблять Милену, мы вышли с ним на улицу, чтобы поговорить с глазу на глаз. Я шел впереди, паренек сзади, а Миленка выскочила за нами. Парень бросился на меня, попробовал атаковать, но я заломил ему руку. Он был еще ребенком, я не собирался его калечить, хотел лишь проучить. Не ослабляя захват, я прочел ему нотации, заставил извиниться перед Миленой, а потом отпустил и пошел к машине. Я сделал ошибку – повернулся к нему спиной. Он схватил камень и размахнулся, чтобы бросить его в меня. Он не заметил Милену, которая сделала то же самое. Она оказалась чуточку быстрее. Подбежала, бросила камень изо всех сил, попала и пробила ему голову. Он умер на месте. Это видели лишь пара подруг. Но я всем запретил говорить, они сдержали обещание. Я взял вину на себя, не мог же я позволить Милене сесть в тюрьму?

Андрей замолчал и продолжил пить кофе как ни в чем не бывало. Он смотрел на реку, словно его ничуть не интересовала реакция Регины. А та сидела оглушенная и не знала, что сказать. Нутром она поняла, что он говорит правду.

– Твоя очередь, – предложил Андрей чуть позже.

– Я тоже убила человека, – выдавила из себя Регина.

Возможно, была виновата ночь. Возможно, кофе, в который Андрей, похоже, добавил немного коньяка.

– Ложь, – усмехнулся он.

– Правда, – горько возразила Регина.

– Я не знаю, что у тебя произошло, но ты точно никого не убивала.

– Откуда ты знаешь? – ощетинилась она.

– Я сидел в тюрьме, Регина, и я видел там убийц. А также тех, кого осудили невиновно. Знаешь, в чем разница между ними?

– В чем? – тихо прошептала она, чувствуя, как в груди надувается огромный пузырь, грозящий разорваться и затопить ее, Андрея, лавку и даже реку в слезах.

– Во взгляде. У убийц он колючий как проволока. Этого не скроешь. Они смотрят как волки. Остро, пронзительно, готовые в любой момент к обороне. У тех же, кто не убивал, нет такого взгляда. Они потеряны, разочарованы, злы, что угодно, но они не смотрят волком. И ты тоже не смотришь, Регина. Но ты в чем-то винишь себя, и это связано с водой и с твоим желанием обучить всех детишек плаванию. Расскажешь?

– Нет. – Регина с трудом сдерживалась. Вдруг захотелось броситься ему на грудь, как святому отцу, и во всем исповедаться.

– Хорошо. Воля твоя. – Андрей снова закашлялся, и Регине вдруг показалось, что за последнее время он стал чаще кашлять. – Но ты должна простить себя за то, что, возможно, совершила. И за то, чего не совершала. Ты уже достаточно себя наказала. И дальнейшее наказание лишь все испортит.

– Как можно испортить еще больше то, что и так испорчено? – горько прошептала Регина.

– Молча. Ты продолжишь грызть себя, будешь вечно несчастной. А несчастный человек не может сделать счастливым других. От твоей вины будет неминуемо страдать твоя семья, твои дети. В конце концов, ты рискуешь остаться в одиночестве. И к какому выводу ты придешь?

– Что Бог меня покарал.

– В то время как Бог никакого отношения к этому не имеет. Ты сама творец своего несчастья.

– Как у тебя все просто, – усмехнулась Регина и сделала еще один глоток кофе. – Совершил плохой поступок, сказал сам себе «ну не вини себя» и живешь дальше как ни в чем не бывало.

– А кто говорит, что «как ни в чем не бывало»? Это твой шрам, и он останется с тобой до конца жизни. Но ведь и со шрамами можно жить, если их правильно обработать. Они останутся, но станут незаметны. Хотя при желании можно вызвать нагноение, сепсис и умереть. Вопрос выбора.

Какое-то время они сидели молча, каждый делая по маленькому глотку из своей чашки. День потихоньку начинал разгораться. Регина невольно залюбовалась небом, начинавшим алеть.

Это был робкий алый, который приходит на смену синеватой бледности предрассветного неба. Словно первый румянец на девичьих щеках. Вскоре он станет агрессивным, а затем смоется солнечным светом – день снова обещал быть ясным. Небо все еще было усеяно звездами, начинавшими тускнеть. А это значит, что дождя не предвещается.

Со стороны реки раздавался мерный, радующий слух плеск. Несколько ив тянули руки-ветви к воде, словно желая омыться перед дневным теплом. По руслу расползался туман, медленно окутывая и берег. Он напоминал разорванное одеяло, которое заспанная красавица пытается натянуть на себя в тщетной попытке немного продлить блаженный сон. Все вокруг постепенно просыпалось. Начали заливаться первые птицы. Регина впервые пожалела, что с трудом отличает воробья от голубя. Наверное, неплохо было бы вставать вот так утром, сидеть возле реки, слушать ее шепот, смотреть, как солнце топит туман, и шептать себе: «Ты ни в чем не виновата».

– Ты уже себя достаточно наказала, – тихо сказал Андрей.

– Да что ты знаешь? – горько вздохнула Регина. У нее не было сил сопротивляться, проявлять агрессию.

– Многое. С мужем вы чужие люди. Вы даже не смотрите друг на друга, не касаетесь, не улыбаетесь, не разговариваете. У вас нет совместных фотографий в доме.

– Их полно в интернете, – горько усмехнулась Регина.

– Интернет – это витрина, ничего общего не имеющая с реальностью. Я сужу по тому, что я увидел у вас дома. К тому же ты решила удочерить Алиску. Это значит, что тебя до сих пор переполняет желание поделиться с кем-то любовью. Значит, до конца ты ее так и не смогла реализовать.

– Может, все проще? И я просто рассчитывала на материальную помощь от государства? – не выдержав, огрызнулась Регина.

Андрей расхохотался, и Регина, неожиданно для самой себя, тоже улыбнулась.

– Замри! – вдруг воскликнул Андрей. Регина немедленно повиновалась, но уже через мгновение опомнилась.

– Зачем?

– Ну что за женщина? Почему ты все время задаешь вопросы? – мирно пробурчал Андрей. Он достал из объемной сумки альбом и несколько карандашей.

– Портрет твой нарисую. Должен же я хоть как-то искупить свою вину. Знаю, что ты меня не простишь, но это неважно. Ты сама поймешь, что выбора у меня не было.

И Андрей снова зашелся в кашле.

– У тебя что, туберкулез? – помешкав, предположила Регина.

– Больше ни слова. Сиди молча, а то весь портрет испортишь.

Регина замерла. А Андрей, открыв альбом, принялся рисовать.

* * *

Ему помог Тим. Сидя на холодной неуютной кухне, Митя в сотый раз пересматривал копии записей из стоматологической клинки и магазина, между которыми находился вход в арку, ведущую к дому Регины, но упорно там никого не видел. Допустим, были люди, прошедшие мимо магазина, но позже не появившиеся на видео клиники. Но они могли свернуть к дому – тот был огромен, Тим честно признался, что на всех жильцов внимания никогда не обращал, поэтому не знает, кто из этих людей живет в их доме, а кто пришлый. Люди могли свернуть от магазина или стоматологии к дороге – там рядом находился пешеходный переход. Могли просто куда-то повернуть. Хотя выбор у них был небогатый – или в арку, или на дорогу.

Митя отметил таких несколько человек.

– Это же папа Алисы! – воскликнул Тим, входя на кухню, где Митя провел бессонную ночь, пересматривая видео и пытаясь свести концы с концами. Он так устал, что в какой-то момент задремал и не остановил запись. Он не услышал, как мальчик вошел на кухню.

– Где? – подскочил Митя, спросонья не сразу понимая, где он и что происходит.

– Вот! Промотайте назад. – Тим подскочил к компьютеру, глаза его горели.

Митя вернул запись на несколько минут назад и уставился воспаленными глазами в экран.

– Вот он, вот! – Тим дрожал от возбуждения, указывая на невысокого худощавого мужчину в кепке, проходящего мимо камеры и старательно отворачивающего лицо.

– Ты уверен? – с сомнением переспросил Митя. На записи было сложно опознать человека, не смотрящего в камеру.

– Ну да, – уже менее уверенно ответил Тим. – Мне кажется, что это он. Так показалось.

– Показалось или он? – немного раздраженно уточнил Митя и тут же оборвал себя – зачем он так с ребенком? Да, он более суток не спал, но ведь пацану тоже нелегко. Вчера вечером ему позвонил отец и сообщил, что его отпустили. Требовал, чтобы Тим немедленно ехал домой, но тот отказался. Расплывчато сообщил отцу, что он у друга и останется у него ночевать. Митя слышал разговор, мальчик оставил дверь в комнату открытой. И когда тот пришел к нему с виноватым видом, чтобы уточнить, а может ли он остаться, он лишь кивнул.

– Конечно, тебе же уже комнату приготовили. А утром я отвезу тебя в школу.

Тим с благодарностью кивнул и отправился в приготовленную ему комнату, перед этим сказав громкое «спасибо» Екатерине Антоновне и вызвав тем самым поток умиления с ее стороны.

– Извини, я просто устал, – примирительно попросил Митя. Тим с готовностью кивнул.

– Ничего, я понимаю.

– Давай ты еще раз посмотришь на него и попробуешь сосредоточиться. Почему ты решил, что это отец Алисы?

– Вроде похож, – неуверенно сказал Тим. – Он тоже невысокий, худой.

Митя промотал запись, и Тим впился глазами в экран.

– Он? – после третьего просмотра осторожно поинтересовался Митя.

– Не знаю, – честно признался Тим. – Вроде он, а вроде нет. Он в кепке, лица не видно.

– Он должен был к вам приехать?

– Нет, – покачал головой Тим. – Он забрал Алиску к себе, и мы договорились, что все вместе поедем к ним на выходных, чтобы посмотреть, как она там устроилась.

– То есть вроде как в городе ему делать нечего? – с легким разочарованием протянул Митя. На секунду ему показалось, что они взяли след, но он ошибся.

– Ну нет, – пробормотал Тим. – Он должен быть в селе с Алиской.

– Значит, обознались.

Тим неуверенно кивнул. Митя поднялся и захлопнул ноутбук – нужно отдохнуть. Фигуры на экране уже сливались в одно, а голова отказывалась мыслить ясно. Он отдохнет и посмотрит все еще раз. Сделает снимки людей, появившихся на одной камере, но не попавших в объектив другой, и отправится к матери скрипача. Может быть, она кого-то узнает на мутных изображениях? И почему в новостях и сериалах они такие четкие, а в жизни он бы, наверное, и маму не узнал на них.

– Что на завтрак будешь? Яичницу с колбасой сообразить?

– Мама обычно дает мне творог с зеленым чаем или просто вареные яйца.

– Продлевает тебе молодость? – улыбнулся Митя, доставая одну из миниатюрных материнских кастрюль, наливая в нее воду и ставя на плиту.

– Говорит, что так полезно. Сама утром ест только фрукты и кофе.

– Понятно, почему она совсем не изменилась, – вздохнул Митя, открывая холодильник и впиваясь взглядом в колбасу. Мысль о любимом бутерброде замаячила перед глазами, но он остановился. Вчера вечером он отправился в душ и, переодевшись в домашнее, почувствовал, что одежда внезапно стала ему немного велика. Сказались нервы, пробежки и резкое отсутствие еды. Ему это неожиданно понравилось. Впервые за долгое время стало небезразлично, как он выглядит. Немного поколебавшись, Митя протянул руку к персикам – кофе с фруктами на завтрак? Почему бы и нет.

– А вы с мамой долго учились? – Вода закипела, и Митя осторожно положил в нее яйца. Тим сидел за столом и пытался поддерживать светскую беседу.

– Три года. Знаешь, мой папа работал за границей, я родился и вырос в Египте.

– В Египте? – удивился Тим.

– Да. Папа был там инженером. Потом мы вернулись сюда – мои родители родом из этих мест, тут жила моя бабушка по папе, она заболела, и папа решил вернуться. И меня отправили в местную школу. Вначале мне было сложно, от египетской школы она сильно отличалась, – Митя хихикнул, вспоминая посольскую школу на несколько человек и одну-единственную учительницу, которая обучала их всем предметам. – Твоя мама мне очень помогала. Она очень умная, – Митя с трудом удержался, чтобы не добавить «была». Она есть. Регина действительно умная и, как девочка из неблагополучной семьи, по-житейски сообразительная. Она не сдастся и в какую бы неприятность ни попала, найдет выход. Обязательно.

– Да, мама закончила школу с медалью, – с важностью кивнул Тим, словно это было его личное достижение.

– Ну вот. Нас посадили за одну парту, и мы с ней… – Он запнулся, задумываясь, стоит ли говорить с подростком о таких вещах.

– Вы влюбились? – Тим закончил фразу за него. Митя, не поворачиваясь к мальчику, уменьшил нагрев под кипящей в кастрюле водой.

– Почему ты так решил? – глухо поинтересовался он, не заметив, как на кухню тихонько вошла мать, разбуженная их голосами.

– Я видел, как она с вами разговаривала первого сентября. А потом она целый день странная была. Строчила сообщения подруге, а потом в ванной сидела. У нее там домик.

Мите на секунду стало сложно дышать. Он словно свалился в дыру прошедших четырнадцати лет. Словно и не было их. Вот Регина рассказывает ему, как прячется от пьяной матери и ее дружков в домик – она оборудовала его себе под старым столом-раскладушкой, который накрывала простыней, и пряталась там. Говорила, что там у нее вход в Нарнию.

– Вода сильно кипит, Митя. – Екатерина Антоновна, услышавшая окончание разговора, подошла к сыну, тупо смотрящего на булькающую жидкость, выходящую из берегов и разливающуюся по идеально чистой плите. – Тимофей, а ты звонил маминой подруге? Если они так близки, возможно, она знает, где мама, – предположила она.

– Нет, не звонил, я не знаю ее номера, – покачал головой Тим, чувствуя, что сморозил глупость. Дядя Митя так и замер возле плиты, не оборачиваясь к нему и не шевелясь.

– Но как ее зовут и где она живет, ты хотя бы знаешь? – Екатерина Антоновна, отодвинув сына от плиты, выключила огонь и, ухватив прихватом горячую кастрюлю, направилась с ней к раковине.

– Где живет, не знаю, я никогда у нее не был. А зовут ее Лиза. Мама называет ее Лизкой.

Звук упавшей из рук Екатерины Антоновны металлической кастрюли, казалось, разбудил весь дом.

– О господи, – только и сумела прошептать она.

* * *

Их нашла Алиса. Прибежала босая по траве с ароматным свежим пирожком в руках.

– Привет, а вы что тут делаете? – с интересом она обвела взглядом отца и Регину.

– Рисуем, – коротко ответил Андрей и показал Алисе набросок портрета Регины. – Как тебе?

– Красиво-о-о, – с восхищением протянула Алиса, – а меня нарисуешь?

– Уже, – широко улыбнулся ей отец и перевернул несколько листов в альбоме. Регина с интересом посмотрела на рисунки.

Несомненно, так мог нарисовать только любящий человек.

Алиса напоминала солнышко. Вся светилась радостью, смеялась. Казалось, что веснушки со счастливого личика сейчас вырвутся за границы альбома и все вокруг раззолотят.

– Это я? – в восхищении протянула Алиса.

– Похожа? – поинтересовался Андрей, закрывая альбом и кладя его в сумку. Он резко встал и покачнулся. Регина, не отдавая себе отчета, автоматически поддержала его, подхватив за руку. – Все в порядке, – заверил ее Андрей, забирая руку и снова становясь собой. – Давайте в дом, надо позавтракать, а потом пойдем в лес за грибами. У нас тут растут отличные белые. Я обещал Алисе показать, как их отличать от поганок.

– Пошли прямо сейчас, – заканючила Алиса, но Андрей, взяв ее за руку, твердо возразил.

– Нет, вначале завтрак, умываться, чистить зубы, потом все остальное.

Регина в очередной раз подивилась, как ловко у него это получается. Отказывать девочке так, что она с этим даже не пытается спорить. Возможно, сказывается педагогический опыт? А может, просто он не меняет своих решений? Сказал «нельзя» и это значит «нельзя»? Сразу обозначает границы дозволенного?

– Регина, я приглашаю тебя позавтракать с нами, а затем пойдем в лес. Ты как относишься к грибам?

– К грибам? – Регина на мгновение задумалась. Конечно, ей бы стоило ответить ему отказом. Еще не хватало с похитителем по лесам разгуливать и заводить дружеские отношения. Но эта ночь невольно что-то изменила. Андрей больше не казался ей моральным уродом. Да и сидеть в полуразрушенном доме целый день не хотелось. – Никогда их не собирала, – честно призналась она.

– Тогда у тебя есть уникальная возможность прямо сегодня узнать что-то новое. Я же говорил, Регина, что сегодняшний день будет неповторимым. Так всегда бывает.

Он взял Алису за руку и направился к дому. Но девочка неожиданно остановилась и протянула другую руку Регине. Та, не поверив своим глазам, вцепилась в нее как утопающий в останки корабля и впервые за долгое время ощутила спокойствие и умиротворение.

Был ли тому виной полный отрыв от привычной жизни и осознание того, что прямо сейчас ее не убьют. Или, возможно, во всем виноваты ночь откровений и волшебный восход, но Регина чувствовала себя значительно лучше, чем раньше. Словно кто-то снял с нее тяжелый груз ответственности, она больше не должна ничего тащить на своих плечах. Может вздохнуть полной грудью.

– А когда Тим приедет? – спросила Алиса, когда они подошли к дому, где она жила с отцом и бабушкой. Всю дорогу она болтала. Задала тысячу и один вопрос. Что это? А это как называется? А это едят? А зачем оставлять ягоды на кустах? А что еще едят зимой птицы? А почему они не копают червяков? А папа научит ее рисовать зайчика?

Андрей спокойно и без суеты отвечал на все вопросы дочери так, что даже Регина невольно заслушалась. Поэтому вопрос Алисы застал ее врасплох.

– Тим? – бестолково переспросила она.

– Когда ты пригласишь его в гости, – вместо Регины ответил Андрей. – Если ты хочешь с кем-то увидеться, не надо ждать, пока он позовет тебя. Звони и приглашай сама.

– А меня в детстве учили, что навязываться нехорошо, – улыбнулась Регина. – Особенно мужчинам.

– Есть разница между навязыванием и проявлением инициативы. Иногда мужчины тоже боятся. Знаешь, Регина, мы вообще страшные трусы.

– Чего боитесь? – фыркнула Регина.

– Отказа женщины, которая нам дорога. Поэтому иногда улыбки или вопроса бывает достаточно, чтобы мы осмелели.

– Я могу позвонить Тиму прямо сейчас? – немедленно заканючила Алиса.

– Чуть позже. – Андрей с трудом удержался, чтобы не поморщиться. Кажется, каждая клеточка тела болела. Он не принял утром лекарства – был занят разговором по душам с Региной. И теперь тело брало свое.

Регина бросила на него быстрый взгляд. Но Андрею удалось взять себя в руки.

– Почему не сейчас?

– Потому что сейчас мы позавтракаем и пойдем на тихую охоту за грибами, – торжественно провозгласил Андрей.

* * *

Когда первый шок прошел, Митя решил снова позвать Тима и показать ему изображение мужчины. Он несколько раз отсмотрел записи и был уверен – тот прошел мимо магазина, но не появился возле стоматологии. Значит, или вошел в арку, или перешел дорогу.

Больше у него никаких зацепок не было. Эта единственная. Может, и правда стоит нанести визит этому новоявленному отцу и задать пару вопросов. А вдруг он случайно что-то видел в этот день. Да и зачем он там ошивался, если, по словам Тима, должен был находиться за сотни километров с новоприобретенной дочуркой. И был ли это он. В любом случае толку от мужика может быть гораздо больше, чем от Лизы. О последней он пока старался не думать. Слишком неожиданным было то, что он услышал.

– Ты знаешь, где он живет?

– В каком-то далеком селе, – дал исчерпывающий ответ Тим.

– А точнее?

– Не знаю, – вздохнул мальчик.

– А отец твой в курсе?

– Наверное, – Тим пожал плечами и доверительно сообщил: – Вообще-то это он нашел его. Мама была против и не собиралась Алиске говорить, пока мы все сами не увидим и не поймем, что он вообще нормальный. Но папа сам в интернете обо всем объявил. И они с мамой опять поругались, – вздохнул он.

– Ясно, – кивнул Митя, не до конца понимая, что все это ему дает. – А ты можешь у папы узнать адрес?

Тим насупился и ничего не ответил.

– Ты не хочешь с ним говорить? – уточнил Митя. Мальчик неопределенно мотнул головой. – Понимаю. – Митя действительно понимал. Если бы его отца обвинили в исчезновении матери, то неизвестно, как он сам бы реагировал. – Но, знаешь, Тим, иногда приходится делать вещи, которые мы очень не хотим делать. Ради благой цели. Мы ведь должны найти маму.

– Хорошо, – буркнул мальчик и достал телефон. – Я сегодня в школу не иду?

– Если узнаешь адрес, то не пойдешь. Поедем разговаривать с папой Алисы. – Он, конечно, смалодушничал и попытался манипулировать, чтобы мотивировать мальчика узнать информацию у отца. Но что делать? Бывают ситуации, когда это просто необходимо.

Тим вернулся спустя пять минут, выглядел растерянным.

– Папа дома, по телефону не хочет говорить. Подвезете меня?

* * *

Звонок Снежаны застал Сергея врасплох. После вчерашнего он плохо спал ночью, все время просыпался. Ему казалось, что он слышит звук ключа в замке, что это Регина вернулась. Впервые за долгое время ему безумно хотелось увидеть жену. Он хотел, чтобы все стало так, как раньше. Регина была бы дома, занималась своим блогерством, вместе они бы делали вид, что они счастливая семья. Он бы даже Снежану бросил, наверное. Впрочем, к утру Сергей утвердился в своем желании – с любовницей пора завязывать. Он собирался поехать к ней сегодня и серьезно поговорить, как и советовал ему адвокат. Впрочем, на серьезный и взрослый разрыв у него духу не хватит. К тому же она беременна, ей нельзя нервничать. Он будет хитрее. Скажет, что адвокат посоветовал залечь на дно. Что сейчас ни о какой свадьбе и речи быть не может. Впрочем, о ней вообще не стоит говорить. Какая свадьба, когда он женат на другой? К тому же мысль о сумасшедшем папочке Снежаны, который не то что в паспорт, в штаны способен заглянуть, не давала ему покоя. Подведет она его под монастырь. Нет, пора завязывать. Он, конечно, пообещает поддерживать ее финансово, если она так уж настаивает на этом ребенке. А потом оно как-нибудь само куда-то вырулит.

Для придания себе храбрости рано утром Сергей залез под холодный душ. Выпил крепкий кофе и уже собирался выходить из дома, когда ему позвонила Снежана. Захлебываясь слезами, она сообщила, что в больнице. У нее открылось кровотечение, он должен приехать немедленно. С ребенком что-то не то.

Сергей мысленно чертыхнулся. Риск быть узнанным в больнице был слишком велик. Если кто-то их сфотографирует и выложит информацию в Сети, ему конец. Придется как-то замаскироваться.

Сергей бестолково заметался по квартире, затем остановился. Джеймс Бонд недоделанный. Как ты собрался маскироваться? У тебя даже париков, усов или что там еще на себя цепляют, когда собираются маскироваться, нет.

Немного успокоившись, он натянул глубоко на лоб кепку, максимально заправил под нее светлые волосы, а поверх свитера повязал шейный платок, прикрывая нижнюю часть лица. В больнице натянет кепку по самые глаза, платок до носа и сделает вид, что он из чудаков, кого до смерти пугают микробы. Да, решено.

Только подъехав к больнице, Сергей вспомнил, что обещал сыну быть дома. С пацаном нужно поговорить. Выяснить, у каких таких друзей он ночует. Что это за новые знакомые у него появились.

Он отправил сыну сообщение с просьбой дождаться его, а сам, максимально замаскировавшись, постарался проскользнуть незамеченным в палату к Снежане.

В коридоре он встретил только одну нянечку, тащившую утку. Ее он не заинтересовал.

Нырнув в палату к Снежане, Сергей снял платок с лица и дурацкую кепку, вытер пот – и когда только успел так перенервничать?

Снежана сама на себя не была похожа. Заплаканная, без макияжа. Такой она вполне могла сойти за милую библиотекаршу Аню, приехавшую в большой город в поисках личного счастья.

– Врачи ничего мне не говорят. Я не знаю, может, я его потеряла. – Снежана зарыдала крупными слезами, а Сергей поспешил к ней, чтобы купировать истерику. Если он чего-то не выносил в этой жизни, так это женских слез.

– Ну что ты, что ты, все будет хорошо, – тупо забормотал он, поглаживая Снежану по спине и с трудом скрывая собственную радость. Вот все и решилось само по себе, без его участия. Не то чтобы он радовался потере ребенка, просто сейчас он был не в тему.

– Что хорошо? – в истерике выкрикнула Снежана. – Что я ребенка потеряла?

– Нет-нет, что ты, – забормотал Сергей. – Может, ты его еще и не потеряла.

– Да из меня два литра крови вытекло! – немного театрально воскликнула Снежана, заламывая руки.

– Два литра? – немного удивленно переспросил Сергей.

– Ну, может, полтора, какая разница! – взвизгнула Снежана. – Я проснулась вся в крови. А тебя не было рядом! Я сама не смогла сразу вызвать «Скорую», потом им дверь открыть. Если бы они раньше приехали, может, малыша бы спасли.

– Ну, если такие проблемы, – неопределенно промычал Сергей.

– На что ты намекаешь? – Снежана подскочила и тут же рухнула назад на сероватую подушку. – Что я не могу родить нормального ребенка?

Сергей почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. Быстро достал и кинул взгляд на экран.

– Кто это? – так же визгливо поинтересовалась Снежана. – Кто для тебя так важен, что ты решил прямо сейчас посмотреть на свой гребаный телефон?

– Это Тим, – шикнул на любовницу Сергей, впрочем, на звонок он решил не отвечать. Со Снежаны станется начать громко говорить в тот момент, когда он общается с сыном. Быстро сбросил ему сообщение «Скоро буду» и выключил телефон.

– Мы должны пожениться, – твердо заявила Снежана. – Я не хочу пережить такое еще раз. Вся в крови и в полном одиночестве!

– Снежана, – промямлил Сергей, собираясь с духом. Сейчас или никогда. Она не даст ему покоя, это уже очевидно. – Снежана, мы пока не сможем видеться, так адвокат сказал. Больницу я оплачу, – поспешно добавил он, увидев, как изменилось лицо Снежаны. – Так надо, понимаешь, я сейчас под подозрением, а он откуда-то узнал, что мы с тобой, в общем… Сказал, что менты тоже искать умеют, – залопотал Сергей, пытаясь хоть как-то спасти положение и избежать катастрофы. Сам себе он на короткий момент показался лыжником, спровоцировавшим лавину. Который уже понимает, что сейчас накроет с головой, но все еще пытается убежать.

– Ты меня бросаешь? – бескровными губами прошептала Снежана после небольшой паузы.

– Нет-нет, что ты! – слишком поспешно заверил ее Сергей. – Просто пока мы не можем…

– Ты меня бросаешь сейчас? – перебила его любовница. Ее и без того огромные глаза расширились до невероятных размеров, заняв половину лица. А рот внезапно стал похож на булавочную головку.

– Да не бросаю я тебя! – в раздражении рявкнул Сергей. Сцена начинала его утомлять. И он с детства не переносит запах больниц. – Просто говорю, что пока мы не сможем видеться. Так адвокат посоветовал.

– Ты бросаешь меня сейчас, когда я потеряла нашего ребенка? – снова повторила Снежана, став похожей на механическую куклу из детской сказки.

– Да пойми же ты, – взвился Сергей.

– Уходи… Проваливай! Пошел на хрен отсюда! – неожиданно заорала Снежана и, подскочив, кинула в него серой подушкой. – Вон! Видеть тебя не могу, скотина, чтоб ты провалился!

– Хорошо, хорошо, хорошо! – закрывая лицо руками, словно опасаясь, что разъяренная кошка сейчас вопьется ему в глаза, Сергей попятился к выходу из палаты. – Истеричка! Ты сама этого захоте…

– Заткнись! – что было мочи заорала Снежана, а Сергей выскочил из палаты, не забыв натянуть на лицо платок и кепку на голову. Закрыв дверь за собой, на короткий момент прислонился к стене и выдохнул. Все, кажется, что пронесло. Проблемы решились сами собой. Недаром мамуля учила его не суетиться раньше времени. Дать мирозданию возможность самому разобраться. Мудрая она все-таки у него женщина.

Сергей кубарем слетел по черной лестнице и вырвался на свободу. Сорвал с лица надоевшую тряпку и чуть не закричал от радости. Впрочем, сдержался. Снежана может наблюдать за ним из окна. Не нужно слишком уж демонстрировать свое счастье.

Однако радостное настроение исчезло двадцать минут спустя, когда он уже подъезжал к дому и парковался во дворе. Телефон пискнул, Сергей автоматически достал его, паркуя машину. Бросил быстрый взгляд на экран. «Пользователь snezhana_and_sex отметил вас на фотографии», – бездушно проинформировал его аппарат. А дальше все было как в тумане.

Негнущимися пальцами Сергей только с третьей попытки смог открыть пост, в котором Снежана отметила его. С фотографии она взирала на него ясным взглядом. Заплаканная, без макияжа. Чистый и невинный ангел.

«Как меня предали и растоптали», – гласил заголовок, под которым за считаные секунды набралось уже несколько сотен сердечек.

Сергей не стал читать, что она написала. Все равно не смог бы – буквы расплывались перед глазами.

Повинуясь первобытным инстинктам, Сергей сделал единственное возможное в этой ситуации. Завел двигатель и, взвизгнув шинами, выехал прочь со двора, едва не сбив шлагбаум и не заметив удивленных Митю и Тима, озадаченно смотрящих ему вслед.

– Это был папа… – одновременно утвердительно и вопросительно прошептал Тим.

Ничего не ответив, Митя кивнул. Судя по тому, как поспешно Сергей покинул двор, укатив в неизвестном направлении, вряд ли он был сейчас расположен к общению даже с собственным сыном. Еще одна призрачная нить, которая могла привести к Регине, только что оборвалась.

* * *

– Тебе нужно пойти к врачу, – нахмурилась Регина.

Ей совсем не нравилось, как выглядел Андрей в последнее время. А еще его кашель, приступы которого повторялись все чаще. Бледность, испарина на лбу, головокружения.

– Со мной все в порядке, просто простуда, – легкомысленно отмахнулся тот, привешивая на старый материнский сервант отреставрированную дверцу.

За последнюю неделю он привел в порядок и подготовил к осени и зиме двор. Обрезал все деревья, побелил их, прополол сорняки, на место оголившейся земли щедро бросил картон и засыпал сверху толстым слоем опилок. На пару лет этого хватит, а дальше Светланка будет нанимать человека пару раз в год, который будет делать основные работы.

Благодаря тюремным связям ему удалось сбыть то, чем он поживился в доме Регины. Он ненавидел себя в тот момент, когда отдавал барыге ее украшения. В последний момент рука дрогнула, и он оставил у себя старенькое простенькое серебряное колечко. Почему-то показалось, что им Регина особенно дорожит, если держала его в шкатулке с дорогими безликими украшениями. Оставил. Отдаст ей, когда…

Врач предупредил его в последний визит, что болезнь стала развиваться стремительно. Гораздо быстрее, чем они ожидали.

Несколько недель, сказал он. Поэтому Андрей не давал себе ни минуты покоя, старался успеть все, но иногда силы подводили.

Как ни странно, ему помогала Регина. Между ними установилось временное перемирие. Оба чувствовали себя актерами странного театра, где вынуждены играть пьесу о тихой семейной жизни, в то время как за кулисами исполнители главных ролей обоюдной симпатии не испытывают. Впрочем, так ли это?

Не зная истории Андрея, в другой жизни она вполне могла бы обратить на него внимание. Симпатичный, хозяйственный, немногословный, образованный. Он объяснял это тем, что в тюрьме много читал. Регина старалась об этом не думать, давая самой себе взвешенные объяснения, что это у нее просто развивается стокгольмский синдром. И Андрей может сколько угодно интриговать ее и интересничать, рисуя ее портрет, который она до сих пор ни разу не видела. Она не может поддаваться на это. Он совратитель малолетней. Поведи он себя тогда как ответственный взрослый, не свяжись с Миленой, трагедии можно было бы избежать.

Впрочем, был в ее голове и другой голос, настойчиво твердивший: что изменила бы пара месяцев в их отношениях? Относились бы с осуждением к ним люди, если бы они встретились, когда Милене исполнилось восемнадцать, а Андрею тридцать? А если бы ей было двадцать восемь, а ему сорок, хоть кто-нибудь обратил бы на это внимание? Да, он поступил как сволочь, поддавшись желанию и воспользовавшись слабостью девочки, но он заплатил за это цену – спас Милену от тюрьмы, тем самым практически поставив крест на своей жизни и жизни дочери?

Голоса в голове становились все более настойчивыми, Регина не могла прийти с ними к согласию. Поэтому она сконцентрировалась на Алисе, отношения с которой начали неожиданно налаживаться. Вначале вместе с бабушкой они шили одежки куклам Алисы. Регине было страшно взяться за иглу, но выяснилось, что с ее терпением, твердой рукой и врожденным вкусом у нее получаются вполне неплохие одежки. Алиса, по крайней мере, была в восторге. И чего уж тут скрывать, Регина и сама ими гордилась. Так незаметно они отшили куклам осенний, зимний, весенний и даже летний гардероб. Дали им имена, установили иерархию и каждый день играли в различные игры. То устраивали им дни рождения, то ходили с ними в магазины, то на пляж, а иногда даже в ночные клубы и дискотеки. Неожиданно Регина сама начала получать удовольствие от этих игр и ждала их с нетерпением.

Алиска постепенно смягчилась по отношению к Регине.

Прибегала к ней в дом с утра пораньше, тарабанила в дверь, отгоняла страшного зверя Шайтана, который по-прежнему ночевал на ее крыльце. Пожалуй, он единственный напоминал о том, что на самом деле происходит. Все остальное было некой иллюзорностью, туманом, игрой.

Алиса радостно врывалась в домик Регины, который все больше становился похож на реальный дом. Андрей неожиданно вознамерился его обновить. И предложил Регине поучаствовать в выборе красок и обоев. Она увлеклась и буквально за несколько дней им удалось смастерить что-то приличное.

Алиса прибегала утром, запрыгивала на кровать Регины, некоторое время бесилась там с ней, а потом тянула играть. Вместе с ней в дом врывались осенний туман, влага, последнее пение птиц и увядание жизни. Иногда на Регину накатывали страх и безысходность. Она не могла толком объяснить их природу. Это не был страх перед Андреем, она была уверена – он ее не убьет. Он просто чего-то ждет, но отказывается сообщать, чего именно.

Было нечто другое, что приводило ее в отчаяние. Необратимость. Которая подступала все ближе. Покрывая влагой зеленую траву, отбирая у нее сочный цвет, высасывая жизнь по капле. Регина стала бояться проснуться однажды утром и понять, что ее полностью поглотили эта странная серость и безысходность. Что наступил момент в жизни, когда больше невозможно бороться. Нужно просто принять, войти в русло реки, поддаться течению и постараться жить дальше. Только вот непонятно как.

Она чувствовала острую тоску по сыну. Про Сергея даже не вспоминала. Словно и не было его в ее жизни. Для нее муж стал чем-то вроде неудачного рисунка, карандашного наброска. Проведешь ластиком и следа не останется.

Вначале она не представляла, как жить без телефона. Каждый раз руки тянулись в карман, чтобы поделиться с невидимыми тысячами людей, которых она так щедро впустила в свою жизнь, мыслями, секретами, впечатлениями и страхами. Но постепенно это желание стало сходить на нет. Она чувствовала себя наркоманом, который избавляется от зависимости, и искренне начала недоумевать – как она могла добровольно открыть двери своего дома незнакомцам? Пустить их топтаться грязными сапогами по белым коврам? Доверить им свою жизнь и жизни детей? Зачем? Ради чего? Ради денег? Или, возможно, ради тщеславия? Ради возможности доказать реальным Мите и Екатерина Антоновне, что она не пустое место? Глупое и детское желание.

Она вдруг стала вспоминать работу в больнице, где у нее был чудесный коллектив. Девочки только-только из училища, как и сама Регина. А те, кто им годился в матери, принялись их опекать.

Все чаще приходили воспоминания, как они вместе праздновали выздоровление и выписку одних любимых пациентов. Как оплакивали уход других. Как флиртовали с докторами и делились сокровенным во время ночных дежурств. Она ушла в декрет, не допуская и мысли о том, что больше не вернется. Наоборот, ждала этого с радостью. А потом у нее появились телефон и социальные сети, она ушла из реального мира в мир виртуальный. В мираж, в придуманную картинку, в пшик. Который можно отключить от Сети и никто про него не вспомнит.

Регина с удовольствием играла с Алисой в больницу и с охотой делилась собственными знаниями. Показывала, как можно промыть рану, сделать перевязку и даже наложить швы. Алиса была в неописуемом восторге и даже под наплывом чувств как-то призналась Регине, что и не подозревала, что та такая классная. Это стало для Регины лучшей похвалой. Она обняла и поцеловала девочку, а та поцеловала ее в ответ. В этот день Регина впервые за долгое время уснула по-настоящему счастливой.

Андрей держался изо всех сил, но каждый день ему приходилось вставать все позже. В один из дней он отчетливо осознал, что больше не может. Пришлось звонить Светланке и просить приехать, чтобы утрясти все вопросы. Та залилась слезами уже при разговоре по телефону. Приехав, постоянно шмыгала носом и вытирала красные глаза. Все это привлекло внимание Алисы, вызвало массу ненужных вопросов. Пришлось даже наврать дочери, что у Светланки аллергия.

После разговора с двоюродной сестрой Андрей начал раздражаться – похоже, Светланку он переоценил. Она просто истеричная дура, теряющаяся при малейших сложностях. А что будет, если она столкнется с настоящей бедой? Сможет ли помочь или даже спасти Алису, если понадобится? Андрей чувствовал себя загнанным в угол. Идея о том, чтобы забрать Алису у двух мажоров и привести ее к истокам, уже не казалась ему такой удачной. Возможно, было бы лучше оставить ее там, где она была? Выросла бы капризной эгоисткой, но выросла бы. Не такие уж они и плохие люди, как выяснилось. Вон как Регина убивается, что девчонка плавать не научилась вовремя. Переживает за нее.

Андрей боялся сам себе признаться в том, что Регина нравится ему все больше. Пожалуй, он ошибся с первоначальной оценкой. Она была очень доброй. И прекрасной матерью. С сыном у нее наверняка чудесные отношения. Просто Алиса, слишком рано повзрослевшая и хлебнувшая недетского горя, не дала ей шанса. Или же Регина сама не смогла найти к ней подход. Но, возможно, однажды ей бы это удалось. Не слишком ли рано он списал ее со счетов? Андрей со всем своим житейским опытом не мог однозначно ответить на этот вопрос.

Чувствовался в Регине какой-то внутренний надлом. Словно крошечная трещина в хрустальном бокале ручной работы, через которую медленно, но неуклонно сочится вода. Она ведь так и не призналась ему, в чем себя так винит. Наверняка в чем-то серьезном. Но что бы она ни натворила, она уже искупила свою вину браком не с тем человеком и удочерением Алиски.

У них уже вошло в привычку прогуливаться вечером к реке и болтать на лавочке, пока не станет совсем темно. Вечера становились все холоднее, но они стали единственным, что еще удерживало его на земле. Он понимал, что счет идет на часы.

Составил завещание и детальные распоряжения, назначил Светланку опекуном Алисы и матери.

Об аренде земли Андрею удалось договориться с местным фермером. Все было улажено. Нужно было лишь отпустить Регину. И вот на этот последний шаг он никак не мог решиться. Все откладывал «на завтра».

На самом деле он уже все подготовил. Он не даст себе превратиться в растение. А учитывая то, что метастазы уже пошли в мозг, это могло произойти в любой момент. Поэтому порция крысиного яда, который он примет однажды утром, уже лежала в тумбочке рядом с его кроватью. Но каждый день, открывая глаза, он твердил себе, что это утро еще не настало.

* * *

Митя напоминал самому себе разъяренного быка, которого слишком долго дразнил не в меру трезвый тореадор. Упершись лбом в глухую дверь, он вначале не понимал, как ему действовать дальше. Сергей как сквозь землю провалился и не отвечал даже на звонки сына.

Сначала Митя недоумевал, что могло так на него повлиять, но ближе к вечеру социальные новости просветили его и половину страны.

«У мужа пропавшей блогерши была беременная любовница», «Муж королевы Сети изменял ей с секс-блогершей», «Мужа известной блогерши разыскивают по подозрению в ее убийстве». Не успел Митя переварить первые новости, как те начали валиться лавиной.

На следующее утро интернет запестрел новостями, что секс-блогершу жестоко избил собственный отец, который был уверен, что его дочка учится на библиотекаря. Ближе к обеду в Сети возникли фотографии Ани-Снежаны, на которых та выглядела просто ужасно. Распухшее лицо, заплывший глаз, кровавые ссадины. Фотографии стали иллюстрациями к откровенному интервью о детстве в воинской части, о подготовленном отцом женихе, о бегстве в столицу и поступлении в библиографический, о двойной жизни и псевдониме, о богатых любовниках и том единственном, от которого она хотела родить ребенка. И не успел интернет радостно обглодать брошенную ему жирную кость, как вечером разразилась настоящая драма.

Отец Снежаны был найден мертвым. Застрелился из табельного оружия.

Наступила тишина. Та самая, что приходит перед громкой бурей. Даже его мать, железная леди, лишь шептала с утра до вечера «Боже мой, боже мой, да как же это так». Гладила по голове Тима, которому Митя предусмотрительно обрубил в квартире интернет, пыталась его закармливать сладостями и избегала взгляда сына. Лишь один раз не выдержала, прошептала:

– Если бы я только тогда вас послушала…

Митя не нашел что ей ответить. Надел новый спортивный костюм (предыдущий внезапно стал огромным) и отправился на пробежку, ставшую в последнее время неотъемлемой частью его жизни.

Мотя все чаще стал бывать у него и на прошлой неделе даже присоединился к нему в парке на пробежке. Сказал, что тоже хочет заняться спортом. При других обстоятельствах Митя бы обрадовался – сын перестал считать его бесхребетным пельменем и решил походить на него. Может ли быть в жизни большее счастье для отца? Но сейчас мысли были не об этом. Регина так и не нашлась. А он все бился и бился бестолково в глухую дверь, пока наконец не пришел к выводу, что ее придется сломать.

Екатерина Антоновна была отправлена на переговоры с директором школы – Тим и Мотя нуждались в освобождении на несколько дней. Единственной призрачной нитью, которая у них оставалась, был отец Алисы. Митя хотел с ним встретиться и спросить, был ли он в тот день возле дома Регины. Конечно, он может соврать. Но Митя это почувствует.

– Ты помнишь, в каком детском доме жила Алиса, когда вы ее удочерили? – решительно поинтересовался Митя ранним утром, вернувшись с очередной пробежки и делая себе модный смузи (ну хоть в том, что они вкусны, полезны и отлично заряжают энергией, современные медиа не обманули).

Вместо ответа Тим покачал головой. Он уже десять минут бесцельно водил ложкой в тарелке с овсянкой, которую ему заботливо приготовила Екатерина Антоновна.

– Хочешь колбасы? – сочувственно поинтересовался Митя, покосившись на слизкое месиво.

– Я хочу! – немедленно выразил желание Мотя, а Тим лишь покачал головой. Мальчик с каждым днем все больше скатывался в пучину депрессии. С этим надо было что-то делать. Причем немедленно. Лучшим средством было переключить его мысли на что-то другое.

– А как все происходило? Ты знал о том, что родители собираются удочерить Алису, или они сделали тебе сюрприз? – продолжал допытываться Митя, присаживаясь рядом с Тимом.

– Вначале не знал, они сами между собой решили, а потом просто искали ребенка.

Тим снова замолк, уставившись в тарелку с овсянкой. У Мити болело сердце при взгляде на мальчика из благополучной семьи, который неожиданно стал почти сиротой. Мать пропала, отец сбежал. И хотя сам Митя не терял веры в то, что Регина жива, ему начало казаться, что сам Тим в этом уже не уверен.

– Вы же с Алисой встречались перед тем, как забрать ее домой? – Митя попытался зайти с другой стороны.

– Да, вроде, – кивнул Тим.

– Вроде или да? – нетерпеливо уточнил Митя.

– Да, ездили в детский дом пару раз.

– Отлично. – Митя оживился. – Название детского дома или адрес помнишь?

– Нет, – вздохнул Тим.

– Доедай и поехали. – Митя одним глотком допил смузи, схватил ключи от машины со стола. – Или можешь не доедать, я тебе по дороге что-нибудь куплю.

– Я с вами! – сразу же подскочил Мотя.

– Конечно, – кивнул Митя, – погнали, пацаны.

Спустя почти пять часов поездок по городу Митя был вынужден признать поражение собственного плана. Тим не опознал ни один из детских домов.

– Вы точно здесь ее удочеряли? В другой город не ездили? – в десятый раз уточнил он.

– Не помню, – уныло протянул Тим и неожиданно расплакался. – Я такой тупой, никакой пользы от меня! Не помню я, где мы были. Не знаю, где этот Андрей живет. Мама собиралась к нему ехать, говорила куда, но я ступил и прослушал.

– Послушай, Тим. – Мальчик сидел рядом с ним на пассажирском сиденье, и Митя положил ему руку на плечо. Легонько тряхнул, чтобы развернуть его и заставить взглянуть в глаза. Но мальчик рванулся, отстранился и уставился в окно. Митя вздохнул. Терпение, терпение и только терпение. – Если честно, в твоем возрасте я бы тоже не запомнил, куда меня возили. Да и никто бы не запомнил место жительства этого Андрея. Но мы его найдем, ты мне веришь?

– А маму? Маму вы тоже найдете? – Тим резко повернулся к Мите и заглянул прямо в глаза. Заплаканный, нет, зареванный. Ребенок, потерявший мать.

– Найдем, – кивнул Митя. Он обязательно найдет ее. Как должен был найти четырнадцать лет тому назад. Возможно, второй шанс был дан ему именно для этого?

– Что будем делать, па? – пробасил ломающимся голосом с заднего сиденья Матвей. И Митя дрогнул. Он давно уже не слышал в голосе сына таких ноток. Стопроцентной уверенности во взрослом. А если уж быть совсем откровенным, то давно он не слышал в голосе сына уверенности в собственном отце. Что в этот раз он не проиграет, что сделает все, что нужно. Митя не мог упустить такой шанс. Ведь, в конце концов, неважно, как мы воспитываем наших детей и что мы им говорим. Важно, что мы сами при этом делаем.

– Мы возвращаемся в столицу, Мотя.

– Что? – Тим и Матвей воскликнули одновременно.

– Если не получается решить проблемы на месте, мы будем решать их наверху. У меня есть бывший пациент из профильного министерства. Я его с того света вытянул, он просил обращаться, если вдруг что. Пришло время получить долг.

– И когда же мы едем? – после паузы поинтересовался Матвей.

– Сейчас, – объявил Митя, заводя двигатель и направляясь к выезду из города.

* * *

Регина проснулась рано, за несколько минут до восхода солнца. Это уже вошло в привычку. Сквозь щели в рассохшихся рамах в комнату просочилась утренняя сырость, было прохладно. Но Регина все равно заставила себя встать, распахнуть настежь окно, мигом юркнуть в кровать и закрыться одеялом почти по уши. В комнату заполз туман. Утренние птицы уже не пели – почти все отчалили в теплые края. Но воздух был на удивление свежим, Регина уже не представляла, как раньше она могла спать с закрытыми окнами при работающем кондиционере.

Она чутко прислушивалась – не придет ли Андрей. Помимо вечерних посиделок, у них еще вошло в привычку выходить на рассвете к реке и сидеть там какое-то время, закутавшись в теплые пледы. Словно в приторной романтической драме.

Иногда они о чем-то говорили. Иногда Андрей читал стихи. Больше всех ему нравился Омар Хайям. Не только избитое и затертое «В одно окно смотрели двое», но и другие, менее известные вещи.

Тот, кто следует разуму, – доит быка. Умник будет в убытке наверняка! В наше время доходней валять дурака, Ибо разум сегодня в цене чеснока.

Регина мало говорила, больше слушала. Ей уже не хотелось спорить, зубоскалить и дерзить. Как это ни странно, но Андрей говорил вещи, которые всегда находили в ней отклик.

Как-то они говорили о смерти. Тема, которую Регина ненавидела и всеми силами старалась избегать.

– «Настоящий мужчина – тот, кто боится смерти своего сердца, а не смерти своего тела. В то время как большинство людей боятся смерти своих тел, не обращая внимания на смерть своих сердец», – процитировал Андрей одну из своих любимых цитат, в которой в последнее время находил утешение.

– Как хорошо, что я не настоящий мужчина, – слабо усмехнулась Регина. – И не надо про то, что все мы смертны, что бояться надо живых. Знаешь, это не очень-то помогает.

– Но неужели жизнь с умершим сердцем лучше?

– Не знаю. – Регина передернула плечами. – Но знаю, что с этим тоже можно жить.

– Так и не скажешь, кто тебя так обидел? – в очередной раз поинтересовался Андрей.

– Никто. Я сама. Сама во всем виновата, – опустила голову Регина.

– Знаешь, если ты будешь это твердить, то жить ты не сможешь. Тебе будет лишь казаться, что ты живешь, но на самом деле жить будет твое тело. А тебе ведь этого не хочется?

– Откуда ты знаешь, чего мне хочется? – вздохнула Регина.

– Если бы ты не хотела жить, ты бы давно утопилась. – Регина с трудом удержалась, чтобы не измениться в лице.

Знала, что Андрей внимательно за ней наблюдает, и не хотела еще больше раскрываться перед ним. Он и так уже залез ей под кожу и, казалось, рассмотрел, что творится у нее в сердце.

– Я хорошо плаваю, – криво усмехнулась она.

– В том-то и дело, Регина, – в тон ей усмехнулся Андрей. – Если бы ты не хотела жить, ты бы не училась плавать. И не стремилась бы так научить плавать других. Теперь осталось только признаться себе в этом, простить себя и начать жить по-настоящему.

Регина не нашла что ему ответить.

– Знаешь, почему с Алиской у тебя не сразу получилось? – поинтересовался Андрей после небольшой паузы.

– Почему? – ощетинилась Регина. – Потому что я недостаточно хороша для нее?

– Нет, вовсе нет, – покачал головой Андрей. – Потому что дети тянутся к жизни, а в тебе ее нет. И девочка это инстинктивно чувствует. Если бы ты жила по-настоящему, то и ребенку было бы с тобой хорошо. Вы бы обе тянулись к солнцу.

У Регины все не выходил этот разговор из головы. И ей хотелось его продолжить. Она и сама не заметила, как Андрей из врага постепенно превратился в кого-то вроде наставника, как ни странно это было осознавать. Она, как героиня детской сказки, беседовала с волшебным зеркалом, которое давало ей ответы на все вопросы.

Она поднялась с кровати, накинула на ночную рубашку теплую кофту, а сверху еще и платок из козьего пуха – подарок матери Андрея. Натянула высокие резиновые сапоги. Такой странный внешний вид ее не беспокоил. Разве кто-то переживает, в каком виде он появится перед священником?

Регина вышла из дома. На улице было еще темно, но дорогу она знала, могла ориентироваться с закрытыми глазами. Почему-то в такое время думалось легче всего. К тому же с момента, когда она вынужденно отказалась от мобильного телефона, мысли прояснились, стали более четкими и стройными, да и память значительно улучшилась.

Она все думала о словах Андрея, ей хотелось знать, как он сумел простить себя? В том, что он простил, она даже не сомневалась. Андрей был полон жизни, поэтому Алиса тянулась к нему как к источнику с живой водой. Возможно, и сама Регина потянулась к нему по этой причине.

У реки Андрея не обнаружилось. Регина была удивлена – он приходил сюда каждое утро, говоря, что новый восход не похож на предыдущий и больше не повторится. А ему бы не хотелось их пропускать. Затем она вспомнила, что сегодня они должны были разукрашивать кормушки для птиц и развешивать их по саду. Старые изветшали, Андрей переживал, что пернатые зимой будут голодать.

Регина развернулась и пошла по направлению к мастерской. Мысль о том, что Андрей еще может спать, не приходила ей в голову. Казалось, что он вообще не спит. Словно часов у него осталось критически мало, словно он старается успеть сделать то, что многие не успевают за всю жизнь.

Андрея она нашла на полу мастерской, он лежал на тонком слое опилок и тяжело дышал. Регине резко бросилось в глаза, как он похудел. Бледный до синевы, дышит прерывисто, на лбу влажный пот, несмотря на холод, царящий на улице.

Она все поняла мгновенно. Пазл сложился, и она едва не застонала от собственной глупости – да как же она сразу не поняла? А еще медик!

Она подбежала к Андрею, приложила руку к шее – пульс прерывистый. Слегка похлопала его по щекам, приводя в чувство.

– Милена?.. Милена, это ты?

Регина не ответила на его вопрос. Закинула его руку на плечо:

– Встать сможешь?

– Что… что случилось? – Андрей помотал головой, приходя в себя. – Я что, упал?

Регина встала на колени и, продолжая держать Андрея за руку, пристально взглянула в глаза:

– Какая стадия?

Он попытался отвести взгляд, но она не дала ему этого сделать. С неожиданной силой вцепилась ему в лицо и развернула к себе.

– Не ври мне, – жестко потребовала она. – Я тебя очень прошу, не ври.

– Четвертая. – Андрей, окончательно пришедший в себя, постарался встать, но ему это не удалось. Он зашелся в диком приступе кашля.

– Легкие? – Регина просто хотела услышать это от него.

– Да, – кивнул Андрей. – Уже метастазы в голове.

– Сколько?

– Я не знаю. Вначале сказали, что до Нового года протяну, смогу Алиске праздник сделать. Но все пошло не так, зараза развилась очень быстро. Теперь понимаешь, Регина, какая непозволительная роскошь для меня пропускать рассветы, – попытался слабо улыбнуться он, но Регине было не до смеха.

Мысли в голове метались как всполошенные птицы. С одной стороны, ей надо радоваться. Он умрет, и она сможет вернуться домой к сыну! И к Мите… Нет, об этом не надо сейчас думать. С другой стороны, с кем останется Алиса? Со слепой бабушкой? Как он себе это представляет? Зачем забрал ребенка, ведь он наверняка знал, что болел!

Ей хотелось одновременно и отхлестать Андрея по щекам, и разрыдаться у него на груди. Но единственное, что она смогла сделать, – это помочь ему подняться и дойти до ее домика. Уложила на свою кровать.

– Отведи меня к себе. Я лекарства приму, перележу и встану. У нас же еще кормушки, – слабо улыбнувшись, попросил он.

– Принесу я тебе лекарство, а кормушки мы с Алиской сделаем. Вначале я хочу тебе кое-что показать.

Регина дрогнула. Андрей был прав – он заплатил ужасную цену за все свои ошибки. Слишком большую. Возможно, потому, что так и не смог себя простить.

Она отцепила ковер со стены, под ним обнажился кусок старых обоев. Когда они ремонтировали домик, Регина настояла на том, чтобы ковер оставили на месте. Наплела что-то про новые традиции, в которых объединяют винтаж и новодел. На самом деле ей не хотелось доставлять Андрею радости и показывать послание от Милены. Но сейчас она раскаивалась – какое она имеет право лезть в чужие жизни и судить людей? Ведь ее собственная жизнь была разрушена именно из-за этого.

Она подцепила ногтем кусок старых обоев.

– Мне кажется, что это для тебя, если ты вдруг не видел, – прошептала она, открывая послание Милены.

– Не видел, – едва качнул головой Андрей, с трудом приподнимаясь, прищуриваясь и силясь рассмотреть то, что написано на стене.

– Тогда посмотри пока, а я за лекарствами схожу. Они у тебя в комнате?

– Да, на тумбочке.

Регина вышла, тихонько прикрыв за собой двери. На мгновение остановилась. Восходящее солнце разорвало мглу. Сердце кольнуло – один из немногих рассветов, который остался Андрею и который он уже пропустил.

Пусть прочтет то, что должен был давно прочесть, и немного придет в себя. А по поводу Алисы они с ним потом поговорят.

* * *

Андрей пришел в себя к десяти часам утра. Смог встать с кровати и отправился в дом к матери. Когда Регина вернулась и принесла ему лекарства, он был молчалив, погружен в себя. Видимо, послание всколыхнуло в нем слишком сильные воспоминания. Регина невольно подумала о том, что скоро, наверное, он встретится с Миленой и расскажет ей об их дочери. Она не была религиозной и не верила в загробную жизнь, но почему-то от такого варианта развития событий ей стало легче. Оставался лишь вопрос с Алисой. Девочку она отправила к бабушке на кухню. Вместе они решили печь яблочный пирог. Просто удивительно, как слепая мать Андрея ловко ориентировалась на кухне. А уж готовила она просто божественно.

– А как же Алиса? – спросила Регина, помогая Андрею устроиться в его комнате и ставя на тумбочку рядом с ним чашку с горячим бульоном.

– Я договорился с двоюродной сестрой. Она бездетная, в школе работает. Она станет хорошей матерью для нее. Да и за моей мамой тоже присмотрит. Ты прости меня. Я тогда на грабеж пошел, чтобы денег для них раздобыть. Если бы был здоров, то я бы никогда… В жизни чужого не брал.

– Ничего, – кивнула Регина. – Мне эти украшения все равно никогда не нравились. Кроме одного.

Андрей отвел глаза.

– Я и тебя здесь задержал, чтобы ты меня не выдала раньше времени. За это тоже прости.

– Я не сержусь, – честно ответила она.

Безусловно, в начале она была в ярости и сама бы убила его, если бы могла. Но то, что ее вырвали из привычной среды, из котла собственных мыслей, тупого проживания жизни в волнениях о том, что подумают незнакомые виртуальные люди, что показали ей восходы и закаты, что дали ей возможность наконец-то заглянуть в глубь себя и понять, что она ни в чем не виновата, за это она была ему благодарна.

– Ты скоро сможешь вернуться к себе. – Андрей сделал глоток и закашлялся. – Потерпи несколько дней. Я дорисую твой портрет и подарю тебе. В качестве компенсации.

Регина вдруг почувствовала, как к глазам подступили слезы. Так, наверное, чувствуют себя жертвы похищения, которые годами сидят в подвале. В конце концов они с ним сродняются и он им кажется надежным убежищем. Ничем другим она не могла объяснить тот факт, что ей совсем не хотелось, чтобы этот странный человек умирал.

Она не нашла правильных слов. Встав, кивнула Андрею:

– Алиска сейчас закончит с пирогом, и мы пойдем с ней разрисовывать и вешать кормушки.

– И это правильно, – слабо улыбнулся Андрей. – В любой непонятной ситуации помогай тому, кто слабее и беззащитнее.

Она присоединилась к хозяйничающим на кухне Алисе и ее бабушке. Спустя час по дому расплывался умопомрачительный аромат яблочного пирога. Кусочек она отнесла Андрею, который крепко спал. Затем взяла Алису за руку, они пошли в сарай, служивший Андрею мастерской. На улице зарядил дождь, обе натянули на себя дождевики и бросились к сараю наперегонки.

Регине там нравилось. Неказистый с виду, внутри он напоминал настоящую мастерскую художника. Множество рисунков и набросков повсюду. Андрей был талантлив и мог ухватить самую суть. Регина любовалась его работами. Алиса явно унаследовала талант отца и уже сейчас рисовала просто отлично. Андрей много чего объяснял ей сам, но какие-то вещи девочка чувствовала интуитивно. Регина заметила портрет Тима. Со скидкой на то, что ее сына рисовал совсем юный художник, Регина не могла не восхититься – Тим отчетливо узнавался на портрете.

– Ты сама нарисовала? – восхитилась Регина.

– Конечно, – Алиса засияла от гордости. – Папа мне совсем не помогал!

– Вот это ты талантище! – искренне поразилась Регина и хотела было добавить, что отдаст Алису в художественную школу, но тут же осеклась – никуда она ее не отдаст. Алиса будет жить с какой-то бездетной родственницей. Регина не знала, какие у той планы на девочку.

От этой мысли стало больно. За то время, что Регина провела с ней рядом в заключении, они по-настоящему сблизились.

Регине нравилось баловать девочку и играть с ней как с куклой. Оказалось, что вещи, которые Регина сама ей пошила с учетом ее пожеланий, Алиса не швыряла в дальний угол и не валялась в них на кровати, как поступала с дорогими брендовыми одежками, которые Регина покупала ей в прошлой жизни. Она бережно развешивала платьица и юбки на плечики или аккуратно складывала в шкаф. Регина даже потихоньку начала учить ее что-то шить, и девочка смастерила себе пару заколок. Мысль о том, чтобы вот сейчас, когда все наладилось и девочка из маленького чудовища превратилась в обычного ребенка, которому просто нужно внимание взрослого и интерес к нему, ее придется отдать какой-то незнакомой женщине, была непереносимой. От избытка нахлынувших чувств Регина поцеловала Алису. А та, в ответ обняв ее за шею, изо всех сил чмокнула в щеку.

– Ты чего? – поинтересовалась Алиса.

– Ничего. Просто люблю тебя. – Слова вырвались помимо воли. Регина вдруг поняла, что никогда их не говорила девочке.

– И я тебя, – совершенно искренне ответила ей Алиса. – Ну что, будем красить кормушку?

– Будем. – Регина ушла от опасной темы, иначе рисковала все потопить в слезах. – Ты в какой цвет хочешь покрасить?

– В красный! – с энтузиазмом предложила Алиса. – Так они ее лучше увидят.

– В красный так в красный, – кивнула Регина. – А ты знаешь, что птицы видят больше цветов, чем люди?

– Как это? – Алиса отвлеклась от банки с красной краской, которую пыталась открыть.

– Вот так. Человек распознает три цвета, а птицы видят еще и четвертый.

Алиса зачарованно смотрела на Регину, а та наконец поняла, что имел в виду Андрей, когда говорил, что только живущий и любящий жизнь человек может пробудить настоящую любовь ребенка.

Регина с увлечением начала пересказывать Алисе то, что услышала от Андрея, и девочка завороженно ей внимала. Все было так просто, жаль, что Регина сама до этого не дошла.

Закончив разрисовывать кормушку, которая получилась такой яркой, что разглядеть ее, наверное, можно было и из космоса, Регина и Алиса оставили ее сохнуть, а сами пошли в дом. Андрей уже встал с кровати и сидел за столом. Регина хотела было возразить, что ему лучше лежать, но потом прикусила язык – он сам решит, что ему делать, не нужно к нему лезть с советами.

Алиса восторженно пересказала отцу, что они с Региной делали и какая прекрасная кормушка у них получилась. Андрей смотрел на дочь, кивал и трепал ее по рыжей голове. В конце концов привлек к себе и поцеловал в макушку.

– Ты у меня большая молодец.

– И Регина тоже! – тут же добавила Алиса, заставив Регину улыбнуться.

– И Регина тоже, – кивнул Андрей и поднял на нее глаза. – Большая молодец.

– Как ты? – одними губами прошептала она.

– Порядок, – так же в ответ прошептал Андрей и кивнул на тарелки. – Ешьте, мама знатный суп сварила из грибов, что мы насобирали. Надо есть, пока не остыл.

Сам он не прикоснулся к своей еде, лишь смотрел на них, слыша, как невидимый маятник отбивает в голове время. То время, которое ему осталось до встречи с Миленой.

* * *

Благодарный пациент не подвел. Узнал Митю, с готовностью предложил рюмку, но тот вежливо отказался – не сейчас. Объяснил ситуацию, и спустя полчаса вся необходимая информация была у него в руках. Имя матери девочки – Милена. Возраст – восемнадцать лет. В графе «отец» – прочерк. Не успел он обдумать этот момент, как секретарь принесла еще одну папочку – с информацией о матери. Ведь та наверняка знает, где искать отца. Вот только информация была неутешительной – Милена скончалась. Судя по дате смерти, это произошло при родах. Все, что удалось раздобыть, это адрес прописки матери Милены – Марии.

– Спасибо, – Митя пожал чиновнику руку.

– Вам спасибо. Что я тут сейчас и могу вам эту информацию предоставить. Надо будет пообедать вместе, доктор. Вы сами-то как, не хвораете? Похудели знатно.

– Убегаю от старости, – соврал Митя, сейчас не было времени объяснять. Что похудел он потому, что кусок в горло не лезет. Что он уже не владелец элитной клиники. И даже не врач. А просто неудачник, упустивший собственное счастье и тщетно пытающийся повернуть время вспять. И сейчас он чувствует себя слепым щенком, который тычется носом во все, что попадается, не зная, где сейчас находится центр его вселенной.

Время подкатывало к полудню. Ему нужно покормить мальчишек, ошалевших от гула столицы, и вернуть их домой. К бабушке девочки он поедет сам. Кто знает, возможно, отец находится где-то неподалеку.

– Я отвезу вас к бабушке. – Он махом приписал мать в бабушки и сыну Регины, уже понимая, что если ему удастся ее найти, то он ее никуда не отпустит. И матери придется с этим смириться.

– Но я тоже хочу поехать за мамой! – принялся протестовать Тим, но неожиданно вмешался Мотя:

– Надо делать так, как папа говорит. Он все разрулит.

Митя поднял глаза к потолку и залпом допил минеральную воду. Сейчас не нужно думать о том, какой ценой дались ему эти слова. Главное, что он их услышал.

Они с мальчиками обедали в хорошем ресторане на крыше торгового центра, с террасы которого вся столица была как на ладони.

– Я приеду сюда, когда школу закончу, – уверенно объявил Тим, впиваясь зубами в сочный бургер.

– Поедешь, если захочешь, – кивнул Митя, накалывая на вилку салат. – Главное, чтобы это сделало тебя счастливым.

– Разве кто-то может быть тут несчастным? – восторженно прошептал Тим, оглядываясь по сторонам. Вид, надо признать, открывался восхитительный. Бесконечное движение, большие деньги, дорогие машины, лучшие рестораны, роскошные женщины и головокружительные перспективы.

– А мне у бабушки нравится, – неожиданно вмешался Матвей. – Там спокойнее.

– Если захочешь, мы останемся там. – Митя задумчиво посмотрел на сына. За несколько недель тот удивительным образом повзрослел и стал другим. Уже не маленький мальчик, а молодой парень.

– С Валерой, – скривился Матвей.

– Если Валера делает твою маму счастливой, то и с ним тоже. – Мите впервые спокойно удалось произнести эту фразу. – Но и я, и бабушка всегда будем рядом и никогда тебя не оставим. Будешь жить у нас столько, сколько захочешь. И когда захочешь. У тебя есть своя комната, а дверь дома всегда открыта.

Матвей кивнул, оставшись довольным услышанным, и принялся за бургер. Тим продолжал глазеть по сторонам, пораженный блеском столицы. Он еще слишком мал, чтобы знать, что от себя не убежишь. И никакая столица не сделает тебя счастливым сама по себе.

Спустя час они выдвинулись в путь. В три часа дня он оставил мальчиков матери. Сделал себе крепкий кофе, залил в термос. Решил взять несколько бутербродов, вдруг Регина будет голодна? На всякий случай. А вдруг она отыщется там?

– Сыночек. – Екатерина Антоновна оглянулась, чтобы удостовериться, что дверь в комнату, где мальчики играли на приставке, тщательно закрыта. – Ты далеко?

– Далеко. Позвоню или напишу, когда буду на месте.

– А ночевать там будешь?

– Не хочу загадывать. Все, я пошел. – Он уже взялся за дверную ручку, когда Екатерина Антоновна тихо прошептала:

– Как ты думаешь, Лиза – это просто совпадение? Или это…

– Конечно, совпадение, мама. Что еще это может быть? – Митя резко открыл дверь и вышел. Самое главное, что он уяснил за последнее время, – это не думать больше чем об одной проблеме сразу. А решать их все по мере поступления.

Всю дорогу лил дождь. В пункт назначения он добрался позже, чем планировал: дорога местами была отвратительной, дождь размыл ее до ужасного состояния.

К Марии он добрался только к девяти вечера. Позвонил. Ему никто не открыл. Он попробовал еще раз. И еще раз. Настойчиво. Словно от этого звонка зависела вся его жизнь. Наконец за дверью послышалось старческое шарканье, задребезжали замки. Из-за хлипкой двери Митя услышал ругательство:

– Кого черти принесли?

Дверь отворилась, и Митя замер при виде глубокой старухи. Первой мыслью было, что он ошибся. Или в министерстве ошиблись. Дали не тот адрес. Эта женщина никак не могла быть бабушкой Алисы. Возможно, это прабабушка?

– Извините за поздний визит, я ищу Марию.

– Это я. Ты кто такой будешь? – неожиданно жестким и властным голосом потребовала старуха.

– Это неважно. Я ищу отца вашей внучки.

– Вот те на. То все, то никого, – затрясла головой Мария. – И зачем он тебе?

– Нужно, – твердо ответил. – Это срочно, пожалуйста.

– Нет уж, будь добр, объясни, – потребовала Мария.

– Уже поздно.

– А я никуда не тороплюсь.

– Зато я тороплюсь, – решительно возразил Митя. – Дайте адрес, пожалуйста.

Мария удивленно приподняла бровь и ухмыльнулась. Митя почувствовал, что сейчас спасует перед этой ведьмой, уж слишком пронзительно она смотрела в глаза. Того и гляди прожжет дыру в голове. В другой раз Митя не стал бы откровенничать, но сейчас ему было нечего терять.

– Возможно, он знает что-то об исчезновении женщины, которую я люблю, – вздохнул Митя. – Теперь дадите адрес?

– Дам. Почему ж не дать.

Мария захлопнула дверь перед его носом. Митя решил, что старая карга его просто обманула. Пять минут он простоял перед закрытой дверью, прислушиваясь к шагам в глубине квартиры. Женщина с трудом передвигалась, конечно, ей нужно было время, чтобы найти адрес. Обычно пожилые люди все записывают на бумаге, возможно, ей пришлось идти за записной книжкой. Но спустя десять минут Митя стал нервничать. Ну что она, в самом деле, не знает адрес своего зятя, пусть и несостоявшегося?

В других обстоятельствах Митя бы отступил. Переночевал в гостинице, вернулся бы утром и снова попробовал бы с ней договориться. Но сейчас он не мог позволить себе роскошь быть мягким и неназойливым. Быть удобным для окружающих, как учила его мать.

Он снова настойчиво надавил на кнопку звонка и не снимал палец до тех пор, пока дверь снова не распахнулась.

– Чего шумишь? – пробурчала Мария. – Вот, держи. Зовут-то хоть как?

– Кого? – не сразу сообразил Митя, читая адрес на бумаге. Написано было неразборчиво, рука у Марии явно дрожала, но адрес можно было прочитать – Лесная, двенадцать.

– Ту, которую ищешь.

– Регина.

– Вот оно что. – Имя было редким. Марии не понадобилось долго думать, чтобы сложить два плюс два. Все это было как-то связано с приемной семьей Алисочки, чью историю ей кратко обрисовал Андрей. Только вот какое отношение он к этому всему имеет? Не стал же бы он красть приемную мать Алисы, в самом деле.

Лет двадцать назад она бы вцепилась в мужчину, стоящего перед ней, мертвой хваткой и не отпустила бы, не узнав всей правды. Но сейчас силы уже были не те.

– Вы что-то о ней знаете? – Митя впился глазами в лицо женщины.

– Это та, что Алиску удочеряла?

– Она. Где она, знаете?

– Откуда ж мне знать, – пожала плечами Мария. – Да и неинтересно мне. Если Андрей что знает, так он скажет. Он хороший мужик, – зачем-то добавила она.

– Спасибо вам. До свидания. – Митя развернулся лицом к лестнице и приготовился спускаться.

– Темно там сейчас, место удаленное, дороги размыло. Не ехал бы ты, подожди утра.

Мария вдруг почувствовала беду. Этот мужчина словно нес ее с собой. Попыталась все отмотать, вернуть. С каких пор она стала такой сентиментальной дурой, что, услышав историю про любовь, бежит предоставлять всю информацию? Но незнакомый мужчина, не говоря ни слова, уже сбежал вниз по ступеням. Разве могли его остановить темнота и грязь, если это действительно любовь?

* * *

Послеобеденный отдых они провели тихо. Регина почитала девочке, Андрей, прилегший отдохнуть, позвал Алису к себе, усадил на кровать, взял альбом и принялся что-то вместе с ней рисовать. Регина тем временем убрала со стола, помыла посуду и почти закончила платье, которое шила девочке к Новому году. Сам наряд, из зеленого бархата, так удивительно подходившего к рыжим волосам девочки, был готов. Оставалось только его украсить воланами и приделать бант на спину.

Регина выкупала Алису, прочла ей еще одну сказку перед сном. Пожелала спокойной ночи матери Андрея и заглянула к нему:

– Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, – покачал тот головой. Выглядел он плохо, под глазами залегли глубокие тени, черты лица заострились. – У меня все отлично.

– Если что-то будет нужно, зови меня.

– Хорошо. Но все в порядке, правда.

Регина кивнула, ничуть не успокоенная этой ложью, но спорить не стала. Отправилась к себе в дом.

Шайтана не было видно, что было странно, обычно пес в непогоду носился как ошалевший под дождем и катался в мокрой траве.

Погода резко испортилась, запустил проливной дождь, небо разрезали молнии, а рокот грома был как гонг, предвещающий нападение врага.

Накинув на себя плащ, Регина вышла из дома Андрея и направилась к своему домику, как вдруг ей послышалось, что кто-то ее зовет. Она обернулась – в кромешной тьме ничего не было видно, к тому же раскат грома заглушил все звуки.

Но в новой вспышке молнии Регине показалось, что она увидела мужчину, вошедшего во двор.

– Регина! – уже отчетливо воскликнул тот.

Регина замерла на месте, словно распятая молнией. Сердце вдруг заколотилось как сумасшедшее, руки задрожали. Митя? Не может этого быть. Откуда он здесь? Нет, это просто она сходит с ума. Это не может быть Митя. Тот ведь стал грузным, неуклюжим, а зовущий ее по имени мужчина был стройным и подтянутым. Но все же звал он ее Митиным голосом. Этот голос она бы узнала из миллиона.

Мужчина вдруг пустился бежать по направлению к ней. В отблеске молний тоненькая фигурка Регины была отчетливо видна на фоне деревенского пейзажа.

Митина машина застряла в грязи на подъезде к дому, часть пути он вынужден был преодолеть пешком, промокнув насквозь. Но об этом он совсем не думал. Он, гонимый лишь одной мыслью, что она там, шел вперед. Он это знает, чувствует.

И не ошибся. Стоило лишь ему зайти во двор, как он увидел Регину, выходящую из дома и направляющуюся куда-то вглубь двора. И тогда он ее позвал.

– Регина! – Митя уже был рядом, схватил, прижал к себе и начал целовать, словно и не было этих четырнадцати лет. – Регина, господи, ты жива, жива!

Он крепко прижал ее к себе, не замечая, что делает ей больно. Она казалась такой хрупкой, исхудавшей, такой родной.

– Слава богу, он ничего тебе не сделал? Поехали отсюда, быстрее, потом вызовем полицию!

Митя потянул ее за руку, но она стояла как вкопанная.

– Регина, ты в порядке? Я люблю тебя, Регина, слышишь? И больше никогда не оставлю! – снова прокричал Митя, пытаясь пробиться сквозь шум непогоды.

Вместо ответа Регина кивнула. Она бы жизнь отдала, чтобы он вот так прибежал к ней четырнадцать лет тому назад или даже тринадцать… Или десять, или даже год назад… Сказал те же самые слова. Но почему сейчас? Почему именно сейчас?

Митя, решивший, что Регина в шоке, подхватил ее на руки и, развернувшись, бросился к выходу со двора. Ноги скользили. Пару раз он чуть не упал вместе со своей ношей, но в последний момент устоял.

Он донес ее до машины – Регина не сопротивлялась, просто обмякла у него в руках и крепко держала его за шею.

Посадил ее в теплый салон, укутал пледом, который сунула ему в последний момент мать, дал в руки термос с горячим кофе. Сам сел на водительское сиденье.

– Я отвезу тебя в больницу, – объявил он, когда после нескольких минут пробуксовки ему все-таки удалось вырвать машину из цепких грязевых объятий. Японская техника не подвела.

– Не надо, – покачала головой Регина. – Я в порядке.

– Он ничего тебе не сделал? – Митя нахмурился. Она была сама на себя не похожа. Вместо уверенной хозяйки жизни рядом с ним сидела взъерошенная и потерянная молодая женщина, которая, казалось, никак не могла принять какое-то важное решение.

– Что случилось? Он тебя выкрал? Зачем? Что он хотел?

– Это неважно, – покачала головой она.

– В этой дыре нет связи. Сейчас выберемся, и я позвоню в полицию. Девочку надо у него забрать. Папаша преступник – не самый лучший вариант.

– Не надо, – тихо прошептала Регина. – Останови.

Мите показалось, что он ослышался.

– Что? – бестолково переспросил он.

– Останови, – уже громче повторила Регина.

– Ты с ума сошла? – Митя был растерян и не понимал, что происходит.

Вместо ответа Регина вдруг распахнула дверцу машины и прыгнула в темноту. К счастью, Митя ехал медленно, боясь снова увязнуть, поэтому Регина даже не упала. Споткнулась, удержала равновесие, а затем развернулась и пустилась бежать к дому.

Несколько минут остолбеневший Митя сидел за рулем, не понимая, что ему делать. Развернуть машину и ехать вслед за сошедшей с ума Региной? Но машину может повести на бездорожье, он может случайно травмировать Регину. Бежать за ней? В ночь, холод и ливень?

Митя остановился на обочине, включил аварийку, заглушил двигатель и выпрыгнул из машины вслед за Региной.

– Вернись! Регина, я тебя прошу, вернись!

Но та уже растворилась в темноте. Несколько минут Митиных размышлений дали ей фору. Митя плохо ориентировался в темноте, а тьма была хоть глаз выколи. Искал путь в краткие моменты вспышек молнии, не понимая, что случилось с Региной, которая решила добровольно вернуться к своему мучителю.

Регина бежала, не замечая усталости. Она все поняла. Митя так свободно вошел во двор, потому что Шайтан был посажен на цепь. А сделать это Андрей мог лишь с одной целью – чтобы дать ей спокойно уйти. Но она не хотела уходить вот так. Нет.

Она ворвалась в дом как безумная, но замерла на пороге. Ночь. Алиса и мать Андрея спят, не надо их беспокоить. Осторожно сняла резиновые сапоги и прошла в комнату к Андрею. Открыла дверь и остановилась.

Комнату осветила молния. Регина увидела лежащего на кровати мужчину. Он уже не дышал. Одна рука на полу, под ней что-то лежит. Белый лист бумаги. В два шага Регина преодолела небольшое пространство и рухнула на колени перед кроватью. Прикоснулась к руке – холодная. Он ушел еще до того, как приехал Митя.

Регина взяла в руки лист бумаги и перевернула его. Бесновавшиеся молнии озаряли комнату яркими вспышками. На рисунке, который Андрей все это время прятал от нее, Регина увидела себя взрослую. Разорванную на две половины, а из кровоточащей раны выглядывал ребенок. Маленькая невинная девочка. Регина. Смотрящая на мир глазами, которые полны доверия. У нее взрослой в глазах застыл ужас, рот был раскрыт в немом крике – она тонула в реке и никто не шел к ней на помощь. Тот ребенок, что был внутри у нее, держал в руках небольшой росток, который был окутан светом.

Под портретом Регины нашлось еще что-то – простое серебряное колечко. И записка.

«Регина,

Я очень рад, что именно ты была рядом со мной в эти дни. Ты хороший человек. И что бы ты про себя ни думала, ты отличная мать. Я сделал два документа – они оба лежат в моем столе. В одном – опекуном Алисы назначаешься ты. В другом – Светлана. Я оставляю выбор за тобой. Ты имеешь на него право.

Прости меня и прости себя. Живи только с тем, кого любишь.

Твой Андрей».

Митя нашел ее лежащей на полу, застывшей в немом крике. Он рухнул рядом, попытался поднять ее, прижать к себе, привести в чувство. Он увидел портрет, лежащий рядом с Региной. Застыл на мгновение.

Вопрос чуть было не слетел с языка, но Митя себя остановил: видимо, все сложнее, чем ему казалось. Она сама объяснит, если пожелает. Сейчас нужно просто быть с ней рядом.

Они так и встретили рассвет, прижавшись друг к другу. Но едва показались первые лучи солнца, как Регина вырвалась из его объятий и подошла к окну, распахнула его настежь.

– Что ты делаешь? – тихо спросил Митя.

– Не хочу пропустить рассвет. Никто не знает, сколько их еще нам осталось.

* * *

Потом были «Скорая» и полиция. Регина взяла на себя разговор с матерью Андрея и с Алисой. Обе рыдали, обнявшись. Затем в доме появилась женщина средних лет, шумная и бестолковая, которая начала твердить про похороны, поминки, потом она принялась искать документы на Алису и только потом заметила Регину. Искренне удивилась и поинтересовалась, кто та такая.

– Я мать Алисы. Таково желание Андрея. Впрочем, я и не прекращала ею быть, суд ведь так и не состоялся, – усмехнулась Регина и протянула документ, подписанный Андреем и заверенный нотариусом. Другой она уничтожила на рассвете, бросив остатки бумаги в реку. Андрею бы это наверняка понравилось.

– Но как же? – Светлана была сбита с толку. – Он же со мной говорил. Деньги мне оставил. Я вам их не отдам! – воинственно заявила она.

– Оставьте себе, – покачала головой Регина. – Позаботьтесь о бабушке. Мы с Алисой будем приезжать навещать ее.

– Уж позабочусь, будьте уверены, – поджала губы Светлана. – И я еще разберусь, как вы вообще документы на девочку получили.

– Разбирайтесь, – устало кивнула Регина.

Прощание с матерью Андрея получилось тяжелым. Женщину было жаль от всего сердца. Два раза потерять сына – никому такого не пожелаешь. Но рядом с ней крутилась сгорбленная старушка, говорившая неожиданно командирским тоном. Покосившись на Митю и сухо кивнув ему, она заявила, что переедет к несостоявшейся родственнице, будут вдвоем горевать.

– Это кто? – спросила Регина у опечаленной Алисы. Она не стала врать девочке, честно сказала, что папа сильно болел и его не смогли вылечить. Алиса все еще всхлипывала и испуганно жалась к Регине, не отпуская ее руки.

– Баба Маша, – пояснила та. – Мамина мама. Я ее один раз видела.

Тем временем сгорбленная женщина подошла к ним и посмотрела таким пронзительным взглядом, что Регине стало не по себе. Затем перевела взгляд на Митю.

– Нашел? – требовательно спросила она у Мити.

– Нашел, – кивнул тот.

– Молодец. Больше не теряй, – одобрила та и перевела взгляд на Регину. – А ты бросай мужа своего. Дерьмо, а не человек. Вот этого держись, – она тыкнула пальцем в Митю и переключилась на Алису. Эти двое ее больше не интересовали. – Алисонька, детка, иди к бабушке, дай я тебя поцелую. В гости приезжать будешь?

Алиса вопросительно взглянула на Регину, та кивнула. Девочка сделала шаг к бабушке, та заключила ее в объятия. В глазах блестели слезы.

– На учет ее поставь, – сурово приказала она Регине. – Все проверь. Наследственность у нее дурная.

– Не переживайте, все сделаю, – кивнула Регина.

– А не сделаешь – я тебя из-под земли достану, – пообещала Мария.

Регина снова кивнула. Женщина вселяла уважение.

К концу дня формальности были улажены. Регина, крепко держа Алису за руку, направилась с Митей к машине, которую ему удалось перегнать ближе к дому. Дождь сменило солнце, дорога моментально просохла.

Регина смотрела в окно, пока маленький деревенский домик с яркими ставнями не скрылся из виду. Домик, изменивший всю ее жизнь.

Она сидела на заднем сиденье с Алисой, та задремала, положив голову ей на колени.

Митя смотрел на Регину в зеркало заднего вида и все никак не решался задать вопрос. Наконец Регина поймала его взгляд, и он отважился:

– Скажи, подруга Лиза, с которой ты все время перезванивалась и переписывалась, это…

Вместо ответа Регина кивнула.

– Но как? – в шоке прошептал Митя.

– Чат бот, сейчас все возможно, – пожала плечами Регина. – Ты меня к ней отвезешь? Я давно не была.

– Конечно.

Остальной путь они проделали молча. Регина попросила отвезти ее домой и привезти сына. К встрече с Екатериной Антоновной она не была готова, хотя и была приятно удивлена тем, что та взяла на себя заботу о Тиме.

Алиса, казалось, была рада вернуться в свою комнату, а при виде брата и вовсе завизжала от радости и кинулась ему на шею. Ошалевший Тим не знал, к кому ему в первую очередь бросаться – к матери, вернувшейся домой живой и невредимой, или к мелкой вредине, которая тоже каким-то чудом снова очутилась в квартире. В итоге, подхватив Алиску на руки, он рванулся к матери. Та заключила их обоих в объятия.

Митя неловко топтался на пороге и не знал, что ему делать. Начинать хозяйничать в чужой квартире не хотелось. Да и пока он не имел на это никакого права. Еще непонятно, что думает сама Регина по поводу всего этого и что с ее мужем. И где он вообще.

* * *

Сергей узнал о возвращении Регины из Сети. Тим и его новый друг разместили в Сети информацию о том, что мама нашлась, ее с удовольствием подхватили региональные СМИ. Сергей пользовался старым маминым телефоном, все это время отсиживаясь в дачном кооперативе, где мать по случаю прикупила себе пару участков. Но зарегистрировала их не на себя, а на двоюродную сестру. На всякий случай. К ней самой приходили, разыскивали Сергея, ведь он, так внезапно исчезнувший из города, был у них первым и последним подозреваемым. Но она отказалась отвечать на вопросы полиции, напустив на них крысу-адвоката.

Еду Сергею привозил тоже он раз в два дня. Он же и отобрал у него телефон, попутно съязвив, что Сергей, наверное, идиот, раз решил прятаться вместе с мобильником, который легко можно отследить. Впрочем, в том, что он и так считает его идиотом, сомневаться не приходилось.

Сергей отчаянно замерзал в холодном дощатом домике, но жаловаться не смел. Мать снова спасала его шкуру, испытывать ее терпение ему не хотелось. Он соорудил себе небольшой шалаш… вроде того, что Регинка устраивала в ванной, натянул на себя старый спортивный костюм и кутался под двумя одеялами, которые нашлись на чердаке. Развлекался чтением новостей.

Увидев, что жена вернулась домой, он тут же рванул в город, предварительно сообщив матери, что все в порядке и все решилось. Та лишь хмыкнула, чтобы обратился к адвокату, когда жена с ним начнет разводиться. А то останется без штанов.

– Почему она должна со мной разводиться? – искренне удивился Сергей, на что мать снова хмыкнула и припечатала:

– Как ты был дурачком, Сережа, так им и остался. Только теперь об этом знаю не только я, но и все остальные.

В результате этого краткого обмена репликами Сергей входил в семейное гнездо с некоторой опаской. Впрочем, дальше коридора ему не удалось продвинуться. Наткнулся на дорожные чемоданы.

– Ты куда-то уезжаешь? – от удивления Сергей даже забыл поздороваться с женой и порадоваться ее чудесному спасению.

– Нет, это ты уезжаешь, – пожала плечами Регина.

Она вышла в коридор и стояла, прислонившись к стене, спокойно смотрела на мужа, скрестив руки на груди. Что-то в ней изменилось. Она была бледной, похудевшей и очень спокойной. Ни тени эмоции. Словно человек, который на все сто процентов уверен в том, что он делает.

– Куда? – удивленно спросил Сергей.

– Не знаю, – спокойно ответила Регина. – Попробуй к Снежане, она вроде была не против.

– К Снежане? – Сергей был настолько удивлен, что даже не принялся сразу отнекиваться.

– Ну да. Она же так желала тебя заполучить. Так иди, я не держу.

– Мы расстались. – Сергей наконец-то пришел в себя и сделал шаг в направлении жены, но споткнулся о дурацкий чемодан.

– Регина, это все для меня ничего не значит. Ты не так поняла. Она хотела, да, но я даже не думал…

Регина подняла руку, прерывая поток красноречия Сергея, и поморщилась:

– Пожалуйста, избавь меня от этого.

– Регина, не пори горячку. Мы все соверши-ли ошибки, но все позади. Ты представляешь, что теперь будет, когда ты вернулась? Мы можем сделать эфиры, канал свой открыть. Интервью. Нас точно на телик пригласят! Я уже знаю, к кому мы можем пойти. Да у нас еще миллион подписчиков появится! Ты представляешь?

– Ты о чем вообще? – Регина удивленно посмотрела на мужа.

– Как о чем? О нашем блоге.

Регина достала из кармана домашних штанов новенький телефон. Ей удалось восстановить доступ к своему аккаунту, и она искренне поблагодарила всех тех, кто о ней волновался. А таких оказалось неожиданно много. Больше она ничего не писала, осознав, что ей это неинтересно. Что ей больше не хочется широко распахивать двери и пускать в свою жизнь совершенно незнакомых людей, чтобы они топтались в грязной обуви по чистым полам. Заглядывали к ней в спальню и на кухню. Ей это все не нужно. Это отнимает слишком много времени, а никто не знает, сколько его у тебя осталось. И у твоих близких.

– Вот об этом? – Она открыла блог и показала его Сергею.

– Ну да, об этом, – удивленно кивнул тот.

С женой явно было что-то не так. Она должна была устроить ему скандал, убежать, спрятаться в свой дурацкий домик в ванной. А она стоит тут такая спокойная и лишь презрительно смотрит на него.

Регина тем временем заглянула в телефон, нашла функцию «удалить аккаунт» и занесла над ней палец. Сергей в последний момент осознал, что она собирается делать.

– Нет! – только и успел крикнуть он, но было слишком поздно. Регина нажала на кнопку и спрятала телефон в карман. – И что ты собираешься теперь делать? – устало выдохнул Сергей, привалившись спиной к стене.

– Жить, – пожала плечами Регина. – А теперь, будь добр, забери свои вещи. Они мне мешают.

* * *

Они шли в молчании, в руках небольшие букеты. Могилу было легко найти. Все эти годы Регина сама за ней ухаживала. Красила оградку, следила за тем, чтобы памятник не просел.

Могила была простая, без лишней роскоши. Лишь плита из белого мрамора, гласившая «Велесова Елизавета Петровна. 1989–2006. Любимая дочь».

– С днем рождения, Лизка. – Регина присела возле могилы и положила на нее букет цветов.

– С днем рождения, – Митя присел рядом с ней и положил свой букет чуть поодаль.

– Ты часто сюда приезжаешь? – покосившись на Регину, спросил он.

– Каждые две недели.

Четырнадцать лет тому назад

Жаркий полдень тридцать первого августа. Последний день свободы. Самый счастливый день. Митя вернулся, Лизка тоже в городе. И они втроем, наврав взрослым, удрали на речку. В свое любимое место – тихая заводь возле камышей, где на крошечном пятачке пляжа бывают лишь парочки. Все остальные жители предпочитают оборудованный пляж чуть поодаль.

Регина не очень хорошо держится на воде, в отличие от Лизки и Мити, которых родители водили на плавание и часто возили на море. Солнце пригревает, ей невыносимо жарко, она тоже решается залезть в воду к друзьям. Кидает взгляд на серебряное колечко, которое Митя привез ей в подарок. Под водой оно блестит и переливается особенно красиво. Митя тут же подхватывает ее на руки и кружит. Регине отчаянно хочется поцеловать его. Лизка все понимает без слов, вылезает из воды и растягивается на полотенце:

– Я все, накупалась. Мороженого хочу!

– Я в магазин сбегаю! – тут же подхватывается Митя. – Ты что хочешь?

– Тебя, – шепчет одними губами Регина, но Митя не слышит, уже плывет к берегу, оборачивается.

– Давай вылезай, ты же плавать не умеешь!

Но Регине отчаянно не хочется казаться хуже. Этим летом что-то изменилось. Оно словно провело черту между ними, и Регина болезненно ощутила, что она не такая, как Лиза и Митя. Ее никогда так не одевали, как подругу. Ее одежда вообще из местного секонд-хенда, оттуда же и обувь. Она никуда не ездит на каникулы, ей даже рассказать нечего. В отличие от противной Лорки Мальцевой, которая столкнулась с Митей в Турции, о чем он немедленно доложил Регине и по глупости прибавил, что они вместе ходили там на дискотеку. Лорка дура, конечно, но танцует она отлично.

Регина в жизни не чувствовала себя хуже. Она бы тоже хотела научиться танцевать, но у матери не было денег на кружки. Про Турцию ей и мечтать не приходится. Она даже на нашем море никогда не была, плавать она тоже не умеет. В отличие от них всех. От Мити, Лизки и Лорки. А ей так хочется быть на них похожей. Танцевать до упаду на дискотеке в Турции. И вот она уже кричит:

– А я научилась, пока вас не было!

– Кто это тебя научил? – Митя поворачивается. Впервые он чувствует ревность. Его не было всего три месяца, а Регину уже кто-то учил плавать.

– Да Костик из «Б» класса, он тоже остался на каникулах в городе, – зачем-то врет Регина. Ей хочется, чтобы Митя ее ревновал, чтобы больше не оставлял так надолго.

– Костик учил тебя плавать? – Митя застывает, пораженный одной мыслью. – А ты мне ничего об этом не писала.

– Кто ж тебе о таком писать будет? – хихикает Лизка, подыгрывая подруге, они с Региной без слов понимают друг друга. Лизка прекрасно знает, что та лишь дразнит. Нарывается на слова о любви, на сцену ревности.

– Ну и ладно, – психует Митя, хватает вещи и уходит.

– Мить, ну ты чего? – кричит ему вслед Лизка. – Да мы же пошутили!

Но Митя уже не слышит, в ушах стучит, гнев застилает разум, и он уходит.

– Вот ты дурында. – Лизка поворачивается к Регине. – Ну чего ты ему наврала? Давай вылезай уже, я же знаю, что ты не умеешь плавать, никакой Костик тебя не учил. Он в деревне все лето наказанный у бабки сидел, мне соседка сказала.

– А вот и нет! – обижается Регина, которая уже выбралась на берег. Внезапно она поворачивается и бежит к воде. Она им докажет, она ничем не хуже! Ну, что может быть такого сложного в плавании? Бросившись в воду, Регина делает несколько неловких взмахов руками и вдруг чувствует, как какая-то непреодолимая сила начинает тянуть ее на дно.

– Ринка, ты чего? Перестань! – испуганная Лизка зовет. – Митя! Митька, сюда!

Несколько мгновений она мечется по пляжу, а потом кидается в воду.

– Рина, держись, я сейчас!

Но та уже не слышит, она беспомощно бьет руками по воде, но голова уже уходит под воду. Она задыхается, мир вокруг расплывается, она чувствует, как кто-то хватает ее за волосы, куда-то тащит. Она начинает изо всех сил отбиваться. Ее топят, а она не хочет, она хочет жить! Регина хватается за этого человека, за его плечи, за голову. Она не слышит сквозь толщу воды, как Лизка просит ее остановиться и не паниковать. Неизвестно откуда у нее берутся силы, она отталкивается от того, кто хочет ее утопить, и вдруг вырывается на поверхность, плывет к берегу и кидается на раскаленный песок. Она кашляет так, что ей кажется, что она выкашляет легкие. Спустя несколько минут она успокаивается, садится и приходит в себя. Крутит головой по сторонам и не видит подругу.

– Лиза… – хриплым голосом зовет она. – Лизка…

Вскакивает на ноги.

– Лиза! – снова кричит и бросается в воду, но, пробежав пару метров, в ужасе останавливается: она же не умеет плавать. Где Лиза? И где тот человек, который пытался ее утопить?

Немного пометавшись по берегу, растерянная Регина не знает, что делать. Злится на Митю – почему он ушел? Злится на себя – зачем она наврала? Злится на Лизку – зачем она ее пугает? Убежала за Митей? Оставила ее одну?

Разозленная Регина хватает свои вещи, в ярости не замечая, что вещи Лизы так и остались на пляже. Только когда вечером в их дверь позвонит заплаканная мать Лизы, она все поймет. И с перепугу расскажет матери. И Митя все поймет. И его мать сделает все возможное, чтобы он уехал в тот же день. А ее мать сделает все, что в ее силах, чтобы Регина больше с Митей не встречалась. Чтобы не проболталась, что осталась на пляже вместе с Лизкой одна, а та почему-то утонула. Ведь все думали, что именно Лизка встречается с Митей, а ее, Регину, обвинят в ревности. И в убийстве.

– Подругу не вернешь, – сурово сообщила мать рыдающей Регине. – А ты свою жизнь погубишь. Следователю скажешь, что убежала с пляжа, поссорившись с обоими.

Митя сказал следователю то же самое. Его мать решила, что это Регина утопила Лизу из ревности. А Митя так и не сумел убедить ее, что это не так. Что Регине незачем было ревновать, ведь Митя встречался с ней, а не с Лизой. Но мать тогда не дала ему сказать ни слова.

Следствие пришло к выводу, что Лиза утонула сама. Впрочем, так и было. Вскрытие показало, что у девочки был порок сердца, о котором не знали даже родители. Под влиянием стресса оно просто остановилось.

Наше время

– Что тогда произошло? – Митя наконец-то задал тот вопрос, который должен был задать четырнадцать лет тому назад.

– Я наврала вам. Я не умела плавать.

– А как же Костик? – изумился Митя. Собственно, Костик и стал тем решающим фактором, из-за которого он не бросил тогда все силы на поиски Регины. В тот день он решил, что она предала его, променяла на другого. Что она такая же, как и ее мать.

– Костик все лето просидел у бабки в деревне, его мать наказала за то, что на второй год остался, – усмехнулась Регина.

– Тогда что же случилось? – после затянувшейся паузы снова спросил Митя.

– Случилось то, что должно было случиться. Я начала тонуть, а Лизка полезла меня спасать. Я испугалась, была дезориентирована. Не поняла, что это она, начала отбиваться, бить ее. Думала, что кто-то хочет меня утопить. В итоге я оттолкнулась от нее и выплыла. А она нет.

Митя застыл, пораженный. Он не допускал и мысли, что Регина могла утопить Лизу. Конечно же нет, это была ее лучшая подруга. Он думал, что Лизка пошла сама плавать и начала тонуть из-за чего-то. А Регина не смогла спасти ее, потому что не слишком хорошо плавала. Конечно, это же придурковатый Костик ее обучал. Вот если бы она доверила это дело Мите, то все было бы совсем по-другому. Но теперь все предстало в совершенно другом свете. Сердце сжалось.

– Ты ни в чем не виновата. Лизка отлично плавала, ты забыла? Она же была кандидатом в мастера спорта, ты бы ее не утопила, даже если бы очень захотела.

– Если бы я не паниковала, она бы выжила, – покачала головой Регина, смахивая слезу.

– Она бы выжила, если бы у нее было здоровое сердце. – Митя обнял Регину за плечи, и та уткнулась в рукав его куртки, чтобы он не видел слез.

– Ты не виновата, Рина. А если и виновата, то не больше меня. Если бы я тогда не повел себя как придурок, то остался бы там и смог бы чем-то помочь.

– Если бы я не вызвала твою ревность…

– Если бы я не рассказал тебе про Лорку… – тут же перебил ее Митя.

– История не знает сослагательных наклонений, – снова захлебнулась слезами Регина.

– Вот именно. Но это лишь цепочка трагических случайностей. И ты не можешь себя за нее винить и карать. Но я уверен, что ты именно этим и занималась все прошедшие годы.

Регина молча кивнула. Еще какое-то время они посидели на могиле Лизки, которую уже начал заметать первый снег, таявший на их руках, которые они держали на могильном камне, думая о своем. А затем Митя помог ей подняться и повел прочь с кладбища. И впервые за четырнадцать лет она не чувствовала себя так, словно ее привалило куском скалы. Она простила себя за то, в чем не была виновата.

– Спасибо, – тихо прошептала она.

– Ты что-то сказала? – тут же встрепенулся Митя.

– Нет, ничего, – покачала головой Регина.

Они сами не заметили, как оказались в том самом парке, где все начиналось. Снег разгулялся, превращаясь в настоящую метель, укутывающую белым одеялом уснувшие на зиму деревья и кусты.

– Ты помнишь? – Митя первым нарушил молчание. Воспоминания нахлынули мощным потоком. Он почувствовал, как его закрутило. Того и гляди сам уйдет на дно.

– Конечно, – вздохнула Регина. – Я ни на день не забывала. Тогда Лизка прикрыла меня перед твоей мамой. Сказала, что сама пошла с тобой в кино.

Регина впервые за долгое время искренне улыбнулась, вспомнив обо всех наивных мерах конспирации, которые они с подругой городили, чтобы дать возможность Регине встречаться с Митей вдали от бдительного материнского ока. Самое удивительное, что все эти планы срабатывали. Екатерина Антоновна узнала обо всем лишь после смерти Лизки.

– Мама так радовалась, что я пошел на свидание. Она переживала, что я слишком увлечен учебой. Не знала, что я просто искал предлоги, чтобы подольше задержаться с тобой в школе.

Митя вдруг резко остановился, и Регина налетела на него. Подняла удивленный взгляд. Тот опустил руку в карман и достал бархатную коробочку.

– Я должен был сказать это гораздо раньше. Ты выйдешь за меня?

Регина молча уставилась на кольцо с внушительным камнем, на который тут же примостилась крошечная снежинка. Они оба подали на развод в прошлом месяце. И хотя пока не съехались, давая возможность детям привыкнуть к новым для себя обстоятельствам, все свободное время они проводили вместе, даже умудрились устроиться на работу в одну и ту же больницу. Регина медсестрой, а Митя снова вернулся в реаниматологию, но уже начал процесс продажи одной из клиник в столице. Откроет со временем новую на месте. Оба были безусловно счастливы, но не обсуждали это, боясь спугнуть.

– Ты думаешь, можно войти в одну и ту же реку дважды?

– Не знаю, Рина. Воды много утекло, поэтому вряд ли река будет той же. Но кто знает – возможно, новая ничуть не хуже предыдущей. Да и неважно все это. Что там говорил этот твой Андрей по поводу того, что нужно жить здесь и сейчас? Сейчас я уверен в том, что хочу сделать тебе предложение. А что там будет дальше, никто не знает.

– Я… – Регина запнулась и снова подняла на Митю взгляд. – А я уверена в том, что сейчас я хочу сказать тебе «да».

Шесть месяцев спустя

Регина в очередной раз убедилась в том, что Андрей был прав. Нужно сажать цветы. Всегда и везде, где есть такая возможность. Тысячи тюльпанов и нарциссов, распустившихся во дворе его матери, были самым красивым зрелищем в жизни Регины. А ведь она бывала и на голландских тюльпанных полях, и на французских фестивалях роз и георгин, и на международных садовых выставках – везде, где можно было снять красивые фотографии. Но ничто не может сравниться с красотой цветов, которые ты вырастил сам.

Раз в две недели они с Алиской и Тимом ездили в гости к бабушкам девочки. Те готовились, ждали, жили этими визитами. Иногда Регина оставалась у них на несколько дней – давала детям возможность оторваться от городской суеты и побегать во дворе, лепя снеговиков, а позже, когда снег растаял, попрыгать по лужам. Сама помогала немного в доме, хотя обе бабушки были против и ворчали, уговаривая ее посидеть – поди, умаялась с детьми. Алиска такая активная. При отъезде они вручали ей целый мешок пирожков, консервации и домашних вкусностей (казалось, что обе пожилые женщины внезапно обрели смысл жизни в бесконечной кормежке всех вокруг), и Регина возвращалась домой с непривычным, но невероятно приятным чувством, что она наконец обрела семью. Иногда ей даже казалось, что больше всех визитов к бабушкам ждет не Алиса, а она сама.

На время этих поездок Митя оставался один и тяжело переживал разлуку, несмотря на то что сам отправлялся к Екатерине Антоновне и проводил время с Матвеем. Он старался звонить ей при каждой возможности и засыпал сообщениями. Казалось, он пытается компенсировать годы разлуки тем, что прилагает все усилия, чтобы находиться рядом каждую минуту. Отвозит ее на работу и встречает. Ездит вместе с ней за покупками, развозит детей по кружкам. Если вдруг выдается свободная минутка в обед, то мчит к Регине, чтобы разделить еду, которую покупает по дороге.

Новая клиника должна была открыться со дня на день, Митя целыми днями пропадал в офисе, контролируя каждую деталь. Раньше этим занимались специально обученные люди, но теперь ему хотелось делать все самому. Чувствовал себя человеком, возвращающимся к жизни после тяжелой травмы.

С того дня, как он сделал Регине предложение, они уже не скрывались. В тот же вечер объявили обо всем детям, ведь обоим не хотелось больше терять ни минуты.

Тим воспринял новость стоически. К сожалению, социальные сети посвятили его во все детали истории его отца и Снежаны, поэтому сын был на стороне матери, что бы та ни решила. То, что ее избранником оказался дядя Митя, его вроде бы даже и не особо удивило. Мальчик был достаточно взрослым и сообразительным, чтобы понять – ради обычных одноклассниц столько усилий не предпринимают.

Алиска лишь фыркнула, услышав, что у нее будет новый папа, а затем переспросила, не планируется ли у нее новая мама. Регина ответила категорическим отказом, на что Алиска просияла и попросила их только не целоваться при ней, потому что это ужас и кошмар. Рассмеявшись, Регина торжественно пообещала.

Митя снял большую квартиру, где они по молчаливому согласию сделали три детские – для Тима, Алисы и Матвея, который половину времени теперь проводил с ними. Его мать ждала ребенка и нехотя дала добро на то, чтобы заботы о сыне разделили другие люди.

Регине безумно нравилась ее новая жизнь. То, как дети шумели, баловались и даже выясняли отношения. То, как Алиска старается ни в чем не отставать от старших братьев. И даже то, как она сама обставила свою комнату. Регина была удивлена ее выбору – внезапно Алиса захотела принцессины хоромы и потребовала выкрасить стены в пронзительно-розовый цвет. И хотя выбор девочки оскорблял чувство прекрасного Регины, она согласилась безропотно.

Выбор мебели и обстановки вместе с Алисой доставил ей огромное удовольствие. И она стала заглядывать в розовое царство, чтобы поиграть в королевские приемы или дни рождения. Шила Алисе одежки по ее заказу и старалась проводить с ней все свободное от работы время.

В семье и душе воцарился мир. Регина снова начала печь без оглядки на красоту своих произведений. Так же, как и Алисины бабушки, она вдруг обрела смысл жизни в причинении добра. И сегодняшний вечер должен был стать финальным аккордом в прелюдии к новой жизни. На семейный ужин была приглашена Екатерина Антоновна.

С утра Регина чувствовала себя не в своей тарелке. Вскочила ни свет ни заря и, осторожно ступая, чтобы не разбудить детей, которые вчера поздно легли из-за похода в кино, прокралась на кухню, где обнаружила Митю. При ее появлении тот быстро потушил сигарету и постарался ее спрятать.

– Все, все, последняя! – Митя поднял руки в шутливом жесте и привлек Регину к себе. – Ты почему не спишь?

– Переживаю по поводу сегодня. – Регина устроилась на коленях у Мити и прижалась к нему. Притворяться и врать не было никакого смысла. Им даже в голову это не приходило. Это как врать самому себе: возможно, но зачем?

– Регин, давай, может, все-таки в ресторан? Зачем тебе такие нервы и усилия? – Митя переживал не меньше Регины, но вовсе не из-за того, что подумает его мать. А потому, что это так беспокоило Регину.

– Ты же сам все знаешь. – Регина уткнулась в шею Мити и вдохнула родной запах. Краем глаза отметила охапки тюльпанов и нарциссов, расставленные в вазы по всей кухне. Ну до чего же хороши! Никакого сравнения с покупными.

– Поверь, она уже давно изменила свое мнение о тебе. И даже если бы не изменила, какое это все имеет значение?

Некоторое время они так и просидели, обнявшись. Потом Митя отправился на уже традиционную утреннюю пробежку. За последние полгода он сбросил весь лишний вес, так что необходимости в ней уже не было, но привычка осталась. А Регина, тихонько напевая, принялась хлопотать на кухне. Замесила тесто для оладий. Они получались у нее страшненькими, но очень вкусными – дети их обожали, а Регина смирилась с попранными законами здорового питания. В конце концов, когда еще можно будет насладиться горячими мамиными оладьями со сметаной и вареньем, как не в детстве?

На столе уже высились горкой свежеиспеченные оладьи, яркие детские тарелки и стаканы им в пару были расставлены в идеальном порядке, а холодное молоко перелито из упаковки в красивый кувшин. Не потому, что этого требовали социальные сети, а потому, что Регине так хотелось. В этот момент раздался звонок в дверь.

Регина, вытирая руки о кухонное полотенце, быстро прошла в коридор – Митя, как всегда, забыл ключи! Распахнула дверь, не глядя в глазок, и замерла на пороге. Екатерина Антоновна при полном параде и с прямой спиной, словно кол проглотила. К ее ногам жмется мальтийская болонка.

– Здравствуй, Регина, – кивнула как английская королева, быстрым взглядом окидывая жену сына. Надо же, с утра уже в форме. Симпатичный домашний костюм, волосы красиво уложены, синие глаза чуть подведены. Такой подход немедленно вызвал внутреннее одобрение.

– Екатерина Антоновна? – Регина даже не нашлась что ответить, так и замерла на пороге с дурацким полотенцем в руках.

Та молча кивнула.

– Но мы ведь… Я еще не готовилась к ужину, – глупо забормотала Регина, не понимая, что происходит.

– Очень на это надеюсь. Я собираюсь тебе помочь, Регина. Ведь я же не званая гостья, а все-таки семья, если ты не возражаешь.

– Я? – Регина уставилась на Екатерину Антоновну огромными испуганными глазами, а затем искренне и с облегчением рассмеялась. – Нет, конечно. Знали бы вы, как я переживала по поводу сегодняшнего ужина.

– Именно поэтому я и решила прийти, Регина. Будем переживать вместе. Я могу? – Она кивнула вглубь квартиры, и Регина, опомнившись, сделала шаг назад.

– Конечно, входите. У нас оладьи на завтрак, но вы, наверное, такое не едите?

– Не ем. Но уже давно склоняюсь к мысли, что закостенелость взглядов не приносит ничего хорошего. Поэтому сегодня я сделаю исключение.

И она сделала шаг в квартиру, чьи стены были украшены фотографиями ее сына. С той, которая сумела сделать его по-настоящему счастливым.

Content

Александра Миронова
Дважды в одну реку

Четырнадцать лет назад

Наше время

Четырнадцать лет назад

Наше время

Четырнадцать лет назад

Наше время

Четырнадцать лет тому назад

Наше время

Шесть месяцев спустя