Александр Николаевич Дугин

Тайны архивов: вырванные страницы

© Дугин А. Н., текст, 2021

© Издательство «Директмедиа Паблишинг», оформление, 2021

Мужеству российского Офицера

ЮРИЯ НИКОЛАЕВИЧА МЕЛЯ —

жертве литовского «правосудия» – посвящается эта книга

Введение

«Ложь может быть очень похожей на правду – иногда даже больше, чем сама правда. Ложь может принимать самые причудливые формы, используя для этого правду как маскировку. Ложь может путем целенаправленной работы своих создателей овладеть умами миллионов людей и, повторяемая миллионы раз на протяжении миллионов мгновений, – стать почти правдой. Ложь может очень многое!

Кроме одного. Ложь не может стать правдой. Никогда.

Рано или поздно, но всегда наступает момент, когда власть лжи рушится – и люди, озираясь по сторонам, брезгливо оглядывая груду смрадного разлагающегося праха, еще недавно бывшего отлитой в бронзе истиной, протирают глаза в удивленном недоумении. Что с ними происходило все это время? Как могли они верить в эту чудовищную, несуразную, нелепую ложь? Почему? Ради чего? Кому это было выгодно?

И они получают ответы на свои трудные вопросы. Не всегда сразу и далеко не всегда быстро – но истина находит себе дорогу к умам слабых детей человеческих. Очень часто они в нее сначала даже не хотят верить – столь радикально отличной от привычных понятий бывает она, нежеланная и колючая правда. Иногда случается так, что провозвестники истины становятся жертвами тех, кто ничего не хочет менять в своей жизни – коих в любом обществе подавляющее большинство. Иногда бывает и так, что сама новорожденная истина исчезает вместе с ее носителями – но исчезает лишь для того, чтобы вернуться вновь. Ибо свет истины не меркнет.

Я не знаю тебя, мой Читатель, открывший эту книгу и бегло пролистывающий ее страницы. Я не знаю, кто ты по национальности, возрасту, образованию, полу, политическим убеждениям, если таковые у тебя есть. Но, не зная тебя, я считаю нужным сказать тебе одно:

«В книге, которую ты держишь в руках, нет ни слова лжи. Ни слова! Когда ты прочтешь ее всю, от первой до последней страницы, и, вздохнув, захлопнешь ее – у тебя, очень возможно, возникнут вопросы к автору. Вполне может быть, что эти вопросы могут оказаться весьма резкими и нелицеприятными – но я попрошу тебя об одном. Помни: тот, кто ищет правду – всегда прав. Грешит тот, кому не хватает смелости узнать всю правду до конца. Или грешит тот, кто не знает или не может знать, где искать правду.

Написанием этой книги я не претендую на истину в последней инстанции. Я также не надеюсь на то, что эта книга в мгновение ока изменит представления […] у миллионов жителей Российской Империи (как бы ни называлась нынче эта территория и на какие национальные государства она бы ни была поделена). Но я посчитал необходимым ее написать – потому что, по моему глубокому убеждению, ложь, какой бы монументально непоколебимой она ни казалась на первый взгляд, каким бы неподъемным и адски тяжелым ни казался труд по ее разоблачению – эта ложь должна быть низвергнута с бесправно занимаемых ею пьедесталов, рухнув в небытие. Эта ложь должна исчезнуть из жизни людей – уступив свое место истине.

Потому что только познавший истину человек становится по-настоящему свободным…»[1]

Огромная, грохочущая, брызжущая ядовитой слюной, навязчивая, бескомпромиссная ложь встречает нас с самого порога знакомства со сталинским периодом нашей истории.

Для истолкования правления Сталина нередко используют аналогии с Иваном Грозным… но забывают, что в Англии во времена Генриха VIII (XVI век) были казнены сотни тысяч людей за бродяжничество.

Не помнят, что при испанском короле Филиппе II на кострах инквизиции были сожжены десятки тысяч еретиков, не думают о кошмарах Варфоломеевской ночи во Франции.

Не помнят и о зверски убитых «Союзом протестантов» в 1778–1780 годах английских католиках, которые заполнили своими телами сотни новых кладбищ.

А помнят ли они о Великой французской революции, которая, ни мгновения не сомневаясь в своей правоте, отрубила головы у 750 тысяч своих же соотечественников?

Но никто из них – наших современников на Западе – не посыпает беспрерывно и сладострастно голову пеплом за грехи своих предков.

Все написанное о Сталине можно сравнить с популярной детской игрой «камень – ножницы – бумага». Думается, что любой читатель хорошо знает суть этой игры: каждый из двух ее участников на счет раз-два-три одновременно показывает одну их трех фигур – сжатый кулак, открытую ладонь или раздвинутые указательный и средний пальцы руки. Сжатый кулак в игре означает камень, открытая ладонь символизирует бумагу, а два раздвинутых пальца руки похожи на ножницы.

Если один из участников показал, например, камень, а другой – бумагу, победителем становится участник с открытой ладонью, так как он может листом бумаги (своей ладонью) обернуть, то есть закрыть, камень. Если же один показал камень, а другой – ножницы, то победителем будет обладатель кулака, так как ножницы ничего не смогут сделать против камня-кулака, они просто затупятся. Возможен и еще вариант: первый участник показывает бумагу (открытую ладонь), а второй – ножницы (раздвинутые пальцы). В таком случае победителем являются «ножницы», так как они могут легко разрезать «бумагу».

В этой игре все ясно, просто и, как говорится на современном молодежном сленге, «по-честняку» или «по-чесноку».

Но в отличие от детской игры в исторической науке и публицистике по истории сталинизма далеко не все так просто… Пути правды часто поглощаются мутными потоками лжи. И неизвестно, когда эта отравляющая ложь растворится в исцеляющих потоках правды.

…По нашим подсчетам, более сорока отечественных и зарубежных авторов занимаются изучением сталинского периода советской истории. Причем значительная часть этих исследований появилась после известного доклада Н. С. Хрущева на ХХ съезде КПСС в 1956 году. Можно сказать, что в определенном смысле хрущевский доклад сыграл роль той самой компьютерной материнской платы, без которой создание и функционирование современных гаджетов вообще невозможно. В этом смысле появление изуродованной сталинской историографии стало реальностью во многом благодаря «секретному» докладу Хрущева.

Справедливости ради следует отметить, что в первые хрущевские годы и послехрущевский период значительное количество публикаций по данной тематике появилось на Западе. В Советском Союзе роль продолжателя идей хрущевского доклада сыграли книги А. И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича», «Архипелаг ГУЛАГ», которые многим читателям показались первым глотком правды и свободы, затем появилась и публицистика других авторов.

Начиная с конца 80-х годов поток антисталинских публикаций буквально захлестнул страну. Читая Суворова-Резуна, Роберта Конквеста и многих других авторов, советские люди с ужасом вглядывались в свое недавнее прошлое. Неужели мы так жили? Неужели все это было с нами? Неужели все это – правда?

Ответы «доброжелателей» на эти вопросы не заставили себя долго ждать.

Разве Вы не знали, что Сталин убил своего отца и был агентом царской охранки?

Разве Вы не знали, что Сталин был террористом и грабителем?

Разве Вы не знали, что Сталин категорически не хотел отказываться от поста генерального секретаря партии?

Разве Вы не знали, что Сталин устроил сознательный голодомор на Украине, в Поволжье и Северном Казахстане в начале 30-х годов?

Разве Вы не знали, что Сталин был заказчиком убийства Кирова в 1934 году?

Разве Вы не знали, что Сталин развязал массовый террор в 1937–1938 гг., погубив миллионы жизней? А всего за время его правления погибло около 100 миллионов советских людей?

Разве Вы не знали, что Сталин планировал нападение на Германию 6 июля 1941 года, а Гитлер лишь опередил его, начав войну 22 июня 1941 года?

Разве Вы не знали, что Сталин руководил военными действиями на фронтах, принимая решения по глобусу?

Разве Вы не знали, что Сталин был ярым антисемитом, что он лично организовал «дело» кремлевских врачей?

Разве Вы не знали, что Сталин был параноиком и кровавым маньяком?.. и т. д. и т. п.

Постепенно, в течение десятилетий зерна сомнений, сознательно вброшенные Хрущевым вслед умершему Сталину, не находили почти никакой реакции со стороны профессиональных политиков и историков, создавая иллюзию справедливости упреков в адрес Сталина. Так выросло несколько поколений наших соотечественников.

Судя по всему, в плену иллюзорной, тщательно спланированной и хорошо оплачиваемой западными «партнерами» лже-истории о сталинской эпохе, находится и определенная часть политического руководства современной России. Начиная с 90-х годов прошлого века непрерывно выдаются исключительно отрицательные, негативные оценки роли Сталина в отечественной истории.

Почти никакого внятного ответа на инсинуации ПАСЕ, назвавших Советский Союз одним из виновников начала Второй мировой войны, не прозвучало из Кремля и со Смоленской площади ни в 1996, ни в 2006, ни в 2019 годах – а ведь все эти резолюции ПАСЕ носили откровенно антироссийский и антиисторический характер. Промолчали! Или не хотели ссориться с «передовой» политической элитой Запада?

Мало этого, в 2011 году тогдашний президент России назвал сталинский режим преступным – и эти слова произнес человек с базовым юридическим образованием, забывший, вероятно, азбучную правовую истину: только СУД может признать человека или явление преступником! И как же после такого признания можно говорить о правовом государстве в России, об уважении к своей собственной истории, необходимости бороться с профессиональными, глубоко продуманными и обильно финансируемыми провокациями зарубежных инвесторов? Оказывается, говорить – можно, но что-то делать – не хочется или не получается!

Помочь каждому Читателю дать собственные ответы на вопросы, не решаемые нашей властью, – задача, которую, мы, хотя бы частично, попробуем решить в этой книге.

С искренним уважением к Читателю!

Автор

Глава 1. Нужны ли иностранные деньги россии?

Руководство современной России в силу трагических событий 90-х годов прошлого века оказалось едва ли не в тех же условиях, в которых оказались большевики после их прихода к власти в 1917 году. Сейчас, как и тогда, перед страной стоят системные проблемы огромной важности, от правильного решения которых зависит существование будущей России как суверенного государства, будущее ее многонационального народа.

Современное политическое руководство нашей страны неустанно призывает привлекать иностранные инвестиции в экономику страны, предполагая, что это сможет стать одним из важнейших рычагов выхода страны из кризиса. Однако мы не видим, что эти призывы находят хоть какой-то серьезный отклик у крупных зарубежных партнеров. Почему? Прежде всего потому, что западные деньги привыкли к ясности и прозрачности законодательства, четким правилам игры, наличию определенных гарантий со стороны государства.

А что же видят наши потенциальные соратники в современной России? Во-первых, они видят отсутствие серьезной законодательной базы для вложения своих денег. Во-вторых, за редким исключением (о чем речь пойдет в конце нашего разговора) они видят отсутствие конкретных предложений по вложению этих денег (то есть государственной программы инвестирования средств как таковой нет вообще). В-третьих, нет единого профессионального органа по разработке договорно-правовой системы работы с иностранными инвесторами.

Ну и кто же в таких условиях рискнет своими деньгами? Думается, ответ очевиден: никто, ни один серьезный, крупный инвестор деньги в Россию вкладывать не будет.

Попробуем проанализировать уже имеющийся советский опыт работы с иностранными инвесторами в 20-е годы и одновременно предложить потенциальным партнерам возможные ответы на те вопросы, которые волнуют их сегодня.

Первые попытки использовать иностранный капитал для оживления разрушенной экономики или, говоря современным языком, для привлечения иностранных инвестиций, были предприняты еще в 1918 году. Приведем выдержку из протокола № 126 заседания Совета народных комиссаров от 28 мая 1918 года. Председательствовал на заседании

В. И. Ленин:

«…Слушали: о разрешении концессий.

Постановили: предложить т. Ларину внести в СНК декрет о порядке разрешения концессий, разработать на следующих основаниях:

1. Концессии может разрешать только СНК.

2. Все иные разрешения – незаконны.

3. Все бумаги по концессиям за период после октябрьской революции должны быть представлены в особую комиссию, которую организовать для этой цели при ВСНХ»[2].

Особенно хочется отметить, что на этом же заседании, то есть на заседании, где правительство разрешило привлекать в экономику зарубежные деньги, на территории России была запрещена деятельность иностранных банков и банков с участием иностранного капитала. То есть, никого из присутствующих не смутил тот факт, что одной рукой Россия выгоняла из страны иностранных банкиров, а другой (нищей) рукой фактически просила у них же помощи[3]. Поразительная ситуация: новая Россия отказывается от услуг известных французских, английских банков, хорошо при этом понимая, что без иностранной помощи не обойтись. Почему? Объяснение очень простое: предшественники большевиков накопили колоссальный, неподъемный государственный долг – около 16 миллиардов золотых рублей. И большевики, как вспоминал Г. Е. Зиновьев, отказались его оплачивать[4]. Но, чтобы у бывших союзников не было и финансовых инструментов по возврату такого долга, выгнали из России и бывшие союзнические банки. Коварные большевики? А посмотрите, каковы же сами бывшие союзнички!

Проиллюстрируем тогдашнюю политическую реальность планами Великобритании и США в отношении России, планами, которые были ими эффективно реализованы в 1991–1993 гг. Впервые приводимую цитату из англо-американских источников опубликовал в 2007 году один из известных российских публицистов А. Б. Мартиросян:

«В интересах Британии, чтобы Россия была как можно меньше. Любые ее части, которые захотят от нее отделиться, должны быть поддержаны в этом – Кавказ, Украина, донские казаки, Финляндия, Туркестан и прежде всего Сибирь, страна будущего, продолжение американского Дикого Запада… Когда их независимость будет признана, будет легче принимать меры, чтобы «гарантировать» эту «независимость».

Тем не менее работа по привлечению в Россию иностранных инвесторов активно продолжалась. 20 марта 1920 года СНК постановил: «…Сдать тезисы о концессиях для окончательной переработки т. Красину, Курскому и Рыкову и представить т. Ленину на подпись.»[5]. Спустя несколько месяцев – 23 ноября 1920 года – Декрет СНК «Об основных хозяйственных и правовых условиях концессий», подписанный Лениным, вступил в силу. То есть, если Советской России в тяжелейших условиях потребовалось чуть более двух лет для создания правовой базы по привлечению иностранных капиталов, то современной России (после буржуазной революции 1991–1993 годов) не хватило и трех десятилетий для аналогичной работы. И это при том, что политическое руководство страны чуть ли не еженедельно заявляет о стратегической необходимости использования западных инвестиций.

Содержание ленинского декрета было настолько необычным, что для объяснения необходимости его появления потребовались разъяснения самого Ленина. Выступая на VIII съезде Советов, он отмечал, что «этот союз совершенно необходим для нас вследствие того, что наш экономический кризис так глубок, что своими собственными силами восстановить разрушенное хозяйство мы не сможем. Конечно, нам обойдется очень дорого такая вещь, но иной возможности подтянуть свою технику у нас нет».

К удивлению многих соратников Ленина, положения нового декрета, обещавшие определенную финансовую помощь новым концессионерам, всколыхнули широкие массы оборотистых буржуазных элементов на Западе, и буквально за считанные месяцы в страну хлынули сотни заявок на открытие в России концессионных предприятий. Для руководства текущей работой по оформлению всех этих предложений 4 апреля 1922 года был создан Главный комитет по делам о концессиях и акционерных общества при Совете труда и обороны, преобразованный в 1923 году в Главный концессионный комитет при СНК СССР[6].

В развитие положений ленинского декрета были предприняты соответствующие усилия по развитию сотрудничества, прежде всего с Германией, в военной области и привлечению других западных фирм в гражданскую экономику России.

Как писала в 1926 году берлинская газета «Социалистический вестник», «…по поручению и за счет рейхсвера, фирмой «Юнкерс» в России был построен аэропланный завод, а фирмой Крупп (имеющей, как известно, «сельскохозяйственную» концессию на Дону) завод для выделки ядовитых газов и гранатный завод с целью снабжения боевыми припасами одновременно «красной» армии коммунизма и «черной» армии германского капитализма. Газовый завод еще не успел развернуть работу, но боевые аэропланы и гранаты уже доставлялись в Германию из Советской России»[7].

В России начали работать и другие крупные компании Запада: «Лена Голдфильд Майнз Лтд», концессии Уркарта, Хаммера, Гарримана, японские нефтяные концессии на Сахалине и некоторые другие. Однако, подавляющая часть мелких начинающих российских концессионеров иностранного «розлива» преследовала совершенно иные цели, хорошо знакомые нам по современной истории: получить государственную финансовую поддержку… и раствориться на необъятных просторах нашей родины или на Западе.

Неслучайно, конечно, немецкая газета «Социалистический вестник» отмечала: «Начало военному сотрудничеству с Германией было положено во времена Генуэзской и Рапальской конференций, где канцлером Виртом и германским министром иностранных дел Ратенау был заключен с Чичериным в 24 часа договор, вызвавший в свое время такую сенсацию. Тогда категорически утверждалось, что Рапальский договор не имеет никаких тайных статей. Так оно, по-видимому, и было. Как теперь выясняется, он имел лишь некоторое тайное дополнение – в виде «частного» соглашения советского правительства с высшими чинами германского рейхсвера. Среди последних наиболее активную роль играл главнокомандующий Сект. Офицеры рейхсвера то и дело ездили в социалистическую Россию с фальшивыми паспортами, и советское посольство охотно ставило на эти паспорта визу, в которой отказывало германским социал-демократам. Политическими же патронами всего предприятия оказались члены крайне правой, монархической немецко-национальной партии, тоже посылавшие «делегатов» в Страну Советов (профессор Хэцш, Прейер и др.), которых коммунистические сановники и чествовали там как представителей немецкой культуры и друзей новой России, в то время как в Берлине Чичерин украшал своим присутствием парадные завтраки генерала Секта, а Радек вел на столбцах «Роте Фане» знаменитую дружественную переписку с вождем германских фашистов и националистов графом Ревентловым.

Эти сообщения о блоке коммунистического правительства, объявляющего себя носителем мировой пролетарской революции и оплотом мира, с реакционно-милитаристскими кругами, которые оно же не устает клеймить как злейших врагов пролетариата и источник военной опасности, – звучали столь сенсационно-неправдоподобно, что у самых суровых критиков большевизма не могли не зародиться сомнения в их достоверности.

Посмотрим, что дало советскому правительству мирное концессионное сотрудничество с западными странами. Какие у нас, например, сельскохозяйственные концессии? Если не считать бутафорских концессий вроде Нансеновского общества, совхоза «Якунчиково», восстановления трудовых хозяйств еврейского земледельческого населения, союза немецких колонистов и т. п., то остаются только две реальных концессии – Круппа и Русско-германского аграрного общества, обе с площадью всего 50 000 десятин из объявленных большевиками 3 миллионов десятин, готовых к концессионному освоению (то есть приблизительно 1,5 %).

Не лучше обстоит дело и с лесными концессиями. В Западной Сибири ни один объект внимания европейского капитала не удостоился, а из 18 700 000 десятин на севере европейской части смешанным обществам было сдано чуть более 5 млн десятин. В этих смешанных обществах – Русанглолес, Русголандолес и Руснорвеголес – государство участвует в 50 %-ной доле. Кроме того, капиталисты сюда фактически ничего, кроме своего национализированного имущества, не внесли и, наконец, уже началось бегство и здесь, например, Русанглолес капиталистической стороной уже покинут.

Остается единственная чистая концессия – Мологолес во главе с бывшим германским рейхсканцлером Виртом, которой большевики очень гордились и всячески рекламировали. Не говоря уже о том, что расположена она совершенно вне объявленных объектов, в самом центре России – на участке Мга – Рыбинск, самая история этой концессии является историей советско-германских дипломатических отношений после Рапалло, входя таким образом в круг интересов нашей иностранной политики. Тем не менее, при всех полученных им льготах, Мологолес как концессионная единица потерял всякий смысл уже потому, что продает свою продукцию только на внутреннем рынке, спасаясь от неизбежных убытков при экспорте.

Нефть? Даны концессии на Сахалине, в Ширахской степи и на Бузачи. К работе не приступили.

Золото? Действует одна – Ленская концессия, результаты которой неизвестны пока, если не считать крупных трений на почве толкования договора.

Марганец? Дана знаменитая Чиатурская концессия Гар- риману, которую он после годичного опыта бросает.

Транспортные? Было смешанное общество «Дерутра», из которого иностранный капитал предпочел уйти. Имеется концессия Юнкерса, которая уже достаточно разоблачена, так же, как и концессия Круппа.

Если же обратиться к фабрично-заводским концессиям, то во главе их стоит шведская концессия «Шарикоподшипник», которой было возвращено национализированное имущество. Затем идет ряд концессий по заготовке пуговиц, лент, ламповых горелок, папиросных изделий и прочие весьма примитивные производства. Надо отметить, что многие из утверждаемых концессий на деле никогда не реализуются из-за нехватки необходимого для них капитала.

Остаются еще так называемые «торговые концессии», т. е. ряд смешанных торговых обществ с участием в них наполовину государства в виде приманки для иностранного капитала. Начались эти концессии в пору нэповского лозунга Ленина «учитесь торговать!», воспринятого просто как призыв побольше заработать. Иностранные участники этих торговых обществ были, разумеется, в восторге от такого лозунга и охотно загребали во славу Ильича 50 % чудовищных прибылей. Но когда большевики спохватились и начали «прижим», то крупный капитал немедленно удалился. Достаточно отметить, что весь оборот этих обществ в нашей внешней торговле не превышает 2–3 %.

Таков результат шестилетней концессионной политики большевиков. Результат весьма невзрачный по сравнению с поставленными целями. Не только результаты мизерны, но линия показывает уже не подъем, а падение. Надежды, связанные с концессионной политикой, ни в малейшей степени не оправдались. Они оказались одной из очередных иллюзий. Ясно поэтому, что без коренного преобразования политического и экономического уклада Советской России проблема хозяйственного восстановления страны разрешена быть не может[8].

Подчеркнем, что в 1930 году на одном из заседаний Комиссии Политбюро по концессионным вопросам отмечался весьма незначительный общий объем вложения собственных денежных средств иностранных концессионеров: с 1921 по 1930 год «…весь инвестированный капитал равен 50 миллионам рублей»[9], а общее количество новых рабочих мест, созданных иностранными инвесторами, составило всего около 7000.

Расскажем подробнее лишь об одной, самой крупной иностранной концессии – «Лена Голдфильд». Это английская компания, которая в 1925 году получила концессии на разработку знаменитых ленских золотых приисков в районе Бодайбо сроком на 30 лет и рудных месторождений на Урале и Алтае – сроком на 50 лет[10]. Общая территория, передаваемая «Лене.» в долгосрочную аренду, составляла 600 000 квадратных километров.

Советская часть истории «Лены…» началась не на пустом месте. Архивные источники и имеющаяся литература свидетельствуют, что до революции 1917 года 66 % акций товарищества «Лензолото», добывавшего золото на Бодайбо, принадлежало именно той же самой английской «Лене.». А товарищество «Лензолото» добывало более 30 % всего русского золота.

Следует вспомнить, что именно с этой компанией связан расстрел сотен рабочих золотых приисков, бастовавших в 1912 году против невыносимых условий труда. (Кстати, за те трагические события наказание понес лишь один человек – из армии был уволен прапорщик Терещенко, непосредственно руководивший расстрелом.) Как же эта компания могла вновь оказаться в Советской России? Многие историки считают, что покровительство «Лене…» оказывал не кто иной, как Л. Д. Троцкий-Бронштейн, прибывший в Россию с американским паспортом в кармане и оказавшийся после смерти Ленина на первых ролях в тогдашней политической иерархии России. К тому же, вряд ли без высокого одобрения обошлось и заключение поистине грабительского концессионного договора, предусматривавшего передачу в собственность «Лены.» 93 % добытого золота. При этом лишь 7 % шло в государственную казну.

А добывала «Лена…» немало: как отмечал в своем заключении начальник управления Лено-Витимского горного округа Лебедихин, за 11 месяцев отчетного 1927/1928 года уже получено 7872 кг золота, из которых лишь 7 % остались в нашей стране. И здесь же он подчеркивал, что «Лена…» хищнически уничтожала разведанные до нее запасы, не пополняя их новой разведкой в нужном размере[11].

Вполне вероятна версия историка Н. Старикова, утверждающего, что после высылки из СССР Троцкого высокое покровительство, которое он оказывал «Лене…» закончилось. Кстати, в фонде Государственного концессионного комитета обнаружено несколько автографов Троцкого на документах, в которых он лоббирует интересы ряда зарубежных концессионеров и рекомендует заключать с ними договоры сроком на 30–50 и даже 60 лет.

Проверка предприятий концессии на Лене, Урале и Алтае, проведенная в 1930 году ГКК, показала: «…стремясь укрепить свое утверждение, что запасы мускульного (добываемого ручным трудом. – А. Д.) золота на Лене иссякли, концессия не ведет разведочных работ ни на Лене, ни на Урале, ни на Алтае или ведет их в недостаточном размере и чрезвычайно неудачно и нерационально»[12]. Здесь же следует особо подчеркнуть мнение советского ученого – академика В. А. Обручева о запасах золота на Лене: «Этот район (Ленско-Витимский), давший за время эксплуатации с 1844 по 1925 г. около 640 000 кг золота, добытого исключительно мускульным трудом, содержит еще запасы золота, которые можно оценить примерно той же цифрой»[13]. Во время проверки анализировались и финансовые показатели концессии: «Если даже предположить, что общее увеличение баланса концессии с 1 октября 1925 года по 1 января 1930 года равно приблизительно 30 млн рублей (по ее данным), то собственных средств в этой сумме заключается не более 3–4 млн рублей»[14].

Неплохие для иностранной концессии результаты работы за пять лет: несколько тонн золота, вывезенных из Советского Союза, а собственных вложений – всего несколько миллионов рублей.

Не правда ли, история с «Леной…» очень похожа на историю со знаменитыми «золотыми» паровозами, которая была также организована Троцким в его бытность наркомом путей сообщения. Напомним, что тогда на покупку паровозов в Швеции из государственного золотого запаса России было одномоментно, еще до получения первого заказанного паровоза, выделено около 200 млн золотых рублей (ровно треть тогдашнего золотого запаса страны). Причем поставку этих паровозов планировалось осуществить в течение пяти лет. В чем причина такой странной сделки? Может быть, Троцкий «забыл», что в Питере есть Путиловский завод, который мог бы выполнить такую же работу быстрее и качественнее? Или, может быть, как и в случае с «Леной Голдфильд», Троцкий отдавал кому-то финансовые и политические долги?

Далеко не случайно поэтому английская газета «Таймс» писала: «Одним из последствий мировой войны является чрезмерная индустриализация стран, и советское правительство

не может рассчитывать на то, что найдется какая-либо страна, которая захочет способствовать развитию нового конкурента на мировом рынке. Промышленники Европы и Северо-Американских Соединенных Штатов гораздо охотнее предпочли бы продавать свои товары СССР, чем помогать ему производить их у себя»[15].

В 1921/22 хозяйственном году поступило 224 предложения о концессиях, а подписано лишь 14, в 1923/24 соответственно 370 и 22, в 1923/24—396 и 34, в 1924/25—256 и 29, в 1925/1926—461 и 26, в 1927/28 гг. – 579 и, всего лишь 8 из них подписано[16].

С 1922 по 1927 год было получено 2211 предложений о концессиях, в том числе на долю Германии падало 35,3 %, Англии – 10,2 %, США – 9,4 %, Франции – 7,9 %. По отраслям народного хозяйства они распределялись следующим образом: обрабатывающая промышленность – 31,9 %, торговля – 21,5 %, горнодобывающая промышленность – 11,7 %, сельское хозяйство – 7,3 %, транспорт – 6,2 %. Заключено было лишь 163 концессионных договора, или 7,5 % от всех поступивших предложений, включая и договоры о технической помощи[17].

По состоянию на январь 1926 г. было сдано 117 концессий, в том числе для Германии – 29, Англии – 21, США – 13, Швеции – 5, Норвегии – 5, Японии – 4, Италии – 4, Польши – 4, Франции – 3, Дании – 3, Финляндии – 3.

А всего с 1921/22 гг. до 1 октября 1929 г. поступило предложений, включая и предложения по техпомощи, – 2670. На первом месте была Германия, затем – США, Англия и Франция[18].

Удельный вес концессий в экономике СССР был невелик. В советскую промышленность к началу 1927/28 г. было вложено 7 млрд 878 млн рублей, в том числе вложения концессионеров составили 45,3 млн рублей, то есть 0,57 % общесоюзных вложений. Всего иностранные вложения составили 52,2 млн рублей, в том числе, от Англии – 28 %, США – 23.5 %, Германии – 13,5 %, Швеции – 12,5 %. Остальные 22.5 % распределялись между 13 странами: от 3,3 млн рублей, вложенных Польшей, до 70 тыс. рублей – Италией.

Валовая продукция концессионной промышленности составляла в 1926/27 всего лишь 0,4 % (в 1924/25 – 0,2 %, в 1925/26 – 0,3 %), тогда как удельный вес цензовой (государственной. – А. Д.) промышленности равнялся 91,8 %, кооперативной – 6,0 %, частной – 1,8 %[19].

В начале главы уже называлась общая сумма финансовых вложений концессионеров в экономику страны – чуть более 50 млн рублей. Общее количество новых рабочих мест – всего 7000. Согласитесь, что в масштабах нашей страны это весьма незначительные показатели, которые не могли оказать сколько-нибудь серьезного влияния на развитие экономики. Обновленное руководство страны хорошо понимало, что подобные методы «взаимодействия» с инвесторами не могли привести к серьезным позитивным результатам.

Комиссия Политбюро ВКП(б), которой было поручено проанализировать работу иностранных концессий, пришла к неутешительным выводам.

Из протокола заседания Комиссии Политбюро по концессионным вопросам 18 февраля 1930 г.:

«Большинство этих концессий явно уже вредны и представляют из себя насосы, при помощи которых валюта выкачивается за границу. Это больше всего мелкие концессионеры, которые были пущены сюда для приманки…

На 1 октября 1929 г. – 59 действующих концессий, из них 10 связаны с иностранными договорами. Еще пяток концессий находится в наших руках. Из остающихся 44–45 – 28 концессий в данный момент находятся в стадии ликвидации.

Надо разделить эти концессии на три группы: Первая. Те концессии, в отношении которых можно признать, что они нам вредны и подлежат ликвидации. Вторая группа, которую также можно наметить к ликвидации, но в более отдаленном времени. И третья группа, те концессии, которые мы считаем полезными на ближайшее время»[20].

Из архивных источников известно, что во второй половине 30-х годов в СССР осталась одна иностранная концессия, принадлежавшая Японии, – концессия, занимавшаяся добычей нефти на Сахалине[21]. Здесь следует отметить, что разрешение на продолжение работы японцам было дано по сугубо политическим соображениям: из донесений личной разведки Сталину стало известно, что решение о возможном участии Японии в будущей войне против Советского Союза будет приниматься в зависимости в том числе и от наличия экономических интересов Японии в Советском Союзе.

Поэтому перед Сталиным и его соратниками, не обремененными политическими долгами Троцкого, встала задача по определению новых путей взаимодействия с западными партнерами. И эти пути были найдены: закупка нового промышленного оборудования, целых промышленных предприятий (например, Сталинградский тракторный завод) и приглашение ведущих западных инженеров для работы в СССР.

Так было выгодно стране, а не иностранным концессионерам.

А есть ли в современной России иностранные концессии?

Формально – их нет, так как нет закона об иностранных концессиях. Но фактически действуют иностранные компании на основании так называемых Соглашений о разделе продукции (СРП), иначе именуемые, но по сути своей – концессионные. Так, на Сахалине с 1990-х годов функционирует компания «Сахалин Энерджи», известная своим гигантским проектом «Сахалин-2». Этой компании по Соглашению о разделе продукции разрешили разрабатывать колоссальные объемы углеводородного сырья – 600 миллиардов кубометров газа и 170 миллионов тонн нефти. Ельцинская команда проявила почти троцкистскую щедрость: 90 % затрат компании, то есть около 20 миллиардов долларов, компенсируется российской стороной! При этом даже предельный уровень затрат не был установлен, поэтому инвесторы в документах завышали затраты, чтобы весь срок строительства жить в режиме компенсации. И таких проектов по разграблению народного достояния на Сахалине не один – их целых девять.

До 2005 года эта компания состояла целиком из иностранных инвесторов, в основном японских. Кстати, туда же, в Японию, после начала добычи перевозятся в основном и сжиженный газ, и нефть.

И кому это выгодно – иностранному инвестору или нашему государству?

Соглашения по «Сахалину-2», способствующие варварской распродаже природных богатств российских территорий, были подписаны за несколько месяцев до принятия Государственной Думой закона – «Соглашения о разделе продукции» в 1994 году. Из-за его невыгодности для России разразился скандал. Григорий Явлинский проиграл суд, на котором пытался доказать, что непричастен к принятию закона о СРП. Но он – единственный из высокопоставленных лоббистов тех лет, кто попытался себя обелить, остальных, похоже, утрата репутации уже не страшила.

Научил ли нас чему печальный опыт 20-х годов? Пока, кажется, научил только одному: прошлые ошибки необходимо повторять! Однако в конце 20-х годов прошлого века ошибки были исправлены. А что произойдет с ближайшими потомками современных жителей Сахалина, если нынешняя схема «освоения» сахалинских недр будет продолжена теми же темпами и на тех же условиях?

Ровесников начала проекта «Сахалин-2» к 2055 году – дате завершения проекта – ждет голая и высосанная до изнеможения земля, перерытые уже сейчас богатейшие нерестовые реки, вырубленные леса острова. Но если в начале проекта для развития инфраструктуры острова за счет прибыли планировалось выделение Сахалинской области 1 млрд долларов ежегодно, то чуть позже и эти планы были пересмотрены – Сахалин за продажу своего будущего не получит ничего, кроме обезображенных рек, погубленных лесов и нищенского существования детей нынешних сахалинцев.

Кажется, что какой-то злой волшебник примеряет недалекое и безрадостное будущее Сахалина на всю Россию.

Отвечая на вопрос, вынесенный в название главы, можно ответить однозначно: такие иностранные деньги современной России не нужны.

Глава 2. Как разоблачаются фальшивки?

В Указе Президента Российской Федерации от 2 июля 2021 года № 400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» говорится, что «…на фоне кризиса западной либеральной модели рядом государств предпринимаются попытки целенаправленного размывания традиционных ценностей, искажения мировой истории, пересмотра взглядов на роль и место России в ней…». (Полный текст «Стратегии…» приводится в Приложении № 1).

Национальные интересы России состоят в «развитии безопасного информационного пространства, защите общества от деструктивного информационно-психологического воздействия».

В числе стратегических национальных приоритетов названы «защита традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти» (выделено мной. – А. Д.).

Несмотря на то что положение об исторической памяти провозглашалось и в предыдущих концепциях национальной безопасности, однако реальные организационные механизмы осуществления на практике борьбы с фальсификацией российской истории отсутствовали.

Исходя из новой Стратегии национальной безопасности, утвержденной Президентом РФ, следует подходить к изучению актуальных проблем отечественной истории, и в том числе к материалам ХХ съезда Коммунистической партии Советского союза, которые уже давно анализировались специалистами как один из важнейших документов советской эпохи[22].

Однако один из основных документов этого съезда – доклад Н. С. Хрущева «О культе личности…» – рассматривался историками прежде всего как некая политическая точка отсчета, подводившая итоги сталинского периода отечественной истории. При этом до последнего времени вопросы репрезентативности составных частей доклада Хрущева как исторических источников рассматривались лишь отдельными историками[23].

Одной из опорных точек доклада Хрущева является шифротелеграмма (далее телеграмма. – А. Д.). Сталина от 10 января 1939 года, подтверждающая право следственных органов применять методы физического воздействия к арестованным. Многие хрущевские обвинения в адрес Сталина строились на тексте именно этой телеграммы.

Приведем ее полный текст (включая делопроизводственные пометы) по подлиннику, который до недавнего времени хранился в Архиве Президента РФ, а в 2020 году был передан в Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ):

Берия, Щербакову, III часть, т. Маленкову (карандашная вставка)

ШИФРОМ ЦК ВКП(б) СЕКРЕТАРЯМ ОБКОМОВ, КРАЙКОМОВ, ЦК НАЦКОМПАРТИЙ, НАРКОМАМ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ, НАЧАЛЬНИКАМ УНКВД

ЦК ВКП стало известно, что секретари обкомов – крайкомов, проверяя работников УНКВД, ставят им в вину применение физического

воздействия к арестованным как нечто преступное. ЦК ВКП разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 г. с разрешения ЦК ВКП.

При этом было указано, что физическое воздействие допускается как исключение, и притом в отношении лишь таких явных врагов народа, которые, используя гуманный метод допроса, нагло отказываются выдать заговорщиков, месяцами не дают показаний, стараются затормозить разоблачение оставшихся на воле заговорщиков – следовательно, продолжают борьбу с Советской властью также и в тюрьме. Опыт показал, что такая установка дала свои результаты, намного ускорив дело разоблачения врагов народа.

Правда, впоследствии на практике метод физического воздействия был загажен мерзавцами Заковским, Литвиным, Успенским и другими, ибо они превратили его из исключения в правило и стали применять его к случайно арестованным честным людям, за что они понесли должную кару. Но этим нисколько не опорачивается сам метод, поскольку он правильно применяется на практике.

Известно, что все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении представителей социалистического пролетариата и притом применяют его в самих безобразных формах.

Спрашивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых (возможно, вписано рукой Сталина – А. Д.) агентов буржуазии, заклятых (возможно, вписано рукой Сталина – А. Д.) врагов рабочего класса и колхозников? ЦК ВКП считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружающихся врагов народа как совершенно правильный и целесообразный метод[24].

ЦК ВКП требует от секретарей обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, чтобы они при проверке работников НКВД руководствовались настоящим разъяснением. № 1/с, 2/с № 26/ш

СЕКРЕТАРЬ ЦК ВКП(б) И. СТАЛИН

2 мн (машинопись) + 6 экз. + 1 экз. + 1 экз. (рукописная вставка)

10.1.39 г.

15 час.

Машинописная вставка: «Дополнительно напечатано два экз. 8.11.1956 г.» ак

Рассылка (рукописная): Берия, Щербакову, Журавлеву, Жданову, III часть, Вышинскому, Щербакову 31.1.39, Голякову 14.2.39. (Верховный суд СССР), Кабанову 14.2.39. (Пензенский обком), Рубичеву (Председателю Верхсуда РСФСР 15.2.39., Абакумову 12.7.47 [25].

От широко известных публикаций этого документа текст подлинника отличается только одним словом – фамилией АБАКУМОВА (в конце рассылки). Именно эта особенность будет одной из реперных точек наших размышлений о подлинности рассматриваемой телеграммы.

В историографии сталинизма сложились две противоположные точки зрения по вопросу о репрезентативности данного документа. Однако как сторонники, так и противники подлинности этой телеграммы не проводили источниковедческий анализ подлинника этого источника, который, как уже отмечалось, в настоящее время хранится в РГАНИ.

Прежде чем перейти к изложению результатов нашей работы в РГАСПИ (Российский государственный архив социально-политической истории), Архиве Президента РФ, Центральном архиве ФСБ России, ГА РФ и РГАНИ, необходимо отметить, что цель данной публикации состоит не в отстаивании тех или иных политических оценок сталинского периода нашей истории. Думается, к сожалению, что упорно навязываемое деление общества на так называемых «сталинистов» и «антисталинистов» (в том числе и в научной среде) ведет лишь к его расколу и не способствует объединению российских граждан перед лицом внешних и внутренних вызовов, а лишь затрудняет приближение к исторической правде. Наша задача заключается в непредвзятой, объективной оценке сталинского периода нашего прошлого. Разумеется, это утверждение относится и к изучению локального вопроса о репрезентативности телеграммы от 10 января 1939 года.

Первая часть этой главы будет посвящена рассмотрению источниковедческого анализа сталинской телеграммы, уже проведенного нашими коллегами – Г. Ферром и И. В. Пыха- ловым[26]. Вторая часть главы познакомит с результатами наших собственных исследований.

Известный американский историк и философ Гровер Ферр в своей «Антисталинской подлости» предпринял попытку провести источниковедческий анализ всего хрущевского доклада и сделал сенсационный, на первый взгляд, вывод: «Из всех утверждений «закрытого доклада», напрямую «разоблачающих» Сталина или Берию, не оказалось ни одного правдивого (выделено мной. – А. Д.). Точнее: среди всех тех из них, что поддаются проверке, лживыми оказались все до единого»[27].

В общей сложности Г. Ферр насчитал в докладе Хрущева 61 (шестьдесят одно) лживое, по его мнению, утверждение о Сталине и Берии!

Почти одновременно аналогичные исследования опубликовал отечественный историк И. В. Пыхалов[28].

О своих сомнениях по поводу достоверности источниковой базы хрущевского доклада ХХ съезду КПСС писали и другие авторы[29].

Прежде чем переходить к рассмотрению особенностей источниковедческого анализа сталинской шифртелеграммы от 10 января 1939 года, проведенной Г. Ферром и И. В. Пыхаловым, напомним уже устоявшиеся принципы работы по определению подлинности того или иного исторического источника. Общепризнанный авторитет в этой области член-корреспондент РАН В. П. Козлов отмечает: «… Цели подлогов, их бытование – наиболее интересные аспекты изучения фальсификаций. С этой точки зрения все остальное является вторичным, вспомогательным. Так, например, определение автора подлога способно углубить представление о его «интересе». Установление приемов и техники изготовления фальсификации является всего лишь условием доказательства подлога и показателем уровня исторического знания фальсификатора (выделено мной. – А. Д.). Датировка подлога позволяет расширить и уточнить его цели и т. п. После же легализации подлога даже его первоначальная цель становится вторичной в сравнении с последующим, часто уже независимым от интересов изготовителя, бытованием. Оно отражает уже некие явления и процессы новых этапов общественного развития, которые то безжалостно разоблачают фальсификации, то начинают их активно востребовать…»[30]

В целях экономии книжного пространства суммируем основные замечания Ферра и Пыхалова, касающиеся репрезентативности телеграммы Сталина от 10 января 1939 года, а далее попробуем рассмотреть их аргументацию.

Во-первых, как утверждают Г. Ферр и И. В. Пыхалов, Хрущев скрыл, что приводимый им текст телеграммы Сталина никогда и никуда не отправлялся.

Во-вторых, Хрущев «забыл» сказать делегатам съезда, что на тексте телеграммы вообще нет ни чьей подписи, в том числе и сталинской.

В-третьих, внутренняя источниковедческая критика этого документа показывает полную идентичность шрифтов основной части документа от 1939 года и машинописной вставки 1956 года: «Дополнительно напечатано два экз. 8.11.1956 г.»

В-четвертых, упомянутую телеграмму пока не удалось обнаружить ни в одном из местных архивов, куда она по всем правилам партийного делопроизводства должна была бы поступить[31].

Подлинник телеграммы, хранящийся, как уже отмечалось, в РГАНИ, а также целый ряд других документов из Центрального архива ФСБ России, РГАСПИ, ГА РФ позволяют оценить качество источниковедческого анализа Г. Ферра и И. В. Пыхалова.

Обратим внимание на их первый аргумент, который легко опровергается при просмотре того текста, который мы привели в начале статьи: перечислим еще раз адресатов телеграммы, куда она, согласно делопроизводственной рассылке, направлялась – Берии, Щербакову, Журавлеву, Жданову, III часть, Вышинскому, Голякову 14.2.39. (Верховный суд СССР), Кабанову 14.2.39. (Пензенский обком), Рубичеву (Председателю Верхсуда РСФСР 15.2.39, Абакумову 12.7.47.)

То есть, телеграмма направлялась 10 адресатам, указанным в подлиннике телеграммы, и еще дополнительно 70 адресатам, которые указаны в отдельном списке рассылки[32]. Таким образом, телеграмма адресовалась 80 получателям. Поэтому, на наш взгляд, первый упрек в адрес хрущевского документа – о том, что телеграмма никогда и никуда не отправлялась, можно назвать несостоятельным. О том же, в каких архивных фондах имеются свидетельства получения адресатами этой телеграммы, мы скажем чуть ниже.

Второй аргумент Ферра и Пыхалова в адрес Хрущева о его «забывчивости» по поводу отсутствия подписи на телеграмме также не может быть признан убедительным. Мы специально посмотрели подлинники нескольких дел из личного архива Сталина, относящихся к концу 30-х годов, в которых отложились его многочисленные телеграммы различным адресатам. Немалая часть этих телеграмм в рукописном виде готовилась самим Сталиным, многие тексты выполнялись под его диктовку, но такая практика вовсе не предусматривала в качестве обязательного элемента подпись автора на машинописном варианте телеграммы[33].

Третий аргумент авторов также не может быть принят, поскольку на подлиннике даже невооруженным взглядом обнаруживается абсолютное несовпадение шрифтов основного текста документа и позднейшей машинописной вставки от 8 февраля 1956 года – «дополнительно напечатано два экз. 8.2.56».

Следовательно, по нашему твердому убеждению, первые три признака источниковедческой критики, по которым Г. Ферр и И. В. Пыхалов считают сталинскую телеграмму от 10 января 1939 года, использованную в докладе Н. С. Хрущева, фальшивкой, не могут быть признаны убедительными.

А вот на четвертом аргументе Ферра и Пыхалова – об отсутствии данной телеграммы в других архивах, где она, по их мнению, согласно делопроизводственной практике тех лет, должна была отложиться, – стоит остановиться подробнее: И. В. Пыхалов, например, отмечает: «…Скомпрометировать такая вот телеграмма, разосланная по всем обкомам, может запросто. Создается впечатление, будто Сталин решил заранее облегчить жизнь будущим десталинизаторам, дав им повод вдоволь позавывать о зверствах “кровавого тоталитарного режима”»[34].

Считаем своим долгом еще раз напомнить, что в оригинале этого документа, как и в большинстве аналогичных партийных документов того времени, имеется так называемая «рассылка» – список адресатов, кому она направлялась. Аналогичные рассылки имеются и во многих других случаях, когда подобные документы направлялись на места, к их тексту прилагалась специальная, отдельная рассылка с указанием всех адресатов: например, 3 мая 1939 года ЦК ВКП(б) направил в местные партийные органы телеграмму об освобождении Литвинова от обязанностей народного комиссара иностранных дел Союза ССР – и к тексту этой телеграммы (так же, как и в случае с анализируемой нами телеграммой) прилагалась отдельная машинописная рассылка 81 адресату на трех страницах[35].

Как известно, во всех доступных на сегодняшний день архивах, исключая фонды Центрального архива ФСБ России, не удалось обнаружить текста телеграммы Сталина от 10 января 1939 года. И эта «неудача» не должна вызывать недоуменных вопросов: почему нигде не обнаружена, если отправлялась?

Дело в том, что в соответствии с правилами партийного делопроизводства все секретные телеграммы, полученные из центра, согласно уже упомянутой инструкции от 5 мая 1927 года «О пользовании секретными материалами», должны были в течение 48 часов возвращаться адресанту. Одновременно запрещалось цитирование и копирование секретных материалов[36]. А вот документы, подтверждающие сам факт получения анализируемой телеграммы, имеются в фондах ГА РФ[37] и РГАСПИ[38].

Таким образом, по нашему твердому убеждению, и четвертый признак источниковедческой критики (об отсутствии телеграммы в ведомственных архивах), по которому Г. Ферр и И. В. Пыхалов считают сталинскую телеграмму из доклада Н. С. Хрущева фальшивой, не может быть признан убедительным.

Следует остановиться еще на двух аргументах И. В. Пыха- лова, которыми он подкрепляет свою точку зрения относительно подложности сталинской телеграммы. «“Телеграмма”» напечатана не на бланке, а на обычных листках бумаги… Публикаторы “документа”[39], – пишет автор, – утверждают, будто слова “заядлых” и “заклятых” вписаны сталинской рукой, однако не приводят этому никаких доказательств»[40].

Первая цитируемая нами часть фразы Пыхалова говорит о его уверенности в том, что телеграмма от Сталина (как подлинник) должна была в обязательном порядке печататься на хорошо знакомом исследователям бланке для телеграмм (со знаменитой красной или черной «шапкой» и словом «шифротелеграмма»). Однако, не соглашаясь с И. В. Пыхаловым, следует отметить, что постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 мая 1927 года, утвердившее уже названную инструкцию «О пользовании секретными материалами»[41], предполагало, что подлинники телеграмм, написанные Сталиным или другим автором, остаются в шифровальной части ЦК, а их текст должен передаваться адресатам на тех самых бланках, о которых упоминает И. В. Пыхалов. То есть, возражая И. В. Пыхалову, необходимо отметить, что подлинники телеграмм Сталина всегда хранились в ЦК, а на места отправлялись их копии, выполненные на уже упомянутых бланках с красно-черной «шапкой». А вот шифровальные сообщения с мест в центр, в свою очередь, передавались именно на специальных бланках для текста секретных сообщений[42].

Вторая часть цитаты И. В. Пыхалова упрекает составителей сборника документов в том, что они не приводят никаких доказательств подлинности рукописных сталинских вставок в текст телеграммы от 10 января 1939 года. Не соглашаясь с И. В. Пыхаловым, считаем необходимым отметить, что ни один профессиональный эксперт-графолог не сможет лишь по двум рукописным словам определить подлинность почерка того или иного автора. Именно поэтому по нашей просьбе с текстом телеграммы ознакомились признанные эксперты в области атрибуции: главный специалист РГАСПИ Л. П. Кошелева и заведующая отделом ГА РФ Д. Н. Нохотович, которые сделали однозначный вывод о том, что по стилю написания авторство телеграммы с высокой степенью вероятности принадлежит Сталину.

Их авторитетные заключения, по нашему мнению, могут рассматриваться специалистами как аргумент в пользу возможного вывода о подлинности сталинской телеграммы от 10 января 1939 года.

Подводя итоги рассмотрения источниковедческого анализа сталинской телеграммы, проведенного Г. Ферром и И. В. Пыхаловым, хотелось бы согласиться с авторами в той части их анализа доклада Хрущева на ХХ съезде, где они упрекают докладчика в избирательности цитирования сталинской телеграммы. В тексте доклада был опущен, на наш взгляд сознательно, сюжет о наказании сотрудников НКВД, виновных в незаконном применении методов физического воздействия к арестованным. Напомним, что в опущенной Хрущевым части текста телеграммы говорилось о трех «мерзавцах» – Заковском, Литвине и Успенском, которые «загадили» метод физического воздействия и понесли за это «должную» кару. Далее процитируем ту часть работы И. В. Пыхалова, с которой мы полностью согласны: «…действительно, комиссар госбезопасности 1-го ранга Л. М. Заковский был арестован 30 апреля 1938 года и расстрелян 29 августа того же года.

Однако комиссар госбезопасности 3-го ранга М. И. Литвин репрессиям не подвергался – 12 ноября 1938 года он покончил жизнь самоубийством.

…Нарком внутренних дел УССР комиссар госбезопасности 3-го ранга А. И. Успенский 14 ноября 1938 года бежал из Киева и скрылся.»[43].

То есть на день отправки телеграммы А. И. Успенский никаким репрессиям не подвергался, он просто сбежал и имитировал самоубийство! Мог ли аппарат А. Н. Поскребышева допустить подобную накладку в телеграмме своего шефа? Вряд ли. Тогда кто мог? Пока оставим этот вопрос без ответа.

Приведем в связи с изложенным выше сюжетом несколько архивных документов, доказывающих несостоятельность утверждений Хрущева об отсутствии у Сталина желания соблюдать нормы тогдашнего уголовного и уголовно-процессуального производства:

ЗАПИСКА А. Вышинского т. Сталину, т. Молотову

11 января 1938 г.

В Прокуратуру Союза ССР поступили из ОРПО (отдел руководящих партийных органов – А. Д.) ЦК ВКП(б) и Президиума Верховного Совета СССР материалы о необоснованных арестах секретарей райкомов ВКП(б) и о применении сотрудниками НКВД Татарской АССР незаконных методов следствия.

…В результате проверки дел в отношении 37 арестованных, в т. ч. 18 бывших секретарей райкомов ВКП(б), выяснилось, что ряд арестованных действительно подвергались избиениям и под влиянием этого оговорили себя и свыше 100 человек других работников. Выяснилось, что следствие по этим делам проведено недоброкачественно, с затяжкой до 16-ти месяцев, а в отношении 10 арестованных, содержащихся под стражей по 3–4 и больше месяцев, следствие не проводилось вовсе.

Когда в ходе расследования потребовалось допросить ряд сотрудников НКВД, Нарком внутренних дел ТАССР – т. Михайлов не разрешил прокурору т. Коперник допрашивать сотрудников…

Считал бы необходимым НКВД ТАССР т. Михайлова, за незакон- ноые действия, привлечь к строжайшей ответственности, для окончания же расследования материалов по заявлениям о незаконных действиях органов НКВД ТатАССР командировать в г. Казань представителей НКВД и Прокуратуры СССР.

Прошу Ваших указаний

А. Вышинский

№ 17лсс

помета на обращении: «исчерпано. Михайлов арестован»[44]

т. Л. П. Берии

28 декабря 1938 г.

…В отношении существовавшей ранее «практики» применения физических мер воздействия при допросах арестованных я полагаю, следователей, считавших побои основным «методом» следствия и калечившим заключенных, на которых не имелось достаточных данных изобличающих их в антисоветской деятельности, нужно сурово наказывать.

Но это не значит, что надо судить абсолютно всех работников НКВД, допускавших физические методы воздействия при допросах. Учитывая, что эти «методы» следствия культивировались и поощрялись существовавшим на Украине вражеским руководством НКВД.

Заместитель НКВД УССР

старший лейтенант государственной безопасности Кобулов[45]

т. Сталину, т. Молотову

январь 1939 г.

…Заместитель начальника 39 отделения милиции г. Москвы Шлепнев П. К. искусственно создавал дела о контрреволюционной агитации, используя для этого подставных свидетелей, и фабриковал подложные протоколы с вымышленными фактами.

Установлено, что из 37 дел, проведенных 39-м отделением милиции по ст. 58–10 УК, Шлепневым было сфабриковано 19 дел, причем 3 человека были расстреляны.

…Полагаю необходимым:…главного организатора провокационного создания искусственных дел и привлечения подставных свидетелей – Шлепнева П. К. приговорить к расстрелу.

А. Вышинский[46]

Здесь же следует напомнить совместное постановление СНК и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года «Об аресте, прокурорском надзоре и ведении следствия», в котором резкой критике подверглись методы работы правоохранительных органов по разоблачению врагов народа[47], а также ведомственный приказ НКВД № 00762 от 26 ноября 1938 года о реализации основных положений данного Постановления[48].

Считаем своим долгом отметить, что наши выводы об особенностях источниковедческого анализа Г. Ферра и И. В. Пыхалова сталинской телеграммы от 10 января 1939 года не могут служить основанием для окончательного вывода о подлинности или подложности анализируемого документа.

Кроме того, необходимо подчеркнуть, что некоторые неточности источниковедческого анализа Г. Ферра и И. В. Пыхалова сталинской телеграммы от 10 января 1939 года вовсе не означают, что мы ставим под сомнение профессиональные навыки наших коллег и их научную репутацию. Все дело в том, что эти исследователи, в силу ряда объективных причин, как уже отмечалось, не имели возможности ознакомиться с подлинником анализируемого нами документа и, вероятно, поэтому позволили себе сделать некоторые преждевременные выводы.

Перейдем теперь к собственному источниковедческому анализу сталинской телеграммы и ряда других источников, имеющих к ней прямое или косвенное отношение.

Обратим внимание на особенности делопроизводственных помет, имеющихся в телеграмме. Во-первых, вызывает недоумение помета машинистки «2 мн», которая практически не встречается в других аналогичных документах, так как уже упоминавшаяся инструкция то 5 мая 1927 года предусматривала изготовление секретных телеграмм в единственном экземпляре. Мы просмотрели в РГАСПИ несколько сотен подобных документов и выяснили, что лишь в исключительных случаях машинистки делали отдельные пометы, указывающие на изготовление копий секретных телеграмм, но и в таком случае эти пометы носили совершенно иной характер: машинистка, например, указывала: «второй экземпляр – Молотову…».

Далее: после машинописной вставки «2 мн» имеется рукописная вставка «+6 экз. + 1 экз. + 1 экз.»[49], которая означает, что указанная телеграмма печаталась в 10 экземплярах. Зачем допущено столь явное нарушение секретного партийного делопроизводства?

Проводя внутреннюю критику сталинской телеграммы, мы обратили внимание на некоторые ее особенности: например, в начале телеграммы используется обычная аббревиатура «ЦК ВКП(б)», которая совершенно неожиданно в этом же документе соседствует с другим сокращенным названием партии – «ЦК ВКП» (причем, пять раз, в буквальном смысле слова, – без «б»). При этом необходимо помнить о бережном отношении всех тогдашних партийных функционеров к своему большевистскому происхождению. Почему такая небрежность? Или это – досадная случайность? Или чья-то непродуманная оплошность? Пока воздержимся от ответа и на этот вопрос.

Продолжим наш источниковедческий анализ рассмотрением адресатов рассылки и попытаемся понять: каким образом, с какой целью в рассылку оказался включен В. С. Абакумов, да еще с датой рассылки в его адрес – 12 августа 1947 года?

Может ли быть, что и вся рассылка готовилась в 1947 году? Весьма сомнительное предположение. Но вместе с тем не могли же авторы рассылки, направляя сталинскую телеграмму в 1939 году, предусмотреть должность Абакумова, которую тот будет занимать в 1947 году. Следовательно, мы вправе предположить, что фамилия Абакумова не могла появиться в рассылке ранее 1947 года. То есть совершенно очевидно, что его фамилия была вписана в рассылку именно для того, чтобы оправдать появление докладной записки Абакумова Сталину от 17 августа 1947 года?[50] (Выдержки из этой записки приводятся чуть ниже. – А. Д.)

И. В. Пыхалов, очевидно, в силу своей научной добросовестности, доверяя документу, уже введенному в научный оборот[51], но который противоречит его же собственным утверждениям о фальшивом характере сталинской телеграммы от 10 января 1939 года, упоминает докладную записку Абакумова Сталину о практике ведения следствия в органах МГБ, называя этот архивный документ в качестве доказательства подлинности сталинской телеграммы[52]:

Тов. Сталину И. В.

17 июля 1947 г.

Докладываю о сложившейся в органах МГБ практике ведения следствия по делам о шпионах, диверсантах, террористах и участниках антисоветского подполья: […]

[…]7. В отношении арестованных, которые упорно сопротивляются требованиям следствия, ведут себя провокационно и всякими способами стараются затянуть следствие, либо сбить его с правильного пути, применяются строгие меры режима содержания под стражей…[53]

8. […] в соответствии с указанием ЦК ВКП(б) от 10 января 1939 года (выделено мной. – А. Д.) органы МГБ применяют меры физического воздействия.

В центре – с санкции руководства МГБ.

На местах – с санкции министров государственной безопасности республик и начальников краевых и областных Управлений МГБ[54].

Познакомим Читателя с нашим источниковедческим анализом цитируемого И. В. Пыхаловым документа, который хранится в РГАНИ[55] и с археографической точки зрения является незаверенной машинописной копией оригинала.

Доклад Абакумова Сталину от 17 июля 1947 года выполнен с помощью печатной машинки на обычных листах бумаги формата А4. В этом документе имеется ссылка на анализируемую телеграмму ЦК ВКП(б) от 10 января 1939 года, разрешающую применение мер физического воздействия «в отношении изобличенных следствием шпионов, диверсантов, террористов и других активных врагов советского народа…»

На документе отсутствуют какие-либо печати, заверяющие элементы, подтверждающие наличие подписи автора на подлиннике, в нем нет обычных делопроизводственных помет того времени: исходящего номера, количества отпечатанных экземпляров, инициалов машинистки-исполнителя, рассылки адресатам и других делопроизводственных элементов. Дата исполнения документа поставлена на последней странице, слева от фамилии адресанта, что противоречит правилам тогдашнего делопроизводства. На оборотных страницах документа также не обнаружено никаких делопроизводственных помет.

Все перечисленные выше «особенности» заставили поставить под сомнение подлинность доклада Абакумова Сталину от 17 июля 1947 года.

Для сравнительного анализа в качестве образца использовалась докладная записка Абакумова Сталину от 7 января 1947 года, посвященная суду над врагами советского народа – Шкуро, Красновым и др.[56] Документ является машинописной копией подлинника, выполненного на бланке МГБ. На копии имеются обычные делопроизводственные пометы: дата документа – на первой странице как элемент углового штампа, исходящий номер, инициалы машинистки-исполнителя, количество отпечатанных экземпляров, а также различимая подпись Абакумова на подлиннике докладной записки. То есть, по нашему мнению, достоверность этого документа, в отличие от докладной записки Абакумова от 17 июля 1947 года, не вызывает сомнений.

Кроме того, хотелось бы обратить внимание на необычно большой по объему (10 печатных страниц) и абсолютно неконкретный по содержанию характер документа, который направлялся Абакумовым Сталину 17 июля 1947 года. Вспомним, например, о широко известном письме Берии в Политбюро о судьбе польских офицеров в Катыни, которое, даже если согласиться с его подлинностью, занимает всего чуть более трех страниц[57]. А о чем же пишет министр госбезопасности Абакумов Сталину на 10 страницах? Если дать краткую аннотацию содержательной части этого письма, можно сказать, что Абакумов рассказывает Сталину о методике оперативно-розыскных и следственных мероприятий, проводимых его ведомством. И никакой конкретики, никакой статистики, никаких просьб и предложений, отсутствуют даже намеки на выполнение каких-либо персональных поручений вождя. В целом документ напоминает конспект обзорной лекции по оперативно-розыскной деятельности для слушателей специальных учебных заведений МГБ СССР.

Готовить и посылать подобный документ в инициативном порядке было бы равноценно сознательному желанию Абакумова получить от Сталина замечание как минимум о неполном служебном соответствии. Но допустить подобное предположение означало бы показать абсолютное неуважение к интеллектуальным и профессиональным способностям Абакумова.

Итак, в письме нет ничего конкретного… кроме упоминания телеграммы от 10 января 1939 года.

Однако, прежде чем делать очевидный вывод о достоверности этого документа, мы попытались найти подлинник письма Абакумова и обратились с соответствующим запросом в Центральный архив ФСБ РФ, откуда и получили ответ, что «…подлинника докладной записки министра госбезопасности В. С. Абакумова на имя И. В. Сталина от 17 июля 1947 года в ЦА ФСБ России на хранении не имеется».

Таким образом, по нашему мнению, есть весомые основания сделать вывод о подложности доклада Абакумова Сталину от 17 июля 1947 года. Это – еще один из аргументов при формулировке нашей версии о происхождении рассматриваемой телеграммы и ее репрезентативности. В самом деле, если согласиться с версией о подлинности сталинской телеграммы от 10 января 1939 года, то возникает резонный вопрос: зачем подлинный документ прикрывать заведомо фальшивым докладом Абакумова?

Нам представляется, что внятный ответ на этот вопрос можно сформулировать только в том случае, если допустить, что специальные сотрудники, о которых мы скажем чуть ниже, в процессе изготовления для Хрущева обновленного текста телеграммы параллельно позаботились и о своеобразной «крыше» для дальнейшего, как отмечает член-корреспондент РАН В. П. Козлов, легального «бытования» подложного текста.

Перейдем теперь к рассмотрению еще одного довода сторонников подложности сталинской телеграммы от 10 января 1939 года. Они считают, что в Центральном архиве ФСБ России хранится та же самая сталинская телеграмма, но с другой датой отправки – об этом свидетельствует и Г. Ферр, ссылаясь на своего американского коллегу Дж. Гетти: «Дж. Гетти удалось обнаружить в архиве ту же самую телеграмму, но с другой датой – 27 июля 1939 года…»[58] – и дает соответствующую ссылку[59].

Именно этот сюжет и послужил поводом для некоторых публицистов сделать поспешный вывод: «…если у одного и того же “документика” в российских архивах “обнаруживаются” два “оригинала”, да еще и с тремя датами, можно и без дальнейшей экспертизы с полной убежденностью и абсолютной категоричностью заявлять, что перед нами фальшивка! (выделено мной. – А. Д.) И самое интересное в том, что второй “оригинал” был обнаружен в архивах Лубянки, куда на время был допущен известный американский историк Арчи Гетти. Но если он воспринял это чуть ли не как сенсационную находку, то никто из тех, кто допустил его в святая святых Лубянки, не объяснил заокеанскому ученому мужу, что уже сам факт нахождения подобного “оригинала” в архиве Лубянки – абсолютная гарантия того, что это фальсификации!»[60]

В Центральном архиве ФСБ России мы познакомились с тем самым «документиком», который в 2002 году был предоставлен в распоряжение Дж. Гетти и который, усилиями уже названных торопливых публицистов, в дальнейшем перекочевал на страницы интернета в качестве неоспоримого доказательства подложности анализируемой сталинской телеграммы.

В Центральном архиве ФСБ России нам был предложен архивный документ, с археографической точки зрения являющийся копией незаверенной копии сталинской телеграммы от 10 января 1939 года, но, действительно, с другой датой отправки – 27 июля 1939 года. На копии имеется круглый штамп особого сектора ЦК ВКП(б)[61].

Содержание телеграммы дословно повторяет уже хорошо известный текст телеграммы И. В. Сталина от 10 января 1939 года. Вероятно, именно по этой причине Дж. Гетти в своей публикации и не цитировал ее текст. Однако Дж. Гетти не объяснил, почему нельзя, опираясь только на другую дату отправки телеграммы – 27 июля 1939 года, – делать поспешный вывод о ее подложности.

Попробуем внести ясность в этот запутанный сюжет. Дело в том, что телеграмма, которая хранится в Центральном архиве ФСБ России, отправлялась по совершенно другому (по сравнению с рассылкой телеграммы от 10 января 1939 года) адресу: «Магадан – вручить лично секретарю Колымского окружкома ВКП(б), прокурору Севвостлага, начальнику УНКВД»[62].

Зачем же было необходимо отправлять отдельную телеграмму в Магадан 27 июля 1939 года? Все дело в том, что в момент отправки «нашей» (от 10 января 1939 года) телеграммы Колымского окружкома ВКП(б) в структуре ЦК партии вообще не существовало. По этой причине 10 января она и не могла быть отправлена в Магадан. Как известно, Колымский окружной комитет ВКП(б) был создан в июле 1939 года, а в августе того же года ликвидирован[63].

Однако источниковедческий анализ «колымской» телеграммы заставляет усомниться в ее подлинности по другим причинам. Во-первых, уже упоминавшаяся инструкция от 5 мая 1927 года категорически запрещала цитирование секретных партийных документов, а тем более – изготовление копий таких документов. И во-вторых, на всех отправляемых телеграммах должна была стоять не только дата, но и время (часы и минуты) ее отправки адресату – в нашем случае такой делопроизводственной пометы не существует. Ну никак, по нашему мнению, не мог А. Н. Поскребышев – долголетний руководитель секретного (особого) отдела ЦК ВКП(б) – не знать таких прописных истин!

Вместе с тем считаем необходимым процитировать уже неоднократно называвшуюся инструкцию от 5 мая 1927 года о секретном делопроизводстве: «…9. Подтвердить правило о запрещении (и отдельными лицами) размножения шифровок из других учреждений без их разрешения»[64]. Возможно, А. Н. Поскребышев разрешил сам себе «процитировать» телеграмму из своего учреждения. В таком случае, если такое предположение удастся подтвердить, наши сомнения в подложности телеграммы от 27 июля 1939 будут автоматически сняты.

Однако и при таком допущении остается вопрос: для какой цели А. Н. Поскребышеву необходимо было нарушать инструкцию от 5 мая 1927 года, изготавливая отдельную копию «нашей» телеграммы для Колымского окружкома ВКП(б), если в рассылке этот окружной комитет уже фигурировал[65] и телеграмма должна была быть отправлена в Магадан автоматически (как это было сделано 12 июля 1947 года в случае с Абакумовым)? И почему все-таки на телеграмме от 27 июля 1939 года отсутствует время ее отправки? Вопросы, на которые в настоящее время нет убедительных ответов.

Проанализируем еще один архивный документ, имеющий непосредственное отношение к теме нашего исследования, – справку ЦК КПСС от 8 февраля 1956 года:

СПРАВКА ОБЩЕГО ОТДЕЛА ЦК КПСС

Из папки № 58 исходящих телеграмм 5 августа 1953 года вынута исх. телеграмма за № 26ш от 10.01.39 (выделено мной. – А. Д.) в адрес секретарей обкомов, крайкомов, ЦК компартий, наркомам внутренних дел, начальникам УНКВД за подписью секретаря ЦК ВКП(б) И. Сталина, содержание телеграммы напечатано на машинке и подлинной подписи не было.

Делопроизводственные пометы: на исх. шифротелеграмме имелись следующие отметки «т. Берия… т. Абакумову 12.VII.47.»

Порядковые номера страниц папки: 32, 33. Верно Козлов (подпись)

Машинописная помета: указанная шифротелеграмма за № 26ш от 10.01.39. по указанию т. Чечулина послана т. Маленкову 5.VIII.1953.

Рукописные пометы:

1. Оригинал шифротелеграммы за № 26ш от 10.I.39. оставлен в делах общей части канцелярии Президиума ЦК КПСС. См. вх. № 1548 от 5.V.54.

А. Солов… (подпись)

2. Копия исх. шифротелеграммы за № 26ш от 10.1.39. от т. Поспелова возвращена и послана в VI сектор Общего отдела ЦК КПСС. См. вх. № 610 от 30.VI.58.

А. Солов… (подпись)

3. 8 февраля 1956 г. с исх. № 26ш сняты две копии, из которых одна по указанию т. Малина послана т. Поспелову, а второй экз. копии находится в IV секторе.

8. VIII.56. Нов… (подпись)

Подлинник. Машинопись и рукопись[66].

В приведенной выше справке Общего отдела ЦК КПСС от 8 февраля 1956 года говорится о том, что «из папки № 58 исходящих телеграмм 5 августа 1953 года вынута (выделено мной. – А. Д.) исх. телеграмма за № 26ш от 10.01.39…»

Зачем необходимо было «вынимать» из дела подлинник интересующей нас телеграммы? Неужели нельзя было просто переписать текст этого документа и распечатать его в необходимом количестве экземпляров?

Думается, мы вправе предположить, что оригинал телеграммы «вынимался» для внесения в него определенных правок. Наша версия заключается в том, что изменения были внесены в текст первой страницы, где говорилось о применении мер физического воздействия к заключенным, которое якобы было предоставлено решением ЦК партии в 1937 году. Это решение, как известно, до сих пор нигде и никем не обнаружено.

Возможно, первый абзац подлинника был посвящен недостаткам в работе правоохранительных органов, указанным в постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года: «…Массовые операции по разгрому и выкорчевыванию враждебных элементов, проведенные органами НКВД в 19371938 годах при упрощенном ведении следствия и суда, не могли не привести к ряду крупнейших недостатков и извращений в работе органов НКВД и Прокуратуры. Больше того, враги народа и шпионы иностранных разведок, пробравшиеся в органы НКВД как в центре, так и на местах, продолжая вести свою подрывную работу, старались всячески запутать следственные и агентурные дела, сознательно извращали советские законы, проводили массовые и необоснованные аресты, в то же время спасая от разгрома своих сообщников, особенно засевших в органах НКВД…»[67]

Есть и другие вопросы по содержанию справки от 8 февраля 1956 года. Например, если 5 августа 1953 года копия телеграммы была послана Маленкову, то почему оставшийся в архивном деле подлинник датируется входящим номером от 5 мая 1954 года? А где находился подлинник до 5 мая 1954 года?

Одна из помет на данной справке подтверждает факт ее передачи «по указанию т. Малина… т. Поспелову». Думается, что специалисты легко объяснят появление такой пометы очевидным фактом – товарищ Поспелов использовал телеграмму Сталина при подготовке Хрущевым своего доклада на ХХ съезде КПСС.

Подводя предварительные итоги нашего исследования, следует помнить о реально существовавших помощниках Хрущева в деле изъятия и фальсификации архивных документов, о которых свидетельствовал бывший советский дипломат, в прошлом секретарь ЦК КПСС В. М. Фалин в телевизионной передаче «Свидетели. Тайны кремлевских протоколов»[68]. Он подчеркнул, что, желая избавиться от подтверждений своего участия в репрессиях, Н. С. Хрущев распорядился создать специальную группу из двухсот сотрудников под руководством В. Т. Доброхотова для изъятия архивных документов. Об этом же сюжете вспоминал и генерал-полковник КГБ в отставке В. И. Алидин[69].

Если признать вероятным факт участия группы В. Т. Доброхотова в решении задач, поставленных перед ней Хрущевым, тогда становятся очевидными ответы на все те вопросы, которые не нашли разумного объяснения в нашем исследовании при попытке предположить, что сталинская телеграмма от 10 января 1939 года является подлинной.

В случае если Читатель согласится с нашей версией о подложности сталинской телеграммы, можно еще раз обратиться к основным работам В. П. Козлова по источниковедению и подчеркнуть, что подобные изменения в тексте телеграммы были выгодны прежде всего Н. С. Хрущеву с целью отвести возможные упреки делегатов ХХ съезда о его активном участии в проведении репрессивной политики 30-х годов. Именно в этом и заключалась основная идея Хрущева при использовании фальшивой телеграммы Сталина.

Вскоре Хрущев начал фактически отрекаться от положений антисталинского доклада. Во время приема в китайском посольстве в честь Чжоу Эньлая 17 января 1957 года Хрущев заявил: «В последнее время на Западе нас обвиняют в том, что мы “сталинисты”. В ответ на это мы уже не раз заявляли, что в нашем понимании “сталинист”, как и сам Сталин, неотделимы от великого звания коммуниста. Мы критиковали Сталина не за то, что он был плохим коммунистом. Мы критиковали за некоторые отклонения, отрицательные качества и ошибки Сталина… Но, даже совершая ошибки, нарушения законности, Сталин был глубоко убежден в том, что он делает это в интересах защиты завоеваний революции, дела социализма»[70].

Глава 3. Вырванные и восстановленные страницы

Изучение сталинского периода советской истории уже давно вышло за пределы чисто научной проблематики и превратилось в мощное антироссийское идеологическое оружие в реальной гибридной войне совершенно определенных государственных и коммерческих организаций, а также целого отряда историков, которые достаточно успешно решают очевидные антироссийские политические задачи сегодняшнего дня.

Что объединяет эти силы?

Учитывая ограниченный объем данной публикации, приведем в качестве характерного примера эпиграф из высказываний Александра Эткинда, которым начинает свое многостраничное, но малосодержательное сочинение Энн Эпплбаум: «Эта книга рассказывает обо всем ужасе советского прошлого, о котором надо помнить, как бы ни было ужасно постсоветское настоящее»[71].

То есть сегодняшний российский день плох по определению, но успокаивает только одно – вчерашний, советский, был еще хуже. Вот такая «простенькая», незатейливая мысль и объединяет эти хорошо оплачиваемые ряды «ученых с мировыми именами». Вот такой политический тренд. Вот такой вектор получения гарантированно-грантированной антироссийской политической и финансовой поддержки.

Думается, что от такого направляющего, звонкого и кричащего девиза не смогут отказаться, даже если бы им этого

и очень захотелось, ни Б. С. Илизаров, ни Р. А. Медведев, ни Н. В. Петров, ни Э. С. Радзинский, ни О. В. Хлевнюк, ни многие другие (в алфавитном порядке) отечественные и зарубежные авторы. Книги, как известно, не горят…

А каковы же способы достижения конечной цели этой многочисленной колонны «россиеведов»? Они так же «просты» и незамысловаты, как и их цели. Главный из них: забыть и никогда не вспоминать об одном из важнейших принципов исторической науки – ОБЪЕКТИВНОСТИ. Второй способ – умолчание. Умолчание неудобных фактов, не укладывающихся в их концепцию «Сталин – кровавый маньяк и убийца», «Сталин – единственный виновник трагических событий 1937–1938 гг.» и т. д.

Назовем и еще один, третий способ их действий: крайне агрессивное неприятие мнений и доводов оппонентов, среди которых немало профессионалов высочайшего уровня с действительно мировыми именами.

В историографии сталинизма, особенно в последние годы, активизировалась работа по введению в научный оборот документов Центрального архива Федеральной службы безопасности России, фонды которого насчитывают более 700 тысяч единиц хранения[72].

В числе этих работ следует прежде всего отметить публикации О. Б. Мозохина[73], других авторов, в том числе и собственные публикации ЦА ФСБ РФ, которые сделали доступным значительный массив не публиковавшихся ранее документов[74].

Если согласиться с тем, что термин «тезаурус» применим и в исторической науке, то можно с уверенностью говорить о неполном составе информации, которой располагает современная историография сталинизма. И, следовательно, концептуальные выводы, которые делают некоторые историки, можно считать предварительными[75]. Целый ряд исследователей одного из сложнейших периодов отечественной истории – истории сталинизма – рискуют делать поспешные принципиальные выводы о роли Сталина в проведении уголовно-правовой политики[76], даже не предприняв попытки привлечь в свои работы материалы ЦА ФСБ РФ. Этих авторов нельзя упрекнуть в профессиональной неподготовленности, однако сознательно не соблюдать один из основных принципов исторической науки – необходимость комплексного изучения источниковой базы той или иной проблемы – очевидная и недопустимая методологическая ошибка.

Рассмотрим в связи с этим монографии лишь двух авторов – докторов исторических наук О. В. Хлевнюка и Б. С. Илизарова[77].

Свое введение к монографии о Сталине О. В. Хлевнюк начинает с весьма серьезного заявления: «Эта книга будет неинтересна авторам «Иного Сталина», «Подлых мифов о Сталине», «Сталина Великого», «России за Сталина», «Настольной книги сталиниста», «убийства Сталина» и прочего, а также их почитателям. Я писал эту книгу для тех, кто (как и я сам) хотели бы понять Сталина и его эпоху, характер и логику действий советского диктатора, оказавшего столь значительное влияние на развитие нашей страны»[78].

Эти странные первые строки О. В. Хлевнюка вызывают рефлекторную неприязнь своей явной предвзятостью и неуважением к своим коллегам, работы которых он называет, и их читателям, предполагая или почти утверждая, что те не хотят понять Сталина и его эпоху, а он – Хлевнюк – знает и хочет!

Скажем мягко – невразумительное начало! Например, высказывая свое несогласие с методикой исследований крупнейшего отечественного историка Ю. Н. Жукова[79], Хлевнюк отмечает, что «многочисленные документы полностью опровергают различные предположения… об утрате центром контроля над ходом массовых репрессий… (выделено мной. – А. Д.) Однако старые заблуждения и выдумки в карикатурно-преувеличенном виде воспроизводятся и в современной России, правда без упоминания своих предшественников – «ревизионистов»[80].

При таком огульном, никак не аргументированном отрицании убедительного и тщательнейшего анализа конкретно-исторических событий, который демонстрирует Ю. Н. Жуков в своих многочисленных монографиях, Хлевнюк становится похож на студента исторического факультета, получившего неудовлетворительные оценки на экзаменах как минимум сразу по двум специальным дисциплинам – по источниковедению и по теории и практике архивного дела.

О. В. Хлевнюк, например, подчеркивает: «Репрессии, охватившие без исключения все звенья партийно-государственного аппарата, с особой силой обрушились на силовые структуры – НКВД и армию, которых подозрительный Сталин мог опасаться больше всего… Аресты охватили всю армию»[81].

Что же было на самом деле? Приведем данные из Центрального архива ФСБ РФ: в справке, подготовленной 1 специальным отделом НКВД СССР говорится, что за период с 1 октября 1936 г. по 1 июля 1938 г. было арестовано 7298 сотрудников НКВД и 10 363 офицера Красной армии[82]. Таким образом, чистки охватили не всю армию, как пишет Хлевнюк, а около 5 % ее командного состава.

Об упомянутой справке ниже будет рассказано подробнее.

Обратим внимание на еще одну, недопустимую для профессионального историка, ошибку О. В. Хлевнюка.

«Завершились массовые операции, – пишет автор, – так же централизованно, как и начались. 15 ноября 1938 г. Политбюро утвердило директиву о запрещении рассмотрения дел на тройках…»[83]

Напомним О. В. Хлевнюку, что решение о прекращении деятельности «троек» принималось во время рабочего совещания у Сталина, которое проходило в этот день и на котором присутствовали В. М. Молотов, Н. И. Ежов, Б. А. Ярцев[84], Л. П. Берия, А. Я. Вышинский и Г. М. Маленков[85].

Количество и качество приглашенных в кремлевский кабинет Сталина на кворум для оформления заседания Политбюро, очевидно, не подходит.

Политбюро ЦК лишь продублировало это сталинское решение на следующий день – 16 ноября 1938 г.

Автор не ставит перед собой специальную задачу по арифметическому подсчету аналогичных ошибок и шероховатостей в названных монографиях О. В. Хлевнюка. Думается, что он сам знает о них больше любого рецензента.

Хотелось бы порекомендовать О. В. Хлевнюку попытаться еще раз вернуться к поиску ответа хотя бы на один из важнейших вопросов истории сталинизма: зачем нужно было Сталину становиться инициатором репрессий, начавшихся в июле 1937 года и завершившихся 15 ноября 1938 года, если даже после убийства С. М. Кирова работа над подготовкой текста новой, действительно демократической Конституции продолжалась при его непосредственном участии и руководстве?

В изысканиях О. В. Хлевнюка, в отличие от точных по своему анализу монографий Ю. Н. Жукова, нет приемлемого ответа и на этот вопрос.

Может быть, О. В. Хлевнюк еще раз откроет монографию В. Н. Хаустова и Л. Самуэльсона, неоднократно им цитируемую, и познакомится с инициативным письмом Н. И. Ежова о начале массовых репрессий, датированным 4 февраля 1937 г.[86] или, возможно, узнает о причинах ликвидации «ежовского» руководства НКВД у Л. А. Наумова?[87]

Что является главной отличительной особенностью монографий О. В. Хлевнюка и многих его соратников по историческому цеху? На наш взгляд, если не стремиться к развернутому ответу на этот вопрос, правда заключается в изначально избранной самим Хлевнюком (или его научными кураторами) векторе исследований – ОБВИНИТЬ лично Сталина и его эпоху, не обращая внимания на далеко не полную источни- ковую базу, сознательно усеченный тезаурус, агрессивное неприятие мнения научных оппонентов и т. д.

Думается, что упоминавшиеся резолюции ПАСЕ 1996, 2006 и 2019 гг. о «разоблачении коммунизма» и сталинизма будут рассматриваться О. В. Хлевнюком в дальнейшем, если, конечно же, он сам этого захочет и сможет, лишь в качестве одного из исторических источников, а не как руководящее указание коллективного западного спонсора, заказывающего современную историческую музыку и одновременно полноправно танцующего приглашенного им партнера.

Обратимся к работе еще одного (хотелось использовать слово «коллеги», но не получается. – А. Д.) историка – «доктора исторических наук» Б. С. Илизарова.

«Книга посвящена философии истории сталинизма. Точнее – историософским взглядам Сталина, – анонсирует свою работу автор и, продолжая введение, пишет, – какой был смысл в этой пережитой эпохе и наших в ней переживаниях?

Я, конечно же, не знаю ответов на эти и многие другие поставленные в книге вопросы. Но я позволю себе напомнить об одном простом житейском приеме, к которому издревле прибегают дети, женщины, а иногда и суровые мужи, – поделись с близким своими сомнениями и страхами, обсуди, казалось бы, неразрешимые вопросы. И ответ придет, но не в форме прямого откровения или отпущения грехов, а как разрядка, как катарсис, как освобождение от груза прошлого (выделено мной. – А. Д.) в процессе его припоминания, совместного переживания и осознания. Я убежден – именно в этом главная, очистительная функция истории как науки»[88].

И это – все, весь ответ? Этого мало, этого явно недостаточно, значит, мы должны признать, что наши отцы и деды были неправы и затравленно ошибались? Б. С. Илизаров не ответил на свой же вопрос! Он лишь подчеркнул, что следует по направлению, сознательно избранному уже названным О. В. Хлевнюком и его сподвижниками: ОБВИНЯТЬ Сталина и его эпоху в несметных, перманентных преступлениях, сознательно не желая рассматривать причины и мотивы, приведшие к трагедии 1937–1938 гг., даже не пытаясь ОБЪЯСНИТЬ, почему произошла эта страшная трагедия, рассматривались ли современниками те события как период неоправданных и невосполнимых потерь? Это приблизительно то же самое, как если бы Б. С. Илизаров попытался назвать единственный цвет радуги, сознательно забыв, что это прекрасное природное явление по своей сути многоцветно.

Приведем лишь несколько цитат из многостраничного эссе Б. С. Илизарова, которые вызывают серьезные сомнения в возможностях автора соответствовать научным критериям, предусмотренными дипломом доктора исторических наук и профессорским аттестатом.

Автор пишет: «…от сорока до шестидесяти миллионов человек потеряла великая Россия только в сталинскую эпоху»[89]. Напомним, что подобные цифровые инсинуации о масштабах репрессий были опровергнуты еще в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века, и это неоднократно подтверждали современные историки.

Среди крупных историков, внесших заметный вклад в изучение сталинского периода советской истории, Б. С. Илизаров называет Д. А. Волкогонова, Р. А. Медведева, А. В. Антонова-Овсеенко, Э. С. Радзинского – разве этих «специалистов» можно считать авторитетами при изучении истории сталинизма?[90]

Бывший руководитель партийных органов Советской армии Д. А. Волкогонов хорошо известен, например, как профессиональный фальсификатор многих подлинных документов фонда Дзержинского из РГАСПИ.

Р. А. Медведев, будучи кандидатом педагогических наук, строил все свои сенсационные публикации на основании «собственной» архивной коллекции, а став доктором исторических наук, не удосужился даже верифицировать свои прежние «открытия» и продолжает переиздания давно написанного с теми же самыми ошибками.

А. В. Антонов-Овсеенко и Э. С. Радзинский, не будучи квалифицированными историками, не могут, на наш взгляд, подвергаться критике за свои исторические изобретения на страницах этой главы. Они в лучшем случае – публицисты-исполнители на службе у политической конъюнктуры, которые в будущей историографии сталинизма не займут положительного упоминания.

Приведем еще один пример абсолютного неуважения Б. С. Илизаровым уже доказанных исторических фактов, связанных с деятельностью И. В. Сталина: «…Наиболее известен его (Сталина. – А. Д.) срыв в первые дни после нападения Германии на Советский Союз, когда, как говорят, он «исчез» на даче на несколько дней»[91].

Судя по всему, Б. С. Илизарову оказалось очень сложно посмотреть архивные материалы из личного фонда И. В. Сталина, в которых подробно говорится о работе вождя в первые дни войны[92] или хотя бы полистать уже изданный к моменту написания его книги справочник доктора исторических наук

А. А. Чернобаева[93]. В таком случае не пришлось бы Б. С. Илизарову ссылаться на некие «авторитетные» источники, утверждающие об исчезновении Сталина на даче в начальный период военных действий. Не испытывал ли при этом Б. С. Илизаров научные неудобства за свои и чужие измышления, нам неизвестно.

Исходя из дальнейшего повествования становится совершенно очевидным, что научные и человеческие сомнения не являются обязательными чертами характера Б. С. Илизарова. Вот что он пишет, например, о событиях после смерти И. В. Сталина: «…Вскрытие, которое провели на следующий день, подтвердило, что у Сталина был обширнейший инсульт головного мозга (зона разрушения в левом полушарии достигала 6×2,5 см), а кровавая рвота была результатом кровоизлияний в желудке»[94].

А теперь посмотрим, как комментирует смерть И. В. Сталина профессионал – доктор медицинских наук

С. С. Миронин: «В акте вскрытия записано, что “многочисленные кровоизлияния в сердечной мышце, в слизистой желудка и кишечника. являются следствием гипертонической болезни”. Это полная лажа, не бывает кровоизлияний в жизненно важных органах при гипертонической болезни»[95]. И далее С. Миронин, ссылаясь на бывшего директора лаборатории Мавзолея академика С. С. Дебова, с удивлением и недоумением отмечает, что при вскрытии не проверялись щитовидная железа, гипофиз, половые железы, полость рта, язык, миндалины, пищевод, гортань и трахея. То есть врачи не проверили именно те самые органы, которые сразу же могли указать на отравление как причину смерти Сталина. Медицинские нарушения, если так можно выразиться, на этом не закончились. Согласно существовавшему тогда положению, органы умерших членов Политбюро и Центрального комитета партии должны были храниться в формалине в течение 7 лет. Внутренние органы умершего Сталина по «непонятной причине» были кремированы…[96]

Целые главы своего эссе Б. С. Илизаров посвящает сталинским пометкам из личной библиотеки вождя, насчитывающей, как известно, несколько десятков тысяч томов. Архивисты подсчитали, что Сталин оставил личные пометки в 5000 (пяти тысячах) книг, из которых Б. С. Илизаров посмотрел чуть более двух десятков (менее 0,5 %) и сделал ошеломляющие выводы о философии истории сталинизма, замешанной на коварстве и лютом человеческом и политическом цинизме.

А как же быть с тезаурусом, с максимально широким охватом источниковой базы исследования, почему за рамками многолетнего и многостраничного труда Б. И. Илизарова остались несколько тысяч книг со сталинскими комментариями?

Предваряя завершение беглого анализа монографии Б. С. Илизарова, приведем очень емкую смысловую характеристику, данную этому публицистическому произведению в целом доктором исторических наук Ю. В. Емельяновым: «Пожалуй, наиболее ярким примером морального и интеллектуального падения антисталиниста стала книга Бориса Илизарова «Тайная жизнь Сталина. По материалам его библиотеки и архива». Спору нет, Илизаров заведомо взялся за трудное дело: попытаться истолковать характер Сталина и раскрыть его мысли, разбирая пометки, которые тот оставлял на полях книг. Однако к книгам из сталинской библиотеки был допущен человек, явно неспособный понять ни смысл сталинских пометок, ни содержание произведений, которые комментировал Сталин.

Сообщая, что он пять лет бился над расшифровкой помет Сталина из нескольких десятков книг, Илизаров лишь расписался в своей интеллектуальной беспомощности…»[97]

А теперь, заканчивая цитирование Б. С. Илизарова, приведем его достаточно мудрые слова, под которыми мы готовы подписаться и адресовать их самому автору – Б. С. Илизарову: «Я много раз подмечал, как люди, имевшие бойкий писательский стиль или не дюжее трудолюбие, писали глыбы бездарных и лживых сочинений в угоду политическому режиму или из коммерческого интереса, а чаще по причине отсутствия какого-либо таланта вообще. Это имитаторы. Они и есть основные источники фальсификации истории, наносящие вред не только науке, но и всему обществу и даже человечеству»[98].

Думается, что Читателю теперь стало понятно, по каким причинам мы назвали Б. С. Илизарова «доктором исторических наук» в кавычках!

Автор данной статьи не ставит перед собой задачу дать подробный историографический обзор советской уголовно-правовой политики в 30–50-е годы прошлого века.

Но тем не менее думается, что следует констатировать очевидный факт: после того как в конце 80-х – начале 90-х годов удалось доказать несостоятельность многочисленных «научных» и околонаучных измышлений о МАСШТАБАХ сталинских репрессий[99], наши западные «партнеры» перенесли акцент на разоблачение преступного характера сталинизма и коммунизма как исторического явления в целом.

В качестве примера изменения антироссийской риторики в политической сфере можно назвать несколько резолюций ПАСЕ, призванных приравнять преступления нацизма и коммунизма, объявить СССР одним из виновников развязывания Второй мировой войны. Причем авторы упомянутых резолюций не постеснялись в своих «документах» прибегнуть не только к явным, кощунственным политическим инсинуациям, но и к совершенно очевидной исторической лжи.

Приведем как уже уставший политический аргумент лишь одну цитату из многочисленных резолюций ПАСЕ: «…Тоталитарный режим XX века, а именно нацизм, был расследован, осужден в мировом масштабе, и преступники предстали перед судом. Подобные же преступления, совершенные во имя коммунизма, не были расследованы и не получили никакого международного осуждения…

Согласно приблизительным подсчетам [точные данные недоступны], число людей, уничтоженных коммунистическими режимами в разных странах: Советский Союз – 20 миллионов жертв, Китай – 65 миллионов…»[100]

Напомним авторам упомянутых резолюций ПАСЕ, осуждающих сталинский режим и пытающихся приравнять его к нацистской Германии, о варварских способах строительства экономики Англии во времена Генриха VIII. Никто, например, не проклинает Генриха VIII за то, что в его правление ради разведения овец крестьяне сгонялись с обрабатываемых ими земель, а чтобы прекратить развившееся вследствие этого бродяжничество, Генрих VIII (XVI век. – А. Д.) не задумываясь казнил сотни тысяч человек, или около 10 % всего населения Англии. Бродягами становились не только лишенные земли крестьяне, но и монахи 3 тысяч монастырей. Одних только повешенных по закону о бродяжничестве насчитывалось 72 тысячи.

Важнее, с точки зрения государственного строительства, было то, что Англия при нем стала промышленной державой, крупнейшим производителем сукна, а после истребления бедняков состояние оставшегося населения увеличилось[101].

Современные блюстители политической морали и нравственности в Брюсселе почему-то забывают о сотнях новых кладбищ в той же Англии, где покоится огромное количество зверски замученных католиков – жертв протестантских погромов.

Кстати говоря, за годы Великой французской революции под карающий сорокакилограммовый меч гильотины были отправлены 750 тысяч человек. Если смотреть на эту трагедию с точки зрения арифметической пропорции, то французская цифра в несколько раз больше, чем репрессии 1937–1938 гг. в СССР.

Может быть, авторам современных резолюций ПАСЕ (1996 г., 2006 г. и 2019 г.) о жертвах сталинизма стоит сначала вспомнить, заклеймить позором и оценить «заслуги» тех же англичан в англо-бурской войне, когда коренные жители Африки сгонялись ими в специальные концентрационные лагеря для аборигенов и умирали там тысячами от голодной смерти и издевательств своих тюремщиков? Разве кто-либо посмеет отобрать у англичан пальму первенства в изобретении новой формы изоляции политических и военных противников?

Разумеется, необходимо отдать должное и полякам как талантливым ученикам своих английских наставников: в 1920 году, после триумфальной победы над российской армией, они организовали свои концентрационные лагеря для 206 тысяч русских военнопленных. Причем некоторые из этих лагерей создавались по кощунственному принципу: отдельные лагеря с жесточайшим режимом – для красноармейцев-коммунистов и отдельные, не менее бесчеловечные – для пленных красноармейцев-евреев.

После войны в Россию из 206 тысяч военнопленных вернулось только 75 тысяч едва живых людей. Остальные остались лежать в безымянных могилах. А есть ли в современной Польше хоть какое-то упоминание о тех наших пленных, которые десятками тысяч погибали не только от голодных обмороков и издевательств своих тюремщиков, но и оттого, что у них отбирали почти всю одежду и обувь? Слышала ли передовая европейская цивилизация что-либо об этой трагедии? Или, может быть, для нее – передовой цивилизации с искаженным правосознанием – это и не трагедия?

Утверждается, что, мол, в фашистской Германии масштаб репрессий в отношении германских граждан был значительно меньше. Да, политические репрессии в отношении этнических немцев выглядят относительно невысокими, хотя речь идет о десятках тысяч людей. Но именно в этом случае нельзя замыкаться в рамках отдельных государств и следует ставить вопрос в иной плоскости: а что принес гитлеровский режим человечеству? Получается, что это Холокост с шестью миллионами жертв и плюс к этому еще длинный ряд гуманитарных преступлений со множеством жертв, исчисляемых миллионами, в отношении русского, белорусского, украинского, польского, сербского и других народов. Не следует забывать и о колоссальных жертвах китайского народа, потерявшего более 35 миллионов своих сограждан.

Или другой пример, о котором рассказывает доктор исторических наук В. Н. Земсков, сравнивая советские репрессии с масштабами политических преследований во франкистской Испании. Значит, в СССР свыше 800 тыс. приговоров к смертной казни по политическим мотивам, в Испании при Франко – более 80 тыс., или в 10 раз меньше. Отсюда делается вывод, что масштабы политического террора в СССР были неизмеримо выше, чем в Испании при Франко. Этот вывод совершенно неправильный, на самом деле эти масштабы были примерно одинаковыми. Львиная доля смертных приговоров по политическим мотивам в Испании приходится на конец 30-х – начало 40-х гг., когда население Испании составляло около 20 млн человек, а население СССР к началу Великой Отечественной войны приближалось к 200 млн, т. е. разница в численности населения в 10 раз. Да, во франкистской Испании смертных приговоров по политическим мотивам было в 10 раз меньше, чем в СССР, но и население страны было в 10 раз меньше, т. е. в пересчете на душу населения эти показатели одинаковые, практически идентичные[102].

А кто освободил Европу от фашистского мракобесия? В резолюциях ПАСЕ о колоссальных жертвах советского народа почти не упоминается. И как же реагировала на подобные консультативные рекомендации ПАСЕ та часть российской политической элиты, которой, что называется, это было положено сделать по своему статусу?

Первый шаг, несмотря на явное опоздание, был сделан в правильном направлении. Реакцией на попытки наших западных «партнеров» пересмотреть сталинский период

советской истории явился указ № 549 «О комиссии при Президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России», который 15 мая 2009 г. подписал тогдашний Президент России Д. А. Медведев.

Комиссия проработала почти три года, провела целых два (!!!) заседания, почему-то не решила поставленных перед ней задач по отпору агрессивной гибридной войне, развязанной Западом против России, и оказалась в закрытом состоянии – указ № 549 отменил 14 февраля 2012 г. все тот же Дмитрий Анатольевич Медведев[103]. Кто-то из членов комиссии посчитал, что комиссия выполнила свои задачи, а кто-то оценил комиссию как изначально бесполезную.

Очевидно, на наш взгляд, что сегодняшней российской политической элите стоит задуматься об энергичном противостоянии на государственном уровне той активной и циничной западной программе по разрушению исторической памяти россиян, которая длится уже несколько десятилетий. Нам необходимо разработать новый подход к концепции национальной безопасности и включить в нее специальный раздел «историческая безопасность», подразумевая не только защиту правды о Великой Отечественной войне, но и обо всем советском периоде нашего недавнего прошлого с его ошибками и победами.

Хотелось бы надеяться, что сотрудники Администрации Президента РФ и Совета национальной безопасности России прислушаются к этому предложению.

Перейдем теперь к анализу некоторых архивно-следственных дел (далее АСД. – А. Д.) работников центрального аппарата НКВД СССР 30-х годов прошлого века, которые хранятся в ЦА ФСБ РФ, и рассмотрим особенности этих исторических источников.

Начнем с АСД И. И. Шапиро, начальника 1 специального отдела, занимавшегося учетом и статистической отчетностью НКВД СССР[104]. Прежде всего отметим, что И. И. Шапиро не был кадровым чекистом, почти вся его предыдущая карьера проходила в аппарате ЦК ВКП(б), где он с марта 1935 г. по январь 1937 г. являлся одним из помощников Ежова по Комитету партийного контроля.

По собственному желанию И. И. Шапиро в начале 1937 г. перешел на работу в ежовский секретариат НКВД СССР и оказался свидетелем, участником и в конце концов – одной из жертв трагических событий 1937–1938 гг. Совершенно неожиданно для него самого Шапиро, находясь в непосредственном подчинении Ежова, был арестован 13 ноября 1938 г. по ордеру, подписанному тогдашним заместителем Ежова – Л. П. Берией[105]. Арест произошел в служебном кабинете Шапиро, который не смог даже сообщить о случившемся Ежову. Уже тогда И. И. Шапиро, очевидно, понял всю серьезность своего ближайшего будущего.

В АСД Шапиро не отражены никакие официальные контакты со следствием в первые шесть дней после ареста. Первый официальный допрос Шапиро был проведен 19 ноября 1937 г. заместителем наркома внутренних дел Л. П. Берией, что, безусловно, являлось неординарным фактом – далеко не каждого арестованного допрашивал заместитель народного комиссара[106].

Структура допроса показывает тщательную, хорошо продуманную тактику его проведения: сначала следовали общие вопросы о нарушении социалистической законности, о преступлениях, творимых в комиссариате под руководством Ежова.

Приведем в качестве примера один из сюжетов протокола:

«[…] Вопрос: Вы все-таки не сказали – в чем заключались перегибы в оперативно-следственной практике.

Ответ: Прежде всего эти перегибы выражались в прямой фальсификации следственных дел.

Вопрос: Например?

Ответ: Таких примеров много. Еще при Заковском[107] УНКВД по Московской области был арестован некий гражданин. По следственным материалам устанавливалось, что он – поляк, служил в польской армии и переброшен в СССР в шпионско-диверсионных целях. В соответствии с этими данными арестованный во внесудебном порядке был приговорен к высшей мере наказания. При опросе арестованного перед его расстрелом выяснилось, что он в Польше никогда не жил, ни в каких армиях не служил, по национальности – русский, а не поляк, несколько десятков лет живет и работает на Мытищинском заводе.

В связи с расхождением между следственными материалами и данными опроса арестованного – расстрел был приостановлен, а произведенная затем проверка полностью подтвердила слова арестованного. Оказалось, «липовое» дело, а человека чуть было не расстреляли. Арестованный сотрудник УНКВД по Московской области, который вел следствие, признался в том, что он действительно сфальсифицировал это дело, что таких случаев прямой фальсификации и подлога, по его собственному признанию, у него было восемь.

По Москве имел место и другой случай, когда начальник районного отделения (кажется, в Кунцеве) для того, чтобы прибрести квартиру, подвел под массовую операцию по полякам ее жильцов, хотя арестованные никакого отношения к полякам не имели […]»[108].

Виртуозно построенная тактика допроса позволила Берии получить от И. И. Шапиро утвердительный ответ на вопрос, признает ли подследственный свою вину в преступлениях, совершенных им во время работы в НКВД СССР. Как выяснилось позднее, именно это признание И. И. Шапиро стало для Военной коллегии Верховного суда одним из решающих аргументом для вынесения ему смертного приговора[109].

Определенный интерес представляет ответ И. И. Шапиро на один из многочисленных вопросов высокопоставленных следователей: «Допускались злоупотребления при применении особых мер воздействия к арестованным, что делалось без соответствующей санкции руководства УНКВД (выделено мной. – А. Д.)[110], без того, чтобы имелись прямые данные о шпионской или террористической работе арестованного и т. д.»[111] То есть применение мер физического воздействия к заключенным было обусловлено не директивными решениями партийных или советских органов, а только наличием «соответствующей санкции руководства УНКВД».

В АСД И. И. Шапиро имеются свидетельства сознательного и систематического нарушения социалистической законности, которые допускались по личным настоятельным распоряжениям наркома Ежова: «Я скрывал, – пишет в своих показаниях Шапиро, – заявления, поступающие в НКВД и разоблачающие отдельные моменты работы НКВД и отдельных его работников – членов заговорщической организации, передавал эти заявления ЕЖОВУ. Так, например, было скрыто от ЦК заявление Белова (бывшего командующего Белорусским военным округом), которое он подал через Ульриха на имя Сталина. В этом заявлении Белов просил вызвать его для сообщения чрезвычайно важного, государственного значения дела. Это заявление по заданию ЕЖОВА было мною взято у Ульриха и передано ЕЖОВУ[112]. Почти так же было скрыто заявление Михайлова (бывшего секретаря Калининского обкома) на имя ЦК, в котором он обращал внимание на преступную практику ведения следственной работы…

Подаваемые арестованными, обычно после заседаний Военной коллегии, заявления – СЖИГАЛИСЬ»[113](выделено мной. – А. Д.).

В АСД И. И. Шапиро содержатся показания одного из бывших сотрудников 1 специального отдела – С. И. Кремнева-Сундакова, принимавшего участие в подготовке сводных данных о количестве арестованных и осужденных в 1936 – первой половине 1938 гг.[114]

В историографии сталинизма не удалось обнаружить полный текст упомянутого документа, и поэтому были предприняты дополнительные усилия по его поиску. В результате методической помощи сотрудников ЦА ФСБ РФ удалось установить, что первый экземпляр «Сводки о количестве арестованных и осужденных органами НКВД СССР за время с 1 октября 1936 г. по 1 июля 1938 г.» был просмотрен Ежовым[115]. (С археографической точки зрения указанная «Сводка…» представляет из себя машинописный подлинник с подписями-автографами начальника 1 спецотдела И. И. Шапиро и начальника 5 отделения 1 спецотдела С. И. Кремнева-Сундакова[116]. – А. Д.).

Но, вместо того чтобы передать этот важнейший документ в Инстанцию, Ежов решил оставить сводку без движения, направив ее в собственный особый архив[117]. Второй экземпляр[118], как и первый, не был представлен в Политбюро ЦК ВКП(б), а пролежал в служебном сейфе заместителя начальника 1 спецотдела НКВД СССР С. Я. Зубкина вплоть до дня ареста последнего – 29 ноября 1938 г.[119]

Таким образом, представляется обоснованной версия о сознательной, хорошо продуманной попытке Ежова скрыть от Политбюро ЦК ВКП(б) и лично от Сталина результаты уголовно-правовой политики, проводимой НКВД в 1936–1938 гг. Зачем подобное, на первый взгляд, нелогичное решение потребовалось самому Ежову?

Суть нашей версии о мотивах принятия Сталиным 15 ноября 1938 г. молниеносного решения о прекращении деятельности «троек» заключается в следующем. Как известно, с 8 октября 1938 г. готовилась реформа деятельности органов суда и прокуратуры, по решению Политбюро на подготовительную работу отводилось 10 дней, однако до 15 ноября никакие решения не принимались.

Не исключено, что Л. П. Берия, зная к тому времени о специфике функционирования центрального аппарата НКВД, решил арестовать начальника 1 специального отдела И. И. Шапиро с целью выяснить вопросы о масштабах репрессий и сразу же, после ареста Шапиро, провел с ним непротокольный допрос, получил всю интересующую информацию, в том числе и данные о количестве репрессированных за последние годы. Шапиро мог объяснить, что не только «Сводка… за 1936 – первую половину 1938 гг.» не попала на стол к Сталину, но, что вполне вероятно, и ежемесячные аналогичные сводки также не докладывались вождю.

Да, действительно, как справедливо отмечает О. В. Хлев- нюк, Ежов был вторым человеком, после В. М. Молотова, по количеству посещений кабинета Сталина в Кремле. Но, что докладывал Ежов Сталину? Текущую информацию о ходе репрессивной политики. У Сталина, вполне вероятно, могли отложиться в памяти и некоторые цифровые показатели: например, первая цифра лимитов о приговоренных к высшей мере наказания – 25 тысяч человек, вторая цифра – количество приговоренных специальными судами к расстрелу по так называемым «расстрельным спискам», передаваемым ему для согласования Ежовым, – 44 161 человек[120].

А тут вдруг в «Сводке…» всплыла совершенно неожиданная, на первый взгляд, цифра – 556 259 человек, приговоренных к высшей мере наказания с 1936 по 1 июля 1938 г.![121] Почти в 13 раз больше, чем, вероятно, мог предположить Сталин.

Берия, узнав от внезапно арестованного Шапиро про подготовленную, но не отправленную Сталину «Сводку.», умело воспользовался сложившейся ситуацией и доложил Сталину 15 ноября 1938 г. ошеломившие вождя результаты работы Ежова на посту наркома внутренних дел. Судьба Ежова была предрешена. Деятельность пресловутых «троек» прекращалась со следующего дня – 16 ноября 1938 г.

Верифицировать нашу версию о сознательном утаивании Н. И. Ежовым важнейших статистических документов 1936–1938 гг. возможно было только путем изучения других архивных фондов, например, архивных дел описей № 57 и 58 из фонда № 3, которые в 2019 году переданы из Архива Президента РФ в РГАНИ. Нам удалось ознакомиться с описью фонда № 57 (органы юстиции и прокуратуры), выяснив, что материалов, аналогичных «Сводке о количестве арестованных и осужденных органами НКВД СССР за время с 1 октября 1936 г. по 1 июля 1938 г.», по информационной составляющей, в РГАНИ не имеется. При изучении дел описи № 58 (государственная безопасность и охрана общественного порядка, 25 декабря 1917 – 7 февраля 1962 гг.), выяснилось, что в открытых документах и этой описи отсутствуют дела, в которых могла бы содержаться информация о количестве арестованных и осужденных в 1936–1938 гг. Однако, не все дела из описей №№ 57 и 58, переданные из АП РФ в РГАНИ, были рассекречены. Например, в описи № 58 до сих пор, по состоянию на середину 2021 года, находится на секретном хранении 331 (триста тридцать одна) единица хранения.

Чтобы получить ответ на поставленный вопрос – нет ли в засекреченных делах интересующей нас информации о МАСШТАБАХ репрессий, с которыми мог быть знаком И. В. Сталин и другие члены Политбюро – не оставалось других способов, кроме как обратиться с просьбой к руководству Федерального архивного агентства РФ (Артизов А. Н.) и РГАНИ (Пермяков И. А.) с просьбой ответить на этот вопрос. Соответствующий запрос был подготовлен и отправлен на имя руководителя Федерального архивного агентства.

В полученном ответе сообщалось об отсутствии в засекреченных делах интересующих нас документов о МАСШТАБАХ репрессий 1936–1938 годов (текст ответа на следующей странице книги. – А. Д.) Таким образом, имеются все основания для окончательного вывода по нашей предварительной версии: Н. И. Ежов сознательно скрывал от руководства Советского Союза и лично И. В. Сталина МАСШТАБЫ своей «деятельности» на посту наркома внутренних дел СССР.

Таким образом, наша версия, основанная на новых документах ЦА ФСБ РФ, а теперь и проверенная (верифицированная) в фондах РГАНИ, не позволяет согласиться с утверждением О. В. Хлевнюка об отсутствии материалов «об утрате центром контроля над ходом массовых репрессий»[122].

Завершая обзор АСД № Р-24334 Шапиро И. И., приведем отрывок из личного письма жене и детям арестованного на Дальнем Востоке бывшего помощника начальника секретно-политического отдела НКВД СССР З. М. Ушакова[123], которое хранится в АСД И. И. Шапиро:

«По дороге в Москву. 8 сентября 1938 г.

[…] Первым делом прошу не отчаиваться и верить, что сталинский нарком Н. И. разберется и реабилитирует меня. Вы ведь знаете все твердо, что я никогда ни в чем не обманывал нашу власть, которая дала нам такую счастливую жизнь. Мое честное имя будет восстановлено, и я с еще большей энергией буду громить остатки врагов нашей цветущей социалистической Родины. А что у нас немало еще врагов, я твердил Вам ежедневно, и это видно хотя бы из того, что меня опорочили враги советской власти – мои и Ваши враги и наоборот.

Но как бы долго ни затянулось следствие, Вы будьте стойки, не пеняйте на кого-либо, кто, по Вашему мнению, не проявляет той быстроты в разборе дела и моего освобождения, как Вам того хочется. Мы живем с Вами в такую эпоху, когда нужно лучше осудить одного невиновного, чем оставить на свободе девять виновных (выделено мной – А. Д.). Иначе мы не очистимся от врагов, не укрепим страну в такой мере, чтобы она вышла победительницей из той грандиозной схватки, которую фашисты нам готовят. Мы обязаны победить! […]»[124]

Итак, используя одно из тогдашних выступлений В. М. Молотова, вчерашний чекист, неожиданно для самого себя ставший в одночасье простым зэком, абсолютно убежденно, по нашему мнению, говорит о необходимости «осудить одного невиновного, чем оставить на свободе девять виновных…». Говорит не с публичной трибуны партийного собрания, не на служебном совещании, а пишет своей жене и детям, находясь не в комфортабельном салоне литерного поезда, а возвращаясь из служебной командировки в арестантском вагонном карцере.

Чего больше в этом письме – цинизма или искренности? Не захотят ли ответить на этот вопрос О. В. Хлевнюк или Б. С. Илизаров?

Перейдем к анализу следующего АСД из ЦА ФСБ РФ – с материалами на С. Я. Зубкина[125], заместителя начальника 1 специального отдела НКВД СССР[126].

По какой же причине был арестован С. Я. Зубкин? Прямого и однозначного ответа на поставленный вопрос в его архивно-следственном деле нет. Однако и здесь можно выдвинуть предположение, что арест Зубкина напрямую был связан с совещанием у Сталина 15 ноября 1938 г., когда вождь, с помощью Берии, убедился, что Ежов умышленно скрывал от него масштабы чисток 1937–1938 гг. После решения о прекращении деятельности «троек» Берия захотел уточнить – а кто же в НКВД, кроме Ежова и Шапиро, знал или мог знать о существовании роковой для Ежова сводки, отпечатанной в двух экземплярах, и кто не сообщил в Политбюро о вопиющем должностном преступлении всемогущего наркома?

Прежде всего отметим, чтобы завершить сюжет со «Сводкой… за 1936 – первую половину 1938 г.», что в АСД С. Я. Зубкина найден ответ на вопрос о судьбе второго экземпляра этой справки. Приведем выписку из протокола очной ставки между С. Я. Зубкиным и С. И. Кремневым-Сундуковым:

[…] Вопрос КРЕМНЕВУ: В своем заявлении от 25 января 1939 г. вы показали, что, по заданию ШАПИРО, статистическим отделением была составлена сводка, по специальной форме, о числе арестованных и осужденных по делам НКВД за время с 1 октября 1936 года по 1 июля 1937 года (ошибка: следует читать «1938 г.» – А. Д.)

Вы, после ареста ШАПИРО, передали один экземпляр этой сводки ЗУБКИНУ, который вам [ее] не вернул. Куда же делся этот экземпляр сводки?

Ответ: Я не знаю. ЗУБКИН в то время оставался единственным начальником в отделе и, по его требованию, я ему передавал ряд материалов, в том числе и эту сводку.

Вопрос ЗУБКИНУ: Где находится переданная вам КРЕМНЕВЫМ статистическая сводка?

Ответ: Эта сводка, как и ряд других материалов, нужны были мне для доклада руководству НКВД. К моменту моего ареста сводка находилась в железном шкафу у меня в кабинете.

КРЕМНЕВ (подпись) ЗУБКИН (подпись)

Очную ставку провели:

Пом. начальника следственной части НКВД СССР НИКИТИН

Ст. следователь следственной части НКВД СССР СТРУЧКОВ

Следователь следственной части НКВД СССР СОЛОИД[127]

Таким образом, становится совершенно очевидным факт отсутствия в Политбюро ЦК ВКП(б) информации о реальных масштабах проводимой в СССР уголовно-правовой политики в 1936 – первой половине 1938 гг.

Вернемся к АСД С. Я. Зубкина. После неожиданного для себя переезда из своего служебного кабинета в отдельный «кабинет» внутренней тюрьмы на Лубянке арестованный Зубкин обратился к Берии с заявлением:

Народному комиссару Внутренних Дел СССР Л. П. Берии

2 декабря 1938 г.

29 ноября [19]38 г. я был арестован по Вашему приказанию (как мне было устно заявлено при задержании) и заключен в одиночную камеру внутренней тюрьмы. Прошло уже трое суток с момента моего ареста, но я до сих пор еще никем не допрошен. Не чувствуя за собой какой-либо вины, я прошу Вашего распоряжения – поручите кому-либо вызвать меня на допрос и дать указание следствию о срочном производстве расследования по моему делу. Ходатайствую о смягчении режима моего содержания и о переводе в общую камеру.

Арестованный Зубкин[128].

Первый запротоколированный допрос, который имеется в деле Зубкина, датирован 11 декабря. То есть с момента его ареста прошло почти две недели и, судя по всему, первые контакты с С. Я. Зубкиным не привели к желаемому для следователя результату.

Можно с определенной долей уверенности говорить о тех «новых» методах допроса, которые пришлось использовать при работе с арестованным профессионалом уровня Зубкина. Очевидно, следователю, чтобы добиться нужных показаний от подследственного, необходимо было заинтересовать Зубкина в результатах их «общей» работы.

И такой аргумент был найден – Зубкину объяснили, что в их общей «конторе» недавно был разоблачен немецкий шпион, занимавшийся в НКВД специальной правительственной связью, не хватает малого – дополнительных показаний на очередного предателя. Если согласен, давай работать вместе, а после успешного окончания следствия – вернешься отсюда в свой прежний рабочий кабинет. Договорились? Прекрасно!

Читаем выписку из первого протокола допроса С. Я. Зубкина от 11 декабря 1937 г.:

Вопрос: Когда и кем вы были завербованы для шпионской работы против СССР?

Ответ: Шпионом какой-либо иностранной разведки я не был и для шпионской работы меня никто не вербовал.

Вопрос: Вы говорите неправду, вы являетесь агентом иностранных разведок. Следствие предлагает прекратить запирательство и дать правдивые показания, когда и кем вы были завербованы для шпионской работы?

Ответ: После ряда запирательств я решил дать следствию показания о том, что с 1933 года являюсь шпионом германской разведки. Для работы в пользу германской разведки я был завербован в 1933 году агентом германской разведки ВИНЕЦКИМ Игорем Васильевичем[129]. А он в то время работал в Опероде (оперативный отдел. – А. Д.) НКВД инженером «ВЧ», т. е. по связи телефонно-телеграфной, существовавшей в Опероде НКВД […]»[130]

Приведем еще одно свидетельство С. Я. Зубкина, зафиксированное в том же протоколе:

«[…] Вопрос: Перечислите все сведения и материалы, какие вами были переданы за все время ВИНЕЦКОМУ для германской разведки?

Ответ: В 1933 году я ВИНЕЦКОМУ передал для германской разведки месячные цифровые сведения о количестве арестованных и осужденных, с указанием – на какой срок осуждены, мере наказания, о количестве арестованных под следствием по всему Союзу ССР.

В начале 1934 года я передал такие же данные ВИНЕЦКОМУ за весь 1933 год.

В 1934 году я ему передавал ряд месячных сведений, квартальных, а в начале 1935 года – те же сведения за весь 1934 год. На протяжении 1935 года мною были переданы как месячные, так и квартальные сведения, а в начале 1936 года – обобщенные сведения за весь 1935 год.

В 1936 году я ему передал только месячные сведения, годовая же сводка за 1936 год была не готова и, вследствие этого, ее передачу я задержал. Позже ВИНЕЦКИЙ был арестован.

Кроме того, мною даны ВИНЕЦКОМУ персональные сведения по его спискам, которые он мне передавал, всего таких списков было человек на 400, главным образом – на немцев. По этим спискам я ему дал точные сведения, кто, когда и за что арестован, у кого находятся дела в производстве, кто осужден, за что и на сколько, где отбывает наказание, также дал сведения о расстрелянных с указанием, когда и по чьему приговору.

По просьбе ВИНЕЦКОГО я его ознакомил с двумя архивно-следственными делами на ликвидированные крупные германские шпионские организации в Москве, которые были ликвидированы центральным аппаратом КРО и дал ему возможность, при ознакомлении с этими делами у меня в кабинете, сделать необходимые ему выписки и заметки […][131].

Дальнейшие показания С. Я. Зубкина, данные на допросах 12, 13, 14 и 27 декабря, раскрывали его преступную связь со множеством других врагов народа, работавших в НКВД. Никаких других показаний, подтверждающих показания самого Зубкина, в деле не имеется.

Следователь, очевидно, понимал, что собранные материалы могут не удовлетворить Военную коллегию Верховного суда СССР и сделал решительный шаг по расширению доказательной базы «преступлений» Зубкина, приобщив к делу 5 показаний (от 19, 21, 26, 29 марта и 21 апреля 1937 г.) уже расстрелянного врага народа Винецкого[132], будто бы завербовавшего Зубкина, и в которых тот подробно рисовал картину своих шпионских подвигов. При этом, следователя даже не насторожил тот факт, что в показаниях Винецкого фамилия Зубкина вообще не упоминалась.

В заключение обзора АСД С. Я. Зубкина приведем еще одну выдержку из его показаний:

11 декабря 1938 г.

[…] Вопрос: Какое вознаграждение вы получали от ВИНЕЦКОГО за свою шпионскую работу в пользу германской разведки?

Ответ: Я за все время моей шпионской работы на германскую разведку получил от ВИНЕЦКОГО около 7 тысяч советских рублей, разными частями, в разные сроки.

Вопрос: Когда и кем вы были завербованы в террористическую группу, существовавшую в НКВД?

Ответ: В 1936 году я был завербован в террористическую группу, созданную в НКВД, бывшим секретарем НКВД БУЛАНОВЫМ Павлом Петровичем[133].

Вопрос: Какие обстоятельства предшествовали вашей вербовке в террористическую группу, созданную в НКВД БУЛАНОВЫМ?

Ответ: Я, работая в органах НКВД с 1920 года, по занимаемой должности и выполняемой работе, в 1920–1930 годах, был тесно связан с бывшим секретарем НКВД БУЛАНОВЫМ.

В последующем эта связь переросла в близкие, дружеские отношения и БУЛАНОВ стал меня все больше приближать к себе, всячески поддерживая меня, снабжая в неограниченном количестве деньгами, вещами и продуктами, как лично сам, так и через бывшего начальника 1-го отделения АХУ НКВД ПАКАЛН[134].

В результате я был предан БУЛАНОВУ и готов был выполнить любое его, даже и преступного характера, поручение.

В 1936 году, после того как был снят с работы в НКВД ЯГОДА, я был как-то вызван БУЛАНОВЫМ к нему в кабинет. Это было поздно вечером, и в беседе со мной он говорил, что скоро наступит время выполнить моей группе очень серьезное поручение, будь к этому готов. Я ответил, что я согласен принять участие в делах этой группы, т. е. выполнить задание, которое будет. К тому же, я был к этому времени германским шпионом, о чем, возможно, БУЛАНОВ знал от ВИНЕЦКОГО и, таким образом, я был вовлечен БУЛАНОВЫМ в террористическую группу, созданную им в НКВД […][135].

Собранных материалов оказалось достаточно для решения Военной коллегии Верховного Суда СССР – 4 марта 1939 г. С. Я. Зубкин был расстрелян[136], месяцем ранее расстреляли и его бывшего начальника – И. И. Шапиро[137].

С. Я. Зубкин реабилитирован в 1955 г.[138]

Обратимся к очередному архивно-следственному делу из материалов ЦА ФСБ РФ – на оперативного секретаря ГУГБ НКВД СССР В. А. Ульмера[139].

Ульмер Вольдемар Августович, родился в 1896 г., швед, член РКП (б) с 1924 г. В 1915–1917 гг. служил в царской армии в звании прапорщика и поручика. Образование – высшее военное: в 1925–1928 гг. учился в военной Академии РККА им. М. В. Фрунзе.

В органах ОГПУ-НКВД с 1923 г. В 1938 г. – оперативный секретарь ГУГБ НКВД СССР. В 1938–1939 гг. временно исполнял обязанности заместителя начальника Главного управления пограничных и внутренних войск НКВД СССР.

Арестован в апреле 1939 г. Приговорен к 15 годам лишения свободы. Умер во время заключения в Красноярском крае.

Реабилитирован в 1955 г.

Будучи кадровым военным, В. А. Ульмер был командирован в западную китайскую провинцию Синьцзян для проведения специальной операции по борьбе с местным сепаратизмом, где и познакомился с М. П. Фриновским – своим будущим начальником в НКВД.

Во время допроса, после своего ареста В. А. Ульмер отмечал, что «…вследствие вредительских действий Кручинкина (один из военных руководителей операции), Апресова (генеральный консул СССР в Синьцзяне), Дудникова (вице-консул и резидент НКВД СССР), Пузицкого основная задача операции 1934 года в Синьцзяне – разгром живой силы Ма Чжу Ина – выполнена полностью не была»[140].

Подробнее о синьцзянской операции 1934 года и советско-китайских отношениях можно узнать из статьи кандидата исторических наук В. Ф. Нэха «Специальная операция НКВД в Синьцзяне»[141].

Значительный интерес в рамках нашего исследования представляют показания В. А. Ульмера о своей работе в центральном аппарате НКВД СССР под руководством М. П. Фри- новского:

Из протокола допроса УЛЬМЕР В. А.

14 мая 1939 г.

Вопрос: Сформулируйте отчетливо содержание контрреволюционных замыслов заговорщической организации в НКВД.

Ответ: Конечной целью заговора в системе НКВД являлось насильственное устранение существующих руководства партии и правительства. Создание в стране из числа заговорщиков нового «правительства» во главе с ЕЖОВЫМ, бывшим наркомом внутренних дел [.]

[…] Установленные ЦК ВКП(б) цифровые, количественные ограничения размаха операции в заговорщических целях были превышены в 4–5 раз. ЕЖОВ самостоятельно увеличил цифры лимитов.

[…] Примерно в этот же период времени на мое замечание, следует ли информировать ЦК ВКП(б) о результатах операций по полякам, латышам и др., ФРИНОВСКИЙ мне сказал – никого не информируйте, ЕЖОВ знает и достаточно»[142].

Разумеется, что к содержанию протокольных записей допросов подследственных, включая и протоколы допросов В. А. Ульмера, следует относиться с определенной долей осторожности, поскольку многие фрагменты из этих документов не могут быть верифицированы.

Оставим на совести следователей ответ В. А. Ульмера о конечной цели заговора в НКВД – о насильственном устранении руководства партии и правительства.

Но, как известно, в историографии сталинизма нет устоявшейся точки зрения на степень контроля со стороны ЦК ВКП(б) за ходом репрессивной политики 1937–1938 гг. Нельзя не согласиться с Л. А. Наумовым, который солидарен с мнением Биннера и Юнге о том, что «…такие историки как Рогинский, Охотин, Хлевнюк, Петров и Янсен придают чересчур много значения реальному контролю центра над проведением операции…»[143], высказывая свою позицию о 300 000 репрессированных в результате превышения лимитов, принятых с санкции только руководства НКВД (или, что возможно, минуя эту санкцию)[144].

Поддерживая позицию Наумова, сошлемся, кроме АСД В. А. Ульмер, на не публиковавшиеся ранее документы ЦА ФСБ РФ. Дадим лишь несколько архивных ссылок. В оперативно-статистической сводке на имя заместителя наркома внутренних дел Агранова подводятся итоги следственной и судебной работы за первое полугодие 1937 года[145]. Документ, по нашим данным, не выходил за пределы тогдашнего НКВД. Еще одна, также внутриведомственная, сводка показывала результаты деятельности судебных и внесудебных органов в 1938 году[146] и направлялась Ежову, Фриновскому, Заковскому, начальнику 3 отдела Николаеву, начальнику 4 отдела Цесарскому, начальнику 6 отдела Леплевскому, начальнику промышленного отдела Минаеву и начальнику 8 отдела Шапиро.

Таким образом, считаем, что приведенные выше аргументы еще раз подтверждают наш предварительный вывод о несостоятельности аргументов О. В. Хлевнюка и его единомышленников о неусыпном контроле Инстанции, лично Сталина за деятельностью органов внутренних дел.

Рассмотрим еще одно архивно-следственное дело – Эдуарда Петровича Салыня[147] – одного из тех чекистов, которые посчитали необходимым открыто выступить против политики Н. И. Ежова в НКВД СССР по подготовке и проведению массовых репрессий в стране.

16–17 июля 1937 года в Москве, как отмечает авторитетный российский историк Л. А. Наумов, «…прошло совещание руководящих сотрудников НКВД, посвященное обсуждению деталей предстоящей операции по выкорчевыванию врагов народа. На совещании Ежов стал называть приблизительные цифры предполагаемого наличия врагов народа, по краям и областям, которые подлежат аресту и уничтожению. Это была первая наметка спускаемых впоследствии – с середины 1937 года – официальных лимитов в определенных цифрах на каждую область. Услышав эти цифры, все присутствующие так и обмерли. На совещании присутствовали в большинстве старые опытные чекисты, располагавшие прекрасной агентурой и отлично знавшие действительное положение вещей. Они не могли верить в реальность и какую-либо обоснованность названных цифр.

– Вы никогда не должны забывать, – напомнил в конце своего выступления Ежов, – что я не только Наркомвнудел, но и секретарь Центрального Комитета нашей партии.

Товарищ Сталин оказал мне доверие и предоставил все необходимые полномочия. Так что отсюда и сделайте для себя соответствующие выводы.

Когда Ежов закончил свое выступление, в зале воцарилась мертвая тишина. Все застыли на своих местах, не зная, как реагировать на подобные предложения и угрозы Ежова.

Вдруг со своего места встал старейший контрразведчик – начальник Управления НКВД по Омской области

Э. П. Салынь.

– Заявляю со всей ответственностью, – спокойно и решительно сказал Салынь, – что в Омской области не имеется подобного количества врагов народа и троцкистов. И вообще считаю совершенно недопустимым заранее намечать количество людей, подлежащих аресту и расстрелу.

– Вот первый враг, который сам себя выявил! – резко оборвав Салыня, крикнул Ежов. И тут же вызвал коменданта, приказав арестовать Салыня…»[148]

Этот сюжет из воспоминаний участника совещания Стырне свидетельствует о некоторой неточности мемуариста. На самом деле Салынь был арестован спустя три недели после окончания упомянутого совещания – 10 августа 1937 г. И сразу же после ареста помещен в известную своими жесткими порядками Лефортовскую тюрьму.

Не чувствуя за собой никакой вины, он обращается к Ежову и другим руководителям НКВД с неоднократными просьбами о личной встрече с ними или, по меньшей мере, о начале следствия по его делу. В ответ – глухая и немая стена молчания. Так продолжается несколько месяцев. Проходят август, сентябрь, октябрь, ноябрь: ни встреч, ни устных, ни письменных объяснений причин ареста, вообще нет никаких контактов с администрацией тюрьмы или наркомата.

В декабре Салынь решает кардинально поменять тактику своего поведения в тюрьме.

Возможно, он знает об уже разоблаченной Ежовым латышской троцкистской организации, которой руководили Страутин, Янкус и Балодис. И поэтому придумывает совершенно фантастическую, абсолютно нереальную версию о существовании в СССР еще одной антисоветской латышской фашистской организации, в руководство которой входят он сам и многие другие известные деятели партийно-советской номенклатуры.

Среди членов этой «конторы “Рога и копыта”» Салынь называет и грозного председателя Военной коллегии Верховного суда СССР В. В. Ульриха.

Замысел Салыня очевиден – он надеялся, что следствие разберется в его «показаниях» и сделает вывод об их стопроцентной несостоятельности. Однако Салынь трагически ошибся: 77 страниц его собственноручных чернильных и карандашных «показаний» кем-то из следственной бригады по его делу внимательно изучались, но ни одна строка из них не попала в материалы следствия. Все они несколько лет пролежали без движения в чьем-то рабочем столе на Лубянке и лишь в 1941 году были приобщены к АСД уже расстрелянного Салыня.

Само же следствие было рекордно скорострельным даже для тех сложнейших времен: в один день – 25 апреля 1938 г. – было принято постановление об избрании меры пресечения для Салыня (спустя восемь с половиной месяцев после его фактического ареста), проведен единственный допрос и подписан протокол об окончании следствия.

Однако и таким спринтерским следственным забегом ежовское издевательство по отношению к непослушному Салыню не закончилось. Прошло еще четыре месяца ожидания, прежде чем 26 августа 1938 г. тот самый член «руководства латышской фашистской националистической организации» В. В. Ульрих подписал единственно возможный в то время для Салыня приговор Военной коллегии Верховного суда СССР – высшая мера наказания[149].

Личная изуверская месть Н. И. Ежова своему непокорному подчиненному завершилась еще одной трагической смертью.

ГЛАВА 4. Документы гестапо – новый исторический источник

В предыдущей главе мы рассказали Читателю о недавно рассекреченных секретных документах, которые были переданы из Архива Президента РФ в Российский государственный архив новейшей истории (фонд № 3, описи № 57 и 58).

Среди этих новых, рассекреченных архивных дел находятся уникальные, до сих пор не публиковавшиеся материалы германской секретной тайной полиции (гестапо) – три тома под общим названием «Трофейные документальные материалы – карточки, заведенные Государственной тайной полицией и службой безопасности Германии, на советских политических, государственных, военных деятелей и других лиц»[150].

Обложка архивного дела № 495 (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58) с документами гестапо на советских руководителей

Пока опубликовать все документы из всех трех томов не представляется возможным только по одной причине – их объем слишком велик и, судя по всему, потребует подготовки отдельной книги.

Сегодня мы можем предложить нашему Читателю всего лишь первые три карточки гестапо, которые были заведены на И. В. Сталина, Н. С. Хрущева и Н. И. Ежова. Увидев карточки гестапо, прочитав русский перевод их содержания, пусть каждый Читатель составит собственное мнение о новом историческом источнике.

Начнем с самой, как это ни показалось бы странным, лаконичной карточки – на И. В. Сталина[151].

Оригинал карточки гестапо на И. В. Сталина

Русский перевод карточки гестапо на И. В. Сталина

В карточке указана фамилия Вождя, его место службы и жена – дочь Л. М. Кагановича […]

Вторая карточка на Н. С. Хрущева, на которого, если верить немецким источникам, было совершено покушение в 1939 году.

Оригинал карточки гестапо на Н. С. Хрущева[152]

Член Московского областного и городского комитета ВКП(б). Кандидат в Президиум ЦИК СССР (текст подлинника. – А. Д.).

Член Президиума Совета Национальностей при ЦИК СССР.

См. «Германскую Центральную Газету» (Москва, № 185 от 12 августа 1936 года) (текст подлинника. – А. Д.).

15.12.36. В речи о новой советской Конституции Хрущев высказался, между прочим, против фашизма. «Правда» № 336, 7 декабря 1936 года.

24.9.37. Согласно «Германской Центральной Газете» (Москва, № 213 от 16 сентября 1937 года), Хрущев принял участие в критике тактических занятий войсковых подразделений Московского военного округа. (Документы «Красная Армия»).

6.10.37. Согласно «Германской Центральной Газете» (Москва, № 218 от 22 сентября 1937 года), произнес речь на собрании стахановцев – рабочих текстильной промышленности Москвы и Московской области. (Документы «Стахановское движение»).

19.10.37. Согласно «Германской Центральной Газете» (Москва, № 235 от 12 октября 1937 года) – член Центральной комиссии по выборам на 1937 год. (Документы «Выборы в Советском Союзе»).

14.12.37. Согласно «Германской Центральной Газете» (Москва, № 279 от 8 декабря 1937 года), выступил с речью на радиомитинге трудящихся Московской области в честь Дня Сталинской конституции. Кандидат в депутаты Верховного Совета СССР (См. личное дело).

23.12.37. Согласно «Германской Центральной Газете» (Москва, № 284 от 14 декабря 1937 года), избран от города Москвы в Верховный Совет СССР. (Документы «Выборы в Советском Союзе»).

25.1.38. Согласно «Германской Центральной Газете» (Москва, № 15 от 18 января 1938 года), избран в члены Президиума Верховного Совета СССР.

26.1.38. Согласно «Германской Центральной Газете» (Москва, № 16 от 20 января 1938 года), становится кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б). (Документы «Народные комиссары СССР»).

3.2.38. Согласно «Германской Центральной Газете» (Москва, № 23 от 29 января 1938 года), избирается исполняющим

обязанности Первого секретаря ЦК КП(б) Украины. (Упомянут в личном деле К. Гоффман).

12.2.38. К заполнению графы от 3.2.38. см. также сообщение пол. 900 от 5 февраля 1938 года. (Документы «Коммунистическая партия в Советском Союзе»).

13.4.38. Согласно «Ост Экспресс», № 86 от 12 апреля 1938 года, находится в продолжительной инспекционной поездке по отдельным районам Украины, чтобы провести чистку партийных организаций. (Документы «Коммунистическая партия в Советском Союзе»).

1.6.38. Согласно «Ост Экспресс», № 124 от 30 мая 1938 года, произнес в Киеве речь, в которой сообщил об обострении борьбы против «врагов народа». Его инспекционная поездка привела к смещению с должностей ряда значительных деятелей партии. (Документы «Выборы в Советском Союзе»).

27.6.38. Согласно «Германской Центральной газете» (Москва, № 137 от 17 июня 1938 года), выступил на XIV партийном съезде КП(б) Украины. (Личное дело).

2.11.38. Согласно «Германской Центральной газете» (Москва, № 54 от 28 октября 1938 года), принял участие 27 октября в юбилейном вечере, посвященном 40-й годовщине Академического художественного театра им. Горького в Москве. (Документы. Искусство в Советском Союзе).

3.11.38. Согласно «Германской Центральной Газете» (Москва, № 56 от 30 октября 1938 года), принимал участие 29 октября в праздновании XX годовщины комсомола в Москве. Фото. (Молодежь Советского Союза).

4.11.38. Согласно «Германской Центральной газете» (Москва, № 193 от 23 августа 1938 года), сделал сообщение о сельскохозяйственной союзной выставке на совместном заседании Совета Союза и Национальностей 21.8.38. (Сельское хозяйство в СССР).

7.3.39. Согласно «Германской газете» (Москва, № 33 от 10.2.39.), награжден орденом «Красного Трудового знамени» (так в тексте. – А. Д.). (Ордена в Советском Союзе).

15.3.39. Как сообщает газета «Ф. Б.» (№ 59 от 28.2.39), на Хрущева, когда он хотел выехать из Киева в Москву, совершено покушение. Была брошена бомба. Хрущев легко ранен. Его два сопровождающих и террорист убиты. (Личное дело).

14.4.39. Согласно «Германской газете» (Москва, № 53 от 27.3.39.), [Хрущев] – член Политбюро и ЦК ВКП(б) (18-й партсъезд).

Перевел: старший лейтенант В. Наумов

23 июля 1957 г.

Третья карточка на Н. И. Ежова, на которого также было организовано покушение.

Оригинал карточки гестапо на Н. И. ЕЖОВА[153]

23.10.36. Ежов является членом Коммунистической партии с 1917 года. Его биография – это биография подчиненного, которого руководящие лица толкают то туда, то – сюда и который никогда не высказывал своего мнения. С 1922 года он был секретарем различных губернских и областных комитетов. 1929/30 гг. – заместитель народного комиссара сельского хозяйства.

[В] 1930/34 гг. он работает в отделах обороны и кадров Центрального Комитета партии. Далее креатура всемогущего Кагановича безоговорочно представил себя для целей последнего. Таким он работал в Организационном бюро партии и в очень важном органе партии – в Комиссии партийного контроля, председателем которой он, наконец, стал. Постепенно Каганович продвинул его на ступеньку выше.

Он становится номинальным руководителем Комиссариата внутренних дел (ГПУ), выполняя волю Кагановича или, под влиянием Бермана и других евреев из аппарата ГПУ, продолжая курс Ягоды. Во всяком случае ГПУ продолжало оставаться вотчиной евреев.

11.11.36. Ежов является председателем внутреннего трибунала Коминтерна. Трибунал занимался делами заграничных коммунистов, которых Контрольная комиссия привлекала к ответственности (см. документы ГПУ).

2.12.36. По сообщению газеты «Берлинские местные объявления» (№ 281 от 23.11.36), Ежов будто бы дал указание на создание в Барселоне ответственного органа советского комиссариата внутренних дел (см. документы «Советский Союз и Испания»).

3.12.36. [Ежов] – в составе Почетного Президиума VII чрезвычайного Съезда Советов. («Нах рихтен», «Известия» № 264 от 16.11.36).

5.12.36. Ежов как новый руководитель ГПУ не упустит возможности дать свободу своей врожденной жестокости и играть значительную роль. («Служба информации» № 48 от 30–11.36).

5.2.37. Согласно «8Ур Абендблатт» (№ 23 от 28.1.37), Ежов потерял звание генерального комиссара государственной безопасности.

6.2.37. Как сообщает «ФБ» от 2.2.37, Ежов и Каганович будто бы проведут «мероприятие по чистке» Красной Армии.

8.6.37. Согласно сообщению «Гамбургской газеты иностранцев» (№ 146 от 29.5.37), Ежов будто бы убил прежнего шефа ГПУ в его камере.

21.7.37. Согласно «Известиям» (№ 167 от 18.7.37), по решению ЦИК Ежов награжден Орденом Ленина (см. личное дело).

8.10.37. Согласно сообщению «АА» от 2.10.37, Ежов примерно в конце августа, в сопровождении многочисленных чекистов, прибыл из Москвы в Киев и провел лично ряд арестов внутри НКВД (Документы «Республика Украина»).

12.10.37. Дополнение к 15.9.30.: 16.8.30. [Ежов] в лечебных целях прибыл в Германию.

20.10.37. Согласно «Германской центральной газете» (Москва № 236 от 14.10.37.), избран Пленумом ЦК ВКП(б) кандидатом в члены Политбюро.

17.12.37. Упоминается в статье «Обезглавливание Красной Армии» Льва Троцкого («Новый дневник», Париж, № 48 от 27.11.37).

14.1.38. По доверительному сообщению, будто бы примет руководство Коминтерном.

14.2.38. Согласно берлинской газете «Берлинцайтунг» – биржевой газеты от 8 февраля 1938 года: когда Ежов выходил из здания секретариата партии в Москве, в него был произведен выстрел. Ежов тут же вбежал обратно в подъезд здания, стреляющий скрылся. Мотоциклист, который постоянно сопровождал машину Ежова, пропал. (Личное дело).

12.4.38. Согласно «Ост экспресс» (№ 84 от 9 апреля 1938 года), Ежов занял пост смещенного народного комиссара судоходства Пахомова. (Документы ГПУ).

29.4.38. Как сообщает газета «Ангрифф» (№ 99 от 26 апреля 1938 года), женился на еврейке. Находится под влиянием еврея Л. М. Кагановича. (См. личное дело Розы Каганович – Сталин).

1937 На устроенном приеме по случаю юбилея ЧК (декабрь 1937 года) Ежов упомянул, что в первые 11 месяцев 1937 года разоблачено и арестовано до 2609 различных «возбудителей трудящихся» и прочих «врагов народа». (Документы ГПУ).

1.7.38. Как сообщает «Берлин Моргенпост» – берлинская утренняя газета (№ 153 от 26 июня 1938 года), будто бы запланировано отравление Ежова. Под этим предлогом арестовано 114 сотрудников ГПУ, среди которых – руководитель контрразведывательного отдела в НКВД Щербаков, личный секретарь Ежова Бродский и его повар литовец Плакайтес. (Личное дело).

11.7.38. Согласно газете «12 Ур Блатт» (№ 110 от 10 мая

1938 Года), Сталин сделал резкий упрек Ежову за то, что он еще не ликвидировал антисталинский радиопередатчик. (Нелегальный радиопередатчик в Советском Союзе).

10.08.38. Ежов упоминается в прилагаемом «АА» документе от 12 июля 1938 года. (Структура ГПУ).

25.10.38. Согласно «ФБ» (№ 284 от 11 октября 1938 года), Ежов будто бы смещен со своего поста и заменен Маленковым. (ГПУ).

2.11.38. Согласно «Германской газете» (Москва, № 54 от 28 октября 1938 года), принял участие в юбилейном вечере в связи с 40-й годовщиной Художественного театра в Москве.

3.11.38. Согласно «Германской газете» (Москва, № 56 от 30 октября 1937 года), Ежов принял участие в праздновании XX годовщины комсомола в Москве. Фото. (Молодежь в Советском Союзе).

17.11.38. Согласно «Германской газете» (Москва, № 63 от 10 ноября 1938 года), присутствовал на приеме парада на Красной площади в Москве в связи с XXI годовщиной Октябрьской революции. Фото (годовщина Октябрьской революции).

12.12.38. Как сообщает «Служба СССР» (№ 142 от 9 декабря 1938 года), Ежов, якобы «по собственному желанию», смещен с поста Комиссара ГПУ. Он занимает лишь пост Народного комиссара судоходства. Его приемником является Берия. (Документы ГПУ).

12.12.38. В «Ост экспресс» (№ 68 от декабря 1938 года) имеется статья о Ежове, которая находится в его личном деле.

14.12.38. Согласно «Германской газете» (Москва, № 85 от 8 декабря 1938 года), Ежов, по его просьбе, освобожден от обязанностей Народного комиссара внутренних дел и оставлен Народным комиссаром водных путей сообщения. (Народные комиссары СССР).

18.1.39. Как сообщает «Ост Экспресс» от 16 января 1939 года, сегодня в Народном комиссариате водных путей сообщения состоялась производственная конференция, на которой выступил Ежов после его освобождения с поста Народного комиссара внутренних дел. (Личное дело).

20.1.39. Копия сообщения германского посольства в Москве о Ежове находится в его личном деле и в разделе документов «Народные комиссары СССР».

28.3.39. Согласно сообщению германского посольства в Москве (тел. № А 408 от 6 марта 1939 года), Ежов не избран делегатом на XVIII съезд ВКП(б). (Упомянут в документах ГПУ).

11.4.39. Согласно «АА Пол. V 2693 от 28 марта 1939 года, [Ежов] не присутствовал на XVIII партийном съезде, не был вновь избран в ЦК КПСС. («ЦК КПСС» – так в тексте перевода).

14.4.39. Как сообщает «ФБ» (№ 104 от 14 апреля 1939 года), Государственный прокурор Вышинский руководит следствием по делу Ежова. (Личное дело).

22.4.39. Согласно сообщению германского посольства в Москве от 10 апреля 1939 года /А/ 691, Народный комиссариат водных путей сообщения разделен на Народный комиссариат морского флота (Народный комиссар С. С. Дукельский) и Народный комиссариат речного флота (Народный комиссар С. А. Шашков). Ежов не получил нового поста. Он, вероятно, сошел со сцены (упомянуто в личном деле). (АА. Пол. V. 3168 от 14 апреля 1939 года).

9.8.39. Как сообщает «Полония» (Катовицы) (№ 5311 от 31 июля 1939 года), Ежов будто бы недавно расстрелян. (Личное дело).

(До сих пор фамилия немецкого агента под оперативным псевдонимом «Полония» не установлена. – А. Д.)

гестапо № 36

Перевел: старший лейтенант В. Наумов

26 июля 1957 г.

Глава 5. Центральный архив ФСБ России. Архивно-следственное дело № Р-23502 Я. А. Яковлева

Яков Аркадьевич Яковлев (Эпштейн) родился 21 июня 1896 года в Гродно, в семье учителей, член РСДРП(б) с 1913 года. В начале 20-х годов прошлого века работал в аппарате ЦК, с 1926 года – заместитель Народного комиссара рабоче-крестьянской инспекции, в 1929–1934 гг. – Народный комиссар земледелия СССР, с 1934 до ареста в октябре 1937 года возглавлял сельскохозяйственный отдел ЦК ВКП(б).

Я. А. Яковлев, вместе с А. И. Стецким и Б. М. Талем, принимали участие в деятельности специальной рабочей группы ЦК ВКП(б) по выработке текста новой Конституции СССР. Комиссия подчинялась непосредственно И. В. Сталину.

Яковлева арестовали 12 октября 1937 года. Необычно, что в тот же день была арестована и его жена Софья Соколовская, которая говорила на нескольких языках и много путешествовала. Похоже, что ее допросили первой. 15 октября Якову Аркадьевичу сказали, что супруга объявила его осведомителем царского охранного отделения. Вначале он отрицал это обвинение, хотя признался в том, что был тайным сторонником Троцкого с 1922 года и немецким шпионом с 1935 года.

В ноябре 1937 года Сталин сказал Георгию Димитрову, что «жена Яковлева была французским шпионом», что означало, что это она была на связи за границей, поставив, тем самым, под подозрение и себя, и своего мужа.

12 декабря 1937 года Я. А. Яковлева исключили из членов Центрального Комитета ВКП(б) на том основании, что он был полицейским агентом и немецким шпионом.

20 июля 1938 года Яков Аркадьевич был приговорен к высшей мере наказания.

Реабилитирован в 1957 году.

Что же послужило причиной для неожиданного, на первый взгляд, ареста Яковлева, какие основания были у Сталина назвать жену Яковлева «французской шпионкой»?

Ответы на эти и другие, не менее сложные вопросы можно было получить только в Центральном архиве Федеральной службы безопасности России, сотрудники которого помогли нам ознакомиться с архивно-следственным делом Я. А. Яковлева[154].

Предлагаем нашим Читателям первыми ознакомиться с расширенной версией материалов архивного дела Я. А. Яковлева (в значительно сокращенном виде эти материалы со ссылкой на Архив Президента РФ опубликованы на сайте istmat.info. – А. Д.).

Но прежде чем Читатель узнает из протоколов допроса о серьезнейших обвинениях Я. А. Яковлева в шпионаже, хотим напомнить, что в момент ареста Яковлева И. В. Сталин не мог и предположить о систематическом обмане Ежовым руководства страны по поводу МАСШТАБОВ начавшихся репрессий. Тогда еще у Сталина не было причин не доверять своему наркому внутренних дел… Об этом служебном преступлении Н. И. Ежова подробно рассказано в предыдущей главе[155].

Одновременно обратим внимание Читателя на естественное логическое решение с нашей стороны, которое последовало после изучения архивно-следственного дела Я. А. Яковлева, – необходимо было проверить достоверность сведений (как говорят профессиональные историки, «верифицировать»), полученных следствием в 1937–1938 гг. В деле называются конкретные агенты немецкой разведки – ШМУКЕ и ЛЯМБЕРГ, которые, как считали следователи 30-х годов, завербовали Яковлева и в течение нескольких лет получали от него шпионскую информацию.

В этой длительной и кропотливой работе нам помогали сотрудники Центрального архива ФСБ РФ, Службы внешней разведки РФ, заместитель директора Российского государственного военного архива В. И. Коротаев и сотрудник Германского института истории в Москве Маттиас Уль.

К чему привела наша коллективная верификация – Читатель узнает из следующей книги…

Из протокола допроса

арестованного Яковлева Якова Аркадьевича

15–18 октября 1937 г.

Вопрос: Вы арестованы как один из руководителей фашистско-шпионской троцкистской организации.

В заявлении от 14 октября 1937 года Вы признали, в общих чертах, свою вину в предъявленных Вам обвинениях. Мы приступаем сейчас к допросу по существу всей Вашей и Ваших сообщников антисоветской деятельности.

Потрудитесь пока ответить следствию на ряд вопросов Вашей биографии, которые вызывают у нас сомнения.

Когда и где Вы вступили в партию?

Ответ: В партию я вступил в 1913 году в Петрограде, где я учился в Политехническом Институте с 1913 по февраль 1917 года.

Вопрос: При каких обстоятельствах Вы вступили в партию?

Ответ: В этом институте я сблизился со студентами-большевиками ВАСИЛЬЕВСКИМ, ПРИСЕДЬКО и БОГОЛЕПОВЫМ, которые втянули меня в революционную работу и в студенческий социал-демократический кружок.

Как член партии я проводил большую подпольную работу, начиная с 1913 года и по февраль 1917 года. В этот период в Петрограде я руководил экономическим студенческим кружком и двумя кружками революционных рабочих петроградских предприятий.

За свою активную революционную работу я подвергался преследованиям полиции и арестовывался.

Вопрос: Когда и за что Вы арестовывались полицией?

Ответ: Я был арестован в числе нескольких тысяч участников демонстрации у Казанского собора накануне Февральской революции. Арест произошел 25 февраля; я просидел в полицейском адмиралтейской части три дня и, в связи с революцией, был освобожден. (Эта часть протокола допроса опубликована на сайте «Исторические материалы» со ссылкой на АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 324. Л. 100–136. – А. Д.)

(Далее: неопубликованная часть допроса. – А. Д.)

Вопрос: А до этого за четыре года своей, как Вы говорите «большой подпольной работы» Вы подвергались репрессиям?

Ответ: Нет, не подвергался.

Вопрос: Как Вы получили право жительства в Петрограде?

Ответ: Как студент я имел такое право.

Вопрос: В полицию или в охранное отделение, по этому поводу, Вас когда-либо вызывали?

Ответ: Да, вызывали в полицию несколько раз, это было связано с законностью моего проживания в Петрограде.

Вопрос: Допрашивали ли Вас в полиции когда-либо о Вашей принадлежности к студенческим революционным кружкам, в которых, как Вы говорите, вели активную работу с 1913 года?

Ответ: Нет, не допрашивали. Думаю, что полиции и охранному отделению не была известна моя революционная деятельность.

Вопрос: Вы это точно помните?

Ответ: Безусловно.

Вопрос: Чем же Вы тогда объясните, что в Вашей автобиографии Вы лично пишете о том, что за время революционной деятельности и подполья несколько раз подвергались репрессиям и вызывались на допрос в полицию?

Ответ: В своей автобиографии я просто был недостаточно точен.

Вопрос: То есть наврали?

Ответ: Да, пожалуй, наврал, или, вернее сказать, немного приукрасил.

Вопрос: Это неверно. Вы врете сейчас на следствии. Нам точно известно, что в охранное отделение Вас вызывали и допрашивали о революционной работе. Нам также известно, что Вы дали по этим вопросам охранке показания.

Ответ: Таких данных у Вас не может быть, так как, повторяю, никто меня никогда не допрашивал.

Вопрос: Нам понятна подобная «категоричность» Вашего утверждения. Очевидно, у Вас есть особый смысл скрывать этот факт. Потрудитесь прямо ответить на вопрос.

Ответ: Я еще раз категорически заявляю, что я сказал правду. Мое прошлое хорошо известно многим товарищам, с которыми я работал в подполье. Спросите ВАСИЛЬЕВСКОГО, СТЕЦКОГО и, наконец, МОЛОТОВА. Они подтвердят мое безупречное партийное прошлое. Я настойчиво прошу предъявить мне те данные, которые имеются у Вас о допросах меня в охранке.

Вопрос: Вы зря ссылаетесь на свидетелей. Они как раз отрицательно отзываются о Вашем прошлом. СТЕЦКИЙ, в частности, подал заявление о том, что в свое время его предупреждал ТОЛМАЧЕВ быть с Вами осторожнее, так как он (ТОЛМАЧЕВ) подозревает Вас в провокаторской деятельности.

Что Вы можете на это ответить?

Ответ: На этот вопрос ответить затрудняюсь.

Вопрос: Ваша жена СОКОЛОВСКАЯ-ЯКОВЛЕВА, прожившая с Вами много лет, тоже подала заявление, в котором сообщает, что с Ваших слов ей известно о Вашем сотрудничестве в Петроградском охранном отделении.

Что Вы можете на это ответить?

Ответ: Я прошу дать мне возможность все обдумать, потом отвечать.

Вопрос: Это зачем же?

Ответ: Просто надо собраться с мыслями, все вспомнить. Для меня все это так неожиданно.

Вопрос: Бросьте паясничать. Потрудитесь на вопросы следствия отвечать сейчас же. Все равно от ответа Вам не уйти, какие бы новые трюки Вы не придумали.

Ответ: Хорошо, я буду отвечать. Я вижу, что мое дальнейшее запирательство бесцельно. Я много лет после Октябрьской революции боялся разоблачения моей гнусной роли до революции. Жил, опасаясь, что будет разоблачена самая гнусная страница в моей жизни – это моя провокаторская деятельность в пользу царской охранки. Теперь я хочу до конца полностью раскаяться перед лицом следствия, перед партией, перед народом и сказать всю правду.

Я, действительно, с августа 1916 года сотрудничал с Петроградским охранным отделением, являясь его агентом по освещению революционных кружков и революционного студенчества Петроградского Политехнического института.

Вопрос: Бросьте Ваши лицемерные излияния о раскаянии. Кто Вам поверит?

Отвечайте конкретно, когда Вы были завербованы охранкой?

Ответ: Я был завербован для сотрудничества в Петроградском охранном отделении в августе 1916 года.

Как я уже показал, в этот период я был студентом Политехнического института в Петрограде, состоял в большевистской партийной организации Политехнического института и вел экономический кружок из студентов этого же института.

В августе 1916 года меня вызвали в Лесной участок полиции, отвели в отдельную комнату, где находился жандармский офицер в чине ротмистра. Вызвали меня в участок под видом проверки законности моего пребывания в Петрограде. Это офицер забрал у меня студенческий вид на жительство, начал кричать на меня, заявляя, что ему известно мое участие в революционных кружках, и он меня выселит из Петрограда и привлечет к ответственности как еврея, который «мутит русских». Когда я пытался все это отрицать, этот офицер стал меня избивать, угрожая всяческими репрессиями и сказал, что-либо я буду говорить все, что мне известно, либо он приведет свои угрозы о выселении из Петрограда в исполнение. Я ему все же не отвечал, он вышел из комнаты. Через некоторое время ко мне зашли 2 жандарма, которые в течение часа-полутора молча меня избивали. Затем пришел опять жандармский офицер и спросил: «Будешь говорить нам? Все равно мы тебя прославим как провокатора и жить не дадим».

Я ответил, что выполню все то, что он требует, только прошу дать мне возможность жить и учиться в Петрограде. Вслед за этим жандармский офицер, назвавший себя БОЛДЫРЕВЫМ, расспросил меня подробно о состоянии студенческого кружка в Политехническом институте, месте собрания и т. п. Он предложил мне это все написать и подписаться, что я и сделал. После продолжительной беседы с БОЛДЫРЕВЫМ он заявил, что я буду числиться у них под 71-ым номером и назначил мне явиться через несколько дней в квартиру по Лесному проспекту, которая фактически была конспиративной квартирой охранного отделения. Я явился туда в назначенное время. Там ждал меня БОЛДЫРЕВ в штатском. Он предложил мне изложить ему то же, что и в полицейском участке, но подробнее, шире, со всеми деталями, с характеристиками людей, взаимоотношениями между ними и проч. Все это я выполнил.

Вопрос: Какая у Вас была кличка?

Ответ: БОЛДЫРЕВ предложил мне написать подписку, что я обязываюсь сотрудничать с охранным отделением, что я буду числиться под номером 71, а уже после первой встречи на конспиративной квартире охранного отделения БОЛДЫРЕВ предложил мне все свои материалы подписывать кличкой «Федор». После этой беседы мы систематически каждые две-три недели встречались на той же квартире, и я там же на квартире писал все мои донесения охранному отделению о деятельности студенческих и рабочих революционных кружков. Эти материалы я всегда подписывал кличкой «Федор».

Вопрос: Кого Вы выдали охранке?

Ответ: В числе материалов, переданных мною через БОЛДЫРЕВА охранному отделению, были сообщения о работе большевистской ячейки в институте. Я систематически сообщал охранке о членах этой ячейки – БОГОЛЕПОВЕ, Всеволоде ВАСИЛЬЕВСКОМ, СТЕЦКОМ, ПРИСЕДЬКО, СЫРЦОВЕ. Писал о связях с социал-демократической организацией вне института, которые осуществлял ПРИСЕДЬКО и с которым я был связан. В одном из своих сообщений БОЛДЫРЕВУ я писал о двух рабочих кружках, которыми я руководил в 1915 году, из рабочих Обуховского завода и Торнтоновской мануфактуры, указав Захара НЕВСКОГО, как связавшего меня с этими кружками, и его место жительства.

В своих сообщениях я указал, что руководимый мною и другими легальный экономический кружок является, по существу, революционным кружком.

Вопрос: Сколько Вы получали от охранки за свою провокаторскую работу?

Ответ: Я не получал вознаграждения. Я сотрудничал с охранным отделением, надеясь при помощи охранки спокойно закончить институт, получить специальность и уйти от революционной работы. Наступившая революция изменила эти мои планы.

Вопрос: Зачем же Вас – провокатора – арестовала полиция в феврале 1917 года?

Ответ: Накануне Февральской революции состоялась большая демонстрация у Казанского собора. Я не успел предупредить БОЛДЫРЕВА о готовившейся демонстрации. Через несколько дней хозяйка моей квартиры вечером передала мне записку, оставленную каким-то человеком о том, что я должен вечером явиться к БОЛДЫРЕВУ. Меня ожидал БОЛДЫРЕВ, который расспросил подробно о демонстрации и затем предупредил, что меня, возможно, арестуют вместе с другими, чтобы я вел себя спокойно при обыске и что цель моего ареста – освещение настроения арестованных. Действительно, 25 февраля я был арестован и помещен в полицейскую адмиралтейскую часть. Меня никто не вызывал, а 28 февраля 1917 года тюрьма была разгромлена и все заключенные освобождены. Я искал путей, чтобы встретиться с БОЛДЫРЕВЫМ и попросить его уничтожить все мои документы, однако, это мне не удалось.

Весь период советской власти я волновался, опасаясь разоблачения, и лишь в последние годы я успокоился, решив, что документы о моей позорной связи с охранкой потеряны.

Мне стыдно признаваться во всем этом, но это так.

Вопрос: Насчет стыдливости Вы лучше помолчите. Роль стыдливого провокатора Вам вообще мало подходит. Отвечайте, можете ли Вы еще что-либо существенное сообщить о Вашей деятельности агента царской охранки?

Ответ: Все, что относится к моей прежней деятельности провокатора, я следствию сообщил. Ничем больше своих показаний дополнить не могу.

О своей антисоветской деятельности после революции я готов дать исчерпывающие показания.

Вопрос: Хорошо. Переходите к конкретным показаниям о Вашей антисоветской деятельности.

Ответ: Мне тяжело в этом еще и еще раз признаваться. Однако, я должен сообщить следствию, что в своем заявлении я скрыл то, что я примкнул к троцкистам значительно раньше, чем это написано в заявлении. В действительности я являюсь кадровым троцкистом, начиная с 1923 года и до дня моего ареста. Уцелел в партии, поскольку мое провокаторство не было разоблачено, я вскоре – уже как троцкист – решил повести борьбу с партией.

Троцкизм сыграл для роль выгодной точки приложения моих сил. За весть этот многолетний период времени я не прекращал борьбы с партией, причем на различных этапах моя борьба против партии имела различный характер, принимала различные формы. За весь этот период я не прекращал связи с троцкистским подпольем и с самим ТРОЦКИМ, осуществляя эту связь на разных этапах разными путями.

(Далее: опубликованный текст в «ИМ». – А. Д.)

Вопрос: Расскажите подробно обо всей Вашей антисоветской борьбе против партии, против советского народа.

Ответ: В 1922–1923 гг. я работал в Москве заведующим подотделом печати в Агитпроме ЦК ВКП(б). Агитпром в это время возглавлял один из активных троцкистов – СОСНОВСКИЙ, а затем БУБНОВ. В это же время я являлся членом редакционной коллегии журнала «Красная Новь», где работал совместно с активным троцкистом ВОРОНСКИМ.

С ВОРОНСКИМ я в то время очень сблизился. Нашему сближению способствовала общность наших троцкистских взглядов. В 1923 году я стал на позиции ТРОЦКОГО, боровшегося против ЦК ВКП(б).

На этой основе произошло мое сближение с троцкистами СОСНОВСКИМ, ВОРОНСКИМ и ЭЛЬЦИНЫМ, работавшим тогда же в «Красной Нови».

В это время я принимал активное участие во фракционных совещаниях группы троцкистов, происходивших, главным образом, на квартире ВОРОНСКОГО, в 1-ом Доме Советов – гостинице «Националь». В работе фракционных совещаний этой группы принимал также активное участие работник ЦК ВКП(б) – троцкист ПОПОВ Н. Н. На совещаниях мы обсуждали задачи троцкистов в борьбе с партией и практические мероприятия в этом направлении.

Я, ВОРОНСКИЙ и ЭЛЬЦИН широко использовали наше положение в редакции журнала «Красная Новь». В этом издательстве, при нашей помощи, была выпущена брошюра «Уроки Октября» и ряд других троцкистских материалов и произведений, пропагандировавших троцкистские взгляды.

В связи с поражением троцкистов в 1923 году я ушел в подполье и, законспирировавшись, продолжал предательскую антипартийную борьбу.

Вопрос: Расскажите, как это Вам удавалось так долго, с 1923 года, скрывать свою троцкистскую антисоветскую деятельность?

Ответ: Это объяснятся тем, что с 1923 года я, в соответствии с личными указаниями ТРОЦКОГО, ушел от открытой борьбы с партией. Сманеврировал и сразу же перешел на конспиративное положение. Внешне я сразу порвал связь с троцкистами и всю дальнейшую антисоветскую работу проводил под флагом двурушничества.

ТРОЦКИЙ еще в 1923 году, предвидя возможный провал открытой атаки против партии, считал необходимым некоторую часть своих сторонников особо тщательно законспирировать для того, чтобы они, оставаясь в партии, на партийной работе, закрепились, входили бы в доверие партийных масс и руководства партии и продвигались постепенно к руководству партии.

ТРОЦКИЙ тогда уже ставил этот вопрос в той связи, чтобы в нужный момент в партийном руководстве иметь своих агентов, которые информировали бы его и содействовали бы захвату им власти. Такие задачи были поставлены и мне.

Вопрос: То есть те же задачи предательства, провокации, шпионажа, в выполнении которых Вы уже имели опыт от сотрудничества с охранкой.

Ответ: Да.

Вопрос: Продолжайте показания. Где и когда Вы связались с ТРОЦКИМ?

Ответ: В 1923 году меня свел с ТРОЦКИМ СОСНОВСКИЙ. Встреча произошла на квартире ВОРОНСКОГО в 1-м Доме Советов в гостинице «Националь». Там собрались – ТРОЦКИЙ, СОСНОВСКИЙ, ВОРОНСКИЙ и я. Говоря о перспективах работы троцкистов, ТРОЦКИЙ указывал, что не исключена возможность временной, как он выразился, победы цекистов; он говорил далее, что в политике, как на войне, нужно учитывать возможность временного поражения и поэтому необходимо заранее обеспечить себя на территории противника.

ТРОЦКИЙ особенно указывал на то, что обстоятельства борьбы показывают, какое решающее значение приобрел партийный аппарат. Исходя из этого, он поставил перед нами задачу – в своей дальнейшей работе стремиться, не только проникнуть в партийный аппарат, но и закрепиться там, продвигаться, подбирать и вербовать кадры сторонников линии ТРОЦКОГО из партийного аппарата. ТРОЦКИЙ прямо заявил, что мы должны завоевать партийный аппарат. Исходя из этого, ТРОЦКИЙ предложил мне прекратить внешне всякую связь с троцкистами; в дальнейшем, везде и всюду рекламировать себя, как твердого сторонника ЦК, беспощадного врага троцкистов, использовать все для увеличения своего влияния в партии, одновременно чрезвычайно осторожно и конспиративно, через вторые и третьи руки, проводить работу по вовлечению тщательно подобранных людей в троцкистскую организацию.

После этого совещания и указаний ТРОЦКОГО я прекратил открытую связь с ВОРОНСКИМ и СОСНОВСКИМ, как людьми скомпроментированными; людей же, связанных со мной и стоявших на позициях троцкизма, проинструктировал со своей стороны в духе указаний, полученных от ТРОЦКОГО.

Вопрос: Кто эти люди?

Ответ: ПОПОВ Н. Н., МИХАЙЛОВ М. Л., а затем уже в 1924 году и ВАРЕЙКИС, – все они стояли на позициях ТРОЦКОГО. После моей встречи с ТРОЦКИМ они, так же, как и я, перешли на законспирированное положение. Период 1924 года убедил меня в правильности прогноза ТРОЦКОГО – о возможном провале на данном этапе троцкистов и необходимости перехода части троцкистов в глубокое подполье для двурушнической борьбы против партии.

Эту группу людей я сохранял как свои кадры до последних дней. Они вместе со мной на протяжении многих лет вели активную борьбу против партии и советского народа.

В 1924 году я особенно сблизился с ВАРЕЙКИСОМ (децистом в прошлом), назначенным тогда заведующим отделом печати ЦК ВКП(б).

Из ряда бесед с ним я убедился, что это авантюрный беспринципный человек, карьерист, менявший свои убеждения буквально на ходу. В то же время я убедился, что он стоит на позициях ТРОЦКОГО, поскольку это содействует его – ВАРЕЙКИСА – планам.

ВАРЕЙКИСА я обработал и привлек в свою руководящую группу троцкистской организации.

С этого периода фактически и сформировалось руководящее ядро, группа скрытых троцкистов, в которую входили я – ЯКОВЛЕВ, ВАРЕЙКИС и ПОПОВ, действовавших по указаниям ТРОЦКОГО – на положении особо законспирированной группы двурушников, маневрировавших, приноравливавшихся, любыми путями добивавшихся своих целей в борьбе против партии.

Эти формы борьбы с партией, указанные ТРОЦКИМ, были для меня приемлемыми также и потому, что я и ВАРЕЙКИС полагали, что в случае, если даже троцкизм и не победит, мы все же останемся, благодаря нашей маскировке, на руководящем положении в партии.

Примерно до 1927 года происходит закрепление нашей группы в партийно-советском аппарате. Шпионской и вредительской работы тогда мы не разворачивали, считая тактику выжидания и маневрирования наиболее целесообразной в условиях того времени. Разгром троцкистов, зиновьевцев, децистов и прочих антипартийных формирований закончился, как известно, в 1928 году потоком двурушнических заявлений участников этих организаций, с признание правильности линии партии и обещанием прекратить борьбу. Наша группа, имея прямое на то указание от ТРОЦКОГО, развивала линию на проникновение и на закрепление в партии.

Правильность этой линии мне лично подтвердил и ПЯТАКОВ, при встрече с ним в 1928 году.

(Далее: неопубликованный текст. – А. Д.)

Вопрос: Расскажите подробно о Вашей связи с ПЯТАКОВЫМ.

Ответ: Условия конспирации, стремление сохраниться и продвинуться в партии, а также мое положение в партии (я в то время уже был заместителем председателя ЦКК и НК РКИ) не давали мне возможности в те годы иметь непосредственную связь с ТРОЦКИМ, с кем-либо из его видных сторонников. Я был очень осторожен. И только в 1929 году, после переезда ПЯТАКОВА на квартиру в тот же дом, где жил и я, на одной и той же площадке, – установилась моя связь с ПЯТАКОВЫМ. Однажды вечером, после телефонного звонка, ко мне зашел ПЯТАКОВ; мы провели обстоятельную беседу, причем началом беседы послужила тема о подаче им заявления об отходе от троцкизма. В дальнейшем ПЯТАКОВ мне прямо заявил, что он имеет поручение от ТРОЦКОГО переговорить со мной. На мой вопрос, что мне непонятно его обращение ко мне, после подачи им заявления, ПЯТАКОВ мне ответил, чтобы я не беспокоился, что это заявление продиктовано теми же соображениями, по которым я с 1923 года в троцкистах не числюсь. Вслед за этим он рассказал мне о том, что он осведомлен обо мне самым подробным образом, что ему известны причины моего формального отхода от троцкизма и что он впредь будет поддерживать со мной связь.

В этой же беседе ПЯТАКОВ подробно информировал меня о том, что ТРОЦКИЙ считает ход событий на ближайший период времени благоприятным для троцкистов, что при наличии определенных групп открыто выступающих троцкистов, которых нужно сохранять как «знамя», ТРОЦКИЙ считает самой важной задачей нынешнего этапа возвращение в партию возможно большего количества троцкистов, вербовку новых кадров из числа нескомпроментированных лиц, и захват партийного, советского и хозяйственного аппарата кадрами своих сторонников.

Среди этих кадров особо важно сохранить на крупных руководящих ролях ядро его сторонников, ничем не скомпроментированных, полностью зашифрованных, пользующихся абсолютным доверием руководства партии. Мне ПЯТАКОВ передал указания ТРОЦКОГО о необходимости закрепления моего положения и лиц, связанных со мною, с одновременным весьма осторожным и строго ограниченным расширением группы моих сторонников. ПЯТАКОВ оговорился здесь, что ТРОЦКИЙ считает основной задачей моей – ЯКОВЛЕВА – все же не организационную работу, не вербовки, а на основе сколачивания крепкого испытанного троцкистского ядра людей, занимающих руководящие участки работы в партии, постепенное расширение влияния в партии, в ЦК, проникновение на возможно большие руководящие посты, с тем, «чтобы познать все дела ЦК и со временем взорвать ЦК изнутри».

Эта тактика, этот курс ТРОЦКОГО на тщательное законспирирование меня, на мое продвижение, и меня устраивал. Я считал, что чем выше и крепче мое положение, тем меньше шансов на мое разоблачение как агента охранки и как троцкиста.

В заключение этой беседы ПЯТАКОВ указал, что в силу моего особого положения, мы не только не можем открыто поддерживать связи между собой, но должны будем впредь всячески внешне проявлять свою враждебность друг к другу, осторожно и изредка встречаясь на квартирах друг у друга, используя соседство наших квартир. Жили мы на одной площадке примерно с 1928 года до дня ареста ПЯТАКОВА в 1936 году. Как сейчас помню, ПЯТАКОВ по этому поводу выразился: «Придется исподтишка шмыгать друг к другу через площадку».

Вопрос: Как же строилась в дальнейшем Ваша связь с ПЯТАКОВЫМ?

Ответ: С ПЯТАКОВЫМ, начиная с этой первой встречи и до его ареста, я поддерживал непосредственную организационную связь. ПЯТАКОВ меня регулярно держал в курсе установок ТРОЦКОГО по развороту антисоветской работы; я ему, в свою очередь, систематически сообщал о всех мероприятиях Центрального Комитета ВКП (б), в частности о ходе восстановления в партии «раскаявшихся» троцкистов, декларировавших об отходе от троцкистских позиций, о мероприятиях в отношении троцкистов, не сложивших оружия и проч.

Уже примерно с 1930 года и позже ПЯТАКОВ, который имея непрерывную связь с ТРОЦКИМ, информировал меня о том, что ТРОЦКИЙ из оценки всего хода событий в стране, сделал вывод о необходимости блокирования троцкистов со всеми антисоветскими силами как внутри СССР, так и за рубежом.

Развернувшемуся разгрому кулачества, переустройству страны, социалистическому строительству, всей политике партии ТРОЦКИЙ предлагал противопоставить линию срыва этой политики, пользуясь методом вредительства в народном хозяйстве СССР.

ПЯТАКОВ говорил, что троцкистский центр (куда входят он – ПЯТАКОВ, РАДЕК, СЕРЕБРЯКОВ, СОКОЛЬНИКОВ и другие) и все троцкистское подполье получили указания и практически уже осуществляют широкую подрывную, вредительскую работу.

ПЯТАКОВ вновь и вновь подчеркивал указания ТРОЦКОГО о том, что основным путем к свержению нынешнего руководства партии он считает проникновение на руководящие участки партии и советской власти своих сторонников и расширение их влияния с тем, чтобы взорвать партию и советскую власть изнутри.

ПЯТАКОВ говорил, что такого рода задача ставится ТРОЦКИМ и передо мной – ЯКОВЛЕВЫМ, в силу моего положения в партии.

(Далее: опубликованный текст в «ИМ» – А. Д.)

Вопрос: С кем, кроме ПЯТАКОВА, из руководителей антисоветской троцкистской организации в СССР Вы были связаны в это время?

Ответ: Кроме ПЯТАКОВА у меня в 1930–1931 гг. установилась сперва очень тесная личная, а затем и организационно-политическая связь с одним из руководителей троцкистской организации Яном ГАМАРНИКОМ.

Вопрос: Каким образом Вы установили связь с ГАМАРНИКОМ?

Ответ: Это произошло при следующих обстоятельствах: ГАМАРНИКА я знаю со времени гражданской войны по совместной работе на Украине. Моя жена СОКОЛОВСКАЯ была другом его семьи. В результате личного сближения моей семьи с ГАМАРНИКОМ, у меня с ГАМАРНИКОМ установились близкие личные, а затем и политические отношения. Начиная с 1930 года, мы систематически встречались как в городе, на квартире, так и на даче.

Примерно в конце 1931 – самом начале 1932 года в одной из бесед у меня на даче – в разговоре о положении на дальнем Востоке и о внутреннем положении СССР – ГАМАРНИК мне заявил, что ему известна от троцкистского центра моя связь с троцкистами, мое положение в руководстве троцкистской организации, как особо законспирированного руководителя специальной группы троцкистов, находящихся на руководящих участках в партии. ГАМАРНИК сказывал, что он со мною хочет быть совершенно откровенным, хочет установить со мною постоянный контакт, как с человеком, находящимся на руководящей работе, ведающим вопросами сельского хозяйства, которые имеют решающий удельный вес в нашей стране.

ГАМАРНИК рассказал мне о существовании большого троцкистского подполья в армии, организованного в военный заговор, объединяющего все антисоветские элементы в армии, которых руководители заговора готовят к вооруженному выступлению против руководства партии и правительства.

Я в свою очередь рассказал ГАМАРНИКУ о троцкистской организации, о группе, руководимой мною и ВАРЕЙКИСОМ, к этому времени расширившей свои связи за счет привлечения ряда руководящих партийных работников, в том числе и периферии, стоящих на правотроцкистских позициях.

В последующие встречи ГАМАРНИК мне рассказал, что в руководстве антисоветского военного заговора стоят такие люди, как ТУХАЧЕВСКИЙ, ЯКИР, УБОРЕВИЧ и ряд других видных командиров, что заговор, подготавливая вооруженное выступление, имеет два основных плана захвата власти: первый – путем подготовки поражения СССР в войне и второй – путем организации переворота и уничтожения руководителей партии. ГАМАРНИК мне также сообщил, что военный заговор имеет тесную связь с правотроцкистским блоком, возглавляемым правой и троцкистской организацией.

Кроме того, мне ГАМАРНИК сообщил, что военный заговор связан с чекистской группой заговорщиков, возглавляемой ЯГОДОЙ, и что ЯГОДА с его группой должен принять активное участие в организации «дворцового» переворота.

Мы с ГАМАРНИКОМ условились о дальнейшей связи и о регулярной взаимной информации. Мысль ГАМАРНИКА об объединении всех антисоветских сил не была для меня новой. Согласно указаниям ТРОЦКОГО, я лично, через участников своей группы, был связан с правыми, леваками, украинскими и белорусскими националистами.

Вопрос: Как осуществлялись Вами все эти связи?

Ответ: Основные мои связи шли вверх – к ТРОЦКОМУ (который руководил моей деятельностью) и от меня вниз – к участникам троцкистской организации. В то же время, примерно с 1933 года, когда я был Наркомземом СССР, я считал, что мое положение, особенно в условиях первой пятилетки, в условиях социалистической перестройки села, укрепилось и давало мне возможность увеличивать мои связи и авторитет в партии и стране. Поэтому, поддерживая связь с ТРОЦКИМ, руководствуясь указаниями ТРОЦКОГО, идя по пути расширения связей (так, я установил организационную связь с военным заговором через ГАМАРНИКА), я, прежде всего, укреплял свою группу особо законспирированных троцкистов в партийном аппарате.

У меня появились мысли, что я сам могу играть более значительную самостоятельную роль в руководстве подпольной работой, в будущем перевороте и захвате власти; что я сам смогу занять одно из руководящих положений в стране, в случае успеха переворота. Исходя из анализа обстановки в стране, делая ставку на возможную победу правотроцкистского блока – я месте с тем учитывал и возможность поражения правотроцкистских сил. Поэтому я вместе со своей группой (которая к этому времени уже возросла) действовал таким образом, чтобы как можно меньше ставить себя под удар, под опасность провала с тем, чтобы, маневрируя, не только сохранить свое положение в партии, но и еще больше укрепить его.

Таким образом, я, состоя в руководстве троцкистской организации и проводя по указаниям ТРОЦКОГО его линию в подпольной работе, в то же время имел некоторые «свои планы», сколачивал свою группу, использовал и расширял связи (не столько сам, сколько через вторые и третьи руки) и в сторону троцкистов, и в сторону правых, и в сторону националистов.

Вопрос: Ваше изуверское двурушничество и цинизм предателя очень красочны, тем не менее, постарайтесь все же ответить на конкретный вопрос следствия: – как строилась Ваша связь с указанными Вами антисоветскими организациями?

Ответ: Прежде чем ответить на этот вопрос, я хочу рассказать о том, как сложилась наша антисоветская организация, в руководстве которой находились – я, ВАРЕЙКИС, ПОПОВ, а в дальнейшем и БАУМАН.

К 1933 году относится установление мною и ВАРЕЙКИСОМ организационной связи с БАУМАНОМ. Из нескольких бесед с БАУМАНОМ я уловил его недовольство партией и начал сближаться с ним. Выявив его антисоветское лицо, я ввел его в курс работы нашей антисоветской организации, после чего он вошел в ее руководящее ядро.

Несколько позже, мною была установлена связь с РУХИМОВИЧЕМ. С ним я связался через ПЯТАКОВА. ПЯТАКОВ мне говорил, что РУХИМОВИЧ находится на особо законспирированном положении, как бы запасного, скрытого заместителя ПЯТАКОВА для руководства подрывной работой участников организации в промышленности.

РУХИМОВИЧ, как и ГАМАРНИК, формально не входили в наш центр, но по существу были на положении участников этого центра, так как были тесно со мной связаны, были в курсе всей нашей деятельности и информировали меня о своей антисоветской деятельности.

Таким образом, выкристаллизовалось основное ядро нашей организации, состоявшее из небольшой группы людей (я – ЯКОВЛЕВ, ВАРЕЙКИС, БАУМАН, ПОПОВ Н. Н.), которые в свою очередь через проверенные, ограниченные связи поддерживали контакт с другими антисоветскими организациями. Через ВАРЕЙКИСА я был связан с антисоветской организацией на периферии; каждый из названных мною участников также имел свои связи на периферии. ВАРЕЙКИС возглавлял организацию вначале в ЦЧО, а затем и в Сталинградской области, участниками коей были правотроцкистские элементы, находившиеся на руководящей партийной и советской работе, проводившие широкую подрывную работу в народном хозяйстве этих областей и сколачивавшие повстанческо-террористические кадры. Я знал от ВАРЕЙКИСА, что участниками указанной антисоветской организации, возглавляемой ВАРЕЙКИСОМ в ЦЧО и в Сталинградской области, – являлись: ФЕДИН – секретарь Курского Горкома; ИВАНОВ – заведующий отделом партийных кадров Обкома; РЯБИНИН – секретарь Обкома; ШВЕР – редактор газеты; КАУЧУКОВСКИЙ – директор комвуза; ДРАПКИН – заведующий промышленным Отделом Обкома и другие.

При переходе ВАРЕЙКИСА на работу в Сталинград, ему удалось перетянуть туда из ЦЧО основное ядро участников организации из указанных выше лиц и, кроме того, втянуть некоторых новых лиц – ГОЛЬДИНА, КУЗНЕЦОВА, КВИТНИЦКОГО (заведующий сельхозотделом Обкома), НЕРСЕСЯН (заведующий областным отделом народного образования) и ряд других лиц, находившихся в личной связи с ВАРЕЙКИСОМ.

Кроме того, через ВАРЕЙКИСА – БАУМАНА мы были связаны с группой правых в Москве – КАМИНСКИМ, БУБНОВЫМ; с антиповско-сулимовской группой, являвшейся новым центром правого подполья (которая вела примерно такую же линию в ЦК, какую и я); на периферии с руководящими работниками областных и краевых парторганизаций – правыми и троцкистами, возглавлявшими антисоветские организации, ШЕБОЛДАЕВЫМ, ХАТАЕВИЧЕМ, КАБАКОВЫМ, ИВАНОВЫМ, ЛАВРЕНТЬЕВЫМ, ШУБРИКОВЫМ, ПТУХОЙ, КРИНИЦКИМ.

Через ПОПОВА Н. Н., находящегося на Украине, мы были связаны с большой разветвленной правотроцкистской организацией на Украине и украинскими националистами.

Наряду с этим, как я уже показывал, я имел самостоятельную группу, мною завербованных лиц, в Наркомземе и в аппарате Сельскохозяйственного отдела ЦК ВКП(б). Сюда входили – МИХАЙЛОВ, ГЕГЕЧКОРИ, ТОКАРЕВ, ЦЫЛЬКО, ОДИНЦОВ, ПОЛОВИНКИН, СИДЕЛЬНИКОВ, ИОСИФОВ. Со мной были связаны и участники подпольных организаций; мой заместитель – МАРКЕВИЧ, правый – СКОЛЫГА; троцкист-террорист РЕЙНГОЛЬД; несколько позже – ЯКИМОВИЧ. Через этих лиц я проводил вредительскую работу и поддерживал связи с участниками правых и троцкистских организаций на периферии в земельных органах – с ДЕМЧЕНКО на Украине, с КОВАЛЕВЫМ – на Средней Волге, с РАЧИНСКИМ – в Белоруссии, с ПОЛОНСКИМ – в Иванове, с КОНДРАТЬЕВЫМ – в Смоленске, с ТЮРНИКОВЫМ и ОДИНЦОВЫМ – на Северном Кавказе.

Для прикрытия антисоветских кадров в системе Наркомзема в центре и на периферии я назначил начальником отдела кадров Наркомзема – МИХАЙЛОВА. После ухода моего из Наркомзема мне удалось провести его руководителем Сельхозгиза для того, чтобы через него продолжать связи с антисоветским подпольем.

Кроме того, через Викторию УДАСЕВИЧ я поддерживал связь с леваками – СТЭНОМ и ШАЦКИМ.

Все эти линии связей я сохранил и после моего перехода в 1934 году из Наркомзема в Сельхозотдел ЦК ВКП(б) и через них осуществлял руководство вредительством в сельском хозяйстве страны.

Несмотря на то что руководил всей этой антисоветской работой и поддерживал широкие связи с рядом антисоветских организаций, мне, благодаря тому, что свою работу я проводил очень осторожно, через вторых и третьих лиц, – удалось не только сохранить себя, но и удержаться на ответственной работе в партии. Для сохранения самого себя и основного костяка моей группы, я иногда «приносил в жертву», участвовал в разоблачении отдельных групп троцкистов и правых. А так как рядовые и даже многие руководящие участники антисоветских периферийных организаций не знали обо мне, – мне и удавалось путем двурушничества сохранить себя и основной костяк своей группы от разоблачения.

Связавшись со всеми указанными антисоветскими организациями, я с руководящим ядром нашей группы (ЯКОВЛЕВ, ВАРЕЙКИС, ПОПОВ, БАУМАН) оказался как бы в центре скрещения этих антисоветских сил.

Должен сказать, что мы не стремились к созданию стройной организации, не гнались за вывеской и считали, что время и обстановка работают на нас, что мы неотступно идем к своей цели. Мы решили, что при наличии целого ряда подпольных антисоветских формирований, связи с которыми были у нас в руках, незачем было оформлять специальный центр, объединяющий организационно все эти организации.

Как правило, я принимал меры к тому, чтобы налаживать связи с теми антисоветскими формированиями, на плечах которых, в случае успеха выступления, можно прийти к власти.

Одновременно, как я уже показывал, я двурушничал и принимал все меры к тому, чтобы укреплять свое положение в партии и в ЦК и устранять с дороги тех, кто мне препятствовал в этом, используя для этой цели все средства – клевету, интриги и прочее. Это соответствовало и установкам ТРОЦКОГО и нашим – моим, ВАРЕЙКИСА, БАУМАНА – стремлениям и моим личным планам.

Одновременно с той антисоветской деятельностью, о которой я показывал выше, я, ВАРЕЙКИС, БАУМАН, ПОПОВ, ГАМАРНИК и другие стремились создать против руководящих членов ЦК, с целью их дискредитации с тем, чтобы мне продвигаться в секретари ЦК ВКП(б), чтобы устранить сторонников СТАЛИНА, подтягивая на руководящую работу в ЦК – ВАРЕЙКИСА, БАУМАНА и других наших сообщников. Это вытекало, как я уже говорил, из указаний ТРОЦКОГО, переданных мне ГАМАРНИКОМ и ПЯТАКОВЫМ, о нашей работе, направленной к подрыву и разложению единства ЦК и руководящей группы ЦК, к ослаблению и созданию раздоров в руководящей группе ЦК, к облегчению этим путем прихода к руководству в ЦК руководителей троцкистов и правых.

ТРОЦКИЙ считал, что единство в ЦК могло быть нарушено и такими методами, как метод клеветы, провокационных слухов, искусственного создания обостренных отношений между руководящими членами ЦК. За последнее время мы сосредоточили огонь клеветы в первую очередь на МОЛОТОВЕ, ЕЖОВЕ и ЖДАНОВЕ. Мы распространяли клеветнические слухи, направленные против МОЛОТОВА; распространяли клевету о ЖДАНОВЕ как о человеке якобы не соответствующем своему назначению; о ЕЖОВЕ как о случайной выскочке и человеке, который якобы перегибает в борьбе с правыми и троцкистами и устраняет ценных и нужных для партии людей.

(Далее: неопубликованная часть допроса. – А. Д.)

Вопрос: Расскажите о конечных целях антисоветской троцкистской организации, в руководстве которой Вы состояли.

Ответ: Конечной целью нашей антисоветской организации являлось устранение руководства партии и правительства и приход к власти правотроцкистского блока.

Я лично никогда не верил в социализм и считал программу коммунизма ширмой, за которой я со своей группой смогу вести борьбу за приход к власти.

Для этого мы считали возможным применение любых активных и острых форм борьбы с руководством партии и правительства.

Вопрос: Говорите точнее, о каких формах борьбы идет речь?

Ответ: Я уже показывал об установках руководства правотроцкистского блока на вооруженное восстание, которое подготовлялось участниками военного заговора и правотроцкистскими организациями. Наряду с этим мы целиком разделяли установку этих антисоветских организаций на применение террора в отношении руководителей партии, вредительства в народном хозяйстве и пораженческой деятельности в деле укрепления обороноспособности СССР. Я знал от ПЯТАКОВА, от ГАМАРНИКА и от ВАРЕЙКИСА о сговоре троцкистских и правых организаций с иностранными правительствами и разведками – Германии и Японии.

Мы с ВАРЕЙКИСОМ считали, что при доверии к нам, при нашем положении на сегодняшний день в партии, в случае устранения одного из членов ЦК, мы можем продвинуться и занять их места, учитывая наше незапятнанное положение и глубокую зашифровку нашей подпольной работы. Для этого мы считали верными и средства клеветы, и интриг, и средства террора.

Как я уже показывал, мы старались рекламировать себя, нашу борьбу с антипартийными элементами, борьбу с вредительством; мы рекламировали себя с ВАРЕЙКИСОМ как знатоков сельского хозяйства в стране, как особо грамотных, квалифицированных, способных руководителей.

Особенно усилилась для нас необходимость в маскировке и перестраховке после снятия ЯГОДЫ из Наркомвнудела и начавшегося разгрома правотроцкистских организаций. Этот вопрос мы специально обсуждали и меня на даче в Сосновке с ГАМАРНИКОМ и другими.

Вопрос: Расскажите подробно об этом обсуждении? Кто в нем участвовал?

Ответ: Во время февральского Пленума ЦК в 1937 году, в связи с разгромом сил правотроцкистского подполья, у нас с ВАРЕЙ- КИСОМ и БАУМАНОМ стал вопрос о дальнейшей тактике в связи с создавшейся угрозой провала. После окончания Пленума в феврале 1937 года, по договоренности с ГАМАРНИКОМ, я, ГАМАРНИК, ВАРЕЙКИС, ПОПОВ, ЯКИР собрались у меня на даче в Сосновке, где и обсуждали создавшееся положение. Все говорили о необходимости большой осторожности в нашей антисоветской работе, но, в то же время, и о необходимости форсировать борьбу.

ГАМАРНИК и ЯКИР проинформировали нас о широком разветвлении военного заговора в армии и надвигающейся угрозе войны. В скорейшем провоцировании войны мы видели возможность свержения советской власти и спасения от разгрома наших кадров. Тут же ГАМАРНИК рассказал подробно о договоренности на случай войны с японским правительством и немцами. ВАРЕЙКИС, в свою очередь, проинформировал о своей шпионской связи с немецкой разведкой.

Должен сказать, что несмотря на все эти наши планы, мы закончили наше совещание у меня на даче, в состоянии большой тревоги за судьбу организации и за нашу собственную судьбу.

Вопрос: БАУМАН и РУХИМОВИЧ были на этом совещании?

Ответ: Нет, не были. БАУМАН не мог приехать по каким-то причинам личного порядка. На следующий день я его специально проинформировал о содержании наших бесед; он со всем целиком и полностью согласился. РУХИМОВИЧ поддерживал очень конспиративную связь только со мной, и я его в дальнейшем также проинформировал.

Вопрос: Вы говорите о связи ГАМАРНИКА и ВАРЕЙКИСА с иностранными разведками. А Вы лично имели такие связи?

Ответ: Да, имел связь с немецкой разведкой.

Вопрос: Расскажите конкретно, когда Вы связались с германской разведкой?

Ответ: Я был завербован германской разведкой, когда я находился в Германии, в Берлине, осенью 1935 года, и с того времени и до своего ареста сотрудничал с этой разведкой, поддерживая с нею связь через специального представителя в Москве. (Этот абзац подчеркнут карандашом, имеется помета неизвестного лица «Раньше». – А. Д.)

В Берлине я находился на излечении в больнице «Католической общины». Примерно через неделю после моего приезда в Берлин, ко мне в больницу явился неизвестной мне человек в штатском, представился под фамилией ШМУКЕ и заявил, что «имеет поручения договориться со мной по ряду интересующих его и меня неотложных вопросов». Он заявил, что ему известно «от моих политических друзей» о моей принадлежности к подпольным организациям, борющимся с существующей властью в СССР и, что он, по поручению германского правительства, хочет установить со мной деловую связь. ШМУКЕ указал мне далее, что в руководящих правительственных сферах Германии имеется много друзей тех течений в СССР, которые враждебны к нынешнему руководству, что эти германские сферы поддерживают такие течения в СССР, – поэтому германское правительство и сочло возможным направить ШМУКЕ ко мне для переговоров.

Я, опасаясь провокации, естественно не хотел открываться перед этим неизвестным мне человеком и выразил свое полное недоумение такого рода обращением ко мне; однако, ШМУКЕ настойчиво продолжал, что я напрасно отрицаю хорошо известные и ему, и мне факты; что германское правительство не ко мне одному (из руководителей подпольных организаций в СССР) обращается с подобным предложением. В конце концов, он мне подчеркнуто сказал: «Ваш главный шеф Л. ТРОЦКИЙ действует в полном контакте и на основе взаимных услуг с новой Германией». Я все же пытался прекратить этот разговор и сделал вид, что хочу встать, чтобы попрощаться и заставить ШМУКЕ уйти. Но ШМУКЕ не двинулся с места, заявив мне, что я слишком осторожен и, видимо, не доверяю ему; что эта осторожность характеризует меня с хорошей стороны, однако, он имеет полную возможность доказать мне «официальный характер» своего визита и полную осведомленность германского правительства обо мне. Вслед за этим он рассказал мне, что «в Германии моей персоной очень интересовались еще тогда, когда я был Наркомземом, и не случайно, – заявил ШМУКЕ, – в одном из наших журналов в Берлине красовалась Ваша фотография с автобиографией». Действительно, это имело место: в одном из фашистских журналов была помешена моя фотография. Затем он заявил, что «в Германии проживают эмигранты из России, в том числе и бывшие чины русской полиции, которые информировали германские власти о некоторых эпизодах моего сотрудничества с русской полицией в конце 1916 года в Петрограде. Имея полную возможность в любой момент меня скомпрометировать перед советскими властями, они, указал ШМУКЕ, этого не желают делать, поскольку надеются установить со мной такого же рода контакт, как и с ТРОЦКИМ».

Я понял, что попал в западню, откуда мне нет другого выхода. Поставленный перед таким фактом, видя полную осведомленность немцев обо мне, я решил согласиться с предложением ШМУКЕ, тем более что информация ШМУКЕ о связи ТРОЦКОГО с Германией целиком совпадала с тем, что мне говорил ПЯТАКОВ и писал сам ТРОЦКИЙ.

Я спросил тогда, чего собственно он – ШМУКЕ – от меня требует, и какие услуги я могу оказать правительству Германии, указав, что я по работе связан преимущественно с сельскохозяйственными делами и не имею отношения к делам обороны, военным. ШМУКЕ возразил, что германское правительство интересуется не только оборонной работой, но и положением в стране, в партии большевиков и особенно положением внутри правительства и ЦК большевистской партии; об этих то делах он и просит впредь информировать германские власти и, как он выразился, он надеется, что этой информацией я одновременно буду помогать и моим политическим друзьям, которые работают в полном контакте с Германией.

Кроме того, ШМУКЕ мне подчеркнул, что он и его руководители не возражают, если я буду информировать германское правительство в тех пределах, которые я считаю возможным, о делах подпольных организацией, к которым я принадлежу. ШМУКЕ сказал, что это, как он полагает, будет к нашей обоюдной выгоде.

Тогда я заявил ШМУКЕ, что принимаю его предложение и согласен впредь, по мере моих сил и возможностей, информировать германское правительство по интересующим немцев вопросам.

Поразмыслив, я решил, возможно, дороже продать свое сотрудничество немцам, прежде всего за счет получения от германской разведки соответствующих возможностей для заграничных связей нашей организации и в первую очередь с ТРОЦКИМ, – а также за счет укрепления моего веса в глазах германского правительства.

Вопрос: Кто такой ШМУКЕ? Каково его официальное положение?

Ответ: Уже после вербовки меня, ШМУКЕ мне заявил, что он является офицером германского генерального штаба, работающим в разведке.

Вопрос: Как же Вы условились о Вашей дальнейшей связи с германской разведкой?

Ответ: Я спросил ШМУКЕ, как будет осуществляться со мной связь в дальнейшем, после моего возвращения в Москву. Я категорически заявил ШМУКЕ, что не пойду на такую связь, которая хотя бы в малейшей мере будет мне грозить расшифровкой. ШМУКЕ успокоил меня и ответил, что по возвращению в СССР со мной конспиративно свяжутся и назовут пароль «Привет от РУЛЕВА», после чего я буду встречаться с тем совершенно надежным человеком, который ко мне будет послан германской разведкой. После этого ШМУКЕ записал мой адрес в Москве и номер телефона.

Вопрос: Связавшись с германским шпионом ШМУКЕ, Вы решили через него связаться с фашистским шпионом ТРОЦКИМ? Как же Вы установили эту связь с ТРОЦКИМ?

Ответ: Как я уже показал, после того, как я дал ШМУКЕ свое согласие сотрудничать с германской разведкой, я решил потребовать от него определенную компенсацию взамен тех услуг, которые я буду оказывать немцам. Я решил использовать свою связь с немецкой разведкой для установления непосредственной связи с ТРОЦКИМ. Это мне представлялось необходимым, так как линия связи через ПЯТАКОВА казалась мне недостаточно прочной, поскольку он выполнял наиболее рискованные поручения ТРОЦКОГО по террору и вредительству, и поскольку после убийства КИРОВА возросло недоверие партии к бывшим троцкистам, каким был ПЯТАКОВ. Кроме того, я хотел иметь такую линию личной, непосредственной связи с ТРОЦКИМ, которая меня бы не связывала, в которой не было бы «лишних свидетелей».

Я заявил ШМУКЕ, что прошу организовать мне возможность систематической переписки с ТРОЦКИМ. ШМУКЕ ответил, что этот вопрос он сам решить не уполномочен, что он переговорит со своим начальником и даст мне ответ. Я подчеркнул ШМУКЕ, что на этом настаиваю, как на обязательном условии.

Через несколько дней ШМУКЕ опять зашел ко мне в больницу (я жил один в комнате) и заявил, что «руководство» согласилось помочь мне и моим друзьям в установлении связи с ТРОЦКИМ, что я смогу осуществлять переписку с ТРОЦКИМ через то лицо, которое со мной свяжется в Москве от немцев. ШМУКЕ потребовал от меня, чтобы об этой линии связи в нашей организации кроме меня никто не знал.

Вопрос: Расскажите подробно, как Вы выполняли все эти шпионские задания германской разведки? Какие материалы Вы передавали разведке?

Ответ: Я прошу сейчас прервать допрос. Я обещаю дополнительно дать подробные показания о всей моей шпионской работе в пользу германской разведки, о моей подрывной террористической деятельности, а также о моей непосредственной связи с ТРОЦКИМ, как через ПЯТАКОВА, так и через германскую разведку.

Допрос прерывается.

Протокол записан с моих слов, верно, мною прочитан, ЯКОВЛЕВ

Допросили:

Начальник 5 отдела ГУГБ НКВД СССР

комиссар государственной безопасности 3 ранга НИКОЛАЕВ

Помощник начальника 5 отдела ГУГБ НКВД

майор государственной безопасности ЯМНИЦКИЙ

Помощник начальника 1-го отделения 5-го отдела ГУГБ

младший лейтенант государственной безопасности КОЗАКЕВИЧ

ЦФ ФСБ РФ. АСД № Р-23502 Я. А. Яковлева. Л. 19–64. Копия. Машинопись. Подписи-автографы Яковлева на всех абзацах страниц с ответами на вопросы следователя. Подписи-автографы Николаева, Ямницкого и Козакевича.

Из протокола допроса

арестованного ЯКОВЛЕВА Якова Аркадьевича

23–25 октября 1937 г.

[…] Вопрос: Ваш допрос 18 октября с. г. был прерван на вопросе о том, как Вы выполняли шпионские задания германской разведки. Кроме того, Вы обещали дать подробные показания о Вашей связи с ТРОЦКИМ и о вредительской и террористической деятельности.

Приступайте к показаниям.

Ответ: Я уже показывал, что после моей вербовки офицером германской разведки ШМУКЕ, я через него поставил перед германской разведкой вопрос о том, чтобы немцы мне помогли организовать непосредственную связь с ТРОЦКИМ через свои возможности. Я считал это совершенно необходимым, так как линия связи с ТРОЦКИМ, которой я пользовался через ПЯТАКОВА, казалась мне недостаточно прочной, тем более – я знал, что ПЯТАКОВУ не доверяют. […]

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-23502. Л. 65. Подлинник. Машинопись. Подпись-автограф Я. А. Яковлева.

ПРОТОКОЛ ОЧНОЙ СТАВКИ между арестованными ВАРЕЙКИСОМ И. М. и ЯКОВЛЕВЫМ Я. А.

10 января 1938 г.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ: Знаете ли Вы сидящего перед Вами Яковлева?

ВАРЕЙКИС: Да, знаю.

Вопрос ЯКОВЛЕВУ: Знаете ли Вы сидящего перед Вами ВАРЕЙКИСА?

ЯКОВЛЕВ: Да, знаю.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ и ЯКОВЛЕВУ: Каковы личные отношения между Вами?

Ответ: Нормальные, можно даже сказать – дружеские.

Вопрос ЯКОВЛЕВУ: На следствии Вы дали показания о Вашей антисоветской деятельности, которую в течение ряда лет проводили вместе с ВАРЕЙКИСОМ.

Подтверждаете ли Вы эти показания?

Ответ ЯКОВЛЕВА: Да, подтверждаю.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ: Вы также на следствии дали показания о Вашей, совместной с ЯКОВЛЕВЫМ, антисоветской деятельности.

Подтверждаете ли Вы свои показания?

Ответ ВАРЕЙКИСА: Да, подтверждаю.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ: Когда началась Ваша совместная антисоветская деятельность с ЯКОВЛЕВЫМ?

Ответ ВАРЕЙКИСА: С ЯКОВЛЕВЫМ мы связались на антисоветской основе, как враждебно настроенные к советской власти еще в 1924 году.

Наша совместная антисоветская работа значительно усилилась и приняла организованный характер с 1930 года – со времени назначения меня в ЦЧО, что почти одновременно совпало с назначением ЯКОВЛЕВА Народным комиссаром земледелия.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ: И эту антисоветскую работу Вы вели совместно с ЯКОВЛЕВЫМ до Вашего ареста?

Ответ ВАРЕЙКИСА: Да, вплоть до самого ареста.

Вопрос ЯКОВЛЕВУ: Вы подтверждаете эти показания ВАРЕЙКИСА?

Ответ ЯКОВЛЕВА: Подтверждаю полностью.

Вопрос ЯКОВЛЕВУ: Что ВАРЕЙКИСУ было известно о Вашей связи с ТРОЦКИМ?

Ответ ЯКОВЛЕВА: Я знакомил ВАРЕЙКИСА с письмами ТРОЦКОГО, рассказывал ему о получавшихся мною указаниях ТРОЦКОГО по развертыванию в стране подрывной работы, диверсий, организации террора и т. п.

Вопрос ЯКОВЛЕВУ: Когда ВАРЕЙКИС передал Вам свое письмо для ТРОЦКОГО?

Ответ ЯКОВЛЕВА: В 1937 году ВАРЕЙКИС ставил вопрос о том, что он свою позицию относительно необходимости ускорить выступление Японии против советской власти на Дальнем Востоке хочет изложить непосредственно ТРОЦКОМУ. С моего согласия он написал длинное письмо ТРОЦКОМУ. Это письмо ТРОЦКОМУ я (путем, о котором я показывал в своих показаниях) направил адресату со своей припиской и замечаниями, в связи с тем, что моя точка зрения относительно сроков выступления на Дальнем Востоке, расходилась с точкой зрения ВАРЕЙКИСА.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ: Правильно ли показывает ЯКОВЛЕВ о том, что он Вас знакомил с содержанием писем ТРОЦКОГО, в которых ТРОЦКИЙ давал указания о диверсионной и террористической деятельности?

Ответ ВАРЕЙКИСА: Да, правильно.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ: Правильно ли показывает ЯКОВЛЕВ о том, что Вы вручили ему письменный документ для пересылки ТРОЦКОМУ, в котором Вы требовали ускорения выступления Японии против Советского Союза?

Ответ ВАРЕЙКИСА: Да, правильно. Такой документ я передал ЯКОВЛЕВУ в Москве во время своего приезда на июньский Пленум ЦК ВКП(б) 1937 года.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ: Информировали ли Вы ЯКОВЛЕВА о той вредительской и диверсионной деятельности, которую проводили в Воронежской области, Сталинградском крае и на Дальнем Востоке антисоветские организации, которыми Вы руководили?

Ответ ВАРЕЙКИСА: Да, всегда, когда я приезжал в Москву, я подробно информировал ЯКОВЛЕВА о том, как мною создаются антисоветские организации, какую вредительскую работу они проводят в сельском хозяйстве, в промышленности, какие намечались и проведены террористические акты.

Подробно об этом написано в моих показаниях.

Вопрос ЯКОВЛЕВУ: Вам зачитываются показания ВАРЕЙКИСА о проведенной возглавляемыми им организациями вредительской и диверсионной работы в Воронежской области, Сталинградском крае и на Дальнем Востоке.

Подтверждаете ли Вы, что обо всем этом ВАРЕЙКИС Вас информировал?

ЯКОВЛЕВ: Да, подтверждаю. Все основное из вредительской и диверсионной деятельности возглавляемых ВАРЕЙКИСОМ антисоветских организаций я знал от него – ВАРЕЙКИСА и с ним неоднократно обсуждал, расспрашивал его и т. п.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ: На допросе Вы показали о том, что в 1936 году в г. Сталинграде Вас посетил агент германской разведки немец ЛЯМБЕРГ, которого Вы снабдили шпионскими материалами. При этом Вы показали, что ЛЯМБЕРГ в разговоре с Вами сослался на ЯКОВЛЕВА.

Вы подтверждаете эти свои показания?

ВАРЕЙКИС: Да, подтверждаю.

Вопрос ЯКОВЛЕВУ: А Вы подтверждаете?

ЯКОВЛЕВ: ЛЯМБЕРГА я не знаю и никого из немцев к ВАРЕЙКИСУ не посылал.

Вопрос ЯКОВЛЕВУ: Как же так: ВАРЕЙКИС утверждает, что его посетил агент германских фашистов ЛЯМБЕРГ, который сослался на знакомство с Вами. Вы же утверждаете, что ЛЯМБЕРГА не знаете.

ЯКОВЛЕВ: Я на протяжении почти 2 лет сотрудничал с германской разведкой, которая была в курсе моей антисоветской связи с ВАРЕЙКИСОМ, допускаю, что немцы в проверочных или иных целях послали к ВАРЕЙКИСУ своего агента якобы, от моего имени. Это тем более возможно, что ВАРЕЙКИС, в свою очередь, знал о моей связи с немцами.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ: Вам была известна связь ЯКОВЛЕВА с германской разведкой?

ВАРЕЙКИС: Да, ЯКОВЛЕВ мне об этом говорил.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ: Знал ли ЯКОВЛЕВ о Вашей связи с японцами?

ВАРЕЙКИС: Да, я ЯКОВЛЕВА о своей связи с японским консулом в Хабаровске СИМАДА, через ВОЛЬСКОГО, информировал подробно.

Вопрос ЯКОВЛЕВУ: Вы это подтверждаете?

ЯКОВЛЕВ: Я знал от ВАРЕЙКИСА о том, что они имеет связь с японцами через японского консула в Хабаровске СИМАДА.

Вопрос ЯКОВЛЕВУ: Вы дали дополнительное показание о том, что в одном из писем к Вам ТРОЦКИЙ ставил вопрос о проведении террора против М. ГОРЬКОГО?

ЯКОВЛЕВ: Да, такое письмо от ТРОЦКОГО было мною получено в конце 1934 года, и с содержанием этого письма я познакомил ВАРЕЙКИСА.

Вопрос ВАРЕЙКИСУ: Знакомил ли Вас ЯКОВЛЕВ с письмом ТРОЦКОГО, где речь шла о терроре против М. ГОРЬКОГО?

ВАРЕЙКИС: Да, с этим письмом ТРОЦКОГО ЯКОВЛЕВ меня знакомил. Тогда же ЯКОВЛЕВ мне говорил, что по существу этого письма он говорил с ПЯТАКОВЫМ и ГАМАРНИКОМ и что ПЯТАКОВ всю практическую сторону организации террора против М. ГОРЬКОГО взял на себя.

Протокол очной ставки читали, ответы на вопросы записаны с наших слов правильно.

ВАРЕЙКИС ЯКОВЛЕВ

Очную ставку провели:

Начальник 5 отдела ГУГБ НКВД СССР

комиссар государственной безопасности 3 ранга НИКОЛАЕВ

Помощник начальника 5 отдела ГУГБ

майор государственной безопасности ЯМНИЦКИЙ

Помощник начальника 5 отдела ГУГБ НКВД

майор государственной безопасности ЛИСТЕНГУРТ

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-23502. Л. 160–166. Машинопись. Копия. Подписи-автографы Яковлева, Варейкиса, Николаева, Ямницкого и Листенгурта.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ гор. Москва

21 июня 1938 г.

Начальник 3-го отделения 3-го отдела 2 Управления НКВД СССР младший лейтенант государственной безопасности КАЗАКЕВИЧ, рассмотрев следственное дело № 14295 по обвинению ЯКОВЛЕВА Якова Аркадьевича в преступлениях, предусмотренных ст. 58–1а, 58–6 и 58–11 УК РСФСР,

ПОСТАНОВИЛ:

В связи с тем, что следственное дело № 14295 по обвинению ЯКОВЛЕВА Якова Аркадьевича направляется в 9-й отдел 1-го Управления НКВД СССР для дальнейшего следствия, возбудить ходатайство перед Президиумом Верховного Совета СССР о продлении срока содержания под стражей ЯКОВЛЕВА Якова Аркадьевича до 21 июля 1938 года.

Начальник 3 отделения 3 отдела 2 Управления НКВД младший лейтенант

государственной безопасности КАЗАКЕВИЧ

«УТВЕРЖДАЮ»

Начальник 2 управления НКВД СССР

Комбриг ФЕДОРОВ

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-23502. Л. 167. Копия. Машинопись. Подписи-автографы Казакевича и Федорова.

Глава 6. Письмо капитана государственной безопасности В. П. Журавлева И. В. Сталину и Л. П. Берии

Перед текстом письма начальника Управления НКВД по Ивановской области В. П. Журавлева напомним Читателю, что Л. П. Берия, назначенный заместителем Ежова в конце августа 1938 года, активно включился в работу по наведению порядка в органах НКВД. Несмотря на активное противодействие «ежовцев», Берия в достаточно короткий срок смог разобраться с технологией репрессивного аппарата, запущенного Ежовым в июле 1937 года.

Одно из его первых сообщений Сталину о так называемом «альбомном» рассмотрении дел осужденных, приговоренных в том числе и к высшей мере наказания – расстрелу, привело Сталина в ярость. Оказалось, что все приговоры о высшей мере наказания, поступавшие от республиканских, краевых и областных органов власти, рассматривались и утверждались в центральном аппарате НКВД небольшой группой сотрудников, которые ежедневно одобряли приговоры местных «троек» и «двоек» о расстреле нескольких сотен человек. Ни о каком индивидуальном подходе в определении судеб осужденных при таком «порядке» не могло быть и речи.

При этом лично Ежов не только не докладывал о таком беспределе в Инстанцию, но, как мы уже писали в предыдущих главах, сознательно скрывал от руководства СССР МАСШТАБЫ репрессий, отправляя ежемесячные и полугодовые отчеты НКВД не в Политбюро, а в свой собственный личный архив наркома, где они и хранятся до сих пор[156].

Но в то время Сталин и догадываться не мог о столь изощренной и коварной тактике своего протеже – Ежова.

Получив сообщение от Берии о методах работы Ежова, Сталин мгновенно понял, что с подобной «социалистической законностью» нужно немедленно заканчивать, и вечером 24 октября 1938 года собственноручно написал следующее распоряжение:

«Т.т. Ежову и Берия

Предлагаю немедля (выделено мной. – А. Д.) арестовать:

1. Начальника контрразведывательного отдела Николаева. 2. Заместителя начальника Особого отдела Агаса. 3. Дзиова. 4. Денотинина. 5. Кучинского (следователь). 6. Листенгурта (заместитель начальника контрразведывательного отдела).

Секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин[157]

24 октября 1938 г. 11 часов вечера»

Ну а теперь попросим Читателя сделать небольшую паузу…

…И предложим ему вчитаться и вдуматься в реальную картину деятельности ежовского НКВД, как сказали бы сегодня, на «земле», которую искренне и правдиво описывает один из руководителей среднего звена тогдашних «органов» – начальник УНКВД по Ивановской области В. П. Журавлев, направивший заместителю наркома внутренних дел СССР Л. П. Берии докладную записку о борьбе с врагами народа, сопроводив ее рукописной вставкой на имя И. В. Сталина: «Тов. Сталин. убедительно прошу Вас уделить 30–40 минут и прочесть прилагаемую при этом записку. 13 ноября 1938 г. Москва»[158].

На записку Сталин наложил следующую резолюцию: «т.т. Молотову, Кагановичу, Ежову, Жданову, Андрееву. Прошу ознакомиться с запиской т. Журавлева. Записку придется обсудить. И. Сталин»[159].

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА НАЧАЛЬНИКА УНКВД ПО ИВАНОВСКОЙ ОБЛАСТИ

КАПИТАНА ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ЖУРАВЛЕВА[160]

13 ноября 1938 г.

Все, что докладывал Вам лично, привожу в систему и докладываю в письменном виде.

В 1937 году в марте – июле месяце, работая в Красноярском УНКВД, я вел следствие по делу контрреволюционной организации правых, возглавляемой бывшим секретарем Крайкома ВКП(б) АКУЛИНУШКИНЫМ и бывшим председателем Крайисполкома РЕЗЧИКОВЫМ. В этой же организации принимало участие ряд руководящих работников УНКВД по Красноярскому краю (бывший заместитель начальника УНКВД КРЕСТЬЯНИНКИН – арестован, бывший начальник СПО УНКВД БУЗУЛУКОВ – арестован, бывший начальник отдела кадров ТУМАХОВИЧ – арестован, но впоследствии, почему-то, освобожден.

В процессе следствия по этому делу арестованный второй секретарь Крайкома ВКП(б) ГОЛЕДОВ, дал показания о том, что прибывшие в свое время с февральско-мартовского Пленума ЦК руководители контрреволюционной организации – АКУЛИНУШКИН, первый секретарь Красноярского крайкома ВКП(б), арестован и РАЗУМОВ – первый секретарь Иркутского Обкома ВКП(б), арестован, информируя его о делах контрреволюционной организации ГОЛЕДОВУ о том, что руководство союзного центра правых Центральный Комитет партии громит, РЫКОВ и БУХАРИН и другие будут в ближайшее время арестованы. Одновременно с этим, АКУЛИНУШКИН и РАЗУМОВ сообщили ГОЛЕДОВУ о том, что с арестом у руководства центра контрреволюционной организации борьба не прекращается, а, наоборот, усиливается, что во главе руководства нелегального центра правотроцкистской организации встали новые люди, известные всей стране, не менее, чем БУХАРИН и РЫКОВ, при этом прямо называли ГОЛЕДОВУ, в качестве руководителя нелегального центра ПОСТЫШЕВА – бывшего секретаря ЦК КП(б) Украины.

После того как эти показания были направлены в наркомат, немедленно последовало распоряжение за подписью бывшего начальника СПО НКВД СССР ЛИТВИНА о направлении арестованных ГОЛЕДОВА, СТЕПАНОВА, ЛЮТИНА и др. в Москву.

Арестованные немедленно были направлены в Москву, вместе с ними выехал и я. По прибытии в Москву, я был очень сурово принят ЛИТВИНЫМ, который сделал мне выговор за самовольный выезд из Красноярска. Кроме того, ЛИТВИН вместе с работниками своего аппарата – КОГАН и ГЛЕБОВЫМ (начальники отделений), подвергнув сомнению правильность показаний арестованных, особенно – показания арестованного ГОЛЕДОВА, касающиеся ПОСТЫШЕВА и ГОЛОЩЕКИНА (бывшего секретаря Казахстанского крайкома ВКП(б), обвиняя меня в искусственном создании этих показаний, устраивали, что называется, по этому поводу допрос с пристрастием, требовали признаться в том, что эти показания мною подсказаны арестованным. В результате, не допустили меня до допроса арестованных, как это было намечено первоначально, и впоследствии объявили мне, арестованные от своих показаний, данных в Красноярске, отказались.

Я, в свою очередь, резко настаивал на правильности показаний арестованных и реальности дела.

В августе 1937 года я из Москвы был направлен в командировку в Куйбышевскую область, с заданием развернуть работу по вскрытию правотроцкистского подполья. В соответствии с указаниями секретаря ЦК ВКП(б) тов. АНДРЕЕВА (который в то время находился в Куйбышеве), мною это задание было выполнено.

Пробыл я в Куйбышеве в командировке по 1-е октября 1937 года, после чего там же, в Куйбышеве был назначен начальником НКВД вместо снятого с этого поста ПОПАШЕНКО (ныне арестован). Секретарем Обкома в Куйбышеве был ПОСТЫШЕВ.

Насмотревшись на его «работу», я еще лишний раз убедился, что ПОСТЫШЕВ несомненно является врагом нашей партии и народа и ведет подрывную работу и, что полученные мною показания в Красноярске в отношении его, являются несомненно правильными (абзац подчеркнут синим карандашом. – А. Д.).

Об этом, прежде всего, говорили факты нежелания вести борьбу и разоблачать засевших в области участников правотроцкистского областного центра, сидевших вокруг и рядом с ПОСТЫШЕВЫМ. Впоследствии, когда по указаниям Центрального Комитета партии, была развернута борьба по разоблачению засевших участников правотроцкистской банды, ПОСТЫШЕВ переменил тактику, начал огульно и всех обвинять во вражеской деятельности, изгонять пачками честных коммунистов из партии и требовать их ареста.

И, наконец, об этом говорили многочисленные факты подрывной и дезорганизаторской деятельности в области сельского хозяйства, промышленности и торговли.

Обо всех этих вражеских делах ПОСТЫШЕВА я дважды писал и дважды лично докладывал Народному Комиссару (л. 6) в октябре и ноябре 1937 года. Помимо всего прочего, в последней докладной записке в конце ноября или в начале декабря 1937 года, указав прямо о контрреволюционных разговорах ПОСТЫШЕВА с приезжавшим из Москвы в Куйбышев в командировку бывшим начальником зернового управления НКЗ, фамилию которого я сейчас забыл, – близкого друга и приятеля ПОСТЫШЕВА по Украине, который, к тому времени, был уже арестован как участник контрреволюционной организации в Москве.

Копии этой докладной записки у меня не сохранилось, я ее в январе 1938 года передал секретарю ЦК ВКП(б) тов. АНДРЕЕВУ, когда он был в Куйбышеве.

В связи с этим считаю необходимым несколько остановиться на бывшем начальнике УНКВД по Куйбышевской области ПОПАШЕНКО, который работал в Куйбышеве примерно с апреля по октябрь 1937 года. Внешне, на словах, у него взаимоотношения с ПОСТЫШЕВЫМ были неважные. На самом же деле он проводил его линию и, что называется, не выходил из его воли. Прежде всего, мне показалось крайне подозрительным то, что он – ПОПАШЕНКО, имея все возможности, но не развернул работы по вскрытию правотроцкистского подполья, до вмешательства Центрального Комитета партии и, что вся эта работа была проведена без его участия. ПОПАШЕНКО и ПОСТЫШЕВ проводили, как мне казалось, одну линию.

Кроме того, ПОПАШЕНКО совершенно не занимался вопросом о чистке вверенного ему аппарата от социально чуждых и враждебных партии и советской власти элементов. В ряде подразделений аппарата (пожарный отдел, особое строительство, УГБ и другие) пролезшие контрреволюционные элементы вели контрреволюционную, шпионскую и вредительскую работу.

ПОПАШЕНКО не мог не знать и не видеть, что делается в области и что делал ПОСТЫШЕВ, тем не менее, это его, как видно не беспокоило (абзац подчеркнут синим карандашом. – А. Д.).

Учитывая подозрительную деятельность ПОПАШЕНКО и его поведение, я об этом в свое время, в письменном виде и лично докладывал Народному Комиссару.

Снятие с поста начальника УНКВД сам ПОПАШЕНКО и его друзья – НИКОЛАЕВ (бывший начальник ОО Центра) и МАЛЫШЕВ (бывший заместитель начальника 1-го отдела) рассматривали как происки с моей стороны. НИКОЛАЕВ и МАЛЫШЕВ хвалили ПОПАШЕНКО как хорошего оперативного руководителя, которого они знают хорошо по совместной работе на Северном Кавказе и то, что случилось с ПОПАШЕНКО, может случиться с каждым.

В связи с тем, что, работая в Куйбышеве, я узнал, что бывший начальник СПО Центра ЛИТВИН в прошлом, вместе с ПОСТЫШЕВЫМ работали на Украине, что он находится (л. 8) с ним в близких отношениях и, что в мае 1937 года, будучи по каким-то делам в Куйбышевском УНКВД, посещал квартиру ПОСТЫШЕВА, у меня возникли подозрения в части поведения ЛИТВИНА и его работников КОГАН и ГЛЕБОВА по вопросу показаний на ПОСТЫШЕВА. Эти подозрения более укрепились еще и тем, что, когда я начал ставить вопрос об аресте ПАШКОВСКОГО Сергея Николаевича, работавшего помощником ПОСТЫШЕВА, в течение 12 лет (бывший офицер, сын попа), то ЛИТВИН и его помощник КОГАН усиленно уговаривали меня не делать этого. И это тогда, когда они сами имели на него показания как на участника правотроцкистской организации на Украине.

Кроме того, КОГАН в разное время мне выболтал о том, что они (то есть 4-й отдел Центра) имели показания на ПОСТЫШЕВА по Украине, но туда выезжала бригада, в которой участвовал и КОГАН, и эта бригада, якобы установила, что эти показания являются клеветой.

Несмотря на это, ПАШКОВСКИЙ мною, с санкции тов. АНДРЕЕВА, в конце января 1938 года, был арестован и в этот же день признался в участии в правотроцкистской организации и шпионаже в пользу Польши. В своих собственноручных показаниях он назвал, в числе близких своих связей, бывшего начальника СПО НКВД СССР ЛИТВИНА.

В связи с этим мною 5 февраля 1938 года была написана подробная докладная записка на имя Народного Комиссара, где была изложена вся история этого вопроса.

Когда я, в начале марта 1938 года, в связи с переброской меня в Ивановскую область, был на приеме у Народного Комиссара, то он в присутствии своего заместителя ФРИНОВСКОГО, начальника секретариата ШАПИРО и вновь назначенного УНКВД по Куйбышевской области БОЧАРОВА, по поводу моего письма в отношении ЛИТВИНА, заявил буквально следующее: «Ваше письмо в отношении ЛИТВИНА получил. Вы сделали правильно, что написали об этом. Но Литвин тут не при чем, он человек – проверенный и не вызывает у меня никаких сомнений. В отношении же ПОСТЫШЕВА я виноват сам».

Помимо этого, насколько мне память не изменяет, Наркомом было сказано, что ПОСТЫШЕВ разоблачен и арестован не по Куйбышевским материалам, что основанием к аресту послужили иные данные (абзац подчеркнут синим карандашом. – А. Д.).

Копию докладной записки, касающуюся ЛИТВИНА, я Вам вручил при личном докладе 11 ноября 1938 года.

Должен отметить, что из последующих встреч с помощником начальника СПО КОГАН и разговоров с ним я понял, что ему известно в какой-то мере, о докладной записке в отношении его и ЛИТВИНА. Я предположил, что это ему стало известно от ЛИТВИНА, а последнему от ШАПИРО или прямо от ШАПИРО. Во всяком случае, с этого времени, в аппарате НКВД Центра усиленно стало проявляться враждебное отношение ко мне и присваивается марка липача (так в тексте. – А. Д.). Этому, очевидно, много способствовал, помимо КОГАНА, и его компании, ПОПАШЕНКО со своими друзьями и, впоследствии усиленно подключившийся в это дело бывший начальник УНКВД Ивановской области РАДЗИВИЛОВСКИЙ.

В Ивановскую область я прибыл в начале марта с. г. Ознакомившись с обстановкой в области и делами по линии НКВД, я установил, что бывший до меня начальник УНКВД РАДЗИВИЛОВСКИЙ проводил подозрительную линию в работе (абзац подчеркнут синим карандашом. – А. Д.).

Прежде всего, бросалось в глаза то, что работа по разгрому правотроцкистского подполья проводилась наспех и кустарным способом. Арестовывались отдельные участники организации или группы, следствие вширь и вглубь не проводилось. Я бы прямо сказал, что следствие велось поверхностно, наспех, оформлялись дела и обвиняемые осуждались по 1 категории, в то время как за ними оставались не вскрытыми еще значительные контрреволюционные кадры. Такая линия в работе продолжалась не только по правотроцкистской организации, но и по всем линиям разгрома контрреволюции (меньшевики, эсеры, шпионы, церковницы и т. д.).

Вообще к моему приезду аппарат бы настроен так, что в области произведен разгром контрреволюции и сейчас остается только добрать одиночек. Все это делалось под флагом развертывания глубокой агентурной работы.

Когда же снова было углублено и усилено следствие по правотроцкистским организации и другим линиям, то было установлено, что оставшиеся невскрытыми значительные контрреволюционные кадры правотроцкистского подполья были бывшим руководством в области: СИМОЧКИН – Первый секретарь Обкома, КОРОТКОВ – бывший второй секретарь, МАРЧУК – бывший Председатель облисполкома, АРАЛОВ – бывший секретарь Ивановского горисполкома, РАДЗИВИЛОВСКИЙ – бывший начальник УНКВД […]

Второй момент, который бросился в глаза из деятельности РАДЗИВИЛОВСКОГО – это нежелание очищать аппарат УНКВД от контрреволюционных шпионских и политически – сомнительных элементов, орудовавших ряд лет в аппарате.

Все попытки рядовых членов партии, пытавшихся вести борьбу с ними и разоблачать их, встречали со стороны РАДЗИВИЛОВСКОГО резкий отпор, он обычно заявлял: «Нам некогда этим заниматься, надо работать». Так им были сохранены и не только сохранены, а и продвигались по службе: бывший начальник УРКМ ШРЕЙДЕР – ныне арестован, начальник УНКВД ГРЫЦАН, начальник 3 отдела ЧАГУЛИ – арестован, бывший начальник 5 отдела КЛЕБАНСКИЙ – арестован, бывший помощник начальник отдела кадров ДУБИЦКИЙ – арестован и ряд других, которые впоследствии были арестованы и оказались матерыми шпионами различных иностранных разведок и участниками право-троцкистской контрреволюционной организации, существовавшей в аппарате УНКВД ряд лет, и связанной с областным правотроцкистским центром.

И третьим моментом, на который я обратил внимание, являлась деятельность РАДЗИВИЛОВСКОГО, направленная на развал аппарата. В аппарате культивировалось пьянство, разврат и другие моменты разложения. В работе особой судебной тройки, в состав которой входил РАДЗИВИЛОВСКИЙ, СИМОЧКИН и МАРЧУК, существовал произвол и перегибы, без рассмотрения дел обвиняемым назначалась мера наказания.

В работе милицейской тройки, руководимой бывшим начальником УРКМ ШРЕЙДЕРОМ, творились жуткие перегибы, пачками судили невинных людей или за маловажные преступления.

Обо всем этом мною было доложено специальными докладными записками на имя Народного комиссара и его заместителя 20 марта, 26 апреля, 29 мая, 15 июня и 29 июля с. г. и, помимо этого, докладывалось лично.

Развернутая мною работа по выкорчевыванию правотроцкистского подполья в области и особенно выкорчевывание шпионов и заговорщиков в аппарате УНКВД и мои доклады Народному комиссару и его заместителю о тех безобразиях, которые творились в УНКВД по Ивановской области, в бытность РАДЗИВИЛОВСКОГО, усилили враждебное отношение ко мне со стороны ряда работников аппарата НКВД Центра (абзац подчеркнут синим карандашом. – А. Д.).

Начались усиленно распространяться слухи, что в Иваново ЖУРАВЛЕВ липует (так в тексте. – А. Д.) дела, творит перегибы, арестовывает невинных сотрудников в аппарате УНКВД, создает на них искусственные дела, разгоняет из аппарата работников и т. д. и т. п.

В таком духе создавалось общественное мнение вокруг Ивановских дел и меня как руководителя Областного аппарата НКВД.

Лицами, которые создавали или, вернее, руководили созданием такого общественного мнения, я считаю, являются:

1. ПОПАШЕНКО – снятый с должности начальник УНКВД по Куйбышевской области, обосновавшийся в НКВД – в начале в должности начальника АХУ и впоследствии – начальника 2 отдела Центра.

2. НИКОЛАЕВ – бывший начальник 3 отдела ГУГБ, близкий друг и приятель ПОПАШЕНКО.

3. РАДЗИВИЛОВСКИЙ – бывший начальник Ивановского УНКВД, обосновавшийся после снятия с этой должности начальником отдела 3 Управления НКВД СССР. (Л. 14)

4. ЮРЕВИЧ – бывший начальник СПО УНКВД Иваново (при СТЫРНЕ и РАДЗИВИЛОВСКОМ), работавший после этого в СПО НКВД СССР. Сейчас – начальник Управления НКВД по Кировской области.

5. БАЛАЯН – бывший заместитель начальника отдела кадров, близкий друг и приятель РАДЗИВИЛОВСКОГО.

6. КОГАН – помощник начальника СПО НКВД СССР.

7. ГЛЕБОВ – заместитель начальника СПО НКВД СССР, который прямо заявил сотруднику Красноярского УНКВД тов. КИН о том, что ЖУРАВЛЕВ липовал (так в тексте. – А. Д.) дела в Красноярске (он имел в виду дело ПОСТЫШЕВА), об этом был написан рапорт Народному Комиссару.

8. ШАПИРО – бывший начальник секретариата и начальник специального отдела.

9. САЛАМАТИН – бывший секретарь РАДЗИВИЛОВСКОГО, впоследствии работал во 2 отделе НКВД СССР начальником отделения.

Все эти люди, плюс к тому, имели обширные связи как старые московские работники, авторитетные и всеми «уважаемые», так что круг людей, которые мне давали оценку липача (так в тексте. – А. Д.) и перегибщика, создавался довольно порядочный.

Впоследствии, когда я сдавал позиции и продолжал делать то, что считал и считаю правильным, дело от разговоров и создания общественного мнения перешло к более конкретным мероприятиям.

Прежде всего, мне, я считаю, был объявлен бойкот, который выражался в том, что меня никто не принимал из основных начальников отдела Центра (ЖУРБЕНКО – бывший начальник СПО НКВД и НИКОЛАЕВ – бывший начальник 3 отдела НКВД). Когда бы я не пытался к ним попасть, (а попыток было много) и переговорить по делам, это всегда не увенчивалось успехом. За 8 месяцев пребывания в Иваново я ни у того и другого не был ни разу. Все это, конечно, делалось под видом занятости работой, так что придраться к этому было нельзя.

Отдел кадров, возглавляемый БАЛАЯНОМ и МИХАЛЕНКО, в течение 5 месяцев, чтобы я не представлял, ни одно из моих мероприятий не утверждал (утверждение вновь выдвинутых молодых работников, присвоение званий и перемещения) пока я, что называется, не наступил ему на горло.

В это время негодных работников, которых я откомандировал из аппарата Управления, немедленно Отдел Кадров продвигал по службе, так, например:

РЯДНОВ – был начальником 3 отдела УНКВД Иваново, по моему настойчивому требованию, отозван, близкий человек к РАДЗИВИЛОВСКОМУ. Разваливал работу аппарата, систематически пил, после отозвания был немедленно назначен начальником УНКВД в Витебск.

КЛЮХИН – бывший начальник 4 отдела Иваново, человек с темным прошлым, политически сомнительная личность, за дезорганизацию аппарата и работы, мною был откомандирован в отдел кадров Центра и, несмотря на мои протесты, был назначен заместителем начальника отдела к РАДЗИВИЛОВСКОМУ и тут же повышен в звании.

САПОЖНИКОВ – работал заместителем начальника 3 отдела в Иваново, мною был откомандирован в отдел кадров как склочник, лодырь, подхалим и за то, что систематически информировал РАД- ЗИВИЛОВСКОГО об ивановских делах. После отъезда был назначен отделом кадров начальником 3 отдела НКВД Мордовской АССР.

ФРОЛОВ – бывший начальник Ковровского городского отдела НКВД, снят мною с должности и арестован на 10 суток за предоставление подложных справок на арест, пьянство и разложение аппарата. После его снятия поступило распоряжение от БАЛАЯНА об отзыве его в отдел кадров Центра и, несмотря на мои протесты, был назначен начальником 3 отдела УНКВД Кировской области к ЮРЕВИЧУ.

Заняли линию компрометации меня как Начальника Управления перед аппаратом. Ловили работников Ивановского УНКВД, приезжающих в командировку в Москву и рассказывали им, что ЖУРАВЛЕВ является политически сомнительным человеком и что на него собирается компромат. Это делал ЮРЕВИЧ, КЛЮХИН и РАДЗИВИЛОВСКИЙ.

Приезжающие работники из Москвы все эти «новости» распространяли среди аппарата. Об этом мною было написано письмо Народному Комиссару и 20 июня лично доложено. Но он мне, по этому вопросу, ничего не сказал.

Третье, самое главное, начали тормозить разворот серьезных следственных дел по Ивановскому УНКВД, не давать санкции на арест активных заговорщиков, особенно, внутри нашего аппарата, и прямо повели линию на смазывание этих дел, из которых я остановлюсь только на двух главных.

Первое дело – это по вскрытой контрреволюционной правотроцкистской шпионской организации в самом аппарате УНКВД. Когда мною были арестованы работники Ивановского УНКВД: КЛЕБАНСКИЙ, ДУБИЦКИЙ, ГРЫЦАН, ЧАНГУЛИ и др. Нам через них удалось установить, что в аппарате, примерно с 1932 года, существует крупная контрреволюционная организация из числа работников НКВД, значительная часть которых разъехалась по различным городам Советского Союза и работает в нашем аппарате на ответственных должностях.

Следствие установлено, что некоторые заговорщики, помимо контрреволюционной деятельности по подготовке государственного переворота в стране, были завербованы японской разведкой ШИМАНУКИ, (находившейся под видом стажировки по линии авиации в г. Иванове, с мая 1933 года по август 1934 года, потом – до февраля 1938 года – в Москве, при японском военном атташе) и вели активную шпионскую работу в пользу Японии.

Другая часть заговорщиков являлась активными немецкими и польскими шпионами. Об этом мною была послана докладная записка 29 мая с. г. за № 1/381 в адрес Народного Комиссара и его заместителя и, кроме того, посылались систематически протоколы в эти же адреса.

Об этих материалах и делах стало известно РАДЗИВИЛОВСКОМУ и компании, очевидно, через секретариат НКВД. Поднялся, в буквальном смысле, вой о том, что в Иванове создают дутые дела на сотрудников и т. д.

Разворачивая следствие по этому делу, придавая ему исключительное значение, ч поставил перед Народным Комиссаром и его заместителем вопрос об аресте активно проходящих заговорщиков и шпионов, в том числе, ШРЕЙДЕРА – бывшего начальника УРКМ Иваново, переброшенного из Иваново, одновременно с РАДЗИВИЛОВСКИМ, в Казахстан на должность помощника Народного Комиссара и КАМЕНСКОГО – бывшего начальника ЭКО УНКВД Иваново, последнее время работавшего в Москве в должности начальника ДТО железной дороги им. Дзержинского (абзац подчеркнут синим карандашом. – А. Д.).

Первая справка на арест КАМЕНСКОГО мною была послана 22 марта с. г., на нее поступила шифровка за подписью Фриновского, санкционирующая арест КАМЕНСКОГО. 4 апреля с. г. я командировал в Москву сотрудника для производства ареста КАМЕНСКОГО и предложил ему провести эту работу через 2 отдел. Он обратился к заместителю начальника отдела ЕВГЕНЬЕВУ, который ему заявил, что санкция на арест КАМЕНСКОГО отменена и предложил сотруднику возвратиться обратно.

На ШРЕЙДЕРА первая справка на арест была послана 5 апреля с. г. Ответ не получил. Получив дополнительные данные на ШРЕЙДЕРА, я вторично, 8 мая с. г., поставил вопрос о его аресте. Также ответ не получил.

После этого, написав обстоятельную записку на имя Народного Комиссара и его заместителя, по этому делу, 29 мая я снова, в третий раз, просил санкционировать арест ШРЕЙДЕРА. Ответа, также, как и в первых двух случаях, не получил.

В начале июня с. г. в Москву был командирован заместитель начальника УНКВД тов. НОРЕЙКО. Я поручил ему доложить все материалы по этому делу Народному Комиссару или его заместителю и просить санкционировать арест ШРЕЙДЕРА, КАМИНСКОГО и др. Возвратившись из Москвы, тов. НОРЕЙКО мне доложил, что он был у заместителя Наркома и, когда начал докладывать это дело, то оказалось, что он совершенно не знает о посланных нами материалах. Заместитель Наркома вызвал оперативного секретаря комбрига УЛЬМЕР и потребовал у него объяснения, почему он не доложил ему этих материалов (абзац подчеркнут синим карандашом. – А. Д.).

По словам тов. НОРЕЙКО, в заключение УЛЬМЕР обещал разобраться с этим делом и решить вопрос об аресте лиц, о которых мы просили.

С этого момента прошло полмесяца, ответа снова не поступало, а дело нужно было разворачивать, т. к. весьма опасные государственные преступники находились на свободе, и я совершенно не был уверен в том, что им не будут известны показания об их принадлежности к контрреволюционной организации через имеющиеся связи в Наркомате. Я тогда решил сам выехать с докладом в Москву и просил у УЛЬМЕРА разрешения на выезд. Разрешение мне было дано, прибыл я 19 июня. Товарищ ФРИНОВСКИЙ меня принять не мог, в связи с отъездом в командировку, и я 20 июня был принят Народным Комиссаром и ему подробно доложил дело и справки на арест: ШРЕЙДЕРА, КАМЕНСКОГО, ФЕДУЛЕЕВА, МАСЛОВА, НЕВСКОГО и БУЛАЧЕВА (фамилии подчеркнуты красным карандашом. – А. Д.).

Когда Народный Комиссар знакомился со справкой на арест ШРЕЙДЕРА, то он спросил меня, почему я до сих пор не ставил вопрос о его аресте. Я ему на это ответил, что уже четвертый раз ставлю вопрос о его аресте, но мне санкцию на арест [ШРЕЙДЕРА] не давали. В ответ на это оно бросил фразу: «Очевидно, не доложили».

При рассмотрении справок Народным Комиссаром было дано распоряжение об аресте ШРЕЙДЕРА и ФЕДУЛЕЕВА. Справки же на БУЛАЧЕВА (начальник 3 отдела Красноярска), МАСЛОВА (начальник отделения 1 отдела НКВД СССР), НЕВСКОГО (начальник ДТО Новосибирской железной дороги) он оставил у себя.

В отношении же КАМЕНСКОГО я ему доложил, что на него была санкция на арест ФРИНОВСКОГО, но, по неизвестным для меня причинам, была отменена. Он сказал, что разберется.

Таким образом, и после этого доклада, санкция на арест КАМЕНСКОГО дана не была до тех пор, пока я, уже с Вашим приходом в Наркомат, не возбудил третий раз вопрос об аресте КАМЕНСКОГО 17 сентября 1938 года. В двадцатых числах сентября Вами была дана санкция на арест КАМЕНСКОГО. Он был арестован, направлен в Иваново и, как Вам известно, признался в активном участии в правотроцкистской контрреволюционной организации с 1932 года. МАСЛОВ и БУЛАЧЕВ до сих пор не арестованы и находятся на свободе (абзац подчеркнут синим карандашом. – А. Д.).

Докладывая Наркому по этому делу, я заострил его внимание на том, что организация, очевидно, имеет большие разветвления и участники ее ведут активную шпионскую работу, о чем дал развернутые показания арестованный ЧАНГУЛИ и в процессе допроса начал называть ряд работников, причастных к контрреволюционной организации, в частности – ЮРЕВИЧА, ВИКТОРОВА и др., что я не в состоянии проверять его показания, и в заключение предложил забрать из Ивановского УНКВД ЧАНГУЛИ, дать его надежному следователю и здесь развернуть следствие. Он со мной согласился и предложил направить его в Москву.

Кроме того, во время этого же доклада, я сообщил Народному Комиссару, что этим делом необычайно заинтересован РАДЗИВИЛОВСКИЙ, и ведет разговоры, что это дело является вымыслом.

В соответствии с распоряжением Наркома ЧАНГУЛИ в конце июня 1938 года был направлен в Москву и, как мне впоследствии стало известно, следствие было поручено бывшему начальнику 3 отдела НКВД СССР НИКОЛАЕВУ. В результате получилось так, что ЧАНГУЛИ отказался от показаний, данных в Иваново, и, в довершение к этому, был посажен в одну камеру в Бутырской тюрьме со ШРЕЙДЕРОМ, на которого он давал показания. В результате там они договорились компрометировать следствие.

Таким образом, в течение 4 месяцев дело ЧАНГУЛИ в аппарате 3 отдела НКВД СССР лежало без всякого движения и только после того, как ЧАНГУЛИ, по Вашему приказанию, в конце октября был возвращен в Иваново. Он снова подтвердил свои показания и сейчас дает дополнительные данные весьма серьезного характера.

Второе дело – в отношении причастности к контрреволюционной организации бывшего первого секретаря СИМОЧКИНА, второго секретаря КОРОТКОВА, бывшего председателя Облисполкома МАРЧУКА и бывшего председателя Облисполкома АРАЛОВА.

В течение пятимесячного изучения обстановки в области и работы вышеуказанной группы работников у меня накапливались материалы об их вражеской деятельности. В результате, в конце июля 1938 года от арестованных АРТЕМЬЕВА – бывшего председателя Горсовета Иванова, ШУЛЬЦЕВА – бывшего третьего секретаря Обкома, КОМЕНДАНТОВА – бывшего заместителя председателя Облисполкома, ДАВЫДОВА – бывшего заведующего отделом Обкома и МИНАЕВА – бывшего помощника первого секретаря Обкома – были получены показания о причастности к контрреволюционной правотроцкистской организации СИМОЧКИНА, КОРОТОКОВА, МАРЧУКА и АГАЛОВА. Эти протоколы были немедленно направлены в Москву в адрес Народного Комиссара и начальника 4 отдела НКВД СССР ЖУРБЕНКО. Следует отметить, что в процессе допроса с обвиняемыми разговаривал новый первый секретарь Обкома ВКП(б) СЕДИН, и они ему, совершенно свободно, подтвердили свои показания.

Спустя некоторое время, после отсылки протоколов в Москву, арестованные были затребованы в 4 отдел НКВД СССР и перепроверка их показаний, как мне впоследствии стало известно, была поручена помощнику начальника СПО НКВД СССР КОГАН. В течение трех месяцев мне совершенно не было известно о результатах перепроверки их показаний, за исключением того, что я пользовался частными слухами, что все обвиняемые от показаний отказались. Меня такое явление поражало, тем более, что случайно или не случайно, это дело для перепроверки, опять-таки, попало КОГАН, с которым я неоднократно сталкивался по делу ПОСТЫШЕВА.

В связи с отказом от показаний ЧАНГУЛИ и вызванной пятерки арестованных по делу СИМОЧКИНА, по Наркомату усиленно начали муссироваться слухи о том, что в Иваново липуют дела. В это время я видел к себе пренебрежительное отношение со стороны ряда руководящих работников Наркомата, в частности – НИКОЛАЕВА, ЖУРБЕНКО и др.

Будучи на Второй сессии Верховного Совета, я решил попасть на прием к Наркому м поставить вопрос о том, чтобы по всем этим делам провести строгое расследование, т. к. я был совершенно уверен в том, что дела велись правильно и честно. Может быть, были отдельные ошибки в следствии, но существенной роли они не играли. В течение трех дней я добивался приема у Наркома через начальника секретариата ШАПИРО. Вначале ШАПИРО обещал, а под конец заявил, что Нарком, ввиду занятости, принять не может: если хотите, оставайтесь после Сессии, через несколько дней, может быть, и примет.

Тогда я решил по-другому: увидеться с начальниками отделов НИКОЛАЕВЫМ и ЖУРБЕНКО и переговорить, в чем же, в конце концов, дело, почему арестованные отказались от показаний, выяснить, каково положение с этим делом и тогда, в соответствии с этим, решить, что делать. Это мне также не удалось. НИКОЛАЕВ и ЖУРБЕНКО, под видом занятости работой, меня не принимали, сколько бы я попыток не делал. В заключение, я вынужден был пойти к помощнику начальника СПО КОГАН, который «любезно» мне сообщил, что арестованные отказались от показаний, видно, что тут никакого дела нет, что ДАВЫДОВ и МИНАЕВ – совершенно не виновные люди, Вы их зря арестовали, и я вношу предложение из освободить. А остальных арестованных – ШУЛЬЦЕВА, КОМЕНДАНТОВА и АРТЕМЬЕВА – придется судить по Ивановским делам.

Я КОГАНУ стал настойчиво доказывать, что точка зрения не правильная, что СИМОЧКИН, АРАЛОВ, КОРОТКОВ и МАРЧУК вели вражескую работу в Иваново и что показания арестованных – правильные. КОГАН мне это резко ответил: «Это – Ваше дело, вы можете думать, что Вам угодно, а я вот передаю дело ФЕДОТОВУ (помощник начальника СПО) и предложу оформить отказ от показаний и освободить ДАВЫДОВА и МИНАЕВА». И тут же вскользь заметил: «Вы знаете, что ЛИТВИН назначается первым заместителем Наркома?». Я ему ответил, что мне это неизвестно, впервые слышу и спросил, куда же денется ФРИНОВСКИЙ? КОГАН сказал, что ФРИНОВСКИЙ назначается Наркомом по Военно-морским делам. Я думаю, что эта фраза, о назначении ЛИТВИНА заместителем Наркома, была брошена не случайно, а для устрашения меня (подчеркнуто синим карандашом. – А. Д.).

Возвратившись в Иваново без всяких результатов по этим делам, я решил написать письмо Народному Комиссару и поставить в нем вопрос о том, что дела – верные, следствие велось правильно. И, если не добьюсь результатов, то придется пойти в Центральный Комитет партии и просить разобрать правильность этих дел. Такое письмо мною было послано в конце сентября 1938 года. Ответа я на него не получил. И только в конце октября, по Вашему приказанию, все арестованные были возвращены в Иваново, где они в процессе работы над ними снова подтвердили свои показания, данные в свое время в Иванове. При этом обвиняемые рассказали о том, что производившие допрос по их делу – помощник начальника СПО КОГАН и начальник отделения КРАЕВ – прямо допрашивали их на отказ, заявляя, что они оклеветали на СИМОЧКИНА, КОРОТКОВА и АРАЛОВА, что эти московские работники – известные и проверенные.

Обвиняемым было рассказано, кто из них вызван по этому делу в Москву, и кто из них как держится на допросах. Больше того, арестованному ДАВЫДОВУ было заявлено прямо, что он – жертва провокации, невинный человек и в ближайшее время будет освобожден. В довершение всего, ДАВЫДОВ был привлечен помощником начальника СПО ФЕДОТОВЫМ для агентурной работы в камере и ему выдавались деньги. А перед самой отправкой в Ивановское УНКВД ДАВЫДОВА посадили в одну камеру в Бутырской тюрьме с КОМЕНДАНТОВЫМ, вызванным по этому делу в Москву.

Я считаю, что все эти махинации с арестованными делались умышленно, с тем чтобы затормозить дела или совершенно их смазать. В этом, очевидно, был заинтересован РАДЗИВИЛОВСКИЙ, который с СИМОЧКИНЫМ, КОРОТКОВЫМ, АРАЛОВЫМ и МАРЧУКОМ работал в Иванове, жил душа в душу и производил вместе с ними вражеские дела (абзац подчеркнут синим карандашом. – А. Д.).

Помимо всего изложенного, считаю необходимым особо становиться на поведении начальника секретариата Наркомата ШАПИРО. Он ко мне, на протяжении всего времени, как я его знаю, относился неприязненно, я бы сказал, враждебно. Я считаю, что эта враждебность проистекает оттуда же, откуда и у ЛИТВИНА, ПОПАШЕНКО, КОГАН и др.

Я припоминаю такие факты, в январе 1938 года, прибыв в Наркомат, я был встречен ШАПИРО следующими словами: «Что Вы там наделали, натворили перегибов и пораспускали партийную организацию». Я ему на это ответил, что к этим делам я никакого отношения не имею, это дела ПОСТЫШЕВА и о них писал Наркому». В заключение ШАПИРО сказал, что Вы там писали, это совсем не то, что там произошло.

В середине марта, после ознакомления в Иванове с делами, я прибыл в Наркомат с целью личного доклада. Во время разговора с ШАПИРО, по поводу посланной мной записки на имя Наркома в отношении дел в Ивановском УНКВД, заявил мне, что по-Вашему получается, что до Вас в Иванове не работали, что РАДЗИВИЛОВСКИЙ там ничего не делал.

На это я ему ответил, что я этого не заявлял. А те безобразия, которые имеют место в аппарате УНКВД, я скрывать не намерен. В этот раз мне так и не удалось попасть к Народному Комиссару, ШАПИРО проманежил меня два дня и в заключение сказал, что Нарком приказал выезжать на место и работать. Я выехал.

Третий характерный случай, я считаю, имел место в июне, когда я приезжал с докладом по делу сотрудников. До моего выезда проходила партийная конференция, на этой конференции я выступил с резкой критикой работы Горкома и Обкома, в частности СИМОЧКИНА – первого секретаря и обвинил его в том, что он допустил засорение аппарата УНКВД контрреволюционными элементами, в результате чего там орудовала шайка шпионов и диверсантов. Об этом моем выступлении, оказывается, было уже известно ШАПИРО, который сказал мне, что это выступление – неправильное, что так выступать начальнику УНКВД не следует и что СИМОЧКИН никакой ответственности не несет за аппарат НКВД. Это же подтвердил присутствовавший при этом бывший начальник УНКВД Московской области ЦЕСАРСКИЙ. Я им на это сказал, примерно так, что считаю свое выступление правильным, выступил так, как подсказывала партийная совесть. И считаю, что Обком и, в частности, первый секретарь должен нести ответственность за аппарат НКВД (абзац подчеркнут синим карандашом. – А. Д.).

В заключение докладной записки считаю необходимым указать такое мое положение: травля и игнорирование создавало ужасно нервозную обстановку в работе, вместе с тем создавало неуверенность во мне как руководителя аппарата, т. к. ни один вопрос я не мог решить надлежащим образом. Все это тормозилось и затиралось. Санкции на арест активных участников организации тянулись месяцами, на некоторых даже и сейчас не получены.

Среди работников некоторой части шли такие разговоры: наш начальник Управления не имеет связей в Москве, его там никто не знает, поэтому все и тормозится.

Другое дело было при РАДЗИВИЛОВСКОМ. Бывало, Александр Павлович позвонит по телефону ШАПИРО, БАЛАЯНУ и другим, и дело делалось, сыпались значки, прекрасно проходили дела и т. д. и т. п.

Несмотря на это я не прекращал борьбы, очищал аппарат от влияний РАДЗИВИЛОВСКОГО, ЮРЕВИЧА и других, разворачивал дело по правотроцкистской организации, и по шпионам, и заговорщикам внутри аппарата, решительно ликвидировал оставшееся мне тяжелое наследство от деятельности РАДЗИВИЛОВСКОГО (подчеркнуто синим карандашом. – А. Д.).

Конечно, в моей работе могут быть и есть отдельные ошибки. У меня как у коммуниста и человека имеются недостатки, я их никогда не скрывал от партии, всегда говорил о них честно.

Я всю свою сознательную жизнь всегда был с партией и только с партией.

Докладывая о вышеизложенном, прошу Вас тщательно проверить меня и проверить мою работу, чтобы раз и навсегда положить конец всяким и всяческим кривотолкам.

Начальник УНКВД по Ивановской области

капитан государственной безопасности ЖУРАВЛЕВ[161]

г. Москва

Глава 7. Как мы признали свою вину за катынскую трагедию?

После публикации нашей книги «Тайны архивов НКВД СССР: 1937–1938. Взгляд изнутри», в которой подробно рассказывалось о расследовании убийства немцами польских военнослужащих в Катыни[162], многие Читатели просят назвать причины изменения позиции СССР, в результате которых польская сторона до сих продолжает политические спекуляции на тему о признании Россией своей вины за убийство поляков.

Выполняем просьбы наших Читателей.

Итак, отправляемся вместе с ними в Российский государственный архив новейшей истории и открываем одно из дел, документы которого свидетельствуют о неизменной (до 1989 года) позиции советского руководства по катынской трагедии: как отмечалось на Нюрнбергском процессе, вина фашистской Германии в уничтожении польских офицеров считалась официально признанным фактом[163].

Совершенно неожиданным можно назвать появление 6 марта 1989 г. служебной записки заведующего международным отделом ЦК КПСС В. Фалина, в которой он подчеркивает, что «… Год назад [нам] был передан «Секретный доклад об участии польского Красного Креста в работе по эксгумации захоронений в Катыни под Смоленском, произведенной в период апреля – июня 1943 г.», который подводит к выводу о виновности НКВД в уничтожении польских офицеров.»[164]

Проходят дни, готовятся новые документы, но, судя по всему, объективность секретного доклада польского Красного Креста от 1943 г., который составлялся под прямым руководством немецких офицеров, не подвергается никакому сомнению. И 27 марта того же года в ЦК партии появляется новая служебная записка: «В польской печати открыто утверждается, что в гибели польских офицеров повинен Советский Союз, а сам расстрел имел место весной 1940 года… Правда, вина за катынское преступление возложена на «сталинское НКВД», а не на Советское государство. […]

Вместе с тем нашим представителям не дано полномочий рассматривать по существу веские аргументы польской стороны. […]

Видимо, нам не избежать объяснения с руководством ПНР по трагическим делам прошлого. Время в данном случае не выступает нашим союзником. Возможно, целесообразнее сказать, как реально и кто конкретно виновен в случившемся, и на этом закрыть вопрос. Издержки такого образа действий в конечном счете были бы меньшими в сравнении с ущербом от нынешнего бездействия»[165].

И вскоре, 31 марта 1989 г. на заседании Политбюро ЦК КПСС было принято решение: «…1. Поручить Прокуратуре СССР, Комитету государственной безопасности СССР, МИД СССР, Государственному правовому, Международному и Идеологическому отделам ЦК КПСС в месячный срок представить на рассмотрение ЦК КПСС предложения о дальнейшей советской линии по катынскому делу»[166] (выделено мной. – А. Д.).

Вот таким образом готовилась политическая мина замедленного действия, осколки которой долетают до нас и сегодня. Может быть, одна из главных причин столь поспешных и необдуманных решений – визит в СССР тогдашнего польского руководителя В. Ярузельского, во время которого М. С. Горбачев принес извинения за гибель польских офицеров?

Это – тщательно продуманная, предательская по отношению к своей стране позиция тогдашнего советского руководства во главе с незабвенным М. С. Горбачевым и продолженная не менее колоритной фигурой Б. Н. Ельцина.

Читателям, впервые столкнувшимся с катынской темой, приведем лишь несколько вопросов, на которые до сих пор, если предположить авторство НКВД СССР в расстреле поляков, нельзя ответить вразумительно.

1. Зачем сотрудникам НКВД в 1940 году необходимо было казнить поляков немецкими пистолетами «Вальтер»? Что, все эти сотрудники были провидцами уровня Вольфа Мессинга и знали, что в сентябре 1941 года немецкие войска захватят Смоленск и поэтому на немцев можно будет «списать» свои преступления?

2. Ни поляки, ни немцы не отрицают очевидный факт: при эксгумации трупов было установлено, что польские военнослужащие были одеты в военную форму со знаками различия: рядовые, капитаны, майоры и т. д.

Но тогда спрашивается, знают ли авторы, глубоко и искренне искажающие историю трагедии польских военнослужащих, что в НКВД СССР существовал специальный приказ, категорически запрещающий военнопленным носить какие-либо знаки воинского различия? В советском плену не было рядовых, офицеров и генералов – были лишь военнопленные.

Читаем сегодняшний учебник по истории для старшеклассников:

«По решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. 21 857 офицеров и других арестованных поляков были расстреляны. Подлинные документы так называемого катынского дела опубликованы в России лишь в 1993 г.»[167] (Катынь – район вблизи Смоленска, где весной 1943 г. германские власти обнаружили захоронения 3 тыс. военнопленных польских офицеров, расстрелянных в 1940 г.). И ведь эта цитата – не просто досадное недоразумение из «наследия» партийных чиновников 80—90-х годов, которые не удосужились проверить достоверность своих источников по катынской трагедии.

Сразу же хочется спросить у авторов учебника: если вы не считаете нужным сообщить своим ученикам о других версиях катынской трагедии, то почему вы, вычитывая рукопись перед изданием, не обратили никакого внимания на очевидную авторско-арифметическую несуразность – если расстреляли 21 857 человек, а при вскрытии могил обнаружили только 3 тысячи трупов, куда пропали останки 18 857 польских офицеров? А может быть, всего и было расстреляно около 3 тысяч человек, учитывая приговоры, которые были вынесены советскими судами за бесчинства, творимые так называемыми польскими осадниками при ополячивании украинцев и белорусов на территориях, отошедших Польше после российско-украинско-польской войны 1920 года?

Эта цитата, на наш взгляд, – еще одно свидетельство отсутствия осознанной и глубоко продуманной государственной политики по защите исторической памяти нашего народа и прежде всего защите молодого поколения от сознательного извращения нашими политическими «партнерами» отечественной истории.

Итак, мы узнали, как появилось на свет божий горбачевско-ельцинское признание в советском авторстве катынской трагедии.

И чем быстрее мы исправим эту политическую ошибку, тем лучше для нашего пока еще не до конца потерянного государственного суверенитета.

В заключение главы приведем еще одно, почему-то «забытое» тогдашним советским руководством, свидетельство Анны Михайловны Алексеевой, работавшей в годы оккупации в немецкой столовой, о расправе немцев над польскими пленными. Свои показания А. М. Алексеева давала для использования нашей прокуратурой в Нюрнбергском процессе над фашизмом.

Документ выявил и предложил для публикации доктор исторических наук, профессор В. А. Сахаров.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

СВИДЕТЕЛЬНИЦЫ АЛЕКСЕЕВОЙ АННЫ МИХАЙЛОВНЫ

Москва 21 июня 1946 г.

Помощник Главного Обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе по обвинению главных военных преступников старший советник юстиции Смирнов допросил в качестве свидетеля нижепоименованную, которая на поставленные ей вопросы показала:

Алексеева Анна Михайловна, 1916 г. р., уроженка Смоленской области, Смоленского р-на, Катынского сельсовета, деревни Борок, по национальности русская, гражданка СССР, образование в объеме семи классов средней школы, колхозница колхоза имени тов. Сталина (Катынский с/совет Смоленского района), замужняя, имеет сына в возрасте 2 лет, проживающая по месту рождения.

Свидетельница предупреждена об ответственности за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний по ст. 95, 92 Уголовного кодекса РСФСР. Ей разъяснено, что ее показания будут представлены Международному Военному Трибуналу в городе Нюрнберге.

По существу дела Алексеева А. М. показала:

1. Вопрос.

Когда и при каких обстоятельствах вы попали в число работниц на дачу в «Козьих горах»?

Ответ:

В число работниц на даче в «Козьих горах» я попала в средних числах августа 1941 года. Я вместе со своими родными при приближении немцев к нашей местности попыталась эвакуироваться в глубь страны. Однако нам это не удалось, т. к. немецкие десантные части высадились впереди нас и нам предложили вернуться обратно.

Таким образом, я и мои родные остались на оккупированной немцами территории. В середине августа 1941 г. назначенный немцами староста нашей деревни Дмитрий Солдатенков вызвал меня к себе в хату и сказал, что по наряду Катынской немецкой комендатуры я должна буду работать на даче в «Козьих горах». Он вручил мне запечатанный конверт, с которым я и отправилась на дачу, где была оставлена в числе работниц, обслуживающих размещенный на даче так называемый «саперный батальон № 537».

Кроме меня, на этой даче стали работать пришедшие на дачу после меня через 3–4 дня колхозницы из нашей деревни Конаховская Зинаида Павловна и Михайлова Ольга Аристарховна. Кроме нас троих, других работниц на даче не было.

2. Вопрос.

Являлся ли когда-нибудь при советской власти Катынский лес охраняемым местом?

Ответ.

Как местная жительница, я должна категорически ответить на этот вопрос, что Катынский лес никогда не был специально охраняемым местом. Наоборот, Катынский лес даже трудно назвать настоящим лесом – это был, скорее, парк служивший излюбленным местом для проведения там праздничных дней как местными жителями, так и приезжими из Смоленска. Никаких ограничений или запретов доступа в Катынский лес не существовало, ни в 1940, ни в 1941 годах, до самого начала немецкой оккупации. В 1940 и 1941 гг. в Катынском лесу был размещен пионерский лагерь, и там же помещался дом отдыха НКВД. Мы, местные жители, ходили в Катынский лес за грибами и ягодами. Через Катынский лес мы проходили и тогда, когда хотели пробраться к берегу Днепра.

3. Вопрос.

Как стал охраняться Катынский лес немцами?

Ответ:

Почти сразу после начала немецкой оккупации нашей местности Катынский лес действительно стал особо охраняемой территорией. На том месте, где на шоссе выходила дорога от дачи, постоянно находился пост в составе двух вооруженных часовых. Ночью этому посту придавалась еще сторожевая собака. Кроме того, постоянный пост бы у Днепра. По лесу постоянно патрулировали вооруженные немецкие солдаты. На территории леса близ дороги, ведущей от дачи, и со стороны шоссе были вывешены серые прямоугольные доски с надписями на них черными буквами на немецком и русском языках: «Вход в лес воспрещен! За нарушение расстрел на месте».

Такие порядки были установлены немцами с середины августа 1941 года, и с тех пор Катынский лес стал недоступным для местных жителей местом, ибо никто не хотел рисковать своей жизнью.

Причины, по которым немцы стали тщательно охранять Катынский лес, первоначально были для меня неизвестны, и только затем, уже во время работы на даче в «Козьих горах», я узнала о том, что в Катынском лесу немцы совершали массовые убийства военнопленных польских офицеров.

4. Вопрос.

Что известно вам о расстрелах немцами польских военнопленных в Катынском лесу?

Ответ:

В нашей местности польские военнопленные появились в 1940 году. Откуда они прибыли в наш район, мне не известно. Мы знали, что это польские военнопленные по их характерной форме, в частности по особым четырехугольным фуражкам. До начала войны с немцами, в 1940 году и в 1941 году, польские военнопленные работали командами на дорожных работах. После того как местность была оккупирована немцами, часть поляков разбежалась по лесам. Немцы вылавливали польских военнопленных, и нам зачастую приходилось видеть, как немецкие солдаты гнали военнопленных поляков группами в несколько десятков человек по шоссе. Такие группы польских военнопленных, конвоируемых немцами, я видела как до начала моей работы на даче в «Козьих горах», так и после этого, идя на работу или возвращаясь домой.

Первоначально, работая на даче в «Козьих горах», я не замечала в поведении немцев, живущих на даче, ничего особенного. На даче размещалась воинская часть под названием «537-й саперный батальон». Командиром этого батальона был обер-лейтенант Арнес, помощником его являлся обер-лейтенант Рекс, кроме них был еще один офицер, лейтенант Хотт. Всех этих лиц я могу опознать в лицо. Обер-лейтенант Арнес был человеком высокого роста, лысый, он всегда носил роговые очки.

Всего на даче проживало офицеров и солдат примерно тридцать человек. Я и две других русских работницы должны были убирать помещение, работать на кухне, стирать белье. Нужно отметить, что производить уборку комнат нам разрешали только в присутствии немецкого солдата. Кроме того, немец-переводчик неоднократно говорил мне, Конаховской и Михайловой от имени обер-лейтенанта Арнеса, что мы должны уметь держать язык за зубами и никому не рассказывать о том, что делается на даче.

Но вначале мы сами ничего не замечали, а потому предупреждения переводчика мне казались ненужными. Казалось лишь странным, что до шоссе нас всегда заставляли идти только одной лесной дорогой, а по краям этой дороги были прибиты те же доски с надписями «Вход в лес воспрещен! За нарушение расстрел на месте». До шоссе по лесной дороге нас обычно также сопровождали немецкие солдаты, так что шли мы как бы под конвоем, но для чего это делалось и что скрывали от нас немцы в Катынском лесу, мы не знали.

Однако в конце августа и в сентябре 1941 года на дачу в «Козьих горах» стали почти ежедневно прибывать большие крытые темного цвета брезентом грузовые машины. В эти же дни на дачу обычно приезжали какие-то немецкие солдаты, очевидно, не принадлежащие к 537-му батальону, так как на погонах у них не было цифр «537». Солдаты эти обычно приезжали на дачу за несколько часов до прибытия машин. Примерно за час до прибытия машин на дачу приезжие немецкие солдаты уходили в лес. От солдат, проживавших все время на даче, приезжие отличались тем, что носили пистолеты в кобурах, а у постоянно проживающих на даче солдат этого оружия не было. Вместе с приезжими солдатами в лес уходили все немецкие военнослужащие, проживавшие на даче. В частности, уходили в лес обер-лейтенант Арнес, обер-лейтенант Рекс, лейтенант Хотт.

На даче оставался лишь дежурный телефонист у аппарата. Он часто звонил куда-то по телефону, я думаю, что проверял посты.

Обычный распорядок жизни на даче в дни, когда прибывали машины, также менялся. В солдатском казино ставились дополнительные кровати. На кухне готовилось большое количество пищи. Кладовщик отпускал также значительное большее, чем обычно, количество спиртных напитков.

Наконец, в те дни, когда на дачу прибывали автомашины, мы обязательно должны были топить баню. Ушедшие в лес солдаты возвращались обратно на автомобилях. Они прежде всего шли в баню, мылись там и только затем отправлялись обедать. Во время обеда солдаты пьянствовали.

Может быть, я не стала бы задумываться над тем, что делают солдаты в лесу, если бы не особый режим, которому подвергали меня и других русских работниц на то время, когда немецкие военнослужащие уходили в лес. Нам категорически запрещали оставаться одним и, как правило, загоняли на кухню, откуда мы не могли никуда отлучаться.

С другой стороны, я обратила внимание на звуки выстрелов, которые начинали доноситься до нас из леса через некоторое время после того, как немецкие военнослужащие покидали дом.

Однажды я спросила у кладовщика – немца Изике, немного владевшего русским языком, – что происходит в лесу. Изике относился к русским работницам, пожалуй, несколько более терпимо, чем другие немцы. Мой вопрос поверг Изике в крайнее смущение. Он даже покраснел, а потом заявил, что в лесу происходят военные учения, о которых не следует никому говорить. Ответ Изике был настолько очевидно неправдоподобен, а сам Изике так сильно смущен моим вопросом, что после этого я стала еще внимательнее присматриваться к тому, что делалось на даче в «Козьих горах» в дни приезда автомашин.

Все наблюдения привели меня к выводу, что в Катынском лесу немцы производили расстрелы, а позже я поняла, что там убивали военнопленных поляков.

В частности, я постоянно стала замечать следующее.

Дача в «Козьих горах» была размещена сравнительно близко от шоссе Смоленск – Витебск (примерно в 500 метрах). Когда несколько тяжелых грузовиков сворачивали с шоссе на лесную дорогу, идущую к даче, то шум работающих моторов был хорошо слышен. Однако где-то в лесу автомобили останавливались, и шум моторов стихал.

После этого начинались уже знакомые мне раньше выстрелы. Это были одиночные выстрелы, а не автоматные очереди (я хорошо знаю, что такое автоматная очередь, т. к. слышала их неоднократно). Доносящиеся из леса до дачи звуки выстрелов следовали один за другим, через примерно одинаковые короткие промежутки времени.

Так продолжалось 30–40 минут, иногда несколько более – может быть, до часа. Затем шум моторов возобновлялся, машины подъезжали к даче.

Из машин выходили немецкие солдаты. Громко и оживленно разговаривая, они обязательно прежде всего отправлялись в баню. После посещения бани солдаты шли в столовую и там пьянствовали.

Несколько раз я замечала следы свежей крови на одежде солдат. Прошу уточнить, что кровь я видела на мундирах одних и тех же немецких военнослужащих – двух ефрейторов. Оба они не принадлежали к числу постоянно проживавших на даче. На погонах у них не было цифр «537». Цвет форменной одежды у них был обычный— серо-зеленый. Один из этих ефрейторов был человеком высокого роста, худощавый, с рыжими волосами. Второй – среднего роста, плотного телосложения, блондин. Других примет этих немецких военнослужащих я сейчас привести не могу, но если бы эти люди были мне предъявлены, то я опознала бы их.

Первый раз я заметила следы крови на обшлаге рукава мундира высокого рыжего немца. Это было, когда машины въехали во двор, рыжий ефрейтор спрыгнул с машины и, подойдя к окну кухни, попросил воды. Я подала ему кружку с водой. Ефрейтор протянул руку за кружкой, и я невольно обратила внимание на несколько совсем свежих брызг крови на рукаве его мундира (на обшлаге рукава).

Второй раз я заметила кровь на мундирах рыжего немца и его товарища-блондина, когда они вдвоем шли в баню, а я выходила из дровяного склада, помещавшегося у бани. Свежие следы крови были на мундирах и рыжего немца, и блондина.

У обоих я заметила кровь на верхней половине груди, у пуговиц мундиров. Следы крови были по размерам невелики, но выделялись ярко. Это также, судя по цвету, была совсем свежая кровь.

Рыжий ефрейтор и ефрейтор-блондин вообще обычно держались вместе, и однажды я еще один раз заметила кровь на их одежде, когда они проходили по двору сразу после прибытия машин на дачу.

У других немецких военнослужащих, как из числа постоянно проживавших на даче, так и у приезжавших в дни прибытия машин, я крови на одежде не замечала.

Кроме того, было еще одно обстоятельство, укреплявшее во мне уверенность в том, что в Катынском лесу немцы расстреливали людей. По дороге на дачу, а также возвращаясь домой, я замечала свежую, очевидно, взрыхленную или набросанную землю. С каждым днем площадь этой земли увеличивалась. Я невольно сделала вывод, что под слоем этой земли помещаются могилы. Площадь, занятая свежей взрыхленной землей, помещалась совсем близко от края лесной дороги, ведущей от дачи до шоссе.

Через некоторое время площадки взрыхленной земли приобрели вид лесной просеки, покрытой дерном и мелколесьем.

Бывали дни, когда машины на дачу не приезжали, но тем не менее солдаты уходили в лес и через некоторое время оттуда доносились звуки одиночных выстрелов.

Возвращаясь из леса, солдаты шли в баню, а затем пьянствовали в столовой.

Однажды я задержалась на даче несколько дольше моих подруг, т. к. не успела выполнить всей порученной мне работы. Примерно в 18 часов, а может быть, и несколько позднее, я вышла с дачи, сопровождаемая немецким солдатом, который довел меня до поста у шоссе. По пути сразу же, как только я миновала пост, я встретилась с группой польских военнопленных, которые шли колонной (по шоссе), конвоируемые 8-ю немецкими солдатами, вооруженными автоматами. Было ли у этих немецких солдат какое-либо другое оружие, кроме автоматов, – я не заметила. Я сразу узнала польских военнопленных по их характерным фуражкам.

Группа польских военнопленных свернула с шоссе на лесную дорогу, ведущую к даче. Меня очень заинтересовало – куда поведут поляков и что с ними будут делать. Поэтому я свернула на обочину шоссе, но углубляться в лес побоялась.

Сколько минут я пробыла в ожидании, сказать затрудняюсь, вероятно, это было 15–20 минут. Затем я услышала уже хорошо известные мне одиночные выстрелы, доносившиеся до меня из леса.

Мне все стало ясно, и я быстро пошла домой. Таким образом я узнала, что в прилегающем к даче лесу немцы расстреливают военнопленных поляков. Я рассказала об этом своему отцу. Он строго приказал мне никому больше об этом не говорить, т. к. подобные рассказы могут быть связаны с большими неприятностями, угрозой для самой жизни. Однако, когда Смоленск был освобожден Красной армией и началось расследование Катынского дела Чрезвычайной Государственной комиссией, отец сделал заявление представителям Чрезвычайной Государственной комиссии о том, что я могу выступить в качестве свидетельницы по Катынскому делу.

Прошу отметить в протоколе то, что о расстрелах немцами военнопленных поляков в Катынском лесу знала не только я, но и работавшие вместе со мной на даче Конаховская и Михайлова. В январе 1942 года немцы уменьшили нашу зарплату с девяти до трех марок в месяц. Тогда мы заявили хозяйственнику Розе, что на работу не выйдем, и на следующий день действительно не пошли на дачу. Однако Розе с двумя солдатами приехал за нами в деревню Борок, привез в «Козьи горы». Здесь переводчик по имени Иоганн сообщил нам, что за отказ от работы Арнес распорядился посадить нас в холодную.

После этого нас заключили под стражу в полуразрушенную от бомбежки холодную комнату. Мы поплакали, а потом стали говорить о том, что происходило на даче. Михайлова и Конаховская рассказали о том, как осенью 1941 года они были свидетельницами того, как хозяйственник Розе расстрелял двух польских военнопленных. Кроме того, Михайлова рассказала, что в сентябре 1941 года она также заметила следы свежей крови на рукаве рыжего немца-ефрейтора, после того как он приехал на дачу на автомобиле из леса. Все мы сошлись на том, что немцы в «Козьих горах» совершали массовые убийства польских военнопленных.

Протокол записан с моих слов правильно и мною прочитан.

А. Алексеева

Допросил:

Помощник Главного Обвинителя от СССР

Старший советник юстиции Л. Смирнов

ГА РФ. Ф. 7445. Оп. 2. Д. 136. Л. 2—13. Подлинник. Машинопись. Подпись-автограф А. М. Михайловой на каждой странице протокола.

Глава 8. Смерть Сталина

Впервые версия об убийстве Сталина и Берии была выдвинута в работах А. Г. Авторханова. Затем эту тему продолжили Ю. И. Мухин, Е. А. Прудникова, Н. А. Добрюха (Над) и др. Наша нынешняя глава основана прежде всего на истории болезни Сталина, которую впервые опубликовал советский и российский писатель-историк И. И. Чигирин, и комментариях к этой истории патологоанатома С. С. Миронина[168] (литературный псевдоним Александра Александровича Миронова) – одного из крупнейших специалистов в области судебной медицины, доктора медицинских наук, профессора, имевшего непосредственное отношение к анализу медицинских документов о смерти И. В. Сталина.

Наверное, почти каждый Читатель имеет свою собственную историю болезни, в которой в хронологической последовательности хранятся записи врачей, результаты анализов, выписанные рецепты, поставленные диагнозы и т. д.

Может ли Читатель представить себе фантастическую ситуацию, когда в его личную историю болезни кем-то неизвестным сознательно вносятся коррективы, изменяя тем самым первоначальные объективные показания, диагнозы, течение заболеваний, порядок лечения болезней?

Думается, что если кто-либо из Читателей и захочет утвердительно ответить на этот вопрос, то для такого ответа ему потребуются весьма серьезные аргументы. Действительно, зачем нужно вносить изменения в историю болезни? Да еще в том случае, если больной, к сожалению, умер?

Почему мы задаем такие странные вопросы? Просто потому, что абсурдность заданных выше вопросов кажется странной только до того момента, когда мы откроем историю болезни… И. В. Сталина[169], которую очень внимательно изучил писатель-историк И. И. Чигирин, книги которого мы назвали в начале статьи. Одна из его книг, разрешение на издание которой он получил от ныне живущих родственников Сталина, полностью воспроизводит историю болезни Иосифа Виссарионовича[170].

Казалось бы, отмечает И. И. Чигирин, мы должны увидеть в этой истории болезни самые подробные ответы на вопросы, заданные в начале нашей статьи: где и какие анализы больного И. В. Сталина, диагнозы, рекомендации врачей, ну и конечно же, каковы причины смерти пациента?

Причем далеко не простого пациента, а человека, долгое время державшего в руках колоссальную политическую власть над огромной страной и принимавшего подчас исторические политические решения, выходившие за пределы своей страны.

Первое впечатление, которое складывается при просмотре сталинской истории болезни, – недоумение от внешнего вида сохранившихся в ней документов: почти все они неоднократно перенумеровывались, перешивались, изымались. Видно, что после кончины вождя материалы истории болезни Сталина корректировали как врачи, так и сотрудники архивов.

Попробуем теперь и мы повнимательнее присмотреться к сохранившимся документам. Первые записи врачей относятся к 20-м годам прошлого века: ничего серьезного, кроме, пожалуй, записи об операции аппендицита. Да и эта запись привлекла внимание только потому, что Сталин назван в ней по отчеству не «Виссарионович», а «Илларионович». А так ничего необычного, операция прошла без осложнений, все закончилось благополучно. Вызывает, правда, недоумение тот факт, что за весь предвоенный период сохранилась только одна сталинская электрокардиограмма. Почему «недоумение»? Просто потому, что уже в 30-е годы многие чиновники кремлевского уровня проходили регулярные диспансеризации, и в их историях болезни результатов медицинских анализов, в том числе и ЭКГ, значительно больше, чем у самого Сталина.

Первый вопросительный знак при изучении истории болезни И. В. Сталина появляется почти автоматически, когда мы смотрим записи, относящиеся к началу декабря 1946 года. «За последние дни до 6 декабря тов. Сталин чувствовал общее недомогание. В ночь на 6 декабря, после значительного озноба, поднялась температура до 39,0; одновременно появились боли (в желудке. – А. Д.), тошнота и общая слабость, вскоре к этим явлениям прибавились поносы, доходящие в сутки до 14 раз»[171]. Раньше таких симптомов у Сталина никогда не было. Для лечения был приглашен доктор Н. А. Кипшидзе – специалист по внутренним болезням, который не мог не сделать соответствующие анализы.

Однако в истории болезни от бланков с результатами этих анализов остались лишь следы на листе, на котором доктор написал свое заключение. Сам факт изъятия документов из истории болезни свидетельствует только об одном: над историей болезни могли «потрудиться» только единомышленники, приведшие Сталина к смерти в 1953 году и не желавшие оставлять следов своего преступления. Возможно, в 1946 году это была их первая попытка убийства Сталина. Чуть позже мы объясним, почему – первая попытка, но нам кажется, что из истории болезни изымались именно те документы, которые могли свидетельствовать о попытке отравления Сталина.

Следующая настораживающая запись в истории болезни, которая привлекла наше внимание, относится

к концу марта 1947 года: «Общее недомогание… Понос до 20 раз в сутки в течение первых 10 дней болезни…»[172].

Всего же болезнь длилась более месяца и закончилась только в конце июля. Не правда ли, странно: обычное пищевое отравление длится у главы государства более четырех месяцев? В этот период заболевания у Сталина, среди его лечащих врачей, был и доктор В. Н. Виноградов. Тот самый, который в 1942 году, будучи главным терапевтом Кремля, отказал в тщательном обследовании М. И. Калинина. Спустя два года у Калинина во время операции была обнаружена раковая опухоль с метастазами в печени. К тому времени операция была лишена медицинской перспективы, и больной умер в 1946 году.

А. С. Щербаков, страдавший заболеванием сосудов сердца, должен был соблюдать постельный режим, но лечившие его врачи, следуя рекомендациям все того же доктора

В. Н. Виноградова, разрешили ему активный образ жизни, и в мае 1945 года Щербаков скоропостижно скончался. В 1948 году тот же В. Н. Виноградов в категорической форме не согласился с правильным диагнозом (инфаркт миокарда), который поставила А. А. Жданову врач Л. Ф. Тимашук. Жданов, так же, как и Щербаков, продолжал вести достаточно подвижный образ жизни, что и привело его в конечном счете к смерти.

Кстати, здесь хочется отметить, что 27 марта 1953 года профессор В. Н. Виноградов писал Л. П. Берии: «Все же необходимо признать, что у А. А. Жданова имелся инфаркт, и отрицание его мною, профессорами Василенко, Егоровым, докторами Майоровым и Карпай было с нашей стоны ошибкой. При этом злого умысла в постановке диагноза и метода лечения у нас не было»[173]. И. И. Чигирин так и спрашивает: «Точно не было?»

А теперь – наши ответы на вопрос: «Почему все-таки убийство Сталина?»

К сожалению, формат главы не позволяет подробно рассказать обо всех «странностях» истории болезни Сталина. Поэтому предложим вниманию Читателя наиболее шокирующие из всех «странностей».

Например, по результатам четырехмесячной болезни Сталина в 1947 году ему был поставлен диагноз – хроническая болезнь желудка. Однако ни в одном из 43 (сорока трех) анализов за время болезни указаний на эту инфекционную болезнь нет. Причем удивительным представляется и такой вновь открытый факт: за все четыре месяца болезни, которая сопровождалась многократными кровавыми поносами, в истории болезни сохранились анализы только за первые три дня болезни. А где остальные? Не для сокрытия ли истинной причины болезни они изъяты из истории болезни?

И как, являясь якобы инфекционным больным, Сталин с 7 апреля по 29 июля 1947 года провел в своем кремлевском кабинете 58 приемных дней, встретившись с 554 советскими и иностранными посетителями? И никто из них не заразился от больного Сталина? Сталину лечащие врачи, в числе которых был и названный выше В. Н. Виноградов, почему-то позволяли работать с постоянно повышенным (190/100) артериальным давлением. И почему была проявлена такая повышенная «забота» о больном пациенте, при которой в истории болезни не сохранилось ни одного исследования ЭКГ? Или, вероятнее всего, они были изъяты позже?

Почти аналогичное заболевание наблюдалась у Сталина в августе 1950 года в Сочи. И опять – повышенное давление, частый кровавый понос. Опять инфекция? Как справедливо отмечает И. И. Чигирин, так же, как в 1946 и в 1947 годах, у Сталина не было дизентерии, и вполне правомерно поэтому предположить, что причиной сильных болей в желудке, кровавой рвоты и частого стула явилось отравление неким неизвестным химическим веществом. Отсутствие прижизненных электрокардиограмм усиливает это подозрение, тем более что о прослушивании работы сердца и повышенном артериальном давлении говорится в записях каждой болезни.

В истории болезни Сталина сохранилось всего четыре ЭКГ, первая из которых относится к 1926 году, а последние три – к предсмертным дням жизни Сталина. Остальные ЭКГ из истории болезни изъяты, вероятно, только для того, чтобы их нельзя было сравнить с теми, которые имеются в настоящее время. Специалистам понятно, что изъятые ЭКГ очень помогли бы установить причины кровавых рвот и поносов у Сталина в 1946, 1947 и 1950 годах, так как фундаментальные медицинские исследования прямо связывают отравления с нарушениями сердечно-сосудистой системы.

А теперь чуть подробнее расскажем об этих трех предсмертных ЭКГ Сталина. Их копии были показаны нескольким современным врачам, имеющим опыт работы в кардиологии более двадцати лет. Получилась очередная необъяснимая «странность». Если описания показателей ЭКГ, сделанные врачами в 1953 году, утверждают, что изменения в сердце Сталина произошли в задней стенке левого желудочка, то ВСЕ современные специалисты сделали вывод о нарушениях в верхушечной и переднебоковой стенке. О чем это свидетельствует?

За годы после смерти Сталина медицинские представления медиков о расположении передней и задней стенок левого желудочка сердца измениться не могли. Следовательно, в истории болезни Сталина находятся сфабрикованные кем-то фальшивые кардиограммы! Кто это мог сделать и когда?[174] Самостоятельно лечащие врачи Сталина подобный подлог совершить просто не могли, им слишком дорога была их профессиональная репутация. Но тогда возникает закономерный вопрос: кто из тогдашних политических руководителей мог заставить врачей совершить должностное преступление и подменить расшифровки настоящих ЭКГ на фальшивые?

Доктор медицинских наук С. С. Миронин отмечает очень важные детали лечения Сталина в последние дни его жизни:

«Время, когда сделаны сами записи (или подделаны), вызывает серьезные вопросы. Так, например, запись о состоянии больного 5 марта в 16:00 выполнена перед записью в полдень. Зачем переставлять местами записи? Хорошо, можно допустить, что забыли сделать запись в 12:00 и дописали потом. Но почему часть записей от 3 марта идет после некоторых записей от 5 марта? Возможно, что журнал переписывали после 26 июня 1953 г., когда Берии уже не было в живых. Тогда как ставили подписи? Они очень похожи на настоящие. Заставили, запугали, обманули, сказав, что все сделал Берия, убивший Сталина, и это пока нельзя говорить народу? Пока можно только строить догадки»[175].

В «Папке черновых записей лекарственных назначений и графиков дежурств во время последней болезни И. В. Сталина» имеется «Предписание о процедурах на 5–6 марта 1953 г.». Выполнять его должны были медсестры Панина, Васина, Демидова и Моисеева. 5 марта в 20 часов 45 минут медсестра Моисеева ввела умирающему инъекцию глюконата кальция – это был первый и последний укол глюконата кальция, сделанный Сталину за все время лечения его последней болезни. Спустя час и пять минут та же Моисеева распишется в том, что ввела пациенту инъекцию адреналина, тоже первую за все время лечения. И уже – самую последнюю для Сталина: через несколько секунд после этого он скончался. Понимала ли медсестра, что человеку в критическом состоянии адреналин, вызывающий спазмы сосудов, абсолютно противопоказан? Кто дал ей это распоряжение или это была ее собственная инициатива?[176]

Оформить «Историю болезни, составленную на основе журнальных записей течения болезни И. В. Сталина», было поручено профессору Лукомскому. В процессе работы он многократно переписывал некоторые места этого документа, меняя формулировки. Например, отражая события 5 марта 1953 года, профессор первоначально записал: «У больного повторно наблюдались явления острой сердечно-сосудистой недостаточности (коллапс), которые до некоторой степени зависели от желудочного кровотечения…

Лукомский». К слову, желудочное кровотечение – один из симптомов сильнейшего отравления.

Несколько позже последняя формулировка была изменена Лукомским на: «…до некоторой степени могли зависеть от желудочного кровотечения». В третьей редакции профессор вообще зачеркнет слова «могли» и «до некоторой», а вместо них напишет: «в значительной степени зависели от желудочного кровотечения».

Однако в июле 1953 года, уже после ареста Берии, консилиум врачей поправил коллегу, утвердив следующий текст: «5 марта 1953 года у больного развились повторные явления коллапса, которые до некоторой степени зависели от желудочного кровотечения». Далее в том же тексте вместо написанного Лукомским предложения: «Однако артериальное давление продолжало оставаться на высоком уровне до наступления 5 марта коллапса в связи с желудочным кровотечением» – появилось следующее: «Однако артериальное давление продолжало оставаться на высоком уровне до 5 марта, когда наступил коллапс».

Была также вычеркнута из третьей, июльской редакции «Истории болезни» и первоначально содержавшаяся в ней фраза о том, что «желудочное кровотечение способствовало возникновению повторных приступов коллапса, которые закончились смертью».

В «Акте патологоанатомического исследования» отмечено: «Содержимое желудка представляет собой черного цвета жидкость в количестве 200 куб. см. На слизистой оболочке желудка обнаружены множественные мелкие черно-красные точки, легко снимающиеся ножом. По удалении их на слизистой оболочке желудка обнаруживаются мелкоточечные углубления. Слизистая желудка сглажена. Такого же характера изменения обнаружены на слизистой двенадцатиперстной кишки. На вершине складок верхнего отдела тощей кишки в слизистой оболочке обнаружены мелкоточечные кровоизлияния. Такие же кровоизлияния кое-где встречаются и на протяжении всего тонкого кишечника. В просвете тонкого отдела тонкого кишечника обнаружена густая темно-зеленого цвета масса, приобретающая на остальном протяжении кишечника черную окраску. Слизистая тонкого кишечника – местами интенсивно окрашивается этой полужидкой массой в черный цвет…»[177]

Уважаемый Читатель, как Вы считаете – нужны ли еще какие-то доказательства насильственной смерти Сталина?

В обширной литературе, посвященной Сталину, называются несколько фамилий тогдашних руководителей страны, которые могли быть причастны к организации убийства Сталина. Среди этих фигур звучат фамилии Берии, Хрущева, Булганина, Микояна и некоторых других. По нашему глубокому убеждению, из списка подозреваемых следует исключить Л. П. Берию. Это убеждение основано не на эмоциях, а на убедительных, по нашему мнению, фактах.

Во-первых, с 1946 года Берия не имел прямого отношения к силовым ведомствам, так как он в должности заместителя председателя правительства занимался атомным проектом и строительством знаменитых высоток в Москве.

Во-вторых, он не мог участвовать в замене людей, долгие годы охранявших Сталина. Во главе МГБ стоял Игнатьев, а его первым заместителем был Серов. Оба – выдвиженцы не Берии, а Хрущева, который как секретарь Центрального Комитета партии курировал и МВД, и МГБ.

Приведем в качестве документа, подтверждающего нашу версию о подборе кадров в органы МГБ административным отделом ЦК – то есть Н. С. Хрущевым как секретарем ЦК, а не правительством – то есть Л. П. Берией:

ИЗ ПРОТОКОЛА ЗАСЕДАНИЯ СЕКРЕТАРИАТА ЦК ВКП(б)

7 сентября 1951 г.

Председатель М. А. Суслов.

По предложению министра государственной безопасности С. Игнатьева:

14. Утвердить начальником секретариата МГБ СССР и членом коллегии МГБ т. Доброхотова В. П., освободив его от работы зам. зав. отделом ЦК.

15. …Утвердить зам. начальника 4-го Управления МГБ СССР т. Степанец А. Е.

16. Утвердить Ляпунова Н. А. начальником 7-го Управления МГБ

17. Утвердить Алидина В. И. зам. нач. 7-го Управления МГБ.

18. Утвердить Миронова Н. Р. зам. нач. 3-го Главного Управления МГБ.

19. Утвердить Ермолова Н. Г. зам. нач. 5-го Управления МГБ.

20. Утвердить Лялина С. Н. зам. нач. 2-го Главного Управления МГБ.

21. Утвердить Светличного М. П. зам. нач. Управления кадром МГБ.

22. Утвердить Голина В. А. зам. нач. 1-го Главного Управления МГБ.

23. Коняхина Н. М. зам. нач. следственной части по особо важным делам, освободив его от работы в аппарате ЦК ВКП(б)[178].

В-третьих, у Сталина было много претензий и к Игнатьеву, и к Серову в связи с «ленинградским делом» и «делом врачей», организованных силами МГБ. И поэтому 2 марта 1953 года должно было состояться решение об объединении МВД и МГБ в единое министерство, руководить которым назначался бы Берия. Кстати, так все и произошло 5 марта 1953 года[179], за 1 час 10 минут до смерти Сталина.

В фальсификации истории болезни после смерти Сталина Берия не мог принимать участия по еще одной, но очень существенной и трагической причине – 26 июня 1953 года он был устранен с политической сцены именно за то, что, вероятно, вплотную подошел к разгадке настоящей причины смерти Сталина. На заседании Президиума ЦК КПСС 2 марта 1953 года должен был быть поставлен вопрос об аресте Игнатьева. Бывший министр госбезопасности СССР легко сдал бы своего подельника и в истории навсегда остался бы не «палач Берия», а убийца Сталина Хрущев.

Приведем еще одну цитату из работы С. С. Миронина:

«Нельзя пройти мимо того факта, что машинописный текст заключения был, как уже говорилось, составлен через несколько дней после убийства Берии, 26 июня 1953 г. Мы еще впоследствии остановимся на факте, что Берия не был арестован, а был просто убит, а его «дело» – сфальсифицировано, уже когда Берия был мертв. Именно тогда кто-то весьма могущественный из кремлевского руководства решил или получил возможность уничтожить официальную историю болезни и медицинский журнал, чтобы ликвидировать улики того, что Сталина целенаправленно умертвили под видом лечения.

Тот, кто дал команду на уничтожение документов такого уровня, без сомнения, обладал очень большой, если не высшей, властью в государстве. Без сомнения, уничтожение таких исключительно важных документов является тяжким государственным преступлением. На такие вещи не идут ради развлечения. Объяснение может быть только одно – документы из истории болезни Сталина были уничтожены с целью сокрытия другого, более серьезного преступления. Думаю, что фальсификаторы не предполагали, что кто-то так быстро (в исторической перспективе) будет расследовать смерть, а точнее убийство Сталина.

Какие улики могут скрывать медицинские документы? Это очевидно каждому, кто хоть отдаленно представляет работу врача. В данном случае это причины смерти больного. Если они были естественны, то нет ни малейшей необходимости их уничтожать. Но если было совершено убийство, то медицинские записи симптомов будут резко расходиться с клинической картиной естественных событий. А здесь может идти речь об убийстве не кого-нибудь, а руководителя государства, то есть о государственном перевороте»[180].

Продолжим цитирование С. С. Миронина:

«Как видно из рукописного журнала, у постели И. В. Сталина дежурили врачи, которые в то время будто бы представляли формальный цвет не только советской, но и мировой медицины.

В правительственном сообщении от 3 марта указывалось, что для лечения товарища Сталина привлечены лучшие медицинские силы, профессор-терапевт П. Е. Лукомский, действительные члены АМН СССР: профессор-невропатолог Н. В. Коновалов, профессор-невропатолог И. Н. Филимонов, профессор-невропатолог Р. А. Ткачев, профессор-невропатолог И. С. Глазунов, профессор-терапевт А. Л. Мясников, профессор-терапевт Е. М. Тареев, доцент-терапевт В. И. Иванов-Незнамов.

Создается впечатление, что если уж такие светила медицины не могли ничего сделать, то шансов на спасение больного не было никаких. Однако при более внимательном рассмотрении становится понятным, что такое впечатление было создано целенаправленно, а в реальности почти все привлеченные медики вообще не были специалистами в необходимой для лечения больного области медицины.

Так, относительно подходящим специалистом в необходимой для спасения Сталина области медицины был лишь один человек среди всех «спецов» – Лукомский, эксперт по кардиологии. Остальные в данном случае, кроме загадочного Иванова-Незнамова, играли роль престиж-профессоров, своего рода свадебных генералов, реальной пользы от которых было меньше, чем от сельского фельдшера. Почему именно так, мы увидим далее. Вполне возможен вариант, что часть членов консилиума была на стороне антисталинского заговора, но тогда речи о том, что это «врачи» и они «лечили» Сталина, быть не может, тогда это – обыкновенные убийцы.

Давайте рассмотрим, кто же был в комиссии. Например, Мясников долгие годы занимался гепатитами, и только за несколько лет до 1953 г. в сферу его научных интересов попадает гипертония. Кроме того, с 1948 г. А. Л. Мясников был директором Института терапии АМН СССР. Директор института просто физически не имеет возможности работать с реальными больными, он – администратор. Ну какой из него реальный врач?

Е. М. Тареев вовсе занимался ревматизмом и аутоиммунной нефрологией. Зачем специалист по ревматизму у постели умирающего от инсульта? Возможно, было заподозрено токсическое поражение печени и почек, но это уже более чем странно для инсульта. Для острого отравления же появление таких специалистов может быть оправдано. Не директоров институтов, естественно, и не специалистов по аутоиммунным заболеваниям – но все же.

Странности состава консилиума на этом не заканчиваются: зачем там целых четыре (!) профессора-невропатолога? Эти академики-профессора, судя по стилю их описаний неврологического статуса Сталина, давным-давно превратились в кабинетных ученых. Все эти люди были введены в состав консилиума постановлением Бюро Президиума ЦК КПСС от 2 марта 1953 года. Я бы не удивился, если бы в такую странную компанию привлекли еще и дерматологов с дантистами. Престиж-профессоров – не продохнуть, а остро необходимых реальных специалистов – практически нет. Странно все это.

Кто в такой комиссии просто обязан был быть – так это нейрохирург. Хотя великий Бурденко, основатель отечественной нейрохирургии, и умер в 1946 г., но у него было огромное количество блестящих учеников, которые без проблем могли пунктировать мозг для удаления огромной гематомы и уменьшения сдавления ствола мозга.

Не было среди лечащей комиссии и совершенно необходимого реаниматолога, который немедленно должен был выехать к больному. Реаниматолог Неговский, по официальным документам, появился 5 марта, когда уже все было кончено[181].

Итак, для лечения Сталина были вызваны сплошь директора НИИ, завлабы и завкафедрами. Впоследствии комиссия была усилена такими бесценными кадрами, как новый министр здравоохранения А. Ф. Третьяков, бывший директор НИИ курортологии, и новый начальник Лечебного управления Кремля И. И. Куперин, занимавшийся до этого в основном хозяйственными делами.

Все собравшиеся врачи не имели никакого отношения к Лечебно-санитарному управлению Кремля. Дочь Сталина – Светлана Аллилуева – никого из них не знала, а Хрущев говорит, что он знал только профессора Лукомского. Остальные вообще в принципе не могли знать организма больного.

Даже не все вызванные доктора-теоретики удосужились осмотреть больного! Они сидели в соседних комнатах и, как свидетельствует Аллилуева, «заседали», как лечить Сталина. Нужно быть очень осторожными с воспоминаниями очевидцев, но тут со Светланой трудно не согласиться: никаких документов осмотра нет, причем нет даже в самом начале, где идут описания симптомов. Вообще-то это как минимум вопиющий непрофессионализм, граничащий с преступлением: пусть врач и не специалист в необходимой области, но просто обязан осмотреть больного и опросить окружающих. Как можно лечить болезнь, не видя пациента?!

Что очень показательно – среди врачей нет не только личных врачей Сталина – Виноградова и Преображенского – но и тех, кто немедленно обязан был прибыть к больному вождю: начальник Лечебно-санитарного управления Егоров, посаженный вместе с Виноградовым; министр здравоохранения СССР Смирнов – исчез как раз накануне болезни Сталина, замененный Третьяковым, которого никто из врачей не знает и который тоже никого из специалистов не знает.

Интересно, что в последние годы делается все возможное, чтобы подогнать друг к другу детали разваливающейся гипотезы о «естественной смерти» Сталина. Одним из важных ее составляющих является утверждение, что, мол, в Лечсанупре Кремля работали плохие врачи. А все потому, что медицинский персонал, стоявший на страже здоровья Вождя, подбирали, мол, прежде всего по признаку безусловной преданности.

Затем штампуются рассказы об ошибках кремлевских врачей. Г. Костырченко, например, пишет: «Следует особо отметить, что при Сталине качество лечения высшей сановной бюрократии, входившей в так называемую “особую группу” медицинского обслуживания, было, мягко выражаясь, далеко не идеальным. В знаменитой “кремлевке”, как и повсюду, царил мертвящий дух чиновной иерархичности, корпоративности, круговой поруки со всеми вытекавшими из данной ситуации последствиями».

Прошу обратить внимание на классический способ «аргументации» антисталинистов – набор ничем не обоснованных утверждений. Там и про «мертвящий дух», который был «везде», хотя документы эпохи показывают принципиально противоположную картину— очень высокую активность общества и ярко выраженный энтузиазм. Ну и то, что группа руководителей страны, специалисты по управлению высочайшего класса, представлены сборищем дегенератов, не способных понять, что их лечит чуть ли не шайка шарлатанов. Руководители страны, что, безумцы?

Профессора Лечсанупра получили свой огромный опыт, работая в самых разных местах, и уже впоследствии были приглашены для работы в Кремле. Наверное, их опыт сразу испарился после этого? Нет, люди, заявляющие такое, – бесчестные манипуляторы.

Костырченко приводит примеры явных ляпов кремлевских врачей. Например, профессор П. Егоров направил летом 1952 года бывшего министра госконтроля Л. Мехлиса, страдавшего от сердечной недостаточности, в Крым. В то время считалось, что это противопоказано при такой болезни. Через несколько месяцев Мехлис умер (ему было 63 года). Ту же ошибку совершил профессор М. Вовси, направивший на лечение в Сочи страдавшего болезнью сердца главного маршала бронетанковых войск Н. Федоренко – тот умер в возрасте 51 года.

К списку Г. Костырченко можно присоединить врача Р. Рыжикова, который 9 мая 1945 года подчинился желанию своего пациента – крупномасштабного партийного функционера Щербакова – и разрешил тому выехать на день из санатория в Москву – посмотреть салют Победы, но назавтра Щербаков умер! Здесь можно было бы осуждать врача, если не представлять, чем же был День Победы для человека, отдавшего все силы для приближения этой Победы.

Костырченко приводит еще пример: академик Виноградов, помимо врачебной работы в кремлевской больнице, заведовал кафедрой в 1-м Московском мединституте, был главным редактором журнала «Терапевтический архив», заведовал электрографическим отделением Института терапии, а также занимал несколько других административных должностей. А также все остальные обвиняемые по «делу врачей» были невероятно перегружены многочисленными учебными, редакторскими, научными обязанностями… Но ведь медицина как наука постоянно развивается, необходимо было непрерывно учиться – профессорам же не оставляли никакого жизненного времени и сил на усовершенствование.

Из всего этого у читателя должно сложиться мнение – академик Виноградов лечить не умел. Однако перед нами типичный пример подтасовки фактов и обыкновенного мошенничества – из всего написанного ни в коей мере не следует, что реально практикующий Виноградов был плохим врачом.

Там же приводится случай с маршалом Жуковым: по воспоминаниям доктора Чазова, в Кремлевку привезли полководца полутрупом, консилиум профессоров единодушно приговорил его к неизбежной кончине, и только поэтому начинающему кардиохирургу Чазову разрешили рискнуть и применить особый способ лечения (все равно маршал умрет, так что риска ни для кого особого нет!) – и молодой врач вытащил Жукова с того света! Все это, однако, известно со слов и в интерпретации самого Чазова. Далеко не факт, что именно так все обстояло в реальности.

Видимо, реальным лечащим врачом Сталина в марте 1953 г. был все-таки Кулинич. Этому имеется прямое документальное подтверждение – рецепт в истории болезни и косвенное: воспоминания охранника Рыбина. Как установил И. И. Чигирин, доктор Кулинич не был фельдшером— это один из мифов о том, что «Сталина лечили фельдшера», как это любят рассказывать «демократы». В 1943 г. Кулинич защитил кандидатскую диссертацию и был известен как очень опытный врач.

Однако в марте 1953 г. лечащим врачом Сталина стал скромный терапевт Иванов-Незнамов, а опытный и высокообразованный доктор Кулинич был выслан в Ижевск, причем без каких-либо веских причин и безо всякой связи с идущим тогда «делом врачей». Странно все это![182].

Какова же причина смерти Сталина? Вот что пишет известнейший патологоанатом, доктор медицинских наук С. С. Миронин: «Дикумарин – это не крысиный яд. Он входит в лекарство курантил. Задача была в том, чтобы небольшое кровоизлияние в мозг, которое часто образуется при ударе по голове, превратить в большое. Нужно это было для того, чтобы предъявить на вскрытии вроде как гематому. Сталина не планировали убивать сразу, он должен быть живым, но недееспособным некоторое время. […] Но, дикумарин – капризен. Удар получился сильным, гематома большая, хотя и без образования полости в мозге, но в жизненно важных областях. Сталин получил паралич, так как гематома сдавила пирамидальный путь. О том, что со свертываемостью крови манипулировали говорят анализы крови на свертываемость и кровоизлияние в желудок. Кроме того, увеличена печень. Дикумарин резко угнетает функцию печени, блокируя в клетках печени транспорт факторов кровосвертывания и выход их в кровь.

Далее Сталина специально держали в болевой коме. Ему делали введение солевых растворов под КОЖУ (!!!!), хотя внутривенные инъекции были давно известны. Ему под кожу очень часто делали болезненную камфору. Ему делали очень болезненную калиевую соль пенициллина. Ему не сделали анализ спинномозговой жидкости на предмет крови в мозговых оболочках. Ему не посмотрели глазное дно, чтобы сказать, есть ли гипертония. На вскрытии не нашли инфаркта миокарда. Изменения аорты не соответствовали тем, которые бывают при гипертонии и атеросклерозе. У меня докторская диссертация по морфологии артерий при гипертонии. Артерии у него имели жировые полоски, как у ребенка. Самое интересное, что вскрывал Сталина человек, который, по сути, был взят с улицы и ничего в бальзамировании не понимал, а два ведущих спеца (отец и сын Збарские) были отстранены. Старший был в тюряге. Более того, вдруг главный вскрывальщик Сталина уехал в Прагу бальзамировать Готвальда и не возвращался долгое время, хотя нужно было бальзамировать тело Сталина. Видимо, тело Сталина слишком профиксировалось, и поэтому нет ни одной его фотографии»[183].

Профессор Лукомский, известный в медицинских кругах как весьма квалифицированный специалист и очень честный и порядочный человек, отметил в истории болезни, что явления острой сердечной недостаточности у Сталина «в значительной степени зависели от желудочного кровотечения».

Однако, внесение изменений в историю болезни Сталина продолжалось и после его смерти. Приведенная выше формулировка Лукомского была заменена на другую: «Однако артериальное давление продолжало оставаться на высоком уровне до 5 марта, когда наступил коллапс».

С. Миронин отмечает, что «у Сталина нарастал лейкоцитоз, причем без существенного сдвига лейкоцитарной формулы влево, при отсутствии воспалительных реакций в легких и воспаления брюшины, наводит на определенные мысли в пользу того, что были применены для отравления либо дикумарол, либо варфарин» (выделено мной. – А. Д.)[184].

С. С. Миронин в процессе нашей совместной работы над данной главой просил сделать ударение на еще одном, чисто медицинском аспекте: у Сталина была резко увеличена печень – другой признак наличия ядов в организме.

Однако категорически нельзя делать одновременно инъекции цитиона, камфоры и кофеина при столь высоком давлении. Именно так бы действовали врачи-убийцы.

В акте вскрытия записано, что «многочисленные кровоизлияния в сердечной мышце, в слизистой оболочке желудка и кишечника… являются следствием гипертонической болезни». «Это полная лажа, – отмечает С. Миронин, – не бывает кровоизлияний в жизненно важных органах при гипертонической болезни»[185].

Специально для нашей книги С. С. Миронин предложил очень важное пояснение: «Гипертония у Сталина не подтверждена исследованием глазного дна. Артерии мышечного типа очень прочны. Кровоизлияния через протечку капилляров невозможны, так как сама гипертония вызвана сокращением артриол и высокое давление до капилляров не доходит.

Само по себе кровоизлияние в мозг маловероятно без наличия аневризмы артерии, так как пульсовая волна в мозг не проходит, так как все артерии, питающие мозг, проходят через жесткий костный канал и не могут здесь увеличить свой диаметр. Странной выглядит немотивированная отмена инъекций пенициллина 5 марта».

Об отсутствии у Сталина гипертонической болезни свидетельствует и его почерк образца 1952 года (за год до смерти), когда он работал над рукописью статьи «Экономические проблемы социализма». Любой Читатель, знающий, что при гипертонии значительно ослабляется моторика, может убедиться, что с моторикой у Сталина все было нормально, сравнив при этом почерк Сталина 1935 года и 1952 года.

С. Миронин, ссылаясь на бывшего директора лаборатории Мавзолея академика С. С. Дебова и на протокол вскрытия, с удивлением и недоумением отмечает, что «при вскрытии не проверялись щитовидная железа, гипофиз, половые железы, полость рта, язык, миндалины, пищевод, гортань и трахея». То есть врачи не проверили именно те самые органы, которые сразу же могли указать на отравление как причину смерти Сталина. Медицинские нарушения, если так можно выразиться, на этом не закончились. Согласно существовавшему тогда положению, органы умерших членов Политбюро и Центрального комитета партии должны были храниться в формалине в течение 7 лет. Внутренние органы умершего Сталина по «непонятной причине» были кремированы, а мозг немедленно после смерти вождя был изъят и… пропал!? Еще одна странность: врачам хорошо известно, что для проведения гистологического анализа требуется не менее двух недель, однако через день после смерти Сталина – 7 марта – было опубликовано окончательное медицинское заключение о причинах его смерти. Отчего такая поспешность? Врачам спешить в этом случае было нельзя, значит кто-то из политиков отдал такой приказ, чтобы поскорее спрятать концы в воду»[186].

С. Миронин, анализируя данные о течении болезни Сталина, делает однозначный вывод – Сталин был отравлен.

Физическое устранение Сталина было выгодно двум силам: внутриполитической оппозиции и западным олигархам. В 1947 году Сталин сделал шаг, который для западной финансовой системы был опаснее атомной бомбы – в СССР рубль был переведен на золотую основу. А в апреле 1952 года в Москве состоялось Международное экономическое совещание, на котором, говоря современным языком, обсуждались возможные пути создания международной валюты, независимой от доллара США. Рубль мог стать альтернативной доллару валютой мира, чего Запад допустить не мог (свежий пример: вознамерившегося создать «золотой динар» Муаммара Каддафи НАТО растерзало на глазах всего мира). Как известно, в 1961 году Хрущев провел денежную реформу, в результате которой курс рубля по отношению к доллару был уменьшен в два раза, что было значительной помощью финансовой системе Америки.

Фото: почерк И. С. Сталина (1935 г.), исполнено красным карандашом

Для устранения Сталина президентом США Трумэном в июне 1951 года был образован Совет по психологической стратегии, в котором была создана рабочая группа, задачей которой являлось изучение возможности отстранения Сталина

от власти. Решение этой задачи предусматривалось «Планом устранения Сталина». (Plan for Stalin’s passing from power)[187].

Могли ли события 1–5 марта 1953 года быть результатом выполнения этого плана? Вполне могли!

Время покажет!

Фото: Почерк Сталина. (1952 г.). РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1268. Л. 63 (1952 год). Опубл.: Чигирин И. В. СТАЛИН. Болезни и смерть.

М.: Достоинство. С. 234

ХРОНИКА ПАМЯТИ И. В. СТАЛИНА ПОСЛЕ 1959 года

1959 г.

В октябре Н. С. Хрущев провел постановление ЦК КПСС об уничтожении книг И. В. Сталина и «Краткого курса истории ВКП(б)». В крупных библиотеках они были переданы на специальное хранение и не выдавались открыто.

1961 г.

Решение XXII съезда КПСС о выносе тела И. В. Сталина из Мавзолея.

1965 г.

В докладе на торжественном заседании, посвященном 20-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне, Л. И. Брежнев упомянул о Сталине одной-единственной фразой: «Был образован Государственный Комитет Обороны во главе с Генеральным секретарем ЦК ВКП(б) И. В. Сталиным для руководства всеми действиями по организации отпора врагу».

Это первое упоминание имени вождя в положительном плане после хрущевского периода очернения его имени было встречено аплодисментами. В горбачевскую эпоху, когда дела Брежнева были подвержены остракизму, упоминание имени Сталина в докладе «творца застоя» причислялось демократическими публицистами к роковым ошибкам Леонида Ильича, называлось первым шагом к реабилитации «кровавого тирана».

1969 г.

ЗАСЕДАНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК КПСС

17 декабря с. г. во время перерыва на сессии Верховного Совета СССР обсуждался вопрос о статье в печати в связи с 90-летием со дня рождения И. В. Сталина.

При обсуждении присутствовали: тт. Брежнев, Воронов, Кириленко, Косыгин, Мазуров, Пельше, Подгорный, Полянский, Суслов, Шелепин, Шелест, Андропов, Гришин, Кунаев, Машеров, Рашидов, Устинов, Щербицкий, Катушев, Кулаков, Пономарев, Соломенцев.

Брежнев. Как нам поступить с этим вопросом? Как известно, был разослан первый вариант статьи. Его, очевидно, все видели и, может быть, все прочитали. Нам надо было бы договориться в принципе, будем ли мы давать статью, и, во-вторых, условиться о содержании этой статьи. Какие будут суждения?

Суслов. Я считаю, что такую статью ждут в стране вообще, не говоря о том, что в Грузии особенно ждут. Нам, очевидно, не нужно широко отмечать 90-летие и вообще никаких иных мероприятий не проводить, кроме статьи, но статью дать надо, тем более что вы помните, что в связи с 80-летием или вскоре после этого (я не помню) была передовая «Правды», и тогда все успокоились, все встало на свои места.

Мне кажется, молчать совершенно сейчас нельзя. Будет расценено неправильно, скажут, что ЦК боится высказать открыто свое мнение по этому вопросу.

На мой взгляд, тот вариант статьи, который разослан, в целом подходящий. Он говорит и о положительной работе Сталина, и о его ошибках. Говорится это в соответствии с известным решением ЦК КПСС. Если что-либо нужно привести в соответствие с этим решением, нужно об этом подумать. Я думаю, что нас правильно поймут все, в том числе и интеллигенция, о которой здесь некоторые товарищи упоминали. Неправильно могут понять Солженицын и ему подобные, а здоровая часть интеллигенции (а ее большинство) поймет правильно. Нам не нужно обелять Сталина.

Сейчас в этом нет никакой нужды, но объективно, в соответствии с уже известным всем решением ЦК, надо сказать.

Подгорный. Мы все, присутствующие здесь, или во всяком случае большая часть, – участники XX и XXII съездов партии. Большинство из нас выступали на этих съездах, говорили, критиковали ошибки Сталина. Об этом говорил, как мы помним, и т. Суслов в своем выступлении. Я не думаю, что надо как-то отмечать 90-летие со дня рождения Сталина. Если выступать со статьей в газете, то надо писать, кто погиб и сколько погибло от его рук. На мой взгляд, этого делать не нужно, а не делать – это будет неправильно. Сейчас все успокоились. Никто нас не тянет, чтобы мы выступали со статьей, никто не просит. Нас значительная часть интеллигенции не поймет. И, мне кажется, кроме вреда, ничего эта статья не принесет. А уж если писать, то надо писать в строгом соответствии с решением Центрального Комитета партии, принятым в свое время и опубликованным.

Шелест. Я, может быть, выскажу свою точку зрения, несколько противоположную Николаю Викторовичу, причем выскажу ее однозначно.

Мне кажется, статья нужна, и вот почему. Во-первых, это наш внутренний вопрос. Мы решаем: давать или не давать. Нас давным-давно спрашивают на собраниях, совещаниях, пишут записки: будет ли отмечаться 90-летие, будет ли что-нибудь опубликовано в печати. И поэтому, мне кажется, статью небольшую, правильную, с положительным и отрицательным нужно дать. И большинство наших людей, в том числе и интеллигенция, поймут нас правильно; тем более надо учитывать, что за последние годы в мемуарах наших маршалов, генералов много понаписано о Сталине с разных точек зрения, кое в чем расходящихся с решениями ЦК, принятыми ранее. И, мне кажется, нам надо исходить из главного, принципиального. Для нас самое дорогое – это правдивость в истории, и не надо ее приспосабливать к чему-то или к кому-то. Были ошибки у Сталина – сказать о них. Были положительные стороны – никто об этом, очевидно, не спорит. И надо сказать, как это было в истории. Не надо приукрашивать и не надо искажать историю.

Подгорный. Тогда надо писать, если говоришь об истории, сколько им уничтожено было людей.

Шелест. Дело не в том, чтобы называть цифры, но надо сказать, что у него были ошибки в том духе, как сказано в решениях ЦК. А война? Строительство социализма под руководством Сталина? Это же всему миру известно. Я думаю, что надо дать статью. Другое дело, что, может быть, над этим текстом надо еще поработать.

Мазуров. 90 лет – это круглая дата, и, по-моему, статью публиковать надо. Мы должны исходить из того, что нам принесет больше пользы. Мне кажется, что опубликование статьи больше пользы принесет, чем умалчивание этого факта. Статья должна быть небольшой, но правильной. Наш долг, действительно, заключается в том, чтобы исходить из исторических фактов. Конечно, могут быть какие-то издержки, но это главным образом будет, очевидно, относиться к зарубежным деятелям, а не к нашим внутренним вопросам и не к нашим людям. У нас поймут все правильно. Как же бороться за чистоту марксизма-ленинизма, если нам не писать о том, что было в истории?

Мне кажется, более того, надо подумать о том, чтобы поставить бюст на могиле Сталина. Я вам скажу, как реагировал т. Гусак на этот факт, когда мы подошли с ним во время посещения Мавзолея к могиле Сталина. Он спросил, а почему нет бюста? Я ему сказал, что вначале мы не поставили, а потом как-то к этому вопросу не возвращались. Он говорит: по-моему, это неправильно. Надо было поставить бюст. Вот вам точка зрения т. Гусака, который был в свое время, безусловно, обижен Сталиным. Да, по-моему, и любой здравый человек рассудил бы так.

Кириленко. Речь идет не о реабилитации или защите Сталина от кого-то. У нас нет никаких оснований обелять Сталина и отменять ранее принятое решение по этому вопросу, в частности, то, что у нас было записано в 1956 году в постановлении ЦК, и поправлять это решение не нужно сейчас. Поэтому, мне кажется, и нет необходимости в статье. Но настроения есть разные, и трудно сейчас сказать, кто сейчас и сколько «за» и сколько «против». Но есть письма, есть у нас Грузия, которую нельзя сбрасывать со счетов. И поэтому, может быть, следует выступить с небольшой статьей и в строгом соответствии с решением ЦК КПСС от 1956 года. В противном случае эта статья будет использована нашими противниками, и это даст им пищу для клеветы на нас.

Словом, я считаю, что нет такой партии в Европе, которая будет аплодировать подобного рода статье. Надо будет нам подумать.

Пельше. Я считаю, что действительно не наступило еще время нам как-то говорить в расширенном плане о Сталине. Действительно, нанес он вреда очень много, и боль эта чувствуется до сих пор. Это поколение ведь еще живо у нас. 90 лет – это ничего особенного, ничего нового не произошло. Может быть, и не надо широкой статьи. Может быть, какую-то заметку дать.

Гришин. В Москве нет такого вопроса, и нам не задают этого вопроса, и нет заинтересованности, как будут отмечать 90-летие Сталина и т. д. Но в частных беседах с руководителями партийных организаций нас спрашивают и даже вносят свои предложения, что было бы полезным опубликовать небольшую статью. Это бы как-то сбалансировало вопрос. Действительно, за последние годы очень много было написано мемуаров в отличие от решений, которые ранее принимались ЦК. Недавно написали Буденный статью, Захаров и другие. Поэтому, если бы была такая статья, она бы уравновесила эти факты. Статью надо, конечно, дать в соответствии с решениями ЦК КПСС и съездов партии, но опубликовать такую статью, на мой взгляд, нужно.

Шелепин. Я за то, чтобы опубликовать статью. Это покажет нашу ясность, последовательность. Причем, вы помните, как, например, было встречено упоминание т. Брежневым в докладе о Сталине в связи с 20-летием Победы над гитлеровской Германией. Поэтому, я думаю, в народе это будет встречено хорошо. Я за то, чтобы опубликовать статью. Пусть товарищи еще поработают, и надо ее дать в газетах.

Косыгин. Надо найти правильное решение не только этого вопроса, но и вообще место Сталина в истории. У всех нас, конечно, одна цель – чтобы наши решения или наши материалы, которые мы будем опубликовывать, отвечали интересам партии, народа. Я думаю, что мы сейчас находимся в очень благоприятной обстановке. Мы ни с кем и ни с чем не связаны, а историю извращать нельзя. Надо действительно ее освещать так, какой она была. Конечно, ничего не случится, если мы и не будем опубликовывать статью. Но я думаю, что будет больше пользы, если мы опубликуем правильную статью, тем более что действительно правильно, как отмечали здесь товарищи, многое у нас понаписано за последние годы – и Жуковым, и другими о Сталине. Вот читают люди, сравнивают с решением ЦК, а никаких официальных материалов в печати у нас нет. И по-разному думают, по-разному разговаривают, по-разному делают выводы. А статья эта позволила бы все поставить сейчас на свои места. Действительно, надо дать ее в духе решения ЦК, поработать еще, указать его положительные стороны и недостатки. Надо показать, что партия осуждала и осуждает его ошибки, но и отметить его положительные стороны. Я думаю, что мы от этого выиграем больше.

Устинов. Я за то, чтобы дать статью. На мой взгляд, проект статьи, который разослан, очень хороший. Здесь есть хорошая основа, правильная основа. Конечно, ничего не произойдет, если мы не дадим статьи. Но мы выиграем, безусловно, если ее дадим.

Пономарев. Любое выступление о Сталине, и особенно это, надо рассматривать с точки зрения интересов партии и коммунистического и рабочего движения. Вы помните, как после XX съезда партии было много разговоров на этот счет, много волнений разного рода. Что нам лучше сейчас – поднимать снова эти волнения или пусть будет так, как сейчас, т. е. спокойное состояние? Ведь, во время 50-летия Октябрьской революции мы ничего не сказали о Сталине. А ведь тогда обсуждали мы этот вопрос. В 20-летие разгрома гитлеровской Германии была сказана одна фраза, а сейчас предлагается статья. А что же произошло? Если уж писать, то надо освещать действительные две стороны медали. Но надо ли это писать вообще, я не знаю. Что, например, скажут тт. Гомулка, Кадар? Словом, будут возникать разного рода вопросы. Это очень сложная фигура – Сталин в истории, и с ним нужно быть осторожным.

Андропов. Я за статью. Безусловно, такую статью нужно дать. Если мы опубликуем ее, мы не причиним никакого вреда. Конечно, не будет ничего, если мы и не опубликуем. Но вопрос этот, товарищи, внутренний, наш, и мы должны решать, не оглядываясь на заграницу. Мы имеем решение ЦК. О нем все знают. И в соответствии с этим решением ЦК и надо опубликовать статью. А насчет заграницы я вам скажу. Кадар, например, в беседе со мной говорил: почему вы не переименуете Волгоград в Сталинград? Все-таки это историческое название. Вот вам и Кадар. Я считаю, что такую статью дать надо.

Воронов. Я за статью. Если мы не дадим статьи, ущерб будет большой.

Соломенцев. Статью нужно дать в печати, но в соответствии с решением ЦК КПСС от 1956 года. Надо иметь в виду, что сейчас выросло новое поколение молодежи, и оно ничего не знает о Сталине, кроме культа. Надо же какую-то объективную оценку давать. А литература у нас путает этот вопрос. Поэтому у нас для воспитания молодежи нужна такая статья.

Я считаю, что такую статью нужно дать, иначе вопрос будет истолкован против нас, скажут, что они боятся принципиально говорить об этом.

Капитонов. Ко мне заходили многие секретари обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик, приехавшие на сессию и на пленум. Они не ставили прямо вопрос о статье, но многие так или иначе затрагивали этот вопрос. Причем большинство из них, как мне показалось, склонны к тому, чтобы дать какой-то материал в связи с 90-летием Сталина. На самом деле, история есть история, и мы должны к ней относиться, очевидно, осторожно и внимательно. Разумеется, что статья должна быть написана в духе решения ЦК от 1956 года и в духе нашего обмена мнениями сегодня.

Машеров. Я совершенно однозначно и без колебаний считаю, что статью, безусловно, нужно дать в том духе, как здесь говорили товарищи. Народ примет хорошо. Отсутствие статьи вызовет много всяких недоуменных вопросов.

Кунаев. У нас этого вопроса практически не существует. Нам его никто не задает: будем ли отмечать, как будем отмечать 90-летие, а в Москве, я слышал, эти разговоры есть, в частности, в кулуарах на совещании идеологических работников, которое проведено было недавно. И, по-моему, полезнее будет, если мы дадим правильную, хорошую статью.

Щербицкий. Обойти молчанием этот вопрос невозможно. Вы возьмите учебники. Что преподают в школах по этому вопросу, что разъясняют нашей молодежи? Ничего определенного, кроме культа.

Мне кажется, нужно дать хорошую, объективную статью. И нас совершенно не поймут, если мы не дадим этой статьи. А решение ЦК КПСС, которое принималось по этому вопросу, давно уже забыли и не помнят о нем.

Рашидов. Я тоже считаю, что обойти молчанием этот вопрос нельзя. Поэтому публиковать статью нужно. В мемуарах, действительно, очень различное толкование этого вопроса. А статья должна быть правильной, спокойной, и сказать нужно в духе решения ЦК об оценке Сталина.

Кулаков. Я за статью. Если в 90-летие не опубликовать статьи, то это вызовет очень много кривотолков.

Брежнев. Я чувствую, что в основе своей все товарищи едины в том, что у нас действительно есть решение Центрального Комитета партии, есть твердая линия, есть твердый и ясный взгляд на этот вопрос, и мы не подвергаем его сегодня ревизии. Мы его не подвергали ревизии и вчера, и, наверное, в ближайшее будущее не будем подвергать. Это то, что касается принципиальной оценки.

То, что касается публикации статьи, то я скажу вам откровенно, что я вначале занимал отрицательную позицию. Я считал, что не следует нам публиковать статью. Причем исходил при этом из того, что у нас сейчас все спокойно, все успокоились, вопросов нет в том плане, как они в свое время взбудоражили людей и задавались нам. Стоит ли нам вновь этот вопрос поднимать? Но вот, побеседовав со многими секретарями обкомов партии, продумав дополнительно и послушав ваши выступления, я думаю, что все-таки действительно больше пользы в том будет, если мы опубликуем статью. Ведь никто не оспаривает и не оспаривал никогда его революционных заслуг. Никто не сомневался из нас и не сомневается сейчас в его серьезных ошибках, особенно последнего периода. И, конечно, речь не идет о том, чтобы перечислять какие-то цифры погибших людей и т. д. Не в этом дело. А в спокойном тоне дать статью, на уровне понимания этого вопроса ЦК КПСС и в духе принятых решений съездом и соответствующего решения ЦК. И тогда не будет двух или нескольких мнений по этому вопросу, которые, в частности, вызвали некоторые мемуары и иная литература за последний период времени. Может быть, какие-то издержки и будут, но это, наверное, неизбежно. Думаю, что издержек будет больше, если мы не дадим этой статьи. Если мы дадим статью, то будет каждому ясно, что мы не боимся прямо и ясно сказать правду о Сталине, указать то место, какое он занимал в истории, чтобы не думали люди, что освещение этого вопроса в мемуарах отдельных маршалов, генералов меняет линию Центрального Комитета партии. Вот эта линия и будет высказана в этой статье.

Я думаю, надо поручить тт. Суслову, Андропову, Демичеву, Катушеву, Пономареву с учетом обмена мнениями сегодня, а также с учетом разосланного текста внести в него соответствующие поправки, доработать текст статьи и разослать его для голосования.

Судя по стенограмме, из 11 тогдашних членов Политбюро не высказали свое мнение по обсуждавшемуся вопросу двое – Д. С. Полянский и Ф. Ф. Катушев.

На заседании Политбюро обсуждался первый вариант статьи, разосланный членам Политбюро 13 декабря 1969 года. Он представлял собой 12 страниц машинописного текста. В газете «Правда» был опубликован совсем другой вариант: там было не более пяти машинописных страниц.

1970 г.

На могиле И. В. Сталина у Кремлевской стены был установлен бюст работы скульптора Н. В. Томского.

1972 г.

При обсуждении на заседании Политбюро доклада «Пятьдесят лет великих побед социализма» вновь встал вопрос, упоминать ли имя Сталина. Выступившие по этому вопросу Н. В. Подгорный, Д. С. Полянский, А. Н. Косыгин и М. А. Суслов высказались против упоминания. В результате в докладе Л. И. Брежнева были названы лишь четыре имени – К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина и Мао Цзэдуна. Последний был назван в отрицательном плане.

2002–2003 гг.

В канун 60-летия Сталинградской битвы в Волгограде и в Москве возникли разговоры о переименовании города Волгограда в Сталинград. Предпринимались безуспешные попытки решить этот вопрос законодательным путем. В 2004 году президент Путин издал указ о замене надписи на плите у Вечного огня в Александровском саду с Волгограда на Сталинград.

2011 г.

Президент России Д. А. Медведев назвал сталинский режим преступным.

2019 г.

В декабре президент России В. В. Путин на встрече со своими коллегами из стран СНГ впервые сказал несколько положительных слов об И. В. Сталине, отметив, что тот был единственным крупным политиком, кто не запятнал свое имя прямыми контактами с Гитлером. Но при этом многозначительно добавил, что «…мы знаем, каким был Сталин».

2020 г.

Когда торжественно отмечалась 75-я годовщина победы нашего народа в Великой Отечественной войне, имя Сталина не прозвучало ни разу. И лишь в декабре, на встрече в Ясенево с сотрудниками внешней разведки в честь 100-летнего юбилея их службы президент России В. В. Путин вновь упомянул Сталина как виновника «террора против собственного народа».

2021 г.

В январе президент России В. В. Путин в день 90-летия со дня рождения Б. Н. Ельцина публично почтил память первого президента России, отметив, что «свою историю нужно уважать», какой бы она ни была. В марте Владимир Владимирович Путин поздравил первого президента СССР Михаила Горбачева с 90-летним юбилеем, назвав его выдающимся государственным деятелем современности.

Хотелось бы задать нашему президенту вопрос: уважение к нашей истории должно носить избирательный характер? Или необходимо с равным уважением знать и чтить память всех героев нашей великой, драматической и сложной истории – Александра Невского, Ивана Грозного, Петра I, Александра III, Николая II, Ленина, Сталина?..

Не надо забывать, что в декабре 1952 года Сталин предложил назначить на пост Председателя Совета Министров СССР одного из своих заместителей П. К. Пономаренко, бывшего первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии и начальника штаба партизанских сил всей страны. То есть фактически Сталин назвал имя своего преемника.

Почти все члены Президиума и секретари ЦК поддержали это предложение. Не проголосовали за него лишь Г. М. Маленков, Л. П. Берия, Н. А. Булганин и Н. С. Хрущев. Именно они пришли в гости к И. В. Сталину в ночь с 28 февраля на 1 марта. Хотя гости мирно расстались с хозяином, на следующий день И. В. Сталин был найден без сознания. После долгой и мучительной агонии Сталин скончался вечером 5 марта.

Несколько слов в заключение главы. Из весьма авторитетных источников известно, что до сих пор на специальном хранении находится еще одна, как ни странно это звучит, история болезни Сталина, которая, по понятным причинам, пока недоступна большинству исследователей. Тем не менее одному из известных историков сталинизма удалось познакомиться с этой историей. Выступая на радиостанции «Говорит Москва» (30 марта 2014 года, 11:00–12:00) он утверждал, что к 1950 году Сталин перенес три инсульта и поэтому в значительной мере отошел от дел. Введение в научный оборот материалов этой истории болезни могло бы внести дополнительную ясность в вопрос о физическом устранении Сталина.

Кроме того, значительную и, вероятно, окончательную ясность в вопрос о причинах ухода Сталина из жизни можно было бы получить, проведя дополнительные исследования его мозга, который также должен находиться на хранении в специальных условиях.

Подводя итоги этой главы, напомним Читателю пророческие слова наших искренних политических союзников того времени (в отличие от так называемых «партнеров» сегодняшнего дня).

«Я сомневаюсь, что Хрущев искренен и объективен в своих выводах. Но шельмование выдающегося руководителя СССР, к соратникам которого Хрущев прежде с гордостью себя причислял, не добавит чести и авторитета нынешнему советскому руководству ни в мире, ни в коммунистическом движении…» (Шарль де Голль, 1958).

Объективно предсказывали наше будущее в своем совместном заявлении ЦК компартии Китая и Албанская партия труда:

«…Ревизионистская, провокационная политика хрущевцев приведет к распаду КПСС и СССР, к превращению его республик в колонии и протектораты западного империализма. Товарищ Сталин неоднократно предупреждал об опасности стране и партии, исходящей от скрытых, внутренних врагов, действующих по заданию империалистических разведок. Сегодня эта опасность стала реальной» (Мао Цзэдун, Энвер Ходжа, 1964).

Глава 9. Смерть Л. П. Берии

На протяжении многих лет в нашей стране и за рубежом не иссякает интерес к изучению не только подлинной истории уголовно-правовой политики СССР, роли в ней И. В. Сталина и его ближайшего окружения (в том числе и Л. П. Берии), но также подробностей ухода Сталина и Берии из политики и жизни. В 2000-е гг. некоторые отечественные исследователи выдвинули версию о насильственном устранении Сталина и Берии с участием западных спецслужб. Известно, что в июне 1951 г. президент США Трумэн образовал Совет по психологической стратегии, в котором создали специальную рабочую группу для изучения возможности отстранения Сталина от власти. Решение этой задачи предусматривалось «Планом устранения Сталина» (Plan for Stalin’s passing from power)[188], а также интересами RAND Corporatin, основанной 14 мая 1948 г. вице-президентом фирмы Douglas Aircraft Co. Ф. Коллбомом[189] и др.

Соображения ряда историков и публицистов о причастности западных спецслужб к смерти И. В. Сталина, аресту и смерти Берии опирались в основном на рассекреченные в середине 1980-х годов документы Национального архива Великобритании о наличии «кротов» в советской верхушке и косвенные данные. Известный советский и российский писатель-историк И. И. Чигирин, пытаясь раскрыть имена

этих английских агентов, назвал имя одного из этих «кротов» – по мнению И. И. Чигирна, им был О. В. Куусинен[190].

При этом никто из исследователей не допускал наличия в отечественных архивах документальных подтверждений выдвинутой версии.

Итак, начнем бериевскую тему, напомнив Читателю несколько публикаций об убийстве Л. П. Берии.

По мнению известного российского писателя и публициста Ю. И. Мухина, Л. П. Берия был убит приблизительно в полдень 26 июня 1953 года в своем особняке на улице Качалова (ныне Малая Никитская) специальной группой, направленной к Берии его заместителем С. Кругловым, вероятнее всего, по приказу Хрущева. Труп Берии доставили в Кремль и предъявили членам Президиума ЦК КПСС. После такой «очной ставки» они могли без боязни выступать на июльском Пленуме ЦК 1953 года, на котором Берия был обвинен во всех смертных грехах. Тот факт, что до начала этого Пленума Берия был уже убит, писателю Ю. И. Мухину подтвердил Н. К. Байбаков[191].

Такой же версии придерживался и сын Берии – Серго Лаврентьевич[192]. Правда, Серго Берия не утверждает, что он видел труп убитого отца: Серго утверждает, что из особняка вынесли чей-то труп, накрытый плащ-палаткой.

Еще одно свидетельство убийства Берии приводит С. С. Миронин, ссылаясь на воспоминания А. Веденина, опубликованные еженедельником «Неделя» в 1997 году: «В первых числах июня поздно вечером на нашу базу приехал заместитель министра Круглов. Он был в генеральской форме, в сопровождении двух человек в штатском. Круглов с ходу, без всяких предисловий заявил, что Берия готовит антиправительственный переворот и необходимо его остановить и что нашему подразделению отводится ключевая роль в этом деле…

Начиная с этого дня нам стали поступать агентурные материалы на Берию и его ближайшее окружение… Все особенности поведения, маршруты, расположение помещений в особняке на улице Качалова, состав охраны Берии были изучены досконально. Было разработано несколько сценариев ликвидации.

Так прошли три недели, с каждым днем обстановка в группе становилась все более гнетущей. Наконец 26 июня примерно в 6 утра нам сообщили, что операция будет проведена сегодня. Вначале предполагалось, что будет использован вариант «Автокатастрофа», но к 8 часам поступила команда на вариант «Особняк».

К 10 часам на трех «Победах» мы подъехали к дому Берии на Качалова, 28. Группой руководил Коротко. Круглов позвонил Берии по ВЧ и договорился, что Коротко привезет секретные документы и будет с охраной из трех человек. На этот час нам уже было известно, что кроме самого Берии в особняке были четыре человека. Коротко и трое сопровождающих из нашей группы были беспрепятственно пропущены внутрь здания, остальные заняли оговоренные схемой операции позиции у фасада и во внутреннем дворе. Спустя две или три минуты раздалось несколько выстрелов»[193].

Правда, и эти свидетели не утверждают, что видели убитого Л. П. Берию на территории его особняка на улице Качалова (ныне – Б. Никитская ул. – А. Д.).

Если предположить доказанность факта убийства Берии (в данном случае не принципиально, когда это убийство произошло: утром 26 июня или 23 декабря 1953 года по приговору суда), можно с достаточно высокой степенью уверенности говорить, что расправа над Берией произошла после того, как организаторы устранения Сталина поняли, что, заняв пост руководителя МГБ и МВД, Берия нашел ответ на вопрос о подлинных причинах смерти Сталина. И именно этот повод является главным и определяющим мотивом в трагической судьбе самого Берии.

Поэтому оставим отечественным историкам специальных служб анализ результативности деятельности их западных «партнеров» по устранению Иосифа Виссарионовича Сталина и Лаврентия Павловича Берии.

Мы же попытались найти в российских архивах прямые доказательства версий убийства Берии. Для решения этой задачи был проведен источниковедческий анализ частично рассекреченных материалов из следственного дела Л. П. Берии и его соратников, сравнительно недавно переданных из Архива Президента Российской Федерации в Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ): наше внимание привлекли пять объемистых томов под заголовком «Постановление Президиума и Пленума ЦК КПСС «Об организации следствия по делу о преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берии»«[194].

Как справедливо подчеркивает доктор исторических наук О. Б. Мозохин, эти тома не являются прямыми копиями архивного уголовного дела в отношении Берии. В них собрана лишь та информация, которая докладывалась Генеральным прокурором СССР Р. А. Руденко членам Президиума ЦК КПСС о ходе следствия по делу Берии. Говоря клишированным языком, в наших руках оказалась та самая «ягодка» на торте, которым мы и собираемся угостить Вас, уважаемый Читатель. Разумеется, Вы понимаете, что иначе как «ягодкой-клюковкой» нельзя назвать те важнейшие документы из всего дела Берии, которые докладывались Генеральным Прокурором СССР высшим должностным лицам того времени – Н. С. Хрущеву и Г. М. Маленкову.

К сожалению, до сих пор все уголовное дело Л. П. Берии, состоящее из 39 томов и 4 томов приложений, находится на специальном хранении в архиве Главной военной прокуратуры РФ и недоступно для историков. И это при том, что многие документы из этого дела уже опубликованы[195].

В названных пяти делах, находящихся в РГАСПИ, имеются копии машинописных текстов допросов самого Л. П. Берии и других бывших сотрудников органов МВД-МГБ, проходивших по этому делу, а также некоторых свидетелей и ряд других материалов.

Подлинниками в данных делах можно считать только сопроводительные письма тогдашнего Генерального Прокурора СССР Р. А. Руденко к протоколам допроса Берии, которые он направлял в Г. М. Маленкову и Н. С. Хрущеву. Копии же протоколов допросов Берии, которые проводил Р. А. Руденко и следователь по важнейшим делам Генеральной прокуратуры Цареградский, заверены лишь подписью майора административной службы Юрьевой.

Полистаем вместе с Вами, уважаемый Читатель, те документы из дела Берии, с которыми мы познакомились несколько лет назад в РГАСПИ и которые теперь вновь засекречены. Познакомимся и поразмышляем вместе – все ли складывается в задуманную авторами и исполнителями дела Берии стройную картину справедливого следствия и неотвратимого возмездия государственным преступникам, предавшим интересы Родины?

12 октября 1953 года Генеральный прокурор Руденко сообщает Маленкову и Хрущеву, что следствие по делу Берии и других заканчивается, и предлагает назначить членами Специального Судебного Присутствия маршала Конева И. С. (Председатель Присутствия), членами – Волина А. А. (Председателя Верховного суда СССР), Москаленко К. С. (командующего МВО) и Лунева К. Ф. (первого заместителя МВД).

Думается, что Читателю будет интересно узнать, что именно тогда уже был предрешен вопрос о мере наказания для подсудимого Л. П. Берии и его «подельников». Процитируем последний абзац этого сообщения: «…учитывая тяжесть преступлений, совершенных обвиняемыми, считаю, что в отношении Берии, Меркулова, Кобулова, Гоглидзе, Мешика и Влодзимирского должна быть применена (далее рукописная вставка. – А. Д.) высшая мера уголовного наказания – расстрел»[196]. Вот вам и образец тогдашней советской независимости судебных органов: еще до решения Суда высшая партийная инстанция решает, каким ДОЛЖЕН быть судебный приговор!

Для сравнения напомним Читателю, что даже во времена Сталина так называемые «расстрельные списки» направлялись ему не для утверждения приговоров, а скорее – для информации об уже принятых судебных решениях. И Сталин, как правило, вычеркивал из этих списков некоторые фамилии осужденных, но не принимал самостоятельных решений о мере наказания в обход существовавшей тогда системы судебного производства.

На обороте последней страницы этого документа имеются, как и положено партийным делопроизводством того времени, так называемые делопроизводственные пометы: количество отпечатанных экземпляров, дата, исходящий номер и инициалы исполнителя. В данном конкретном документе эти делопроизводственные пометы выглядят следующим образом: отп. 2 экз., 12.Х.53., № 2359, аб («аб» – инициалы машинистки. – А. Д.).

Подобные же пометы должны стоять и на других копиях документов такого важного архивного дела, каким является дело Берии. Мы просмотрели все документы дела № 471, в котором насчитывается 264 листа. И после внимательного изучения стало совершенно очевидно, что документы готовились в невероятной спешке: некоторые из них или совершенно не имеют делопроизводственных помет, или имеют их в усеченном виде.

Например, 4 ноября 1953 года Руденко сообщает, что дело Берии и других «направлено в Верховный суд СССР для судебного рассмотрения в порядке, установленном законом от 1 декабря 1934 года»[197]. Так вот, на этом архиважном документе вообще нет никаких делопроизводственных помет!

Возьмем в руки еще один документ, который называется «Проект Указа Президиума Верховного Совета СССР “Об образовании Специального Судебного присутствия Верховного Суда СССР”». Важный документ? Безусловно! Но посмотрим внимательно – есть ли в нем признаки фальшивки? И здесь мы опять не увидим ни одного элемента делопроизводственных помет. О чем это говорит? О том, что документ не может быть назван подлинной копией, так как изготовлен он в очевидной спешке и неразберихе. С таким же успехом каждый из нас и сегодня может сделать точно такой же документ и положить его на место просмотренного нами в так называемом «подлинном» архивном деле Берии.

Только что мы обнаружили два документа, которые далеко не по всем критериям могут быть признаны достоверными. Может быть, это очевидная ошибка или случайность? Ведь рассматриваемый архивный том достаточно большой по объему, всего в нем насчитывается, как говорилось выше, 264 листа. Посмотрим другие свидетельства из того же тома.

Генеральный прокурор Руденко 10 ноября 1953 года пишет Маленкову записку по заявлению В. А. Чижовой об ее изнасиловании Берией. И опять та же «забывчивость» – из всех делопроизводственных помет на обороте имеется только одна – № 2990[198]. Следующий документ, который привлек наше внимание: допрос мужа В. А. Чижовой – Г. С. Мамолова[199]. И на этом документе имеются далеко не все делопроизводственные пометы. Закончим примеры «неправильных» документов с «неправильными» делопроизводственными пометами еще одним – «Проект текста сообщения в печати об образовании Специального Судебного Присутствия»[200]. И этот документ также не содержит ни одной делопроизводственной пометы. Профессиональные историки-источниковеды могут спросить: а есть ли еще какие-либо элементы внутренней критики документов архивного дела № 471 из описи № 171 фонда № 17, которые позволяют поставить вопрос о степени репрезентативности (достоверности) всего этого источника?

Да, ответим мы, есть! В уже упоминавшемся документе Руденко на имя Маленкова говорится об образовании Специального Судебного Присутствия при Верховном суде СССР, заключительная фраза которого отсылает председателя правительства СССР к приложению на 5 (пяти) листах[201]. Откроем и мы это приложение. Смотрим, читаем и считаем… и не находим пятого листа. Оказывается, приложение написано всего на 4 (четырех!) листах.

Невероятно – Генеральный прокурор страны обманывает Председателя Совета Министров СССР!

Если бы все было серьезно, если бы важнейшее уголовное дело того времени о тягчайших государственных преступлениях Берии и его сподвижников велось профессионально, таких очевидных, явных ляпов быть просто не могло. Как говорится, штабная культура составления подобных документов на высочайшем государственном уровне не позволяла подобных «вольностей».

Хочется обратить внимание и на другие «шероховатости» изучаемых документов. Как известно, в уголовно-процессуальном кодексе РСФСР 1923 года (ст. 137, 290), действовавшем в то время, была предусмотрена процедура проведения очных ставок в том случае, если обвиняемые и свидетели давали противоречивые показания по одним и тем же эпизодам дела[202].

Прочитаем выдержки из протокола допроса Берии 17 ноября 1953 года. Обвиняемому зачитываются показания В. А. Чижовой – актрисы театра при Министерстве нефтяной промышленности СССР о ее изнасиловании Берией:

«Руденко: Вы признаете, что изнасиловали Чижову В. А.?

Ответ: Я отрицаю показания в части изнасилования мной Чижовой и в том, что я ее спаивал. Я не отрицаю, что она была не раз у меня в особняке, что я находился с ней в интимной связи»[203].

Наш вопрос: а где же очная ставка между Чижовой и Берией по столь щекотливому вопросу? Протокол очной ставки отсутствует, его нет в природе. А в проекте обвинительного заключения моральное разложение Берии будет фигурировать как доказанный факт!

Далее. Обратимся, например, к протоколу допроса обвиняемого Б. З. Кобулова от 12 ноября 1953 года, в котором зафиксированы его показания об уголовном преследовании ближайших родственников Серго Орджоникидзе в Грузии в 30-е годы, некоторые из которых были расстреляны[204]. Б. З. Кобулов утверждает, что все эти мероприятия проводились по личной инициативе Л. П. Берии, а сам Берия на следствии дает другие показания. Даже начинающему следователю должно быть известно, что и в таком случае следует провести очную ставку между Кобуловым и Берией. А что же делают Генеральный прокурор СССР Руденко и следователь по важнейшим делам Прокуратуры СССР Цареградский? Они лишь зачитывают показания Кобулова на очередном допросе Берии. Почему же они не проводят очную ставку? Забыли? Конечно же нет, забыть они не могли. В самом деле, ведь они – не первокурсники юридического факультета какого-либо института. Случайность? Нет, не случайность. Это – закономерность: во всех пяти томах материалов следствия, адресованных Президиуму ЦК КПСС, нет ни одной копии протокола очных ставок Берии со своими «подельниками» или свидетелями!!!

Подводя предварительные результаты источниковедческого анализа, приведем еще один документ, неизвестный ранее Читателю:

ПРОТОКОЛ

город Москва

26 ноября 1953 г.

Генеральный прокурор СССР – Действительный Государственный Советник юстиции РУДЕНКО и следователь по важнейшим делам Прокуратуры СССР ЦАРЕГРАДСКИЙ, рассмотрев дело № 0029 по обвинению Берии Л. П., в соответствии со статьей 206 УПК РСФСР объявили ему об окончании предварительного следствия по делу.

Обвиняемый Берия Л. П. знакомился 8, 9, 10, 11, 12, 14 сентября 1953 года и 4, 5, 6, 9, 12, 24, 25, 26 ноября 1953 года со всеми материалами дела в подшитом и пронумерованном виде в 39 томах с приложением, а именно: с томом № 1 на 268 листах, с томом № 2 на 365 листах, с томом № 3 на 287 листах, с томом № 4 на 282 листах, с томом № 5 на 294 листах, с томом № 6 на 271 листе, с томом № 7 на 296 листах, с томом № 8 на 276 листах, с томом № 9 на 264 листах, с томом № 10 на 116 листах, с томом № 11 на 172 листах, с томом № 12 на 70 листах, с томом № 13 на 250 листах, с томом № 14 на 269 листах, с томом № 15 на 216 листах, с томом № 16 на 359 листах, с томом № 17 на 279 листах, с томом № 18 на 232 листах, с томом № 19 на 290 листах, с томом № 20 на 230 листах, с томом № 21 на 254 листах, с томом № 22 на 330 листах, с томом № 23 на 382 листах, с томом № 24 на 275 листах, с томом № 25 на 271 листе, с томом № 26 на 260 листах, с томом № 27 на 237 листах, с томом № 28 на 103 листах, с томом № 29 на 74 листах, с томом № 30 на 73 листах, с томом № 31 на 73 листах, с томом № 32 на 73 листах, с томом № 33 на 359 листах, с томом № 34 на 298 листах, с томом № 35 на 311 листах, с томом № 36 на 111 листах, с томом № 37 на 334 листах, с томом № 38 на 350 листах, с томом № 39 на 323 листах и с приложением – документами арестованных.

После ознакомления с делом обвиняемый Берия Л. П. заявил, что с делом он полностью ознакомлен, а также и с содержанием статьи 206 УПК. Он считает, что следствием подробно исследованы обстоятельства дела, и дополнить следствие ничем не имеет, так же как не имеет ходатайств.

Протокол прочитан, записано все верно. Л. П. Берия

(подпись Берии отсутствует. – А. Д.)

Генеральный прокурор СССР РУДЕНКО

Следователь по важнейшим ЦАРЕГРАДСКИЙ

делам Прокуратуры СССР

Верно: майор адм. службы Юрьева

Кстати, об отсутствии очных ставок во всех 39 томах уголовного дела Берии, находящихся в Главной военной прокуратуре и до сих пор не рассекреченных (несмотря на Указ Президента РФ от 23 июня 1992 года), свидетельствует и бывший военный прокурор А. В. Сухомлинов, работавший в Главной военной прокуратуре со всеми материалами дела. Кроме того, он же утверждает, что во всем уголовном деле нет отпечатков пальцев Берии и его фотографий после ареста[205].

Значит ли это, что у следователей были какие-то другие объективные причины для неоднократного и сознательного нарушения уголовно-процессуального кодекса? Ответ, на наш взгляд, может быть только однозначным – да, были, причем причины были неустранимыми! Вероятнее всего, главный фигурант к тому времени уже отсутствовал.

Наверное, поэтому же и количество страниц к приложению об образовании Специального Судебного присутствия при Верховном суде СССР не соответствовало указанному в сопроводительной записке. Наверное, по той же причине делопроизводственные пометы на многих документах дела носят столь невероятно явно-пренебрежительный характер.

Фальшивое письмо Л. П. Берии

Подлинное письмо Л. П. Берии

Именно по этой же, на наш взгляд, причине и для следственной бригады, и для высшего политического руководства страны не имели никакого существенного значения «шероховатости» делопроизводства. Решалась главная задача: обеспечить процессуальное подтверждение уже решенной политической проблемы – устранения Берии.

Вывод: источниковедческий анализ приведенных выше документов позволяет предположить весьма высокую вероятность фальсификации всего дела Берии.

Назовем причины.

Во-первых, в рассматриваемых документах не оказалось ни одного протокола очных ставок Берии с его «подельниками» или свидетелями, что противоречит нормам действовавшего тогда Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1923 года, который предусматривал необходимость подобной процедуры.

Во-вторых, в материалах дела отсутствуют отпечатки пальцев Берии и его фотографии после ареста.

В-третьих, вопреки требованиям по оформлению следственных документов (каждый из которых должен иметь дату, порядковый номер, шифр и другие реквизиты, а на обороте последнего листа комплекта документов машинистка-исполнитель должна указывать количество распечатанных экземпляров, фамилии адресатов и свои инициалы) отдельные комплекты документов в деле анонимны.

Некоторым объяснением указанных, скажем мягко, отступлений от норм судебного делопроизводства может служить свидетельство бывшего советского дипломата и в прошлом секретаря ЦК КПСС В. М. Фалина, прозвучавшее в телевизионной передаче «Свидетели. Тайны кремлевских протоколов». Он подчеркнул, что, желая избавиться от подтверждений своего участия в репрессиях, Н. С. Хрущев распорядился создать специальную группу из двухсот сотрудников под руководством В. Т. Доброхотова для изъятия и фальсификации архивных документов. Свидетельство В. М. Фалина подтверждает и генерал КГБ В. И. Алидин, отмечающий, что в результате работы этой группы было изъято и сожжено несколько мешков архивных документов, доказывающих активную работу Н. С. Хрущева в годы ежовского террора[206].

Необходимо отметить, что в анализируемых материалах нет ни одного серьезного, подтвержденного фактами преступления, которое можно было бы квалифицировать как измену Родине и шпионаж в пользу иностранных государств, так же как их нет и в материалах июльского (1953 года) Пленума ЦК КПСС.

Указанные «особенности» значительного количества документов из дела Берии породили сомнения в подлинности машинописных документов во всех пяти архивных делах, но затем такие же сомнения возникли и в отношении рукописных текстов – написанных якобы Л. П. Берией обращений в Президиум ЦК КПСС. Всего Берия в конце июня – начале июля 1953 года написал три таких письма.

Предлагаем Читателю внимательно прочитать два первых письма, приписываемых Л. П. Берии:

ПИСЬМО № 1

/В ЦК КПСС Товарищу Маленкову

Дорогой Георгий.

Я был уверен, что из той большой критики на Президиуме я сделаю все необходимые для себя выводы и буду полезен в коллективе. Но ЦК решил иначе, считаю, что ЦК поступил правильно. Считаю необходимым сказать, что всегда был безпредельно (так в тексте. – А. Д.) предан партии Ленина – Сталина, – своей Родине, был всегда активен в работе. Работая в Грузии, в Закавказье, в Москве, в МВД, Совете Министров и вновь в МВД все, что мог отдавал работе, старался подбирать кадры по деловым качествам, принципиальных, преданных нашей партии товарищей. Это же относится к Специальному Комитету, Первому и Второму Главным Управлениям, занимающимся атомными делами и управляемыми снарядами. Такое же положение секретариата и помощников по Совмину.

Прошу товарищей Маленкова Георгия, Молотова Вячеслава, Ворошилова Клементия, Хрущева Никиту, Кагановича Лазаря, Булганина Николая, Микояна Анастаса и других: пусть простят, если что и было за эти пятнадцать лет большой и напряженной совместной работы. Дорогие товарищи, желаю всем Вам больших успехов (в борьбе) за дело Ленина – Сталина, за единство и монолитность нашей партии, за расцвет нашей Славной Родины.

Георгий, прошу, если это сочтете возможным, семью (жена и старуха-мать) и сына Серго, которого ты знаешь, не оставить без внимания.

Лаврентий Берия[207]

ПИСЬМО № 2

В Президиум ЦК КПСС

(2) июля 1953 г.

Товарищам Маленкову, Хрущеву, Молотову, Ворошилову, Кагановичу, Микояну, Первухину, Булганину и Сабурову.

Дорогие товарищи, со мной хотят расправиться без суда и следствия, после 5-дневного заключения, без единого допроса. Умоляю вас всех, чтобы этого не допустили, прошу немедленного вмешательства, иначе будет поздно. Прямо по телефону надо предупредить.

Дорогие т-щи (так в тексте. – А. Д.), настоятельно умоляю Вас назначить самую ответственную и строгую комиссию для строгого расследования моего дела, возглавить т. Молотовым или т. Ворошиловым. Неужели член Президиума ЦК не заслуживает того, чтобы его дело тщательно разобрали, предъявили обвинения, потребовали бы объяснения, допросили свидетелей. Это со всех точек зрения хорошо для дела и для ЦК. Почему делать так, как сейчас делается: посадили в подвал, и никто ничего не выясняет и не спрашивает. Дорогие товарищи, разве только единственный и правильный метод и способ решения – без суда и выяснения дела в отношении члена ЦК и своего товарища после 5 суток отсидки в подвале казнить его.

Еще раз умоляю Вас всех, особенно т.т., работавших и с т. Лениным и т. Сталиным, обогащенных большим опытом и умудренных в разрешении сложных дел т-щей (так в тексте. – А. Д.) Молотова, Ворошилова, Кагановича и Микояна. Во имя памяти Ленина и Сталина, прошу, умоляю вмешаться и незамедлительно вмешаться, и Вы все убедитесь, что я абсолютно чист, честен верный Ваш друг и товарищ, Лаврентий член нашей партии.

Кроме укрепления мощи нашей страны и единства нашей великой партии у меня не было никаких мыслей.

Свой ЦК и свое Правительство я не меньше любых т-щей поддерживал и делал все, что мог. Утверждаю, что все обвинения будут сняты, если только это захотите расследовать. Что за спешка и притом очень подозрительная.

Т. Маленкова и т. Хрущева прошу не упорствовать, разве будет плохо, если товарища реабилитируют.

Еще и еще раз умоляю Вас вмешаться и невинного своего старого друга не губить.

Ваш Лаврентий Берия

Немедленно передать для

Президиума ЦК КПСС

тт. Маленкову и Хрущеву по телефону[208]

Прочитав второй документ, предлагаем сравнить тональность первого и второго обращений Берии к руководству страны. Первое скорее похоже на письмо соратникам перед отпуском или во время болезни, в нем нет тех пронзительных ноток страшной тревоги за свою жизнь, которыми буквально насквозь пропитано второе письмо.

Казалось, все бы должно быть совсем наоборот. Еще вчера член Президиума ЦК партии готовился к очередному рабочему дню в Кремле, а сегодня он оказывается в бетонном бункере Московского военного округа. Почему, кто посмел, вопиющая и трагическая ошибка? Страшная паника первых часов пребывания в леденящих душу казематах – конечно, проявление подобных эмоций вполне закономерно. Однако ничего похожего в первом письме Берии нет. А вот второе письмо – это письмо ужасных предчувствий, звенящей жалости к самому себе, ощущение неизбежности трагической развязки, это, наконец, почти унизительная мольба о пощаде. Казалось бы, все должно быть наоборот: психологические мироощущения этих писем следовало бы поменять местами.

Кроме того, попросим Читателя обратить внимание на внешний облик этих писем (с. 203): первое письмо написано ровным почерком, без вставок, вычеркиваний, помарок – очень похоже на диктант отличника по русскому языку в начальной школе. Второе же письмо – это нескрываемый шквал эмоций, прерываемых мыслей, торопящийся и неровный почерк, вписывание новых слов и изъятие только что написанных предложений!

А может быть, первое (как будет доказано чуть ниже – фальшивое) письмо и писалось под диктовку кем-то из тех самых двухсот сотрудников, работавших над зачисткой архивов по заданию Никиты Сергеевича?

И здесь позволим себе небольшое, но очень существенное отступление, оставив право вывода о состоянии человека, писавшего эти письма, специалистам-психологам и Вам, уважаемый Читатель.

Скажем еще несколько слов и о других причинах, побудивших нас очень внимательно отнестись к делу Берии: в том же архиве – РГАСПИ – имеется «Дело Василия Иосифовича Сталина»[209], арестованного, как известно, в 1953 году, уже после смерти отца. В материалах дела имеются многочисленные обращения В. И. Сталина к тогдашним руководителям страны – Маленкову, Хрущеву, Булганину. Однако нет ни одной просьбы к всемогущему Берии. Почему? Возможно, уже тогда сын Сталина знал или, по крайней мере, догадывался о реальной судьбе Берии.

Эмоциональное недоумение «качеством» отдельных архивных документов требовало неоспоримых доказательств для подтверждения или опровержения версии о сфабрикованности всего дела Л. П. Берии.

Поэтому дальнейшим закономерным этапом исследования стала независимая почерковедческая экспертиза, проведенная по нашей просьбе экспертом Е. А. Должанским (сертификат № CS7.001.001C). Для сравнительного анализа ему предоставили ксерокопию июльского письма Берии, а также ксерокопию подлинника бериевского письма из другого фонда РГАСПИ[210]. Для объективности оценки подписи Берии в обоих документах были изъяты.

Эксперт установил различия по частным признакам почерка (в спорном тексте заглавная буква «Д» имеет петельку внизу, а в образце она отсутствует; заглавная буква «Я» существенно отличается от образца; верхняя часть прописной буквы «Ч» ровная, а в образце извилистая; первый элемент буквы «л» не имеет дуги, в образце он петлевой; прописная буква «З» практически не имеет подстрочного элемента, в образце широкая петля; овал прописной буквы «Б» имеет ровные очертания, в образце вытянутый овал; написание прописной буквы «А» начинается с левой стороны, а в образце с правой; прописная буква «Д» имеет подстрочный элемент, а в образце его нет).

Эксперт пришел к выводу о том, что «различающиеся общие и частные признаки почерка существенны, устойчивы и составляют две различные индивидуальные совокупности признаков почерка», а значит автором текста письма в Президиум ЦК КПСС «является одно лицо, а автором образца – другое лицо».

Думается, что с учетом вышеизложенного правомерно не признавать подлинным комплект рукописных документов, приписываемых Берии и хранящихся в настоящее время в РГАСПИ[211] и архиве Главной военной прокуратуры РФ.

Но в любом случае ближайшие соратники (теперь уже бывшие) без боязни могли выступать на июльском Пленуме ЦК 1953 года. Например, обычно сдержанный В. М. Молотов мог позволить себе такие вольности: «Какие силы могли поддержать вонючего клопа – Берию?.. Слишком он много высунул когтей, и мы увидели, что это хищник, это чужой человек, которого нужно взять за руку и посадить на свое место»[212]. Выступавший на том же пленуме Н. А. Булганин подчеркивал: «Товарищи! Разоблачение Берии, я скажу вам, в особенности завершение этого разоблачения, были рискованным делом. И здесь надо отдать должное товарищам Маленкову, Хрущеву и Молотову, которые организовали это дело и довели его до конца»[213]. Л. М. Каганович, как бы открывая почти все карты перед участниками пленума, отметил: «Мы выдержали до конца, а потом одним махом прихлопнули этого подлеца навсегда[214]. Еще более откровенным был А. И. Микоян: «Надо честно и правдиво сказать, что Президиум ЦК, в первую очередь товарищи Маленков, Хрущев, Молотов и Булганин, проявили прозорливость и совершили подвиг, сразу покончив в один присест (выделено мной. – А. Д.) с этим авантюристом. Партия будет всегда благодарна им за совершенный ими подвиг»[215].

В том случае, если эта версия устранения Берии верна, становится понятным и другой факт, до сих пор не поддававшийся логическому объяснению. Так, 28 апреля 1953 года по настоянию Берии бывший министр государственной безопасности С. Д. Игнатьев «за обман партии»[216] был освобожден от должности и выведен из состава секретарей ЦК, а на июльском (1953 года) Пленуме ЦК было одобрено предложение Н. С. Хрущева «это дело пересмотреть и исправить»[217].

В заключение напомним еще один исторический сюжет, непосредственно связанный, по нашему мнению, с устранением Берии с политической арены. Вероятнее всего, вначале у инициаторов идеи нейтрализации Берии возникла мысль его арестовать. Однако сделать это можно было только с личной санкции генерального прокурора СССР или по решению Верховного Совета СССР. Но, судя по всему, тогдашний генеральный прокурор Г. Н. Сафонов отказался подписать ордер на арест Берии, понимая, что решение об аресте заместителя Председателя Совета Министров СССР мог дать только Верховный Совет. И тогда, вероятно, вступил в силу план по физическому устранению Берии. А непокорный генеральный прокурор 30 июня 1953 года был срочно отправлен в отставку и на его место скоропостижно назначен давний соратник Хрущева – Р. А. Руденко, перед которым была поставлена первоочередная задача: срочно подготовить и провести следствие по делу Л. П. Берии и его сотоварищей с однозначным результатом – высшая мера наказания для всех подследственных!

Впрочем, все эти версии и предположения должны стать основой для дополнительных исследований о мотивах устранения Берии с политической арены. Решить поставленные вопросы можно только с помощью засекреченных пока документов Главной военной прокуратуры РФ и некоторых других архивных документов.

Приложение:

Выписка из определения Военной коллегии Верховного суда РФ № бн-00164/2000

29 мая 2002 г.

[…] Исходя из изложенного, Военная коллегия приходит к выводу, что Берия, Меркулов, Кобулов и Гоглидзе являлись теми руководителями, кто организовал на государственном уровне и лично проводил массовые репрессии в отношении собственного народа.

А поэтому Закон «О реабилитации жертв политических репрессий» распространяться на них как на виновников террора не может.

[…] Оценивая действия Деканозова, Мешика и Влодзимирского, Военная коллегия исходит из следующего. Будучи ответственными должностными лицами в органах госбезопасности и внутренних дел государства, они хотя и выполняли распоряжения Берии, Кобулова, Меркулова, но и сами систематически злоупотребляли властью, что выражалось в арестах невиновных людей, фальсификации материалов уголовных дел, применении пыток, то есть совершили деяния при наличии особо отягчающих обстоятельств в виде незаконного лишения свободы и гибели многих граждан. Поэтому в содеянном Деканозовым, Мешиком, Влодзимир- ским суд усматривает состав преступления, предусмотренного ст. 193–17 «б» УК РСФСР (в редакции 1926 года).

Наказание по данной статье закона предусматривалось в виде высшей меры социальной защиты. Однако, на момент вынесения приговора, это наказание не могло быть назначено. В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1950 года «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам» оно допускалось лишь в отношении перечисленных в данном Указе лиц.

В соответствии со ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года «Об отмене смертной казни», и с учетом переквалификации действий названных осужденных на ст. 193–17 «б» УК РСФСР, каждого из них считать осужденными к 25 годам лишения свободы Из приговора в отношении Деканозова, Мешика и Влодзимирского подлежит исключению указание о применении к ним конфискации имущества, поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 23 УК РСФСР (в редакции 1926 года) это наказание могло назначаться лишь в случаях, особо оговоренных статьями данного кодекса. Санкция ст. 193–17 «б» УК РСФСР не предусматривала такого дополнительного наказания.

Руководствуясь ст. ст. 8, 9, 10 Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий», от 18 октября 1991 года и ст. 377–381 УПК РСФСР, Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации, —

Определила:

Признать Берию Лаврентия Павловича, Меркулова Всеволода Николаевича, Кобулова Богдана Захарьевича, Гоглидзе Сергея Арсеньевича не подлежащими реабилитации.

Приговор специального судебного присутствия от 23 декабря 1953 года в отношении Деканозова Владимира Георгиевича, Мешика Павла Яковлевича и Влодзимирского Льва Емельяновича изменить:

переквалифицировать действия каждого из них со ст. ст. 58–1»б», 58–8, 58–11 на ст. 193–17-»б» УК РСФСР в редакции 1926 года (злоупотребление властью при наличии особо отягчающих обстоятельств); в соответствии со ст. ст. 1 и 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года «Об отмене смертной казни» считать Деканозова В. Г., Мешика П. Я. и Влодзи- мирского Л. Е., каждого осужденным по ст. 193–17 «б» УК РСФСР к 25 годам лишения свободы; исключить в отношении Деканозова В. Г., Мешика П. Я., Влодзимирского Л. Е. дополнительное наказание в виде конфискации имущества.

Председательствующий: А. Уколов

Судьи: Ю. Пархомчук, А. Петроченков

Глава 10. Восстание в Особом Горном лагере

Данная документальная глава подготовлена специально для современного Читателя и посвящена одной из наименее известных составных частей ГУЛАГа – Особым лагерям.

После Великой Отечественной войны для «особо опасных государственных преступников» (шпионы, диверсанты, террористы, националисты и т. д.) были созданы 7 Особых лагерей. К началу 50-х годов их число увеличилось до 9 и всего в них содержалось 244 128 заключенных.

В начале 1951 года министр внутренних дел СССР С. Н. Круглов докладывал Сталину, Берии и Маленкову, что в стране насчитывается 104 исправительно-трудовых лагеря, 1171 исправительно-трудовая колония и 9 Особых лагерей. В лагерях и колониях содержится 2 536 373 заключенных, в том числе осужденных за контрреволюционные преступления – 590 287 человек. За 1950 год поступило вновь осужденных 880 170 человек, а освобождено – 894 072 заключенных.

В Государственном архиве Российской Федерации хранятся подлинные документы НКВД-МВД СССР, в том числе и документы Особых лагерей. Возьмем в руки два пожелтевших тома, на обложке которых читаем:

Тюремное управление МВД СССР Оперативный отдел

Дело с материалами по ликвидации массовых неповиновений заключенных в Горном лагере МВД[218]

Начато 28 мая 1953 г.

Окончено 20 января 1954 г.

Срок хранения – постоянно.

Внимательно вчитаемся в эти страницы – и мы увидим трагедию, о которой раньше почти ничего не знали. Узнаем фамилии бывших сотрудников МВД и бывших заключенных – участников тех событий. Что же происходило весной и летом далекого 1953 года в Особом Горном лагере, в котором находилось около 20 тысяч человек?

Итак, место действия – город Норильск. Время действия – середина 1953 года.

Предоставим слово документам:

Документ № 1

СПРАВКА

о численности и составе заключенных по Горному лагерю МВД

по состоянию на 1 июля 1953 г.

Всего заключенных – 19 545.

По срокам осуждения

Пожизненно – 3

На срок 25 лет – 4264

На срок 20 лет – 2330

От 11 до 15 лет – 2586

От 6 до 10 лет – 10 358

Не освобожденные инвалиды – 9

НАЧАЛЬНИК СПЕЦОТДЕЛА КАПИТАН ГОРБИН[219]

Документ № 2

СПРАВКА

о численности и составе заключенных по Горному лагерю МВД СССР

16 июля 1953 г.

1-е лаготделение – 2636

2-е – 2739

3-е – 4051

4-е – 2966

5-е – 1520

6-е – 2901

7-е – 2

8-е – 1362

Лагпункт «Купец» – 72 Лагпункт «Косой» – 301

ШИЗО Норильского ИТЛ – 15 Центр. штрафной барак – 18 Центр. больница Норильского ИТЛ – 9

Начальник спецотдела Управления Горного лагеря

капитан ГОРБИН[220]

Документ № 3

СПРАВКА

27 мая 1953 г.

25 мая с. г. при этапировании заключенных 1-го лагерного отделения в 5-е отделение охраной было применено оружие, в результате был убит заключенный Жигайлов и ранен заключенный Дзюбук.

Того же 25 мая при этапировании заключенных 4-го лагерного отделения в количестве 16 человек в 5-е отделение за неповиновение охраной было применено оружие, в результате был убит заключенный Софроник Эмиль Петрович.

26 мая младший сержант Дятлов, 1931 г. рождения, призыва 1951 года, беспартийный, разводящий караул в производственную зону кирпичного завода, без всякого основания открыл автоматную стрельбу по заключенным, находящимся в жилой зоне 5-го лаготделения, в результате ранил 7 заключенных – Климчук, Медведева, Коржева, Надейко, Уварова, Юркевич и Кузнецова.

Эти факты озлобили заключенных 4, 5 лаготделений в количестве 7000 человек, последние отказались выйти на работу, ведут себя крайне

возбужденно, отказались выполнять распоряжение администрации лагеря, выставили категорическое требование о выезде московской комиссии…

Начальник тюремного управления МВД СССР

полковник М. КУЗНЕЦОВ[221]

Применение в лагере оружия против заключенных требует служебного разбирательства. И оно было проведено… почти через месяц.

Документ № 4

Заключение

о применении оружия сержантом 78 отдельного отряда Дятловым к заключенным 5-го лагерного отделения

гор. Норильск 26 мая 1953 г.

Заместитель начальника оперативного отдела тюремного управления МВД СССР полковник Громов, зам. начальника 1-го отдела тюремного управления МВД СССР полковник Теплов и начальник тюремного отдела УМВД по Красноярскому краю подполковник Поленов, рассмотрев материалы расследования о применении оружия сержантом 78 отдельного отряда Дятловым, в результате чего были ранены 7 человек заключенных 5-го лагерного отделения,

НАШЛИ:

26 мая 1953 года сержант 78 отдельного отряда Дятлов, находясь у жилой зоны 5-го лагерного отделения Горного лагеря, заметил группу заключенных-мужчин, которые из зоны 5 лагерного отделения вели разговоры с заключенными-женщинами 6-го лагерного отделения, находящимися в смежной производственной зоне кирпичного завода.

Имея целью прекратить разговоры между заключенными мужчинами и женщинами, Дятлов предупредил их, однако заключенные, не выполнив требования Дятлова, начали наносить ему оскорбления.

Вместо того, чтобы вызвать лагерную администрацию и через нее прекратить нарушение лагерного режима со стороны заключенных, сержант Дятлов применил оружие и очередью из автомата ранил 7 человек заключенных, один из которых будучи раненым умер.

ПОЛАГАЛИ БЫ:

За неправильное применение оружия и нарушение советской законности сержанта 78 отдельного отряда Дятлова привлечь к уголовной ответственности. [222]

А что же происходило в эти последние майские дни в самом лагере? Случай беспрецедентный – началось массовое неповиновение заключенных: отказ от выхода на работу, отказ от приема пищи, организация групп самообороны, выявление «стукачей»…

Документ № 5

29 мая 1953 г.

В 16 часов 29 мая в зоне 5 лаготделения было собрание, на котором все заключенные на обращения к ним, что с ними будет разговаривать, по поручению МВД СССР, прибывший зам. начальника УМВД (по Красноярскому краю. – А. Д.) подполковник Зверев, заявили, что они ни с кем, кроме как с представителями Москвы и, в частности, прокурора, разговаривать не будут. Несмотря на разъяснения, все заключенные тут же разошлись по баракам.

Начальник Тюремного управления

МВД СССР полковник М. КУЗНЕЦОВ[223]

Документ № 6

30 мая 1953 г.

По состоянию на 6 часов утра 30 мая с. г. в 4, 5, 6 лагерных отделениях обстановка остается без изменений. Заключенные из трех лагерных отделений, по-прежнему, никаких активных действий не проявляют, питание не принимают.

М. КУЗНЕЦОВ[224]

Документ № 7

30 мая 1953 г.

По донесениям агента «Юрок» одними из руководителей волынки являются Омельянюк Владимир Яковлевич, 1922 г. рождения, уроженец села Тулечево Волынской области, осужден в 1944 году по статье 58–1а на 10 лет и Павлишин Лука Степанович, 1907 г. рождения, образование высшее, окончил Пражский университет, учитель, осужден по статьям 58–1в и 58–11 УК УССР на срок 25 лет.

М. КУЗНЕЦОВ [225]

Обстановка в лагере накалялась, заключенные продолжали голодовку, требуя приезда комиссии из Москвы. Но администрация пока надеялась справиться собственными силами.

Документ № 8

30 мая 1953 г.

30 мая с. г. тт. Звереву, Семенову и Ковалеву дано указание: заключенным, отказывающимся принимать пищу, питание не выдавать, что приведет к ослаблению их сопротивляемости и ускорит ликвидацию неповиновения. К отказчикам от работы физического воздействия не применять.

Перевод агентуры в лагерные отделения № 4, 5 и 6 из других лагерных отделений для разложенческой работы производить не следует, используя для этой цели проверенную агентуру из числа заключенных 4, 5 и 6лаготделений…

Начальник Тюремного управления МВД СССР

полковник М. КУЗНЕЦОВ[226]

К 1 июня, несмотря на усилия лагерной администрации, неповиновение заключенных распространилось и на другие лагерные отделения. В жилые зоны были введены 200 офицеров, однако их усилия по прекращению волнений также оказались безрезультатными. Через два дня в Москву была отправлена телеграмма следующего содержания:

Документ № 9

1 июня 1953 г.

[…] Учитывая, что все ранее принимаемые нами меры результата не дали, а местные условия не представляют возможности провести какие-либо другие мероприятия, которые бы обеспечили успешную ликвидацию сопротивления и наведение порядка в лагере, прошу направить комиссию из центра.

Заместитель начальник Тюремного

управления МВД СССР А. КЛЕЙМЕНОВ[227]

Ситуация в лагере окончательно вышла из-под контроля администрации. Ежедневные доклады об обстановке в лагере стали похожи на сообщения с театра военных действий.

Документ № 10

СПРАВКА

4 июня 1953 г.

По состоянию на 7 часов московского времени 3 июня положение в лагере следующее: 5-е лагерное отделение – заключенные никаких активных действий не проявляют, но внутренний распорядок не выполняют.

6 лагерное отделение (женское): заключенные начали принимать пищу в столовой.

В 4 лагерном отделении внутренний распорядок выполняется, ведут себя настороженно, но никаких активных действий не предпринимают.

В 1 лагерном отделении внутренний распорядок не выполняется, 1 400 человек заключенных из зоны объекта в Медвежий ручей не выходят.

Во 2 и 3 лагерных отделениях заключенные ведут себя спокойно, по оперативным соображениям на работу не выводятся.

А. КЛЕЙМЕНОВ[228]

Но спокойствие в 3-м лагерном отделении было кажущимся. Заключенные готовились к освобождению своих товарищей, находившихся в бараке усиленного режима (БУРе). Дальнейшие трагические события нашли отражение в деле.

Документ № 11

4 июня 1953 г.

4 июня 1953 г в 3-м лагерном отделении заключенные-каторжане в 18 ч. 40 мин. взломали БУР и освободили 24 заключенных.

При освобождении пытались напасть на администрацию лагеря и солдат, забрасывали их камнями. В ответ на это было применено оружие, в результате 5 заключенных убито и 14 ранено.

А. КЛЕЙМЕНОВ[229]

Подробная информация о событиях в 3-м лагерном отделении изложена сухими строками материалов служебного расследования.

Документ № 12

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

о применении оружия личным составом охраны в 3-м лагерном отделении 4 июня 1953 г.

Норильск 26 июня 1953 г.

Заместитель начальника Оперативного отдела Тюремного управления МВД СССР полковник Громов, заместитель начальника 1-го отдела Тюремного управления МВД СССР полковник Тепло, начальник Тюремного отдела УМВД Красноярского края подполковник Поленов, рассмотрев материалы расследования по случаю применения оружия личным составом 4-го дивизиона войсковой части 7580 по заключенным в 3-м лагерном отделении Горного лагеря МВД СССР,

НАШЛИ:

В июне 1953 года содержащиеся в штрафном бараке заключенные 3-го лагерного отделения из числа уголовно-бандитствующего элемента в количестве 24 человек, сговорившись между собой, решили прорваться в жилую зону лагерного отделения.

В этих целях 4 июня 1953 года в 17 часов 30 минут заключенные в момент выхода их к врачу, воспользовавшись открытой дверью, оттолкнули надзирателя, выбежали в коридор, сбили замки с других камер и освободили из них заключенных. Затем, поломав нары и печи, вооружились досками и кирпичами и стали выламывать выходные двери штрафного барака.

Прибывший в штрафной барак с группой офицеров и надзирателей начальник 3-го лагерного отделения Тархов потребовал от заключенных прекратить беспорядки и разойтись по камерам, но заключенные, не выполнив этого требования, забросали лагерную администрацию кирпичами и, выломав запасную дверь, выбежали в зону штрафного барака.

Для оказания помощи лагерной администрации по усмирению буйствующих заключенных и водворению их в камеры из 4-го дивизиона в зону лагерного отделения была введена оперативная группа невооруженных солдат численностью 60 человек, во главе с заместителем командира дивизиона майором Фоменко, которые, действуя совместно с лагерной администрацией, водворили этих заключенных в штрафной барак.

После неудачной попытки прорваться в общую зону, заключенные из окон камер штрафного барака стали кричать, что солдаты их убивают, призывая заключенных жилой зоны бить лагерную администрацию и оказывать им помощь в освобождении их из штрафного барака.

На эти призывы группа заключенных-каторжан численностью свыше 200 человек, подбежав к зоне штрафного барака, сломали деревянный забор и стали забрасывать находившихся там людей и офицеров камнями и кирпичами. В результате этого нападения девяти солдатам были нанесены побои. Пытавшемуся задержать этих заключенных и не допустить их к штрафному бараку начальнику КВЧ лагерного отделения лейтенанту Безверхину также были нанесены побои заключенными.

Ввиду этого нападения заключенных солдаты и лагерная администрация вынуждены были отойти из зоны штрафного барака через основной забор в районе между 8 и 9 постами.

Во время выхода из зоны солдат и надзирателей группа заключенных до 500 человек, преследуя солдат, забрасывала их кирпичами, а отдельные заключенные призывали солдат стрелять в офицеров.

В момент нападения заключенных на охрану весь личный состав дивизиона был поднят по тревоге, а командирам команд и групп поставлена задача: оцепить зону цепочкой по всему периметру и в случае преодоления заключенными основного забора применять оружие.

Непосредственное руководство личным составом охраны на наиболее угрожающих участках зоны осуществляли: командир дивизиона майор Полостяной и его заместитель майор Фоменко.

Когда преследуемые заключенными внутри зоны солдаты и надзиратели выбежали через основной забор за зону, большая группа заключенных в районе штрафного барака вплотную подбежала к предупредительному забору, и в этот момент солдаты в секторе между 8 и 9 постами без команды открыли по заключенным огонь, чем остановили их нападение.

В этот момент в зоне лагерного отделения около больницы заключенные схватили проходившего оперуполномоченного лейтенанта Воронцова и, толкая его в спину, повели по зоне лагеря.

Увидев нападение на Воронцова, солдаты открыли по нападающим стрельбу. Воспользовавшись этим, оперуполномоченный Воронцов сумел освободиться от нападающих и выбежать за зону.

В результате применения оружия было убито 4 и ранено 14 заключенных, двое из которых, будучи ранеными, умерли в больнице.

Согласно ст. 1 п. «е» общих положений и ст. 106 Инструкции, объявленной приказом МВД СССР № 00398 1948 года, применение оружия по заключенным в сложившейся обстановке действительно вызывалось необходимостью. Однако, офицерский состав, в том числе и командир дивизиона Полостяной, в момент нападения проявили растерянность и недостаточную подготовленность к действиям по тревоге, в результате чего личный состав дивизиона действовал не организованно, и допустил беспорядочную стрельбу.

ПОЛАГАЛИ БЫ:

1. Оружие по заключенным 3-го лагерного отделения Горного лагеря МВД СССР личным составом 4-го дивизиона воинской части 7580 применено правильно.

2. За необеспечение должного руководства личным составом дивизиона в период ликвидации нападения заключенных, в результате чего была допущена беспорядочная стрельба, командира 4-го дивизиона воинской части 7580 Полостяного с занимаемой должности снять и использовать с понижением.

Верно: оперуполномоченный 3 отдела Тюремного управления МВД СССР

майор ГЛАЗОВ[230]

В архиве удалось обнаружить справки с именами погибших заключенных.

Возможно, до сегодняшнего дня их родные и близкие не догадывались, как погибли эти люди. Приводим полный текст справок.

Документ № 13

СПРАВКА

по личному делу заключенного Хомик А. Т.

Заключенный Хомик Андрей Тихонович, 1926 г. рождения, уроженец и житель села Волица Берестечковского района Волынской области, украинец.

Военным трибуналом войск НКВД Волынской области 11 мая 1945 г. по ст. 54–1 «б» УК УССР осужден к 20 годам каторжных работ.

4 июня 1953 г. убит во время беспорядков в 3 лагерном отделении[231].

Документ № 14

СПРАВКА

по личному делу заключенного Деркач И. С.

Заключенный Деркач Игнат Селиверстович, 1923 г. рождения, уроженец и житель Почаевского района Тернопольской области, украинец.

Военным трибуналом гарнизона гор. Чертков 24–25 мая 1946 г. по ст. 54–1 «а» УК УССР осужден к 15 годам каторжных работ.

4 июня 1953 г. убит во время беспорядков в 3 лагерном отделении[232].

Документ № 15

СПРАВКА

по личному делу заключенного Прокопчук Р. М.

Заключенный Прокопчук Роман Иванович, 1923 г. рождения, уроженец с. Пивча, Мизочского района Ровенской обл., украинец.

Военным трибуналом войск НКВД Ровенской области 31 мая 1945 г. по ст. 54–1 «а» УК УССР осужден к 15 годам каторжных работ.

4 июня 1953 г. убит во время беспорядков в 3 лагерном отделении[233].

Документ № 16

СПРАВКА

по личному делу заключенного Осташ Б. Н.

Заключенный Осташ Богдан Николаевич, 1925 г. рождения, уроженец села Ляцке-Шляхецке Пидгорное, Тысменецкого района Станиславской области, украинец, беспартийный.

Военным трибуналом войск МВД Львовской области 18 июля 1945 г. по ст. 54–1 «а» УК УССР осужден к 15 годам каторжных работ.

4 июня 1953 г. убит во время беспорядков в 3 лагерном отделении[234].

Документ № 17

СПРАВКА

по личному делу заключенного Попик И. И.

Заключенный Попик Иван Иванович, 1925 г. рождения, уроженец и житель с. Крупско Николаевского района Дрогобычской области, украинец.

Военным трибуналом войск НКВД Дрогобычской области 28 апреля 1945 года по ст. ст. 54–1 «а» и 54–11 УК УССР осужден к 15 годам каторжных работ.

4 июня 1953 г. убит во время беспорядков в 3 лагерном отделении[235].

Документ № 18

СПРАВКА

по личному делу заключенного Прийдук И. А.

Заключенный Прийдук Иван Андреевич, 1921 г. рождения, уроженец и житель села Ценивка Козовского района Тернопольской области, единоличник, с низшим образованием, беспартийный.

Военным трибуналом войск НКВД Тернопольской области 13 июля 1945 г. по ст. 54–11 УК УССР осужден к 15 годам каторжных работ.

4 июня 1953 г. убит во время беспорядков в 3 лагерном отделении[236].

4 июня в Горный лагерь прибыла специальная комиссия из Москвы, которая на следующий день начала свою работу с опроса заключенных.

Документ № 19

(Из отчета Московской комиссии)

6 июня 1953 г.

6 июня бригадой работников МВД СССР была проведена беседа с представителями 4-го лаготделения Горного лагеря. Вот что заявили заключенные: «…однажды нас троих закрыли в БуРе, куда пришел подполковник Сарычев, который заявил, – «что, гады, попались, мы перережем Вас». В тот же вечер «придурки» (т. е. ставленники администрации) в присутствии Сарычева избили нас железными палками».

«На морозе нам приходится быть по 14 часов, хотя рабочий день 10 часов. Старшина Михник заставляет садиться на снег, избивает, а капитан Налетов заявляет, что «здесь нет Советской власти, она за тысячи километров.».

В 5-м лаготделении: «Администрация и охрана нарушают лагерные правила. Конвоиры убивают заключенных, убит бригадир Болтошкин, ранены женщины».

«Оперативные работники используют одних заключенных, чтобы очернить других. Лица, которые доносят, получают вознаграждение, и если нет материалов, они выдумывают их, чернят невинных людей, используются для избиений».

6-е (женское) лаготделение: «В нашем лагере в числе работающих за зоной женщин имеются лица, которые ранее предавали советских граждан и сейчас они преследуют нас (Мошталлер, Полцкова, Егорова, Волощук, Филимонова). Работая на строительстве аэродрома, многие женщины торговали своим телом, дабы иметь возможность существовать; в результате – бригада больных сифилисом. В прошлом году на 9 лагстрое и нынче на 64-м пикете на глазах у нас конвой расстреливал заключенных в зоне».

«Разрешить двадцатипятилетникам вольное поселение, общение с мужчинами. Женщины забираются на вышки к конвою, поэтому от конвоя у заключенных женщин есть дети».

«Питание плохое, не хватает даже хлеба. Выдают только по 700 гр. хлеба, хотя в нормах указано 800 гр.»

«На лицевом счете у нас есть деньги, однако нам их не выдают, если не выполнили нормы. В кино пускают только тех, кто выполняет нормы, с остальными же культурной работы не проводится».

Составил:

Заместитель начальника 5 отдела УМВД

капитан СИТОВ[237]

Интереснейший по своей уникальности документ обнаружен в одном из томов дела о восстании в Горном лагере – письмо генерала Семенова заключенному Воробьеву. Раньше генералы с рядовыми зэками не переписывались.

Документ № 20

ЗАКЛЮЧЕННОМУ ВОРОБЬЕВУ

8 июля 1953 г.

Мне поручено передать через Вас заключенным 3-го лагерного отделения следующее:

1. Просьба о выезде в Норильск Правительственной комиссии в Москву была сообщена немедленно.

Никакой комиссии больше из Москвы не будет, так как находящаяся здесь Московская комиссия в составе полковника Кузнецова, генерал-лейтенанта Сироткина и Киселева уполномочена решать по Горному лагерю все вопросы.

2. Из Москвы получено указание предложить заключенным 3-го лагерного отделения прекратить неповиновение и восстановить в лагерном отделении нормальный порядок.

При этом условии дается гарантия, что никто из заключенных никаким репрессиям за месячное неповиновение подвергаться не будет; больше того, если при Вашей личной помощи и помощи других (руководителей восстания. – А. Д.) – Шамаева, Король, Гуль, Билюк, Тарковсади и др. будет восстановлен порядок, Московской комиссии поручено пересмотреть дела на перечисленных выше лиц в сторону сокращения сроков наказания.

3. Если Вы повинуетесь этому указанию, полученному Московской комиссией из Москвы, то Московская комиссия завтра 9 июля в 12 часов дня встретится с представителями заключенных 3 лагерного отделения в жилой зоне у центральной вахты для решения всех просьб и ходатайств заключенных. […]

Генерал СЕМЕНОВ[238]

Одновременно был составлен оперативный план, предусматривающий наведение порядка в 3 лагерном отделении.

Документ № 21

ПЛАН

мероприятий по ликвидации беспорядков в 3-м лагерном отделении Горного лагеря

1. 10 июля 1953 г. в 14:00 выступить по радио перед заключенными 3-го лагерного отделения начальнику Горного лагеря МВД СССР генерал-майору Цареву.

Потребовать от заключенных 3 лагерного отделения:

а) обеспечить беспрепятственный выход из жилой зоны всех инвалидов, подлежащих направлению на материк. Предложить инвалидам построиться у центральной вахты для этапирования в порт Дудинка, где уже стоит пароход «Мария Ульянова» под погрузкой;

б) немедленно снять флаги, вывешенные в лаготделении с провокационной целью;

в) немедленно снять вывешенные в жилой зоне все контрреволюционные лозунги и плакаты […]

Полковник КУЗНЕЦОВ

Генерал-лейтенант СИРОТИН

Полковник КИСЕЛЕВ

Генерал-майор ЦАРЕВ[239]

В числе других подлинных документов о выступлении заключенных в защиту своих прав имеется ответ из зоны 3 лагерного отделения на предложения администрации.

Документ № 22

ПОЛКОВНИКУ КУЗНЕЦОВУ, ГЕНЕРАЛУ ЦАРЕВУ И СЕМЕНОВУ

11 июля 1953 г.

Ваше последнее выступление по радио 10, 11 июля 1953 г. в силу своей несостоятельности не заслуживают никакого ответа.

Но, вопреки Вашему клеветническому утверждению о том, что мы не хотим разрешить наших вопросов мирным путем, мы отвечаем:

1. Наш законный протест против произвола и беззаконий, чинимых над нами на протяжении ряда лет различными должностными лицами и лично Вами на протяжении месяца, Вы называете мятежом и бунтом антисоветского характера.

2. Цитаты из передовой статьи газеты «Правда» за 6 апреля с. г., автором которой является зам. Генерального прокурора СССР генерал-лейтенант Вавилов и цитаты из статьи зам. Министра юстиции СССР Кудрявцева, а также ряд других лозунгов, говорящих о справедливости Советских законов, охраняющих права Советских граждан, Вы называете антисоветскими лозунгами.

3. Тот факт, что нами вывешены траурные флаги в знак глубокой скорби об убитых во время обстрела зоны 3 и 4 июня 1953 г. наших товарищей, Вы называете действиями провокационного характера.

4. Наши листовки, не содержащие никакого призыва к каким-либо противоправным действиям, с которыми мы обращаемся к полноправным гражданам Норильска с просьбой сообщить Правительству СССР о произволе над заключенными в Норильске и наши обращения к солдатам охранных войск, которых мы просим не стрелять в безоружных людей, спокойно ожидающих Правительственную комиссию, – эти листовки Вы называете агитационно-провокационными прокламациями.

5. По неизвестным нам причинам по Вашему указанию неоднократно отключалась и вчера отключена была вновь электроэнергия, что пагубно отражается на лечении больных и раненых и на работе пищеблока…

7. По неизвестным причинам на протяжении месяца Вы дважды снижали нам норму основного питания, а сегодня вообще не дали хлеба.

Вот далеко не полный перечень Ваших «благодеяний», которыми Вы пытаетесь разрядить обстановку, создавшуюся в лаготделении.

Кроме того, путем ложных обещаний, клеветы и угроз Вы принуждаете нас к тому, чтобы мы, пренебрегая элементарными доводами логики, поверили Вам, что все Ваши действия, перечисленные выше, направлены на улучшение нашего положения.

Вполне очевидно для всякого здравомыслящего человека, что Вам этого от нас не дождаться.

Еще раз заявляем Вам, что положение, созданное не по нашей вине в нашем лагерном отделении администрацией лагеря и командованием охранных войск и усугубляемое Вами, – может изменить только Правительственная комиссия, которую мы ждем и, верим, дождемся.

Заключенные 3-го лагерного отделения[240]

Напрасно заключенные ждали Правительственную комиссию. Как же развивались события в Горном лагере? Ответ на этот вопрос мы найдем в том же деле.

29 июня московская комиссия объявила о ликвидации одного из лагерных отделений, переводе заключенных на девятую (пониженную) норму питания. Была предпринята попытка организовать внутри жилой зоны дополнительные ограждения. Возмущенные заключенные начали сопротивление, произошли столкновения с охраной. Вновь пролилась кровь: 11 заключенных было убито, 36 – тяжело ранены (12 из них затем скончались)[241].

Чем же закончилось выступление заключенных в Горном лагере? Читаем один из последних документов дела.

Документ № 23

Министру внутренних дел Союза ССР генерал-полковнику тов. Круглову С. Н.

ИЗ ДОКЛАДНОЙ ЗАПИСКИ о работе комиссии МВД СССР в Горном лагере гор. Норильск

1 сентября 1953 г.

Оперативная обстановка в Горном лагере к моменту прибытия комиссии.

На 5-е июня 1953 г. из имеющихся в Горном лагере 6 лагерных отделений заключенные прекратили работу и проявили массовое неповиновение лагерной администрации в пяти лагерных отделениях, в которых содержалось 16 378 заключенных.

…28 мая не вышло на работу 6-е женское отделение в количестве 3 015 заключенных.

Заключенные 4, 5, и 6 отделений от приема пищи отказались, требуя приезда Московской комиссии.

31 мая все заключенные пищу начали принимать.

1 июня заключенные 1-го отделения отказались от работы. 5 июня 1953 года заключенные 3-го отделения не вышли на работу.

Таким образом, к моменту приезда Московской комиссии, т. е. 5 июня, в пяти лагерных отделениях Горного лагеря, за исключением 2-го лагерного отделения, заключенные на работу не выходили и лагерной администрации не подчинялись…

5 июля неповиновение заключенных в 4-м отделении было полностью ликвидировано.

7 июля по местной трансляционной сети начал выступать полковник Кузнецов, который объявил заключенным-женщинам о безнадежности продолжать волынку, что продолжение неповиновения влечет за собой усугубление ответственности…

В ответ на все это заключенные-женщины собрались в центре жилой зоны вокруг трех бараков, на которых висели флаги и, взявшись за руки, организовали сплошное кольцо в четыре ряда и начали кричать, свистеть, выть. Это продолжалось в течение 5 часов.

Видя, что заключенные не выходят, а желающих выйти за зону, поместили внутрь живого кольца, комиссия МВД СССР приняла решение рассеять заключенных водой, для чего за зоной были установлены три пожарных автомашины и через ограду протянуты пожарные рукава, после этого была пущена вода сначала в 3 атмосферы, затем напор увеличился до 8 атмосфер. Сначала заключенные на пущенную воду не обращали никакого внимания и продолжали стоять, но, когда напор достиг 8 атмосфер, живая цепь из заключенных дрогнула и стала пятиться от струй воды, в это время в жилую зону было введено 100 надзирателей и солдат без оружия, которые буквально растаскивали заключенных и выводили за зону, таким образом, заключенные были все выведены за зону. Некоторые оказывали упорное сопротивление, таких солдатам и надзирателям пришлось за зону выносить на плечах. За зоной все заключенные беспрекословно подчинялись требованиям охраны, были разбиты на группы по 100 человек и под отдельными конвоями разведены по тундре, где производилась проверка и изъятие организаторов, руководителей, активных участников и подстрекателей волынки. Всего изъято было 1000 человек, которые были помещены в отдельное помещение за жилой зоной. После этого все остальные заключенные были водворены обратно в жилую зону.

Таким образом, волынка заключенных и в 6-м женском лаготделении была ликвидирована, т. е. волынка заключенных в Горном лагере, за исключением 3-го лагерного отделения (каторжан), была полностью ликвидирована.

В результате проведенных мероприятий во всех лагерных отделениях Горного лагеря было изъято 2920 заключенных, активно участвовавших в волынке. Из числа изъятых заключенных 45 человек арестованы как организаторы саботажа и 365 активных участников и подстрекателей оформлены на тюремный режим, 1500 заключенных переведены для дальнейшего содержания в Береговой лагерь гор. Магадан. Остальные 1010 изъятых заключенных размещены отдельно от всех других в двух вновь организованных лагерных пунктах…

Полковник М. КУЗНЕЦОВ

Генерал-майор А. СИРОТКИН

Полковник А. КИСЕЛЕВ

Полковник Г. ГРОМОВ

Полковник Ф. ТЕПЛОВ

Полковник В. МИХАЙЛОВ

Подполковник В. КРАЮХИН

Майор А. БОГДАНОВ[242]

Так завершилось одно из первых крупных выступлений заключенных ГУЛАГа – одно из первых, но не последнее. Вскоре волнения начались в другом Особом лагере – Степном… Но это тема для следующего рассказа.

Глава 11. Горбачевщина

Автор – Владислав Николаевич Швед, бывший член ЦК КПСС, второй секретарь ЦК Компартии Литвы / КПСС, депутат Верховного Совета Литовской Республики, выступавший в защиту единства СССР на трех Пленумах ЦК КПСС и XXVIII съезде КПСС.

Для меня приятной неожиданностью явилось предложение Александра Николаевича Дугина и издательства «Директмедиа Паблишинг», много лет решающих задачу восстановления утраченных страниц истории СССР, написать главу для новой книги «Вырванные страницы».

В этой связи постараюсь познакомить читателей с теми событиями, свидетелем и участником которых я был в 1985–1991 годы, но которые теперь, особенно для молодого поколения, становятся забытыми, вырванными страницами нашего сравнительно недавнего прошлого… Расскажу прежде всего о Литве.

31 марта 2021 г. Апелляционный суд Литовской Республики (далее ЛР) огласил приговоры по апелляциям 67 россиян, незаконно осужденных Вильнюсским окружным судом 27 марта 2019 г. якобы за совершение ими военных преступлений в ходе силовой акции в ночь на 13 января 1991 г., призванной восстановить действие Конституции СССР на территории Литвы, незаконно провозгласившей выход из СССР.

Известно, что эта акции проводилась по указанию президента СССР М. С. Горбачева, но он по неизвестной причине отсутствует в списке осужденных россиян. Возможно, потому, что он был признан «Лучшим немцем»?

Апелляционный суд ЛР не удовлетворил ни одной апелляции россиян в плане смягчения мер наказания, определенных приговором Вильнюсского окружного суда 2019 г. Более того, Апелляционный суд изменил приговоры 16 из 67 ранее осужденных россиян по делу «13 января» в сторону ужесточения наказания. Так, российскому полковнику запаса Юрию Николаевичу Мелю, отсидевшему 7 лет в литовской тюрьме, добавили еще ТРИ года заключения, а гражданину РФ и бывшему советскому полковнику Иванову, живущему в Вильнюсе, увеличили срок лишения свободы до пяти лет.

Ознакомившись с отзывами, опубликованными в российских СМИ, я понял, что большинство из «авторов» явно не в курсе ситуации, сложившей с россиянами, принимавшими участие в силовой акции в Вильнюсе. Поэтому займусь ликбезом. Начну с азов.

Скандальное уголовное дело о событиях 13 января в Литве началось с привлечения к уголовной ответственности ряда бывших руководителей Компартии Литвы / КПСС: М. Бурокявичюса, Ю. Куолялиса, Ю. Ермалавичюса и др. Все они приговором Вильнюсского окружного суда 23 августа 1999 г. были приговорены к различным срокам лишения свободы.

Затем последовало некоторое забвение темы январских событий. Но в ноябре 2010 г. известный литовский политик Альгирдас Палецкас публично заявил о том, что кровь в ходе январских событий была пролита самими литовцами.

Консерваторы Литвы во главе с бывшим главой «Саюдиса» Витаутасом Ландсбергисом, виновные в кровопролитии у телебашни, забеспокоились и организовали травлю Палецкиса. А в 2012 г. они добились осуждения Палецкиса за отрицание советской агрессии в январе 1991 г. В результате дело Палецкиса получило в республике большой резонанс.

В. Ландсбергис, почувствовав опасность, сделал ставку на Далю Грибаускайте, обеспечив ее избрание президентом Литвы в 2009 г. Взамен Даля пообещала литовским консерваторам реанимацию уголовного дела «13 января» и организацию большого уголовного процесса, призванного поставить окончательную точку в деле «13 января», исключив какую-либо причастность Ландсбергиса и его клана к кровопролитию у телебашни.

Следует напомнить, что в деле расследования событий 13 января в Вильнюсе ситуация для Литвы складывалась весьма удачно. Еще в сентябре 1991 г. Генпрокуратура ЛР вышла с предложением к Прокуратуре СССР объединить усилия в расследовании январских событий. К этому времени Прокуратура СССР завершила свое следствие по уголовному делу № 18/5918–19 о событиях в Вильнюсе.

Дело насчитывало 37 томов. Оно содержало не только персональные данные на всех советских военнослужащих, принимавших участие в силовой акции в Вильнюсе, но также сведения о том, кто чем занимался в период акции. Одним словом, дело содержало весь набор для массового возбуждения уголовных дел против участников силовой акции.

Генпрокурор СССР Н. Трубин, казалось бы, опытный юрист, воспринял предложение Генпрокуратуры ЛР, как шанс замириться с Литвой. Президент СССР Горбачев, хоть тоже юрист, но на деле – политический лузер, всегда и во всем доверявший разным обещаниям, дал добро на передачу Литве всех материалов уголовного дела № 18/5918–19.

26 сентября 1991 г. генпрокурор Литвы А. Паулаускас увез в Литву все 37 томов уголовного дела, а также все документальные свидетельства к нему. В прокуратуре СССР не осталось даже копий материалов уголовного дела № 18/5918–19.

Как такое понимать? Как банальное ротозейство или как действие, граничащее с государственной изменой. Но дело закончилось мирно. Н. Трубин спокойно ушел на генеральскую пенсию, не чувствуя за собой никакой вины. Вот что такое реальная горбачевщина, последствия которой Россия и 60 россиян до сих пор чувствуют на себе.

Я привел лишь один аспект горбачевщины. Но она многолика и проявляется в самых неожиданных ситуациях. О некоторых из них я рассказывал в статьях разных времен. Но прежде несколько слов о М. С. Горбачеве, бывшем Генеральном секретаре ЦК КПСС и первом президенте СССР. С ним мне пришлось не раз беседовать в перерывах Пленумов ЦК КПСС. Это был самовлюбленный и амбициозный человек, случайно попавший на вершину власти.

Раньше всех губительную сущность М. С. Горбачева осознал Ричард Иванович Косолапов, доктор философских наук и один из авторов последней Программы КПСС, принятой XXVII съездом КПСС. Уже в январе 1986 г. он, будучи главным редактором журнала «Коммунист», направил Горбачеву письмо, в котором предсказал провал «перестройки». В постсоветские годы Косолапов написал ряд статей, в которых дал бывшему президенту СССР безжалостную, но объективную характеристику, назвав его «эпохальным ничтожеством».

С приходом В. Путина Россия в основном преодолела «горбачевщину», но, к сожалению, не во всех вопросах. Известно, что государство крепко гражданами, верящими, что государство в любой ситуации защитит их. Однако с этих позиций странным выглядит поведение российских властей, которые фактически смирились с тем, что полковника запаса российской армии Юрия Николаевича Меля 7 лет держат в тюремных застенках ЛР по надуманным, вымышленным обвинениям в совершении военных преступлений в ночь на 13 января 1991 г. в Вильнюсе.

Возмущает, что 31 марта 2021 года, после отбытия Ю. Н. Мелем 7-летнего срока тюремного заключения, Апелляционный суд ЛР согласился с необоснованным требованием литовских прокуроров назначить Ю. Мелю еще ТРИ года нового заключения. Это явно презрительный плевок литовских «судей» в Россию как государство. Без сомнений, это – один из результатов рецидива «горбачевщины» в России.

В целом же позиция «стороннего наблюдателя», которую заняла Россия в отношении «дела Меля», во многом обусловило появление вопиющих псевдоправовых фальсификаций в уголовном деле «13 января», по которому судят в Литве российского полковника запаса Ю. Н. Меля. Иначе как понимать то, что литовское «правосудие», нагло и бездоказательно инкриминирует Ю. Н. Мелю следующие четыре статьи УК ЛР в редакции Закона ЛР № XI-1291 от 22 марта 2011 г.

Это ст. 100 (Обращение с людьми, запрещаемое международным правом);

ст. 101 (Убийство лиц, пользующихся защитой международного гуманитарного права);

ч. 1 ст. 103 (Причинение вреда здоровью, пытки либо иное бесчеловечное обращение с людьми, находящимися под защитой международного гуманитарного права);

ч. 1 ст. 111 (Запрещенные военные действия).

Помимо вышеперечисленных статей Ю. Н. Мелю, согласно ст. 112 УК ЛР, инкриминируется применение запрещенных средств ведения войны, но не указывается, каких. Получается, что холостые выстрелы для литовского правосудия являются запрещенными средствами ведения войны. Это уже явный маразм литовских правоведов, которых давно пора назвать заслуженными мастерами по изготовлению фальшивок, но Россия почему-то на подобное не обращает внимания.

Особо замечу, что вышеперечисленные статьи УК ЛР, за исключением ст. 112, вступили в законную силу только 31 марта 2011 г. Налицо применение литовским правосудием обратной силы закона. Между тем, согласно статье 7-й Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года, никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое, согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву, не являлось уголовным преступлением.

Аналогичные положения содержатся в статье 11-й Всеобщей декларации прав человека 1948 года и статье 15-й Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года. Ссылки литовских юристов на 2-й абзац статьи 7-й Европейской конвенции 1950 года, якобы допускающий применение принципа обратной силы закона, не выдерживают критики.

Напомню, что в 2015 г. Европейский суд по правам человека, рассмотрев дело «Василяускас против Литвы» (жалоба № 35343/05), в своем Постановлении от 20 октября 2015 года отметил, что литовский суд, осудив бывшего сотрудника МГБ Литовской ССР В. Василяускаса, отверг такое толкование статьи 7-й конвенции литовскими правоведами. При этом ЕСПЧ отметил, что в Литве нарушается базовый юридический принцип международного права «nullum crimen, nulla poenasine lege» – нельзя судить за деяние, которое не являлось преступлением на момент совершения.

Вышеизложенное позволяет утверждать, что применение литовской юстицией принципа «обратной силы закона» делает уголовное преследование россиян по уголовному делу «13 января» в правовом плане ничтожным. Но Россия этому аспекту пока не уделила должного внимания.

Между тем неопровержимым фактом является то, что литовское правосудие нагло нарушает основные каноны международного уголовного права в плане представления обычных действий советских военнослужащих по выполнению ими не преступных приказов командования за военные преступления и преступления против человечества.

Известно, что российский полковник запаса Ю. Н. Мель осужден в Литве за то, что он по приказу командования произвел в январе 1991 г. у вильнюсской телебашни три холостых выстрела из танковой пушки в воздух, якобы тем самым совершил военное преступление. Подобное следует квалифицировать как наглую и противоправную подмену литовским правосудием понятия «военное преступление».

Известно, что громкость холостого пушечного выстрела танка Т-72 составляет до 120 децибел. Уровень громкости боевого пушечного выстрела, способного травмировать барабанные перепонки человека, стоящего рядом с танком, превышает 140 децибел. Но боевых танковых выстрелов в Вильнюсе не звучало.

Странно, что Россия за 7 лет тюремного заключения Меля не удосужилась поставить перед европейскими правовыми институциями вопрос о том, являются ли действия лейтенанта Ю. Н. Меля, совершившего по приказу командования три холостых выстрела в воздух, военным преступлением?

Сообщу, что Литва сегодня заявляет о более чем тысяче якобы раненых в ходе январских событий, которые являются так называемыми пострадавшими от холостых выстрелов советских танков. Налицо наглая фальсификация. Эта тысяча и Литва в целом рассчитывают на денежные компенсации от России как правопреемника и правопродолжателя СССР. Россия этого как бы не замечает.

Говоря о фальсификациях литовского правосудия, не мешает напомнить, что в 2014 г. миланский суд освободил В. Котлярова, бывшего старшего лейтенанта 76-й воздушно-десантной дивизии МО СССР, участника силовой акции в Вильнюсе в 1991 году. Его задержали в Италии по литовскому ордеру, по которому он якобы совершил военные преступления и преступления против человечности.

Между тем в обвинительном акте по уголовному делу «13 января» сообщается, что В. Котляров и его подчиненные должны были обеспечить лишь «взятие под охрану огнетушительной аппаратуры, находящейся на 20-м этаже телебашни». Эту задачу они выполнили. Никаких подробностей, связанных с нанесением лично В. Котляровым или его подчиненными травм или ранений защитникам телебашни ни в литовском ордере, ни в обвинительном акте не изложено.

Основанием для освобождения Котлярова стало ходатайство генпрокурора Италии миланскому суду, в котором прокурор сослался на основной принцип международного права acta jure imperii (лат. – действие во исполнение закона государства), гарантирующий иммунитет лицам и военным контингентам, исполняющим не преступный приказ государства в период военных операций. Котляров был освобожден и вылетел в Россию.

Тем не менее 27 марта 2019 г. Вильнюсский окружной суд назначил В. Котлярову, обвиненному по 5 статьям УК ЛР (ст. 100, 101, 103 ч. 1, 111 ч. 1 и 112) 12 лет лишения свободы?! Апелляционный суд Литовской Республики, 31 марта 2021 г. вынесший решение по делу «13 января», оставил наказание Котлярову без изменения. Одним словом, отомстили!

К сожалению, Россию эти вопиющие факты нарушения всех норм правосудия в отношении граждан РФ, видимо, не очень волнует. Хотя применение Италией принципа acta jure imperii в отношении Котлярова должно было заинтересовать российских правоведов, которых немало подвизается на госслужбе.

Не вызывает сомнений, что вышеназванный принцип международного права распространяется на всех участников силовой акции в Вильнюсе в январе 1991 г. К сожалению, прецедент с В. Котляровым не заинтересовал российское правосудие, которое пока должным образом не обеспечивает защиту граждан РФ Ю. Меля и Г. Иванова, находящихся в Литве.

Крайнее удивление вызывает факт того, что в России не обращают внимания на явно, нагло и топорно сфальсифицированные «свидетельства преступлений», которые советские военнослужащие якобы совершили 13 января в Вильнюсе.

Начну с главной жертвы январских событий Лореты Асанавичюте, которую, по утверждениям литовских прокуроров, советский танк якобы переехал по тазобедренной части тела. Между тем в интернете можно найти немало фотоснимков жертв танковых наездов, имевших место во время известных событий в июне 1989 г. на площади Тяньаньмэнь в Пекине. На этих фотоснимках зафиксированы лишь некоторые раздавленные части тел жертв, лежащие в лужах крови. Вот что остается после переезда танка.

Удалось установить, что Асанавичюте была специально вытолкнута специально подготовленной группой парней из толпы под БМД (боевая машина десанта), но сумела увернуться от наезда. В итоге БМД лишь притерла Лорету к проволочной изгороди, окружавшей телебашню.

Асанавичюте была доставлена в больницу «Красный крест» живой и даже пытающейся улыбнуться в видеокамеру. Это было зафиксировано на кадрах видеофильма литовского тележурналиста Бронюса Талачки (Bronius Talacka) – «Sausio 13-oji. In memoriam»[243]. Скриншоты некоторых важных кадров имеются.

В этом же видеофильме зафиксирован обнаженный труп Аснавичюте, когда ее после странной «смерти», несмотря на двухчасовую операцию, перекладывали с больничной койки на тележку для перевозки в морг. Тело Лореты сохранило абсолютную анатомическую целостность. И это после наезда 41-тонного танка?

Лишь на ее правом бедре виднелись глубокие кровоточащие царапины, оставленные острыми концами лопнувшей проволочной изгороди. Странно, что их не обработали во время двухчасовой операции Лореты. Видимо, эта девушка изначально по планам литовских сепаратистов должна была умереть, став тем самым героиней литовского сопротивления советской агрессии.

Представляет интерес описание травм на теле Асанавичюте в акте судмедэкспертизы № 66 от 13.01.1991 г., находящемся в обвинительном акте уголовного дела «13 января»: «На трупе Л. Асанавичюте установлены следующие телесные повреждения: царапины на коже, похожие по форме на прямоугольники и неправильной формы царапины, расположенные в определенном повторяющемся порядке, со сдавливанием подкожного слоя на поверхностях лобка, нижней части живота и передних поверхностях бедер (с преобладанием в правой части)…

Судя по размеру царапин в области таза, нижней части живота и бедер и их расположению по отношению друг к другу, характерному для отпечатков шпор гусениц транспортного средства, а также, судя по характеру и объему повреждения мягких тканей и костей таза, повреждения Л. Асанавичюте были причинены путем наезда на нее гусеницей самоходного механизма большого веса».

Ну, что тут скажешь? Это уже не просто абсурд литовских прокуроров, это чистой воды маразм. Ясно, что прокуроры заставили литовского судмедэксперта сделать нелепый вывод о том, что 41-тонный танк, после наезда которого от автомашины остается лишь сплющенная металлическая конструкция, переехав Асанавичюте, оставил на ее нежной коже лишь прямоугольные царапины?! Комментировать этот маразм просто нет смысла.

В таком же маразматическом стиле в обвинительном акте представлены и другие свидетельства преступлений, якобы совершенных советскими военнослужащими. Вот что говорится о взятии под контроль зданий Литовского Радио и Телевидения (ЛРТ). Согласно обвинительному акту (л. 2662, 2664, 2665) в этой акции участвовало 275 советских военнослужащих, в том числе 25 сотрудников спецгруппы «А» КГБ СССР. Все они, вооруженные автоматами и снайперскими винтовками, якобы стреляли боевыми боеприпасами в защитников ЛРТ. И что же?

Погибших от огнестрельных ранений у зданий ЛРТ не было. Раненых от огнестрелов, причем неясного происхождения, оказалось двое: Вацловас Бузас и Кристина Чепкаускене. Еще один, Альвидас Канапинскас самоподорвался, пытаясь вытащить самодельное взрывное устройство из внутреннего кармана куртки.

Аналогичные бредовые измышления в обвинительном акте представлены и в отношении ситуации взятия под охрану передающего телерадиоцентра, находившегося в телебашне. Согласно обвинительному акту (л. 3150) в штурме телебашни участвовало 234 советских военнослужащих, в том числе 29 специально подготовленных офицеров Группы «А» КГБ СССР и 165 десантников, вооруженных автоматами и снайперскими винтовками. Если, как утверждалось, все они стреляли боевыми патронами на поражение в митингующих, то куда же исчезли горы трупов, которые должны были быть в случае ведения массированного огня на поражение?

В этой связи напомню инцидент в Тбилиси в марте 1956 г. Тогда грузинская молодежь, протестуя против решений ХХ съезда КППС, осудивших культ личности Сталина, пыталась захватить Дом связи. Одного из молодых солдат Советской армии, дежуривших на входе в здание, пытались убить. От страха тот нажал на курок автомата. В результате – 21 труп. Вот что такое стрельба только одного военнослужащего на поражение в толпу. Не вызывает сомнений, что так называемая массовая стрельба советских военнослужащих в митингующих у зданий ЛРТ и телебашни является измышлениями и фикциями литовских прокуроров.

Однако вернусь к штурму телебашни. Там погибших от огнестрельных ранений оказалось только девять. Причем, согласно выводам литовских судмедэкспертов, направление пулевых каналов смертельных ранений жертв шло сверху вниз под углами в 40 и 60 градусов. Это исключает ответственность советских военнослужащих за их гибель, ведь они находились непосредственно перед митингующими.

Установлено, что вильнюсскую телебашню офицеры спецгруппы «А» КГБ СССР взяли под контроль без единого боевого выстрела. Этот факт был вынужден признать тогдашний глава ВС ЛР В. Ландсбергис 16 января 1991 г. на 87-м заседании ВС ЛР. Но в Литве об этом не только постарались забыть, создав миф о безжалостных убийцах из группы «Альфа». Россию это также не озаботило. Разве такое отношение к своим спецназовцам не является горбачевщиной? Все в духе Горбачева, который утром 13 января публично заявил, что он не посылал «Альфу» в Вильнюс.

Интересен следующий факт, наводящий на некоторые размышления. После передачи в августе 2015 г. материалов уголовного дела «13 января» на рассмотрение Вильнюсского окружного суда Симонаса Слапшинскаса, руководителя следственной группы по расследованию этого дела, уже в апреле 2016 г. убрали из Генпрокуратуры Литвы. Якобы он не прошел профессиональный отбор на свою прежнюю должность! Теперь у Литвы на случай выявления явных «проколов» в материалах дела «13 января» появился «козел отпущения» – С. Слапшинскас. На него можно свалить все недочеты дела «13 января».

Анализ материалов уголовного дела «13 января», осуществленный мною, показал, что явные и наглые фальсификации присутствуют практически во всех обвинительных эпизодах, сформулированных литовскими прокурорами в отношении российских граждан. Но и на это в России пока не обращают внимания. Разве это не реликт горбачевщины?

Видимо, кое-кто в России считает достаточным то, что Следственный комитет Российской Федерации в июле 2018 г. возбудил уголовное дело в отношении должностных лиц Генеральной прокуратуры и суда ЛР по ч. 2 ст. 299 УК РФ (о привлечении к ответственности бесспорно невиновного лица).

Особо отмечу, что Следственный комитет РФ дал лишь правовую оценку ситуации с рассмотрением в Литве уголовного дела «13 января». Но помимо этого существует пропагандистская составляющая этого дела, которая не менее важна для России. Для этого достаточно заглянуть в интернет. Какие только преступления некоторые злобствующие россияне, с подачи литовских прокуроров, не приписали советским военнослужащим! Самое неприятное, что эти мифические «преступления» оказывают серьезное влияние на формирование мировоззрения молодых россиян, позиция которых определит, какой будет Россия через 20-30 лет.

Полагаю, что пора группе российских экспертов проанализировать бредовые измышления и фальсификации литовских прокуроров, пытающихся представить действия советских военнослужащих в январе 1991 г. как военные преступления и преступления против человечности. Подготовленную экспертами аналитическую записку с доскональным разбором так называемых советских «преступлений» в Вильнюсе желательно широко растиражировать через российские СМИ.

Напомню, что подобную аналитическую записку в мае 1991 г. прокуратура СССР подготовила для Верховного Совета Союза СССР. Она была опубликована в советской прессе. К сожалению, записка была не совсем точной и на ряд спорных вопросов не дала ответ. Это снизило ее информационную ценность.

В завершение приходится сделать вывод о том, что «горбачевщина» еще имеет место в России. Свои позиции она не торопится сдавать. В этой связи я предлагаю читателю несколько своих материалов на тему реликтов «горбачевщины» в России.

Причем начну с моего заявления Апелляционному суду ЛР, ведь 27 марта 2019 г. Вильнюсский окружной суд назначил мне 10 лет лишения свободы за «преступную деятельность», которой я якобы занимался в 1990–1991 гг., будучи 2-м секретарем ЦК КП Литвы / КПСС и депутатом ВС ЛР. Крайне странным в этой ситуации является то, что тогда вопрос о лишении меня статуса депутата в Верховном Совете не был поставлен, то есть фактов моей «преступной деятельности» не было зафиксировано. Зато Генпрокуратура ЛР в 2011–2015 гг. «выявила» их более чем достаточно. Как говорится, было бы желание…

Апелляционному суду Литовской Республики

21 октября 2020 г.

За 45 лет прожитых в Литве, мой менталитет в определенной степени приобрел литовский оттенок. Ведь в Литве я повстречал немало литовцев, оказавших влияние на формирование моей жизненной позиции.

Этот аспект моего сознания предопределил то, что, став 1-м секретарем Октябрьского райкома Компартии Литвы, членом бюро горкома Компартии Литвы Вильнюса, членом ЦК Компартии Литвы, а затем членом ЦК КПСС, я всегда считал своим долгом защищать интересы Литвы перед московскими бюрократами, большинство из которых, как я вскоре понял, не имели ни национальности, ни коммунистических убеждений.

Мелочный диктат Москвы в отношении Литвы вызывал у меня неприятие, и я как москвич по рождению, как русский Литвы, как коммунист считал своей обязанностью критиковать московских бюрократов в своих публичных выступлениях. Ведь до чего доходило. Например, рецепт новых тортов, придуманных кондитерами вильнюсского кафе «Неринга», надо было утверждать в Москве?! Кстати, этот факт удивлял и Ю. В. Андропова.

Мою позицию поддерживал тогдашний председатель Президиума ВС Лит. ССР Витаутас Астраускас, о чем он мне не раз говорил. Хорошие отношения у меня сложились с Альгирдасом Бразаускасом, который, будучи секретарем ЦК Компартии Литвы, курировал экономику. На почве защиты интересов Литвы я нашел общий язык с писателем Витаутасом Петкявичюсом (пусть земля будет ему пухом). Он также недолюбливал московских бюрократов, но был убежденным сторонником советской власти в Литве.

Одно время поклонником, если можно так выразиться, моих выступлений на тему перестройки стал (наверное, прикидывался) известный литовский юрист Казимерас Мотека. Тогда он был партийным секретарем 1-й юридической консультации. Он нередко даже просил дать ему для изучения тексты моих докладов на пленумах Октябрьского райкома Компартии Литвы г. Вильнюса. Сегодня он в Литве известен как ярый русофоб.

Эти факты я изложил не в порядке оправдания. Мне незачем оправдываться и скрывать свою позицию тех лет. Вот, например, что я говорил по поводу независимости Литвы и возможности ее выхода из СССР на Учредительном съезде Комитета граждан Литовской ССР 28 апреля 1990 г. «Гражданский Комитет считает, что дальнейшее развитие Литвы наиболее перспективно в составе обновленной советской федерации. Выход Литвы из состава Союза самым негативным образом скажется на социальном и экономическом положении абсолютного большинства жителей республики. Это наглядно показывают события последних дней.

Тем не менее, Гражданский комитет считает, что, если народ Литвы (а не руководство в лице Верховного Совета) решит выйти из состава Союза – это его право. Но оно должно реализовываться в рамках Конституции СССР и Закона СССР о выходе союзной республики из Союза».

В докладе «О проектах платформы ЦК КПСС к XVIII съезду КПСС и Устава КПСС», с которым я выступил 2 июня 1990 г. на ХХ! съезде Компартии Литвы / КПСС было сказано: «Компартия Литвы / КПСС выступает за социалистическую Литву, независимую от любых форм диктата, бюрократического давления, полностью самостоятельную в решении республиканских проблем, свободно и добровольно входящую в советскую федерацию на основе обновленного Союзного договора…»

Вышеизложенные цитаты представляют как мою позицию, так и позицию Компартии Литвы / КПСС, а также Комитета граждан СССР, председателем которого я являлся, в отношении независимости Литвы и ее возможного выхода из СССР в 1990–1991 гг. Поэтому инсинуации по данному поводу, которые мне пытаются приписать представители Генеральной прокуратуры Литвы, я отвергаю, как наглую ложь. Все вышеизложенное мною легко проверяется текстами упомянутых мною документов, которые, я надеюсь, в литовских архивах сохранились.

Между тем, развитие ситуации вокруг уголовного дела № 09–2–031–99 или дела «13 января», к сожалению, напомнило мне ситуацию с рассмотрением апелляций на приговор Вильнюсского окружного суда 1999–08–23 (23 августа 1999 г.) по уголовному делу о государственном перевороте. По нему были осуждены некоторые руководители Компартии Литвы М. Бурокявичюс, Ю. Куолялис, Ю. Ермалавичюс и др.

Признавая систему правосудия как наиболее эффективный инструмент, созданный человечеством для восстановления справедливости и должного воздаяния преступившим закон и нормы человеческой морали, я со всей ответственностью заявляю, что следствие и судебное разбирательство в Литве, в отношении выявления подлинных виновников трагических январских событий 1991 г., не выдерживает критики.

В этой связи я прошу высокий Апелляционный суд Литовской Республики обратить внимание на следующие спорные аспекты уголовного дела «13 января».

Прежде всего, замечу, что в 2011 г. переквалификация уголовных преступлений, якобы совершенных советскими военнослужащими в Вильнюсе в январе 1991 г., в военные преступления и преступления против человечности была осуществлена необоснованно и незаконно.

Она произошла не вследствие выявления новых обстоятельств, усугубляющих уголовную суть действий советских военнослужащих в январе 1991 г. и позволяющих квалифицировать их, как военные преступления и преступления против человечности, а по политическим мотивам.

Известно, что за 30 лет, минувших с января 1991 г., не было выявлено никаких новых, усугубляющих вину советских военнослужащих криминальных подробностей, касательно их действий у телебашни в январе 1991 г.

Не вызывает сомнений, что в 2011 г. основной причиной переквалификации правовой оценки действий советских военнослужащих в январе 1991 г. явилось стремление прорвавших в 1990 г. идейных перевертышей, виновных в трагических январских событиях, окончательно скрыть подлинных виновников январской трагедии в Вильнюсе.

Не сомневаюсь, что в 2011 г. поспешная переквалификация «преступных» действий советских военнослужащих в военные преступления также была обусловлена грядущим истечением 20-летнего срока давности по общеуголовным преступлениям.

Известно, что за основу статей УК ЛР, по которым в Литве обвиняют меня и россиян в военных преступлениях, взяты статьи Римского статута, принятого в 1998 г. В то же время в ч. 1 статьи 22 этого статута, именуемой «Nullum crimen sine lege» (Нет наказания без закона), однозначно говорится, что: «Лицо не подлежит уголовной ответственности по настоящему Статуту, если только соответствующее деяние в момент его совершения не образует преступления, подпадающего под юрисдикцию Суда».

В статье 24 того же Римского статута, именуемой «Ratione personae» (Отсутствие обратной силы) заявлено, что «Лицо не подлежит уголовной ответственности в соответствии с настоящим Статутом за деяние до вступления Статута в силу». Как известно, Римский статут вступил в силу 1 июля 2002 г.

Из вышесказанного следует, что я и бывшие советские граждане незаконно, «задним числом» обвиняются литовской Фемидой в преступлениях, предусмотренных статьями УК ЛР 2000 г., в редакции, вступившей в силу 31 марта 2011 г. Напомню, что трагические события в Вильнюсе произошли в январе 1991 г.

Также напомню, что согласно статье 7-й Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением.

Аналогичные положения содержатся в статье 11-й Всеобщей декларации прав человека 1948 г. и статье 15-й Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. Ссылки литовских юристов на 2 абзац статьи 7-й Европейской конвенции 1950 г., якобы допускающий применение принципа обратной силы закона, не выдерживают критики.

В этой связи напомню, что в 2015 г. Европейский суд по правам человека, рассмотрев дело «Василяускас против Литвы» (жалоба № 35343/05), в своем Постановлении от 20 октября 2015 года отметил, что литовский суд, осудив бывшего сотрудника МГБ Литовской ССР В. Василяускаса, отверг вольное толкование литовскими правоведами сути статьи 7-й Конвенции. ЕСПЧ отметил, что это толкование нарушает базовый юридический принцип «nullum crimen, nulla poenasine lege» – нельзя судить за деяние, которое не являлось преступлением на момент совершения.

Дополнительно отмечу, что применение обратной силы закона является грубейшим нарушением положений Всеобщей декларации прав человека Генеральной ассамблеи ООН 1948 г. (пункт 2, ст. 11), Дополнительного протокола II (ст. 6) к Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны 1949 г., Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (пункт 1, ст. 7), Дополнительного протокола I (ст. 75) и Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. (пункт 1, ст. 15), и части III Римского статута Международного уголовного суда 1998 г.

Вышеизложенное позволяет утверждать, что применение литовской юстицией принципа «обратной силы закона» делает уголовный процесс и приговор Вильнюсского окружного суда 2019–03–27 (27 марта 2019 г.), вынесенный в ходе этого процесса по уголовному делу «13 января», в правовом плане ничтожным.

Но главная проблема для литовского правосудия таится в правовом противоречии между приговором 2019–03–27 (тогда Вильнюсским окружным судом были осуждены 67 бывших граждан СССР, в том числе 60 граждан РФ, в том числе и я) и приговором 1999–08–23 (осуждены М. Бурокявичюс, Ю. Куолялис, Ю. Ермалавичюс и др.), вынесенным тем же Вильнюсским окружным судом по уголовному делу «13 января», именуемому тогда делом о государственном перевороте.

Известно, что в 1999 г. обвиняемые по делу о государственном перевороте приговором Вильнюсского окружного суда 1999–08–23 были осуждены за действия, квалифицированные, как заговор с целью захвата власти в Литве или попытка государственного переворота. То есть действия осужденных были квалифицированы как обычные уголовные преступления.

Этот приговор и, соответственно, квалификация преступлений, якобы «совершенных» литовскими коммунистами и советскими военнослужащими, были подтверждены приговором Апелляционного суда Литвы 2001–02–20 (20 февраля 2001 г.), затем приговором Верховного суда Литвы 2001–12–28 (28 февраля 2001 г.). С этими приговорами согласился Европейский суд по правам человека, приняв Постановление 2008–02–19 (19 февраля 2008 г.) по делу «Куолялис, Бартошя- вичюс и Бурокявичюс против Литвы».

Судебная коллегия Вильнюсского окружного суда, рассмотревшая в 2016–2019 гг. уголовное дело «13 января» или дело № 09–2–031–99, согласилась с неправовой переквалификацией январских преступлений, произведенной в 2011 г. и 27 марта 2019 г. вынесла спорный приговор по этому уголовному делу, создав тем самым серьезную правовую коллизию.

Возникает вопрос, как, после вступления в законную силу вышеназванного приговора 2019–03–27 после его подтверждения Апелляционным судом ЛР (если такое последует), должны будут расцениваться: с правовых позиций приговор Окружного суда 1999–08–23, вынесенный по делу о государственном перевороте, приговор Апелляционного суда Литвы 2001–02–20 и приговор Верховного суда Литвы 2001–12–28 по тому же уголовному делу?

Общеизвестно, что одни и те же преступные действия недопустимо квалифицировать по различным статьям Уголовного кодекса? Литовской юстиции рано или поздно придется ответить на этот непростой вопрос.

Помимо вышеизложенного обращу внимание Апелляционного суда ЛР на то обстоятельство, что январская трагедия 1991 г. является важнейшим событием исторического процесса обретения Литвой независимости. В этой связи значение этой трагедии для литовского народа и, прежде всего, для воспитания подрастающего поколения, долгие годы будет высоким.

Между тем, к сегодняшнему дню выявлено немало свидетельств того, что в кровавых событиях в январе 1991 г. были заинтересованы тогдашний глава ВС Литвы Витаутас Ландсбергис и его сообщники, по причине удержания власти, которая ускользала из их рук. В литовских СМИ за 1990 г. этому утверждению существует немало документальных подтверждений.

Напомню, что 31 июля 1990 г., то есть спустя всего четыре месяца после провозглашения независимости, газета «Республика» опубликовала «Обращение» интеллектуального ядра Саюдиса. В нем говорилось, что после провозглашения независимости, в Литве символами обретенной свободы стали «корыто власти, денежные мешки, охота на ведьм и врагов, черный стяг хозяйственной и политической суматохи».

В вышеназванном обращении высказывалось недовольство деятельностью Верховного Совета Литвы, который увлекся «непоследовательным законотворчеством» и «мощью своей власти» мешал работе Правительства. В итоге предлагалось «избрать Сейм возрождения и доверить ему строительство фундамента демократической Литвы». Это было фактическое объявление вотума недоверия избранному в феврале-марте 1990 г. ВС Литвы и его председателю В. Ландсбергису.

Далее недовольство новой властью в республике продолжало нарастать. 10 октября 1990 г. состоялось учредительное собрание Форума будущего Литвы (ФБЛ). Эта организация стала реальной альтернативой Саюдису. ФБЛ возглавили люди, являвшиеся в свое время интеллектуальным ядром Саюдиса: академики Э. Вилкас, В. Статулявичюс и профессор Б. Гензялис.

Затем 12–13 октября 1990 г. состоялся съезд земледельцев Литвы, на котором прозвучала жесткая критика политики Верховного Совета и Правительства Литвы. 4 декабря 1990 г. Общее собрание Академии наук Литвы приняло заявление, в котором негативно оценило директивные попытки вновь внедрить командную систему в науке.

В тот же день сотрудники Отдела внутренних дел Каунасского района приняли обращение к Верховному Совету и министру МВД Литвы по вопросам правовой и социальной защиты. Дело дошло до того, что милиционеры запланировали поход к ВС. Конфликт удалось уладить с большим трудом.

21 декабря 1990 г. ведущие экономисты Литвы обратились в ВС и правительство республики, заявив о критической ситуации в экономике. В тот же день депутаты трех уровней Литвы поддержали заявление экономистов и приняли заявление «Республика в опасности».

В конце декабря 1990 г. Ландсбергис встретился с представителями интеллигенции Литвы, которые жестко раскритиковали курс ВС и его главу. Одним словом, власть явственно ускользала из рук ландсбергистов. В этой связи Ландсбергис задумал кровавую январскую провокацию, которая позволила бы его правящей верхушке остаться у власти.

Впервые публично о подлинных авторах трагических январских событий заявил Алоизас Сакалас, сигнатор (подписант) Акта о независимости и член Президиума ВС – Восстановительного Сейма Литвы. В своем интервью под названием «Nezinomi Viespaties keliai» («Неисповедимы пути Господни», «Delfi.lt», 02 января 2014 г.) он напомнил, что в 1990 г. на заседании Президиума Верховного Совета министр правительства Александрас Абишала заявил: «Независимости не получим, пока не будет пролита кровь».

Члены Президиума с этим утверждением согласились, так как Председатель ВС Литвы Витаутас Ландсбергис давно и упорно навязывал им мысль: «Независимости нужна искупительная жертва».

О подготовке тогдашним руководством Литовской Республики кровавых событий свидетельствует распоряжение Минздрава Литвы, разосланное в начале декабря 1990 г. во все больницы республики. В нем ставилась задача подготовить операционные, реанимационные и хирургические отделения больниц к большому потоку раненых! То есть ждали кровавых событий!

Текст этого распоряжения 6 декабря 1990 г. опубликовала газета «Teviskes zinios» («Вести отчизны»). По этому поводу я как депутат Верховного Совета Литвы 21 декабря 1990 г. направил запрос министру здравоохранения Литвы Ю. Олекасу. Ответа на мой запрос, естественно, не последовало. Ведь я же считался депутатом-изгоем, запросы которого можно было игнорировать.

Но нет ничего тайного, чтобы не стало явным. В сентябре 2020 г. о том, кто и как готовил кровавую трагедию в январе 1991 г. в Вильнюсе, заявил Арвидас Бальчюс (Arvydas Balčius), адвокат и бывший в 1990–1991 гг. шифровальщик МВД Литвы. 21 сентября 2020 г. он, давая видеоинтервью телеканалу «Būkime vieningi» («Будем едины»), рассказал, что накануне событий 13 января 1991 г. в Верховный Совет Литвы были приглашены высокопоставленные сотрудники МВД Литвы для встречи с тогдашним председателем ВС Витаутасом Ландсбергисом.

Тот дал им указание «при малейшей возможности поднять волнения и обязательно пролить кровь». Помимо этого, Бальчюс сообщил, что располагает надежно спрятанными секретными документами, в которых зафиксировано, что в ночь на 13 января 1991 г.: «…люди были вооружены, были отданы команды стрелять и толкать людей под танки»[244].

29 сентября 2020 г. газета «Laisvas Laikraštis» («Свободная газета») опубликовала статью под названием «Prokuratūrai perduoti įrodymai, kad per sausio 13 d. įvykius buvo duotas įsakymas stumti žmones po sovietų tankais?» (Прокуратуре были переданы доказательства, что в события 13 января был дан приказ толкать людей под советские танки?).

Газета сообщила, что в 2011 г. вышеупомянутый адвокат А. Бальчюс передал в Генеральную прокуратуру Литвы секретные письменные приказы руководства МВД Литвы 1991 г. о выталкивании людей под гусеницы советских танков.

В статье также говорилось: «невероятно, но такие приказы были, как и секретные приказы стрелять в советских солдат для того, чтобы те в ответ ответили применением оружия и таким образом превратили толпу мирных людей в кровавую кашу. А. Бальчюс уверен, что такими приказами преследовалась цель спровоцировать кровавый конфликт, чтобы потом можно было говорить о кровавых советских агрессорах».

Вот так усилиями литовских сепаратистов в ночь на 13 января митингующие у телебашни были представлены жертвами огнестрельных ранений, якобы нанесенными советскими военнослужащими и мифических наездов советских танков.

Утверждения такого важного свидетеля как А. Бальчюс, являющегося адвокатом и бывшим шифровальщиком важнейших секретных документов в МВД Литвы, позволяют поставить под сомнение не только приговор Вильнюсского окружного суда 2019–03–27, но и само уголовное дело о событиях 13 января.

Более того, за 30 лет, минувшие со дня январской трагедии, подобные разоблачения, к сожалению, документально не всегда подтвержденные, высказывались рядом общественно-политических деятелей Литвы. Известны такие заявления депутата Сейма Литвы Видманте Ясукайтите, писателя Витаутаса Петкявичюса, бывшего мэра Вильнюса Витаутаса Бернатониса. Все они говорили, что подлинным виновником январских событий является Ландсбергис и его клан.

Однако власти, представители правосудия и некоторая часть общественности Литвы пока не воспринимают эти заявления. Но исторический опыт России показывает, что приходит время, когда тайное становится явным. Такое время настанет и в Литве. Поэтому, когда Апелляционный суд республики будет рассматривать апелляции на приговор Вильнюсского окружного суда 2019–03–27, игнорировать такие заявления и утверждения становится крайне опасным для будущего Литвы. Это может стать тем пистолетным выстрелом в прошлое, на который будущее может ответить Литве пушечным выстрелом. Такое в мировой истории бывало уже не раз.

Конечно, Апелляционный суд Литовской Республики может поступить так, как поступила в январе 2001 г. судейская коллегия того же Апелляционного суда ЛР, оставив в силе приговоры Вильнюсского окружного суда по уголовному делу литовских коммунистов: М. Бурокявичюса, Ю. Куолялиса и Ю. Ермалавичюса и др.

Следует также не забывать, что в будущем знаковое для истории Литвы уголовное дело «13 января» будет раз за разом возникать из прошлого, с каждым разом вскрывая новые факты наглой фальсификации этого дела. Они будут крайне негативно влиять на мировоззрение новых поколений. А ведь эти поколения являются будущим Литвы.

Дабы стала ясна неадекватность литовских прокуроров и судей при расследовании уголовного дела «13 января», приведу пример. В материалах этого уголовного дела, названного в 1999 г. делом о государственном перевороте, подготовленного литовскими прокурорами, и приговоре, вынесенном судейской коллегией Вильнюсского окружного суда 1999–08–23, утверждалось, что в ночь на 13 января 1991 г. советские танки у телебашни стреляли боевыми зарядами, то есть осколочно-фугасными снарядами.

Это более чем явный абсурд, так как в этом случае жилые дома в микрорайонах Каролинишкес и Лаздинай в радиусе 10 км должны были попасть в зону такого обстрела. Как известно, дома в этих микрорайонах были не повреждены. Даже окна в них сохранились целыми, так как танки стреляли холостыми зарядами. Но что возьмешь с, видимо, малограмотных литовских прокуроров, придумавших этот абсурд?

Однако в 1999 г. Апелляционный и Верховный суды Литовской Республики, тогда рассматривавшие апелляции осужденных по делу о государственном перевороте, не обратили внимания на столь явную ложь, сфабрикованную прокурорами Генпрокуратуры Литвы и поддержанную Вильнюсским окружным судом.

Подобные юридические фикции, выдающие желаемое за действительное, в немалом количестве присутствуют и в Обвинительном акте по делу № 09–2–031–99 и, соответственно, приговоре Вильнюсского окружного суда 2019–03–27, по которому я в числе 60 россиян был признан военным преступником и мне было назначено 10 лет лишения свободы.

Стыдно, понай (господа), очень стыдно быть такими явными мошенниками! Как Вы будете смотреть в глаза своим внукам, когда они прочитают подобную чушь. История показала, что именно внуки, как правило, критически оценивают деятельность своих дедов.

В этой связи позволю себе высказаться по поводу обвинений, предъявленных мне Генпрокуратурой ЛР и поддержанных Вильнюсским окружным судом. Мне инкриминируют создание антигосударственных организаций и подстрекательство советских военнослужащих к совершению преступлений против человечности и военных преступлений.

Открою тайну, которую пытается скрыть Генпрокуратура ЛР и о которой не пожелала узнать судейская коллегия Вильнюсского окружного суда. Дело в том, что все так называемые антигосударственные организации, созданные мною, были созданы и функционировали в тот период, когда я избирался депутатом Верховного Совета Литвы и в период моего депутатства.

Поэтому обвинения меня в антигосударственной деятельности не только лишены правовых оснований, они вступают в противоречие с оценкой моей деятельности в 1990–1991 гг. тогдашним высшим органом государственной власти Литовской Республики – Верховным Советом.

Напомню забывчивым литовским прокурорам и судьям, что осенью 1990 г. я был беспрепятственно зарегистрирован в качестве кандидата в депутаты Верховного Совета Литвы. 24 ноября 1990 г. я был избран депутатом ВС ЛР в 21-м Ново-вильняском избирательном округе с результатом «за» 74,1 %.

Баллотировался я как гражданин СССР, член ЦК КПСС, 2-й секретарь ЦК Компартии Литвы / КПСС и председатель Комитета защиты прав граждан СССР в Литве. Моя политическая позиция и мои заявления после объявления Литвой независимости были хорошо известны депутатам ВС Литовской Республики и ее избирателям. Однако никаких претензий к моей политической деятельности в 1990 и 1991 г. ни ВС Литвы, ни Центральная избирательная комиссия Литвы, ни Генпрокуратура Литвы не предъявляли. Это документально легко проверяемые факты.

5 декабря 1990 г. мои полномочия как избранного депутата ВС Литовской Республики были подтверждены на заседании ВС ЛР. Единственное, чем отметило руководство Верховного Совета мою позицию, это тем, что мой стол в зале заседаний был поставлен крайним в левом первом ряду и отделен от всего зала пустым «санитарным кордоном» шириной в два метра. Я сидел один за двойным столом под контролем президиума и всего зала. Но депутатом ВС Литовской республики я оставался.

Особо отмечу, что в период депутатства мне не были предъявлены претензии по поводу моей «преступной» политической деятельности. Прекращение моих полномочий как депутата ВС Литовской Республики наступило только 4 ноября 1991 г., но не в связи с моей «преступной» деятельностью, а в связи с моим отказом принять гражданство ЛР. Так гласит постановление ВС Литвы от 5 декабря 1991 г., подписанное заместителем председателя ВС Казимиром Мотекой. О моей антигосударственной деятельности в этом постановлении ничего не было сказано.

Возникает вопрос. Если высший орган государственной власти Литовской Республики, Верховный Совет – Восстановительный Сейм не считал мою политическую деятельность в 1990–1991 гг. преступной, то почему Вильнюсский окружной суд на основании сомнительной информации, представленной ему Генпрокуратурой Литвы, задним числом признал ее преступной?!

Ответ на этот вопрос я хотел бы услышать от судей Апелляционного суда Литовской Республики.

P. S. Ответа я не дождался, хотя ответом можно считать то, что Апелляционный суд ЛР оставил меру моего уголовного наказания – 10 лет лишения свободы – без изменения.

Литовская Фемида против полковника Ю. Н. Меля

Размышления В. Н. Шведа от 9 апреля 2014 г.

12 марта этого года на Панемунском КПП, расположенном на границе Литвы и Калининградской области, был задержан полковник российской армии запаса Юрий Мель, следовавший из Литвы, где он покупал лекарства. Причина задержания Меля вскоре выяснилась. Полковник включен

Генпрокуратурой Литвы в список подозреваемых в совершении военных преступлений на территории республики в январе 1991 г.

Известно, что 22-летний лейтенант Советской Армии Ю. Мель в 1991 г., являясь командиром танкового взвода, служил в 107-й мотострелковой дивизии, дислоцированной в Вильнюсе. В соответствии с приказом командования он, командуя танком под № 544, в ночь на 13 января 1991 г. участвовал в силовой акции по «восстановлению конституционного порядка в Литовской ССР», проходившей у Вильнюсской телебашни по приказу президента СССР Горбачева.

Если рассматривать преступление Меля с позиций международного права, то военнослужащий, выполнявший не преступные приказы командования, попадает под действие принципа acta juri imperia (действие именем государства) и не подлежит уголовному преследованию. Но Россию этот аргумент почему-то не интересует. К этому отмечу, что Генпрокуратура Литвы, обвиняя Меля, не привела ни одного преступного приказа советского командования, отданного в ходе силовой операции в Вильнюсе в январе 1991 г.

При допросе в Генпрокуратуре Литвы Мель пояснил, что он, выполняя приказ, маневрируя у телебашни, сломал забор и произвел три холостых выстрела из танковой пушки. Никаких других противоправных действий Мель не выполнял. Тем не менее литовский прокурор Г. Пашкявичюс уже на первом допросе предъявил бывшему лейтенанту подозрения в военных преступлениях и преступлениях против человечности и предупредил Меля, что ему грозит за совершение военных преступлений пожизненное лишение свободы!

Абсурдные обвинения

«Определение» о признании «подозреваемым гражданина иностранного государства Ю. Меля в связи с совершением им преступлений» было принято Вильнюсским городским участковым судом 10 июня 2013 г.

После прочтения этого объемного документа у меня возникло лишь два вопроса.

– Неужели нормальный человек, не говоря уже о юристе, в здравом рассудке мог написать такую беспардонную обвинительную галиматью, основанную на фикциях.

– Почему Россия, располагающая значительным количеством правоведческих институций, оставила литовскую псевдоправовую галиматью без должного правового и содержательного анализа и последующего тиражирования результатов этого анализа не только в России, но и в Европе, дабы дурь литовских прокуроров и правоведов была видна всем?

Я уже не говорю о том, почему Генпрокуратура РФ, получив определения литовского суда о признании россиян, в том числе Ю. Н. Меля, подозреваемыми, не соизволила оповестить гражданина РФ Меля о том, что в Литве он числится подозреваемым и может быть задержан. Вот где кроются корни непростой ситуации с российским полковником запаса Ю. Мелем

Представляют интерес попытки литовских прокуроров представить Меля преступником. Вот что говорится по этому поводу в «Определении», принятом Вильнюсским городским участковым судом. Там сообщается, что «собранные в ходе досудебного расследования данные позволяют утверждать, что Юрий Мель, являясь членом Коммунистической партии Советского Союза (далее – КПСС) и командиром взвода 106-го танкового полка 107-й мотострелковой дивизии Министерства обороны Союза Советских Социалистических Республик (в дальнейшем СССР) и ЗНАЯ, что…»

Что же, по мнению литовских прокуроров, должен был знать Мель? Прежде всего то, что Литва между двумя мировыми войнами являлась независимым государством и, что Литву 15 июня 1940 г. оккупировал СССР, что 11 марта 1990 г. Верховный Совет (ВС) Литовской Республики провозгласил независимость и с этого момента на территории республики не действовала «конституция никакого другого государства».

Далее в «Определении» перечисляются те правовые акты, которые принял ВС Литвы в ночь с 11 на 12 марта 1990 г. и о которых якобы знал Мель. Там же сообщается, что руководство СССР и КПСС в ответ на провозглашение Литвой независимости, стало осуществлять политику на свержение «законно сформированной власти Литвы». При этом, по убеждению литовских прокуроров, Мель знал, «что при осуществлении указанной политики были приняты следующие правовые акты». Там же перечисляются Указы президента СССР, законы СССР и постановления СМ СССР, о которых 22-летний лейтенант Мель вряд ли имел какое-либо представление.

Однако в «Определении» почему-то не упоминается главный правовой акт Союза ССР, Постановление Третьего съезда народных депутатов СССР от 15 марта 1990 г. о том, что «решения ВС Литовской ССР, принятые 11–12 марта 1990 года не имеют законной юридической силы. Съезд народных депутатов СССР констатирует, что в соответствии со статьями 74 и 75 Конституции СССР суверенитет Союза СССР и действие Конституции СССР продолжают распространяться на территорию Литвы как союзной Советской Социалистической Республики».

Вот о Постановлении Третьего съезда НД СССР Мель, безусловно, знал, так как оно было известно всем гражданам СССР, проживавшим на территории Литвы. Но Вильнюсский городской участковый суд предпочел не заметить эту более чем явную оплошность литовских прокуроров. Он, с подачи тех же прокуроров сформулировал фантастическое утверждение.

Оказывается, лейтенант Мель знал о том, что в Москве министр обороны СССР Дмитрий Язов, министр внутренних дел СССР Борис Пуго, председатель КГБ СССР Владимир Крючков и секретарь ЦК КПСС Олег Шенин «в конце 1990 г. создали организованную группу, в которую вовлекли 159 военнослужащих и политических деятелей».

Для убедительности в «Определении» перечисляются «противоправные» действия, которые ЦК КП Литвы / КПСС совершил для реализации «постановлений Съездов народных депутатов СССР». О них, как убеждены литовские прокуроры, ст. лейтенант Ю. Мель также был информирован.

Далее в «Определении» утверждается, «что Д. Язов совместно с создавшими организованную группу Б. Пуго, В. Крючковым и О. Шениным, каждый в соответствии с подчиненностью, подобрали и привлекли ответственных лиц» для исполнения вышеназванного плана введения президентского правления. Интересно, а как маршал Язов информировал лейтенанта Меля по этому поводу? Звонил по телефону ВЧ или вызывал в Москву?

Особо подчеркивается, что «Члены организованной группы в целях проведения и содействия политике другого государства – СССР, а также иностранной организации – КПСС и его подразделения в Литве – КПЛ/КПСС, незаконной смены конституционного строя Литовского государства, покушения на его независимость, нарушения территориальной целостности, приняли решение осуществить это путем совершения преступлений против человечности и военных преступлений, с нарушением обычаев международного права и других международных обязательств, предусмотренных…»

После этого в «Определении» на трех страницах перечисляются те международные хартии, декларации, пакты, акты, конвенции, протоколы, которые намеревались нарушить члены ранее упомянутой «преступной организованной группы во главе с Д. Язовым», реализуя план введения в Литве президентского правления. Особо подчеркивается, что «преступные деяния членами группы были совершены в соответствии с ранее разработанным организаторами планом и с четким распределением ролей».

Прямо банда «Черная кошка». Только почему-то ни слова не сказано о главаре – «Горбатом-Горбачеве». Как-то забыли литовские прокуроры, что СССР был тоталитарным, сверхцентрализованным государством. Также надо иметь в виду, что силовая акция в Литве была не первой, а третьей по счету в СССР. Поэтому без согласия президента СССР, никак не могла состояться. Иначе головы советских военачальников полетели бы. Напомню, как лихо расправился Горбачев с военной элитой за пролет М. Руста и его посадку на Васильевском спуске.

Также напомню, что за вторую силовую акцию в Баку, якобы проведенную без ведома Горбачева, Д. Язов был удостоен звания маршала СССР. Как тут поверить, что Язов действовал без ведома Горбачева? Но молодые литовские прокуроры этого не помнят и знать не хотят. Они предпочитают послушно исполнять команды, исходящие от своих политических деятелей и прежде всего от маразматика В. Ландсбергиса. Но не вызывает сомнений, что всем им когда-нибудь придется отвечать за свою преступную деятельность.

Далее в «Определении» перечисляется 20 объектов в республике, которые должны были быть захвачены в ходе силовой операции. Сообщается о том, кто, какими силами должен был обеспечить захват стратегических объектов в Вильнюсе. Но почему-то не сообщается, как об этом был информирован лейтенант Мель и какое отношение он имел к захвату этих объектов.

Затем в «Определении» подробно рассказывается, как противоправно и преступно осуществлялся захват этих объектов военнослужащими группы «А» КГБ СССР, десантниками и военнослужащими внутренних войск МВД СССР. Вот как описывается «запрещенная международным гуманитарным правом военная атака против работавших в задании Дома печати».

В ходе этой атаки «около двухсот (200) военнослужащих 76-й воздушно-десантной дивизии МО СССР под командованием В. Кустрьо, а также двенадцать (12) военнослужащих 106-го танкового полка 107-й мотострелковой дивизии под командованием Г. Иванова… бесчеловечно обращались с лицами, находящимися под защитой международного гуманитарного права; преследовали гражданских лиц по политическим и национальным мотивам (видимо, в ходе атаки успевали досматривать паспорта? – В. Ш.), запрещенным международным правом, причинили тяжкий вред здоровью, причинили заболевание, а также применяли средства устрашения и террора и запрещенные международными договорами военные средства…» И при чем здесь Мель?

Тем не менее уточним, какие запрещенные военные средства применялись в ночь на 13 января? Об этом в «Определении» говорится так: «…руководивший операцией В. Кустрьо умышленно из автоматического оружия АКС-74, применяя запрещенные международными договорами военные средства – патроны калибра 5,45 мм с пулей со смещенным центром тяжести, произвел ОЧЕРЕДЬ выстрелов в защищавшего Дом печати и направившего струю воды на наступавших военнослужащих сотрудника ДОК (департамента охраны края. – В. Ш.) Витаутаса Лукшиса, чем причинил ему тяжкое расстройство здоровья, выразившееся в огнестрельном сквозном ранении левой стороны лица…)

Да-а-а, с логикой и знанием военных средств, запрещенных международными договорами, у литовских юристов и экспертов совсем плохо. Не мешало бы пройти им военную переподготовку. Иначе как понять тот бред, который они написали.

Судя по вышеприведенному абзацу, зам. командира дивизии В. Кустрьо выстрелил из автомата в стоящего в нескольких метрах Лукшиса, но сумел попасть ему в голову лишь одной «страшной пулей». Между тем известно, что даже касательное ранение пулей со смещенным центром снесло бы полголовы Лукшису. А тот остался цел и даже без помощи других слез с бетонного козырька над входом.

В этой связи несколько слов о пуле 5,45 мм для автомата АКС-74. Легенды об этой пуле со смещенным центром, типа «попала в плечо, а вышла через пятку», имели хождение не только в СССР, но и за рубежом. В 1980 году депутаты Бундестага сделали запрос министру обороны ФРГ о «негуманности» советских пуль 5,45-мм, используемых советскими войсками в Афганистане. Однако министр ответил, что у германских специалистов нет претензий по поводу советских пуль 5,45 мм.

В 1981 году в адрес советского правительства вновь поступил аналогичный запрос от Международного Красного Креста и ООН. По результатам широких сравнительных испытаний СССР предоставил этим организациям данные, демонстрирующие, что по убойному действию советские пули 5,45 мм уступают американским пулям 5,56 мм. Более того, советские пули калибра 5,45 мм в телах жертв не разрывались. Свойством разрываться обладали американские пули калибра 5,56.

Не существует ни одного международного акта, который осуждал или запрещал бы применение пуль калибра 5,45 мм для автоматов Калашникова. Сказки об этих страшных пулях литовские прокуроры пусть рассказывают своим детям на ночь, а не вписывают их в документы международного уровня.

Особо отмечу, как Вильнюсский участковый суд в лице судьи Дайнюса Гризицкаса, рассмотрев «Определение», в котором сообщалось, что танк Меля совершил три холостых выстрела из пушки, установил, «что вышеуказанными действиями ЮРИЙ МЕЛЬ предположительно совершил деяния, предусмотренные статьей 100, статьей 101, частью 1 статьи 103, частью 1 статьи 111 и статьей 112 Уголовного кодекса Литовской Республики, т. е. преступления за которые предусмотрена ответственность на основании международных договоров Литовской Республики и статьи 7 Уголовного кодекса Литовской Республики.

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства и в связи с наличием предусмотренных статьей 187 Уголовно-процессуального кодекса оснований ЮРИЯ МЕЛЯ по уголовному делу № 09–2–031–99 следует считать подозреваемым…»

Да… Вот это лейтенант Советской армии! Натворил дел на целую дивизию. У литовских прокуроров, наверное, опустел не один картридж, пока они перечислили все преступления Меля. По сравнению с ним нацист Герман Геринг, осужденный Международным военным трибуналом в Нюрнберге, выглядит бледновато. Да здравствует литовская Фемида, сумевшая изобличить преступника всех времен и народов – лейтенанта Юрия Меля!

Правовая база «Определения»

Анализ показывает, что правовой базой «Определения» о подозрении Ю. Меля является официальная доктрина литовской государственности, суть которой в том, что Литва с 11 марта 1990 г. якобы являлась независимым, суверенным государством.

Особо акцентируется, что Литва с июня 1940 г. по 11 марта 1990 г. была оккупирована Советским Союзом, хотя ввод советских войск на территорию Литвы произошел согласно договору между СССР и Литвой, подписанному 10 октября 1939 г. При этом власти современной Литвы утверждают, что Первая Литовская Республика (1918–1940 гг.) в правовом плане не прерывала своего существования.

Обоснованию независимости Литвы посвящена преамбула «Определения». Отсюда вывод литовской стороны, что Вооруженные силы Союза ССР в январе 1991 г. совершили против независимой Литвы акт военной агрессии, а также военные преступления и преступления против человечности в отношении литовских граждан.

Для правового обоснования совершения гражданами РФ военных преступлений несколько страниц «Определения» посвящены ссылкам на международные документы, которые якобы подтверждают правовую обоснованность обвинений Меля.

Между тем существует ряд неопровержимых фактов, свидетельствующих о том, что объявление Верховным Советом Литвы независимости 11 марта 1990 г. являлось всего лишь заявлением о намерениях. Не буду ссылаться на решения III внеочередного Съезда народных депутатов СССР от 15 марта 1990 г. о том, что решения ВС Литвы о независимости не легитимны. Для литовской стороны это не аргумент.

Признание независимости Литовской Республики

Начну с критики сомнительного утверждения о том, что Первая Литовская Республика в правовом плане якобы не прерывала своего существования в период 1940–1990 гг. Это утверждение лишено каких-либо документальных подтверждений.

Проживавшие на западе бывшие официальные представители этой республики в послевоенный период не являлись участниками ни одной важной международной конференции или переговоров, где бы рассматривались вопросы, связанные с Литвой. О Ялтинской (февраль 1945 г.) и Потсдамской (июль – август 1945 г.) конференциях, а также хельсинкском совещании 1975 г. по безопасности и сотрудничеству в Европе, говорить не приходится.

Что же касается ультимативного провозглашения ВС Литвы 11 марта 1990 г. независимости, то эта независимость была признана международным сообществом только 06 сентября 1991 г. (не считая Исландию, которая признала ЛР 11.02.1991 г.), после того как эту независимость признал Госсовет СССР. Это еще одно подтверждение, что мир признавал факт 50-летнего пребывания Литвы в составе СССР.

Особо отмечу, что после 11 марта 1990 г. в республике сложилась ситуация двоевластия и конституционно-правового кризиса. Это фактически признавали и новые власти Литвы, хотя на словах твердили свое. Помимо этого, подтверждением того, что Литва в 1990–1991 гг. не была полноправным независимым субъектом международного права, является отсутствие ряда атрибутов, которые свидетельствуют о реальной государственной независимости.

Напомню, что в марте 1990 г. и позже не только депутаты Верховного Совета Литвы, объявившие независимость, но и все граждане республики жили и передвигались по паспортам граждан СССР. Паспорта ЛР появились лишь в 1992 г. Весь 1990 год и до сентября 1991 года границы Литвы охраняли советские пограничники. На территории имел хождение советский рубль, а не литовские литы. Все литовские руководители вылетали за границу через VIP-залы советских аэропортов, по дипломатическим паспортам СССР, проходя советский пограничный и таможенный контроль.

Вывод один. Литва в 1990–1991 годах прочно находилась в орбите СССР.

Сомнительная правомочность провозглашения независимости 11 марта 1990 г.

Особо выскажусь относительно правомочности Верховного Совета Литвы провозгласить 11 марта 1990 г. независимость от имени ВСЕГО литовского народа. Для этого обращусь к результатам выборов, состоявшихся в феврале – марте 1990 г.

124 депутата, проголосовавшие за независимость, согласно официальным данным из отчетов, опубликованных в газете «Tiesa» (орган ЦК КП Литвы, главный официоз того периода), представляли лишь 1 073 206 избирателей из общего числа избирателей республики 2 581 359, то есть 41,6 %.

Это позволяет заявить, что по всем правовым и демократическим канонам эти депутаты не имели права принимать судьбоносный документ о независимости республики. Но в России Ельцина на это никто не обратил внимания. Не обращают и сегодня.

Всего же за 141 депутата Верховного Совета Литвы, избранного в 1990 году (в ноябре 1990 г. я был избран последним, 141-м депутатом). Голосование в республике шло с большим трудом в 7 этапов, с февраля по ноябрь 1990 г. Следует иметь в виду, что за 108 депутатов от Саюдиса проголосовало немногим более одной трети избирателей Литвы. Причем 15 из них оказались избранными, хотя за них проголосовало менее половины от общего количества избирателей участка.

Особо отмечу, что согласно Конституции СССР, Литва имела право выйти из Союза, но по закону СССР. Такой закон СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» был принят Верховным Советом СССР 03 апреля 1990 г. Согласно ему, Литва могла выйти из СССР только по итогам всенародного референдума, если за выход проголосует не менее 2/3 всего населения республики.

Из вышеизложенного ясно, что такой поддержкой избранный в 1990 году ВС Литовской ССР не обладал. Поэтому так поспешно и был провозглашен выход Литвы из СССР в ночь с 11 на 12 марта 1990 г., так как сепаратисты боялись, что закон о порядке выхода из СССР будет принят 15 марта 1990 г. 3-м съездом НД СССР

Вышеизложенные выводы подтверждает такой авторитетный свидетель, как литовский полковник в запасе Йонас Гячас. В январе 1991 года он был начальником штаба обороны здания ВС Литвы. В статье под названием «Seimo rūmų gynimo organizatorius: anuomet tauta nė velnio nebuvo vieninga» («Организатор обороны Сейма: в то время нация ни черта не была единой»), опубликованной 13 января 2013 год на сайте «Delfi.lt», Гячас сообщил: «Хорошо, если полмиллиона взялось в Литве за руки (т. е. твердо поддерживали независимость. – В. Ш.), но около полутора миллионов элементарно выжидали, что будет. И еще полтора миллиона, если не были категорически против, то весьма против».

25 января 2019 г. Аудрюс Буткявичюс, один из главных литовских сепаратистов в интервью ТВ каналу «Утро Литвы» признался, что в 1990 г., уже после провозглашения 11 марта 1990 г. независимости Литвы, сепаратисты имели до 20 % граждан Литвы, поддерживающих независимость. В завершении Буткявичюс признал: «Но реально мы имели 12–14 %!». Горбачев этой ситуацией в Литве не воспользовался.

Позиция США

Особо следует высказаться по позиции США, которые хотя де-факто признавали существование Литвы в СССР, но нередко заявляли о «советской оккупации». Однако, несмотря на громкие заявления, США в послевоенный период всегда признавали факт пребывания балтийских государств в СССР. Об этом свидетельствуют подписи американских лидеров под решениями Ялтинской и Потсдамской конференций.

В 1975 г. президент США Джеральд Форд подписал заключительный акт хельсинкского Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, провозгласившего принцип нерушимости государственных границ, как они сложились в Европе после Второй мировой войны.

О позиции США в отношении независимости Литвы свидетельствует следующий факт. Пытаясь заручиться поддержкой Штатов в противостоянии с Кремлем, Ландсбергис в мае 1990 г. согласился, что премьер-министр Казимера Прунскене посетит США.

3 мая 1990 года Буш принял Прунскене в Белом доме, но не как «представителя независимой Литвы», а как «признанного и свободно избранного представителя литовского народа». На пресс-конференции официальный представитель Белого дома по этому поводу заявил: «Мы не признаем независимой Литвы, и ничего в этом отношении не изменилось» («Правда», 03 мая 1990 г.).

Париж, ноябрь 1990 г.

Громкую пощечину в плане непризнания независимости Литвы на европейском уровне литовские сепаратисты получили в Париже. 19 ноября 1990 года туда на Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе прибыли главы 34 государств. Туда же самостоятельно прибыл министр иностранных дел якобы «независимой» Литовской Республики А. Саударгас с депутатом ВС ЛР Э. Зингерисом.

Но им не позволили принять участия в совещании даже в качестве наблюдателей или гостей. Основанием для этого было то, что самопровозглашенная Литовская Республика не имела международного статуса. Это неопровержимый факт. Замечу, что Председатель Верховного Совета Литвы А. Ландсбергис предпочел не лететь в Париж, так как ожидал подобного развития событий.

Лондон, Вашингтон ноябрь – декабрь 1990 г.

В ноябре 1990 года вышеупомянутый Ландсбергис с молчаливого согласия московских властей из аэропорта «Шереметьево-2» слетал на поклон к британскому премьеру Маргарет Тэтчер, а 10 декабря того же года он вылетел на встречу с президентом США Дж. Бушем-старшим. Однако и из Лондона, и из Вашингтона Ландсбергис вернулся несолоно хлебавши.

Никаких заявлений по поводу признания независимости Литвы со стороны Великобритании и США не последовало. Для Ландсбергиса остался лишь один путь: вести дело к организации кровопролития, которое должно было подкрепить ультимативный и незаконный выход Литвы из СССР.

Признание депутатом ВС Литвы гражданина СССР

Несмотря на громкие заявления, литовские власти в 1990 г. были вынуждены подтвердить факт пребывания республики в составе СССР. Об этом свидетельствует факт утверждения 5 ноября 1990 г. меня, тогда гражданина СССР, члена ЦК КПСС, второго секретаря ЦК Компартии Литвы / КПСС и председателя Комитета граждан СССР в Литве, депутатом Верховного Совета Литвы.

Это неопровержимое свидетельство того, что ВС признал мое право как гражданина СССР и Лит. ССР быть депутатом ВС Литвы, а моя политическая деятельность в тот период не считалась противозаконной.

О советской оккупации Литвы

В течение 45 лет граждане Лит. ССР, в том числе и лидер Саюдиса В. Ландсбергис, исправно «ТАЙНО», без принуждения голосовали за советскую власть. Они избирали национальные органы власти, которые обеспечивали руководство республикой.

Помимо этого, не следует забывать, что в Литве действовала Коммунистическая партия, насчитывающая более 200 тысяч членов. «Верным помощником» партии являлся Коммунистический союз молодежи Литвы, объединявший в своих рядах свыше 500 тысяч юношей и девушек. Если учесть, что коммунисты и комсомольцы имели семьи или жили в семьях, то получается, что минимум 2 с лишним миллиона человек из 3,7 миллиона общего населения Литвы (около 60 %) сознательно приняли советскую власть и участвовали тем или иным образом в ее структурах. В компартию и комсомол литовцев силком не затаскивали.

Кстати, В. Ландсбергис в послевоенный период вступил в комсомол, предварительно отрекшись от отца, тогда считавшегося в СССР военным преступником. В заявлении о вступлении в ВЛКСМ, датированном 29 февраля, он писал «Красная армия освободила Литву и меня с матерью…»

Мне известны попытки Ландсбергиса вступить в КПСС. Но безуспешно. Партийная организация Литовской консерватории, где на кафедре марксизма-ленинизма подвизался музыколог В. Ландсбергис, будущий глава Саюдиса, а тогда преподаватель, читавший студентам курс марксистко-ленинской эстетики, находилась на партийном учете в Октябрьском райкоме партии г. Вильнюса. Об этих попытках мне известно как тогдашнему второму, а затем первому секретарю этого райкома Компартии Литвы.

Также не следует забывать, что в течение 45 лет большинство литовских юношей проходили службу в рядах Советской армии. Там они как законопослушные советские граждане не только давали присягу на верность СССР, но и весьма достойно несли службу. Призывники из Литвы считались одними из лучших в Советской армии. Это ли не еще одно свидетельство полноправного и добровольного пребывания Литвы в составе СССР?

Пребывание Литвы в составе СССР лучше всего характеризуют следующее. За советский период существенно выросли численность и удельный вес литовцев в республике. Согласно данным статистических справочников, в советский период численность литовцев с 1959 по 1989 год, проживавших на территории республики, возросла на 773 тыс. чел. (2 150 700 в 1959 г., 2 924 200 в 1989 г.).

Напомню, что доля литовцев в Литве в 1897 году была лишь 61,6 % населения, а в 1987 году уже составила 80 %. За каждым вышеприведенным фактом стоят немалые капитальные вложения из союзного бюджета. Вот такая арифметика и странный коммунистический геноцид в Литве!

А вот за постсоветские годы правления клана Ландсбергиса население республики уменьшилось более чем на миллион человек (по лукавым официальным данным, на 890 тыс., с 3 690 000 в 1989 г. до 2 800 000 в 2017 г.), причем в основном за счет литовцев. Они не нашли должного места в Литве и предпочли уехать на заработки за границу.

Таковы факты, которых достаточно для того, чтобы признать «Определение» литовского суда о подозрении Ю. Меля в совершении военных преступлений юридически ничтожным. До 6 сентября 1991 года Литва была частью СССР и на ее территории действовали советские законы. Поэтому руководство СССР имело полное право проводить в январе 1991 силовую акцию по восстановлению конституционного порядка в Лит. ССР.

Абсурдные обвинения литовской Фемиды

Уголовное дело «13 января» нельзя считать всесторонне расследованным по причине неустановления конкретных виновников и конкретных обстоятельств смерти конкретных жертв. Возмутительным является игнорирование литовскими следователями выводов литовской судебно-медицинской и криминалистической экспертиз.

Известно, что в Литве в 2010 г. из всех уголовных дел, имевших отношение к событиям 13 января, была изъята справка № 29 от 06 февраля 1991 г. «О причинах смерти январских жертв» за подписью главного судмедэксперта Литвы, д-ра мед. наук Антанаса Гармуса. Дело в том, что характер ранений и орудия убийства, зафиксированные в этой справке, свидетельствуют о непричастности советских военнослужащих к смерти январских жертв.

Но пока российскую сторону этот вопрос не интересует. В этой связи возникает вопрос, как будет реагировать Российская Федерация, когда ряд ее законопослушных граждан, выполнивших в январе 1991 года приказ Верховного главнокомандующего, будут в Литве заочно приговорены к тюремным срокам и им будет запрещен выезд за пределы России?

После вынесения таких приговоров заявлять протест литовскому МИДу будет бессмысленно. Российские граждане будут заклеймены как преступники. Как это будет соотноситься с заявлениями российских руководителей о том, что права и достоинство каждого гражданина России защищены всей мощью государства?

Возможно, российским прокурорам пора вернуться к материалам уголовного дела № 18/5918–19 Прокуратуры СССР по расследованию январских событий 1991 года и продолжить свое расследование этих событий, с тем чтобы прекратить политически-правовую вакханалию в отношении российских граждан? Правда, утверждают, что копиями материалов Генпрокуратура РФ не располагает!!!

Что же касается правового беспредела, который литовские власти сегодня творят с Ю. Мелем, то их действия должны вызывать не «сожаление», о котором маловнятно и не раз говорила представитель МИД РФ Захарова. Литва должна почувствовать жесткую реакцию Российского государства.

Литве следует напомнить, что она благодаря позиции России вышла из состава СССР с 30 % территориальными приобретениями, на которые она потеряла право, заявив, что является продолжением не Литовской ССР, а Первой Литовской Республики 1918–1940 гг.

В этой связи Литве следует напомнить, что 22 марта 1939 г. министр иностранных дел Ю. Урбшис и министр иностранных дел Германии И. Риббентроп подписали договор-пакт, в статье 1 которого констатировалось, что «Клайпедский край, который был отторгнут от Германии согласно Версальскому договору, вновь воссоединяется с Германским Рейхом».

1 апреля 1939 г. Президент А. Сметона в соответствии со статьей 112 Конституции Литвы 1938 г. ратифицировал этот договор. В связи с утверждением, что современная Литовская Республика является продолжением сметоновской республики 1938 г., пакт Урбшиса – Риббентропа можно считать действующим со всеми вытекающими последствиями.

Неслучайно известный литовский историк Людас Труска 7 марта 2011 г. в интервью информационному порталу «Delfi.lt» заявил: «как знать, может, это снова возобновится, и Вильнюс, Клайпеда станут спорным вопросом? Мы на 100 % не можем сказать, что прежние территориальные проблемы не повторятся в будущем». Мудрые слова, но литовские политики их не хотят слышать.

Не мешает напомнить о территории так называемого Сувалкского выступа. Он включает Вилкавишский, частично Мариямпольский, Сеймский и Алитусский уезды Литвы площадью 8,2 тыс. кв. км. Эту юго-западную территорию Литвы в сентябре 1939 г. Германия после разгрома и оккупации Польши планировала оставить за собой, присоединив е к так называемому Сувалкскому треугольнику. Присоединив территорию этого выступа, нацисты получали бы обширный военный плацдарм в будущей войне против СССР.

Советское руководство понимало стратегическое значение Сувалкского выступа для Германии и для СССР в будущей войне. Поэтому, подписывая советско-германский договор от 23 сентября 1939 г., который включал Литву в сферу влияния СССР, Вячеслав Молотов, председатель Совета Народных Комисаров СССР, настоял на том, чтобы выступ остался у Литвы, хотя Союз имел полное право взять его под свой контроль.

Этот благородный жест обошелся СССР, согласно советско-германскому соглашению от 10 января 1941 года, в 7,5 млн золотых долларов. Сегодня эта сумма составляет около четверти млрд долл. США. Причем сделку по покупке этой территории никто не отменял.

Литве также не мешает напомнить о том, что Россия и Белоруссия пока не ставят вопрос о том, что Литва, выйдя из СССР, потеряла право на северо-западные территории Белорусской ССР площадью 6,6 тыс. кв. км, переданные Литовской ССР при ее вступлении в СССР в августе 1940 г. Утрата прав Литвы на эти территории произошла вследствие того, что Литовская Республика 11 марта 1990 г. признала закон от 03.08.1940 г. «О принятии Литовской Советской Социалистической Республики в Союз Советских Социалистических Республик» недействительным.

Известно, что 29 марта 1990 г. Президиум Верховного Совета Бел. ССР направил в адрес Верховного Совета Литвы официальное заявление, в котором напоминалось, что нахождение белорусских территорий в составе Литовской ССР основывается на Законе ВС Союза СССР «О принятии Литовской Советской Социалистической Республики в Союз Советских Социалистических Республик».

В этом заявлении отмечалось, что в связи с тем, что в Литовской Республике вышеназванный закон объявлен недействительным, возникает вопрос об обоснованности принадлежности белорусских районов Литве. Ситуацию для Литвы в 1990 г. спас президент СССР Горбачев, настоявший, чтобы Белоруссия сняла вопрос о территориях, так как это якобы мешало переговорному процессу между Вильнюсом и Москвой.

Тем не менее из вышеизложенного ясно, что современная Литва, не признавшая закон СССР о вхождении Литовской ССР в состав СССР, потеряла право на подаренные ей белорусские территории. Заявление Президиума ВС БССР по этому поводу было опубликовано в газете «Звязда» 1 апреля 1990 г.

Особо скажу по поводу территории Вильно и Виленского края, переданных ЛР согласно советско-литовскому договору от 10.10.1939 г. Известно, что власти современной Литвы считают договор о ненападении между Советским Союзом и Германией от 23 августа 1939 года, так называемый «пакт Молотова – Риббентропа», преступным.

Однако именно этот пакт, или советско-германский договор от 23.08.1939 г., явился правовым и фактическим основанием для подписания советско-литовского договора от 10.10.1939 г. о передаче Литве города Вильно и Виленского края.

Отрицание Литвой советско-германского договора от 23.08.1939 г. неизбежно ведет к отрицанию советско-литовского договора от 10.10.1939 г. и, соответственно, к восстановлению status quo, то есть признанию территории города Вильно и Виленского края польскими. Ведь неопровержимым фактом является то, что пребывание Вильнюса и Виленского края в составе ЛР является следствием и последним реликтом советско-германского договора, именуемого «пактом Молотова – Риббентропа».

Правда, Россия создала себе серьезное препятствие для предъявления Литве территориальных претензий. В надежде на улучшение отношений с Литвой Президент РФ Б. Ельцин в 1997 г. согласился на заключение с Литвой пограничного договора. Этот договор был ратифицирован Федеральным Законом РФ 09 июня 2003 г.

Вот так! Странно, но Россия постоянно действует себе в убыток. И никто не несет за это ответственность. Началось подобное в период правления Горбачева. Однако предположить, когда такое завершится, никто не может.

Но у России еще остались козыри. Она может выставить Литве счет за 160 тыс. погибших в 1944 г. советских солдат, освобождавших ее территорию от нацистской оккупации. Наконец, Россия имеет право потребовать у Литвы возмещения расходов из союзного бюджета, который в советский период всегда в основном формировался за счет России, вложенных в 1944–1991 годах в индустриализацию и социальную сферу Литвы. Минэкономразвития РФ утверждает, что сумма на эти цели составляет 72 млрд долл. США. Но если пересчитать по современному курсу золота, то это составит где-то триллион долларов (справка Минэкономразвития РФ по этому поводу была опубликована в газете «Советская Россия» 18.02.2010 г.).

Напомню, что по информации председателя Совмина СССР Николая Ивановича Рыжкова только в 1988 г. в Литву было завезено 16,7 млн тонн угля, свыше 13 млн тонн нефти, перекачано 4,9 млрд куб. метров газа. Кроме того, в республику тогда поступило 780 тыс. тонн металлопроката, 824 тыс. тонн деловой древесины, 496 тыс. тонн минеральных удобрений, 2,7 млн тонн продовольственного зерна. И такие поставки осуществлялись практически весь советский период Литвы.

Для того чтобы более наглядно понять, как финансировалась Литва в советский период, еще раз сошлюсь на пример строительства вильнюсской телебашни. В начале 1970-х годов Совмин СССР дал согласие на строительство в Союзе трех телебашен. Одну планировалось возвести в Вильнюсе, вторую в Таллине, а третью в Свердловске – одном из самых мощных индустриальных центров Советского Союза.

В 1974 г. был заложен бетонный фундамент телебашни в Вильнюсе. Проектировали ее в Государственном союзном проектном институте Минсвязи СССР. Строительство бетонной части башни по уникальной для того времени монолитно-бетонной технологии осуществлял Государственный специализированный строительно-монтажный трест «Спецжелезобетонстрой» (Москва).

Финансирование строительства башни, как ранее говорилось, осуществлялось из союзного бюджета. В январе 1981 г. телебашня была сдана в эксплуатацию. Несколько ранее, в июле 1980 г., вступила в строй однотипная таллинская телебашня. Ее строительство началось позже вильнюсской, но было ускорено в связи с тем, что в Таллине в 1980 г. должна была состояться парусная регата в рамках XXII Олимпийских игр в Москве. Таллинская телебашня также финансировалась из союзного бюджета.

В Свердловске строительство телебашни, однотипной с вильнюсской, было начато только в 1983 г. Но на нее не хватило бюджетных средств и специализированных мощностей. Вышеупомянутый трест «Спецжелезобетонстрой» до этого был занят телебашнями Вильнюса и Таллина. В 1990 г. средства на строительство свердловской телебашни закончились, и она простояла недостроенной до 24 марта 2018 г., пока ее не снесли направленными взрывами. Вот такими были советские «оккупанты». От себя отрывали и «оккупированным» отдавали.

Замалчивание в России вышеперечисленных фактов является явным рецидивом «горбачевщины», особенно на фоне все возрастающих претензий Литовской Республики к России как правопродолжателю СССР. 20 млрд долл. США, которые Литва в 1992 г. намеревалась потребовать от РФ как компенсацию за якобы нанесенный ей ущерб от советской оккупации, в 2018 г. превратились в 834 млрд долл. США.

В этой связи полагаю, что России давно целесообразно создать группу экспертов, которые должны проработать варианты предъявления встречных претензий к Литовской Республике.

К сожалению, реакция России на сфабрикованное в Литве «дело» о событиях в Вильнюсе 13 января 1991 года и ее претензии к России является крайне слабой. Правда, в июле 2018 г. причастные к этому делу прокуроры и судьи были заочно привлечены Следственным комитетом России к ответственности за вынесение заведомо неправосудных приговоров в отношении россиян. Этого, однако, мало. Давление на Вильнюс должно быть усилено максимально.

Отдельно в России следует дать оценку должностному преступлению, совершенному осенью 1991 года, когда Генеральная прокуратура СССР по указанию Михаила Горбачева передала 37 томов уголовного дела по расследованию Прокуратурой СССР январских событий 1991 г. Благодаря этим материалам Литва в течение последних 30 лет сумела организовать уголовное преследование 60 россиян.

В этой связи факт передачи Генпрокуратуре Литвы материалов уголовного дела № 18/5918–19 прокурором СССР Н. Трубиным с благословления президента СССР М. С. Горбачева следует трактовать как факт государственной измены.

Преступная политика Горбачева в фактах

19 февраля 2016 г. глава Союза кинематографистов РФ Никита Михалков в интервью «Интерфаксу» заявил, что России для строительства будущего следует на государственном уровне признать преступления Горбачева и Ельцина. Михаил Сергеевич моментально отреагировал и посоветовал Михалкову успокоиться и не вмешиваться в политику.

В связи с этим следует напомнить Горбачеву, что многие россияне, оценивая сделанное им на посту генсека ЦК КПСС и президента СССР, сожалеют, что он пошел в политику, а не остался комбайнером. Они уверены, что СССР от этого только выиграл бы. В подтверждение сошлюсь на результаты участия Горбачева в президентских выборах 1996 г., в которых он набрал жалкие 0,51 % голосов российских избирателей.

Помимо этого, приведу мнение о бывшем президенте СССР как политическом деятеле трех совершенно разных людей. Одним из первых губительную сущность болтуна Горбачева понял Ричард Косолапов, доктор философских наук и один из авторов последней Программы КПСС. В январе 1986 года он, будучи главным редактором журнала «Коммунист», направил Горбачеву письмо, в котором предсказал провал «перестройки», после чего стал для Горби «кровным» врагом.

В постсоветские годы Ричард Иванович написал несколько статей, в которых проанализировал горбачевский «феномен». В этих статьях он дал бывшему президенту СССР безжалостную, но объективную характеристику, назвав его «всемирно-историческим или эпохальным ничтожеством».

Не менее жесткую оценку личности Горбачева дал Яков Кедми, бывший глава одной из самых секретных и эффективных спецслужб Израиля «Натив». В 1996 г. он встретился с Михаилом Сергеевичем, и в своей книге «Безнадежные войны» отметил: «Я не мог отделаться от мысли: до какой степени деградировала советская правящая элита, если такому человеку дали возможность управлять страной, управлять империей… а он совершил все мыслимые ошибки».

Но поистине безжалостную оценку бывшему президенту СССР дал французский журналист Камиль Лоти Мальбранш в статье «Горбачев – вышедший из анабиоза политический таракан Запада» (Le Grand Soir, 12.03.2009). Он назвал Горбачева «медийным фигляром, политиканствующей звездой, мещанином западной прессы и истинным агентом Запада».

От Руста до ликвидации Организации Варшавского договора

Не вызывает сомнений, что Н. Михалков абсолютно прав, предлагая дать государственную оценку преступной деятельности М. Горбачева и Б. Ельцина, политические и экономические решения которых нанесли стране ущерб, превышающий ущерб от нашествия германских нацистов в Великую Отечественную войну. Я же в своей статье продолжу перечень преступлений, совершенных генсеком ЦК КПСС и Президентом СССР в период его перестройки-катастройки.

Начну с известной посадки самолета немца Матиаса Руста на Васильевском спуске в мае 1987 года. Казалось бы, при чем здесь Горбачев? Однако есть основанное на фактах предположение, что полет Руста был организован по указанию Горбачева с целью создания повода для устранения из высшего командного состава Советской армии тех, кто не принял курс Горбачева на безоглядное одностороннее разоружение.

Это подтверждают многочисленные свидетельства. Сошлюсь на свидетельство генерала армии Петра Дейнекина, главнокомандующего ВВС РФ в 1991–97 гг., представленное в газете «Труд» (№ 090, 26.05.2007, статья «Ну что, сбивать будем?»). Петр Степанович считает: нет никаких сомнений, что полет Руста был тщательно спланированной провокацией западных спецслужб. И самое важное в этом – провокация была осуществлена с согласия и с ведома ряда лиц из тогдашнего руководства Советского Союза…

Генерал-майор Сергей Мельников, дежуривший в день пролета Руста на Центральном командном пункте ПВО, давая интервью тележурналисту А. Караулову («Момент истины», 15.08.2011) утверждал, что ему в доверительном разговоре тогдашний зампредседателя КГБ СССР В. Крючков сообщил, что он по указанию Горбачева обеспечивал операцию прилета Руста.

Известно, что по итогам предвзятой разборки скандальной посадки М. Руста на Васильевском спуске Горбачев предпринял тотальную чистку советского генералитета. Вооруженные силы СССР были фактически обезглавлены.

Но главное, пользуясь ситуацией, Горбачев убрал министра обороны СССР маршала Соколова, упорно сопротивлявшегося планам Горбачева по ликвидации Организации Варшавского договора, поспешному выводу советских войск из стран Восточной Европы и одностороннему сокращению стратегического военного потенциала СССР.

Интерес представляет не столько полет Руста, сколько события, предшествовавшие этому полету. Генерал-полковник Леонид Ивашов 8 января 2009 г. сообщил мне, что в феврале 1987 г. министр обороны С. Соколов был вызван к Горбачеву с двумя картами противовоздушной обороны северо-западного направления СССР. После встречи генсек ЦК КПСС попросил оставить ему эти карты…

После истечения разумных сроков хранения генсеком карт, как рассказывал Л. Ивашов, бывший ответственным в 1987 г. за сохранность секретных документов, в т. ч. и карт, в Генштабе МО СССР пришлось создать специальную комиссию, официально подтвердившую факт передачи сверхсекретных карт М. С. Горбачеву. Акт этой комиссии должен храниться в архиве МО РФ. Второй экземпляр должен находиться в бывшем архиве ЦК КПСС, а ныне Архиве Президента РФ.

Об этом можно было не вспоминать, если бы не выяснилось, что Руст летел так, как если бы ему было досконально известно расположение советских станций радиолокационного слежения на северо-западе СССР. Странности этого полета позволяют утверждать об обширном заговоре в горбачевском советском руководстве по обеспечению полета Руста над территорией СССР. Ответственность Горбачева и его подельников в этом деле должны определить соответствующие органы.

После устранения оппозиции в советском военном руководстве в декабре 1987 г. Горбачев, подписывая в Вашингтоне советско-американский бессрочный договор о ликвидации ракет средней и малой дальности (РСМД), преступно включил в него оперативно-тактический ракетный комплекс «Ока», не попадавший под действие этого договора.

Утверждают, что за эту сделку Рейган обеспечил Горбачеву присуждение в октябре 1990 г. Нобелевской премии мира. Как расценивать подобное? Но и до получения Нобелевской премии Михаил Сергеевич хорошо поработал на Запад.

Напомню о переговорах президента СССР Горбачева и канцлера Германии Г. Коля, состоявшихся в июле 1990 г. на северокавказском курорте Архыз. Место было выбрано не случайно. Горбачев стремился максимально засекретить переговоры, скрыть их детали от своих соратников в Москве, так как планировал обсудить сдачу ГДР и вывод Западной группы советских войск из ГДР.

Вот что рассказал о советско-германской встрече в Архызе бывший секретарь ЦК КПСС Валентин Михайлович Фалин в интервью журналу «Русская жизнь» (№ 11, 2008). Горбачев поехал в Архыз, не посоветовавшись ни с Министерством обороны, ни с ЦК КПСС, ни с международным комитетом Верховного Совета СССР.

Все были поставлены перед фактом. Причем Э. Шеварднадзе, например, сразу из Архыза полетел не в Москву, а в Брюссель. Там он заявил, что нужно немедленно начать реализацию достигнутых в Архызе договоренностей, пока те, кто в Москве против, не успели прийти в себя. Это уже факт явной государственной измены, без срока давности.

В. Фалин в том же интервью сообщил, что Бонн в середине 1960-х годов предлагал советскому руководству 125 миллиардов тогдашних марок за отказ от поддержки ГДР. В начале восьмидесятых ФРГ предлагала СССР уже только за вывод советских войск и выход ГДР из Варшавского договора безвозмездный кредит в 100 миллиардов марок.

М. С. Горбачев в Архызе согласился на 14 миллиардов марок ФРГ, предназначенных на строительство новых казарм и домов для советских военных, выводимых из ГДР. При этом советское имущество в ГДР стоило под триллион марок. Все было списано, все потерялось, а Россия так и осталась в должниках у Германии. Это ли не подтверждение преступной «горбачевщины»?

Известно, что Шеварднадзе, прилетев по поручению Горбачева в штаб-квартиру Совета НАТО в Брюсселе, направился по тамошним кабинетам слушать рекомендации, выгодные натовцам. В результате 12 сентября 1990 г. президент СССР Михаил Горбачев и канцлер ФРГ Гельмут Коль подписали договор, регламентирующий вывод войск с территории ГДР, больше напоминавший бегство. Договор предусматривал, что советские войска (380 тыс. военных и 170 тыс. гражданских), дислоцированные на территории Германии, покинут ее с конца 1990 г. по 1994 г.

Тем не менее Михаил Сергеевич пытался ускорить реализацию своих беспрецедентных обещаний. Уже к осени 1991 г. из ГДР была выведена треть советского воинского контингента. Их расселили в палаточных городках, наспех развернутых в полях России… Уверен, что Горбачев захлебнулся бы в слезах жен советских офицеров и их детей, выброшенных зимой 1991 г. в голое поле под Воронежем.

Но вернусь к объединению Германии. 31 августа 1990 г. был заключен договор об объединении ФРГ и ГДР, который предусмотрел объединение на основе 23 статьи Конституции ФРГ, которое позволило ФРГ поглотить ГДР, как в 1938 г.

Германия поглотила Австрию. Ответственность за этот преступный аншлюс лежит полностью на Горбачеве.

В результате СССР лишился большинства завоеваний советского народа в Великой Отечественной войне, гарантировавших ему безопасность. Кстати, они были достигнуты ценой четырех с лишним лет невероятных лишений советских людей в годы войны и жизней 27 млн человек.

С утратой ГДР встал вопрос о жизнеспособности Организации Варшавского договора (ОВД). С этой проблемой «великий миротворец» Горбачев также оперативно покончил. Уже 25 февраля 1991 г. государства-участники ОВД упразднили ее военные структуры, а 1 июля 1991 г. в Праге подписали протокол о полном прекращении действия договора.

Взамен Горбачев получил устные заверения западных «партнеров» о том, что НАТО не будет придвигаться к границам СССР. Подобное следовало бы трактовать не как глупость, а как преступление, связанное с ненадлежащим исполнением президентом СССР своих конституционных обязанностей по обеспечению безопасности страны (пункт 2 статьи 127.3 Конституции СССР).

В результате западные политики сегодня нагло заявляют, что Россия опасно приближается к границам НАТО. А российские власти продолжают считать Горбачева выдающимся государственным деятелем.

Доверительные беседы на английском…

Оценивая политику Горбачева, особое внимание следует обратить на практику ведения им переговоров с лидерами западных держав. Как правило, решающую часть переговоров генсек, а затем президент предпочитал вести с главами других государств один на один. Причем Горбачев уже в 1985 г. отменил протоколирование хода межгосударственных переговоров, что позволяло значительную часть достигнутых им договоренностей сохранять в тайне.

Сегодня известно, что Горбачев в советский период достаточно сносно владел английским. Начальник охраны В. Медведев в книге «Откровения бывшего начальника личной охраны Горбачева и Брежнева» писал: «У Горбачева были частные встречи с зарубежными лидерами под разными флагами, но никто не должен был знать о них. Горбачев, владея английским на бытовом уровне, в ходе таких встреч мог наедине обсуждать весьма щекотливые вопросы. Для сведения сообщу, что за шесть лет пребывания на посту главы СССР Горбачев пять раз встречался с президентом США Р. Рейганом и шесть раз с Дж. Бушем-старшим».

Практика проведения встреч Горбачева с американскими президентами была выработана в Рейкьявике (октябрь 1986 г.) в ходе его встречи с Рейганом. Тогда они наедине у камина, как писал Горбачев в мемуарах, говорили о многом. Но в СССР официально сообщалось, что встреча Горбачева с Рейганом в Рейкьявике якобы завершилась безрезультатно.

Между тем литовский правозащитник Валерий Иванов утверждает, что в 1989 г. он ознакомился с брошюрой на литовском языке, изданной в Ватикане. В ней сообщалось, что во время конфиденциальных переговоров Горбачева с Рейганом в Рейкьявике, третьим вопросом из четырех обсуждался вопрос о выходе из СССР прибалтийских союзных республик[245].

Но Горбачев не был бы Горбачевым, если бы впоследствии не проболтался об эпохальном значении этой встречи. В мае 1993 г. Михаил Сергеевич, будучи во Франции, признался в интервью газете «Фигаро», что в Рейкьявике он фактически сдал СССР на милость США: «Рейкьявик был драмой, большой драмой… На той встрече в верхах мы зашли так далеко, что обратно уже повернуть было нельзя». Этим сказано все.

Не менее значимой оказалась встреча Горбачева с Дж. Бушем-старшим в декабре 1989 г. на Мальте. В ходе нее Михаил Сергеевич дал окончательное добро на изменение политического строя в СССР, пересмотр отношений СССР с западными странами и включение ГДР в состав ФРГ…

О содержании бесед Горбачева в Рейкьявике и на Мальте стало известно из интервью бывшего председателя КГБ СССР В. Крючкова корреспонденту «Литературной газеты» Дм. Беловецкому в 2001 г. Владимир Александрович тогда заявил, что «Горбачев всегда был предателем партии и страны»[246].

Верная констатация бывшего главы безопасности СССР, но, как говорят, дорога ложка к обеду. Если бы Крючков эту информацию озвучил в декабре 1990 г. на IV Съезде народных депутатов СССР, поддержав предложение С. Умалатовой об отрешении Горбачева от должности президента страны, то, возможно, мы сегодня жили бы в обновленном СССР.

Кому в СССР закон был не писан…

Особо следует сказать о преступном нарушении Горбачевым ряда положений Конституции СССР. Известно, что 12 июня 1990 г. Первый съезд народных депутатов РСФСР по инициативе Ельцина принял Декларацию о государственном суверенитете России, в которой провозглашалось верховенство российских законов над союзными. Это было фактическим выходом России из состава СССР.

Горбачев, присутствовавший на съезде, имел возможность остановить этот процесс, но предпочел этого не делать. Тем самым он как президент СССР допустил нарушение статьи 74 Конституции СССР, гарантировавшей верховенство законов СССР над законами союзных республик, а также пункта 2 статьи 127.3 Конституции СССР, согласно которой президент СССР обязан был обеспечивать суверенитет, безопасность и территориальную целостность страны.

Причем Горбачев пошел на эти нарушения сознательно. По свидетельству первого зампредседателя КГБ СССР Филиппа Бобкова, перед голосованием за проект Декларации о государственном суверенитете России он вместе с генерал-полковником Константином Кобецом направились к Горбачеву с этим документом. Президент СССР, юрист по образованию, прочел проект и заявил, что не видит в нем ничего страшного. Якобы это не является угрозой Союзу и причин реагировать на это союзным властям он не видит.

Бобков и Кобец были поражены. Президент СССР не мог не понимать, что верховенство законов крупнейшей республики над союзными означало начало краха Союза.

Тем более что к этому времени Литва, уже провозгласившая независимость, наглядно показала Горбачеву, что такое верховенство законов республики над союзными.

Не менее возмутительным, а точнее преступным, явилось поведение Горбачева как президента СССР в отношении советских граждан, проживавших в Литве, ультимативно объявившей в 1990 г. выход из СССР. Третий внеочередной Съезд народных депутатов СССР своим постановлением от 15 марта 1990 г. объявил решение ВС Литвы о выходе из СССР от 11 марта 1990 г. не имеющим юридической силы. Более миллиона жителей республики, поверив Постановлению Съезда НД СССР и заверениям Горбачева, продолжали считать себя гражданами СССР и до 22 августа 1991 г. жили по советским законам.

После провала так называемого августовского путча 1991 г. литовские сепаратисты взяли под контроль ситуацию в республике. И сразу начались беспрецедентные гонения на сторонников СССР. В начале сентября 1991 г. в Москве начал работу Пятый внеочередной съезд народных депутатов СССР. Казалось бы, самое время было этому съезду вернуться к постановлению Третьего съезда, предложить властям Литвы реально оценить ситуацию и прекратить преследование граждан СССР.

Пытаясь напомнить Горбачеву о гражданах СССР в Литве, я как депутат Верховного Совета Литвы и председатель Комитета граждан СССР в Литве обратился к Горбачеву с просьбой вмешаться в ситуацию. С большим трудом, с помощью депутата ВС РСФСР Виктора Алексеевича Казначеева мне удалось добиться, чтобы мое письмо было положено на стол президиума съезда перед президентом СССР. Горбачев прочитал его и небрежно отбросил в сторону, хотя в связи с непростой ситуацией в Литве, был обязан вернуться к постановлению внеочередного Третьего съезда народных депутатов СССР.

Но, к счастью, работники секретариата съезда разместили мое письмо на информационном стенде. Так факт моего обращения к президенту СССР был зафиксирован, однако какие-либо действия по защите граждан СССР в Литве со стороны Президента СССР не последовали. Тем самым Горбачев грубо нарушил пункт 1 статьи 127.3 Конституции СССР, гласящей, что Президент СССР выступает гарантом соблюдения прав и свобод советских граждан, Конституции и законов СССР.

Последующие действия президента СССР были еще более возмутительными. 6 сентября 1991 г. неконституционный орган, именуемый Госсоветом СССР, ограничившись общими фразами о правовой защите граждан СССР в Литве, незаконно признал независимость Литовской Республики.

Известно, что 4 ноября 1991 г. начальник Управления по надзору за исполнением законов о государственной безопасности Прокуратуры СССР Виктор Иванович Илюхин возбудил уголовное дело против Горбачева М. С., президента СССР по факту совершения им преступления в виде измены Родине. Перечислю основания для этого обвинения, которые были изложены в постановлении, подписанном государственным советником юстиции 2 класса В. Илюхиным.

В нем отмечалось:

Во-первых, Госсовет СССР не являлся законодательным конституционным органом власти Союза ССР и был не вправе решать вопросы, отнесенные к компетенции Верховного Совета и Съезда народных депутатов СССР.

Во-вторых, Постановления Госсовета о выходе Литвы, Латвии и Эстонии из состава СССР противоречили Закону СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР».

В-третьих, президент СССР Горбачев, возглавляя Госсовет, вопреки требованиям пункта 2 ст. 127–3 Конституции СССР, обязывающим его выступать гарантом суверенитета и территориальной целостности Союза ССР, не выполнил возложенных на него конституционных обязанностей.

В действиях Горбачева Илюхин усмотрел признаки преступления, предусмотренного ст. 64 УК РСФСР (измена Родине). Однако верный паладин президента СССР Генеральный прокурор СССР Н. Трубин закрыл уголовное дело против президента СССР, а Илюхин был уволен из Прокуратуры СССР.

От Сумгаита до Вильнюса

Крайне циничным явилось поведение Горбачева в межнациональных и сепаратистских конфликтах. Напомню трагические события в Сумгаите (Азербайджан, февраль 1988 г.), Тбилиси (Грузия, апрель 1989 г.), Баку (Азербайджан, январь 1990 г.), Вильнюсе (Литва, январь 1991 г.). Анализ этих событий показал, что им присуща одна и та же тактика Горбачева: сначала подстрекать ситуацию, а затем пускать ее на самотек.

Организаторы этих событий, действовавшие, как правило, по заранее намеченным планам, получали возможность беспрепятственно нагнетать ситуацию в республиках, пока события не приобретали агрессивный характер. Затем Горбачев выжидал, пока ситуация не приобретала необратимый характер, и лишь тогда давал указание применить воинскую силу.

Складывалось впечатление, что Горбачев специально расшатывал общественно-политическую ситуацию в стране, пользуясь которой, затем устранял противников его курса. Это наглядно показал так называемый августовский путч. Состав ГКЧП Горбачев подобрал лично из своих оппонентов. Все они после провала ГКЧП были отрешены от власти и арестованы.

Отмечу, что Горбачев предпочитал скрывать подлинные причины межнациональных конфликтов. Так, 29 февраля 1988 г. Политбюро ЦК КПСС признало, что массовые погромы и убийства в Сумгаите осуществлялись по национальному признаку. Однако 18 июля того же года на заседании Президиума ВС СССР Горбачев преподнес их, уже как хулиганские проявления. Правоохранительные органы СССР приняли эту версию, а националисты в Союзе поняли, что агрессивное насилие является мощным средством достижения их целей.

Поистине предательскую позицию Горбачев занял на заседании ВС Союза ССР, рассматривавшего трагические события в Тбилиси в апреле 1989 г. Тогда советские десантники были обвинены в применении саперных лопаток против мирных граждан. Между тем зампред КГБ СССР Ф. Бобков сообщил, что операторы КГБ СССР сняли кинофильм, свидетельствовавший, что саперными лопатками десантники лишь защищали головы от летящих из толпы камней и бутылок[247].

Согласно выводам судмедэкспертизы, жертвы в Тбилиси погибли от давки в толпе. Однако тема саперных лопаток прозвучала на заседании Верховного Совета как истина. Горбачев, знавший правду, промолчал. Так Горбачев нанес первый подлый удар по авторитету Советской армии.

Особо отмечу непорядочность и трусливость президента СССР, постоянно заявлявшего, что он не имеет отношения к привлечению воинских подразделений к ликвидации межнациональных конфликтов. Наиболее ярко это проявилось в силовой акции в Вильнюсе в ночь с 12 на 13 января 1991 г. Эта акция имела целью восстановление действия Конституции СССР на территории Литвы. Она была проведена по личному указанию М. Горбачева. Для такого заявления у меня есть веские основания.

Известно, что утром 10 января 1991 г. Горбачев направил Верховному Совету Литвы, объявившему 11 марта 1990 г. независимость, телеграмму-ультиматум с требованием незамедлительно восстановить действие Конституции СССР и Конституции Лит. ССР на территории республики.

Хорошо помню, как утром 10 января 1991 г. в моем кабинете в здании ЦК Компартии Литвы загудел телефон ВЧ. В трубке я услышал голос секретаря ЦК КПСС О. Шенина, который сказал: «Сейчас с Вами будут разговаривать!». Затем в трубке послышался голос Михаила Сергеевича, который, не представляясь, спросил, пойду ли я, как депутат ВС Литвы, на заседание ВС. Я ответил утвердительно. В ответ Горбачев сказал: «Прошу на заседании ВС озвучить мою телеграмму. Ее текст Вы сейчас получите по факсу». В завершение разговора Горбачев произнес: «Если они не выполнят наших требований, мы пойдем на самые жесткие меры в отношении Литвы!»

Меня крайне удивило, что, говоря со мной по ВЧ, Горбачев не представился. В этом был весь Михаил Сергеевич, который, являясь президентом СССР, все время старался быть непричастным к своим указаниям. После телефонного разговора, получив тест телеграммы Горбачева, я направился в здание ВС Литвы. Однако слова мне не предоставили. Видимо, уже знали, о чем я буду говорить. Связь с Кремлем литовские сепаратисты поддерживали постоянно.

Мне не дали слова в ВС Литвы по причине того, что тогда все заседания ВС ЛР транслировались по радиосети на республику и телеграмму Горбачева услышало бы большинство жителей Литвы. Литовские сепаратисты не могли этого допустить. Замечу, что передающие устройства республиканского радиотелецентра, транслировавшие радио- и телепередачу на республику, находились в телебашне, которую контролировали сепаратисты.

Горбачев, критикуемый на заседаниях ВС СССР и Пленумах ЦК КПСС за неопределенность позиции с независимостью Литвы, дал запоздалую команду взять под контроль телебашню и здания республиканского радиотелекомитета, в студиях которого готовились радио- и телепередачи. Причем сделал это так, чтобы литовские сепаратисты успели подготовиться к силовой акции.

Сегодня установлено, что литовские сепаратисты располагали планом силовой операции, который они получили из Москвы. Помимо этого, о готовящейся силовой акции сепаратисты знали уже с 8 января 1991 г. (тогда в Литву прибыл полк псковских десантников). Одним словом, к этой акции они хорошо подготовились. И хотя все намеченные объекты в Вильнюсе были взяты под охрану, акция была торпедирована расстрелом литовскими снайперами 9 митингующих. Вину за это возложили на советских военнослужащих.

В этой ситуации после силовой акции, утром 13 января, Горбачев заявил, что он не в курсе, что произошло в Вильнюсе. Якобы это была инициатива военных вильнюсского гарнизона и некого Комитета национального спасения Литвы.

В настоящее время в Литве с 27 января 2016 г. идет заочный судебный процесс по делу о трагических событиях у вильнюсской телебашни в январе 1991 г. Обвиняемыми по этому делу числятся 67 граждан России, якобы совершивших военные преступления на территории Литвы.

Особо отмечу, что проведение Литвой данного уголовного процесса стало возможным благодаря передаче в сентябре 1991 г. Генпрокурором СССР Н. Трубиным, получившим согласие Горбачева, 37 томов уголовного дела № 18/5918–91 о событиях, имевших место в Вильнюсе, следствие по которому провела Прокуратура СССР.

В этих томах содержались не только персональные данные на всех военных участников силовой акции в Вильнюсе, но и информация об их действиях в ходе этой акции. Оценку степени подлости и предательства Горбачева и Трубина в этой ситуации я даже затрудняюсь дать.

Особо отмечу, что бывший президент СССР М. Горбачев, давший указание о проведении силовой операции в Литве, в числе обвиняемых не числится. Видимо, это плата литовских властей за его содействие выходу Литвы из СССР и за передачу вышеназванных 37 томов.

В обвинительном акте по делу о январских событиях 1991 г., насчитывающем 3394 листа, внесенном Генпрокуратурой Литвы на рассмотрение Вильнюсского окружного суда, главным обвиняемым значится бывший министр обороны СССР Маршал Союза ССР Д. Язов. Якобы он создал организованную группу в составе В. Крючкова, Б. Пуго, О. Шенина и др., которая решила вернуть Литву в состав СССР.

В обвинительном акте Горбачев (лично) не упоминается. Это более чем странно. Ведь не секрет, что в период перестройки Михаил Сергеевич сумел установить режим личной власти в КПСС и СССР. Это позволило ему трижды сменить состав Политбюро и ЦК КПСС, несколько раз перетасовать генералитет Советской армии, аппарат Совмина, Госплана СССР и ведущих союзных министерств, подобрать под себя руководителей союзных СМИ.

Полагать, что какое-то важное событие в Союзе происходило помимо Горбачева, просто наивно. С тем, кто так посмел бы поступить, разговор был бы коротким. Примером является судьба уже упомянутого бывшего министра обороны СССР маршала С. Соколова. После отрешения от должности на Политбюро ЦК КПСС в мае 1987 г. бывший министр моментально лишился всех привилегий, и из Кремля был вынужден добираться домой на метро.

Нет государства – нет ответственности

Известно, что Горбачев неоднократно нарушал присягу президента СССР, данную им 14 марта 1990 г. на заседании ВС СССР, и Конституцию СССР. В этой связи напомню присягу президента СССР, данную им на III съезде народных депутатов СССР: «Торжественно клянусь верно служить народам нашей страны, строго следовать Конституции СССР, гарантировать права и свободы граждан, добросовестно выполнять возложенные на меня высокие обязанности Президента СССР».

Приведу лишь один пример грубейшего нарушения Горбачевым этой присяги и Конституции СССР. Известно, что 17 марта 1991 года, состоялся всесоюзный референдум о сохранении Союза Советских Социалистических Республик (СССР), в ходе которого 76,4 % проголосовавших высказались за сохранение СССР.

Тем не менее 8 декабря 1991 года Б. Ельцин, президент РФ, Л. Кравчук, президент Украины, и С. Шушкевич, председатель ВС Республики Беларусь, встретившись в Беловежской Пуще, подписали преступное по содержанию соглашение, прекратившее существование Союза ССР.

Также известно, что перед вылетом в Беловежье Б. Ельцин 4 часа провел в кремлевском кабинете Горбачева, который давал ему указания. Не вызывает сомнений, что Ельцин в Беловежье выполнял наставления Горбачева. Видимо, по этой причине президент СССР предпочел не заметить факт государственной измены, совершенный в Беловежье тремя предателями: Ельциным, Кравчуком и Шушкевичем.

В этой связи напомню, что 2 апреля 1990 года Горбачев подписал Закон СССР «Об усилении ответственности за посягательство на национальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза ССР», а 3 апреля 1990 г. «О правовом режиме чрезвычайного положения».

Кстати, ГКЧП возник в рамках исполнения этого последнего Закона. Причем список членов ГКЧП Горбачев лично составил 18 августа 1991 г. на даче в Форосе. Об этом писал премьер В. Павлов. Об этом свидетельствуют и материалы следствия по уголовному делу ГКЧП.

Не вызывает сомнений, что реализацию положений вышеназванных законов СССР Горбачев подменил пустословием и принятием нескольких указов, которые не исполнялись. Одним словом, президент СССР вел себя как человек, которому был выгоден распад Союза.

Известно, что в период беловежского сговора, прекратившего существование СССР, советский спецназ почти сутки в полной боевой готовности ждал вылета в Белоруссию для ареста заговорщиков. Но приказа от президента СССР так и не последовало, хотя законы СССР и результаты мартовского (1991 г.) Всесоюзного референдума о сохранении Союза, подтвердившего стремление большинства населения жить в единой стране, позволяли президенту СССР принять самые суровые меры к беловежским заговорщикам.

Налицо не просто очередное грубейшее нарушение Горбачевым своих конституционных обязанностей. Налицо сознательное стремление Горбачева обеспечить распад СССР, который для него был желателен. Это позволяло ему избежать ответственности за совершенные преступления против советского государства и народа. Нет государства – нет ответственности!!!

Неслучайно начальник охраны Горбачева Владимир Медведев отмечал, что для Михаила Сергеевича была ценна лишь идеология самовыживания. Этой идеологией он руководствуется до сих пор, хотя давно пора понять, что политическому лузеру, каковым, безусловно, является бывший президент СССР, следует не давать советы, кому и как заниматься политикой, а сидеть в своем подмосковном имении или германской вилле и ждать суда.

Благо, что есть зарубежные примеры. И бывшие руководители СССР тоже должны нести ответственность за исковерканные миллионы жизней советских людей и за совершенные ими преступления против собственной страны.

Приложения

Приложение 1

УТВЕРЖДЕНА Указом Президента Российской Федерации от 2 июля 2021 г. № 400

СТРАТЕГИЯ национальной безопасности Российской Федерации

I. Общие положения

1. Последовательно проводимый Российской Федерацией курс на укрепление обороноспособности, внутреннего единства и политической стабильности, на модернизацию экономики и развитие промышленного потенциала обеспечил укрепление суверенной государственности России как страны, способной проводить самостоятельную внешнюю и внутреннюю политику, эффективно противостоять попыткам внешнего давления.

Конституцией Российской Федерации закреплены фундаментальные ценности и принципы, формирующие основы российского общества, безопасности страны, дальнейшего развития России в качестве правового социального государства, в котором высшее значение имеют соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, повышение благосостояния народа, защита достоинства граждан Российской Федерации (далее – граждане).

Только гармоничное сочетание сильной державы и благополучия человека обеспечит формирование справедливого общества и процветание России. Для этого необходимы согласованные действия по реализации стратегических национальных приоритетов Российской Федерации, направленные на нейтрализацию внешних и внутренних угроз и создание условий для достижения национальных целей развития.

2. Настоящая Стратегия является базовым документом стратегического планирования, определяющим национальные интересы и стратегические национальные приоритеты Российской Федерации, цели и задачи государственной политики в области обеспечения национальной безопасности и устойчивого развития Российской Федерации на долгосрочную перспективу.

3. Настоящая Стратегия основана на неразрывной взаимосвязи и взаимозависимости национальной безопасности Российской Федерации и социально-экономического развития страны.

4. Правовую основу настоящей Стратегии составляют Конституция Российской Федерации, федеральные законы от 28 декабря 2010 г. № 390-ФЗ «О безопасности» и от 28 июня 2014 г. № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации», другие федеральные законы, нормативные правовые акты Президента Российской Федерации.

5. В настоящей Стратегии используются следующие основные понятия:

1) национальная безопасность Российской Федерации (далее – национальная безопасность) – состояние защищенности национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, ее независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны;

2) национальные интересы Российской Федерации – объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии;

3) стратегические национальные приоритеты Российской Федерации (далее – стратегические национальные приоритеты) – важнейшие направления обеспечения национальной безопасности и устойчивого развития Российской Федерации;

4) обеспечение национальной безопасности – реализация органами публичной власти во взаимодействии с институтами гражданского общества и организациями политических, правовых, военных, социально-экономических, информационных, организационных и иных мер, направленных на противодействие угрозам национальной безопасности;

5) угроза национальной безопасности – совокупность условий и факторов, создающих прямую или косвенную возможность причинения ущерба национальным интересам Российской Федерации;

6) система обеспечения национальной безопасности – совокупность осуществляющих реализацию государственной политики в сфере обеспечения национальной безопасности органов публичной власти и находящихся в их распоряжении инструментов.

II. Россия в современном мире: тенденции и возможности

6. Современный мир переживает период трансформации. Увеличение количества центров мирового экономического и политического развития, укрепление позиций новых глобальных и региональных стран-лидеров приводят к изменению структуры мирового порядка, формированию новых архитектуры, правил и принципов мироустройства.

7. Стремление стран Запада сохранить свою гегемонию, кризис современных моделей и инструментов экономического развития, усиление диспропорций в развитии государств, повышение уровня социального неравенства, стремление транснациональных корпораций ограничить роль государств сопровождаются обострением внутриполитических проблем, усилением межгосударственных противоречий, ослаблением влияния международных институтов и снижением эффективности системы глобальной безопасности.

8. Усиливающаяся нестабильность в мире, рост радикальных и экстремистских настроений могут привести к попыткам разрешить нарастающие межгосударственные противоречия за счет поиска внутренних и внешних врагов, к разрушению экономики, традиционных ценностей и игнорированию основных прав и свобод человека.

9. В условиях нарастающей геополитической напряженности внешняя политика Российской Федерации должна способствовать повышению устойчивости системы международных отношений, опирающейся на международное право, принципы всеобщей, равной и неделимой безопасности, углублению многостороннего взаимодействия без разделительных линий и блоковых подходов в целях совместного решения глобальных и региональных проблем при центральной координирующей роли Организации Объединенных Наций (ООН) и ее Совета Безопасности.

10. Реализация Российской Федерацией государственной политики в области обеспечения национальной безопасности способствует повышению внутренней стабильности, наращиванию экономического, политического, военного и духовного потенциала России, необходимого для укрепления ее роли как одного из влиятельных центров современного мира.

11. В настоящее время усиливается сплоченность российского общества, укрепляется гражданское самосознание, растет осознание необходимости защиты традиционных духовно-нравственных ценностей, возрастает социальная активность граждан, их вовлеченность в решение наиболее актуальных задач местного и государственного значения.

12. На должном уровне обеспечиваются государственная и общественная безопасность, территориальная целостность и суверенитет страны, существенно снижен уровень террористической активности. Последовательная реализация военной политики обеспечивает защищенность Российской Федерации от военных опасностей и военных угроз. Эффективно пресекаются попытки внешнего вмешательства во внутренние дела Российской Федерации.

13. Российская Федерация продемонстрировала всему миру свою экономическую устойчивость и доказала способность противостоять внешнему санкционному давлению. Продолжается работа по снижению зависимости от импорта в ключевых отраслях экономики. Повысился уровень продовольственной и энергетической безопасности.

14. Для перехода Российской Федерации на новый уровень экономического развития и повышения качества жизни граждан принимаются комплексные меры, направленные на преодоление негативных демографических тенденций и решение системных проблем в области здравоохранения, на снижение уровня бедности и расслоения общества по уровню доходов, на улучшение состояния окружающей среды. Развитие научного потенциала, повышение качества и доступности образования ускорят структурную перестройку российской экономики.

15. В целях обеспечения и защиты национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, в том числе от недружественных действий иностранных государств, необходимо повысить эффективность использования имеющихся достижений и конкурентных преимуществ Российской Федерации с учетом долгосрочных тенденций мирового развития.

16. В условиях стагнации и рецессии ведущих экономик мира, снижения устойчивости мировой валютно-финансовой системы, обострения борьбы за доступ к рынкам и ресурсам все большее распространение получает практика использования инструментов недобросовестной конкуренции, протекционистских мер и санкций, в том числе в финансовой и торговой сферах. В целях получения преимуществ ряд государств оказывает на Россию и ее партнеров открытое политическое и экономическое давление. Повышенное внимание мирового сообщества к проблемам изменения климата и сохранения благоприятной окружающей среды используется в качестве предлога для ограничения доступа российских компаний к экспортным рынкам, сдерживания развития российской промышленности, установления контроля над транспортными маршрутами, воспрепятствования освоению Россией Арктики.

17. Рост геополитической нестабильности и конфликтности, усиление межгосударственных противоречий сопровождаются повышением угрозы использования военной силы. Расшатывание общепризнанных норм и принципов международного права, ослабление и разрушение существующих международных правовых институтов, продолжающийся демонтаж системы договоров и соглашений в области контроля над вооружениями ведут к нарастанию напряженности и обострению военно-политической обстановки, в том числе вблизи государственной границы Российской Федерации. Действия некоторых стран направлены на инспирирование в Содружестве Независимых Государств (СНГ) дезинтеграционных процессов в целях разрушения связей России с ее традиционными союзниками. Ряд государств называет Россию угрозой и даже военным противником. Увеличивается опасность перерастания вооруженных конфликтов в локальные и региональные войны, в том числе с участием ядерных держав. Космическое и информационное пространства активно осваиваются как новые сферы ведения военных действий.

18. Стремление изолировать Российскую Федерацию и использование в международной политике двойных стандартов препятствуют повышению эффективности многостороннего сотрудничества на таких важных для мирового сообщества направлениях, как обеспечение равной и неделимой безопасности для всех государств, в том числе в Европе, урегулирование конфликтов, борьба с терроризмом, экстремизмом, наркобизнесом, организованной преступностью, распространением инфекционных заболеваний, обеспечение международной информационной безопасности, решение экологических проблем.

19. Все более актуальной становится проблема морального лидерства и создания привлекательной идейной основы будущего мироустройства. На фоне кризиса западной либеральной модели рядом государств предпринимаются попытки целенаправленного размывания традиционных ценностей, искажения мировой истории, пересмотра взглядов на роль и место России в ней, реабилитации фашизма, разжигания межнациональных и межконфессиональных конфликтов. Проводятся информационные кампании, направленные на формирование враждебного образа России. Ограничивается использование русского языка, запрещается деятельность российских средств массовой информации и использование российских информационных ресурсов, вводятся санкции в отношении российских спортсменов. Российская Федерация необоснованно обвиняется в нарушении международных обязательств, проведении компьютерных атак, вмешательстве во внутренние дела иностранных государств. Российские граждане и соотечественники, проживающие за рубежом, подвергаются дискриминации и открытому преследованию (выделено мной. – А. Д.).

20. Недружественные страны пытаются использовать имеющиеся в Российской Федерации социально-экономические проблемы для разрушения ее внутреннего единства, инспирирования и радикализации протестного движения, поддержки маргинальных групп и раскола российского общества. Все более активно применяются непрямые методы, направленные на провоцирование долговременной нестабильности внутри Российской Федерации.

21. На фоне реализации целенаправленной политики по сдерживанию Российской Федерации жизненно важное значение для нашей страны приобретают укрепление ее суверенитета, независимости, государственной и территориальной целостности, защита традиционных духовно-нравственных основ российского общества, обеспечение обороны и безопасности, недопущение вмешательства во внутренние дела Российской Федерации.

22. Основными факторами, определяющими положение и роль Российской Федерации в мире в долгосрочной перспективе, становятся высокое качество человеческого потенциала, способность обеспечить технологическое лидерство, эффективность государственного управления и перевод экономики на новую технологическую основу. Состояние науки, инновационной сферы, промышленности, системы образования, здравоохранения и культуры превращается в ключевой индикатор конкурентоспособности России. Выход на передовые позиции в этих областях обеспечит дальнейшее укрепление обороноспособности страны, достижение национальных целей развития, создаст условия для повышения международного авторитета Российской Федерации и привлекательности сотрудничества с ней для других государств. Сохранение российской самобытности, культуры, традиционных российских духовно-нравственных ценностей и патриотическое воспитание граждан будут способствовать дальнейшему развитию демократического устройства Российской Федерации и ее открытости миру.

23. Формирование новых архитектуры, правил и принципов мироустройства сопровождается для Российской Федерации появлением не только новых вызовов и угроз, но и дополнительных возможностей. Перспективы долгосрочного развития и позиционирование России в мире определяются ее внутренним потенциалом, привлекательностью системы ценностей, готовностью и способностью реализовать свои конкурентные преимущества путем повышения эффективности государственного управления.

24. Российская Федерация выступает за расширение равноправного многостороннего сотрудничества, укрепление и развитие универсальных международных институтов в целях снижения глобальной напряженности, укрепления международной безопасности, выработки механизмов взаимодействия и согласования интересов разных центров развития, определения общих подходов и правил поведения в экономической и торговой сферах. Сближение позиций и общая ответственность за будущее мира позволят всем государствам получить больше возможностей для совместного решения глобальных проблем, выравнивания социально-экономического развития стран и регионов планеты, сбережения морального и физического здоровья человечества.

III. Национальные интересы Российской Федерации и стратегические национальные приоритеты

25. С учетом долгосрочных тенденций развития ситуации в Российской Федерации и в мире ее национальными интересами на современном этапе являются:

1) сбережение народа России, развитие человеческого потенциала, повышение качества жизни и благосостояния граждан;

2) защита конституционного строя, суверенитета, независимости, государственной и территориальной целостности Российской Федерации, укрепление обороны страны;

3) поддержание гражданского мира и согласия в стране, укрепление законности, искоренение коррупции, защита граждан и всех форм собственности от противоправных посягательств, развитие механизмов взаимодействия государства и гражданского общества;

4) развитие безопасного информационного пространства, защита российского общества от деструктивного информационно-психологического воздействия (выделено мной. – А. Д.);

5) устойчивое развитие российской экономики на новой технологической основе;

6) охрана окружающей среды, сохранение природных ресурсов и рациональное природопользование, адаптация к изменениям климата;

7) укрепление традиционных российских духовно-нравственных ценностей, сохранение культурного и исторического наследия народа России;

8) поддержание стратегической стабильности, укрепление мира и безопасности, правовых основ международных отношений.

26. Обеспечение и защита национальных интересов Российской Федерации осуществляются за счет концентрации усилий и ресурсов органов публичной власти, организаций и институтов гражданского общества на реализации следующих стратегических национальных приоритетов:

1) сбережение народа России и развитие человеческого потенциала;

2) оборона страны;

3) государственная и общественная безопасность;

4) информационная безопасность;

5) экономическая безопасность;

6) научно-технологическое развитие;

7) экологическая безопасность и рациональное природопользование;

8) защита традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти (выделено мной. – А. Д.);

9) стратегическая стабильность и взаимовыгодное международное сотрудничество.

IV. Обеспечение национальной безопасности

27. Национальная безопасность обеспечивается путем достижения целей и решения задач, предусмотренных в рамках стратегических национальных приоритетов.

Сбережение народа России и развитие человеческого потенциала

28. Народ является носителем суверенитета Российской Федерации и ее главным достоянием. Российские духовно-нравственные идеалы и культурно-исторические ценности, талант народа лежат в основе государственности и являются фундаментом для дальнейшего развития страны.

29. Реализуемая в Российской Федерации государственная социально-экономическая политика направлена на обеспечение достойной жизни и свободного развития человека, создание условий для укрепления здоровья граждан, увеличение продолжительности жизни, снижение смертности, улучшение жилищных условий и расширение возможностей для получения качественного образования.

30. Особое внимание уделяется поддержке семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, воспитанию детей, их всестороннему духовному, нравственному, интеллектуальному и физическому развитию. Активно формируются условия для достойной жизни старшего поколения. Повышение рождаемости становится обязательным условием для увеличения численности населения России.

31. Дальнейшее развитие человеческого потенциала должны обеспечить меры, направленные на устойчивый рост доходов и благосостояния российских граждан, создание комфортной и безопасной среды для проживания, формирование здорового образа жизни, безусловную реализацию на всей территории страны конституционных прав и гарантий в сферах здравоохранения, санитарно-эпидемиологического благополучия населения, социального обеспечения, образования и культуры.

32. Целями государственной политики в сфере сбережения народа России и развития человеческого потенциала являются устойчивый естественный рост численности и повышение качества жизни населения, укрепление здоровья граждан, сокращение бедности, снижение уровня социального и имущественного неравенства, повышение уровня образования населения, воспитание гармонично развитого и социально ответственного гражданина.

33. Достижение целей государственной политики в сфере сбережения народа России и развития человеческого потенциала обеспечивается путем решения следующих задач:

1) увеличение реальных доходов населения, сокращение числа малообеспеченных граждан, снижение уровня неравенства граждан в зависимости от их доходов;

2) повышение качества социальных услуг и их доступности для всех граждан, формирование условий для активного участия в жизни общества лиц с ограниченными возможностями здоровья и лиц старших возрастных групп;

3) повышение рождаемости, формирование мотивации к многодетности;

4) увеличение ожидаемой продолжительности жизни, снижение смертности и уровня инвалидизации населения, профилактика профессиональных заболеваний;

5) повышение качества и доступности медицинской помощи, включая вакцинацию, и лекарственного обеспечения;

6) обеспечение устойчивости системы здравоохранения, ее адаптации к новым вызовам и угрозам, в том числе связанным с распространением инфекционных заболеваний, создание резервов лекарственных препаратов и медицинских изделий;

7) повышение мотивации граждан к ведению здорового образа жизни, занятию физической культурой и спортом;

8) развитие системы мониторинга биологических рисков для предупреждения биологических угроз и реагирования на них;

9) обеспечение санитарно-эпидемиологического благополучия населения, развитие системы социально-гигиенического мониторинга;

10) повышение физической и экономической доступности безопасной и качественной пищевой продукции;

11) выявление и развитие способностей и талантов у детей и молодежи;

12) повышение качества общего образования;

13) предоставление гражданам широких возможностей для получения среднего и высшего профессионального образования, профессиональной подготовки и переподготовки на протяжении всей жизни в соответствии с потребностями рынка труда;

14) обучение и воспитание детей и молодежи на основе традиционных российских духовно-нравственных и культурно-исторических ценностей;

15) развитие сферы культуры, повышение доступности культурных благ для граждан;

16) улучшение жилищных условий граждан, повышение доступности и качества жилья, развитие жилищно-коммунальной инфраструктуры;

17) создание комфортной среды для проживания во всех населенных пунктах, развитие их транспортной и энергетической инфраструктуры.

Оборона страны

34. Военно-политическая обстановка в мире характеризуется формированием новых глобальных и региональных центров силы, обострением борьбы между ними за сферы влияния. Возрастает значение военной силы как инструмента достижения субъектами международных отношений своих геополитических целей.

35. Усилению военных опасностей и военных угроз Российской Федерации способствуют попытки силового давления на Россию, ее союзников и партнеров, наращивание военной инфраструктуры Организации Североатлантического договора вблизи российских границ, активизация разведывательной деятельности, отработка применения против Российской Федерации крупных военных формирований и ядерного оружия.

36. На фоне развития потенциала глобальной системы противоракетной обороны Соединенные Штаты Америки (США) проводят последовательный курс на отказ от международных обязательств в области контроля над вооружениями. Планируемое размещение американских ракет средней и меньшей дальности в Европе и в Азиатско-Тихоокеанском регионе формирует угрозу стратегической стабильности и международной безопасности.

37. Продолжается эскалация напряженности в зонах конфликтов на постсоветском пространстве, на Ближнем Востоке, в Северной Африке, в Афганистане и на Корейском полуострове. Ослабление систем глобальной и региональной безопасности создает условия для распространения международного терроризма и экстремизма.

38. Для подготовки к вооруженной защите и вооруженной защиты Российской Федерации, целостности и неприкосновенности ее территории организуется оборона страны.

39. Целями обороны страны являются создание условий для мирного социально-экономического развития Российской Федерации и обеспечение ее военной безопасности.

40. Достижение целей обороны страны осуществляется в рамках реализации военной политики путем стратегического сдерживания и предотвращения военных конфликтов, совершенствования военной организации государства, форм применения и способов действий Вооруженных Сил Российской Федерации (далее – Вооруженные Силы), других войск, воинских формирований и органов, повышения мобилизационной готовности Российской Федерации и готовности сил и средств гражданской обороны. При этом особое внимание уделяется решению следующих задач:

1) своевременное выявление существующих и перспективных военных опасностей и военных угроз;

2) совершенствование системы военного планирования в Российской Федерации, разработка и реализация взаимосвязанных политических, военных, военно-технических, дипломатических, экономических, информационных и иных мер, направленных на предотвращение применения военной силы в отношении России, защиту ее суверенитета и территориальной целостности;

3) поддержание на достаточном уровне потенциала ядерного сдерживания;

4) обеспечение заданной степени готовности к боевому применению Вооруженных Сил, других войск, воинских формирований и органов;

5) защита национальных интересов и граждан Российской Федерации за пределами ее территории;

6) сбалансированное развитие компонентов военной организации, наращивание оборонного потенциала, оснащение Вооруженных Сил, других войск, воинских формирований и органов современными вооружением, военной и специальной техникой;

7) совершенствование планирования мер по обеспечению мобилизационной подготовки и мобилизации в Российской Федерации и их реализации в необходимом объеме, своевременное обновление и поддержание на достаточном уровне военно-технического потенциала военной организации государства;

8) своевременный учет тенденций изменения характера современных войн и вооруженных конфликтов, создание условий для наиболее полной реализации боевых возможностей войск (сил), выработка требований к перспективным формированиям и новым средствам вооруженной борьбы;

9) обеспечение технологической независимости оборонно-промышленного комплекса Российской Федерации, его инновационное развитие, сохранение лидерства в разработке и производстве новых (перспективных) образцов (комплексов, систем) вооружений, военной и специальной техники;

10) подготовка экономики Российской Федерации, экономики субъектов Российской Федерации и экономики муниципальных образований, подготовка органов государственной власти, органов местного самоуправления и организаций, Вооруженных Сил, других войск, воинских формирований и органов к обеспечению защиты государства от вооруженного нападения и удовлетворению потребностей государства и нужд населения в военное время;

11) планирование и проведение мероприятий по подготовке к защите и по защите населения, материальных и культурных ценностей на территории Российской Федерации от опасностей, возникающих при военных конфликтах или вследствие этих конфликтов;

12) поддержание на высоком уровне морально-политического и психологического состояния личного состава, правопорядка и воинской дисциплины в Вооруженных Силах, других войсках, воинских формированиях и органах;

13) военно-патриотическое воспитание и подготовка к военной службе граждан;

14) повышение уровня социальной защищенности военнослужащих, членов их семей, граждан, уволенных с военной службы, а также улучшение условий военной службы.

Государственная и общественная безопасность

41. Обеспечению государственной и общественной безопасности способствует реализация мер, направленных на усиление роли государства как гаранта безопасности личности и прав собственности, повышение эффективности деятельности правоохранительных органов и специальных служб по защите основ конституционного строя Российской Федерации, прав и свобод человека и гражданина, совершенствование единой государственной системы профилактики преступности, обеспечение реализации принципа неотвратимости наказания за совершение преступления, а также на формирование в обществе атмосферы нетерпимости к противоправной деятельности.

42. Несмотря на принимаемые меры, в Российской Федерации остается высоким уровень преступности в отдельных сферах. Совершается большое количество преступлений против собственности, в сфере использования водных, биологических и лесных ресурсов, в сфере жилищно-коммунального хозяйства, а также в кредитно-финансовой сфере. Растет число преступлений, совершаемых с использованием информационно-коммуникационных технологий. Дестабилизирующее влияние на общественно политическую обстановку оказывают экстремистские проявления.

43. Сохраняются угрозы, связанные с возникновением чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, в том числе вследствие изменения климата, лесных пожаров, наводнений и паводков, износа инженерно-технической и транспортной инфраструктуры, заноса и распространения опасных инфекционных заболеваний.

44. Деструктивные силы за рубежом и внутри страны предпринимают попытки использования объективных социально-экономических трудностей в Российской Федерации в целях стимулирования негативных социальных процессов, обострения межнациональных и межконфессиональных конфликтов, манипулирования в информационной сфере. Не ослабевает активность разведывательной и иной деятельности специальных служб и организаций иностранных государств, осуществляемой в том числе с использованием подконтрольных им российских общественных объединений и отдельных лиц. Международные террористические и экстремистские организации стремятся усилить пропагандистскую работу и работу по вербовке российских граждан, созданию на территории России своих законспирированных ячеек, вовлечению в противоправную деятельность российской молодежи. Для распространения недостоверной информации, организации незаконных публичных акций широко используются возможности глобальных интернет-компаний (выделено мной. – А. Д.)

45. На фоне сохраняющихся в Российской Федерации социально-экономических проблем растет потребность общества в повышении эффективности государственного управления, обеспечении социальной справедливости, усилении борьбы с коррупцией и нецелевым использованием бюджетных средств и государственного имущества, в проведении не подверженной влиянию групповых и родственных интересов кадровой политики в органах публичной власти и организациях с государственным участием.

46. Целями обеспечения государственной и общественной безопасности являются защита конституционного строя Российской Федерации, обеспечение ее суверенитета, независимости, государственной и территориальной целостности, защита основных прав и свобод человека и гражданина, укрепление гражданского мира и согласия, политической и социальной стабильности в обществе, совершенствование механизмов взаимодействия государства и гражданского общества, укрепление законности и правопорядка, искоренение коррупции, защита граждан и всех форм собственности, традиционных российских духовно-нравственных ценностей от противоправных посягательств, защита населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера.

47. Достижение целей обеспечения государственной и общественной безопасности осуществляется путем реализации государственной политики, направленной на решение следующих задач:

1) недопущение вмешательства во внутренние дела Российской Федерации, пресечение разведывательной и иной деятельности специальных служб, организаций иностранных государств, а также отдельных лиц, наносящей ущерб национальным интересам Российской Федерации, других преступных посягательств на основы конституционного строя Российской Федерации, права и свободы человека и гражданина, в том числе путем инспирирования «цветных революций»;

2) обеспечение безопасности проводимых на территории Российской Федерации общественно-политических и иных мероприятий;

3) обеспечение защиты и охраны государственной границы Российской Федерации, охраны территориального моря, исключительной экономической зоны и континентального шельфа Российской Федерации, а также модернизация пограничной инфраструктуры, совершенствование механизмов пограничного, таможенного, санитарно-эпидемиологического и иных видов контроля;

4) повышение доверия граждан к правоохранительной и судебной системам Российской Федерации, совершенствование системы общественного контроля, механизмов участия граждан и организаций в обеспечении государственной и общественной безопасности;

5) развитие институтов гражданского общества, поддержка общественно значимых инициатив, развитие взаимодействия институтов гражданского общества и населения с органами публичной власти в решении вопросов, которые могут вызвать рост социальной напряженности;

6) повышение уровня антитеррористической защищенности мест массового пребывания людей, объектов жизнеобеспечения населения, организаций оборонно-промышленного, атомного энерго-промышленного, ядерного оружейного, химического, топливно-энергетического комплексов страны, объектов транспортной инфраструктуры, других критически важных и потенциально опасных объектов;

7) предупреждение и пресечение террористической и экстремистской деятельности организаций и физических лиц, попыток совершения актов ядерного, химического и биологического терроризма;

8) снижение уровня криминализации общественных отношений, развитие единой государственной системы профилактики правонарушений;

9) предупреждение проявлений радикализма, профилактика экстремистских и иных преступных проявлений, прежде всего среди несовершеннолетних и молодежи;

10) снижение уровня преступности в экономической сфере, в том числе в кредитно-финансовой, а также в сферах жилищно-коммунального хозяйства, использования земельных, лесных, водных и водных биологических ресурсов;

11) предупреждение и пресечение правонарушений и преступлений, совершаемых с использованием информационно-коммуникационных технологий, в том числе легализации преступных доходов, финансирования терроризма, организации незаконного распространения наркотических средств и психотропных веществ, а также использования в противоправных целях цифровых валют;

12) реализация принципа неотвратимости наказания за совершение преступления;

13) предупреждение и пресечение преступлений коррупционной направленности, нецелевого использования и хищения бюджетных средств в органах публичной власти и организациях с государственным участием, в том числе при реализации национальных проектов (программ) и выполнении государственного оборонного заказа, а также возмещение ущерба, причиненного такими преступлениями, и повышение уровня ответственности за их совершение;

14) совершенствование института ответственности должностных лиц за действия (бездействие), повлекшие за собой неэффективное использование бюджетных средств и недостижение общественно значимых результатов национального развития;

15) выявление и пресечение преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, а также наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров;

16) противодействие незаконной миграции, усиление контроля за миграционными потоками, социальная и культурная адаптация и интеграция мигрантов;

17) предупреждение и нейтрализация социальных, межконфессиональных и межнациональных конфликтов, сепаратистских проявлений, предупреждение распространения религиозного радикализма, деструктивных религиозных течений, формирования этнических и религиозных анклавов, социальной и этнокультурной изолированности отдельных групп граждан;

18) повышение безопасности дорожного движения;

19) повышение эффективности мер по предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера;

20) обеспечение защиты населения от опасных инфекционных заболеваний, способных вызвать чрезвычайную ситуацию в области санитарно-эпидемиологического благополучия населения;

21) прогнозирование влияния последствий изменения климата на состояние опасных производственных объектов, гидротехнических сооружений, транспортного комплекса, объектов жизнеобеспечения населения;

22) комплексное развитие правоохранительных органов, специальных служб, подразделений пожарной охраны и аварийно-спасательных формирований в соответствии с решаемыми ими задачами, повышение уровня их технической оснащенности, усиление социальной защищенности их сотрудников, совершенствование системы профессиональной подготовки специалистов в области обеспечения государственной и общественной безопасности;

23) обеспечение правовой защиты российских граждан и юридических лиц от политически ангажированных решений иностранных и международных (межгосударственных) судов.

Информационная безопасность

48. Быстрое развитие информационно-коммуникационных технологий сопровождается повышением вероятности возникновения угроз безопасности граждан, общества и государства.

49. Расширяется использование информационно-коммуникационных технологий для вмешательства во внутренние дела государств, подрыва их суверенитета и нарушения территориальной целостности, что представляет угрозу международному миру и безопасности.

50. Увеличивается количество компьютерных атак на российские информационные ресурсы. Большая часть таких атак осуществляется с территорий иностранных государств. Инициативы Российской Федерации в области обеспечения международной информационной безопасности встречают противодействие со стороны иностранных государств, стремящихся доминировать в глобальном информационном пространстве.

51. Активизируется деятельность специальных служб иностранных государств по проведению разведывательных и иных операций в российском информационном пространстве. Вооруженные силы таких государств отрабатывают действия по выведению из строя объектов критической информационной инфраструктуры Российской Федерации.

52. В целях дестабилизации общественно-политической ситуации в Российской Федерации распространяется недостоверная информация, в том числе заведомо ложные сообщения об угрозе совершения террористических актов. В информационно телекоммуникационной сети «Интернет» (далее – сеть «Интернет») размещаются материалы террористических и экстремистских организаций, призывы к массовым беспорядкам, осуществлению экстремистской деятельности, участию в массовых (публичных) мероприятиях, проводимых с нарушением установленного порядка, совершению самоубийства, осуществляется пропаганда криминального образа жизни, потребления наркотических средств и психотропных веществ, размещается иная противоправная информация. Основным объектом такого деструктивного воздействия является молодежь.

53. Стремление транснациональных корпораций закрепить свое монопольное положение в сети «Интернет» и контролировать все информационные ресурсы сопровождается введением такими корпорациями (при отсутствии законных оснований и вопреки нормам международного права) цензуры и блокировкой альтернативных интернет-платформ. По политическим причинам пользователям сети «Интернет» навязывается искаженный взгляд на исторические факты, а также на события, происходящие в Российской Федерации и в мире.

54. Анонимность, которая обеспечивается за счет использования информационно-коммуникационных технологий, облегчает совершение преступлений, расширяет возможности для легализации доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма, распространения наркотических средств и психотропных веществ.

55. Использование в Российской Федерации иностранных информационных технологий и телекоммуникационного оборудования повышает уязвимость российских информационных ресурсов, включая объекты критической информационной инфраструктуры Российской Федерации, к воздействию из-за рубежа.

56. Целью обеспечения информационной безопасности является укрепление суверенитета Российской Федерации в информационном пространстве.

57. Достижение цели обеспечения информационной безопасности осуществляется путем реализации государственной политики, направленной на решение следующих задач:

1) формирование безопасной среды оборота достоверной информации, повышение защищенности информационной инфраструктуры Российской Федерации и устойчивости ее функционирования;

2) развитие системы прогнозирования, выявления и предупреждения угроз информационной безопасности Российской Федерации, определения их источников, оперативной ликвидации последствий реализации таких угроз;

3) предотвращение деструктивного информационно-технического воздействия на российские информационные ресурсы, включая объекты критической информационной инфраструктуры Российской Федерации;

4) создание условий для эффективного предупреждения, выявления и пресечения преступлений и иных правонарушений, совершаемых с использованием информационно-коммуникационных технологий;

5) повышение защищенности и устойчивости функционирования единой сети электросвязи Российской Федерации, российского сегмента сети «Интернет», иных значимых объектов информационно-коммуникационной инфраструктуры, а также недопущение иностранного контроля за их функционированием;

6) снижение до минимально возможного уровня количества утечек информации ограниченного доступа и персональных данных, а также уменьшение количества нарушений установленных российским законодательством требований по защите такой информации и персональных данных;

7) предотвращение и (или) минимизация ущерба национальной безопасности, связанного с осуществлением иностранными государствами технической разведки;

8) обеспечение защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина при обработке персональных данных, в том числе с использованием информационных технологий;

9) укрепление информационной безопасности Вооруженных Сил, других войск, воинских формирований и органов, а также разработчиков и изготовителей вооружения, военной и специальной техники;

10) развитие сил и средств информационного противоборства;

11) противодействие использованию информационной инфраструктуры Российской Федерации экстремистскими и террористическими организациями, специальными службами и пропагандистскими структурами иностранных государств для осуществления деструктивного информационного воздействия на граждан и общество;

12) совершенствование средств и методов обеспечения информационной безопасности на основе применения передовых технологий, включая технологии искусственного интеллекта и квантовые вычисления;

13) обеспечение приоритетного использования в информационной инфраструктуре Российской Федерации российских информационных технологий и оборудования, отвечающих требованиям информационной безопасности, в том числе при реализации национальных проектов (программ) и решении задач в области цифровиза- ции экономики и государственного управления;

14) укрепление сотрудничества Российской Федерации с иностранными партнерами в области обеспечения информационной безопасности, в том числе в целях установления международно-правового режима обеспечения безопасности в сфере использования информационно-коммуникационных технологий;

15) доведение до российской и международной общественности достоверной информации о внутренней и внешней политике Российской Федерации;

16) развитие взаимодействия органов публичной власти, институтов гражданского общества и организаций при осуществлении деятельности в области обеспечения информационной безопасности Российской Федерации.

Экономическая безопасность

58. Мировая экономика переживает период глубокой рецессии. Усиливаются рыночная волатильность, неустойчивость международной финансовой системы, увеличивается разрыв между реальной и виртуальной экономикой. При сохранении высокой экономической взаимозависимости стран и регионов мира замедляются процессы формирования новых международных производственных цепочек и цепочек поставок, снижаются потоки инвестиций. Возрастает роль национальных государств и региональных соглашений в торгово-экономической сфере.

59. Переходу к устойчивому развитию препятствуют накопленные социально-экономические проблемы, диспропорции в развитии стран, неэффективность ранее использовавшихся инструментов стимулирования экономической активности. Неопределенность перспектив мировой экономики повышается в связи с ослаблением системы регулирования международных экономических отношений, политизацией вопросов экономического сотрудничества, дефицитом взаимного доверия между государствами, применением в одностороннем порядке ограничительных мер (санкций) и ростом протекционизма.

60. В условиях продолжающейся структурной перестройки мировой экономики, связанной с изменением технологического фундамента ее развития, все большее значение приобретают человеческий потенциал и экология. Трансформация традиционных рынков товаров, капиталов, технологий и рабочей силы, появление новых секторов экономики сопровождаются перераспределением ролей и потенциала отдельных стран и регионов мира, формированием новых центров экономического влияния.

61. Обширная территория и выгодное географическое положение, разнообразие природно-климатических условий и минерально-сырьевых ресурсов, научно-технологический и образовательный потенциал, макроэкономическая устойчивость, внутриполитическая стабильность, высокий уровень обеспечения обороны страны и безопасности государства – факторы, которые создают благоприятные условия для модернизации российской экономики, развития промышленного потенциала России.

62. Переход от экспорта первичных сырьевых ресурсов и сельскохозяйственной продукции к их глубокой переработке, развитие существующих и создание новых высокотехнологичных производств и рынков наряду с технологическим обновлением базовых секторов экономики, использованием низкоуглеродных технологий приведут к изменению структуры российской экономики, повышению ее конкурентоспособности и устойчивости.

63. Реализация масштабных инвестиционных и инновационных программ и проектов, способствующих консолидации научно-технического, производственного и ресурсного потенциала России, насыщение внутреннего рынка товарами российского производства и появление новых передовых научных компетенций создают основу для долгосрочного экономического развития Российской Федерации и дальнейшего укрепления национальной безопасности.

64. Для успешного проведения структурной трансформации российской экономики необходимо принять меры, направленные на устранение дисбалансов в экономике и территориальном развитии Российской Федерации, преодоление инфраструктурных ограничений, формирование самостоятельной финансово-банковской системы, развитие инновационной деятельности, увеличение конкурентных преимуществ Российской Федерации, повышение эффективности стратегического управления экономическим развитием Российской Федерации и государственного регулирования экономики.

65. Важными условиями обеспечения экономической безопасности Российской Федерации являются опора на внутренний потенциал страны, самостоятельное решение стоящих перед Россией задач при сохранении открытости для взаимовыгодного сотрудничества с другими странами. Выстраивание диверсифицированных связей с мировыми центрами развития также повысит устойчивость российской экономики.

66. Целями обеспечения экономической безопасности Российской Федерации являются укрепление экономического суверенитета страны, повышение конкурентоспособности российской экономики и ее устойчивости к воздействию внешних и внутренних угроз, создание условий для экономического роста Российской Федерации, темпы которого будут выше мировых.

67. Достижение целей обеспечения экономической безопасности Российской Федерации осуществляется путем решения следующих задач:

1) обеспечение институциональной и структурной перестройки национальной экономики на современной технологической основе, ее диверсификации и развития на основе использования низкоуглеродных технологий;

2) сохранение макроэкономической устойчивости, поддержание инфляции на стабильно низком уровне, обеспечение устойчивости рубля и сбалансированности бюджетной системы;

3) повышение платежеспособного внутреннего спроса на товары и услуги, обеспечение сбалансированности роста кредитования физических лиц, ограничение рисков, связанных с повышенной долговой нагрузкой на них;

4) обеспечение ускорения темпов прироста инвестиций в основной капитал, доступности долгосрочного кредитования, защиты и поощрения капиталовложений, стимулирование использования внутренних источников инвестиций;

5) обеспечение устойчивого развития реального сектора экономики, создание высокотехнологичных производств, новых отраслей экономики, рынков товаров и услуг на основе перспективных высоких технологий;

6) повышение производительности труда путем модернизации промышленных предприятий и инфраструктуры, цифро- визации, использования технологий искусственного интеллекта, создания высокотехнологичных рабочих мест;

7) преодоление критической зависимости российской экономики от импорта технологий, оборудования и комплектующих за счет ускоренного внедрения передовых российских технологических разработок, локализации производства на территории России;

8) укрепление достигнутых Российской Федерацией лидирующих позиций и конкурентных преимуществ в авиационной, судостроительной, ракетно-космической промышленности, двигателестроении, атомном энергопромышленном комплексе, а также в сфере информационно-коммуникационных технологий;

9) интенсивное технологическое обновление базовых секторов экономики (промышленность, строительство, связь, энергетика, сельское хозяйство, добыча полезных ископаемых), форсированное развитие российского машиностроения, в том числе приборо- и станкостроения, приоритетное использование отечественной продукции при решении задач модернизации экономики;

10) развитие радиоэлектронной промышленности, производства информационных технологий и оборудования, необходимых для решения задач в области цифровизации экономики и государственного управления;

11) модернизация производственной базы организаций оборонно-промышленного комплекса, увеличение объемов выпускаемой ими высокотехнологичной продукции гражданского и двойного назначения;

12) расширение производства лекарственных средств и медицинских изделий;

13) создание и производство отечественных вакцин против актуальных инфекционных заболеваний;

14) преодоление критической зависимости от импорта в области племенного дела, селекции, семеноводства и аквакультуры (рыбоводства);

15) обеспечение энергетической безопасности Российской Федерации, в том числе обеспечение устойчивого тепло- и энергоснабжения населения и субъектов национальной экономики, повышение энергетической эффективности экономики и эффективности государственного управления в сфере топливно-энергетического комплекса;

16) развитие технологий получения электроэнергии из возобновляемых и альтернативных источников энергии, развитие низкоуглеродной энергетики;

17) укрепление финансовой системы Российской Федерации и ее суверенитета, развитие национальной инфраструктуры финансовых рынков, в том числе платежной инфраструктуры, преодоление зависимости в этой сфере от третьих стран, расширение практики расчетов с иностранными партнерами в национальных валютах, сокращение вывода финансовых активов за границу, противодействие незаконным финансовым операциям;

18) сокращение использования доллара США при осуществлении внешнеэкономической деятельности;

19) развитие рыночной, энергетической, инженерной, инновационной и социальной инфраструктур в целях ускорения роста российской экономики;

20) обеспечение развития эффективной транспортной инфраструктуры и транспортной связанности страны;

21) укрепление единства экономического пространства Российской Федерации, развитие кооперации и хозяйственных связей между субъектами Российской Федерации;

22) сокращение дифференциации субъектов Российской Федерации по уровню и темпам социально-экономического развития, качеству жизни, стимулирование развития экономического потенциала регионов, укрепление их бюджетной обеспеченности;

23) повышение эффективности государственной макроэкономической политики путем развития системы стратегического планирования, внедрения риск-ориентированного подхода с учетом потенциальных внешних и внутренних вызовов и угроз экономической безопасности Российской Федерации;

24) совершенствование системы государственного контроля (надзора) в сфере экономической деятельности;

25) совершенствование системы расселения и размещения производительных сил на территории Российской Федерации, преодоление тенденции концентрации субъектов экономической деятельности и населения в столичных агломерациях, обеспечение социально-экономического развития малых и средних городов, а также сельских территорий;

26) создание на территории Российской Федерации благоприятной деловой среды, повышение привлекательности российской юрисдикции для российских и иностранных инвесторов, деофшоризация экономики;

27) совершенствование механизмов взаимодействия государства и бизнеса, содействие развитию малого и среднего предпринимательства, в первую очередь в производственной и научно-технологической сферах;

28) устранение диспропорций на рынке труда, дефицита инженерных и рабочих кадров, сокращение неформальной занятости, легализация трудовых отношений, повышение уровня профессиональной подготовки специалистов, установление принципа приоритетности трудоустройства российских граждан;

29) вовлечение в трудовую деятельность работников, высвобождаемых в связи с автоматизацией производственных процессов, в том числе проживающих в моногородах;

30) снижение доли теневого и криминального секторов экономики, а также уровня коррупции в предпринимательской среде;

31) поддержка, развитие и защита конкуренции на российском рынке, пресечение монополистической деятельности и антиконкурентных соглашений, обеспечение равных условий и свободы экономической деятельности на территории Российской Федерации;

32) повышение эффективности использования бюджетных средств и управления принадлежащими государству активами, сохранение в собственности Российской Федерации имущества предприятий и других организаций, имеющих стратегическое значение, в том числе пакетов акций;

33) усиление контроля за иностранными инвестициями в стратегически значимые сектора российской экономики;

34) создание стратегических резервов минерально-сырьевых ресурсов, достаточных для гарантированного обеспечения мобилизационных нужд Российской Федерации и потребностей экономики страны на долгосрочную перспективу;

35) развитие международных деловых контактов, расширение рынков сбыта российской продукции, противодействие попыткам иностранных государств регулировать ключевые для российского экспорта мировые рынки.

Научно-технологическое развитие

68. В условиях перехода мировой экономики на новую технологическую основу лидерство в развитии науки и технологий становится одним из ключевых факторов повышения конкурентоспособности и обеспечения национальной безопасности. Ускорение научно-технического прогресса влияет на все сферы жизни человека и отражается на ее качестве.

69. Технологические изменения повышают значение инноваций в достижении высоких темпов социально-экономического развития и обеспечении эффективного государственного и корпоративного управления.

70. Внедрение новых технологий сопровождается трансформацией механизмов производства и потребления, появлением новых рынков товаров и услуг, изменением облика существующих отраслей экономики и технологических стандартов, повышением уровня переработки природных ресурсов, снижением энергоемкости мировой экономики.

71. Появляются и становятся востребованными новые профессии, растут требования к уровню образования и квалификации работников. Межгосударственная конкуренция за привлечение ученых и высококвалифицированных специалистов усиливается.

72. Появление новых технологий способствует созданию образцов вооружения, военной и специальной техники, систем обеспечения безопасности, обладающих ранее недостижимыми характеристиками. Силовое соперничество между странами переносится в новые среды.

73. Значительный потенциал Российской Федерации в области фундаментальных и прикладных исследований, наличие разветвленной системы научных и образовательных центров, преимущества в ряде технологий создают условия для ускоренного технологического развития страны.

74. Для обеспечения устойчивого роста и повышения конкурентоспособности российской экономики требуются государственное стимулирование научной, научно-технической и инновационной деятельности, увеличение объема частных инвестиций в развитие такой деятельности и ускоренное внедрение ее результатов в производство.

75. Целью научно-технологического развития Российской Федерации является обеспечение технологической независимости и конкурентоспособности страны, достижения национальных целей развития и реализации стратегических национальных приоритетов.

76. Достижение цели научно-технологического развития Российской Федерации осуществляется путем решения следующих задач:

1) выработка и реализация на федеральном, региональном, отраслевом и корпоративном уровнях согласованной политики, обеспечивающей переход российской экономики на новую технологическую основу;

2) доведение уровня расходов Российской Федерации на развитие науки и технологий до уровня расходов на такие цели государств, занимающих лидирующие позиции в этой сфере;

3) создание единой государственной системы управления научной, научно-технической и инновационной деятельностью;

4) создание условий и стимулов для повышения заинтересованности российского бизнеса в развитии научной, научно технической и инновационной деятельности;

5) ускоренное внедрение в промышленное производство результатов научных исследований для обеспечения полного научно производственного цикла в соответствии с приоритетами социально-экономического, научного и научно-технологического развития Российской Федерации;

6) совершенствование системы фундаментальных научных исследований как важнейшей составляющей устойчивого развития Российской Федерации;

7) модернизация и развитие научной, научно-технической и инновационной инфраструктуры;

8) обновление материально-технической базы научных организаций и образовательных организаций высшего образования, в том числе приборной и экспериментально-испытательной;

9) создание и развитие на территории Российской Федерации сети научных установок класса «мегасайенс», крупных исследовательских инфраструктур, центров коллективного пользования научно-технологическим оборудованием, экспериментального производства и инжиниринга;

10) привлечение к работе в России ученых мирового уровня и молодых талантливых исследователей, создание и развитие на территории Российской Федерации центров международного сотрудничества в области науки и технологий;

11) развитие системы отбора, подготовки и адресной поддержки молодых российских ученых и специалистов в области научной, научно-технической и инновационной деятельности;

12) создание национальной системы оценки результативности научной, научно-технической и инновационной деятельности;

13) достижение Россией лидирующих позиций в области физико-математических, химических, биологических, медицинских, фармацевтических и технических наук;

14) развитие перспективных высоких технологий (нанотехнологии, робототехника, медицинские, биологические, генной инженерии, информационно-коммуникационные, квантовые, искусственного интеллекта, обработки больших данных, энергетические, лазерные, аддитивные, создания новых материалов, когнитивные, природоподобные технологии), суперкомпьютерных систем;

15) развитие междисциплинарных исследований;

16) усиление взаимодействия между научно-исследовательскими организациями и промышленными предприятиями, создание условий для активной коммерциализации научных и научно-технических разработок;

17) проведение научных и научно-технических исследований в интересах обороны страны и безопасности государства;

18) активизация научных исследований в области обеспечения биологической, радиационной и химической безопасности Российской Федерации;

19) обеспечение передачи знаний и технологий между оборонным и гражданским секторами экономики;

20) развитие инструментов защиты интеллектуальной собственности, расширение практики правоприменения патентного законодательства, противодействие незаконной передаче российских технологий и разработок за рубеж;

21) развитие производства в Российской Федерации оборудования для научных исследований и испытаний;

22) формирование внутреннего спроса на российскую наукоемкую и инновационную продукцию, в первую очередь со стороны государственных заказчиков, государственных компаний и компаний с государственным участием;

23) подготовка научных и научно-педагогических кадров, высококвалифицированных специалистов по приоритетным направлениям научно-технологического развития Российской Федерации;

24) развитие системы среднего профессионального образования в целях подготовки квалифицированных рабочих и специалистов среднего звена в соответствии с современными мировыми стандартами.

Экологическая безопасность и рациональное природопользование

77. В последние десятилетия интенсивный рост производства и потребления в мире сопровождается увеличением антропогенной нагрузки на окружающую среду и ухудшением ее состояния, что влечет существенное изменение условий жизни на Земле.

78. Хищническое использование природных ресурсов ведет к деградации земель и снижению плодородия почв, дефициту водных ресурсов, ухудшению состояния морских экосистем, уменьшению ландшафтного и биологического разнообразия. Усиливается загрязнение окружающей среды, что влечет за собой снижение качества жизни человека. Многие страны испытывают нехватку природных ресурсов.

79. Изменения климата оказывают все более негативное влияние на условия ведения хозяйственной деятельности и состояние среды проживания человека. Возрастает частота опасных природных явлений и процессов, которые становятся источниками возникновения чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера.

80. Развитие «зеленой» и низкоуглеродной экономики становится главным вопросом в международной повестке дня. Возрастающая конкуренция за доступ к природным ресурсам – один из факторов усиления международной напряженности и возникновения конфликтов между государствами.

81. Российская Федерация рассматривает свою территорию, ее ландшафтное и биологическое разнообразие, уникальный эколого-ресурсный потенциал в качестве национального достояния, сохранение и защита которого необходимы для обеспечения жизни будущих поколений, гармоничного развития человека и реализации права граждан на благоприятную окружающую среду. Сохранение отвечающими экологическим стандартам качества атмосферного воздуха и воды, рекультивация нарушенных земель, экологическая реабилитация территорий и водных объектов, увеличение площади лесовосстановления, ликвидация накопленного вреда окружающей среде являются обязательными условиями для улучшения качества жизни в Российской Федерации.

82. Целями обеспечения экологической безопасности и рационального природопользования являются обеспечение качества окружающей среды, необходимого для благоприятной жизни человека, сохранение и восстановление природной среды, сбалансированное природопользование, смягчение негативных последствий изменения климата.

83. Достижение целей обеспечения экологической безопасности и рационального природопользования осуществляется путем реализации государственной политики, направленной на решение следующих задач:

1) обеспечение экологически ориентированного роста экономики, стимулирование внедрения инновационных технологий, развитие экологически безопасных производств;

2) обеспечение рационального и эффективного использования природных ресурсов, развитие минерально-сырьевой базы;

3) уменьшение уровня загрязнения атмосферного воздуха в городах и иных населенных пунктах;

4) формирование системы государственного регулирования выбросов парниковых газов, обеспечение реализации проектов по сокращению выбросов парниковых газов и увеличению их поглощения;

5) развитие мощностей и технологий очистки выбросов в атмосферный воздух, промышленных и городских сточных вод;

6) повышение эффективности обеспечения гидрометеорологической безопасности;

7) предотвращение загрязнения поверхностных и подземных вод, повышение качества воды в загрязненных водных объектах, восстановление водных экосистем;

8) снижение объемов образования отходов производства и потребления, развитие индустрии их утилизации и вторичного использования;

9) предотвращение деградации земель и снижения плодородия почв, рекультивация нарушенных земель, ликвидация накопленного вреда окружающей среде, экологическая реабилитация территорий;

10) сохранение биологического разнообразия природных экосистем и развитие системы особо охраняемых природных территорий, охрана и воспроизводство лесов, а также объектов животного мира, в том числе водных биологических ресурсов;

11) предотвращение загрязнения окружающей среды заносимыми с территорий других государств загрязняющими веществами (в том числе радиоактивными веществами) и микроорганизмами;

12) решение экологических проблем и рациональное использование природных ресурсов Арктической зоны Российской Федерации;

13) повышение эффективности государственного экологического надзора, производственного и общественного контроля в сфере охраны окружающей среды;

14) развитие системы государственного экологического мониторинга и контроля за соблюдением экологических нормативов и природоохранных требований хозяйствующими субъектами, повышение эффективности прогнозирования опасных природных явлений и процессов, последствий влияния изменений климата на условия хозяйствования и жизнедеятельности человека;

15) развитие системы мониторинга биологических рисков для предупреждения биологических угроз и реагирования на них;

16) повышение технического потенциала и оснащенности сил, участвующих в мероприятиях по предотвращению и ликвидации негативных экологических последствий чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера;

17) повышение уровня экологического образования и экологической культуры граждан, воспитание в гражданах ответственного отношения к природной среде, стимулирование населения и общественных организаций к участию в природоохранной деятельности;

18) развитие международного сотрудничества в области охраны окружающей среды, в том числе в целях снижения экологических рисков на приграничных территориях Российской Федерации.

Защита традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти

84. Происходящие в современном мире изменения затрагивают не только межгосударственные отношения, но и общечеловеческие ценности. Достигнув высокого уровня социально-экономического и технологического развития, человечество столкнулось с угрозой утраты традиционных духовно-нравственных ориентиров и устойчивых моральных принципов.

85. Все более разрушительному воздействию подвергаются базовые моральные и культурные нормы, религиозные устои, институт брака, семейные ценности. Абсолютизируется свобода личности, осуществляется активная пропаганда вседозволенности, безнравственности и эгоизма, насаждается культ насилия, потребления и наслаждения, легализуется употребление наркотиков, формируются сообщества, отрицающие естественное продолжение жизни. Проблемы межнациональных и межконфессиональных отношений становятся предметом геополитических игр и спекуляций, порождающих вражду и ненависть.

86. Насаждение чуждых идеалов и ценностей, осуществление без учета исторических традиций и опыта предшествующих поколений реформ в области образования, науки, культуры, религии, языка и информационной деятельности приводят к усилению разобщенности и поляризации национальных обществ, разрушают фундамент культурного суверенитета, подрывают основы политической стабильности и государственности. Пересмотр базовых норм морали, психологическое манипулирование наносят непоправимый ущерб нравственному здоровью человека, поощряют деструктивное поведение, формируют условия для саморазрушения общества. Увеличивается разрыв между поколениями. Одновременно нарастают проявления агрессивного национализма, ксенофобии, религиозного экстремизма и терроризма.

87. Традиционные российские духовно-нравственные и культурно-исторические ценности подвергаются активным нападкам со стороны США и их союзников, а также со стороны транснациональных корпораций, иностранных некоммерческих неправительственных, религиозных, экстремистских и террористических организаций. Они оказывают информационно-психологическое воздействие на индивидуальное, групповое и общественное сознание путем распространения социальных и моральных установок, противоречащих традициям, убеждениям и верованиям народов Российской Федерации.

88. Информационно-психологические диверсии и «вестернизация» культуры усиливают угрозу утраты Российской Федерацией своего культурного суверенитета. Участились попытки фальсификации российской и мировой истории, искажения исторической правды и уничтожения исторической памяти, разжигания межнациональных и межконфессиональных конфликтов, ослабления государствообразующего народа (выделено мной. – А. Д.)

89. Подвергаются дискредитации традиционные для России конфессии, культура, русский язык как государственный язык Российской Федерации.

90. Российская Федерация рассматривает свои базовые, формировавшиеся на протяжении столетий отечественной истории духовно-нравственные и культурно-исторические ценности, нормы морали и нравственности в качестве основы российского общества, которая позволяет сохранять и укреплять суверенитет Российской Федерации, строить будущее и достигать новых высот в развитии общества и личности.

91. К традиционным российским духовно-нравственным ценностям относятся, прежде всего, жизнь, достоинство, права и свободы человека, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству и ответственность за его судьбу, высокие нравственные идеалы, крепкая семья, созидательный труд, приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь и взаимоуважение, историческая память и преемственность поколений, единство народов России. Традиционные российские духовно-нравственные ценности объединяют нашу многонациональную и многоконфессиональную страну.

92. Защита традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти осуществляется в целях укрепления единства народов Российской Федерации на основе общероссийской гражданской идентичности, сохранения исконных общечеловеческих принципов и общественно значимых ориентиров социального развития.

93. Защита традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти обеспечивается путем решения следующих задач:

1) укрепление гражданского единства, общероссийской гражданской идентичности, межнационального и межконфессионального согласия, сохранение самобытности многонационального народа Российской Федерации;

2) защита исторической правды, сохранение исторической памяти, преемственности в развитии Российского государства и его исторически сложившегося единства, противодействие фальсификации истории (выделено мной. – А. Д.);

3) укрепление института семьи, сохранение традиционных семейных ценностей, преемственности поколений россиян;

4) реализация государственной информационной политики, направленной на усиление в массовом сознании роли традиционных российских духовно-нравственных и культурно-исторических ценностей, неприятие гражданами навязываемых извне деструктивных идей, стереотипов и моделей поведения;

5) развитие системы образования, обучения и воспитания как основы формирования развитой и социально ответственной личности, стремящейся к духовному, нравственному, интеллектуальному и физическому совершенству;

6) поддержка общественных проектов, направленных на патриотическое воспитание граждан, сохранение исторической памяти и культуры народов Российской Федерации;

7) укрепление культурного суверенитета Российской Федерации и сохранение ее единого культурного пространства;

8) сохранение материального и нематериального культурного наследия российского народа, популяризация достижений российской науки и техники, литературы, художественной культуры, музыки и спорта, в том числе путем доработки учебных программ образовательных организаций;

9) духовно-нравственное и патриотическое воспитание граждан на исторических и современных примерах, развитие коллективных начал российского общества, поддержка социально значимых инициатив, в том числе благотворительных проектов, добровольческого движения;

10) поддержка религиозных организаций традиционных конфессий, обеспечение их участия в деятельности, направленной на сохранение традиционных российских духовно-нравственных ценностей, гармонизацию российского общества, распространение культуры межконфессионального диалога, противодействие экстремизму;

11) формирование государственного заказа на проведение научных исследований, публикацию научно-популярных материалов, создание произведений литературы и искусства, кинематографической, театральной, телевизионной, видео- и интернет-продукции, оказание услуг, направленных на сохранение традиционных российских духовно-нравственных ценностей и культуры, защиту исторической правды и сохранение исторической памяти, а также обеспечение контроля качества выполнения этого государственного заказа;

12) защита и поддержка русского языка как государственного языка Российской Федерации, усиление контроля за соблюдением норм современного русского литературного языка, пресечение публичного исполнения, распространения через средства массовой информации продукции, в которой содержатся слова и выражения, не соответствующие указанным нормам (в том числе нецензурная лексика) (выделено мной. – А. Д.);

13) защита российского общества от внешней идейно-ценностной экспансии и внешнего деструктивного информационно психологического воздействия, недопущение распространения продукции экстремистского содержания, пропаганды насилия, расовой и религиозной нетерпимости, межнациональной розни;

14) повышение роли России в мировом гуманитарном, культурном, научном и образовательном пространстве.

Стратегическая стабильность и взаимовыгодное международное сотрудничество

94. Перераспределение мирового потенциала развития, формирование новых архитектуры, правил и принципов мироустройства сопровождаются нарастанием геополитической нестабильности, обострением межгосударственных противоречий и конфликтов.

95. Страны, теряющие безусловное лидерство, пытаются диктовать другим членам международного сообщества свои правила, используют средства недобросовестной конкуренции, применяют в одностороннем порядке ограничительные меры (санкции), открыто вмешиваются во внутренние дела суверенных государств. Такие действия ведут к расшатыванию общепризнанных принципов и норм международного права, ослаблению и разрушению существующих институтов и режимов международно-правового регулирования, обострению военно-политической обстановки, снижению предсказуемости и ослаблению доверия в отношениях между государствами.

96. Российская Федерация проводит последовательную, независимую, многовекторную, открытую, предсказуемую и прагматичную внешнюю политику, направленную на защиту своих национальных интересов и укрепление международной безопасности.

97. Российская Федерация стремится к обеспечению устойчивости системы международных отношений на основе безусловного соблюдения норм международного права, укрепления центральной координирующей роли ООН и ее Совета Безопасности при разрешении глобальных и региональных проблем.

98. Российская Федерация стремится к повышению предсказуемости в отношениях между государствами, укреплению доверия и безопасности в международной сфере. Для снижения угрозы развязывания новой глобальной войны, предотвращения гонки вооружений и исключения ее переноса в новые среды необходимо совершенствовать механизмы поддержания стратегической стабильности, контроля над вооружениями, предотвращения распространения оружия массового уничтожения и средств его доставки, соблюдать меры доверия.

99. Россия сохраняет приверженность использованию политических средств, миротворчества, при внутригосударственных прежде всего механизмов дипломатии и урегулировании международных и конфликтов. В случае совершения иностранными государствами недружественных действий, представляющих угрозу суверенитету и территориальной целостности Российской Федерации, в том числе связанных с применением ограничительных мер (санкций) политического или экономического характера либо использованием современных информационно-коммуникационных технологий, Российская Федерация считает правомерным принять симметричные и асимметричные меры, необходимые для пресечения таких недружественных действий, а также для предотвращения их повторения в будущем.

100. Целями внешней политики Российской Федерации являются создание благоприятных условий для устойчивого социально-экономического развития страны, укрепление национальной безопасности, упрочение позиций Российской Федерации как одного из влиятельных центров современного мира.

101. Достижение целей внешней политики Российской Федерации осуществляется путем решения следующих задач:

1) повышение устойчивости международно-правовой системы, недопущение ее фрагментации, ослабления или избирательного применения норм международного права;

2) укрепление международного мира и безопасности, предотвращение использования военной силы в нарушение Устава ООН, устранение предпосылок для развязывания глобальной войны и рисков применения ядерного оружия;

3) совершенствование механизмов обеспечения коллективной безопасности на глобальном и региональном уровнях, осуществление и при необходимости развитие мер доверия, предотвращение инцидентов в военной сфере;

4) поддержание стратегической стабильности, совершенствование механизмов нераспространения оружия массового уничтожения, средств его доставки и связанных с их производством товаров и технологий, механизмов контроля над вооружениями, а также механизмов ответственного поведения в сфере создания и использования биотехнологий;

5) углубление сотрудничества с государствами – участниками СНГ, Республикой Абхазия и Республикой Южная Осетия на двусторонней основе и в рамках интеграционных объединений, в первую очередь Евразийского экономического союза, Организации Договора о коллективной безопасности, Союзного государства;

6) обеспечение интеграции экономических систем и развитие многостороннего сотрудничества в рамках Большого Евразийского партнерства;

7) развитие отношений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия с Китайской Народной Республикой, особо привилегированного стратегического партнерства с Республикой Индией, в том числе в целях создания в Азиатско-Тихоокеанском регионе надежных механизмов обеспечения региональной стабильности и безопасности на внеблоковой основе;

8) углубление многопрофильного сотрудничества с иностранными государствами в форматах Шанхайской организации сотрудничества и БРИКС, укрепление функциональных и институциональных основ взаимодействия в рамках РИК (Россия, Индия, Китай);

9) поддержка развития региональной и субрегиональной интеграции в рамках многосторонних международных институтов, диалоговых площадок, региональных объединений, в том числе в Азиатско-Тихоокеанском регионе, Латинской Америке и Африке;

10) поддержание равноправного и взаимовыгодного диалога со всеми заинтересованными государствами в целях развития торгово-экономической кооперации, укрепления международной и региональной стабильности;

11) содействие устранению и предотвращению возникновения очагов напряженности и конфликтов на территориях соседних с Российской Федерацией государств;

12) повышение роли Российской Федерации в миротворческой деятельности;

13) оказание союзникам и партнерам Российской Федерации поддержки при решении ими вопросов, связанных с обеспечением обороны и безопасности, нейтрализацией попыток внешнего вмешательства в их внутренние дела;

14) защита прав и интересов граждан Российской Федерации и российских компаний за рубежом;

15) поддержка экспорта российских товаров, в том числе высокотехнологичной продукции, противодействие использованию в отношении российских компаний средств недобросовестной конкуренции и дискриминационных мер;

16) развитие международных торгово-экономических связей, содействие привлечению в Российскую Федерацию иностранных инвестиций, передовых технологий и высококвалифицированных специалистов;

17) обеспечение интересов Российской Федерации, связанных с освоением космического пространства, Мирового океана, Арктики и Антарктики;

18) повышение роли Российской Федерации в мировом гуманитарном, культурном, научном и образовательном пространстве, укрепление позиций русского языка как языка международного общения;

19) оказание поддержки соотечественникам, проживающим за рубежом, в осуществлении их прав, в том числе права на сохранение общероссийской культурной идентичности, обеспечение защиты их интересов;

20) укрепление братских связей между русским, белорусским и украинским народами;

21) противодействие попыткам фальсификации истории, защита исторической правды, сохранение исторической памяти;

22) укрепление позиций российских средств массовой информации и массовых коммуникаций в глобальном информационном пространстве;

23) развитие сотрудничества в рамках международных организаций и институтов, расширение использования инструментов сетевой дипломатии;

24) развитие военно-политического и военно-технического сотрудничества с иностранными государствами;

25) развитие международного сотрудничества в области противодействия терроризму, экстремизму, коррупции, незаконному производству и обороту наркотических средств и психотропных веществ, нелегальной миграции, трансграничной преступности;

26) развитие международного сотрудничества в интересах формирования безопасного и равноправного глобального информационного пространства;

27) развитие взаимодействия с иностранными государствами в области охраны окружающей среды и предотвращения изменений климата;

28) содействие иностранным государствам в ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, в борьбе с биологическими угрозами, распространением опасных инфекционных заболеваний;

29) интеграция в мировое транспортное пространство, реализация транзитного потенциала Российской Федерации;

30) активизация сотрудничества в сфере содействия международному развитию, в первую очередь на постсоветском пространстве;

31) осуществление на постсоветском пространстве работы, направленной на формирование взаимовыгодных для России и иностранных государств подходов к участию в деятельности международных организаций, осуществлению экономической взаимопомощи, решению социальных и гуманитарных вопросов, а также вопросов, связанных с развитием новых технологий;

32) расширение сотрудничества с государствами – участниками СНГ в области укрепления биологической безопасности.

V. Организационные основы и механизмы реализации настоящей Стратегии

102. Органы публичной власти в своей деятельности руководствуются положениями настоящей Стратегии.

103. Реализация настоящей Стратегии осуществляется на плановой основе путем согласованных действий органов публичной власти, организаций и институтов гражданского общества под руководством Президента Российской Федерации за счет комплексного применения политических, организационных, социально-экономических, правовых, информационных, военных, специальных и иных мер, разработанных в рамках стратегического планирования в Российской Федерации.

104. Задачи, предусмотренные в рамках стратегических национальных приоритетов, решаются путем разработки, корректировки и исполнения документов стратегического планирования, программ и проектов в области обеспечения национальной безопасности и социально-экономического развития Российской Федерации, а также их необходимого ресурсного обеспечения.

105. Контроль за реализацией настоящей Стратегии осуществляется в рамках государственного мониторинга состояния национальной безопасности на основе показателей состояния национальной безопасности, определяемых Президентом Российской Федерации. Результаты такого контроля отражаются в ежегодном докладе Секретаря Совета Безопасности Российской Федерации Президенту Российской Федерации о состоянии национальной безопасности и мерах по ее укреплению.

106. Реализация настоящей Стратегии предусматривает совершенствование системы государственного управления и стратегического планирования в области обеспечения национальной безопасности и социально-экономического развития Российской Федерации.

* * *

Реализация настоящей Стратегии будет способствовать сбережению народа России, развитию человеческого потенциала, повышению качества жизни и благосостояния граждан, укреплению обороноспособности страны, единства и сплоченности российского общества, достижению национальных целей развития, повышению конкурентоспособности и международного престижа Российской Федерации.

Приложение 2

Родина слышит

(По материалам информационного холдинга Bloomberg и портала «Мир 24»)

Американцы не только располагают многочисленными прослушивающими устройствами в России, но и усиливают активность на этом направлении. Об этом в интервью международному информационному холдингу Bloomberg рассказал президент страны Владимир Путин еще в 2016 году.

Посол США в СССР Аверелл Гарриман, фото: Мусаэльян Владимир, ТАСС

Он напомнил, что после распада Советского Союза отношение к бывшему врагу в России вначале изменилось полностью. Посчитав, что теперь Запад станет лучшим другом, Москва в качестве жеста доброй воли отказалась от части военной и разведывательной активности, которая тогда воспринималась как пережиток холодной войны. Например, прекратила полеты стратегической авиации вдоль границ США, хотя американцы возле России как летали, так и продолжали летать.

А еще отдельные российские политики посчитали, что теперь следить за друзьями незачем. «Вспомните, чего стоил хотя бы такой жест, как открытие наших систем подслушивания в американском посольстве в Москве. Никто в ответ нам ничего подобного не сделал», – заметил президент.

Стоит отметить, что за словами Путина стоит не какое-то общее впечатление или размытый образ, а реальный исторический факт, вряд ли имеющий аналоги в мировой истории. Портал «МИР 24» решил вспомнить, как следили за американскими дипломатами в Союзе.

Операция «Исповедь»

Дипломатические отношения между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки были установлены 16 ноября 1933 года. Естественно, первым делом всесильные в отношении собственных граждан советские спецслужбы захотели взять под контроль американских гостей.

Однако для внедрения в кабинет послу США жучка им понадобилось более десяти лет. Ведь в конце концов США в то время, как и сейчас, были одной из наиболее развитых в технологическом отношении стран мира, и обычные средства прослушки, даже если бы их удалось внедрить, не решали проблему. Только в конце 1943 г. Лаврентий Берия доложил Сталину: «Златоуст» – такое название получила уникальная разработка – создан и успешно испытан. Похожее на головастика пассивное подслушивающее устройство не имело элементов питания и тока – импульсы подавались ему генератором, который мог находиться за 300 метров от самого прибора, например, на крыше соседнего жилого дома. Таким образом, найти шпиона в то время было практически невозможно.

Еще полтора года НКВД искал способ внедрить «Златоуста» в кабинет посла Аверелла Гарримана и в итоге сыграл на одном из главных и обязательных для любого дипломата качестве – на патриотизме. В дни Ялтинской конференции, в феврале 1945 года, свое 20-летие праздновал Всесоюзный пионерский лагерь «Артек». Приглашения посетить его получили лидеры США и Великобритании Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль.

Разумеется, сами они приехать не могли, все-таки в последние месяцы Великой Отечественной войны у них были дела поважнее, а вот послы от приглашений не отказались.

После исполнения американского гимна хором советских пионеров четверо из них преподнесли Гарриману огромный деревянный герб его страны. Английский посол, также приехавший в «Артек», такого подарка не удостоился. И на вопрос растерявшегося Гарримана, что же ему делать с этим знаком внимания, советский дипломат, переводчик Сталина Валентин Бережков, посоветовал – повесьте, мол, в кабинете. И пусть англичане завидуют.

Как это ни поразительно, но именно так американский дипломат и поступил. В итоге восемь лет советские спецслужбы имели прямой доступ в кабинет главы дипмиссии. При этом герб оказался сделан столь приятно для американского глаза, что сменщики Гарримана меняли обстановку, шторы, столы, стулья, но подарок советских пионеров оставался на месте.

По одной из версий, чтобы вычислить утечку, спецслужбы даже допрашивали сотрудников посольства с помощью детектора лжи, но успеха не добились. Поймать «Златоуста» удалось только, что называется, «на живца». Тогдашнему послу Джорджу Кеннану приказали диктовать текст депеши в Вашингтон в присутствии технических специалистов. При звуках его голоса внезапно началась передача данных. Приборы указали на герб как источник сигнала, тут-то и была найдена небольшая пластинка. Другие источники утверждают, что вскрыть операцию смог бдительный начальник охраны, заметивший, что утечки прекратились ровно в тот момент, когда роскошный герб снимали со стены для реставрации. Еще есть версии, что дерево рассохлось, и жучок показался в трещине, а также вариант с предателем, передавшим секрет.

Рассказать об унизительном промахе США решились только спустя семь лет. И сделали они это лишь после того, как был сбит самолет-шпион U-2 с Гарри Пауэрсом. Хотели показать, что СССР тоже шпионит. Сейчас «Златоуст» хранится в музее ЦРУ в Лэнгли. Скопировать устройство в то время американцы и их союзники так и не смогли. Точнее смогли, но не полностью – так, английский прибор мог получать энергию только с расстояния около 30 метров, а это в десять раз меньше расстояний, на которых работала советская техника.

Назовем имена советских инженеров, которые помогли нашей Родине в течение нескольких лет получать сверхсекретную информацию из самого сердца берлоги наших тогдашних «партнеров»: Вячеслав Асташин и Лев Термен.

Светлая память их мужеству и таланту!

Приложение 3

Александр Александрович Зиновьев («По материалам сайтов об А. А. Зиновьеве)

29 октября – день рождения замечательного сына русского народа, ученого и писателя Александра Александровича Зиновьева.

Ирония истории проявилась в том, что мыслителя вселенского масштаба дала миру та самая Чухлома, о которой даже в России всегда отзывались с усмешкой. Сам Зиновьев писал: «Наша Костромская область считалась самой глухой в России. Наш Чухломской район считался самым глухим в области. А наша деревня Пахтино считалась самой глухой в районе».

Восхождение из Пахтина к вершинам мировой славы напоминает путь, пройденный в ХVIII веке Михаилом Ломоносовым.

Но стартовые позиции такого взлета Зиновьеву не обещали. В начале 1920-х годов жизнь в стране, приходившей в себя от последствий Первой мировой и Гражданской войн, была сложной. Особенно тяжело пришлось многодетным семьям. А в семье Зиновьевых было 11 детей. Александр родился средним и имел пять старших братьев и сестер и столько же младших.

Талант нового Ломоносова первым в мальчишке разглядел его школьный учитель. По его совету уезжавший на заработки в Москву отец взял с собой Александра, которому не было еще 11 лет.

Зиновьев вспоминал: «Тридцатые годы были самыми мрачными и одновременно самыми светлыми в советской истории. Самыми мрачными в смысле тяжелых условий жизни масс населения, массовых репрессий и надзора. Самыми светлыми по иллюзиям и по надеждам. Мы получили широкое общее образование, включившее знакомство с мировой историей и достижениями мировой культуры. Нас воспитывали в духе гуманизма и идей лучших представителей рода человеческого в прошлом. Нам старались привить высокие нравственные принципы. Что из этого вышло на деле – другой вопрос».

Что вышло из Зиновьева – известно. С детства он много читал. В 13 лет увлекся философией. В неполные 17 лет поступил на философский факультет Московского института философии, литературы и истории (МИФЛИ).

Критический взгляд на окружавшую действительность, чем Зиновьев отличался всегда и везде (в СССР, на Западе, в России), появился у него рано: «Уже в школе мои соученики и учителя заметили одну мою особенность: если я хвалил какие-то явления советской жизни, то получалось это так, что лучше было бы, чтобы я ругал, а не хвалил».

В конце 30-х годов неудовлетворенность от жгущих душу противоречий между высокими идеалами коммунистического общества, которые были близки Зиновьеву, и теми порядками, которые впоследствии он назовет «реальным коммунизмом», принесла ему немало драматических испытаний.

Честный и критический взгляд на советское общество, привычка высказываться прямо привели молодого человека к следователю на Лубянку. И тут его спасение выглядит просто фантастическим. Следователь решил использовать юношу в качестве «живца». Но по дороге на специальную квартиру для предполагаемых встреч с «сообщниками» Зиновьев ускользнул от утративших бдительность сотрудников «органов».

Далее были мытарства по стране со случайными заработками и угрозой нового ареста. Выход был им найден осенью 1940 года: Зиновьев явился в один из военкоматов и сказал, что потерял документы, но хочет служить в армии.

В предвоенные годы такое желание молодежи было массовым явлением. Зиновьеву поверили, и в день своего 18-летия он стал красноармейцем.

Великую Отечественную Александр встретил на границе. Отвечая на мой вопрос, что было для него самым страшным на войне, Зиновьев сказал:

«Самым страшным для меня были растерянность, паника и хаос в первые недели войны.

Бойцы бросали оружие, даже когда можно было сопротивляться, и сдавались в плен. Командиры срывали знаки отличия, уничтожали документы».

Как и многие фронтовики, Зиновьев не очень любил говорить о войне. Но и не уходил от разговоров о ней. Он был человеком сдержанным и уравновешенным, но факты фальсификации истории войны выводили его из себя. По мере возможности он разоблачал их в характерной для него бескомпромиссной манере.

Демобилизовавшись в 1946 году, Александр Александрович поступил в МГУ. Там же в 1954 г. прошла защита его кандидатской диссертации.

Присутствовавший на ней философ Карл Кантор свидетельствовал: «Зал ученого совета, где проходила защита, не вмещал всех желающих. Многие приехали из других городов. Диссертация – «как антимарксистская» – была «завалена». Ее пришлось защищать дважды – еще раз на ученом совете факультета и затем в ВАКе, где Зиновьеву все-таки присудили кандидатскую степень. Вспоминаю, что провал на ученом совете переживался им и его учениками как триумф. И это был триумф».

Александр Александрович создал свою логическую школу. И впервые мировое признание Зиновьев получил именно как логик. Еще в советское время его причисляли к тройке ведущих логиков мира. Все его крупные работы были вскоре переведены на иностранные языки. Он стал единственным от СССР членом Финской академии наук.

В 1976 году на Западе была опубликована его книга «Зияющие высоты». Зиновьев в ней в иронической, юмористичной форме нарисовал общественную жизнь в Советском Союзе.

Вдова Зиновьева Ольга Мироновна рассказывает: «Решение публиковать «Зияющие высоты» было испепеляющим. Для нас начался новый отсчет времени. Жизнь распалась на периоды «до» и «после». При том, что в смысле советской карьеры Зиновьев был человеком удавшимся – доктором философских наук, профессором, заведующим кафедрой логики МГу… Если бы он вел себя как обычный советский чинуша от науки, все было бы в порядке, стал бы действительным членом Академии наук СССР. Но Зиновьев-то был другой, со своим восприятием мира. И «Зияющие высоты» в его судьбе не были случайностью. Неся в себе факел особенности, Александр Александрович не мог поступать иначе».

За эту книгу, признанную антисоветской, в 1978 году Зиновьев с женой и шестилетней дочерью был выслан из СССР.

На Западе его поначалу встретили с распростертыми объятиями, видя в нем незаурядного диссидента. Но заявление вынужденного эмигранта, что в СССР он был свободным человеком, и последовавший затем критический анализ западной действительности в книгах «Запад» и «На пути к сверхобществу» охладили пыл бойцов «холодной войны».

В автобиографической книге «Исповедь отщепенца» Зиновьев высказался вполне определенно: «Диссидентам я сочувствовал, со многими был знаком, но никогда не восхищался ими и сам никогда диссидентом не был».

Замечательный русский мыслитель никогда не боролся за разрушение своей Родины, как это делала «пятая колонна» в СССР и их современные преемники в нынешней России. Именно Зиновьеву принадлежит знаменитая фраза, произнесенная им с горечью: «Целили в коммунизм, а попали в Россию».

Долго друживший с ним скульптор Эрнст Неизвестный сказал: «Зиновьев никогда не произрастал «из», не срастался «с» тезисами, партийными или групповыми. Его мышление и метод бытия были полифоничны, как его одаренность. Он был позитивистом и поэтом одновременно».

На Западе он был признан крупнейшим социологом ХХ века. За книгу «Коммунизм как реальность» он первым и единственным из отечественных специалистов (многие из которых не считают Зиновьева социологом!) получил престижную премию имени французского социолога XIX века Алексиса де Токвиля.

У Зиновьева был серьезный по мировым меркам конкурент – Карл Поппер. Но победил Александр Александрович. Как признал председатель жюри Раймон Арон, только Зиновьев создал оригинальное учение о советском коммунизме и коммунистическом обществе.

Раньше всех Зиновьев распознал губительные последствия горбачевской «перестройки», дав ей ставшее крылатым определение «катастройка».

Распад СССР Александр Александрович считал величайшей геополитической катастрофой XX века. Наряду с десятками книг и сотнями статей, Зиновьев оставил нам свои пророчества-предупреждения. В книге «Запад» он написал: «Вся освободительная и цивилизаторская деятельность стран Запада в прошлом имела одну цель: завоевание планеты для себя, а не для других, приспособление планеты для своих, а не чужих интересов. Они преобразовывали свое окружение так, чтобы им было удобнее жить в нем. Когда им мешали в этом, они не гнушались никакими средствами».

Подтверждением справедливости этих слов стали «гуманитарные» бомбардировки странами НАТО Югославии, их «дружеская помощь» народам Афганистана, Ирака, Ливии и Сирии в установлении «демократии».

В 1999 году антизападная позиция по Югославии стоила Зиновьеву Нобелевской премии. Но, в отличие от Горбачева, он не был падок на западные «кренделя» и «погремушки».

30 июня 1999 года Александр Александрович с семьей вернулся в Россию.

Более двадцати лет прожив на Западе и хорошо его изучив, Зиновьев забил в набат, предупреждая, что, добившись распада СССР, Запад будет стремиться «добить Россию», территориальная целостность которой находилась тогда под угрозой.

Зиновьев подчеркивал, что в отношении к русскому народу «хозяева глобального сверхобщества являются продолжателями дела Гитлера, но на более мощной основе современной науки и в замаскированной под демократию форме».

Но Александр Александрович ничуть не идеализировал российских людей. В 2003 году, отвечая на вопрос, какие черты характеризуют нас как народ, он выдал вот такие «комплименты»: «Нас отличают, например, очень низкий уровень самоорганизации, очень высокий уровень холуйства, высокая степень склонности к предательству. И, конечно, очень низкая самооценка и преклонение перед другими народами».

Некоторые замечания Зиновьева не лишены иронии. В философско-этической повести «Иди на Голгофу», написанной в 1982 году, читаем: «Мы, русские, имеем богатый исторический опыт страдания. Страдания стали нашим привычным образом жизни и нашей натурой. Мы страдаем с выдумкой, с талантом, с большим мужеством и терпением, можно сказать – профессионально. И, конечно, с наслаждением. Мы, русские, поставляем в мировую культуру не только коммунистические идеи, шпионов, водку, иконы и матрешек, но и первоклассных страдальцев».

В России, говорит Ольга Зиновьева, ее муж создал принципиально новый жанр социологического романа с использованием научных методов, глубоких познаний в логике, философии, математике, истории». Книги Зиновьева-писателя сегодня с большим интересом читают во всем мире.

И все больше людей понимает, что творческое наследие Зиновьева сейчас чрезвычайно актуально. Новым подтверждением этому стал вышедший к юбилею сборник «Александр Александрович Зиновьев: опыт коллективного портрета». Книга составлена из свидетельств о нем более восьмидесяти человек, лично знавших его.

Известный политик Сергей Бабурин в ней верно заметил: «Зиновьев никогда не был и не будет памятником. Он символ мятежного духа и вечного поиска ответов на вопросы нашей действительности».

Этот человек прожил жизнь, достойную пера лучших писателей мира. По вкладу в мировую науку и культуру он по праву занимает одно из первых мест в ряду ведущих мыслителей планеты.

Умер Александр Александрович Зиновьев 10 мая 2006 года.

Приложение 4

Ротшильда могли убить из-за Байдена

16 января 2021 г. при очень странных обстоятельствах умер глава группы Ротшильдов – Бенджамин де Ротшильд.

Виталий Ким 17 января 2021 г. (по материалам «Экспресс-газеты)

Бенджамина де Ротшильда могли убить из-за Джо Байдена.

Его считали самым богатым и влиятельным представителем известного рода. Официальная причина смерти – сердечный приступ. Но 57-летний банкир мог скончаться не по естественным причинам – его могли убить. Такие мысли напрашиваются из-за прошедших американских выборов. Уже давно не секрет, что Рокфеллеры поддержали в них Джо Байдена, а Ротшильды – Дональда Трампа. Между двумя кланами мировой закулисы давно идет ожесточенная война за господство на планете.

В 2016 году Ротшильды обыграли Рокфеллеров в пух и прах, когда Трамп в президентской гонке противостоял Хилари Клинтон. Теперь их противники решили взять реванш. И у них это получилось. Практически получилось. Но и Ротшильды не собирались просто так сдаваться. Они запланировали сразу несколько сценариев, по которым Трамп все-таки останется в Белом доме. Либо его место займет кто-то другой из числа республиканцев. Именно на днях Бенджамин планировал большое совещание по вопросу того, что теперь предпримет его клан. Одна из идей, которую поддерживал и Бенджамин, – раскрыть имеющийся компромат на Джо Байдена и его команду. Он такой внушительный и скандальный, что произведет эффект разорвавшейся бомбы в случае обнародования. Именно это могло послужить причиной убийства банкира.

Противостояние Ротшильдов и Рокфеллеров за контроль над мировой банковской системой и природными ресурсами идет давно. Многие уверены: основной причиной двух мировых войн ХХ столетия было изъятие у Ротшильдов и консолидация Рокфеллерами евразийских нефтяных активов. Именно для этого Германию дважды натравливали на Британию, чтобы у нее их отбить. Рокфеллеры щедро спонсировали Адольфа Гитлера, после того как он пришел к власти, ради собственных интересов.

Сейчас Ротшильды стали побеждать оппонентов в этой столетней войне. И тогда Рокфеллеры решили пойти ва-банк. Чтобы сместить Трампа и посадить на его место дряхлую марионетку Байдена, они решились на распространение по планете смертельного вируса. Уже давно не секрет, что данные о нем имелись у американских ученых задолго до появления в Китае. И клану Рокфеллеров глобальный катаклизм было жизненно необходим, иначе в 2020 году они Трампа бы не победили. Во время правления неудержимого Дональда экономика США устремилась вверх, безработица упала до рекордно низкого уровня. А в Америке есть правило: если экономика растет, то президент остается на второй срок.

Кто управляет планетой?

В швейцарском Федеральном технологическом институте проанализировали, как устроена мировая экономика.

По этой же причине в Соединенных Штатах раздули движение за права чернокожих. Его спланировал и осуществил член рокфеллеровского клана Джейк Салливан, ставший в команде нового американского президента советником по национальной безопасности. Митинги и акции протеста после смерти негра Джорджа Флойда серьезно ударили по имиджу американского президента.

Ну и как вишенка на торте – недавняя попытка захвата Капитолия якобы сторонниками Трампа. На самом деле его осуществили подконтрольные ЦРУ агенты, чтоб показать красивую картинку безумств и маргинальность протрампо- вских сил. Американские разведчики напрямую подчиняются Ротшильдам. Именно поэтому Трампу так и не удалось взять спецслужбы государства под контроль. Этими беспорядками они сломали Дональда, заставили его признать поражение и отдать власть. Но умерший Бенджамин Ротшильд хотел продолжать борьбу. Возможно, что за это и поплатился. Будут ли Ротшильды мстить за смерть главы своего клана? Конечно. Так что легким президентство Джо Байдена не будет.

Приложение 5

Ошибки В. С. Измозика

Доктор исторических наук В. С. Измозик свою рецензию на нашу предыдущую книгу «Тайны архивов НКВД. 1937–1938: Взгляд изнутри» начинает с интригующего названия – «Сенсация? Или фальсификация?», а заканчивает эту рецензию своим же однозначным выводом «об откровенной фальсификации истории»[248].

Попробую в связи с таким неожиданным и, скажу прямо – оскорбительным – резюме объяснить Читателю появившуюся у меня необходимость публично ответить В. С. Измозику на его «аргументированную» критику.

Во-первых, большинство глав той, предыдущей, книги основаны на материалах недавно рассекреченных фондов Центрального архива ФСБ России и прошли научное рецензирование двумя докторами исторических наук: О. Б. Мозо- хиным и В. А. Сахаровым – крупнейшими специалистами в области уголовно-правовой политики СССР 30-х годов прошлого века. То есть эти авторитетные профессионалы подтвердили научную состоятельность моей рукописи и сочли возможным и полезным ее публикацию. Однако, даже авторитет общепризнанных профессионалов не послужил В. С. Измозику предостережением от поспешных, нелепых и неквалифицированных выводов.

Во-вторых, книга изначально задумывалась как способ расширить источниковую базу изучения истории сталинизма, представить выявленные архивные документы широкой научной общественности и любителям отечественной истории. И, таким образом, попытаться уйти от ложных стереотипов и предпринять попытку ОБЪЯСНИТЬ причины трагедии 1937–1938 годов.

В-третьих, я не стал бы просить издательство «Дирек- тмедиа Паблишинг» публиковать мой ответ В. С. Измозику, если бы питерская редакция газеты «Санкт-Петербургские ведомости» соблаговолила предоставить мне возможность доказать научную несостоятельность «рецензии» В. С. Измозика на страницах своего издания. Однако редакция газеты проигнорировала мое предложение. Мне же представляется, что человеческая бестактность и научные оскорбления требуют адекватной реакции.

А теперь перейдем к анализу «аргументации» В. С. Измозика.

Первое. Рецензенту почему-то не понравилось утверждение о том, Ежов сознательно скрыл от Сталина информацию о КОЛИЧЕСТВЕ арестованных и осужденных в 1937–1938 гг. Да, действительно, в Центральном архиве ФСБ РФ был обнаружен машинописный подлинник «Сводки о количестве арестованных и осужденных за 1936 – первую половину 1938 гг.», которую по тогдашним правилам партийного делопроизводства следовало направить в Инстанцию. Однако Ежов распорядился передать первый экземпляр сводки в свой личный архив с резолюцией «в архив», второй же экземпляр сводки находился в рабочем столе одного из руководящих сотрудников НКВД С. Я. Зубкина вплоть до его ареста 29 ноября 1938 г.

Таким образом, сомнения В. С. Измозика в неправомерности нашего вывода о сознательном сокрытии Ежовым масштабов репрессий выглядят по меньшей мере странными и неубедительными.

Второе. Рецензент подвергает сомнению наш вывод о фальшивом характере шифротелеграммы Сталина, использованной в докладе Н. С. Хрущева на XX съезде КПСС. Думается в связи с этим, что В. С. Измозику следовало бы вспомнить о статье «Шифротелеграмма И. В. Сталина от 10 января 1939 года…», опубликованной в журнале «Вопросы истории» (2017, № 1, с. 97–112), которая расставила все точки над «i» в вопросе о так называемой достоверности сталинской телеграммы. Неплохо было бы по этому поводу рецензенту освежить в памяти и работу Г. Ферра «Антисталинская подлость».

Третье. Приходится напомнить рецензенту, что впервые вопрос о достоверности всего архивного дела Л. П. Берии, состоящего из 39 основных томов и 4 томов приложений, был поставлен в статье «Документы РГАСПИ об устранении Л. П. Берии», опубликованной в журнале «Отечественные архивы» (2015, № 3, с. 44–49). С тех пор в историографии сталинизма не появлялись документы, опровергающие вывод о подложном характере дела Берии.

То есть кроме беспардонного, ничем не подкрепленного самомнения и НЕЛЕГИТИМНО присвоенного права говорить от имени научной общественности В. С. Измозик показал, кроме всего, и свое полное незнание научной периодики по теме своей же рецензии.

В заключение хочется обратить внимание читателей на явную предвзятость рецензента и его пренебрежение к новым документам, предложенным в книге «Тайны архивов НКВД: 1937–1938. Взгляд изнутри». Одновременно необходимо выразить искреннее сочувствие студентам В. С. Измозика за неумение их профессора анализировать новую источниковую базу истории сталинизма. Вряд ли В. С. Измозик, судя по его рецензии на книгу «Тайны архивов НКВД…», сможет научить своих студентов умению добывать новые исторические факты и правильно, невзирая на сиюминутные политические тренды, ими распоряжаться.

Уважаемые питерские студенты, читайте наши книги сами и делайте свои собственные выводы!

Недаром древние историки говорили: «Не стыдно заблуждаться, стыдно – упорствовать в своих заблуждениях!»

Неужели древние, судя по рецензии В. С. Измозика, ошибались?

Не стыдно ли Вам, В. С. Измозик, хотя бы перед своими студентами и читателями «Санкт-Петербургских ведомостей»? Или, может быть, Вы сможете назвать хотя бы один фальшивый документ из моей книги, который, по Вашему мнению, прикрыт «внешним наукообразием изложения…»?

Приложение 6

Белоруссия

Обращение ветеранов силовых структур Республики Беларусь[249]

19 октября 2020 г.

Мы – офицеры запаса и в отставке, посвятившие свою жизнь служению Отечеству, прошли с Беларусью весь путь ее становления и развития как суверенного и независимого государства, обеспечивая своим ратным трудом главное условие для этого – мирное небо над Родиной и спокойствие в стране.

Мы хорошо помним первые годы независимости, когда под диктовку «вершителей судеб мира из-за океана» в Беларуси была осуществлена попытка разорвать связывающие общество святые скрепы наследников Великой Победы, породить в нашей стране национализм и русофобию. Под возведенной в статус государственной символикой коллаборационистов, сотрудничавших в годы войны с немецко-фашистскими захватчиками, белорусская земля превращалась в идейную и экономическую вотчину Запада. Нас делали независимыми в том смысле, чтобы от нас ничего не зависело. Мы помним пустые полки магазинов, унизительные купоны, угасающие предприятия, людей-челноков, пытавшихся выжить, только рассчитывая на самих себя, распоясавшийся бандитизм и разваливавшуюся армию. Мы хорошо помним, как отнесся белорусский народ к военной форме, на которой появилась символика коллаборационистов. Военному человеку с этой символикой стыдно было появляться в общественных местах, в общественном транспорте, приходилось прятать глаза от осуждающих взглядов наших граждан, выслушивать их справедливые упреки. Военный человек был унижен не только морально. Его тяжелейший труд практически не оплачивался, не на что было кормить семью. Уничтожался военно-технический потенциал армии. Оставшаяся от Белорусского военного округа боевая техника бездумно резалась на металл, на что затрачивались колоссальные средства страны. Безопасность Беларуси в этот период оказалась под серьезной угрозой. Вместе со страной ее армия скатывалась в пропасть.

Мы хорошо помним и твердо убеждены в том, что этот беспредел был остановлен волей белорусского народа, избравшего своим первым Президентом А. Г. Лукашенко. Именно он – наш Президент – отвел страну от пропасти. В Беларуси восстановилась экономика, воцарились мир, спокойствие и порядок, а белорусская армия стала одной из лучших армий мира. Все это время белорусский народ не видел бед, с которыми столкнулись народы ряда бывших советских республик, не видел ужасов нищеты, разрухи и войны. Наши дети рождались, росли и учились под мирным небом в спокойной и стабильной стране.

Однако такая – поистине независимая – Беларусь не устроила тех, кто стремится включить постсоветское пространство в сферу своего влияния и навсегда оторвать его от России. Добившись своих целей путем цветных революций в Украине, Средней Азии, Закавказье, они взялись за Беларусь, вбросили в разжигание протеста огромные средства. Этими средствами подпитаны деструктивные телеграмм-каналы, средства массовой информации, организаторы протестных акций, которые их рьяно отрабатывают в стремлении получения все новых и новых финансовых инъекций. И как во времена появления на белорусской земле войск кайзера либо фюрера новые посланцы Запада пытаются вновь поднять над Беларусью бело-красно-белый флаг – флаг, под которым было сожжено, расстреляно, повешено около двух с половиной миллионов наших соотечественников. К сожалению, этим силам удалось дезориентировать часть белорусского общества, особенно молодежи. Но эта часть – небольшая.

Чтобы создать видимость всенародности протестов, их организаторы выводят на улицы представителей пенсионеров, инвалидов, матерей. Безумие провокаторов дошло до того, что они пытались призвать на протесты военнослужащих, то есть нас с вами – тех, кто принимал присягу и поклялся защищать конституционный строй страны. Нас призвали к предательству, к добровольной потере чести и достоинства. Мы – воины своей страны, беспредельно преданные своему долгу, возмущены такой наглостью бесчестных и продажных «главарей» протестов. Мы никогда не позволим запятнать свою честь предательством и требуем от лидеров оппозиции прекратить терроризировать общество, призывать людей к беззаконию. Дальнейшего продолжения творимого под их руководством беспредела мы не допустим.

Мы гордимся нашей достойной сменой – военнослужащими, стоящими сегодня в строю на страже мира и порядка в стране. Многие из нас – ветеранов Вооруженных Сил – работают в трудовых коллективах, находятся среди белорусской общественности. Мы знаем реальное отношение народа к своим защитникам, к армии и к другим силовым структурам. И мы вправе заявить – народ с вами, защитники Отечества. Он надеется на вас и поддерживает вас.

Мы видим, как угасают силы врагов Беларуси. Обманутые ими люди начинают прозревать, истощаются резервы западных кукловодов для окормления организаторов протестов. Их верхушка, сбежав из Беларуси, еще продолжает лаять, но этот лай становится все более пискливым и похожим на истеричный визг. Очевидно, они уже поняли, что западные хозяева все больше разочаровываются, долго пригревать их не будут, и расплата за беззаконие неминуема.

Соотечественники, братья и сестры, дети и внуки наши! Гордитесь своей страной, не дайте ее растерзать идейным продолжателям тех, кто уничтожал наш народ в годы Великой Отечественной войны. Нам с вами строить сильную

Беларусь. От народного разума, народных идей и предложений зависит ее будущее. Президент Республики Беларусь Александр Григорьевич Лукашенко ждет таких предложений, готов их провести в жизнь и обязательно это сделает, потому что он наш – истинно народный Президент. Все вместе защитим страну, восстановим в ней мир и спокойствие, сделаем ее процветающей и уважаемой, счастливой, радостной и успешной.

ЗАЯВЛЕНИЕ

Председателя Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь Н. И. Кочановой в связи с совместным заявлением лидеров Совета Европы в отношении Беларуси от 13 октября 2020 г.

22 октября 2020 г.

Лидеры Совета Европы в своем заявлении декларируют обеспокоенность событиями в Беларуси, представление о которых они получают на основе односторонней информации.

Мы неоднократно обращались к европейскому сообществу, в том числе к руководителям парламентов стран ЕС, с предложением объективно разобраться в происходящем в Беларуси, и провести конструктивный диалог с предоставлением неопровержимых фактов, раскрывающих причины нынешних событий, включая вмешательство из-за рубежа. Однако мы не были услышаны, несмотря на то что лидеры Совета Европы призывают в своем заявлении соблюдать свободу выражения мнений в качестве одной из основополагающих европейских ценностей.

Представители евроатлантических стран продолжают пользоваться информацией, поступающей исключительно от людей, которые в Беларуси не находятся и не представляют большинство граждан, поддержавших в ходе президентских выборов проводимый в нашей стране государственный курс.

Лидерам Совета Европы следует знать, что «мирные» акции проходят вне правового поля и вызывают недовольство многих граждан Беларуси, которые просят белорусские власти защитить их от произвола агрессивного меньшинства и восстановить спокойную, безопасную жизнь в нашей стране.

Мы готовы к взаимодействию с зарубежными партнерами, к обсуждению всестороннего сотрудничества, включая обмен мнениями о ситуации в Беларуси, на основе взаимного уважения, объективности, учета интересов сторон и невмешательства во внутренние дела.

Обращение украинских студентов к молодежи Беларуси

31 августа 2020 г.

Братья-студенты

и молодежь Республики Беларусь!

Обращаются к вам ваши единоверцы по учебе из Украины. Ребята, следим за ситуацией в вашей стране и не понимаем, как вы можете участвовать в этом бардаке, который замутили страны Запада в лице вашей оппозиции?

Зачем вам придумывать колесо, когда оно давно придумано, зачем вам гадать, что будет с вашей страной, если пройдет госпереворот, когда вы можете посмотреть, что случилось с нашей Украиной или просто спросить у нас, как мы живем, а живем мы, мягко сказать, не очень.

Мы сами многие участвовали в «Майдане» 2014 года, а чего? Учиться не нужно, там музон, тусняк, все на шару, еще и герой, спаситель нации. Мы многие выходили на майдан, как и вы сейчас, по приколу, через месенджеры, а сейчас стоять раком в Польше на клубнике, имея диплом «Архитектура и мостостроение», заплатив 6 тысяч евро за учебу и взяв на это кредит, совсем не по приколу.

Приколы заканчиваются очень быстро, и приходит реальная жизнь, в которой у тебя диплом, как оказывается, нафиг никому не нужен, потому что никто работой тебя не обеспечивает, плавай сам, друг, и долгов выше крыши, которые отдать нереально. В разрушенной стране, где идет война, такие деньги заработать невозможно, выход один – ехать батрачить на пана.

Когда мы поняли, что нас тупо развели и развели жестко, как сами знаете кого, было уже поздно, все. Эпилог этого угара и майданной халявы в конце концов вылез боком.

Собратья студенты, не ведитесь на «сказки венского леса» вашей оппозиции о кренделях небесных, европейской жизни, где вся жизнь бал и праздник. Ведь на балах есть господа и прислуга, которая обеспечивает праздник, кто-то танцует и пьет шампанское, а кто-то моет посуду и драит полы. И с чего вы взяли, что на этом балу вы пан, а не уборщица?

Ребята, белорусы, у вас есть выбор, выбирайте родную Беларусь, мир и благополучие.

Сверстники, выбирайте умом, а не по приколу, по приколу больно!

Дмитрий Мельник, студент Хмельницкого национального университета, экономист, аспирант «Экономика, организация, управление предприятиями», сейчас гастарбайтер в Польше.

Завадская Любовь Леонидовна, студент, «Учет и аудит», чернобылец (с «Чернобыльской зоны», никаких льгот не получила, учусь на платном, 500 € за год обучения + жилье, в Житомирском политехническом университете).

Тарасова Мария, кафедра социологии, Харьковский национальный университет

«Вы все поймете и оцените, захотите вернуть, но может быть поздно…»

(Обращение ансамбля «Косовские пионы» к белорусской молодежи)

27 августа 2020 года

Белорусская молодежь! Вам пишет ансамбль «Косовские пионы» с Косово и Метохии, ваши братья и сестры, славяне, ваши сябры, ваши вековые друзья – сербы! Недавно некоторые из нас окончили университет, некоторые оканчивают учебу. Мы – ваши ровесники.

Мы родились в сердце Сербии, в Косово и Метохии. Мы ездили в школу под сопровождением иностранных вооруженных солдат. На глазах мирового сообщества албанцы убивали даже наших сверстников, и никто за это до сих пор не понес наказание. Албанцы с помощью НАТО, с помощью «прогрессивного мира» отняли нашу сербскую землю, и мы, к сожалению, еще с детства очень хорошо познакомились с «добрыми желаниями» тех западных сил, которые сами себе дали право управлять и оценивать ваши выборы.

Самое невероятное то, что, пока они всех нас учили «демократии», они в то же самое время бомбили нас, искусственно творили «революции», ссорили между собой братские народы…

Мы еще тогда очнулись и поняли, что Третья мировая война – это, по сути, информационная война с целью овладеть прежде всего нашими умами, чтобы получить дешевую рабочую силу и новые рынки.

Нашего президента Слободана Милошевича еще в 1990-х провозгласили «диктатором» все те же политические силы, которые сегодня «заботятся» о ваших выборах. Они похитили его, поверьте, ничуть не случайно именно в день

Косовской битвы, в день самого святого сербского праздника, и потом убили в своей тюрьме в Гааге.

Мы в Сербии и в Косово стояли 20 лет на передовой, на западе Востока и на востоке Запада, и мы бы очень хотели поделиться с вами своим горьким опытом, чувствуя, что мы в очень похожем географическо-политическом положении. Именно потому, что мы уже так долго стоим под ударами западных сил, мы вас просим посмотреть на нас и понять, что, к вашему несчастью, с вами может случиться то же самое, что с нами уже случилось.

Пожалуйста, подумайте о том, почему иностранные силы вмешиваются в ваши выборы? Вы думаете, они искренне заботятся о вашей стране во время пика своих проблем с пандемией и протестами в своих странах? Вспомните, как совсем недавно члены ЕС – союзники Италии – ничем ей не помогли во время пандемии. И как вы себе объясните то, что они сейчас хотят помогать именно вам, против которых веками вели неприкрытую вражескую политику? Неужели вы так наивно верите своим врагам? У нас есть пословица: «Посмотри, что думает твой враг, и только тогда познаешь истину!»

Они никогда не хотели ничего хорошего сделать ни в Сербии, ни на Украине, ни сейчас в вашей прекрасной Беларуси.

Посмотрите на Черногорию, где католики и албанцы бесцеремонно отбирают православные монастыри и церкви. Там на улицах большие шествия против власти, но ЕС никак не комментирует и не вмешивается в их протесты только потому, что народ в Черногории протестами защищает свои, а не их интересы. В Черногории на своей коже поняли, что потеряют и родную веру, и церковь, и землю, только потому что их страна фальсифицированными выборами вошла в НАТО!

Мы тоже молодые люди и можем понять, что кому-то «надоело» иметь одного президента в течение 26 лет. Нам, неопытным, очень часто надоедают и наши родители, особенно если постоянно нас учат, как правило, чему-то хорошему и полезному! К несчастью, обычно мы понимаем, какую защиту имели подле себя, только тогда, когда ее теряем.

В сегодняшнем потребительском мире все более хочется постоянно менять и партнеров, и одежду, и машины… Но Родина – она у вас одна! Она – единственная!

Неужели вы хотите познать такое чувство, когда кто-то продал ваши фабрики, вашу землю, вашу промышленность, даже воду? Знаете ли вы, что наша сербская вода после «оранжевой революции» стала собственностью американской корпорации Соса-Со1а! Поверьте нашему опыту: диктат чужого собственника намного более жестокий и бездушный, чем любой диктат собственного государства.

Почему вы не видите, что ваш президент как опытный лидер во время пандемии коронавируса не позволил полную изоляцию человека от человека, глубоко уважая то, что в менталитете всех славян заложено – бороться вместе. Весь мир смотрел на вас и уважал вас за это. А сейчас вы разъединились!

Ваш президент, как нам показалось, уже годами настаивает на том и личным примером показывает, что необходимо сохранить здоровье народа, работать в поле, заниматься спортом, гордиться своим крестьянским происхождением, своей Родиной, пока западные страны стараются как можно больше забрать у природы. Разве вы не поняли, что многие из нас смотрят на Беларусь с уважением за то, что вы находили в себе силы десятилетиями ухаживать за своей страной, побеждать на мировых соревнованиях, отстаивать свое достоинство и суверенитет?! Неужели вы действительно хотели бы жить в грязных неухоженных городах, работать на проданных фабриках, у олигархов?

Разве не видите, во что превратили Украину? Разве не видели развал Сербии после «оранжевой революции» в 2002 году?

Мы видели, что некоторые из вас вернули президентские стипендии. Разве вам было бы приятнее получать их от тех, чьи руки окровавлены в деревнях и городах Сербии, а также на просторах Ирака, Ливии, Сирии?..

Почему вы не видите то очевидное – ваш п резидент пытается всеми силами удерживать страшные процессы, которые неудержимо уничтожают вековые ценности, культуру и самобытность наших народов?!

Мы понимаем, что, когда человеку не так плохо, ему всегда хочется, чтобы ему было еще и еще лучше. Это подобно тому, что здоровый человек имеет тысячи желаний, а больной только одно. Как только вы потеряете свою свободу, независимость и достоинство, тогда, поверьте, вы все оцените и захотите всеми силами все это вернуть, но только уже будет поздно! Издалека нам видно, что Александр Лукашенко не хочет уйти из власти только из-за того, чтобы не предать все то, что он защищал вместе с вашими родителями в течение 26 лет. Ему бы было легче уйти и заслуженно отдохнуть от такой напряженной и тяжелой работы!

Да, говорят, что большое видится на расстоянии! Тогда приходите и посмотрите на вашу ситуацию из наших разбитых, оккупированных деревень, из проданных фабрик, из наших монастырей XIV века, обнесенных колючей проволокой… И тогда, надеемся, вы все поймете… Поймете, что надо хранить единство народа, веры и государства, чтобы быть независимой, свободной, прекрасной страной – Беларусью!

Обнимаем вас, наши дорогие сябры. С любовью, верой и надеждой – из сердца Сербии, с Косово и Метохии!

Список литературы

1. Алексеев М. Н. «Верный Вам Рамзай». Рихард Зорге и советская военная разведка в Японии. 1933–1938 годы. М.: Алгоритм, 2017.

2. Алидин В. И. Государственная безопасность и время. М.: Изографус, 2001.

3. Бакатин В. В. Избавление от КГБ. М.: Изд-во «Новости», 1992.

4. Баландин Р. К., Миронов С. С. Заговоры и борьба за власть. От Ленина до Хрущева. М.: Вече, 2018.

5. Берия Л. П. Второй войны я не выдержу… Тайный дневник 1941–1945. М.: Яуза-пресс, 2011.

6. Берия Л. П. Сталин. Миссия НКВД. М.: Алгоритм, 2012.

7. Борисов А. В., Дугин А. Н. и др. Полиция и милиция России: страницы истории. М.: Наука, 1995.

8. Борисов Б. Голодомор по-американски. Информационный портал «Новые хроники». http://novchronic.ru/1322.htm

9. Быстролетов Д. Пир бессмертных. М., 2001.

10. Войтиков С. С. Армия и власть. Корнилов, Вацетис, Тухачевский. М., 2016.

11. Войтиков С. С. История противостояния: ЦК или Совнарком. М.: Вече, 2018.

12. Войтиков С. С. Троцкий, Фрунзе, Жуков. Из истории красного бонапартизма. М.: Вече, 2019.

13. Даллес А. ЦРУ против КГБ: искусство шпионажа. М, 2000.

14. Дело Лаврентия Берии. Тайны спецслужб // сб. документов. М., 2015.

15. Дугин А. Н. Тайны архивов. Запад – виновник начала Второй мировой войны. М., Берлин: Директмедиа Паблишинг, 2020.

16. Емельянов Ю. В. Разгадка 1937 года. М., 2013.

17. Животич А. Югославско-советские отношения. 1939–1941. М.: Росспэн, 2019.

18. Жуков Ю. Н. Шаг вправо (1926–1927 гг.). М., 2017.

19. Звягинцев А. Г. Суд народов. М.: Изд. Рипол классик, 2020.

20. Земсков В. Н. Сталин и народ. Почему не было восстания. М.: Алгоритм, 2014.

21. Зиновьев А. А. Русская трагедия. М.: Алгоритм, 2017.

22. Ивашов Л. Г. Опрокинутый мир. Тайны прошлого – загадки грядущего. М.: Книжный мир, 2016.

23. Кантор Ю. З. Война и мир Михаила Тухачевского. М., 2005.

24. Кантор Ю. З. Прибалтика. 1939–1945. Война и память. М.: Политическая энциклопедия, 2020.

25. Кочетков А. П. Транснациональные элиты в глобальном мире. М., 2020.

26. Коэн С. Вопрос вопросов: почему не стало Советского Союза? М., 2011.

27. Легостаев В. М. Как Горбачев «прорвался во власть». М.: Алгоритм, 2011.

28. Мединский В. Р. Война. Мифы СССР. 1939–1945. М.: Абрис, 2017.

29. Мединский В. Р. Иван IV «Кровавый». Что увидели иностранцы в Московии. М.: Алгоритм, 2017.

30. Миронин С. С. убийство Сталина. Крупнейший заговор ХХ века. М.: Алгоритм, 2011.

31. Мозохин О. Б. Дело Лаврентия Берия. Сб. документов. М., 2015.

32. Мозохин О. Б. Дальний Восток под контролем Сталина. Противоборство спецслужб Японии и СССР. М.: Вече, 2020.

33. Нарочницкая Н. А. Партитура Второй мировой войны. Кто и когда начал войну. М.: Вече, 2009.

34. Островский А. В. Солженицын. Прощание с мифом. М.: Яуза, 2006.

35. Плеханов А. М., Плеханов А. А. Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942. М., 2016.

36. Ржешевский О. А. Сталин и Черчилль. М.: Эксмо, 2010.

37. Сахаров В. А. «Политическое завещание» Ленина. Реальность истории и мифы политики. М., 2003.

38. Сахаров В. А. Происхождение Второй мировой войны: геополитический аспект. М.: Директмедиа Пабли- шинг, 2020.

39. Спицын Е. Ю. Полный курс истории России. В 4-х томах. М.: Концептуал, 2018.

40. Спицын Е. Ю. Хрущевская слякоть. М., 2019.

41. Спицын Е. Ю. Осень патриарха. Советская держава в 1949–1953 гг. М.: Концептуал, 2020.

42. Судоплатов П. Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 годы. М., 1999.

43. Терещенко А. С. Белый и Красный террор. М.: ИД «Аргументы недели», 2018.

44. Ферр Г. Антисталинская подлость. М.: Алгоритм, 2007.

45. Хромов С. С. Иностранные концессии в СССР. М., 2006.

46. Чигирин И. И. Сталин. Болезни и смерть. Документы (фонд 558 РГАСПИ). М.: Достоинство, 2016.

47. Швед В. Н. Тайна Катыни. М., 2007.

48. Швед В. Н. Неонацисты Литвы против России… М.: Изд. Буки Веди, 2015.

49. Швед В. Н. Кто вы, mr. Gorbachev? М.: Вече, 2016.

50. Яковлев А. Н. Сумерки. М.: Материк, 2003

Примечания

1

Усовский А. В. Антинюрнберг. Неосужденные. М.: Наука, 2011. С. 3.

2

ГА РФ (Государственный архив Российской Федерации). Ф. 130. Оп. 23. Д. 14. Л. 13.

3

Там же. Л. 132.

4

ГА РФ. Ф. 324. Оп. 1. Д. 430. Л. 9, 10.

5

Там же. Оп. 4. Д. 204. Л. 172, об.

6

ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 1. Л. 105, 106.

7

ГА РФ. Д. 311.

8

«Социалистический вестник». Берлин, 1926.

9

ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 311. Л. 290, 291.

10

Там же. Д. 87. Л. 145, об.

11

ГА РФ. Д. 254. Л. 11, 12.

12

ГА РФ. Д. 255. Л. 151.

13

Там же. Л. 10.

14

Там же. Л. 153.

15

«Таймс». 1925, 30 декабря.

16

Бутковский В. Иностранные концессии в народном хозяйстве СССР. М., Л., 1928. С. 26.

17

Юмашев Ю. Иностранные концессии в СССР // Хозяйство и право. 1989, № 7. С. 44–45.

18

ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 662. Л. 43.

19

Итоги десятилетия советской власти в цифрах. 1917–1927. М., 1927. С. 233.

20

ГА РФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 311. Л. 290.

21

Там же. Ф. 5446. Оп. 1 в. Д. 500. Л. 50–54.

22

XX съезд. Материалы конференции к 40-летию XX съезда КПСС. Горбачев-Фонд, 22 февраля 1996 года. М.: Изд-во «Апрель-85», 1996; Сенявский А. С. XX съезд КПСС в контексте истории XX века: («Круглый стол» в ИРИ РАН 28 февраля 2006 г.) // Труды Института российской истории. Вып. 7 / Российская академия наук, Институт российской истории; отв. ред. А. В. Сахаров. М., 2008, с. 369–386; В. П. Наумов. К истории секретного доклада Н. С. Хрущева на ХХ съезде КПСС. Новая и новейшая история. 1996. № 4; Бокарев Ю. П. ХХ съезд и геополитика // Сб.: ХХ съезд в контексте российской истории. М., 2012 и др.

23

Ферр Г. Антисталинская подлость. М., 2013.

24

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Л. 145, 146; опубл: Мозохин О. Б. Право на репрессии. М., 2011. С. 212, 213 (курсивом выделен текст, опущенный в докладе Хрущева).

25

В известных нам публикациях текста телеграммы фамилия Абакумова отсутствует.

26

Ферр Г. Антисталинская подлость. М., 2013; Пыхалов И. В. Сталин без лжи. М., 2013.

27

Ферр Г. Указ. соч. С. 6.

28

Пыхалов И. В. Указ. соч.

29

Чигирин И. И. Светлана. Великие Луки, 2013. С. 152–182; Мартиросян А. Б. Сталин и репрессии 1920—1930-х годов. М., 2008. С. 162–164; его же: ХХ съезд. Миф о пытках // avkrash.ru>article-679.html

30

Козлов В. П. Обманутая, но торжествующая Клио (Подлоги письменных источников по российской истории в XX веке. М., 2001. С. 126; см. также: Козлов В. П. Тайны фальсификации. Анализ подделок исторических источников XVIII–XIX веков. М., 1996 и др.

31

Ферр Г. Указ. соч. С. 82–87; Пыхалов И. В. Указ. соч. С. 408–414.

32

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 167. Д. 58. Л. 4–6.

33

Там же. Ф. 558. Оп. 11. Д. 58 и др.

34

Пыхалов И. В. Указ. соч. С. 414.

35

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 57. Л. 92–95.

36

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 633. Л. 11–16; подробнее см.: Куренков Г. А. От конспирации к секретности. Защита партийно-государственной тайны в РКП(б) – ВКП(б). 1918–1941 гг. М.: АИРО-ХХ1, 2015.

37

ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 37. Д. 140. Л. 8.

38

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 58. Л. 58, 84, 87.

39

Лубянка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР «Смерш». 1939 – март 1946 / под ред. А. Н. Яковлева. М., 2006. С. 15.

40

Пыхалов И. В. Указ. соч. С. 410.

41

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 637. Л. 5. Там же. Оп. 3. Д. 633. Л. 11–16.

42

Там же. Оп. 167. Д. 57.

43

Пыхалов И. В. Указ. соч. С. 410, 411.

44

ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 37. Д. 139. Л. 26.

45

Там же. Л. 86, 87.

46

ГА РФ. Л. 95, 96.

47

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 6. Л. 85–87; опубл.: Исторический архив, 1992, № 1. С. 125–129, а также: Лубянка, Сталин и ГУГБ НКВД. М., МФД. М., 2004. С. 607–611.

48

Там же. С. 612–617.

49

Там же. Л. 146.

50

РГАНИ, Ф. 89, Оп. 18, Д. 12, лл. 1-10.

51

Лубянка. Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник / сост. А. Кокурин, Н. Петров. М., 2003. С. 643–647.

52

Пыхалов И. В. Указ. соч., с. 413.

53

РГАНИ, Ф. 89, Оп. 18, Д. 12. Л. 6.

54

Там же. Л. 1–10; опубл.: Лубянка. Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник / сост. А. Кокурин, Н. Петров. М., 2003. С. 643–647; опубл.: Пыхалов И. В. Указ. соч. С. 413.

55

Там же.

56

РГАНИ. Ф. 89. Оп. 18. Д. 10. Л. 1, 2.

57

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 621. Л. 130–133.

58

Ферр Г. Указ. соч. С. 82–84.

59

J. A. Getty. Excesses Are Not Permitted // The Russian Review. Vol. 61 (January 2002). P. 114/ №. 4.

60

Мартиросян А. Б. ХХ съезд. Миф о пытках // avkrash.ru>article-679.html

61

ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 1. Д. 7. Л. 1, 2.

62

ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 1. Д. 7. Л. 1 (в этой ссылке у Дж. Гетти указан другой номер дела – № 6. – А. Д.).

63

Газета «Колымская искра», 2015. № 12(74).

64

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 633. Л. 12.

65

Там же. Оп. 167. Д. 58. Л. 4.

66

РГАСПИ. Оп. 167. Д. 58. Л. 7.

67

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 6. Л. 85–87.

68

Передача вышла в эфир 31 марта 2011 года на канале «Россия 1» (23 час. 50 мин. – 00 час. 20 мин.)

69

Подробнее см.: Алидин В. И. Государственная безопасность и время. М.: Изографус, 2001. С. 131.

70

Емельянов Ю. В. Смутьян в Кремле. М., 2005. С. 60.

71

Эпплбаум Э. Гулаг. М., 2015.

72

Христофоров В. С. История страны в документах архивов ФСБ России: сборник статей и материалов. М., 2013, с. 947.

73

Мозохин О. Б. Карающий меч диктатуры пролетариата. М., 2004; Мозохин О. Б., Гладков Т. Менжинский. Интеллигент с Лубянки (Серия: Вожди в законе). М., 2005; Мозохин О. Б. Право на репрессии. Внесудебные полномочия органов государственной безопасности. М., 2011; он же: Противоборство. Спецслужбы СССР и Японии (1918–1945). М., 2012; он же: Политбюро и дело Берия. Сб. документов. М., 2012; он же: ВЧК-ОГПУ-НКВД на защите экономической безопасности государства. 1917–1941 годы. М., 2016; он же: Сталин и органы государственной безопасности. М., 2017; он же: Репрессии в цифрах и документах. Деятельность органов ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ. (1918–1953 гг.) М., 2018; Мозохин О. Б., Сафонов В. Н. Особый отдел ВЧК против польской разведки. 1917–1921 гг. М., 2018; Мозохин О. Б. Дальний Восток под контролем Сталина. Противоборство спецслужб СССР и Японии. М., 2020 и др.

74

Сборники архивных документов: Неизвестная Россия. XX век. М., 1992; Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919–1921 годах. Тамбов, 1994; Секреты Гитлера на столе у Сталина. Разведка и контрразведка о подготовке германской агрессии против СССР. Март – июнь 1941 г. М., 1995; Агония и смерть Адольфа Гитлера. М., 2000; Польское подполье на территории Западной Украины и Белоруссии. 1939–1941 гг. Варшава – Москва, 2001; История сталинского ГУЛАГа. Конец 20-х – начало 50-х годов. Собрание документов в 7 т. М., 2004, 2005 и др.

75

Кантор Ю. З. Война и мир Михаила Тухачевского. М., 2005; Наумов Л. А. Сталин и НКВД. М., 2010; он же: Кровавый карлик против вождя народов. Заговор Ежова. М., 2010; Петров Н. В. Сталинский питомец – Николай Ежов. М., 2008; Плеханов А. М., Плеханов А. А. Расстрелянная коллегия Феликса Дзержинского. М., 2019; Сойма В. Запрещенный Сталин. М., 2005; Хаустов В. Н., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД, репрессии 1936–1938 гг. М., 2010 и др.

76

Верт Н. Террор и беспорядок. Сталинизм как система. М., 2010; Илизаров Б. С. Тайна жизни Сталина. М., 2012; Костырченко Г. В. Тайная политика Сталина. М., 2003; Млечин Л. Смерть Сталина. М., 2018; Хлевнюк О. В. Сталин и утверждение сталинской диктатуры. М., 2010; он же: Сталин и жизнь одного вождя. М., 2015.

77

Хлевнюк О. В. Хозяин. Указ. соч. М, 2010; он же: указ. соч. М., 2015; Илизаров Б. С. Указ. соч.

78

Хлевнюк О. Б. Указ. соч. М., 2010. С. 11.

79

Жуков Ю. Н. Борьба за власть в руководстве СССР в 19451952 годы. М., 1995; он же: Иной Сталин. М., 2003; он же: Сталин. Операция «Эрмитаж». М., 2005; он же: Тайны власти. М., 2007; он же: Сталин: арктический щит. М., 2008; он же: Настольная книга сталиниста. М., 2010; он же: Первое поражение Сталина. М., 2011; он же: Оборотная сторона НЭПа. М., 2014 и др.; Жуков Ю. Н Сталин. Неизвестные архивы СССР / собр. соч. в 6 т. М.: Концептуал, 2017.

80

Хлевнюк О. В. Указ. соч. С. 13.

81

Хлевнюк О. В. Указ. соч. М., 2015. С. 210.

82

Центральный архив Федеральной службы безопасности Российской Федерации (ЦА ФСБ РФ). Ф. 3. Оп. 5. Пор. 572. Л. 39. Там же. Ф. 8. Оп. 1. Пор. 70. Л. 112–152 (второй экземпляр).

83

Хлевнюк О. В. Указ. соч. М., 2010. С. 321.

84

Ярцев Б. А. (Рыбкин, Рывкин Борух Аронович, оперативный псевдоним «Кин»). Советский дипломат и разведчик. В 1938 г. – временный поверенный в делах СССР в Финляндии.

85

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 412. Л. 81; опубл.: На приеме у Сталина. Тетради (журналы) записи лиц, принятых И. В. Сталиным (1924–1953). Справочник / научный редактор А. А. Чернобаев. М., 2008. С. 245.

86

Хаустов В. Н., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии 1936–1938 гг. М., 2010. С. 329–331.

87

Наумов Л. А. Сталин и НКВД. М., 2010.

88

Илизаров Б. С. Указ. соч. С. 20, 25.

89

Илизаров Б. С. Указ. соч. С. 442.

90

Там же. С. 118.

91

Илизаров Б. С. Указ. соч. С. 120.

92

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11.

93

Чернобаев А. А. Указ. соч. С. 337–341.

94

Илизаров Б. С. Указ. соч. С. 135.

95

Миронин С. С. Убийство Сталина. Крупнейший заговор XX века. М., 2011. С. 64.

96

Там же.

97

Емельянов Ю. В. Сталин перед судом пигмеев. М., 2008. С. 395–396.

98

Илизаров Б. С. Указ. соч. С. 495.

99

Дугин А. Н. ГУЛАГ: Открывая архивы // На боевом посту. 1989. 27 дек.; он же: Говорят архивы // Социально-политические науки. 1990. № 7; он же: Неизвестный ГУЛАГ. М., 1999; Земсков В. Н. Численность и состав спецпоселенцев по состоянию на 1 января 1953 г. // Аргументы и факты. 1989. № 39; он же: Заключенные, спецпоселенцы, ссыльные и высланные: статистико-географический аспект // История СССР. 1991; он же: Сталинская эпоха. Экономика. Репрессии. Индустриализация. 1924–1954. М., 2018; Мозохин О. Б. Сталин и органы государственной безопасности. М., 2017 и др.

100

Резолюция ПАСЕ № 1096 (1996 г.) «О мерах по борьбе с наследием бывших коммунистических тоталитарных режимов», резолюция ПАСЕ № 1481 (2006 г.) «О необходимости международного осуждения преступных тоталитарных коммунистических режимов», декларация Европарламента от 23 сентября 2008 г. «О провозглашении 23 августа Европейским днем памяти жертв сталинизма и нацизма», резолюция ПАСЕ от 19 сентября 2019 г. «О важности европейской памяти для будущего Европы» и др.

101

Бокарев Ю. П. ХХ съезд и геополитика // Сб.: ХХ съезд в контексте российской политики. М., 2012, с. 92.

102

Земсков В. Н. Указ. соч.

103

Бугай Н. Ф. Л. Берия – И. Сталину: «После Ваших указаний проведено следующее…». М., 2001. С. 5–6.

104

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-24334 Шапиро И. И. (т. 1 – на 383 листах, т. 2 – на 147 листах).

105

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-24334 Шапиро И. И. Т. 1. Л. 4.

106

Там же. Л. 48–73.

107

Заковский Леонид Михайлович (Штубис Генрих Эрнестович): в органах ВЧК-ОГПУ-НКВД с декабря 1917 г. С 1934 г. по 1938 г. – начальник УНКВД Ленинградской области, в 1938 г. – начальник УНКВД Московской области, с января по апрель 1938 г. – заместитель Наркома внутренних дел СССР. Арестован 30 апреля 1938 г. Расстрелян в августе 1938 г. Не реабилитирован.

108

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-24334 Шапиро И. И. Т. 1. Л. 48–73.

109

Там же. Л. 48–50. Л. 367–369. Л. 372–374.

110

Это утверждение Шапиро может служить дополнительным основанием для подтверждения нашего вывода о фальшивом характере шифротелеграммы Сталина от 10 января 1939 г. о применении мер физического воздействия к арестованным. (Вопросы истории. 2017. № 1. С. 97–112).

111

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-24334 Шапиро И. И. Т. 1. Л. 48–73.

112

Там же. Т. 1. Л. 169–189; опубл.: Черушев Н. С. 1937 год: Элита Красной Армии на Голгофе. М., 2003. С. 95–96.

113

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-24334 Шапиро И. И., Т. 2. Л. 66–89.

114

Там же. Л. 132–134.

115

Там же. Ф. 3. Оп. 5. Пор. 572. Л. 34–76 (на 42 листах двойного формата А4).

116

Кремнев-Сундаков Самуил Израилевич, 1902 г. р. В органах ВЧК-ОГПУ-НКВД с 1920 г. С 1936 по 1938 гг. – заместитель начальника, начальник 5 отделения 1 спецотдела ГУГБ НКВД СССР. Первый раз арестован в ноябре 1938 г., приговорен к 8 годам лишения свободы, повторно арестован в 1950 г. Дата смерти не установлена. В реабилитации отказано.

117

ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 5. Пор. 572. Л. 33, 34; подпись-автограф Ежова на л. 77.

118

Там же. Ф. 8. Оп. 1. Пор. 70. Л. 112–152.

119

Там же. АСД № Р-24334 Шапиро И. И. Т. 1. Л. 134.

120

Мозохин О. Б. Сталин и органы государственной безопасности. М., 2017. С. 170.

121

ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 5. Пор. 572. Л. 36.

122

Хлевнюк О. В. Указ. соч., 2010. С. 13.

123

Ушаков Зиновий Маркович, 1895 г. р. В органах ОГПУ-НКВД с 1923 г. До ареста – помощник начальника Особого отдела НКВД СССР. Арестован 4 сентября 1938 г. 21 января 1940 г. приговорен к расстрелу. В 2001 г. обвинение по ст. 58-1 «б», 58-7, 58-8 и 58–11 переквалифицировано на ст. 193-17 п. «б». В остальной части приговор оставлен без изменения.

124

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-24334 Шапиро И. И. Т. 2. Л. 141–142.

125

Зубкин Сергей Яковлевич, родился в 1898 г. в селе Омофорово Ивановской области, русский, член ВКП(б), образование – начальное, принимал участие в Первой мировой и Гражданской войнах. С 1920 г. служил в органах ВЧК-ОГПУ-НКВД в одном и том же отделе, с 1936 г. и до момента ареста являлся заместителем начальника 1 специального отдела НКВД СССР. 29 ноября 1938 г. арестован. Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к высшей мере наказания и расстрелян 4 марта 1939 г. Реабилитирован в 1955 г.

126

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-3054 Зубкин С. Я. Т. 1 (на 301 листе).

127

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-3054 Зубкин С. Я. Л. 188–191. Подлинник. Машинопись. Подписи-автографы Кремнева и Зубкина.

128

Там же. Л. 20, об. Рукопись. Подпись-автограф С. Я. Зубкина.

129

Винецкий Игорь Васильевич, 1895 г. р. В органах ОГПУ-НКВД с 1928 г. Сотрудник 2 отдела ГУГБ НКВД СССР. Арестован 16 февраля 1937 г. Осужден к расстрелу 14 августа 1937 г. Реабилитирован в 1990 г.

130

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-3054 Зубкин С. Я. Т. 1. Л. 26–28. Заверенная копия. Машинопись. Там же. Л. 42–43. Рукопись. Подлинник.

131

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-3054 Зубкин С. Я. Т. 1. Л. 26–28. Заверенная копия. Машинопись. Там же. Л. 42–43. Рукопись. Подлинник.

132

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-3054 Зубкин С. Я. Т. 1. Л. 206–211, 215–219, 232–243.

133

Буланов Павел Петрович: в 1934–1937 гг. – ответственный секретарь ОСО НКВД СССР. Арестован 29 марта 1937 г. Расстрелян в 1938 г. Реабилитирован.

134

Пакалн Петр Петрович, 1886 г.р. В органах ВЧК-ОГПУ-НКВД с 1918 г. Начальник 1 отделения хозяйственного отдела АХУ НКВД СССР. Арестован 13 мая 1937 г. 20 июня 1937 г. осужден к расстрелу. Реабилитирован в 1956 г.

135

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-3054. Т. 1. Л. 26–41. Заверенная копия. Машинопись. Там же. Л. 42–50. Рукопись. Подлинник.

136

Там же. Л. 252.

137

Там же. АСД № Р-24334 Шапиро И. И. Т. 1. Л. 376.

138

Там же. Л. 257, 258, 258 об., 262–265 об., 287, 288, 301 об.

139

Там же. АСД № Р-3266. Ульмер В. А. Т. 1 (на 341 листе).

140

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-3266. Т. 1. Л. 276–293. Рукопись. Подлинник.

141

Нэх В. Ф. Специальная операция НКВД в Синьцзяне // Сб. Исторические чтения на Лубянке. 2002. М., 2003. С. 39–45.

142

ЦА ФСБ РФ. АСД № Р-3266 Ульмер В. А. Т. 1. Л. 26–64.

143

Наумов Л. А. Сталин и НКВД. М., 2010. С. 16.

144

Там же. С. 15.

145

ЦА ФСБ РФ. Ф. 8-ос. Оп. 1. Пор. 68. Л. 230, 231, 239. Копия. Машинопись. Подписи-автографы начальника 8 отдела ГУГБ НКВД СССР Цесарского и начальника 5 отделения Грудского.

146

ЦА ФСБ РФ. Ф. 8-ос. Оп. 1. Пор. 72. Л. 12–188. Копия. Машинопись. Подписи-автографы начальника 1 спецотдела Шапиро и начальника 5 отделения Кремнева.

147

Там же. АСД № Р-10468. Т. 1 (на 280 листах).

148

Наумов Л. А. Указ. соч. С. 152–153.

149

ЦА ФСБ РФ АСД № Р-10468. Т. 1. Л. 77, 77об.

150

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 493 (на 151 листе). Д. 494 (на 151 листе), Д. 495 (на 120 листах).

151

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 495. Л. 51. Подлинник на бланке гестапо. Машинопись. Л. 50. Рукопись – перевод на русский язык. Подлинник. Подпись-автограф переводчика.

152

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 495. Л. 86–92. Подлинные карточки гестапо: л. 86, 91, 92. Подлинник. Машинопись. Перевод на русский язык: л. 87–90. Подлинник. Рукопись. Подпись-автограф старшего лейтенанта В. Наумова.

153

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 493. Л. 108–120. Подлинная карточка гестапо на Н. И. Ежова. Л. 116–119. Подлинник. Машинопись. Перевод на русский язык: л. 108–115. Подлинник. Рукопись. Подпись-автограф старшего лейтенанта В. Наумова.

154

ЦА ФСБ РФ. Архивно-следственное дело № Р-23502 Я. А. Яковлева (в трех томах).

155

Кроме того см. Дугин А. Н. Тайны архивов НКВД СССР: 1937–1938. Взгляд изнутри. М.; Берлин: Директмедиа Паблишинг, 2020.

156

См.: Исторический архив, 2020. № 1. С. 68–96. Скрытая Ежовым от Сталина справка об арестованных и осужденных в 1936 – первой половине 1938 гг. опубликована в монографии «Тайны архивов НКВД: 1937–1938. Взгляд изнутри». М.; Берлин: Директмедиа Паблишинг, 2020. С. 266–314.

157

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 406. Л. 1. Рукопись. Подлинник. Подпись-автограф И. В. Сталина.

158

Там же. Л. 2. Рукопись. Подлинник на бланке УНКВД по Ивановской области. Подпись-автограф Журавлева.

159

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 406. Л. 1. Рукопись. Подлинник. Подписи-автографы Сталина и Журавлева.

160

Там же. Л. 3–30.

161

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 406. Л. 2–30. Подлинник. Машинопись. Подписи-автографы И. В. Сталина и В. П. Журавлева.

162

Тайны архивов НКВД СССР: 1937–1938. Взгляд изнутри. М.; Берлин: Директмедиа Паблишинг, 2020. С. 37–56.

163

РГАНИ. Ф. 89. Оп. 14. Д. 1. Л. 16–38.

164

Там же. Л. 41–43.

165

РГАНИ. Ф. 89. ОП. 14. Д. 1. л. 44–46.

166

Там же, л. 40.

167

Киселев А. Ф. История России. XX – начало XXI века. Базовый уровень: учеб. для общеобразоват. учреждений / А. Ф. Киселев, В. П. Попов. 2-е изд., стереотип. М.: Дрофа, 2008. С. 127.

168

Авторханов А. Г. Загадка смерти Сталина. М., 1976; Мухин Ю. И. Убийство Сталина и Берия. М.: Крымский мост, 2002; Прудникова Е. А. Последний бой Лаврентия Берии. М.: Олма Медиа Групп, 2008; Чигирин И. И. Отец. «"Тайна" смерти Сталина». М.: Достоинство, 2012; Миронин С. С. Убийство Сталина. Крупнейший заговор ХХ века. М.: Эксмо, Алгоритм, 2011; Чигирин И. И. Сталин. Болезнь и смерть. Документы. М.: Достоинство, 2016 и др.

169

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1482, 1483, 1486.

170

Чигирин И. И. Сталин. Болезни и смерть. Документы. М.: Достоинство, 2016.

171

Цит. по: Чигирин И. И. Указ. соч.

172

Цит. по: Чигирин И. И. Указ. соч. С. 48.

173

Подробнее: Чигирин И. И. Белые и грязные пятна Истории. Великие Луки, 2008. С. 139.

174

Подробнее об этих кардиограммах как об одном из основных доказательств убийства Сталина см.: Чигирин И. И. Указ соч.

175

Миронин С. С. Убийство Сталина. Крупнейший заговор XX века. М.: Эксмо, Алгоритм, 2011.

176

Над Н. Как убивали Сталина. М.: У Никитских ворот, 2007.

177

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1486. Л. 170. (Опубл.: Чигирин И. И. Сталин. Болезнь и смерть. М.: Достоинство, 2016. С. 500).

178

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 116. Д. 613. Л. 9–11.

179

РГАНИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 23. Л 4.

180

Миронин С. С. Указ соч.

181

Миронин С. С. Указ. соч.

182

Миронин С. С. Указ. соч.

183

Миронин С. С. Указ. соч.

184

Миронин С. С. Указ соч.

185

Там же. С. 64.

186

Миронин С. С. Указ соч. С. 64–66.

187

Б. Клейн. Политика США и «дело врачей». Вопросы истории, 2006, № 6.С. 35.

188

Клейн Б. Политика США и «дело врачей» // Вопросы истории. 2006. № 6. С. 35.

189

Шевякин А. П. Заказное убийство СССР. Подлинная история катастрофы. М., 2011.

190

Чигирин И. И. Сталин. Болезни и смерть. Документы. М.: Достоинство, 2016.

191

Мухин Ю. И. Убийство Сталина и Берии. М., 2002.

192

Берия С. Л. Мой отец Лаврентий Берия. М.: Алгоритм, 2013.

193

Миронин С. С. Убийство Сталина. Крупнейший заговор XX века. М., 2011.

194

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 463, 470–473.

195

Мозохин О. Б. Политбюро и дело Берия. М., 2012; он же. Дело Лаврентия Берия. М., 2015.

196

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 471. Л. 49–51.

197

Там же. Л. 217–225.

198

Там же. Л. 226.

199

Там же. Л. 233–236.

200

Там же. Л. 260–263.

201

Там же. Л. 254–258.

202

Там же. Л. 217–225.

203

Там же. Л. 246–251.

204

Там же. Л. 40, 41.

205

Сухомлинов А. В. Кто вы, Лаврентий Берия? М., 2003. С. 171.

206

Алидин В. И. Государственная безопасность и время. М., 2001.

207

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 463. Л. 163.

208

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 463. Л. 174.

209

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1558.

210

Там же. Оп. 29. Д. 413. Л. 1, 2.

211

Частично эти материалы опубликованы в журнале «Отечественные архивы». 2015. № 3. С. 44–48.

212

РГАНИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 29. Л. 58, 73.

213

РГАНИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 30. Л. 16.

214

Там же. Л. 68.

215

Там же. Д. 31. Л. 26.

216

Там же. Д. 27. Л. 25. Д. 28. Л. 72, 76.

217

Там же. Д. 27. Л. 5.

218

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158.

219

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 98.

220

Там же. Л. 97.

221

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 6.

222

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 180.

223

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 180.

224

Там же.

225

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 28.

226

Там же. Л. 18.

227

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 22.

228

Там же. Л. 37.

229

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 39.

230

Там же. Л. 149–152.

231

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 141.

232

Там же. Л. 142.

233

Там же. Л. 143.

234

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 140.

235

Там же. Л. 144.

236

Там же. Л. 139.

237

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 56–60.

238

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 103, 103 об.

239

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 68–73.

240

ГА РФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 158. Л. 91.

241

Полный список погибших см.: там же. Л. 159.

242

Там же. Л. 162–180.

243

http://www.youtube.com/watch?v=ls23l7eqSwI

244

https://www.youtube.com/watch?v=8aU_vc0X2ng

245

Иванов В. Литовская тюрьма. М.: Палея, 1996. С. 83.

246

Десять лет, которые потрясли…: 1991–2001: [Сб. ст.]. – М.: ВАГРИУС, 2002. С. 36.

247

Ф. Бобков. Как готовили предателей. Начальник политической контрразведки свидетельствует… М.: Эксмо, 2011.

248

Санкт-Петербургские ведомости. СПб. 2020. 23 дек. С. 6.

249

Сайт Анатолия Владимировича Краснянского. http://avkrasn.ru/article-5574.html

Content

Александр Николаевич Дугин
Тайны архивов: вырванные страницы

Введение

Глава 1. Нужны ли иностранные деньги россии?

Глава 2. Как разоблачаются фальшивки?

Глава 3. Вырванные и восстановленные страницы

ГЛАВА 4. Документы гестапо – новый исторический источник

Глава 5. Центральный архив ФСБ России. Архивно-следственное дело № Р-23502 Я. А. Яковлева

Глава 6. Письмо капитана государственной безопасности В. П. Журавлева И. В. Сталину и Л. П. Берии

Глава 7. Как мы признали свою вину за катынскую трагедию?

Глава 8. Смерть Сталина

Глава 9. Смерть Л. П. Берии

Глава 10. Восстание в Особом Горном лагере

Глава 11. Горбачевщина

Приложения

Приложение 1

Приложение 2 Родина слышит

Приложение 3

Приложение 4 Ротшильда могли убить из-за Байдена

Приложение 5 Ошибки В. С. Измозика

Приложение 6 Белоруссия

Список литературы

Примечания