Элиан Тарс

Аномальный наследник. Том 10

Глава 1

Я использовал весь потенциал своего космодоспеха «Золотой лев», дополнительно тратя немерено альтеры, чтобы разжижать перед собой воздух и добиться ещё большей скорости.

И при этом я даже ни с кем не сражался!

Просто, как обычно, взял на себя столько, сколько обычный человек не смог бы унести на своих плечах. Как любящий брат, добрый друг и хороший сын я хотел поддержать Яну во время её финальных поединков. Затем случилась незапланированная «дуэль» Акихито и княжича Варшавского, на которой я тоже счёл своим долгом присутствовать…

Но ведь я теперь ещё и князь, Форкх меня дери!

А сегодня последний день года по старому стилю. В это время правители всегда лично обращаются к своим подданным. В принципе, на самолёте улететь, например, в Тверь — дело недолгое. Так что мой отец мог вполне мог себе позволить прилететь домой не слишком поздно, спокойно переодеться, может, даже немного отдохнуть и выступить с речью до полуночи.

Но я князь Енисейский. Лететь до моего княжества гораздо дольше. Но самая большая проблема — часовые пояса. Я не смогу, например, вылететь из Москвы в полвосьмого вечера и, потратив три часа на дорогу, прилететь в княжество в пол-одиннадцатого. Там уже будет полтретьего ночи.

Разумеется, я всё это знал заранее и понимал последствия. Разумеется, если бы речь шла только о личных чувствах я скрепя сердце пропустил бы поединки Яны и своевременно улетел бы домой.

Но, к счастью, была и политическая причина, по которой я мог остаться в Москве до самого вечера. Нашему молодому княжеству нужно напоминать о себе высшим аристократам империи, когда выпадает такой шанс. Чтобы другие аристократы привыкали, к новому княжеству, которое, к тому же уже стало активным участником политической жизни.

И поэтому я мог позволить себе пропустить традиционное выступление князя перед подданными.

Хотя нет, если бы у меня не было мощного козыря, я бы всё равно прилетел в Енисейск заранее. Но козырь был. И этот козырь — вдовствующая императрица Российской империи.

Моя тёща любезно согласилась выступить вечером перед жителями Енисейска с торжественной речью по случаю завершения года. Да, не князь… Но такая замена точно не оскорбит моих подданных.

Да и видеообращение на красивом фоне я записал сильно заранее. Причём два разных обращения — на традиционный Новый год и на официальный (на всякий случай).

И всё же почтить людей своим присутствием, хоть и с опозданием, непременно стоило, вот и жёг я тайгий, лишь бы успеть застать новогодние ночные гуляния и выступить перед людьми.

И не зря! Моё появление произвело фурор! Ну ещё бы, князь снизошёл с небес в сияющем золотом космодоспехе! Все прожекторы вокруг сцены на главной площади направили на меня, гуляющий народ притих, а я, пользуясь моментом, врубил внешний динамик на полную мощность:

— Судари и сударыни! К вам обращается ваш князь, Аскольд Александрит! Поздравляю всех с зимним солнцестоянием! С тем важным праздником, который праздновали ещё наши предки! Желаю, чтобы наступивший год был для вас и для всего нашего княжества ещё более успешным, нежели год минувший, — с лёгким гулом я приземлился на деревянную сцену. Затем, сняв шлем, с открытым лицом, улыбаясь, продолжил говорить, но уже в микрофон: — Рад видеть вас, жители Енисейска. Без вас не было бы нашего княжества. Процветания вам!

Народ с жаром откликнулся на моё поздравление. Я слышал искренность в их голосах, видел радость в глазах. Люди в самом деле счастливы видеть своего князя и искренне желают ему процветания и крепких наследников.

— Ваше сиятельство, а матушка-княгиня скажет слово? — выхватил я из толпы забавный вопрос.

Повернувшись в ту сторону, откуда прилетел этот вопрос, я повёл рукой, призывая людей к тишине:

— Ваша княгиня, Софья Ивановна тоже очень хотела поздравить вас лично. Но вместе со мной она представляла интересы княжества в столице нашей империи. Увы, вернуться так же быстро, как и я, она не могла. Знаете, ей лучше пока не пользоваться космодоспехами. Поэтому она летит в Енисейск на самолёте. Увидеть и услышать вы сможете её завтра во время утренней службы в храме Перуна, а затем в полдень здесь, на главной площади.

— За князя и княгиню! — заревела толпа.

— За Аскольда Андреевича и Софью Ивановну!

— Крепких наследников роду Александрит!

Я усмехнулся, когда в очередной раз услышал пожелание здоровья наследников. Жители княжества ждут нашего первенца чуть ли не сильнее, чем мы с Соней.

И это, Форкх меня дери, радует!

За короткое время нам удалось создать в нашем княжестве очень тёплую сплочённую атмосферу.

Уверен, эта сплочённость ещё долго будет для нас очень большим и важным подспорьем.

* * *

— Как говорили наши мудрые предки, лучше поздно, чем никогда, — торжественно проговорила вдовствующая императрица, поднимая фужер с шампанским, когда все расселись за столом. А затем быстро добавила: — Но я не собираюсь отнимать право первого тоста у хозяина дома.

Тёща многозначительно посмотрела на меня. Не собирается она… ага.

Поднявшись на ноги, я обвёл взглядом членов своей семьи. Соня мило улыбается, усталой императрице уже не терпится выпить, как и Боре… хотя этому скорей бы закусить. Тётя Мари держит спину прямо, точно настоящая аристократка. Всё-таки она сильно изменилась за последнее время. Постоянное общение с Соней, периодические ужины, на которых гостит Елизавета Александровна Рюрикович, мои советы, Аура — всё это помогло тётушке если и не избавиться от робости окончательно, то хотя бы научиться держать себя уверенно и скрывать подобные эмоции где-то глубоко внутри себя.

Да, тётю Мари вполне уже можно «выпускать» на аристократические приёмы, не опасаясь, что она будет чувствовать себя неловко или поставит в неловкое положение семью.

Я перевёл взгляд на двух других членов своей семьи. Вадим и Глеб внимательно смотрели на меня. Их позы и взгляды демонстрируют уверенность. Вот уж кого точно аристократы не страшат. Один воспитывался в их среде, а затем впитал столько моей Ауры, что для него существует лишь одно высшее существо — я. А второй — Глеб, учится в «Алой Мудрости» и очень много общается с её знатными учениками. В том числе с великими княжнами, которым вполне по силам одним лишь движением брови продемонстрировать тотальное превосходство старых родов над остальными людьми.

Да, мои родственники сейчас уж точно непохожи на семью испуганных простолюдинов. Разве что Боря выделяется, но и он на людях умеет себя подать.

— Рад, что мы наконец-то собрались за одним столом, — подняв фужер, произнёс я. — День у нас всех, конечно, выдался нелёгкий. И несмотря на этот факт и позднее время, я рад, что мы все же имеем возможность отметить праздник вместе. Вы все дороги мне. Хочется верить, что вместе праздновать мы будем всегда. Но если этого по каким-то причинам не будет получатся… Не беда. Всё-таки праздничные и памятные даты нужны людям для удобства. Собраться семьёй и насладиться домашней атмосферой можно в любое удобное всем время.

— Ты так прав, дорогой, — поддержала меня Соня, первой прислонив свой фужер к моему.

— Шикарный тост! — воскликнул Боря, и остальные с этим согласились.

Мелодичный перезвон хрусталя грел мою душу и помогал расслабиться, пожалуй, даже больше, чем само игристое. Всё-таки я Мастер альтеры и живой владею, так что пьянит меня не алкоголь, а обстановка.

Которая несколько помрачнела, когда императрица, желая поддержать светскую беседу, поинтересовалась итогами турнира.

— Яна сражалась достойно. Отлично сражалась! — буркнул в ответ Боря вперёд других. — Но чемпион Варшавы бесчестно сломал ее. Но не сломил! А вот его затем сломил Акихито.

Этот сухой пересказ Соне пришлось снабдить деталями, чтобы её матушка лучше прочувствовала, что же на самом деле произошло.

— Вот как… — задумчиво произнесла императрица. — Турнир всегда был довольно жесток. Кто знает, может, теперь пересмотрят правила? Хотя вряд ли… А этот ваш японский переводчик семьи сёгуна… молодец, конечно. Но, как мне кажется, поставить на место княжича Варшавского должен был российский дворянин. Но если посмотреть с другой стороны, то ваш Акихито не лишён дальновидности и такта. Ладно, не будем об этом. Главное, как я поняла, девочка не унывает, а наглец наказан.

— В общих чертах так, — кивнула Софья.

— Вот и хорошо. Большего сейчас и не нужно, а проблемы нужно решать по мере их поступления, — вдовствующая императрица, поймав глазами взгляд Вадима, плавным жестом попросила наполнить фужеры.

Соня на секунду задумалась, а потом вспомнила, что ещё хотела рассказать матери:

— Да! Ещё была большая новость, между прочим. Наследный великий княжич Крымский Николай Григорьевич Нарышкин и Оксана Дмитриевна Годунова объявили о помолвке. Она окончила старшую школу экстерном, так что свадьба планируется на весну.

— И в самом деле любопытная новость, — чуть нахмурилась вдовствующая императрица. — Значит Канцлер решил отправить любимую внучку в Крым, и она станет будущей великой княгиней. Хм…

Мы посидели за столом ещё немного, а затем я и Софья, вежливо простились с роднёй. Нам-то вставать уже через два с половиной часа. А вот остальным совершенно необязательно с утра идти на традиционную ежегодную службу в храм.

Но вот в полдень на главную площадь Сидоровым-Никитиным явиться стоит.

* * *

Вокруг храма Перуна собралось, как могло показаться, половина Енисейского княжества. Хорошо, что министерство социального развития и строительства вместе с министерством экономического развития заранее позаботились о торговых павильонах рядом с главным храмом, чтобы люди могли подкрепиться и согреться.

Сама же служба прошла вполне обычно, мало чем отличилась от аналогичной службы, которую я посетил год назад в Твери.

Разве что здесь я с большим любопытством разглядывал разнообразные деревянные фигуры Перуна. После церемонии прошения — ночи перед свадьбой, которую жених и невеста проводят в молитвах, обращаясь к богам-покровителям, у меня появилась привычка разглядывать фигуры и лики богов.

Так вот, встречается несколько типов фигур одного и того же бога. В случае с Перуном, меня интересует так называемые фигуры Перуна-воеводы. Бога молний в этом образе изображают особо широкоплечим и воинственным. Борода его кустистее, броня и шлем — тяжелее и богаче, а щит с мечом особо впечатляют своими размерами.

Но, Форкх его дери, есть в нём что-то ещё, что неизменно притягивает мой взгляд… Какое-то необъяснимое отличие от других скульптурных изображений этого бога. Глядя на Перуна-воеводу, я начинаю думать о странных вещах. Вспоминать, что по местным легендам он мой предок…

За размышлениями я и не заметил, как церемония в храме подошла к концу, и мы направились на главную городскую площадь. В одиннадцать утра там начались народные гуляния, а в двенадцать мы с Соней вышли на сцену, дабы поприветствовать подданных.

Оба выступили с торжественной речью, получили в ответ порцию бурных рукоплесканий и выкриков, наподобие тех, что я уже слышал этой ночью. Правда, добавились к ним и другие, обращённые лично к Софье. Вроде:

— Здоровья будущей матери!

— Княгиня-матушка, не перенапрягайтесь!

— Ваше сиятельство, побольше отдыхайте!

Ну и так далее, в том же духе.

Соня позволила себе растроганно улыбнуться и искренне благодарила жителей княжества.

Затем началась торжественная часть. Князь и княгиня Енисейские лично благодарили и одаривали отличившихся в минувшим году людей, организации и целые рода.

Княжество должно знать своих героев в лицо.

Торжественные награждения перемежались с выступлением на сцене местных ансамблей, чтобы зрители и ведущие могли немного отдохнуть. В результате прошло два часа и одиннадцать минут с начала церемонии, прежде чем я произнёс со сцены:

— Судари и сударыни, наша церемония плавно подходит к своему завершению. Однако осталась наиболее важная часть. Что ж, без долгих предисловий я начну. За личный вклад в развитие княжества, а также учитывая вклад этого человека в формирование экономической опоры будущего княжества Енисейского, Виктор Геннадьевич Хорькин, второй заместитель министра экономического развития нашего княжества объявляется претендентом на вхождение в дворянское сословие. В память об этом знаменательном дне Виктор Геннадьевич получает в дар кортик с именной гравировкой.

Я замолчал и повернул голову направо, где за кулисой стоял изумлённый Хорькин. Боярин Форсин хмыкнул и с силой подтолкнул Виктора в спину.

Тем временем народ возбуждённо зааплодировал.

— Благодарим за службу и ожидаем от вас дальнейших свершений, — тепло проговорила Соня, вручая ему кортик.

— Поздравляю, — я с улыбкой протянул ему ладонь для рукопожатия.

Хорькин неуверенно пожал мою руку и склонился в поясном поклоне, не прекращая благодарить.

Да уж, он действительно не ожидал такого скоро карьерного роста? Нет, ну если учесть, что чуть более двух лет назад Хорькин распивал алкоголь с нищими на улице без рубля в кармане и жил без перспектив…

— Ты заслужил это исключительно своей честной службой, — произнёс я.

Не прекращая кланяться, Хорькин таки смог уйти со сцены. Я же снова повернулся к зрителям и произнёс:

— Претендентов в этом году больше не будет. Но! За личный вклад в формирование основ княжества Енисейского и за проявленное мужество во многих военных столкновениях, за проявленный профессионализм при управлении вверенными ему боевыми подразделениями, Мамедов Тамир Богданович объявляется личным дворянином! И в память об этом дне получает в дар саблю с именной гравировкой!

Я остановил взгляд на Тамире — заранее приметил, где именно он стоит в толпе.

Один из двух людей, которые первыми в этом мире признали меня Господином, замер, удивлённо распахнув глаза.

А вот сопровождавшая его рыженькая красотка — Амбер, одна из первых танцовщиц «Райских кущ», ныне на сцене не выступающая и занимающаяся постановкой танцев, громко взвизгнула и принялась вприпрыжку хлопать в ладоши рядом со своим избранником.

— Пропустите Тамира Богдановича! А ты не заставляй его сиятельство ждать! — ворчливо проговорил Ярый и от души хлопнул Тамира по спине.

В самом деле, сегодня все будут в статуи превращаться?

Спустя сорок секунд Тамир поднялся на сцену и получил причитающуюся ему саблю из рук княгини Енисейской.

— Спасибо, Господин… — поклонившись, проговорил он, — Я… всегда всего себя без остатка отдавал службе. Я продолжу это делать. И… Попытаюсь быть ещё более полезным вам.

— Я ни капли не сомневаюсь в тебе, — произнёс я, для большего эффекта выпуская Ауру Александритов. — А теперь, Господин Мамедов, прошу вас, возвращайтесь к своей спутнице, а нам предстоит наградить ещё трёх героев.

Тамир учтиво поклонился и покинул сцену, а я продолжил гораздо громче:

— Судари и сударыни, только что вы стали свидетелями изменения сословия двух выдающихся людей. Вам известно, что изменить своё сословие, полученное от рождения, непросто. Для этого денно и нощно нужно трудиться не покладая рук. И тогда… и только тогда можно добиться успеха. Виктор Геннадьевич проделал огромную работу, чтобы стать Претендентом. Тамир Богданович, на мой взгляд, совершал выдающиеся деяния, незримо поддерживая меня изо дня в день. И сразу стал личным дворянином. Но… Есть три человека, которые за последние годы совершили столько, сколько многим не совершить за всю жизнь. Один из них руководит разработкой космодоспехов — фантастическим оружием, мощным, непобедимым и доселе не существовавшим в этом мире. Ему ли не получить из моих рук высшую награду, доступную простолюдину? Человеку, который так занят, что даже не успел прибыть на церемонию награждения? Другой — великий воин, лично участвовавший в спасении членов великокняжеской семьи, более того, приложивший огромные усилия, чтобы спасти членов королевской семьи дружественного нам государства! Совокупности его подвигов с лихвой хватит для получения великой награды… — я посмотрел со сцены на Ярого, он замер, не сводя с меня удивлённых глаз. Казалось, он не верил, что я говорю о нём. Хмыкнув, я перевёл взгляд на другого человека. — А третий из них, поддерживал меня всё это время. Учил меня техникам живы, сражался бок о бок со мной в бессчётных боях, а в мирное время закладывал основу для создания будущего княжества. Да, наука, сила и поддержка. Вот как бы я охарактеризовал выдающиеся стороны этих людей. Судари и сударыни. Слуги рода Александрит, достойные высшей награды в сегодняшний морозный день, те, кто с сегодняшнего дня перестают быть Слугами и становятся основателями собственных дворянских родов. Те, кто получают в память об этом дне именные сабли. И, конечно же, те, кто станет примером для многих! Я с радостью представляю их! Снегов Вадим Антонович! Известный большинству из вас просто как Архун! Ярополк Ярославич Лютнев! Известный большинству из вас как «Ярый»! И, разумеется, Вадим Юрьевич Никитин! Поприветствуйте их, судари и сударыни! Они достойны ваших аплодисментов!

Я поймал взгляд Ярого и махнул ему, приглашая на сцену. Затем подошёл к краю сцены, глядя на Вадима.

Снежинки таяли на его лице, превращаясь в капли воды и игриво переливаясь на Солнце…

Стоп, какие снежинки? Небо-то чистое.

Я расплылся в улыбке, глядя на то, как эти двое направляются к сцене. Я не кривил душой, раздавая сегодня награды. Я поступил так, как посчитал нужным.

Ведь каждый достойный поступок должен быть оценён и вознаграждён.

Отличное начало года!

Глава 2

Вадим стал потомственным дворянином. А значит и его жена автоматически стала дворянкой. Как и их сын.

И тот факт, что Вадим является мужем моей тёти никак не повлиял на моё решение дать ему наследуемый титул. Скорее уж облегчил его. Да и мои размышления, нужно ли публично награждать тётушку, подошли к логическому концу.

Я решил, что на статус Претендента она, при всех её заслугах и моей к ней племяничьей любви, не наработала. А раз уж она и так жена Вадима, пусть радуется его достижениям.

Кстати, раз уж Никитины теперь дворяне, я даровал им в личное пользование земли, и теперь там строится усадьба нового рода.

То же самое ожидало и род Лютневых, в который в данный момент входит лишь один человек — Ярый. Вообще, с точки зрения местных аристократов он гораздо больше достоин титула, нежели Вадим. Одно лишь спасение от смерти дам из главной семьи Оболенских многого стоит — после того, как я стал Оболенским, мы с Арвином чуть приоткрыли завесу тайны над участием трёх бородачей в той битве. Так что про Ярого уже давно ходили слухи среди аристократов как о доблестном воине. А про Вадима знали лишь то, что он моя правая рука. Но это аристократы. А вот Слуги не были удивлены. В их глазах Вадим уж точно заслужил своё повышение. К тому же он через тётушку ещё и родственник Господина. А вот Ярый для многих по большей части всего лишь боец. Пусть не обычный, пусть сильный и помешанный на битвах, но всё же простой командир отделения.

В любом случае этим новым родам ещё предстоит доказать свою состоятельность. Но рода верны мне, и их члены приложат все усилия, чтобы развеять сомнения скептиков в моём выборе. Ведь я не могу ошибаться!

Кстати, насчёт расширения дворянского рода Лютневых… Ярый рассказывал, что некоторые Енисейские дворяне стали активно намекать ему на желание породниться. Ну а что? Теперь-то он полновесный дворянин. А ещё Мастер и близок к князю. Для мелких дворян идеальнейший зять.

Но вот сам Ярый не спешит давать своё согласие кому-либо. Его увлекла одна дама с божественным бюстом… Не без моей помощи, конечно, ведь это я отправил в середине января новоявленного аристократа в Москву помогать с переездом Слуге Шапочкиной, которая таки решила сменить работу, местожительство и господина. Готовить замену в «Алой Мудрости» ей долго не пришлось — второй заместитель директора Александр Иванович Титов на самом деле уже давно был готов к повышению.

Приехав в Енисейск, Шапочкина тут же приступила к работе. Я не уверен, что у неё может что-то получиться с Ярым. Образы жизни могут не совпасть. Дама она исполнительная и трудолюбивая. Как сказал сам Ярый однажды, выпивая со мной и Вадимом, «похоже, ей больше нравится трахаться с работой, чем с мужиками». Я бы с ним поспорил, но мы в своё время решили с Ириной Александровной не распространяться о том, что между нами было.

В общем, поживём увидим.

Что же касается третьего новоявленного потомственного дворянина, то он тоже получил свою землю, на которой сейчас строится усадьба. А ещё отказался от старой фамилии «Снегов», так что теперь Архун и по паспорту Архун. Архун Вадим Антонович. Мы с Вадимом и Ярым, по этому поводу уже шутим, что если всё-таки старик решит чуть меньше внимания уделять науке и изобретениям, и потратит это освободившееся «чуть» на какую-нибудь женщину, то через несколько лет в княжестве будет больше одного Архуна. А молодые Архуны, если унаследуют талант старого к наукам, будут крайне полезны княжеству.

Хотя когда это ещё будет? Лет через двадцать пять? Хочется верить, к тому времени я буду мыслить уже не в масштабах маленького княжества, а в масштабах всей планеты.

Но это позже, а пока работаем с тем, что имеем. Благо работы хватает.

В один момент я понял, что на носу двадцать третье января. Очень забавная дата, учитывая, что сейчас она уже ничего не значит. Но два года назад в этот день мы праздновали двадцатилетие Софьи Троекуровой. Когда юную цесаревну много лет назад тайно вывезли из Кремля, помимо всего прочего ей сменили и дату рождения, накинув почти семнадцать месяцев.

И все же мы решили отметить этот вымышленный день рождения. Вдвоём отправились кататься на снегоходе по сибирскому лесу, затем банька при лесной дачке, купель с горячей водой…

— Поздравляю с фантомным днём рождения, — сидя под открытым небом в деревянной бочке, произнёс я, подняв фужер с игристым.

— Спасибо, — проговорила Соня, прижимаясь ко мне плечиком. С погодой нам сегодня повезло.

Я катнул плавучий поднос к жене, чтобы она взяла закуску.

Соня мгновенно расправилась со строганиной. Последнее время животик у неё стал более заметным, а и без того отличный аппетит усилился стократно.

— Скажи… А что насчёт твоего второго дня рожденья? — неожиданно спросила супруга.

Я удивлённо посмотрел ей в глаза. Такой внимательный взгляд обращён на меня. Хочет сделать подарок на день рождения наследного принца Александрии?

— Не забивай этим голову, — усмехнулся я, расслабленно привалившись к деревянному борту. — Календари слишком разные, чтобы можно было провести однозначные параллели. К тому же, учитывая, что переродились разные люди в разные даты, нельзя сделать какой-то единый временной срез. Так что мне хватит лишь одного дня рождения. Дня, когда родилось это тело, — я ткнул себя пальцем в грудь.

— Должна отметь, прекрасное тело, — провела ладонью по моей груди Соня, а затем произнесла: — Знаешь, мне тоже достаточно одного дня рождения. Двенадцатого июня тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. А сегодня мы с тобой празднуем другое событие.

— Вот как? — я снова повернулся к ней. Соня лукаво улыбалась.

— Назовёшь причину сразу или будешь угадывать по буквам? — улыбнулась моя жена.

— День, когда кое-кто собрался с мыслями и чувствами и сделал мне предложение, — отозвался я.

— Звучит странно, — после двух секунд размышлений изрекла Соня.

— А ещё, чисто технически, наш с тобой приватный разговор тогда, два года назад, происходил после полуночи. Так что отмечать его, если очень хочется, логичнее двадцать четвёртого числа.

— А тебе не хочется? — хмыкнула она.

— Я думаю, что вместе с твоим фантомным днём рождением, в общем-то, здорово сложилось, и у нас теперь в календаре есть денёк в конце января, чтобы побыть вдвоём. А повод мы ему ещё придумаем, — я обнял Соню и прижал к себе.

— А ещё ты думаешь, что конкретные даты для подобных вылазок точно не нужны. Нужно желание и свободное время, — проговорила она.

Повернув голову, я чмокнул свою умничку в мокрую макушку.

Форкх меня дери, здорово, когда тебя понимают с полуслова.

* * *

Дни неумолимо сменялись днями, а недели неделями. Живот Сони, к нашей большой радости, всё рос. Как и её грудь — но это бонус только для меня. А вот лицо, или, например, ноги Сони не отекали и не оплывали. Этим она вызывала зависть и восхищение тёти Мари.

Мы с Соней были заняты разнообразными административными делами и деловыми встречами то в Енисейском княжестве, то в Москве. А ещё за четыре месяца я трижды летал в Швецию. Там было всё стабильно — относительно небольшие контингенты российских и немецких княжеств плюс собственная армия Северного королевства примерно с февраля медленно, но верно стали теснить британцев, постепенно освобождая от оккупации всё больше и больше территорий.

Что же касается моих виртуальных полей сражений, то и там тоже всё более-менее нормализовалось. По крайней мере, таких острых баталий, как в декабре в «Триединстве» уже нет. Но «наши» обозреватели находят спорные темы не только во внешней политике, но и во внутренней. А наши эсбэшники редактируют их сценарии, чтобы случайно не перейти черту.

Обозреватели Канцлера отвечают зеркально. В общем, бодаются бравые интернет-воины друг с другом, стирая пальцы о клавиатуры.

А фактически в интернет-пространстве паритет.

В экономической сфере тоже достигнуто хрупкое равновесие. Умышленно задавить нас Канцлер не пытается, но некоторые имперские аристократы, будто желая выслужиться или хотя бы не замараться связями с нами, игнорируют наших вассалов. Но на свободные места приходят другие аристократы. Княжеские или такие же имперские, но более дальновидные.

В общем, как я и предполагал, в начале года ситуация для княжества Енисейского складывалась вполне благоприятная. У нас была возможность и что самое важное — время продолжать наращивать мощь: экономическую, политическую и военную, чем мы и занимались.

Постепенно приближалась предполагаемая дата родов Сони — четвёртого мая.

Вот только перед этим важным событием нас с Соней ожидало одно важное «рабочее» мероприятие. На тридцатое апреля была назначена свадьба наследного великого княжича Крымского и любимой внучки Канцлера.

Хоть я и говорю «нас», пережить это мероприятие нам предстояло раздельно.

— Да не хмурься ты так, — поглаживая огромный живот, усмехнулась Соня ранним утром тридцатого апреля.

Мы вдвоём стояли в спальне нашего недавно построенного дома в Енисейске. Я только что вышел из гардеробной, был вроде бы готов покинуть комнату, но отчего-то медлил.

В голове роилось мысли. Я бы с радостью остался в Енисейске, но проигнорировать столь важное событие князь не может.

— Я не буду задерживаться и сразу полечу домой, — взяв жену за руки, проговорил я.

— Дорогой, — с лёгким укором сказала Соня. — Не похоже, что наш сын решит выглянуть и посмотреть на мир в ближайшие два дня. Я не сомневаюсь, что ты успеешь вернуться и вместе со мной будешь ещё пару дней томиться в ожидании.

— Если вдруг начнутся роды, сразу мне звони, — серьёзным тоном сказал я.

Соня вновь улыбнулась и коснулась ладонью моей щеки.

— Обязательно, — пообещала она.

Я аккуратно обнял её и поцеловал. Затем положил руку ей на живот. Десять секунд так простоял. Мне показалось, что наш сын с «обратной стороны» отбил мне пять.

— Ладно, — бодро произнёс я, — пора.

Мы с Соней спустились в холл, куда уже вышли и другие важные женщины, остающиеся в княжестве вместе с моей супругой: тётя, тёща, наша целительница Вероничка…

Вадим тоже был в холле. Но это понятно, он летит со мной.

Десять минут всеобщего прощания, и вот мы с Вадимом вышли на улицу.

А затем спустя семь часов я прибыл в столицу великого княжества Крымского — в Севастополь. Правда, направился я не в центр города, где стоял местный Кремль и жила великокняжеская семья, а на север от столицы.

Как мне рассказывали друзья, во время моей свадьбы Оксана Годунова поделилась с ними сокровенными мечтами о том, что хочет свадьбу под открытым небом на берегу моря.

Собственно, такой её свадьбу и организовали — в одной из загородных усадеб Нарышкиных.

Пока наш кортеж ехал по прибрежной дороге, а я любовался бескрайним Чёрным морем, в тёмной глади которого отражались лучи жаркого солнца, голову мою снова посетил беспардонный рой тяжёлых мыслей. Начиная от того, что непривычно ехать на приём в одиночку, и заканчивая тем, что приём этот довольно-таки особенный.

И дело тут не только в том, что на нём будет присутствовать много Годуновых во главе с Канцлером, а также вся высшая аристократия империи.

Нет.

Всё куда сложнее.

Разговоры о том, что Российская империя идёт на сближение с Британией и Франко-Испанией перестали быть разговорами. Несмотря на локальные стычки наших княжеств и кланов неприятеля по всему миру, или на открытый конфликт в Северном королевстве, представители высшей аристократии Британии и Франко-Испании уже не раз были замечены в нашей стране.

Как правило, встречались они с членами имперских «министерских» родов (родов, из которых происходят министры), или с членов родов градоначальников.

То есть с высшей имперской аристократией.

Хотя наши эсбэшники и эсбэшники союзных княжеств докладывают, что условно вражеская заграничная аристократия не только с нашими имперцами мосты наводит, но и с некоторыми княжествами… Правда, стоит учитывать, что в отличие от высшей имперской аристократии княжеская аристократия не является мерилом общего направления имперской политики…

В общем, до дружественных азиатских стран дошли нехорошие слухи о потенциальном сближении.

А Канцлер решил использовать свадьбу внучки в качестве плацдарма для эдакого международного саммита.

Кроме русских князей, в Крым прилетели китайцы, японцы, корейцы, немцы, и… британцы с франко-испанцами.

Вот в такую вот клоаку меня несёт, в то время, когда моя супруга может начать рожать моего наследника в любой момент.

Моего первого ребёнка в обеих жизнях.

Глава 3

— Как же странно видеть тебя без пары, дружище, — усмехнулся Арвин, подходя ко мне под ручку с Юлей.

— Ага, сам не могу привыкнуть, — отозвался я, пожав руку своему лучшему другу и кивнув его невесте.

Втроём мы остановились под старой вишней, вдыхая полной грудью свежий морской воздух.

— Поздравил уже новобрачных? — с хитринкой в глазах спросила великая княжна Казанская.

— Да кого там. К ним не протолкнуться.

Мы перекинулись ещё парой фраз, а затем я в шутку поинтересовался у этой парочки, что они думают, о том, что Нарышкин и Годунова женятся раньше них.

— Спешка, мой друг, как тебе известно, нужна лишь в трёх случаях, — наставительно поднял указательный палец княжич Новочеркасский.

Я усмехнулся и перевёл взгляд на Юлю.

— Не знаю, о каких именно случаях говорит Арвин, — невозмутимо проговорила она, — но уверена, в этом деле главное — не быстрота, а качество.

— Милая, ты прям царица двусмысленности, — шепнул ей на ухо мой друг.

— Что? — не поняла Юля.

Мы подурачились ещё немного и разошлись, договорившись встретиться примерно через полтора часа.

А затем началась скучная методичная работа: «Приветствую вас…» «И я вас…» «Отлично выглядите…»

Тьфу, блин горелый! У меня жена на сороковой неделе в Енисейске, а я тут на побережье лясы точу.

Расслабиться я толком не смог, даже когда беседовал с роднёй — великий князь и княгиня Тверские прибыли вместе с Алисой. Моя сестрица обычно приёмы игнорирует, проводя всё своё время в мастерских и лабораториях. Правда, на особо важные мероприятия всё же выбирается под напором матушки. Я слышал от великого князя Тверского, что Надежда Григорьевна время от времени сокрушается, что её старшая дочь до сих пор без жениха.

Если подумать, в последнее время со спутником Алиса появлялась в обществе лишь в тех редких случаях, когда немецкий принц Густав Габсбург прилетал в Россию. Возможно, моя сестричка надеялась, что он будет и на свадьбе Нарышкина с Годуновой, но…

Немцы решили не слать членов правящей семьи на этот приём.

Как и японцы. Их делегацию сегодня возглавлял Акихито, разгуливавший под ручку с Яной.

О составе делегаций этих двух стран мы знали заранее, благодаря личным связям. А вот прибыв на сам приём, я убедился, что и от Китая никаких принцев и принцесс не приехало.

А на моей свадьбе, между прочим, присутствовали и принцесса Джу Лей, и Густав Габсбург, и Токугава Цунаеси.

Нужно ли говорить, что и от Британии и Франко-Испании тоже не было представителей правящих семей?

Ожидаемо.

Хотя в глубине души я надеялся, что от Британцев может приехать сарнит-сеятель Джон Бекингем…

Но увы.

Прошло пятьдесят минут моего «скитания» между аристократами разных стран. Я как раз приметил, что появилась возможность пообщаться с молодожёнами, неспешно направился в их сторону, как вдруг…

— Британская свинья, как смеешь ты расхаживать с таким надменным видом! — услышал я возглас слева от себя.

Говорили на английском языке, но с заметным акцентом.

— Ничего не имею против жителей Поднебесной, знаю, среди них встречается множество достойнейших людей, — тут же последовал ответ на чистейшем английском, — но, право слово, некоторые из жителей это империи совсем уж недалеко ушли от обезьян.

— Мерзкая глупая свинина, думаешь оскорбить меня, но лишь хвалишь? Мой род берёт своё начала от самого Царя Обезьян! Так что спасибо за комплимент!

— Ну вот, насколько же безмозглый у меня собеседник, а? Даже не понимает, что его только что макнули лицом в дерьмо.

Эта необычная для приёмов перепалка привлекала к себе всё больше и больше внимания. Едва услышав её начало, я тут же попытался идентифицировать спорщиков. Китайского аристократа зовут Сон Вэй, а британца — Лорд Брюс Веллингтон, он глава одноимённого клана. Именно он возглавлял одну из военных группировок британцев и индусов в Индокитае.

— Я вызываю тебя на дуэль, сын свиней! — громко воскликнул невысокий китаец, взмахнув кулачком перед лицом толстопузого гиганта Веллингтона.

Однако прежде чем британец успел хоть что-то ответить, рядом с ними будто бы из ниоткуда возник статный мужчина с длинным чёрным хвостом на макушке. Он положил ладонь на плечо Сон Вэю и произнёс по-китайски:

— Здесь не место для дуэлей, уважаемый Сон Вэй.

Он сказал что-то ещё, но я не настолько хорош в китайском, чтобы разобрать все слова.

А затем генерал Ли Синь — а мужчиной с чёрным хвостиком был именно он — молодой военачальник из фракции принцессы Джу Лэй, повернулся к Веллингтону. Но сказать он ничего не успел.

— Вылез из кустистых зарослей принцессы и большим политиком себя почувствовал?

Ли Синь замер, пытаясь переварить услышанное. Всё-таки английский не его родной язык и…

И он всё понял, изменившись на глазах. Его спокойное лицо вспыхнуло яростью, по телу пронеслись полупрозрачные голубоватые всполохи, и в руке генерала возник созданный из воды меч.

Замах…

Веллингтон запустил огненный покров, готовясь принять удар…

— Хватит! — рявкнул я.

Оказавшись между спорщиками, я схватил за запястье генерала Ли Синя, не давая тому нанести удар.

Четверть секунды мне потребовалось, чтобы осознать кое-что важное.

Остановить двух иностранных дебоширов рванул не только я. Как и слово «Хватит» произнёс тоже не я один.

Канцлер Российской Империи стоял прямо передо мной. Александр Борисович Годунов ринулся разнимать Ли Синя и Веллингтона с противоположной стороны. Чуть ранее я видел, как Годунов, расталкивая гостей, продирался к месту конфликта.

Но на три секунды он остановился неподалёку, чтобы получить краткий отчёт о конфликте от одного из гостей — Гавриила Владимировича Демидова. Младший брат генерал-губернатора Московского и кровный дядя сегодняшней новобрачной вместе с супругой наблюдал за перепалкой китайцев и британца с самого начала.

И вот мы стоим с Годуновым друг напротив друга. Смотрим друг другу в глаза. И оба понимаем, что я успел раньше.

Ли Синь дёрнул рукой, пытаясь высвободиться. Я разжал пальцы, отпуская его запястье.

— Господа, при всём уважении, свадьба моей внучки и великого княжича Крымского не место для ссор и дуэлей, — пробасил Годунов вперёд меня. — На всех приглашениях стояла отметка: «торжество, свободное от конфликтов». Организовывая его и приглашая гостей, мы от всей души просили избегать любых конфликтов. Приняв наше приглашение, вы приняли и нашу просьбу.

Канцлер Российской империи говорил размеренно, и, несмотря на то, что обращался к иностранцам, говорил на русском языке.

Каждое его слово, точно гвоздь, вбивалось в головы слушателей.

— Приношу свои извинения вам, Александр Борисович, молодожёнам, хозяевам и другим гостям, — Ли Синь развеял свой меч и обозначил поклон. — Однако, увы, я не могу дальше поддерживать требуемые условия, пока Джон Веллингтон не принесёт свои глубочайшие извинения.

— Ещё чего, — фыркнул британец и лебезящим голоском обратился к Канцлеру: — Поверьте, Александр Борисович, не я был зачинщиком. Сон Вэй первым оскорбил меня, — он небрежно махнул в сторону Сон Вэя, стоявшего чуть позади генерала.

Сон Вэй явно собирался высказаться. Как и Ли Синь, и Канцлер, но…

— Пусть так, — холодно проговорил я, впившись взглядом в Веллингтона. — Вы правы, господин Сон не справился с эмоциями и позволил себе лишнего. Но чёрту перешли именно вы, вплетая в конфликт не присутствующую здесь даму. Более того, даму из правящей семьи другого государства.

— О чём вы, ваше сиятельство? Я не понимаю! — хлопнул ресничками Веллингтон. Я позволил себе скривиться от столь нахальной и явной лжи. Гад играл на публику. И играл на нервах. — Не знаю, что вы там услышали, но я имел в виду лишь сад, в котором, по слухам, любит гулять её китайское высочество.

— Ах ты… — прорычал Ли Синь, чуть подавшись вперёд, но я довернул корпус, спиной преградив ему путь.

Канцлер остался по левую руку от меня, а я стоял лицом к лицу с заносчивым британцем.

Смотрел в его поросячьи глазки и чувствовал, как внутри меня закипает гнев.

«По слухам»… Форкх его в дышло. Слухи про цветущий сад принцессы Джу Лэй в самом деле ходят. Но куда более распространены другие слухи, связанные с принцессой.

Слухи о её интимной связи с молодым генералом Ли.

Но отчего то мне кажется, что слухи эти лживы. Спокойный и рассудительный Ли Синь сейчас в ярости… Глядя на него, мне думается, что его дико злит непочтительное отношение к чистой принцессе и порочащие её честь слухи.

Если бы ему в самом деле перепадало от Джу Лэй, был бы спокойнее.

Но всё это сейчас неважно. Куда важнее наглая рожа передо мной. А ещё то, что Канцлер со своей грёбаной политикой лавирования может отвадить от России, а стало быть, и русских княжеств, наших азиатских союзников. С ними-то британцы и франко-испанцы не пытаются наладить отношения.

Да и с немцами тоже.

А Веллингтон меня бесит. Не люблю, когда в перепалки других приплетают. А ещё больше не люблю оборзевших от вседозволенности тварей.

Эх, здорово, когда выпадает возможность и душу отвести, и выгоду получить.

— Извинитесь перед Ли Синем и её высочеством, — холодно произнёс я, глядя ему в глаза и поднимая уровень концентрации Ауры.

Веллингтон дрогнул и побледнел. Отступил на шаг и замотал головой.

— Нет… о чём вы говорите? С чего я должен извиняться?! Да и вообще, что вы себе позволяете?!

— Извинись, — повторил я, целенаправленно вливая ещё больше Ауры в своего оппонента. Эффект получился бы куда более мощным при наличии физического контакта, но вроде и так неплохо.

Британец побледнел ещё сильнее, отступил на шаг и затараторил нечто мало связное:

— Нет! Как ты смеешь! Кто ты такой вообще?! Убийца в волшебном костюме! А кто ты без своего костюма?!

— Князь, чемпион, Аскольд Александрит, — спокойно ответил я, сделав шаг на отступающего Веллингтона.

— Аскольд Андреевич, — слева раздался недовольный голос Канцлера. Периферийным зрением я увидел, как его рука тянется к моему предплечью…

Я ускорился и резко сделал ещё шаг вперед, уклоняясь от захвата Годунова, а сам схватил британца за лацкан пиджака и притянул к себе, заглядывая ему в глаза:

— Последний раз вас прошу, лорд Веллингтон, извинитесь, — проговорил я с преувеличенной вежливостью.

Есть контакт.

Взвинтив Ауру до максимума на её не визуализированном уровне, я влил её напрямую в тело британца. От такого импульса он затрясся, а затем дёрнулся, пытаясь высвободиться из моего захвата.

Я не стал его удерживать.

Британец бухнулся на колени перед Ли Синем и приложил лоб к брусчатке:

— Покорнейше прошу простить мою дерзость! Был неправ! Приношу свои глубочайшие извинения вам и её высочеству благочестивой принцессе Джу Лэй!

Тараторя всё это Веллингтон дрожал и был похож на перепуганную свинью. Да уж, сильно на него моя Аура подействовала.

Видимо, и в самом деле в глубине души побаивался меня — слухи о боевых успехах космодесантников в Африке и Швеции иногда и меня пугают. И в этих слухах я всегда фигурирую, как тот, кто сражается в первых рядах.

— Достаточно! — бросил Ли Синь, скрестив руки на груди и отвернувшись. — Я принимаю извинения.

— Вот видите, лорд Веллингтон, как всё удачно сложилось! — радостно воскликнул я, положив ладонь на плечо продолжающего кланяться мужика. — Вас простили. Конфликт исчерпан. И теперь вы с чистой совестью можете возвращаться к друзьям. Вас ведь, наверное, уже заждались.

— Да, да вы правы, ваше сиятельство, — промямлил он, неловко поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. — Господа, дамы, прошу меня простить.

Продолжая кивать, точно китайский болванчик, Веллингтон ретировался под недоумевающие взгляды гостей.

Секунду Канцлер смотрел в спину улепётывающему британцу, а затем повернулся ко мне. Его глаза будто бы пытались прожечь во мне дыру.

Я отвечал ему тем же.

Казалась, ещё немного и воздух вокруг нас затрещит.

— Что ж… — выдохнул Годунов и обозначил кивок. — Вынужден поблагодарить вас, Аскольд Андреевич, за то, что помогли разрешить эту неприятную ситуацию. Господин Ли, господин Сон, — повернулся он к китайцам, — очень надеюсь, что дальнейшие споры, если они всё-таки возникнут, будут проходить в более спокойной обстановке, — он натянул улыбку. — Ведь мы на празднике. Давайте радоваться за молодых! Эй! Вина гостям! — вскинув руку, он щёлкнул пальцами, призывая снующих с подносами слуг и служанок.

Затем снова повернулся ко мне.

Взгляд его был сложен для понимания. Он выражал сожаление? Решимость? Нечто противоречивое перемешалось во взгляде Канцлера.

Подоспели слуги, мы взяли по бокалу, и Годунов вновь повторил:

— За здоровье молодых!

Под предводительством Канцлера мы выпили, а затем он оставил нас, сославшись на то, что нужно уделить внимание и другим гостям.

— Ваше сиятельство, — я смотрел вслед Годунову, когда меня позвали.

— Да, генерал Ли, — я повернулся к ревностному воителю китайской принцессы.

— Спасибо, — он низко поклонился. — Я не мог игнорировать такое ужасное оскорбление, но последствия моих действий могли быть катастрофическими. Благодарю, что вмешались, остановили меня и выбили из мерзавца извинения.

— Ну что вы, — улыбнулся я генералу. — Ничего я не выбивал, я просто вежливо попросил. Да и вообще, Россия и Китай должны поддерживать друга, верно?

Гости, стоявшие неподалёку и внимательно следившие за происходящим, после моих слов будто бы и вовсе забыли о том, как дышать, и обратились вслух.

Ну а что? Уже и так ясно, что многое поменяется после сегодняшнего приёма. В коллекцию иностранных друзей княжества Енисейского можно будет добавить и генерала Ли с его принцессой.

Две секунды Ли Синь пристально смотрел на меня своими раскосыми карими глазами, а затем снова поклонился и произнёс:

— Я не забуду ни ваших деяний, ни ваших слов, ваше сиятельство.

Разумеется, ответ главы китайской делегации тоже слышали все вокруг. И разумеется, этот ответ быстро дойдёт до Канцлера.

* * *

Александр Борисович Годунов покинул свадьбу внучки одним из первых. Раньше него сбежал только Веллингтон с несколькими сопровождающими. Канцлер же красиво поздравил молодожёнов со сцены, поблагодарил гостей и величественно откланялся, сославшись на государственные дела.

И вскоре он уже летел в Москву на личном самолёте.

В душе Годунова-старшего боролись противоречивые чувства.

«Если сущность вселяется в случайного человека, почему же этот „принц Аскольд“ не вселился в кого-нибудь из нашего рода? Такой потенциал, такая сила и талант пропадают…» — крутилось в голове Александра Борисовича.

Однако Канцлер был не из тех, кто мог долго сокрушаться о чём-то.

Подумал-подумал и выгнал непрошеную мысль поганой метлой.

«Этой ночью род Александрит лишится своей основательницы и наследника. А если повезёт, то сгинет полностью. А нет, так потеря Софьи сломит его, лишит сил. И в своей месте, отправившись на чужбину, принц Аскольд сложит голову».

— Жаль молодёжь, — буркнул себе под нос Годунов и уставился в иллюминатор.

Глядя на чёрные тучи далеко внизу под брюхом самолёта, Канцлер в очередной раз подумал о том, насколько удачной была мысль устроить столь многолюдную свадьбу для Оксаны.

Много иностранных гостей прибыло в империю.

Взгляды служб безопасности родов были сконцентрированы на них.

В такой суматохе стало легче провезти и других гостей в империю.

Тех, кто будет убивать Александритов.

Или же кронпринца Британской империи Георга Стюарта и его друга лорда Джона Бекингема, которые сейчас ожидают Годунова-старшего в Москве.

Глава 4

— Ваши светлости, от всей души поздравляю вас с соединением узами священного брака. Желаю вам долгих и счастливых лет семейной жизни, чтобы невзгоды и печали обходили вас стороной, — с улыбкой проговорил я и обозначил поклон.

Пробиться к великому княжичу Крымскому — Николаю Григорьевичу Нарышкину, и его молодой жене — великой княжне Оксане Дмитриевне, в девичестве Годуновой, мне удалось только во второй половине приёма — после традиционного выхода молодожёнов на сцену, где им принесли поздравления ближайшие родственники.

— Благодарю за ваши пожелания, ваше сиятельство, — вежливо улыбнулся мне в ответ Нарышкин. Этот парень выглядел сегодня на удивление счастливым. Причём, как мне кажется, радуется он не только тому, что породнился с семьёй Канцлера.

То и дело он с искренней теплотой поглядывает на свою молодую жену… Эх, смогла очаровать его Оксана, хитрая лиса…

— Спасибо за ваши слова, Аскольд Андреевич, — обозначала поклон и новоявленная великая княжна Крымская.

В её карих глазах вместо привычной хитринки сейчас виделось мне нечто другое. Чувство собственного превосходства? Да, но оно всегда било у Оксаны через край и сейчас сияет гораздо ярче обычного. Она выглядит так, будто пытается показать мне, что переиграла меня…

Ну если в её мозгу брак с Нарышкиным означает победу, то я в такой гонке даже и не думал участвовать. Прости, Оксана, на твоего великого княжича я никогда не претендовал.

— Но знаете, — продолжила Оксана Дмитриевна, — мы с моим дорогим мужем, — она выделала это слово голосом, — не боимся невзгод и печалей. И понимаем, что некоторые действия, определённо несущие выгоду, сначала могут принести как раз эти самые печали. Но это не означает, что нужно отказаться от выбранных действий.

— Какая мудрая мысль, Оксана Дмитриевна, — кивнул я, оставив толику сарказма в голосе, чтобы меня правильно поняли, — Как же повезло великому княжеству Крымскому, что в великокняжескую семью вошла столь мудрая женщина.

— Да, кому-то редкостно повезло, — самодовольно проговорила она, указав взглядом на своего супруга, — а кому-то, нет, — она впилась глазами в меня.

— Да кому-то повезло меньше, — снова кивнул я и скользнул взглядом по её мужу, — а кому-то больше, — чуть прикрыв глаза, я улыбнулся.

Эх, без язвительности даже вежливое поздравление выслушать не может. Бедный Нарышкин… Говориться, повезёт с женой — станешь счастливым, а не повезёт — философом. Но сдаётся мне, Нарышкину для этого мозгов не хватит.

— Было приятно побеседовать с вами, — как можно ласковее произнёс я. — Ещё раз поздравляю с праздником. Счастья, здоровья!

Участвовать в словесных баталиях с Оксаной и её мужем у меня не было никакого желания. Не люблю издеваться над слабаками. Так что выполнив свой долг гостя, я с чистой совестью оставил их и побрёл искать «своих». Немного пообщаюсь с друзьями, а потом уже можно и ехать.

Соня ждёт.

С этой мыслью я подошёл к Яне и Акихито. Глава японской делегации «отработал» в первой части приёма, и сейчас мог позволить себе небольшой отдых.

— О, братец, и снова здравствуй, — весело поприветствовала меня сестрёнка. — Как ты? Все шепчутся о том, как ты остановил рукоприкладство и заставил лорда Веллингтона извиняться… Эх, а мы далеко были, только спины и видели, — она театрально вздохнула.

Небесно-голубые глаза моей сестрички уставились на меня с огромным любопытством. Акихито был более сдержан в эмоциях, но тоже превратился вслух, желая узнать о конфликте из первых уст.

Смотрю я на этих двоих и ухмыляюсь про себя. Четыре месяца прошло с тех пор, как Акихито выбил дурь из великого княжича Варшавского. Притом «выбил», по большей части не нанеся ему физических повреждений. Правда, после того случая новоявленный чемпион империи почти не появляется на людях. Официальная позиция Казимировых по этому поводу — Людомир много времени тратил на подготовку к турнирным боям и теперь полностью сконцентрировался на учёбе — ведь впереди выпускные экзамены.

Примечательно, что никакой официальной реакции от Варшавы по отношению к Японии не последовало. Слишком уж далеко друг от друга находятся их земли. Великое княжество Варшавское исторически более тесно связано с европейцами. Акихито говорил, что парочка российских имперских родов разорвала сотрудничество с японскими аристократами… Но японцам от этого ни горячо, ни холодно.

Что же до реакции с другой стороны… Я слышал от Алисы, что Яна некоторое время дулась на своего «Аки-сенсея». Однако она не из тех, кто способен долго обижаться по пустякам. Она ведь понимает, что мы не могли стерпеть безумную жёсткость Казимирова по отношению к ней. Правда, как рассказала Алиса нам с Соней, всё же Янка «назначила японцу наказание». Пришлось Акихито менять свои глобальные планы, чтобы весной дважды приехать в Тверь. Зачем? Учить Яну новым приёмам, естественно.

И то, что атрибут у Акихито другой, этим двоим совершенно не мешает. К тому же и Мастера молний Акихито с собой привозит.

Вот так моя боевая сестричка и познаёт тренировочные практики не только своей родины (великий князь Тверской по-прежнему в свободное время обучает дочь), но и японские.

А у меня была мысль инициировать её как воительницу альтеры, но…

Слишком уж она увлечена обучению техникам жи́вы. Нет у неё сейчас времени на ещё одни тренировки.

Да и нет у нас с Арвином никакого желания девушек лишний раз избивать, а без этого инициацию не провести. Нет, если, конечно, очень надо будет — мы сможем. Но сейчас… пусть пока русско-японские тренировки проводит, да к экзаменам готовится.

— Братец, и долго ты будешь театральную паузу выдерживать? — возмутилась Яна, не получив от меня быстрого ответа.

— Прости. Просто подумал, что рад вас обоих видеть. Отлично смотритесь.

Яна изумлённо хлопнула ресничками, Акихито, заметив это, с трудом удержал улыбку. Прежде чем девушка успела что-то ответить, я обратился к японскому гостю:

— Мне удалось погасить небольшой китайско-британский конфликт и напомнить генералу Ли, что нам стоит друг друга поддерживать. Как мы с тобой, Акихито, поддерживаем друг друга. И европейским агрессорам не разбить нашу дружбу.

Господин Нацунару медленно кивнул.

— К слову о поддержке, — вспомнил я и снова взял небольшую паузу. Глянул по сторонам, оценивая обстановку. Чуть сместился влево, чтобы перекрыть обзор то и дело поглядывающему в нашу сторону боярину — одному из вассалов Нарышкиных. И только потом продолжил: — Честно говоря, не уверен, насколько сильно эта тема открыта для обсуждений. Но всё же хотел бы услышать твоё мнение. А в виду, как раз темы, которую я хочу поднять, у тебя не так много свободного времени, чтобы приглашать тебя в гости… — я многозначительно кивнул.

Акихито потребовалась лишь секунда, чтобы расшифровать мою мутную фразу и найти ответ:

— Если ты об идеях, бродящих по Японии в последнее время, то чего уж тут скрывать? Часть подданных моей империи желает, чтобы сёгунат перестал существовать. Чтобы вся полнота власти вернулась к императору… — на три секунды он задумался, а затем хмыкнул. — Часть идей распространяется, что называется, на улицах. Часть во дворцах аристократов. А часть и вовсе в «Триединстве». Но не переживай, Аскольд, господин Токугава не сожалеет о том, что «Триединство» постепенно захватывает японский интернет.

Это хорошо. С недавних пор мы расширили зону нашего интернет-пространства за пределы Российской империи. Из относительно крупных стран «Триединство» уже функционирует в Швеции и Японии. В Германии тоже постепенно набирает обороты. Правда, за границей, где «Триединство» функционирует официально, приходится идти на уступки местным властям — давать им возможность модерировать содержание, принимая «на работу» в иностранных офисах местных. «Стажёров спецслужб» — как назвал таких работников Арвин.

— Что ж, раз у господина Токугава всё под контролем, то я спокоен, — улыбнулся я.

— Да, всё так, — кивнул Акихито. И я как будто увидел лёгкую хитринку в его взгляде.

Спустя две минуты к нашей компании подошли Арвин с Юлей. Княжич Новочеркасский отметил, что Канцлер как-то быстро ретировался. Мы немного пообсуждали этот вопрос, гадая, какие же неотложные дела могли отвлечь Годунова в день свадьбы его любимой внучки. Так как были на людях, совсем уж резкие варианты озвучивать было нельзя, так что сошлись на банальном, уже озвученном самим Канцлером варианте:

— Дела государственной важности.

Затем перешли к обсуждению более важной темы — моего скорого отцовства. Ребята испытывали жгучий интерес к этой теме. И…

Вдруг у меня зазвонил телефон. Да не простой.

На повседневном мобильнике сейчас отключён и звук, и вибрация.

Едва зазвучала трель звонка, ребята напряглись. Все они — высшая аристократия, понимают, что гости на приёмах звук на телефонах, как правило, выключают.

— Прошу меня простить, — кивнул я и быстро зашагал прочь.

В двадцати метрах от крайнего скопления гостей я остановился под кроной векового дуба и нажал зелёную кнопку ответа.

— Слушаю, — быстро сказал я.

— Господин, приветную. Извиняюсь. Перехожу к делу, — отчеканил главный эсбэшник Енисейского княжества — Семён Егорович Шарапов. — Со мной связался представитель клана Грейсвальдов. Они передают, что с большой долей вероятности бойцы клана Анже, цитирую: «вылетели за вашей головой».

Шарапов замолчал, давая мне время собраться с мыслями. Итак, Джеймс Грейсвальд — глава британского клана Грейсвальдов. Тот самый Гуру с атрибутом «ветер», которому в Стокгольме его союзники отвели участь пленителя королевы Швеции и её детей. И который не смог пройти заслон, состоящий из меня и моих космодесантников. Поняв, что с заданием он не справляется и рискует погибнуть, предложил мне сделку. Слил важную информацию о передвижении врага, а я подал всё так, будто пленил Грейсвальда в бою, после того как он потерял сознание.

Когда закончилась битва за Стокгольм, мои эсбэшники организовали бурную деятельность, имитируя для общественности переговоры с кланом Грейсвальдов по обмену их главы. Разумеется, условия наших договорённостей для все той же общественности остались тайной. Правда, слух про крупную сумму денег мы пустили. Вполне логично, что молодое княжество Енисейское не упустило возможности запросить за пленника золотые горы.

Фактически денег получили мы гораздо меньше, чем анонсировали. Ведь Джеймс Грейсвальд был ценен не деньгами. Он ещё в самом Стокгольме своей помощью и информацией сполна отплатил за то, чтобы позже обрести свободу.

В итоге после всех спектаклей Джеймс Грейсвальд тихо-спокойно вернулся домой.

В Британию.

А клан Анже — из Франко-Испании.

И тоже, между прочим, сливали мне информацию о войсках наших врагов, чем сильно помогли. Тогда наследник клана Мартин Анже пошёл на это предательство, чтобы вернуть своего возлюбленного друга Николя Закази…

И после активных военных действий в Швеции, когда войска обеих сторон по факту ушли на зимовку, мои эсбэшники организовали встречу (между прочим, в Африке) и вернули пленника.

Да вот беда…

Экстренный допрос Закази проводил лично я. Ауры влил немало, другие, более традиционные методы тоже использовал… В итоге, в психологическом плане Николя был не в лучших своих кондициях. И это несмотря на то, что мы его латали успокоительными, а под конец и моя целительница приложила к голове несчастного француза свои тёплые ручки.

И всё же, мы рассчитывали, что Закази поправится и станет полноценным членом общества. Может быть, чуть более заторможенным, немного более добрым, чем раньше, но вполне себе адекватным человеком. Нужно лишь время. И выполнять рекомендации.

Которые мы и передали вместе с тушкой Николя Закази его другу — Мартину Анже.

Но Мартину всё это явно не понравилось…

Клан Анже хочет отомстить нам и заодно реабилитироваться в глазах лидеров других кланов.

В отличие от клана Грейсвальдов. Джеймс публично придерживается концепции: «дерьмо случается». Мол проиграл, пришлось торговаться.

И Грейсвальды поддерживают с нами связь. Разумеется, тайно.

Но…

— Откуда у них эта информация? — коротко спросил я.

— Говорит, дружеский франко-испанский клан поделился наблюдениями за Анже. Название клана мне не сообщили, — быстро ответил Шарапов. — Вы позволите высказаться?

— Разумеется.

— Вряд ли цель вы. Вся высшая аристократия империи сейчас в Крыму, и защита на полуострове феноменальная. Если на вас нацелились, то уже в Енисейске. Но…

— Я понял, куда ты клонишь, — процедил я сквозь зубы.

— Господин, клянусь, я позабочусь о безопасности её сиятельства, — решительно произнёс Шарапов.

— Действуй. Я отправляюсь в аэропорт.

— Есть! — твёрдо ответил он и положил трубку.

Как и я, Шарапов не сомневается в правдивости полученной от Грейсвальдов информации.

Форкх меня дери… Сейчас в самом деле отличное время, чтобы привести в российскую империю вражеские силы.

Особенно, если Канцлер это одобряет.

Нужно попрощаться с друзьями и рвать когти.

Пока я разговаривал по телефону, в нашей компании случилось пополнение — присоединились Оболенские.

— Аскольд, что-то стряслось? — встревоженно спросил великий князь Тверской, когда я подошёл.

Все напряженно смотрели на меня. Не удивлюсь, если отцу, его супруге и Алисе уже рассказали, что «у меня зазвонил телефон». При этом родные и близкие старались не пялиться во все глаза — наша компания и так привлекала к себе чрезмерное внимание.

— Мне нужно срочно вернуться домой, — сказал я твёрдо. — Отец, буду очень признателен, если составишь мне компанию.

Лишь секунда потребовалась моему бывшему слуге, чтобы понять суть моей просьбы. Он решительно кивнул и произнес:

— Конечно, сын. Дорогая, прошу меня простить, оставляю всё на тебя.

— Не волнуйся, Андрей, — ответила великая княгиня, излучая невозмутимость. — Работайте. Главное — не перетруждайтесь.

Я благодарно кивнул своей приёмной матери и повернулся к Арвину. Мой лучший друг будто бы ждал моего взгляда.

— Я тоже с вами. Дайте мне только пять минут, чтобы переговорить с отцом, — он мельком глянул на Юлю и добавил: — И не только со своим.

— Спасибо, дружище.

— Аскольд, я… — подал голос Акихито, но замолчал, когда я посмотрел на него. — Я не совсем понимаю, что происходит. Но тоже хочу полететь с тобой. Но…

— На этот раз у тебя в самом деле могут быть проблемы, — я не дал ему договорить. — К тому же, ты глава японской делегации и не можешь оставить свой пост. Я всё понимаю. И ценю твои чувства.

Акихито сжал правый кулак и покачал головой:

— После наших слов о дружбе и поддержке… — он прикрыл глаза, а затем резко распахнув веки, твёрдо произнёс: — Клянусь, если кому-то из вас в будущем потребуется помощь, я не стану колебаться.

— Твои слова много значат для меня, — проговорил я и пожал его крепкую руку.

Через восемь минут я покинул территорию усадьбы Нарышкиных вместе со своей охранной и верными товарищами.

Глава 5

— Вот такие вот новости, — закончил я свой короткий рассказ, сидя в кресле напротив Арвина и Андрея Оболенского, пока мой частный самолет нёс нас в Енисейск.

— Значит, сообщение от Грейсвальдов… — задумчиво произнёс великий князь Тверской. — Я, конечно, реалист… Но в глубине души буду считать, что Джеймс Грейсвальд просто решил разорвать отношения и на прощанье неудачно пошутил.

Я неопределённо повёл рукой и поморщился:

— Да… Хоть он и говорил, что в полной мере не одобряет внешнюю политику Британии, его решимость отстаивать своё мнение может оказаться слабой. Всё-таки в Новой Северной войне его клан участвовал. Да и о нашей связи Бекингем мог вполне узнать и надавить на Грейсвальдов. Но всё-таки…

— Да, время для нападения сейчас идеальное. Все смотрят в сторону Крыма, — проговорил Арвин.

— Есть и ещё кое-что, — вздохнул я. — Возможно, вы не слышали, так как это мероприятие имеет больше местное значение, а не всеимперское, но сейчас проходят совместные учения военных подразделений Красноярской, Томской и Иркутской губерний.

— Вы хотите сказать, что часть имперских солдат выведена из Красноярска? — опешил великий князь Тверской.

— Да, — сдавленно ответил я. — Если исходить из мысли, что клану Анже помогает в переброске войск Канцлер, то логичнее всего для них будет собрать бойцов именно в Красноярске.

— Форкхово дерьмо! — выругался Андрей Оболенский. Сжал зубы, а затем неожиданно стукнул по столику кулаком. — Сарнитские дебри! Если всё спланировано Канцлером, то… Что же выходит?

— Отлично всё выходит, — сухо сказал Арвин. — Аск, — он коснулся кончиками пальцев моего запястья. — Мы с тобой и поможем! А твои так просто не сдадутся. Соня сильная. А Архей даст ей ещё больше силы. Не говоря уже о том, что в Енисейском княжестве полно парней в космодоспехах, которые любого Мастера без труда разберут на запчасти. Будь уверен, дружище, у французиков нет никаких шансов!

Я поднял глаза на Арвина и Андрея Оболенского. Огонь в их взглядах был способен согреть друзей. И в то же время испепелить врагов.

— Да, всё так, — твёрдо согласился я, с размаху хлопнув Арвина по плечу. — Втроём мы непобедимы!

— А то! — вскинул кулак к потолку самолёта Арвин. — Жаль только лететь далеко, сразу в космодоспехи не прыгнуть.

Да, космодоспех «Золотой лев» сейчас находился в моём самолёте. А княжич Новочеркасский и великий князь Тверской всегда брали с собой свои собственные космодоспехи. И пусть резервов топлива космодоспехов не хватит, чтобы пролететь весь путь до Енисейска, предчувствую, что финальную часть пути мы точно проведём не в мягких креслах самолёта.

— Ладно, пойду с бойцами переговорю, — произнёс я, поднимаясь на ноги.

Форкх меня дери… Это будет очень долгий и нервозный перелёт.

Держись, Соня… Верю, дорогая, ты справишься.

* * *

Княгиня Енисейская Софья Ивановна Александрит, поддерживая живот, торопливо спускалась по лестнице своего нового родового особняка. По размерам этот дом был не настолько большим, чтобы имел право считаться главным родовым гнездом княжеского рода. Здесь даже не было мощного укреплённого бункера — его функции выполняла небольшая комнатка под особняком… И всё же это был дом рода Александрит. Первый дом в столице родного княжества. Новый дом в новом княжестве, принадлежащий новому роду. Символично было родить первого ребёнка рода Александрит в таком доме. Именно поэтому особняк имел скромные размеры — крупнее здание построить и привести в пригодный для жизни вид просто б не успели к рождению наследника.

И вот, теперь Софья была вынуждена в спешке покинуть свой новый дом, в котором в последние недели готовилась к родам.

— Госпожа, прошу вас, аккуратнее, — взволнованно выпалила Алла — личная служанка княгини, русоволосая девушка, облачённая в брюки и камзол по фигуре. Сейчас она тащила подготовленные для экстренных случаев чемоданы с предметами первой необходимости.

— Не бойся, не упаду, — отрезала Соня, продолжая аккуратно ступать по лестнице.

Мимо неё и служанки пролетела рыжая ракета и подхватила княгиню под руку.

— Я не сомневаюсь в ваших спортивных способностях, но давайте всё-таки подсоблю, — проговорила вечно ворчливая целительница Вероника.

Соня с благодарностью посмотрела на неё и кивнула.

— Где остальные-то? — повертев головой, фыркнула рыжая помощница. Но затем позади них, из левого коридора второго этажа раздался детский плач. — А, вот половина.

Втроём женщины наконец-то спустились, оказавшись в холле первого этажа. Их уже ожидали двое мужчин в космодоспехи. Оба были без шлемов, так что Соня узнал майора Валерия Кумаровского и лейтенанта Тамира Мамедова.

Увидев сумки у Аллы и тяжёлый рюкзак за спиной Вероники, Тамир выглянул на улицу и подозвал ещё двух космодесантников помочь с вещами.

— Всё готово к отбытию, ваше сиятельство, — отчеканил Кумаровский. — Пройдём в вертолёт?

— Нет, дождёмся остальных, — уверенно ответила Соня.

Софья бросила взгляд на кресло. Прошествовала к нему и грациозно села. Даже в такой ситуации, когда вот-вот может показаться из материнского лона княжеский наследник, или же показаться в окне вражья морда, молодая княгиня излучала уверенность в себе.

В голове Софьи мгновенно всплыл недавний телефонный разговор с Аскольдом. Сдержанно и спокойно муж рассказал ей о возможном нападении, при этом подчеркнул:

— Никаких доказательств у нас нет, Соня. Всё это может оказаться лишь глупым розыгрышем, но я всё же прошу тебя оправиться на нашу старую военную базу. Долетите быстро, но придётся немного потерпеть. И, пожалуйста, не спорь.

Спорить княгиня Енисейская уж точно не собиралась. Да, сначала ей хотелось возмутиться, убедить мужа в том, что она, как правительница должна оставаться со своими подданными, быть с ними что бы ни случилось, а не лететь в самое безопасное место княжества.

Но то была лишь мимолётная вспышка. И она прошла, когда Аскольд замолчал.

— Хорошо, дорогой, я всё поняла. Не переживай, со мной и нашим малышом всё будет хорошо, — тепло проговорила она. — Пусть ты далеко, но я чувствую, что ты рядом с нами.

— Спасибо, — ответил Аскольд.

Имелась и ещё одна причина, по которой она не стала спорить. И Софья была уверена, Аскольд тоже понимает. Сейчас не открытая война. Враг не штурмует столицу, чтобы покорить княжество. Враг выбрал мишенью членов княжеской семьи. А значит, оставаясь в Енисейске, Софья ставит под удар мирных жителей города.

И именно поэтому укрыться на защищённой военной базе — максимально разумное решение, которое и бегством то назвать нельзя, и пойдёт на пользу всем.

— Доченька, что за спешка? — вдовствующая императрица спускалась по ступеням, с невозмутимым выражением лица. Но резкость её движений выдавала волнение. — На нас правда могут напасть? Кто?

— Французы, — ровным тоном ответила Софья.

— Вот как… Любопытно… — Елизавета Александровна нахмурилась. Затем огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что все, кому предстояло эвакуироваться, собрались в одном месте. Уже хотела было скомандовать, но вовремя вспомнила, что она лишь гостья в этом доме.

Заметив метания матери, Соня улыбнулась. Затем поднялась и тоже заглянула в лицо каждой женщины. Мари Никитина с сыном Вовой на руках изо всех сил пыталась держать каменное выражение лица. Получалось у бывшей простолюдинки вполне сносно, но до идеала далеко. Видно, что напряжена и переживает. А вот её малыш успокоился и сейчас улыбался Нине Ивановне — сурового вида женщине-врачу, приставленной к беременной княгине наравне с целительницей Аскольда. Последняя, скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрировала недовольство происходящим. Алла — служанка Софьи, поглядывала на неё с лёгким укором. Она немного недолюбливала Ладину, но разница в социальных статусах заставляла девушку держать себя в рамках.

Послышался грохот. Это Марта — верная служанка вдовствующей императрицы, бежавшая с ней вместе из Кремля, оперлась на чемодан на колёсиках и вместе с ним рухнула на ковёр.

— Великолепно, душенька, то, что нам сейчас и нужно, — закатила глаза Елизавета Александровна и рывком подняла свою служанку с пола.

Присутствующие заулыбались. Атмосфера стала чуть менее напряжённой. И спустя три секунды княгиня Енисейская решительно произнесла:

— Сударыни! Ничего не бойтесь! Если враг действительно решится напасть на нас, ратники княжества сокрушат его! Более того, мой муж с близкими людьми уже летит сюда! Будьте уверены, ни один враг не уйдёт от его разящего удара. И уж точно не сомневайтесь, что нашим бойцам хватит мастерства, как минимум продержаться до возвращения своего князя! Не бойтесь! Нам ничего не грозит!

Раздался стрёкот, и золотые молнии, появившиеся из живота княгини, пронеслись вниз по подолу ее длинного платья и разлетелись по полу во все стороны.

Все удивлённо посмотрели на Софью. Лишь вдовствующая императрица одобрительно улыбалась. Ей уже дважды довелось наблюдать подобные — иногда задушевные разговоры дочери и матери получались слишком эмоциональными.

— Вот это да… — ошарашенно выпалила Вероника Ладина. — Почти как у господина.

— Сын весь в отца, — с улыбкой проговорила Соня, поглаживая живот. — Идёмте?

Она первой прошествовала к выходу и покинула особняк.

Во внутреннем дворе на просторной площадке стоял вертолёт. Космодесантники помогли княгине Енисейской сесть в кабину и…

Она ощутила, как живот на миг свело.

Несмотря на боль, княгиня и глазом не моргнула.

«Сейчас главное — долететь. Не рожать же в вертолёте, — подумала она. — Но… проклятье, Нина Ивановна три часа назад сказала, что как минимум сутки у нас есть. Куда ж ты так спешишь, малыш?»

Дамы загрузились в вертолёт, и он с гулом начал набирать высоту. Три отделения космодесантников взлетали рядом с ним, готовые отразить любую возможную атаку.

Соня смотрела в окно на стремительно уменьшающийся родовой особняк Александритов, как вдруг…

Живот снова свело.

* * *

Княжество Енисейское. Космодоспехостроительный завод «Александрийский столп». Комната наблюдения № 3.

— Господин, как вы думаете, кто-то на самом деле нападёт на нас? — обратился к Архуну Отмеченный Дланью и снова посмотрел на мониторы.

— Может быть, да, а может быть, нет, — меланхолично ответил дворянин Архун Вадим Антонович.

В отличие от своего ученика, который теперь юридически являлся Слугой его рода, Архун взгляда от мониторов не отводил ни на секунду.

— Не похоже, что вы волнуетесь, — заметил Отмеченный дланью. — А ведь её сиятельство может быть в опасности…

Эти слова смогли сделать, казалось бы, невозможное — оторвать старого учёного от его наблюдений.

Удивлённо моргнув, он уставился на своего первого в этом мире ученика.

— Позволь, Алёша, а как, по-твоему, моё волнение должно помочь её сиятельству? Как это её спасёт? Или я должен волноваться за результат тестов? А как нашим дронам поможет функционировать моё волнение? В отличие от людей, они его даже не заметят. Можно, конечно, разработать код распознавания человеческих эмоций, но у меня до этого ещё руки не дошли. Да и интегрировать его охранным дронам как-то расточительно…

— Да, простите, господин, сглупил. Всё-таки её сиятельство в опасности, вот и…

— Вот и не отвлекай меня, — отрезал Архун и снова повернулся к своим мониторам.

Отмеченный Дланью лишь тяжело вздохнул, когда его учитель замер с полубезумной улыбкой на устах.

— Пи-пи-пи-пи… — зазвучал сигнал оповещения.

Отмеченный мгновенно подобрался.

— Где? — коротко спросил Архун, даже не поворачиваясь к ученику. Он уже отстукивал карбоновыми пальцами что-то на одной из трёх своих клавиатур.

— Юг княжества. Три километра от трассы М-26, — отчеканил Отмеченный.

Едва он замолчал, учитель сразу же заговорил по громкой связи:

— Генерал Лежалый, в курсе о вторжении? — быстро спросил он у новоявленного генерала. Человека, командующего всеми вооружёнными силами на территории княжества.

— Что? — опешил Архип Иванович. — Секунду…

— Долго работаете, — рявкнул в трубку Архун, услышав какой-то шорох и посторонние голоса.

— Уже доложили, — проворчал в ответ генерал через две секунды.

— Вы готовы поддержать нас? — вкрадчиво поинтересовался старый учёный. — Ну?

По его голосу было понятно, что Архуну не терпится начать испытания. И по большей части ему всё равно, готовы или нет ратники прикрыть его детища в случае неудачи.

— Испытания новых боевых дронов разрешены его сиятельством. Мы поддержим вас. И проследим за тем, чтобы враг не улизнул.

В тот момент генерал Лежалый думал, насколько же удивителен их молодой князь. Сейчас вот решил выжать максимум из экстренной ситуации и по возможности испытать в боевой обстановке новое вооружение.

Правда, поставил условие, чтобы никто не выжил после этих испытаний. Негоже врагам раскрывать все секреты.

— Отлично! — радостно воскликнул Архун. — Тогда…

— Пятнадцать минут! — прервал его радость генерал Лежалый. — Мне необходимо пятнадцать минут, чтобы стянуть пограничные группы к точке столкновения.

— Хорошо. Буду ждать вашей отмашки, — Архун недовольно цыкнул.

Он прервал связь и раздражённо уставился в монитор. Сейчас учёный отчётливо видел группу из тридцати человек в камуфляжных костюмах, которые продирались через лес.

Архун лично дорабатывал камеры для своих дронов, и изображение они выдавали высокого качества. Увеличив картинку, учёный напряжённо уставился в прорези для глаз на масках неизвестных.

«Вроде чернокожие есть, — подумал он. — Слуги? Или всё-таки наёмники?»

Однако размышлять на подобные темы не входило в компетенции учёного. Ему вообще доступ к трансляциям с дронов-слежения были нужен лишь для того, чтобы отслеживать неисправности. Аналитикой и безопасностью занимались иные службы.

Телефон Архуна неожиданно зазвонил. Старый учёный поморщился, по мелодии определив звонящего.

— Чего тебе, Вася? — недовольно бросил он в трубку. — У тебя же сегодня выходной?

— Да, учитель, — быстро ответил Антохин. — Поэтому я позволил себе присоединиться к отделу Агаты Игоревны, немного помог им. Но до меня дошли слухи, что на княжество могут напасть. Это…

— Уже вторглись. Ну? Давай быстрее?

— Учитель! — голос Антохин аж заискрился всеми возможными оттенками нетерпения. — Раз враг совсем рядом, может ну… Испытаем объект ШУ-03? Хотя бы один из них?

Архун скрипнул зубами и недовольно дёрнул головой.

— Нет, Вася! Нельзя пускать в ход то, в чём не уверен. Я ведь говорил вам! — выкрикнул старик. — Случись это нападение хотя бы через две недели, мы бы довели все до ума. Но сейчас… Нет, нельзя!

— Хорошо, я понял, — сбивчиво проговорил Антохин. — Простите, учитель… А что насчёт дронов-воителей?

— Сейчас запустим, — сухо ответил учёный. — Если хочешь поучаствовать, бегом к нам.

— Уже лечу! — радостно выкрикнул Вася Антохин.

Связь прервалась.

Несколько секунд Архун напряжённо смотрел в стену. Он был не из тех, кто тратит силы на пустые переживания, но и бесчувственным он не был. В глубине души он сожалел, что враги напали на княжество так рано.

Эх, ШУ-03 бы порезвился, напади они позже… Уж третья модификация точно будет достойна полноценного серийного производства!

Мелодичная трель отвлекла Архуна от размышлений. В его глазах вновь засиял огонь нетерпения. Ну наконец-то!

— Слушаю!

— Мы готовы, Архун. Можешь начинать, — твёрдо произнёс генерал Лежалый. — Окажи нашим гостям горячий приём.

— Ну наконец-то! — воскликнул старик-учёный.

Глава 6

Самым безопасным местом в княжестве Енисейском, по мнению его князя, а также близких и приближённых князя — земли, выкупленные Оболенскими у империи в две тысячи восьмом году. Те самые, на которых построены шахта тайгия, завод «Александрийский столп» и так называемая «турбаза».

Эти земли были максимально укреплены — в то время, когда они осваивались, ещё никто и предположить не мог, что позже Аскольд станет князем и соседние земли также будут принадлежать ему.

На этих землях базировались и тренировались бойцы, лично верные Аскольду ещё до того, как он стал князем. После создания княжества жители Енисейска, связанные с военной службой, тренировались на другой базе, а на княжескую «турбазу» допускались лишь избранные.

Именно на эту военно-тренировочную базу в густом сибирском лесу и принёс вертолёт княгиню и её сопровождающих из столицы княжества.

Разместились приезжие дамы в огромной деревянном доме, который два года назад строился как пристанище тогда ещё младшего великого княжества Тверского — Аскольда Оболенского, во время его рабочих визитов в Сибирь.

— Арх… — прохрипела, полусидевшая на кровати Соня, схватившись за живот.

Мари Никитина и вдовствующая императрица, дёрнулись к ней, а целительница Виктория Ладина, нёсшая в руках отвар из трав, ускорила шаг.

— Спокойней, пожалуйста, — с укором улыбнулась княгиня Енисейская, приняв отвар и поблагодарив Ладину.

— Легко тебе говорить, — проворчала её мать, снова сев в кресло рядом с кроватью дочери, когда та выпила свой напиток.

— Ага, легко, — хмыкнула Соня. — Не я ж рожаю.

— Вот и я о том же! — возмутилась вдовствующая императрица, а затем на пару секунд замерла, поняв всю бредовость их перепалки.

— Мне двадцать, я юная и сильна. Я — Мастер жи́вы, абсолютна здорова, как и мой муж. Нечего вам тут панику поднимать, — проговорила Соня и поднялась с кровати.

— Всё, что мы сейчас можем, это поддерживать вас, — сухо произнесла Вероника Ладина.

— А я хочу сейчас поддержать наших бойцов, — проговорила Соня, взяв с полки свой телефон.

— Дочь, что ты…

— Мама, — перебила её Соня, — прошу, не спорь. Считай, что это наследник нашего могучего рода через меня транслирует свои желания.

Софья усмехнулась и быстро выбрала нужный контакт из списка. За безопасность связи княгиня не переживала, ведь высшие чины княжества использовали исключительно проверенные Архуном аппараты.

— Генерал Лежалый на связи! — услышала она бас на другом конце трубке. — Чем могу быть полезен, ваше сиятельство?

— Добрый вечер, Архип Иванович. Доложите обстановку.

— Кхм… Сорок минут назад враг был замечен на юге княжества, в лесах в трёх километрах от автомагистрали. Мы предполагали нахождение врага на этом направление, так что для стягивания пограничных отрядов потребовалось пятнадцать минут. После этого Вадим Антонович Архун активировал экспериментальное защитное вооружение. Так называемых дронов-воителей. Это…

— Я в курсе, что это, — перебила Софья. — Как показали себя дроны? Подробности.

— Подробности… — пробурчал себе под нос Лежалый.

Софья замечала, что последнее время с ней все носятся точно с хрустальной вазой. Ну ещё бы, вот-вот наследника родить должна. Пылинки нужно сдувать с княгини в её положении, а не рассказывать ей о результатах кровавых экспериментов.

И всё же военный офицер, привыкший отвечать на вопросы старшего по званию, победил внутри Лежалого мужчину-дворянина.

— В ходе обстрела лазерными лучами из тридцати бойцов противника уничтожено двадцать один человек, — отчеканил Лежалый. — Из них трое были предположительно Наставниками. Таким образом, с уверенностью можно сказать, что защита осветлённых низших рангов совершенно беспомощна против лазеров дронов-воителей. Наставники же способны противиться, но ещё являются посильной целью для этого вида вооружения. С Мастерами сложнее. Задержать Мастера вполне реально, возможно и уничтожить при колоссальном численном перевесе дронов-воителей. Оставшиеся девять бойцов: пять Наставников и четверо Мастеров при отступлении были уничтожены вручную.

— Отлично! Эти дроны станут для нас хорошим подспорьем! — бодро заявила Софья, но тут же нахмурилась. — Однако слабоват отряд вражин. Где остальные?

— Восемь минут назад был обнаружен ещё один отряд на юго-западе. Экспериментальная партия дронов-воителей отправилась на подзарядку, был выслан отряд космодесантников при поддержке бойцов с земли. В данный момент бой в самом разгаре.

— Поняла. Позже ещё свяжусь! — резко проговорила Софья и, положив трубку, часто задышала, переживая схватку.

— Ну вот, я же говорила! — ринулась к дочери вдовствующая императрица.

— Всё хорошо, мам, — княгиня прилегла на кровать и выдавила из себя улыбку. — Просто наследник радуется успехам наших бойцов.

* * *

— Генерал! Обнаружен отряд противника на восточной границе! Четырнадцать человек! — доложил Лежалому лейтенант из команды аналитиков.

Архип Иванович поморщился. С тех пор как час назад ему позвонила княгиня Енисейская, это уже третий вражеский отряд, пересёкший границу. При том, если с первым отрядом разделались быстро, то со вторым бой закончился лишь недавно. С третьим бой ещё идёт. А четвёртый ещё даже не столкнулся с бойцами княжества.

И вот теперь пятый.

— Отправьте взвод Ярого, — нехотя сказал генерал.

— Есть! — отчеканил лейтенант.

Старший лейтенант Ярополк Лютнев со своими четырьмя отделениями был последним незадействованным резервом космодесантников. Оставшиеся на «турбазе» отделения использовать нельзя, иначе база, а стало быть, и княгиня с вдовствующей императрицей останутся без защиты.

«Нашему княжеству по-прежнему не хватает бойцов, — размышлял Лежалый. — Однако процент сильных ратников, в том числе за счёт космодоспехов, у нас гораздо выше, чем где-либо. Но и враг почти не использует разменные отряды. Слабаки были лишь в первых двух…»

Генерал Лежалый напряжённо хмурился. До сих пор он, как и велел князь Енисейский, использовал лишь высокоранговых бойцов. Но такими темпами придётся подтягивать и тех, кто послабее. А это уже грозит увеличение числа жертв…

Телефон генерала вновь зазвонил.

— Слушаю, ваше сиятельство, — он быстро ответил на звонок княгине.

— Архип Иванович, какие изменения? — спросила она, голос Софьи Ивановны показался генералу немного усталым.

«Ну, не удивительно в её-то положении. Уже почти ночь на дворе, а она неплохо держится. Как и ожидалось от её сиятельства!», — отметил про себя генерал. А затем ввёл княгиню в курс дел.

— Поняла, — ответила она решительно. — Прошу вас по возможности не использовать низкоранговых бойцов. Его сиятельство ведь говорил то же самое?

— Верно, ваше сиятельство. Позвольте поинтересоваться, его светлость с вами связывался?

— Да, совсем недавно, — сказала княгиня, и усталость в её голосе сменилась тёплыми нотками. — Он на всех парах мчится к нам. А сейчас, прошу меня простить. Удачи, Архип Иванович! Я верю в вас и наших ратников!

— Ваши слова — честь для меня, ваше сиятельство! Всего вам хорошего, — успел пожелать Лежалый, прежде, чем связь прервалась.

И практически сразу же его телефон вновь зазвонил. Генерал не смог удержать легкой полуулыбки. Муж и жена «на одной волне».

— Слушаю, ваше сиятельство!

— Доложи, обстановку! — потребовал князь Енисейский.

Генерал быстро повторил свой рассказ.

— Молодцы. Держитесь там. Мы будем в течение двух часов. Я буду в космодоспехе, так что держи меня в курсе.

— Есть, ваше сиятельство!

Связь прервалась, и генерал вернулся к своим делам. Наконец-то начался бой с четвёртой группой противника. Да и Ярый уже близко к пятой.

«И всё-таки много народу умудрились притащить с собой французы… Ну ничего… шаг за шагом, по чуть-чуть мы разберём их всех на суповой набор! Главное на рожон не лезть!»

— Отчет от капитана Самина. Потерян один космодоспех, ещё четыре выведены из строя. Пятеро пилотов тяжело ранены, — сообщил аналитик генералу спустя двадцать пять минут после звонка князя.

«Взвод Самина сражается с третьей группой. Бой уже тянется почти час… Но они докладывают, что побеждают…»

— Вели им отступить и перегруппироваться! — рявкнул Лежалый. — Нужно остудить горячие головы!

Бои продолжались, до прибытия князя оставалось около часа.

— Эй, начальник, привет, — заговорила рация генерала голосом Ярого.

— Слушаю, старший лейтенант. Что случилось, раз вы напрямую связываетесь со мной? — напряжённо спросил Лежалый.

— Да ничего особенного, просто так проще. В общем, рассказываю. Ребята упорные, мощные — отборная элита. Увешаны артефактами и прекрасно взаимодействуют друг с другом. У них осталось восемнадцать человек. Двенадцать мы уничтожили — семь Наставников и пять Мастеров. Могли бы больше, но господин настоятельно рекомендовал лишний раз не геройствовать, бить аккуратно, экономя силы, энергию и не подставляясь.

— Да, господин использует этот конфликт, чтобы отладить новые схемы.

— Вот и я о том же. А, как известно, старых псов сложно обучить новым трюкам. Десять моих балбесов старались все делать как велено, но энергии потратили изрядно. Буйные головы, что с них взять. Отправил я их на подзарядку. Сами отступили — со мной господин связывался, считай, приказал… В общем, у нас всё под контролем. Но мы заняты. Если потребуется быстро закончить, превозмочь сможем и отправимся в новую точку.

— Пока не требуется. Спасибо за доклад.

— Ух! Проклятье! Это ещё что за дерьмо?!! — выругалась рация голосом Ярого.

— Что такое? — напрягся генерал.

— Огненное копьё от Гуру. Чудом увернулся. Всё, начальник, отбой. Не до тебя сейчас.

Связь оборвалась. Лежалый сжал кулаки, поднял их над столом и…

Медленно выдохнул.

«Наша тактика работала. У нас до сих пор не было потерь убитыми. Но теперь у них Гуру… Они и без него достойно держались, но…

Нам нечего им противопоставить, кроме своего мужества и отваги. Нужно доложить его сиятельству!»

Едва он потянулся к телефону, сзади послышался голос аналитика:

— Генерал! Замечена новая группа противника! Пересекла западную границу княжества!

На этот раз Лежалый не смог сдержаться и что было силы вдарил по столу.

— Сколько их?

— Обнаружено двадцать шесть человек!

— Принято. Следите за ними. Тем, кто отдыхает после боёв, скажите, что отдых окончен. Больше пока ничего не предпринимать. Подпустим их ближе.

— Есть!

«Хочется верить, что Гуру и этот отряд — последнее, что осталось у врага», — отметил про себя Лежалый, вновь потянувшись к телефону.

— Архип Иванович! — окликнул его знакомый голос.

Подавив вздох, Лежалый повернулся и увидел уверенно приближающегося к нему молодого статного мужчину, на плечах которого сверкали звёзды подполковника. Два с небольшим года назад он был всего лишь лейтенантом.

— Слушаю вас, Семён Егорович, — сказал Лежалый Шарапову — главном эсбэшнику Енисейского княжества. Всё это время Шарыпов вместе с несколькими помощниками находился в главном командном зале, но сидел чуть в углу. Мониторя ситуацию на фронте, эсбэшник параллельно следил и за тем, что происходит в других частях княжества.

— Из Енисейска сюда выдвинулся кортеж, — быстро произнёс Шарыпов и замолчал, оценивая реакцию генерала.

— Прошу вас, давайте без этих пауз, подполковник. Мы на войне, тут не до интриг. Насколько мне известно, его сиятельство велел не слать сюда подкрепление из Енисейска. Все, кто находится в столице, должны быть готовы оборонять её в случае необходимости.

— Верно. На машинах кортежа гербы бояр Холецких и дворян Ласькиных. Господин Клинский заявил, что выдвинуться сюда, проигнорировав приказ князя, непосредственная инициатива этих родов.

— По вашему тону кажется, что вы сомневаетесь в благих намерениях этих людей? — чуть нахмурил брови Лежалый.

Шарапов глянул по сторонам и наклонился к нему.

— И не без оснований. Его сиятельство ещё в своей первый день в княжестве Енисейском просил меня приглядывать за этими родами. Архип Иванович, нельзя дать кортежу заехать на территорию. Я не знаю, что они везут, но… вряд ли что-то хорошее.

— Нужно доложить его сиятельству, — после двух секунд раздумий проговорил Лежалый.

— Хорошо. Сообщите, что я лично отправлюсь навстречу кортежу в космодоспехе. И прошу выделять мне отделение в поддержку.

— Не думаю, что получится, — сквозь зубы процедил Лежалый.

«В княжестве предатели? — подумал генерал, таки взяв в руки трубку спутникового телефона. — Напоминает то, что произошло в Твери два года назад… Но сейчас конфликт более открытый… Проклятье!»

— Слушаю! — раздался в трубке голос князя Енисейского.

Генерал быстро рассказал ему о последних новостях.

— Я понял! — ответил Аскольд Александрит. — Выдели Шарапову отделение, как он и просит. Нет, выдели два. Резервов у нас достаточно.

— Но… ваше сиятельство, резервов космодесанта больше нет.

— А обычные воины на что? — спросил князь. — Хватит уже тренировать одних космодесантников. У нас есть Мастера и Наставники, прекрасно сражающиеся без космодоспехов. Когда враг подойдёт близко к «турбазе», нашей пехоте не придётся тратить время, чтобы добраться до противника. Они свежи и полны сил. А враг по большей части хорошенько потрепан. Генерал Лежалый! Я не сомневаюсь, что вы сможете грамотно распределить нашу военную мощь.

— Есть! — отчеканил Лежалый. От одного лишь уверенного голоса князя генерал испытал огромный душевный подъём.

— Отлично! Исполняйте! И дайте трубку Шарапову.

— Есть!

Генерал протянул телефон эсбэшнику.

— Господин, — с почтением проговорил подполковник.

— Семён Егорович, приоритет — выживание. Каждый из моих бойцов дорог мне. Но космодесантники несколько дороже других. А высший офицерский состав — и подавно.

— Я понял, ваше сиятельство, — серьёзным голосом ответил Шарапов. — Задача — остановить кортеж. Если подтвердятся вражеские намерения — задержать, но…

— Но не любой ценой! Я скоро буду на месте, Семён Егорович. И тогда предатели и враги сильно пожалеют, что дерзнули пойти против княжества Енисейского.

От голоса князя даже у эсбэшника по спине пробежали мурашки.

Глава 7

Глупо ругать то, что не можешь изменить прямо сейчас. Разумно — сделать выводы и приложить все усилия, чтобы раздражающая тебя ситуация в дальнейшем не повторялась.

Но, Форкх меня дери! Все мы люди! Эмоции — часть нашей биологии, часть наших тел, часть нас самих! И в моём нынешнем теле эмоции контролировать сложнее, чем в прошлом! И порой эти эмоции абсолютно нерациональные!

Вот потому я и клял, на чём свет стоит, бескрайние просторы нашей родины! Форкх меня дери, экстренно добраться от дальних границ империи до Енисейского княжества — получается совершенно не экстренно!

А у меня там жена рожает!

Пока какие-то гады пытаются добраться до неё, чтобы убить!

Я понимаю, что делаю всё, что могу… Я понимаю, что уже сделал достаточно и, в общем-то, у нас всё под контролем!

Но… А… Форкх их всё в задницы!

Жена рожает!

А мне очень хочется успеть на это событие. Успеть первым взять ребёнка на руки… Как принято в имперском роду Александритов…

С этой мыслью я выпустил ещё больше альтеры, чтобы набрать большую скорость.

М-м-м… как же мышцы-то болят…

И ведь не звонит мне Соня сама, чтобы не отвлекать… В прошлый раз я связывался с ней через Тамира… Пожалуй, можно ещё раз позвонить.

— Господин, снова здравствуйте! — услышал я бодрый голос личного дворянина Тамира Мамедова в своём шлемафоне.

— Ага. Привет! Как там де…

— А-А-А-А!!! — оглушительный рёв дикой львицы из динамиков прервал меня на полуслове.

Секунда молчания.

— Форкх тебя во все щели, ты где находишься?! — выпалил я.

— Я просто дежурю у дверей спальни, и сейчас как раз двери открывались. Алла забегала с графином воды.

Мозг мгновенно начал анализировать ситуацию. То, что охрана стоит непосредственно у дверей — хорошо. Мой приказ. Во время нападения врага его уж точно не стоит недооценивать. Особенно, когда он спелся с предателями.

Но то, что в спальне так орут…

— Господин? Вы ещё тут? Похоже, схватки у её сиятельства усиливаются. И… ой… ей сообщили, что я говорю с вами. У меня требуют трубку.

— Передай, — выдохнул я.

Дальше я слышал шорох, топот шагов, женские голоса. Дикая львица больше не ревела.

А через пять секунд…

— Дорогой? Это ты? — быстро произнесла Соня, а затем в сторону добавила: — Матушка, дамы, прошу вас, оставьте меня на минутку?

Её голос казался ласковым, но в то же время в нём было столько власти, что даже вдовствующая императрица не осмелилась спорить.

— Я, это я. Рад тебя слышать, — тепло проговорил я.

— И я тебя, — мяукнула Соня. — Но, знаешь… Мне сейчас прям маленько не до разговоров. Твой сын, могучий малыш, изо всех сил пытается пролезть в мир. Ему как-то всё равно, что сейчас нас атакуют.

— Да, ты говорила, что начались схватки, и…

— А-А-А-АР-Р-Р-Р!!! — вновь взревела Соня, а затем тяжело дыша прорычала: — Да, говорила… Так какого лешего ты ещё не здесь?! Я всё понимаю, скорость света тебе не развить, ты там и так, наверное, превозмогаешь, но я, Аскольд, рожаю! И хочу, чтобы ты первым взял в руки нашего малыша! Как ты и сам хотел! Прошу тебя, поторопись еще немного! Не тяни там, если кого-то прибить по дороге придётся, хорошо!

— Хорошо-хорошо! — быстро произнёс я. — Прибью всех, и мигом к тебе. Я уже рядом с княжеством, и…

— Давай, милый… жду-А-А-А!!!

Послышался грохот. По-моему, она швырнула трубку Тамира в дверь, дабы показать другим женщинам, что сеанс связи с мужем окончен, и они могут вернуться.

— Включи канал «один», — велел я своему космодоспеху.

Активировалась «конференцсвязь» с космодоспехами Арвина и Андрея Оболенского:

— Готовы к бою? — коротко спросил я.

— Конечно!

— Всегда готов надрать зад вражинам!

Я улыбнулся под стеклом шлема. Как хорошо, что я не один переродился в этом мире.

— Знаете, у Сони начались роды. И мы должны поблагодарить за это клан Анже.

— Эм… А вот тут я не понял твою мысль, дружище, — честно признался Арвин.

Я рассмеялся в ответ.

— У тебя от надвигающегося отцовства, что ли, крыша поехала? — изобразил беспокойство мой лучший друг.

— Нет! Я просто рад, что в этот день вы прилетели вместе со мной в Енисейск.

— О-о-о… — протянул Арвин. — Ты в этом смысле? Ну да.

— Покончим быстро с раздражителями и поприветствуем вашего первенца! — громко выкрикнул мой преданный слуга из прошлой жизни.

— Отличный план! — я поддержал его боевой настрой. И через секунду серьёзным тоном добавил: — Мы почти на месте. Переключаемся на канал командования. Корректируем координаты и вперёд!

* * *

Поднимающийся в небо столб дыма я увидел издали. Как и вспышки магических техник. Скорость космодоспеха и так была выкручена на сто процентов его возможностей, а моё тело давно изнывало от последствий использования альтеры.

Так что всё, что мне оставалось, это терпеливо лететь дальше, анализируя картину перед глазами, которая по мере моего приближения становилась всё чётче и чётче.

Итак, вражеский клан притащил с собой аж двух Гуру.

И это выдающееся достижение для клана, учитывая, что у Анже есть лишь один Гуру — Клод Закази, родной дядюшка моего бывшего пленника. Который, прежде чем был идентифицирован, своим появлением на сегодняшнем поле боя успел уже шокировать Ярого.

Что же до второго Гуру, нам ещё предстояло выяснить, кто он такой. Всё, что мы знали о нём, так это то, что его атрибут «ветер». Ну и ещё то, что он ехал в совместном кортеже Холецких-Ласькиных.

Да, эти два вассальных мне рода оказались предателями. Подробности нам ещё предстоит выяснить. Нужно обязательно докопаться до истины, как же так получилось, что двадцать бойцов, считая наследника Холецких и главу рода Ласькины, плюс неизвестный Гуру ехали на «турбазу», чтобы устроить неожиданную атаку.

Хорошо, что Шарапов встретил их.

Правда, развернуть он их не смог, и тогда предатели проявили себя, напав на Шарапова и космодесантников.

Бой двадцать один на двадцать один мои бойцы проигрывали. В первую очередь, разумеется, из-за разбушевавшегося Гуру. Во-вторую — из-за моего приказа избегать смертей среди своих. Ну и в-третьих, Шарапов хоть и умеет использовать космодоспех, как космодесантник — так себе. Да и отделения ему в сопровождение выделили не из «опытных-элитных».

Так что они использовали тактику бей-беги. Скорости космодоспехов позволяли навязывать сражение врагу и тут же из него выходить.

Благо автомобили кортежа мои бойцы уничтожили ещё в самом начале.

— Отряд, мы на подходе! — сказал я на канале, к которому подключилась группа Шарапова. На этом же канале общались мы с Арвином и личное отделение Вадима — десять космодесантников, которые сопровождали меня в Крым в качестве охраны. — Повторяю! Мы на подходе! Я и Арвин берём на себя Гуру! Задача остальных — разобраться с предателями. Постарайтесь взять живьём! Особенно лидеров!

— Есть! — прокричали динамики шлемофона десятками голосов.

Правда, не все бойцы откликнулись на мои слова. Как раз в этот момент трёх космодесантников из группы Шарапова сдуло мощным ветровым торнадо. Как ни печально, но преимущество в скорости не делает бойца неуязвимым.

Гуру, облачённый в доспех ветра, резко развёл руки в стороны, и перед ним сформировалось штук пятьдесят клинков. Он был готов направить их в сбитых им космодесантников, как вдруг…

Гад заметил меня и успел развернуться!

Я обрушил на него тяжёлый удар сапогом космодоспеха. Скрестив обе руки, Гуру защитился, но его ноги начали скользить по асфальту.

Под моей ногой, в месте соприкосновение с его блоком то исчезал, то появлялся стихийный доспех противника. Гуру активно тратил жи́ву, пытаясь защититься!

Но он не достиг бы высшего ранга, если бы умел концентрировать силы только на одном действии.

Облако альтеры подсказало мне, что из всего доспеха противника вырывается поток жи́вы. Я сконцентрировал свою защиту — влил жи́ву в сияющий золотом энергетический доспех и уплотнил альтеру.

Опыт говорил мне, нужно прекратить атаковать и самому разорвать дистанцию. Я начал отпрыгивать назад, когда из тела Гуру вырвался мощный воздушный поток.

Ветер закружил меня по часовой стрелке и понёс вдаль!

Однако много вреда не нанёс — хвала моей предусмотрительности!

— А вот и я! — бодро прокричали динамики шлемофона голосом Арвина.

Поддав газу космодоспеху и ускорившись, я смог вырваться из несущего меня прочь потока воздуха. И сразу увидел, как Арвин, орудуя двумя тяжёлыми мечами, без устали атакует Гуру сверху. Мой друг умел отлично фехтовать не только имея под ногами твёрдую поверхность, но и находясь в воздухе. Чтобы защищаться от его выпадов, вражескому Гуру приходилось задирать голову, поднимать руки, постоянно усиливая стихийные наручи.

Однако мы с Арвином прекрасно понимали, что враг копит силы и подгадывает момент для идеальной контратаки!

Но, увы, погоня за идеалом — дело бесполезное. Вроде бы противник выбрал отличное время, чтобы активировать свою технику — откуда ни возьмись вокруг Арвина появились сотканные из ветра звери и стремительно бросились на княжича Новочеркасского! Казалось, даже скорости космодоспехов не хватит, чтобы успеть покинуть зону поражения.

Но Арвин прекрасно чувствовал своего врага и взмыл в небо за полсекунды до того, как воздушные звери материализовались и атаковали его.

Правда, уйти с линии атаки ещё только полдела. «Зверюшки» Гуру продолжили преследовать Арвина и по воздуху. И, Форкх их дери, ветровые олени перебирали лапами так быстро, что начинало рябить в глазах. То же самое можно сказать и о взмахах крыльями ветровых орлов. Для глаз человека, если их не усиливать энергиями, крылья этих птиц сливались в единую мешанину ветра.

Но всей этой скорости было недостаточно, чтобы угнаться за разогнавшимся космодесантником, разжижающим перед собой воздух альтерой.

Хотя и воздушные звери продолжали разгоняться, и «жгуты» ветра, из которых они были сформированы, сияли все ярче, напитываясь силой. Гуру не собирался развеивать эту технику, он, наоборот, продолжал её концентрировать и тратить на неё силу.

— Алиса, давай когти! — разжав кулаки, я быстро отдал голосовую команду. Перчатки космодоспеха тотчас затвердели, а из пальцев выступили крохотные лезвия, сливаясь в единое лезвие на каждой руке.

Мои «монокогти» были готовы. По ним уже бегали концентрированные золотые молнии, сплетаясь в единое стрекочущее и сияющие покрытие.

Я рванул на своего врага.

Как раз в этот момент высоко в небе Арвин развернулся и встретил перекрестием двух мечей первого из воздушных оленей. Магический зверь, точно настоящий, атаковал рогами.

Секунда потребовалась моему другу, чтобы пересилить оленя и рассечь его надвое. В тот же момент его атаковали уже двое зверей, но…

Что было дальше, я не видел.

Так оба моих монокогтя впились в стихийный наруч Гуру. Всё моё внимание было уделено противнику.

— Хорошо, что ты пришёл! — прошипел он по-английски с явным французским акцентом. — Не придётся искать тебя.

— Долг хозяина встречать гостей, — прорычал я. — Хоть и не прошенных!

Натужно хекнув, я отбросил его назад. Гуру попятился, невольно вскинув руки. В мгновенье ока я настиг его, чтобы нанести новый удар.

Росчерк монокогтей вырезал огромный «Х» на груди врага. Отлично — я смог рассечь его стихийный доспех! Ещё удар! Хотя скорее два, и…

— А-Р-Р-Р-Х-Х!!! — прохрипел враг, когда лезвия монокогтей впились в его правое предплечье.

Гад успел защититься! Но я пролил его кровь.

Правда, уж очень неестественно он опустил левую руку. Будто потянулся к чему-то на поясе…

«Добить! Опасность… Добить! Опасность…»

Два противоборствующих в этот момент инстинкта столкнулись друг с другом где-то внутри моего тела. Отзвуки их столкновения рваными мыслями поднимались к коре моего головного мозга. Всё происходило стремительно…

Притом, казалось, этот миг растянулся надолго.

Не зря он опускал руку.

И его слова не были блефом.

Они подготовились.

Бойцы одного ранга не равны по силе. Особенно Гуру.

Гуру передо мной не из сильных.

Как его усилить?

Ответ очевиден.

Казалось, оставалось совсем немного — ещё раз взмахнуть монокогтями, и тогда космодоспех, молнии и альтера сделают своё дело. Минус одна рука у врага, болевой шок, ослабление контроля, а то и полная потеря контроля над жи́вой, но…

Стиснув зубы, я дёрнулся влево. То есть вправо от врага.

— БУКХ!!! — ударил по ушам громкий хлопок.

— Перегрузка всех систем! — заявила космо-Алиса и тут же добавила: — Восстанавливаю работоспособность!

Я же в этот момент чувствовал, что моя голова гудит, меня мутит и, кажется, я кувыркаюсь в воздухе.

А чуть позже пришла волна дикой боли…

Глава 8

— АСК!!! — заорали динамики голосом Арвина. — Форкхово дерьмо! Не смей там помирать, слышишь меня?! У тебя сегодня сын родится! Не порти парню день рожденья!

— Господин! С вами всё в порядке? Держитесь! Прошу вас! — а это Вадим верещит.

— Ваше сиятельство!

— Господин!

— Господин!

Форкх их всех в дышло! Приятно, конечно, когда о тебе так переживают, но у нас вроде как бой в самом разгаре, не? А они как няньки вокруг роженицы, чтоб им!

— Госпо…

— Хватит, — прохрипел я, прервав засорение эфира. — Жив я, сосредоточьтесь на деле.

— Хвала Богам… — с облегчением выдохнул Вадим.

— Ишь какой… важный, — с натугой выдавил из себя Арвин.

Я медленно поднялся на ноги. Как оказалось, меня отбросило прочь с асфальтированной трассы, и я врезался спиной в толстую ель. Это столкновение по большей части прошло без последствий и для меня, и для дерева.

Куда хуже другое.

Мой левый бок был мокрым от крови, нижний комбинезон в этом месте разорван, как и космодоспех. Правда, во всей этой лютоверти я умудрился не потерять контроль над жи́вой, а затем и вовсе усилить покров.

Благодаря этому моя раскуроченная бочина сейчас почти не кровоточила.

Нет, ну в самом деле, у сынули сегодня день рождения, а папка подранный и грязный в кювете валяется…

Ладно, к Форкху лишние мысли. Что произошло? Гад-Гуру использовал артефакт. Явно предназначенный для обладателей атрибута «воздух». В итоге я получил что-то вроде выстрела из воздушной пушки. Воздушный шар разорвался, ударив мне по ушам и по брюху. Гуру тоже досталось, наверное, но на него родной атрибут не действует столь мощно. Да и стоял он с другой стороны.

В отличие от меня. Но ведь я успел увернуться от ядра. Меня задело лишь частично… Форкхово дерьмо, не факт, что я выжил бы, если бы получил выстрел в упор.

А что сейчас?

Пока я месил Гуру, а он активно защищался и готовился применить артефакт, это гад умудрился ещё и скопить немало жи́вы. Так что, когда меня отбросило взрывом, он мощно атаковал вдогонку целым роем ветровых мечей.

Однако Арвин, Вадим и ещё трое космодесантников совместными усилиями смогли защитить меня. А теперь и вовсе сами атакуют Гуру. Что до других ратников? После того как мы с Арвином взяли Гуру на себя, стало гораздо легче сражаться с остальными противниками.

Правда, некоторые из врагов кажутся мне крепкими орешками…

Но всё же пора заканчивать.

Я сконцентрировал взгляд на Гуру. Как раз в этот момент он, взмахнув рукой, создал вихрь, закруживший трёх наших космодесантников. Арвин тут же атаковал врага, но Гуру успел защититься.

Арвин был бы рад, если бы я оставил этот бой ему.

Но я тоже хочу поставить жирную точку в этом сражении. Ускорить нашу победу. Отомстить за повреждённый космодоспех и разорванный бок.

Наказать тех, кто посмел напасть на мой дом. Тех, из-за кого моя жена рожает не в подготовленной комнате нашего особняка, а на военной базе.

Уничтожить тех, кто хотел уничтожить мою семью.

Эмоции распаляли меня. Они будто бы запустили внутри меня мощный двигатель. Я был готов сорваться с места, но медлил, разогревая себя ещё сильнее. Ещё сильнее разгоняя свои эмоции. Всё-таки несправедливо использовать их одному. Следует поделиться с верными боевыми товарищами, правильно?

— Бойцы, чего вы медлите?! — воскликнул я, выпуская золотые молнии. Мой голос, усиленный внешними динамиками космодоспеха, гремел над полем боя, заглушая гул схватки. А золотые молнии Ауры Александритов, выпущенные во всю её мощность, продирались к сердцам друзей и врагов.

Первых они заряжали на победу.

А вторым дарили ужас.

— Враг перед вами! На наших землях! Покончим с ним скорее! Хватит тянуть! В атаку!!!

Я наступил на какую-то корягу и оттолкнулся от неё. Несчастная деревяшка от такой мощи рассыпалась в пыль.

— Икс-два! — крикнул я, пролетая мимо отброшенного врагом Вадима.

Доспех дёрнулся, ускорившись ещё сильнее. Зачем его беречь, раз уж все равно отдавать в починку?

Я видел, как Арвин с силой ударил Гуру. Тот успел защититься, но на его стихийном доспехе остались порезы. Сейчас враг явно все силы тратил на защиту, не оставляя ничего для контратаки. Потому моим друзьям приходится напрягаться, чтобы расколоть его скорлупу.

Но…

Гуру отбросил Арвина, начал поворачиваться в мою сторону и…

Лезвие правого «монокогтя» упёрлось в ветровой доспех на шее врага.

Но не смогло его перерубить в мгновенье ока.

Не переставая давить правым лезвием на шею Гуру, я облетел противника, оказавшись за ним.

Ударил левым лезвием. И защита врага не выдержала. На асфальт рухнула голова смуглого мужчины.

Неплохо было бы взять его живьём, с одной стороны… С другой же, Андрей Оболенский нацелился на второго Гуру — важную шишку из клана Анже. И тот Гуру — Клод Закази, явно будет более ценным пленником. А держать двух Гуру на базе, где сейчас рожает моя жена… Как-то уж слишком опасно.

Так что коллекционировать живых врагов уж точно нет необходимости.

С этой мыслью я, пока обезглавленное тело поверженного Гуру ветра падало на асфальт, ринулся к ближайшему противнику, где-то на задворках сознания отметив, что начинается дождь.

Живых и способных сражаться противников всё ещё хватало, а мне нужно было в полной мере реализовать потенциал «Икс-два».

Не пропадать же добру?

Так что бой после смерти Гуру завершился довольно быстро. Шесть человек сдались в плен, среди них были и два зачинщика.

Итого из двадцати одного человека, ехавших кортежем в сторону «турбазы», иностранцами были лишь четверо — один Гуру и три Мастера. А стало быть, одиннадцать подданных Енисейского княжества, поднявших руку на ратников княжества и самого князя, сложили свои головы в ночь первого мая.

Горевал ли я?

Нет. Эти люди хотели убить мою семью, пусть и следуя приказам своих Господ.

Немного обидно только то, что из-за их предательства пусть немножко, но военный потенциал княжества сократился… Ну ничего, это дело наживное.

— Форкхово дерьмо, откат от «Икс-два», — мой доспех замер через четыре секунды, как завершился бой. — Семён Егорович, оставляю вам пятнадцать человек, закончите здесь. Вадим, возьми себе ещё пятерых, и выдвигаемся.

— Есть! — отозвались одновременно Шарыпов и Никитин.

Я попытался шевельнуть рукой. Доспех нехотя начал просыпаться. Да уж, в этом новом мире я приобрёл какую-то странную привычку ломать доспехи в каждом серьёзном сражении.

Отбросив лишние мысли, я связался с генералом Лежалым.

— Ваше сиятельство, как вы? — пусть Лежалый и пытался скрыть волнение, но всё же я легко распознал его в голосе мужчины.

— Нормально. Мы закончили, Гуру повержен. Княжич Новочеркасский и тринадцать бойцов Вадима свободны. Что у вас?

— Всё под контролем. Но чтобы ускорить зачистку территории, освободившихся бойцов предлагаю разделить на две группы. Необходимо поддержать группу Ярого и группу Можайского.

— Понял, сейчас им передам, и они сами с тобой свяжутся, — отозвался я и «повесил трубку».

Доспех уже более-менее сносно двигался. Я снял шлем и бросил взгляд на связанных пленников. Боярин Холецкий и дворянин Ласькин, как и их сподвижники, виновато отводили глаза.

— Нормально всё ведь, да? — отвлёк меня Арвин, и как только я повернулся к нему, он проворчал: — Давай уже к жене лети. Без тебя тут справимся.

— Поддерживаю его сиятельство, господин, — серьёзным голосом проговорил Вадим.

Глядя на них и на смотревшего в нашу сторону Шарапова, я улыбнулся.

— Спасибо. Вадим, Арвин свяжитесь с Лежалым. Вадим, выдели мне двух носильщиков. А то доспех не в кондициях, — я провёл космоперчаткой по груди.

— Эх, бедный старик опять на себе от расстройства волосы рвать начнёт, — покачал головой Арвин.

Через тридцать секунд двое космодесантников подняли мою тушку в воздух. Дождь на улице усиливался, ночное небо полностью затянули тучи.

И именно в этот момент космо-Алиса сообщила, что со мной хотят связаться.

— Слушаю, — отозвался я. — Как у вас там дела? Лежалый выслал вам подмогу.

— Да, я уже знаю, — ответил великий князь Тверской, сражавшийся бок о бок со взводом Ярого. Отчего-то мне послышалось, в его голосе сквозит вина.

— Так, давай не тяни, — выдохнул я и, прикинув варианты, рубанул сплеча: — Ты что, не смог взять живым Клода Закази?

— Прошу прощения за это, — пробубнил Андрей Оболенский. — Бой выдался жарким. Он ещё и артефакт использовал, и… в общем не получилось. Если бы я сдержался, могли бы погибнуть люди, так что…

— Не переживай, — легко ответил я. — Сдох Гуру и Форкх с ним.

— Но вы же…

— Да и ладно! — снова перебил я своего бывшего слугу. — Тело-то его у нас останется. Тоже неплохое доказательство. А так меньше проблем с его содержанием будет. Так что плюнь и забей. Лучше скорее заканчивай и лети в особняк на базу.

— Вы направляетесь к Софье Ивановне? — тут же понял меня великий князь.

— Да. Наконец-то я могу себе это позволить, — ответил я.

* * *

Наконец, меня доставили в господский деревянный дом на территории «турбазы».

Со слугами я связался заранее, так что меня встречали. Также я вызвал сюда одного из техников, обслуживающих косподоспехи на базе.

Пришлось немного повозиться, чтобы вылезти из покорёженного «Золотого Льва».

Но я справился с этой задачей и побежал в ванную комнату.

— А-А-А-А!!! — слышал я дикий рёв Сони, гуляющий по коридорам особняка.

Но нельзя в таком виде бежать к рожающей женщине. Да, вероятность того, что я занесу какую-нибудь заразу ей или ребёнку — крайне мала. Соня — Мастер, а наш сын родится с очень хорошими генами и, полагаю, могучим даром.

Но зачем рисковать, да и пугать своим внешним видом?

Вот и мылся я изо всех сил, не пустив к себе слуг. Скоростное мытьё будет самым быстрым, если никто не помогает.

На выходе из ванной меня уже ждал один из врачей с базы. Сам-то я успел заранее вколоть себе лекарство Архуна, но всё же требовалось как минимум перевязать мою дырявую бочину, чтобы минимизировать риск забрызгать родильную комнату кровью.

— А-А-А-А-А!!! — очередная волна рёва, но мне уже сделали повязку.

Отлично!

Дальше прыгнуть в халат, тапочки и можно бежать.

Пробежать по коридору, оказался перед родильной комнатой…

Здесь дежурили трое космодесантников. Тамир был одним их них. Он с низким поклоном и отворил передо мной дверь.

— УА-А-А-А-Р-Р-Р!!! — рёв дикой львицы встретил меня на пороге и ударил по ушам не хуже недавней воздушной бомбы из артефакта Гуру.

И первое, что я увидел в комнате — как Соня выгибается дугой на кровати. Она была облачена в длинную ночнушку, и сейчас между её раздвинутых ног акушерка Нина Ивановна высматривала моего сына.

Соня расслабленно рухнула на кровать. Всё, находящиеся в комнате сударыни смотрели на неё. А она, повернув голову, первой обратила на меня внимание и устало улыбнулась.

— Наконец-то ты пришёл, дорогой, — нежно проговорила она.

А в следующий момент раздался оглушительный грохот — за окном уже не просто шёл дождь, а бил ливень, к которому теперь добавилась и гроза.

Дамы в комнате изумлённо уставились на плотно занавешенные окна. Вдовствующая императрица вдруг дёрнулась и рванула к шторам. Резко распахнула их и…

Небо за окном озарила яркая вспышка, от которой захотелось зажмуриться.

Тут же на смену молнии пришел и гром, зазвенела посуда на подносе, по-моему, даже качнулась люстра.

— Перун сообщает всем, что вот-вот родится его потомок! — изумлённо прошептала суеверная тётя Мари.

— А-А-А-А-А!!! — рёв Сони зазвучал гораздо громче, чем раньше. — Выходит! Аскольд, дай мне руку! — требовательно воскликнула она.

И через секунду впилась в меня пальцами. От мощи её хвата у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Дома я не держал покров. Правда и она… ух ты!

Тело Сони на секунду покрыл узор инея. Моя жена непроизвольно активировала покров!

Поняв, что сейчас мне просто-напросто сломают руку, я уже специально сделал то же самое.

Сжимая зубы, я старался ничем не выдать, насколько мне больно. Ну а что? Она — Мастер жи́вы. Мои же объёмы чуть меньше. Да, я могу сражаться с Гуру, но это благодаря альтере.

А рядом с рожающей женой я побоялся использовать энергию разрушения.

Но… Форкхово дерьмо, она так реально сломает мне руку! А моя целительница, своими техниками облегчает страдания не мне, а Соне…

Но всё это правильно. Так и должно быть. Главное, чтобы с мамой и малышом было все хорошо.

О, кость хрустнула?

— Уа-а-а-а!!! — громкий плач разнёсся по комнате.

В следующий миг за окном сверкнуло так ярко, будто молния ударила в паре метров.

— Ваше сиятельство, сюда! — окликнула меня акушерка.

Соня, будто услышав её, разжала пальцы. Я запомнил её взгляд в тот момент. Она смотрела на меня с тёплом, нежностью и благодарностью.

Раздался гром. Как раз в тот момент, когда мои руки ощутили тепло крохотного тельца.

А затем по моим пальцам пронеслись молнии. Золотые молнии Ауры Александритов вмиг заполонили комнату. И принадлежала эта Аура отнюдь не мне.

Моё сердце сжалось от трепета, любви и нежности, когда я увидел своего сына. Наследник рода Александрит был весь слизкий, грязный, сморщенный и ревущий, но…

Для меня в тот момент он был самым прекрасным созданием на планете. Ну… после его матери, разумеется.

Я нежно держал ревущего малыша, всё ещё связанного с Соней пуповиной. Акушерка спешно пережала её и протянула мне нож.

Я сам перерезал пуповину и прижал к себе сына.

— Добро пожаловать в наш мир, Архей Александрит, — тихо произнёс я, глядя в его небесно-голубые глаза.

Глава 9

Несколькими часами ранее

Усадьба боярского рода Хранителей, располагавшаяся на территории Московского Кремля, охранялась только проверенными людьми. Других, в принципе, не подпускали ни к Рюриковичам, ни к членам рода Годуновых. Однако произошедшее с вдовствующей императрицей и цесаревной Софьей показало, что и в непоколебимой, на первый взгляд, защите можно найти дыры. С тех пор Канцлер лично перепроверил досье каждого, кто служил на территории Кремля. Доказательств чьей-либо неверности Александр Борисович не нашёл, но без колебаний отправил в отставку тех, на кого указала его интуиция. А после этого лично участвовал в отборе новых служащих… И теперь вера в непоколебимость защиты Годуновых на территории Кремля почти восстановилась в сердце Канцлера.

Он был на девяносто девять с половиной процентов уверен, что о его британских гостях никому не известно. Ведь обеспечивали прибытие кронпринца Георга Стюарта и его ближайшего сподвижника — лорда Джона Бекингема, не «рядовые» члены спецслужб, а бойцы «Первой Дружины». А это элита Дружины-хранителей, полностью состоящая из Рыкарей Рюрика — древнего отряда, безоговорочно преданного обладателю латунной печатки с изображением бога Рода.

То есть на сегодняшний день — Борису Годунову.

Как раз руководитель Рыкарей Рюрика — высокий сорокапятилетний Гуру, полковник Николай Иванович Игарчук, сегодня сопровождал Канцлера. Александр Годунов не был трусом, он вполне мог бы встретиться лицом к лицу с принцем и Бекингемом в одиночку. Однако Бекингем официально сильный Гуру, который, по слухам, создал немало проблем, бойцам русских князей во время Новой Северной войны. А кронпринц — официально Мастер. Но о правдивости официальных рангов Борис Годунов знал немало. Да, завысить его практически невозможно, а вот занизить — пожалуйста. Становишься Гуру, а экзамен не сдаёшь — вот и все дела. Тот же полковник Игарчук, в «миру» считался не Гуру, а лишь Наставником. Да чего уж там, он и сорокапятилетним Игарчуком в «миру» не был — ему сорок четыре по паспорту, а зовут — Илларион Маркович Волков.

Потому Канцлер и взял с собой самого доверенного Гуру на переговоры. Кроме Игарчука, он мог взять лишь ещё одного Гуру — своего сына. Дмитрий Александрович в последнее время демонстрировал отцу, что готов возглавить род и страну. Но если бы дед и отец вместе ушли со свадьбы Оксаны, это было бы слишком подозрительно.

— Предлагаю ещё раз поднять рюмки за гостеприимство хозяина! — с неприятным британским акцентом произнёс Джон Бекингем примерно на сорок пятой минуте встречи. — Русские — удивительные люди! Такие суровые, но такие душевные! Эх… и водка эта ваша… ну… вкусно! Да, вкусно! Не то чтобы по вкусу вкусно, но по сути вкусно! Как говорится, вздрогнем, господин Канцлер!

— Поддерживаю! — решительно кивнул Георг Стюарт. — Честно говоря, опасались мы ехать прямо к вам. Думали, в логово яростного медведя попадём. Рад, что ошиблись, и мы оказались дома у гостеприимного хозяина.

Соприкасаясь друг с другом, зазвенели хрустальные рюмки. Мужчины выпили и потянулись к закускам. Канцлер и Рыкарь, изображая расслабленность, внимательно следили за британцами. А те…

А те удивляли матерых русских мужиков. Казалось, будто бы британцы в самом деле чувствовали себя непринуждённо и наслаждались отдыхом.

«Настолько хорошие актёры? — удивлялся про себя Годунов. — Раз совершенно не боятся захмелеть, значит оба высокого ранга? Георг даже не пытается скрывать, что он Гуру? Ещё одно доказательство?»

А первым было то, что в самом начале беседы, когда гости зашли в гостиную, все четверо обменялись рукопожатиями. Учитывая напряжённость, установившуюся между странами, Годунов не стал скрывать, что у него активирован покров. Как и полковник Игарчук. Как и Бекингем, и Стюарт. И уже тогда Александру Годунову показалось, что покров принца ненамного «тоньше» покрова официального Гуру Бекингема.

Правда, до покрова самого Канцлера этим двоим, да и Игарчуку было далеко.

— Эх, здорово, — хмыкнул Георг Стюарт, резко проведя пальцами по своим кудрявым волосам, спускающимся до плеч. — Спасибо, Александр Борисович.

— Да что вы, не стоит, — сдержанно проговорил Канцлер. — Я ничего такого не сделал.

— Ну как же? — удивился британский принц. — Встретили нас так гостеприимно, накормили. Мы с моим другом Джоном, — кивком указал он на Бекингема, — очень любим хорошо поесть. И угощения ваши нам пришлись по душе. Так бы вечно сидел… Наслаждался. Но, я вижу, вы немного напряжены. Вам не терпится вернуться к обсуждению отношений между нашими странами?

— При всём уважении, ваше высочество, чтобы «вернуться», нужно бы сначала начать. Я считаю, что мы ещё даже и не начали, — пробасил Канцлер.

Стюарт вскинул брови, а затем усмехнулся:

— Вы такой обстоятельный, Александр Борисович. Мы ведь уже сошлись на том, что России и Британии стоит оставить былые разногласия и вместе шагнуть в светлое будущее. Разве не так?

Канцлер кивнул.

— Ну вот видите, на мой взгляд, после этого утверждения девяносто процентов переговоров уже позади. Нам осталось разве что обсудить нюансы. Так что я считаю, мы с вами уже о многом договорились. И в знак этого, а также в знак нашего дальнейшего плодотворного сотрудничества, предлагаю пожать руки.

Принц поднялся с кресла и протянул через стол свою раскрытую ладонь. Он лучезарно улыбался, но было в его голубых глазах что-то, отчего хотелось дважды подумать, прежде чем ответить на рукопожатие.

«Что-то не так…» — мелькнуло в голове Годунова.

И всё же он тоже поднялся из-за стола. А вслед за ним тоже сделал и полковник Игарчук, не привыкший сидеть, когда Господин стоит.

Джон Бекингем встрепенулся и, поняв, что лишь он один до сих пор греет зад на мягком сиденье кресла, бодро вскочил.

— Знаете, у нас принято заключать сделки рукопожатием, — напряжённо проговорил Александр Борисович.

— Так и у нас тоже, — пожал плечами принц. — Я вам про то и говорю. Мы договорились о том, что наши страны начнут двигаться навстречу друг другу. Мы с вами оба имеем положение и власть, чтобы воплотить в жизнь это соглашение. Так давайте скрепим его? Или я вас чем-то смущаю?

— Нет, нисколько, — проговорил Канцлер.

В его голове мысли сменялись со скоростью света:

«Никакой конкретики он не предлагает. Учитывая тот факт, что наши княжества воюют с их кланами, не так-то и много нужно сделать, чтобы двигаться навстречу. Да, сама наша сегодняшняя встреча способствует сближению наших стран. Так что подловить меня этим соглашением не получится. Без конкретики и деталей с нас взятки гладки, даже если решим сменить вектор политики.

Тогда что же? Что он от меня хочет? Просто получить мою руку? Нападёт? Я успею среагировать, если замечу артефакт и отдерну руку до контакта. Глупо надеяться, что успеет применить артефакт. Внезапной атаки не получится. А значит уже через секунду преимущество будет на нашей стороне.

А если не артефакт, а что-то другое?

Неважно, мой покров легко не сломить.

Но в самом ли деле он попытается устроить подлянку?

Или это действительно всего лишь рукопожатие?

Неважно. Всё под контролем.

В секунду ему не пробить мою защиту».

Канцлер Российской империи не мог позволить себе показывать сомнения в чём-либо ни перед кем. Он могущественный человек самой могущественной страны в мире. Пусть сам Александр Борисович не гнался за титулами, но находились люди, которые без тени сомнения называли его величайшим из ныне живущих людей.

И вот огромная медведе подобная рука этого человека потянулась к элегантной ладошке кудрявого британского принца.

Ладони соприкоснулись. Последовало крепкое мужское рукопожатие…

Сам того не замечая, Александр Годунов, по своему обыкновению, мощно давил на руку соперника. Но покров Гуру, а наследный принц Британии, несмотря на официальный ранг, без сомнения, был именно Гуру, спасал Георга Стюарта от боли.

«Всё в порядке», — подумал Александр Годунов, поднимая взгляд от ладоней, сцепленных в рукопожатии на лицо своего оппонента.

И…

Яростная неведомая сила вгрызлась в ладонь Канцлера. В тот же миг он увидел хищную улыбку и полубезумный взгляд Георга Стюарта.

«Что за… что это за сила? Неужели… Правда…»

Годунов чувствовал, как неведомая сила разъедает его покров. А через мгновенье он почувствовал, как его дёрнули, как он перевалился через накрытый стол, сметая закуски и пустые рюмки…

К его другой руке тоже прикоснулись.

И новая волна отвратительной богомерзкой энергии вторглась в беззащитное тело величайшего из людей современности.

— Останови! — услышал он молниеносный приказ.

— Стой! — тут же выкрикнул Годунов, обращаясь к своему защитнику — полковнику Игарчуку.

Наследный принц Британской империи с любопытством разглядывал замершего полковника.

— И ты не собираешься нас атаковать? — удивлённо спросил он у мужчины.

Тот промолчал, буравя британцев холодным взглядом.

— Он что, тоже под контролем? — изумлённо выпалил Георг. — Но… я ничего не чувствую. Может, дело в другом?

— Вели своему псу дать мне лапу и снять покров, — склонившись к уху Александра Борисовича, произнёс Джон Бекингем.

— Дай ему руку и без покрова, — властно выкрикнул Канцлер, до этого момента лежавший на столе, точно закуска.

Игарчук послушно исполнил приказ.

И получил свою дозу рахны сарнита-сеятеля.

— Георг, я долго их не удержу, — напряжённо проговорил Бекингем. — Оба рвут и мечут. Мощные людишки… Особенно этот, — кивнул он на Канцлера. — Делаем дело и уходим.

А в этот момент где-то глубоко внутри головы Александра Годунова буйствовали яростные мысли:

«Я под контролем? Проклятье! Как же так?! Всё-таки есть у них другая энергия… Но, чтобы в мгновенье ока лишиться покрова… Немыслимо! Невероятно! Я ничего не успел сделать! Я один из сильнейших Гуру, и так легко… Так быстро… Проклятье! Проклятье! Проклятье! АР-Р-Р-Р!!! Ну держитесь, мерзкие твари! Сейчас я сброшу контроль, и…

Проклятье! Это у него что, артефакт? Он похож, на…»

— Ты прав, Джон. Давай-ка поторопимся, — довольно улыбаясь, проговорил принц.

* * *

Настоящее время.

У меня родился сын.

Пусть недолго, но я держал его на руках, смотрел на него и не мог нарадоваться.

Впервые я стал отцом. И глядя на своего синеглазого малыша, я будто бы позабыл обо всём на свете. Время остановилось для меня, когда я вместе с ребёнком на руках, сел на кровать рядом с уставшей Соней. Убедившись, что с матерью и ребёнком всё в порядке, врачи Нина Ивановна и целительница Вероника вытолкнули остальных из комнаты, и сами ушли.

А мы остались втроём.

— Он похож на тебя, — тепло проговорила Соня.

Где-то в моём подсознании зародилась шутка в духе: «Я что, такой же красный и сморщенный?» Но произнести её вслух я не смог.

— Да… — тихо выдохнул я. — Спасибо тебе за него.

— И тебе спасибо тоже, — улыбнулась Соня, привалившись головой к моему плечу. — Одна бы я не справилась.

Мы сидели молча. Соня даже умудрилась уснуть. Я… настолько растворился в этой благостной атмосфере, что потерял счёт времени.

Не знаю, сколько прошло минут, прежде чем Архей проснулся и заверещал.

В комнату вернулись женщины, проснулась Соня, я отдал ей сынишку…

— Поздравляю, господин!

— С рождением наследника, ваше сиятельство!

— Долгих лет жизни Архею Аскольдовичу!

В доме на турбазе было полно народу, и все уже знали о благой вести.

Я с улыбкой отвечал на поздравления, пока шёл в кабинет. Как мне сообщили, там меня уже ждали.

— Мой принц… — едва я вошёл, великий князь Тверской вскочил с кожаного дивана. Он уставился на меня мокрыми глазами, дёрнулся, замер…

— Иди уже сюда, — рассмеялся я, распахнув объятья.

— Поздравляю вас. От всего сердца поздравляю, — выпалил мой бывший слуга, когда мы обнялись. — Я уверен, что вы будете отличным отцом!

— Я тоже присоединяюсь к поздравлениям, — усмехаясь, подошёл к нам Арвин, и хлопнул меня по спине. — Сдаётся мне, с сегодняшнего дня начинается новый виток в твоей жизни. Хотя… почему это в твоей? В нашей! Только подумать, наш Аск наконец-то стал папашей!

Я не мог сдержать лезущей на лицо дебильной улыбки:

— Я рад, что могу разделить этот день с вами.

— Ага, спасибо Канцлеру за это, — хмыкнул Арвин. — Жаль только, старика с нами нет. Но я уверен, он ещё поздравит тебя.

— Может быть, по телефону, — усмехнулся я, разжимая свои «сыновья» объятья.

— Да, хотелось бы увидеть Архуна, — кивнул великий князь Тверской. — Но вероятность того, что он бы всё бросил, чтобы поздравить вас одним из первых, изначально была крайне мала.

— А вот если бы Соня, — начал Арвин, но тут же поспешил предупредить: — без обид, Аск дальше будет шутка-юмор. Так вот, если бы она родила робота, старик поздравлял бы тебя в первых рядах… Нет, он бы роды принимал!

Мы весело рассмеялись.

Да, тяжёлый день, начавшийся ещё вчера, когда я улетал из Енисейска в Севастополь, наконец-то закончился.

И я никогда его не забуду. Ведь первого мая две тысячи десятого года, я впервые стал отцом.

Глава 10

— О, Боги! Это ж надо было опять так подставиться! Ну что за ерунда! В столь значимый праздник мне приходится работать, как древней рабыни на галерах! — причитала Вероника Ладина, занимающаяся лечением моих ран.

— Во-первых, я сражался с Гуру, у которого оказался мощный артефакт. А во-вторых, женщин не особо-то брали на галеры.

— Даже если бы вы с самим Канцлером и Гуру всего мира сражались, должны были вернуться невредимым! — возмущённо выпалила Вероника. — Я тут значит выбиваюсь из сил, чтобы облегчить страдания княгине и сделать более лёгким путь наследника, а вы решаете, что неплохо бы мне работы добавить? Совсем обо мне не думаете!

Право слово, мне кажется, что чем больше упрёков и ворчания целительницы выплёскивают во внешний мир, тем сильнее они становятся. Ведь как бы ни жаловалась Вероничка, после её «врачебного» вмешательства я мгновенно начинал чувствовать себя лучше. От её целительной магии мне стало так тепло и хорошо…

Что я вновь уснул.

Никто будить меня не осмелился. И проснулся я лишь во втором часу дня. В гордом одиночестве. Хоть Вероника и любила после целительных процедур, хорошенько вымотавшись, засыпать подле меня, но если у неё имелись другие пациенты, девушка всякий раз превозмогала усталость и отправлялась к ним на помощь.

Ну разве она не молодец?

Сев на кровати, я прислушался к своим ощущениям.

Всё ещё паршиво.

Но работать вполне можно, а работы у меня скопилось немерено. Хорошо хоть я успел раздать срочные приказы до того, как ранним утром после всех перелётов и боёв меня вырубило.

Так что теперь можно начать свой рабочий день. Ага, почти в два часа дня… Для кого-то, может, и привычное время, чтобы начать работу, но я обычно к этому моменту кучу дел успеваю переделать.

Ладно. Вперёд!

Но сначала нужно привести себя в порядок, навестить семью и поесть! А то брюхо уже начинает переваривать само себя.

Этой ночью нам удалось совершить огромный подвиг. Отстоять княжество без потерь. Да, есть раненные, есть и тяжелораненые. Но целительницы (а кроме Вероники, в княжестве имеются и другие целительницы, выбравшие себе Господина, пусть и уступающие в силе дара моей), лекарства Архуна и врачи, уж точно смогут поставить всех пострадавших на ноги.

Рано или поздно, но каждый из раненых вернётся в строй.

Да, мы сокрушили врага. Превзошли его ожидания в первую очередь за счёт секретной системы слежения — дроны помогли заблаговременно выявлять врагов на дальних подступах и своевременно реагировать. А во-вторую очередь за счёт того, что нам «слили» информацию о планах клана Анже, и я успел вернуться домой. Да не один…

Так что глобальный план французов провалился. Но нам предстояло распутать ещё все нити, из которых план сплетался. И подготовить соответствующий ответ. Однако не только французами нам нужно заниматься.

Но сперва…

— Спасибо, что помогли, — пожал я поочерёдно руки Арвину и Андрею Оболенскому. — Простите, что не могу проводить лично.

— Не извиняйся. Это мы внезапно решили вернуться, — усмехнулся великий князь Тверской. Проводить его и княжича Новочеркасского мы с Соней вышли во двор нашего особняка на «турбазе».

— От всей душу прошу вас принять и мои благодарности, — с улыбкой проговорила Соня.

К этой сцене прощания присоединилась и вдовствующая императрица… Ну а спустя шесть минут Арвин и Оболенский все же погрузились в вертолёт и отправились в аэропорт. У обоих после ночных событий скопилось немало дел в своих княжествах.

— Господин, Клинский снова звонил, — едва вертолёт поднялся достаточно, чтобы гул его лопастей не заглушал голоса, ко мне обратился подполковник Шарапов.

Я тяжело вздохнул и покачал головой. Бывшего мэра Енисейска и всех его окрестностей я назначил премьер-министром. И составил для него настолько объёмную должностную инструкцию, что мысленно иногда называл его вице-князь. Ерофей Михайлович Клинский сейчас наделён обширной исполнительной властью и приглядывает за всеми другими министрами, чиновниками, службами.

Кроме того, он руководит охраной Енисейска и обеспечением его безопасности. И именно он отдавал приказ (точнее, передавал мой приказ) о блокаде усадьбы бояр Холецких, их Слуг и вассалов, а также дворян Ласькиных и их Слуг. Как мне сообщали ранее, глава рода Холецких — старик Артемон Сергеевич, всё порывался приехать сюда, чтобы просить наказать его вместо сына.

— Допросы семей готовы? — спросил я Шарыпова.

— Складывается впечатление, что Парамон Артемонович Холецкий — наследник рода, действовал полутайно, — тут же ответил эсбэшник.

— То есть как?

— То есть все знали о его сомнениях относительно принятия решение о том, чтобы род стал княжескими боярами, когда образовывалось княжество, — пояснил Шарапов. — Но и подумать не могли, что он всерьёз пойдёт против князя. Полагаю, те, кто разделял его мысли…

— Его и сопровождали, — кивнул я.

— Да, ваше сиятельство. С Ласькиными всё обстоит примерно так же. Несмотря на то, что мятежник — глава рода, далеко не всем своим родственникам он, как мне показалось, доверял. По крайней мере, судя по отчётам допросов, достаточно тех, кто его костерит сейчас и вроде как искренне осуждает.

— Понял, — я вздохнул. — Сообщи Клинскому, что мы работаем в поте лица, и пусть уймёт своё любопытство. Как только станет что-то ясно, ему скажем одному из первых. Ну и добавь, что я отправился побеседовать с зачинщиками.

Спустя одиннадцать минут я вместе с Шараповым спускался по лестнице в подвал здания штаба. Именно там организовали казематы.

— Ваше сиятельство! Подполковник, — поздоровался с нами Капитан Дмитрий Борисович Лихарев. Вместе с ещё одним эсбэшником-дознавателем он встречал нас в узком коридоре — темница на «тубразе» не была рассчитана на содержание большого количества заключённых. Мы ж не знали, что станем княжеством.

Мы обменялись короткими приветствиями и вчетвером направились в допросную. Я поинтересовался о том, что уже успели рассказать Холецкий и Ласькин.

— Оба заявляют, что действовали без поддержки своих родов. Что остальные члены не в курсе их авантюрного предательства, — тронув зачёсанные назад чёрные волосы, ответил Лихарев. — А вот на вопрос, как они связались с явно нерусскими бойцами, как провели их на территорию княжества, говорят разное. Явно заранее не договорились, что будут отвечать в случае, если их план раскроется…

— Так сильно были убеждены в успехе? — удивлённо изогнул бровь Шарапов.

— Будь у них сомнения, они бы не рискнули пойти на открытое предательство, — задумчиво проговорил я и снова повернулся к Лизареву. — Ну? Так что там с иностранцами?

Дворянин Пётр Ильич Ласькин утверждал, что иностранные бойцы — наёмники. Через знакомых Холецкого они вышли на эту группу и встретились с их представителем в Москве. А затем четыре бойца просто перешли через границу нашего княжества и после уже Ласькин и Холецкий с ними встретились.

Холецкий же говорит, что четверых иностранцев предоставил им французский клан Анже, ответственный за нападение. А провезли всех четверых в открытую. Ну почти — в деревянных ящиках на борту самолёта, на котором Холецкий и Ласькин летали в Москву.

И в этом деле им помогли традиции, ведь аристократов практически не досматривают при пересечении границ. Особенно княжеских аристократов при пересечении границ родного княжества. Ведь если досматривать своих людей, значит не доверять им. А какой же ты господин, если не веришь вассалам своим?

Такая вот система, основанная на традициях. И, к счастью, предательство господина (ну или по крайней мере, господского рода) или уж тем более Родины среди аристократов огромная редкость.

Но мне «повезло».

— Ладно, ведите эту сладкую парочку, — выслушав дознавателя и пробежав глазами по отчёту, в котором упоминались и результаты допросов других пленников, я тяжело вздохнул.

— Обоих сразу, ваше сиятельство? — удивлённо проговорил Лихарев.

— Да.

— Хм… Заинтриговали. После Николя Закази я с нетерпением ждал возможности вновь увидеть от вас мастер-класс добычи информации! А тут сразу на двоих!

— Ты не распаляйся так, — хмыкнул я. — С Закази иначе бы не получилось быстро выбить хоть что-нибудь ценное. К тому же, сам видишь, к чему всё это привело.

— А к чему, ваше сиятельство? — беззаботно пожал плечами Лихарев. — Мы одолели врага без потерь.

— Так-то оно так… Но сейчас я хочу попробовать договориться.

— Договориться? — на сей раз опешил Шарапов. — При всём уважении, господин, эти люди предали нас, и…

— Хватит! — я поднял ладонь. — Я прекрасно знаю, что они сделали. И прощать их уж точно не собираюсь. Всё, довольно слов. Ведите.

Может быть, кого-то это и удивит, но иногда я становлюсь немного кровожадным. Особенно, когда речь заходит о тварях, угрожавших моей семье. Тех, кто хотел нас уничтожить! Особенно, когда мы лично ничего плохого этим людям не делали. Предательство Холецкого и Ласькиных — это не вынужденная с их стороны мера. Их рода сами решили стать княжескими…

Ах! К Форкху их! Я считаю себя весьма рассудительным и вполне способен поставить себя на место противника, чтобы прочувствовать его мотивы, понять его. Но сколько ни занимайся подобным анализом, всё равно приходишь к одному единственно верному выводу:

Если ты готов кого-то убить, будь готов умереть сам.

Иначе это не работает.

А если ты готов забрать жизнь не только своего врага, но и его семьи…

И всё же, мне не хочется пускать под нож несколько родов. Я ж не маньяк какой-то. Да и невыгодно это. Правитель не должен показывать одну лишь силу. Кроме силы, нужно демонстрировать и мудрость.

А иногда и милосердие.

Особенно, если это милосердие принесёт жирные плоды.

Прогнав все эти мысли в своей голове, я смог унять бушующие эмоции молодого тела, к тому времени, когда двух аристократов ввели в допросную.

На обоих были надеты наручники, блокирующие жи́ву. Оба имели вид весьма потрёпанный. Ласькин — высокий и худой мужчина со спутанными длинными чёрными волосами и бородой походил на бродягу. Холецкий шёл, сгорбившись, что для его мощной фигуры, казалось, чем-то противоестественным.

Обоих усадили напротив меня. Слева от меня разместился Шарапов, а два дознавателя замерли возле двери.

— Так и будете сидеть, носы свесив? — ровным тоном спросил я.

— Нам нечего сказать тебе, князь, — чуть дёрнувшись, проговорил Холецкий, подняв на меня усталые серые глаза.

— Мы уже все сказали твоим людям, — резко добавил Ласькин.

— Эй, не забывайтесь! — прорычал Шарапов.

Я легко коснулся его плеча. И когда подполковник посмотрел на меня, улыбнувшись, произнёс:

— Спокойней, Семён Егорович. Наши гости просто устали.

— Гости? — хмыкнул Ласькин. — Какие несмешные у тебя шутки, князь.

— Тогда давай обойдёмся без шуток, — мой голос и взгляд стали холодными, а по комнате пролетела невидимая волна Ауры. Оба пленника побледнели, а у троих эсбэшников заблестели глаза.

Я быстро унял Ауру — передавить пленников уж точно не входило в мои планы.

— Я не буду задавать вам пустые вопросы, в духе: «зачем», — спокойно продолжил я. — Раз уж вы решили пойти против того, кому присягали в верности, значит у вас были причины. Меня интересует в первую очередь другое. Как именно вы притащили на территорию княжества четверых высокоранговых бойцов.

— Я ведь уже говорил, — придя в себя, первым взял слово Холецкий. — В коробках, на самолёте.

— Врёшь, — покачал я головой. — По глазам, вижу, что врёшь. Хотя… насчёт коробок, вероятно, правда. Недавно Холецкие получали в подарок от своего товарища — губернатора Красноярской губернии четыре новых квадроцикла. Полагаю, как раз в этих коробках и привезли в княжество четырёх иностранцев. А квадроциклы-то хоть там были?

Парамон Холецкий оскалился и сверкнул глазами. Форкхово дерьмо, может, всё-таки я зря Ауру «убавил»? Чего это мне зубы показывают?

Ну да ладно, продолжим.

— О дружбе вашего отца и губернатора Красноярска давно известно… — продолжил я. — Стало быть, он главный организатор покушения на мою семьи? Выписал через своего друга мощных бойцов, и…

— Мой отец тут ни при чём! — выкрикнул Парамон.

— Да ну? — хмыкнул я. — Чем докажешь?

— Лишь своим словом!

— Слово предателя мало чего стоит, Парамон, — поморщился я. — А слово князя стоит многого. Ваши семьи, вассалы, слуги, все сейчас находятся под надзором моих бойцов. Традиции и законы позволяют мне казнить всех их за дела ваши.

— Ты не посмеешь! — вскинулся Пётр Ласькин.

— Ещё как посмею, — хмыкнул я. — О чём вы вообще думали, когда пошли против меня? Ну? Что вам пообещал Канцлер?

Ярость в их глазах после моих слов сменилась удивлением.

Нда… то есть эти двое в самом деле не думали, что я пойму, кто за ними стоит? В их глазах Александр Борисович Годунов и в самом деле столь непогрешимая фигура? Мол на его участие никто и не подумает?

Да уж… Авторитет Годуновых в целом, и нынешнего Канцлера в частности, очень и очень высок в глазах жителей империи.

— Вы расскажете мне, что он вам пообещал, — спокойнее продолжил я. — И чем пригрозил за провал. Если грозил. Мне очень любопытно всё это узнать. Вы оба должны понимать, что все прошлые договорённости с Канцлером и его людьми сейчас бесполезны. Ваши жизни, как и жизни ваших семей, теперь в моих руках. И только я могу ими распоряжаться. Я могу отнять их. А могу и защитить. Я даю вам слово князя, что, если вы будете сотрудничать со мной и моими людьми, если максимально подробно, публично и честно ответите на все наши вопросы, расскажете обо всех деталях подготовки покушения на мою семью, я пощажу ваши семьи. Тех, кто не причастен к вашему предательству. Более того! Я даже вам двоим дам шанс… крохотный шансик на искупление.

— Крохотный шансик? — с подозрением в голосе повторил Ласькин.

— Суд поединком, — ответил я как само собой разумеющееся. — Я выйду против вас двоих на арене. Победите, и очистите своё имя. А нет… Ну так умрёте достойно, а не в позорной петле.

Глава 11

Вечером того же дня я вместе со своей семьёй и приближёнными вернулся в Енисейск. В среде неодарённых, как правило, мать и новорождённого несколько дней после родов держат в роддоме. Для одарённых же, особенно когда оба родителя из древних родов и высокого ранга, такой необходимости нет. Так что то, что малыш Архей в первый же день своей жизни совершил поездку на машине, в общем-то, вполне обычно.

Вполне обычно для его происхождения и то, что ему предстояло выступить перед публикой.

Я смотрел сверху-вниз со сцены, стоявшей на главной площади Енисейска. Подле сцены уже собралось много людей: простолюдины, Слуги родов, ратники, аристократы — кого здесь только не было! А ведь весть о выступлении княжеской семьи разнеслась всего лишь несколько часов назад.

И площадь битком набита.

— Судари и Сударыни, — обратился я к собравшимся, — рад вас видеть! Спасибо, что пришли послушать меня!

Я взял паузу, наблюдая за реакцией. Многие уже слышали и о нападении, и о рождении наследника, и сейчас все нетерпеливо ожидали услышать, так ли это на самом деле. Вон, как у всех глаза горят!

— Хочу сообщить вам, что у меня для вас две новости! И обе хорошие! Но, не забегая вперёд, пойдём по порядку, — я выдохнул и продолжил: — Должно быть, до многих из вас доходили слухи, что на наше княжество вчера вечером напали. Что проходили бои. Так вот, эти слухи — правда! В наши земли вторглись бойцы франко-испанского клана Анже при поддержке наёмников и третьей силы. Подробности нападения сейчас расследуются. План врага по уничтожению моего рода — провалился! Враг разбит! А мы не понесли потерь! Мы смогли поразить врага! И сейчас уверены, что вряд ли Анже ещё раз посмеют дерзнуть напасть на нас! Ведь княжество Енисейское сильно! Наши ратники — сильны! Космодесантники — несравненные воины! И мы будем становиться только сильнее!

Я вскинул к небу кулак и выпустил невидимые волны Ауры.

— Да!!! — заревела площадь.

— Так им!!!

— За Енисейск!

— За князя и княгиню!!!

— За наших воинов!!!

Продолжил я лишь спустя минуту, когда общий гул начал стихать:

— Судари и Сударыни, мы отразили нападение и одолели врага! Но на этом хорошие новости не заканчиваются! Я прошу вас всех запомнить этот прекрасный день! — широко улыбаясь, объявил я. — Первое мая две тысячи десятого года! День, когда у нашего княжеского рода появился наследник!

Я повернул голову направо, из-за кулисы вышла Соня, облачённая в традиционное зелёное платье. На её руках лежал закутанный в одеяла свёрток. Счастливо улыбаясь, княгиня Енисейская переложила ребёнка на одну руку, и другой помахала подданным. Те стояли, замерев. Соня подошла ко мне и передала ребёнка.

— Сегодня, в так называемый живин день родился наш с Софьей сын — Архей Аскольдович Александрит! — громко произнёс я.

Аккуратно держа малыша, я чуть склонил корпус, чтобы показать его людям. Вряд ли даже те, кто стоит в первых рядах, хорошо разглядят наследного княжича… Но не беда — наше выступление записывается, а операторы и монтажёры уж точно смогут показать позже зрителям отличные кадры.

Народ возбуждённо загудел, приветствуя наследника княжества Енисейского.

— Рождённый сегодня, в этот светлый праздник, наш сын обречён быть обласканным жи́вой! Я не сомневаюсь, что его ждёт яркое будущее! И я уверен, что наш малыш быстро станет Гуру!

— То, что первый сын нашего недавно созданного рода появился на свет в этот день, очень символично, — ласково поглядывая на Архея, проговорила Соня в микрофон. — Ведь жи́ва — это энергия жизни. Жи́ва — это движение природы. Первые движения после долгой зимней спячки! Первые побеги, первые ручейки, первые цветы и первая любовь. А для рода Александрит — первый сын и первый наследник!

* * *

После представления Архея подданным меня ждало много дел — необходимо было разобраться с последствиями нападения и предательства. Как то: лично побеседовать с отцом Парамона Холецкого — главой боярского рода. Или с женой и несовершеннолетним наследником Петра Ласькина.

Эти люди действительно находились в растерянности. Я думал проверить их на детекторе лжи, но этого не потребовалось. Я и так видел по ним, что родственники-зачинщики в самом деле сохранили факт предательства от них в секрете.

То есть в широком смысле, остальные Холецкие и Ласькины мне не враги.

Вот только как они поведут себя после публичного суда… В беседе с ними я максимально чётко изложил свою позицию. Играл голосом, жестами, немного Аурой.

— Я понимаю вас, ваше сиятельство… вы в самом деле вправе казнить всех нас. Я… благодарю вас за ваше милосердие. И за то, что не будете казнить моего сына, как какого-нибудь безродного пса. За то, что дадите ему возможность пасть в бою… Спасибо, — проговорил глава бояр Холецких, когда я замолчал.

Да уж, понял дед к этому моменту, что следствие показало кто прав, а кто виноват. Не орёт больше, толком не разобравшись в происходящем — заберите меня, пощадите сыночку… Смирился.

Сказал то, что необходимо на благо его рода.

И это при том, что старик до сих пор в шоке и будто бы до конца не может поверить в глупость своего наследника.

Ласькины ответили мне примерно то же самое. Так что после разговора с обеими семьями я был почти уверен, что не оставляю в княжестве бомбу замедленного действия. Да Форкх их дери, если они и захотят как-то мне подгадить, после «суда» всё княжество будет знать о предателях. А значит большая часть аристократов посчитает своим долгом пристально следить за семьями, породившими предателей. И не упускать возможности покусывать их время от времени. Так что не о бессмысленной мести предстоит думать Холецким и Ласькиным, а о банальном выживании. И о том, как бы вернуть расположение княжеской семьи.

Кроме разбора полётов с Холецкими-Ласькиными, хватало и других забот. Например, подготовки к небольшому приёму, который и состоялся пятого мая в воскресенье. Эдакое камерное мероприятие почти на двести человек!

Большую часть гостей составляли Енисейские аристократы — нужно было уважить подданных. Однако кроме них присутствовали члены княжеских семей наших союзников по Новой Северной войне. И другие наши друзья.

Официальным поводом, разумеется, служили поздравления с рождением наследника.

— Соня, Аск, я так за вас рада! Так рада! — повторяла Яна, качая на руках Архея. Оболенские прибыли заранее, так что могли познакомиться с виновником торжества ещё до приёма.

— Ну хватит, дай и мне понянчить племянника, — попыталась забрать малыша у сестры Алиса.

Но Архей от такой наглости громко закричал. Так что растолкав двух незамужних дурочек в стороны, молодая мать поспешила на помощь к своему ребёнку.

На её руках Архей быстро успокоился.

На сам приём мы с Соней пришли без сыночка. Его предстояло вынести буквально на десять минут в середине мероприятия. А до тех пор мы без устали благодарили гостей за их поздравления, неторопливо прогуливались по территории усадьбы Клинских, которые любезно предоставили почти бездомному княжескому роду достойное место для проведения приёма.

— Ну что, вкусили в полной мере прелести родительствования? — покосившись на своего сына Никиту, ехидным тоном поинтересовалась боярыня Морозова.

— Хвала Богам, Архей хорошо спит и кушает, поэтому пока всё здорово. Надеюсь, так будет и впредь.

— И этого я вам от всей души желаю, — участливо проговорила Морозова.

После мы столкнулись с Юрой Урусовым, который по традиции ходил под ручку с княжной Самарской — Валей Заболоцкой.

— Молодцы! Буквально флагманы нашего поколения, — с важным видом проговорил княжич Астраханский.

— Вы бы тоже немного подсуетились, что ли, — хмыкнул я, многозначительно кивнул этой сладкой парочке.

Кажется, Валя смутилась. А Юра же, как ни в чём не бывало, произнёс:

— Я думаю, в этом деле, как с арбузами. Главное — правильно выбрать время, когда плод полностью созреет.

Форкх меня дери, он до конца жизни будет мне припоминать эту арбузную ферму? Ведь сам её тогда поставил на кон и сам проиграл.

— Да и вообще, — наконец-то нашлась Валя, — есть люди, от которых свадьбу ждут даже больше, чем от нас.

Она посмотрела на Арвина с Юлей, которые в этот момент беседовали с четой Троекуровых недалеко от нас.

— Ах эти… — усмехнулся я. — Ну их вам вряд ли удастся обогнать.

И я не кривил душой. Ведь уже тогда было оговорено, что случится во второй половине приёма.

После того как мы выступили с речью перед гостями, показали Архея, недолго подержали его перед публикой и вернули няньке, я снова забрался на сцену и взял слово.

— Дамы и Господа! Ещё раз благодарю всех, кто приехал, чтобы поздравить нас. Эти дни бесконечно важны для нашего рода. Радость от рождения сына переполняет нас. И мы стараемся поделиться ей с окружающими. И получить от них уже их радость! Дамы и Господа, пользуясь возможностью, я хотел передать слово некоторым нашим гостям. Ведь у них тоже есть для всех вас одна очень важная и радостная новость!

Я пригласил на сцену Ромодановских и Платовых, где семьи Юли и Арвина объявили, что их дети сыграют свадьбу в Новочеркасске двадцать первого июня. То есть ровно через девять месяцев после нашей с Соней свадьбы.

Возможно, некоторым показалось удивительным такая спешка. Всё-таки объявлять дату свадьбы за полтора месяца как-то поздновато. Но объяснять причины, никто не должен. А особо сообразительные могут и сами понять, что скорая свадьба Арвина и Юли — это один из ответов нашего «блока» на свадьбу Нарышкина и Оксаны Годуновой.

А также на нападение врагов на Енисейск.

Перед дальнейшими действиями нам необходимо укрепить связи между союзниками.

И для этого после приёма меня и представителей княжеских семей ждёт ещё одно большое дело.

Но сначала надо пережить вторую половину приёма.

И во время неё у меня сложилось ещё два разговора с официально помолвленными парочками. Сначала поговорил с Инной Комаровской и её кавалером — бывшим имперским дворянином из Владивостока, Владом Беляковым, ныне известным, как княжеский дворянин из Енисейска, глава своего рода (пока состоящего из одного человека) Влад Белов.

— Вот это Арвин с Юлей, конечно же, удивили! — восторженно выпалил Влад. — Быстро они! Три с половиной недели после экзаменов Юли пройдёт, а уже свадьба! А мы не стали так торопиться, — он нежно посмотрел на свою невесту и немного грустно улыбнулся.

Ну да, хочет подготовить родовое гнёздышко. Я, конечно, ему помогаю. Но это не значит, что преподношу всё на блюдечке с голубой каёмочкой. Да и Влад жаждет своими руками создать будущую опору для своего рода.

— Ничего-ничего, придёт ещё ваше время, — ободряюще произнесла Соня. — А мы с радостью погуляем на вашей свадьбе. И если что-то будет нужно, то только скажите.

Со следующими помолвленными мы встретились спустя семь минут. Приглашая друзей на наш мини-приём, я не мог проигнорировать Филиппа Волкова.

— Наконец-то добрались до вас! — с улыбкой проговорил он. — Привет, чемпион. И вам тоже здрасьте, княгиня-чемпион, — Волков поздоровался с нами в привычной шутливой манере. Поэтому я ответил ему тем же:

— Привет, чемпион. Зина, здравствуй, — кивнул и его невесте. Той девушке, которую сперва сватали мне. Но я отказался, так что теперь и я, и Зина Смирнова счастливы.

— Чемпионы, они ведь чемпионы во всём, — заливался соловьём Волков. — Первые во всём! Вот вы, пара чемпионов Юго-Восточной Москвы первые в нашей компании стали родителями. Пример для остальных! — выдал он довольно популярную на сегодняшнем приёме мысль.

Казалось, Филипп нёс свою весёлую пургу с привычной лёгкостью. Все эти его смешливые обороты, произнесённые с серьёзным лицом, выразительные взгляды будто бы важного парня… Да, всё это было в нём.

Но я довольно много общался с Филиппом, чтобы заметить, что тараторит он чуть быстрее привычного. Да и самую малость перебарщивает с жестикуляцией.

Я покосился на его невесту. Не уверен, что они достигли максимального уровня доверия. Да и пока что они из разных родов.

— Соня, — с улыбкой повернулся я к жене, — дорогая, прошу, расскажи Зине о прелестях материнства. А я пока украду у вас Филиппа. Хочу обсудить с ним последний матч «ФК Надежда», но при этом не хочу обременять ваши ушки футбольной терминологией и статистическими выкладками.

— Благодарю, дорогой, за заботу. Ты прав, если мы с Зиной начнём зевать на приёме, это будет невежливо. Идём, Зина. Расскажу тебе о том, как здорово, просыпаясь посреди ночи, осознавать, что есть на свете крохотное существо, неспособное прожить без тебя и дня.

Взяв под ручку недоумевающую Смирнову, Соня повела её к соседнему столику. Мы с Филиппом остались стоять друг напротив друга.

— Если мне не изменяет память, «ФК Надежда» был расформирован ещё до моего рождения, — усмехнулся Волков, а затем посерьёзнел. — В чём дело, Аскольд?

— Я хотел спросить тебя о том же, — спокойно ответил я. — Что-то случилось, Фил? Ты ведь знаешь, ты можешь со мной поделиться. Секреты я хранить умею.

Волков нахмурился, а затем выдохнул и улыбнулся:

— Знаю, Аск. А ещё знаю, что ты чересчур проницательный. Это ж надо, понял, что дома у меня кой-какие разногласия. Но не парься, чемпион. Банальные мелочи. Всё в порядке! Давай лучше, раз уж наши дамы сейчас обсуждают поистине важные вещи, выпьем за твоего наследника, а?

Я не стал с ним спорить и спустя тридцать шесть секунд в наших руках появились фужеры с игристым.

— Я желаю долгих лет жизни и процветания твоему роду, Аскольд. Желаю счастья и здоровья тебе, твоей жене, сыну и будущим детям. Ну, будем!

Странно себя ведёт Филипп. Ну да ладно, его дело. Уверен, он сам справится со своими проблемами.

Мы выпили с Филиппом. Затем с Соней походили ещё между гостями, прибились к нашим друзьями и…

Этот приём закончился.

А значит пришло время серьёзно поработать. Раз уж все союзники в сборе.

Глава 12

Особо скрывать от общества то, что у нас запланировано совещание союзников, мы не стали. Да чего уж там, парк-отель «Енисейский лес» был забронирован заранее. И все мои гости княжеских кровей остановились именно на его территории. И поехали в этот парк-отель сразу после приёма.

Получился эдакий княжеский съезд для избранных.

И не в каком-то там Сочи, а в красивом пригороде Енисейска.

Мы размесились в конференц-зале, расположенном в том же здании, что и ресторан, в котором пировали члены наших семей.

— Господа, хочу поблагодарить всех вас за то, что сумели скорректировать свои планы и прибыть в Енисейск, — с радушной улыбкой проговорил я, обведя взглядом представителей шести княжеских родов. Я, единственный Александрит в зале, представлял седьмой род.

— Ну разве мы могли проигнорировать ваше приглашение после всего произошедшего? — проговорил высокий мужчина с аккуратно подстриженной чёрной бородкой и не менее аккуратной причёской, закрывающий уши — Евгений Кириллович Ромодановский, великий князь Казанский.

— Да и с правнуком хотелось познакомиться, — в бороду сказал старик со сверкающей лысиной — великий князь Киевский, Александр Иванович Аксаков. — А кому-то и внучком, — добавил он, глянув на моего отца — великого князя Тверского.

Приятно, что половина великих князей империи на нашей стороне. А вот в численности обычных князей мы пока проигрываем.

Я благодарно кивнул и продолжил:

— Что ж, тогда не буду попусту тратить ваше время. На повестке дня сегодня у нас с вами один простой вопрос: что дальше делать?

— Не очень-то он простой, Аскольд Андреевич, — поправив усы, весело усмехнулся князь Новочеркасский, как и всё из нашей семёрки, кроме меня и моего отца, прибывший на «съезд» со своим наследником.

— В том то и ирония, — хмыкнул я. — Но мы ведь с вами не боимся трудностей, верно? И всё же, начну по порядку. Канцлер дал всем понять, что империя заинтересована в сближении с Франко-Испанией и Британией. С теми, с кем и по сей день воюют наши с вами ратники. Воюют с ними и возможные союзники Российской Империи — Германия, Китай, Япония. Но Канцлер решил наладить отношения с потенциальным врагом. И учитывая хитрость и расчётливость, которую демонстрируют Британцы в последние годы, есть у меня подозрения, что не наш Канцлер стал инициатором этого сближения.

— Годуновы всегда любили лавировать, Аскольд Андреевич, — приговорил великий князь Киевский. — Всегда пытались использовать и наших, и ваших. Это основа их политики. А хитрость и расчётливость испокон веков присуща англосаксам. Ничего нового по большей части.

— И все же раньше Годуновы не пытались чужими руками уничтожить целый княжеский род! — громко произнёс Юра Урусов. — Сейчас они перешли черту.

— На самом деле пытались, — хмыкнул Александр Аксаков. — И, полагаю, не один раз. Но в чём-то вы все правы. Несмотря на то, что Годуновы ведут, в общем-то, присущую им политику, слишком много всего сейчас пришлось на единицу времени. Господа, позвольте узнать, кто из вас в самом деле думает, что чёрта дозволенности пересечена?

Моментально взметнулись три руки. Разумеется, первыми проголосовали я, Арвин и Андрей Оболенских. У других не было и шанса обскакать нас.

Правда, почти сразу после нашей троицы перерождённых Александрийцев, руку поднял и Юра Урусов.

Остальные в этот момент напряжённо переглядывались и смотрели на нас. А тем временем «за» проголосовал и князь Выборгский, а после Антона Ивановича, и его сын — Иван Антонович.

Отец Арвина, покосившись на сына, тоже решительно поднял руку. В итоге спустя тридцать три секунды худо ли бедно ли, но проголосовали все.

Правда, дольше других сомневались князь Астраханский и сам великий князь Киевский.

— Ну что ж, славно что у нас так совпадают взгляды, — благодушно проговорил он, оценив результаты.

— Меня это тоже радует, — кивнул я. — А теперь, с вашего позволения, я продолжу. Канцлера поддерживают многие, но далеко не всё. И он пытается заполучить большую поддержку. Брак Оксаны Годуновой с Николаем Нарышкиным это доказывает. Но часть этой поддержки он определённо потеряет, если мы предъявим миру доказательства его злодеяний. Господа, я хочу, чтобы вы стали свидетелями чистосердечного признания. И для нашего с вами лучшего будущего я прошу вашего согласия на видеосъёмку процесса.

Князья и княжичи переглянулись и вновь сосредоточили свои взгляды на мне. Они были заранее уведомлены о том, что планируется на нашем «мини-съезде», но без подробностей.

— Люди, которые выйдут сюда, официально мои вассалы. Но по факту предатели, — охотно пояснил я и рассказал о том, что натворили Холецкий с Ласькиным. И о том, как мне удалось добиться того, чтобы они согласились публично рассказать о своих прегрешениях.

— Очень великодушно с вашей стороны, Аскольд Андреевич, не только простить семьи предателей, но и дать им возможность избежать наказания через Суд поединком, — удивлённо проговорил князь Астраханский.

— Достойное решение достойного князя и воина! — одобрительно кивнул князь Новочеркасский.

— И в то же время очень дальновидное, — задумчиво добавил великий князь Казанский.

Спустя три минуты в зал ввели двух пленных аристократов. Перед сегодняшним мероприятием их отмыли и приодели. Завели в зал без наручников. Холецкий и Ласькин выглядели как вполне себе свободные люди, разве что немного понурые.

Мужчины сели за отдельный стол, рядом с нашим овальным. Камера была заранее подготовлена и как раз смотрела на них, полагаю, видео получится хорошим. Я попросил предателей представиться, что они и сделали. А затем попросил подробно рассказать о подготовке к нападению.

— С вашего позволения, я буду говорить от нас обоих, — пробасил Парамон Холецкий.

Никто из носителей княжеских фамилий возражений не имел.

— Перед тем как появилось княжество Енисейское, Енисейским аристократам был дан выбор, присягнуть на верность новому княжескому роду или остаться имперскими аристократами. Некоторым из тех, кто отказывался присягать на верность новому князю, намекали на возможность остаться верными империи, при этом формально став княжеским аристократам. Немногим, насколько я понимаю. До меня лишь доходили слухи, что, кто-то делал вид, что не понял намёков, кто-то и вовсе открыто отказывался. Пётр Ильич, — кивнул он на Ласькина, — например, согласился как глава своего рода. Со мной же вышло несколько иначе, так как я наследник, а не глава. Я и мои друзья из вассальных родов видели наше будущее в качестве имперских дворян и готовы были на переезд. Нам предлагали Красноярск, благо и ехать недалеко. Но мой отец решил, что лучше остаться на землях предков. И вместе с новым князем преобразовать их, развить и улучшить. Дружинники-хранители узнали о разногласиях внутри нашего рода и связались со мной. Ну а дальше… — он переглянулся с Ласькиным. — Мы стали в каком-то смысле шпионами дружины Хранителей в княжестве и в то же время спящими агентами.

— Что насчёт других родов? — напряжённо спросил Юра Урусов. — Есть ли в Енисейске другие агенты?

— Насколько мне известно, нет, — мотнул головой Холецкий. — Мы действовали в паре. В основном занимались тем, что, оказавшись в имперских городах, передавали Дружинникам информацию о том, что происходит в княжестве, — он покосился на меня и горько вздохнул. — На самом деле там не было ничего ценного. Сейчас я понимаю, что наши рода князь осторожно изолировал от ценной информации. И вот на одной из подобных встреч, когда я был в Москве, меня спросили, готов ли я посодействовать в уничтожении княжеской семьи. Мне были обещаны деньги, земли и производства. Да не в Красноярске, а в самой Москве. Кроме того, пост заместителя министра и ещё несколько административных должностей для вассалов. Нечто подобное обещали и Петру Ильичу. Вы должны понимать, господа, что, когда мы согласились, нам предоставили подобный план действий. И план эвакуации на случай провала или раскрытия. Но…

Он покачал головой и усмехнулся.

— Нас раскрыли слишком рано. Встретили слишком далеко от военной базы. Но всё это было в рамках расчёта. На что точно не рассчитывали организаторы нападения, так это на то, что его сиятельство спешно покинет свадьбу в Крыму и направится в Енисейск. Да не один, а с подмогой. То, что его сиятельство ринулся домой ещё до нападения… — он снова горько хмыкнул и покачал головой. — Кому-то повезло. Кому-то нет.

— Я попросил бы обойтись без этих лирических отступлений, — фыркнул великий князь Тверской. — Мы ещё не услышали от вас технические детали осуществления этого богомерзкого плана покушения на её сиятельство Софью Ивановну и моего внука!

Мой старый слуга был зол. Волны зародыша Ауры пронеслись по залу, заставив предателей поёжится.

— Да, конечно, — быстро кивнул Холецкий и продолжил свой рассказ о том, как бойцы клана Анже и наёмники прибыли в Красноярск, и уже оттуда реализовали план нападения на моё княжество с нескольких направлений. А четверых этих бойцов в самом деле «прислали» Холецким в коробках из-под квадроциклов.

— Возмутительно, — сжав зубы процедил отец Арвина — Вениамин Егорович Платов. — Недопустимо! Само по себе предательство своего господина — огромнейший грех! Но то, что вы сделали — ещё хуже. Вы наплевали на честь аристократии. Господа верят своим вассалам, не проверяют их посылки и карманы! И вы воспользовались этим доверием! Вы, что, предлагаете совсем его отбросить? К чему тогда честь аристократии и титулы, если слово аристократа превратится в пустой звук? Если аристократа по возвращении домой начнут тщательно досматривать… Чем тогда он будет отличаться от преступника в тюрьме? Предатели… Предать тоже можно с гордостью, а не как вы…

Он раздражённо стукнул кулаками по столу.

— Поддерживаю вас и подписываюсь под каждым вашим словом, — сухо произнёс Евгений Кириллович Ромодановский.

— И я тоже! — выкрикнул Юра Урусов.

— Господа, господа, прошу вас немного остыть! — великий князь Киевский поднял руки в примирительном жесте. — Никто не спорит, что деяния этих людей бесчестны и богомерзки. Но сейчас-то они пытаются хоть немного очиститься. Раскаяться. Они признают свою вину и идут на сотрудничество. И поэтому я хочу уточнить у вас один момент, Парамон, — повернулся он к Холецкому. — Вы утверждаете, что получали инструкции о подготовке к нападению на Енисейское княжество через Дружинников Хранителей?

— Да, это очевидно.

— Напрямую? Вы видели хоть одно удостоверение?

— Видел, — кивнул он. — Но вы правы, наиболее… щепетильные приказы передавались через посредников. Разумеется, через аристократов.

— Полагаю, список имён имеется? — спросил у меня Аксаков и после моего кивка вновь повернулся к Холецкому: — Ну а что насчёт губернатора Красноярска? Вы получили напрямую от него посылку со своими «квадроциклами»?

— Да.

— И вы считаете, что он знал о том, что находится в посылке?

— Разумеется, — мне показалось, Холецкий начал понемногу закипать.

— И, думаете, он знал, что с его территории Енисейское княжество атакует враг?

— Ну а как же иначе? — выдохнул Холецкий. — Потому он загодя и увёл часть гарнизонных войск на эти липовые учения. А чтобы было меньше вопросов, совместил учения с войсками из других губерний.

— Вы полагаете, возможно ли, что он сам договорился другими губернаторами о совместных учениях?

Этот вопрос великого князя Киевского поставил Холецкого в тупик. Предатель замер, удивлённо моргнул, глянул на меня, остальных князей.

— Нет, ну в теории это возможно, конечно, — проговорил он. — Но, сдаётся мне, ему посодействовали как минимум Дружинники-хранители.

— Но доказательств этого у нас нет, — развёл руками Аксаков. Он напоказ вздохнул и, улыбаясь, обвёл нас всех добреньким взглядом. — Господа, смею заметить, одних лишь слов Парамона недостаточно, чтобы утверждать, будто бы за покушением на семью Аскольда Андреевича в самом деле стоит Александр Борисович Годунов. Я вполне допускаю, что это покушение — инициатива отдельных лиц при поддержке некоторых дружинников-хранителей. Ну и губернатора Красноярска.

На три секунды в зале повисла тишина, нарушаемая лишь размеренным стуком металла о стекло — это Арвин помешивал ложечкой остывший чай.

А затем вынул ложку и, не проронив на стол ни капли, крутанул её на пальцах и, точно меч, направил в сторону великого князя Киевского.

— Вы что же, Александр Иванович, Канцлера выгораживаете? — с холодной полуулыбкой спросил он.

— Нет, что вы, — Аксаков вновь поднял руки в примирительном жесте. — Я лишь всего лишь стараюсь быть объективным. И прежде чем мы продолжим наше обсуждение… — он покосился на пленников. — Возможно, стоит вернуться к исходному нашему составу? Если ни у кого нет вопросов к двум раскаявшимся предателям?

Вопросы имелись. На них ушло ещё сорок минут, после предателей и оператора с камерой выпроводили, служанки принесли новые напитки и закуски на стол, а затем совещание продолжилось.

Глава 13

Я лежал на коленях у Сони, а она, запустив пальцы мне в волосы, нежно гладила мою голову.

— Ты у меня молодец, отлично сегодня потрудился, — ласково проговорила жена.

Я посмотрел на неё и усмехнулся.

— Это мне тебя нужно хвалить, милая. Целый день на ногах, ещё и Архея кормить успевала. Знаешь, когда тётушка с матушкой рожали год назад, они… обе несколько дней были совсем уж измождёнными после родов. Особенно тетя.

— Ну ты не сравнивай молодую княгиню-Мастера из рода Александрит с обычными женщинами, — вздёрнула носик Соня.

— Не сравниваю, — хмыкнул я. — Конкуренток у тебя нет.

Она счастливо заулыбалась, продолжая гладить меня по голове. Мне было приятно. Но, казалось, она сама от этого действия получает больше удовольствия. Будто бы одновременно успокаивает нервы и напитывается силой.

— Ну, как всё прошло? — после трёх минут расслабляющей неги спросила жена.

Я подробно пересказал ей то, что было на нашем «мини-съезде». Соня внимательно меня выслушала, а затем свела брови, задумавшись.

Спустя сорок шесть секунд жена хмыкнула и улыбнулась:

— Ты отличный рассказчик, Аскольд. Я будто бы сама побывала на вашем собрании.

— Я старался максимально передать тебе всю атмосферу. Знаю же, как тебе интересно. Ну? Каково твоё мнение?

— Если судить по твоим словам, больше других готовы воевать с Канцлером наше княжество и княжества наших родителей. Что, в общем-то, неудивительно. Новочеркасск тоже рвётся в бой… Я бы поставила его в один ряд с нами, но всё же последнее слово в решениях этого княжества не за Арвином. Что до остальных троих… Они более осторожны. Но… уверенность в том, что Казань и Астрахань поддержат нашу борьбу, лично у меня более девяноста процентов. А вот Киеву я могу дать… Семьдесят?

— Как мы с тобой похоже мыслим, — улыбнулся я.

— О, я во всём оказалась права? Даже насчёт Аксаковых?

— Даже насчёт них. Семьдесят четыре процента — такова, на мой взгляд, вероятность, что они пойдут с нами до конца в войне с Канцлером. Осторожность не равно нерешительность. С другой стороны, они уже пытались идти против Годуновых… Но в тот раз не дошли до конца, и сейчас один из Аксаковых — министр. Не будь всего этого, накинул бы им ещё восемнадцать процентов.

— То есть по большей части все союзники поддерживают нас? — уточнила Соня.

— По большей части да. Но я пока не готов при всех озвучивать максимально конкретные планы. Например, то, что всерьёз рассматриваю вариант напасть на Московский Кремль во время княжеского съезда. Хотя Арвин, отец и Антон Иванович уже об этом знают.

Мы снова замолчали.

После нападения на наше княжество мы с Соней сразу обсудили дальнейшие планы. Пусть мы оба знаем, что, по сути, ещё не готовы к открытой вражде с Канцлером, но после того как он поспособствовал в организации недавнего нападения, тянуть нельзя.

Пока мы готовимся, он может нанести один решительный удар. И всё — не будет больше княжества Енисейского.

Увы, я не могу быть рядом с женой и сыном двадцать четыре часа в сутки.

А даже если бы и смог? Проведут трёх Гуру нам под нос, займут космодесантников другими бойцами высоких рангов… И не факт, что я смогу победить с таким раскладом сил. Да, провести столь сильных бойцов сложно. Гуру не так много в мире.

Но всё же это более чем реально.

Хотя, о нападении на Енисейск уже слышали даже в столице. Ну ещё бы! Новость-то громкая. И, я уверен, не только гении аналитики смогут предположить, что Канцлер причастен к нападению.

А значит, Годунову стоит сейчас умерить пыл.

Но, Форкх его дери, далеко не всегда события развиваются так, как предсказывает логика!

Вот и подумали мы с Соней, что нужно рискнуть и завершить это противостояние.

И лучшим вариантом будет как раз время ежегодного княжеского съезда, который традиционно проводится в конце июня — начале июля. Опять же, Арвин с Юлей к тому моменту уже поженятся…

Да, съезд — отличное время. Пусть сам Канцлер на него не ездит, в Сочи отправятся члены его рода и наследник. А раз Дмитрий Александрович будет находиться в Сочи, стало быть, как минимум на одного Гуру в Московском Кремле окажется меньше. Плюс к этому часть верных Годунову людей будут заняты организацией самого съезда и безопасности его гостей.

— И что же? Наши отцы и Арвин готовы нас поддержать? — осторожно спросила Соня.

— Разумеется, — кивнул я. — Может быть, если мы всё-таки решимся на это, подключим и остальных союзников. Но уже непосредственно перед съездом. Прежде чем принять окончательное решение, нужно понаблюдать за действиями Канцлера. А пока нам и всем союзникам остаётся только ждать и готовиться.

Да, мы с князьями сегодня договорились, что сейчас приводим войска в боевую готовность. Зачем? Нам даже оправдание придумывать оказалось не нужно, и так ведь часть наших ратей сражается сейчас в Швеции. Со стороны может показаться, что мы раздумываем, а не покончить ли с войной в Северном Королевстве одним ударом?

Но, это объяснение на крайний случай. В идеале необходимо, чтобы никто как можно дольше не знал о наших приготовлениях.

С другой стороны, наши княжества и так последнее время постоянно устраивают какие-нибудь учения и перегруппировки войск.

* * *

Иногда кажется, что у тебя слишком много работы. Что ты тащишь на себе больше, чем стоит. Что только благодаря чуду, ты способен всё успевать и держать под контролем. Что если работы станет чуть больше, ты точно что-нибудь да упустишь.

Да, мне знакомо это ощущение.

И я твёрдо заявляю, что все эти мысли — чушь собачья. Если потребуется работать больше — ты будешь работать больше, преодолевая себя. Не сломаешься и ничего не упустишь. Ты просто поймёшь, что прежние ощущения сто двадцатипроцентной загруженности были детским лепетом. Что на самом деле тогда ты был загружен лишь на пятьдесят процентов.

Да в этой жизни я в полной мере прочувствовал все прелести рабочих нон-стопов. А ведь до того, как попал в Аномалию, я думал, что я выкладываюсь изо всех сил.

Чушь.

С телом Александрита я мог бы делать гораздо больше!

Правда, тогда бы на синекожих нуариейк времени не оставалось бы.

Но, с другой стороны, в этой жизни мне нет нужны ходить по борделям.

А ещё я умудряюсь достаточно времени уделять Соне и Архею.

Примерно такими мыслями я успокаивал свой мозг в минуты отдыха. А затем снова пускался во все тяжкие. Разгребал последствия нападения, попутно старался запускать новые проекты в княжестве, пару раз заглядывал на завод «Александрийский столп», посещал тренировки ратников, в том числе и космодесантников. Размышляя при этом, как правильно сформировать ударные отряды для штурма Кремля. Нужно добиться идеального баланса в паре малочисленность-разрушительность.

То и дело всплывала в голове и другая мысль — в идеале, вытаскивать Рюриковичей из золотой клетки и освобождать их от магии контроля нужно было во время свадьбы Нарышкина и Оксаны Годуновой. Когда весь цвет империи, в том числе и сам Канцлер, отправились в Крым. Тогда защита Московского Кремля была максимально ослаблена и провести операцию «спасение императора» было бы легче. Более того, в апреле я сам размышлял над такой возможностью. Но отказался от неё.

Потому что в тот момент лично меня больше всего на свете волновали предстоящие роды Сони. Ну и потому что я был уверен, что Годуновы просто так не отступятся, даже если сам император объявит их предателями. И Годуновы получат поддержку от своих прихвостней.

Не говоря уже о том, что есть немалые сомнения насчёт дееспособности императора? Контроль работает на основе рахны. И просто физически невозможно, чтобы годы контроля не оставили последствий на сознании императора. Не хотелось бы вторгнуться в Кремль, чтобы получить в итоге безмозглую куклу, а не полноценного правителя. Это был бы худший расклад. При котором в войне с Годуновыми на стороне последних оказалось бы ещё больше союзников — без дееспособного императора я не смог бы публично доказательно обвинить противника в его прегрешениях.

Ну и было ещё кое-что, что меня останавливало.

Возня Канцлера с британцами… Были у меня на этот счёт дурные предчувствия. И они усилились в тот момент, когда Годунов чуть ли не раньше всех свалил со свадьбы внучки. Что такого срочного ждало его в Москве?

Но хуже всего другое. Спустя десять дней после нападения на Енисейск со мной связался великий князь Тверской. Как обычно, мы обсуждали кое-какие дела по закрытому каналу. Тогда он и огорошил меня новостью, что весь Московский Кремль закрывается на реконструкцию.

Полностью. Все его кольца.

Даже рабочие совещания министров будут проходить в другом здании.

И что же получается? Канцлер как-то узнал о нашем пока ещё не утверждённом плане нападения?

Или случилось что-то ещё?

— Можно, конечно, попробовать воспользоваться правом «Срочной встречи». Повод придумать недолго, — неуверенно предложил тогда Андрей Оболенский. — Если Канцлер примет кого-нибудь из нас в своей резиденции на территории Кремля, хоть посмотреть, что там творится, но…

— Но либо нам покажут какие-нибудь ландшафтные работы, либо примут в другой усадьбе рода, — за него закончил я.

И всё же возможность потребовать «Срочную встречу» мы из головы не выбрасывали. Я сам могу её затребовать, как князь. А повод — чего это с территории Томской Губернии на меня напали французы?

Но пока рано.

Наблюдаем и продолжаем готовиться. Впереди у нас свадьба Арвина и Юли и лишь затем княжеский съезд.

Я сам не заметил, как прошло больше половины мая и наступило восемнадцатое число.

Завтракал в этот день в расширенном семейном кругу — не только Соня была за столом, но и тётя с Вадимом, и моя тёщенка.

За столом стояла какая-то подозрительная тишина. Периодически кто-нибудь из родственников на меня как-то странно поглядывал.

— Что? — спросил я, доев кашу и отложив ложку. — У меня на лице что-то?

— О чём ты, дорогой? — встрепенулась Соня.

— Да лишь о том, что вы сегодня какие-то странные. Если есть что сказать, прошу, говорите.

Родственнички виновато переглянулись. Ни тётя Мари, ни Вадим, ни Соня не спешили нарушать тишину.

А вот тёще всё не почём. Ну ещё бы? С чего бы вдовствующей императрице что-то держать в себе?

— Аскольд, уверена вы и сами всё прекрасно понимаете. Но раз просите, скажу. Мы все в той или иной мере волнуемся за вас. Ведь вам придётся сегодня биться против двух Мастеров. Несмотря на все ваши… выдающиеся возможности, эта задача очень трудна для… двадцатилетнего мужчины, — она невзначай бросила взгляд на Никитиных. Ну да, тётушка то не знает, что на самом деле я принц с далёкой планеты.

— Аскольд, ты не подумай ничего плохого, — зачастила Соня. — Мы не хотели тебя волновать пустыми тревогами! И вообще, верим в твою победу! Просто…

— Просто ты нам всем очень дорог, и мы не хотим, чтобы ты снова страдал, — тихо проговорила тётя Мари. — Победа победой, но раны, пролитая кровь и боль неизбежны. И вообще! Раз в году и палка стреляет! Может случиться всякое, и…

— Ну хватит, — произнёс я тепло. — Я между прочим, уже не одного Гуру на тот свет отправил.

— Вот! — наставительно подняла указательный палец вдовствующая императрица. — Я им то же самое говорила. А они, — кивнула она на Никитиных, — только и кудахчут, мол, в космодоспехе и не в одиночку! Ух! В общем, Аскольд. Мы с Соней в вас верим безоговорочно. Просто подхватили флюиды паники от Марины. Она хоть и стала дворянкой, и держится теперь вполне достойно, всё равно порой позволят себе лишнего. Ну а вы Аскольд… Вы помните, что нужно не только выжить, но и победить. И желательно победить красиво и уверенно. Чтобы всякие осторожничающие увидели, на что способен глава Альянса без помощи других людей и техники.

— Вы абсолютно правы, Елизавета Александровна, — улыбнулся я. — Почти слово в слово повторили то, что я недавно говорил Соне.

— Просто гении порой мыслят одинаково, — невозмутимо ответила тёща.

Да, сегодня наконец-то состоится публичный «Суд поединком». Спустя восемнадцать дней после пленения Холецкого и Ласькина. Несмотря на то, что они максимально открыто сотрудничали со следствием, потребовалось время, чтобы убедиться, что они выложили нам всё, что могли. А затем ещё несколько дней, чтобы организовать сам Суд. Арена-то была готова. Вот только во время нашего «мини-съезда» князь Астраханский и великие князья Киевский да Казанский выразили желания собственными глазами наблюдать мой бой с предателями.

А раз эти будут, то и тех, кто во мне не сомневается, я тоже позвал.

Но я ничуть не волновался за результаты Суда. Я был абсолютно уверен в своих силах. И если что-то меня и волновало в то утро, так это давешний звонок Андрея Оболенского. Когда мой отец с приёмной матерью и сёстрами готовились к полёту в Енисейск, к великому князю Тверскому напросился на аудиенцию один неожиданный гость. И на этой аудиенции он спросил, возможно ли ему полететь вместе с Оболенскими.

То был Верховный Жрец Перуна Светозар.

Ему зачем-то тоже захотелось посмотреть на мой бой с двумя Мастерами-предателями. А я не стал отказывать старику.

Глава 14

Пусть само слово «поединок» предполагает бой один на один, мне предстояло сразиться сразу с двумя противниками. И это, в общем-то, не было чем-то необычным. Исторически так сложилось, что «суд поединком», который раньше использовали для решения споров между двумя сторонами, от которых выходило по одному бойцу, медленно трансформировался и обрастал разными вариациями.

О таких вот исторических вывертах и лингвистических парадоксах я думал, выходя из подтрибунного помещения на арену, где меня встретил гул трёх тысяч глоток

— У-А-А-А!!!

— Ваше сиятельство!!!

— Победы вам!!!

Улыбнувшись, я поднял кулак к синему небу и поприветствовал зрителей. Гул стал оглушительным.

Нам удалось экстренно отремонтировать и расширить спортивную арену Енисейска. И вот сегодня она полностью заполнена. Только вместо футбольного матча люди пришли посмотреть на куда более волнительное зрелище.

— Обвиняемые в предательстве своего господина, нашего благочестивого князя, Аскольда Андреевича Алекандрита, признавшие свою вину Парамон Артемонович Холецкий и Пётр Ильич Ласькин! — объявил боярин Ерофей Михайлович Клинский — бывший мэр Енисейска и нынешний премьер-министр княжества.

— У-У-У-У!!! ФУ-У-У-У!!! — гневно загудели трибуны.

— Предатели!!!

— Будьте вы прокляты!!!

Клинский продолжил свою речь, которую динамики разносили по всей арене и её округе:

— Наш великодушный князь подарил предателям возможность защитить свою честь, решив самолично провести «Суд поединком». Если Боги будут благосклонны к предателям, если боги покажут, что их деяние было совершено по воле Богов и с их благословения, то они помогут сегодня Холецкому и Ласькину победить. В таком случае оба предателя, а также их Слуги и вассалы сей же миг будут освобождены. Все обвинения будут сняты. Но если боги отвернутся от них, если победит наш благочестивый князь, то тяжесть преступления будет доказана. Все предатели будут казнены. Но наш князь великодушен! Он пообещал, что члены семей предателей и их слуги, те, кто прямо с предательством не связаны, будут прощены.

Пока Клинский заливался соловьём, под улюлюканье толпы на арену вышли двое мужчин в тёмных штанах-шароварах, босиком и с голыми торсами. Один высокий, худощавый с длинными чёрными волосами и бородой. Другой мощный, с кучерявой грудью, мускулистый, похожий на медведя.

Я тоже вышел на арену в одних штанах. Такая форма одежды традиционна для «Суда поединком». Она подразумевает, что никакой разницы у бойцов в качестве брони или оружия быть не должно. Выходи, по сути, голышом и голыми же кулаками доказывай, что Боги и правда на твоей стороне.

Я встал напротив двух предателей. Форкх их дери, они оба выше меня. Особенно Ласькин, на двенадцать сантиметров возвышается надо мной, гад.

Предатели переглянулись. Богатырь Холецкий первым взял слово:

— Я не буду извиняться перед вами, князь. Я поступил по своему разумению и по своей совести. И я готов понести наказание. Но я хочу поблагодарить вас за благородство. За то, что пощадили тех, кто непричастен к моему деянию, — он склонил голову.

— Присоединяясь к словам Парамона, — буркнул Ласькин. — Очень надеюсь, что вы сдержите своё слово. Если боги, конечно, сегодня не встанут на нашу сторону, — он сверкнул глазами, демонстрируя, что дешёво свою жизнь не отдаст.

Я молча кивнул, давая понять, что услышал их слова. Говорить мне предателям было нечего, даже на откровенное хамство Ласькина отвечать словами не хотелось. Я не собирался прощать их или перевоспитывать. Они сами подписали себе смертный приговор в тот день, когда решили покуситься на мою семью.

Мы разошлись в разные стороны на пятнадцать шагов. Развернулись друг к другу…

Я первым активировал покров, показывая, что «Суд» начался. Вслед за мной и предатели «включили» жи́ву — по телу здоровяка Холецкого пронеслись огненные всполохи, а тело Ласькина в миг покрыл узор из инея.

Первый удар в этом бою предстояло нанести мне. Ведь это не школьный турнир, и судьи тут в привычном понимании нет. Я сам — судья, а Клинский лишь ведущий-распорядитель.

Плавно выдохнув, я расширил облако альтеры так, чтобы оба моих противника в него попали. Благодаря облаку, я прекрасно чувствовал, как Ласькин с Холецким концентрируют жи́ву. Они оба приняли боевые стойки, сосредоточились…

Тело Ласькина начал сковывать лёд. Противник предусмотрительно решил максимально укрепить собственную защиту до того, как я начну атаковать.

А что с Холецким?

Хм, я был не против, чтобы эти двое во время заключения могли иногда общаться друг с другом. Не удивлюсь, если они успели обсудить тактику на бой.

Что ж, понятно…

Не сводя глаз с предателей, я направил в их сторону обе руки. Затем медленно соединил большие и указательные пальцы обеих рук, составив треугольник.

В центре треугольника заискрились золотые молнии. Вращаясь, они сжимались и соединялись друг с другом, образуя сверкающий плотный энергетический шар.

Ядро этого шара я могу сформировать за полсекунды, но чем больше времени потратишь на создание техники, тем мощнее она получится.

Я никуда не спешил.

Золотое ядро молний продолжало сжиматься. Впитывая все новые и новые молнии, оно увеличивалось в размерах. А затем вновь сжималось. Пульсировало, будто сердце.

Я видел, как удивлённо распахнул глаза Холецкий. Затем он покосился на напряжённого Ласькина и…

Облачился в красивый детализированный доспех из пламени. Ха! А ведь явно Ласькин отвечал за защиту, а Холецкий должен был все силы потратить на атаку.

Но почувствовал неладное Парамон Холецкий… Страшновато ему стало.

Ой, а ведь пусть и медленно, но я выпускаю из себя Ауру Александритов. Вот и эффект.

Ну ладно. Пусть остаётся Аура. Всё-таки люди ждут чего-то сакрального.

Ласькин повернул голову в сторону товарища. Судя по его движениям, недоволен. О, начал перед собой создавать ледяную стену. Рядом с ней начала формироваться огненная стена.

Я ещё раз глубоко вдохнул, прислушиваясь к ощущениям. Облако альтеры было похоже на бутыль — пространство от меня до врагов — горлышко, а вокруг них — основной сосуд. Максимально сконцентрированная альтера.

Отлично.

Далее, жи́ва… Почти вся находится в шаре между моих пальцев.

То, что нужно. Теперь последний штрих — толкнуть этот шар жи́вой и…

Сверкающий золотыми молниями небольшой шарик пулей рванул вперёд и с грохотом врезался в край ледяной стены.

Золотые молнии разбежались от стены во все стороны. Ледяной щит начал трескаться…

В этот момент огненная стена, находящаяся рядом с ледяной, пришла в движение. Пламя, будто громадная оранжевая змея, изогнулось и врезалось в мой золотой шарик с правого фланга.

Неплохо… мобильная защита?

Вот только у такой защиты запас прочности гораздо ниже, чем у стационарной.

Я пропускал через себя огромное количество альтеры и выпускал из недр своего тела жи́ву. Облако энергии разрушения вокруг предателей становилось всё более плотным, а я продолжал держать пальцы обеих рук треугольником, насыщая энергией жизни золотой шарик.

Ледяная стена треснула и через секунду рассыпалась на сверкающие осколки, которые тут же испарялись от жара огня и молний.

Огненный щит не смог сбить мой золотой шар с линии атаки. Так что как только пал первый рубеж обороны Ласькина, золотой шарик, пролетев мимо его выставленных вперёд рук, врезался ему в грудь.

Ласькин попятился. Ледяной доспех всё ещё держался на нём. Мужчина попытался вцепиться в золотой шар закованными в ледяные перчатки пальцами и отодрать его от себя…

Тщетно!

Молнии от золотого ядра расходились пульсацией, с каждым тактом усиливаясь. Казалось, маленькое сердце бьётся, стремительно разгоняя своё биение. И вот в тот момент, когда враг попытался избавиться от ядра, особо мощный импульс разнёс в разные стороны чересчур толстые, тугие, словно канаты, золотые молнии.

Доспех Ласькина рассыпался.

Следующий импульс, и…

Ласькин вскрикнул и упал, а я сосредоточился на втором предателе.

И очень вовремя! Мощный огненный поток с расстояния в два метра ударил мне в бок!

Двумя секундами ранее я видел, что Холецкий решил атаковать меня, пока я занят его напарником. Но он не успел!

Без колебаний я расцепил треугольник из пальцев, отпуская контроль над техникой, и отпрыгнул в сторону. Полностью уйти из зоны поражения огненного потока мне не удалось. Но это мне и не было нужно! Главное — я сместился из эпицентра и смог немного подкорректировать концентрацию облака альтеры — отсеял лишнее, изменил его местоположение.

Теперь облако было сосредоточено только вокруг нас с Холецким.

А значит, все его техники теперь заметно ослаблены.

По моему телу пронёсся целый табун золотых молний. Не от Ауры, но от атрибута. Сплетаясь друг с другом, они моментально создали полный стихийный доспех, давший мне дополнительную защиту и скорость.

Зрители с трибун видели, что огненный поток Холецкого ни капли не навредил моему стихийному доспеху. И это после того, как я одной техникой убил Мастера.

С этой мыслью я сократил расстояние до противника и, отбив в сторону его правый кулак, провёл мощный апперкот. Попал прямо в центр подбородка. Ещё и облако альтеры в очередной раз видоизменил, повысив концентрацию вокруг кулака.

Огненный шлем Холецкого треснул, вспыхнул и исчез наполовину — осталась только «шапка» на макушке и вокруг неё. Я видел изумление в глазах противника…

Нет, испуг и ужас в глазах предателя.

В тот миг он понял, что у двух Мастеров не было ни одного шанса против юного двадцатилетнего князя.

Холецкий отпрыгнул назад, разрывая дистанцию.

Я предполагал, что он поступит таким образом. Он не трус… Но ему страшно.

Когда противник начал своё временное бегство, я шагнул вперёд, перенёс вес тела на левую ногу, через миг начал отрывать правую…

Форкх меня дери! Мой первый бой при зрителях под собственным именем (подпольный турнир «Главы прайда» не берём в расчёт) закончился как раз похожим ударом.

И вот мой первый «Суд поединком»…

Моя пятка врезалась в висок Холецкому. Импульс жи́вы и сконцентрированная альтера пробили покров, а вслед за ним и голову предателя.

«Суд» закончился. В глазах местных Боги моими руками и ногами в очередной раз подтвердили, что предавать господина грех.

* * *

— Ух ты!!! Это было великолепно, братишка! Восхитительно! Поразительно! — чуть ли не подпрыгивала от восторга Яна. Её, как и других членов моей семьи, проводили ко мне в подтрибунное помещение, когда я привёл себя в порядок и переоделся.

— Спасибо, — хмыкнул я.

— Нет… Ну это ж надо же! — не унималась моя сестричка с горящими глазами. — Двух Мастеров! Так быстро! Без ран и мучений! Да ещё и в двадцать лет! С ума сойти!

— Это в самом деле выдающееся достижение, — пробубнил Боря. Вместе с Глебом он присоединился к Оболенским, чтобы наблюдать мой поединок с лучших мест. Волновались братья.

— Ты смотрелся отлично, Аск! — хлопнул меня по плечу Глеб.

— Ага, особенно когда вышел без рубашки. Весь такой воин под лучами солнца, — усмехнулась Алиса и повернулась к моей жене. — Смотри, Сонь, будут теперь ваши вассалки на аудиенцию к твоему мужу напрашиваться со всякими срочными важными вопросами.

— Со срочными важными вопросами им и княгиня может помочь, — невозмутимо ответила Соня. — У князя и своих важных вопросов хватает.

Мы все поулыбались. Мои родственники, очевидно, испытали огромное облегчение, когда поединок окончился моей победой. Я прекрасно понимаю, что они не сомневались в моих боевых способностях, но бой был всё-таки не тренировочный и неспортивный…

Тем временем Яна продолжала тараторить:

— Нет, ну это в самом деле было бесподобно! Запомните мои слова, бесподобно! Я слышала, как тебя называют самым молодым Гуру в истории.

— Правда, что ли? — громче всех переспросил Боря.

— Истинная, — наставительно подняла палец Яна и тут же скривилась. — Правда, я и противоположную точку зрения краем уха услышала. Мол, так легко одолеть двух Мастеров тебе удалось, потому что за тобой было право первого удара. И ты смог спокойно сконцентрироваться, чтобы выдать мощную технику.

— Так и противники в это время могли готовить мощную защиту! — вступился за меня Боря.

— Вот и я о том же! — воскликнула Яна. — Правда, можно сказать, что оба Мастера — пленники…

— Они уж точно не выглядели задохликами! — продолжал возмущаться Боря.

Яна хотела ещё что-то сказать, но не успела.

— Лично я считаю, — взяла слово вдовствующая императрица, — что сегодня Аскольд продемонстрировал выдающуюся силу. Все наши гости видели это. И не могут не признавать уникальные способности князя Енисейского.

— Верно, Ваше Величество, — бойко ответила Яна. — Это мы уже давно знаем, какой необычный и выдающийся братец. А остальным постоянно нужно это доказывать.

— Полностью с тобой согласна, — с важным видом кивнула Алиса.

Мы подурачились ещё пару минут, прежде чем пошли к остальным гостям. Меня ждала встреча с князьями-союзниками. Встреча эта прошла легко и непринуждённо.

Проводив важных особ в аэропорт, я наконец смог выделить время на ещё одну встречу — с Верховным Жрецом Святозаром, который терпеливо ожидал меня весь день.

Глава 15

Со Светозаром я встретился в небольшом кабинете моего родового особняка. Того самого особняка, который построили к родам моей жены, и в котором ей пока так и не удалось родить.

Высокий, крепко сбитый старик в белоснежной рясе с красным орнаментом по вороту и в белоснежной же мантии сидел в кресле прямо передо мной и не сводил с меня глаз. Ну а я с любопытством разглядывал его. Несмотря на почтенный возраст, он настолько ровно держал спину, что красоте его осанки мог бы позавидовать любой юный аристократ. Казалось, будто старик проглотил свой посох, чтобы добиться подобного результата. Запасной посох, ибо основной — массивный дрын, как и всегда, был при нём.

— Так и будем молчать? — оторвав взгляд от длинной, ложащийся на колени, окладистой бороды верховного жреца, спросил я.

— Простите, ваше сиятельство, — улыбнулся он. — Задумался.

— Ничего страшного. Со мной тоже такое случается иногда, — усмехнулся я. — Рад вас видеть. С вами у меня связаны тёплые воспоминания.

Именно этот человек вёл нашу с Соней свадебную церемонию. Правда, в тот момент все мои мысли были заняты беспокойством, всё ли в порядке с Соней после аудиенции с Годуновым… Но всё же Светозар мне запомнился исключительно с положительной стороны.

— Приятно слышать подобные слова от носителя крови Владыки Неба. Вам, должно быть, любопытно почему я пожелал встретиться с вами… Так вот, как раз из-за вашего Отца Небесного. Владыки нашего… Бога-Громовержца.

Он замолчал, погрузившись в раздумья.

Меня начинала нервировать его нерешительность. Что за девица на выданье?

И будто почувствовав это, верховный жрец резко поднял голову, снова впившись в меня пристальным взглядом, и произнёс:

— Скажу откровенно, я до сих пор не понимаю, правильно ли я поступаю. Правильно ли я истолковал то, что происходит вокруг. Меня гложут сомнения, ваше сиятельство. И всё же я, как Верховный Жрец Владыки нашего обязан исполнить свой долг. Долг, возложенный далеко не на всех служителей Его, но лишь на высших жрецов. Я… Я знаю, что есть люди, которые с сомнением относятся к существованию богов. И вы уж простите, есть те, кто не верит, что великокняжеский род Оболенских берёт своё начало от Владыки.

— Не могу ни в чём винить этих людей, — пожал я плечами и пододвинул жрецу чашку с травяным чаем. Подали нам чай сразу, но мы к нему до сих пор не притронулись. А сейчас старик что-то уж сильно разволновался.

— Спасибо, — сказал он и, машинально взяв чашку, залпом выпил половину. Поставил на стол дрогнувшей рукой, отвёл взгляд… Будто ему срочно потребовалось изучить деревянные фасады моих шкафов.

Я плавно выдохнул и с улыбкой выпустил Ауру.

— Прошу вас, не переживайте. Уверен, я пойму и приму то, что вы хотите сказать.

Светозар четыре секунды смотрел на меня из-под своих кустистых бровей.

Гость меня сильно заинтриговал!

Что же ты прячешь в своей сумке, которая сейчас лежит подле тебя на кресле? А, верховный жрец?

— Когда вы, тот, в ком течёт кровь великокняжеского рода Оболенских, а стало быть, кровь Владыки Неба, взяли фамилию «Александрит», я подумал: какое удивительное совпадение, — неожиданно быстро начал говорить он. — Но когда вы назвали сына Археем, я стал сомневаться в том, что это совпадение, ваше сиятельство. Я был в смятении… Да что там, я и сейчас в смятении. Я чувствую в вас какую-то необычную силу. Наследие Богов? Верно, но ваше Наследие, как мне кажется, сильнее, чем у кого бы то ни было до вас. Будто бы вы ближе к Богам. А значит… да простят Боги и носители их крови мне мои слова… Значит, ваша кровь меньше разбавлена. Или же… Будто вы в самом деле встречались со своим предком — Владыкой Неба?

Его взгляд буквально умолял меня сказать «да». Похоже, старик от своих тяжёлых дум и умом может тронуться. Ему необходимо срочно протянуть руку помощи. Предоставить какую-нибудь константу…

— Что ж, Светозар… — тяжело выдохнул я. — Признаюсь, запутали вы меня своими речами. Навели тень на плетень… Однако, если вам будет легче, я могу приоткрыть для вас завесу тайны.

Я замолчал, наблюдая за реакцией почтенного старца. А он аж вперёд подался! Я почти видел, как его уши навострились и расправились, точно цветочные бутоны, чтобы лучше уловить каждое моё слово.

— Вы правильно заметили моё, как вы говорите, Наследие Богов отличается от Наследия других. Ведь оно гораздо мощнее. Оно — истинное, — проговорил я, и от меня по креслу, а затем по полу кабинета побежали золотые молнии Ауры. Верховный жрец от такого зрелища распахнул глаза ещё шире и забыл, как дышать. Ну а я, убрав Ауру, произнёс: — И сына Археем Александритом я назвал не просто так.

Верховный жрец вскочил на ноги.

— Вы… Вы… — пытался что-то выдавить он из себя, но слова самым бессовестным образом не желали выходить из его глотки. — Вы… Может быть, вы были в небе?! — наконец, смог победить свой временный недуг старик и указал сухим пальцев в потолок.

— Был, — кивнул я. — И не только как пассажир самолётов, вертолётов или пилот космодоспеха.

Я замолчал, а дед тяжело задышал и начал как-то нелепо семафорить глазами. Его лицо покраснело… Форкхово дерьмо, Веронички то сейчас нет дома. Что будем делать, если старику станет совсем худо?

Едва я об этом подумал, Верховный Жрец Перуна с гулом грохнулся на пол. Не упал, бревном, а стремительно и элегантно подогнул колени, приземлился на них и упёрся лбом в мягкий ковёр.

Мне показалось, или хруст старческих суставов я всё-таки услышал?

— Это правда вы! Вы! — залопотал старик в ковёр. — Тот, кого ждал наш Владыка! Тот, кого ждал сам Перун! Нет, великий Витязь Архей Александрит!

Он говорил что-то ещё в этом духе, а я хмурился.

Всё-таки оговорки старика о моей фамилии и имени моего сына были неслучайны.

Всё-таки я правильно понял, куда идёт этот разговор.

И…

Появляется ещё больше вопросов.

— Встаньте, Светозар, — прогремел я, выпуская Ауру, чтобы отрезать возможные препирательства.

Старик подскочил и вытянулся по стойке смирно, будто юный солдатик.

— Итак… — поймав его взгляд, решительно начал я, но замолчал, пытаясь понять, как же лучше сформулировать вопрос. Точнее, он уже сформулировался… Но я не решался озвучить его. Форкхово дерьмо, подобная нерешительность мне обычно несвойственна.

Но ведь не каждый день узнаёшь новое о легендарной личности…

О своём величайшем предке…

— Вы хотите сказать, что Архей Александрит и Перун — это одно лицо? — наконец-то спросил я.

— В каком-то смысле да! — быстро ответил старик и уверенно кивнул.

— Вы хотите сказать… Что легенды о богах появились… После того как эту планету посетил Архей Александрит?

— Наоборот, ваше сиятельство. В богов люди верили издревле. Вероятно, ещё с тех пор, когда в пещерах жили. Тогда они любую молнию, любой порыв ветра объясняли сверхъестественным вмешательством и божьим промыслом.

Странно было слышать такое от Верховного Жреца, так что я поспешил уточнить:

— А вы, Светозар, не считаете молнии проявлением воли Перуна?

— На мой взгляд, такой образ мыслей слишком уж закостенел и отрицает сотни лет человеческого развития, — невозмутимо ответил он. — Я знаю, что среди жрецов есть те, кто так мыслит. Кто свято верит в подобное… Но наука объясняет природу молнии — это естественный и неотвратимый процесс. Мне кажется, глупо каждое природное явление приписывать божьему промыслу. Я считаю, лишь некоторые молнии шлёт Перун. А в остальном… Дышит природа. Живёт, пропитанная жи́вой, — казалось, старик начал уноситься в какие-то далёкие философские дали, однако он резко оборвал себя: — Но, полагаю, не это вам интересно. А то, что культы богов, их имена сформировались давно. Но лишь однажды… По крайней мере, мне известно о единственном случае. Так вот, однажды боги явились к своим последователям! И вёл их он — Владыка Небес! Сам Перун! Его называли Архей Александрит!

Старик рассказывал с горящими глазами, с таким вдохновением, будто лично был свидетелем явления бога:

— Они были огромны! Людям никогда не достичь такого роста! Оно и верно, боги и их дружины должны отличаться от простых смертных! Таков закон природы! Он спустился, сверкая золотыми молниями! Плыл на Небесной ладье, ведя за собой небесный флот! Да, он прибыл в наш мир. Чтобы помочь своим последователям. Чтобы сойтись в битве со злом!

— Со злом? — опешил я.

— Да, ваше сиятельство, — кивнул жрец. — Злые духи… демоны… Память об этих тварях жива и поныне. Правда, описания в легендах и сказаниях разнятся. Но, полагаю, описания в летописях высшего жречества правдивы.

— И? Как там описывается это зло?

— Как полчища гигантских насекомых! И как орды мелких злобных могучих карликов! — без промедления ответил старец.

Сарниты и дорги, значит. Далековато забрались… Но, судя по всему, проблема давно улажена.

— Значит боги сошли с небес, чтобы уничтожить зло? — уточнил я.

— Всё верно, ваше сиятельство. И… после победы боги отдыхали какое-то время. Разговаривали с людьми, учили. Они оставили нам знания! Общедоступные и тайные. И вот о тайных знаниях я хотел с вами поговорить. Владыка Небес сказал, что однажды с неба явятся его потомки из дальних далей. И имя их будет — Александрит! И тогда долг Верховного Жреца Перуна, передать им послание.

— Что за послание просил передать мне Витязь Архей? — мне самому было уже сложно скрывать волнение. Подумать только! Мой легендарный предок был здесь!

— Да, конечно, — кивнул старик и запустил руку в свою сумку. — Вот, пожалуйста.

Он протянул мне свёрнутую вдвое фотографию формата А-3. Взгляд старика стал каким-то необычным. Последние минуты в этом взгляде щенячья преданность сочеталась с детским восторгом. А сейчас к ним добавилась ещё и… Цепкость?

Я развернул листок и понял, почему старик так странно на меня смотрит.

Он просто отслеживает реакцию. Ведь протянул мне фотографию какой-то деревянной доски, на которой были высечено множество непонятных для этого мира символов.

Язык Александрии.

Я стиснул зубы, увидев их. Пахнуло чем-то далёким. Детством… отчим домом…

— Спасибо, Светозар, — произнёс я. — Я с радостью прочту это.

* * *

С Верховным Жрецом Перуна я беседовал ещё полтора часа. Затем отправил старика в гостевую спальню, а сам пошёл на улицу.

Нужно было проветрить голову.

А заодно и побеседовать с Арвином и Андреем Оболенским. Из моих гостей княжеских кровей, они единственные, кто остался в Енисейске. Ещё Алиса, но та после «Суда поединком» укатила проведать своего учителя Архуна. А вот её сёстры вместе с матушкой отправились в Москву — конец учебного года всё-таки. Экзамены в самом разгаре.

Мой лучший друг и мой слуга из прошлой жизни ждали меня в беседке.

— Ты чего такой странный, Аск? — удивлённо хмыкнул Арвин, попивавший чай с липовым мёдом. — Тебя в местную религию обратить смогли, что ли?

— Ты даже не представляешь, насколько ты прав, — хмыкнул я, приземлившись напротив него. Я покосился на Андрея Оболенского и попросил его пересесть на сторону Арвина.

— Странный он какой-то, да же? — покосился бывший Первый Меч Империи на моего бывшего Слугу. Тот лишь состроил обеспокоенное выражение лица и пересел подальше.

А я без предисловий протянул им фотографию послания Архея.

— Что это? — изумлённо выпалил Андрей Оболенский.

— Послание из прошлого, вырезано на одном из идолов Перуна, обработанное тайгиевым лаком, чтобы не портилось, — ровным тоном ответил я. — Читайте. Я разрешаю.

Дважды повторять не пришлось. Оба перерождённых Александрийца впились глазами в письмо от Витязя Архея.

Я же в тот момент думал о том, как же далеко от нашей родины сумел добраться Архей. Да, если верить легендам, до того как Александрия объединилась, она представляла собой две империи. И в обеих правила династия Александритов — разные её ветви. И в обеих в один момент родились принцы, которые росли быстрее других детей. Были сильнее, могущественнее… В конечном итоге каждый из них вымахал под четыре метра! А ещё их кровь, если порезать ладонь и совершить «кровавое рукопожатие», передавала часть силы принцев их воинам. В итоге те вырастали до трёх метров… И подобное происходило не только на нашей планете. И таких принцев прозвали — Витязи. И отправились Витязи вместе со своими легионами бороздить просторы галактик, дабы защитить вселенную от врагов наших…

Полу-легенда… Полуправда…

И вот теперь Витязи появились совершенно в другом мире.

— Ну вот, — выдохнул Арвин, оторвавшись от чтения. — Архей и наследников оставил. И вообще, был более популярен на родине, и легенд о нём больше.

— И? — не понял я.

— А другой Витязь — Арвин Александрит, тоже много хорошего сделал. Вот только… — он покосился на фотографию послания. — Умер раньше. Печаль. Обидно, почему-то.

Я хмыкнул. Ну да, Арвина назвали в честь Витязя, в котором текла кровь императорского дома. Мой отец лично дал разрешение на это родителям Арвина. А вот назвать ребёнка Археем он бы им не позволил. Только членов императорского дома можно называть этим легендарным именем.

— Это всё, что вас беспокоит? — покосился на Арвина Андрей Оболенский, но не дождавшись ответа, перевёл взгляд на меня и выпалил: — Мой принц… Что же получается? Такой недостойный, как я…

— Тише-тише, — ласково произнёс я. — Не наговаривай на себя. Вполне себе достойный.

— Ну как же?.. Ведь получается… Легендарный Архей Александрит. Величайший предок ваш, вашего отца… Он теперь и мой предок тоже? Форхово дерьмо! Проклятая Аномалия!

— Да не ругайся ты так, — усмехнулся я. — Я вот лично даже рад. Оболенские произошли от Перуна… Точнее, от Архея Александрита. А значит, лично я переродился в теле своего дальнего-дальнего родственника.

Глава 16

— Какая всё-таки необычная история, — удивлённо проговорила Соня, лёжа у меня на груди в нашей семейной постели. — Поразительно…

Она замолчала, замерев взглядом на картине, изображающей летний пейзаж окрестностей Енисейска.

— Нет, ну… Не скажу чтобы я раньше сомневалась в существовании богов, — резко сев и повернувшись ко мне, изрекла моя жена спустя семь секунд. — Я верила в них. Всё-таки по легенде мой отчий род происходит от бога Рода! Но… Хм, оказывается, некоторые боги на самом деле являлись в наш мир. Хотя по факту они не боги… Но для людей тех времён были точно богами.

— Четырёхметровый могучий воин, обвешанный неведомыми для этого мира технологиями, стал бы полноценным богом и для современных жителей Земли, — хмыкнул я.

— Ну так-то да… — снова нахмурилась Соня.

Спустя две секунды она улыбнулась:

— Но всё же удивительно, что ты оказался в теле своего дальнего родственника, — произнесла она. — Есть в этом что-то… романтично-возвышенное. Некая связь наших миров. Наши миры оказались ближе друг к другу, чем можно было предположить.

— Я тоже об этом подумал, — отчего-то от этой мысли мне было тепло на душе.

Вспомнив кое-что, я хмыкнул.

— Что? — не поняла Соня.

— Знаешь, в нашей компании перерождённых была теория и о том, что мы попали в прошлое.

— В прошлое? — переспросила Соня.

— Ну вроде как Земля — это Терра-Матер, которую покинули наши предки, — пояснил я. — Правда, Архун утверждал, что это маловероятно. Да и кое-какие отличия имелись. Мы не очень верили в эту теорию. Разве что Андрей Оболенский всерьёз полагал, что такой вариант возможен. Но сейчас, когда мы окончательно убедились, что это не так, все мы почувствовали облегчение.

— Вас так сильно волновало, что наш мир может быть… прошлым вашего? — осторожно спросила Соня.

— Да. Может быть, потому что Терра-Матер не пережила последствия научного скачка, — задумчиво произнёс я. — Мы… Не хотели бы случайно уничтожить Землю.

— Вы не уничтожите, — голос Соня прозвучал нежно. — Вы сделаете её лучше.

— Спасибо, дорогая, — я поцеловал её в щеку. — Да, пока технологии сосредоточены в наших руках, вероятность войн между обладателями этих технологий или нерационального использования крайне мала.

Я замолчал. На этот раз пришёл мой черёд разглядывать летний пейзаж на стене. Красиво, Форкх её подери. Даже в полумраке я вижу сочные цвета, которые использовал художник.

— Дело ведь не только в потенциально возможной гибели планеты из-за ваших действий? — снова спросила моя проницательная супруга.

— Нет, — признался я. — Возможно, раньше я не мог признаться себе, что кое-что ещё терзало меня. Трое из нас отказывались принимать мысль, что мы оказались в прошлом. Но если бы всё в самом деле было так… То получилось бы, что все, кого мы знали, наши родные и близкие в Александрии бы сейчас не существовали. Самой Александрии бы не было! Мы остались бы одни… Теперь же мысль о том, что Александрийцы существуют, хоть и где-то далеко, поддерживает нас.

— Вы… одни? — тихо спросила Соня.

Я перевёл на неё взгляд. Сидит, сжавшись, прижимая к груди подушку, и не сводит с меня испуганных глаз.

— Я думаю, ты понимаешь, что я хочу сказать, — улыбнулся я и прижал её голову к своей груди. — Мы были одни, когда попали сюда. Но сейчас это не так. Сейчас мы обрели дорогих сердцу людей здесь, на Земле. Но всё-таки мысль о том, что наша родня из Александрии ещё не родилась, огорчала. Где-то на подсознательном уровне. Понимаешь?

— Да, — прошептала она, а затем отодвинулась от меня, заглянула мне в глаза.

Через секунду она задала очень сложный вопрос:

— Скажи, Аскольд, если появится возможность, ты вернёшься на родную планету?

Голос Сони звучал тихо, но в нём чувствовалась сила. Эта женщина была готова услышать любой ответ. Хоть и опасалась.

— Я никогда не оставлю тебя и Архея, — твёрдо ответил я.

Соня напряжённо прищурилась. Девять секунд буравила меня взглядом, а затем вздохнула:

— Будем считать, что пока что ты ответил на мой вопрос.

Она расслабленно растянулась на кровати и привалилась ко мне голым плечом.

— Дорогой?

— Да?

— Мне не даёт покоя одна мысль… Если твой предок Архей посетил Землю… Если разные уголки нашей Вселенной оказались соединены транспортными путями… Возможно ли, что это как-то связано со сном о тебе и Элисандре, передающимся из поколения в поколение среди моих предков по женской линии?

— Да ты у меня просто пророчица, — усмехнулся я.

— А? — изогнув шею, Соня заглянула мне в глаза.

— Как раз об этом я и хотел тебе рассказать. Кровь Александритов в самом деле течёт в моих жилах. Потому что Архей оставил прямого потомка — предка рода Оболенских. Но Архей в своём земном послании для Александрийцев писал, что был не одним Витязем, высадившимся на этой планете. С ним остановилась и Элиарда с частью своего легиона. Элиарда, по нашим легендам, была единственной женщиной-Витязем. И в легионе её состояли только женщины. Правда, Архей пишет, что сама Элиарда, что её дамочки — женщины с мужским характером, и мужскими наклонностями…

— То есть любили сражаться?

— Любили сражаться. И друг дружку. Мужчины для них были лишь друзьями и товарищами по оружию.

— А, — изрекла обескураженная Соня. А затем кивнула, чтобы я продолжал.

— В общем, Элиарда была предком Элисандры. Несмотря на свои увлечения, трёх дочерей она родила и оставила на родине до того, как с легионом выдвинулась в своё путешествие. И вот, спустя какое-то время она прибыла на Землю вместе с Археем и его воинами. К «богам» ходили на поклон местные жители. И среди них приглянулись Элиарде две сестры. Архей пишет, что девушки «разваливались на глазах» — были больны неизлечимой болезнью. Жалко стало их Элиарде, и она дала своей крови старшей из дочерей. Я ведь уже рассказывал тебе, что все легионеры приняли кровь своего Витязя? Обрели силу и вымахали под три метра? Так вот, с жительницей Земли этот фокус не прошёл. Она просто умерла в конвульсиях. Тогда Элианрда попросила свою ближайшую помощницу — Элиру, дать своей крови младшей. Предварительно разбавив её водой. И девушка исцелилась, стала сильнее, красивее, могущественнее. Но в росте прибавила лишь восемнадцать сантиметров. Полагаю, она является твоим далёким предком по женской линии.

— Так, стоп! — выставила перед собой руки Соня. — Переливание крови, верно?

— Именно. Как в больницах сейчас.

— И эта помощница Элира, была наделена кровью Элиандры, да?

— Да. С точки зрения генетики легионеры по отношению к своему Витязю — это что-то среднее между детьми и клонами.

— И хоть кровь разбавлена, получается, исцелённая девушка получила кровь Элиарды? То есть… можно её считать потомком Элиарды?

— В общем и целом — да, — кивнул я.

— То есть ты хочешь сказать, что и у меня, и у Элисандры общий предок? — я кивнул. — Но ведь это никак не объясняет общность воспоминаний!

— А вот тут уже вступает в действие другой любопытный феномен! — я торжественно поднял указательный палец. — Так называемый феномен виконта Арлейска. Не буду вдаваться в подробности, но согласно задокументированной истории, однажды виконт Арлейский стал видеть во сне последние минуты жизни своего троюродного брата, таинственно убитого за год до этого. Благодаря этим видениям виконт нашёл реальные улики, а по ним и убийцу. Существуют записи и ещё нескольких подобных случаев. Например, когда внук узнавал местоположение тайного клада, зарытого его покойным дедушкой… Официально утверждённого научного объяснения феномена нет. Но наиболее популярная теория заключается в том, что всё находит своё отражение в энергетическом фоне космоса и планет. И общая кровь порой позволяет подключиться к энергетическим отражениям событий, случившихся с твоим родственником. Грубо говоря, получить доступ к его случайным воспоминаниям.

— Как это всё… аномально, — проговорила Соня и покачала головой.

— Аномально? — я усмехнулся. — По-другому и не скажешь.

С минуту мы лежали молча, размышляя о переплетениях космических путей и кровных связей.

— Дорогой, у меня родился ещё один вопрос… два вопроса, — нарушила тишину Соня.

— Слушаю.

— Архей и Элиарда оставили потомков на своих родинах. Они ведь не всегда были четырёхметровыми махинами?

— Да, — кивнул я. — Насколько я помню, сын у Архея родился, когда тот был «всего лишь» три метра роста. Но ты должна понимать, что на Александрии всё гораздо выше, чем на Земле.

— То есть для своей Александрийской жены Архей тогда не был гигантом? — уточнила Соня.

— Не был. Примерно как баскетболист на Земле для женщины среднего роста.

— Это… Можно представить. И тут пришла очередь главного вопроса, — Соня перекинула через меня ногу, перекатилась и, оказавшись на мне, заглянула в глаза. — Скажи, дорогой, как четырёхметровый бог смог сделать ребёнка местной женщине? В голове не укладывается.

Я не смог сдержать улыбки.

— Увы, показать по понятным причинам не получится, — проговорил я. — Но Архей, судя по его посланию, оказался вполне себе мужиком с юмором. И как раз на этот вопрос дал ответ. Слушай…

Прислонившись к уху Сони, я шёпотом начал ей рассказывать, приукрашая детали первоисточника.

И… судя по тому, как завелась моя молодая супруга, на старости лет я могу зарабатывать написанием эротических рассказов.

* * *

После суда над предателями и откровений Верховного Жреца Перуна, наша жизнь вернулась в своей привычное, но буйное русло. Ведь неприятные хлопоты с семьями Холецких и Ласькиных остались позади, а послание Архея дел нам особо не добавило. Однако некоторую пользу принесло — в своём письме предок обоих моих тел пересказал свой маршрут до Земли. Хвастался подвигами, если быть совсем уж откровенным. Было любопытно почитать, но что важнее, теперь мы хотя бы примерно представляем, где искать Александрию.

Однако, чтобы добраться до неё, нам необходимо построить корабли, совместимые с диар-двигателями. Создать эти самые диар-двигатели. Раздобыть диарген — топливо, на котором они работают…

Насколько известно из истории Терра-Матер, диарген нашли «на самом глубоком морском дне». Иными словами, бурили самую глубокую океаническую впадину, строили добывающую станцию… Единственное оборудование, которое способно работать на такой глубине, было создано из тайгса и работало на тайгии.

Сейчас создание подлодки для разведывания дна Марианской впадины — а именно так называется самая глубокая точка на моей нынешней планете, для нас далеко не в приоритете. Но иногда на досуге Архун сидит над чертежами. Чтобы построить нечто подобное, нужно свободно распоряжаться ресурсами целой страны. А чтобы затем создать космический корабль, способный отправиться в далёкий космос — целого мира.

Но для нас сейчас важнее оборона, чем исследование морского дна. К тому же, даже если бы у нас уже была подлодка на тайгие, вероятно, наша возня в Тихом океане привлекла бы лишние взгляды.

А регион там сейчас особенно неспокоен. Островные военные базы Британии и Британской Америки в тех водах, например, на Гуаме или севере Гвинеи, согласно докладам разведки, бурлят, будто растревоженные ульи. Более того, американские корабли в десятых числах июня «подняли паруса» и направились к берегам Японии — к её исконным островам, в обход колоний.

Между тем в самой Японии проходят шествия в поддержку императора и за свержение сёгуната. Уже почти до открытых столкновений дело дошло. На этом фоне в колониальных зонах Японии всё громче слышны националистические освободительные лозунги.

В Китае тоже «весело». Как докладывают аналитики, группировки принцев — объединения аристократов, поддерживающие того или иного претендента на трон, активизировались и теперь активно перекраивают сферы влияния. С чем это связано, пока непонятно. Ясно только одно — у нашего могучего азиатского союзника не всё спокойно. А ещё то, что китайцы явно пытаются скрыть что-то важное от спецслужб других стран, кланов и княжеств.

А вот в Российской империи, наоборот, всё подозрительно спокойно… Даже Канцлер меньше стал на людях показываться. И Кремль Московский ремонтируют. В связи с чем мы до сих пор не решили, пытаться ли освобождать Рюриковичей во время княжеского съезда или нет.

Но поквитаться с Годуновыми хочется. Как и с французами. Вот клан Анже я бы с радостью вверг бы в пучины отчаяния. Правда, устраивать полноценное военное вторжение на земли этого клана нам сейчас совершенно не с руки. Однако чуть-чуть мы жизнь им попортили. Мои эсбэшники совместно со специалистами великого княжества Тверского смогли устроить несколько диверсий и сорвать ряд поставок клана Анже их торговым партнёрам. Тем самым подставили нашего французского врага на миллионы франков.

Вот примерно так обстояли дела перед свадьбой моего лучшего друга. Мир будто бы оказался на пороге огромных изменений.

Но, надеюсь, они подождут хотя бы до тех пор, пока Арвин не проведёт первую брачную ночь с Юлей. А то ему давно не терпится.

Примерно с такими мыслями я в компании Сони и сопровождающих енисейских аристократов летел из Енисейска в Новочеркасск.

Глава 17

— Ваше сиятельство князь Енисейский, княгиня, — с хитрой улыбкой проговорил Арвин и обозначил поклон, приветствуя нас с Соней. Одет он был в национальный русский костюм бело-красных цветов.

— Для нас большая честь, что вы посетили наше скромное торжество, — с притворной сдержанностью добавила счастливая Юля. Сегодня она была облачена в длинное белоснежное платье, украшенное золотым орнаментом, в котором читались татарские мотивы.

— Ваше сиятельство княжич Новочеркасский, княжна, разве мы могли пропустить ваш праздник? — я подыграл им.

— Для нас честь быть приглашёнными на вашу свадьбу. Уверена, сами боги в этот знаменательный день пьют за здоровье ваших будущих детей и крепость вашей семьи! — чинно проговорила Соня.

Мы вчетвером стояли друг напротив друга. Арвин первым прыснул со смеху.

— Поздравляю вас, ребята, — радостно улыбаясь, сказал я. — Очень рад за вас.

— Пусть у вас всё будет хорошо. Рада, что вы обрели друг друга, — проговорила Соня.

— Спасибо, Форкх меня дери, сейчас расплачусь! — поддавшись чувствам, заявил Арвин. Ещё чуть-чуть, и он полез бы обниматься у всех на глазах. Но мой друг неимоверным усилием воли сдержался.

— Это я сейчас расплачусь, — усмехнулся я в ответ. — Не думал, что когда-нибудь этот день настанет. Ты женишься!

— Да ладно тебе, Аскольд. Всё довольно быстро сложилось у нас, чего ты наговариваешь? — усмехнулась Юля.

Мы втроём переглянулись. Может быть, когда-нибудь Арвин и расскажет ей свою историю.

Ещё пару минут мы болтали с молодожёнами, а затем с огромным сожалением, прежде всего, для Арвина и Юли мы пошли дальше. Я и Соня вскоре сможем организовать с другими нашими друзьями «группку по интересам», а вот молодожёнам ещё предстоит сказать много однообразных официальных фраз.

— Юля Евгеньевна прям светится от счастья, — шепнула мне на ухо Соня, когда мы направлялись к столику с напитками. — Очень рада за неё. Хотела себе Александрийца… и получила ведь! Правда, чуть-чуть другого, — Соня одарила меня лукавым взглядом.

Иногда она вспоминает, что Юля раньше активно проявляла ко мне интерес. Совершенно беззлобно. Скорее уж в такие моменты смакует собственную победу.

Но за Юлю моя жена искренне счастлива. Несмотря на то, что раньше у обеих были проблемы с коммуникацией, сейчас они стали друг другу хорошими подругами.

Народу на свадьбе наследника княжеского рода было немерено. Вся высшая знать империи была приглашена на праздник рода Платовых. Разумеется, и Годуновых позвали.

Однако ни наследник с семьёй, ни тем более сам Канцлер не соизволили прибыть, отправив «отдуваться» других членов рода.

Как рассказал мне Арвин, Александр Борисович в ответе на приглашение извинился, сославшись на большую загруженность государственными делами.

Но… Форкх его дери, странно это — игнорировать столь значимый повод, как свадьба наследника одного из княжеств, и подозрительно. Обществу может показаться, что Платовы, а значит и их союзники, в опале у Канцлера.

Но с другой стороны, две семейные пары Годуновых таки прибыли в Новочеркасск. Так что об опале в полном смысле этого слова говорить нельзя.

И что же тогда получается? В самом деле, государственные дела?

Может быть… Если бы не одно. Если бы не замечание аналитиков наших эсбэшнииков, что глава рода Годуновых и его наследник последнее время стали реже покидать столицу. Более того, после свадьбы Нарышкина и Оксаны (внучки Канцлера) Александр Борисович и Дмитрий Александрович ни разу не покидали Москву одновременно.

И ведь я до сих пор не верю, что Годуновы каким-то образом могли узнать, что мы планируем штурмовать Кремль во время княжеского съезда. Ведь об этих наших планах знает лишь узкий круг приближённых. Очень маловероятно, что среди нас затесались предатели. Как и то, что враг мог прослушать наши разговоры — устройства Архуна опережают местные аналоги на сотню лет.

И всё же возможность того, что враг осведомлен о наших планах, отметать нельзя.

— Дорогой, всё в порядке? — в голосе Сони послышалось лёгкое беспокойство, и она чуть потянула меня за локоть.

— Всё нормально. Прости. Просто поприветствовали Годуновых, задумался об их родственниках. Не бери в голову. Пойдём, вон с Орликовыми поздороваемся.

Чета Орликовых, как обычно, щеголяла в традиционных русских нарядах и распространяла вокруг себя тёплую ауру безмятежности и лёгкости. Мы «щебетали» с ними ни о чём, хваля приём и главных виновников торжества. А затем, в один момент Никанор Иванович чуть приблизился ко мне.

— Аскольд Андреевич, ваше княжество создаёт поистине невероятные технологичные штучки. Устроили прорыв в инженерии и сейчас идёте впереди планеты всей, — проговорил он.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Но мы ведь не одни этим занимаемся.

— Пусть так, — не стал спорить Орликов. — Я несколько другое имею в виду. Мне кажется, что даже такому передовому княжеству не помешает информация о возможности недорого приобрести кое-какие высокотехнологические материалы для своих разработок. Полупроводники.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Продолжайте, пожалуйста, — ответил я.

— Обратись с этим вопросом к боярину Куницыну. Он недавно крупно проигрался в карты, и это на фоне хвори его супруги и сбора приданого для свадьбы младшенькой. Деньги ему нужны. А полупроводников он в своё время много скупил по выгодной цене. Сейчас, уверен, продаст ещё дешевле, чем купил. Навскидку процентов тридцать сэкономите.

— С большой партии? — уточнил я.

— Верно, Аскольд Андреевич.

— Это впечатляющая сумма. И информация ваша очень ценная.

— Тю, — лениво махнул рукой Орликов. — Да какая это ж информация? Так поделился слухами с другом, Аскольд Андреевич. Кстати, по-дружески хочу сообщить, что в нашей пельменной скоро добавится новое блюдо. Очень рекомендую попробовать.

И разговор вновь пошёл на лёгкие ни к чему не обязывающие темы.

Форкх меня дери, радует, что среди имперских аристократов хватает людей, которые искренне нас поддерживают и не боятся того, что приверженцы Канцлера на них буду косо смотреть.

— О, братишка, Соня, привет-привет! — радостно воскликнула Яна, подходя к нам вместе с Акихито. Сестрёнка на миг замерла, а затем покачала головой: — Ну конечно, мы же на приёме. Ваши сиятельства, князь и княгиня Енисейские, позвольте выразить вам своё почтение. Бесконечно рада, что боги вновь свели нас вместе на этом благостном торжестве!

Она отвесила поклон.

Я едва не рассмеялся.

— Но если можно, давайте всё-таки без официала, — протараторила Яна, прежде чем кто-то из нас троих успел хоть что-то ответить.

— Отлично выглядите, вы оба, — хмыкнул я, протянув руку Акихито.

— То же самое могу сказать и о вас, — улыбнулся японец.

Ну а дальше посыпались комплименты в адрес хозяев. Даже в лёгкой дружеской беседе без соблюдений высокопарного слога аристократы не могли проигнорировать виновников торжества.

— Рад, что ты смог прилететь, Акихито, — спустя пару минут я «закинул удочку», — боялся, что обстоятельства тебе не позволят.

Акихито хмыкнул и чуть вскинул подбородок, будто пытаясь скопировать повадки своей спутницы.

— Я не мог пропустить важный для друзей праздник. А каким-то америкашкам нас не напугать. Если в самом деле сунуться на наши земли, на своих шкурах узнают, что такое клинок самурая, — заявил он.

— Приятно слышать, — кивнул я. — Но ведь враг не только открыто угрожает твоей родине.

Акихито загадочно улыбнулся.

— Если ты про призывы свергнуть сёгуна… Вряд ли таким способом наши англосаксонские неприятели смогут нанести серьёзный вред моей стране. Япония сильна, Аскольд. А с мелкими трудностями сталкиваемся все мы. В этом и суть жизни.

— Так себе суть, — хмыкнула Яна. — Давай всё-таки переиначим твоё высказывание, Аки-сенсей? Например… Мелкие трудности есть неотъемлемая составляющая нашей жизни. Как и большие радости. Редкие горести. Дружба и любовь. Лишь вместе, гармонично соединяясь, они и создают могучий поток, именуемый жизнью! — она подняла указательный палец.

— Знаешь, Акихито, — поглядывая на сестрёнку, проговорил я. — В следующий раз я трижды подумаю, кого из вас звать «сенсеем».

— И ты, пожалуй, будешь прав, — с задумчивым видом ответил японец.

Спустя ещё две минуты мы расстались с этой парочкой и продолжили свою прогулку по красивому дворику поместья Платовых, расположенного в десяти километрах от Новочеркасска. Побеседовали с присутствующими князьями и министрами. Сцепились языками с Нарышкиным — наследный великий княжич Крымский был приглашён вместе со своей молодой женой. Оксана Нарышкина (в девичестве Годунова) толстыми намёками нам дала понять, что, по её мнению, её свадьба была лучше.

Ну да и Форкх с ними. Кроме Оксаны, никто не позволил себе подобных высказываний. А те, кто хотел уколоть нас или молодожёнов, действовали не в пример тоньше.

Но таких «укольщиков» было единицы — явных врагов у нас нет. А даже проканцелеровские имперские дворяне по мере возможности стараются не переходить черту лишний раз. Да и вообще, хаять хозяев торжества — дурной тон.

А вот искренне радоваться за них — пожалуйста.

Как например, радовались за Юлю бояре Морозовы. Разумеется, родная тётка невесты не могла пропустить столь важное для ее племянницы событие.

— Юля — такая красавица сегодня… Любо-дорого смотреть, — умилялась издали на молодожёнов Екатерина Морозова.

— Да, сестричка у меня, что надо. Его сиятельству княжичу Новочеркасскому определённо повезло! — с важным видом добавил глава рода Морозовых — Никита Всеволодович.

Чуть позже мы с Морозовыми подошли к чете Белозерских — родителям Кати, и бабушке с дедушкой сегодняшней невесты по материнской линии. Алексей Денисович Белозерский — министр путей сообщений, пожалуй, на данный момент один из двух министров, который в случае нашего открытого конфликта с Годуновыми не встанет на сторону Канцлера. Его уже начали понемногу «задвигать» ввиду его приближённости к нашему Альянсу.

Спустя ещё десять минут мы с Соней уже стояли с другой компанией. Наша компашка молодёжи, наконец-то собиралась в единое целое в ожидании официальной части мероприятия.

А ожидание мы скрашивали осторожным обсуждением гостей.

— А нормально, что от правящих семей потенциальных союзников нашей страны никого нет? — спросил Влад Белов (в прошлом Беляков), покосившись на делегацию из Поднебесной.

— Не очень, — отозвался я. — У них там определённо что-то происходит.

Сегодня вместо генерала Ли Синя из фракции принцессы китайскую делегацию возглавлял Хан Цзи из фракции её среднего брата. Мне этот тип не очень понравился. Слишком уж напыщенный и по-русски говорит только через переводчика. Даже банальное «Здравствуйте» не смог из себя выдавить.

— А у немцев все заняты обороной границ. Британцы и франко-испанцы опять устроили масштабные учения и нервируют их, — добавила Алиса, попивавшая коктейль через трубочку.

Глянув на неё, я подумал, что сестричка сама политкорректность. Те же Габсбурги плотно общались лишь с представителями двух русских родов — Годуновых и Оболенских. Причём благодаря Алисе с Оболенскими гораздо больше. Я думаю, если бы замуж выходила, например, Яна — Алисин друг по переписке — Густав Габсбург, нашёл бы время присутствовать лично.

Сейчас же от немцев были лишь аристократы из МИДа.

К нам подошли Яна с Акихито, так что обсуждение иностранных гостей закончилась само собой.

А спустя четыре минуты гости начали стягиваться к сцене, на которой вскоре появились три пары.

— Дамы и Господа! Спасибо, что проделали такой путь, чтобы поздравить моего старшего сына и его прекрасную невесту… Теперь уже жену! Это многое значит для нашей семьи! Рад вас видеть в нашем доме, — тоном гостеприимного хозяина начал князь Новочеркасский — Вениамин Платов. Он даже руки в стороны развёл, будто пытаясь обнять всех своих гостей.

— Присоединяюсь к словам Вениамина Егоровича, — подхватил эстафету отец Юли. — Нет больше радости, чем видеть, сколько достойных людей прибыло, чтобы засвидетельствовать столь значимый для двух наших родов день, — торжественно проговорил он, а затем посмотрел на улыбающуюся дочь и сам улыбнулся. — Позволю себе сделать небольшую поправку. Всё-таки одна большая радость есть. Радость наблюдать, как дети вырастают и создают свои счастливые семьи. Юля, Артём, от всей души поздравляю вас с этим замечательным событием!

Гости громко зааплодировали, а великий князь Казанский по-отечески обнял Арвина и Юлю.

— Как же это всё мило, — тихо пробормотала Маша — старшая из моих сестричек-близняшек.

— Ага. Вас тоже это когда-нибудь ждёт, — авторитетно заявила Яна, покосившись на неё, Варю, Борю и Глеба.

Близняшки покраснели, Глеб как-то неуверенно заозирался по сторонам, а Боря замер с остекленевшим взглядом.

Никто ничего не ответил Яне. Никто не стал заострять внимание и на разном социальном положении великих княжон и моих братьев. Тогда всё это было неважно. Окружающих прежде всего интересовало то, что происходило на сцене.

А там, между прочим, уже матери молодожёнов произнесли свои поздравительные речи, а после них и сами Арвин и Юля выступили с ответом.

Традиционная церемония завершилась. Три пары должны были покинуть сцену, но…

— Эх да! — по-простецки всплеснул руками Вениамин Егорович Платов. — Чуть не забыл! Я тут подумал-подумал… И вот что решил. Мой сын стал уже совсем взрослым. Женился. А до этого не раз доказывал свою зрелость и силу. Выиграл имперский турнир, участвовал в боевых действиях, руководил ратниками княжества, руководит компанией «Триединство»… Меня не раз в спаррингах побеждал. Умный, сильный, целеустремлённый и полный сил. Таков наш Артём. Сынок… — повернувшись к Арвину, он хлопнул его по плечу, три секунды смотрел ему в глаза, а затем с жаром обнял. Затем отступил на полшага и, не отводя взгляда от моего лучшего друга, произнёс: — Сын, мне больше нечему тебя учить. Ты превзошёл меня как воин и политик. И я считаю, что по чести будет передать тебе управлением княжеством. Дамы и Господа! — резко повернулся он к гостям. — Встречайте новых правителей Новочеркасска! Князя и княгиню! Их сиятельства Артёма Вениаминовича и Юлию Евгеньевну Платовых!

* * *

Несколькими минутами позже. Всё тот же свадебный приём.

— Ваше сиятельство князь Енисейский, — с достоинством проговорил Арвин и обозначил поклон.

— Ваше сиятельство князь Новочеркасский, — ответил я ему тем же.

Две секунды мы неотрывно смотрели друг на друга, а затем рассмеялись. Наши княгини закатили глаза. А друзья вокруг весело улыбались.

— Поздравляю, — пожал я руку своему лучшему другу.

Вокруг нас царила атмосфера непринуждённости и веселья. Друзья и Соня высказывали молодожёнам пожелания, а мы с Арвином…

Напряглись.

Проведя не одну сотню смертельных битв, ты даже в расслабленном состоянии неосознанно считываешь обстановку вокруг.

Странно, когда буквально в один момент разные гости-мужчины, главы родов, начинают доставать телефоны.

— Что не так? — быстро спросила Соня. Ей потребовалось две секунды, чтобы заметить моё напряжение.

— Что-то началось… — проговорил я, бросив взгляд на притихшую Юлю. Надеюсь, это «что-то» не испортит нашей подруге праздник.

Именно на этой мысли завибрировал и зазвонил мой телефон. Тот самый, который предназначен для экстренной связи.

Глава 18

Хоть усадьба Платовых была просторной, однако и гостей на свадьбу Арвина было приглашено немерено. И всё же каким-то чудом я узрел свободный и тихий уголок — под ветвями пушистого вяза всего в двадцати метрах от нашей компании. К нему я и направился. И вот, оказавшись в тени раскидистой кроны, нажал зелёную кнопку ответа, принимая входящий вызов.

— Слушаю, — быстро сказал я, приложив трубку к уху.

— Господин, тысячи извинений, что отвлекаю во время праздника, — выдал пулемётную очередь Шарапов.

— Не страшно. Тут сейчас всем звонят. Что случилось?

— Всем значит… Неудивительно. В общем, только что одновременно по центральным телевизионным каналам Британии и Франко-Испании транслировали выступление лидеров этих стран. Принца Георга Стюарта и императора Людовика. Оба сообщили, что благодаря совместной деятельности разведслужб обеих империй, им стало известно, что по приказу Канцлера Российской Империи в ночь на первое мая были убиты император Российской империи и его дети.

— Что? — опешил я. — То есть…

Я замолчал, пытаясь осмыслить услышанное.

Носители крови Рюриковичей убиты? Тогда прямых потомков по мужской линии этого древнего рода не осталось.

Зачем Годунову это? Он убил императорскую семью?

Отчего-то в тот момент я не сомневался, что родственники моей жены в Кремле и, правда, мертвы. Ведь в таком случае легко объяснить, зачем Годунов начал поспешно реконструировать Кремль.

Он укрепляет его на случай возможного штурма. Он готовится к тому, что на Кремль могут напасть… Потому что теперь Годунов не имеет той полноты власти, что раньше. Да, он всё ещё Канцлер. То есть секретарь. Секретарь при своём господине императоре.

Вот только господина теперь нет. А без него Канцлер де-юре пустышка. Не говоря уже о том, что Годуновы больше не род Хранителей, раз уж Хранить теперь некого.

Потому Годунов готовился держать оборону.

Он не собирается отдавать власть над страной.

А стало быть, теперь он действительно узурпатор.

Но…

Зачем?

Зачем, Форкх его дери, он пошёл на это?

Двух мнений на этот счёт быть не может. Годунов начал сближение с британцами. И уехал со свадьбы внучки едва ли не раньше всех остальных гостей. Во время того ажиотажа, который вызвала подготовка свадьбы Нарышкина и Годуновой, а также перелёты высшей аристократии России и других стран в Крым, можно было тайком не только наёмников и бойцов клана Анже провезти в нашу страну.

Но и лидеров стран, с которыми желаешь пойти на сближение. Или хотя бы одной страны.

Годунов встречался с британцами. А значит, с сарнитом-сеятелем…

Вот тогда-то удача и оставила Александра Борисовича. Не учёл он, что может попасть под контроль. А может, и учёл, но не поверил, что защиту Гуру смогут быстро пробить.

Стало быть, контроль. А дальше…

Стоп, а как же медальон уничтоженного шведского рода Андерсонов? Который украл из Стокгольмского музея Джон Бекингем? Мой друг Бьёрн Инглинг говорил, что в дневниках Андерсонов была какая-то тарабарщина. А ещё что-то насчёт того, как уничтожить Русское царство…

Когда я обсуждал это с Архуном, Арвином и Андреем Оболенским, выдвинул теорию, что один из Андерсонов был сарнитом. И тогда понятно, что там за «тарабарщина» и почему Бекингем заинтересовался медальоном-артефактом, в котором обычные люди ничего опасного не видели.

Что если сарнит Андерсон знал, что и среди Годуновых есть сарнит? А что если они вообще встречались и вместе создали для Годуновых артефакт контроля? Или же… У Годуновых не было в роду сарнита, а с артефактом им помог швед?

Нет, не буду отбрасывать идею о том, что в далёком прошлом было два сарнита.

И что шведский сарнит мог оставить информацию об артефакте контроля Годуновых.

И… вдруг он знал, как перепрограммировать этот артефакт? С контроля на убийство.

Форкх меня дери… что за буйный поток мыслей.

Но… скорее всего, примерно так оно и было. И таким образом, через Годунова — «оператора» артефакта, сарниты убили кровных Рюриковичей, чтобы… Ну ясное дело, чтобы ввергнуть нашу страну в хаос. Полтора месяца наблюдали, как будут развиваться события, и в конечном итоге решили их немного поторопить.

— Господин? Вы ещё тут? — в трубке послышался напряжённый голос Шарапова.

— Тут я. Задумался. Ну?

— Господин, это ещё не все новости.

Логично. Должно быть не только заявление, но и реакция на это заявление.

— Они объявили, что Годуновы держат в заложниках императрицу Маргариту. Георг заявил, что его долг — добиться освобождения кузины его супруги, в одночасье лишившейся любящей семьи по эгоистичной воле предателя Годунова, — процитировал слова британского кронпринца глава енисейских эсбэшников.

— Дай угадаю, Франко-Испанский император тоже жаждет помочь родственнице? Вернуть любимую племянницу на историческую родину?

— Верно, Господин. Они публично обратились к императору Максимилиану Габсбургу с просьбой оставить позади все прошлые разногласия и вместе исполнить Братский долг.

Братский долг… так называемый долг венценосных семей помогать правителям других королевств и империй, если их власти и жизням грозит реальная угроза.

Иными словами, повод для интервенции. Он необходим правящей династии, как последний шанс спастись. Пусть и оказавшись после этого в зависимости от иностранных «братьев-императоров».

Вот только наш император мёртв.

И помогать, стало быть, будут Маргарите Рюрикович.

До замужества — Марго Бурбон. Девица, которую в своё время отправили в Российскую Империю в некотором роде на заклание, вдруг превратилась в ценный актив.

— Людовик Бурбон добавил, что если Габсбурги даже просто организуют коридор для прохода объединённых армий британцев и франко-испанцев, то они уже исполнят свой братский долг, — проговорил подполковник Шарапов.

— Жирновато как-то для «просто», — проворчал я, озираясь по сторонам.

Аристократы, которые ещё не узнали срочные новости, выглядели встревоженно — сложно не заметить того, что происходит вокруг — в одно и то же время людям начали звонить, затем эти люди спешат к своим близким, отводят их в сторонки, перешёптываются…

Кто-то из вассалов Арвина подошёл к нашей группе.

Хм, Акихито отошёл от Яны и тоже говорит по телефону. Оперативно…

— Господин, какие будут приказания?

— Все отряды в боевой режим, — быстро ответил я. — В том числе и те, что в Швеции — если враг решит начать полномасштабное вторжение в Российскую империю, они могут попробовать вернуть к жизни старый план. Войти, в том числе через Выборг. Охрану границ княжества укрепить. Охрану наших московских объектов — тем более. Но в первую очередь, увеличьте охрану наследника и родового поместья втрое.

— Понял.

— Выполнять, — сказал я и положил трубку.

И вновь огляделся: гул растревоженного улья нарастал, кое-кто из гостей решительно зашагал к выходу.

Нужно действовать быстро.

Я направился к своим. Соня выглядела ошарашенно. Похоже, Арвиновский вассал рассказал последние новости при всех.

— Аск… — заметив меня, прошептал Глеб. По голосу моего двоюродного брата сразу становилось ясно, что парень растерян.

То же самое можно было сказать о почти каждом в нашей молодой компании.

Да чего уж там. Даже далеко не юные аристократы из остальных гостей, судя по всему, сейчас сбиты с толку.

Я подошёл к Соне, обнял за плечи и заглянул ей в глаза.

— Мы отомстим, — прошептал я, направляя её мысли в боевое русло. — Время действовать. Арвин, закрывай усадьбу. Никого не выпускай.

— Сделаю, — кивнул мой друг. — Побудь тут, я ненадолго, — он улыбнулся краешком губ своей молодой супруге и, на ходу достав телефон, поспешил к охране.

— Аскольд… неужели ты собрался… — начала было Алиса, но замолчала, так и недоговорив, заметив мой серьёзный взгляд.

— Аскольд, — сзади послышался голос Акихито. — Я слышал последние новости. Это ужасно, — он глянул на хмурую Соню, которую я теперь держал за руку, и продолжил: — Цареубийство — худшее из предательств.

— Годуновым это не впервой, — сухо ответил я.

Акихито грозно свёл брови и через две секунды медленно кивнул:

— Я с вами, друзья мои.

— Благодарю, — кивнул я. — Тогда прошу тебя, побудь тут с ребятами. Соня, Юля, вы за главных.

Я чмокнул жену в щеку и, развернувшись, быстро направился в сторону великого князя Тверского, который уже успел скооперироваться с князем Выборгским.

— Господа, очень прошу пригласить наших товарищей, и взбодрить своих телохранителей. Встречаемся у сцены, — произнёс я, сжимая в руках телефон.

— Хорошо, сын, — кивнул Андрей Оболенский.

Антон Иванович Троекуров пару секунд колебался, а затем проговорил:

— Вы думаете, дойдёт до открытого сражения? Здесь?

— Всё может быть, — отозвался я.

— Эм… Да. Вы правы. Нельзя расслабляться, — собрался с мыслями князь Выборгский.

Я продолжил идти к сцене, листая телефонную книгу. Ага. Вот он.

— Вадим, привет, — решительно произнёс я в трубку через один длинный гудок. — Уже в крусе?

— Да, Шарыпов позвонил. Все поставлены в ружье. Какие будут приказы, господин?

— Если начнётся заварушка здесь, задержите телохранителей. Объединитесь с ратниками княжества Новочеркасского и охраной наших союзников.

— Понял. Что насчёт аристократов? У вас там Гуру…

— Не страшно. Мы с Арвином и Андреем Оболенским кое на что способны.

— Ну в этом я не сомневаюсь, — хмыкнул Вадим, сегодня отвечающий за нашу с Соней охрану.

Самый доверенный мой человек из коренных землян отправился выполнять мои приказы, а я, спрятав телефон в карман, остановился у сцены. Великий князь Киевский — Александр Иванович Аксаков, заметив мой ретивый манёвр, спешил сюда, оставив супругу вместе с наследником и приближёнными. А вот и Арвин на подходе…

— Что вы делаете? Почему не даёте мне уйти? — донёсся до слуха раздражённый голос Макара Матвеевича Изморзкого — главы крупного рода московских бояр, занимающего пост Министра экономического развития.

— Что за шутки? — прогремел бас Михаила Артёмовича Волынского — Министра вооружённых сил Российской Империи. — Что вы себе позволяете?

Какие же они громкие! Услышал их возмущение не только я. Другие гости тоже заинтересовались, что же стряслось у двух Министров.

А их просто вежливо просят вернуться к празднованию вежливые люди в чёрных пиджаках.

Нужно мне пошевеливаться.

О… Андрей Оболенский и Антон Троекуров смогли «выцепить» великого князя Казанского и князя Астраханского.

Все в сборе.

— Господа, времени мало, — заговорил я. — Полагаю, вы все в курсе последних слухов. Считаю, наш долг огласить нашу позицию по этому делу.

— Какая позиция может быть, если у нас нет никаких доказательств, Аскольд Андреевич? — голосом доброго дедушки спросил великий князь Киевский.

— Мягко говоря, решительное осуждение цареубийце и всем, кто его поддерживает, — сухо ответил я. И всё же добавил: — Если, конечно, слова представителей двух древних императорских фамилий подтвердятся.

Я покосился на Волынского, рядом с которым собралось ещё несколько сторонников Канцлера. Министр обороны, казалось, в любой момент может смести со своего пути вежливых людей из ратников княжества Новочеркасского.

— Господа, — вновь обратился я к союзникам. — Мы давно решили, что Годуновы перешли черту. А теперь, похоже, эта черта осталась далеко за их спинами. Я готов сделать следующий шаг в нашем противостоянии. Кто из вас готов поступить так же, прошу вместе со мной на сцену.

Упёршись руками в деревянные доски, я ловко запрыгнул на сцену и не оборачиваясь, пошёл к микрофону. Эх… А ведь по плану свадебного мероприятия с минуты на минуту на этой сцене должно было начаться выступление известной певицы Огненной Марго.

Я не оборачивался, поэтому не видел, последовал ли кто-нибудь за мной.

Однако точно знал, что Арвин и Андрей Оболенский запрыгнули на сцену всего через секунду после меня. А Антон Иванович Троекуров направился к лестнице, расположенной слева.

Я слышал, как скрепят половицы под ногами моих товарищей.

У меня были лёгкие сомнения насчёт того, что они все последуют за мной.

Однако же эти сомнения рассеялись, когда я подошёл к микрофону.

Считая меня, представители семи княжеских фамилий стояли на сцене рядом со мной.

Разумеется, мы привлекли к себе внимание всех присутствующих. Как раз в этот момент Министр финансов империи — боярин Яков Абрамович Юсупов, наседал на отца Арвина, почему охрана не выпускает гостей. А тот, как я понимаю, лишь натянуто улыбался, оправдываясь тем, что он больше не князь.

— Дамы и Господа, — громко произнёс я в микрофон. — Как некоторые из вас уже знают, совсем недавно лидеры недружественных нам стран Георг Стюарт и Людовик Бурбон объявили о том, что император Игорь Рюрикович и его дети убиты по приказу Александра Борисовича Годунова! Страшная новость! Мы хотим верить, что это наглейшая ложь! Очень хотим верить в то, что с Его Величеством и наследниками всё хорошо. Однако и игнорировать эту информацию мы не можем. Более того… — я взял паузу, что обвести придирчивым взглядом притихших и навостривших ушки аристократов. — У нас есть доказательства, что Годуновы испокон веков злоупотребляли своей близостью к императорской семье. Мы допускаем, что они, потеряв понимание чести и долга, могли захотеть стать единоличными правителями нашей империи.

— Да как ты смеешь!!! — рявкнул Всеволод Борисович Годунов — младший брат Канцлера.

— Как у тебя наглости хватило обвинять нас в таком страшном преступлении! — поддержал его сын, Игорь Всеволодович.

— Я допускаю, что членам рода известно далеко не обо всех действиях главы рода и его наследника. Однако я не исключаю мысли, что вижу сейчас прекрасную актёрскую игру, Всеволод Борисович. Дамы и Господа. Мы, — я широким жестом указал на стоявших со мной на одной сцене князей, — желаем разобраться, кто виноват в смерти Его Величества императора, если слова Георга Стюарта и Людовика Бурбона правда. Точнее, в том, кто помог Канцлеру осуществить его план. Мы не хотим, чтобы сподвижники цареубийцы вернулись к нему и помогли ему ввергнуть страну в хаос. Поэтому искренне просим вас всех присоединиться к нашему расследованию. Просим остаться здесь, в прекрасном княжестве Новочеркасском, — я многозначительно посмотрел на Арвина.

— Будем рады гостям, — ответил он и радушно улыбнулся.

Глава 19

Аристократы, смотревшие на сцену, начали удивлённо переглядываться и перешёптываться. Я зацепился взглядом за делегацию из Китая — иностранные гости выглядели опешившими, и быстро добавил:

— Мы со всем уважением просим присоединиться к расследованию и непременно остаться в княжестве аристократов Российской империи. Но если кто-то из иностранных гостей пожелает задержаться, уверен, княжество Новочеркасское с радостью примет всех желающих.

Я повернулся к Арвину, демонстрируя зрителям немой вопрос.

— Конечно конечно! Чем больше народу, тем веселее, — голосом радушного хозяина провозгласил мой друг. — Будьте уверены, места на всех хватит!

— Эй, Андрей! Евгений! Александр! — на всю округу прогремел надменный самоуверенный голос. Голос этот звучал будто бы из толпы, что собралась возле сцены. Аристократы начали оборачиваться, чтобы увидеть обладателя голоса, чуть отходить в стороны…

В итоге через две секунды представители великого княжества Минского во главе со своим князем Русланом Тихоновичем Щербатовым — крупным полноватым мужиком, оказались в кольце свободного пространства.

Руслан Щербатов смотрел исподлобья на трёх великих князей, стоящих на сцене.

— А скажите мне, товарищи, что насчёт великокняжеских и княжеских родов? Вы нас тоже хотите удержать на Новочеркасской земле?

— Решить все вопросы хотелось бы сразу, Руслан, — сухо ответил Евгений Ромодановский, великий князь Казанский. — Провести съезд. Не только княжеский, но и с участием видных имперских бояр. Определить, что делать дальше в сложившейся обстановке. Поэтому великих князей и князей мы просим помочь нам в этом деле.

— Я не понял, Евгений, — в голосе Щербатова зазвенела сталь. — Вы и нас удерживать будете?

Великий князь Казанский бросил короткий взгляд в нашу сторону.

Форкх меня дери… Что делать? В империи двенадцать обычных княжеств и шесть великих. На нашей стороны четыре княжества и три великих. Наш союз с некоторой натяжкой можно считать сплочённым. А вот другие княжества — нет.

Мы способны реагировать быстро, в отличие от большинства других аристократов. Им же нужно время. И нам не стоит давать им это время.

Я едва заметно кивнул.

Глаза великого князя Казанского на мгновенье округлились, а затем он повернулся к Щербатову.

— Мы никого не удерживаем, Руслан… — проговорил он невозмутимо. — Но всё же от всей души просим вас присоединиться к нашему общему расследованию. В то время как ваши семьи почтут своим вниманием праздник, который все мы так долго готовили. Как-никак сегодня большой день и для княжества Новочеркасского, и для великого княжества Казанского. Памятное событие, которое запомниться молодым и их родственникам на всю жизнь.

Великий князь Казанский сдержанно улыбнулся.

— Вы просите гостей остаться, но своим поведением нарушаете все законы гостеприимства! Не говоря уже о том, что поддерживаете иностранцев и обвиняете моего деда в гнусном предательстве! — наконец-то взорвалась Оксана Нарышкина, в девичестве Годунова. От возмущения она даже ножкой в туфельке топнула по доскам настила.

Сегодня она сопровождала своего мужа, наследного великого княжича Крымского. Великий князь Григорий Нарышкин приехать не смог, поэтому Оксана с Николаем были самыми высокопоставленными представителями Крыма.

— Да! Разве можно так относиться к законам гостеприимства! — поддержал супругу Николай.

— Увы, Николай Григорьевич, отчаянные времена требуют отчаянных мер, — в ответ на это изрёк великий князь Киевский и покосился на меня. — Иногда слишком отчаянных.

Ну да, взять представителей всех княжеских семей в заложники — слишком круто. Вряд ли мои союзники ожидали такого от меня.

— Не переживайте, Николай Григорьевич, законы гостеприимства нарушены не будут. Все возможные удобства будут к услугам гостей князя Новочеркассого.

— Хватит этого фарса! — гневно воскликнул Всеволод Борисович Годунов. — Я ухожу.

К этому моменту окончательно оформилась группа людей, поддерживающих Канцера — четверо Годуновых стояли очень близко к некоторым министрам и генерал-губернаторам.

— Вы никуда не уйдёте, Всеволод Борисович, — холодно проговорил я.

— Ты попытаешься нас задержать?! — сделал шаг вперёд Михаил Артёмович Волынский, Министр вооружённых сил. Его род когда-то был вассальным Годуновым, и эта крепкая связь сохранилась по сей день.

По телу Волынского пронеслись огненные всполохи — один из самых сильных Гуру империи активировал жи́ву.

Его примеру последовали и другие гости, поддерживающие Годунова.

— Хотите устроить бойню на свадьбе, Михаил Артёмович? — просипел я, чувствуя, как в груди зарождается буря. Я не стал её сдерживать и дал ход чувствам:

— Хотите убить нас после того, как ваш хозяин убил императора? — по деревянным доскам сцены от моих ног в разные стороны начали разбегаться золотые змейки молний. — Хотите и дальше поддерживать узурпатора и цареубийцу?

Молнии затрещали сильнее и разлетелись по всему саду, на территории которого проходил свадебный приём.

— Таков ваш ответ? — сухо спросил я. — Будете стоять горой за боярина, возомнившего себя равным императору? Или даже равному богу?

— Лжёшь! Брехня! — громко взвизгнула Оксана.

— Молчать, — ровным тоном произнёс я, бросив на неё взгляд и подходя к краю сцены.

Я легко спрыгнул на траву и зашагал к кучке людей, поддерживающих Годуновых. Другие аристократы, точно заворожённые, уступали мне дорогу. Ровно на полшага позади меня следовали двое друзей: по правую руку — Арвин, по левую — Андрей Оболенский.

— Господа, Дамы, — вновь спокойным тоном заговорил я, продолжая выпускать золотые молнии родовой Ауры Александритов. — Сегодня мир изменился. Наша империя изменилась. По воле предателей императорский род уничтожен. Я уверен, что у предателей есть поддержка и внутри страны, и снаружи. Я уверен, британцы помогли ему. И я уверен, что наш с вами долг раз и навсегда покончить с предателями и всеми, кто им помогает.

Я говорил негромко. Но всё же, каждый слышал мои слова, которые, подобно раскатам грома, стелились и разносились по округе.

В тот момент, где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что если Рюриковичи всё же живы, то тогда позже придётся импровизировать.

Но интуиция упрямо говорила мне, что британский кронпринц и франко-испанский император сказали правду. А значит сегодня мир вошёл в новую эру.

— В такое время всем необходимо объединиться! — шагнув вперёд, проговорил я, не сводя глаз с верных Канцлеру людей. — Во имя будущего нашей страны и наших родов нам нужно действовать сообща!

В меня полетел огромный огненный шар. Опытному Гуру потребовалось меньше секунды, чтобы создать его.

Я, не моргая, продолжил идти вперёд.

Арвин и Андрей Оболенский ускорились и, оказавшись на шаг впереди меня, вдвоём заблокировали вражескую атаку.

А Волынский уже вновь концентрировал жи́ву. Перед ним мерцало пламя, готовое в любой момент сорваться с места.

— В атаку! — взревел он, выпуская стену огня в мою сторону.

Однако никто не поддержал призыв Министра обороны и единственного маршала Российской империи. Все остальные находились под влиянием моей Ауры. И на каждого она действовала по-разному.

Кому-то добавляла опасений — ведь гостям-аристократам сейчас глупо сражаться с нами на Новочеркасской земле. Они даже уйти не смогут — один приказ Арвина и самолёты гостей будут уничтожены.

А вот на Волынского Аура воздействовала иначе. Он силён духом и питает ко мне личную неприязнь, выросшую из-за наших долгих взаимоотношений, а не из-за приказа господина считать меня потенциальным врагом.

Потому пытаясь сбросить страх, вызванной моей Аурой, Волынский разгонял свою ненависть ко мне.

И сейчас уже был в бешенстве.

Не думает о последствиях, видя во мне врага.

Все эти мысли промелькнули в моей голове, когда я смотрел на стремительно приближающийся поток пламени.

Но мне вновь ничего не понадобилось делать.

Покровы были давно активированы. И вот передо мной возникла широкая спина Андрея Оболенского, а перед ним — щит из белоснежных молний.

Мы же с Арвином рванули в стороны, огибая Оболенского. Благодаря своему атрибуту я был быстрее. И я первым увидел, как недобро сверкнули глаза Волынского.

Он прекратил давить на щит из молний огнём. Стена пламени развеялась в тот момент, когда сам Министра обороны чуть довернул корпус и выпустил очередной огненный поток.

Тварь!

Он сменил цель и атаковал Соню и моих друзей. Ребята подошли ближе к сцене, чтобы лучше видеть меня, когда я толкал речь, и теперь оказались в первых рядах…

Я не успевал заблокировать атаку Гуру, хоть и бросился в ту же сторону.

Форкх его дери!

Но не только мы, перерождённые Александрийцы, доблестные воины.

Щиты из огня, льда, молний и других атрибутов встал на пути огненного потока. И пусть Гуру, в общем-то, легко может снести щиты простых бойцов, защита ребят смогла удержать его атаку. Ведь среди них была Соня, взявшая ранг Мастер, Акихито, ещё более сильный Мастер, Яна с Алисой хоть и не Мастера, но тоже чего-то стоят…

Но долго противостоять Гуру они не могли. Щиты моих друзей через мгновение начали трескаться, а некоторые и сразу исчезать. Они не продержались бы и нескольких секунд.

Но выигранного времени оказалось достаточно для меня.

Облачившись с ног до головы в золотой доспех молний, я ворвался в огонь Волынского.

Форкхово дерьмо! Горячо! И больно!

Огромные объёмы альтеры, прогоняемой через тело, терзали мышцы и кости.

Оказавшись внутри огненного потока, я повернулся к врагу и выставил перед собой руки. Об огне за моей спиной позаботится любимая жена и друзья. Моя же задача — остановить поток!

Сарнитские дебри…Тяжело… Всё-таки сильный Гуру — страшный противник.

Я выпустил жи́ву… она затрещала, оборачиваясь молнией и усиливаясь альтерой…

Поток пламени передо мной начал таять.

Отлично!

— Что ты делаешь? — услышал я резкий голос Волынского.

Пламя передо мной, закрывавшее обзор, исчезло, и я увидел любопытную картину.

На шее Волынского было затянуто водяное лассо, другой конец которого держал в руках невысокий худощавый мужчина. Фигурой и юношеским лицом этот мужчина уж точно не походил на бравого бойца. Однако им он и являлся. Обычно жи́ва — энергия жизни, сначала напитывает тело своего носителя, а затем начинает накапливаться в энергоканалах. Поэтому осветлённые высоких рангов, как правило, имеют атлетическое телосложение. Но иногда жи́ва отчасти игнорирует тело — кости и мышечную массу, сразу устремляясь в энергоканалы. Вот и получаются подобные тщедушные Гуру.

— А что ты делаешь, Михаил? — сухо спросил обладатель скромной внешности и атрибута «вода», сдавливая кольцо на шее Министра обороны. — Первым атаковал другого гостя на приёме. А потом исподтишка атаковал случайных зрителей. Хотя… Не очень-то случайных. Скажи, ты хотел убить княгиню Енисейскую? Или же всё-таки носительницу крови Рюрика? Очень подозрительно, Михаил, ввиду последних слухов.

— Что ты несёшь, Пётр?! — прорычал Волынский, глядя в лицо своего пленителя — Петра Алексеевича Шереметева. Генерал-губернатора Петрограда и отца нашего друга Пети, который не смог приехать на свадьбу Арвина. Окончив Золотой Курс Кремлёвского Военного Университета, Пётр поступил на службу в имперскую армию и сейчас находился в гарнизоне под Петроградом. Вот только на отчей земле не забалуешь — по приказу генерал-губернатора юного майора нагрузили работой за троих.

Перед Волынским замерли Арвин и Андрей Оболенский. Оба, если потребуется, были готовы в любой момент атаковать пленённого Министра обороны.

— Я лишь комментирую то, что вижу, — ровным тоном ответил Шереметев. — На данный момент её сиятельство княгиня Енисейская — наиболее близкая родственница Его Величества за территорией Московского Кремля. И если гнусные слухи правдивы… Если бы мы говорили об обычном аристократическом роде, Софья Ивановна стала бы главной наследницей имущества рода. И ты атакуешь её, Михаил?

— А ты смеешь останавливать меня, генерал? Маршала? — прорычал, будто пойманный пёс, Волынский.

— Я не только генерал, но ещё и губернатор. Глава рода, отец, муж, аристократ и россиянин. Как уже было сказано, время заканчивать этот фарс. Мы ведь не дикари, господа? Или кто-то ещё хочет помахать кулаками?

— Знаешь, в общем-то неплохо время от времени размять кости в хорошей компании, — хмыкнул великий князь Минский, Руслан Тихонович Щербатов. — Как говорится, что за свадьба-то без доброй драки? Но, на мой взгляд, мордобоя на сегодня хватит. Нападать на невесту — совсем уж глупая затея, — он кивнул в сторону моих друзей. — Артём, Аскольд, не знаю как остальные, а я с радостью приму ваше приглашение. Продолжу праздник, останусь в гостях. Послушаю, что скажите, и чем всё это закончится.

Я хмуро посмотрел на Волынского, тот дёрнул губой и опустил руки. Через две секунды водяное лассо на его шее исчезло.

Форкхово дерьмо… Этот гад атаковал Соню и ребят. Я ведь вижу, что и Арвину тяжело сдерживать гнев, и Андрею Оболенскому — дорогие нашим сердцам девушки оказались под одним ударом.

Но сейчас мы не можем прикончить Волынского. Иначе будем выглядеть такими же безумными маньяками, как и он сам.

А нам ещё новых союзников нужно обрести.

Вряд ли Канцлер сдастся без боя.

Глава 20

Заварушка, устроенная Волынским, вмешательство Шереметева, высказывания Щербатова и, конечно же, моя пламенная речь, приправленная мощным потоком Родовой Ауры Александритов, привели к тому, что остальные гости немного успокоились и, в конечном счёте, согласились остаться на празднике. Мы объявили, что подготовим зал для совещаний, и попросили каждый род выбрать по одному представителю.

Пока же в зале расставляли столы и стулья, присутствующие могли обсудить происходящее друг с другом, а заодно связаться со своими службами безопасности в надежде узнать свежие новости из Московского Кремля.

Ни у кого телефоны мы не отнимали. Гости были свободны поступать по своему разумению. Хотя Волынского и хотелось посадить на цепь.

Однако справиться с чувствами смогли и мы сами, и Волынский с прихвостнями Годуновых. В итоге кучка Годуновы и Ко просто обосновалась возле дальних столиков. Пока что мы не обращали на них внимания, а они на нас…

Хотя ладно. Обе стороны то и дело недобро поглядывали друг на друга.

В итоге, пока происходил сбор информации и готовился зал, свадебный приём продолжился в очень странном формате. Нервозность буквально витала в воздухе. При этом большинство аристократов, особенно аристократок, пытались делать вид, что ничего не происходит. Высокодуховные разговоры о литературе, театре и кино слышались ото всех сторон громче обычного… Правда, иногда они срывались, сменяясь напряжённым обсуждением «что же дальше будет?» и «Правда ли это?».

В такой атмосфере я, выгадав свободную минутку, смог подойти к ребятам и жене.

— Аскольд, дома всё в порядке, — нарочито бодро проговорила Софья.

— Тебе уже звонили? — под взглядами друзей уточнил я.

— Да, — Соня нервно моргнула, но так же бодро добавила: — Мама. Она уже обо всём знает. Держится стойко. Будь уверен, она присмотрит и за княжеством и за Археем.

— Рад слышать, — приобняв жену за плечо, я нежно поцеловал её в лоб. На секунду тело Сони обмякло, и она привалилась ко мне…

Но тут же взяла себя в руки.

— Акихито, ребята, хочу поблагодарить вас. Вы весьма вовремя отразили атаку Гуру, — проговорил я.

Братья и близняшки смущённо потупили взоры. А вот японец громко хмыкнул.

— Без твоей помощи вряд ли бы мы долго продержались, — легко произнёс он, а затем посерьёзнел и посмотрел мне в глаза. — Аскольд, если всё правда, то Япония поддержит тебя. Это официальная позиция моей страны.

— Быстро, — усмехнулся я.

— Экстренно связаться с Родиной недолго.

— Спасибо.

— Всегда, пожалуйста.

Мы в очередной раз пожали друг другу руки. Приятно, что несмотря на проблемы, наши союзники из островной империи не отвернулись от нас.

— Юля, — я посмотрел на новобрачную и прогнал в голове несколько вариантов слов-утешений: — у тебя получилась незабываемая свадьба.

Я улыбнулся. Бывшая великая княжна Казанская приосанилась:

— Мы с Арвином обскакали всех! Не во время каждой свадьбы, государственные перевороты происходят!

Улыбка слетела с её лица, и девушка опустила глаза.

Яна кинулась к ней и крепко обняла новоявленную княгиню Новочеркасскую.

— Это да, ты как всегда на высоте, подруга, — защебетала говорливая наша. — Ну ничего! Мы ещё посоревнуемся! Вот увидишь! Во время моей свадьбы… хм… Тоже что-нибудь значимое случится! Точно-точно!

— Тебе, сестрица, ещё с женихом бы для этого определиться, — не удержалась от лёгкой подколки Варя и стрельнула глазками в сторону Акихито.

— Так, молчать, молодёжь! Не учить жить старших! К тому же не принято как-то вперёд старшенькой лезть, — не осталась в долгу Яна, передав эстафету Алисе.

Ну а старшая дочь Оболенских в этот момент оторвалась от экрана своего телефона и хлопнула ресничками.

— Отчёты, — коротко пояснила она, вернувшись к внимательному изучению этих самых отчётов через телефон.

Великое княжество Тверское сейчас занимается наращиванием запасов всевозможного оборудования и вооружения, а Алиса ответственна за космодоспехи.

Эта лёгкая беседа помогла ребятам немного расслабиться. Правда, вскоре улыбки сменились размышлениями. Я обвёл взглядом друзей, и выпустив немного Ауры, бодро проговорил:

— Нам придётся сражаться. Это факт. Но я приложу все усилия, чтобы мы победили и пережили это сражение. Чтобы наши дети жили в лучшем мире, чем мы.

Ребята неловко заулыбались, а моей ладони коснулась тёплая рука любимой жены.

В этот момент зазвенел телефон.

Тот самый.

Извинившись перед друзьями, я отошёл в сторону.

— Да.

— Господин, Канцлер хочет поговорить с вами, — выпалил Шарапов.

— Вот как? А он не торопился…

— Разве? Мне показалось, быстро решился. Его люди готовы сию секунду организовать закрытый канал связи. Предлагают через его сиятельство князя Новочеркасского.

— Хорошо. Так и поступим. Сейчас переговорю с Арвином.

Здесь, в усадьбе Платовых, имелась оборудованная комната связи. Выглядела она, как и другие подобные комнаты в домах высшей аристократии — рабочий кабинет с удобными креслами, а на столе небольшой прибор — всё остальное оборудование пряталось в соседней комнате.

Потребовалось пятнадцать минут, чтобы организовать безопасное соединение.

— Ну, я пошёл, — сделал ручкой Арвин, когда всё было готово, и мы остались в комнате с ним вдвоём.

— Не останешься?

— Нет, конечно! Тебя же на тет-а-тет вызвали. А я… раз уж выдалась минутка, сбегаю, Юльку чмокну.

— Давай-давай, беги, — отозвался я, сосредоточив всё своё внимание на аппарате, что стоял передо мной.

Через сорок секунд сипения и ломаных трелей в комнате связи из колонок раздался напряжённый голос:

— Аскольд Андреевич?

— Приветствую вас, Александр Борисович.

— И я вас. Вы одни?

— Да. А вы?

— Да. Записываете разговор?

— Да. А вы?

— Да.

Я выдохнул и откинулся на спинку кресла. Из колонок донеслись звуки какой-то возни, которые быстро стихли.

— Что с Его Величеством? — быстро спросил я.

В комнате связи повисла напряжённая тишина.

— Он мёртв, — через десять секунд наконец проговорил Канцлер. — Как и его дети. Это дело рук британцев, они жаждут погрузить Российскую империю в хаос.

— Их убили по вашему приказу? — спросил я.

И снова тишина захватила комнату в свой тягучий плен. Форкх дери это Канцлера…

Прошло пятнадцать секунд, а он так и не ответил на мой вопрос, переведя разговор на другое:

— Зачем вы взяли в заложники высшую аристократию нашей страны, Аскольд Андреевич?

— Ничего подобного я не делал. У нас тут торжественный приём по случаю свадьбы моих друзей. Может быть, торжества затянутся на несколько дней… Такое бывает на свадьбах.

— Давайте не будем кривить душой, Аскольд Андреевич. Своими действиями вы сейчас играете на руку британцам и их союзникам. Вы вносите раскол среди аристократов империи. И делаете это тогда, когда необходимо стремиться к единству. Я восхищаюсь вами. За короткое время вы стали значимой политической фигурой, с которой нельзя не считаться. Более того… Сейчас ваша жена — главный наследник Рюриковичей. Правда, власть она унаследовать не может, пока замужем за вами. Ведь её дети по крови будут Оболенскими.

— Александритами, — перебил я. — Хранилищ, открывающихся каплей крови, у нас нет, род мы создали новый, поэтому решили с Соней, что справедливо считать наших детей носителями совершенно новой крови. Тех, в ком есть кровь и от Перуна, и от Рода, и от других богов.

— Других? — переспросил Годунов.

— Не пытайтесь понять, просто примите мои слова, как данность.

— Хм, пусть так. Сейчас не о богах речь, а о вас, вашей жене и вашем наследнике. Вы оказались близки к почившему императору. Но и в моих жилах тоже можно найти кровь Рюриковичей.

— Только она перекрыта кровью Годуновых. Я знаю. Вы частенько брали в жены императорских дочерей. Ну как? Покладистые жёны получались?

— Попокладистее вашей, Аскольд Андреевич. Скажите, вы совершенно не настроены на переговоры?

— Выслушать я вас настроен, Александр Борисович. Вот только вы ещё ничего нового не сказали.

— Хм… Не терпится сразу перейти к конкретике? Что ж, похвально. Пусть так и будет. Аскольд Андреевич, я прошу вас отпустить тех, кого вы держите в заложниках. А затем вместе со мной объединить империю и вывести её из образовавшегося кризиса. Как внутреннего, так и внешнего. Не дав хаосу разрастись, я собираюсь сплотить державу и ответить британцам и их союзникам. Раз и навсегда отбить у них желание бороться с Россией и строить нам козни.

Я шевельнул желваками и задумчиво уставился на лакированные напольные часы.

Время принимать окончательное решение.

Форкх его дери… Господин Годунов излагает здравые мысли… Но я прекрасно знаю, что этот могучий бородач большую часть жизни, обладающий абсолютной, по сути, властью, не гнушающийся всякими тёмными делишками, при первой же возможности начнёт копать яму для меня и моих близких.

Дикий пёс не станет лизать руки, пока не получит оглоблей по загривку.

— Империи нужен император, Аскольд Андреевич, — вновь заговорили колонки уверенным голосом Канцлером Российской империи. — И я думаю, ваш сын прекрасно подойдёт для этой роли. Вы с Софьей Ивановной будете его регентами. А мне достаточно места Канцлера.

— Вряд ли вы согласитесь делиться властью, — хмыкнул я.

— Отчего же? Я готов прислушиваться к советам могущественного и влиятельного человека, Аскольд Александрит.

Резко дёрнув головой, я уставился на колонки. По ушам резануло то, что он назвал меня по фамилии, а не по отчеству.

Он знает… Точнее, догадывается! Но… как? Как такое возможно, чтобы коренной землянин знал про Александрию?

Хотя… Ответ очевиден.

— Ваши предки оставили вам не только власть, но и знания, и способ удержать эту власть, — как можно спокойнее проговорил я, закидывая удочку. Нужно убедиться.

— Всё верно. Пусть далеко не все поступки предков я одобряю, я благодарен им за многое и стараюсь использовать их наследие во имя лучшего будущего.

Вот значит как…

Стало быть, кто-то из сарнитов действительно переродился среди предков Годуновых, и этот кто-то оставил им не только артефакт, но и свои записи. Полагаю, далеко не всё в этих записях Годуновы смогли расшифровать. А многое из того, что и смогли, скорее всего, сочли бредом…

Хм… Но Александр Борисович оказался более прозорливым, нежели другие его предки-несарниты. Понятно, что во многом причиной его прозорливости являюсь я, а также сарнит, засветившийся в Сибири два года назад.

И всё же…

— Ваша готовность к сотрудничеству со мной демонстрирует вашу мудрость, — изрёк я.

— Времена меняются. Предки тоже могли ошибаться и о чём-то иметь ограниченные суждения.

Ага, значит, я не ошибся, и предок-сарнит завещал своим потомкам уничтожить переродившихся Александрийцев, если оные обнаружатся.

— И всё же к мысли о сотрудничестве вы пришли, лишь когда запахло жаренным, — вздохнул я.

— Когда империя стоит на краю гибели, — серьёзным тоном проговорил Годунов, — стоит забыть о личных амбициях.

— Если вы готовы забыть о личных амбициях, откажитесь от должности Канцлера, да и вообще от всех руководящих должностей. Пусть Годуновы станут обычными имперскими боярами, вроде тех же Морозовых, — предложил я, зная, каким будет ответ.

— Не могу, — сухо произнёс Канцлер. — Мой род почти четыреста лет участвовал в управлении страной. Никто лучше нас не знает, что нужно делать во благо лучшего будущего России.

— Вы привели страну на грань Гражданской войны.

— Лишь потому, что ты появился здесь.

— Лишь один мальчишка, семнадцать лет росший как простолюдин, смог нарушить устои самой могущественной империи?

— Ты знаешь, о чём я говорю, чужак. О тебе, и подобных тебе, внезапно появившихся в нашей стране. Да и в других тоже.

— Не нужно сравнивать меня с деятелями из других стран, — поморщился я.

— Что ж, за это прошу прощения, Аскольд Андреевич. Ну? Вы готовы дать мне свой ответ, будущий регент при императоре? Или вам нужно несколько часов подумать? Поговорить с супругой и тёщей. Рассказать им, что они снова смогут жить во дворце Московского Кремля. Уверяю вас, после реконструкции палаты стали ещё краше. Как и сам Кремлёвский комплекс. А о его неприступности теперь и вовсе можно слагать легенды.

— Звучит заманчиво. Но…, — я хотел было сказать, что-нибудь вроде «кто знает, может, ты и сейчас находишься под контролем сарнитов, как когда убивал Императора…»

Но собеседник весьма удачно меня перебил:

— Не торопитесь говорить «но», — быстро произнёс Канцлер. — Подумайте вот о чём, Аскольд Андреевич. Высшая аристократия, которая сейчас гостит в Новочеркасске — это далеко не вся страна. Не вся сила страны, и не все её общественное мнение. Вы умный человек, Аскольд Андреевич, и прекрасно понимаете, что я имею в виду.

Прекрасно понимаю… Пусть здесь, на свадьбе Арвина достаточно высоких чинов, приглашённых из-за своего положения в обществе и родословных, подавляющее большинство опытных оперативных руководителей осталось за бортом. Иными словами, имперская армия не слишком сильно потеряла в своей боеспособности. Если Канцлер сможет поднять её против нас…

Будет худо. Одних только имперских Гуру вдвое больше, чем княжеских. А все княжества ещё объединить в крепкий кулак нужно. Что в принципе невозможно.

— Я вас услышал, Александр Борисович. Но вы слишком долго тянули со своим предложением. Мы долгое время стояли по пояс в воде, но, когда клан Анже с вашей помощью напал на земли моего княжества, Рубикон был окончательно перейдён.

— Слишком поэтично, — фыркнул Годунов. — Надеюсь, вы знаете не только фразеологическое значение этой фразы, но и историческое значение события?

— Я хорошо учился в «Алой Мудрости», — хмыкнул я.

— Тогда вы знаете, что за этим последует.

— Прекрасно знаю. Но я не могу доверять тому, кто совсем недавно хотел уничтожить мою семью. Я не могу доверять тому, у кого руки по локоть в крови императоров и принцев. А даже если бы и мог, меня не поняли бы ни жена, ни близкие и друзья как живые, так и умершие.

Не говоря уже о том, что мне не хочется получить нож в спину в самый неподходящий момент.

— Вот как… — хмуро пробасил Канцлер. — Понятно. Что ж… Было любопытно с вами поговорить, Аскольд Андреевич. Жаль, что вы не хотите вместе спасти нашу страну, а утопаете в обидах прошлого. Жаль, что нам придётся сойтись в бою. Вы могли бы быть очень полезны империи.

— О, не сомневайтесь, Александр Борисович, я буду очень полезным нашей империи, — отозвался я.

А через тридцать секунд сеанс связи закончился.

Глава 21

На территории загородной усадьбы Платовых имелся так называемый зал для зимних приёмов — просторный крытый павильон вроде оранжереи. Именно здесь Слуги Арвина организовали место для экстренного собрания глав родов.

Столы были поставлены вплотную друг к другу, так что образовали один гигантский длинный прямоугольный стол. Мы не стали играть в соблюдение этикета и садить во главе этого громадного стола хозяина — Арвина.

Во главе стола сел я. Улыбчивый Арвин разместился справа от меня, а серьёзный Андрей Оболенский — слева.

— Господа, благодарю всех собравшихся, — обведя взглядом союзников, колеблющихся и прихвостней Годуновых, проговорил я. — С вашего позволения перейду сразу к делу. За последние два часа стали известны некоторые подробности случившегося. В личном разговоре, который у меня случился недавно, Канцлер подтвердил, что император и его дети мертвы.

Я замолчал, давая возможность аристократам осознать услышанное.

— Что? Не может быть… — пробормотал княжич Благовещенский, Максим Валентинович. Его отец не смог приехать на торжество, так что наш приятель на этом импровизированном съезде был главным представителем своего княжества.

— Подтвердил? — поморщился великий князь Минский. — Значит, об этом он хочет объявить сейчас?

Присутствующие закивали, соглашаясь с его мнением. Тем самым все продемонстрировали, что уже знают, что на шесть часов вечера назначена экстренная телевизионная трансляция выступления Канцлера.

— Позвольте узнать, Аскольд Андреевич, — махнул рукой князь Новгородский — Георгий Григорьевич Орлов — родной брат великой княгини Тверской, — о чём ещё вам поведал Канцлер?

— О том, что несмотря на то, что Боярский род Хранителей не смог сохранить род Рюриковичей, Александр Борисович Годунов не собирается никому отдавать власть над империей, — холодно ответил я. — О том, что готов воевать с любым, кто осмелится пойти против него.

— Было бы странно, будь иначе, — усмехнулся великий князь Минский — Руслан Щербатов.

— Александр Борисович лучше других знает, как управлять страной, — пробасил хмурый Волынский, с самого начала собрания буравящий меня настырным взглядом. — Никто лучше него не справится с этой ролью!

— Но у него на это нет никакого права, — возразил великий князь Казанский.

— Ни у кого сейчас нет на это права, — пожал плечами Щербатов. — Но у Канцлера есть опыт, знания. Среди его предков было немало женщин-Рюриковичей, если вы забыли.

— И всё же по вине Канцлера род Рюриковичей уничтожен! — гневно воскликнул Антон Иванович Троекуров.

— В этом повинны британцы! Это их агенты несут ответственность за столь страшное преступление, — громко сказал Макар Матвеевич Изморзкий — Министр экономического развития — шарообразного вида лысоватый мужичок.

— Откуда у вас такие сведения, Макар Матвеевич? — сухо спросил отец Кати Морозовой, министр путей сообщений — Алексей Денисович Белозерский.

— Не только князь Енисейский успел побеседовать с Александром Борисовичем! — выгнул грудь Изморзкий, отчего стал казаться ещё круглее.

— Но ведь именно Александр Борисович взял курс на сближение с британцами, — возразил Никанор Петрович Орликов, щеголявший на празднике в своём любимом кафтане. — Не удивлюсь, если втайне от остальных он встречался с этими самыми британскими агентами.

— Вы намекаете, что Александр Борисович прямо повинен в смерти императорской семьи? — с пол-оборота завёлся Святослав Владимирович Демидов, Московский генерал-губернатор, чья родная сестра — жена Первого Вице-канцлера Дмитрия Александровича Годунова.

— Прямо или косвенно, но повинен, — пожал плечами Орликов, — даже если он и не желал плохого, должен был учитывать такую вероятность.

— Если в каждом видеть потенциального предателя, то можно вообще забыть о чести! — воскликнул Волынский, вскочив на ноги.

Слева от меня послышался скрип, и стол чуть пошатнулся.

— И смеет говорить о чести тот, кто атаковал ничего не подозревающих юных барышень?! — прорычал Андрей Оболенский, раздирающий Министра Обороны пылающим взглядом.

— Ну да, тем, кто взял в заложники гостей уж точно неприятно слышать о чести! — съязвил Волынский.

— Да как ты см… — от Андрея Оболенского во все стороны пошли волны невидимой силы, он дёрнулся вперёд.

— Хватит, отец, — я поймал его за запястье. — Мы договорились со всеми присутствующими устроить это рабочее совещание не для того, чтобы сражаться друг с другом, а наоборот. Чтобы найти способ избежать ненужных сражений.

— Да, ты прав, сын. Прости, — кивнул он и сел на место.

Остался стоять только Волынский. Я смотрел в его бешеные глаза, полыхая Аурой. Я сдерживал её, поэтому золотых молний видно не было. Однако всполохи родовой силы коснулись Министра Обороны. Нас разделяло солидное расстояние. Давление Ауры было не столь велико, как раньше…

Волынский дёрнул губой и плюхнулся в своё кресло.

— Господа. Канцлер предлагал мне место регента при императоре, — заявил я. — А императором он видел моего сына. Полагаю, не нужно объяснять, почему именно его.

Аристократы начали переглядываться и перешёптываться. До меня доносились обрывки фраз:

— Ну да… логично…

— Ближняя кровь…

— Сын главной наследницы…

— Именно, — прогремел я. — И кроме всего прочего, Архей — первый ребёнок вновь созданного рода. Рода с могучей родословной, но при этом не обросшего историей. Кто-то должен стать императором. Но если это место займёт кто-то из древних родов — другие древние рода могут посчитать себя ущемлёнными.

— Если младенец из новорождённого рода станет выше других, древним родам всё равно будет обидно, — сухо произнёс Альберт Алексеевич Вильин — наследный княжич Люблинский.

Люблинские князья — единственные князья, над которыми стоит не император, а другой князь — великий князь Варшавский. С которым у нас не самые тёплые отношения, после того как наш друг Акихито сразился с Людомиром Казимировым — их великим княжичем. Так что Казимировы не приняли приглашение на свадьбу Арвина, сославшись на занятость. «Отправили» сюда вассального княжича. То есть даже не самого князя Любинского, а всего лишь его сына.

Я недобро посмотрел на Вильина.

— В любом случае кто-то может обидеться. Но мы не можем под всех подстраиваться.

— Аскольд Андреевич! — впервые с начала собрания подал голос Николай Нарышкин. — Позвольте вопрос. Если Александр Борисович сделал вам столь щедрое предложение, почему вы отказались?

Гости притихли, сосредоточив все взгляды на мне. Каждому было интересно, как именно я отвечу на этот вопрос.

— Потому что Канцлер желает сохранить свою власть, — вздохнул я. — А я не могу ему это позволить. Я открою вам страшную тайну. Не было никакого проклятия Рюриковичей. На протяжении веков у Годуновых имелся артефакт, позволяющий с помощью манипуляций с кровью контролировать представителей этого рода. Подконтрольные, насколько я понимаю, теряли жизненную энергию. От этого и умирали раньше. Точнее, Годуновы убивали их — возможно, со временем начинались проблемы с контролем. И на место одного подконтрольного императора приходил другой. Мои слова может подтвердить моя супруга. Александр Борисович пытался взять её под контроль прямо в день свадьбы, но, к сожалению, для него, мы смогли найти способ этого избежать. Может подтвердить это и вдовствующая императрица Елизавета Александровна. Моему отцу, Артёму Вениаминовичу, Антону Ивановичу и Александру Ивановичу, — плавным жестом я указал на князя Выборгского и великого князя Киевского, — также было известно об этом. Теперь обо всём известно и вам. Годуновы давно узурпировали власть. Давно предали род Рюриковичей, став не Хранителями, а пленителями. Цареубийцами. Однако никто не смел бросить им вызов, ведь Годуновы могли велеть императору объявить неугодных предателями. Раньше. Сейчас они из-за своей оплошности и глупости лишились этой возможности. Я могу ошибаться, но Канцлер сам стал жертвой контроля во время встречи с британцами. Мы сталкивались с подобным во время войны в Швеции. Были подобные прецеденты и в России. Полагаю, Канцлер быстро избавился от контроля, но… к тому моменту он уже отдал приказ об убийстве императорской семьи. А может быть он под контролем британцев до сих пор? В любом случае такой человек недостоин возглавлять страну. Ему не место у власти. И вы это понимаете.

Я замолчал, наблюдая за тем, как опытные высокородные аристократы не в силах удержать маску невозмутимости на лицах.

Они были шокированы.

Пялились на меня во все глаза.

Пытаясь отыскать поддержку, изумлённо смотрели друг на друга и на тех, кто, кроме меня, знал об артефакте.

Андрей Оболенский, Арвин, Троекуров и даже Аксаков кивали, подтверждая мои слова.

Поймав взгляд великого князя Казанского, я одними губами извинился и кивнул. То же самое сделал и по отношению к князю Астраханскому. Эти двое наших союзников ведь не знали о контроле над императором. Они были недовольны тем, что Годунов хотел сблизиться с франко-испанцами и британцами, с которыми воюют сейчас наши ратники в Швеции. Тем, что Годунов пустил в Россию клан Анже за моей головой. Они поддерживали нас из своих собственных побуждений, были готовы противостоять Годуновым. Но вряд ли до сегодняшнего дня считали, что дело может дойти до открытого военного конфликта.

И всё же я могу назвать их союзниками. Но я утаил от них столь важную информацию.

Поймут ли?

Великий князь Казанский молча кивнул, принимая извинения.

То же самое через секунду сделал и Урусов.

А ещё через секунду зал взорвался недовольными выкриками:

— Что вы такое говорите?!

— Что вы несёте?!

— Его Величество был под контролем?! Это оскорбление венценосной семьи!

Я молчал, откинувшись на спинку кресла. Давить Аурой я не стал — пусть прокричаться и придут в себя.

Через сорок секунд гул начал стихать. Вот тогда я и решил продолжить.

Встав из-за стола, я поднял Ауру до её не визуализированного максимума.

— Господа, я понимаю, что трудно поверить в мои слова. Но я готов поклясться, что говорю правду. Полагаю, и другие князья тоже готовы сделать это. Годуновы в самом деле держали императоров под контролем. И сейчас пришла пора покончить с ними. Годуновы не потерпят никого, кто способен угрожать их власти. Когда Канцлер понял, что у нас есть способ противодействовать его контролю, он помог французскому клану Анже подготовить нападение на мой дом и мою семью. У меня есть доказательство этому. Канцлер хотел смерти моей семье, видя в нас угрозу. Теперь же угроза для его власти стала более существенной. Я уверен, что даже если бы я наступил себе на горло, если бы закрыл глаза на все прошлые преступления Годуновых, на их попытки навредить мне и моим близким, и принял бы предложение Канцлера… То улучив момент, он бы избавился от меня. Вероятно, стал бы искать способ, как и дальше держать императора… теперь уже новой династии под контролем. Это не тот человек, кто придерживается только честных методов. Прикрываясь интересами государства, он пойдёт на любую подлость. А если… Если он попытается сделать из Годуновых новый имперский род, то уж точно постепенно лишит нас всех нашей свободы. Княжества для Годуновых всегда были бельмом в глазу. Уверен, разобравшись с внешними проблемами, он начнёт укреплять власть внутри страны и бороться со всеми, кто, как ему кажется, представляет для него угрозу.

— Вы говорите так, Аскольд Андреевич, будто Александр Борисович безумец! — воскликнул великий княжич Крымский.

Некоторые князья посмотрели на молодого Нарышкина, точно на малое дите.

— С точки зрения медицины он, полагаю, полностью здоров, — отозвался я. — Но пытаясь защитить то, что считает своим, человек иногда совершает поистине безумные поступки. А он считает, что Российская империя — его собственность. Но, пожалуй, хватит об Александре Борисовиче, господа. Я прошу вас всех поддержать кандидатуру моего сына в качестве первого Российского императора от рода Александрит. Я стану его регентом до его совершеннолетия. И я даю слово, что не посягну на княжеские свободы. Более того, я собираюсь включить представителей княжеств в Совет Империи. Я хочу расширить и реорганизовать этот Совет. Добавить ему нижнюю палату, в которую будут входить представители непривилегированных слоёв империи из разных княжеств и губернаторств. Чтобы у государственных органов были более объективные представления о нуждах всего населения Российской империи. В верхнюю же палату будут входить, как и раньше — министры, генерал-губернаторы и губернаторы. Плюс теперь добавятся доверенные лица от каждого княжества. И раз я уже упомянул министров и губернаторов, я хочу особо подчеркнуть, что не собираюсь лишать этих должностей тех, кто присоединится ко мне. Представители ваших родов и в дальнейшем будут главными кандидатами на эти должности.

— Погоди! — стоило мне замолчать, махнул рукой великий князь Минский. — Что-то ты увлёкся, парень, не думаешь? Ни с того ни с сего пытаешься убедить нас в том, что раз уж Годуновы не подходят, то Александриты — лучшие кандидаты на императорский трон… А почему, например, не Щербатовы?

— Я уже сказал почему, и повторять не собираюсь, — спокойно ответил я.

— Пусть так… Но ты, считай, с порога заявляешь, что собираешься пустить простолюдинов во власть. Я ведь правильно тебя понял?

— Именно. Я считаю, стране стоит обратить внимание на все слои населения, независимо от происхождения. Да, аристократы, в силу лучшего образования и большого внутриродового опыта управления и дальше будут занимать важные руководящие должности. Но и обычным людям тоже нужно дать возможность высказаться. Простолюдинов гораздо больше, чем аристократов. Неудивительно, что среди них рождаются настоящие самородки, способные принести пользу империи. Вы все наслышаны о наших космодоспехов. Но знаете ли вы, что главный их создатель — бывший простолюдин? И он не один такой уникальный — его ближайшие ученики и помощники, те, без кого не удалось бы наладить производство так быстро — тоже простолюдины.

— И всё-таки я очень сомневаюсь, что вам стоит управлять империей, Аскольд Андреевич, — неожиданно изрёк боярин Изморский, едва я замолчал. — Вы явно не понимаете, где и чему место. Эти ваши странные либеральные идеи уж точно не подходят высшему обществу, — он многозначительно взглянул на других министров и князей.

Я улыбнулся.

— Я всего лишь хочу быть честным с вами с самого начала. Да, я мог бы, говорить сейчас только то, что большинство желает услышать, а делать потом совершенно другое. Но это то, что я называю обманом. А строить какие-либо долгосрочные отношения на обмане для меня неприемлемо. Поэтому я заранее всё проговариваю. Чтобы потом для тех, кто пойдёт за мной, будущее было максимально предсказуемым. Чтобы все заранее понимали, какую империю я мечтаю построить.

— Империю, в которой даже представителям старых родов придётся доказывать свою состоятельность? — хмыкнул Пётр Шереметев-старший. — А звучит-то неплохо. Я лично считаю, что при честной оценке для Петрограда не сыскать лучшего губернатора, чем я. И в воспитании своего потенциального преемника я тоже уверен. Если выбирать и в самом деле будут достойного, то достойный и победит. Лично мне по душе такой вариант.

— Достойные слова достойного аристократа, — посмотрев на него, проговорил Никанор Орликов.

— Господа! — я вновь взял слово. — Я никого не тороплю с ответом. Я просто надеюсь, что все вместе мы сможем сделать нашу страну лучше. Ну а пока вы думаете, предлагаю всем вместе посмотреть выступление Александра Борисовича. Время пришло.

Глава 22

Что ж… Александр Борисович в своём выступлении по главным телеканалам страны выглядел очень уверенно. Говорил он негромко, но при этом его слова способны были пробиться в любую слабенькую душу и поселиться в ней.

До тех пор, пока кто-нибудь другой их оттуда не вынет.

Да, глава рода Годуновых умеет заводить толпу… Но важнее слова, сказанные им: он признал, что император мёртв. «Боги на небе проливают горькие слёзы вместе с нами, оплакивая закат великой династии», — красиво завернул Канцлер.

Затем Годунов сообщил, что нужно двигаться дальше. Что британцы и их союзники франко-испанцы повинны в смерти императорской семьи, и что они хотят разрушить нашу страну. И он, Канцлер, готов противостоять им.

Упомянул он и императрицу… Сказал, Маргарита Рюрикович потрясена произошедшим и уже несколько недель не покидает своих покоев, оплакивая смерть близких. Пожалел её, мол, ей тяжелее, чем кому бы то ни было, ведь в одночасье она потеряла мужа и двоих детей. Говорил, что каждый во дворце сочувствует императрице и оплакивает горе вместе с ней…

— Но потребуется много времени, прежде чем её величество сможет вновь показаться себя подданным. И я считаю, что наш долг восстановить страну до того момента, как Её Величество придёт в себя. Объединиться и покончить с агрессорами!

И он продолжил рассказывать нам, какие британцы вероломные твари.

А затем, вскинув кулак, ещё громче повторил, что мы должны быть единым целым! Просил всех поддержать его! Следовать за ним!

И…

Перешёл к финальному аккорду:

— Сложные времена всегда срывают маски. Становятся видны лица подлецов и предателей. Так всегда случалось во времена смут. Так случилось и сейчас. Едва британцы объявили о смерти Его Величества, императора российского, как появились люди, возжелавшие власти, которая ещё недавно принадлежала ему. Люди, наплевавшие на законы гостеприимства, и взявшие в заложники гостей прямо во время свадьбы. Я говорю о князьях Енисейском, Новочеркасском, Выборгском и о великом князе Тверском. В данный момент они вынуждают других князей, министров и губернаторов — тех, кто больше других радеет о судьбе империи, поддержать их в их глупой жажде власти. Я не могу смотреть на это спокойно… Мне больно оттого, что среди высшей аристократии империи обнаружились голодные стервятники, готовые рвать империю на части перед лицом страшного врага. Да, им плевать на то, что в любой момент в нашу страну могут вторгнуться враги. И тогда страна окажется в огне. Я не могу допустить этого. Я всем сердцем люблю империю и приложу все усилия, чтобы защитить её. И поэтому я с тяжёлой душой объявляю эти три княжеских рода и великокняжеский род Оболенских, предателями и мятежниками. И я объявляю, что, используя мощь армии Российской империи, сокрушу предателей! И заставлю их пожалеть об их бесчестии.

* * *

— Это был самый тяжёлый день за последнее время, — проговорил Соня, покачивая бокал с вином. Жена сидела в кресле напротив меня, в просторной гостевой спальне, которую нам любезно предоставили Платовы.

— Он ещё не закончился, — я бросил взгляд на настенные часы. Внутреннее чувство времени, как всегда, не обмануло. Было лишь без двадцати одиннадцать.

— Надеюсь, больше ничего сегодня не случится, — проговорила Соня, скосив взгляд.

— Ты молодец, отлично потрудилась, — тихо произнёс я и, потянувшись через стол, положил ладонь на её руку. — Уверен, аристократки сейчас наседают на своих мужей. Убеждать людей ты прекрасно умеешь.

— Спасибо, — чуть улыбнулась Соня.

Да, пока я выступал с речами перед главами родов, моя жена делала примерно то же самое перед их жёнами. Только не в закрытом зале, а лавируя по цветущему парку.

Я нежно погладил её по руке, подумав о том, что вести светские разговоры сегодня Соне было особенно тяжело. Но когда наше собрание закончилось, и я вышел в приусадебный парк, издали увидел, как моя жена разговаривает с княгиней Новгородской, её сыном и невесткой. Соня выглядела уверенно, но не бесчувственно. Управляя своими эмоциями, она отчасти давала им волю, что придавало её словам больше силы.

— Ну хватит, дорогой, — на её лице вновь мелькнула грустная полуулыбка. — Со мной всё в порядке. Не переживай.

— Не запирай свои чувства, — проговорил я.

— Я просто… устала… и… Знаешь, я плохо помню своего старшего брата. Его нормального — до того, как он стал марионеткой Годуновых. А его детей я и вовсе никогда не видела. Но… Я хотела бы, чтобы у них всё было хорошо, — Соня сжала кулаки и негромко ударила по столу. — Годуновы… — прорычала она, — твари! Никогда их не прощу!

— И не нужно.

— Даже если всё случилось из-за этого Бекингема, даже если сейчас Годуновы не хотели убивать брата… Рано или поздно они бы убили его по собственной воле! Так же, как было с отцом! Я ненавижу Годуновых, Аскольд! Но… мне грустно оттого, что мы не успели спасти Игоря раньше…

Соня резко выпрямилась и заглянула мне в глаза:

— Нет, ты не подумай! Я бесконечно благодарна тебе за всё, что ты делаешь! Я ни в чём тебя не виню! Просто… просто…

— Это нормально — чувствовать грусть. Даже если умом ты понимаешь, что сделал всё, что мог, — я встал с кресла, обошёл разделявший нас столик и прижал жену к себе.

— Я волнуюсь за Архея, Аскольд, — тихо пробормотала она. — Умом я понимаю, что княжество сейчас защищено ещё лучше, чем когда напали французы. Что сейчас здесь в Новочеркасске опаснее, чем у нас дома, но…

— Всё с ним будет хорошо, — проговорил я, гладя Соню по волосам. — Бабушка позаботится о нём. Как и Марина. И Вероника, в конце концов.

— Давай всё-таки будем надеяться, что ситуация не дойдёт до такого, что ей придётся заботится о нашем сыне? — подняв глаза, улыбнулась Соня.

— Договорились, — улыбнулся я в ответ.

* * *

Мы заснули в обнимку. Правда, насладиться отдыхом мне не удалось — мозг упорно анализировал происходящее, предлагал варианты действий, пытался предугадать следующие ходы Канцлера.

И всё это как будто было во сне!

Форкх меня дери, не люблю, когда не удаётся отключить мозг и хорошо выспаться.

Вместо того чтобы провалиться в забытье, я, наоборот, широко распахнул глаза посреди ночи и уставился в потолок. Мы не выключали ночник, лишь приглушили свет, так что я мог любоваться узорной ковкой неизвестного мастера, создавшего массивную люстру для этой гостевой спальни.

«Война уже идёт!» — набатом прозвучала в голове успевшая опостылеть мысль.

Я выдохнул и осторожно вылез из кровати. Форкх меня дери, ещё и двух часов ночи нет, а мне не спится.

— М-м-м? — промурчала Соня.

— Спи-спи, — прошептал я.

Натянув брюки и свитер, я тихо вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. И пошёл по коридору к лестнице.

В один момент я подумал, что нам отдали лучшую из гостевых спален. Ту самую, что располагалась рядом с хозяйской спальней. Новый князь Новочеркасский уважил дорого гостя…

Да, эта мысль пришла мне в голову, когда, проходя мимо массивной двустворчатой двери, я услышал за ней приглушённые стоны новой княгини Новочеркасской.

Молодцы ребятки! Несмотря на все трудности сегодняшнего дня, не забыли о консумации брака.

Мысленно пожелав Арвину успехов, я спустился по лестнице.

В холле меня встретил охранник.

— Как мои ребята? — коротко спросил я.

— Одни отдыхают, ваше сиятельство. Другие несут службу.

— Понял. Я к ним.

По мощёной дорожке я прошёл к гостевому домику. Входная дверь была не заперта.

— Господин? — удивлённо уставился на меня Вадим. Я зашёл в тот момент, когда он вместе с Васей Антохиным осматривал свой космодоспех.

— Ага. Всем привет. Дежурите?

— Только вернулся с вылета, — ответил Вадим. — Поменяли топливный картридж, на всякий случай.

— Ясно, — кивнул я и остановился перед белоснежным космодоспехом, стоявшим посреди гостиной возле дивана лазурного цвета.

— Аскольд, что-то случилось? — удивлённо спросил Вася. Я перевёл взгляд на него. Объёмные мешки под глазами Антохина, свидетельствовали, что он давно нормально не спал. Но из техников с нами здесь только он и Маша Роднина — днём они были на приёме в честь свадьбы друзей, а сейчас заняты работой. Хотя Маша, судя по всему, спит, как и ещё пятеро космодесантников.

Четверо космодесантников из отделения Вадима, должно быть, патрулируют небо над Новочеркасском.

— Аскольд? — голос Васи прозвучал встревоженно.

— Прости, задумался, — хмыкнул я. — Хочу облачиться. Не спится мне. Дай, думаю, полетаю.

Вася и Вадим изумлённо уставились на меня. Эх, не хотел я волновать людей своим странным поведением. Но… Форкх меня дери. Война уже идёт. Пусть мы и не сидели без дела, пусть и предприняли несколько важных шагов, я не могу унять клокочущую в груди жажду.

Жажду битвы, жажду деятельности… Не могу я унять нетерпение, что охватило меня! Ведь после нашей победы… После нашей победы планета Земля будет готова войти в космическую эру.

Спустя полторы минуты в доспех был облачён не только я, но и Вадим.

Когда мы вышли из домика, к нам навстречу спешили десять человек, возглавляемые единственным Гуру Новочеркасского княжества — боярином Алексеем Константиновичем Махмудовым.

Вид этого невысокого мужчины с длинными закрученными усами, напомнил мне о том, что на территории усадьбы Платовых сейчас находятся представители аж трёх княжеских фамилий: Александриты, сами Платовы и Ромодановские. Последние вместе с Урусовыми заявили о том, что согласны сражаться на нашей стороне сразу же, как мы на нашем импровизированном съезде закончили смотреть выступление Годунова.

Забавно, что великий князь Киевский — родной дед Сони и покойного императора Игоря, официально присоединился к нам лишь после этих двух родов. Александр Иванович Аксаков не слишком-то торопливый…

Но я рад, что он всё-таки решился быть с нами. А значит, минус один министр на стороне Годуновых.

Минус второй Министр — отец Кати Морозовой. Он передал мне, что имеет желание принять нашу сторону, но не лично, а через своего зятя великого князя Казанского.

Катя же, наоборот, улучив момент, шепнула, что они с нами.

Ну а кроме неё, ещё двое аристократов встретились со мной тайно.

Больше никто к нам пока официально не присоединился.

Убедив Махмудова, что в данный момент усадьбе ничего не угрожает, я наконец взмыл в небо.

Форкх меня дери… Как же здорово.

Чуть сбавив скорость, я открыл забрало, подставив лицо потокам воздуха.

Однако ощущение лёгкости от полёта быстро угасало, уступая место напряжению в преддверии боя.

Я закрыл забрало. Велел подлетевшему Вадиму лететь вправо, а сам направился влево.

Возможно, со стороны могло показаться, что я напрасно жёг топливо. Может быть. Однако я привык полагаться на свои предчувствия и доверять своему внутреннему голосу.

И всё же за полчаса полётов я никого не обнаружил, кроме других космодесантников, следящих за воздушным пространством.

— Господин, вам всё же стоит отдохнуть, — связался со мной через рацию Вадим, когда мы вдвоём зависли недалеко от усадьбы. — Зачем вы себя изводите?

— Гляди, — усмехнувшись, я указал вниз. — Не один я такой странный, верно?

С территории усадьбы в небо взмыл космодесантник. Я бросился ему наперерез. В итоге мы с Арвином зависли в воздухе в трёхстах метрах над землёй, друг напротив друга.

Оба одновременно подняли забрала.

— Тоже не спится, да? — бодро спросил он.

— Слушай, ну ладно я, — усмехнулся я, — но ты-то куда? У тебя праздник как-никак.

— Не бойся. Уверяю тебя, у Юли претензий ни к кому не возникнет, — он подмигнул мне.

— Не сомневаюсь,

Взгляд Арвина вдруг стал предельно серьёзным.

— Вот и началось, Аск. То, к чему мы все так долго готовились. Я очень рад, что могу вновь сразиться с тобой плечом к плечу против могучего врага, — проговорил он.

— Мне приятно слышать твои слова. Но, прошу тебя… Не забывай, что сейчас всё уже не так, как раньше. Ты не первый Меч Империи, а я не наследный принц.

— Будь уверен, дружище, я прекрасно это понимаю. Ну что, князь Енисейский, продолжим патрулирование?

— Продолжим, князь Новочеркаский.

Мы пожали друг другу руки и скрыли лица за забралами.

— Бах!

До слуха донёсся глухой взрыв далеко внизу, слева от нас.

Затем ещё один справа.

А через секунду, прямо передо мной в трёх километрах вспыхнуло пламя.

Форкх меня дери… Там ведь разместили на ночь Волынских!

Ну что ж… Предчувствия в очередной раз меня не подвели.

В бой!

Глава 23

Прежде чем окунуться с головой в жаркую битву, нам с Арвином требовалось раздать приказы бойцам. На это у меня ушло шестьдесят семь секунд.

Бои почти одновременно начались на трёх направлениях, и, зависнув в воздухе, мы решали, на каком из направлений наше присутствие окажется наиболее полезным.

— Мой принц, — в динамике рации раздался голос Андрея Оболенского, — вы ведь в полной боевой готовности?

— Разумеется.

— Как я и ожидал, — проговорил он, замолчал на секунду, а потом твёрдо произнёс: — За Волынского не беспокойтесь. Я займусь им.

Я недовольно поморщился.

На самом деле я бы сам с радостью сразился с этим гадом. Довёл он меня почти до бешенства. Но я всё-таки умею управлять своими чувствами и не даю им мешать мне распределять работу наиболее эффективно.

Гостей на ночь осталось неожиданно много, а все ведь высокородные и каждого нужно было окружить соответствующим вниманием и комфортом. Иными словами, всех в одном доме не поселишь — пришлось экстренно искать подходящие дома по всему княжеству. А затем с умом расквартировывать аристократических гостей, чтобы не концентрировать «не наших» в одном месте без присмотра.

Вот и получилось, что по соседству с единственным маршалом Российской Империи — сильным Гуру Михаилом Артёмовичем Волынским, поселился сильнейший (на мой взгляд, из-за использования ещё и альтеры) Гуру Российской Империи — великий князь Тверской Андрей Михайлович Оболенский. У которого, кстати, к Волынскому тоже огромный счёт. Четырёхкратный! Ведь когда маршал атаковал моих друзей, под ударом оказались четыре дочери моего бывшего слуги.

Пересилив собственные желания, я ответил:

— Понял тебя. Накажи его так, чтобы быть уверенным на сто процентов, что эта тварь больше никогда не посмеет поднимать руку на наших девочек.

Да, я говорил буквально несколько часов назад союзникам, что мы сражаемся со своими соотечественниками и нужно избегать лишних смертей. Большинство аристократов, которые сегодня ещё выступают против нас, можно будет переубедить…

Но не всех. Кое от кого благоразумнее избавиться сразу.

— Сто процентов? — хмыкнул великий князь Тверской. — Будет сделано, мой принц!

Закончив разговор, я повернул голову к Арвину.

— Ну? Куда мне? — нетерпеливо спросил он, поняв, что я готов его выслушать. — Ты же будешь поглядывать за усадьбой? — он кивнул вниз. — А я хочу помочь своим ребятам. Гости пришли с Дона.

— Давай.

— Спасибо, Аск! — крикнул он и стрелой рванул на юг. — Ты, главное, за домом присмотри. У тебя это всяко лучше получится, — не оборачиваясь добавил он в полёте.

— Да-да, понял уже, — отозвался я.

Я в общем-то, люблю добрую драку. Но не до такой степени, как Арвин. Он хорош как в наступлении, так и в обороне. Но не любит ждать в засаде или неизвестности, случится нападение или нет.

А как раз с усадьбой сейчас не всё ясно.

Припасён ли у Канцлера диверсионный отряд для нашей усадьбы? Или нет? Там остались две княгини из родов, заклеймённых Канцлером предателями. И одна из этих княгинь — наследница Рюриковичей.

Александр Борисович Годунов может попытаться закончить то, с чем не справились французы. Судя по тому, как быстро среагировал Годунов, пригнав сюда бойцов, наш бравый Канцлер предполагал возможность, что во время княжеской свадьбы иностранные враги сделают свой ход и, соответственно, подстраховался. Всё-таки русских воинов по русским землям гораздо проще провести, нежели залётных.

Не сомневаюсь, что, кроме имперской армии, у Годунова есть и лично преданные бойцы. Те же ратники рода и вассальных родов, отчасти Дружинники-хранители.

Может, ещё кто…

Да и в армии, уверен, найдутся те, кто в первую очередь предан Канцлеру, а не империи.

С этой мыслью я изменил высоту, поднявшись выше, и начал кружить над усадьбой, постепенно увеличивая радиус облёта.

Из бойцов моего княжества со мной только отделение Вадима. И Соня… на крайний случай. Плюс два техника по космодоспехам. Так что «приказывать» в полной мере я могу лишь этим людям. А союзникам могу просто советовать.

Я сделал очередной круг, во все глаза всматриваясь в темноту подо мной. Визоры шлема упрямо не хотели никого обнаруживать.

Пока я кружил, со мной успели связаться Соня, князь Выборгский и даже Юра Урусов.

Бои уже шли не в трёх точках, а в шести.

Форкх меня дери! Ратники союзников, в особенности княжества Новочеркасского, сражаются изо всех сил, а я лишь пятерых отправил в подмогу. Остальную пятёрку из «Вадимовцев» оставил при себе — двое из них так же, как и я, облетают округу, ещё трое охраняют Соню.

Ещё здесь на нашей базе находится единственный Гуру Новочеркасска, а также Ромодановские мастера жи́вы со своей охраной. По количеству нас всех вместе взятых немного, а вот по боевому потенциалу — в усадьбе собрался могучий отряд.

Может, Канцлер видит меня насквозь? Переиграл моё переигрывание? Догадался, что я догадался, что он отправит в усадьбу бойцов. А значит, я соберу много наших сильных бойцов. И поэтому Канцлер решил свою ударную группу отправить на другое направление?

Тогда мне и бойцам в усадьбе остаётся лишь напряжённо ждать атаки, но не сражаться. Таким образом, если я и сидящий в усадьбе Гуру не участвуют в битве, то общая боевая союзная мощь урезана?

— Ваше сиятельство! В двух километрах к северу от усадьбы замечено движение! Неизвестные быстро приближаются! — напряжённо проговорили динамики шлемофона голосом Толи — одного из бойцов отделения Вадима.

Есть! Всё-таки предчувствие меня не обмануло!

— Сколько? — коротко спросил я.

— Один момент, ваше сиятельство. Их… тридцать шесть! Передвигаются бегом, явно с покровом. Судя по скорости отряд высоких рангов.

— Иных бы сюда не кинули, — отозвался я. — Спасибо за доклад. Следи за ними.

Мне потребовалось три минуты, чтобы связаться с Алексеем Махмудовым — Гуру княжества Новочеркасского, и великим князем Казанским, чтобы организовать оборону.

Итак, на нашей стороне два Гуру: Махмудов и Тимур Кириллович Ромодановский — младший брат великого князя, обскакавший его на поприще личной силы.

Что же сможет противопоставить этому Годунов?

— Господа! Приготовьтесь! Они уже близко! — обратился я к воинам из трёх княжеств, через внешние динамики, когда мы заняли позицию на северной окраине территории усадьбы, — Встретим их здесь! Не дадим ступить и шагу дальше!

— Да!!! — прорычали воины, вдохновлённые моей речью и Аурой.

Хорошо, что не только мои бойцы, но и ратники союзников верят мне. Ауру не обманешь!

Я начал медленно подниматься в воздух. Оказавшись над верхушками деревьев, я отчётливо увидел людей, бегущих прямо на нас.

— Они рассредоточились! — сообщил я. — Готовят техники! Поднять щиты!!!

Началось веселье.

Как сказал бы Ярый — пошла жара.

Окружающее пространство заполнил оглушительный грохот, засверкали белоснежные молнии, языки пламени озаряли деревья…

Сколько я уже видел битв одарённых? Немало, но до сих пор в восторге от ярких разноцветных спецэффектов, порождённых столкновением техник высокоранговых бойцов.

— Тимур Кириллович, налево! Там Гуру! — скомандовал я по рации — после того как враги были обнаружены, с согласия трёх сторон я был назначен командующим.

— Принято!

— Алексей Константинович! Вам правый фланг! Они решили растянуть нашу оборону, — почти сразу мне пришлось отдавать команду и другому Гуру.

Ага, нормально. Вроде держим оборону…

— Ваше сиятельство! Отделилась небольшая группа: пятеро бойцов пытаются обойти сражающих Гуру на левом фланге, — тут же доложил мне космодосентник Толя.

— Принято. Встречу!

Я поднялся выше, параллельно отдав ещё несколько приказов. Вновь бросил взгляд на поле боя. Кажется, у нас паритет сил. Как-то это… странно. Канцлер ведь пришёл нас убивать, а не пугать. Ну или в лучшем случае брать в плен. Тогда почему отряд такой слабый?

Хотя, возможно, по местным меркам ударный отряд получился, наоборот, чересчур мощным. Так значит Канцлер просчитался?

Однако долго размышлять об этом у меня не было возможности. Я уже нёсся навстречу четырём диверсантам, пытающимся по дуге обойти поле боя.

Заметили они меня лишь в тот момент, когда я, спикировав, занёс над головой одного из противников зубчатое лезвие своего вибротесака.

Извернувшись, крупный мужик в чёрной лыжной маске (все нападавшие скрывали свои лица), смог поставить блок. На его правом предплечье мгновенно выросла толстая каменная перчатка. Через секунду он упёр левое предплечье в правое, превратив свой блок в подобие буквы «Х».

Но «х» — не всегда значит «хорошо». Пусть враг был силён — явно Мастер, но его запоздалая реакция и мощь моего космодоспеха, усиленного жи́вой и альтерой оказалась сильнее.

На зелёную траву усадебного парка рухнула отрубленная кисть, забрызгав всё вокруг кровью. Враг зарычал, отпрянул и…

Зубцы вибротесака упёрлись ему в шею.

— Сдавайтесь! — прогремел я через внешние динамики космодоспеха, выпуская молнии Ауры. — Руку вернуть можно, а жизнь — нет. Незачем нам, жителям одной империи, убивать друг друга.

Раненый мужик вскрикнул и дёрнулся вперёд, пытаясь облачиться в полный стихийный доспех из камня.

Но не успел, тесак снёс ему голову.

— Одумайтесь! — рявкнул я.

Но в меня тут же полетели огненный шар и ветровой серп. Я взмыл в воздух и спикировал на огненного бойца.

Разделаться с двумя деморализованными средненькими Мастерами, когда я в космодоспехе и уже ввязался с ними в ближний бой, труда не составило. Труднее было перебороть грусть, поселившуюся в моём сердце. Мне не хотелось сражаться против жителей Российской империи. И уж тем более их убивать.

Но ради безопасности своей семьи я готов пойти на это. К тому же сейчас против нас выступают самые доверенные бойцы Канцлера. И вероятность того, что они всем отрядом перейдут на нашу сторону — крайне мала.

— Сдаюсь! — выкрикнул последний из группы нападавших. Он поднял руки, но не убрал стихийный доспех воды. — Вы в самом деле не станете убивать меня?

— Нет, конечно, — отозвался я. — Как и пытать. Но наручники, блокирующие жи́ву, надеть придётся.

— Надену, — проговорил он, убирая стихийный доспех. — Если вы пообещаете, что в случае своей победы не станете наказывать семьи тех, с кем сражались.

— Конечно, не стану.

Мужчина ещё раз кивнул и протянул вперёд обе руки, мол, заковывай меня в кандалы. Не снимая перчатки космодоспеха, я пожал ему руку. Эдакий жест почти доброй воли. А заодно убедился, что пленник и жи́ву отключил.

Я связался с импровизированным штабом нашего направления, то есть с главным особняком усадьбы, и люди Арвина получили приказ выдвигаться за пленным.

Я поднялся в воздух. Беглый осмотр поля боя показал, что паритет сил сохраняется. Причём общее сражение идёт не так резво и кроваво, как моя недавняя битва. Можно предположить, что это из-за того, что местные не владеют альтерой. И всё же даже без альтеры, бой мог бы складываться иначе.

Враги не пытаются прорваться сквозь наших бойцов любой ценой. Союзники не пытаются уничтожить их во что бы то ни стало.

Канцлер, как и я, пытается сохранить как можно больше русских воинов. Форкх меня дери, мы мыслим с ним очень похоже!

А это значит, должен быть как минимум ещё один отряд! Те четверо, с которыми сражался лично я, были лишь мелкой сошкой для отвлечения внимания!

Хотя Гуру сейчас в особняке не осталось, и даже эти четверо могли бы доставить хлопот…

— Ваше сиятельство! Замечено десять человек, приближающихся к усадьбе с запада! — затараторили динамики шлемофона голосом космодесантника Толи. — Они уже близко! Скорость впечатляющая — они на мотоциклах!

— А вот и главное блюдо, — фыркнул я.

* * *

Илларион Маркович Волков — отец одного из друзей Аскольда Александрита — Филиппа Волкова, мчался на кроссовом мотоцикле, ловко обруливая деревья. В западной части лес был реже, так что можно было развить привычную скорость. Ещё и тропинка имелась для конных прогулок.

Илларион Маркович испытывал смешанные чувства.

Он почти никогда не сожалел о том, что его предки испокон веков были Рыкарями Рюрика. И что ему по этой причине приходится служить обладателю древнего артефактного перстня с символом бога Рода — четырехлучевой звездой с загнутыми округлыми концами лучей.

Рыкари Рюрика горды своим призванием!

И всё же порой образ жизни Рыкаря доставляет неудобства. Иллариону Марковичу приходится скрывать свою истинную силу. Не говоря уже о том, что практически все в Первой Дружине служат под поддельными именами.

Однажды Гуру чуть не лишился любимого сына, когда его настоящий род — Волковы, оказался втянут в войну с родом Андориных. Да, один только Илларион Волков мог бы положить конец этой войне, не напрягаясь! Но делать этого было нельзя, ведь все знают, что Илларион Волков — Наставник. А Наставнику это не по силам.

Вот и приходилось могучему Гуру, скрипя зубами, отыгрывать роль Наставника.

И только благодаря помощи Аскольда тогда ещё Сидорова, война закончилась без больших жертв, а Филиппу удалось сохранить жизнь.

Илларион Волков был благодарен этому молодому простолюдину. Тогда он ещё не знал, насколько сильно этим человеком в дальнейшем заинтересуется обладатель кольца с четырехлучевой звездой. В тот раз Канцлер лишь вскользь поинтересовался, как прошла война с Андориными. Мелкие детали его не интересовали.

Правда, несколько позже Годунов догадался, что Аскольд мог участвовать в той войне и прямо спросил об этом своего Рыкаря.

Тогда ему пришлось отвечать честно. А сейчас придётся убить того, кому обязан жизнью сына.

Что за насмешка судьбы?

«И не только князя Аскольда, но и его супругу», — мелькнуло в голове Рыкаря Рюрика.

К тому, что носитель кольца с символом бога Рода помыкает Рюриковичами, Рыкари относились… спокойно. Они служат именно носителю кольцу, а не носителю крови. Даже если императора в самом деле убили по приказу Годунова — Рыкари не будут лезть в это дело.

И всё же собственноручно убивать Софью Ивановну — потомка Рюрика как-то… странно…

Однако сомнений у Иллариона Волкова не было. Он выполняет свой долг. Он горд тем, что он Рыкарь Рюрика, как и череда его предков до него.

— Поддайте газу, — велел он своим бойцам через рацию.

Они уже почти были на месте.

Прошло несколько минут, и десять Рыкарей выехали из леса в усадебный парк.

Их ждали.

«Неплохо Аскольд Андреевич, — отметил про себя Илларион Волков, увидев в воздухе белоснежный космодоспех, отличавшийся от других космодоспехов внешним видом и цветом. — Стоп, а это кто? О таком доспехе я не слышал!»

Удивлённый взгляд тайного Гуру был прикован к изящному космодоспеху тёмно-фиолетового цвета, обладатель которого завис в воздухе позади Аскольда и четырёх космодесантников в «обычных» серийных доспехах.

Глава 24

Группа из десяти человек на мотоциклах, подъехавшая к усадьбе через лес с западного направления, а не появившаяся с основной группой с севера уж очень походила на главный козырь противника.

Потому мы отнеслись к ним со всей серьёзностью и собрали почти всех достойных бойцов, ещё остававшихся в особняке. «Почти», потому что женщины редко тренируются настолько, чтобы развиться до Мастера. Юля или её мать, например, остались в особняке. Как и старший брат Юли, он всё ещё сильный Наставник, но не Мастер.

Правда, сейчас он не «отсиживается», а возглавляет последний рубеж обороны.

А вот его отец готов биться в первых рядах.

Придётся приглядывать за ним, чтобы не помер ненароком.

Но важнее всего для меня сейчас космодесантник в тёмно-фиолетовом доспехе позади меня.

— Сдавайтесь! — прогремел голос, отчего-то показавшийся мне смутно знакомым. — Ваша светлость, вам незачем сражаться с нами.

Лидер мотоциклистов слёз со своего железного коня и уверенно направился к нам. Его голова была обращена главным образом в сторону великого князя Казанского, и вопрос, стало быть, тоже обращён к нему. Ну, естественно, ведь только представители Казани, среди собравшихся на этом пятаке не объявлены Канцлером предателями. Не оставляет он надежды отбить у меня сторонников.

— Крайне невежливо скрывать лицо, когда говоришь с князем, — усмехнулся в ответ Ромодановский.

— Увы, этого требуют обстоятельства, — «главный мотоциклист» остановился. К этому времени все его подручные тоже спешились.

— Пусть так, — махнул рукой великий князь Казанский. — И всё же сдаваться я уж точно не намерен.

— Прошу, подумайте хорошенько, ваша светлость. Ваш род не назван предателями, и…

— И мне плевать на бредни зарвавшегося Годунова! — воскликнул великий князь Казанский.

Я, даже внутри космодоспеха, ощутил исходящие от него волны силы.

— Годунов не имеет никакого права удерживать власть, — продолжал распаляться Евгений Ромодановский. — По всем законам ближе всех к трону Софья и Архей Александриты. Сейчас именно вы, незнакомец, и ваши люди являетесь предателями. И дабы исправить этот недостойный факт, предлагаю вам сдаться. Как уже сделали некоторые из тех, кто приехал раньше вас.

— Увы, в отличие от тех «некоторых» мы сдаться физически не можем, — ответил незнакомец.

— Тогда просто постоим? — в ответ хмыкнул великий князь Казанский.

— И этого делать мы не станем. Я последний раз прошу вас сдаться. Если ваш ответ «нет», мы будем вынуждены атаковать.

— Ну так попробуйте! — проговорил я, подлетев ближе к великому князю Казанскому.

Девять секунд мы и «мотоциклисты» напряжённо смотрели друг на друга. Затем глава вторженцев тяжело вздохнул и покачал головой в чёрном мотоциклетном шлеме.

— Увы, больше тратить время я не могу, — проговорил он. — Покончим с этим.

Он резко развёл руки в стороны, и повсюду начали появляться сотканные из воздуха и пыли деревья. «Лес Погибели», Форкх меня дери! Да ещё и настолько мощный…

Передо мной явно Гуру! Его «лес» будет для нас очень опасен. Потерь будет сложно избежать!

С этой мыслью я, выжав максимум из космодоспеха, рванулся прямо на противника.

Зубчатые лезвия вибротесака обрушились на…

Да никуда они не обрушились! Я разрубил воздух. Опытный Гуру успел увернуться.

Ну хоть «Лес погибели» доделать он не смог — часть деревьев не успела сформироваться и развеялись.

В итоге с урезанной версией «леса» и остальными мотоциклистами наши бойцы справятся. А я…

Форкх дери этого Гуру! Он очень быстро принимает решения!

Он с ног до головы облачился в доспех ветра — повысил свою скорость, чтобы тягаться со мной.

С пальцев противника сорвались пять крохотных воздушных шариков. Я начал уклоняться, едва заметил их, и смог полностью избежать контратаки. Я потянулся вибротесаком к ключице противника…

Как бы не так! Благодаря облаку альтеры, я почувствовал, что эти мелкие воздушные шарики развернулись за моей спиной. Преследующая техника! Как же я ненавижу такое.

Но пять воздушных шариков в тылу не заставили меня отказаться от атаки. Я ударил вибротесаком сверху, по диагонали. Так, чтобы разрубить врагу левую ключицу и частично грудную клетку.

Сотканная из серых завихрений перчатка встала на пути моего оружия.

Хорош, Гуру! Быстр!

Через мгновенье уже он контратаковал. Правый кулак противника приближался ко мне слева. А я не успел пробить его защиту! Ещё и за моей спиной по-прежнему осталась его техника!

Я взмыл в июньское ночное небо Новочеркасска. Золотые молнии моего стихийного доспеха сплелись друг с другом и легли поверх космодоспеха.

Я стал быстрее.

Заложив дугу, бросился вниз.

Сарнитские дебри! Он вновь атакует! Эти пять воздушных шаров продолжают преследовать меня, так теперь ещё и в лоб мне запустил ветровые серпы!

В последний момент я смог с ними разминуться, чуть уйдя в сторону.

Отлично, серпы обычные, не самонаводящиеся.

— Бам! Бух!!!

На земле, недалеко от Гуру что-то громыхнуло. Вообще, сейчас здесь всюду что-то громыхает — бой двух группировок в самом разгаре. Просто кто-то случайно оказался совсем рядом.

Я бросил косой взгляд на этого «кого-то», анализируя обстановку. Ага, в мотоциклетном шлеме. Хах! Уже спешно сваливает — никто не хочет сражаться в непосредственной близости от Гуру. Даже если этот Гуру на твоей стороне — зацепит случайно и пиши пропало.

Здорово, конечно, что я сражаюсь с вражеским Гуру один на один. Никто из наших не пострадает от его атак. Но тяжеловат противник. Пожалуй, один из сильнейших, если не самый сильный из всех Гуру, против которых мне доводилось биться насмерть.

Я вновь обрушил на него сверху вибротесак. Во все стороны от нас летели золотые молнии, кружили серые потоки ветра. Гуру защитился блоком из двух скрещенных рук и теперь пытался отбросить меня назад. У него бы это быстро получилось, если бы я не выдавливал сто процентов мощности из своего тяжёлого космодоспеха.

— Впечатляет, Аскольд Андреевич! — выкрикнул мой противник.

— Благодарю, незнакомый мотоциклист! — отозвался я, концентрируя жи́ву.

Из его воздушного нагрудника неожиданно появился клюв, а через миг уже целая голова крупного кондора смотрела на меня.

И вот ещё через секунду воздушная птица оторвалась от своего хозяина и полетела ко мне!

Я атаковал в тот же момент. Шар золотых молний вырвался из моей груди. Лишь краем глаза я заметил, как летя в сторону Гуру, он стремительно увеличивался в размерах, втягивая в себя больше и больше энергий.

Шар врезался в клюв птицы.

В этот момент благодаря вибротесаку, своей упёртости и, естественно, альтере я смог наконец прорубить ветровой наруч противника. Зубья моего оружия вгрызлись в его покров, прошли сквозь него, впились в плоть…

Раздался взрыв.

Моя шаровая молния выпустила всю скопленную жи́ву. Кондор вражеского Гуру ответил ей тем же.

От мощной пляски энергий нас с Гуру разметало в разные стороны. Вот только я во время этого «полёта» использовал двигатели космодоспеха, чтобы замедлиться.

Без космодоспеха я улетел бы гораздо дальше.

Ещё и руку ему отрубить не успел…

Этот Гуру и вправду впечатляет. Покров на коже максимально крепок, он носителя защищает толстым невидимым слоем. Но и саму кожу, и даже плоть он укрепляет. Чем выше ранг бойца, тем «внутренняя» защита, которую даёт покров, сильнее.

Поэтому мышцы этого Гуру были очень крепки. Я, конечно, с ними бы справился. Но дополнительные доли секунды на это обязательно бы потребовались.

Форкх его дери! Нас разметало довольно далеко друг от друга! А он уже снова атакует!

В мгновенье ока полянка передо мной превратилась в какой-то каньон, где никогда не стихают ветра — повсюду возникли танцующие смерчи, неотвратимо направляющиеся в мою сторону.

Да ещё так быстро! Не будь на мне космодоспеха, спастись я бы не смог.

Борясь с завихрениями воздуха, порождёнными смерчами, и затягивающих меня прямо в недра масштабной вражеской техники, я взмыл в воздух.

Здесь можно расслабиться. Но… Дерьмо! Форкхово дерьмо! Извечная проблема сражения с Гуру в людных местах — если начинаешь избегать Гуру, его атаки могут дойти до союзников и прикончить их.

Так себе расклад.

Придётся прорываться? Ринуться с головой в эти смерчи? Но они мощны. Враг «переключился» на дистанционный бой — даже стихийный доспех с себя снял, чтобы не тратить концентрацию и жи́ву. Следит за мной. Уверен, что сможет при любом раскладе защититься от моих атак.

Нас разделяла сотня метров. И всё равно мы с Гуру смотрели друг на друга. Он замер на земле, задрав голову. Я завис в воздухе, голову опустив. Отчего-то мне показалось, что за нашим с ним сегодняшним боем лежит нечто большее. Нечто… скрытое.

Гуру дёрнулся и резко развернулся, возводя перед собой ветровую стену.

Перед этим три лазерных выстрела врезались в его спину. Отвлёкся от окружающих, сконцентрировался только на мне и на тебе — получай!

Пять космодесантников, возглавляемых бойцом в изящном тёмно-фиолетовом доспехе, чуть ранее «незаметно» помогли мне, сбив ослабшие самонаводящиеся шары Гуру. А теперь издали расстреливали моего врага. С одной стороны, ему эти выстрелы без альтеры, что слону комариный укус. С другой же — отвлекли, сбили концентрацию. И… всё же есть маленькая вероятность, что без стихийного доспеха на Гуру, пять лазеров могут хоть немного, но поцарапать его шкурку.

У меня появился шанс! Смерчи вокруг явно немного ослабли — чуть уменьшились и уже не так быстро крутятся.

Стиснув зубы, я поднял доступный мне уровень альтеры на максимум и ринулся вперёд. Два смерча тут же сместились в мою сторону. Наклонив корпус влево, я увернулся от них, поддал газу, облетел ещё две преграды…

Тем временам пять космодесантников продолжали стрелять в Гуру из лазеров. Держатся на расстоянии, как я и велел. Уверен, ещё и жи́ву копят, и альтеру готовятся использовать в любой момент — четверо из пятёрки инициированные воители.

Гуру вскинул обе ладони. Его щит, защищавший от лазеров, трансформировался в ветровые стрелы, к которым добавились созданные из ветра копья, серпы, какие-то крутящиеся диски.

Всё это устремилось в моих космодесантников.

На миг сердце ёкнуло.

Но вид пяти разноцветных щитов разных атрибутов, встретивших весь этот карнавал ветровых режущих техник, сразу же меня успокоил.

Отлично! Альтера вокруг щитов ослабит врага!

И всё же, как красиво выглядит ледяной щит, выросший впереди остальных и кажущийся самым крепким из них!

— Молодцы, — шепнул я, улыбаясь под шлемом.

До вражеского Гуру оставалось десять метров. Когда на поле нашего боя появились мои космодесантники, совсем без внимания Гуру меня не оставлял. Увы, мне так и не удалось атаковать его незаметно.

Гуру начал разворачиваться, чтобы встретить мою атаку. Перед его рукой формировался круглый вращающийся щит из ветра, из которого торчали пики.

Выглядит опасно. Но меня таким не напугать.

Шлем моего космодоспеха и его мотоциклетный шлем сверху покрывали шлемы стихийных доспехов. Его доспех выглядел красиво — фигурный, в форме пёсьей головы. Мой же представлял собой лишь соединённые друг с другом сверкающие молнии.

Наши шлемы смотрели друг на друга, когда я атаковал сверху вибротесаком. Если бы не шлемы, уверен, мы бы с противником в тот момент смотрели бы друг другу в глаза. Форкх меня дери… Как же любопытно узнать, что за лицо скрывается под его двумя шлемами.

Лезвие вибротесака почти опустилось на его странный щит. Ещё метр, и…

Резко дёрнув левой рукой, я швырнул оружие вниз.

Пусть я не такой великолепный фехтовальщик, как Арвин, я тоже умею использовать его любимые приёмы.

Моя правая рука была опущена. Не глядя, я поймал ей рукоять вибротесака. Гуру начал опускать щит, но я ударил по нему левым предплечьем.

Огромное количество альтеры я влил в тот момент в руку, чтобы остановить вращение шипов на щите.

И мне это удалось!

Враг разрубил мой стихийный доспех, но с бронёй космодоспеха не справился! А значит самое время для перераспределения альтеры.

Я изо всех сил ударил снизу вверх вибротесаком, рукоять которого теперь лежала в моей правой руке. Лезвие моего оружия с жадностью начало вгрызаться в стихийный доспех ветра. Я выжал всё из своего оружия — оно имело режим наподобие «Икс-два» космодоспехов — выходило за грань своих возможностей. Ценой своей целостности обретало невероятную силу.

Да уж, опять Архун будет ворчать.

Мне показалось, что Гуру начал чуть отклоняться назад. Похоже, хотел разорвать дистанцию, но плотный дождь из «лазерных стрел» не позволил ему легко отступить.

— Не уйдёшь, — прорычал я, ещё сильнее наваливаясь на вибротесак.

Я не видел передвижений других космодесантников, полностью сконцентрировавшись на своём противнике. Но был очень рад, когда через облако альтеры позади Гуру ощутил сгустки жи́вы.

Я сразу понял, что это — свои. Инстинкты подсказали.

— Проклятье… — слуха коснулся напряжённый шёпот Гуру, когда ему в спину вместо лазерных стрел ударили огненные и водяные шары, земляные колья и мощная ледяная пика. Гуру был в моём облаке, так что магические атаки моих космодесантников не по рангу доставили ему хлопот.

Да, чувствуя, что выпущенные в спину техники могут пробить его защиту, Гуру инстинктивно направил часть жи́вы для укрепления покрова сзади.

И немного ослабил покров спереди.

От резкого скачка альтеры, пропущенной через моё тело, я едва не вскрикнул. Казалось, что на моём теле повсюду надрезы, через которые из меня вытягивают вены и жилы.

Эта боль породила во мне новый шквал ярких эмоций, хлынувших наружу золотыми молниями Ауры Александритов.

Вибротесак, вибрирующий сильнее обычного от избыточной мощи, плавно пошёл вперёд.

— Ау… — тихо выдохнул Гуру, когда мой высокотехнологичный меч медленно вошёл в его живот. — Не успел… — прошептал он, и…

Мощный поток ветра врезался в мой космодоспех. Бесчисленные ветровые завихрения, подобные клинкам, кружили по моему стихийному доспеху, разрезая его, а затем вгрызаясь и в космодоспех.

Меня отбросило метров на пятнадцать. Я даже не успел выровнять полёт и позорно бухнулся на спину.

Правда, тут же перекувыркнулся назад через себя и вскочил на ноги.

И осмотрелся.

Мои космодесантники, подержавшие меня лазерным обстрелом и техниками жи́вы, как оказалось, тоже подошли довольно близко к Гуру и их тоже раскидало в разные стороны. Но все же находились они дальше меня и их космодоспехи не пострадали.

А вот мой оказался порядком изрезан. Правда, лишь верхний слой. Как говорится, жизненные коцики — на скорость не влияют.

Так, а где вражеский Гуру? Куда делся этот гад?!

Ага вот он! На байк садится!

И другие мотоциклисты тоже. Форкхово дерьмо! Это что же? Пришли, подрались, а как немного отхватили, тут же бегут? Такой шанс поймать этого подранного Гуру и заглянуть под маску!

— Не дайте им уйти! — услышал я зычный приказ великого князя Казанского. Отец Юли выглядел потрёпанным в бою, но в его глазах пылала жажда крови.

— Стойте! Лучше вам не идти за нами! Это «Сердце Мары»! Понимаете, что это значит? — вражеский Гуру выставил в нашу сторону правую руку. Пальцами он сжимал тёмный шар, который выпуклыми прожилками напоминал ссохшуюся голову.

— Всем стоять! — не своим голосом закричал Евгений Ромодановский.

Форхово дерьмо, судя по реакции великого князя Казанского, артефакт неподдельный и весьма опасный.

— Правильное решение, — одобрительно кивнул вражеский Гуру и повернулся в мою сторону.

Пять космодесантников, возглавляемых космодесантником в изящном тёмно-фиолетовом доспехе, стояли рядом.

— Вы превосходите все ожидания, Аскольд Андреевич. Сегодня победа за вами. Мы уходим. Клянусь. Так что не преследуйте нас, — он красноречиво повёл рукой с «Сердцем Мары». — До встречи!

Через секунду зарычали моторы мотоциклов. Все десять бойцов, так и не раскрывших ни своих имён, ни лиц, устремились вдаль, разрезая темноту июньской ночи мощным светом мотоциклетных фар.

— Ваша светлость! — взмолился один из бойцов великого княжества Казанского.

— Нет! — рявкнул Евгений Ромодановский и процедил сквозь зубы: — Пусть уходят. Даже Мастера могут не пережить взрыв «Сердца Мары».

Поморщившись, он направился в мою сторону.

Признаться, я хотел рвануть за недобитым Гуру. Уж очень сладок соблазн пленить птицу высокого полёта.

Однако же слова великого князя об артефакте отрезвляли. Я не хочу подвергать под удар своих людей. А отправляться одному против десяти, среди которых ещё и Гуру с артефактом…

Я ж не бессмертный в конце концов.

— Аскольд Андреевич, я в восхищении. Вы смогли ранить Гуру и заставить его бежать. Высочайший подвиг! — великий князь Казанский протянул мне ладонь для рукопожатия.

Я снял шлем космодоспеха, открывая лицо, как того требовала вежливость.

— Благодарю, Евгений Кириллович. Одному бы мне это не удалось.

— Ваши воины под стать вам, — улыбнулся он, посмотрев на моих космодесантников. — Не будет ли наглостью просить вас снять шлем? — обратился он к космодесантнику в изящном тёмно-фиолетовом доспехе.

Через секунду шлем щёлкнул, а ещё спустя секунду мы увидели длинную копну чёрных волос. Волосы каскадом упали на плечи моей прекрасной жены, и Соня улыбнулась.

— Значит ни я, ни враг не ошиблись, — хмыкнул Евгений Ромодановский. — Вы отлично сражались, Ваше Высочество.

— Благодарю, — кивнула она. — Могу то же самое сказать и обо всех вас.

Минутка расслабленности после тяжёлого боя прервалась уже в следующий миг, когда внутренние динамики моего шлема сообщили, что поступил запрос на соединение от Андрея Оболенского.

Что там у великого князя Тверского? Уже прикончил Волынского?

Глава 25

Выжимая всю мощь из космодоспеха, я летел по небу и смотрел прямо перед собой.

Золотой свет восходящего солнца разливался над горизонтом, радуя глаза гармонией красок, а душу наполняя тёплом.

Я и не заметил, как быстро закончилась ночь. Ну да, сегодня ведь самая короткая ночь в году.

Летнее солнцестояние.

Но через секунду любование красотой утра уступило место тревоге, что поселилась во мне пятнадцать минут назад. В памяти всплыл разговор с Андреем Оболенским, который и послужил её причиной.

— Прошу прощения, меня заманили в ловушку, — проговорил его голосом динамик моего шлемофона.

— Ты в порядке? — быстро ответил я.

— Да, но Волынский ушёл. Но я найду его! Я обещал вам!

— Успокойся. Я помогу тебе.

И вот я, позволив уйти одному Гуру, отправился за головой другого.

А вместе со мной отправились пять космодесантников, возглавляемых моей прекрасной супругой.

Чуть скосив голову, я посмотрел на изящный тёмно-фиолетовый космодоспех. Алиса помогала его проектировать, ведь делался он по индивидуальным меркам. Именно она и предложила назвать своё творение «Ночная волчица». На мой взгляд, доспех идеально подошёл моей жене, а название — доспеху.

Ещё в начале беременности Соня практиковалась в управлении космодоспехом. Тогда с неё и сняли мерки. Когда же живот начал стремительно набирать объём, полёты Соне пришлось отложить. Но восстановившись после родов, Соня вновь вернулась к тренировкам, теперь управляя уже своим собственным космодоспехом.

И вот сегодня фактически происходит её боевое посвящение в космодесантники.

— Ты отлично сражалась, милая, — похвалил я супругу через рацию, поняв, что до сих пор не сделал этого.

— Спасибо, — тепло ответила Соня. — Жаль только Гуру ушёл… Но я согласно с тобой и великим князем Казанским, жизни наших бойцов важнее… Но Волынскому мы уйти не дадим, — прорычала она напоследок.

Соня терпеть не может единственного маршала империи. И дело тут даже не в том, что сегодня днём он внезапно атаковал её и остальных ребят. Её неприязнь уходит своими корнями ещё в те времена, когда я выступал на бойцовском турнире для школьников. Она до сих пор не может простить Волынским, что они послали двух Мастеров, чтобы они травмой вывели меня из турнира.

Она такая милая в своём желании рвать за меня глотки. Пусть даже и Гуру.

— Аск, можешь говорить? — раздался в шлемофоне голос Арвина.

— Слушаю.

— Как у вас дела? Мы тут закончили, они сваливают. Как и договорились, не преследуем, так — мониторим, чтобы точно свалили.

— От усадьбы тоже все сбежали. Юля в безопасности.

— Славно.

Мы перекинулись ещё парой фраз, и Арвин отправился наводить порядок на своём направлении.

— Мы на месте, — произнёс я на канале группы, зависнув в воздухе над чёрной от гари поляне. Совсем недавно тут кипел бой высокоранговых бойцов.

Хорошо, что потушили пламя после себя, а то лес бы под Новочеркасском сгорел бы к Форкху.

— Разделимся надвое и начинаем поиск. Помните, в бой без приказа не вступать, — твёрдо произнёс я.

В паре с Соней мы заложили вираж и направились на северо-восток. Держались в ста метрах друг от друга и прочёсывали местность.

Согласно докладу великого князя Тверского, маршал Михаил Артёмович Волынский сейчас ранен. Сопровождают его двое, уходили они через лес пешком. Полагаю, для того, чтобы не привлекать к себе внимание шумом двигателей.

— Мой принц, вы уже на месте? — зашуршал динамик голосом Андрея Оболенского.

— Да, присоединились к поиску.

— Спасибо. Простите за это.

— Хватит извиняться, — вздохнул я. — Что с остальными Волынскими?

— Уходили при поддержке вторженцев. Но мы окружили их и заставили сдаться.

— Значит, они у нас…Понял.

Завершив разговор, я заложил круг, внимательно всматриваясь в кроны деревьев. Форкхово дерьмо, скрыться от глаз в таких зарослях легче лёгкого. Хорошо, что в космодоспехах тепловизоры.

Хм…

Я замер в воздухе.

— Дорогой, я тоже вижу, — ко мне подлетела Соня. Её голос звучал напряжённо.

Под нами очень быстро улепётывал на север одинокий силуэт. «Тепла» от него было слишком много. Огненный стихийный доспех?

Но бежит как-то резво для огненного атрибута.

— Проверим, — ответил я и с места набрал приличную скорость.

Я нырнул в океан зелёных листьев, точно в бассейн — деревья тут росли довольно густо.

Уклоняясь от особенно толстых ветвей и тараня тонкие, я быстро снизился и увидел удирающий белоснежный силуэт.

Стихийный доспех молний.

Не Волынский. Тот огневик.

— Похоже, они разделились, — быстро сказал я в микрофон и рванул за улепётывающим человеком.

Была крохотная вероятность, что я преследую кого-то из наших. Дезертира? Или он тоже кого-то преследует?

И пусть я почти не верил, что гонюсь за союзником, прекрасно понимал, что с ним стоит быть помягче. Неважно, кто передо мной, мне нужно с ним поговорить.

Я быстро настигал удирающего. Двигатели космодоспеха работают довольно тихо, но всё же не бесшумно. Плюс свист раздираемого воздуха, шелест листвы… В один момент неизвестный обернулся.

Я летел без стихийного доспеха, то есть выставив на всеобщее обозрение свой космодоспех. Любой союзник понял бы, что я свой и попытался бы как-то обозначить себя.

В меня же полетела белоснежная шаровая молния.

Ага. Не из своих, значит.

Молнию я поймал левой рукой и сжал, развеяв. В этом густом лесу это лучшая тактика, не хочется потом тратить время на тушение пожаров.

На огромной скорости облетев дерево, я резко взмыл в воздух, а затем, заложив дугу вокруг ещё четырёх деревьев, зашёл Мастеру с тыла.

Ему было сложно следить за моими передвижениями.

Но он пытался! Вертел головой, держал наготове огромную шаровую молнию…

Минус огромных скоростей в том, что и мозгу приходится работать слишком быстро. Атрибут «молния» не ускоряет скорость реакции или скорость переработки информации мозгом. Правда, принято считать, что атрибуты жи́вы откликаются на особенности тела носителя. То есть сами по себе люди с молнией будут шевелиться и думать гораздо быстрее основательных владельцев, например, атрибута «земля».

Но я — другой случай. Мои мозги ещё в прошлой жизни научились максимально эффективно обрабатывать информацию. И пусть сейчас я медлительнее себя прошлого, я всё же соображаю гораздо быстрее других владельцев молнии. Вероятно, и кровь Архея в моих венах способствует этому.

В общем, бой в густом лесу на огромных скоростях для меня не создаст особых проблем.

В отличие от моего противника.

Он лишь в последний момент успел защититься от моей шаровой молнии. Правда, в тот же миг ему в спину врезались ледяные колья и частично пробили стихийный доспех. Мастер дёрнулся и пропустил момент моего стремительного приближения.

Пальцы космоперчатки схватили его за защищённое белоснежными молниями горло.

Я сконцентрировал больше альтеры вокруг своей кисти, продавливая стихийный доспех.

— Сдавайся и выживешь, — холодно проговорил я, ударив противника в упор импульсом родовой Ауры.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! Тварь! Монстр! Чудовище!!! — залепетал Мастер.

Чего это он? Мы раньше встречались?

— Как ты смеешь, тля, обращаться в таком тоне к моему мужу! — вспылила Соня, приземлившись рядом. Но увидев мою поднятую руку, замерла, пытаясь держать себя в руках.

— Наглец… — пробурчала она себе под нос.

Сконцентрировав немного альтеры в ладони, поднятой руки, я отвесил Мастеру звучную пощёчину, сбив его стихийный шлем.

Н-да, рожа знакомая. А вот этот его глаз, отнюдь не глаз.

Я потянулся рукой к лицу Мастера.

— Нет! Не нужно! Уйди!!! — заверещал он. — Не снова.

Рывком я выдернул из его глазницы пустышку. Шарик-протез.

— Не может быть… — удивлённо прошептала Соня, заглядывая в белое как снег лицо одноглазого Мастера. — Это тот самый?

— Да, — кивнул я. — Один из двух Мастеров Волынского, которые пытались не допустить меня до турнира.

— Ах ты ж гад!!! — воскликнула Соня и врезала кулаком ему в живот.

К этому моменту от давления моей альтеры и Ауры, Слуга Волынских совсем утратил контроль над жи́вой и лишился покрова…

— Кха… — выдохнул он. Я отпустил его, и одноглазый согнулся пополам.

Пока он кашлял в покрытую росой траву, я связался со своими космодесантниками. Одноглазый прокашлялся, я же дёрнул его за шкирку и впился в него взглядом.

— Где Волынский?

— Я… ничего тебе не скажу!

— Говори, идиот подневольный. За прошлое мы с тобой квиты. Не расти новый должок.

— Иди… ты… к чертям! — выплюнул он.

Я тяжело вздохнул и покачал головой.

— Соня, солнышко, полетай, пожалуйста, немного. Может, увидишь беглеца. А я с этим сударем чуть-чуть пообщаюсь.

— Хм?.. — изобразила удивление супруга. — Хорошо, дорогой, — елейным голоском пропела она.

Визор её красивого шлема был направлен на ползающего в траве Мастера. Тот с ужасом смотрел то на меня, то на мою жену.

Соня развернулась, приготовилась к взлёту, но встрепенулась, будто что-то забыла и, через плечо обратилась ко мне:

— Только сильно не заигрывайся, сладкий. Не хочу снова кровь-кишки с твоего нагрудника отскабливать.

И взмыла в небо.

Вот ведь милая чертовка, а!

Люблю её.

Улыбаясь под шлемом, я повернулся к одноглазому.

Он стал ещё бледнее прежнего.

Через две минуты я узнал то, что мне было нужно, а за пленённым одноглазым Мастером прибыл один из моих космодесантников — вколол ему снотворное и сопроводил на ближайшую военную базу.

Я поднялся в воздух. Заметив это, ко мне подлетела Соня.

— Что ты делаешь? — удивлённо спросила она, когда я поднял забрало шлема.

Я показал ей мини-гарнитуру, которую в следующую секунду воткнул в ухо.

— Направляй остальных, пусть подтягиваются к нам, — сказал я и опустил забрало, затем нажал кнопку вызова…

Пришлось подождать ответа…

— Да, — услышал я усталый голос, в котором всё ещё слышались властные нотки.

— Не хотите прекратить пустую беготню и сдастся? — ровным тоном спросил я. — С семьёй хоть побудете.

Динамик микрогарнитуры напряжённо молчал шесть секунд.

— Ты? — наконец-то фыркнул Волынский. — Семьёй моей прикрываешься? Чего ещё ждать от бесчестного создания, порождённого отцовским беспутством и бесчестием.

Глянув на Соню, я улыбнулся и указал рукой на северо-восток. В этом направлении мы и полетели.

— Давайте не будем говорить о чести, Михаил Артёмович, — сказал я в микрофон гарнитуры. — Хватит уже переливать из пустого в порожнее. Я прекрасно понимаю всю прелесть того, что ваши близкие не смогли сбежать и теперь под нашим наблюдением. Но шантажировать вас жизнями членов семьи не собираюсь. Это не в моих правилах.

— Да? — голос Волынского звучал скептически. — И зачем тогда ты звонишь? Хочешь похвастаться, что прикончил моего Мастера?

— И вы снова неправы, Михаил Артёмович, ваш Мастер жив и относительно здоров. Я звоню только для того, чтобы предложить вам сдаться. Сможете побыть с семьёй. Обещаю, сдадитесь по-хорошему и даже запирать вас в темницу не буду. Выделим вам домик погостить. Правда, наручники, блокирующие жи́ву, надеть придётся.

— Звучит здорово… Но знаешь, что? Иди к чёрту! Я сам приду за своей семьёй. Вот увидишь. И если с ними всё будет в порядке, обойдусь с тобой и твоей жёнушкой мягко. Убивать не стану.

— Значит, не хотите сдаваться? — грустно вздохнул я.

— Я не предам Александра Борисовича. Всё. Отбой. Тебе остаётся лишь в страхе ждать, когда я приду за тобой.

— Вы ошиблись в третий раз за наш короткий разговор, — сухо произнёс я. — Поднимите голову.

Я, Соня, Андрей Оболенский с одним из его космодесантников плюс ещё два моих космодесантника, образовав в небе круг, зависли над небольшой полянкой. Через неё в этот момент как раз бежал единственный маршал Российской Империи — Гуру Артём Михайлович Волынский.

Одноглазый Мастер указал мне лишь примерные направления, где следует искать другого Мастера и Волынского. Как я и думал, эти трое разделились, пытаясь повысить свои шансы на выживание. Должно быть, понимали, что если мы засечём кого-нибудь из них через тепловизоры, то придётся в любом случае спуститься с небес и проверить, кто это.

А значит, потерять время.

Молодец, маршал. Он ведь ещё и не пошёл в ту сторону, в какую должен был идти по мнению одноглазого…

Но вот радиоволны микрогарнитуры сдали его с потрохами. Мой космодоспех оснащён не только «стандартными» технологиями космодоспехов. Отследить «звонок» и вывести направление на экран визора?

Легче лёгкого.

— Нашли меня, значит? — просипел динамик микрогарнитуры голосом Волынского. — Но не думайте, что я вам так просто дамся!

* * *

Полянка пылала огнём. И посреди этого буйства, согнув спину и свесив руки, будто плети, замер высокий мужчина в порванной окровавленной рубахе.

Он вскинул голову. Его взгляд был яростным и безумным.

Форкх меня дери, а ведь на людях Волынский всегда старается держаться холодно. В такие моменты он обычно похож на властного уравновешенного человека, у которого всё под контролем.

Но отчего-то, когда сталкивается со мной, быстро взрывается, давая выход своей огненной натуре.

— Ну же!!! Налетайте!!! Что, уже забыли, что пришли за моей головой?!!! Или не по силушкам вам забрать голову маршала? — раскинув руки в стороны, он резко выпрямился, а затем и вовсе загнулся в обратную сторону.

С невероятной скоростью белоснежная молния размером с человека устремилась на Волынского.

Разумеется, молнией был облачённый в стихийный доспех Андрей Оболенский. Мой местный отец принялся осыпать противника градом стремительных ударов. Лишь треть из них Волынский отбивал, остальные принимал на стихийный доспех — в очередной раз покрыл себя огнём Волынский за миг до первого удара Оболенского.

— Назад!!! — рявкнул я.

Мощный огненный поток вырвался из тела Волынского и ударил в Андрея Оболенского.

— Не лезьте больше! — прорычал я через внешние динамики шлема.

И сорвался с места.

Волынский меня раздражал. За всё то время, что мы с ним знакомы, он приносил одни проблемы. Однако сейчас я начал испытывать к нему еще и толику уважения. Он сражается до конца, хоть проигрывает нам в численности и общей силе.

Мне захотелось лично в столкновении один на один завершить его битву.

Так будет правильно.

— Если я проиграю, дайте ему уйти, — поддавшись чувствам, выкрикнул я.

— О? — удивлённо протянул Волынский. — Серьёзно?

— Серьёзно. А теперь довольно слов.

— Хах! Согласен!

Он вмиг восстановил огненный доспех, который пестрил прорехами после атак Оболенского.

Ну а я… уже успел сконцентрировать массу жи́вы и альтеру вокруг правого кулака. Туго сплетённые в шар золотые молнии трещали, разгоняя мою уверенность в победе почти до сотни процентов.

Я рванул вперёд.

Волынский тоже сделал шаг, запуская в меня огненный вал.

Выставив вперёд кулак с молнией, я ворвался в огонь. Наплевав на боль, пролетел его насквозь, и мой кулак врезался крепкое предплечье Волынского…

Во все стороны разлетелись золотые молнии.

— А-а-а!!! — заревел от боли единственный маршал Российской империи.

Мои молнии смогли обжечь огненного Гуру.

Послышался треск костей.

Я увидел звериную ярость в глазах противника. Он вцепился мне пальцами в горло. Кость на его руке была полностью уничтожена, кисть падала на траву….

А он и не думал сдаваться.

— Кха… — он выплюнул кровь, когда тугие золотые молнии пробили ему живот.

Только тогда он потерял контроль над жи́вой и обмяк. Падал на меня…

Я не стал отходить, подхватив тело маршала.

— Ты обещал… не вредить им… позаботься о них… — прошептал он, закрывая глаза.

— Не помню, чтобы обещал именно это, — вздохнул я, вонзив в бочину Волынского иглу шприца.

Глава 26

Даже если у кого из высшей аристократии и оставались сомнения, что война нашего альянса и блока Канцлера неизбежна, то теперь они были совершенно развеяны.

Ночные бои по итогу проходили аж в десяти точках княжества Новочеркасского.

И завершились нашей победой.

По крайней мере, так мы объявили аристократам, оставшимся в гостях у князя Новочеркасского и до сих пор сохраняющим нейтралитет. Такую позицию передали и нашим агентам, стирающим пальцы о клавиатуры во имя постов в «Триединстве».

По факту же всё оказалось несколько сложнее. Да, потери врага выше наших. Да, некоторые из нападавших сдались в плен и начали охотно сотрудничать с дознавателями княжества Новочеркасского, которым велели использовать с такими людьми исключительно мягкие методы. Да, некоторые гости отказались бежать ночью из княжества, хотя возможность у них была. Тем самым они продемонстрировали свою позицию в развернувшимся конфликте.

Тем не менее потери с нашей стороны, пусть и сравнительно небольшие для столь жаркой битвы, но все же имеются. Есть и раненые — например, у великого княжича Казанского — брата великого князя и одного из Гуру княжества — сломана рука, повреждены внутренние органы, добавилось отверстие в брюшной полости… Так что минимум на две недели Тимур Кириллович Ромодановский выбыл из обоймы профессиональных бойцов княжества.

Однако, как бы цинично это ни звучало, потери среди бойцов — обычное явление для военного конфликта. Куда хуже другие последствия — чуть больше половины проканцлерской высшей аристократии, гостившей в Новочеркасске, удалось сбежать. Точнее воины Канцлера поспособствовали их освобождению.

Но! Если посмотреть на это с другой стороны, то сбежать удалось не всем. Война с Канцлером только началась, а он уже нашими стараниями лишился части своей верной руководящей верхушки. Плюс кое-кто перешёл на нашу сторону, восхищенный успехами…

Как бы то ни было, я считаю, что хоть эта война только началась, наша победа в ней уже вырисовывается весьма не иллюзорно.

Примерно с такими мыслями на следующий день я произнёс речь перед оставшимися в Новочеркасске влиятельными аристократами. Их можно было разделить на условные пять группы: полноценные союзники; те, кто открыто выразил нам свою поддержку, готов сотрудничать, но пока не готов отправлять бойцов; нейтралы, которые заинтересованы в том, чтобы присоединиться к нам, но пока не решаются этого сделать; более робкие и вёрткие нейтралы, которые до последнего будут пытаться угодить и вашим, и нашим. Ну и последняя, пятая группа — сторонники Канцлера, которым не удалось сбежать. Но они пытались и, учитывая все обстоятельства, сейчас считаются политическими пленными. Наручники мы на них не надевали, в казематы не сажали, однако телохранителей лишили и держим под наблюдением, пусть и в комфортабельных домах.

Учитывая разношёрстность состава, наши встречи проходили в разных форматах с разным набором участников — обсуждать военную стратегию с теми, кто не предоставил войска, нет смысла.

Кроме того, многие желали побеседовать со мной тет-а-тет… Ну или хотя бы пара на пару — я с Софьей, собеседник со своей женой…

В общем, пришлось хорошо поработать языком.

Наш импровизированный съезд в Новочеркасске продлился три дня. Всё-таки на более долгий срок не стоит оставлять княжества и генерал-губернаторства без владык.

Мы уехали. В Новочеркасске остались лишь местная аристократия во главе с князем и княгиней, да те, кого мы официально признали пленниками.

— Скорее бы увидеть Архея, — мечтательно проговорила Соня, привалившись к моему плечу, когда наш самолёт набирал ход на взлётной полосе аэродрома Новочеркасска.

— Уже скоро, — улыбнулся я, — потискаешь малыша, порадуешься.

Она посмотрела на меня с лёгким укором.

— Что? — не понял я.

— Не только потискаю, а накормлю нормально. Знаешь, как все эти дни я места себе не находила, что моего любимого сына кормит какая-то тётка?

— Положим не какая-то, а прошедшая строгий отбор милая женщина-кормилица, — попытался успокоить ее я.

— Пусть так, — буркнула Соня. — Но всё равно больно.

Семь секунд она дулась, а затем чмокнула меня в нос.

— Прости, дорогой. Просто устала за эти дни. По Архею соскучилась. Но я рада, что нам удалось побыть вместе, пусть и при таких обстоятельствах.

Спустя всего три минуты она задремала на моём плече.

Я тоже попытался уснуть. И, вроде бы это у меня даже получилось, если бы спустя двенадцать секунд моей полудрёмы я бы не почувствовал приближение Вадима.

Приоткрыв один глаз, я увидел его напряжённое лицо.

Я начал осторожно перекладывать Соню, она недовольно заворчала во сне

— Всё хорошо, в туалет отойду, — тихо проговорил я.

А спустя ещё минуту я оставил небольшой ВИП-зал нашего самолёта и переместился в другой, предназначенный для сопровождающих.

— Ну?

— Шарапов связался со мной, — доложил Вадим, который в последние дни, пока я «возился» с аристократами, в очередной раз испробовал на своей шкуре роль моего личного секретаря. — Враг выдвинулся. Атакуют по трём направлениям.

— Ясно, — спокойно ответил я. — Как наши?

— Преисполнены уверенностью, — усмехнулся Вадим. А затем серьёзным тоном добавил: — Но это небезосновательно, господин. Я верю, что легко и просто наше княжество не взять! К тому же у врага, по нашим данным, лишь один Гуру. Командующий, который вряд ли полезет в первых рядах. И…

— Хватит, дружище, — перебил я, коснувшись его плеча. — Не нужно меня успокаивать. Я согласен с аналитиками, сейчас наше княжество сильнее, чем во время нападения клана Анже. А характер угрозы отличается. Всё будет нормально.

Я перевёл взгляд на карту Енисейского княжества и соседних территорий, открытую на экране ноутбука Вадима. Три направления, значит… Всё, кроме северного. Мы знали, что так будет. Знали, что часть войск из Томской и Иркутской губерний стянуты в Красноярскую и понимали зачем.

Канцлер переходит к активным действиям. Уничтожив Александритов, он уничтожит корень и ствол сопротивления. Без меня созданный альянс с высокой долей вероятности рассыплется. Останутся лишь самые преданные — Оболенские, Платовы… Может быть, Троекуровы и Ромодановские. Но на этом всё. А если Канцлеру ещё и удастся в целости и сохранности захватить завод по производству космодоспехов… Он вообще тогда будет козликом скакать от радости.

Но вот ведь какая штука — сильные высокоранговые бойцы — очень ограниченный ресурс. Они всегда нужны на границах. Особенно, сейчас, когда вероятность войны с Британцами и Франко-Испанцами выросла до девяносто восьми процентов. Каждый день теперь приходят все новые и новые настораживающие сведения о передвижениях войск этих империй.

Так что ослаблять защиту границ в угоду тому, чтобы прийти за моей головой, нельзя — если враг организует стремительное нападение, то даже за полдня сможет загнать Российскую империю в такую яму, из которой потом будет очень сложно выкарабкиваться.

Внешние границы, наоборот, необходимо укреплять. Как, впрочем, и внутренние. Ведь в относительной близости от Москвы много княжеств. Тверь, считай, вообще на заднем дворе находится. Правда, и имперских военных баз вокруг столицы столько же, сколько мух в вазочке с вареньем, оставленной на улице в тёплый летний день.

Эдакая буферная зона.

И в данный момент эта зона ощетинилась стволами, готовясь защищаться от могучих противников. На фоне которых княжество Енисейское выглядит довольно скромно. Если бы не космодесантники, нас бы, наверное, вообще ни во что бы не ставили.

Исходя из всего этого, Канцлер решил задавить нас не качеством — всё-таки сложно постоянно собирать мобильные сильные отряды, а количеством.

Хорошо, что нам удалось сохранить втайне детали победы над силами клана Анже.

А ещё лучше, что после той битвы мы обзавелись и новыми козырями.

* * *

Самолёт продолжал безмятежно бороздить широкие поля из облаков. Мы старались пролетать вдали от крупных населённых пунктов и военных баз. Однако дважды нас замечали на радарах и связывались с нами, чтобы выяснить принадлежность самолёта.

Без капли стеснения мы выдавали себя за имперских бояр. Один из плюсов боярской вольницы — коли не пересекаешь границу империи, не нужно никому давать полётный план или что-то похожее. Сел в свой самолёт, да и лети куда угодно. Если территория, конечно, в принципе не закрыта для полётов.

Когда до Енисейска оставалось лететь около двух часов, проснулась Соня. Отправилась меня искать — я как раз пил кофе с телохранителями. Воспитанные бойцы тут же повскакивали с мест, когда в зал вошла княгиня.

А она не постеснялась сесть с нами.

Я в двух словах рассказал ей о ситуации.

— Так что бои уже начались. Разведывательные. Заманиваем противника поглубже.

— Ты же собираешься сразу лететь в одну из точек? — серьёзно спросила Соня.

— Да, — я усмехнулся.

— Я полечу с тобой, — безапелляционно заявила княгиня.

Я не собирался ей отказывать в этом желании. Мог бы попробовать переубедить, но зачем спорить с княгиней на глазах у бойцов?

— Хорошо, — я кивнул. — Нашему княжеству очень повезло, что его прекрасная княгиня настолько самоотверженна, что готова отложить встречу с малюткой-сыном после долгой разлуки, ради того, чтобы лично прибыть на поле боя.

— Разве я могу поступить иначе? К тому же, с князем Енисейскому княжеству, на мой взгляд, повезло ещё больше, — она улыбнулась.

Через полтора часа мы начали облачаться в космодоспехи.

А ещё через двадцать минут двенадцать космодесантников вылетели из самолёта.

* * *

Четыре часа спустя. Штаб вооружённых сил княжества Енисейского. Главный зал.

— Всё это напомнило мне старый добрый анекдот, — заявил Ярый, откинувшись на спинку кресла. Обведя присутствующих взглядом он, не дожидаясь, пока кто-нибудь выкажет хотя бы толику заинтересованности, продолжил:

«А представь, — говорит один зампотыл другому, — Китай нам войну объявит! Мы им по носу щёлкнем, а они сдаваться в плен начнут».

А второй в ужасе и отвечает:

«Ой не надо нам такого кошмара! Чем мы кормить столько пленных будем?»

Ярый весело засмеялся над своей шуткой.

— Бах!

По столу ударил тяжёлый кулак генерала Лежалого.

— Смешно тебе? — впился он взглядом в Ярого.

— Чуть-чуть, — кивнул тот в ответ. — Тоже мне… вояки.

Генерал Лежалый тяжело задышал, раздувая ноздри.

— Не кипятись, генерал, — быстро проговорил Ярый. — Успокойся. Береги себя, ты нам нужен! А что до обстоятельств… Так ведь в самом деле необычно, столько пленных. Наши машинки и громкоговорители сработали на ура. А голос его сиятельства… Ну вы сами знаете, как он умеет убеждать.

Генерал выдохнул и, мотнув головой, потянулся за чашкой чая.

— Мы должны благодарить богов и нашего князя, что всё так сложилось, — сделав глоток, проговорил он. — Никому не хочется сражаться со своими. Считай, с соседями. Хорошо, что у них мозгов хватает бросать оружие. А чем прокормить их мы найдём.

Говоря это, генерал не заметил возмущённый взгляд зампотыла.

— Его светлость прибыл! — доложил собравшимся в штабе офицерам запыхавшийся солдат.

— Хватит расслабляться! — рявкнул генерал. — Лучше ещё раз повторите свои доклады.

— А чего их повторять? — хмыкнул всё тот же Ярый. — Его светлость всегда лучше нас знает, что и где произошло.

Генерал побагровел, распахнул было рот, но не успел ничего сказать — из коридора уже слышались быстрые и уверенные шаги, принадлежать которые могли лишь князю.

* * *

— Эх, тяжёленький денёк выдался, — проговорила Соня и, изящно прикрыла зевок левой ладошкой. На правой же её руке лежал Архей. После того как мы вернулись домой и приняли душ, жена не выпускала нашего сына из рук.

— Главное, что всё закончилось хорошо, — сказал я, садясь рядом с ней на диван и протянув ей стакан с молочным коктейлем. Свободной рукой я нащупал пульт от телевизора, — Ну, решила, что будем смотреть?

— Хм… хм… хм… — напоказ задумалась Соня. За то время, что мы провели вместе, я прекрасно изучил её привычки и знал, когда играет. — Чтобы выбрать… Чтобы выбрать… Может быть, фильм про Зорро, а?

— На ночь, приключенческий? — изобразил я сомнение.

— А почему бы нет. Ведь этот фильм дорог нам обоим… Разве нет? — она мило улыбнулась.

— Ну Зорро, так Зорро, — я не смог ей отказать.

— Я рада, что несмотря ни на что, мы можем вот так побыть все вместе и отдохнуть, — прошептала Соня, когда начались вступительные титры.

— Я тоже рад, — также шёпотом ответил я.

За сегодня я передел много дел. В том числе успел сразиться с недоброжелательно настроенными пришельцами, провести несколько рабочих совещаний, переговорить по закрытому каналу связи с другими князьями…

Теперь я хочу отдохнуть. Выкинуть всё из головы. Отвлечься…

И побыть с самими близкими мне людьми.

Насладиться моментом и набраться сил.

Чтобы завтра вновь окунуться с головой в хлопоты.

Нам нужно подготовить достойный ответ Канцлеру. Приложить все силы, чтобы эта глупая междоусобная война поскорее закончилась нашей победой.

Глава 27

Второго июля две тысячи десятого года, через неделю после того, как мы с Соней вернулись в княжество из Новочеркасска, я стоял на асфальте аэропорта Енисейска и наблюдал за тем, как вертикально садится чёрный самолёт.

Садится очень тихо по сравнению со своими серийными аналогами.

Я смотрел на это модернизированное чудо техники и прокручивал в голове то, что произошло за последнюю неделю.

С одной стороны, произошло много чего.

С другой, не очень.

А если конкретно — то в разных частях нашей огромной страны имперские войска стоят напротив войск княжеств.

Не сражаются.

Тип противостояния, называемый в литературе просто «стояние», в очередной раз показывает, что мы с Канцлером мыслим очень схоже. Он явно велел имперским войскам не сражаться без необходимости. Ту же просьбу я и передал своим союзникам.

Вот и получается, что армии в разных частях империи стоят, смотрят друг на друга да подъедают припасы.

Пожалуй, единственные боевые столкновения внутри страны, если где и происходят, так это на границах моего княжества и Красноярской губернии. Но для противника они идут без особой пользы. Мы же пополняем запасы пленных, записываем видео, где они счастливо улыбаются и передают приветы родным и выкладываем эти видео в «Триединство», чтобы родные могли это увидеть…

К слову, о «Триединстве». В нашем общественном интернет-пространстве поднялась волна, которую мы специально не вызывали, но на которую рассчитывали.

Народ русский оплакивает убиенную императорскую семью. Для обычных людей, которые из поколения в поколение привыкли жить с определённой картиной мира, где Рюриковичи испокон веков защищали империю от сыплющихся на неё проклятий недругов, уничтожение императорского рода стало страшной трагедией и предвестником ещё более страшных бед. Триединство наводнили видео, заметки и целые сообщества людей, которые пытаются осмыслить, что и как произошло, что же теперь делать. А на улицах городов люди организовывают колонны плача, жгут костры в память о Рюриковичах…

И гнев народный оборотился против Годуновых. Правда, активно пока ещё только в интернете. Четыреста лет Годуновы утверждали свою власть в качестве Рода Хранителей. Народ чтил и уважал их как защитников императора, а через него и всей страны. Но эти защитники не справились со своей главной задачей. И теперь наиболее радикально настроенные индивидуумы требуют от Годуновых соответствующего искупления, а менее радикальные удовлетворились бы просто ссылкой на дальнюю окраину империи, чтобы Годуновы отмаливали себе прощение за этот страшный грех. А кое-кто убеждён, что именно Годуновы и убили императора. Мол, тесно им стало на вторых ролях, захотели возвыситься. Как в сказке про Старуху и Золотую Рыбку.

Обычные люди, мелкие дворяне, местечковые бояре, в отличие от высшей аристократии, не испытывают особого пиетета перед Годуновыми. Точнее, испытывали нечто похожее, когда был жив император. Как к преданным слугам и защитникам императора — священной фигуры. Однако же на этом всё. Ты так долго выставлял себя идеальным защитником и провалился? Будь добр, присядь на кол.

Отчасти именно поэтому так много солдат сдаётся нам в плен. Армия — это далеко не одни высшие командиры из высшей аристократии.

Канцлер пытается повлиять на общественное мнение. Гнёт свою линию, запускает в интернет всё новых и новых политических обзорщиков, продвигающих нужные ему идеи, и показывает по телевизору наши Московские предприятия — мол, смотрите, мы их бескровно захватили и теперь предприятия предателей вновь служат империи. Мы никого не убили. Мы хорошие. А предатели проигрывают.

А почему бескровно? А потому что опять мы с Канцлером на одной волне. Мы с союзниками велели своим Слугам и вассалам, работающим в Москве, сдаваться, понимая, что внутри столицы конкретно сейчас не сможем «бодаться» с Годуновым, ведь, по сути, Москва и Подмосковье — это его княжество. Ну а сам Годунов опять же велел своим не проявлять особой жестокости.

Поэтому, к радости обоих сторон, внутренняя междоусобная война пока проходит мягко, ведь, по сути, Канцлеру нужно уничтожить только троих человек. Ну или… меня одного и взять под контроль Соню.

Однако же сейчас сделать это он не может. Мы готовились к тому, что он всё же ослабит границы и отправит сильных бойцов в Красноярск, чтобы те присоединились к штурму границ Енисейского княжества.

Но этого не произошло.

Пять дней назад случилось событие, потрясшее нашу страну. Не так сильно, как смерть императора и объявление четырёх княжеств предателями, но тоже довольно значимое.

Великий князь Варшавский объявил Канцлера и всех Годуновых цареубийцами. И заявил, что его долг, как аристократа и подданного убиенного Российского императора, вызволить новую вдовствующую императрицу (Маргариту) и помочь ей вернуться в отчую семью.

Было там ещё несколько завуалированных фраз, общий смысл которых сводился к тому, что Варшава и вассальное ей княжество Люблинское теперь поддерживают Франко-Испанию, а также их союзников — Британию.

Казалось бы, немного странно и отчасти самоубийственно. Общих границ у Варшавы с этими странами нет, но…

Буквально через час стало известно, что немецкое княжество Кёнигсбергское, которое как раз граничит с великим княжеством Варшавским, станет плацдармом для Франко-Испанского и Британского десанта. У Кёнингсберга есть выход к Балтийскому морю, британцев и французов мы до сих пор полостью не изгнали из Северного королевства, так что отчасти они эти воды контролируют…

И не совсем понятно, как поведут себя остальные немецкие княжества и сама Священно-Римская Империя Германской нации. Складывается впечатление, что решили выждать. Мол, не пускать солдат Британии и Франко-Испании на немецкие имперские земли, но и не мешать им ходить рядом по землям немецкого княжества…

Ну а что? Логично, когда у твоего союзника — Российской империи, непонятно кто будет теперь править и по какому пути эта страна пойдёт в дальнейшем.

А еще, учитывая «финт» Кёнигсберга, я почти уверен, что и в ноябре прошлого года во время военных действий в Северном королевстве, когда мы доблестно сражались и победили при Эребру, а немецкие «союзники» защищали Йенчепинг… проиграли они врагу не только из-за разницы в силе.

И вот сейчас британцы и франко-испанцы находятся на землях Российской империи. Правда, на тех землях, которые называются великим княжеством Варшавским.

Из плюсов — армия великого княжества Минского, выдвинувшаяся к Твери, была вынуждена вернуться, чтобы защищать страну от врагов с запада.

А ведь ещё и на востоке проблем хватает — флот в боевой готовности. И наш, и Японии. Спасибо кораблям Британской Америки за это… А ведь и в самой Японии неспокойно. Вассальная ей Корея может взбрыкнуть — тоже на границе с Россией, и если она пойдёт против хозяина, англосаксы тут же прибегут к ней, широко и радушно улыбаясь.

Свято место пусто не бывает, как говорится.

Но всё же благодаря переходу наших иноземных врагов к активным военным действиям, в нашем противостоянии с Канцлером сохраняется статус-кво.

— Хорош… Нет, ну в самом деле хорош! — отвлёк меня от раздумий голос Архуна, стоявшего недалеко от нас с Соней.

— Я думала, ты ворчать будешь, что что-то не так сделали, — ответил ему слегка насмешливый женский голос.

Повернув голову, я с любопытством уставился на колоритную парочку. Он — статный гладковыбритый мужчина с лысой головой и тайгиевыми руками (не так давно он обновил себе конечности), облачённый в белый застиранный халат. Она — высокая дама в больших очках, с пышной кудрявой шевелюрой, на каблучках и тоже в белом халате. Но её халат отглажен и застёгнут. А ещё подчёркивает богатую женскую фигуру.

— А чего ворчать, если они без меня смогли такое реализовать? — возразил Архун, взглянув на свою спутницу. — Пусть с моими подсказками, но ведь сами!

— Ух ты… Какой добрый и благородный сударь! Кто ты, и что сделал с главой нашего исследовательского центра Господином Архуном? — она всплеснула руками.

— Хватит, Агата, — покачал головой старик-учёный. — Когда я рядом с тобой, у меня повышается уровень эндорфинов в крови. Не больше и не меньше. Так что ничего удивительного. А что до самолёта? — он окинул воздушное судно придирчивым взглядом. — Я уже вижу три недочёта. И обязательно посмотрю самолёт поближе. Мне не терпится.

— Вот! — подняла указательный палец его собеседница. — Вот теперь ты больше похож на нашего ворчливого начальника.

— А они отлично ладят, — усмехнулась Соня, наблюдая эту сцену. — Когда свадьба?

— Он требует с неё УЗИ органов малого таза и анализ на фолаты, — отозвался я.

— А? — удивилась жена.

— Что? Я не рассказывал тебе об этом?

— Там было что-то про тест на совместимость ДНК, — припомнила Соня.

— Его они уже сделали, всё идеально.

Соня усмехнулась и, взглянув ещё раз на эту парочку, произнесла:

— Архун очень скрупулёзно относится к выбору невесты.

— С одной стороны, «да». С другой, они подружились с Агатой, когда ещё были Слугами. Но если бы не повышение Архуна, ей бы ничего не светило.

Соне стоило огромных трудов не рассмеяться. О том, как дамы всех пород в очередь выстраиваются, чтобы где-нибудь подловить Архуна я ей рассказывал. Простолюдинки надеются, чтобы бывший простолюдин не слишком требователен к сословию дамы сердца, и через замужество они станут дворянками. Ну а аристократки… их отцы и братья таким образом хотят породниться с одним из приближённых князя.

А ведь эти табуны его отвлекают. Письма шлют… А если он запрётся в лаборатории, некоторые особо рьяные барышни на сотрудников и учеников Архуна наседают, чтобы те, значит, передали начальнику, как его жаждут увидеть на свидании…

И ведь, многие дурочки думают, что раз учёный, значит весь погружен в свои исследования, и обделён женским вниманием. Неопытный и невинный, такого легко совратить…

Глупые. Наука совратила Архуна уже давно, и он ей верен.

Но всякие дамочки мешают их уединению… И чтобы избавиться от навязчивого внимания к своей персоне, рационалист Архун решил жениться.

Самолёт наконец-то приземлился.

А спустя минуту я обнялся со старшей сестрёнкой и пожал руку Арвину.

— Рад вас видеть, — радушно произнёс я. — Ну что, милости просим, — указал я на небольшой кортеж сопровождения.

— С вашего позволения я задержусь, — улыбнулась Алиса и покосилась на Архуна, — учителю же не терпится.

— Не переживайте, я привезу её, — сказала нам Соня, которой хотелось побыть с подругой.

В итоге в ближайший к аэропорту особняк мы с Арвином поехали вдвоём.

— Всё готово, и все в сборе. Тебя не хватает, — изрёк он, сидя рядом со мной на заднем сидении.

— Это поправимо, — отозвался я.

Когда мы приехали в особняк и наспех перекусили, Арвин взял свой ноутбук и с головой ушёл в работу. Форкх меня дери, изменился мой дружок. Раньше его только сражения и мечи интересовали. Сейчас, конечно, главная страсть Арвина осталась при нём. Но и от управленческой работы он уже не бежит, как от огня.

Умиляясь этой картине, я сам отправился заниматься рабочими делами. Засветился в Енисейске, на военной базе, даже к линии фронта съездил.

И вечером вернулся домой. Соня и Алиса к этому моменту уже давно как приехали. Так что ужинали мы впятером — моя тещенка прибыла из самого Енисейска в пригород вместе со мной.

— Ваше Величество, рада приветствовать вас, — поздоровалась с ней Алиса, когда мы вошли в гостиную.

— И тебя, Алисушка. Но давай уж без титулов, — грустно улыбнулась она. — Какая ж я теперь Ваше Величество?

— Бабушка императора? — улыбнулась моя сестрёнка.

— Нет, ну если так посмотреть… — горько хмыкнула Елизавета Александровна.

В общем-то, на этом приветственная часть закончилась, и вскоре мы разместились в столовой.

— Алисушка, скажи, дорогая, а что там всё-таки с немцами? — за обедом спросила у моей старшей сестры тёща. — Твой милый принц по переписке что-нибудь толковое говорит? Как-нибудь оправдывает вероломное поведение своего отца и князей?

Она аж глазами сверкнула под конец своей речи.

— Да никого он не оправдывает, — поморщилась Алиса. — Только извиняется и глазки виноватые делает. Я бы вам попыталась показать, но пародировать других людей в нашей семье лучше всех получается у Яны.

— Да, пожалуй, не стоит тебе личико кривить, — закивала бывшая императрица. — И все же глазки делает? Вы что же не только переписываетесь? — в её голосе послышалась лёгкая игривость.

— Мы ещё и по видеосвязи общаемся, — гордо подтвердила Алиса.

— Ну надо, же как далеко зашли… Бесстыдники!

— Мама, прошу тебя, — тяжело вздохнула Соня.

— Ладно-ладно, не буду.

Четыре секунды мы ели молча.

— А скажите, Арвин, как вам семейная жизнь? Привыкли уже? Должно быть, военные действия не дают сосредоточиться на… важном, да? Молодая княгиня сильно негодует?

— Мама! — всплеснула руками Соня. Я коснулся её плеча и, когда жена повернулась ко мне, улыбнулся. Она выдохнула и кивнула.

— Знаете, Елизавета Александровна, я парень быстрый. Успеваю и повоевать, и на важном сосредоточиться, — невозмутимо ответил Арвин.

— Хм… Рада слышать. Но знаете, позвольте опытной женщине поделиться мнением, что быстрота не всегда уместна.

— Я попросил бы вас не путать быстроту и неумелую суету. Я мечник. Для нас скорость — важный параметр. Мы не будем долго пилить бревно тупой пилой, а эффектно и изящно разрубим его одним движением, — поэтично загнул мой друг.

Я усмехнулся.

— Очень неординарное сравнение, — озабоченно проговорила бывшая императрица.

— Главное, что молодая княгиня не жалуется, — парировал Арвин.

От их странной беседы мне хотелось смеяться. Алиса, покраснев до ушей, удивлённо переводила взгляд с императрицы на Арвина и обратно, а Соня, устав одёргивать мать, лишь обречённо качала головой.

— Может, хочешь мороженого на десерт? — участливо спросила она, заметив состояние подруги.

Что ж, моя тёща и Соня переживают потерю адекватно. И если Соня, по её словам, плохо помнила брата, то о бывшей императрице нельзя сказать то же самое. За шутками и улыбками ей приходится скрывать свою боль. Но… она сильная. А дочь и внук прибавляют ей сил.

Когда закончился обед, со мной связался Архун.

— Я осмотрел самолёт, проследил, чтобы все подготовили к вылету. Всё готово, Ваше Высочество.

— Долго. Алиса сказала, что ты посылал за инструментами…

— Маленькое дополнение, не более того, — быстро ответил он.

Не удержался, значит? Я бы удивился, будь оно иначе.

— Пусть так. Ну что ж… Спасибо.

— Не стоит, Ваше Высочество. Летите. Без оглядки. Мы присмотрим за княжеством, — твёрдо сказал мой старый учитель.

— О… необычно слышать от тебя такие слова. С каких это пор тебя интересует что-то, кроме изобретений?

— А кто говорит о чём-то, кроме? В княжестве моя лаборатория. А военные действия рядом с ней пагубно скажутся на состоянии некоторого оборудования.

Перекинувшись с ним ещё парой фраз, я положил трубку и объявил общий сбор.

* * *

— Ну, Архей, пожелай папочке удачи и скажи, что мы присмотрим за домом, пока его не будет? — ласково проговорила Соня, держа сына на руках.

— У-а-у, — лаконично ответил наследник рода Александрит.

— Мы будем ждать тебя, — нежно произнесла жена и, потянувшись ко мне, чмокнула в губы.

— Долго не придётся, — улыбнулся я. — Когда мы увидимся в следующий раз, род Александрит станет императорским.

Взгляд Сони стал цепким.

— А с Годуновыми будет покончено, — прошептала она. — Жду не дождусь, того прекрасного момента, когда Канцлер потеряет голову. Но… Прошу тебя, Аскольд, будь осторожен. Я не сомневаюсь в твоей силе. Но и в его силе тоже. Знай, что, несмотря на ситуацию в империи, на то, что Годуновы пытаются управлять всеми нами, что они уничтожили… род моих предков, и до сих пор живы… Знай, Аскольд, для меня, для Оболенских, для жителей Енисейска… Да много для кого важнее не твоя победа, а твоя жизнь.

— Я знаю, — тепло проговорил я. — А для меня важно, чтобы моя семья жила счастливо. Будь уверена, а я не опечалю вас своей смертью, — теперь уже пришёл мой черёд чмокать её.

А затем мы крепко обнялись. Точнее, «полуобнялись» — нужно было соблюдать осторожность, чтобы не придавить юного императора Архея.

Мы вышли в холл, где нас уже ждали. Я встретился взглядом с вдовствующей императрицей. Она яростно сверкнула глазами точь-в-точь, как иногда делает её дочь, а затем подняла добела сжатый кулак.

— Аскольд, убейте его, — прорычала Елизавета Алексеевна. — Но не помрите сами. Удачи вам! А теперь, прошу меня простить.

Она резко развернулась на каблуках и зашагала в свою комнату. Её верная служанка Марта поспешила следом за госпожой, едва не врезавшись в дверной косяк.

Проводив эту парочку взглядом, я повернулся к Алисе и Арвину.

— Ну что? Полетели?

И спустя всего сорок минут самолёт-невидимка, который не обнаружит ни один из существующих радаров, поднялся в воздух. Кроме нас троих, механика и двух пилотов, он уносил с собой прочь из Енисейска ещё и пятерых Мастеров-космодесантников под командованием Ярого.

Наш путь лежал в Московский Кремль. В самое гнездо Годуновых.

Но сначала нужно было заглянуть в Тверь и забрать остальных членов нашей штурмовой команды, многие из которых в данный момент заняты ударными тренировками.

Глава 28

Невидимый для радаров самолёт — огромное преимущество и залог нашей будущей победы. «Крыло Ястреба» — а именно так называлось это чудо-техники, ещё и обшит зеркальным материалом, из-за которого его и просто невооружённым взглядом разглядеть тяжело.

Благодаря этому самолёту, мы смогли собрать ударный отряд, состоящий из бойцов разных княжеств, в Твери. И сделать это незаметно, чтобы враг не спохватился и не воспользовался тем, что наши Гуру покинули свои фронты «стояния».

Некоторым членам нашего отряда пришлось спешно обучаться управлению космодоспехом. Мобильность — наш главный козырь. Хорошо, что за последнее время благодаря постоянному использованию доспехов и пополняющейся базе данных, наши инженеры смогли отработать алгоритм, по которому сейчас обучиться управлению космодоспехом при должном таланте и упорстве стало проще.

А так как в этот раз обучались управлению, считай, одни Гуру, в их упорстве и таланте можно было не сомневаться.

В итоге худо-бедно летать за пару дней они научились. Ну и самоуничтожать доспех тоже, на всякий случай…

Итого в нашей спецоперации участвуют аж пять Гуру. Плюс пятнадцать Мастеров-космодесантников. Ну и мы с Арвином.

Двадцать два человека. Прекрасная цифра.

И вся эта команда разделена на две группы: основную и нашу.

Как же хорошо иметь самолёт-невидимку…

Несмотря на то, что границы княжеств находятся под особым надзором, я, Андрей Оболенский, Арвин и Ярый без труда вылетели из Твери и высадились недалеко от одной малопопулярной трассы на северо-западе Москвы, где нас уже ждали проверенные люди.

— Многоуважаемые господа, признаюсь, необычно видеть столь высокопоставленных людей в таком виде, — проговорил грязный сгорбившийся старик со спутанной седой бородой.

— Ну что вы, мы всего лишь несчастные люди, с которыми жестоко обошлась судьба, — сдержав улыбку, проговорил я и поправил накладную чёрную бороду, — путники, сбившиеся с пути жизни. Зовите меня Фёдор. Это Тёмыч, — указал я на Арвина. — Дед Михалыч, — на Оболенского, — и Яшка.

— Тоже мне Яшка, — буркнул себе под нос Ярый. — Лучше бы снова Юрмал был.

Не обращая внимание на его ворчание, я продолжил:

— А вас как величать, брат по несчастью?

Косматый дед хмыкнул и пожал плечами:

— Дед Максим.

— Все вы тут Деды Максимы, что ли?

— Некоторые, — кивнул он. — Эх, смотрю, старик Архун вас многому научил.

— Было бы невежливо просить о помощи, не зная чужих традиций, — улыбнулся я, имея в виду излюбленные фразочки нищих, которые они используют в беседах между собой.

Спустя двадцать минут мы впятером погрузились в ржавую скрипучую колымагу. За руль сел сам Дед Максим.

— Подождём, пока уедет подальше, — кивком головы дед указал на ассенизаторскую машину, тронувшуюся с места перед нами.

Ярый поморщился и покачал головой:

— Поверить не могу, что мы… туда… свои драгоценные…

Ему даже слова сейчас давались с трудом.

— А ты давай не ссы в трусы! — прокряхтел Арвин, мотнув грязной бородой, и хлопнул Ярого по плечу. — Ещё целый день в них ходить! Ишь! Нюни распустил! Ладно бы обычная говновозка была, тогда ясно. А эта? Тьфу!

— Да знаю я! — возмутился Ярый. — Но ведь воняет всё равно! Пусть и… чистая внутри.

— Ишь ты неженка! Ты шо, цветочек аленький для красной девицы? Или брат наш по несчастью, заблудший на дороге жизни, а?

Арвин продолжил кудахтать и наседать на изумлённого Ярого. Во всём этом шуме и гаме я едва расслышал усталый шёпот великого князя Тверского в образе старого бродяги:

— Кто-то слишком сильно погрузился в роль.

Разумеется, это высказывание не ускользнуло от острого слуха Арвина, сидевшего рядом с Андреем Оболенским.

В общем, Арвин с радостью сменил цель.

А между тем ассенизаторская машина с двойным дном скрылась из виду. Два года назад мы с Андреем Оболенским подарили её таксисту Иштвану. Тому самому иностранцу-извозчику, который перевозит всё что угодно, не интересуясь содержимым. «Меньше знаешь — крепче спишь», — главная идея его бизнеса. Именно этот человек подвозил троих бородачей, когда на великих княгиню и княжон Тверских напали по дороге в аэропорт — я, Ярый и Арвин тогда успели как нельзя вовремя. А позже, когда «Истинные Оболенские» устраивали в Твери переворот, именно Иштван привёз нам на подмогу Арвина и Ярого. С тех пор наши эсбэшники время от времени пользовались его услугами.

Как и услугами общины нищих. Так уж сложилось, что с этими ребятками я на короткой ноге. Налаживал с ними отношения ещё до того, как стал Оболенским.

Наша машина наконец-то тронулась.

— Заточку… стамеску… щас будет замес тут, — коснулось слуха бормотание Арвина с заднего сидения.

Повернув голову, я с любопытством уставился на своего друга. Измазанное грязью лицо, чёрная борода, не скрывающая улыбки, огонёк в глазах. Арвин раскачивался взад-вперёд и напевал:

— У-у-у… на стрелу-у-у… Мы едем на стрелу-у-у…

Всё понятно. Кайф от жизни у него последнее время зашкаливает.

Мы ехали по неосвещенной трассе, и через некоторое время впереди показались огни автострады.

— Паспорта у всех есть? — не оборачиваясь, спросил наш водитель.

— У всех, — отозвался я.

— Подготовили, — подтвердил Арвин, прекратив петь, — ещё пожамкали их так, чтобы как из жопы были. А что? Шмонают, брат?

— Ещё как! — отозвался дед Максим, усмехнулся и добавил: — Сказал бы я, спроси ты это пару дней назад. Но допекли людей эти проверки. Итак, едва держались… В общем, после того как народ повалил на улицы с криками «Долой Годуновых, подлых предателей». Гайки немного пооткрутили…

— Вот значит как? Испугались, гады Годуновы? — откинувшись на пыльную спинку сиденья, проговорил Арвин и заёрзал, пытаясь разместиться поудобнее — всё-таки сидеть на заднем сидении старой машины трём широкоплечим мужчинам не очень-то комфортно. Ему удалось сменить позу, лишь растолкав недовольных Ярого и Оболенского. Хмыкнув, Арвин изрёк: — Всё, что сейчас остаётся этим гадам, так наплевав на всё, пойти за головой князя Енисейского.

— Если только успеют, — усмехнулся дед Максим.

В итоге по ночной Москве мы проехали без происшествий — пролетели аж пять патрулей и только один нас остановил. Но когда дед Максим покрутил скрипучее «весло» ручного стеклоподъёмника, и полицейский полной грудью вдохнул царящий в машине аромат…

В общем, нас отпустили даже без проверки документов.

— Все приехали, — проговорил Дед Максим, когда машина завернула в какие-то тёмные дворы и остановилась.

— До Кремля ещё пилить и пилить, — возмутился Арвин.

— Пилите, Тёма, пилите! Вы же не думали, что вас прямо в Канцлерские хоромы подвезут? — счастливым голосом ответил ему Ярый. Мой верный Мастер, оказавшись на свободе и не скрывая блаженной улыбки, разминал широкую спину и втягивал ноздрями свежий вечерний воздух.

— Ух, ты какой борзый, — усмехнулся мой лучший друг.

А тем временем дед Максим пытался закрыть дверь машины. Удалось это ему лишь с четвёртого раза, когда старик, не выдержав, вдарил по ней ногой.

— Форкх меня дери, даже вмятины не осталось, — удивлённо проговорил Арвин, разглядывая на двери грязный след от Максимовского сапога.

— Раньше-то все делали из металла, — со знанием дела проговорил дед Максим, — а теперь из картона. Старые машины — самые надёжные.

— Зато комфорта в них меньше, чем в седле, — проворчал Арвин.

— А воняет — больше, — добавил Ярый.

Дед Максим осуждающе посмотрел на него и покачал головой.

— Когда ты пытаешься быть незаметным, вонь — твой лучший помощник. Не понимающий этого, не смеет называться братом и входить в нашу обитель.

Ярый растерянно хлопнул глазами и уставился на него. Я состроил осуждающее выражение лица. Мастер тяжело вздохнул и склонил голову перед дедом Максимом:

— Простите меня, учитель. Сглупил я по незнанию.

Дед Максим посмотрел на него и, одобрительно улыбнувшись, произнёс:

— Извинения приняты. А теперь пойдёмте.

Он первым зашагал к заросшему кустарником двору.

— Что вот так просто приняты? — опешил Арвин. — Даже канализацию в наказание драить не заставишь?

Дед Максим ничего ему не ответил.

Оглядываясь по сторонам, мы прошли вглубь двора и остановились возле бетонированной площадки с четырьмя канализационными люками. В очередной раз осмотревшись, дед Максим, натужно хекнув, поднял один из люков.

— Скорее, братья! — лукаво улыбнувшись, он махнул нам рукой, чтобы благородные господа веселее шевелили булками.

Я спускался первым. Внизу было темно, хоть глаз коли. Однако когда я ступил на твёрдую поверхность, сразу понял, что места вокруг хватает, и отошёл в сторону.

За мной спустились и остальные. Когда отцепился от лестницы наш замыкающий — дед Максим, глаза мои привыкли к полутьме. Я видел, как, пошарив рукой слева от лестницы, он нащупал фонарик — нам заранее советовали ничего с собой не брать, кроме липовых паспортов, на случай обысков.

Дед пошёл первым, попутно рассказывая, что канализация проектировалась таким образом, чтобы в ней имелись эдакие сухие отнорки. Островки безопасности, как их называли работники прошлого. Мол, если резко начнётся ливень и поднимется уровень сточных вод, и в этот момент внизу будут работники, у них имелся шанс спастись — добраться до островка, расположенного выше, и переждать.

— Но сейчас они не так востребованы, как раньше. Уровень воды в реке стал сильно ниже, — деловито объяснял старик.

В общем, островки эти облюбовали члены общины. Местами даже двери поставили и перегородки.

— Слушай, дед Максим, а скажи, правда, что на самом деле денег у вас хватает? Что все истории о тайных богачах, о том, как под личиной заброшенной халупы в рабочем районе скрывается роскошный дом с дорогим ремонтом — правда? — наседал на старика Арвин.

Тот лишь загадочно улыбался.

Пока мы шли, я запоминал дорогу. Обычному человеку тут легко заблудиться. Так ещё и нищие, по словам деда Максима, часто меняют отнорки.

— С одной стороны, кажется, будто идём одни по этой канализации, отчего как-то жутковато, — в один момент проворчал яростный воин, Мастер жи́вы и космодесантник Ярополк Лютнев. — С другой же, мне кажется, что на нас пялятся из темноты. А это ещё сильнее жути нагоняет.

— Не кажется тебе. Иногда и правду пялятся, — успокоил я его.

Дед Максим водил нас по канализации чуть больше двух часов, прежде чем мы остановились у тяжёлой двустворчатой двери. Старик замысловато постучал, выбив рваный ритм. Через тридцать семь секунд дверь открылась.

Ну что сказать… Жилой отнорок я как раз примерно, так и представлял — разделён на зоны-комнаты, всюду кровати, гамаки, провода удлинителей. Даже кухня есть с холодильником. Правда, всё грязное и старенькое.

Из новых чудес техники в этом отнорке имелось только то, что ни по какой логике в нём иметься не должно.

Четыре комплекта космодоспехов.

— Форкхво дерьмо, как так-то! — всплеснул руками Арвин. — Как они умудрились прибыть сюда раньше нас?

— Вас незаметно провести сложнее, чем то, что в машине Иштвана, — улыбнулся один из жителей отнорка — старик с белоснежными зубами. Искусственными, если приглядеться, и, вероятно, съёмными. — Но если бы вы поехали в тайном отделе его машины…

— Нет-нет! Спасибо, — поднял руки Арвин. — Мы выбрали долгий, но безопасный путь. Надеюсь, доспехи тоже никто не видел.

— Не видел. Но патрулей Иштвану пришлось проехать больше, — проговорил белозубый дед.

Я слушал их беседу вполуха, осматривая свой космодоспех. Вроде всё нормально. Сняв шлем, надел его, активировал и отключил отсроченное самоуничтожение — мы активировали его заранее, на случай если доспехи до нас не дойдут.

После чего связался с остальной группой. Теми, кто был в любой момент готов вылетать на «Крыле Ястреба».

— Народ поднимается, — сообщил я Арвину, Оболенскому и Ярому, которые уже тоже успели проверить доспехи и отключить таймер самоуничтожения.

— Отлично! — бодро произнёс мой лучший друг. — Одеваемся?

Три минуты нам потребовалось, чтобы под любопытными взглядами членов общины облачиться в космодоспехи.

Шлем я не надевал. Обвёл взглядом хозяев отнорка и медленно кивнул.

— Благодарю вас за помощь. От всего сердца. Я никогда не забуду ваш поступок, — произнёс я.

— Сочтёмся, — махнул рукой белозубый дед. — Я верю, что ты не обманешь, отец императора. Ну а мы ребята негордые — если надо о себе напомним.

Он усмехнулся, и мы пожали друг другу руки.

А затем вышли из отнорка.

Все нищие последовали за нами.

— Чего это вы праздничное шествие устроили? — глянув на них через плечо, спросил Арвин.

— Так любопытно, как вы пройдёте, — хмыкнул дед Максим. — Говорил же, стена минимум два метра толщиной. От мощного взрыва может обвалиться. И наверное, там есть камень, блокирующий жи́ву.

— Справимся, — усмехнулся я.

Нужную стену нам дед Максим показывал ещё, когда мы шли к отнорку. Сейчас потребовалось десять минут, чтобы до неё добраться. Когда Андрей Оболенский вежливо просил нищих отойти подальше в интересах их безопасности, со мной связались с «Крыла Ястреба».

— Наши на месте, — сообщил я.

— Братья и сестры, сейчас мы увидим начало смены эпохи, — в пятнадцати метрах за моей спиной прозвучал голос белозубого старика.

Взглянув на него, Арвин хмыкнул.

— Прежде, чем это случится, мне нужно жене позвонить, — заявил он.

— Вечно бы вам шутки-шутить, уважаемый Тёмыч, — обречённо вздохнул дед Максим.

— Не шутка это, а часть плана, — лучезарно улыбнулся ему в ответ мой лучший друг.

* * *

Княгиня Новочеркасская — Юлия Евгеньевна Платова, с достоинством перенесла удар, когда поняла, что вместо медового месяца — легендарного послесвадебного времяпрепровождения, воспетого в романтических книжках, её ждёт оперативное управление княжеством, вставшим на военные рельсы.

С новой ролью бывшая глава учсовета «Алой Мудрости» и бывшая великая княжна, с малых лет обучавшаяся управленческому делу и экономике, неплохо справлялась. Да и новые родственники и местные управленцы помогали. На самом деле, предыдущие князь и княгиня выстроили рабочую схему и передали сыну и невестке вполне себе отлажено функционирующий «аппарат».

Несмотря на это, нельзя сказать, что у Юлии Евгеньевны было мало работы. Наоборот. К тому же, муж много внимания уделял военным делам, а затем и вовсе улетел на опасное задание.

Но!

На следующий день после свадьбы он посвятил свою жену в огромную тайну. Дал персональное задание, которое мог доверить только ей.

Поэтому, кроме «работы» княгиней, Юля сразу же заняла вновь созданный пост исполнительного директора «Триединства». Важного ресурса, который уже приносит огромные деньги четырём княжеским семьям, которым принадлежит, а заодно и служит рупором правды.

Однако исполнительным директором в этой компании Юлия стала лишь для прикрытия, чтобы обосновать своё нахождение в главном офисе компании, расположенном в Новочеркасске.

А учитывая, что офис работает круглосуточно — в том числе и пребывание здесь в тёмное время суток.

И вот, сидя в своём рабочем кабинете, молодая княгиня пыталась сосредоточиться на деле, когда ей поступил долгожданный звонок.

В четыре часа утра.

«У них всё отлично! Здорово!» — мысленно ликовала Юля, услышав голос мужа.

— А теперь, ненаглядная моя, твой ход, — произнёс через динамик телефона Арвин. — Считай у тебя самая важная роль! По твоему приказу свершится судьба мира!

— Я поняла. Можешь во мне не сомневаться! — серьёзным тоном проговорила Юля.

Княгиня была бы рада подольше поговорить со своим драгоценным князем, но время поджимало.

Завершив разговор, она резко поднялась на ноги и вышла в коридор. Решительно цокая каблуками, княгиня Новочеркасская шла, не обращая внимания на немногочисленных сотрудников компании, кланяющихся ей вслед.

Она поднялась на третий этаж и прошла в самый конец коридора. Туда, где располагался один из самых бесполезных отделов, по мнению многих сотрудников — Отдел выбора подарков.

Все знали, что люди из этого отдела получают свою зарплату за то, что прочёсывают гигантские просторы «Триединства», дабы найти идеи для подарков, а то и сами подарки, которые князья Новочеркасский, Енисейский и великий князь Тверской могут подарить своим близким, деловым партнёрам, да даже сотрудникам офиса на день рождения компании.

— Приветствую, господа! — выпалила княгиня, влетев в кабинет и захлопнув за собой дверь.

Все пять сотрудников отдела подарков, которые именно сегодня работали всем составом в ночную смену, тут же вскочили со своих мест, сперва вытянулись по струнке, а затем поклонились.

— Достаточно. Благодарю вас за ту брошь, которую его сиятельство подарил мне на Женский день. Мне понравилась. А теперь возвращайтесь на свои места. Код: «три-ноль три. Активация второго уровня. Истинное лицо Триединства».

Лица сотрудников «отдела подарков» мигом изменились. Посерьёзнев, лучшие специалисты мира информационных технологий, обученные по методике Архуна, вернулись за свои компьютеры и принялись с неимоверной скоростью бить по клавишам.

Глядя на слаженную работу профессионалов, княгиня невольно вспомнила общеизвестную расшифровку названия «Триединство»:

Общение-Отдых-Торговля.

Однако, выйдя замуж за Арвина, она узнала истинную трактовку этого термина, который закладывали в него четыре создателя — три князя и один гениальный учёный.

Суть Триединства: Деньги-Информация-Власть.

— Ваше сиятельство, всё готово к активации, — отвлёк её от размышлений один из программистов. — Что запускаем?

— Вот это вот видео, — с коварной полуулыбкой, проговорила княгиня Новочеркасская, протягивая ему флешку.

Глава 29

Княгиня Енисейская в восемь часов утра раскачивалась в кресле-качалке и кормила сына, когда вдруг включился экран её телефона, лежащего рядом, и она услышала голос своего любимого мужа:

— Жители Российской Империи! Здравствуйте! Если вдруг кто-то не знает, меня зовут Аскольд Андреевич Александрит, это моя жена — Софья Ивановна, и наш любимый сын — Архей Аскольдович. Мы княжеский род княжества Енисейского…

Соня уже взяла в руки смартфон и пару секунд не отрывала глаз от экрана.

— Смотри, нас всех показывают, — ласково произнесла она, повернув смартфон к сыну. Тот состроил серьёзное лицо, и изо всех сил пытался понять, что говорит его папка с экрана.

А говорил он следующее:

— Прошу не пугайтесь, что ваши устройства вдруг начали показывать это видео. Это всего лишь небольшая демонстрация передовых технологий, доступных нам и нашим союзникам, — с улыбкой проговорил Аскольд. — Мы хотим подарить новые технологии нашей любимой стране… Но это после, — его взгляд стал суровым. — После того как мы разберёмся с грязными обманщиками и проклятыми цареубийцами! С Годуновыми!

— Жители империи! Я — дочь императора Ивана Рюриковича и сестра убиенного по воле Годуновых императора Игоря Рюриковича! И я хочу поведать вам страшную тайну! — Соня внимательно смотрела на собственную речь, которую показывал смартфон.

Видела свои горящие глаза со стороны, слышала призывный тон:

— Род Рюриковичей испокон веков защищал страну! Принимал на себя проклятья тайных завистников и открытых недругов, желающий уничтожить Россию! Отражал их! И оберегал русский народ! Однако в какой-то момент врагов стало слишком много! Род Рюриковичей стал нуждаться в надёжном товарище. Хранителе рода от мирских невзгод. Чтобы Рюриковичи могли сосредоточиться на духовной защите… И… Вы знаете, что этим родом стали Годуновы. Это — не тайна. А тайна в том, что Годуновы не давали Рюриковичам вернуть свою былую силу. Рюриковичи думали, что отдохнув, смогут вновь самостоятельно вести страну за собой. И в духовной сфере! И в мирской! Но отдохнуть им не дали. Говорю вам, как есть — Годуновы убивали Рюриковичей. Не давали нам возродить род! А дочерей — насильственно брали замуж. Как вы думаете, почему в отличие от княжеских семей, Рюриковичи в последние четыреста лет не представляли свету своих детей? Как раз потому, что численность детей регулировали Годуновы. Им нужно было, чтобы лишь один наследник дожил до совершеннолетия, чтобы было кому наследовать трон.

Глядя на собственное выступление, Соня сжала зубы и мотнула головой. Она помнила, как записывали эту речь. Помнила, как подкатил ком к горлу… Да что там, сейчас она это видела. И видела, что глаза её намокли.

«Сильно вышло…» — подумала княгиня.

— В это сложно поверить… Но я знаю, о чём говорю. Годуновы были не хранителями, а тюремщиками — клянусь вам кровью бога Рода, текущей в моих жилах! Рюриковичи тратили всю свою духовную силу, чтобы быть барьером для империи, но в миру не могли защитить себя от пленителей… Меня саму ждала незавидная участь… Стать игрушкой в руках Петра Годунова… Стать Годуновой! И дать этому роду очередной прилив силы… Да! Годуновы насильственно брали в жены дочерей, в чьих жилах течёт кровь великого древнего богорождённого рода. Именно поэтому в довольно юном роде Годуновых постоянно рождались самородки-одаренные, которые становятся высокоранговыми бойцами. Годуновы в прямом смысле росли на крови Рюриковичей… А вместе с тем росла и их жажда власти. В какой-то момент им захотелось полностью занять место Рюриковичей. Стать императорами! И к чему это привело, вы знаете… Но Годуновы не богорождённый род. Они не могут стать духовным щитом империи. Убив моего брата, они уничтожили старую империю… Но права создавать новую у цареубийц и кровопийц нет.

— Судари и Сударыни! — с экрана вновь заговорил Аскольд. — Перед вами та, кто по всем законам — и божественным, и мирским является наследницей рода Рюриковичей. Верные империи князья и бояре видят в моей жене ту, кто вправе определить будущее империи. Только ближайшая наследница имеет право распоряжаться наследием. Наша империя — наследие великого Рюрика и его потомков. И это наследие по признанному праву переходит в руки Софьи Ивановны, дочери Ивана IX Рюриковича.

— Жители Империи! — теперь с экрана смартфона вновь заговорила Софья, глядя, казалось, прямо в душу зрителю. — Я с гордостью принимаю своё наследство! И как потомок Рюрика, я желаю лишь лучшего своей стране! Прошлая империя пала! Но это не значит, что она исчезла! Как наследница рода Рюриковичей, я объявляю начало второй Российской империи! Империи Александритов! И как на стыке двух эпох родилась новая империя, так на стыке двух богорождённых родов родился её император! Жители Империи, позвольте представить вам нового императора! Архея I. Первого человека, рождённого с фамилий Александрит! Того, в чьих жилах течёт кровь Рода, Перуна и других богов. Того, чей род положит конец распрям внутри империи и станет мостом в светлое будущее!

— Уа! — заявил Архей, смотревший вместе с матерью на экран телефона.

— Да, ты отлично получился, — согласилась Софья. — Но сейчас будет главное, речь нашего папочки!

— Судари и Сударыни. Как глава рода Александрит, и как отец Архея, согласно имперским законам, заветам предков и традициям, я несу ответственность за его жизнь и его поступки до тех пор, пока Архей не достигнет совершеннолетия. Я считаю своим долгом помочь сыну построить справедливое будущее для нашей империи. Нет, я хочу, чтобы это справедливое будущее наступило раньше! Я приложу все усилия, чтобы к совершеннолетию Архея не только в России, но и во всём мире наступил мир! И первое, что я сделаю — покончу с предателем — Александром Годуновым и всеми, кто его поддерживает. Во имя единства России! С нами боги, судари и сударыни! С нами император!

— Уа-а-а!!! — торжественно завопил Архей, впечатлённый отцовской речью.

— Да… — задумчиво проговорила его мать. — Должно быть, сейчас битва уже в самом разгаре.

* * *

Несколькими минутами ранее. Москва. Канализация недалеко от Кремля.

— Ох едрить коня в дышло!!! — воскликнул белозубый дед, когда в кармане его растянутой дырявой кофты зазвучал мой голос. — Что делается-то?!!

Он выхватил телефон из кармана, тот подпрыгнул и чуть не брякнулся широким экраном на пол. Каким-то чудом дед, продемонстрировав выдающиеся навыки жонглёра, смог не разбить своё устройство.

Поймав телефон он, как и остальные нищие за его спиной, впился глазами в экран.

— Форкх его дери, это ж новейшая модель! — удивлённо выпалил Арвин, глядя на эту картину. — Из линейки Александритов-Морозовых!

— И интернет в этой дыре ловит… Чудеса! — буркнул Ярый.

Я усмехнулся и удовлетворённо улыбнулся.

Сработало! На территории всей страны на всех устройствах, имеющих выход в интернет и способных воспроизводить видео, открылась вкладка «Триединства» с нашим семейным выступлением. Люди увидят, как мы объявляем рождение Новой Империи! А затем, как другие княжеские семьи публично признают законность правления императора Архея Александрита.

Затем на этом видео и я, и князья призовут народ признать и всеми силами поддержать Архея. А после в обычном «Триединстве» появится куча постов с инструкциями. Так сказать, что нужно сделать во имя Императора!

Хех… Мой малыш не промах! Только-только научился с бочка на спину переворачиваться, а уже императором самой огромной страны на планете стал.

Я испытал облегчение. По понятной причине мы не могли в полной мере проверить работоспособность второго уровня «Триединства», так что оставался крохотный шанс, что ничего не получится.

Да уж, сейчас я как никогда рад слышать собственный голос. Пусть и через динамики чужого телефона.

— Ладно, господа! Собрались! Пора начинать! — рявкнул я, подумав, что как раз в этот момент на головы Кремлёвских охранников летят космодесантники высших рангов. Пока эти охранники изумлённо пялятся на экраны телефонов и компьютеров, силясь понять, что же происходит!

Ладно, к Форкху лишние мысли. Нужно сконцентрироваться.

Я расширил облако альтеры и чуть прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Ага… знакомые ощущения. Стена передо мной, как стены в дорогостоящих камерах — по сути, является артефактом, блокирующем жи́ву. Такие артефакты стоят бешеных денег, так что оборудовать в тюрьме подобные комнаты по карману единицам.

А тут целую стенку в канализации поставили.

Хех… Всё ради безопасности Годуновых.

Даже ломать жалко. Особенно если вспомнить, что я планирую сделать Кремль одной из резиденций моего рода… Это ж потом за свой счёт всё чинить?

Горько вздохнув, я свёл пальцы правой руки, будто превращая кисть в нож. До боли в мышцах и костях поднял уровень альтеры и…

Вонзил руку почти по плечо в камень.

— Легко вошло, — прокомментировал я.

— Видать она долго ждала и уже подготовилась, — не оставил нас без пошлой шуточки Арвин.

— Быстрее управлюсь, чем думали, — сказал я, выпуская с кончиков пальцев поток альтеры.

— Твоя тёща утверждает, что скорость не всегда к месту.

Я не отреагировал на его слова, а то он, как клещ, не отцепится. Выпуская с кончиков пальцев альтеру, я за минуту вырезал круглое отверстие в стене. Не на длину моей руки, а на всю толщину стены — на все два с лишним метра.

Получился вложенный в стену цилиндр.

— Все готовы? — я бросил взгляд на своих.

Воины уверенно кивнули. На этот раз даже Арвин отказался от своих шуточек.

Я приложил пятерню к вырезанному цилиндру и начал выпускать альтеру. Стена, превращаясь в пыль, натурально разлеталась в разные стороны.

До меня доносились восхищённые вздохи наших зрителей:

— Ух ты!

— Вот это да!

— Невероятно!

Всё шло как по маслу. И вот, через две минуты проход в особо охраняемую канализацию Кремлёвского комплекса был открыт.

Правда, в тот же момент завопила серена.

Но скрываться нам уже было незачем. На поверхности уже во всю шёл бой с нашей основной группой.

* * *

— Форкх меня дери, как мы и думали, тут один из тайных ходов! — восторженно вопил Арвин на канале нашего мини-отряда, когда мы вчетвером летели по Кремлёвской канализации.

Понять его реакцию было просто. В отличие от общегородской канализации это место напоминало ухоженный тоннель — сухо, чисто, на стенах мерцают фонари…

И система охраны имелась тоже — динамики сигнализации да видеокамеры. И то, и другое Арвин с Ярым отстреливали лазерами, споря, кто успеет сбить больше.

Ярый нещадно проигрывал.

Туннель петлял, и хорошенько разогнаться не получалось. А ещё дважды перед нами оказывались стены — когда сработала сигнализация, эти стены отсекли нас от цели. Оба разы стены были из камня, блокирующего жи́ву. Соседние стены на этих участках были тоже «артефактными», так что обычный одарённый не смог бы здесь пройти.

Но нам плевать. Мы эти стены практически и не замечали.

Эх… дорого восстанавливать всё будет… Дорого.

Так пролетели три минуты. Впереди показалась очередная стена.

Перед ней мы замерли.

— Что такое? — удивлённо спросил Ярый, по понятным причинам хуже всех нас управлявший с альтерой.

— Эта не охранные перегородки, а тупик, — ответил ему Арвин.

— То есть мы не туда свернули? — быстро сообразил Ярый. — Бывает. Просто Господин так уверенно вёл нас, я думал, мы по карте идём.

— По какой карте? — рассмеялся Арвин. — Мы даже толком не были уверены, что этот тоннель вообще существует. Всё это время нас вело чувство направления Аскольда. Ну и программа помощи прохождения лабиринтов в шлеме его «Золотого льва».

— Разворачиваемся! — скомандовал я.

Вернувшись на четыреста метров, я свернул направо и продолжил лететь вперёд. Тут направо… тут… Пожалуй, налево… мы уже почти под внешней кремлёвской стеной.

Хм…

Форкхово дерьмо!

Прямой тоннель, по которому мы пролетели последние двести пятьдесят метров, внезапно закончился развилкой.

Четверной.

— Это что же… шутка Богов? — удивлённо спросил Ярый. — Нас четверо… И четыре пути! Нам суждено разделиться, и…

— Аск, хватит заставлять Ярого читать умные книжки! — возмутился Арвин. — А то он у тебя в Сенеку превратится! Дружище, — повернулся он к моему верному Мастеру, — когда эта заварушка закончится, я дам послушать тебе песен про нормальные, чёткие разборки. Тебе должно понравиться.

— Э-э… Спасибо, конечно, — растерянно пробормотал Ярый, — но…

— Отставить, — рявкнул я и задумался.

— Что? Всё-таки разделимся, да? Пойдём поодиночке, и каждый встретит свою судьбу? — подражая интонации Ярого загомонил Арвин. — Кто-то корону… Кто-то битву… Кто-то лишнюю бабу, а бедняга Ярый героически помрёт?

— К Форкху разделение! — воскликнул я, рванув в крайний правый тоннель. — Все за мной!

Единственная дорога, выбрав которую я ошибся, чуть отходила в сторону от самого прямого пути в Кремль. Мне нужно было проверить и убедиться.

И вот сейчас на развилке я выбрал самый прямой путь к цели.

Спустя минуту на границе расширенного облака альтеры я ощутил людей.

Отлично! Тот, кто проектировал этот тоннель, во главе угла ставил быструю эвакуацию. А не задачу запутать врага.

Я остановился. Как и трое космодесантников за мной.

— Прошу вас, — произнёс я, обращаясь к Андрею Оболенскому и указывая вверх, на плотно закрытый люк над нашими головами.

— С радостью! — отозвался великий князь Тверской, выпуская в люк извивающегося белоснежного дракона, сотканного из молний.

Дракон открыл нам проход и, заложив круг, распугал тех, кто приготовился встречать квартет незваных гостей.

Мы взмыли вверх и наконец-то покинули успевшие надоесть тоннели.

Ну здравствуй, Московский Кремль! Рад снова тебя видеть!

Глава 30

— Ух ты! Сколько народу! — проговорил Арвин через внешний динамик. Мой друг даже не пытался скрыть удивления.

Мы вчетвером зависли в воздухе, в шести метрах над землёй, и отлично видели двадцать пять человек, прибывших нас «поприветствовать». Учитывая, что сейчас передовые силы, охраняющие Кремлёвский комплекс и Годуновых, сражаются с нашими товарищами, отражая нападения с воздуха…

Для нас четверых собрали все остатки, способные сносно сражаться.

Вон, даже совсем молодые лица есть. Вижу четверо парнишек чуть старше нас с Арвином. Вряд ли все четыре уже полноценные Мастера, стало быть, пригнали и немного Наставников.

Даже несколько женщин есть — и эти боевые дамочки яростно на нас смотрят.

Но в глазах половины из этих вояк я вижу смятение и страх.

И все же достойные противники среди них имеются. Как минимум три Гуру — два Годуновых, считая наследника, и глава их вассального рода — Аркадий Савинов.

Стоп…

— Прибыли нас встретить, Дмитрий Александрович? — решил обратиться я к наследнику рода Годуновых, раз уж нас сразу не атаковали. — А не изволите ли сообщить мне, где сейчас ваш достопочтенный батюшка?

— Не твоего ума дела, грязный предатель, дерзнувший объявить своего выродка императором! — выкрикнул Дмитрий Годунов. — Мы здесь, чтобы забрать твою голову и разбить вас! И…

От него шли невидимые волны силы.

Но…

— А ты не обнаглел ли, так говорить о моём сыне, а? Яйцо сарнитское? — прорычал я, выпуская захлестнувшие меня эмоции на волю.

Золотые молнии разлетелись в разные стороны, полностью заполнив зелёную лужайку. Я видел, как они пляшут на ногах и телах врагов, поднимаясь им почти до груди. Видел ужас в глазах некоторых из них. Видел, как люди пятятся, падают на землю, и…

— Склонитесь перед отцом императора!!! — взревел я, выпуская новый импульс Ауры Александритов.

Половина войска Годуновых оказалась на коленях, приложившись лбом к зелёной траве.

— Упс… папочка зол, — раздался где-то на задворках сознания смешок Арвина.

— Отец, рули! — бросил я бразды правления отрядом Андрею Оболенскому и с места выжал максимальную скорость космодоспеха.

Я хотел как можно быстрее покончить с вражеским командиром, стоявшим перед моими глазами!

И всё же, когда я начал двигаться, тело Дмитрия Годунова начал покрывать стихийный доспех огня. Моя Аура сильно ударила по всем — и по своим, и по чужим. Но её недостаточно, чтобы могучие уверенные в себе воины сдались без боя.

Но всё равно эффект на лицо. Никто из врагов нас даже атаковать не успел! Хоть они и ждали нашего появления.

Не обращая внимания на то, что происходит на остальных участках боя, я врезался плечом в грудь Дмитрия Годунова, снося его прочь.

Я почувствовал дикий жар — Гуру с атрибутом огонь начал всю свою жи́ву вваливать в защиту. Наполнять ей стихийный доспех, поднимая до предела температуру вокруг себя.

Не обращая внимания на это, я осыпал его градом стремительных ударов в корпус. Под моими кулаками его доспех «плыл» — начинал растворяться, но тут же восстанавливался. Быстрее… сильнее!!!

— Риск перегрева, — ровным тоном сообщила космо-Алиса.

Ага! Знаю я! Да разве можно сейчас остановиться? Вон как Годунова швыряет из стороны в сторону! Всё-таки мощный удар моей Аурой не прошёл для него бесследно. Так ещё и сам Дмитрий хоть и Гуру, но явно не из сильнейших. Вероятно, лет через пять-семь вышел бы на пик формы, но…

Кто ж этому гаду даст столько прожить!

Форкхово дерьмо! Он хоть и не успевает контратаковать, но температуру вокруг увеличивает. Тварь! Сколько еще продержится мой доспех? Космо-сестричка пока молч…

— Перегрев всех систем!

Сарнитские дебри, дожарил всё-таки? Ну ничего… и с перегревом доспех какое-то время ещё поработает!

Форкх меня дери! Главный вопрос, где Годунов-старший?! Он точно не из тех, кто будет прятаться… Но насколько нам известно, Канцлер не покидал Кремль. Нужно исходить из того, что он где-то здесь…

А значит нельзя тратить все силы и выкладывать на стол козыри в бою с его сыночком, средненьким Гуру!

Нужно поднажать! Ещё сильнее!!!

Форкхово дерьмо, уже глаза на лоб лезут от боли. Хотя за то время, что я в этом мире, моё тело стало крепче, объёмы альтеры, которые я пропускаю через себя, выросли, как и доступные мне запасы жи́вы.

По объёмам жи́вы я и вовсе приблизился к Мастеру. Правда, по техникам заметно отстаю — истинные самородки, которые впервые засияли ещё в детском возрасте, рано начинают тренироваться и всё свободное время тратят на тренировки. До семнадцати лет Аскольд Сидоров не был осветлённым. А у меня хватает других забот, кроме отрабатывания техник жи́вы. Князь-воитель — это тебе не школьник, у которого гарантированно полдня и выходные свободны.

И всё же сейчас я могу одолеть средненького Гуру один на один без серьёзных последствий для организма!

Да! Могу!

Я был близко к врагу в начале боя! Напал первым! Давлю его Аурой на полную мощность!

Ему не выстоять против меня в сверхближнем бою!

Распаляя себя подобными мыслями, я чувствовал, как становлюсь ещё быстрее. Я видел, что золотые молнии Родовой Ауры Александритов расходятся в разные стороны всё новыми и новыми импульсами.

Видел я и то, как мои кулаки пробивают стихийный доспех врага.

Я чувствовал, как трещат его кости.

У него нет шансов выстоять против меня сейчас.

Удар… ещё удар… и… осталось три! Больше не выдержит! Два…

— Аскольд!!! — слева от себя я услышал яростный крик Арвина.

Я мгновенно перегнал большую часть альтеры в облако, и ощутил огромный энергетический сгусток, несущийся в мою сторону.

Задача — победить Дмитрий Годунова без последствий. И если я сейчас наплюю на опасность, меня здорово припечатает… Сражаться потом будет уж точно не с руки…

Форкхово дерьмо!

И отпускать Годунова уж точно не хочется! У него стихийного доспеха почти не осталось!

Вместо удара я схватил врага за лацкан плаща и рубаху и рванул вверх. Подо мной пролетел страшный и детализированный носорог, сотканный из воздуха. Его создателя — Гуру Аркадия Савинова уже атаковали в две руки Арвин и Андрей Оболенский. Но это вовсе не значило, что Савинов скоро проиграет — Оболенскому приходилось параллельно сражаться со Всеволодом Годуновым — дядей Дмитрия и младшим братом Канцлера — тем самым Гуру, который присутствовал на свадьбе Арвина… Тогда ему вместе с семьёй удалось сбежать от нас во время ночного нападения.

Самого же Арвина сейчас атаковали Мастера. Как ни крути, нас меньше, чем врагов. И только я сейчас сражаюсь один на один — остальным приходится метаться между нескольких противников.

Форкх меня дери! Пора заканчивать! А то Дмитрий Годунов восстановит стихийный доспех, и…

Я ощутил, что из тела моего противника вырвался поток жи́вы. Вот ведь! Всего пары секунд ему хватило, чтобы подготовить контратаку.

Мы были уже в восьмидесяти метрах над землёй, когда я разжал пальцы, продолжая лететь ввысь.

Годунов начал падать, а огненный поток из его груди атаковал пустоту.

Эх… Почему космодесантники не сбрасывают противников с огромной высоты на землю? А потому что поднимать их опасно. Враг брыкается и атакует. А ещё потому что покров и стихийный доспех Мастера с огромной долей вероятности позволят ему выжить при падении с высоты в сотню метров. А если Мастер ещё и с помощью техник будет пытаться смягчить падение, то и вообще не пострадает.

Годунов — Гуру. А до зелёной лужайки так и вовсе меньше сотни метров.

Но плюсы в его падении есть — а именно частичная потеря концентрации.

Торжественно улыбаясь, я устремился вниз, концентрируя альтеру и жи́ву вокруг правого кулака.

Нагнав его, когда до земли оставалось сорок метров, я от души врезал Годунову. Да, он защитил голову, но его левая кисть с хрустом треснула. А сам он обрёл дополнительное ускорение.

Отлично. Финальный удар будет нанесён в момент приземления.

До земли Годунову оставалось пятнадцать метров, когда я увидел его обезумевший злобный взгляд.

А дальше… он разжал пальцы правой руки, и я успел увидеть крохотный тёмно-зелёный шарик.

В следующий миг от этого шарика во все стороны хлынул тёмный газ. Но даже сквозь этот газ я видел, где находится мой враг. Он не успевал защититься, я тянулся к нему, чтобы врезать, и…

Внезапно моё тело сжалось, будто пропустив какой-то невидимый энергетический импульс. Перед глазами все поплыло. От концентрации не осталось и следа.

Я не уверен, сохранилось ли в тот момент хоть немного альтеры и жи́вы в моём кулаке. Или же Годунов просто получил удар от моей тушки, закованной в космодоспех и свалившейся на него с высоты?

Неважно.

Главное, враг так и не смог защититься. Я врезался в него и повалил с ног.

Но оцепенение с меня так и не спало. Всё тело разрывало от боли, я больше не видел ничего перед собой…

Однако почувствовал, как Годунов, кряхтя, откинул меня в сторону. По-моему, он помог себе огнём и мой «Золотой лев» сейчас немного повреждён.

— Вот и все гнусные предатели! — услышал я торжествующий голос Годунова. — У вас не было и шансов против нас! Это полная победа рода Годуновых! Рода, первого после Рюриковичей! А значит сейчас — первого рода Империи!

Эк его понесло… Я всегда знал, что Дима Годунов не чета своему папке. Явно же хочет меня убить, других вариантов даже не рассматривает. И вот решил поглумиться над поверженным противником. Годунов-старший бы молча прикончил уже и пошёл бы делать дела…

Хотя прикончить меня у него бы не вышло.

— Вы говорили о новой эпохе? — продолжал надрывать глотку Дима Годунов. — Вы правы! Она началась! Эпоха Годуновых! И я император Дмитрий Третий, первый из династии Году… А? Как ты можешь двигаться? Почему ты встаёшь после яда «Печени Аспида»? А… почему вы… Что?..

«Печень Аспида», значит? Как я и думал. Очень редкий и мощный артефакт. Князь Выборгский устраивал нам лекцию о том, какими артефактами теоретически могут располагать Годуновы. Так вот, этот в самом деле выпускает ядовитый газ, от которого жи́ва совершенно не способна защитить. Действует на всех, у кого нет огненного камня.

У нас таких камешков не было.

Но имелись другие способы справиться с газом. Например, система воздухоочистки в космодоспехе. Правда, увы, этот «волшебный» газ она всё же не смогла очистить полностью. Зато, как только произошло отравление организма, автодоктор космодоспеха взялся за дело.

Плюс альтера.

Мне даже не пришлось использовать собственный артефакт, отложенный «на самый крайний случай».

И вот я снова на ногах… Вокруг газ… Но благодаря визорам шлема я всё отлично вижу. Итак, Арвин и Оболенский поднялись, готовы продолжить бой. Ярый тоже… но он как-то пошатывается. Не удивительно, учитывая, что он относительно недавно стал воителем альтеры.

Значит с моими ребятами всё в порядке. Здорово. Но…

Я почувствовал, как злоба вновь захватывает меня с головой.

— Может, отключишь артефакт? — прорычал я. — Твои люди страдают! И могут умереть!

Да, из наших врагов на ногах остались лишь трое Гуру. Не удивительно, учитывая, что огненные камни очень редки.

Этот гад решил пожертвовать своими же, лишь бы прикончить нас! Форкх его дери, нас четверо! А валяется под ногами двадцать два человека — в пять с половиной раз больше!

— Тварь бесчестная! — гневно воскликнул Андрей Оболенский.

— Покончите с ними! — в ответ рявкнул Годунов.

Газ начал рассеиваться. Похоже, он таки отключил артефакт. Но вряд ли из-за заботы о своих бойцах, а потому что на нас он не действует, а видимость сильно ухудшает.

В меня полетело огненное копьё.

Форкхово дерьмо! Позади меня валяются люди. По возможности мне хотелось бы избежать лишних жертв!

С этой мыслью, я создал щит из молний, сконцентрировав перед ним альтеру, вместо того чтобы тупо уйти в сторону.

Копьё врезалось, и щит начал трескаться. Я влил ещё больше жи́вы и альтеры в эту защиту. Полторы секунд продержится.

Резко рванув влево, я обогнул свой щит. Буквально пару мгновений мне потребовалось, чтобы настичь Годунова.

Ведь он всё ещё был слишком близко ко мне.

А затем я дал волю ярости. По земле вновь разбегались в разные стороны золотые молнии родовой Ауры. Пусть их было меньше, чем раньше — всё-таки эмоции — ограниченный ресурс. Да и не могут они быть постоянно одинаково острыми. Однако эффекта от внезапной активации Ауры хватило, чтобы и без того не самый уравновешенный Дмитрий Годунов сбился с ритма.

Травмы, полученные ранее, давали о себе знать. Он не успевал восстанавливать стихийный доспех с той же скоростью, что и раньше.

Но враг не сдавался.

Напротив, лишь входил в раж.

— Годуновы не проигрывают!!! — в один момент заорал он. — Мы вас разда…

Договорить он не успел, так как мой кулак врезался в его челюсть.

Враг пошатнулся, начал отступать, но я поймал его за грудки и дёрнул на себя.

Продолжил методично избивать эту гнилую тварь, точно боксёрский мешок.

Кожа и мышцы рвались под моими ударами. Ломались и сыпались кости… Но он до последнего держал покров.

Даже когда уже едва стоял на ногах.

— Сдавайся, — коротко произнёс я.

Если сейчас именно он отвечает за оборону Кремлёвского комплекса, и он прикажет остальным защитникам сдать оружие, нам будет проще.

Однако вместо ответа Годунов плюнул в меня. Слюна, смешенная с кровью моего врага, упала перед моей ногой.

— Годуновы… никогда не сдадутся… и не подчинятся! Мы — величайший род! Ты умрешь, падаль чужеземная… А мой сын продолжит моё дело!

Дмитрий, раскинув руки в стороны бросился на меня, будто был рад нашей встречи и хотел обнять. Рядом с его головой появился огненный шар, и…

Дальше всё произошло в считанные мгновенья. Я коснулся руки Дмитрия и понял, что на нём нет покрова! Затем созданный им огненный шар снёс ему полголовы, а после…

Раздался взрыв.

Content

Элиан Тарс
Аномальный наследник. Том 10

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30