Элиан Тарс

Аномальный Наследник. Том 7

Глава 1

Как же быстро летит время! Оглянуться не успел, а уже середина мая! На носу итоговые экзамены за первый курс в лицее, затем каникулы…

Но перед финальным учебным рывком нам с ребятами таки удалось выкроить время и организовать тренировочный лагерь — своего рода отдых от всех напряжённых дел.

Из Москвы мы вылетели в четверг вечером двенадцатого мая. Я всю неделю был в предвкушении нового путешествия в очередной неизвестный мне уголок страны. В Сибирь за последние два месяца я уже летал трижды, до этого посещал Выборг, не раз был в Твери…

Я ждал, что вот-вот окажусь на юге, в гостях у моего лучшего друга Арвина.

В княжестве Новочеркасском.

Туда мы прибыли большой толпой. Компанию мне составили четыре мои сёстры Оболенские, Влад с Инной, великая княжна Казанская и даже два моих братца — Боря и Глеб. Полететь со мной хотела и моя целительница Вероника, но в тренировочном лагере ей делать особо нечего — «боевая магия» идёт вразрез со всем её существом. К тому же на те же даты у девушки выпала какая-то важная встреча в храме Лады. Что-то вроде мастер-класса и обсуждения целительских успехов. Так что у Ники тоже своего рода «тренировочный лагерь».

Кроме родственников и близких друзей, я позвал принять участие в путешествии и тренировках Филиппа Волкова. Я не забывал про этого имперского дворянина, с которым мы сражались на втором этапе бойцовского турнира, а затем бок о бок воевали против Андориных. Ну а после весело выпивали в «Райских кущах».

Именно в Новочеркасске мы все оказались из-за длинного языка Арвина. Когда он упомянул «тренировочный лагерь» в разговоре со своим местным отцом — князем, тот со свойственным ему упрямством настоял, чтобы мы устроили свой лагерь «на придонской земле». Мол, погода сейчас в южном княжестве лучше, чем в большинстве остальных мест империи, сможете и потренироваться, и отдохнуть. А заодно и младший сын князя (брат Арвина) — Миша, «поглядит на могучую молодёжь да свои силёнки подтянет». Так что Михаил Вениаминович Платов, которому скоро должно исполниться шестнадцать лет, тоже затесался к тренирующимся. Он оказался смешливым парнишкой, нравом совсем не похожим на своего отца. Скорее уж на Арвина.

Однако не младший брат Арвина был для меня «самым интересным гостем». И, разумеется, никто из моих близких, с кем я и так постоянно общаюсь, не мог претендовать на эту роль.

Она досталась другому наследному княжичу. В наш тренировочный лагерь приехал Юрий Иванович Урусов — княжич Астраханский, парень, уступивший мне в финале второго этапа всеимперского турнира и проспоривший корзинку арбузов. Он приехал с другом-сопровождающим — своим сверстником боярином-вассалом. Разумеется, как и всех нас, Урусова и его боярина сопровождало внушительное число охраны.

Когда мы с Арвином задумывали наш совместный лагерь, тренировки и отдых изначально были второй и третьей целью. На первом месте стояло укрепление отношений с влиятельными сейчас или в будущем людьми.

Именно по этой причине ещё во время чествования финалистов всеимперского бойцовского турнира мы пригласили в будущий лагерь того, кто занял второе место. И, к счастью, боярин Шереметев, «младший» сын генерал-губернатора Петрограда, смог в середине мая найти время и прилететь в Новочеркасск. С другой стороны, было бы странно, если бы бастард, пусть и признанный, проигнорировал возможность укрепить отношения с представителями сразу четырёх княжеских семей.

Вот такая вот огромная разношёрстная компания и поселилась в четверг вечером на территории загородной усадьбы княжеского рода Платовых на берегу Дона. Красивое место — молодая зелень радует глаз на фоне безоблачного голубого неба и яркого солнца. А в Москве последнюю неделю стояла слякоть.

Прилетели мы поздно, после полноценного учебного дня, пока расселились, пока поужинали… Ещё и утром рано вставать предстояло.

И вот на следующий день — в пятницу, нас повезли на первую совместную тренировку. Место новочеркасские хозяева для этого выбрали особое — территорию бывшей крепости на берегу великой реки. За каменными стенами располагался просторный тренировочный плац, который раньше использовали солдаты, а сейчас члены княжеской семьи и их гости. Для солдат неподалёку построили современную военную базу.

И вот на фоне коробки каменных серопесчаных стен, частично укреплённых артефактами, под любопытные взгляды родных и друзей я бился, не жалея жи́вы.

И вспоминал похожий поединок, случившийся почти пять месяцев назад. В финале всеимперского бойцовского турнира Пётр Петрович Шереметев тоже использовал «Лес Погибели» — технику, когда сперва создаёшь деревья из своего атрибута, а затем эти деревья одно за другим превращаются во всевозможных зверей.

Так вот, пять месяцев назад деревьев в водяном «Лесу» Шереметева было меньше. А стало быть, и суммарное количество зверей тоже.

Но тогда и я сам отбивался от водных орлов, медведей и прочей живности в одиночку, размахивая кулаками и ногами в стихийном доспехе.

К слову, сейчас мой золотой доспех стал более чётким. Пусть до максимальной детализации ещё далеко, но он больше не выглядит «сырыми» молниями, натянутыми на человека. Теперь он действительно напоминает доспех. Даже небольшие вензеля на груди можно увидеть, если напялить солнцезащитные очки (доспех-то из молний, детали хоть и появляются, их физически разглядеть сложно).

Увернувшись от прыжка очередного водного волка, я не глядя врезал ему локтем, выпустив золотую молнию. Справа сверху на меня пикировал водной орёл, а по истоптанной земле внутреннего двора бывшей крепости нёсся водный лось.

Для себя я выбрал наземного противника и мысленно направил «самостоятельный» сгусток жи́вы и альтеры разбираться с воздушным — с летающим орлом.

Краем глаза я уловил золотые вспышки, краем уха — стрекот молний, а через секунду увидел прыжок красивого золотого зверя.

В длину он достигал двух с половиной метров, хотя, если мерить от кончика носа до кончика хвоста, будет больше трёх. Точнее сказать сложно — длина и «пушистость» его хвоста варьируется в зависимости от количества жи́вы и моей точности контроля над энергией.

Я наконец научился создавать зверя из своего атрибута! И больше всего этот зверь напоминает золотого льва. Правда, хвост у него на вид будто бы лисий, а иногда кажется, что и вовсе у льва несколько хвостов.

Я ударил водяному лосю кулаком в челюсть, выпустив молнию. Форкхово дерьмо, многовато жи́вы в этого рогатого влил Шереметев, одного удара недостаточно. Ещё один. Третий…

Лось натурально потерял форму и пролился на землю водопадом. Одновременно лев прокусил шею орлу и приземлился рядом со мной. Я тут же отправил своего помощника встречать двух несущихся на нас водяных лис, а сам сконцентрировался на трёх волках.

Моего льва загрызли два медведя и волка, когда от «Леса погибели» Шереметева осталось лишь одно дерево, так что дальше я сражался в одиночку. Ну а когда с «Лесом» было покончено, и путь к Петру расчищен, тут же навязал противнику ближний бой.

Шереметев слал на меня водяные серпы и огромные водяные шары, но разве ж это преграда после того, как я смог справиться с мощной техникой «Лес погибели»? Одиночные техники, созданные без длительной концентрации, представляют для меня куда меньше опасности, нежели бесчисленные водяные звери.

Наконец я настиг Шереметева. Он успел облачиться в полный стихийный доспех атрибута «вода». Детали доспеха и пять месяцев назад отлично просматривались, а сейчас мне казалось, что синий водяной шлем в виде львиной головы будто стал более выражен. Или же выгравированный на груди родовой герб обрёл больше деталей.

Удар…

Я и Шереметев сошлись в сверхближнем бою. Парень заблокировал мой хук, и тут же контратаковал.

Ещё перед поездкой в тренировочный лагерь мы с Арвином решили меньше полагаться на альтеру и больше на жи́ву во время спаррингов. Именно поэтому я возился с Шереметевым дольше, чем требовалось для победы. Конечно, полностью от альтеры ни я, ни Арвин не отказались. Ведь тот же Шереметев, по сути, Мастер и, если бы я использовал одну лишь жи́ву, он давно бы раскатал меня, как блин.

Однако и мне, и Арвину необходимо расти в рангах жи́вы, раз уж наши местные тела (а точнее, кровь старых родов в наших жилах) благоволят этому.

Собственно, из-за этой установки я и не смог пробить доспех Шереметева с первого раза. И со второго тоже. Доспех молний и альтера давали мне практически двухкратное преимущество в скорости, я колошматил Шереметева, видел, как тают слои его доспеха… правда быстро восстанавливаются. Частично.

В общем, даже оставаясь в рамках выбранного мной рисунка боя, в конечном итоге я мог бы победить.

Но это не точно.

Проверять никто не стал, ибо не за трофеи мы сейчас сражаемся, а просто оттачиваем навыки.

Очередной мой удар Пётр не успел заблокировать, и золотой кулак врезался в его водяной шлем, сминая нос львиной морде.

— Хватит! — над площадкой разнёсся голос Арвина. — Судари, достаточно! Аскольд! Пётр!

Мы с Шереметевым замерли друг напротив друга, «отменили» доспехи, покров и одновременно отбили воинское приветствие.

— Аскольд Андреевич, вы стали ещё сильнее с нашего последнего поединка, — покачал головой Шереметев. — У вас явно сменился учитель, а с ним и рисунок боя.

— Спасибо, но вы тоже не стоите на месте, — улыбнулся я.

— Благодарю, однако услышать такие слова от того, кто дважды победил меня… — парень едва заметно скривил губы.

— Я просто констатировал факт, а не пытался вас подбодрить, — хмыкнул я, хлопнув его по плечу и отметив, что сегодняшний спарринг Пётр уже записал в свои поражения. — Кстати, может, всё-таки перейдём на «ты»?

— Если вам будет угодно, — чуть неуверенно проговорил Шереметев. Право слово, в такие моменты и не кажется, что перед тобой гениальны боец.

— Угодно, — отозвался я.

К нам подошёл Арвин, а следом за ним и зрители — все остальные участники «тренировочного лагеря», наблюдавшие за спаррингом с безопасного расстояния. Мы заранее решили, что если поединок проводит пара, в которой оба как минимум Наставники, то другие поединки в этот момент проводить не стоит.

— Отлично покуролесили, парни! — весело заявил Арвин. — Бой загляденье.

— Братец, твой лев бесподобен! — восторженно воскликнула Яна. — Даже против «Леса погибели» так долго продержался! В одиночку! Удивительно!

Ну ещё бы, я ведь вокруг него облако альтеры держу и в самого льва постоянно вливаю жи́ву. Пусть он местами выглядит ещё немного размазанным, но если продолжу тренироваться, в будущем мой лев из молний станет поистине красивым и мощным животным.

— Да, Аск! Отличный лев! — поддакнул Боря.

— И мне понравился! Держится ещё так долго! — Алиса тоже решила выразить своё восхищение.

Возможно, этот шум и гам продолжался бы дальше, если бы Арвин не решил вставить свои пять копеек:

— Вообще-то, его зовут «Алан».

Народ удивлённо воззрился на княжича Новочеркасского.

— Кого? — не постеснялась спросить Юля Ромодановская.

— Ну так аскольдовского льва, — как само собой разумеющееся ответил Арвин. — Это я предложил, когда его увидел. Сразу вспомнился могучий боголев из иностранной книжки.

Разумеется, сам Арвин эту книжку не читал, но как он выразился: «память предшественника среагировала». Память моего реципиента среагировала схожим образом: мол, вроде бы был какой-то крутой лев «Алан». Так почему бы и нет?

— Арвин, — вкрадчиво проговорила Юля. — Ты букву «с» пропустил.

— Что, правда? — опешил Арвин.

— Да, Тём, ты ошибся. Того льва чуть по-другому звали, — улыбнулся младший брат Арвина, Миша.

— Алсан значит?

— Почти, но не совсем, — покачала головой Юля. А затем расплылась в улыбке, сдерживать веселье и радость, глядя на Арвина, для нашей Ледяной королевы с каждым днём становилось всё сложнее и сложнее.

— Ай, боги с ним, с этим львом. Уже не переименуешь, верно, Аск?

— Пусть остаётся Аланом, — с самым серьёзным видом согласился я.

— Отлично! — победно сжал кулак Арвин. — Ну что, Юрий Иванович, — он повернулся к княжичу Астраханскому, — не желаете ли сразиться?

— С радостью, Артём Вениаминович, — отозвался Урусов.

Ну а дальше сошлись в тренировочной битве Первый Меч Империи Александритов и Арбузный Лорд Астрахани. Судил я. Победила дружба.

Затем последовало несколько поединков нашей самой слабой группы, в которую входили близняшки, мои братья, брат Арвина и Влад с Инной. А после…

Случилось кое-что удивительное.

— Яна, ну что, давай тоже попробуем поспарринговаться? — привлёк внимание всех голос великой княжны Казанской.

— Давай! А то я уже заждалась! — с радостью выпалила моя сестрёнка, дав понять, что лично для неё предложение Ромодановской неожиданностью не стало. — Алиса, посудишь?

— Эм… да, конечно, — а вот старшая из сестёр Оболенских, как и большинство присутствующих, была шокирована.

Спустя полторы минуты, после отмашки Алисы, начался бой. И пусть по нашему внутреннему регламенту параллельно можно было проводить ещё один спарринг, никто не стал этого делать.

— Поразительно, я и не думал, что Юля так сильна! — изумлённо заявил Влад Беляков, вместе с Инной стоявший рядом со мной и Арвином.

— Она… сражается на равных с Яной, — отметила Комаровская.

В этот момент Юля водяной плетью отбила в сторону небольшую белоснежную шаровую молнию.

— Хороша… — не скрывая восхищения в голосе, протянул Арвин.

— Наставником может стать лет к двадцати семи без тяжёлых постоянных тренировок. А может, и раньше…

— Ну первый ранг уж точно возьмёт за несколько лет, — закивал мой дружбан.

Сейчас обе подруги-княжны по силе находятся где-то между вторым и первым рангом. Алиса прекратила их поединок до того, как кто-то стал явно брать верх. Но как по мне, Яна бы победила. Даже если уровни жи́вы у девушек одинаковы, моя сестра постоянно проводит время в спаррингах и опыта у неё больше.

— Ну… как тебе? — резким движением головы и откинув чёрную прядку со лба, спросила Юля у Арвина.

— Бесподобно, — с восхищением проговорил Арвин.

— Знаешь, я планирую вновь уделять больше времени тренировкам, — глядя куда-то в сторону, произнесла Юля. А затем снова посмотрела на моего друга и хмыкнула. — Негоже княгине в случае опасности чувствовать себя беспомощной.

«Княгине», значит, — про себя усмехнулся я.

Глава 2

Кроме неожиданного спарринга Яны и Юли, которая до этого дня ни разу не демонстрировала при нас свои бойцовские навыки, ничего удивительного больше не произошло. Несколько пар ещё раз померились силами, а затем начался перерыв на обед. Слуги вынесли раскладные столы и стулья прямо во двор бывшей крепости и быстро накрыли нам, как негромко выразился Боря, «поистине княжескую поляну».

После еды и короткой прогулки по окрестностям, спарринги продолжились. Я сразился с Волковым и княжичем Астраханским. В этих поединках я решил использовать меньше альтеры, так что они помогли мне ещё немного прогрессировать.

— Ну ничего, придёт время, и я выиграю! — после поражения заявил Юрий Урусов.

А вот Волков был не столь дерзок, когда я одолел его и только проговорил:

— Ну чемпион, ну даёт! С каждым днём всё сильнее и сильнее! Хех, придётся поднапрячься до следующего турнира!

У меня мелькала мысль свести оба спарринга к ничьей, но решил так не поступать. Объективно Шереметев гораздо сильнее и Волкова, и Урусова. Если с Шереметевым мы условно равны, то тогда ничейный результат с теми, кто слабее его, будет выглядеть как снисхождение и подачка.

А оскорблять кого-то из присутствующих мне уж точно не хотелось.

Ещё меня ждал увлекательный бой один против двоих. Алиса смогла сагитировать близняшек «сразиться с братиком». Вот тут победителя не оказалось. Хотя… если учитывать, что после спарринга Маша стала несколько меньше меня бояться, то победили все Оболенские. Нужно ещё чуть-чуть усилий и времени, и страх передо мной в душе старшей из близняшек окончательно развеется.

После тренировок мы вернулись в ближайшую к крепости усадьбу княжеского рода Платовых, где для нас заботливо приготовили зону отдыха у огромного бассейна под открытым небом. Рядом с бассейном стояли шезлонги и столики с лёгкими закусками и напитками.

Неподалёку была дверь, ведущая к раздевалкам и душевым.

— Ух ты, отдельные комнаты! — оказавшись в мужской половине здания, восторженно прошептал Борис.

Ну да, понять братца нетрудно — в памяти реципиента, если не брать раздевалки «Алой Мудрости», имелись воспоминания об огромной мужской раздевалке общественного бассейна, в котором пару раз доводилось побывать прошлому Аскольду, где пузатые мужики без тени стеснения расхаживали в одних тапочках на голое тело. Зрелище малоприятное, но запоминающееся! А здесь, в княжеской усадьбе, у каждого гостя отдельная комнатка с душем. А в просторном холле на удобных диванчиках можно дождаться остальных.

Собственно, в холле, когда большая часть парней переоделась в купальные трусы, и состоялся следующий разговор:

— Ну-с, молодёжь, кто первый смелый в женскую раздевалку полезет? — Арвин хлопнул по голым плечам своего младшего брата и Борю, подкравшись к ним сзади.

— О, да! Отличная мысль, Тёма! — восторженно воскликнул Миша, и, извернувшись, заглянул старшему брату в глаза. — Покажешь, класс? Ты ведь взрослый, опытный, научишь как надо?

— Э, не! — задрав нос, Арвин покачал головой. — В этом деле важен индивидуальный стиль. Научиться ему нельзя, можно только самому создать методом проб и ошибок. Ну, рискнёте?

— Эм… я пас, простите, — виновато проговорил Боря и осторожно высвободился из-под ладони Арвина. Сделав два шага, мой кровный брат оказался возле Глеба.

— Трусишь, да? — хмыкнул Арвин.

— Нет. Просто неправильно это, подглядывать. К тому же за княжнами.

— О… ну а ты Глеб? — перевёл Арвин взгляд на моего двоюродного брата.

— А я считаю, что вы, Арвин, нас первым и прибьёте, если кто-то решит сунуться в женскую раздевалку.

— С чего бы это? — хмыкнул мой старый дружбан.

— Ну так Юлия Евгеньевна тоже там переодевается, — пожал плечами Глеб.

Арвин на миг задумался, а затем расплылся в ухмылке. Хотел явно что-то брякнуть, но не успел.

— Да, нет, первым будет Аск, — заявил Боря, недовольно посмотрев на нашего Глеба.

— Ну а он с чего? — вновь хмыкнул Арвин, бросив косой взгляд на меня. — Там ведь не будет Э…

— Там четыре мои сестры, и этого достаточно, — отозвался я, поднимаясь с мягкого дивана. — Вон кстати, идёт ещё один, кто обязательно попытается всыпать тем, кто решит лезть, куда не нужно, — я кивнул на Влада. Беляков только что вышел из раздевалки, облачённый в красные купальные труселя до колен с изображением банановых пальм. Да уж… он этим нарядом Инну решил поразить?

— А? Я что-то пропустил? — быстро спросил Беляков.

— Нет, идёмте уже купаться.

Не успел я и шага сделать, как младший из княжичей Новочеркасских проговорил:

— Так что, никто не станет, что ли, испытание на храбрость проходить? Нет первых-смелых?

— Испытание на храбрость? — оживился Влад.

— Забей, тебе лучше не знать, — оборвал я, не дав балагану развернуться по второму кругу.

Вшестером мы вышли к бассейну и развалились в шезлонгах, чуть позже к нам присоединились остальные юноши. Мы обсуждали прошедший тренировочный день, распивая прохладительные напитки. Я успел неспешно прикончить пол-литровый стакан мятного коктейля и попросить у слуг ещё одну порцию, прежде чем из раздевалки единым отрядом выплыла прекрасная половина нашей компании.

— Боря, не пялься так откровенно, — услышал я сдавленный шёпот Глеба.

— Миша, тебя это тоже касается, — строго произнёс Арвин.

Понять нашу молодёжь можно — столько отборных красавиц с минимумом одежды на теле не каждый день увидишь. Наши девушки бесподобны по любым общепринятым нормам — развитие жи́вы поколениями, то есть излишка жизненной энергии, даёт о себе знать. Потомственные аристократки в этом мире не обладают внешностью серых мышек. Мне, по крайней мере, не доводилось таких встречать.

Хотя насчёт минимума одежды я несколько погорячился. Купальники предполагают демонстрацию обнажённых участков тела, но мода в этом мире и этой стране такова, что открыты у девушек только ноги до колен, руки до плеч, да крохотная полоска на животе. Ну и шея с головой, разумеется.

Но Форкх меня дери, купальная ткань-то облегающая! Неудивительно, что местные парни даже в смелых фантазиях неспособные представить и половину из того, что вытворяют синекожие ниарийки «в естественной среде обитания», сейчас пялятся с замершим дыханием на наших девчонок. А ведь эти девчонки по меркам ниариек одеты как фригидные бабки.

— Судари, простите, что заставили нас ждать, — очаровательно улыбнувшись, проворковала Алиса, идущая чуть впереди остальных девушек, и остановила на мне пытливый взгляд.

— Да нет, что вы, вы как раз вовремя, нам только принесли напитки, — невозмутимо ответил я.

В отличие от самой молодой части нашей мужской компании, мне было гораздо проще держать себя в руках, несмотря на то, что юное тело Аскольда Оболенского энергично реагировало на скопление фигуристых девушек в малом количестве одежды. Ведь, во-первых, я уже не юн духовно. А во-вторых, не мучаю тело долгими воздержаниями.

Тем временем некоторые девушки тщательно отслеживали реакции определённых парней. Инна чарующе улыбалась Владу, а Юля с вызовом смотрела на Арвина.

— Предлагаю считать купальный сезон открытым! — радостно объявила Алиса. И, не дожидаясь ответа остальных, поспешила к бассейну и резво сиганула с бортика в водную гладь.

Прыгнула очень красиво, на миг изогнувшись изящной дугой и бесшумно вошла в воду.

М-м-м… Признаю, всё-таки и на меня даже такие консервативные купальники действуют завораживающе.

— Ну что парни, кто первый в воду окунётся? — бодро спросил Бориса и Глеба брат Арвина, после того как близняшки Оболенские не спеша пошли к бассейну.

— Ян, пойдём тоже, — донёсся до моего слуха голос Юли. Она в очередной раз посмотрела на Арвина. Затем скользнула взглядом по княжичу Астраханскому и Шереметеву, смекнула, что большим мальчикам нужно поговорить, и взяла за руку подругу.

Хотя, уверен, Алиса тоже это понимает, как и Яна.

В общем, спустя две минуты на шезлонгах остались лишь пятеро человек: я, Арвин, Шереметев, Урусов и Волков. Даже вассал и друг астраханского княжича — молодой боярин Тимур Закиров, с молчаливого одобрения господина отправился наслаждаться тёплой водой в бассейне и солнышком с девушками.

— Аск? Как думаешь, влезет в меня этот стакан кваса или будет разумнее сделать перерыв и пойти поплавать? — покачивая стакан в руке, беззаботно спросил Волков, но глаза его были серьёзны.

— Думаю, ничего страшного не случится, если ещё выпьешь, — отозвался я и обвёл взглядом остальных юношей. — Правда ведь?

Никто из них возражений не высказал.

Волков остался с нами.

Мы лежали в шезлонгах и смотрели на плещущихся в бассейне юных аристократок. Красавицы…. Эх… а ведь я когда-то хотел первой пригласить Софью на это мероприятие. Ей-то тренировочные поединки уж точно были бы и полезны, и интересны. А ещё купальник Царице лицея уж точно отлично пошёл. Вот на неё я бы с радостью посмотрел…

— Хочу ещё раз поблагодарить за приглашение. Мне было весьма лестно его получить. Славно, когда можно совместить приятное с полезным, ещё и в такой отличной компании, — княжич Астраханский пытался говорить спокойно, без патетики, однако кажется это не его конёк. Даже развалившись на шезлонге в купальных трусах в чёрно-зелёную полоску и попивая коктейль через трубочку, Арбузный Лорд обращался к нам с самоуверенной интонацией, преисполненного чувством собственной важности петуха. Ну ладно, он пытается сдерживаться, так что пусть будет цыплёнка.

— Рад, что наша с Аскольдом задумка реализовалась. Мы можем немного помочь друг другу в оттачивании навыков, а заодно и познакомиться поближе. С хорошими людьми близкое знакомство уж точно лишним не будет, — улыбнулся Арвин.

— Верно говорите, — кивнул Урусов. — Я рад находиться в одной компании с финалистами всеимперского турнира. Жаль, правда, что я не стал одним из вас, — хмыкнул он и добавил. — Чемпионы «Алой Мудрости» уже дважды останавливали меня на пути к финальному этапу турнира.

— Да, чемпионы «Алой Мудрости» они такие, — усмехнулся Волков и добродушно покосился на меня.

— К слову, о них, — продолжил Урусов, — честно говоря, я думал, что и Софья Антоновна присоединится к этой поездке в тренировочный лагерь.

И уставился так пристально на меня. Ну да… он же когда-то упорно добивался свидания с Соней, а тут я весь такой красивый из-за поворота выскочил.

— Увы, последнее время ей нездоровится, — озвучил я «официальную» версию отсутствия Софьи в школе, да и вообще в Москве и светской жизни. — Мы, друзья Софьи Антоновны, бесконечно этим опечалены и желаем ей скорейшего выздоровления.

— Значит это правда… — задумчиво проговорил Урусов. — Что ж, я тоже искренне желаю ей выздоровления. Ведь ей ещё вступительные сдавать. Кстати об этом! Кто-нибудь из вас, судари, решил воспользоваться выигранной возможностью и поступить на «Золотой Курс»?

— Я решил, ваше сиятельство. И, честно говоря, ещё в прошлом году, после того как получил это право на прошлом турнире. В этом же году, после того как оба права суммировались и расширили мои перспективы, я только утвердился в своём намерении, — твёрдо проговорил Шереметев.

Урусов посмотрел на него задумчиво, а затем покачал головой.

— Я заметил, Пётр Петрович, что к Артёму Вениаминовичу и Аскольду Андреевичу вы обращаетесь без титулов, просто по имени. Предлагаю вам обращаться ко мне таким же образом. К вам, это тоже относится, — повернулся он и Волкову.

Снова его слова прозвучали довольно горделиво, и всё же содержание мне понравилось. Ещё плюс пять… пусть будет плюс семь очков уходит в Астрахань.

Ну а дальше пошёл обмен любезностями, в результате которого все пятеро перешли на неформальное общение. Неплохое подспорье в жизни для обычного имперского дворянина Филиппа Волкова — подружиться сразу с тремя княжичами.

Хотя, честно говоря, я хотел пойти дальше и вовсе предложить перейти на «ты»… Но решил, что Арбузный лорд может лопнуть раньше времени, не пережив такой внезапной фамильярности. Не дозрел он ещё до подобного обращения.

— Значит, Пётр, вы решили выбрать армейскую карьеру, — когда разговор вернулся в первоначальное русло, продолжил Урусов. — Похвальное стремление! Сильные воины нужны империи.

— Не уверен, что мои мотивы столь благородны, Юрий Ива… Юрий, — сдержанно улыбнулся Шереметев. — Я просто хорошо понимаю, что для меня это лучший путь, чтобы реализовать свои сильные стороны.

— Умение трезво оценивать свои способности и прилагать усилия, чтобы раскрыть свой потенциал максимально полно, почти столь же похвально, как и искреннее желание сражаться за своего господина и родину, — заявил Урусов, задумался на секунду, а затем добавил: — Не сочтите за грубость, но я тоже считаю, что «Золотой курс» идеально подходит вам в вашем положении. Это княжичам, — Урусов бросил взгляд на нас с Арвином, — он, по сути, ни к чему. А вам очень даже пригодиться для дальнейшей карьеры. Глядишь, и генерал-губернатором Петрограда станете.

— Ваши слова, Юрий, радуют меня, — с едва заметной улыбкой, кивнул Шереметев.

— Бросьте, Пётр, — вздохнул Урусов. — Раз уж мы перешли на имена, то можно быть и более откровенным с товарищами да и самим собой.

— Что вы имеете в виду? — чуть напрягся сын действующего главы Петрограда.

— Ударьте себя в грудь и заявите: стать генерал-губернатором Петрограда — моя мечта! — уверенно заявил Урусов, а затем криво улыбнулся. Полагаю, по его задумке, это должна была быть «тёплая улыбка».

— Да точно! Не надо стесняться! — вскричал Арвин. — Здесь все свои, никто лишнего трепать не будет, поверьте мне! — без тени сомнения заявил он.

— К тому же, вряд ли кто-то из нас осудит эту мечту, — я тоже решил высказаться, не только ж за Урусовым наблюдать. — Скорей уж все поддержат. Официально титул генерал-губернатора города не наследственный, а значит у тебя есть все шансы за него побороться.

Княжич Астраханский кинул в мою сторону короткий взгляд и снова повернулся к Шереметеву.

— Я тоже так считаю, Пётр, — твёрдо сказал он.

— Что ж… — Шереметев обвёл нас удивлённым взглядом, а затем смущённо улыбнулся и кивнул: — Спасибо вам за тёплые слова. По правде сказать, я и правда в будущем, когда отец решит отойти от дел, хотел бы занять его место. А до этого времени я собираюсь хорошо потрудиться, чтобы доказать всем, что достоин этого титула!

Все присутствующие по очереди произнесли подбадривающие слова, а Шереметев в очередной раз поблагодарил за поддержку, и затем наш бурный разговор сошёл на нет. Как раз в этот момент служанки принесли на подносах очередную смену напитков.

Мой взгляд скользнул мимо бокалов и служанок к бассейну. На бортике выстроились Алиса, Яна и Юля, а затем через секунду одновременно упруго оттолкнулись и прыгнули в воду, красиво изогнувшись.

Все присутствующие зааплодировали великим княжнам.

— И всё-таки мечта ваша, Пётр, сложновата, — задумчиво проговорил Урусов, когда великие княжны вынырнули из-под воды.

— Да, я понимаю. Одного желания мало… — ответил Шереметев.

— Я не о том, — княжич Астраханский отрицательно покачал головой. — А о ситуации в мире. Англосаксы уж слишком активны последнее время по всему миру. Не удивлюсь, если вспыхнет война, какой давно не видывал свет. А даже если и не вспыхнет, уверен, в ближайшие годы имперской армии придётся гораздо чаще сражаться в спорных зонах. Так что велик шанс, что едва вы закончите «Золотой курс» и отправитесь в действующую армию, попадёте на фронт.

— Я готов к этому, — тихо, но уверенно произнёс Пётр. — Я желаю показать отцу, что достоин быть его сыном. Достоин быть Шереметевым, а значит, достоин быть аристократом. Аристократу не пристало избегать битвы.

— Браво! Классно сказано! — выпалил Арвин и, потянувшись к Петру, хлопнул его по плечу. — К тому же, если и придётся воевать с бриташками серьёзно, то не только нам одним. Слышал, что Канцлер уже встречался с представителями Поднебесной, Кореи и Японии.

— Хах, проще уж сказать, представителями Поднебесной и расширенной делегацией Японии, — проговорил Волков, намекая на то, что такая страна как «Корея» существует лишь на бумаге, а по факту является колонией Японии.

— Пусть так, — пожал плечами Арвин. — Я лишь хотел сказать, что может выйти мощный союз.

— Да, но как я слышал от отца, это лишь первый круг переговоров, — заметил Шереметев.

— И всё же, вроде как, он прошёл неплохо, а значит и второй не заставит себя ждать, — проговорил Урусов. — К тому же, я слышал, Германия решила нарастить своё присутствие в Африке. Скорее всего, это будет сделано силами княжеств. Вероятно, им придётся сражаться там с англичанами.

— Главное, чтобы не с нами, — усмехнулся Волков, а затем перевёл серьёзный взгляд на меня.

Ну да, я же представляю великое княжество, которое воюет в Африке.

— Предполагается, что немцы не станут враждовать с нами, — спокойно ответил я. — Наши владения не граничат между собой, а зона расширения, которая их интересует, приведёт к конфликту как раз с британцами. Ну либо с Франко-Испанией. Так что хочется верить, что Священная Римская империя германской нации не враг Российской империи.

Раскрывать информацию о том, что одно германское княжество и вовсе собирается создать с русским княжеством объединённую военную базу в Африке, я не стал. Придёт время, и сами узнают. Хотя… Юрий Урусов, наследный княжич, может быть уже и в курсе, что Выборгское княжество тоже скоро заявит о себе на Африканской земле.

— Да, я тоже на это надеюсь, — кивнул Урусов. — Если будет совсем худо, и дело дойдёт до большой открытой войны, было бы предпочтительней иметь сильных союзников в обоих частях света. В Европе тех же немцев против французов и испанцев у Британии. В Азии — Китай против Индии. Ну и по мелочи и там, и тут. Разумеется, схема максимально условная, но таково моё видение.

— А что, звучит неплохо, — согласился я. Хмыкнув, добавил: — Любопытно, что вы ставите именно Российскую империю как основного соперника британцам.

— А кого же ещё, если не Россию? — удивился Урусов. — Наша страна величайшая в мире! Факт. Но глупо и недальновидно считать, что другие страны всё поголовно нам и в подмётки не годятся. Мне кажется, оправдано ставить Британию на второе место. И кто бы ни стоял на третьем месте, этому второму месту ближе до первого, нежели до третьего.

— Знаете, Юрий, а я полностью согласен с вашими выкладками, — улыбнулся я. — Кому, если не нам, становится против Британии. В случае, если всё пойдёт по плохому сценарию, разумеется.

Выдержав мой взгляд, княжич Астраханский одобрительно кивнул:

— Аскольд, хоть сейчас всё идёт по ровно-негативному сценарию, а ваше великое княжество уже противостоит Британии. Пусть и локально — в Африке. В этом вы опережаете многих в империи.

Что ж, вот и перешли мы с Урусовым к обмену любезностями. А ведь за весь сегодняшний день он ни разу не обмолвился об арбузной ферме, которую от щедрот своих предоставил мне в десятилетнюю аренду. Для меня эта тема была своего рода отметкой — попытается ли он подколоть меня фразой в духе: «надеюсь, не загубите плодородную землю»? Ну или чем-нибудь похожим.

Не попытался, значит и действительно настроен ко мне благожелательно. А шутить по-доброму пока не решается, ибо мы еще не настолько хорошо друг друга знаем.

Да, здорово, что мы с Арвином смогли вытащить на тренировочный лагерь представителя Астрахани и представителя Петрограда. Нужно расширять своё присутствие и влияние по всей империи.

— Ай! — разнеся над бассейном вопль Бориса.

Затем послышался громкий плеск воды, а затем задорный девичий смех.

— Яна Андреевна, разве так можно? — пробурчал Боря, вынырнув из воды.

— Ну а чего вы на бортике прохлаждаетесь, плавать нужно, раз пришли! — заявила Яна, очевидно, только что и столкнувшая Борю в воду.

А затем девушка сама лихо сиганула в бассейн, окатив Бориса и других парней снопом брызг.

— О, похоже, наша очередь, — усмехнулся Арвин, заметив, что к нам, оставляя мокрые следы на плитке, идёт Алиса.

— Судари, успеете ещё поговорить! — заявила наследница Оболенских. — Давайте плавать, пока солнце ещё высоко!

— Пожалуй, твои слова разумны, — улыбнулся я, поднимаясь с шезлонга.

— Давай, Аск, кто первый нырнёт! — крикнул Арвин и со всех ног бросился к бортику бассейна.

Глава 3

Тренировочный лагерь продлился до воскресенья и по его завершении можно было с уверенностью сказать, что все цели поездки выполнены. Но кроме полезных дел, вроде получения дополнительного бойцовского опыта с разными по силе противниками или завязывание близких отношений с перспективными аристократами, я просто хорошо отдохнул с друзьями.

Перед отъездом в аэропорт в воскресенье вечером у нас с ребятами сложился разговор о возможном повторе сего мероприятия. Уж очень хотелось мне укрепить дружбу с Шереметевым. Ведь скоро парень уйдёт с головой в обучение на «Золотом курсе», а затем и вовсе в армейскую муштру. Где нам его потом ловить? С Урусовым-то проще — Арбузного Лорда мы с Арвином встретим уже через два месяца на княжеском съезде.

После того как я вернулся в Москву, моя жизнь пошла своим чередом. С того момента, как я стал младшим великим княжичем Тверским, дел у меня прибавилось. В первую очередь потому что возможностей стало больше, и нужно было их все реализовывать.

Кто-то скажет, что я мог бы плюнуть на свои «докняжеские» проекты, а я отвечу: к Форкху на завтрак такое мнение. В обозримом будущем я планирую основать свой собственный род и сменить фамилию, мне нужны личные активы. Вот их я и намерен взращивать.

В Москве уже работают два клуба «Райские кущи», ещё два готовятся к открытию. Ещё один, чуть позже откроется в Твери. В направлении «откровенных танцев» конкурентов у нас до сих пор нет. Поначалу, когда первые «кущи» только открылись, некоторые самоуверенные аристократы пытались скопировать формат. Но я очень быстро стал Оболенским, и все ретивые тут же свернули лавочку — нужно быть как минимум княжеских кровей, чтобы открыто воровать идеи члена великокняжеского рода. Правда, два дворянских рода ещё с февраля готовили помещения под клубы «откровенных танцев», но в итоге были вынуждены сменить концепцию.

У «Пути Чемпиона» дела тоже идут в гору. Он уже умеет прокладывать дорогу не только по карте Москвы, но и прилегающих к ней городков, входящих в состав Московского генерал-губернаторства. Готовят карты великого княжества Тверского и Казанского, княжества Выборгского и Новочеркасского, а также нескольких имперских городов. В планах, разумеется, сделать подробную карту всей империи. Естественно, с увеличением охваченных территорий увеличивается и количество заключённых рекламных контрактов.

Хорошо, что разработчиков и программистов нам хватает. Кроме тех, кто изначально трудился над проектом, к этому делу мы привлекли часть сотрудников из трофейной компании, доставшейся после стычки с боярами Никонскими.

Примечательно, что другая часть сотрудников этой компании занималась подключением кабельного интернета. Крохотный провайдер по меркам Москвы. Но закрывать его мне было жалко — всё-таки заказы есть, клиентская база наработана. Так что, решил понемногу расширять и выводить позже в отдельную компанию.

Не столь гладко, как у остальных проектов, идут дела у моей швейной фабрики, которую мы переименовали из «Никонки» в «Золотой рассвет». Дополнительные деньги в производство я вложил, штат расширил, в итоге вырос и объём производства. В принципе, стабильную прибыль «Золотой рассвет» приносит — многие дворяне рады представлять в своих бутиках продукцию Оболенских. И в общем-то, обычные вещи неплохо продаются. А вот мои новшества: топы и шорты — буксуют. Не готовы ещё местные девушки к такому модному прорыву. Вот и думаем мы с Хорькиным над рекламой — какой вариант будет наиболее эффективен. А то одних лишь фотографий моделей в журналах недостаточно.

Приносит мне доход и лесодобывающая компания. Ух, сколько мы леса всего лишь за месяц из Сибири вывезли! А ведь всего лишь расчищаем площадку для строительства тайгиевой шахты и высокотехнологичного завода.

Лес из Сибири мы вывозим в закрытых фургонах. И даже подчёркиваем этот факт на официальном сайте нашей компании, мол, конкурентное преимущество, в наших фургонах есть системы просушки… Отчасти это правда — съёмное оборудование в самом деле имеется. Но все эти сложности нам нужны, конечно, не ради того, чтобы утереть нос лесорубам-конкурентам. А потому что в Сибирь за лесоматериалом наши дальномеры едут тоже скрывая от глаз посторонних «пустые» кузова. Естественно, кузова эти отнюдь не пустые. Кроме груза, необходимого для стройки, который нам не хочется показывать, в них ещё перемещаются доверенные ратники, этот груз охраняющий.

Но ничего противозаконного мы, конечно же, не возим. Просто до поры до времени посторонним не стоит знать, чем именно мы занимаемся на выкупленных сибирских землях.

Никакой стремительной стройки не получилось бы, если бы не три нюанса. Во-первых, заранее отложенные деньги, во-вторых, команда, способная это осуществить, в-третьих, технический план того, что нужно возвести. Первые два пункта реализовывались во многом за счёт великого князя Тверского. Третий — за счёт Архуна. А я контролировал и связывал все звенья.

О встрече с Архуном я и думал тридцатого мая, когда ехал в «Алую Мудрость». Мой старый учитель больше не живёт со мной в одной усадьбе — он перебрался на базу московского отделения научно-исследовательского института, так что видимся мы теперь гораздо реже.

После того как шумиха, вызванная попыткой переворота в великом княжестве Тверском, поутихла и закончились разбирательства, а вместе с ними и основные кадровые перестановки в роду Оболенских, мы с великим князем смогли сосредоточиться на других вопросах. Например, познакомили Архуна и Сергея Ивановича Апышева — главу научно-исследовательского института Оболенских. Как я и предполагал, эти двое быстро спелись. Апышев даже выпросил разрешение на временный переезд в Москву.

— Эй, ты чего опять загрузился? — Арвин толкнул меня в бок. Как повелось последнее время, в школу мы ехали на одной машине и с объединённым кортежем охраны.

— О судьбах мира думаю, — отмахнулся я.

— Ну, ничего нового, — усмехнулся мой дружбан. — Как думаешь, какое место занял?

— Где?

— Итоговые экзамены, — вздохнул он. — Мы же в школу едем, вот и спрашиваю тебя о школьных делах.

— Не знаю, вообще не думал об этом, — честно признался я.

В мою голову неоднократно приходила мысль совсем бросить школу. Сдать экзамены на аттестат я могу самостоятельно, как и выучить всё то, что необходимо знать о новом мире.

Но основательно поразмыслив, я решил пока не торопиться с завершением обучения. Удивительным образом школа стала для меня местом духовного отдыха.

Хотя на клубную деятельность я совсем забил и сразу после уроков отправляюсь восвояси. Кроме прибавившихся деловых забот, ещё время под тренировки с моим отцом-Гуру надо оставлять. А тренировки эти мне жизненно необходимы, чтобы улучшить своё мастерство в обращении с жи́вой в целом, и атрибутом молния в частности.

— А прикинь, тебя Маша обойдёт? — хохотнул, Арвин, когда машина остановилась на школьной парковке.

— Будет забавно, — улыбнулся я. — Пусть порадуется девка.

Спустя девять минут после этого разговора по холлу первого этажа главного корпуса «Алой Мудрости», отражаясь от стен, разлетелся оглушительный крик:

— Да! Да! Я это сделала! Ура!!!! Да!

Маша Роднина победно сжала кулаки и подняла их над головой. Лицеисты, собравшиеся возле стенда с результатами итоговых экзаменов, смотрели на неё удивлённо.

— Так радоваться всего лишь второму месту? — меланхолично спросил Вася Антохин, глядя на девушку поверх своих квадратных очков.

— Москва тоже не сразу строилась, а курочка по зёрнышку клюёт, — невозмутимо заявила Родина и ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Аскольд пройден. Остался только ты!

— Правильнее было бы сказать: пройден, и на этом всё. Дальше не пройти, — лениво отозвался Вася, а затем усмехнулся и произнёс: — Но, разумеется, тебя это не остановит. Что ж, буду рад и в следующем году слушать твои сказки о том, как ты станешь первой по успеваемости в «Алой Мудрости». К тому же, Аскольд может захотеть взять реванш. Верно? — взглянул на меня парень.

— Цели такой у меня нет и никогда не было. Так что как получится. Маша, поздравляю. Ты заслужила, — я подмигнул девушке.

— Вот видишь, у него даже цели не было тебя обгонять, а всё равно до этого дважды обгонял, — Вася не упустил возможности уколоть свою подругу-соперницу.

Я ещё раз взглянул на результаты.

Я — четвёртый.

Юля тоже меня обогнала. Пусть и разница в баллах у всех лидеров не особо большая.

Ну что ж, молодцы девчонки, хорошо потрудились. В отличие от меня, то шляющегося по Сибири, то в Твери сражающегося, к учёбе у них более серьёзное отношение. Юля так и вовсе в последние полгода решила на всех фронтах выделиться. И главой учсовета стала, и своей боевой потенциал нам показала во время тренировочного лагеря. Теперь вот в тройку лучших по успеваемости на курсе вошла.

Хех… А ведь на Родине у моей двоюродной сестрички Арии частенько рвения во всяких делах прибавлялось после нашего с Арвином возвращения домой из очередного путешествия.

И правда, похожи…

С этой мыслью я перевёл взгляд на стенд с аттестационными результатами выпускников. Подавил вздох. Честно говоря, я возлагал надежды на экзаменационную неделю. Думал, Софья приедет сдавать, может, хоть увидимся случайно…

Но нет. Ближе к экзаменам Троекурова официально отчислилась из лицея и, как рассказала Алиса, сдавала аттестационные экзамены дома в Выборге.

— Ну, чего застыл, пошли в класс? — Арвин хлопнул меня по плечу. — Все наши в первой десятке, так что снова будем учиться вместе.

— Не всё, — усмехнулся я.

— Я бы удивился, если бы милашка Вероничка смогла бы попасть в класс «А», — хмыкнул Арвин.

Да, моя целительница так и осталась в «Д».

Дальше нас ждала речь классного руководителя, затем общее собрание в актовом зале, речь Шапочкиной и великого князя Тверского, решившего почтить нас своим присутствием, напутственные речи выпускникам, сцены прощания…

Хотя наша компашка сейчас друг с другом не прощалась — у нас на вечер заранее арендован зал в ресторане «Демидовские яства», там и устроим слезливые сцены. Хотя всё «немосквичи» уже пообещали летом иногда наведываться в столицу. Не говоря уже о том, что княжеские дети нашей компании и вовсе встретятся на съезде.

После прощания с одноклассниками лицеисты разбрелись по клубам. Я с Юлей и Арвином отправился в учсовет. Туда же пришла и Ладина, вступившая в учсовет на особых условиях — ничего не делать, нигде не числиться, но если кто-то на территории «Алой Мудрости» вдруг получит серьёзную травму — оказать высококлассную «магическую» первую помощь.

С учсоветовцами мы подвели итоги года, проводили в новую жизнь выпускников, повспоминали «Царицу Лицея», и…

Всё! Мой первый год в школе в самом деле закончился. Ура! Вряд ли я вернусь сюда до первого сентября. У меня ведь в учсовете тоже особые условия, так что летом сюда ни ногой. Помогать учителям организовывать две волны вступительных экзаменов или готовить праздничную церемонию к началу учебного года я уж точно не буду.

— Ну что, сразу поедем или домой зайдём перекусить? — после прощания с учсоветовцами, спросила меня одна из лучших выпускниц этого года — Алиса Оболенская.

— Так хочешь есть? — улыбнулся я. — Если голодна, можем зайти.

Хмыкнув, Алиса вздёрнула носик:

— Идеальные женщины не испытывают ни голода, ни усталости.

— Идеальные женщины, похоже, роботы или генетические мутанты, — усмехнулся я.

— Эй! — шутливо возмутилась она. — Я вообще-то о твоём брюхе беспокоилась. Может быть, ты хотел бы поесть.

— Нет. Давай лучше придерживаться плана.

— Хорошо, — серьёзно ответила она. — Но я всё равно распоряжусь, чтобы какие-нибудь закуски нам подали. Вдруг всё-таки захочешь перекусить, — Алиса снова улыбнулась.

Тем временем мы подошли к школьной парковке, где нас уже дожидался готовый к выезду кортеж из трёх больших чёрных автомобилей. Ещё немного, и я снова увижу Архуна. Форкх меня дери, вроде бы всего пару недель не виделись, но нетерпение захватывает меня с головой.

Как он изменился за эти две недели?

Быстрее бы увидеть!

Глава 4

— Ты прям светишься, — заметил я.

Мы с Алисой сидели рядом на заднем сидении самого роскошного автомобиля нашего кортежа. Как обычно, от водителя и охранника нас отделяла звуконепроницаемая перегородка.

— Ещё бы! Не терпится увидеть твоё выражение лица, когда ты встретишься с Архуном! — бойко заявила девушка.

— Гляжу, он тебя впечатлил, — усмехнулся я.

— Конечно, впечатлил! Человек такого ума и выдержки! И ведь не сломался после того, как с ним такое случилось… Андорины идиоты, раз пытались убить столь выдающегося учёного. Пусть он и… предал их, — закончила наследница строго.

Алиса одна из немногих, кто знал историю реципиента Архуна. Для большинства достаточно слов великого князя в духе «это Архун, он будет работать с вами, слушайтесь его». Однако некоторым стоит открывать больше. Алиса и так страдает, что несмотря на статус наследницы, многое от неё утаивают.

Собственно, потому я и поведал ей «земную» часть истории Архуна.

— А не боишься, что и нас предаст? — спросил я лукаво.

Девушка нахмурилась и покачала головой.

— Ты, не какой-то там Андорин. Тебя не предаст, — произнесла она твёрдо, а затем усмехнулась. — К тому же ты даже за него отомстить успел.

Молодец, подловила! Алиса ведь и ещё одна из тех немногих, кто знает о моих военных успехах наверняка. Большинство догадываются о них, но доказательств не имеют. Действительно, как ещё можно объяснить, что после войны бояр Морозовых и Никонских я получил несколько фирм Никонских? И то же самое случилось после войны Волковых и Андориных.

— Приятно, что ты такого высокого мнения об Архуне, — кивнул я.

— Ну а как иначе? Скажу тебе по секрету, он намного гениальнее, чем даже Сергей Апышев.

— Ну это никакой не секрет, — усмехнулся я.

— И всё-таки Апышеву об этом говорить не стоит. Хотя, конечно, он человек умный, как и подобает руководителю научно-исследовательского института. Так что и сам должен понимать столь очевидную вещь, — весело закончила Алиса.

Спустя одиннадцать минут мы свернули, на дорогу, ведущую к московскому отделению научно-исследовательского института (или как его часто называют Оболенские: МосНИИ). Со стороны комплекс зданий института походил на ухоженную технологичную производственно-складскую базу. Премиальную базу, в которую собственники вкладывают много денег и если сдают помещения в аренду, то стоимость такой аренды может быть выше аренды торговых площадей в посредственных торговых центрах.

МосНИИ располагался относительно недалеко от московской военной базы нашего рода. Издали я видел обзорные вышки и в один момент даже разглядел на них вооружённых бойцов. Всё, как и во время прошлых моих посещений этого прекрасного места.

Высокие ворота разъехались в разные стороны, едва головной автомобиль нашего кортежа к ним приблизился. Автомобили въехали на ухоженную территорию. Тут даже собственный небольшой фонтан имелся и скамейки вокруг него.

Учитывая, что МосНИИ находится по сути в промзоне, сразу вспоминаются другие производственно-складские базы, на которых мне довелось побывать в этом мире.

Небо и земля.

Перед новеньким пятиэтажным административным зданием нас встречала делегация из десяти человек.

— Алиса Андреевна, ваша светлость, как всегда рад видеть вас обоих, — поклонился нам Апышев.

Забавная ситуация: «вашей светлостью» он назвал «младшего» сына великого князя, а наследницу всего лишь по имени. Такое обращение вызвало бы недоумение у многих аристократов. Однако Апышев лишь выполнял чужую просьбу. Алиса сама велела всем на территории НИИ обращаться к ней просто по имени отчеству, без титула. Аргументируя это тем, что она здесь в статусе младшего сотрудника, а не наследницы, и такое обращение будет уместней.

Ко мне же жители великого княжества Тверского чаще обращаются по титулу. Моё выступление на приёме, а главное участие в битве с мятежниками произвело на многих сильное впечатление.

Мы ответили на вежливое приветствие Апышева, и я перевёл взгляд на здания, в которых располагались лаборатории и цеха. Интересно, где сейчас находится Архун…

— Смотрю, ваша светлость, вам не терпится скорее увидеть плоды нашей работы? — хитро улыбнулся Апышев.

— Да, — прямо ответил я.

— Тогда не буду вас томить, ваша светлость, идёмте, — он указал рукой на крыльцо административного здания.

Здесь значит…

Пройдя по белому мраморному полу через холл первого этажа, представлявший собой цветущую оранжерею со скамейками, мы поднялись на лифте на пятый этаж. Здесь располагались личные кабинеты и лектории. Наш НИИ не учебное заведение в привычном понимании, однако обучение юных талантов здесь проходит. Но только не большими потоками, а маленькими группами с индивидуальным подходом к каждому «младшему сотруднику» — именно так здесь и называют тех, кто проходит обучение. И по большей части обучение здесь представляет собой не заучивание теории, а освоение практики под руководством наставника.

Стоит ли говорить, что «младшие сотрудники» НИИ — это люди, решившие связать своё будущее с благополучием и процветанием великого княжества Тверского? Обучать просто умных и талантливых ребят, чтобы потом отправить их в свободное плавание — не в наших интересах.

Вместе с сопровождающей меня и Алису делегацией, мы разместились в одном из лекториев.

Я разглядывал интерактивную доску, висевшую на стене перед нами, колонки вокруг неё и открытый ноутбук на столе — вроде бы обычные вещи, в «Алой Мудрости» кабинеты оборудованы похоже. Но есть одно «но». Даже по внешнему виду этих приборов ясно, что в обычном магазине бытовой техники такую красоту не купишь. Всё тонкое, элегантное, стильное — местный массмаркет куда более угловатый и топорный. Он только идёт по пути уменьшения размера.

А встроенные в столы планшеты с сенсорным экраном и вовсе натолкнули бы обывателей на мысли о декорациях к фантастическим фильмам.

Ну ничего… через несколько лет нас всех ждёт технологический прорыв.

— Чего вертишься, ещё сильнее не терпится? — шепнула мне на ухо Алиса, заметившая, с каким интересом я гляжу по сторонам.

— Типа того. Скорей бы…

«Технологический прорыв», — мысленно закончил я.

— Ну потерпи-потерпи. Раз уж на это исследование было выделено немало ресурсов, Сергей Иванович не может совсем уж без отчётной презентации обойтись. Ну и погордиться успехом команды ему хочется.

Ну-да, ну-да… нельзя просто так взять и показать мне результаты на улице или в обычном кабинете.

— А раз отец официально назначил меня главным и самоустранился, а наследница сейчас выполняет роль не наследницы, а младшего сотрудника, то отдуваться мне, — я решил поворчать для проформы.

— Вот именно, — с важным видом кивнула Алиса. — Не забывай, какая на самом деле тяжёлая ноша — жизнь родовитого аристократа.

В стене, на которой висела интерактивная доска, имелась тяжёлая дверь, очевидно, ведущая в какую-то бытовку. Из неё и вышел Апышев.

— Ваша светлость, судари и сударыни, с вашего позволения буду краток. Регенеративные способности людей очень слабы. Целительницы тоже не всесильны. Пусть они способны при определённых условиях приживить оторванную руку, но что делать, если конечность безвозвратно утеряна? Создать руку или ногу заново не способна ни одна целительница. На это способны лишь боги! И наука. Но, как вам известно, наука тоже божий промысел, ведь именно боги указывают нам путь, — он улыбнулся краешком губ, присутствующие в кабинете учёные поддержали эту популярную в их среде полушутку. Апышев посерьёзнел и продолжил: — Сама по себе идея изготовления протезов стара как мир. Однако то, что создали мы поистине необычно. Такого точного контроля ранее достичь ещё никому не удавалось. Ваша светлость, судари и сударыни, встречайте нашего коллегу Архуна и его ассистента Алексея.

Дверь, через которую пару минут назад в лекторий вошёл Апышев, вновь распахнулась, и я увидел самодовольную рожу своего старого учителя. Улыбался во все зубы. Хм… гладко выбрит, что для него в текущем теле несвойственно.

Однако лицо своего друга я разглядывал считаные мгновенья, а затем перевёл взгляд на пальцы механической руки, которой он и держался за ручку двери.

Архун уверенно вышел в центр небольшого подиума. Без обуви, в шортах, которые оставляли открытыми гладкий тёмно-серый корпус протезов нижних конечностей.

— Ну как тебе? — шепнула Алиса. Она всё это видела раньше меня, так как состоит в отряде учеников Архуна.

— Сильно, — хмыкнул я, улыбаясь ещё шире, чем Архун.

Тем временем мой учитель помахал всем рукой, хлопнул в ладоши и отбил чечётку.

— Добрый день, судари и сударыни! Ваша светлость, — отдельный кивок мне. — Позвольте усладить ваш слух прекрасной мелодией. Я специально научился играть для этой презентации.

Отмеченный Дланью, облачённый в клетчатую рубашку, бабочку и белый халат «учёного» выглядел уморительно. Особенно, когда в этом наряде, сохраняя максимально серьёзное выражение лица, он передал Архуну укулеле — такую маленькую гитарку.

Архун зажал лады и провёл пальцами по струнам, будто примеряясь к инструменту.

А затем зазвучал приятный перебор.

— Как и сказал Сергей Иванович, удивительный контроль, — вновь возбуждённо зашептала мне на ухо Алиса. — Даже не верится, что так ловко и быстро можно управлять пальцами протеза.

— А ещё Архун сделал свою акустическую версию очень подходящей к случаю песни, — заметил я.

— А? — не поняла Алиса.

— Ну ты сама прислушайся. На его мелодию идеально ложится текст: «Ну где же ручки? Ну где же ваши ручки?»

Одарив меня тяжёлым взглядом, Алиса вздохнула и обречённо покачала головой:

— Тут на его глазах инженерное дело сделало огромный шаг вперед, а он про песенки.

— Хех, то ли ещё будет, сестрёнка, — отозвался я.

Тем временем Архун выдал финальный аккорд и под аплодисменты зрителей, грациозно поклонился.

— Смотрите, а ещё я могу теперь сам без помощи посторонних посолить себе обед, если потребуется, — произнёс он, положив укулеле на стол и повернувшись к Отмеченному.

В руках у того был мешочек с солью. Архун взял щепотку, а затем быстрыми и ловкими движениями пальцев высыпал ее обратно в мешок.

— Как видите, пальцами рук я теперь управляю очень даже неплохо, — заявил он. — Но что насчёт пальцев ног? Людям они нужны в первую очередь для устойчивости и мобильности. А я теперь вот как могу.

Архун с улыбкой сел на подставленный Алёшей стул и бросил на пол ручку. Поднял её пальцами левой ноги и вложил в пальцы правой. А затем начал писать на планшете, который держал перед своим учителем Отмеченный.

Написав первые двадцать пять цифр числа «Пи», Архун отложил ручку и встал со стула.

— Благодарю за внимание, ваша светлость. Судари и сударыни. Вместе с сотрудниками НИИ мы смогли создать для меня эти замечательные протезы. Не каждый человек своими руками способен управлять так же ловко, как я этими протезами. В том числе и поэтому я не собираюсь останавливаться на достигнутом. С помощью этих довольно точных модуляторов, — кивком головы он указал на свои механические руки, — я смогу создать ещё более точные модуляторы. Протезы послушные мне с точностью до микрона.

Он замолчал, глядя на меня. Я улыбался.

Эту идиллию испортил Апышев, поднявшийся из-за своего стола в «зрительской» части лектория и подошедший к Архуну:

— Ваша светлость, я понимаю, что изготовление этих четырёх пар протезов потребовали больших вложений денег. В данный момент мы не можем пустить на поток их производство, ибо по сути создание каждого протеза — ручной труд. Кроме того, создание ещё более точных протезов с экономической точки зрения совершенно невыгодно, однако же с научной…

— Постойте, Сергей Иванович, — поднял я руку. — Прошу прощения, что прерываю, позвольте узнать, вы против того, чтобы Архун и дальше улучшал свои протезы?

Апышев нахмурился и на четыре секунды задумался. Взглянул на Архуна, перевёл взгляд снова на меня.

— Как учёный — нет, — наконец изрёк он. — Как учёный, я только за. Но как руководитель НИИ я обязан в том числе просчитывать экономическую целесообразность тех или иных проектов.

— Не переживайте на этот счёт, — улыбнулся я. — Проекты, которые нас ждут впереди, будут очень даже экономически целесообразны. Архун нам необходим, чтобы воплотить эти проекты в жизнь. И раз он говорит, что на досуге ему необходимо заняться улучшением своих протезов, так тому и быть.

Хотя Апышев прав — в сколько-нибудь серийное производство протезы, которые хочет в итоге создать Архун, уж точно смысла нет пускать. Гениальный мозг Архуна сможет использовать весь их потенциал, а вот обычный человек — нет. Пока не настала эпоха нейрочипов, те протезы, которые уже создали для Архуна, которые он сегодня нам продемонстрировал, самый максимум, необходимый для человечества.

— Я понял вашу позицию, ваша светлость, — кивнул Апышев.

— А я вашу, — ответил я. — И мне она импонирует.

— Приятно слышать, — он замолчал на секунду, снова взглянул на Архуна и произнёс: — Ваша светлость, совместными усилиями мы, несомненно, сможем реализовать все задуманные проекты. Я всегда любил свою работу, а последнее время для меня и в самом деле каждый новый рабочий день, точно праздник. Как и для всей нашей команды, — он взглянул на коллег, сидящих в лектории за мной и Алисой.

Что ж, здорово, что в НИИ Оболенских собралось столько энтузиастов. Архуну не будет с ними скучно. Хотя, как раз в энтузиазме мой старый учитель всем тут даст фору.

После своей речи Апышев дал возможность остальным учёным задать интересующие их вопросы, поделиться мнениями. Тут и пошла жара! Судари и сударыни словно с цепи сорвались. А ведь все присутствующие в той или иной мере были задействованы при создании протезов.

Подумав, что его светлости может наскучить затянувшаяся дискуссия, Апышев её свернул спустя полчаса.

А ещё через пятнадцать минут я, Архун, Отмеченный и Алиса пришли в кабинет моего учителя в НИИ. Свою старшую сестру я вежливо попросил подождать меня на диванчике, Алёша остался с ней, подливая чай и подавая печенье.

Сам же я уединился с Архуном в смежном помещении — в комнате, в которой и живут мой учитель и Отмеченный.

— Поздравляю тебя, Архун, от всего сердца, — не сдерживая эмоций, я крепко обнял старика. — Форкх меня дери, как же я рад видеть тебя на ногах и с руками. Когда мы встретились здесь впервые, я… — я махнул рукой и отступил, заглянув во влажные глаза Архуна. — К Форкху всё это! Сам-то как?

— Рад, Ваше высочество, — растроганно ответил он. — И… признаюсь, ваша реакция тоже меня радует.

— Вот и радуйся, — усмехнулся я и уселся на кресло. Архун продолжил стоять, явно наслаждаясь вернувшимися возможностями.

— Лично я считаю, что мы сделали ещё один шаг к нашей большой цели. Теперь я смогу быть более продуктивным, — изрёк он.

— Ха! — я не сдержал смешок. — Судя по тому, как на тебя смотрят местные и что о тебе говорят, ты и до этого был чрезвычайно продуктивен. Мне даже жалко немного твоих нынешних учеников и коллег. Им, наверное, даже представить сложно, в каком темпе теперь пойдёт твоя работа.

— Нечего их жалеть. Захотят, смогут за мной угнаться. К слову, об учениках, грядущее пополнение меня очень радует. Даже теперь, — он покрутил передо мной протезами своих верхних конечностей, — рук не хватает.

— Мы продолжаем с Арсением отбирать не только новых сотрудников для НИИ, но и для строительства, — отозвался я.

Кого попало шахту по добыче тайгия строить не отправишь, в этом деле нужны доверенные лица.

— Я знаю, — кивнул учёный. — Но нерешённые задачи мне не дают покоя. Если исходить из текущих реалий, я могу предположить, что первую порцию тайгия мы получим до конца октября. Но создание одобренных мной прототипов до конца лета я пока гарантировать вам не могу. А задачу вы поставили.

— Тайгий мы начнём добывать раньше, — возразил я.

— На данном этапе такие утверждения беспочвенны. Учитывать эту возможность можно, но не отталкиваться от неё. Чтобы не допустить бесполезного простоя полученного тайгия, я уже готовлюсь к следующей фазе. Но гарантировать появление прототипов я могу лишь к концу следующего года.

— Не переживай, — хлопнул я по его карбоновому плечу. — Не забивай голову временными рамками и сосредоточься на деле. Расслабься и получай удовольствие, как ты умеешь.

Архун всегда даёт себе крайний срок. И всегда заканчивает гораздо раньше этого крайнего срока.

— Ну это запросто, ваше высочество, — проговорил он и замер. Я услышал шорох за стеной.

— Похоже, пополнение в твой отряд привели, — хмыкнул я.

— Что ж, учить мне тоже доставляют удовольствие. Пойдёмте, ваше высочество?

Хм, не терпится старику взглянуть на тех, кого я ещё ему порекомендовал.

Я встал с кресла и первым подошёл к двери.

В просторной комнате, служившей Архуну лабораторией за партами, поставленными вплотную, сидели шесть человек — отряд Архуна: Алиса, Отмеченный, Иван Лисин и Рита Маркина — бывший глава клуба «Инженерной мысли» «Алой Мудрости» и его заместительница. Ребята, как и Алиса, сегодня выпустились из лицея. Но начать проходить практику в НИИ с возможностью дальнейшего обучения после школы я предложил им ещё полтора месяца назад. Официально, это было приглашение от главы рода Оболенских.

Ну и двое последних — новички. Те, кто знать не знает, зачем Лисин и Маркина их сегодня привезли сюда. Те, кому лишь сказали, что таков приказ великого князя.

— Вася, Маша, привет ещё раз, — помахал я своим одноклассникам. Они перестали удивлённо пялиться по сторонам и сосредоточили взгляды на мне.

— Здравствуйте, ваша светлость, — Вася, как пулемёт, выдал заготовленную фразу. Всё-таки в помещение были незнакомые люди и при них фамильярничать не стоит. — Прибыли по… ух ты ж…

Парень сбился с речи, широко распахнув глаза. Маша, сидевшая слева от него, была шокирована не меньше. Я проследил за взглядом этой парочки и усмехнулся. Усмехались и остальные четверо учеников Архуна.

— Да-да, понимаю ваше удивление. Согласен, крутые протезы, — произнёс я. — Вася, Маша! — окликнул их я, и к чести ребят они смогли перестать пялиться на Архуна и снова перевели взгляд на меня. — Мы решили двум лучшим ученикам своих курсов «Алой Мудрости», если они состоят в клубе «Инженерной мысли», предложить летнюю практику в московском отделении научно-исследовательского института. На втором курсе среди лучших не было инженеров, а выпускники идут отдельной графой. Так что, кроме вас, приглашать оказалось больше некого. Архун — изобретатель и пользователь этих чудесных протезов, будет вашим наставником. Ну? Согласны?

— Да! — возбуждённо выкрикнул Вася. — Ой… то есть, с честью и благодарностью принимаю ваше предложение, ваша светлость.

— Да… — дрогнувшим голосом повторила Маша, а на глаза навернулись слёзы. — Конечно, да… как же я рада, что смогла занять второе место…

Вася обернулся к ней, усмехнулся и покачал головой.

— Вот и отлично! Рад пополнению! — хлопнул в карбоновые ладоши Архун. — Василий, Мария, раз уж вы пришли, не будем терять время. Алёша объяснит вам, чем мы тут занимаемся. Алиса Андреевна, Ваня, Рита для вас у меня будет персональное задание. Ваша светлость, что-то ещё желаете узнать? — вежливо поинтересовался у меня старик.

— Нет, — отрицательно мотнул я головой. — Не буду вас больше отвлекать.

Глава 5

Следующие четыре недели я несколько раз ловил себя на мысли, что в апреле и мае я откровенно лентяйничал. Вот такой вот, с точки зрения обычного старшеклассника, парадокс. Ведь среднестатистические юноши и девушки, наоборот, считают, что раз они здорово потрудились в конце учебного года, то летом имеют полное право отдохнуть.

Но не я. Не зря я воспринимал пятидневную учебную неделю как отдых и разгрузку. Едва учёба закончилась, дела и тренировки накрыли меня с головой.

— Так, может, экстерном школу закончишь? — спросил меня Арвин, когда мы одним тёплым июньским вечером пили чай в беседке в саду моего особняка. — Раз уж время столько на неё уходит?

— Знаешь, я думал об этом, с тех пор как стал Оболенским, — честно признался я. — Но, как ни крути, нужно потратить время, чтобы изучить программу второго и третьего курса. Раз уж я учусь в «Алой Мудрости», и так оказалось, что я член рода, владеющего этим лицеем, то и итоговый аттестат я хочу получить по критериям «Алой Мудрости», а не сдавать общие экзамены.

— Ты в своём репертуаре, — хмыкнул Арвин. — Если Оболенский бросит лицей Оболенских, это будет выглядеть недостойно. Это только местная Элисандра может себе такое позволить, ибо носит другую фамилию.

— Арвин, — тяжело вздохнул я.

— Ладно-ладно. Софья Троекурова. Доволен?

— Вполне.

Три секунды мы молчали.

— Но стало быть, вариант закончить «Алую Мудрость» экстерном ты всё же рассматриваешь?

— Да, — кивнул я. — Так будет лучше и для рода нашего Арсения, и для меня лично. Совсем уж послать к Форкху местные знания нельзя, так можно и лицом в грязь перед аристократами упасть. А раз уж я всё равно учусь для заполнения пробелов, то подготовка к экзаменам будет дополнительным стимулом.

— Будто его планетарному высочеству нужен дополнительный стимул! — усмехнулся Арвин.

— Тоже верно, — согласился я.

Сам Арвин подумал-подумал о завершении школы экстерном и пока решил отложить эту мысль в дальний ящик. Мой друг — фанат тренировок. И возможно, именно поэтому он прекрасно понимает, что отдых — это тоже часть тренировок. А ещё необходима смена деятельности. Так что лишать себя отдыха в виде посещения школы он тоже не намерен. Поукреплял тело в своём зале, поехал в школу укреплять мозги, а заодно и с друзьями пообщался.

У Арвина нет такого количества административной работы, как у меня, может себе позволить. Он, конечно, по доброте душевной часто предлагает мне свою помощь и во всяких «мирных» делах, но привлекать Арвина к этим делам уж точно не стоит. Во-первых, он представитель другого княжества, а значит, точно не может заниматься делами моего рода. Во-вторых, Арвин — это Арвин, такая работа его убивает.

Я для неё подхожу гораздо лучше. Оттого каждый день у меня встречи с потенциальными партнёрами, новыми работниками, возможными будущими Слугами или даже ратниками… К каждой встрече нужно подготовиться, каждого собеседника замотивировать, а некоторых, напротив, придавить словом и взглядом. А кроме этого ещё и ежедневные отчёты анализировать о деятельности всех компаний…

В общем, кручусь как белка в колесе и получаю удовольствие от своей работы. Правда, иногда хочется всё свалить на помощников и смотаться в Африку бить врагов.

Так и прошли первые четыре недели каникул. А затем меня ждало несколько дней смены обстановки и вида деятельности.

Вечером двадцать восьмого июня, в среду, мы всей главной семьёй великокняжеского рода Оболенских вылетели в Сочи на княжеский съезд.

— Вечера тут всегда кажутся мне темнее, чем в Москве или Твери, — радостно воскликнула Яна, когда мы спускались по трапу самолёта. Она жадно втянула воздух ноздрями и добавила: — И дышится так легко. Даже в аэропорту.

— Гляжу, нравится тебе этот город, — заметил я.

— Сестрёнке много чего нравится, — отозвалась близняшка Варя.

— Верно, — с важным видом кивнула Яна. — Я умею радоваться мелочам. На княжеских съездах в Сочи интересно. К тому же, в этот раз мы встретимся здесь с Юлей и Арвином. Успела я по ним соскучиться.

— Это да, — я кивнул. — И с Юрой Урусовым тоже. И… может быть с Софьей Антоновной, если ей стало лучше.

— Нет, Соня не приедет, — огорошила меня Алиса. — Она никогда на княжеские съезды не ездила с родителями, и в этот раз тоже не собирается.

Мы погрузились в машины. Кортеж охраны у нас в этот раз собрался аж на десять автомобилей. С таким сопровождением ни по Москве, ни по Твери мы никогда не ездим. Но княжеский съезд — совсем другое дело. Здесь, как нигде важно показать себе во всём блеске.

Именно поэтому мы заранее отправили со Слугами кучу чемоданов с нашими нарядами и личными вещами. Три грузовичка везли всё это добро в аэропорт. А ведь мы пробудем здесь всего четыре дня.

Едва автомобиль тронулся с места, я прильнул к окну, любуясь окрестностями нового для себя города.

Ко встрече я готовился, так что знал, что ни у одного княжеского рода или рода, принадлежащего к княжеской аристократии, нет своих усадьб в Сочи и окрестностях. Эта имперская территория. По той причине, что каждый князь здесь гость, Сочи и выбран городом, в котором проходит ежегодный съезд князей.

Ну и из-за климата, разумеется.

Сочи и его окрестности входят в состав Екатеринодарской губернии. Забавный факт — в других частях губернии князья имеют право покупать земли.

И всё же селиться на своих землях во время съезда не принято. Так что каждый из князей со своей семьёй и Слугами занимает одну из предоставленных во временное управление усадеб.

Нам досталась усадьба на юге города. Огромная с множеством мелких коттеджей для ратников и прочих Слуг. Эдакая роскошная турбаза в экологически чистом месте.

После лёгкого семейного ужина Оболенские начали расходиться по своим комнатам. Завтра важный день, всем необходимо как следует отдохнуть и набраться сил.

С этой благой мыслью я решил подышать свежим воздухом перед сном. Вышел на подсвеченную фонарями аллейку и неспешно пошёл, куда глаза глядят.

Красота… соснами пахнет. Тихо и спокойно. Разве что на периферии зрения то и дела возникают тёмные силуэты наших ратников. Великий младший княжич Тверской гулять в одиночестве изволит, так кто ему запретит? Однако и без охраны на чужой земле никак нельзя столь важную персону оставлять.

Я сел на скамейку под разлапистой елью, и в этот момент практически над моей головой по толстой ветке пронеслась белка.

Открыв крышку термокружки, предусмотрительно взятой с собой, я сделал глоток обжигающего глинтвейна.

Блаженство…

Практически одиннадцать месяцев я в этом мире.

Привык уже. Могу позволить себе расслабиться, насладиться моментом. Благо возможности появились, раньше то сарнит, то война, то ещё какая-то напасть. А сейчас можно сосредоточиться на планомерном мирном развитии.

И надеяться, что ничто мне не помешает получить космодоспехи к концу следующего лета. Войны неизбежны, но хочется верить, что год с небольшим я смогу прожить в мире.

И тогда можно будет вновь заявиться к Софье. Продемонстрировать ей то, чего удалось достичь. Доказать, что я готов создать новый род отнюдь не с голой задницей. А с задницей, закованной в броню, которой ранее не существовало в этом мире.

Форкхово дерьмо… А ведь я надеялся, что нам удастся увидеться на этом княжеском съезде. Нужно было заранее спросить у Алисы, а не тешить себя глупыми надеждами.

Алиса…

Легка на помине.

— Привет, сестрица, — не оборачиваясь, поздоровался я. — Чего не спится?

— Тот же вопрос я могу задать и тебе, — бодро ответила наследница рода Оболенских. — И добавить ещё один: у тебя что, глаза на затылке? А может, ты узнаешь меня по запаху? — игриво закончила она, плюхнувшись рядом со мной на скамейку.

— По звуку шагов, — отозвался я и молча протянул ей кружку. А то она не такая предусмотрительная, как я. Явилась с пустыми руками.

— Хочешь споить сестрёнку? — унюхав терпкий аромат горячего вина с пряностями, спросила она и, сделав глоток, продолжила: — А сестрёнка и не против!

Девушка привалилась к моему плечу и протянула кружку обратно.

«Нужно было спросить её, будет ли Софья раньше?» Хах! Ведь у меня была такая мысль. Да решил лишний раз не ворошить осиное гнездо, как тут говорится.

Мы сидели с Алисой на лавке под разлапистой сосной, по очереди попивая глинтвейн. А в голове моей крутилась сцена, произошедшая через несколько дней после нашего возвращения из тренировочного лагеря в Новочеркаске…

* * *

Я ждал Арсения в московской усадьбе Оболенских. Чтобы скоротать время, работал в одном из кабинетов особняка, когда в дверь постучали.

— Тук-тук, горячий чай для братца-трудоголика, — дверь распахнулась прежде, чем я успел хоть что-то ответить.

Алиса лично вкатила небольшой сервировочной столик, на котором стояли две чашки и вазочки с конфетами и печеньями.

— Непривычная картина, — я оторвался от монитора ноутбука.

— С чего бы? — лучезарно улыбнулась девушка. — Что непривычного в том, что сестра заботится об отдыхе брата?

— Да только вот Алиса Оболенская раньше никогда не позволяла себе прерывать чужую работу, — заметил я, пересаживаясь в кресло.

Девушка внешне никак не отреагировала на мои слова, ловко переставляя на лакированный стол чашки.

— Отдыхать тоже нужно уметь, — заявила она, сев в кресло напротив меня, и подняла свою чашку. — За своевременный отдых.

Я поддержал её шуточный тост, мы сделали по глотку чая, взяли по конфете…

— Хоть ты и стал Оболенским, — внезапно заговорила она, — возможностей просто посидеть вдвоём у нас не стало больше. Ты всё время в делах. Но сегодня по обрывкам твоих фраз я поняла, что ничего срочного у тебя нет, и ты просто ждёшь отца. Вот и решилась тебя побеспокоить.

— Как всегда, ты весьма наблюдательна, — улыбнулся я и закинул в рот конфетку из тыквенных семечек и фиников. Алиса не спешила продолжать разговор, так что спустя секунду я спросил: — Тебе достаточно просто попить со мной чай?

— Эм… Да… — неуверенно произнесла девушка, двумя руками вцепившись в чашку.

А через полторы минуты молчаливого чаепития она резко поставила чашку на стол.

— Нет. На самом деле — нет. Я… я считаю, что настало время нам с тобой серьёзно поговорить, — заявила она, впившись в меня взглядом огромных голубых глаз. — Назрел разговор, так сказать… В общем… не прошло и трёх месяцев, а ты уже стал надёжной опорой нашему отцу. Незаменимым членом рода. Очень важным стержнем, — чётко, как по заученному, проговорила она. — И я, как наследница, думающая в первую очередь о благополучии рода, о будущем нашего великого княжества, считаю, что именно ты достоин стать следующим великим князем после нашего отца.

Алиса замолчала и, прямо держа спину, чуть опустила веки. Гордая девица своим видом демонстрировала, что сказала всё, что хотела и теперь слово за мной.

— Наш отец, хвала Богам, в добром здравии и ещё долго будет возглавлять великое княжество Тверское, — спокойно тоном ответил я и тоже поставил чашку на стол.

— Ар-р-р!!! — Алиса неожиданно вскинулась и зарычала. От её невозмутимости не осталось и следа. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, Аскольд! Ты умён и проницателен. И видишь всех насквозь. Я говорю, что нам стоит убедить отца поженить нас. Что-то мне подсказывает, что он не будет против. И тогда ты станешь мужем наследницы и сможешь законно стать следующим великим князем.

— А то, что мы с тобой кровные родственники, тебя не смущает? — хмыкнул я.

— Без обид, но мне сложно воспринимать тебя своим братом. Всё-таки росли мы порознь и о родстве узнали недавно. Что же до генетики — кровь нашего рода сильна, плюс у нас разные матери. Отклонение у наших детей не будет, напротив, крепкое здоровье и большой объём жи́вы. Наши предки последний раз заключали близкородственный брак аж сто восемьдесят лет назад, так что рисков нет, — деловито произнесла она.

— Смотрю ты, подготовилась, — хмыкнул я.

— А как же! — вспылила Алиса и улыбнулась: — Не каждый день делаешь подобные предложения братьям.

— И это здорово, что не каждый день, — усмехнулся я, а затем посерьёзнел и твёрдо произнёс: — Ты в курсе, что я сделал предложение Софье?

Алиса чуть отпрянула и удивлённо хлопнула глазками.

— Ну… да, — наконец-то кивнула девушка. — Соня говорила, что предлагала тебе стать её мужем в свой день рожденья. Но, насколько я поняла по дальнейшим событиям, она решила, что создать собственный род для неё важнее…

— Она тебе больше ничего не рассказывала? — нахмурился я.

— Про свой срочный отъезд после того, как отец принял тебя? Нет, — холодно ответила Алиса. — Но тут не нужно и детективом быть, чтобы всё понять. Не хочется ей замуж за младшего великого княжича. Она моя подруга, Аскольд. Лучшая подруга, так что я не хочу обсуждать её выбор. Мне лишь понятно, что она отказалась от тебя. Значит дорога свободна.

— На самом деле нет, — я покачал головой. — После её предложения уже я сам сделал ей предложение вместе создать боярский имперский род. И это предложение всё ещё в силе. Мы просто взяли время на подготовку.

— Что? — девушка опешила. — Ты… сейчас серьёзно? Ты хочешь оставить наш род, и…

— Алиса, — я решительно прервал её. — Я иду своим путём. Но я хочу помогать дорогим мне людям. Ты, Яна — вы мои близкие. И стали ими ещё до того, как отец признал меня. Сейчас же вся наша семья — дорогие для меня люди. Я решил помочь Оболенским разобраться с проблемами, и вместе с отцом постараться на славу сразу двух родов. Рода Оболенских и того, который я создам позже.

— То есть отец знает? — ещё сильнее нахмурилась она. Я кивнул. — И ты, говоришь, что хочешь уйти из нашего рода? Мы что, недостаточно хороши для тебя?

— Нет, просто…

— Прости, — резко перебила меня девушка. Выдохнула, сжала кулаки и тряхнула головой. — Прости. Я не имею никакого права осуждать тебя за твои стремления. Уж точно ни после того, что ты сделал для всех нас. Я поняла, — она подняла обе руки, как будто признавая поражение. — И… услышала, что вы с Соней всё ещё… Хотя и не понимаю, почему тогда вы не общаетесь? Бред какой-то. Яна мне как-то пересказывала сюжет одной книжки, где главные герои — влюблённая парочка, поклялись не общаться, пока не исполнятся их мечты. Ничего романтичного в этом не вижу, только глупость… Но… Аскольд, и ты, и Софья, дороги мне. Я поддержу вас. Однако если отступитесь друг от друга, я буду рядом, — ехидно улыбнулась она и уже тепло добавила: — Но, даже если и не отступитесь, я всегда останусь для тебя старшей сестрой, неважно какую фамилию ты будешь носить, а для неё — подругой. И всегда буду готова помочь вам обоим. И быть рядом с вами. Ну а пока… пойду я, тебе ведь ещё поработать нужно, — она коротко улыбнулась и пулей вылетела из кабинета.

Спустя пару минут зашла служанка и убрала со стола.

* * *

Уже на следующий день после этого разговора Алиса вела себя как ни в чём не бывало. По крайней мере, пыталась — иногда я замечал грусть и задумчивость на её лице. Но стоило Алисе в такие моменты заметить мой взгляд, как она тут же начинала добродушно улыбаться.

Тему наших с Софьей отношений она ни разу больше не поднимала. И я тоже старался этого не делать. Вообще не упоминал имя Сони до сегодняшнего дня.

— Вкусный был глинтвейн, — прервала наше молчание девушка. — Эх, тоже нужно разжиться персональной термокружкой. А то выпила твою порцию.

— Сам бы я не справился.

— Вот! — наставительно подняла она указательный палец. — Старшая сестричка незаменима! Поможет и с лишним глинтвейном и… со всем остальным.

Я улыбнулся и благодарно кивнул.

Снова замолчали.

— Кстати, — внезапно заговорила Алиса. — В некоторых Яниных книжках питие из одной кружки называют непрямой поцелуй.

— Яна читает такую разнообразную литературу, — я задумчиво покачал головой. — По этой логике, дети, вскормленные одной женщиной, тоже целовались друг с другом? Не прямо, а через материнскую грудь?

— Фи, Аскольд! Как так можно! — возмутилась Алиса. И тут же посерьёзнела. — Хотя да, звучит логично. По этой логике.

— Немного довернём логику и будем считать, что конкретно сейчас мы просто вспоенные с тобой одной кружкой, — я потряс в воздухе термокружкой. — Не каких непрямых поцелуев. Обычное братание.

— О… ну пусть будет так, — хмыкнула Алиса. Неуверенно посмотрела на аллейку, ведущую к дому, и произнесла: — Посидим ещё немного… Брат?

— С радостью, сестрица.

Глава 6

Княжеский съезд, по словам моих родственников, всегда проходит в одном формате примерно в одних и тех же датах в середине года, то есть в конце июня — начале июля. И длится он, как правило, четыре дня.

Открытие съезда знаменует светский приём сверхвысокого статуса. На этом приёме члены княжеских семей выказывают почтение друг другу, а заодно договариваются о встречах на последующие три дня.

В этом году, как и обычно, открывающий приём проходил на территории роскошного поместья бояр Годуновых в самом центре Сочи. Высокородные гости собирались в саду под сенью пальм и магнолий. Кто-то прогуливался между бесчисленных фонтанчиков, представлявших собой скульптурные мраморные композиции, а кто-то сидел в беседках, любуюсь захватывающим дух видом на море.

Примечательно, что организовывали приём не Годуновы. Более того, в этой усадьбе никто из Годуновых не живёт постоянно. Она и используется только для торжественных встреч, вроде ежегодного княжеского съезда.

Приём организовывали бояре Киреевские. Глава этого боярского рода — мэр Сочи и всех его окрестностей. Из «обычных бояр» только Киреевским, как принимающей стороне, дозволено присутствовать на сегодняшнем приёме. Все остальные гости — члены великокняжеских семей плюс шесть представителей Годуновых.

В сочинское поместье Годуновых мы, Оболенские, тоже заявились вшестером — Лина, в силу возраста, осталась в усадьбе вместе с няней, ибо рано ей ещё по приёмам шастать.

Меня заранее предупредили, что этот светский приём будет отличаться от прошлых, на которых мне доводилось бывать. В первый час нельзя «отпочковываться» от членов своей семьи. Даже совершеннолетние женатые наследники и то держатся рядом со своими отцами и матерями. Так единым «облачком» семьи и передвигаются по просторному саду, периодически подходя к друзьям. Ну и всем, кто равен тебе по статусу.

Почти сразу, как мы приехали, заметили семейство Троекуровых. Они — «простые» князья, а мы — великие. Хоть Троекуровы явились раньше, при прочих равных условиях не нам стоило подходить к ним первыми, а им к нам, когда мы остановились бы возле какого-нибудь столика.

Но между нашими княжествами существует общеизвестная дружеская связь, а это смягчает требования этикета.

Так что великий князь Тверской без экивоков повёл нас к Антону Ивановичу Троекурову и его семье, а затем начались долгие витиеватые приветствия.

— Знаете, пользуясь случаем, хотел бы поблагодарить вас за воспитание прекрасной дочери, — с улыбкой проговорил великий князь Тверской. — Уверен, все ваши дети воспитаны прекрасно, но выделить я хотел бы Софью Антоновну, ибо знаю о ней больше, чем о других. Она возглавляла учебный совет «Алой Мудрости» почти год и многое успела сделать для лицея и его учеников за это время.

— Благодарю, всякому родителю приятно слышать похвалу своим детям, — добродушно ответил князь Выборгский. — Особенно из ваших уст, Андрей Михайлович. Вы-то точно хорошо осведомлены в вопросах воспитания, — он перевёл взгляд на моих сестёр.

— О, в этом деле большая заслуга Надежды Григорьевны. Все комплименты по этому поводу стоит адресовать именно ей, — мой старый слуга в теле великого князя нежно посмотрел на свою местную супругу. — И всё же, возвращаясь к нашей дорогой Софье Антоновне. Как её здоровье? Хотелось бы услышать, что ей стало гораздо лучше. Признаться, её внезапная хворь стала ударом для нас. И я отчасти чувствую вину, ведь много сил она оставила в «Алой мудрости».

— Не вините себя, Андрей Михайлович. Софья всегда была рада быть опорой для учеников и администрации лицея, — произнёс Троекуров бодро. — Соне становиться с каждым днём лучше, но врачи всё-таки рекомендует ей длительный отдых.

По поводу здоровья Софьи я совсем не беспокоился, зная, что это всего лишь ширма, но всё равно хотел бы услышать какие-нибудь новости. Жаль, не вышло. Подозреваю, моя будущая супруга выжимает из себя все соки, лишь бы стать сильнее… Не удивлюсь, если до конца следующего лета Соня продолжит оттачивать своё мастерство, а то и вовсе официально станет Мастером.

Отцы семейств перекинулись ещё парой фраз, в беседе поучаствовали и матери, и даже дети вставили пару слов. И наконец пришла пора расходиться.

— Нельзя быть уверенным, что сегодня нам удастся ещё так душевно побеседовать, — заметил великий князь Тверской.

— Гостей много, а тем для разговоров ещё больше, — согласился князь Выборгский.

— И не всё успеваешь обсудить, — кивнул великий князь. — Так может, продолжим нашу увлекательную беседу, скажем завтра, за завтраком? Я и члены моей семьи будем очень рады разделить трапезу вместе с вами.

— С радостью принимаем ваше предложение.

Совместные завтраки и ужины — обязательный атрибут княжеского съезда. Ведь даже если князья находятся в дружеских отношениях, все они занятые люди. Иной раз найти время для встречи, удобное для обоих, бывает весьма сложно. Но княжеский съезд даёт такую возможность.

Попрощавшись с Троекуровыми, мы заприметили семейство великих князей Казанских. С ними договорились о совместном ужине на завтра. И вновь с инициативой выступил великий князь Тверской, а собеседник принял предложение.

И вот когда мы отходили от Ромодановских, увидели ещё одно знакомое семейство. А именно главную семью княжеского рода Платовых — правителей Новочеркасского княжества. Я, Алиса, Яна и Юля Ромодановская познакомились с родителями Арвина ещё во время тренировочного лагеря. Естественно, великий князь и княгиня Тверские были знакомы с ними очень давно.

Колоритная пара — князь Новочеркасский и его супруга. Он — бойкий мужик невысокого роста с крепкой фигурой, лысеющей макушкой и пышными закрученными усами, а она — на полторы головы выше мужа, но при этом сама тонкая, как осинка.

С семейством Арвина Оболенские договорились позавтракать послезавтра. Но и завтра днём большинство из нас проведёт совместное время с Арвином и его роднёй. Завтра начинаются рабочие встречи князей. Допускаются на них лишь главы родов, в то время как княгини и княжичи могут провести время на пляже или прогуляться в садах. Иногда эти занятия объединяют членов нескольких княжеских семей, тем самым совмещая приятное с полезным.

Завтра днём с нами будут и Ромодановские.

— Андрей Михайлович, Надежда Григорьевна, рад снова вас видеть. Сударыни, младший великий княжич, — с нами поздоровался крепкий старичок с аккуратной бородкой и бритой головой. Его сопровождала статная пожилая дама, в седых волосах которой все ещё встречались тёмные локоны. Их сопровождала семейная пара, на вид чуть старше князя и княгини Тверских, вместе с двумя сыновьями и двумя дочерями.

— Добрый день, Александр Иванович, Дарья Матвеевна, судари и сударыни, — вежливо ответил великий князь Тверской, здороваясь с членами главной семьи великокняжеского рода Аксаковых — правителей великого княжества Киевского.

— Приятно видеть вас всех в добром здравии. К тому же с пополнением, — степенно проговорил великий князь Киевский, одарив меня мимолётным взглядом. — Гляжу, невзгоды не сломили великокняжеский род Оболенских.

— Пламя лишь закаляет сталь, Александр Иванович, — благодарно кивнул мой местный отец.

— К тому же, когда сталь превосходного качества, — хмыкнул Аксаков и снова покосился на меня. — Всей империи известно о силе юного младшего великого княжича. Да и о его успехах в учёбе тоже известно многим. Не зря же Её Величество вдовствующая императрица при скромной помощи министерства Образования решила посетить «Алую Мудрость».

Всё-таки коснулся этой темы? А я гадал, упомянет ли он каким-либо образом то, что является отцом вдовствующей императрицы, а значит и дедом по линии матери нынешнего императора. Ну и то, что пост министра Образования с недавних пор принадлежит Аксаковым. Раньше министром был брат нынешнего великого князя Киевского, а теперь второй сын.

— Да, мы были польщены визитом Её Величества. Увы, я не смог лично присутствовать при встрече, дела рода требовали моего непосредственного участия на другом континенте, но Надежда Григорьевна оказала радушный приём Её Величеству. Кроме того, Алиса и Аскольд также имели честь беседовать с Её Величеством.

— И какое мнение вы составили о Её Величестве, юный младший великий княжич Тверской? — неожиданно спросила великая княгиня Киевская.

— Лишь самое положительное. Её Величество невероятно умна, проницательна и добра. Очень приятный собеседник, — вежливо ответил я.

— А может быть, вам чем-нибудь особенным запомнился этот разговор? — не унималась «бабуля», но спохватившись, добавила: — Вы простите назойливость, к старости становишься излишне сентиментальной. Теперь я с трепетом ловлю каждую весточку о единственной доченьке. Пусть девочки и уходят в другие рода, пусть даже в несравненный и величественный род Рюрюковичей, это не изменяет того факта, что матери когда-то носили их под сердцем и наполняли своей любовью.

Внешне я ничем не выказал удивления её словами. В то время как великий князь Киевский на миг скосил взгляд в сторону супруги, а его наследник — в сторону матери. Хех, даже домочадцы не ожидали такой откровенности? Вопрос только, искренняя ли эта откровенность.

— Говорили о моей победе на турнире, о том, что я чувствую. Её Величество пожелала мне успехов и в других начинаниях, — честно ответил я, опустив, что императрица ещё и устроила мне странный тест.

— Что ж, я тоже присоединяюсь к пожеланиям Её Величества, — тепло произнесла Дарья Матвеевна. — Рада была услышать, что у неё всё хорошо. А то государственные дела поглощают Её Величество с головой, да так, что не остаётся времени на дела личные и встречи с родными, — женщина тяжело вздохнула.

Ну сейчас-то явно играет. Точнее, отыгрывает роль верноподданной империи. А так ведь все понимают, что дел у императоров не особо много. Просто Годуновы держат их в золотой клетке.

Когда пришла пора прощаться и с этой княжеской семейкой, Александр Иванович произнёс:

— Рад был перекинуться парой слов. Последнее время имя великого княжеского рода Оболенских на слуху. Буду надеяться, что если такая тенденция сохранится, то сохранится в полной мере, без каких-либо изменений в содержании.

И улыбнулся. Судя по всему, можно толковать эти слова следующим образом: последнее время у вас постоянно что-то происходит, но вы справляетесь с потрясениями и у вас всё хорошо. Надеюсь, будете справляться и дальше.

И если я всё правильно понял, великое княжество Киевское заинтересовано в укрепление отношений с княжеством Тверским. Нужно этим воспользоваться. На приёмы их позвать. Может быть, велеть экономистам разработать какой-нибудь совместный проект. Совершенно необязательно, чтобы совместным он был на уровне великокняжеских родов. Вполне достаточно и вассальных боярских.

Какое-то время мы ещё ходили единой компанией Оболенских, здороваясь со всеми подряд. Затем со сцены сказали речи Годуновы и Киреевские, и начался первый этап представления — развлекательные номера местных артистов. После этого этапа княжеские семейства начали разбиваться на кучки и смешиваться с представителями других семейств.

Например, от великого князя и княгини Тверских отпочковались я, Алиса и Яна (близняшек мать от себя не отпустила). К нам прибавились наши друзья — Арвин с Юлей. Наследному княжичу Новочеркасскому пришлось по всем правилам просить у родителей Юли чести быть кавалером их дочери на этом приёме.

И то, что Юлю отпустили с Арвином, говорит о многом. Княжеский съезд — не обычный приём. Великий князь Казанский с супругой продемонстрировали всем другим князьям, что готовы отдать дочь замуж за княжича Новочеркасского. Конечно, после такого Арвин с Юлей вовсе не обязаны жениться. Но важный шаг сделан. Полагаю, в скором времени начнутся какие-нибудь совместные проекты между двумя княжествами. Уверен, великий князь Казанский уже решил, как использовать отношения Юлии и Арвина с наибольшей выгодой для княжества.

— Должен признать, мероприятие и в самом деле невероятное, — заявил Арвин, когда мы собрались впятером. — Помпезное. Давно на таких не бывал.

— Согласна, теперь даже Кремлёвский приём кажется скромнее, — поддержала его Юля.

— Хотя на Кремлёвском был Канцлер., — заметила Яна. — А он один… ого-ого! — подняла она указательный палец.

Ну да, плохо о Канцлере не скажешь, а говорить что-то в духе: «он один внушает столько трепета, как половина здесь присутствующих» — значит оскорбить членов княжеских семей. У стен есть уши.

Так мы и болтали минут семь совершенно ни о чём, пока не заметили, что аж пятеро человек целенаправленно движутся в нашу сторону.

Глава 7

Чернявый низкорослый юноша шёл чуть впереди остальных и первым обратился к нам:

— Юлия Евгеньевна, Яна Андреевна, Алиса Андреевна, судари, как вам выступление хора?

Это был наследный великий княжич Крымский Николай Григорьевич Нарышкин двадцати одного года от роду. А сопровождали его два младших брата, один — ровесник Алисы, другой — мой ровесник.

Вместе с великими княжичами Крымскими к нам подошли и молодые супруги: наследный княжич Карский Оганес Арманович Багратунян — двадцатитрёхлетний высокий черноволосый юноша, со смуглянкой Дилярой Григорьевной, между прочим, в девичестве Нарышкиной. То есть получается, что она кровная старшая сестра трёх великих княжичей Крымских.

— Хор спел красивую песню, — ровным тоном ответила Юля, так как к ней обратились первой. После Юли и мои сёстры коротко ответили примерно то же самое. Я отвечал последним, так что и мне задавать встречный вопрос.

— Знаете, пришлось по нраву, — изобразив задумчивость, ответил старший из Нарышкиных. — Но, честно говоря, Крымские хоры на мой скромный взгляд звучат более душевно. Полагаю, как и Казанские. И, вероятно, Тверские.

— Уверена, в княжестве Новочеркасском тоже умеют петь, — заявила Юлия прежде, чем кто-то из компании Нарышкиных успел ещё что-то добавить.

— Может быть, не буду спорить, — пожал плечами наследный великий княжич Крымский. — Просто мне больше по душе исконные народные традиции и сопутствующий им колорит. Для меня это даже важнее, чем мастерство, — на пару секунд он замолчал, изображая задумчивость, а затем произнёс, глядя Юле в глаза: — Знаете, порой некоторые выпячивают своё мастерство, неважно в музыке, живописи или любом другом виде искусства. Да даже в боях! А за душой не имеют ничего глубокого. Такие вот пустые выскочки. Они, будто котятки, что в полнолуние глядят в водную гладь и, видя вокруг своей головы лунный диск, всерьёз начинают считать себя божественными львами.

— Какая заковыристая аналогия, Николай Григорьевич, — проговорил Арвин. — Я в восторге! Знаете, вероятно, я слишком пуст внутри, чтобы выдать что-нибудь похожее. Сами понимаете, тяжело быть одним из сильнейших бойцов в своём поколении — постоянно приходится оттачивать мастерство, чтобы блистать на всяких турнирах. Эх… а душа-то пустеет. Дед инсайд, как говорят наши потенциальные противники. Если вы понимаете, о чём я…

— А я вот что ещё могу добавить, — я тоже решил не оставаться в стороне: — Котёнок-то из вашего рассказа, уверовав, что он лев, вполне способен пройти дорогой, достойной льва. Правда, ему придётся приложить много усилий, в отличие от обычных львов, удовольствовавшихся тем, что их родили львы. В итоге может и вовсе так случиться, что при случайной встрече такого котёнка и льва, лев останется с дырявой шеей.

— Ух ужас то какой! — подхватил Арвин. — А так и умереть можно с дырявой-то шеей! А когда умираешь, то уже неважно, насколько ты заполнен духовностью внутри.

Один из младших братьев Нарышкиных, почувствовав наш напор, нахмурился, другой удивлённо смотрел то на меня, то на Арвина, то на наших сударынь. А вот старший, наоборот, смог сохранить самообладание.

— При всём уважении, судари, но отчасти ваши слова звучат как оправдание, — равнодушно проговорил он. — То, что дозволено богам, не дозволено скоту. Ведь даже если скот окажется наделён божьей силой, он всё равно останется скотом, а не станет богом, которого почитают миллионы.

— Вы только что обидели почитателей культа божественного быка Тура, — заметил я. — Да и некоторые боги по легендам любили превращаться в парнокопытных. Вот видите вы быка или козла, думаете, что это простой скот, а раз… и это бог. Неприятно будет ни вам, ни богу.

— Похоже, нашу полемику можно вести долго, — улыбнулся краешком губ Николай Нарышкин. — Но мне не хотелось бы портить праздник жаркими дебатами. Думаю, у нас ещё выдастся более подходящее время, чтобы всласть подискутировать. Юлия Евгеньевна, надеюсь, вы правильно меня поняли.

— О да, не сомневайтесь, Николай Григорьевич, — невозмутимо ответила княжна Казанская. — Что-то вроде: настоящий лев родится только у льва и львицы. Другое — лишь растрата потенциала.

Нарышкин, не ожидавший такой прямоты, удивлённо воззрился на девушку.

— Да. Именно так, — вынужден он был признать.

— Что ж, тогда я тоже поделюсь своей мыслью. Настоящая львица сама решает, кого считать настоящим львом.

Нарышкин растерялся ещё сильнее, лишь через несколько секунд он произнёс:

— Весьма дерзкая позиция. И на мой скромный взгляд, противоречащая законам природы. Но спасибо за откровенность. А теперь прошу нас простить.

Процедура прощания прошла довольно быстро, и вот мы вновь остались впятером.

— Как-то слишком нежданно, не находите? — вертя головой по сторонам, спросила Яна.

— Разве? — вздохнула Алиса. — А по-моему, вполне ожидаемо. Здесь присутствует семнадцать княжеских семей. И каждая преследует свои интересы. Иногда эти интересы пересекаются с интересами других, а значит можно двигаться к цели вместе. А иногда кто-то встаёт на пути твоих интересов, — она взглянула на Арвина и улыбнулась.

Я же в очередной раз поймал себя на одной простой мысли:

«Интересно, сколько из семнадцати в конечном итоге встанут на мою сторону»?

* * *

Вечером после приёма, когда мы с Оболенскими вернулись в свой коттедж, поужинали в спокойной обстановке и разошлись отдыхать, я вновь отправился на прогулку.

Снова с глинтвейном в термокружке сел на полюбившуюся мне скамейку.

— Мышь крадётся! — громко сказал я в летнюю темноту.

— А вот и не угадал! — раздался радостны крик сзади. — Не мышь, а твоя старшая сестра!

Алиса оббежала скамейку и плюхнулась рядом со мной.

— Гляди, я тоже подготовилась! — она потрясла в воздухе термокружкой и улыбнулась.

Мы чокнулись кружками и выпили, а затем с минуту молча пялились в звёздное небо.

— Устал? — наконец-то спросила она.

— Да нет. Просто размышляю, — отозвался я.

— О чём, если не секрет?

— О том, что не все на приёме пытались быть вежливыми или хотя бы держать нейтралитет. Понимаю, что это совершенно нормально. Политика. Просто пытаюсь припомнить реакции встреченных князей, чтобы учитывать на будущее.

— Реакции, говоришь… Фразы, построение предложений… — Алиса стала серьёзной. — Нашему великому княжеству опасаться нечего. Хотя Варшава и Люблин опять выделились.

В голове тут же всплыли воспоминания минувшего дня.

***

Наследник великого княжества Варшавского — Радослав Викторович Казимиров с женой и младшим братом, а также наследник княжества Люблинского с супругой подошли к нам на четвёртом часу первого приёма княжеского съезда. Сначала завели разговор на общие темы, но вскоре пришло время для укола:

— Алиса Андреевна, Яна Андреевна, сочувствую вашей утрате, — заявил Радослав Казимиров. — Как тяжело, наверное, в одночасье лишиться родного дяди, двоюродного брата, двоюродного деда и многих других родственников. Страшное горе, — покачал он головой. — О чём думали эти люди, когда дерзнули пойти против воли великого князя? Да, ваш батюшка признал незаконнорождённого сына, но разве ж это может послужить поводом к возмущению? А теперь из-за сумасбродства этих людей пострадал весь ваш род. Лишился части силы. Мне как наследнику великокняжеского рода страшно представить, через что вы прошли. И надеюсь, никогда на собственном опыте не познаю этого. И искренне верю, что вы оправитесь. И ваш род найдёт силы восстановиться. А вам, Аскольд Андреевич, хочу пожелать не винить себя в произошедшем. Пусть ваше вхождение в род было омрачены такими событиями, вашей вины здесь нет.

***

Разумеется, мы заверили наследника великого княжества Варшавского, что род Оболенских всё так же силён и станет лишь сильнее, и что я ни в чём себя не виню. Но всем было ясно, что Радослав в наших заверениях не нуждался. Великий княжич Варшавский — единственный, кто на княжеском съезде в моём присутствии упомянул инцидент с попыткой переворота в княжестве Тверском, в результате которого трое Оболенских-предателей были убиты (один мной в ночь переворота и двое на арене в бою с великим князем Тверским), а ещё пятеро, лишённые фамилии и титула, сейчас несут службу в Африке вместе с другими мятежниками.

В общем, Варшава не постеснялась выразить нам своё фи. А вместе с ней и Люблин. Хотя… Люблинское княжество уникально тем, что оно единственное из всех княжеств, над которым стоит не император, а другой князь — великий князь Варшавский.

— Стой, — мотнул я головой и уставился на Алису. — Ты говоришь, опять?

— Да они постоянно воду мутят. И вашим, и нашим по жизни. Не обращай внимания. По моим личным ощущениям, если сравнивать с прошлым годом, авторитет Твери и интерес к нам не особенно упал. Тебе даже глазки успели построить, — хмыкнула Алиса.

Это она намекает на княжну Самарскую — Валентину Заболотскую. Девица боевая, проигрывать не любит, но всё равно проиграла мне на турнире. А сегодня вот подошла на приёме вместе со старшим братом. И давай про следующий турнир вещать, мол, на сей раз точно мне не проиграет. Правда, в разговор сразу влезли Яна с Арвином, заявив, что мне сначала нужно стать чемпионом «Алой Мудрости», а это они мне сделать не позволят.

— Не только мне глазки строили, — заметил я.

— Ты про Яну? Ну так я наследница, на меня никто не смотрит, — хмыкнула Алиса. — А породниться с Оболенскими многие хотят.

— Да и не только о Яне. О Юле, например.

Алиса нахмурилась.

— Не стоит соваться в дела других княжеств, — проговорила она. — Но Юлия Евгеньевна и Арвин наши друзья. Дорогие для тебя люди. Потому я выскажусь. У княжества Новочеркасского могут возникнуть проблемы с Крымом. Да и не только с одними крымчанами, Карское княжество давно поддерживает их. Эх! Эти намёки Нарышкина, мол, великой княжне необходимо выходить замуж исключительно за великого княжича! — Алиса раздражённо махнула рукой. — Никакого такта! Там же рядом стояла его собственная сестра, тоже в девичестве великая княжна, а вышла за княжича обыкновенного!

Алиса хмурилась, нахохлившись, как воробей.

— Ты близко к сердцу всё это восприняла, — улыбнулся я.

— А как иначе? — возмутилась девушка. — Я, между прочим, болею за пару Юлия Евгеньевна — Арвин!

— Я мог бы ожидать услышать такое от Яны…

— А от меня нет? Грубо прозвучало, знаешь ли. Я между прочим, тоже девушка. И вообще, мы с Яной иногда похожи. Сестры всё-таки, — Алиса замолчала, затем выдохнула и улыбнулась. — Ладно, не наше это дело. Сами справятся.

* * *

Следующие два дня проходили рабочие княжеские заседания — все князья и великие и обычные заседали в просторном мраморном зале и обсуждали важные вопросы. Заседание шли с перерывами каждые полтора часа.

Я же в это время с сёстрами и «матерью» «отдыхал». Для досуга членов княжеских семей в центре Сочи был зарезервирован целый микрорайон с собственными пляжами, магазинами элитных товаров, ресторанами и красивым торговым центром — самым большим в городе. Никого, кроме людей княжеских кровей и их слуг в дни съезда сюда не пускали — из местных были только обслуживающий персонал и охрана.

Совместный поход по магазинам, как оказалось, вполне распространённый вид отдыха для княгинь разных княжеств. И княжны, разумеется, тоже не прочь повыбирать обновки. Например, в пятницу «матушка» великая княгиня Тверская выносила запасы модной лавки в компании великой княгини Казанской и княгини Новочеркасской. А в субботу вместе со своей снохой — княгиней Новгородской. Надежда Григорьевна — старшая дочь прошлого Новгородского князя. Её отец отошёл от дел и передал бразды правления княжеством своему наследнику — кровному дядюшке (по линии матери) моих пятерых сестёр.

Такой вот занятный способ налаживания отношений между княжествами. Неформальный, конечно, на уровне первых сударынь, а не самих князей, и всё же вполне действенный.

Я же с сёстрами в пятницу находился рядом с великой княгиней Тверской, а значит рядом с Арвином и Юлей, сопровождавших своих матерей. К слову, младший брат Арвина и старший брат Юли тоже были с нами.

А вот на следующий день, мне, Алисе и Яне, как представителям семьи Оболенских, доверили самостоятельно налаживать отношения с другими княжествами.

Проще говоря, у нас сложилась молодёжная встреча, состоящая из нас троих плюс Арвин с Юлей, плюс княжич Астраханский, разделивший полтора месяца назад с нами тяжесть тренировочного лагеря. Правда, был он не один, а в компании представителя самого отдалённого от столицы княжества — Благовещенского.

Княжич Благовещенский — высокий парень с каштановыми волосами, на четыре года старше меня. Зовут его Максим Валентинович, а фамилия — Благовещенский. Его род единственный из княжеских родов, имя которого совпадает с названием княжества. А всё потому, что сначала были бояре Благовещенские, которые и основали в своё время первый дальневосточный оплот империи, а затем за это и получили княжеский титул вместе приграничными землями.

С Юрой Урусовым Максим Благовещенский сдружился в школе. И этому не помешало то, что княжич Астраханский тогда только поступил на первый курс, а княжич Благовещенский был уже третьекурсником.

— Слушайте, а может и вам, Максим, присоединиться к нашему следующему тренировочному лагерю? — с азартом предложил самому старшему (по текущему биологическому возрасту) из нас Арвин.

— Звучит неплохо, — отозвался парень. — Но, сами понимаете, обещать непременно быть я не могу. Но свою заинтересованность вашем предложением гарантирую.

— Ты ж, наверное, уже почти Мастер? — спросил Юра Урусов.

— Разве что совсем почти, — хмыкнул Благовещенский.

— Так тем более тебе нужно составить нам компанию! Силушкой померяться, косточки размять, а в лучшем случае и чему-нибудь новому научиться, — не унимался Арвин.

— Так Максим и не отказывается же, — улыбнулась Яна.

— Только вот сразу должен предупредить, — посерьёзнел Благовещенский. — Чтобы не случилось недопонимания. Я помолвлен и, если всё же мне удастся составить вам компанию, приеду вместе с невестой.

После этих его слов мы на миг зависли.

— Это так очаровательно, — проговорила Юля спустя четыре секунды.

— Ревнивая, да? — с сочувствием в голосе поинтересовалась Яна.

— Чуть-чуть, — едва заметно улыбнулся Благовещенский.

Учитывая, что на съезде он был без невесты, мы сразу смекнули, что девушка некняжеских кровей. Даже любопытно, что там за сударыня такая, запугавшая возможного будущего князя Благовещенска.

Кроме таких вот неформальных встреч с представителями других княжеских семей, мы проводили совместные завтраки и ужины. Пятница и суббота пролетели незаметно, и наступил последний день съезда — воскресенье. Как нам стало известно от Юли, в этот день её семья завтракает с семейством Нарышкиных — великими князьями Крымскими. По словам моего старого слуги Арсения — великого князя Тверского, во время перерывов в рабочих заседаниях великий князь Крымский несколько раз подходил к великому князю Казанскому.

И судя по выражению лица Нарышкина был доволен результатами переговоров, о чём бы они там с отцом Юли ни беседовали.

И теперь вот совместный завтрак. Очень хочется верить, что Арвин своего не упустит. И притом не натворит глупостей.

Глава 8

Рабочая встреча князей в последний день княжеского съезда продлилась всего шесть часов, не то что вчера и позавчера, когда встречи шли около девяти часов. Кто-то из князей с семьями отправился ненадолго отдохнуть в усадьбы, но большинство всё-таки осталось в центре Сочи всё в том же элитном микрорайоне.

Обед, короткий отдых, подготовка, и вот я с Оболенскими еду на приём в честь завершения княжеского съезда.

Начался приём, закрывающий княжеский съезд, точно так же, как и открывающий — первый час все ходили по саду поместья Годуновых семьями, а затем начали сбиваться в группки по интересам.

— Ну как? — коротко спросил я Арвина.

Мой лучший друг прекрасно понял вопрос и спокойно ответил:

— Подходили к ним поздороваться. Ничего необычного.

Алиса, Яна и Юля напряжённо уставились на нас.

— Уж не о Нарышкиных ли речь? — тихо спросила княжна Казанская.

— О них самых, — отозвался я. — Кстати, как прошёл ваш завтрак?

— Ничего особенного, обсудили погоду, моду, театр, нефтедобывающее оборудование.

Хм, нефтедобыча занимает важное место в экономике обоих великих княжеств. Нет ничего удивительного, что великие князья Крымский и Казанский решили обсудить этот вопрос, а Юля упомянула об этом. Мол, это настолько обыденно, что даже скучно.

— Будете сотрудничать? — коротко спросил Арвин.

Посмотрев на него, Юля недовольно прищурилась.

— Прости, я не могу раскрывать детали.

— Нет, это ты прости, сглупил, — Арвин улыбнулся и мотнул головой. Внезапно его взгляд стал колючим. Кого-то приметив справа от нас, он произнёс: — Легки на помине.

Наследный великий княжич Крымский подошёл к нам вместе с теми же сопровождающими, с которыми был и прошлый раз. Приветствие, пару слов о приёме. И…

— Юлия Евгеньевна, хочу ещё раз выразить свою благодарность вашей семье и лично вам за прекрасно проведённое время. Признаюсь, последние дни я испытывал лёгкое напряжение, всё-таки столько видных людей собралось на съезде. Однако на сегодняшнем совместном завтраке с вашим семейством я смог расслабиться и отдохнуть душой.

Он замолчал и невинно улыбнулся.

Но мне эта улыбка показалась неискренней.

— Николай Григорьевич, мне очень приятны ваши слова, — с каменным лицом проговорила великая княжна Казанская, — но всё же прошу вас, достаточно благодарностей. Одного раза было вполне достаточно. Иные слова теряют свой вес, если повторять их часто.

— Пожалуй, вы правы, — кивнул Нарышкин. — Что ж, поговорим о другом. Судари, сударыни, — он обвёл нас всех взглядом. — Возможно, вам показалось, что в нашу прошлую встречу мои слова прозвучали несколько вызывающе или, может быть, надменно. Коли так, искренне прошу за это прощения. Я не хотел никого обидеть или поставить в неудобное положение. Вероятно, сказалось напряжение. Артём Вениаминович, — он посмотрел на Арвина, — не держите зла, — он снова обвёл нас взглядом и выдохнул. — Сказал и легче стало. Надеюсь, ещё не раз увидимся со всеми вами. Судари и сударыни, желаю хорошо провести последний день княжеского съезда. Хотя на таком пышном приёме, да ещё и в усадьбе боярского рода Хранителей разве может быть иначе?

Мы вежливо попрощались с наследным великим княжичем Крымским и его группой поддержки, и остались стоять впятером.

— Чувствуете это? Как пульсируют уши? Нам только что по ним проехались, — первым тишину нарушил Арвин, правда, тут же сменил тему: — Юля, не желаешь чего-нибудь выпить?

— Разве что морс, — откликнулась девушка.

Мы стояли рядом с одним из столиков с напитками, так что никуда идти Арвину не пришлось.

— Что ж… кое-кто прощупал вас прошлый раз и решил сменить тактику, — заметила Алиса. — Как ты иногда говоришь, Аскольд? Плюс пятьдесят баллов?

— Нет, тут, пожалуй, и семьдесят можно дать, — задумчиво ответил я.

Лично мне речь и игра Нарышкина понравилась. Как и смена подхода и публичное признание собственных недостатков…

Браво.

— Ты думаешь, красиво сыграно? — серьёзным тоном спросил Арвин. Я молча кивнул, и мой друг напрягся.

— Кстати, ребята, — неожиданно энергично заговорила Юля. — Я постараюсь вернуться в Москву через неделю. Как думаете, сможем увидеться?

Обведя нас всех взглядом, она чуть дольше задержалась глазами на Арвине.

Я, Яна и Алиса не спешили отвечать.

Мой друг слегка затянул паузу, но в конце концов кивнул и широко улыбнулся.

— Приложу все усилия, чтобы тоже прилететь в столицу, — заявил он.

Через десять минут к нашей компании как-то незаметно прибились княжичи Астраханский и Благовещенский. Мы вдоволь наговорились с ними, а затем приём подошёл к концу.

Оставаться ещё на одну ночь в Сочи Оболенские не стали, и я вместе с ними вылетел в Тверь.

Прошло три месяца с попытки переворота, а восстановительные работы в тверском кремле еще не закончились. Бой с наёмниками сильно изменил облик исторической крепости. К тому же и великая княгиня, пользуясь возможностью, решила кое-что модернизировать и обновить в здании.

Так что мы остановились в одной из загородных усадеб великокняжеского рода Оболенских на берегу Волги. Все устали после тяжёлого дня, так что сразу разбрелись по комнатам.

Но я планировал ещё поработать, так что, умывшись и переодевшись, направился в кабинет когда-то моего старого слуги Арсения, а сейчас местного папаши великого князя Тверского.

Его пришлось ждать. И когда он наконец-то явился, то рассыпался в извинениях.

— Дай угадаю, матушка не отпускала? — хмыкнул я.

— Эм… ну… — неуверенно проблеял он, а затем сдался и кивнул: — Да. Но я торопился как мог, честное слово.

— Я уже тебе говорил, что лишний раз ставить меня выше других дел уж точно не стоит. Нечего отталкивать великую княгиню, — усмехнулся я. — Ну? Наследник-то скоро будет?

— Не знаю, мой принц, — покачал он головой.

Доверенные ратники проверили дом устройством Архуна едва мы прибыли. Прослушки нет, так что нам с Арсением можно говорить откровенно.

— Что совсем никаких подвижек? — удивился я. — Ты ведь принимаешь «Мощь Архея»?

— Да, — смущённо ответил Арсений.

— Ну это главное, — я решил больше не вгонять в краску своего старого слугу.

Ведь «Мощь Архея» никогда не подводила моих предков!

Хотя в этом мире состав зелья немного иной, да и тело у Арсения отнюдь не александрийское…

Остаётся только держать кулачки за успех великого князя Тверского в его важном начинании.

Я стукнул пальцами по столешнице низенького стола и взял чашку с чаем. Выпил половину, отгоняя лишние мысли и настраиваясь на работу.

После каждого рабочего дня княжеского съезда мы с Арсением коротко обсуждали поднятые на собраниях темы, однако сегодня это сделать ещё не успели. Да и некий итог князья, по идее, должны были подвести.

Главная тема, обсуждаемая на съезде, естественно, внешняя политика. Первый вице-канцлер выступил перед князьями, донеся до них официальную позицию империи. Так, например, Дмитрий Александрович Годунов выразил обеспокоенность активностью англичан. Не думаю, что для кого-то из князей стало неожиданностью такое заявление.

Первый вице-канцлер рассказал в частности об активности британцев в Индокитае и даже поделился деталями. На данный момент лояльные британцам силы, включая силы наёмников и английских кланов, почти сломили сопротивление в южной части полуострова. Совет Империи считает, что через три месяца Британия окончательно приберёт к своим загребущим лапам этот регион. Правда, существует немаленький шанс, что Поднебесная решит вмешаться. Хотя сами китайцы сейчас бодаются с индусами в северной части полуострова.

Вообще Индокитай, как и большинство спорных территорий этого мира — та ещё солянка. Крохотные королевства, княжества, союзы племён — всё это перемешано и приправлено влиянием внешних сил.

Но если учитывать, что Индия фактически колония Британии, то, когда англичане приберут к рукам южный Индокитай, они тем самым получат удобный плацдарм, чтобы ударить Поднебесной в подбрюшье.

Прокрутив всё это в голове, я спросил:

— Итак, что по факту решили на съезде?

— Как обычно, единого мнения нет, мой принц, — подобрался Арсений. — Та же Варшава осталась при своём мнении, что с англичанами необходимо договариваться и вообще дружить. Многие считают, что в саму Поднебесную британцам смысла лезть нет, что половины Индокитая им хватит за глаза.

— И что, отдавать им, что ли, спорные территории? — возмутился я.

— Регион далековат от нас. Правда, Годунов заявил официально, что империя признаёт южный Индокитай зоной своих интересов и готова рассматривать варианты сотрудничества с княжествами по укреплению в регионе.

— Варианты значит… — задумчиво произнёс я.

Вариантов собственно два: по сути, войска княжества могут выступить в качестве частной армии, но со своим особым политическим статусом. Мол, официально не империя будет воевать, а княжество. А потом княжество передаст все захваченные земли в управление империи.

Ну или княжество изначально нацелится оставить земли себе.

В первом случае перед началом военных действий нужно обязательно составить договор с империей и «на берегу» обсудить, что княжество получит взамен переданных земель.

— Мне кажется, что если кто и полезет в Индокитай, то Благовещенские. Им туда ближе, чем остальным, по морю можно войска перебросить. Да и князь Благовещенский уж очень задумчивым выглядел, — заметил мой старый слуга.

— Шевелиться им придётся, чтобы имело смысл вторгаться. А то поздно будет. Хотя, если Япония и Корея всё же решат поучаствовать…

Да, как сказал первый вице-канцлер, несколько договоров между Российской империей и тремя азиатскими странами уже подписали. Но, это лишь первые кирпичики в строительстве военного союза.

— И такой вариант тоже нельзя отрицать, мой принц, — кивнул Арсений. На секунду он задумался и произнёс: — Честно говоря, я сомневаюсь, что Британии дадут легко утвердиться в Индокитае. Как и в других регионах. Я уже говорил, что Годунов сообщил нам на съезде, что внешняя разведка империи доложила о росте активности агентов Британии и Франко-Испании в спорных зонах Европы. Да и их МИД в последнее время чересчур активизировался. Так вот, сегодня Минск, Варшава, Люблин, Новгород, Киев, Крым и Выборг подтвердили, что собираются наращивать своё влияние в Европе. Прежде всего, речь идёт о Союзе Независимых Княжеств, но и с империями, полагаю, тоже будут расширять взаимодействия. Выборг, наконец-то, официально заявил, что собирается организовать наступление в Африке в союзе с немцами из Ревельского княжества.

— Созрел, значит, — хмыкнул я. С нами Антон Иванович Троекуров уже успел не только обсудить сам поход в Африку, но и заручиться поддержкой. Получается эдакий тройственный союз: Ревель-Выборг-Тверь. Два российских княжества и одно германское.

Но, честно говоря, такому союзу мы только рады, Ревель-Выборг в Африке нацелился на земли, севернее тех, что находятся под нашим контролем. Мы их покорить не сможем, по крайней мере, точно не сейчас. А максимально обезопасить перевозку александритов из Африки жизненно необходимо.

— К слову, Ростов, Киев, Казань, Карс и Минск заявили, что и в Африке планируют расширять своё влияние.

— На словах у всех большие планы. Вопрос в том, хватит ли ресурсов. Эх… А в Южную Америку из наших, случайно, никто не собирается?

— Нет, мой принц.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо, учитывая, что в джунглях Амазонки должно быть месторождение тайгия. И если оно там есть, нам необходимо прибрать его к рукам… Но если сарниты первыми доберутся до него? Они, конечно, тайгием не пользовались никогда, но знают о нём прекрасно. А сейчас Британская Америка может туда полезть… — я перевёл взгляд на карту мира, расстеленную на столе между нами.

Британцы и их прихвостни повсюду.

А мне хотелось бы получить контроль над всеми месторождениями тайгия на планете.

Не обязательно прямой — можно и через доверенных людей. Но…

Как же до этого ещё далеко!

А ведь на одном тайгие далеко не улетишь. Конечно ближайшие планеты ещё можно покорить, но, чтобы совершать космические скачки нужны диар-двигатели.

Вот только работают они совсем на другом топливе.

Хотя без тайгия это топливо невозможно добыть…

Так, стоп, Аскольд! Долой пустопорожние мысли. Всё уже давно обдумано, обсуждено и обращено в многочисленные планы. И по плану сейчас необходимо заниматься другим.

— Что ж, — выдохнул я. — Княжеский съезд дал пищу для ума многим людям. В том числе и нам. Однако мы и так работаем на пределе возможностей. Корректировать курс нам незачем. Ты как, спать не хочешь?

— Я готов работать хоть всю ночь, мой принц, — с готовностью ответил Арсений.

— Отлично. Раз так, давай-ка ещё пробежимся по отчётам со стройки шахты. Мне кажется, у меня появились кое-какие мысли, как можно немного ускорить процесс.

Глава 9

Понедельник, двадцать второе августа две тысячи восьмого года. Идёт уже третья неделя второго года моей жизни в теле бывшего простолюдина Аскольда Сидорова.

Прошедший год на неизвестной планете с крайне низкими стартовыми условиями миссии получился у меня в целом плодотворным. Сделано было многое. Обычному простолюдину провернуть столько всего за год не под силу. Да что уж там, даже для обычного княжича это невозможно.

Да и я бы не смог, если бы звёзды не послали мне сподвижников…

Эх, можно было бы отметить годовщину поинтереснее, чем бутылкой вина с Арвином… но увы, времени нет. А точнее, не хочется тратить его на пустые празднования.

И всё же в оставшиеся до начала нового учебного года десять дней я планирую отпраздновать два события.

Хочется верить, что их будет два…

Такие мысли лезли мне в голову, когда я в своём рабочем кабинете в здании над первыми «Райскими кущами» пытался читать отчёт об открытых вакансиях на нашей сибирской стройке.

Хотя «открытых» — громко сказано. Со стороны работников не возьмёшь, всех приходится по несколько раз проверять. Уже почти четыре месяца строим, а до сих пор приходится всё новых и новых людей на стройку набирать. Плюс ещё и по прямому назначению земли необходимо использовать. В общем, специалисты нужны самого разного профиля.

Благо заполнять вакансии, не требующие каких-то специфических навыков, оказалось очень просто. Близкое расположение нескольких деревень и завязавшиеся тёплые отношения с местными жителями после охоты на сарнита очень в этом помогали. Народ счастлив от обилия рабочих мест практически под носом — транспорт для работников мы пустили, так что добираются деревенские мужики до стройки и лесоповала и обратно с комфортом.

А ещё деревенские рады работать конкретно на меня. «Хоть чем-то отплатить его светлости за доброту и заботу».

— Что, господин, не работается? — улыбнулся Вадим. Принеся отчёты, он остался ожидать моего вердикта за Т-образной приставкой к столу.

Заметил, значит, что я то и дело кошусь на экран ноутбука?

— Какой ты наблюдательный, — хмыкнул я. — Год назад, когда я сам поступал в «Алую Мудрость», как-то проще было ждать результаты.

— Оно и понятно, — улыбнулся Наставник. — Вы ж никогда не проигрываете и в себе уверены. А за других сдать экзамены невозможно. Но… может, вам стоило просто попросить эту Шапочкину сразу отчитаться вам, как результаты появятся? До их официального объявления. Вы же тоже её господин, она бы не посмела отказать.

— Не посмела бы, — я улыбнулся, подумав о двойном смысле этой фразы по отношению к Ирине Александровне. Затем нахмурился и продолжил: — Но нельзя, Вадим. У Оболенских так не принято. Даже сёстры узнают свои результаты на общих правах.

Я потянулся к мышке и обновил главную страницу сайта «Алой Мудрости». Форкх меня дери, да что так долго-то?

Таблицы с результатами вступительных экзаменов так и не появилось.

Выдохнув, я вернулся к чтению отчёта. Ну в самом деле, нашёл из-за чего переживать. Видимо, молодое тело опять бурно реагирует на обстановку. Гормоны, что б их. А по факту-то что? Ну не поступят ребята сразу, ну и Форкх с этим. Да, расстроятся. Но жизнь ведь на этом не заканчивается. Поступят в другую школу, а затем, если постараются, переведутся в «Алую Мудрость».

Хм… похоже, ещё две вакансии удачно закрыли. Радует, что дела в Сибири идут лучше допустимой нормы. Такими темпами мы обгоним подсчёты Архуна.

Хотя он всегда называет сроки по нижней границе…

— О, вывесили, — услышал я возбуждённый голос Вадима.

Мысли о стройке и космодоспехах вновь отпрыгнули на второй план. Я поднял глаза и увидел, что Наставник пялится в экран смартфона.

— Не рассказывай, — предупредил я, в очередной раз обновляя страницу на экране ноутбука.

— Ну, посмотрели? — ехидным тоном спросил Вадим через пять секунд.

— Да, — с облегчением выдохнул я.

— Тогда, с вашего позволения, я звоню Мари. Жаль, что ваши братья разделились.

— Как и сестры, — усмехнулся я. — Ну ничего, главное, что поступили.

Борис и Глеб будут в разных классах, ведь классы формируются по результатам вступительных экзаменов. Боря попал в «Д», а умник-Глеб в «Б».

Близняшки-Оболенские тоже окажутся в разных классах. Старшая Маша стала «бэшкой», а вот Варя еле набрала необходимое количество баллов для поступления… Быть ей одноклассницей Бори.

— Марин, поздравляю. Оба поступили! — бойко отрапортовал в трубку Вадим. — Что? Уже сама увидела. Эх, не успел я тебя порадовать… Всегда радую? Ну что ж, приятно слышать! Теперь наконец-то можешь расслабиться. А? Ладно-ладно, не ворчи. Понял я, что в свадебном салоне не расслабишься. Ну ничего, потом отдохнём. Ладно, всё, давай до вечера.

Он положил трубку и, сияя, как начищенный самовар, уставился на меня.

Радуется мужик.

Пожалуй, и правда, если бы у братьев возникли проблемы с поступлением, тётя Мари во время медового месяца была бы расстроена. А то и вовсе отказалась бы куда-то ехать, пока вопрос со старшей школой для Бориса и Глеба не решился бы.

Эх, молодцы ребята, что поступили. Нужно им позвонить и поздравить.

И сестричкам тоже.

* * *

— Аск, спасибо большое! — радостно проговорил Боря, вертя в руках новенький смартфон. Вместе с братьями, тётушкой и Вадимом мы отмечали их поступление в «Алую мудрость» в ресторане, принадлежащем дворянам-вассалам Галицких. Я решил убить двух зайцев одним выстрелом: вывести парней в приличное место (привыкать им к выходам в свет необходимо), а заодно и уважить деловых партнёров тем, что младший великий княжич Тверской посетил заведение их вассалов. Отчасти из подобных маленьких знаков внимания и формируются крепкие отношения между родами.

— Блин… ну не стоило, и так постоянно нам что-то даришь, — пробормотал Глеб, не сводя взгляда с нового ноутбука.

— Стоило-стоило. Кстати, больше половины начинки этих компьютеров собирают на предприятиях бояр Морозовых, а также вассалов Оболенских и Ромодановских. Так-то! Что до смартфонов — это вам для общения со сверстниками. Их, к слову, собрали вассалы Троекуровых. Но начинку тоже натянули отовсюду. Кое-что, например, Волковы поставили — с Филиппом вы знакомы. Кое-что наши вассалы, кое-что вассалы Аксаковых. Кто такие Аксаковы?

— Великокняжеский род, правящий Киевом, — блеснул знаниями Боря. Глеб лишь снисходительно улыбнулся.

— Молодец. Ладно, хватит с уроками, — хмыкнул я. — А с подарками нет. К тому же, это не только от меня, от всех нас, — я улыбнулся тёте Мари и Вадиму.

— Мы долго думали, что вам подарить, — взволнованно заговорила тётушка. — Повседневной одежды у вас достаточно. Можно было бы купить новую, но выбирать её без примерки неблагодарное дело. Форма для «Алой Мудрости»? Так себе подарок, ее в любом случае покупать. И… Ах, — она махнула рукой. — Вадим подкинул прекрасную идею. Говорит, вам нужно будет с одноклассниками дружить. А это в том числе предполагает и совместные развлечения, на которые нужны деньги. Поэтому мы открыли вам счёта в Тверском княжеском банке. И скинулись понемногу, чтобы счета не пустовали. Не стесняйтесь, пользуйтесь. А мы будем их пополнять время от времени.

Замолчав, тётя Мари тепло улыбнулась, а парни ошарашенно округлили глаза.

— Деньги… — удивлённо проговорил Борис. — И наверное, не маленькие? Но… это ведь неправильно. Тётя, ты и так нас растила, а благодаря Аску последнее время мы живём как князья. Ещё и деньги у вас брать… — и покосился на двоюродного брата.

— И так по мелочи-то было неловко брать, а теперь, когда целые счета открыли, — проговорил Глеб. — Спасибо вам, но… мы, наоборот, с Борей хотели бы сами зарабатывать.

Я усмехнулся. Ну да, Вадим случайно услышал обрывок разговора братьев на эту тему и передал мне. Если в двух словах, то заниматься простой подработкой, которую могли бы легко получить ребята-простолюдины их возраста, Боря с Глебом не хотят. Мол, в деньгах не нуждаемся, чтобы хвататься за любую работу. И если начинать работать, то с прицелом на будущее. Плюс меня позорить нельзя — нечего, говорят, братьям княжича вагоны разгружать.

Хотя на самом деле я бы отпустил их на все четыре стороны. Ну да ладно, «официально» я и знать ничего не знаю об этих размышлениях.

— Вы… такие молодцы, — растроганно проговорила тётя и глаза её повлажнели. — Хотя вы никогда не позволяли себе лишнего брать, сколько себя помню. Ну… разве что в последнее время, расслабились немного, чему я была рада. Но… сейчас и я могу давать вам больше денег. И вообще, в нормальной семье дети должны учиться, а содержать их обязанность родителей!

— Мы уже не дети, — проговорил Боря.

— Аск вон как ударно свой первый курс в «Алой Мудрости» провёл! — поддержал Глеб.

Я снова усмехнулся и покачал головой.

— Хвалю за стремления, — сказал я, глядя на братьев. — Но не поддерживаю в полной мере. Сейчас ситуация иная, нежели год назад. А значит заработок вам искать не нужно. Зарабатывать деньги, как и сказала тётя Мари, обязанность старших. Подростки-аристократы вообще о таком не думают. И к слову, стабильно получают пополнения на свои личные счета от родителей. Им не нужно работать в этом возрасте ради карманных денег. Но если есть свободное время, можно работать ради интереса. То есть помогать старшим, например, в их компаниях или же заниматься своим развитием, чтобы в дальнейшем использовать полученные знания и навыки во благо рода. Не получая при этом денег за работу. Но получая их просто так. Вы понимаете, что я пытаюсь сказать?

Парни ответили не сразу. Шесть секунд они размышляли над моими словами, а затем Глеб открыл рот, чтобы ответить.

Но вместо этого посмотрел на Бориса. Взглядом предложил ему быть первым.

— Да в общем-то ясно, — проговорил Боря. — Но… Форкх его дери…

Хах, нахватались от меня.

Глеб тяжело вздохнул, встал из-за стола, склонился в поклоне и торжественно произнёс:

— Мама, Аск, Вадим, спасибо вам большое за поддержку и подарки! Спасибо, что будете поддерживать нас и дальше. Спасибо за то, что даёте время определиться со своим будущем.

— Да! Точно! — вскочил Боря и тоже поклонился. — Спасибо за всё это!

— О, боги… зачем же так официально, — ахнула тётя Мари. — Разогните спины, мальчики.

Спустя две минуты все снова сидели за столом. Наше крохотное празднование продолжилось.

* * *

Новая глава учсовета «Алой Мудрости» Юлия Евгеньевна Ромодановская была по уши занята подготовкой церемонии открытия нового учебного года. По этой причине она вместе с другими членами учсовета периодически посещала лицей на каникулах. Она даже заселилась в свой номер в общежитии заранее — двадцать первого августа.

Ну а двадцать второго августа вывесили списки поступивших. Юля была рада за родственников своих друзей. О чем она и сообщила Яне, приехавшей в лицей по делам учсовета.

На следующий день учсовет вновь собрался в своём штабе в «Алой Мудрости». Разумеется, и их глава была здесь, по долгу службы не пропускавшая ни одной летней встречи. Юля Ромодановская обсуждала с товарищами, что ещё необходимо докупить к первому сентября. Однако её мысли нет-нет, да соскакивали с делового на личное.

Зачем отец попросил её приехать сегодня в московскую усадьбу рода?

Странно и неожиданно.

И чего уж таить — немного пугающе, учитывая, с кем именно Ромодановские последнее время активно налаживают мосты. И учитывая, о чём именно сама Юля говорила вчера днём с матерью.

Несмотря на беспокойство, девушка с должной тщательностью сделала всю необходимую работу в учсовете и отправилась на встречу с отцом в оговорённое время.

Юля хотела решить все вопросы сразу по приезде в усадьбу, но великий князь Казанский был занят. Так что великая княгиня уговорила дочь пообедать вдвоём.

— Мам, может, всё-таки расскажешь, что происходит? — напряжённо спросила Юля, когда служанка, накрывавшая на стол, тихо удалилась.

— А что такое происходит? — хлопнув ресничками, переспросила Елизавета Алексеевна и сама приступила к первому блюду.

— Мама! — чуть ли не выкрикнула Юлия. — Не юли. Скажи, зачем отец вызвал меня сегодня?

— Повежливее, сударыня, — возмутилась великая княгиня. Вздохнув, проговорила: — Скоро узнаёшь. Но… — женщина отвернулась и посмотрела через распахнутое окно на ветвистый клён. — Во время разговора с отцом помни, вот о чём. Я и отец любим тебя и желаем тебе всего самого лучшего. А ещё не забывай, что ты великая княжна Казанская. Дочь великокняжеского рода Ромодановских.

— Ты говоришь очевидные вещи, — в сторону пробормотала Юлия.

Кусок в горло не лез, так что, поковырявшись в тарелке супа и отказавшись от десерта, девушка вышла в гостиную.

Мать сопровождала дочь, но ровно до того момента, пока служанка не доложила, что великий князь Казанский ожидает великую княжну.

Юля вошла в малую гостиную. Глава рода Ромодановских — Евгений Кириллович, сидел в кресле, держа в руке чайную чашку.

— Добрый день, отец.

— Здравствуй, Юля. Велеть принести чашку чая? Может быть, кофе?

— Спасибо, не нужно, — ответила девушка, чинно сев в кресло напротив отца и всем своим видом демонстрируя, что готова его выслушать.

— Сразу к делу, да?

— Мы ведь не чужие друг другу люди, верно?

— Хм… верно. К чему нам говорить о погоде, — мужчина поставил чашку на столик, откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы в замок, посмотрел на дочь тяжёлым взглядом. — Мать сказала мне, что ты собираешь в эту субботу посетить свадебное торжество Марины Сидоровой, и планируешь пойти вместе с Артёмом Вениаминовичем. Всё правильно?

— Да, — кивнула Юля, стараясь ни единым движением ни выдать волнения. — Ты говорил, что каждый свой выход с Артёмом Вениаминовичем я могу согласовывать с мамой, потому я не беспокоила тебя.

— Всё верно. Но, как ты знаешь, о каждом вашем совместном выходе твоя мать рассказывает мне заблаговременно.

Разумеется, Юля об этом знала. Если речь шла о чём-нибудь вроде похода в кино с Арвином, Юля, как хорошо воспитанная дочь, сообщала матери. И обычно тут же получала разрешение. Если же речь шла о совместном посещении мероприятия, на котором будут присутствовать другие аристократы, кроме Юли, Арвина и их школьных друзей — великая княгиня Казанская, прежде чем благословить дочь, совещалась с мужем.

Обычно в таких случаях Юля получала ответ в тот же вечер.

Но вчера вечером, после того как Юля сказала матери, что хочет пойти вместе с Арвином на свадьбу тётушки Аскольда, девушка вместо ответа получила вызов в отчий дом для беседы.

От этой подозрительной неопределённости Юля и не находила себе места всё это время.

— Знаю, отец, — равнодушно проговорила она.

— Не буду ходить вокруг да около. Я прошу тебя не посещать это мероприятие.

— Почему? — спросила девушка всё так же ровно.

— Не пристало великой княжне Казанской присутствовать на свадьбе простолюдинки.

— Но я буду не единственной великой княжной на этом празднике, — всё ещё пыталась сохранить контроль над эмоциями Юля. — Как минимум две великие княжны Тверские там будут. Кроме того, вероятно, великие князь и княгиня Тверские ненадолго заглянут, чтобы поздравить молодожёнов.

— И всё же я не могу дать тебе своего благословения, — настойчиво повторил глава рода Ромодановских.

— Но почему?! — не сдержалась Юля. — Ты же отпускал меня в этот дом на празднования дня рожденья Аскольда! Там тоже за одним столом сидели не только аристократы!

— И это было мне не по нраву! — ударил кулаком по деревянному подлокотнику мужчина. — Но в тот раз был праздник в честь твоего одноклассника. Я обещал тебе не особо вмешиваться в твою школьную жизнь. Кроме того, именинник был хоть и младший, но великий княжич. Сейчас же свадьба не у твоей подружки. Так что не спорь.

— Это твоё окончательное решение? — холодно спросила Юля.

Великий князь Казанский несколько секунд смотрел ей в глаза, а затем тяжело вздохнул:

— Ты так хочешь присутствовать там?

— Да.

— Что ж… Раз уж такое дело… Я могу тебя отпустить. Но твоё присутствие на этой свадьбе ударит по репутации нашего рода. Хвала Богам, великокняжеский род Ромодановских никак кровно не связан с этой простолюдинкой. Поэтому чтобы поправить нанесённый урон, тебе следует сделать на благо рода самую малость.

— Внимательно слушаю, — сдержанно проговорила Юля.

— Роду необходимо, чтобы в ближайшее время ты воздержалась от выходов в свет с Артёмом Вениаминовичем. Вы слишком много времени проводите вместе. Со стороны может показаться, что ваша помолвка дело решённое. Но это не так. Роду необходимо, чтобы в ближайшее время ты появлялась на светских мероприятиях в сопровождении наследного великого княжича Крымского.

Юля держала спину ровно и положила ладони на колени. После слов отца, она до белых пальцев вцепилась в собственные коленки.

«Проклятье! Так и знала!»

— Это… На время, так ты сказал? — смогла выдавить она.

— Пока на два месяца, потом мы сможем вернуться к обсуждению данного вопроса.

— Это ведь всего лишь временная рабочая необходимость, верно? — с нажимом спросила девушка.

— Юля… — тяжело вздохнул великий князь Казанский, — не дави на меня. Выдавленный ответ тебе точно не понравится.

Девушка набрала полные лёгкие воздуха, однако вдруг вспомнила слова матери и выдохнула.

— Поняла. На благо рода следующие два месяца на приёмы я буду ходить только с Нарышкиным, никаких личных встреч с Арви… с Платовым. Но вот какой момент, отец, свадьба простолюдинки — не приём.

— Но там могут быть великие князья Тверские, — пожал плечами Евгений Ромодановский. — Сама же сказала.

— Но, я не могу позвать Нарышкина на свадьбу простолюдинки, пап! Даже если он согласится, ни ему, ни тем более невесте будет некомфортно.

— Чего это невесте будет некомфортно? — изогнул бровь великий князь Казанский.

— А ты подумай!

— А ты не дерзи!

— Ах…. Ладно, поясню. Он не учился в «Алой Мудрости». Для него Марина — не женщина, воспитавшая хорошего друга, а всего лишь простолюдинка. Я… честно не хочу тащить его на этот светлый праздник.

— Я тебя понял, — кивнул Ромодановский. — Но и ты меня тоже, верно? Я отпущу тебя только с наследником великого княжества Крымского.

Юля поджала губы и сдавленно кивнула.

— Поняла, отец. Могу идти?

— Иди.

Глава 10

Свадебные традиции моего нового мира прекрасно сочетали в себе религиозную и светскую составляющую. Например, когда жених с невестой (или их поверенные) подают заявление и оплачивают пошлину, мелкие чиновники сами начинают готовить все документы, от свидетельства о браке до паспортов, водительского удостоверения и всего прочего на новую фамилию женщины. Причём ещё до свершения самой свадебной церемонии. То есть ещё до получения в руки паспорта с новой фамилией, можно узнать паспортные данные своего нового паспорта. Такая услуга не редкость, ведь молодожёнам нужно же заранее планировать свадебное путешествие? Бронировать номера в отелях, покупать билеты на самолёты…

Так работает светский аппарат бракосочетательного процесса. И вот, подготовив все бумаги, чиновники передают их служителям храма, в котором и заключается брак.

Служителей храмов можно вызвать домой — выездные церемонии не такая уж и редкость, хотя подавляющее большинство подданных империи всё же выбирает посещение храма. Заранее бронируют для этого дату и определённое время.

Так же сделали тётушка и Вадим. Богом-покровителем своей новой семьи они выбрали Перуна. Руководствовались они следующими соображениями: ни невеста, ни жених не испытывали пиетета перед каким-то определённым божеством. Для них, в общем-то, все боги одинаково важны, а в таком случае обычно выбирают кого-нибудь из наиболее популярных. В имперских городах в таких случаях чаще всего выбирают бога Рода. Но Мари и Вадим связаны с великим княжеством Тверским, в котором главный бог — Перун. Более того, если верить местным легендам, то в моих жилах как раз и течёт кровь Перуна.

В общем, по этой причине утром в субботу двадцать седьмого августа я, облачённый в традиционную рубаху и широкие штаны, подпоясанные кушаком, стоял рядом с Глебом и Борей в храме Перуна.

Братья были одеты схожим образом. Напротив нас стояли наши биологические дед с бабкой и дядя с тёткой и двоюродным братом — родня по линии тётушки, простолюдины Сидоровы. Все пятеро тоже, как и подобает для церемонии в храме, облачились в традиционные одежды.

Вообще, я нейтрально отношусь к этим людям, хотя мой реципиент и недолюбливал родственников по линии матери. Общался с ними прошлый Аскольд довольно редко. Сама тётя Мари чуть чаще. И Аскольд, и Борис с Глебом точили зуб на дедулю, считавшего двух своих дочерей, родивших вне брака, позором. Особенно Марину, которая, по сути, и не жила толком вместе с отцом Глеба.

Однако после того как я засветился на турнире, родственники стали чаще звонить Мари…

Ну а та, добрая душа, не смогла не позвать родню на свадьбу. В храме, как правило, только близкие родственники и поддерживают новобрачных.

Никого, кроме нас восьмерых, в главном зале храма не было.

Мы молчали, так что прекрасно услышали момент, когда послышался звук тяжёлых шагов. Звук постепенно приближался, начиная отражаться от сводов храма. Достойные спецэффекты! Можно подумать, что Перун лично заглянул на свадьбу.

Но нет, это был всего лишь его жрец — могучий златовласый и златобородый мужик в белой рясе с красным орнаментом и белой мантии. На шее жреца висели три крупных, вырезанных из дерева громовика, скреплённых золотой цепью.

— Люд, живущий под сводом бесконечного неба, пристанища, подвластного Владыке грома и молний, приветствую вас в обители Его, — пророкотал жрец. — Худым ли благостным был ваш путь, долгой ли короткой дорога — не суть важно. Все равны пред ликом Владыки. Владыка принимает вас в своём доме, и вместе с вами взирает за тем, как рождается новая семья. Восславим же вместе жениха и невесту!

Мы начали хлопать в ладоши, и двери главного зала отворились.

Вадим с тётушкой выглядели изумительно! Оба в белых традиционных нарядах с красным орнаментом. У Мари в волосы вплетён венок из красных цветов, а букет ромашек тётушка держала в руках.

Вадим уверенно вёл невесту к пятиметровой деревянной статуи Перуна, тетя Мари плыла, будто белая лебедь.

Две женщины в серых платьях из местных служительниц, покорно закрыли за женихом и невестой двери.

Вадим подвёл свою ненаглядную к деревянному Перуну. Жрец встал справа и прогремел:

— Пред ликом Владыки нашего и гостями вашими, с чистым сердцем и добрыми помыслами, ответь же, добрый молодец, берёшь ли ты эту красну девицу в жены?

— Беру! — решительно заявил Вадим.

— Пред ликом Владыки нашего и гостями вашими, с чистым сердцем и добрыми помыслами, ответь же, красна девица, берёшь ли ты этого доброго молодца в мужья?

— Беру, — тепло проговорила Мари.

Жрец медленно кивнул и плавным движением указал на коробочку с кольцами, стоявшую на специальном постаменте слева от статуи Перуна.

— Тогда продемонстрируйте нам свою решимость делом. Внесите первый грош в семейный кошель!

После этих слов Мари и Вадим с трепетностью и нежностью надели на безымянные пальцы друг другу золотые кольца. А мне в этот момент вспомнилось, что в старину были специальные «свадебные монеты», которые в самом деле имели практичное значение — этакий последний оплот семейного бюджета. И эти монеты с огромным отверстием носили на пальцах…

— Владыка наш, — жрец возвёл очи к огромной статуе, — и гости ваши запомнят ваши слова и дела. Властью, данной мне Владыкой, объявляю вас мужем и женой. Явите нам рождение новой семьи!

Вадим, не отрывая взгляда от глаз, аккуратно притянул её к себе за талию и жарко поцеловал.

* * *

После церемонии храмовые служащие передали Глебу документы наших молодожёнов. Он сам вызвался помогать с разными организационными мелочами. Получая кипу бумаг на выходе из храма, парень выглядел гордым и довольным собой.

Мы погрузились в машины и отправились в мой особняк.

Родственники Сидоровы тоже поехали с нами. От щедрот своих я предоставил для них микроавтобус и позволил прокатиться вместе с кортежем младшего великого княжича Тверского.

— Ваша светлость, всё готово к торжеству, — по приезде сообщил мне дворецкий — пожилой подтянутый мужчина по имени Григорий. Как и, наверное, все дворецкие при аристократических домах империи, в прошлом Григорий был ратником.

Кстати, сын Григория Мстислав — один из тех, кто после первой поездки в Сибирь вошёл в лично доверенный мне боевой отряд.

— Отлично, — кивнул я. — Вели принимать первых гостей, — указал я на родственников Сидоровых.

У молодожёнов, меня, Глеба и Бори было немного времени, чтобы перевести дух и ещё раз обсудить предстоящее мероприятие.

Спустя сорок минут после нашего приезда в особняк начали прибывать первые гости. Ими оказались несколько парней из бывших «Белок» со своими спутницами. Затем приехал Тамир, которого сопровождала рыженькая красавица Амбер — одна из трёх наших первых танцовщиц. Сейчас Амбер танцует меньше, чем во время открытия клуба, зато обучает новеньких.

После этой солянки явились бояре Морозовы и их вассалы — чета Левашовых.

В этом и особенность этого свадебного торжества: среди гостей можно встретить и бывших хулиганов, когда-то «отжимавших» телефоны на улицах Москвы, и великого князя с супругой.

Из-за разношёрстности гостей мы выбрали для празднества формат открытых дверей. Обычно на приглашениях пишут «приём гостей с хх: хх» и приходить можно в течение двух часов от начала. В нашем же случае написано «ожидаем вас с 14:00 до 19:00». То есть прийти (и уйти) можно в любой момент обозначенного временного промежутка. В таком случае ранний уход не будет считаться оскорбительным для хозяев.

Зато хозяевам невозможно присесть, нельзя обделить вниманием никого, даже тех, кто заглянул всего на пятнадцать минут.

— Вадим, Мари, поздравляю вас с этим знаменательным днём. Желаю счастья, крепкого здоровья и могучих наследников, — с улыбкой проговорила моя целительница Ника Ладина, скользнув взглядом по животу тётушки.

— Спасибо, Вероника, — тепло поблагодарила её новобрачная.

Я был в числе встречающих гостей, так что целительница сразу «приклеилась» ко мне, став моей спутницей на весь день.

Народ постепенно прибывал. По большей части «коллеги» Вадима и Мари, а именно мои верные Слуги — работники и ратники. Но и аристократы тоже заглядывали. Например, мои школьные друзья: Яна, Алиса, Влад и Инна заявились одной командой. Вчетвером они поздравляли молодожёнов, когда мы с Никой подошли ближе.

— Всем привет, рад вас всех видеть, — я с ходу задал неформальный тон общения. Последовала процедура приветствия, и мы «молодёжью» обособились в отдельную компанию.

— Идёмте, один из столов я велел накрыть специально для нас, — сказал я, махнув друзьям.

Приём проходил под открытым небом: благо погода позволяла, и мы могли нежиться под солнышком, подставляя лица лёгкому и тёплому осеннему ветерку. Наш приём относился к тем типам приёмов, в которых больше половину времени гости проводят сидя за столами, а не курсируя между ними на ногах туда обратно.

— Миленько у вас тут, — улыбнулась Яна, оглядываясь по сторонам.

— Спасибо. И спасибо, что пришли, — кивнул я.

— Брось, — сказала Алиса. — Мы же ещё на твой день рожденья сказали Марине, что постараемся прийти. Мы все благодарны твоей тётушке за то, что она вырастила тебя.

— Я ей тоже за это благодарен, — хмыкнул я, глядя на Алису. Она вертела головой по сторонам: — Ты кого ищешь-то?

— Архуна, — отозвалась сестра, и наконец вновь посмотрела мне в глаза. — Не пришёл?

— Соскучилась по учителю? — я расплылся в улыбке.

Архун взял с собой трёх из шести учеников и отправился по делам в Сибирь, оставив Алису при поддержке Васи и Маши продолжать исследования в Москве.

— Не в том дело, — ответила она. — Просто наша глазастая парочка в очередной раз устроила спор. Маша утверждала, что «наставник почтит Аскольда и его родных своим присутствием». Вася же говорил, мол, Архун слишком увлечён исследованиями, чтобы тратить драгоценное время на светские мероприятия. Хотя все мы слышали от Отмеченного, как вы с Вадимом отыскали Архуна, как Вадим ему многим помогал. Вот и вопрос…

— Понятно, — усмехнулся я. — Архун утром поздравил Вадима по телефону и попросил передать поздравления Мари. Не будет его.

— Похоже, Маше вообще ни в чём не победить Антохина, — задумчиво проговорил Влад Беляков, внимательно слушавший наш разговор.

— Ничего-ничего, вот поженятся, и тогда победа будет за ней, — произнесла Яна как нечто само собой разумеющееся и даже не посмотрела в сторону Влада.

Ещё семь минут мы болтали ни о чём, а затем я и Вероника вновь поднялись на ноги, чтобы встретить очередного высокородного гостя, о приезде которого мне сообщили Слуги.

— Жизнь — это череда встреч и расставаний, мои дорогие. Вам же я желаю, чтобы до самой смерти одного из вас расставание вас так и не настигло, — услышал я обрывок поздравительной речи только что прибывшего Арвина. Будто почувствовав моё приближение, он бросил взгляд в мою сторону, кивнул, здороваясь, и с полуулыбкой продолжил: — Хотя знаете, Мари, Вадим. Желаю вам даже после смерти остаться рядом друг с другом. Если перерождение душ в новых телах и в самом деле существует, то и после смерти желаю вам снова найти друг друга и быть вместе.

— Спасибо, Артём Вениаминович, — чуть ошарашенно произнесла Мари.

— Ой, не нужно столько серьёзности, — улыбнулся Арвин. — До этого самого перерождения вам ещё сто лет в обнимку жить. Детишек, внуков, правнуков растить. Так что не забивайте голову раньше времени. Эх, поздравляю. Вадим, — он хлопнул по плечу Наставника и ехидно усмехнулся. — Такую красавицу отхватил! Уверен, для тебя сегодня лучший день в жизни.

— Эм… — замялся Вадим, но Арвин перебил его серьёзным голосом:

— Не смей говорить, что лучший день в твоей жизни, тот день, когда ты познакомился с Аскольдом. Не смущай невесту!

Арвин ещё раз хлопнул его по плечу и засмеялся. После чего гордо направился к нам.

— А вы двое, как обычно, отлично смотритесь. Эх! Завидно! — заявил он.

— Я уже говорила, что есть целительницы, которые к тебе присматриваются, — хмыкнула Ладина, крепче вцепившись мне в руку.

— Что-то долго! Ну да ладно, где там все наши?

Вместе мы вернулись за стол, отчего вызвали недоумение на лицах троих присутствующих.

— Арвин, можно вопрос? — неуверенно начал Влад.

— В глаз получишь, если будешь так витиевато начинать, — хмыкнул Арвин, потянувшись к фужеру с игристым.

— А? — удивился Беляков.

— Проще будь, дружище, — выдохнул Арвин. — Ну? Чего хотел-то?

— Ну… — ещё сильнее замялся Влад. — В общем… У Юлии Евгеньевны всё в порядке?

— Хех! — усмехнулся Арвин. — Думаешь, я без неё в гости уже сходить не могу? Всё с ней в порядке. Просто дела у неё появились.

— Юля извинилась передо мной, а свои поздравления и подарок передала утром через курьера, — добавил я.

Праздник шёл своим чередом. На сцене выступили артисты, ведущий праздника между номерами не забывал поздравлять молодожёнов. Мы с ребятами периодически поднимались со своих мест, танцевали, подходили к сцене. Братья тоже подсели к нам…

Спустя полтора часа прибыли главные гости мероприятия: великие князь и княгиня Тверские. Для них был подготовлен отдельный стол почти в самом центре площадки, между нашим столом и столом молодожёнов. После того как мой отец и приёмная мать лично поздравили тётушку с Вадимом и заняли свои места, на сцену вышла Огненная Марго — известная исполнительница в жанре популярной народной музыки. Удивительным образом оказалось, что её творчество одинаково сильно нравится и тётушке, и Надежде Григорьевне Оболенской.

И даже Софье Троекуровой.

Эта суперзвезда всеимперской величины выступала чуть меньше часа. После чего поздравила молодожёнов и покинула сцену под оглушительные аплодисменты.

А затем ведущий пригласил на сцену Оболенских.

Без публичного поздравления мы обойтись не могли. Соглашусь, есть свой шарм в том, чтобы передать безумно дорогой подарок где-нибудь в уголке, но…

Мы ведь правители. Необходимо использовать любую возможность мотивировать подданных. Да и подданным публичное признание будет гораздо приятнее кулуарного.

— Марина, Вадим! Поздравляю! — громко начал великий князь Тверской, подняв фужер. — Я рад, что два любящих сердца в этот знаменательный день создали новую семью!

Он взял паузу и все собравшиеся поддержали его громкими выкриками.

— Но я хочу не только поздравить вас, — продолжил великий князь, когда народ замолчал. — Но и поблагодарить! За то, что вы сделали для моего сына Аскольда. За огромную поддержку, которую вы ему оказывали и оказываете. Я и все члены моей семьи считаем, что хороший и правильный поступок не должен оставаться без награды. Но что же такого подарить вам в этот торжественный день, чтобы выразить всю свою признательность вам обоим? — великий князь улыбнулся. — Ответ на этот вопрос пришёл сам собой. Что нужно новой семье? Конечно же, новый дом. От своей семьи мы предоставляем вам в бессрочное пользование новый коттедж площадью около четырёх сотен квадратных метров. Находится он в Юго-Восточной Москве относительно недалеко от первых «Райских кущ». На работу добираться будет проще. Да и до «Алой Мудрости» там недалеко.

— Спасибо, ваша светлость, — еле слышно пробормотал Вадим. Сейчас он походил на изумлённую статую.

— Пустое, — махнул рукой великий князь Тверской и улыбнулся. — Наша семья, — подчеркнул он в очередной раз, что подарок не только от него, — рада вам предоставить этот домик и прилегающую землю в бесплатную бессрочную аренду. И ещё если вы или кто-то из ваших наследников станет аристократом, то и дом, и земля перейдут ему в собственность. В общем, пользуйтесь на здоровье! Как только вернётесь из свадебного путешествия!

Тётя поймала мой взгляд. В её глазах стояли изумление, тепло и… благодарность. Я благодушно кивнул ей.

А домик… он и правда хорош. В таком и дворянам жить не стыдно. Благо район вокруг довольно престижный.

Глава 11

Сразу же после окончания торжества Вадима и Мари ожидала поездка в аэропорт, с которой и начиналось свадебное путешествие. Примечательно, что многие гости дождались «проводов» молодожёнов и возможности сказать им свои напутственные слова.

Ну а после гостей пришёл черёд прощаться уже с членами семьи:

— Не скучайте, если что звоните, — причитала тётя Мари, поочерёдно обнимая Глеба и Борю.

— Отдохните там хорошенько, и хватит беспокоиться, мама. Мы же уже, считай, взрослые, — вздохнул Глеб.

Мари таки позволила мужу посадить себя в роскошный лимузин. А дальше их ждал самолёт и пятизвёздочный отель в Сочи. Спасибо боярам Морозовым за подарок, ведь в одном из лучших номеров именно их отеля будут четыре недели отдыхать молодожёны.

Кстати, отель этот трофейный — достался Кате и её роду после войны с Никонскими.

В общем, у тётушки и Вадима начался долгожданный отдых. Меня тоже вскоре ждал своего рода отдых.

Начало учёбы на втором курсе лицея «Алая Мудрость».

Когда рабочий график позволял, я с радостью посещал занятия. В самой «Алой Мудрости» с мая мало что изменилось, кроме состава учащихся. Место третьекурсников заняли первокурсники, одна моя сестра выпустилась, а ещё две сестры и два брата поступили. Я предполагал, что теперь наша компания на обеде в школьной столовой ещё сильнее разрастётся. Но великая княгиня Тверская попросила не сдвигать больше столов. Мол, пусть младшие сами своей компанией сидят и новых друзей находят.

И вероятно, именно поэтому Боря и Глеб быстро спелись с близняшками. Сначала они обедали вчетвером, а потом к ним стали присоединяться другие первокурсники.

Всё шло своим чередом. А спустя пару недель спокойной учёбы в «Алой Мудрости», в четверг пятнадцатого сентября, я вылетел в Сибирь. Да не один, а с Алисой. Ну и под охраной верных ратников, разумеется.

— Ваша светлость, господин, рад приветствовать вас в аэропорту Енисейска! Как долетели? — молодой дворянин в модном пальто, Семён Егорович Шарыпов, выпрямился по стойке смирно. После того как он «связался» со мной, взлетел по карьерной лестнице, миновав одну ступень и теперь он капитан.

Вместе с несколькими подчинёнными эсбэшниками Шарыпов отвечает за безопасность моих земель в Сибири. Безопасность поставок материалов и оборудования тоже под его контролем.

— Спасибо, Семён Егорович, всё хорошо, — вежливо ответила Алиса и сразу добавила: — В делах, связанных с исследованиями Архуна, прошу в первую очередь воспринимать меня, как его ученицу, а не как наследную великую княжну. Сегодня я сопровождаю брата, а не наоборот.

— Принято, — кивнул Шарыпов. — Ваша светлость, — он перевёл взгляд на меня, — планы не изменились? Вы планируете ночевать на объекте? Ещё не поздно арендовать дом в парк-отеле.

Пусть он и смотрел исключительно на меня, я понимал, что этот вопрос вызван тем, что со мной приехала Алиса.

— Нет, — отрицательно покачал я головой. — Поехали уже к Архуну.

Мы погрузились в машины, и кортежем из четырёх автомобилей направились на север от Енисейска.

Время уже было за полночь, так что за окном стояла кромешная темень, хоть глаз коли. Эх, а я так хотел взглянуть на золотые осенние леса Сибири. Отличаются ли они чем-нибудь от московских и тверских?

Ну ничего, завтра насмотрюсь.

Алиса привалилась головой к моему плечу.

— Вздремни, пока есть возможность, — посоветовал я, глядя на её макушку.

— Угу, — проворчала девушка, — если получиться.

Внезапно она подскочила, развернулась и посмотрела на меня горящими глазами.

— Чего? — опешил я.

— Как чего? Я наконец-то увижу наставника после долгой разлуки! И наконец-то смогу своими глазами увидеть то, ради чего ты постоянно мотаешься в Сибирь. Что за новый источник энергии? Скорее бы!

Столько оживления… Ученица, достойная своего учителя.

— Завтра увидишь, а сейчас спи.

— Угу, заснёшь тут. Да я в детстве дня рождения так не ждала, как этой поездки в Сибирь! — сжав кулачок, она потрясла им над головой. В этот момент Алиса была особенно похожа на Яну.

Заснула она через девять минут, засопев у меня на плече. Снова глядя на макушку сестрицы, я размышлял о том, что наука нравится ей куда больше, чем политика. Если Алисе удастся избавиться от статуса наследницы и посвятить себя любимому делу, это пойдёт лишь на пользу огромному совместному проекту рода Оболенских и будущего рода Александритов.

С этой благой мыслью я и сам уснул.

* * *

— Ваша светлость, приехали, — опустив звуконепроницаемую перегородку со свой стороны, доложил Шарыпов, сидевший на переднем пассажирском сиденье.

— Ага, вижу, — отозвался я и, чуть повернув голову, шепнул в золотоволосую макушку: — Подъём, сержант, заводи боевого робота.

— А? Что? — Алиса смешно захлопала ресницами. — Где робот?

— Пока нигде. Но на базу мы уже приехали.

Сон из её глаз совсем пропал, девушка заозиралась по сторонам. Через опущенное стекло она увидела выстроившихся под фонарями, освещающими подъездную дорогу, людей. И люди эти выстроились здесь, чтобы поприветствовать княжеских детей.

— О, Отмеченный, — хмыкнула Алиса.

— Ваня и Рита тоже здесь, — отозвался я. — Пойдём, поздороваемся.

Мы вышли из машины, и началась недолгая процедура приветствия.

— А Архун где? — поинтересовался Шарыпов у своего заместителя — старшего лейтенанта Сергея Карпова.

— Спит, — ответил темноволосый молодой дворянин. — Сказал, исполняет приказ его светлости, — Карпов почтительно указал на меня взглядом.

— Да, так и есть, — я вздохнул и покачал головой, глядя на толпу собравшихся. — Я просил не устраивать нам пышных встреч. Так какого Форкха столько народу посреди ночи на ногах? К дежурным вопросов нет, но к тем, кому завтра… точнее, уже сегодня выходить на смены, у меня много вопросов. Судари, сударыни, спасибо, что встретили. Но теперь те, у кого в данный момент нет никакой работы, немедленно отправляйтесь спать, — строго проговорил я.

Нас с Алисой проводили в большой двухэтажный дом из сруба. Его возвели едва ли не в первую очередь, чтобы младшему великому княжичу было, где остановиться во время приездов. К слову, практически все постройки на огороженной территории нашей «турбазы» были выполнены из дерева. Но увы, не из того, которое здесь же срубили. Этот лесоматериал ещё долго сушить и обрабатывать.

— А тут приятно пахнет деревом, — втянув носом воздух, заявила Алиса. — Хороший домик, хоть и небольшой.

Она сказала эти слова так естественно, что я в очередной раз убедился, что Алиса — любимая княжеская дочь, которая никогда не знала лишений. Большинство жителей империи посчитали бы этот дом огромным.

— Идём спать, завтра нас ждёт трудный день, — произнёс я, наблюдая, как слуги тащат наши вещи по лестнице в спальни, располагающиеся на втором этаже.

— Ты прям как нянечка, разгоняющая детишек, — усмехнулась девушка и зашагала вперёд. Поднявшись на три ступени, она изящно обернулась и спросила через плечо:

— Тут спален-то на всех гостей хватит?

— Не беспокойся, хватит. Не придётся тебе спать на двухъярусной кровати с братом.

Алиса хмыкнула и продолжила подниматься, совершенно не сомневаясь в том, что спальни находятся именно на втором этаже.

* * *

— Господин, восемь утра. Вы просили разбудить, — услышал я бархатный голос Григория.

— Не сплю я уже, — прокряхтел я, из-под опущенных век наблюдая за тем, как подтянутый высокий старик в чёрной ливрее, словно статуя, замер возле дверей. Эх, изначально я планировал сделать из него дворецкого в усадьбе в Москве. Но вот уже второй раз беру его с собой в Сибирь. И чует моё сердце, Григорий станет моим камердинером. Личным слугой, которым в прошлой жизни являлся Арсений.

Вылетел в Енисейск Григорий заранее с частью ратников, чтобы подготовить дом к приезду господина. И, естественно, он был в первых рядах среди встречающих нас ночью.

Завтракали мы втроём: я, Алиса и Шарыпов. От последнего я узнал, что Архун с остальными учениками уже укатил к шахте.

Энергичный, как и всегда.

После еды мы с сестрой прошлись по территории «турбазы». Забавно, что несмотря на наличие казарм и ангаров для техники, этот термин с лёгкой подачи ратников прилип к нашей сибирской военно-тренировочной базе и прекрасно ей подходит. Вообще, заранее предполагалось, что члены великокняжеской семьи будут здесь периодически останавливаться, поэтому ответственные за строительства лица сразу и занялись обустройством территории. А учитывая, что все постройки выполнены из дерева, а часть сосен, растущих возле домов, срубать не стали, и в них до сих пор живут птицы, место получилось и впрямь расслабляющее.

Сейчас у нас в Сибири три с половиной «огороженных объекта». Собственно турбаза, шахта и «завод», к которому сбоку припеку примыкает главный склад древесины. На каждом объекте стройка всё ещё продолжается и точно не закончится в ближайшее время.

Мы прошли мимо живописной композиции их резных деревянных скульптур сказочных зверей. На скамейках неподалёку отдыхали работники, лениво посмотревшие в нашу сторону. Спустя несколько секунд один из них, похоже, заметил охрану, двигающуюся на расстоянии от нас с Алисой. В этот момент лицо мужика изменилось, он что-то шепнул товарищам, и вот уже все трое вытянулись по струнке и склонились в поклоне.

Когда мы закончили с осмотром турбазы, пришло время выезжать. Мы загрузились в военные внедорожники и поехали по укатанной просеке. И пусть предоставленный княжеским детям автомобиль был в премиальной комплектации, дорогие мягкие кресла и красивые отделочные материалы не могли превратить эту поездку в плавный полёт на космическом крейсере.

О чём и поспешила заметить Алиса:

— Жестковато идём.

Я скосил на неё взгляд. Как и я, девушка облачилась в военную форму «лесного» типа. Хех, брюки и камзол тёмно-зелёного цвета прекрасно смотрятся на моей спутнице. На её плечах, как и на моих, собственно, вместо погон был вышит герб нашего рода.

Внедорожник вмещал водителя, охранника и четырёх пассажиров. Напротив нас с сестрой сидели два самых влиятельных представителя великого княжества Тверского в Сибири. Шарыпов, занимающийся всеми вопросами безопасности, и боярин Максим Леонидович Фросин — управляющий всеми остальными вопросами. Снабженцы и прорабы, разумеется, были в его компетенции.

Внешним видом Фросин напоминал хитрого кабана — мелкие глазки и щеки-грейпфруты мало кого красят. При этом мужик был живым воплощением народной мудрости: «не внешность красит человека». По натуре он оказался преданным, исполнительным и весьма умным человеком.

— Прошу прощения за неудобства, Алиса Андреевна, — вытерев пот со лба, ответил Максим Леонидович. — Со временем вопрос с дорогами будет обязательно решён. Пока же, увы, армейские внедорожники самый удобный способ перемещения.

Фросин не стал всю вину сваливать на меня. Хотя это было бы справедливо. Поэтому я решил пояснить Алисе:

— Я велел пока не слать сюда вертолёты, бюджет не резиновый, а срочной необходимости в сверхскоростном перемещении нет. С дорогами то же самое. Строители заняты на объектах и почти не покидают их пределы, так что сейчас ещё можно обойтись этими, — я замолчал, ибо внедорожник как раз подпрыгнул не то на кочке, не то на бревне, — дорогами.

— Поняла, — с важным видом кивнула Алиса. — Не сомневаюсь в твоих решениях, брат.

Спустя тридцать шесть минут Форкховой трясучки по бездорожью, я через лобовое стекло машины увидел закрытые ворота. Мы подъезжали к шахте.

— Семён Егорович, — с задумчивым видом обратилась к Шарыпову наследница. — Скажите, мы довольно долго ехали. Маловероятно, что кто-то может напасть на наш объект, но… если вдруг такое случиться, успеет ли прибыть подкрепление с турбазы?

— Да, Алиса Андреевна, — спокойно ответил эсбэшник, — Территория патрулируется, с высокой долей вероятности о потенциальном неприятеле мы узнаем заранее. Если же нападение будет внезапным, то на шахте и заводе охранные смены составлены таким образом, чтобы они могли сдержать ударную группу противника. Кроме того, мы ехали аккуратно, оттого могло показаться, что долго. Подкрепление потратит меньше времени на дорогу.

— Ах, это было аккуратно, — хмыкнула девушка. — Ну что ж, спасибо за ответ. Приятно знать, что всё под контролем.

Ворота распахнулись, и наш внедорожник въехал на огороженную территорию.

Нас встречали ратники, прораб с несколькими рабочими и Архун с учениками.

— Раз уж ты лично показался, стало быть, всё готово? — с улыбкой спросил я своего старого учителя, когда процедура приветствия была окончена, и мы с Архуном и его учениками отошли в сторону.

Шарыпов и Фросин отправились проверять персонал на объекте — судя по лицам безопасника и «боярина-завхоза» в чём-то их подчинённые умудрились провиниться.

Архун хмыкнул и хитро улыбнулся:

— Разве может быть иначе, ваша светлость? Ну, желаете сразу приступить к демонстрационному запуску?

— А то! — не скрывая возбуждения заявил я. — К чему ждать?

Глава 12

«Шахтой» для простоты восприятия мы называли весь добывающе-перерабатывающий комплекс. Так вот, на территории шахты, кроме, собственно, самой шахты имелись и другие постройки, в том числе и жилые. По словам Ивана Лисина — бывшего главы клуба инженеров «Алой Мудрости», ученикам Архуна вместе со своим наставником не раз здесь приходилось ночевать. Как и на территории строящегося завода.

— Мы бы вообще не возвращались на турбазу, если бы там не была оборудована лаборатория, — отвечал на это сам Архун. — Ну ничего, скоро на заводе поселимся.

За такими непринуждёнными разговорами мы подошли к главному зданию.

Оно представляло собой огромный бетонный параллелепипед. Вход, ведущий под землю, принимающие склады, система переработки и даже раздевалки для шахтёров — всё располагалось внутри этой бетонной коробки.

Громадное здание встречало нас просторным холлом с несколькими дверьми.

— Если интересно, ваша светлость, потом ребята могут провести экскурсию, — уверенно шагая впереди нас на своих карбоновых конечностях, проговорил Архун. — Но не думаю, что это может быть интересно, объект ещё не готов.

— Я тебя услышал, — отозвался я. — Но всё же, хочу потом глянуть на то, что уже готово.

— Понял, — кивнул Архун. Он остановился возле закрытой чёрной двери и приложил к ней ключ-карту.

Переступив порог, мы оказались в длинном коридоре.

— Кстати, ваша светлость, вы ведь хотите спуститься вниз? — спросил мой старый учитель.

Хех, хорошо он меня знает.

— Не откажу себе в этом удовольствии, — улыбнулся я.

— Я с тобой, — тут же заявила Алиса.

— Отлично. Я тоже составлю вам компанию. Алёша, — Архун повернулся к своему первому в этом мире ученику, — будешь за пультом. Рита тебе поможет. А Ване придётся поработать руками.

Спустя двенадцать секунд коридор наконец закончился, сменившись длинным продолговатым залом. Одна из стен этого помещения была выполнена из шестикамерного стеклопакета, вдоль которого во всю длину зала были расставлены столы с компьютерами. На других стенах висели экраны для проекторов.

— Какая интересная комнатка, — с любопытством осматривая технику, проговорила моя сестричка.

— Полностью с вами согласен, Алиса Андреевна, — сказал Архун, даже не повернувшись к ней.

Мой старый учитель хлопнул по одному из выключателей на стене, и в смежном помещении за стеклопакетами зажёгся свет.

Мы увидели огромный зал, от пола до потолка застланный серым камнем.

В центре зала из пола торчали широкая труба и шланг. Шлаг уже был прикреплён к баллону, а труба подсоединена к бочке.

Рядом стояли запасные бочки и баллоны.

— Все эти ёмкости сейчас пусты? — предположила Алиса.

— Пусты и герметичны, — кивнул Архун. — Собственно, заполнить их и будет нашей задачей. Так… Рита, Алёша, чего сарнитов считаете, Форкх вас дери? Включаем всё! Включаем!

На нескольких мониторах и экранах проекторов появилось изображение с видеокамер. Что ж… качество, как обычно, отсутствует — ушло погулять, спуталось с плохой компанией и не вернулось. Но если сильно поднапрячься, то можно угадать в мутных очертаниях тоннели шахт.

— Как видите, — Архун бросил в сторону Алисы быстрый взгляд, — тоннелей мало, и они короткие. Нам повезло, что верхний слой тайгия залегает довольно высоко, поэтому мы смогли так быстро пройти путь до первой добычи-переработки. Сейчас постоянно прокладываются новые тоннели. Даже ночью. Это к вашему приходу я отправил шахтёров отдыхать.

— Благодарю за пояснения, — Алиса поняла, что эта речь была в первую очередь адресована ей.

— Сейчас мы подошли вплотную к одной крупной жиле, её сегодня частично и разработаем. Впервые попробуем добыть тайгий, — подчеркнул интонацией Архун значимость момента.

Я сдержал смешок. Уж очень хорошо я знаю этого старика. Он точно не из тех, кто ради красивого жеста будет устраивать тестовый запуск публично. Точнее… сегодня у нас как раз такой запуск. Но «впервые» аппаратура была протестирована раньше на каких-нибудь мелких жилах, чтобы проверить механизмы и отладить системы перед демонстрацией. Вот только в одиночку Архун не справился бы.

Я бросил косой взгляд на его учеников.

Рита прям светится. Практически как Алиса.

А вот Ваня и Алёша…

Вот они — подельники.

Причём, если я спрошу Архуна в лоб, он отрицать не станет. Но и сам первым не скажет, что пробный запуск уже был. Ещё и ученикам лишнего болтать запретил.

— Ладно, тут всё готово, — оторвался от экранов Архун. — Ваша светлость, Алиса Андреевна, Ваня, перед спуском необходимо переодеться в спецодежду.

Ваня и Рита, как по команде, вызвались помогать с переодеваниями мне и Алисе. Оба сразу заявили, что костюмы не так-то просто надеть в одиночку. И мы разошлись по раздевалкам.

Костюмы состояли из двух частей. Нижний слой был сделан из какого-то плотного шуршащего материала, а верхний походил на костюм пожарного. Нижний слой костюма защищал от газа, верхний от огня.

Головы и органы дыхания полагалось защищать противогазом, но надевать его сразу я не стал.

— Отлично выглядишь, — хмыкнул я, встретившись в коридоре с Алисой в обновках. Противогаз девушка, как и я, держала в руке.

— Да и ты неплохо, — отозвалась она.

Я услышал шаги и обернулся, к нам бодрой походкой приближался Архун.

— В теории вообще можно добывать тайгий без костюмов, — изрёк он. — В состоянии покоя он совершенно безвреден. И сам способ добычи не подразумевает его детонацию. Но от несчастных случаев никто не застрахован. Если случится форс-мажор, костюмы спасут вам жизнь. Но вряд ли спасут здоровье. Однако здесь, — он повёл рукой в воздухе, — лучшее медицинское оборудование и медработники. Так что всё будет в порядке.

Алиса смотрела на него с подозрительным прищуром. Не выдержав, выпалила:

— Вы так много знаете об этом новом источнике энергии. Уже даже название для него придумали. Как это возможно?

— Теоретические исследования, которые ещё необходимо подтвердить на практике, — невозмутимо заявил Архун.

— И всё же, для того чтобы строить теории, необходимо иметь хоть какие-то данные. Нельзя просто так взять и сказать: здесь новый вид энергии, тратим деньги и добываем его.

Форкх меня дери, долго же она держалась. И вот, получив больше информации, взорвалась.

И ведь не отделаешься стандартной фразой: секрет рода, Алиса сама из Оболенских, да к тому же наследница и доступ к секретам рода имеет, хоть и не ко всем. Но по местной иерархии её уровень доступа, уж точно выше моего.

— Боги благословили меня этими знаниями, — всё тем же уверенным тоном изрёк Архун.

— Что? — опешила Алиса.

— Но именно это уже секрет рода, — серьёзным тоном продолжил я.

— Что вы такое говорите? — нахмурилась девушка. — Вы ведь… разыгрываете меня?

— Верить мне или нет — решать вам, Алиса Андреевна, — невозмутимо продолжил Архун посвящать наследницу в нашу домашнюю заготовку.

— Я ему, в общем-то, верю, — добавил я.

— Да погодите вы! — возмутилась Алиса. — Я… можно по порядку?

— Когда со мной произошёл инцидент, — Архун повертел перед лицом девушки своими механическими руками, — я лишился конечностей и почти умер. В тот момент боги и обратились ко мне. В моей голове появились знания, как создавать новые изобретения. Как найти новый источник энергии. Понял я тогда, что лишь юноша по имени Аскольд сможет стать проводником моих знаний в сей мир.

— Ну а потом по воле богов мы и встретились, — пожал я плечами.

— Это… этого всё звучит странно… — хмурясь, забормотала себе под нос Алиса.

— Почему это? — удивился я.

— А с чего бы богам делать всё это?! — возмутилась девушка.

— Алиса, — ласково проговорил я. — Ты всерьёз допускаешь возможность, что наш род происходит напрямую от Перуна. От одного из богов. Но сомневаешься, что боги могли послать новые знания тому, в ком течёт кровь громовержца? — я ткнул себя в грудь. — Пусть и через Архуна. Что за нелогичность?

— Хм… — задумчиво протянула она и подняла на меня взгляд небесно-голубых глаз.

В этот момент наследница великокняжеского рода Оболенских выглядела очень мило. Хотелось её пожалеть и посочувствовать. В её голове сейчас трещит по швам привычная картина мира.

— Это… всё равно очень странно, — наконец-то изрекла она. — Но… на удивление стройно объясняет многое.

— Помни, это секрет рода, — сказал я. — И хватит об это, Ваня уже идёт.

Спуск в шахту представлял собой простенькую платформу. Возле неё нас уже ждали несколько шахтёров, однако Архун велел им оставаться наверху, сославшись на то, что тоннели узкие.

Мой старый учитель нажал на зелёную круглую кнопку, и платформа плавно поехала вниз.

Опустились мы всего на пятнадцать с половиной метров.

Надев противогазы, мы пошли за Архуном по земляному тоннелю, поддерживаемому металлическими балками и подсвеченному яркими лампами.

Спустя две минуты, свернув в правое ответвление, мы увидели гибкую трубу. Она была шире той трубы, которая находилась на поверхности и в диаметре достигала семидесяти сантиметров.

Конец трубы лежал возле стены, завершавшей этот отнорок.

Мы оказались в тупике.

Но кроме трубы, тут находился и отбойный молоток, и закрытое ведро.

— Прошу выслушать нашу задачу! — объявил Архун приглушённым из-за противогаза голосом.

В двух словах он объяснил, кому и что нужно делать.

Когда с инструктажем было покончено, я подошёл к отбойному молотку и, по-молодецки хекнув, поднял его. Бросил взгляд на остальных. Архун с Ваней держали трубу за ручки, установленные в тридцати сантиметрах от её конца. Алиса отошла подальше к рубильнику, включающему сей добывающе-перерабатывающий аппарат.

— Вперёд, — скомандовал я, врубив отбойник.

Здорово трясёт! Почёт и хвала людям, которые без жи́вы и альтеры орудуют такими штуками каждый день.

На тупиковой стене краской был нарисован жирный белый крест. В его сердцевину я и вонзил зубило отбойного молотка.

Громко, Форкх меня дери!

А не так-то легко пробить отверстие. А старик ведь уверял, что «тонюсенькая стенка осталась»!

Я не стал облегчать себя жизнь использованием жи́вы или альтеры, положившись на возможности тела. Пусть оно и сильнее тела неодарённых, но всё же отчасти прелести шахтёрского труда я прочувствовал. Успел даже взмокнуть, прежде чем почувствовал, что зубило начало проваливаться в пустоту.

Алиса среагировала идеально.

Стоило лишь мне подумать о том, что мы достигли слоя тайгия, слева от меня раздался оглушительный гул.

Я напоследок успел ещё немного расширить пробитое отверстие и убрал отбойник в сторону.

Архун и Ваня Лисин, поднатужившись, прижали трубу к небольшому отверстию.

Выключив отбойный молоток, я бросился им на помощь. Успел одновременно с Алисой, и мы оба схватились за свободные ручки.

Труба гудела и тряслась.

По расчётам Архуна четырёх человек вполне достаточно, чтобы удержать её. Причём себя он считает сразу за двоих из-за протезов.

Архун поглядывал на датчик, установленный почти в самом конце трубы. В один момент старик повернулся к Алисе и кивком головы указал на рубильник.

Девушка послушно выполнила волю наставнику, и через четыре секунды гул стих, а труба перестала дёргаться.

Я схватил ведро и сорвал с него запаянную крышку. Поднёс его край к отверстию, чуть наклонил.

Чёрная вязкая жидкость потекла сверху вниз. С её помощью я полностью заделал отверстие и оставил сохнуть.

Дело сделано.

Архун молча показал мне большой палец.

Я кивнул в ответ.

И мы пошли обратно к подъёмной площадке.

Я испытывал непомерную радость. Я знал, что «первая» тестовая добыча и переработка тайгия завершилась нашим успехом.

Иначе и быть не могло.

Но… Форкх меня дери, Алиса говорила, что ждала этой поездки, как ребёнок день рождения. А я, похоже, сейчас рад как ребёнок, получивший долгожданную игрушку.

Нам удалось на этой планете найти тайгий! А Архуну удалось реализовать наиболее эффективный способ его добычи.

Говоря совсем уж простым языком, природный тайгий — это тёмная пыль. Это газ с летающими в нём тёмными ошмётками. Но «ошмётки» — не мусор. Терять их нельзя, как и попусту выпускать газ.

Поэтому лучший способ добычи включает себя и одновременную переработку. Мы втягиваем естественный тайгий и разделяем его, нагреваем, охлаждаем, фильтруем.

На выходе получаем чистый тайгий — по сути, топливо, которое загоняется в баллоны.

И тайгс — материал, который заливается в бочки.

Сейчас мы заполнили один баллон и одну бочку. Архун сменит их и продолжит собирать ресурсы из раскупоренной сегодня жилы. А когда природный тайгий закончится, и породу вокруг полностью разрушат, вероятно, найдёт тайгий-0. То, что в этом мире называют «усилок». Камень, представляющий собой осевший и лишённый большинства полезных свойств природный тайгий.

И тем не менее, ресурс имеющий в этом мире немалую ценность.

— Гляжу, ты счастлив, — заметила Алиса, когда мы, сняв противогазы, поднимались на поверхность.

— Ну ещё бы! Ведь мы сделали огромный шаг к нашей цели! — заявил я.

— Да, — кивнула Алиса, — дальнейшее укрепление и усиление нашего рода, и… — она чуть поджала губы, — то, чего хочешь ты, — а затем решительно повернула голову. — Учитель, Ваня, вы все проделали огромную работу!

— Благодарю, Алиса Андреевна, — за всех ответил Архун.

— В честь этого знаменательного события, член великокняжеского рода Оболенских, курирующий ваши исследования, просто обязан выписать всем премии.

— Приятно слышать, Алиса Андреевна, — улыбнулся мой старый учитель и лукаво посмотрел на меня.

— Не только вам, но и всем, кто здесь работает, — уверенно проговорил я.

Мои руки все ещё гудели от отбойника.

Глава 13

Вечером в пятницу двадцать третьего сентября я сидел за бумагами и ноутбуком в рабочем кабинете своего особняка, подаренного за победу во всеимперском турнире, и изучал отчёты.

Согласно отчётам, у нас всё отлично и ничто не предвещает беды.

После тщательной проверки сегодня наконец отправили в Сибирь новую партию рабочих.

Отлично!

Я откинулся на спинку кресла, и улыбка растянула мои губы. Из важных дел на сегодня у меня запланировано время с Вероникой. Себе дороже забывать про договор, согласно которому нужно баловать целительницу подарками и личным вниманием.

За дверью послышалось шебуршение.

Что такое? Какой-то шум… суета…

Неужели сегодня Вероника снова останется без внимания?

Дверь распахнулась, и я увидел на пороге своего подтянутого седовласого дворецкого.

— Прошу прощения, ваша светлость. Его сиятельство, княжич Новочер…

Григорий не успел договорить, ибо крепкая фигура княжича Новочеркасского появилась в дверном проёме и наглым образом оттеснила старика.

Арвин был зол.

— Пусти его.

— Так-то лучше, — проворчал Арвин и через плечо бросил дворецкому: — И вели водки подать!

Григорий перевёл вопросительный взгляд на меня.

Мои мысли пустились вскачь, пытаясь рассчитать лучший в данной ситуации вариант. Крепкий алкоголь в этом мире мы до полного совершеннолетия пить не имеем права. Но мы княжичи, а в душе взрослые мужики, так что какое это имеет значение. Да и попробовать крепкие напитки здесь уже успели.

Но всё же крепкий алкоголь я не очень люблю. Вино, пиво или медовуха пошли бы лучше.

Однако Арвин явно настроен серьёзно.

Эх… ну пусть будет водка.

— Неси, — вздохнул я. — И закуску не забудь.

Дворецкий послушно кивнул и исчез, бесшумно притворив за собой дверь.

Я перевёл взгляд на Арвина. Тот хмурился, развалившись в кресле. Что ж, перетащить его в гостиную не выйдет. Будем обсуждать все вопросы здесь.

Я встал из-за рабочего стола, чтобы пересесть в кресло напротив друга. Теперь нас разделял низкий журнальный столик.

— Ты один? — бросил он.

— Если ты про Борю и Глеба, то они тренируются. В отличие от некоторых, — спокойно ответил я.

— Какие молодцы, — фыркнул Арвин и уставился на золотую статуэтку двуглавого орла.

Я терпеливо ждал, пока друг сам расскажет, что его так взбесило.

— Хочу выпить, — заявил Арвин, заметив мой взгляд.

И с задумчиво напряжённым видом вновь отвернулся.

Мда, редко Арвина увидишь в таком скверном расположении духа. Даже тяжёлые сражения с большими потерями он переносит, становясь холодным и решительным.

Эх… почему-то я уверен, что знаю причину его недовольства.

Григорий вернулся быстро — самолично принёс наш заказ, не став прибегать к помощи служанок. Дворецкий ловко накрыл стол и без промедления ретировался.

«Красочная поляна» — всплыло у меня в голове словосочетание из лексикона местных, когда я увидел разноцветные разносолы, расставленные на столик.

Арвин откупорил покрытый испариной графин и наполнил до краёв две рюмки.

— Ну, за гостеприимство, — изрёк он и, не чокаясь, выпил.

Я взял свою рюмку. Хм… холодненькая… Хорошо пошла! А теперь закусить огурчиком.

Арвин наколол на вилку крупный маринованный гриб и, прожевав, внимательно посмотрел на меня.

— Меня отвергли, — изрёк он. — Хочется верить, что это временно, но всё равно неприятно.

Как я и думал.

— Подробности? — деловито спросил я. — Полагаю, речь идёт о совместном походе на школьный бал?

— А о чём же ещё? — вздохнул он. — Поговорил я, значит, с Юлей как обычно. Мол, пошли вместе, моя красавица, покажем всем, кто самая лучшая пара на балу, кто ловчее танцует вальс и задорнее играет в ручеёк. А она такая: «извини, не в этот раз».

Арвин покачал головой. И снова потянулся к графину.

— Ты ведь понимаешь, что и отказ посетить свадьбу Мари и Вадима, сославшись на срочные дела в Казани, тоже неспроста? — спросил он, снова наполняя рюмки.

— Понимаю, — кивнул я. — А ещё понимаю, что Юля терпеть не может ходить вокруг да около. И должна была дать понять тебе, в чём причина её поведения.

— Она и дала… понять, — Арвин поднял свою рюмку. — Ну, за понимание, — сказал он, и мы снова выпили, не чокаясь. Сделав пару укусов солёному огурцу, мой друг вновь уставился на золотого двуглавого орла. — Сказала, прости, мол, дела рода. В ближайшее время мы не сможем выходить в свет вместе. Форхово дерьмо! — он стукнул кулаком по столу. — Я ведь и пару раз её на свидание звал в этом месяце, тоже отбрехивалась…

— И? С кем она пойдёт?

— Я спросил её, — кивнул Арвин. — Она замялась… Но в итоге ответила, что с Нарышкиным.

— С великим княжичем Крымским, значит. Я совсем не удивлён.

— Да я, в общем-то, тоже, — фыркнул мой друг. — Если бы это оказался кто-то другой, было бы подозрительнее. Но…

— Печально? — спросил я.

— Печально, — согласился он и махнул рукой. — Давай ещё по одной.

На этот раз я наполнял стопки.

— За дружбу, — всё так же коротко сказал Арвин.

С минуты мы молчали, жуя по солёной помидорке. Арвин, казалось, сумевший немного расслабиться, вновь начал хмуриться и напряжённо барабанить пальцами по столешнице.

— Видишь ли, при прочих равных условиях великий княжич в самом деле куда более выгодная партия, нежели обыкновенный, — заявил он.

— С тобой какой-то там Нарышкин не сравнится, — отозвался я, подцепив зубчиком вилки кусок сала.

— Ну это-то да, — не стал спорить Арвин. — И всё же, вдруг вовсе не «некоторое время» её будут заставлять с ним ходить? Вдруг Юлькин папаша сейчас их на бал отправляет вместе, а в мыслях уже свадебную церемонию провёл? Тогда я остаюсь не у дел.

— Ты не из тех, кто сдаётся без боя, — заметил я, запустив серебряную ложечку в миску с красной икрой.

— И ты опять прав, — кивнул Арвин. — Но Форкха мне в койку, я тут прикидывал варианты. Могу пойти и прикончить Юлькиного папашу и братьев. Тогда она станет сама править Казанью, и сама определять свою судьбу. Но… — Арвин поморщился, посмотрел на меня и вздохнул. — Согласен, очень неудачная шутка. Юля обидится и сотрёт Новочеркасск в порошок. Куда разумнее по-тихому вырезать Нарышкиных.

— Устранить конкурентов? — хмыкнул я.

— Именно, — с важным видом кивнул Арвин.

— А что будешь делать, когда к ней другой великий княжич свататься начнёт? Или ещё кто-нибудь, союз с которым через брак дочери пообещает великому князю Казанскому огромную выгоду?

— Всех порешу! — прорычал он и взмахнул ножом, которым только что намазывал горчицу на хлеб.

Но через секунду Арвин потупил взор и произнёс:

— Да, так было бы проще. Но увы, мы люди рационально мыслящие и такие методы для нас неприемлемы, — он прищурился и, глядя мне в глаза, подался вперёд всем корпусом. — Аск, насколько важное место в твоих планах занимает победа на имперском турнире второй год подряд?

Пять секунд мы играли в гляделки, а затем я откинулся на спинку кресла и усмехнулся.

— Ну? Скажи мне, прошу, — взмолился Арвин.

Я не стал его мучить.

— Я уже говорил тебе, что вряд ли стану снова участвовать в турнире. После того как я сменил фамилию, это потеряло смысл. Коэффициент на ставках на меня будет небольшой, а времени на сам турнир и связанные с ним церемонии уходит прорва. А я сейчас оброс множеством дел, которые требуют моего личного контроля. Мне может понадобиться внезапно улететь в Сибирь, например… И если в этот день у меня будут бои, то мне засчитают техническое поражение. В общем, я окончательно решил, что не буду участвовать.

— Вот как… — хмыкнул Арвин и тоже расслабленно откинулся на спинку кресла. — Хорошо. Очень хорошо.

— Так что давай, дерзай. Поставлю на тебя деньжат, — я улыбнулся.

— Надеюсь, ты решил это «окончательно» до того, как я задал тебе свой вопрос?

— За кого ты меня держишь?

— За хитрого принца, который нежно вертит людьми в своих интересах, — бодро ответил Арвин, а затем вновь посерьёзнел. — И за моего лучшего друга. Спасибо, Аск. Наблюдай с трибун за тем, как я выиграю турнир. А затем уже в статусе не просто наследного княжича, но победителя всеимперского турнира заявлюсь к великому князю Казанскому. Пусть победа и не сделает меня великим княжичем, всё же весу моей скромной фигуре прибавит. Плюс заставлю своего местного родителя хорошенько головой подумать, что же мы можем ценного предложить Казани. Но так, чтобы это было ценно не только Казани, но ещё и Твери и одному конкретному младшему княжичу. Сам я тоже подумаю над этим. Непременно.

— Звучит как план, Арвин, — улыбнулся я и наполнил стопки до половины. — За то, чтобы всё у тебя получилось с Юлей, — я поднял свою рюмку.

— А у тебя с Софьей, — отозвался он.

И мы со звоном чокнулись рюмками.

Выпив, мы с Арвином одновременно перевернули стопки и поставили их дном вверх. Посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Кстати, — вспомнил я. — Тут же завтра Вадим прилетает из свадебного путешествия…

— Неужели ты созрел, чтобы попробовать? — оживился Арвин.

— Ага, — зловеще улыбаясь, ответил я.

* * *

Вечером следующего дня из свадебного путешествия вернулась чета Никитиных: Вадим и Марина.

Их возвращение мы отмечали за семейным ужином в столовой особняка.

— Нет, ну, загорели вы и впрямь отлично! — радостно повторил за столом Борис слова, которыми встретил гостей на пороге.

— Мама, ты будто помолодела на пару лет и тебе снова восемнадцать! — поддержал его Глеб, глядя на молодожёнов через сервированный стол.

— Значит, в обычное время мне двадцать? — улыбнулась тётя Мари. — Ну спасибо.

— Как отдохнули? — поинтересовался я.

— Прекрасно! — отозвалась тётя Мари. — Но успели по всем вам соскучиться. Да и по работе тоже.

— Ну насчёт последнего не переживайте, работы меньше не становится, — мягко произнёс я.

Мои домочадцы рассмеялись.

— Ну а вы-то как? — спустя минуту спросила тётя Мари, впившись взглядом в Бориса и Глеба. — Как дела в новой школе?

— Да нормально, — пожал плечами Боря, оторвавшись от тарелки с супом. — Учимся. Тренируемся. В клубы вступили. Но мы ведь всё это по телефону рассказывали.

— Да, я помню, ты вступил в клуб боевых искусств, Глеб в инженерный, — с серьёзным видом кивнула тётя. — Ну как вам там? Друзей нашли?

— Да всё хорошо, мам, не переживай, — уверенно заявил Глеб, положив вилку. — Хватит о нас думать.

— Я всегда буду о вас думать! — строго заявила женщина.

— Ладно-ладно, — пошёл на попятную её сын. — Думай, пожалуйста. Но теперь нужно думать поменьше. Некоторые ребята на нашем курсе, знаешь ли, в общежитии живут. Самостоятельно. Наши сверстники. Мы тоже так можем. Но живём здесь, как и Аскольд…

Тётушка протянула руку к хлебной тарелке, но замерла и тяжело посмотрела на Глеба.

— Что ты хочешь сказать?

— Мам, — тяжело вздохнул он. — Я хочу сказать, что вам с Вадимом нужно больше времени проводить вместе. Я, знаешь ли, от ещё одного братика или сестрёнки не откажусь. Вам подарили отличный дом. Найти помощников по хозяйству сейчас не проблема…

— Ты что же, мать родную из дома выгоняешь? — опешила тётя Марина. — Раз уж на то пошло, этот особняк Аскольда, и…

— Мари, — перебил я. — Прошу, успокойся. Глеб никого никуда не выгоняет. Он лишь хочет лучшего для своей матери. Вы с Вадимом в самом деле можете насладиться обществом друг друга вдвоём в новом доме. Или вы успели надоесть друг другу за месяц?

— Не успели, — буркнула тётушка.

— Вот и здорово же, — улыбнулся я ей. — К тому же, мы всё равно будем часто видеться. Вы же не в другой город переезжаете, в конце концов.

Тётушка ответила не сразу. С минуту она молча ковырялась в своей тарелке с картофельным пюре и гуляшом.

— Вы точно без нас справитесь? — наконец-то выдавила она.

— Да, — уверенно ответил Глеб.

— Конечно, — голос Бори прозвучал беззаботно.

— Ладно, — вздохнула тётушка. — Мы… тоже думали о том доме. Невежливо будет оставлять его пустым. Завтра съездим, посмотрим, что да как.

— Вот и отлично, — поддержал я тему. — Если что-то захотите поменять в интерьере, не стесняйтесь. Всё сделаем.

— Спасибо, Аскольд, — улыбнулась она. А затем приложила салфетку к глазам, на которых выступили слёзы. — Спасибо! Вы уже такие взрослые!

— Не за что, — ответил я нежно.

Я был рад, что вопрос с их переездом решился. А то со своей удушающей заботой тётушка могла бы и не отпустить братьев в свободное плавание до старости.

Но… Форкх меня дери, как же быстро у неё меняется настроение!

* * *

На следующий день чета Никитиных съездила посмотреть на новый дом. Разумеется, тётушке всё понравилось. Разумеется, кое-что ей захотелось подправить. Но уже в выходные через неделю тётя и Вадим запланировали переезд.

Несмотря на то, что на календаре сегодняшний день был отмечен как выходной (как и всякое воскресенье), у меня имелось для Вадима важное поручение — встретиться с несколькими ратниками Оболенских, особо верными лично мне. Поэтому доставив жену в мой особняк, Вадим отправился на встречу. И эта встреча не должна была сильно затянуться.

У меня тоже имелись кое-какие выездные дела в этот день. Мне нужно было переговорить с великим князем Тверским, а заодно и потренироваться с ним.

Вечером, когда я вернулся домой, у меня осталось немного свободного времени, и я решил лично оценить прогресс братьев на бойцовском поприще. Интересно, насколько хорошо они впитывают знания и умения, которые дают им Наставники. Поэтому час с небольшим я гонял парней по тренировочному залу усадьбы.

Когда мы с братьями вернулись в особняк через одну из задних дверей, меня поймала тётушка:

— Аскольд, можно тебя на минутку? — Её голос звучал встревоженно, и, судя по всему, она дожидалась нашего возвращения в гостиной и вышла на звук шагов.

— Да, конечно, — мягко ответил я.

— Что такое, мама? — чуть напрягся Глеб.

— Парни, идите умойтесь. Тётя Мари, давай выпьем чаю, — маячивший в конце коридора дворецкий Григорий поймал мой взгляд и поспешил на кухню.

Какой именно чай подавать, он уже был в курсе.

Я уверенным шагом направился в малую гостиную, Тётя Мари, теребя в руках платок, покорно шла за мной.

Спустя три минуты мы сидели в креслах напротив друг друга.

— Попробуй чай. Вкусный, — улыбнулся я.

Она взяла свою кружку, я свою.

— Правда, вкусный, — пробормотала Мари. Вернув кружку на стол, она сложила руки на животе. С тех пор как вчера тётя вернулась из путешествия, она часто так делала.

— Предложил бы тебе чего покрепче, но ты ж откажешься, — хмыкнул я.

Тётя сначала не поняла меня. А затем её глаза округлились:

— Откуда ты знаешь? Даже Вадим не знает!

— Ника сказала на вашей свадьбе, — хмыкнул я.

— Что? — ещё сильнее переполошилась тётя Мари. — Но как так? Я сама только в Сочах узнала!

— В Сочи, — поправил я. — Жители этого города не любят, когда коверкают название.

— Ай, неважно! — вспылила тётя Мари. — Ты всё это время знал?! Тц… целительницы… Могли бы и меня предупредить.

— У целительниц не принято без спроса говорить о таком, хотя они могут почувствовать беременность женщины, просто пройдя мимо.

— Ну… — протянула тётя. — Это разумно и в какой-то мере правильно. Так, стоп. Ты меня с панталыку сбил! Сперва сюда повёл, затем чаем напоил, теперь вот огорошил! Я же с тобой о другом поговорить хотела! Я не могу дозвониться до Вадима!

— Ну так он на совещании, — пожал я плечами.

— Он всегда выключает звук на телефоне, но не сам телефон! А сейчас телефон отключён!

— Это просто совещание вне зоны доступа. Не беспокойся, — тепло произнёс я.

— Но он уже должен был закончить! — не унималась тётушка.

— Просто появилась другие дела. Вадим задержится.

Мари чуть прищурилась и неуверенно спросила:

— Аскольд, точно… всё хорошо?

— Да, конечно, — кивнул я. — Я знаю, где Вадим и чем он занимается. Правда, пока не могу сказать, в котором часу он освободится. Но он не один, а с верными ратниками.

— И ничего опасного они не делают? — нахмурилась тётя.

— Ничего опасного для жизни, — отчеканил я.

— Ну… Спасибо. И прости за это, — она неловко улыбнулась.

— Всё в порядке, давай ещё чайку выпьем, — предложил я и поспешно налил в её кружку успокаивающий травяной напиток по рецепту целительниц.

— Ты это… Я… Ну всё понимаю… — осушив кружку, робко начала Мари. — Но мог бы ты оградить Вадима от излишних опасностей?

Форкх меня дери… Как же я не люблю подобные разговоры.

— Нет, — сухо ответил я и, глядя ей в глаза, продолжил: — Я не могу, пользуясь своим положением, засунуть Вадима в глубокий тыл. Я могу это сделать, только если он сам этого попросит. Если он захочет сражаться бок о бок со своими товарищами или со мной, я дам ему такую возможность. По-другому поступать бесчестно.

— Но… — начала было тётушка, однако я её снова перебил:

— Но! Я не собираюсь безответственно разбрасываться жизнями своих людей. Это я могу тебе пообещать.

— Я поняла, — тяжело вздохнула. — Я верю тебе, Аскольд… Ладно… пойду я. Дожидаться мужа.

— Как только я узнаю, когда он освободится, сразу тебе сообщу.

— Спасибо.

Тётя Мари оставила меня в одиночестве прокручивать в голове произошедший разговор.

Пусть это и несправедливо, но у приближённых командира гораздо больше шансов пережить битву.

Я обязательно прослежу за тем, чтобы тётя Мари не стала вдовой раньше времени.

Но и Вадиму тоже нужно постараться. Стать сильнее. Как и многим моим ратникам.

Именно эту мысль и прервала трель телефона. Взглянув на экран, я прочёл короткое «Арвин».

— Привет, ну как там всё? — быстро спросил я.

— Мир может приветствовать новых воителей альтеры, — весело ответил мой дружбан.

— Стопроцентный успех? — уточнил я.

— Ага. Как и всегда!

Интересно, Форкх меня дери. За последнее время мы провели несколько инициаций. И по их окончании не было ни одного провала! И если со слабыми осветлёнными или вообще неодарёнными вопросов нет — мы используем привычный, проверенный на родине метод с долгим изматыванием рекрута перед самой инициацией, то с осветлёнными высоких рангов приходилось импровизировать.

Потому что их организмы быстро восстанавливаются! Бесполезно заставлять сильного Наставника — Вадима, наматывать круги и истязать себя в тренажёрном зале. Избыток жи́вы в теле быстро бы привёл это самое тело в норму.

И в итоге проверенный метод, наше личное с Арвином Мастерство, без которого инициацию не провести, и наша импровизация с высокоранговыми осветлёнными — всё это даёт стопроцентный результат.

— У тебя глаз алмаз, — продолжал Арвин. — Тащишь на инициацию только тех, кто обречён на успех. Но… сам понимаешь, импровизационные методы, такие импровизационные…

— Что-то мне не нравится, куда ты клонишь, — напрягся я.

— Сегодня ты скинул мне пятнадцать человек, — отчеканил он. — Из них трое неосветлённых, семеро туда-сюда и пятеро Наставников.

— Ну?

— У осветлённых заблокировано сердце жи́вы.

— Арвин, Форкх тебя дери, не оттягивай! В чём дело-то?

— В общем, раз уж физически Наставников ты даже и не пытался изматывать, инициацию пришлось проводить по самому жёсткому варианту, — виновато проговорил он.

На пару секунд я подзавис. На самом деле мы так и планировали. Об альтере все рекруты были осведомлены, Наставникам я её даже демонстрировал. Они не знали о методе инициации, но тот же Вадим, скорее всего, догадывался.

Собственно, поэтому инициацию и проводил Арвин. Даже если я буду пытаться изменить стиль боя, мои опытные ратники узнают меня по движениям, а вот княжича Новочеркасского вряд ли.

Так в чём же проблема?

— Стоп! Неужели ты кого-то прикончил? — удивлённо спросил я.

— Да нет же! За кого ты меня принимаешь?! — возмутился Арвин. — Просто… Ну… поломались немного ребятки. Руки, ноги, ребра… обычное дело. У кого-то внутренние органы пострадали. Но не переживай, помирать никто из них не планирует, я же всё аккуратно провернул. Однако помощь специалистов им явно потребуется.

— Да уж… — вздохнул я. — Полагаю, тяжелее всех как раз Наставникам?

— В общем-то да, — бодро ответил Арвин. — Те, кто послабее, и пострадали поменьше. Неосветлённые и совсем уж низкоранговые могут и сами в себя прийти. А вот Наставники и ещё там парочка… Эти да… Но больше всех, увы досталось, Вадиму. Приехал человек из свадебного путешествия и тут же получил по первое число во имя своего господина. Эх… жаль, конечно, этого добряка. Ну что поделать… Классика жизни!

— Всё, Арвин, я тебя понял! Спасибо, что помог с инициацией.

— Во имя Александритов!

— Гляжу и настроение ты себе поднял знатно. Ладно, мне нужно звонить Вероничке. Я, между прочим, из-за пятничной попойки и последовавшей за ней тренировки с тобой, так и не встретился с ней… А теперь придётся уламывать необласканную целительницу поработать.

— Знаешь, как говорят наши заокеанские неприятели — проблемы индейцев шерифа не волнуют, — отозвался Арвин.

— Не уверен, что они в самом деле так говорят, — хмыкнул я.

Глава 14

В понедельник после первого урока в коридоре «Алой Мудрости» на нашей излюбленной скамейке меня атаковали друзья.

— Ты серьёзно не станешь участвовать в турнире? — изумлённо выпалил Влад.

— Аск, как так-то? Я надеялась сразиться с тобой! — выпятила грудь Яна.

— Совсем не хочется выиграть турнир второй раз подряд? — чуть изогнула бровь Юля. — Это редко кому удаётся. Думала, ты непременно решишь попытать счастья.

— Нет, ну в самом деле, даже Борис и Глеб решили поучаствовать, а ты нет, что ли? — Яну мой отказ поразил сильнее всех. — Неужели не хочешь быть для них примером?

Вообще, заявки на участие начали принимать ещё в прошлую среду — двадцать первого числа, но я на прошлой неделе был в разъездах. Сегодня вернулся в школу, и одноклассники ждали, что во время классного часа я подам заявление.

А я всех их удивил, и, конечно, нашего классного руководителя — Арефьева. Этот любитель спортивных боёв явно расстроился не меньше Яны.

— Ну, хватит вам, — как можно теплее произнёс я. — Яна, я уже успел показать пример своим братьям год назад. Им и так есть на кого равняться. Юля, взвесив все за и против, я решил, что не могу сейчас тратить время на турнир. Слишком сильно занят другими делами. Но надеюсь, всё же мне удастся посмотреть хотя бы некоторые из боёв ребят. Влад, — я хлопнул по плечу своего первого в этом мире друга, — постарайся на турнире за нас обоих.

— Ха… — выдохнул он. — Знаешь, сперва я расстроился, что ты не будешь участвовать. Потом обрадовался, подумав, что так у меня больше шансов на победу. Теперь же… — он покосился на Арвина. — Знаешь, особо разницы нет, умереть от дыры в голове и сердце или просто от дыры в голове.

— На самом деле, если тебе выстрелили только в голову, шансов выжить больше, — усмехнулся я.

— Хм… А ведь правда, — он почесал затылок и посмотрел на Инну. Парень расплылся в улыбке и уверенно заявил: — Яна! Арвин! Мы ещё поборемся за чемпионство в «Алой Мудрости»!

— А тот, кто станет чемпионом «Алой Мудрости», скорее всего, станет чемпионом всей империи, — с невозмутимым видом подлила масла в огонь Юля.

— Точно! Арвин, я не сдамся! Влад, тебя это тоже касается! — завелась Яна.

На протяжении всей недели участники турнира усиленно тренировались, а все остальные лицеисты готовились к предстоящему школьному балу, который был запланирован на пятницу.

* * *

В среду двадцать восьмого сентября великая княжна Тверская Яна Андреевна Оболенская весь день находилась в лёгком напряжении. И во время уроков, и во время тренировок в клубе, и особенно когда отправилась со своей лучшей подругой выбирать новое платье для школьного бала.

И дело было совсем не в том, что если вечером мать Яны — великая княгиня Тверская, не одобрит купленное дочерью платье, на бал придётся идти в том, что выбрала мама. Такие мелочи мало заботили Яну.

Она не знала, как отреагирует её лучшая подруга на то, что Яна хочет ей сказать. Умом Яна понимала, что всё происходящее и с ней, и с Юлей — житейские рабочие моменты. Однако понимала она и то, что влюблённые люди не всегда способны мыслить рационально.

Когда с покупками было покончено, Яна вместе с Юлей решили передохнуть в небольшом ресторанчике. За лёгким ужином шли разговоры о платьях, о посещённых сегодня магазинах и модных тенденциях сезона.

Разговор был весьма светский, пока Юля Ромодановская, внимательно глядя на свою подругу, не проговорила:

— Мне кажется, тебя что-то гложет. Поделишься?

Яна улыбнулась краешком губ.

— А я думала, у меня получается держать лицо, — ответила она.

— Получается, — кивнула Юлия. — Но, хочется верить, я неплохо успела узнать тебя. Ну? Можешь поделиться? — повторила она.

— Да, — кивнула Яна. Девушка плавно выдохнула, отодвинула чашку с недопитым чаем и, собравшись с духом, произнесла: — На осеннем балу я буду сопровождать Арвина. Вероятно, и на других ближайших приёмах тоже. Но я хочу, чтобы ты знала, это всего лишь мой долг перед родом. Сама понимаешь, одно дело личные отношения в школе и совсем другое — публичные выходы в свет.

— Понимаю, — невозмутимо ответила княжна Казанская. — В первом случае между собой дружат лишь отдельно взятые представители рода, а во втором мы демонстрируем хорошие отношения уже самих родов. Более крепкая связь. Я не понимаю другого, зачем ты оправдываешься передо мной?

Яна посмотрела на подругу как на маленького ребёнка, улыбнулась и вздохнула. Юля смутилась и сдалась без боя:

— Хорошо согласна, — вздохнула она. — Я бы сама хотела ходить на мероприятия с ним. Но увы, интересы рода сейчас диктуют другое. Да и ты не могла отказаться.

Яна чуть скосила взгляд.

— Вообще-то, я не могла бы отказаться, если бы мама поставила меня перед фактом. Но пойти с Арвином меня просили отец и Аскольд. Они дали мне возможность отказаться. Хоть и подчеркнули, насколько важно для нашего рода и рода Арвина эти совместные выходы.

— В любом случае ты сделала это ради своего рода, — проговорила Юля в сторону, а затем, снова повернувшись к подруге, спросила: — Правда, ведь?

— Правда.

— Вот и хорошо.

Великая княжна Казанская грациозно поставила фарфоровую кружку с чаем на стол и тихо произнесла:

— Дела рода… Учитывая, что за последние месяцы Аскольд на приёмах нескольких партнёрш сменил, такая замечательная дочь как ты, не могла отказать отцу, походить на приёмы с Арвином.

Яна улыбнулась. Юля прекрасно её поняла. Посетить три-четыре крупных приёма в месяц — норма для аристократа, а ведь приглашений приходит и того больше. С тех пор как Аскольд стал Оболенским, он уже успел посетить немало приёмов.

Великокняжеский род Оболенских постоянно налаживает новые связи. И в последнее время род развивается невероятно быстро. Появляются новые торгово-экономические партнёры, а ведь необходимо и о старых не забывать. И вассалов уважить. Совместные выходы в свет — прекрасный способ всё это сделать и продемонстрировать обществу свои связи. А младший великий княжич — прекрасный кандидат. Юноша — сын великого князя, но притом не полноправный великий княжич, а значит, одинаково гармонично будет смотреться на приёме в паре с дочерью как какого-нибудь обычного боярского рода, так и княжеского.

— Да, братик работает не покладая рук, — проговорила Яна. — На всех фронтах.

— Полагаю, и своих партнёрш на приёмах он воспринимает исключительно как работу? — спросила Юля.

— А то, — усмехнулась Оболенская. — Для него что бумаги перебрать, что с новой боярыней на приём сходить, всё едино.

— Другого от него я и не ожидала, — хмыкнула Юля и замолчала.

Яна смотрела на неё, пытаясь отгадать, о чём же думает её подруга.

— А ты хотела бы сходить с ним на приём? — не удержавшись, спросила она.

— С Аскольдом? — немного опешила княжна Казанская.

— Да.

— Ну… — протянула она, а затем улыбнулась. — Только если воспринимать этот поход как работу во благо наших родов. Ну или по-дружески, если нам больше не с кем будет пойти. Хотя у него всегда найдётся пара.

— Как и у тебя. Как минимум Арвин.

Юля чуть поджала губы, однако это не скрылось от глаз Яны.

— Прости, — быстро выговорила Оболенская. — Я искренне верю, что у вас с Аривном всё сложится.

— Спасибо, — благодарно кивнула великая княжна Казанская, а затем нарочито бодро произнесла: — Хотя чего это мы всё обо мне да обо мне? Сама-то ты с кем хотела бы ходить на приёмы?

— На приёмы? — повторила за ней Оболенская и напоказ задумалась: — Знаешь… есть один, с кем бы я с радостью пошла.

— С кем же, если не секрет? — Юля нетерпеливо подалась вперёд, внутренне удивляясь собственной реакции.

— Он высокий, мускулистый, черноволосый… — начала перечислять Яна.

— Так?..

— У него меч…

— Стоп! — вскипела Ромодановская. — Ты же сказала, что идёшь с ним из чувства долга?!

— А? — сперва не поняла Яна, а затем прыснула со смеху.

— Что смешного?!

— Юль, посмотри на себя со стороны, ну? Дослушай меня. Так вот, у него меч… Во весь его рост. Плащ, доспехи, рука-пушка… А ещё он крошит демонов в салат.

— Погоди-погоди, — выставила перед собой обе руки Юля, пытаясь осознать услышанное. — Какие демоны? Стой… Ясно. Я ей тут серьёзные вопросы задаю, а она шутки шутит. Описывает мне тут мужиков из своих книжек!

— Гатс — лучший мужчина, — с серьёзным видом заявила Яна. — Только Джотаро может с ним сравниться!

— Все-все, я тебя поняла! — поспешно заявила Юлия. — Хм… А так с кем Аскольд на этот раз выходит в свет? Или это пока секрет?

— Да не секрет, — пожала плечами Оболенская, быстро переключившись на новую тему. — С родственницей Юры Урусова.

— О… Решили продемонстрировать связи с Астраханью, — с пониманием кивнула Ромодановская.

* * *

В пятницу тридцатого сентября состоялся традиционный осенний школьный бал в «Алой Мудрости». Учитывая, что присутствовали не только лицеисты и их спутники (которым не обязательно учиться в нашем лицеи), но и родители лицеистов — школьный бал считался светским мероприятием. Так что я «отработал смену».

С другой стороны, огромное количество знакомых сверстников делает школьный бал куда более лёгким и приятным мероприятием, чем классический светский приём.

В любом случае, всё прошло хорошо: потанцевал, побеседовал с аристократами разной величины, показал всем свою спутницу.

Рутина. Но рутина, в целом, приятная.

Правда, когда собирался на бал, подсознательно я ожидал неприятностей. Да хотя бы от великого княжича Крымского. Однако многоуважаемый спутник Юлии Ромодановской — Николай Григорьевич Нарышкин, был вежлив и учтив. И не только со мной, но и с Арвином.

Разве что в его фразе: «прекрасно смотритесь вместе», сказанной Арвину и Яне, я всё же расслышал едва заметные торжествующие нотки.

Бал, не в пример прошлогоднему, закончился в итоге без происшествий.

Выходные пролетели довольно быстро и в понедельник, третьего октября, по всей стране стартовал первый этап всеимперского бойцовского турнира среди учеников старших школ.

Из тех участников, за кем я пристально наблюдал, в понедельник сражались Арвин, Влад и близняшка Варя. Все трое выиграли свои бои.

На следующий день из близких первым на арену вышел Глеб. Дрался как лев, очень достойно, но противник оказался сильнее. Тетя Мари вместе со мной, Вадимом и моими друзьями, наблюдала за поединком с трибун и хотела немедленно броситься утешать сыночка. Уж очень она стала неуравновешенная.

Но мы с Вадимом смогли уговорить её подождать. А затем, когда тётя увидела, как Боря, близняшки и их товарищи подбадривают Глеба, успокоилась.

А вот Боря вынес своего противника, даже не заметив сопротивления.

Как и Яна.

Вся эта великолепная пятёрка прошла и следующий тур. А в третьем случилось забавное — Боре предстояло драться против Вари Оболенской.

— Ну, за кого болеем? — усмехнувшись, спросил Арвин, когда мы с трибун наблюдали, как соперники идут к центру арены.

— Я уж думал, ты не спросишь, — усмехнулся я.

— Соблюдал приличия. И устал.

Мы стояли чуть сбоку от нашей группки, так что в общем шуме-гаме арены наши перешёптывания трудно было расслышать.

— Ну? За сестру по отцу? Или брата по матери? — продолжал давить Арвин.

— За Борю, — спокойно ответил я. — Насколько мне известно, на тренировочных площадках он приложил гораздо больше усилий ради победы. Хочу его поддержать.

Тем временем соперники встали друг напротив друга.

Мой брат и сестра смотрели друг другу в глаза. Одновременно ударили кулаками в область сердца, отдав воинское приветствие.

Очень удачно в объектив камеры попало лицо Вари. Когда изображение на большом экране увеличили, мы отчётливо видели ее решительный взгляд. И именно в этот момент она произнесла:

— «Не поддавайся. Понял?», — прочитал по губам Арвин.

В ответ Боря кивнул.

Начался обратный отсчёт…

— В бой! — скомандовал судивший этот поединок Арефьев.

Глава 15

В повседневной жизни Боря может казаться неуклюжим, но во время боя его движения становятся точными и острыми, как клинок мастера. А скорость принятия решений быстрой, будто у охотящегося сапсана.

Любо-дорого смотреть!

Правда, в этом туре и соперница досталась ему непростая. В венах моей младшей сестрёнки Вари течёт кровь древнего рода — уровень её жи́вы и контроль над энергией заметно выше, чем у большинства сверстников. Кроме того, у неё ещё и атрибут «молния».

У низкоранговых бойцов в арсенале редко встречаются дальнобойные техники, так что упор они делают на ближний бой. А в нём у обладателей «молнии» и «ветра» преимущество из-за скорости.

Вон как Варя остро атакует Борю своими шустрыми кулачками. Отпрыгнула назад, красиво ударила ногой с разворота.

Эх, если бы Боря был всего лишь осветлённым, точно поймал бы удар в голову, «поплыл», и скорее всего, в течение минуты проиграл.

Но мой брат ещё и воитель альтеры. Основам ускорения с помощью облака я уже его обучил, так что…

Поднырнув под длинной ногой Варвары, он встал вполоборота к девушке и мощно врезал ей кулаком в область почек. Варя начала заваливаться набок, однако благодаря применённому нелепому танцу раненой цапли умудрилась сохранить равновесие.

Девушка полностью потеряла темп и не успела защититься от следующего удара — прямого ногой в живот.

— Акх! — даже на трибуне я расслышал её стон.

Варя попятилась, а Боря замер, как столб. В этот момент я вспомнил их спарринг во время тренировочного лагеря. Тогда Борис и вовсе изумлённо открыл рот, когда пробил доспех Варвары, и та скривилась от боли.

Честно говоря, я думал тогда, Боря ещё и извинятся бросится. Не привык мой милый младший братик бить девушек.

Тогда, пока Борис стоял, как истукан, Варвара смогла справиться с болью и энергично контратаковать. И их поединок закончился дружеской ничьей.

А вот сейчас…

Боря упустил момент и не смог поставить эффектную точку в битве. Когда он вновь был готов атаковать, Варя успела восстановить доспех. Она злобно смотрела на Бориса. Ребятки замерли в трёх метрах друг от друга.

Варя раздражённо цыкнула, после чего подняла руку, признавая поражение.

— Вот видишь, он выиграл, — шепнул я Арвину.

— А мог и проиграть, — хмыкнул он.

Тем временем бойцы на арене отбили воинские приветствия и разошлись по разным углам.

* * *

Турнир шёл своим чередом. Арвин выигрывал, Яна выигрывала. И… Боря тоже выигрывал. А Влад вылетел.

Но похоже, местные боги возложили на моего младшего брата важную сакральную миссию — стать тем, кто остановит девушек Оболенских на турнире.

Иначе сложно объяснить, почему именно ему пришлось в пятом туре сражаться с Яной.

Арвин вновь начал докапываться до меня, за кого же я буду болеть, когда мы разместились на зрительских трибунах.

— За Борю, — хмыкнул я. — Но шансов у него мало.

Оба противника были настроены предельно серьёзно. Яна показала себя заметно сильнее многих участников на турнире, но несмотря на этот расслабляющий факт, никогда не подходила к бою спустя рукава.

С одной стороны, это конечно, весьма похвально, но нужно бы шепнуть сестрёнке, что постоянная чрезмерная сосредоточенность идёт во вред лёгкости движений.

Судья объявил начала боя.

Что ж… это будет самый тяжёлый поединок Бори на турнире.

Яна с ходу начала обстреливать моего братца мелкими шаровыми молниями. От некоторых ему удавалось уклониться, остальные достигали цели. Правда, частично ослаблялись облаком альтеры.

Боря хмурился, рычал и медленно продвигался к Яне. Та не сходила с места.

Однако едва пошла вторая минута боя, Борис рухнул на ковролин арены в полутора метрах от ног Яны.

Судья тут же начал обратный отсчёт.

На счёте «семь» Боря, кряхтя, поднялся и встал в боевую стойку.

На лице Яны мелькнула одобрительная полуулыбка. Бой продолжился.

Ещё дважды Борис падал, но успевал подняться до завершения обратного отчёта. К этому моменту Яна уже гораздо реже использовала дистанционные атаки, выбивая из моего брата дух руками и ногами.

И вот очередное падение. Разгорячённая Яна нависла над бесчувственной тушкой Бори, судья считает…

— Не встанет, — произнёс Арвин.

— Похоже, это конец, — кивнул Влад.

— Борис и так очень хорошо себя показал, — согласилась Инна Комаровская.

Рядом с моими друзьями-одноклассниками, стояли и домочадцы. Вадим, приобняв тётю Мари за плечи, не сводил глаз с главного экрана. Тётушка перебирала руками влажный платок и что-то бормотала.

Глеб, близняшки и их друзья толпились неподалёку. Сосредоточены, взвинчены… Я был уверен, что Маша с Варей изо всех сил сейчас болеют за Борю, а не за свою старшую сестру.

Перевёл взгляд на экран…

Очень вовремя.

«Вставай же!» — отчётливо читалось по губам Яны. Эх, так эмоционально кричит на своего соперника. Жаль из-за гула зрителей этого не расслышать.

Нам не расслышать. Но Боря услышал её крик.

С трудом он поднялся. Глаза братца были полуприкрыты, но он поднял руки, обозначив боевую стойку.

Кажется, что-то прошептал судье.

Тот колебался. Однако бой продолжить разрешил.

Боря с Яной одновременно улыбнулись. Легко, почти незаметно.

Ну а через пятнадцать секунд поединок был завершён.

* * *

На следующий день были назначены четвертьфиналы, полуфиналы и финал. Не скажу, что Яне было легко. В полуфинале ей пришлось поднапрячься, но в итоге случилось то, чего я и мои друзья ожидали с самого начала.

Сражаться за титул чемпиона «Алой Мудрости» две тысячи восьмого года на арену вышли Арвин и Яна.

Весь последний соревновательный день я решил провести в «Алой Мудрости». Всё-таки столько аристократов собралось на трибунах, так почему бы не поработать.

Однако кое-кто решил воспользоваться моим присутствием.

Глава учсовета и первая заместитель директора.

Они попросили меня смотреть поединки из «судейской», аргументировав это тем, что лишний взгляд хорошего бойца и чемпиона отнюдь не лишний. Все помнили прошлогодний судейский скандал из-за Славика тогда ещё Оболенского.

В итоге финал школьного этапа турнира я смотрел с учителями-судьями и главой учсовета.

И пользуясь этим, решил потешить своё любопытство. Спросил то, что Арвин не раз за время турнира спрашивал меня:

— Ну, Юля, за кого будешь болеть?

— За Яну, — последовал молниеносный ответ.

— Не хочешь, чтобы победил Арвин? — улыбнулся я.

— Арвин и так победит, — ответила она уверенно и сложила руки на груди. — Но Яна моя подруга. Я хочу её поддержать.

— То есть ты расстроишься, если она проиграет? — не унимался я.

— Да. Но я порадуюсь, что Арвин пройдёт в следующий этап.

Примерно такого ответа я и ожидал от великой княжны Казанской.

А потом начался бой.

И Яна в нём выглядела прекрасно. Скалилась, рычала, отказывалась сдаваться, чем походила на Бориса во вчерашнем поединке. А вот Арвин был холоден и невозмутим.

Когда Яна падала, он отходил, давая ей возможность подняться.

Трижды.

Однако после третьего падения моя сестра с трудом стояла на ногах. Я знал, о чём думает Арвин, и предугадал его движения. В том моменте, когда Яна, собрав остатки сил, рванула вперёд, когда ослепительно загорелись её кулачки…

Арвин был готов и к ослепляющей технике, столь любимой Оболенскими, и к тому, чтобы поставить точку в этом поединке.

Спустя две секунды он врезал ребром ладони в основание черепа моей сестры. Аккуратно подхватил ее падающее тело и уложил на ковролин.

Судья даже не начал финальный отсчёт. Всем и так было понятно, что в ближайшее время Яна не очнётся.

И что в «Алой Мудрости» новый чемпион.

* * *

В пятницу двадцать первого октября Юлия Ромодановская отправилась домой в Казань. А в субботу состоялся приём по случаю дня рождения главы одного из приближённых боярских родов. На этом приёме девушку сопровождал мелкий чернявый хрыщ — Нарышкин, прибывший по такому случаю в великое княжество Казанское.

Гостил Нарышкин, разумеется, у Ромодановских. И отправился восвояси только в воскресенье. После обеда.

В тот момент Юлия торжествовала.

Она пережила этот неприятный период своей жизни.

Осталось только расставить все точки на «ё».

С этой целью девушка и отправилась к отцу.

— Пап, можем поговорить? — главу рода Ромодановских Юля нашла в его личном кабинете. Отец отдыхал, листая какой-то журнал.

— Юля? — поднял на неё глаза великий князь Казанский. Его взгляд на миг показался великой княжне усталым и тоскливым. Однако спустя секунду он стал решительным. — Да. Проходи. Без чая?

На самом деле буквально только что Юля была не прочь выпить с любимым папой чашку чая и, обсудив волнующий вопрос, просто поболтать. Однако что-то в поведении отца заставило девушку насторожиться.

— Без, — решительно кивнула она.

Отец с дочерью расположились в креслах напротив друг друга. Евгений Кириллович не спешил заводить разговор, наблюдая за дочерью.

— Папа, — наконец-то собравшись с мыслями и уняв внезапно появившееся беспокойство, заговорила девушка. — Два месяца прошло. Полагаю, теперь твоё эмбарго на встречи с Артёмом Вениаминовичем будет отменено, и мне не нужно больше ходить на приёмы с Николаем Григорьевичем Нарышкиным?

Отец испытывающее посмотрел на дочь и покачал головой.

— День в день. Ровно два месяца. Ты в своём репертуаре. Но двадцать третьего августа я сказал тебе «пока на два месяца». Я чётко дал понять, что всё может затянуться.

— Да, — сдержанно кивнула девушка. — Но полагаю, этого не потребуется, верно?

— Неверно, — покачал головой великий князь Казанский. — Юля, нашему роду необходимо, чтобы как минимум до конца года приёмы ты посещала исключительно с Николаем Григорьевичем. И никаких личных встреч с Артёмом Вениаминовичем. Хватит того, что я отпускал тебя на ваши дружеские празднования его победы. И конечно же, того, что ты как глава учсовета будешь сопровождать чемпиона «Алой Мудрости» на выездные поединки.

— Но папа! — возмутилась девушка. — Я два месяца исправно ходила с Нарышкиным! Хотя он мне и не по душе! Может быть, уже хватит?!

— Нет, — отрезал великий князь.

— А если и после Нового года ты скажешь, что нужно продолжить ходить с ним ещё?

— Если роду так будет нужно, то скажу.

— А если роду понадобиться, чтобы я и вовсе замуж за него вышла?

— Выйдешь! — рявкнул великий князь Казанский. Как бы сильно он ни любил дочурку, сколько бы вольностей ей не позволял, долго вытерпеть столь наглые пререкания он не мог.

— Ах вот как?! — вспыхнула Юля. — Учти, отец, я за него замуж не выйду! А если ты будешь настаивать, выйду из рода! И ты меня не удержишь!

— Уверена, что не удержу? — прорычал Евгений Ромодановский.

— Неужели великий князь Казанский станет нарушать закон? — зло усмехнулась девушка. — Или пойдёт на какое-нибудь бесчестие?

— Выйдешь без рода — без трусов останешься, — неожиданно взяв совершенно спокойный тон, проговорил отец. — Кому нужна безродная бесприданница? Пусть и дворянка? Разве что простолюдинам. Уж точно не князьям Новочеркасским.

— Арвин возьмёт меня в жены и без твоего приданного! — заявила Юля.

— И навлечёт на свой род гнев моего? — изогнул бровь великий князь Казанский. — Сомневаюсь, что его отец ему позволит.

— Позволит! Князь Новочеркасский — человек чести!

— А если не позволит?

— А если не позволит… А если не позволит, то и Арвин уйдёт из своего рода!

— Ха! Глупости! Никуда он не уйдёт. Да и ты тоже. Привыкла жить великой княжной и от такой жизни не окажешься.

— Хочешь проверить? — сжав зубы, процедила девушка. Она походила на разгневанную кошку.

Несколько секунд отец смотрел на неё, затем тяжело вздохнул и покачал головой.

— Нет, не хочу, — произнёс он твёрдо. — Что до свадьбы с Николаем Григорьевичем, их сторона делает непрозрачные намёки. Но я никого не обнадёживаю. Более того, прикладываю все усилия, чтобы нам и великому княжеству Крымскому удалось получить максимальную взаимную выгоду без обязательного брачного союза на уровне первых семей. Так что прошу тебя успокоиться. И продолжить работать во имя рода. Как минимум до конца года тебе необходимо быть парой Николаю Григорьевичу.

— Как минимум?! — начала вновь распаляться Юля, однако отец резко перебил её:

— Я тебя услышал! Но и ты услышь меня.

Юля сжала кулачки так сильно, что идеально ровные ногти впились в её ладони.

Девушка чуть прикрыла глаза.

— Хорошо, — наконец-то произнесла она. — Я тоже услышала тебя, пап.

Глава 16

Я с головой ушёл в работу, дни сменяли друг друга совершенно незаметно. Оглянуться не успел, как оказался в «судейской» «Алой Мудрости» во время очередного финала, в котором решалось, кто же станет чемпионом Юго-Востока Москвы в этом году.

Забавно, что вновь между собой сражались два моих друга.

В этот раз Филипп Волков смог выйти в финал второго этапа турнира, как и Арвин, разумеется.

Через бронированное стекло я наблюдал за тем, как эти двое силятся достать друг друга дистанционными техниками. Шквал ветровых серпов пытался пробить каменную стену. А из-за стены то и дело вылетают небольшие каменные дротики.

По объёму жи́вы и уровню владения Филипп немного превосходил своего противника. Однако Арвин выравнивал свои шансы на победу альтерой.

В общем-то, Арвин мог бы закончить поединок довольно быстро. Но он, по всей видимости, решил уважить товарища, а заодно и поэкспериментировать с техниками жи́вы.

Правда, довольно быстро это ему надоело.

Филипп сконцентрировал очень много жи́вы и воплотил её в мощный горизонтальный вихрь. В самом центре арены этот вихрь врезался в каменную плиту Арвина.

Плита разлетелась в пыль.

В «судейской» ахнули на удивление синхронно и учителя, и заместители директора. Юля же не дёрнулась и не издала ни звука. Наша Ледяная Королева неподвижно стояла, скрестив руки на груди.

Но я видел, как она до белых пальцев впилась себе в плечи.

«Позёр», — мелькнуло у меня в голове.

Арвин выскочил из облака пыли и атаковал Волкова. В руках он держал каменный меч. Филипп же облачился в полный доспех ветра.

Волков пытался уворачиваться от ударов, но не поспевал за скоростью Арвина. А тот с каждым мгновеньем всё сильнее взвинчивал темп.

— Вот так… — шептали в судейской.

— Отлично! — одобрительно воскликнула Шапочкина.

Филипп явно проигрывал, но сдаваться не собирался.

Он упал без чувств, продержавшись под напором Арвина чуть больше минуты.

— Мог бы справиться и быстрее, — буркнула Юля, когда судья объявил победителя и нового чемпиона Юга-Москвы.

На следующий день состоялись наши дружеские посиделки в честь нового чемпиона. Выбрали мы для этого новый ресторан народной кухни, принадлежащий вассалам великокняжеского рода Аксаковых — правителей Киевских.

— Оригинальничать не буду. Хочу поднять этот тост за нашего прекрасного друга, сменившего меня на посту чемпиона «Алой Мудрости» и Юго-Востока Москвы! За Арвина! — торжественно объявил я.

— За Арвина! — поддержал меня дружный хор голосов.

Послышался стук тяжёлых глиняных кружек, в которых нам подали медовуху. Сделав несколько глотков сладковатого напитка, я набросился на мясо.

— Хочу ещё раз подчеркнуть, что довольна твоим выступлением на втором этапе турнира, — с важным видом заявила Яна. — Теперь мне не так обидно, что я проиграла в финале.

— А когда он станет чемпионом империи, вообще все обиды пройдут, — с улыбкой сказал Влад.

— Точно! Предлагаю поднять кружки за будущего чемпиона империи! — вклинилась Алиса. Она хоть и не была нашей одноклассницей, и вообще уже закончила школу, на наших «расширенных» посиделках периодически присутствовала. Я старался вытаскивать её из лаборатории. По этой же причине с нами сегодня были и Маша с Васей.

Ещё к нашей компании сегодня присоединились четверо моих родственников: близняшки Оболенские и Боря с Глебом. За последние несколько месяцев они сдружились со старшекурсниками.

— За будущего чемпиона! — первой поддержала тост старшей сестры Яна. Следом тут зазвучали дружные весёлые возгласы:

— За чемпиона России две тысячи восьмого года!

— Ура!

И снова последовал глухой стук глиняных кружек с медовухой.

Как же здорово вот так собраться с друзьями…

Правда, в такие моменты всегда вспоминаю мои первые посиделки в компании Влада, Инны, Яны, Алисы, Юли, Маши с Васей и…

Да.

Тогда с нами была и Софья.

Погребённый под волной тёплых воспоминаний, я не сразу заметил, что над нашим огромным столом повисло какое-то напряжение.

Что происходит? Даже Боря, обычно весьма толстокожий, явно почувствовал, что атмосфера изменилась.

Я внимательно вгляделся в лица ребят. Ах вот в чём дело!

Наша Юленька всему виной. Удивительно, но ей достаточно лишь нахмурить брови и некоторое время буравить Арвина задумчивым взглядом, чтобы все за столом напряглись.

— Что-то не так, Юлия Евгеньевна? — спросила Алиса. Голос её звучал легко и непринуждённо.

— А? — встрепенулась великая княжна Казанская. — Нет. Прошу прощения, если заставила волноваться. Хотя… На самом деле, меня кое-что волнует, — она снова повернулась к моему старому другу. — Скажи, Арвин. Ты… в самом деле сможешь выиграть турнир?

Все за столом замерли, переведя взгляды на княжича Новочеркасского. Он, в свою очередь, смотрел только на великую княжну Казанскую.

Спустя секунду Арвин самодовольно усмехнулся и произнёс:

— Вообще, планировал. Но видя, как тебя заботит этот вопрос… — он хмыкнул, а затем посерьёзнел: — Я обязательно выиграю, Юля. Обещаю.

Присутствующие за столом не смогли сдержать улыбок. Все, кроме Юли. Она несколько раз хлопнула ресничками и в сторону пробурчала:

— Ловлю на слове.

Яна весело рассмеялась и вскочила на ноги.

— Граммафонщик! Громче музыку! И давайте что-нибудь лиричное! — воскликнула она.

Не прошло и десяти секунд, как арендованный нами зал ресторана заполнила чистая красивая мелодия. Арвин встал, решительно подошёл к Юлии и, склонившись в глубоком поклоне, протянул ей руку.

— О прекрасная роза великокняжеского дома Ромодановских, — патетично начал он, — не осчастливите ли меня танцем?

— Вам так мало нужно для счастья, Артём Вениаминович, — улыбнулась девушка, подавая ему ручку.

— Я просто стараюсь быть вежливым, — хмыкнул Арвин и притянул её к себе за талию.

Какой решительный парень!

А на импровизированной площадке для танцев уже отплясывала одна пара. Влад и Инна игриво смотрели в глаза друг другу, не обращая внимания на окружающих.

— Смена деятельности — лучший отдых. А лёгкая физическая активность тонизирует мозговую деятельность, — услышал я менторский тон Василия.

— И что же вы хотите этим сказать, коллега? — одарила его пылающим взглядом Маша Роднина.

Ах, ну да, эти двое неодарённые и алкоголь на них действует сильнее, чем на остальных…

— Почему бы нам немного не простимулировать… нашу мозговую деятельность?

— Действительно. Почему бы не простимулировать, — мурлыкнула в ответ Роднина.

Интересно, когда они протрезвеют, им будет стыдно? Обычно они себя ведут иначе.

— Ну а мы чего сидим, как старые девы? — усмехнулась Варя и посмотрела на сестру-близняшку. — Давай тоже! И вы с нами!

Она вытащила на танцпол и сестрёнку и двух моих братьев. Боря с Глебом явно чувствовали себя рядом с великими княжнами не в своей тарелке, они ведь из простолюдинов, а значит сословное неравенство вписано им в подкорку.

Но приятная музыка, красивые девушки-подруги, другие танцующие пары… Это способствует размытию барьеров.

— Это что же, мы трое не при делах остались? — хмыкнула Алиса, отвернувшись от танцующих и посмотрев на нас с Яной. — Все вместе выйдем?

— Танцевать втроём? — усмехнулась Яна. — Я конечно, не против братско-сестринских обнимашек, но… Хм… можно конечно…

— Да ладно, шучу я. Как старшая сестрёнка я уступаю тебе брата, — она указала взглядом на меня.

— Нет-нет, так нечестно, — мотнула головой Яна. — Можем сыграть в камень-ножницы-бумага до трёх побед. Победительница танцует.

— Да ну тебя, — усмехнулась наследница Оболенских. — Иди уже, разомни ноги.

Я с любопытством наблюдал за этим странным представлением. Сказать им, что невежливо человека делить, да ещё и в его присутствии?

Яна взглянула на циферблат наручных часиков и охнула:

— Вот ведь! У меня же скоро углеводное окно закрывается, а мне нужно успеть съесть пару ватрушек! Так что давайте, танцы эти ваши без меня.

И будто голодная волчица набросилась на тарелку со сладостями.

— Аскольд? — Алиса перевела взгляд на меня.

— Прости, мне нужно в уборную, — ответил я.

Мы арендовали в ресторане отдельный зал и два санузла к нему прилагались. А ещё здесь имелся выход на небольшую террасу. Так что спустя четыре минуты я стоял под крышей террасы и смотрел, как с неба льётся холодный дождь.

— Яна устроила для вас романтические танцы, а ты сбежал после первой же песни? — не оборачиваясь, усмехнулся я.

— Тебе ли не знать, что просто танцы для наших юных тел невыносимы. От этого штаны, знаешь ли, могут порваться. Да и дамам тоже становится тяжело держать себя в руках. А мне не хочется, чтобы одна прелестная великая княжна корила себя за то, что позволила себе лишнего.

— Ты просто образец благородства и добродетели, — усмехнулся я.

— Как и ты, — встав рядом со мной и облокотившись на перила, Арвин широко улыбнулся.

Шесть секунд я молча смотрел на него.

— Чего? — хмыкнул княжич Новочеркасский.

— Да ничего. Просто рад, что ты в порядке. А то пару месяцев назад уже был готов великокняжеские рода вырезать.

— Да я и сейчас готов, если потребуется. А ещё сейчас я уверен, что она хочет быть со мной. Всё остальное неважно.

— Сильное заявление.

— По-другому не умеем, — ещё шире улыбнулся Арвин. А затем посерьёзнел и произнёс: — Аск, по поводу «Триединства». Проект стремительно развивается, но дополнительные финансовые вливания сейчас будут отнюдь не лишними. Я, как руководитель, предлагаю пригласить ещё одного равного дольщика. Примерно в конце года.

Сказал и смотрит так напряжённо, чуть хмуря брови.

Н-да уж… Административная работа никогда не была у Арвина сильной стороной. И руководителем он часто был номинальным. Но последние два месяца наряду с тренировками, мой друг стал больше внимания уделять «Триединству» — совместному проекту двух наших княжеств.

— Полагаю, ты и экономическое обоснование можешь предоставить? — спросил я.

Арвин широко распахнул глаза, затем поджал губы, отвернулся, поморщился…

Весь спектр страданий отразился на его лице.

А затем вновь решительный взгляд.

— Да! — уверенно заявил он. — Могу!

— Тебе не обязательно делать это самому, — улыбнулся я. — Да и скорее тут просто нужно велеть специалистам грамотно распределить потенциальные вливания.

— Фух… Спасибо, Аск, — улыбнулся Арвин.

— И да, со стороны Оболенских будет тебе согласие на присоединение к нам ещё одного дольщика. Если только этот дольщик подойдёт нам. Какого-нибудь Форкха с горы мы не примем.

— Спасибо, — ещё раз проговорил он.

— Хорош уже, — хмыкнул я, и пожал его крепкую ладонь.

* * *

В пятницу восемнадцатого ноября состоялось традиционное чествование чемпионов Москвы во дворце генерал-губернатора Святослава Владимировича Демидова.

Приглашения для чемпионов высылали на имя лицея, так как чемпионы представляют не только себя, но и своё учебное заведение. Поэтому лицей имел полное право предоставить чемпиону сопровождающую.

И зная об этом, великая княгиня Казанская позвонила великой княгине Оболенской и вежливо попросила не отправлять главу учсовета «Алая Мудрость» на губернаторский приём вместе с чемпионом.

Поэтому вместо главы учсовета чемпиона сопровождала её заместитель с фамилией «Оболенская». Точно так же, как и год назад.

Как дань уважения прошлогоднему чемпиону мне выслали именное приглашение. И на приём я заявился с имперской боярыней — Екатериной Алексеевной Морозовой.

— Прям былые деньки вспоминаются, — тепло проговорила Катя, когда мы поднимались по широкой лестнице на второй этаж дворца.

— Скорее всего, я понимаю, что ты имеешь в виду, но вынужден уточнить, о чём именно идёт речь, — с улыбкой ответил я.

Боярыня посмотрела на меня с лёгким укором. Уверен, будь мы одни, она бы ещё и громко вздохнула.

Но здесь и сейчас лишь тихо произнесла:

— Мужчины… Я про то, что раньше мы с тобой часто ходили вместе на приёмы.

— На самом деле не так часто, как тебе помнится, — возразил я.

— Но чаще, чем сейчас, — стояла она своём.

Лестница почти заканчивалась. Я хотел уж было ответить, но, как оказалось, Катя не закончила свою мысль.

— Но я женщина взрослая, всё понимаю, — продолжила она с полуулыбкой. — Так что не бери в голову. Просто вспомнилось. Спасибо, что пригласил меня сегодня. А теперь работаем.

И через двадцать одну секунду перед нами рассыпалась в витиеватых приветствиях семейная чета из одного скромного боярского рода.

Пригласить Катю на приём в честь чемпиона Юго-Востока Москвы я решил по нескольким причинам. Во-первых, потому что мы друзья. В своё время она многое сделала для меня. Пусть наши интимные встречи, после того как я обзавёлся невестой, остались в прошлом, дружеское общение мы поддерживаем. И тут появляется вторая причина, по которой я её пригласил. Катя поделилась со мной, что её род опять пытались хорошенько прогнуть. И на сей раз не бояре средней руки — какими были Никонские, а могучий боярский род Изморзких. Род, из которого выходит уже пятое поколение Министров экономического развития империи.

А причина — всё та же. Видеокарты. И если раньше род бояр Морозовых выпускал видеокарты совместно с двумя боярскими родами, то после победы над Никонскими и получения их компании, начали готовиться к тому, чтобы самостоятельно выпускать готовый продукт, а не только комплектующие.

Недавно начали.

Дело пошло чуть хуже среднего, на мой взгляд, и «нормально», по словам неунывающей Кати.

Но две недели назад им предложили продать компанию. Да и по цене грубить не стали — предложили вполне адекватные деньги. Но при этом непрозрачно намекнули, что если Морозовы откажутся, то понесут огромные убытки.

И ведь если Изморзкие останутся в рамках закона, никто к ним и не подкопается. Не остановит их ни то, что Катя — дочь Министра путей сообщения, или же то, что она — сестра великой княгини Казанской.

Однако если бояре Морозовы обезопасят свои компании экономическими связями с великокняжеским родом Оболенских, те же Изморзкие уже трижды подумают, стоит ли пытаться разорять такие компании. Ведь под удар попадёт уже не только казна бояр Морозовых, но и наша…

Я вёл под руку Катю по роскошному залу, весело ей улыбаясь. И судя по тому, что некоторые аристократы поздравляли нас с началом совместного дела — наш посыл прекрасно поняли.

— О, а вот и Изморзкий, — шепнула мне боярыня, заметив приближающуюся к нам пару.

Наследник боярского рода и его супруга, обоим по тридцать четыре года. В силу своего возраста и того факта, что глава рода Изморзких — Министр, наследник фактически занимается всеми делами рода.

Последовали витиеватые приветствия, после которых Аркадий Макарович Изморзкий произнёс:

— Честно говоря, удивлён видеть вас, Аскольд Андреевич, на этом приёме в качестве обычного гостя.

— Почему же? — улыбнулся я, понимая, куда он клонит.

— Уверен, все ожидали, что вы вновь поборетесь за чемпионский титул. А вы даже не стали участвовать в турнире. Но если поразмыслить, понимаешь, что новая фамилия и новый статус одарили вас новыми хлопотами. Сейчас для вас важнее, к примеру, осваивать новые экономические рынки, — проговорил он и многозначительно посмотрел на боярыню Морозову.

— Вы правы, Аркадий Макарович, работы прибавилось. Но я рад трудится во благо своего рода.

— Как и любой аристократ древней крови, Аскольд Андреевич. Понимаю, — сделав короткую паузу в речи, он продолжил: — Но по своему опыту могу сказать, что не каждое начинание обречено на успех. Сложно во всём и всегда оставаться непобеждённым.

— Я приложу все усилия, чтобы отныне и впредь добиваться успеха во всём, что делаю.

— Эх молодость, — одарил меня «добродушной» улыбкой Изморзкий. — Славно быть молодым и чувствовать себя непобедимым. Даже завидую вам.

Ага, типа всё в шутку свёл.

— Полно вам, Аркадий Маркович, вы и сами ещё молоды. Можно сказать, что только жить начинаете. Все дороги открыты. Остаётся лишь выбрать правильную.

Тоже мне умник нашёлся… Младше моего «духовного» тела, а строит из себя всезнающего старца.

— Золотые слова, Аскольд Андреевич, — с улыбкой покивал он. — Приятно вести беседу со столь не по годам мудрым человеком, но, пожалуй, мне пришла пора последовать вашему совету и выбрать правильный путь. Вон до того столика с морепродуктами.

На столь шутливой ноте мы и расстались. Изморзкий повёл супругу к морепродуктам, а я Катю к тарталеткам.

— Знаешь, он ведь первый, кто дерзнул открыто упрекнуть тебя за отказ от участия в турнире, — деловито проговорила боярыня Морозова.

— И не последний. Не переживай. Не Оболенским бояться каких-то там министерских сыночков.

— «Не Оболенским», — передразнила меня Катя. — Я, между прочим, тоже дочь министра. А ты, и будучи Сидоровым, меня не боялся.

— А почему мне нужно было боятся тебя, Катюша? Ты не страшная, ты красивая, — улыбнулся я.

Ответить она не успела — к нам подошли очередные «паломники» побеседовать.

Однако я оказался прав: ещё двое на приёме упомянули мой отказ от участия в турнире. Ясное дело, позволить себе такое могли лишь птицы высокого полёта. Одним из этих двоих был Министр вооружённых сил Российской Империи — Михаил Артёмович Волынский. Год назад его люди пытались сначала подкупить меня, а затем сломать, чтобы я не сражался с Волынским-младшем.

Этот неприятный тип точит на меня зуб ещё с тех пор. И пусть сдержано и в рамках дозволенного, но всё же демонстрирует мне своё отношение.

Ну а кроме него…

Закончив наматывать круги по залам дворца генерал-губернатора Демидова и завершив на сегодня свою работу, мы с Катей решили присоединиться к странному квартету, за которым я с удивлением наблюдал весь приём. Сейчас Яна, Арвин, Юля и Нарышкин встали вокруг стола с закусками и, по лицам было видно, лениво перекидывались учтивыми фразами.

Эти четверо большую часть приёма ходили вместе, так как великая княжна Казанская всё же пыталась выполнять свои обязанности главы учсовета «Алой Мудрости» и старалась находится рядом с чемпионом…

Когда мы с боярыней Морозовой подошли поздороваться, Нарышкин вёл себя учтиво и почтительно, завязалась лёгкая и непринуждённая светская беседа.

Спустя некоторое время наши дамы ненадолго оставили нас, удалившись по своим женским делам.

Я, Арвин и Нарышкин с фужерами игристого вина в руках переместились ближе к сцене, где играл скрипач.

— Знаете, я очень рад за вас, Артём Вениаминович, — изрёк Нарышкин.

— Приятно слышать, — с полуулыбкой кивнул Арвин.

— Вы даже не спросите, что именно меня радует?

— Меня радует сам факт, что вас что-то радует, — проговорил княжич Новочеркасский.

— Это… Достойная позиция, — сбился с мысли Нарышкин.

— Разве? — удивился Арвин. — А по-моему, самая обыкновенная.

Великий княжич Крымский гневно сверкнул глазами, но смог взять себя в руки и спокойно произнёс:

— И всё же я закончу свою мысль, — елейным тоном продолжил Нарышкин, но взгляд его был ледяным. — Я рад за вас, Артём Вениаминович, что удача благоволит вам. Что Аскольд Андреевич решил не рисковать своим чемпионским титулом и открыл вам лёгкий путь к чемпионству в «Алой Мудрости». А теперь вы ещё и чемпион Юго-Востока Москвы. Но, увы, удача — дама капризная. Чемпионом империи вам стать не суждено. Чемпионский титул заберёт представитель великого княжества Крымского.

Мы с Арвином переглянулись и едва не рассмеялись. Но я смог удержать лицо, Арвин же выдал себя едва заметной ухмылкой.

— Я сказал что-то смешное? — с невозмутимым видом спросил Нарышкин.

— А разве это была не шутка? — удивлённо округлил глаза мой друг. — Ой, прошу прощения. Думал, это хохма!

— Не хохма.

— Ну в таком случае, как говорится, пусть победит сильнейший, — пожал плечами Арвин.

— Вы даже не станете настаивать на своём превосходстве? — хмыкнул Нарышкин. — Как я и думал, вам просто повезло стать чемпионом Юго-Восточной Москвы.

— Может, и так, — совершенно невозмутимо ответил Арвин.

Нарышкин нахмурился и резко подался вперёд.

Из-за музыки я не расслышал, что именно прошептал он на ухо Арвину.

Ножка хрустального фужера лопнула в сильных пальцах Арвина. На пол упали капли крови и осколки хрусталя.

— Ну а вы перед этим проиграете нашему самородку! — во весь голос торжествующе проговорил Нарышкин.

Глава 17

Мощный восходящий удар каменного меча я заблокировал перчаткой из золотых молний. Форкх меня дери! Хорош!

Арвин отвёл клинок и тут же атаковал снова. Полным оборотом вокруг своей оси я ушёл влево, но спарринг-партнёр прочитал мой манёвр и продолжил наступать.

Воздух в тренировочном зале трещал от столкновения двух облаков альтеры. Мы кружили в стремительном танце. Арвин наседал, на лице его застыла холодная решимость.

Уклонившись от очередной атаки, я резко рванул вперёд и в сторону. Арвин начал разворачиваться, чтобы заблокировать мой удар.

Двойка в голову!

От первого удара он увернулся, второй заблокировал.

Но я вновь был справа от него. Удар по почкам!

Его мой друг заблокировал рукоятью каменного меча.

Загрохотало и рукоять рассыпалась пылью, мой кулак продолжил движение.

Арвин довернул корпус. Я лишь чиркнул по нему.

Мы одновременно разорвали дистанцию, не сводя глаз друг с друга.

Зазвенел таймер, отмерявший один раунд.

Арвин медленно выдохнул и развеял остатки меча.

— Спасибо, — кивнул он. — Полегчало.

— Всегда пожалуйста, — хмыкнул я.

Этот тренировочный «рукопашный» поединок случился поздно вечером, сразу после возвращения с приёма в честь чемпионов Москвы. Разбитый фужер привлёк внимание части гостей, поэтому Арвину пришлось с милой улыбкой извиняться перед хозяевами.

Однако больше других «случай с фужером» взволновал, разумеется, трёх наших спутниц. Особенно Юлю.

— Увлеклись обсуждением, кто станет чемпионом южного округа, — виновато ответил на вопрос девушки Арвин.

— Южного округа? — нахмурилась великая княжна Казанская.

— По футболу, Юлия Евгеньевна, — подхватил Нарышкин. Рассказывать спутнице об истинных причинах конфликта ему тоже было не с руки.

Собственно, об «истинных» причинах Арвин мне так пока и не рассказал, ибо ему срочно нужно было выпустить пар.

А вот после поединка можно и дать волю любопытству.

— Когда? — коротко спросил я.

— Что когда? — не понял Арвин.

— Я ведь правильно понял, что именно тебе шептал на ушко Нарышкин?

Арвин поморщился и покачал головой:

— Думаю, да. Он сказал, после Нового года его род планирует сделать официальное предложение брака великой княжне Казанской. Тьфу! Форкхов фекалоид!

— Ну и? — усмехнулся я. — Тебя то что здесь беспокоит? Пусть делают, флаг им в руки. Уверен, они уже и так Ромодановских намёками забросали.

— Не… ну так-то оно так, — проговорил Арвин задумчиво и почесал затылок. — Но всё равно неприятно. К сарнитам этих Нарышкиных, — раздражённо махнул он рукой. — Давай лучше раунд с дистанционными техниками?

— Давай, — отозвался я. В ближнем бою доспех молний даёт мне дополнительную скорость, и я вполне могу победить Арвина. А вот если сражаться в полную силу…

Мы будем примерно равны.

* * *

В понедельник пятого декабря я в качестве действующего члена учсовета «Алой Мудрости» сопровождал нашего чемпиона на «Кремлёвскую бойцовскую арену». Естественно, с нами были глава учсовета Юля, её заместительница Яна, а также заместитель директора Шапочкина с помощницей.

Перед церемонией открытия финального этапа всеимперсокого турнира мы успели пообщаться с представителями школ из разных уголков Российской империи.

— Аскольд Андреевич, я так расстроилась, когда узнала, что вы не принимали участия в отборочных! — заявила мне княжна Самарская, когда делегации наших школ встретились и поприветствовали друг друга.

— Валентина Ивановна, — с улыбкой проговорил я. — В первую очередь поздравляю вас с повторным получением титула чемпиона Самарского княжества. И мне жаль, что я расстроил вас.

— Чемпионкой-то я стала, да вот взять у вас реванш, увы, теперь не получилось. Я в выпускном классе, и это мой последний турнир, — вздохнула она. — Артём Вениаминович, не сочтите мои слова за оскорбление, я с радостью сражусь с вами на турнире.

— Понимаю вас, — улыбнулся Арвин. — Сражаться с Аскольдом истинное удовольствие.

— Вы понимаете меня, — Валентина расплылась в счастливой улыбке.

Я почувствовал, как слева потянуло холодом. Ледяная Королева почуяла соперницу? Боится, что Арвин окажется в сфере интересов княжны Самарской?

— Валентина Ивановна, а спарринг в полный контакт с Аскольдом вас бы порадовал? — невинно спросила Яна.

Княжна Самарская посмотрела в мою сторону и благосклонно кивнула:

— Да, я была бы рада и тренировочному поединку.

— Так может быть, посетите наш следующий тренировочный лагерь? — мило улыбнулась Яна и тут же добавила «аргумент для родителей»: — в прошлый раз его посетили члены четырёх княжеских семей. В следующий раз, скорее всего, соберётся больше.

Валентина растерялась, осмысливая услышанная. А моя ретивая сестрёнка поспешила развить успех:

— У вас есть электронная почта? Я могу написать вам как-нибудь, рассказать подробнее о формате мероприятия.

— Буду благодарна, — кивнула девушка. — Завтра пришлю слугу с адресом.

Мы перекинулись ещё парочкой фраз и разошлись.

Спустя три минуты мы столкнулись с представителями великого княжества Крымского. Наследный великий княжич сопровождал чемпиона лично. Нарышкину не помешало ни то, что сам он школу уже закончил, ни то, что к администрации школы формально не имел никакого отношения.

После вежливых приветствий нас познакомили с чемпионом великого княжества Крымского — боярином Булатом Руслановичем Азуровым. Этот крепкий смуглый парень невысокого роста производил впечатление скалистого утёса. А молчаливость крымского третьекурсника только дополняла этот образ. Отвечал Булат односложно, предоставив право плести словесные кружева своему господину.

Нарышкин расхваливал чемпиона, как сваха одноглазую лысую старую деву вдовцу-старику. Со всей чувственностью и упором на то, что больше ни у кого такого чемпиона нет.

Из любопытного я услышал лишь то, что Булат на первом и втором курсе старшей школе не участвовал даже на школьном этапе турнира — тренировался.

Через пятнадцать минут, как мы попрощались с крымчанами, нос к носу столкнулись с представителями великого княжества Варшавского.

И снова чемпиона сопровождал наследник великого князя — кареглазый, стриженный под горшок, двадцативосьмилетний Радослав Викторович Казимиров со своей красавицей-супругой. Между прочим, самой настоящей франко-испанкой.

Чемпионом оказался четвёртый сын нынешнего великого князя Варшавского, то есть младший брат Радослава — Людомир. Занятное имя для бойца, по смыслу что-то вроде: «тот, кто обеспечивает мир для людей».

И вновь последовала процедура долгих витиеватых приветствий…

— Бесконечно рад со всеми вами поздороваться, — с беззаботной улыбкой произнёс Людомир. Ростом он был чуть ниже меня, с вихрастой причёской и слишком уж хитрым прищуром серых глаз.

Мы ответили ему тем же, и парень бойко зачастил:

— Возможно, вам любопытно, отчего же мы познакомились только сейчас? Отчего не увиделись раньше, например, на княжеском съезде? — не дав возможности вставить хоть слово, тут же продолжил: — А я скажу вам! Всё потому что я изо всех сил готовился к этому турниру. Каждую свободную минуту! Делал всё, чтобы достойно выступить и побороться за победу. Мы ведь с вами одного возраста, оба второкурсники. Но вы, Аскольд Андреевич, — он пристально посмотрел на меня, — ещё год назад выиграли турнир. Да и вы, Артём Вениаминович, тоже отличились. Я постоянно смотрел записи ваших боёв перед сном. Вдохновлялся ими! И продолжал тренироваться, чтобы вас победить! Но, увы, кое-кто схитрил и решил остаться непобеждённым, — «добродушно» улыбнулся он.

Чуть больше семи минут мы потратили на беседу с представителями великого княжества Варшавского. А когда разошлись в разные стороны, Яна задумчиво произнесла:

— Все такие серьёзные. Все тренировались, не покладая рук и лапок. Прям ух! Приеду домой, сразу в зал!

— Ага, и я, — ответил Арвин весело.

Правда, взгляд его был предельно серьёзным.

* * *

В победе Арвина я не сомневался. Оттого и не считал своим долгом во что бы то ни стало приезжать на все его бои и парочку пропустил, решая рабочие вопросы.

Но всё-таки посмотрел его бои в записи. Как и ещё некоторые поединки.

И пришёл к следующему выводу: год назад на финальном этапе турнира сильнее всех выделялись я, Арвин и Шереметев. Чуть отставали княжна Самарская и ещё парочка человек.

Сейчас же предсказуемо выделяется Арвин. Княжна Самарская прибавила в мастерстве и уверенно побеждает соперников. А на смену нам с Шереметевым пришли две новые звезды.

Ничуть не удивлён, что ими стали великий княжич Варшавский и боярин Азуров из великого княжества Крымского.

Первый раз вживую бой Азурова я наблюдал в четвёртом туре финального этапа.

— Ну, что скажешь, братец? — спросила Яна, сидевшая рядом со мной на зрительском диванчике.

— А что именно тебя интересует?

— Как оцениваешь уровень его мастерства? — задавая вопрос, Яна была крайне сосредоточена.

— Стопроцентный Мастер, — ровным тоном ответил я.

— Мда уж… аналитики придерживаются такого же мнения. Как думаешь, Арвин с ним справится? — я услышал нотки беспокойства в голосе сестрёнки.

— Непременно, — улыбнулся я.

— Я тоже так думаю! — уже бодрее произнесла она. А затем вновь поникла. — Но… Меня напрягает лицо этого Азурова.

— Да вроде бы не такой уж он и страшный, — хмыкнул я, понимая, куда клонит Яна.

В этот момент на арене противник Азурова — один из двух чемпионов Петрограда, попятился и захрипел, лишившись своего огненного доспеха. Азуров с совершенно невозмутимым видом топнул ногой и вскинул обе руки.

Из покрытия арены родился мощный каменный пик, устремившийся в грудь Петроградскому чемпиону.

Трибуны ахнули.

Но судья не вмешался.

Яна подалась вперёд, чтобы не пропустить ни единой детали.

Каменный пик врезался в грудь петроградца. И через полторы секунды он исчез. В этот же момент над головой юноши, только что лишившегося покрова жи́вы, завис огромный булыжник.

Тяжело дыша и держась за грудь, чемпион Петрограда поднял руку, признавая поражение.

— Да!!!

— Здорово!

— Отлично!

Трибуны поздравляли победителя. А тот всё с тем же безразличием отбил воинское приветствие и побрёл в подтрибунное помещение.

Я откинулся на спинку дивана. Яна молча глядела на меня, ожидая моего вердикта.

— Сейчас он точно сильнее, чем был Шереметев во время нашего тренировочного лагеря, — изрёк я. — Возможно, и в прошлом году Булат Азуров мог бы побороться за призовые места. Тренировался парень явно не зря. Контроль над жи́вой у него изумительный.

— Но Арвин обязательно выиграет? — обеспокоенно повторила вопрос Яна.

— Куда он денется, — усмехнулся я.

Что же касается второго самородка, блеснувшего на этом турнире — Людомира Викторовича Казимирова, то впервые его бой собственными глазами я увидел в четвертьфинале.

И его противником оказалась хорошо знакомая нам Валентина Ивановна Заболоцкая — княжна Самарская.

— Что-то переживаю за Валю, — проговорила Яна, когда оба соперника стояли в центре арены перед началом боя. Княжна Самарская выглядела собранной, чем-то в тот момент она как раз Яну и напоминала.

А вот великий княжич Варшавский улыбался до ушей, приветствуя трибуны.

— Не стоит, — раздался за нашими спинами голос Арвина. Он сидел на диване позади нас вместе с Юлей. — Она достойно сражалась и доказала своё право быть в восьмёрке лучших бойцов турнира. Переживаниями до начала боя ты оскорбляешь её.

Яна обернулась, три секунды молча смотрела через плечо на чемпиона «Алой Мудрости», а затем кивнула:

— Да, ты прав.

Моя сестрица сжала кулачки и уставилась на один из экранов, на котором как раз транслировали серьёзное выражение лица княжны Самарской.

Я же бросил косой взгляд на Арвина. Скоро определится его соперник по полуфиналу.

Судья начал отсчёт, и трибуны поддержали его стройным хором голосов.

— В бой!

Оба противника рванули вперёд, на ходу облачаясь в стихийный доспех.

Представители княжеского рода Заболоцких традиционно владеют атрибутом «ветер», а великокняжеского рода Казимировых — молниями. В этом они схожи с Оболенскими, и почему-то мне противно от такой схожести.

Владельцы двух самых скоростных атрибутов жи́вы сошлись в центре арены. Людомир атаковал первым, но его кулак буквально на сантиметр разминулся с лицом княжны Самарской.

Сразу в ближний бой, значит. Оба противника не стали отходить от излюбленной тактики. А ведь год назад во время поединка со мной, княжна Самарская решила ловить меня дистанционными техниками…

И тогда, и сейчас девушка была права в выборе тактики.

Но…

Всё равно завладеть инициативой сразу ей не удалось. Великий княжич Варшавский теснил княжну Самарскую. Первые несколько секунд их стремительного танца девушка успевала уклоняться, но затем часть ударов ей уже пришлось отбивать.

И отступать. Медленно, шаг за шагом.

Форкх меня дери… Людомир Казимиров сверстник нашей Яны. Он владеет тем же атрибутом, и в его жилах течёт древняя кровь. Я не сравниваю его с собой или Арвином, ибо нам подвластна альтера.

Но из всех остальных бойцов нашего года рождения Людомир определённо самый гениальный.

Через год может и полноценным Мастером стать.

А сейчас…

Сейчас всё чаще в доспехе ветра княжны Самарской появляются прорехи. Девушка успевает их залатать, но каждый собственный успех словно заводит Людомира. Парень стал двигаться ещё быстрее. Форкхово дерьмо, да он похож на тех дваргонцев, которые перед боем закидываются корешками. Некоторые здесь бойцов такого типа называют рыкарями. А за границей — берсерками.

Вот только отчего-то мне кажется, что если Людомир и издаёт какие-то звуки во время своих остервенелых атак, то он не рычит, а смеётся.

Из доспеха княжны Самарской в области груди вырвалось мощный горизонтальный торнадо. Хороша княжна! Под градом ударов она смогла сконцентрировать достаточно жи́вы для мощной контратаки.

Но…

— Вот и всё, — сухо сказал Арвин за моей спиной.

И я был с ним согласен.

Ведь великий княжич Варшавский, хоть сам распалялся и заводился, тоже не тратил всю свою энергию и концентрацию сразу.

Едва торнадо устремилось в живот Людомира, парень резко ушёл влево. В этот момент перчатка из белоснежных молний на его правой руке засияла особенно ярко.

Защититься от мощного удара в печень Валентина не смогла. Её доспех исчез под кулаком Людомира, с которого сорвались молнии.

Удар… Ещё удар… Третий…

Доспех ветра исчезал со всех участков на теле княжны. А её противник лишь разгонялся.

На экране я видел, как вскинула голову и распахнула рот княжна Самарская.

Но из-за гула трибун, крика девушки я не услышал.

— Стоять! Стоять!!! — колонки по всей арене заверещали голосом судьи. Облачившись в Мастерский доспех ветра, он повис на княжиче Варшавском, схватив того за предплечье.

И очень вовремя — кулак Людомира замер прямо перед лицом Заболоцкой.

В глазах девушки, потерявшей контроль над жи́вой, стоял ужас.

Но древняя кровь в её венах взяла своё. Мгновенье, и ужас сменился яростью. Княжна Самарская выпрямила спину и отбила воинское приветствие.

А затем гордо пошла в подтрибунное помещение.

— Рёбра сломаны. Да? — взволнованно предположила Яна.

— Да, — сухо ответил я. — Но она держится.

— Она молодец… А он уже не первого участника травмировал за турнир.

— Всё было в пределах правил, — прорычал я.

Тем временем княжич Варшавский «снял» стихийный доспех. С ехидной полуулыбкой Людомир отбил воинское приветствие в след удаляющейся княжне.

Пока судья, соблюдая формальности, объявлял победителя, новоявленный полуфиналист всеимперского турнира бодро махал трибунам.

— Скажи… ты ведь одолеешь его, верно? — раздался за моей спиной голос Юли. Прозвучал он недобро. И в нём не было сомнений. Скорей же завуалированная в вопрос просьба.

— И не только его, — усмехнулся Арвин.

Глава 18

Среда, двадцать первого декабря — последний день первого полугодия в лицее, последний день турнира, и последний день года по традиционному календарю.

— Хм… — злобно выдавила из себя Маша Роднина. — Это… Хм…

Мы стояли в холле перед таблицей с результатами экзаменов.

— Закономерность, — менторским тоном проговорил Вася Антохин. — Неудивительно, что ты скатилась в рейтинге, раз не можешь вспомнить элементарных слов.

— Неудивительно! — фыркнула Роднина. — Учитывая, что мы каждый день помогаем наставнику Архуну. И то, что клубы при этом посещаем. Да, неудивительно! Удивительно другое, ты-то как остался на первом месте?!

— Закономерность, — пожал плечами Вася.

Глядя на эту парочку, мы с друзьями улыбались.

— А тебе совсем чуть-чуть не хватило до первого места, — Арвин тепло посмотрел на Юлю. — Хороший результат! Ещё бы немного, и сдвинула бы с пьедестала нашего умника.

— Сомневаюсь, что это вообще возможно, — взглянув на Антохина, грустно усмехнулась княжна Казанская. А затем пристально посмотрела на Арвина.

— Что такое? — удивился он.

— Как видишь, я проиграла в финале. Хотя очень хотела стать первой. Но… — она поджала губы, а её щёчки самую малость покраснели. — Но пусть из нас двоих сегодня только я проиграю в финале! — спустя две секунды с усилием проговорила великая княжна Казанская, а затем еле слышно добавила: — Такой исход хоть немного сгладит горечь моего поражения.

Арвин, не отводя взгляда от её карих глаз, лучезарно улыбнулся:

— Не переживай Юлия, я сделаю всё, чтобы ты никогда не испытывала горестей.

И подмигнув ей, этот пижон развернулся и пошёл к лестнице.

Я ещё раз глянул на таблицу с результатами. В этот раз мне удалось занять третье место, хотя я с головой ушёл в работу и мало занимался учёбой.

Ну да Форкх с этим!

Дальше по расписанию нас ждал классный час, концерт в актовом зале, традиционное сжигание бадняка во дворе…

В общем, всё то же самое, что и в прошлом году.

Ну а когда со школьными делами было покончено, я вместе с Яной отправился в Московскую усадьбу Оболенских. Нужно было переодеться да немного отдохнуть перед второй, «рабочей» половиной дня.

Вместе с дворецким на пороге нас встречала Алиса. Обогнав старика, наследница рода крепко обняла Яну, а затем и меня.

— Рада вас видеть, ребята! — тепло проговорила девушка.

— Как и мы тебя, сестрица, — улыбнулась Яна.

— С возвращением домой, — добавил я.

За семейным обедом Алиса расспрашивала нас о турнире, школе, а сама в ответ рассказывала о своей очередной командировке в Сибирь. Без особых подробностей, сводя повествования к тому, что «с Архуном не забалуешь». При этом искренне радуясь, что отец и Аскольд весной отправили её в НИИ.

Вообще, последнее время Алиса выглядела довольно счастливой. Примерно с тех пор, как узнала, что великая княгиня Тверская в шестой раз беременна.

— Ладно, пойду готовиться к выходу, — закончив с десертом, сообщила Яна и оставила нас с Алисой в столовой одних.

После ухода сестры Алиса несколько секунд напряжено смотрела на меня. Затем тяжело вздохнула.

— Не терпится, да? — хмыкнул я.

— Да, — кивнула она. — Скорее бы уже завтра. Нет, я понимаю, что сегодня семейный праздник. И хочется провести его с семьёй, но…

— Потерпи, — я усмехнулся. — Уважим матушку и полетим в Сибирь.

— Фух… да. Ты прав. Уверена, ты сможешь решить нашу маленькую проблемку. А ещё, — её взгляд стал лукавым. — Я уверена, ты будешь поражён, увидев, чего мы смогли достигнуть.

— Жду не дождусь, — улыбнулся я.

* * *

Вообще, Алиса, вернувшаяся из Сибири лишь на одну праздничную ночь, могла бы сразу лететь в Тверь. Но её мать оказалась против. Мол, и так старшую дочь сослали в далёкие леса, и бедняжка света белого не видит. Так вот, пользуясь случаем, пусть посмотрит. А заодно и себя покажет светскому обществу.

Именно поэтому наследница великокняжеского рода Оболенских поехала в Московский Кремль. Там она должна насладиться финальным днём всеимперсокого турнира, а затем посетить большой кремлёвский приём.

Ну а так как у меня не было срочной необходимости выгуливать дочурку какого-нибудь партнёрского или вассального рода, свою старшую сестру на сегодняшнем мероприятии сопровождал я. Именно она сидела рядом со мной на диване, когда я наблюдал за поединками финального соревновательного дня.

— Первый полуфинал получился любопытным. Силён Аксаков, ничего не скажешь, — возбуждённо произнесла Алиса. Одета она была в платье своего любимого цвета — небесно-голубого. А волосы были собраны в «фирменную» косу.

— Достойный соперник для финала.

— Нужно и полуфинал пройти сперва, — наставительно подняла указательный палец Алиса. — Яна говорила, что княжич Варшавский силен.

Девушка бросила взгляд на соседний диван, где сидели её сестра и Юля. Чуть нахмурилась. Эм? Смотрит не на Яну, а на великую княжну Казанскую.

— Юля верит в победу Арвина. Я верю. Яна верит. Все мы верим. И тебе следует, — спокойно проговорил я.

— А? Да. Прости. За год отвыкла от турниров. О, гляди! Начинается!

Судья вышел в центр арены и объявил в микрофон:

— Дамы и Господа! Первый участник второго полуфинала всеимперсокго турнира две тысячи восьмого года, чемпион великого княжества Варшавского, его светлость великий княжич Варшавский, Людомир Викторович Казимиров!

Парень вышел из подтрибунного помещения с самодовольной улыбкой на лице. Он махал каждой трибуне и шёл упругой непринуждённой походкой.

Всем своим видом княжич Варшавский демонстрировал, что собирается победить не только в этом поединке, но и во всём турнире.

Судья продолжил:

— И его соперник в этом полуфинальном матче, чемпион юго-восточной Москвы, его сиятельство наследный княжич Новочеркасский Артём Вениаминович Платов!

Арвин тоже производил впечатление расслабленного парня. Но в отличие от своего соперника, шёл, прикрыв глаза. Выйдя на центр арены, он плавно повёл рукой, приветствуя зрителей. Затем перевёл взгляд в нашу сторону. Благодаря камерам, передающим изображение на экраны, я видел, как он улыбнулся и подмигнул.

Отвернувшись от нашей трибуны, он вновь посерьёзнел.

— Ух ты, какой грозный, — послышался восхищённый шёпот Яны с соседнего дивана.

Юля не произнесла ни слова. Она неотрывно смотрела на Арвина, едва заметно улыбаясь.

Судья зачитал правила и начал обратный отсчёт.

— Три! Два! — ревели трибуны.

— В бой!

Великий княжич Варшавский рванул с места. В своей привычной манере он стремительно облачился в полный стихийный доспех молний и ещё сильнее ускорился.

Арвин стоял, не шелохнувшись, в его руке материализовался каменный меч.

Когда Людомира и Арвина разделяло полтора метра, тот резко ушёл в сторону и атаковал моего друга крупной шаровой молнией.

Арвин разрубил ее надвое взмахом меча. Две половинки тающего в воздухе искрящегося шара облетели Арвина с обеих сторон.

Людомир вновь атаковал соперника! Великий княжич Варшавский на огромной скорости носился вокруг Арвина, швыряя шаровые молнии.

— Почему он не использует дистанционные техники? — удивлённо спросила Алиса, имея в виду нашего чемпиона.

До этого момента Арвин использовал только меч.

Я усмехнулся.

— Я сказала что-то смешное? — удивилась девушка.

— Прости, — я быстро глянул на сестру. — Просто такой вот он есть, наш Арвин. Заявил мне недавно, что после спаррингов со мной никакой другой школьник с молниями не сможет заставить его использовать техники жи́вы в полную силу.

— О… — протянула Алиса и усмехнулась. — Вы два сапога пара! Смотри! Смотри!

Людомир, до этого круживший вокруг Арвина и швырявший в него шаровые молнии, резко сменил направление и пошёл на сближение.

Он хотел ударить соперника в спину, рассчитывал на своё преимущество в скорости.

Глупец… Пусть у Арвина и «медленный» атрибут, облако альтеры и личное мастерство решают.

Мгновенье истины наступило…

— Что?

— Не может быть!

— Вот это сила!

Со всех сторон слышался восторженный шёпот зрителей.

На арене застыли две фигуры: великий княжич Варшавский, с которого на глазах «слетал» доспех из молний, и Арвин, чей каменный меч на несколько сантиметров вошёл в ключицу противника.

— С одного удара… — ошарашенно пробормотала Алиса, а затем повернулась ко мне и улыбнулась. — И чего я переживала? Будто забыла, чей он друг, и с кем тренируется!

* * *

Княжна Казанская была в восторге. Полуфинал завершился фееричной победой Арвина. Девушка всегда знала, что её возлюбленный один из сильнейших бойцов их года рождения, но всё равно была поражена. Победить в полуфинале турнира одной атакой! Это сколько же жи́вы Арвин скопил в своём мече, чтобы пробить доспех молнии, покров и плоть мерзкого великого княжича Варшавского?

Юля окончательно убедилась, что по силе Арвин уже достиг ранга Мастер. Об этом она в присутствии друзей и сообщила княжичу Новочеркасскому во время перерыва между боями.

После полуфинала вся их весёлая компания отправилась в блок Арвина, чтобы поддержать своего чемпиона. Юля чувствовала себя легко в этой дружеской атмосфере.

Хоть периодически и ловила себя на мысли, что лучше бы она осталась в блоке с Арвином одна.

Перерыв закончился быстро, и вот болельщикам пришлось вновь вернуться на трибуны. Юля, Яна и Алиса были уверены, что поединок за третье место отменят, а великому княжичу Варшавскому присудят техническое поражение. Это сделают по той причине, что врачи не допустят его до участия с поломанной ключицей, а целительницы не станут тратить все свои силы, чтобы полностью восстановить бойца.

Аскольд почему-то не согласился с их доводами и оказался прав.

— Да как такое может быть? Боец же травмирован? — слышала Юля с соседнего диванчика возмущение Алисы Оболенской.

— Может быть, чуток подлатали целительницы, а дальше уже представители Варшавы убедили организаторов допустить их бойца. Под свою ответственность, так сказать, — ровным тоном ответил на это Аскольд.

— Нет, ну, может быть, конечно… — неуверенно проговорила Алиса. — Но немало случаев, когда и с менее серьёзными травмами не допускали до боёв.

О чем говорили эти двое дальше, Юля не расслышала, ибо трибуны взревели, отсчитывая вместе с судьёй время до начала боя.

— В бой!

Долго этот бой не продлился.

— Ты посмотри на него, Юль. Даже после поражения от Арвина, даже с недолеченной травмой, а всё равно разорвал несчастного парня. И снова лыбится! Вот ведь… — возмущению Яны не было предела.

Юля Ромодановская прекрасно понимала чувства своей подруги. Великий княжич Варшавский откровенно упивается своей силой. Если бы судья не вмешался в поединок, очередной противник Людомира Казимирова получил бы серьёзную травму.

«Низкое животное», — с пренебрежением подумала Юля.

Тем временем судья объявил победителя поединка за третье место, и самодовольный Людомир, улыбаясь трибунам и размахивая руками, отправился в подтрибунное помещение.

— Нет, ты посмотри на его походку! Уходит, будто только что чемпионом стал, а не бронзу выиграл, — продолжала возмущаться Яна.

Однако вскоре её возмущение сошло на нет, на арену вышел другой судья.

— Дамы и Господа! — торжественно начал он. — Вот и настало время нам с вами лицезреть главный поединок всеимперского бойцовского турнира этого года. Бой сильнейших! Бой, который даст нам ответ на вопрос, кто же в этот раз станет чемпионом! Итак, встречайте! Первый участник финального поединка, главное открытие турнира этого года — чемпион великого княжества Крымского боярин Булат Русланович Азуров!

Коренастый парень шёл, высоко поднимая ноги и немного размахивая руками. Чем-то такая походка напоминала марш. Остановившись практически в центре арены, Азуров кивнул каждой трибуне.

Посмотрев на экране на чемпиона Крыма, Юля едва сдержала смешок. В голове всплыло просторечное выражение «морда просит кирпича». Девушка вычитала его в одной из тех странных книжек, которыми Яна исправно её снабжала.

Однако все посторонние мысли мгновенно покинули голову Юли, стоило лишь судье объявить имя второго финалиста.

Сердце Юлии сжалось, когда она увидела гордую и уверенную фигуру Арвина.

«Давай, зайчик мой, порви этого типа. Пусть Нарышкин локти кусает!»

Юля не отводила глаз от своего избранника. От того, кто изначально был лишь средством для вызова ревности Аскольда. А затем как-то незаметно полностью вытеснил Аскольда из её сердца.

Девушка была в ярости, когда появился Нарышкин и нарушил их с Арвином идиллию.

Весь этот ворох мыслей пролетел в голове великой княжны Казанской, пока судья объяснял особые правила финального поединка.

«Ну ничего, — успокаивала она себя. — Арвин обязательно выиграет. И тогда я посмеюсь над Нарышкиным. Сегодняшний приём он запомнит надолго…»

На приёме после финала турнира Юле придётся быть парой Нарышкину, а не Арвину. И Юля решила воспользоваться этим по полной. На прошлой неделе ей вместе с семьёй пришлось лететь в Крым, на день рождения матери Нарышкина. И быть спутницей на этом приёме для него самого. Ох и набили ей оскомину хвалебные оды в адрес крымского чемпиона Азурова.

Нарышкин не сомневался в победе своего чемпиона на всеимперским турнире и Юля воспользовалась этим.

— Николай Григорьевич, если вы так уверены в Булате Руслановиче, давайте заключим пари, — предложила она тогда Нарышкину.

— Внимательно слушаю ваши условия, Юлия Евгеньевна.

— Если ваш чемпион не сможет выиграть турнир, тогда вы и весь ваш род прекратите попытки устроить брачный союз через меня с моим родом. Разумеется, вы перестанете звать меня на приёмы и начнёте искать других партнёрш.

— Высокая ставка, — нахмурился Нарышкин.

— Боитесь?

— Просчитываю варианты. Например, мой чемпион может пораниться во время тренировок…

«Так легко тебя не вывести на спор, да? Но я знаю, в чём твоё слабо место», — подумала Юля. Вслух же она произнесла:

— Хорошо. Тогда та же ставка с вас, но при условии, что ваш чемпион проиграет чемпиону «Алой Мудрости». Если им придётся сражаться на турнире.

На миг глаза великого княжича Крымского вспыхнули гневом.

«Да! Так и знала, что Арвин тебя раздражает!» — мелькнула победная мысль в голове великой княжны Казанской.

Однако Нарышкин быстро взял себя в руки и спокойным голосом ответил:

— Идёт. Но в свою ставку я хочу внести дополнение. Если вдруг вы выиграете, мы выполним ваши условия. Однако дадим понять, что готовы рассматривать наш с вами брак, коли предложение поступит с вашей стороны.

«Проклятье… на провокацию поддался, но голову не потерял… И что же получается? Довериться отцу? Поверить, что он сам не станет инициатором брака с Нарышкиным? Хитро… Сами мы брак не предлагаем, но примем, если предложите вы…»

— Идёт, — поколебавшись, ответила Юля.

— А теперь я озвучу мою ставку, — коварно сверкнул глазами Нарышкин.

Его ставка была предсказуемой. Если Арвин проиграет Азурову, Юля обязана дать понять своим родителям, что готова стать женой Нарышкина.

И Юля приняла эту ставку.

Ведь она не сомневалась в победе своего избранника.

Глава 19

— В бой! — скомандовал судья, и поединок, который определит чемпиона всеимперского турнира две тысячи восьмого года, начался!

Арвин материализовал каменный меч и ринулся вперёд. Его противник, боярин Азуров, остался стоять на месте, только развёл руки в стороны.

Сидевшая рядом со мной Алиса чуть подалась вперёд, азартно закусив губу.

Я снова перевёл взгляд на арену. Она грохотала и дрожала. Бесчисленные каменные пики вырывались из пола и летели к своей цели, к фигуре княжича Новочеркасского.

Арвину пришлось маневрировать. Прямой путь к противнику оказался отрезан. Ловко уворачиваясь от одних пик, он рубил другие, резко менял направление, отпрыгивал назад…

— Какие отточенные движения! — слышались восторженные возгласы с соседних диванов.

— Будто предвидит атаки!

— Любопытно наблюдать поединок Мастеров одного и того же атрибута.

Ага, любопытно, особенно если учитывать, что один владелец атрибута «земля» стремится навязать противнику ближний бой, не размениваясь на другие атаки. А второй, напротив, выдаёт мощные удары по площади.

Толстая каменная пика возникла прямо перед лицом Арвина. Стремительным движением он разрубил её надвое и запрыгнул на образовавшийся «пенёк».

Теперь пики атаковали его с четырёх сторон.

Хм, если оценивать бойцов объективно, то Азуров хорош. Очень хорош для своего возраста. А ещё мне импонирует его подход к боям. Есть определённый шарм в том, когда боец абсолютно невозмутимо вычисляет идеальные траектории для своих атак.

Уп-с, ещё одна пика едва не задела Арвина.

Похвальное достижение!

Но между двумя участниками этого финала огромная пропасть в опыте. Арвин внимательно изучил предыдущие бои Азурова, и пусть крымский чемпион в тех боях не показывал свой максимум, этого было достаточно, чтобы понять его привычный рисунок боя.

И сейчас Арвин в самом деле предугадывает большинство атак соперника.

За спиной княжича Новочеркасского прямо в воздухе из пыли начали формироваться камни. Через мгновение, когда камни превратились в огромные валуны, они атаковали моего друга в спину.

Такой атаки в исполнении Азурова мы раньше не видели.

Но к сожалению крымского чемпиона, эта атака не увенчалась успехом. Едва глыбы оказались в зоне действия облака альтеры, Арвин бросил короткий взгляд за спину. Сделал он это больше для публики, альтера и без этого указывала на опасность.

Арвин с силой оттолкнулся от очередного каменного «пенька» и взлетел в воздух. Две глыбы он разрубил мечом, а третью использовал в качестве опоры и вновь оттолкнулся, поменяв направление «полёта».

Наконец-то он настиг своего противника.

— Как сокол спикировал! — выдохнул кто-то из зрителей.

Арвин мощно ударил мечом сверху. Азуров заблокировал его удар предплечьем, на котором секунду назад появилась изящная каменная перчатка.

Под воздействием альтеры и под давлением клинка из жи́вы перчатка начала трескаться.

Но давить дольше Арвин не смог, так как был ещё в воздухе. Приземлившись на покрытие арены, мой друг тут же атаковал противника мечом в корпус.

Всё тело его противника с ног до головы скрыл Мастерский стихийный доспех. Мгновенно такой не пробьёшь, к тому же Азуров своевременно восстанавливал повреждения на доспехе.

И контрактовал.

Оставшиеся после его прошлых техник каменные пики и глыбы развеялись — Азуров не стал тратить силы на поддержание того, что стало бесполезным. Вместо них за спиной Арвина появились новые каменные копья. А из доспеха Азурова появились каменные звери. Арвин оказался в западне.

Нынешний Арвин вполне мог бы возвести за спиной каменный щит — тело княжича Новочеркасского это ему вполне позволяло.

Однако Арвин — это Арвин. Да, он не брезгует использовать все свои силы, когда требуется. Но в остальных случаях предпочитает полагаться только на меч.

Арвин успел разрубить все атаки Азурова. Чемпион Крыма попытался воспользоваться тем, что его противник ослабил натиск и разорвал дистанцию.

Но Арвин настиг его и обрушил на Азурова град новых ударов.

— У них одинаковые атрибуты, но Арвин движется быстрее, — восторженно выпалила Алиса. — Или… его движения настолько точны, что лишних нет? Отсюда разница? — предположила она, взглянув на меня, а затем, не став ждать ответа, снова сконцентрировала всё своё внимание на происходящем на арене.

Да уж, большинство разумных и в этом мире, и в моём прошлом всегда находят для себя объяснение встречающихся странностей через привычный опыт. Оттого в своё время меня быстро нарекли Мастером. Или вот сейчас, видя сражение двух юных «Мастеров» с одинаковым атрибутом, могут легко объяснить, почему один превосходит другого.

Просто больше тренировался. Ну и, возможно, он более талантлив.

Никому не придёт в голову, что, кроме жи́вы, существует и другой тип энергии, которым можно пользоваться.

Тем временем на арене Азуров совсем поплыл. Каким бы самородком он ни был, каким изумительным контролем над жи́вой для своего возраста он не обладал бы, но точность контроля над энергиями необходимо улучшать всю жизнь. Контратаки боярина стали слабее, а доспех восстанавливался медленнее.

Он попытался вновь достать Арвина выскочившим из нагрудника каменным трезубцем.

Арвин не стал уничтожать эту атаку. Он увернулся, а затем его клинок с невероятной скоростью проскользил по каменному «древку» и ударил противника в грудь.

— Вот и всё, — резюмировал я.

Доспех Азурова начал осыпаться, но я был уверен, что он всё ещё держит покров.

И оказался прав.

Следующий удар Арвина не оставил на теле противника видимых повреждений. Но Азуров поморщился и отшатнулся.

Вот теперь нет покрова.

Судья дёрнулся, намереваясь остановить бой.

— С… — услышали мы через динамики его голос, но мужчина замолчал на первой же букве.

А клинок Арвина остановился возле шеи Азурова. Через увеличенное изображение на экранах было видно, как самую малость придавилась кожа боярина под остриём.

Доказательство для всех, что доспеха нет.

Лицо Азурова было совершено невозмутимым.

«Режь», — прочитал я по его губам.

Азуров с вызовом смотрел в глаза своему противнику.

— Хм… не хочет признавать поражение? — хмыкнула Алиса. — Господин велел ему выиграть.

— Сейчас он ставит в неудобное положение и противника, и судью, а тем самым и своего господина, — заметил я.

Арвин тоже в этот момент бросил взгляд на судью. Мужчина молчал. Получается, в моменте, когда Арвин мог сильно травмировать противника или даже убить, судья хотел остановить бой. Но быстро понял, что Арвин останавливает свой меч. Дал возможность Азурову сдаться. Тот отказался. А теперь-то что? Если Арвин переусердствует, ему и вовсе могут техническое поражение записать.

Но Арвин выбрал единственно верный путь. Он рванул вперёд и стукнул рукоятью меча Азурова в челюсть.

Боярин обмяк. А Арвин подхватил его тело и за шкирку уложил на покрытие арены.

Не дал рухнуть противнику, не травмировал его. Продемонстрировал одновременно и превосходство, и благородство.

Судья же тем временем решил начать отсчёт. Это была скорее формальность, так как вряд ли он в самом деле считал, что Азуров сможет подняться.

— ШЕСТЬ!!! СЕМЬ!!! — хором скандировали трибуны.

Я бросил взгляд на соседний диванчик, где сидели Яна и Юля. Великая княжна Казанская напряжённо сжала кулачки.

— ДЕСЯТЬ!!!

— Победитель финального поединка и новый чемпион всеимперского бойцовского турнира среди учеников старших школ — его сиятельство наследный княжич Новочеркасский, Артём Вениаминович Платов!!! — объявил судья, а Юля, позабыв обо всём на свете, вскочила с дивана и в порыве чувств крепко обняла Яну.

* * *

Кремлёвский приём по окончании финального поединка протекал довольно спокойно, несмотря на то, что там присутствовало много представителей высшей аристократии.

Первую половину приёма мы с моей спутницей ответственно выполняли свою представительскую работу на благо рода, вежливо беседуя со всеми подряд. Из всех этих бесед больше других мне запомнился разговор с Никанором Петровичем и его супругой Марфой Ивановной. Бояре Орликовы, как всегда на светских приёмах, были одеты в традиционные наряды. И как всегда, когда я их видел, их окружала атмосфера лёгкости и непринуждённого общения. Разве что сегодня они были еще более радостными, чем обычно. Ибо Орликов выиграл миллионы рублей, поставив в начале турнира на Арвина.

— О, вы тоже ставили на Артёма Вениаминовича? — улыбнулся он, когда я поделился с ним аналогичной радостью. — Такое впечатление, что вы никогда и ни в чём не проигрываете, Аскольд Андреевич. Ни в поединках, ни в ставках. Искренне желаю вам, чтобы так продолжилось и впредь.

Я вспомнил наш с ним разговор во время второго этапа турнира. Орликов был одним из тех, кто затронул тему моего непобеждённого чемпионства не с осуждением, а с одобрением.

А затем, на приёме у генерал-губернатора Москвы Демидова перед третьим этапом турнира Орликов забавно вклинился в спор Арвина и Нарышкина о футболе. Уж он-то собаку съел на всех этих спортивных соревнованиях. Да и род его владеет одним из московских футбольных клубов.

Я уверен, что тогда Орликов понял, что спор лживый, но поддержал его с таким энтузиазмом, что смог разрядить обстановку.

После того как мы простились с Орликовым, столкнулись с Юлей и её спутником.

Нарышкин стоически пытался держать лицо. Но несмотря на все усилия, когда он выражал вслух вежливое восхищение победой Арвина, лицо его выглядело так, будто он жевал лимон. Юля же подливала масла в огонь, и разливалась соловьём обо всех талантах Арвина, что делало лицо Нарышкина ещё кислее. Видя это, Юля не могла удержать торжествующего взгляда.

Оставив её наслаждаться происходящим, мы присоединились к Яне и нашим одноклассникам. Они сегодня болели за Арвина, как год назад за меня. Вместе посмотрели церемонию награждения, «подхватили» спустившегося со сцены Арвина, передали ему с рук на руки его сегодняшнюю спутницу — Яну…

Спустя пятнадцать минут с того момента, как чемпион империи присоединился к нашей компании, я заметил, как Канцлер переступил порог зала.

Александр Борисович Годунов выглядел величественнее любого из гостей. Мощь и силу он демонстрировал, даже когда просто подносил к губам бокал с вином.

Хм, а ведь мне так и не довелось лично побеседовать с ним. С его сыном и родственниками во время княжеского съезда — да. А с ним — нет. То, что год назад он награждал меня на сцене за победу в турнире, беседой я не считаю.

Потому пользуясь случаем, я решил заполнить этот проблем.

* * *

Напролом к Канцлеру мы не рванулись, подождали, пока народ немного от него отлипнет, и начали сокращать дистанцию.

Остановились возле столика с традиционными русскими закусками, переждали, пока Годунов закончит свою беседу с наследным княжичем Варшавским. Двинулись дальше…

Имперские бояре, заметив, что мы с Алисой направляемся к Канцлеру, не лезли вперёд нас.

Удобно быть великим княжичем, пусть и младшим. А ещё удобно, когда с тобой наследница великокняжеского рода.

* * *

Алиса была готова к вежливой беседе с Канцлером, как подобает наследнице великокняжеского рода. Хоть и редкая, но вполне рутинная обязанность. Что может пойти не так?

Вот только в паре с Алисой был её «милый» младший братик. Аскольд как никто другой умел притягивать к себе… нет, не неприятности. Скорей уж «события». Всегда оказываться в центре событий.

И раз уж Алиса была рядом с ним, то и она окажется там же.

В центре бури. Она в этом не сомневалась.

Канцлер стоял и неторопливо говорил с имперскими боярами разной степени влиятельности. Но когда бояре увидели, что дети великого князя Тверского желают говорить с Годуновым, вежливо расступились, сделав вид, что уже обсудили все интересующие их вопросы.

— Александр Борисович, рады приветствовать вас. Хочу выразить вам благодарность за организацию и проведение очередного великолепного турнира, — вежливо начал Аскольд.

— Мы получили неописуемое наслаждение от просмотра финальных поединков. Получилось очень захватывающе, — с улыбкой добавила Алиса.

— Алиса Андреевна, Аскольд Андреевич, рад нашей встрече. Благодарю за ваши слова, но без благословения его императорского величества организовать турнир не представлялось бы возможным, — ответил Канцлер.

— Благодарим его императорское величество, — поклонился Аскольд. Алиса и Годунов повторили этот церемониальный жест.

— Алиса Андреевна, соглашусь с вами. Турнир и в самом деле выдался захватывающим, — продолжил Канцлер. — Но, Аскольд Андреевич, признаться, я был удивлён, узнав о вашем отказе участвовать. С вами турнир получился бы ещё более интересным, — Канцлер упёрся тяжёлым взглядом в Аскольда.

— Увы, Александр Борисович, — вежливо проговорил Аскольд. — Дела рода постоянно требуют моего непосредственного участия. Было бы верхом неприличия заявиться на турнир, а потом оскорбить соперника, не явившись на бой из-за срочных дел.

— Согласен, — медленно кивнул Канцлер, — это было бы и в самом деле некрасиво. Что ж, вы поступили благоразумно. Хоть и получается, что из-за вашего отказа участвовать на турнире, многих в империи огорчили дела вашего рода.

— Если кого-то огорчили дела моего рода, что ж… ничего не попишешь. Мы ведь с вами знаем, Александр Борисович, что род для истинного аристократа всегда стоит на первом месте.

Ещё немного и Алиса бы смалодушничала и поёжилась.

От Аскольда и Канцлера разило мощью. Будто огромный медведь и могучий лев стоят друг напротив друга, готовясь сорваться в бой и вцепиться друг другу в глотки.

Нет, они не рычали. Они говорили нарочито спокойно, вежливо, но…

Воздух между ними трещал.

А ещё все окружающие их зеваки отступили подальше. Сейчас Алиса, Аскольд и Канцлер стояли в центре просторного круга.

Никто из аристократов не решался войти в этот круг.

Иначе существовала возможность умереть от разрыва сердца.

Алиса выпрямила и без того прямую спину. Она — наследница великокняжеского рода. Она — спутница Аскольда. Она не может упасть лицом в грязь даже под натиском Канцлера.

«Соня сама бы стала на него давить», — мелькнула в голове девушки мысль.

Сама же она смогла лишь немного приблизиться к своему брату, крепче вцепившись в его руку и прижавшись всем телом.

«Главное — не дрожать», — повторяла про себя Алиса…

Тем временем Канцлер вновь заговорил, отвечая Аскольду:

— Знаю, Аскольд Андреевич. Однако пусть род и превыше всего, Империя стоит рядом. Недозволительно трудиться во благо своего рода, но во вред империи!

Волна невидимой силы, разошедшаяся от Канцлера в разные стороны, едва не заставила Алису отступить.

Но девушка не дрогнула. А её брат даже глазом не повёл.

— Согласен, недозволительно, — произнёс Аскольд ровно. — Истинное наслаждение, когда ты можешь работать во благо своего рода, тем самым укрепляя и всю империю.

— И я соглашусь с вами, — пробасил Канцлер.

У Алисы на миг спёрло дыхание от очередной волны мощи Канцлера. Девушку захватил гнев! Она гневалась сама на себя за то, что уступает этому человеку. А ведь Канцлер сейчас даже не смотрит на неё…

«Вот ведь, чудовище, рождённое повелевать»! — раздражённо подумала девушка.

Канцлер же продолжил:

— К слову о развитии рода и блага для империи. Как идёт процесс освоения ваших Сибирских земель? Я слышал, вы решили построить себе там небольшую усадьбу?

— Да, Александр Борисович. Уже построили. И уже не раз там отдыхали. Правда, увы, времени на отдых мало. Но мне даже и денёчка хватает, чтобы наполниться силами и прийти в себя. Нравятся мне Сибирские леса.

— Надеюсь, ничто не омрачает ваш короткий отдых там?

Взгляд Канцлера стал ещё более колючим. Воздух трещал ещё громче, казалось, ещё немного и он взорвётся.

Алиса изо всех сил сопротивлялась мощи Канцлера. К своему стыду девушка осознала, что одна бы она не смогла гордо стоять под таким давлением.

Если бы не Аскольд, девушка бы сдалась.

Но она чувствовала силу своего брата. И его сила давала силы ей.

Что-то приятно кольнуло руку Алисы. Ей показалась, что на миг она заметила крохотную золотую молнию, коснувшуюся её запястья.

Алиса была уверена, что кроме неё, никто не мог увидеть эту молнию.

Собравшись с духом, она вновь подняла глаза на Канцлера. Каков подлец! «Ничто не омрачает отдых?». Ага, как же. Несколько раз «неизвестные» пытались подглядеть за тем, что происходит на шахте и заводе с помощью небольших беспилотных летательных аппаратов. Да вот на беду «неизвестным» их беспилотники пали смертью храбрых, даже не долетев до цели. Не стоит недооценивать систему защиты Архуна. Который потом эти трофеи и разобрал на досуге. Предварительно попросив Алису пробить через службу безопасности, можно ли купить такую аппаратуру.

Оказалось, что нет. Люди Канцлера использовали новые технологии, которые не то что не вышли на рынок — даже презентаций не было!

Все эти воспоминания пронеслись в голове девушки в мгновенье ока, а Аскольд ответил:

— Благодарю за беспокойство, Александр Борисович, всё хорошо, — «ласково» ответил Аскольд, глядя в карие глаза Канцлера.

— Приятно слышать, Аскольд Андреевич, — кивнул Годунов, — А теперь, прошу меня простить, — он кивнул и, попрощавшись с Оболенскими, направился в сторону неприметной двери, недалеко от сцены. Тем самым Канцлер дал понять, что больше ни с кем из гостей сейчас беседовать не собирается.

Как только обоюдное давление двух невидимых сил прекратилось, из Алисы будто выдернули стержень. Ей стоило огромных трудов не вздохнуть с облегчением.

— Ты хорошо держалась, — тепло проговорил Аскольд, повернувшись к сестре.

— Фух, тоже мне удивил! Я, между прочим, великая княжна Тверская, — выпятив грудь, заявила девушка и широко улыбнулась. А затем, глядя в глаза Аскольду, позволила себе небольшую слабость: — Пойдём к Яне и Арвину?

— Да, пойдём, — поддержал он. — Отдохнём немного и поедем уже по домам.

Глава 20

После моего короткого разговора с Канцлером мы с Алисой быстро нашли Арвина и Яну. Моя старшая сестрёнка утащила младшую в дамскую комнатку, а мы с другом остались вдвоём и взяли себе по бокалу с вином.

— Поздравляю с победой, чемпион, — поднял я бокал.

— Брось ты, — усмехнулся он. — Без твоего участия эта победа не победа.

Мы чокнулись и выпили. Глядя на танцующие пары, я приметил Юлю и Нарышкина. Он старается лучезарно улыбаться, а она демонстрирует окружающим свою лучшую модификацию «Ледяной Королевы». Да уж, не позавидуешь Нарышкину. Вроде бы партнёрша и не оскорбляет тебя, напротив, со стороны может показаться, что она горда танцевать с тобой и возвышается над окружающими, но… Но он-то чувствует её холод. А холодные высокомерные партнёрши пагубно влияют на мужское здоровье.

— Главное, что своей цели ты добился, — снова повернувшись к Арвину, произнёс я. — Всё в силе? На счёт завтра?

Арвин хитро улыбнулся и, хлопнув меня по плечу, ответил:

— Да. Завтра первый день нового года по традиционному календарю. И нас с тобой в этот день ждут первые важные дела в новом году. Не сомневаюсь, что всё закончится грандиозным успехом.

Глядя на то, как мой друг счастливо улыбается, я сам широко улыбнулся.

— Да. Новый год начинается завтра. И чувствую, принесёт он нам много хорошего.

— И, возможно, много испытаний, — отозвался Арвин равнодушно и повернулся к столу с закусками. Выбирая между тарталетками разного вида, он лениво спросил: — Кстати, что с господином Канцлером обсуждали?

— Да ничего особенного, — также безразлично ответил я, присоединяясь к поиску лучшей тарталетки. — Обычный светский разговор.

— Я так и думал, — хмыкнул Арвин, потянувшись к тарталетке с крохотным осьминогом внутри. — Эй! — возмутился он.

— Кто успел, тот и съел, — проговорил я и отправил тарталетку в рот.

Вскоре после этого вернулись наши прекрасные спутницы и мы заметили, что гости начал потихоньку разъезжаться. И после того как к нам подошла попрощаться Юля, приведя своего кавалера, мы и сами решили отправиться восвояси.

Вместе с сёстрами я сразу поехал в аэропорт. Там нас ждали Вадим, Мари и братья. Боря с Глебом могли бы поехать со мной смотреть финал чемпионата, но решили посмотреть его трансляцию со своими друзьями из школы.

Всей честной компанией мы погрузились в самолёт.

— Право слово, как-то неудобно… — бормотала себе под нос тётя Мари.

— Что-то не так, Марина? — всполошилась Яна. — Медика позвать? Или кресло подрегулировать нужно?

— А? Нет, Яна Андреевна, извините за беспокойство, — пуще прежнего смутилась тётя Мари. — Просто неудобно, что мы будем докучать вам во время семейного праздника.

Яна посмотрела на неё удивлённо, а затем вздохнула и улыбнулась:

— Перестаньте, Марина. Вы верно сказали, праздник семейный. Вот матушка и захотела его провести всей семьёй. В том числе и с Аскольдом. Ну а раз Аскольд у нас живёт на две семьи, было бы неправильно оставлять вас без его внимания.

— И всё-таки Слуги за одним столом с великокняжеской семьёй… — видимо, когда тётя Мари оказалась в самолёте Оболенских, её накрыла мощная волна тревоги.

— Вполне нормально для Оболенских! — гордо заявила Алиса, слышавшая весь разговор со своего кресла. А затем улыбнулась и добавила: — В самом деле, не забивайте голову. Вы — наши драгоценные гости. В некотором смысле даже родственники. Не переживайте.

Кое-как тётушка смогла успокоиться. И даже быстро уснула на плече Вадима, когда самолёт взлетел.

Дальше всё прошло гладко — перелёт в Тверь, поездка в Кремль, приведение себя в порядок в собственных покоях…

Вся семья собралась за огромным столом. Если точнее, то две семьи: великих князей Оболенских и простолюдинов Никитиных-Сидоровых.

— Этот год выдался очень плодотворным для всех нас, — взял слово сидевший во главе стола, великий князь Тверской. — Мне посчастливилось обрести сына, а девочкам брата…

— И мне тоже сына, — ворчливо добавила великая княгиня и, посмотрев на меня, улыбнулась.

— Да, прости, — улыбнулся жене великий князь. — Мы обрели сына, Аскольд же обрёл новую семью, сохранив прочную связь с предыдущей. Алиса закончила «Алую Мудрость», а четверо из вас, наоборот, в неё поступили, — взгляд великого князя лучился такой нежностью, что все за столом начали улыбаться. — Мари, Вадим, создали семью, и… И конечно же, произошло одно из главных событий уже прошлого года, которое трансформируется в одно из главных событий года будущего.

Я усмехнулся. Это он не про добычу тайгия и создание космодоспехов.

— Два события, два! — добавила великая княгиня Тверская.

Нет, ну в самом деле сейчас она позволяет себе сейчас куда больше вольностей, чем раньше.

— Два, — согласился великий князь, и, глядя на живот супруге, произнёс: — Наденька, я прошу у богов, чтобы в наступающем году наш ребёнок появился на свет легко. Мари, Вадим, — он повернулся к Никитиным, — за вашего малыша я тоже молюсь от всего сердца. За то, чтобы наши молитвы были услышаны! И за то, чтобы все желания в новом году непременно сбылись!

— Ура!!!

— С новым годом!!!

— По традиционному календарю! — наставительно подняла указательный палец самая младшая из присутствующих — Василина Андреевна Оболенская.

Мы выпили, приступили к основным блюдам. За столом царила семейная непринуждённая атмосфера.

— Марина, скажите, а у вас мальчик или девочка будет? — внезапно огорошила мою тётушку младшая Оболенская

Разговоры за столом стихли, Мари же, потупив глазки, смущённо ответила:

— Мальчик, Василина Андреевна.

— Здорово! Поздравляю! — воскликнула мелкая. — А мама так и не сознаётся, что тоже ждёт мальчика!

— Эй, Лина! — возмутилась великая княгиня Тверская. — Почему ты так решила?

Девчушка посмотрела на мать, как учитель на ученика, неспособного сложить два плюс два, и громко вздохнула:

— Эх, мама. Уж больно ты радостная ходишь. Если бы у нас была ещё одна сестрёнка, давно бы сказала.

Алиса с Яной прыснули со смеху.

Великая княгиня покраснела и пробубнила:

— Нельзя в полной мере доверять словам целительниц и показаниям приборов. И те и другие могут ошибаться…

Великая княгиня бросила взгляд на веселящуюся Яну и строгим голосом продолжила:

— Помните, девочки. Пол ребёнка максимально точно можно определить только после родов!

Великие княжны замолчали, задумавшись над её словами. И в этот момент слово вновь взяла самая мелкая:

— Спасибо за науку, мама! Буду знать и не забуду!

И вновь за столом раздался весёлый смех.

Хорошо с ними… Легко.

Но надеюсь, через год семейный праздник буду отмечать уже в компании Софьи.

И для этого завтра днём нужно отправиться в Сибирь, решать «маленькую проблемку» Архуна.

* * *

Канцлер Российской Империи, в пальто и шапке, размеренно пыхтел трубкой в беседке, что стояла на территории Кремлёвской усадьбы рода Годуновых. Тяжёлый день закончился, а вместе с ним и турнир, приём, да и год.

В нескольких километрах от Кремля в небе взорвался салют — аристократы и простолюдины радовались началу нового цикла жизни.

Приближающуюся фигуру Канцлер заметил заранее. Кое-кто тоже решил отдохнуть от семейного празднества.

— Не помешаю, пап? — спросил первый вице-Канцлер, доставая сигару.

— Садись, — махнул рукой Годунов-старший.

Пару минут отец и сын курили молча, любуясь тем, как подданные империи запускают в небо свои деньги в виде красивых салютов.

— Говори уже, — вздохнул Канцлер.

— Да… Нормально всё, пап, — неуверенно проговорил Дмитрий Александрович. — Разве что… Видел ваш диалог с младшим великим княжичем Тверским. Народ разбежался в стороны, как испуганные тараканы. А он стоял как ни в чём не бывало. И великая княжна Тверская. Хотя она наследница великокня…

— Нет, — с довольным видом усмехнулся Канцлер, перебив сына. — Девочка одна бы не выдержала. Цеплялась за него, пряталась…

— А он значит крепче наследницы? — нахмурился Дмитрий Александрович.

— Определённо. Я чувствовал его внутреннюю мощь. Дух Владык… Наследие Богов… Даже я не могу в полной мере управлять этой неведомой силой. Едва ли наполовину. А он так юн… Но он держал лицо. Не отдался эмоциям. И всё же силу я чувствовал… Определенно, хоть немного, но он её контролирует.

— Удивительнейший самородок, — прошептал первый вице-Канцлер.

— Да, с этим не поспоришь, — усмехнулся его отец, находящийся в приподнятом настроении. — Значит со стороны, могло показаться будто мы бодались?

— Вряд ли много кто всерьёз так подумает, — спустя пару секунд размышлений изрёк младший Годунов. — Но кто-то определённо решит, что Оболенские в опале у Годуновых.

— Какая глупость. Сделайте небольшой репортаж для первого телевизионного канала. Тема — новый чемпион империи. Ясное дело, похвалите княжество Новочеркасское, но сделайте упор на «Алую Мудрость» и её владельцев. Второй год подряд чемпион из этого лицея. Да и раньше младшая дочь князя Выборгского показала хороший результат.

— Понял, — кивнул первый вице-Канцлер. — Интервью мне давать? Или слишком жирно будет?

— Слишком жирно, но пусть будет так. Необходимо, чтобы даже последней собаке было понятно, между нами и Оболенскими нет конфликтов.

— Не слишком ли, отец?

Канцлер недобро сверкнул глазами, и его старший сын уже пожалел, что задал этот вопрос.

— Наши экспериментальные беспилотники исчезли на их землях в Сибири. С концами, с обрывом соединения. Даже у империи нет таких средств защиты. Очевидно, что НИИ Оболенских не зря ест свой хлеб. Великий князь Тверской смог добиться удивительных результатов за короткое время. А теперь ещё и такого выдающегося сыночка завёл. Нет уж, Дима. Оболенские нужны империи. Пока они сами не идут против нас, мы идём с ними рука об руку. К тому же, — Канцлер хмыкнул, — разведка сообщает, что Маккои и Элфорды активизировались и собирают дополнительные войска. Скорее всего, ещё несколько кланов к ним присоединяться. И есть вероятность, что эти объединённые войска готовятся для Африканского плацдарма.

— Тверь и Выборг… — с серьёзным видом кивнул Дмитрий Годунов.

— И Новочеркасск, вероятно, туда же полезет. Хотя скажи мне кто-нибудь год назад, что домоседы Платовы решат покорить Африку, я бы рассмеялся.

— Стало быть, в Африке опять будет жарко…

— В Африке всегда жарко, Дима. Только ночью бывает холодно. Ладно, про британцев информацию отфильтруй и поделись ей с Тверью и Выборгом.

— Сделаю, — кивнул первый вице-Канцлер. Как бы сильно его ни раздражала вольница княжеств, он прекрасно понимал, что когда княжества сражаются с врагом империи, империя обязана их поддержать.

— Ну а возвращаясь к младшему великому княжичу Тверскому… — произнёс Годунов-старший, откинувшись на спинку кресла и наблюдая за тем, как в небе хризантемой распускается очередной салют, — у него огромнейший потенциал. Когда он подрастёт, стоит сделать из него министра. Парень будет развиваться, как и Оболенские. А так мы привяжем к себе сильный великокняжеский род.

— Министра… — повторил за отцом Дмитрий. — И какого именно?

— А это решать, вероятно, придётся тебе. Сейчас он ещё маленький, а когда в возраст войдёт, не факт, что я всё ещё буду Канцлером.

— Да ладно тебе, отец, — улыбнулся Дмитрий. — Ты ещё всех нас переживёшь.

— Не очень бы хотелось, — хмыкнул Александр Борисович. — Ладно, оставим это.

— Погоди, отец. Всё-таки, если ты думаешь, что он может стать министром, то какое именно министерство ему отдать? На какой должности он лучше всего раскроется?

«На моей, Дима, — мелькнуло в голове Канцлера. — Уж всяко получше тебя».

Вслух же Годунов-старший ответил совсем другое:

— Думай, Дима. Думай. Время ещё есть. И вот ещё что касательно ближайших планов. Я бы хотел, чтобы младший великий княжич Тверской обязательно получил индивидуальное приглашение на апрельский белый приём.

— Да, конечно, — Дмитрий удивлённо хлопнул глазами.

— А ещё ты говорил, что Оксана смотрела все его бои в прошлом году, а в этом горевала, что он не участвовал…

— Отец, ты же не…

— А что «не»? — усмехнулся Годунов-старший. — Насколько нам известно, невесты у него до сих пор нет. Так почему бы нам не попробовать породниться с Оболенскими уже сейчас? Или думаешь, не рада внучка будет?

— Рада, — со вздохом согласился Дмитрий Годунов. — Но… Я думал, ты захочешь, чтобы она сопровождала кого-нибудь из приезжих гостей.

Канцлер вновь недобро сверкнул глазами и прорычал:

— Ещё чего! Ещё не хватало, чтобы дочь главной ветви рода Годуновых стала женой какого-нибудь иностранца и жила на чужбине!

Дмитрий подавил вздох. Годуновы не раз выдавали своих дочерей на чужбину. Даже сестра нынешнего главы рода провела много лет в браке с одним из немецких принцев. Вот только сам нынешний глава рода уж очень любил своих внуков.

Даже больше, чем детей.

Глава 21

В первое утро нового года по традиционному календарю мы со всей моей Оболенской семьёй направились в главный Тверской храм Перуна, дабы воздать почести богу-покровителю, а заодно показать пример подданным.

Несмотря на раннее утро, народу на подъезде к храму и внутри него была прорва. Даже дорогу перекрывали, чтобы все шесть полос могли занять, идущие пешком люди.

После посещения храма Перуна мы вернулись в кремль и второй раз позавтракали. На этом важные тверские дела были завершены, и мы с Алисой, попрощавшись с роднёй, вылетели в Енисейск, где нас ждали другие важные дела — те, что связаны с научными разработками.

Кроме ратников-телохранителей, компанию нам составили Маша Роднина и Вася Антохин. Они специально для этого приехали в Тверь из Москвы сегодня утром, после того как отметили традиционный Новый год с родными. Ребята рады каждой возможности заниматься своим любимым делом — исследованиями под руководством строгого, но гениального наставника.

В самолёте я сначала подкармливал возбуждение учеников Архуна, подливая масла в огонь их любопытства — Алисе не терпелось посмотреть, как я решу их «маленькую проблему», а вот Маша с Васей и вовсе с трудом представляли, что вообще сейчас происходит в Сибири. Им-то во время семестра в «Алой мудрости» приходилось присматривать за московским отделением НИИ.

Когда мы вышли из самолёта в аэропорту Енисейска, уже стемнело, а до базы добрались и вовсе в начале одиннадцатого.

Но половину перелёта и весь путь из аэропорта по трассе в комфортабельной машине я проспал. Так что по приезде чувствовал себя достаточно энергично, чтобы окунуться в работу с ходу.

— С корабля на бал, значит? — покачал головой Шарыпов, услышав моё пожелание, срочно выдвигаться.

На турбазе мы пробыли менее получаса — только поздоровались со встречающими, пока наши вещи относили в дом.

— Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? — ответил я Шарыпову известной поговоркой.

И снова мы отправились в путь.

Плюс путешествия по сибирскому лесу зимой — укатанный снег, чуть покрытый ледяной коркой, образует гораздо более приятную и ровную дорогу, чем глина и земля, которую постоянно размывают дожди, создавая ямы и колдобины.

В машине вместе с нами, как обычно, ехали Шарыпов и боярин Фросин, ответственный за всю хозяйственную деятельность моих сибирских владений. Всё лето и часть осени (до конца сентября) эти двое оставались главными аристократами во всех сибирских делах. Плюс Архун, который находился на особом положении: будучи Слугой, мной и великим князем Тверским он был назначен руководителем всех исследовательских, научных и добывающих команд в Сибири. Из-за его социального статуса ему приходилось порой тяжко, мне даже случалось лично «беседовать» с теми аристократами, которые не желали слушать указания Архуна.

В конце сентября, как выразилась Алиса, у сибирского управленческого Змея Горыныча народилась третья голова. Ею стал подполковник Лижалый. Представитель дворянской фамилии был назначен командиром сибирской базы, иными словами, наших вооружённых сил. До этого момента бойцами руководил капитан Шарыпов, но стройка разрасталась, новые земли осваивались, бойцов становилось всё больше… А Шарыпов ведь в первую очередь эсбэшник, специализирующийся на разведке. Контразведка, тайные операции — в этом у него тоже есть опыт. Но управлять гарнизоном, как ни крути, совсем иная служба.

Вот и получилась забавная ситуация — больше других доверием членов великокняжеской семьи пользуются Слуга-учёный Архун и дворянин-капитан (ещё совсем недавно лейтенант) Шарыпов. А боярину Фросину и подполковнику Лижалому приходится считаться со стариком-простолюдином и молодым выскочкой.

И хоть мы с великим князем Тверским решали кадровый вопрос исходя из принципа, что личные качества, умения и лояльность важнее просто длины родословной и лояльности, всё же с трудностями коммуникации между начальниками на первых порах столкнулись.

Сейчас подполковник Лижалый ехал в головной машине. Он первым добрался до завода, всё проверил и вместе с Архуном возглавил делегацию встречающих.

— Приветствую всех, кого ещё сегодня не видел, — я добродушно помахал рукой, затем поблагодарил присутствующих за службу и велел возвращаться к работе.

Затем мы с Алисой, Васей и Машей подошли к Архуну и трём его ученикам, что оставались с ним на базе.

— Благодарю, что откликнулись, ваша светлость, — со вздохом проговорил мой старый учитель и поклонился. Его ученики, замешкавшись, повторили за наставником.

— Ну хватит, — хмыкнул я. — Разве я мог отказать? Это ведь наше общее дело. Я, как и вы, сильно заинтересован, чтобы оно увенчалось успехом.

Архун с ребятами выпрямились. Мой старый учитель бросил на Алису грустный взгляд и тяжело вздохнул:

— С рациональной точки зрения я согласен с Алисой Андреевной. Она была права, когда настояла пригласить вас для… решения проблемы. Как и она, я уверен, что вы точно справитесь. Но моя гордость учёного уязвлена. Я не привык демонстрировать хромающие прототипы. Я не хотел, чтобы ваша светлость видели то, что не доведено до ума.

— Да брось ты, — я улыбнулся и хлопнул его по карбоновому плечу. — Я ведь тоже в некотором роде твой ученик. Вот и считай, что ученик помогает учителю. А теперь идём уже.

На территории завода за время моего отсутствия успели возвести пять огромных бетонных коробок, соединённых друг с другом переходами. Мы направились к самой дальней коробке-зданию. Кроме Архуна и его учеников с нами шли Шарыпов, подполковник Лижалый и пять ратников из числа бойцов, которые сражались вместе со мной против сарнита.

Мы прошли мимо двух дежурных, попетляли по коридорам и оказались перед массивной двустворчатой дверью сразу с тремя электронными замками.

Последовательно приложив три ключ-карты, Архун решительно распахнул дверь.

За порогом я увидел огромный зал. Высота потолка достигала двенадцати метров, общая площадь двух тысяч квадратных метров. Несмотря на свои размеры, зал казался пустым.

По полу от одной стены к другой, будто вены, тянулись длинные чёрные провода, местами скрученные кольцами.

Но не провода меня впечатлили, а то, к чему они были подключены.

Я ускорил шаг и, обогнав сопровождающих, твёрдо направился к скучающему на своей базе «скелету» космодоспеха.

Форкх меня дери…

Да, это ещё только зародыш. Да, сделаны лишь «штаны» и то до середины бёдер, но…

Но это же космодоспех! Пусть и крохотный. Пусть облегчённый…

Но…

Я оказался возле начищенного металлического скелета. Провёл рукой по сверкающим сочленениям «позвоночника», перевёл взгляд на такие же сверкающие «кости» рук…

Почти полтора года я здесь и наконец своими глазами вижу достойный результат трудов своих и своей команды.

— Впечатляет, не правда ли? — услышал я насмешливо-гордый голос Алисы. Девушка уже несколько секунд стояла рядом и разглядывала моё лицо.

— Да… — выдохнул я.

— Вот только настройки хромают. И замеры невозможно сделать, — проворчал Архун.

— Ваша светлость, — подполковник Лижалый вытянулся по струнке смирно и приложил руку козырьком к голове. — Прошу простить вверенных мне охламонов, — он указал взглядом на ратников, — и меня самого за несостоятельность и неспособность помочь в эксперименте Архуна.

— Да ничего страшного, — проговорил на автомате я, а затем удивлённо спросил: — Погодите, вы сказали «меня»?

— Архип Иванович вчера вызвался предоставить себя для экспериментов по управлению этим доспехом, — со вздохом пояснил Шарыпов. — Архун дал добро.

— И? — спросил я, снова повернувшись к подполковнику. — Как ощущения? Только честно?

— Больно сложно. Задание провалено, — отчеканил он.

— Хм-м. Что ж, ещё раз благодарю за службу! А сейчас моя очередь пробовать. Пойду переоденусь.

Уходя в раздевалку, я заметил, с каким детским восторгом смотрит на незаконченный космодоспех Вася Антохин, и вспомнил наш с ним разговор, когда я впервые оказался в клубе «Инженерной мысли». Он тогда мечтал сам создать нечто подобное. «Что-то вроде костюма, который будет выполнять функции покрова осветлённых», — как он сказал тогда. Чтобы этот костюм мог уравнять в боях шансы одарённых и неодарённых. И хоть космодоспехи формально создают другие люди, а использовать их более эффективно могут только одарённые, в широком смысле можно считать, что детская мечта Васи Антохина начала осуществляться.

— Что не налюбуешься? — ехидно проговорила Алиса Маше Родниной. — Рядом с ней произведение инженерного гения, а она на парня смотрит.

— А? Что? Нет! Я тоже восхищаюсь этим творением! — запротестовала Маша, и во все глаза уставилась на космодоспех.

Вася же не обратил на их перепалку никакого внимания.

Комната для переодевания находилась слева от входа в «зал тестирования». Чуть дальше располагалась комната с оборудованием, куда и тянулись провода от космодоспеха.

Переодевался я один, хотя ученики Архуна и предлагали свою помощь.

С гидрокостюмом справился вполне успешно. Правда, застёгивая замок, в очередной раз подумал о том, как хочется, чтобы побыстрее ребята придумали что-то более подходящее в качестве «нижнего доспеха» под космодоспех. Сейчас же это просто компромиссный вариант, чтобы минимизировать неприятные ощущения от соприкосновения кожи с металлом доспеха, ну и чтобы ничего лишнего не болталось — надевать космодоспех в обычной хлопковой одежде — не вариант. Не дай Архей, зацепится кусок ткани за какой-нибудь сочленение.

Когда я уже собирался выходить из комнаты, в дверь постучали.

— Иду, — отозвался я.

На пороге нос к носу я столкнулся с Архуном. Вид у него был недовольный, но заводить старую шарманку учитель не стал.

— Вам предстоит выжать максимум возможностей из прототипа, ваша светлость, — серьёзным голосом проговорил он. — И желательно, не запутаться в проводах. Некоторым испытателям удавалось двигаться на приличной скорости, но провода все портят, Форкх меня дери! — он раздражённо махнул рукой.

Я обречённо вздохнул.

— Прошу меня простить, — опомнился Архун. — Я понимаю, всё согласовано заранее. И скоро уже можно будет избавиться от проводов.

— Вот именно. НИИ тоже у нас работают в поте лица. Вон, Апышева еле-еле удалось загнать домой с семьёй отпраздновать. И то, сегодня его супругу утром видел, говорит, с самого утра в лабораторию сорвался.

Архун тот ещё перфекционист. Окажись он в новом мире только с Арсением, без меня, то наплевал бы на все рекомендации и занялся бы разработками в одиночку. И тогда потребовалось бы куда больше времени, чем сейчас, когда по многим вопросам он лишь консультирует местных инженеров, когда те заходят в тупик, а не делает вообще всё исключительно сам.

— Снова прошу меня простить, ваша светлость. Вы правы, — покаялся Архун, а затем лукаво улыбнулся и продемонстрировал мне свои карбоновые конечности. — Просто рук всё ещё не хватает. Уже месяц, когда я отдыхаю и восполняю биологические потребности тела, прокручиваю в голове всё, что мне известно об оцифровке сознания.

— Что? — опешил я. — Зачем?

Даже на нашей более развитой родине технологии до этого не дошли.

— Если было бы два или три Архуна, дело пошло бы веселее, — широко улыбнулся он.

— Нет. Не стоит, — со всей серьёзностью проговорил я.

— Почему же? — пришёл его черёд удивляться.

— Ты не уживёшься со своим полным двойником, тем более двумя.

Архун опешил.

— Ума не приложу, почему вы так решили, ваша светлость. Из нас выйдет прекрасная команда. К тому же, с умным человеком поговорить всегда приятно.

Я рассмеялся. Ну вот, старик пришёл в норму. Можно теперь и с технической проблемой разобраться.

Я уверенно зашагал к космодоспеху. Фоново отмечая восхищённые взгляды присутствующих, я прокручивал в голове имеющиеся данные.

Суть проблемы довольно проста. Здесь, на заводе на севере от Енисейска, Архун неспособен воссоздать современный александрийский космодоспех. Он создаёт нечто новое. Более простое, что возможно реализовать в условиях нашего нового мира.

И вполне закономерно, что у него сейчас нет данных для калибровки доспеха. Чтобы этот прототип выжимал максимум своих возможностей после окончательной настройки, нужно выжать из него максимум в его текущем состоянии. Так скажем, с примерной черновой настройкой.

Во что бы то ни стало необходимо создать полноценный прототип, который дальнейшем можно «размножить».

Такой путь создания я посчитал самым быстрым.

Архун, конечно, противился, но я настоял.

Я решил побыть тестировщиком, но прекрасно знал, что упёртый Архун сам не позовёт меня на эту должность. Потому и попросил Алису позвать меня, когда дело зайдет в тупик.

— Всё прошло по вашему плану, ваша светлость, — услышал я тихий голос своего учителя, когда я подошёл к космодоспеху. — Не жалеете сердечко старика.

Он усмехнулся.

В этот момент подполковник Лижалый подался вперёд.

— Ваша светлость, — настороженно проговорил он. — Будет очень больно. Вам не обя…

— Обязательно, — отрезал я.

Подполковник замер, явно прочувствовав лёгкую волну моей ауры.

Я встал напротив космодоспеха. Нажал на красную кнопку на зарядной станции. Обе «штанины» распахнулись, зазывно приглашая меня внутрь. Металлические направляющие, на которые в дальнейшем будет прикреплена обшивка «рукавов», тоже разъехались в стороны.

Я встал спиной к доспеху. Алиса и Отмеченный подскочили ко мне, желая помочь мне «углубиться» в него. Но я и сам был способен сделать шаг назад.

— Сейчас и правда будет больно, — проговорила моя сестрица, глядя мне в глаза. Она погладила меня по ладони и хищно улыбнулась: — Но ты справишься.

— А как же, — хмыкнул я.

Алиса тоже пробовала тестировать «штаны» доспеха.

— Готовы? — чуть прищурившись спросил Архун.

— Всегда готов, — отозвался я.

В груди всё сжалось от предвкушения. Ну наконец-то… как давно я не испытывал этот кайф!

— Ваня, запускай! — скомандовал в рацию мой старый учитель.

Глава 22

В затылок впилась игла.

Хм… неприятно. А ведь это только обезболивающее.

Раньше в доспехах такого я не испытывал. В Александрии-то системы космодоспеха бесконтактно взаимодействовали с нейрочипом в голове пользователя. А тут…Архун в самом деле воспроизвёл технологии предков.

Но несмотря на наличие других систем управления, без иглы нельзя. Подобное соединение с мозжечком пилота позволяет облегчить управление доспехом и увеличить его точность.

Из глаз будто искры посыпались.

Дыханье перехватило…

Форкх меня дери, и это с обезболивающим?

Грёбаный отсталый мир! Грёбаные макаки, стучащие каменными молотками по кокосам! Какого сарнита…

— Ух ты, даже не поморщился! — восторженно выпалила Алиса, заглядывая мне в лицо. — Ты же подключился, Аск?

— Его светлость… впечатляет… — перешёптывались ратники.

Подполковник восторженно зааплодировал.

— Если ты про то, впилась ли иголка в основание моей черепушки, то да, подключился, — ответил я сестрёнке. — Нажми, пожалуйста, на кнопку, — скосив глаза, я указал на стойку зарядного устройства.

— С радостью! — выпалила она.

А через две секунды металлические «штанины» и направляющие рук сомкнулись, оставив мои мясные конечности зажатыми внутри. Послышался размеренный тихий гул работающих турбин, крепежи зарядной станции с щелчком отпустили доспех на свободу.

Я согнул ногу в колене и поднял ступню, делая первый шаг.

Хм, ничего сложного.

Я повёл руками в разные стороны, несколько раз присел. Жёстче, чем на родине, но все же сопротивления практически не чувствуется.

— Ну как? — настороженно спросила Алиса.

— Отлично, — улыбнулся я. — Но с этой стадией и до меня все справлялись?

— Верно, — кивнула девушка.

Много ума не нужно, чтобы ходить по земле с обычной скоростью.

— Перехожу в боевой режим, — решительно произнёс я.

Кроме «штанов», в данной момент в доспехе больше не было завершённых элементов. Я видел собственные пальцы сквозь тонкую металлическую «проволоку», образующую контур будущих полноценных перчаток.

В отсутствии полноценного нейрочипа «мысленное» управление космодоспехом было минимально. Часть команд Архун, как и наши предки, вывел на механические органы управления.

Я прижал безымянный и средний палец левой руки к ладони. Эта команда позволила нажать большим пальцем левой ноги на встроенную педаль.

Двигатели космодоспеха загудели громче.

Улыбнувшись, я рванул вперёд.

Ух ты! Вот это уже похоже на космодоспех! За один шаг преодолел три с половиной метра! А если поддать мощности?

Десять метров пролетел! Отлично!

Подпрыгну?

* * *

— Метров десять за раз преодолел?!

— Удивительно! А ведь ещё и на штырь в голове концентрация тратится.

— Ага, как будто в бою под чужими атаками доспех держишь!

Алиса мельком глянула на ратников, с восторгом обсуждающих своего господина, тихо хмыкнула и вновь сосредоточила взгляд на своём брате.

«Я знала, что ты справишься! Знала!»

Девушка гордо наблюдала за тем, как Аскольд носится по залу с невероятной скоростью и даже умудряется не запутаться в проводах!

Алиса настороженно замерла, когда Аскольд остановился.

— Что-то случилось? — пробормотал подполковник Лижалый. — Ваша светлость, всё в по…

Договорить он не успел, так как Аскольд взмыл в воздух. Он едва не пробил головой потолок, а через тридцать секунд приземлился в метре от места «взлёта».

Аск задумчиво смотрел на «штаны» доспеха, а все остальные восхищённо глядели на него:

— Его светлость продолжает удивлять!

— Хотя я уже и не удивляюсь ничему!

Алиса вновь мельком глянула на стоявших чуть в сторонке ратников. Они так преданы Аскольду! Это они ведь сопровождали его во время первой поездки в Сибирь? Что там произошло?

Однако через миг Алиса забыла об этом. Аскольд вновь взмыл в воздух. И…

Полетел!

* * *

Форкх меня дери! Я снова испытываю подзабытое чувство полёта! Пусть я лечу медленно, пусть меня кренит, но ведь лечу!

А теперь добавить скорости.

Даже с моим опытом прошлой жизни, управлять этим экспериментальным доспехом было сложно. Мне потребовалось трижды пересечь весь зал, чтобы более-менее освоиться с подачей газа.

А затем я ускорился!

Ух!

Еле успел затормозить перед стеной.

Тело заныло от резкой отдачи, внутренности сжались в комок.

А ведь здесь есть какие-то стабилизаторы. Иначе мой прошлый прыжок от пола до потолка был бы для меня куда более болезненным.

Я ещё трижды ускорялся и тормозил на грани возможностей человеческого тела. Но совершенно точно не на грани текущих возможностей доспеха. Несмотря на боль, я не переставал торжествующе улыбаться.

Мне хотелось ещё более захватывающего полёта!

С этой мыслью я полыхнул золотыми молниями, активируя покров и тем самым укрепляя тело жи́вой.

И ускорился ещё сильнее!

Разворот!

Отлично!

Ещё быстрее!

Ох, сейчас бы облако альтеры использовать, как в старые добрые времена….

Но нельзя. Показатели космодоспеха будут искажены, если я начну «разжижать» воздух перед ним!

Я завис в воздухе спиной к стене. Улыбнулся ещё шире, и дал газу с места!

Около секунды мне потребовалось, чтобы преодолеть шестьдесят с лишним метров и долететь до противоположной стены.

Ясное дело, обычный человек, без жи́вы, к тому же в помещении, не смог бы выжать максимум из доспеха!

К тому же, этот «максимум», и не «максимум» вовсе. Архун сказал, что выставил «максимум» на двадцать процентов от реального «максимума». То есть сейчас мы калибруемся по процентному показателю, что чревато неточностями.

С воодушевлением я ещё дважды пролетел от стены до стены. По субъективным ощущениям всё-таки смог выжать желанный максимум из двадцати процентов мощности.

Отлично!

А теперь несколько кульбитов в воздухе!

С каждым мгновеньем меня всё сильнее и сильнее захватывала эйфория. Через пару месяцев я смогу протестировать полностью собранный доспех под открытым небом. А к концу лета…

К концу лета по оптимистическим прогнозам у меня будет рота бойцов в космодоспехах!

Отлично начался год!

Как только вернусь домой, засяду за корректировку тренировочного курса для будущих космодесантников.

Сделав очередное сальто в воздухе и заложив эффектный вираж, я резко повернул к группе восторженных зрителей, всё это время наблюдающих за моим полётом.

Я аккуратно приземлился в двух метрах от Архуна.

— Друзья мои! — торжественно начал я. — Благодарю вас всех! Инженеров, создавших это чудо! И тех, кто его тестировал! Ещё немного, и вы закончите космодоспех! — я указал на Архуна и учеников. — А вы, — посмотрел на ратников, — сможете его использовать! И тогда миру откроется доселе невиданная сила! И мы с вами, друзья, будем этой силой!

Я поднял к потолку кулак, давая выплеск эмоциям.

И золотые молнии Ауры Александритов разлетелись по залу! А волны Ауры и вовсе заполнили всю территорию завода.

* * *

В четверг, двадцать второго декабря, в первый день нового года по традиционному календарю главная семья великокняжеского рода Ромодановских принимала дорогого гостя в Казанском кремле.

И был им наследный княжич Новочеркасский.

С улыбкой радушной хозяйки великая княгиня Казанская Елизавета Алексеевна, наблюдала, как княжич за обеденным столом с аппетитом уплетал бешбармак и искренне его нахваливал:

— Это блюдо выше всяких похвал! Никогда не пробовал ничего подобного!

— Обязательно передам ваши слова нашему повару, — улыбнулась великая княгиня Казанская.

Но всё же атмосфера за столом царила более светская, чем домашняя. Сначала хозяева дома вежливо поздравили Арвина с победой на всеимперском турнире, отметили его умения и таланты, а затем разговор перешёл к общим темам.

Арвин нет-нет, да поглядывал на Юлю.

Она украдкой смотрела на него.

Сидящие за столом с интересом наблюдали за их переглядываниями. Даже младшему брату и младшей сестрёнке Юли, учащимся в средней школе, было понятно, что княжич Новочеркасский явился не для того, чтобы отведать традиционной татарской кухни.

Обед плавно подходил к своему завершению, великий князь Казанский, отодвинув чашку с чаем, проговорил:

— Артём Вениаминович, я знаю, что вы увлекаетесь мечами и саблями. У меня в кабинете есть макет «Обновлённой энциклопедии холодного оружия». Уверен, вам будет интересно с ним ознакомиться.

— Обновлённой энциклопедии? — оживился Арвин. — Она же должна появиться в магазинах только через пять месяцев! Буду очень рад, если вы окажите мне такую честь, — с сияющим лицом закончил молодой человек.

В тот момент Юля с трудом подавила вздох. Она хоть и не знала наверняка, с какой целью Арвин нанёс им визит, но верила в лучшее. Однако на миг она испугалась, что её избранник, увидев редкую книгу о мечах, позабудет обо всём на свете.

И отчасти она была права. Когда Арвин с великим князем Казанским прошли в рабочий кабинет главы рода, и Евгений Кириллович положил на стол огромную толстую книгу, бывший Первый меч Империи Александритов с упоением начал переворачивать глянцевые страницы.

Через пять минут он смог пересилить себя, с сожалением захлопнул книгу и даже отодвинул её в сторону.

Арвин поднял глаза на великого князя Казанского. Тот сидел в кресле напротив и с любопытством наблюдал за юным княжичем.

Наследный княжич Новочеркасский улыбнулся и расслабился. Глядя в глаза великому князю Казанскому, он уверенно произнёс:

— Евгений Кириллович, благодарю за то, что дали насладиться этой прекрасной книгой. С радостью продолжил бы чтение, но есть одно дело, интересующее меня не меньше мечей и сабель.

— Интересно, какое же? — изобразил любопытство великий князь.

Вместо того чтобы сразу ответить, Арвин поднялся на ноги, чуть склонил корпус и, приложив правую руку к сердцу, протянул левую вперёд.

— Великий князь Евгений Кириллович Ромодановский, — не поднимая глаз, начал Арвин, — ведомый лишь добрыми помыслами и влюблённым сердцем, я, наследный княжич Новочеркасский Артём Вениаминович Платов, под взглядом Богов прошу руки вашей старшей дочери великой княжны Юлии Евгеньевны Ромодановской.

Закончив свою речь, Арвин, не разгибая спины, поднял глаза на великого князя Казанского. И в этих глазах Евгений Кириллович увидел пылкую решимость.

— Артём Вениаминович, прошу вас, сядьте, — ровным голосом проговорил мужчина.

Арвин молча кивнул и вернулся в кресло.

Великий князь Казанский продолжил:

— Среди двух традиций просить руку дочери, мне больше по душе та, когда прошение происходит с участием нескольких членов обеих семей. И просят родители жениха. Вы же… решили лично заявиться ко мне. Спросить самостоятельно… — мужчина хмыкнул. — Как по мне, чемпиону империи такой вариант подходит гораздо больше.

— Благодарю, — кивнул Арвин.

— Что же до моего ответа… — спустя пару секунд вновь заговорил Евгений Кириллович, — то, как любящий родитель, я желаю своей дочери лишь счастья. Как отец, я должен определить, кто именно сможет подарить ей это счастье.

Он вновь замолчал и вперился в Арвина требовательным взглядом.

Новоявленный чемпион империи не дрогнул.

— Я понимаю, что родиться наследным княжичем и выиграть всеимперский турнир недостаточно, чтобы показать себя достойным спутником жизни для старшей дочери великокняжеского рода Ромодановских, — свободно проговорил он. — Но, может быть, вас сможет переубедить нечто другое? Вы что-нибудь слышали о «Триединстве»?

Евгений Кириллович чуть нахмурился. Арвин был уверен, что собеседник в курсе, о чём идёт речь. Тестовый запуск проекта уже был сделан две недели назад.

— Слышал, — будто бы без любопытства ответил великий князь Казанский. — Совместное дело княжеского рода Платовых и великокняжеского рода Оболенских. Как вы это позиционируете? «Уютная беседка в сети с массой возможностей»?

— Именно, — улыбнулся Арвин. — Место, где люди смогут общаться друг с другом, обмениваться фотографиями, видео, слушать музыку. Производители смогут эту музыку продавать, как и книги или фильмы. К слову, и обычные пользователи тоже смогут продавать ненужные личные вещи.

— Я слышал об этом проекте, — кивнул великий князь Казанский. — Да не могу взять в толк, кто всё это будет покупать? Музыку и фильмы можно купить на дисках, а книги… — он взглядом указал на огромный макет «энциклопедии». — Книги хороши в бумаге.

— Как и карты, — улыбнулся Арвин, видевший игру собеседника насквозь. — Вот только меньше чем за год созданный Аскольдом Оболенским «Путь чемпиона» настолько прижился, что многие горожане не представляют своей жизни без него. Времена меняются. Технологии развиваются, Евгений Кириллович. Скоро мобильные устройства станут ещё более функциональными, а значит программы вроде «Пути чемпиона» или же «Триединства» станут ещё более удобными для использования. Возможно, со временем на мобильных устройствах ими станут пользовать больше, чем на компьютерах.

— В ваших словах есть резон, — не стал больше строить из себя законченного ретрограда великий князь Казанский. — Если подумать, вы, вероятно, и в самом деле запустили отличный проект, который в дальнейшем принесёт немало денег своим создателям. Только почему вы выбрали такое название?

— Триединство — это Общение-Отдых-Торговля, — охотно пояснил улыбающийся Арвин. — И вы правы, в скором времени этот проект обзаведётся десятками миллионов пользователей. Прибыль будет колоссальная. Вот только… — он взял театральную паузу, а затем продолжил: — Только чтобы ускорить процесс захвата сетевых пустошей, нам необходимо привлечь ещё одного равного дольщика.

— Продолжайте, — чуть сдвинул брови великий князь Казанский.

— Я являюсь главным куратором проекта от двух наших княжеских родов. И пользуясь своим положением, я предлагаю великокняжескому роду Ромодановских стать одним из дольщиков «Триединства».

Великий князь Казанский на миг удивлённо распахнул глаза.

— Погодите… Вы? Не сочтите мой вопрос грубым, просто я полагал, что руководит «Триединством» Аскольд Андреевич Оболенский.

— У Аскольда Андреевича много других проектов, а этот мой. Хотя отрицать не буду, кое-какие вопросы по «Триединству» мы с ним обсуждаем.

— Интересно… очень интересно… — задумчиво проговорил великий князь Казанский, поглаживая аккуратную бородку.

— У меня с собой есть кое-какие выкладки по «Триединству». Я с радостью оставлю их вам для ознакомления, — продолжил Арвин.

Евгений Кириллович отвлёкся от своих размышлений и ответил:

— Благодарю. Без понимания всей ситуации в целом, я не могу дать вам свой ответ.

— Конечно.

Несколько секунд мужчины напряжённо смотрели друг на друга.

— Есть ещё что-то, что вы хотите мне сказать? — позволил себе небольшую наглость великий князь Казанский.

— Пожалуй, — кивнул Арвин. — Поделюсь с вами небольшой пока ещё официально скрытой информацией. В скором времени войска княжества Новочеркасского вторгнутся в восточную Африку.

— Вот как? Удивлён. Ведь раньше ваше княжество придерживалось более изоляционной политики.

— Как я уже говорил, времена меняются, — пожал плечами Арвин. — Княжества меняются, ситуация меняется. В Африке мы станем частью четырехстороннего союза, присоединившись к уже существующему.

— Тверь-Выборг-Ревель… Понимаю.

— Пусть я наследник не великого княжества, а обычного, моё княжество становится сильнее и значимее, чем было совсем недавно, — твёрдо проговорил Арвин и беззаботно добавил: — А ещё мы обретаем новых друзей.

— Да, я знаю. Юля уже просила разрешения присоединиться к очередной вашей тренировочной поездке в начале января. Дети великокняжеской семьи Оболенских и княжеских семей Урусовых, Благовещенских, Платовых, Заболоцких… Если, конечно, княжна Самарская восстановится после травмы.

— Великокняжеской семьи Ромодановских, — в тон ему продолжил перечисление Арвин. И в тон же добавил: — Если, конечно, вы отпустите свою дочь с нами.

— Если отпущу, — сухо ответил великий князь Казанский. Он чуть прикрыл глаза, а затем хлёстко произнёс: — Я уверен, что ядром этой впечатляющей компании является Аскольд Андреевич Оболенский. Вы не будете это отрицать?

— Не буду.

— А ещё я знаю, что совсем недавно моя старшая дочь была очень… увлечена этим юношей. Пусть он младший, но великий княжич. И тоже чемпион. И победил вас в честном поединке. Так ответьте мне, Артём Вениаминович, отчего бы мне не выдать свою старшую дочь за него? Что-то мне подсказывает, что в Юле вновь могут зародиться к нему отнюдь не дружеские чувства. И моя дочь будет счастлива, — великий князь Казанский придавил Арвина тяжёлым взглядом.

Арвин легко улыбнулся.

— Не будет, — уверенно ответил он.

— Почему же? Он ведь ей… нравился, — прямо сказал великий князь Казанский.

— Нравился, — не стал спорить Арвин. — Я знаю. А знаете, почему он ей понравился?

— И почему же?

— Потому что с Аскольдом она познакомилась раньше, чем со мной. Но теперь всё встало на свои места.

Евгений Кириллович сверкнул глазами. Внутри него боролись два противоречивых чувства — гнев и… восхищение.

Арвин почувствовал колыхание невидимой силы, но и глазом не повёл — этот «пшик» не сравнится с родовой Аурой Александритов.

Великий князь Казанский, справившись с эмоциями, вздохнул и покачал головой.

— Вы удивительно самоуверенны и наглы, Артём Вениаминович. Впрочем, так и должен вести себя чемпион империи и будущий князь, — на несколько секунд мужчина снова прикрыл глаза. Его дыхание стало ровным, он поднял веки и решительно произнёс: — Хорошо! Я дозволяю своей дочери общаться с вами так же, как раньше. Более того, для себя определяю вас как приоритетного спутника для неё для выходов в свет. Но это не значит, единственного. А что касается вашего прошения её руки… Если сделаете Юле предложение, и она его примет, я благословлю вашу помолвку. Тогда уже никто, кроме вас, не сможет приглашать её на приёмы. Но сыграть свадьбу я позволю вам только после выпуска из школы. Устраивает?

— Вполне, — Арвин поднялся с места и поклонился. — Благодарю, Евгений Кириллович.

— Хватит уже, — отозвался великий князь Казанский. — А теперь, раз мы закончили, предлагаю вам продолжить листать эту книгу.

Хозяин дома великодушно указал на «Обновлённую энциклопедию холодного оружия».

Глава 23

Кровь простолюдинов — вода. Кровь аристократа — краска. Сохранение своей крови, своей генетической связи с предками — долг аристократа. Чистая кровь аристократа — его гордость. Признак того, что род един.

Но кровь мужчины-аристократа доминирует над кровью женщины. Потому дети аристократов по крови полностью принадлежат роду отца, а никак не роду, из которого вышла мать.

Именно поэтому, если род наследует аристократка, для продолжения рода ей выбирают мужа из членов других семей рода. Делается это для того, чтобы не размывать кровь.

Или выбирают мужа-простолюдина. Ведь кровь простолюдинов — вода. Ни на что не влияет. Ребёнок аристократки и простолюдина наследует кровь матери. Разумеется, если мужчина — истинный простолюдин, а не бывший аристократ, изгнанный из рода или бастард.

Все эти прописные истины знает каждый аристократ.

Разумеется, знала их и та, кого считают мёртвой. Цесаревна, в жилах которой течёт чистая кровь Рюриковичей. Та, кто вынуждена скрываться, выдавая себя за младшую дочь князя Выборгского.

Та, кого все знают под именем Софьи Антоновны Троекуровой.

Одиннадцать лет назад она перестала быть безымянной цесаревной — имена детям Рюриковичей выдают лишь перед тем, как их (детей) использовать. Широкой общественности демонстрируют только мальчика-наследника, когда тому исполняется семнадцать лет. Будущий император в этом возрасте одновременно становится полностью совершеннолетним и получает имя. А девочки Рюриковичи… Их ждёт иная судьба.

Безымянные цесаревичи и цесаревны скрыты от глаз… Подданные не знают, сколько у императора детей. Годуновы объясняют это противодействием страшному проклятию, из-за которого семья Рюриковичей малочисленна и малодетна. Из-за этого проклятия императоры почти всегда умирают до сорока лет. Как раз тогда, когда подрастает сын, готовый занять место отца.

По словам Годуновых, произнесённых очень давно, богорождённый род Рюриковичей притягивает к себе всё зло от тех, кто завидует Российской империи. Рюриковичи — живой щит, оберегающий каждого жителя страны от сыплющихся от недругов проклятий.

Рюриковичи — защитники духовного фона империи, посланные самим богом Родом.

А Годуновы, стало быть, Хранители физического фона. Как самих Рюриковичей, так и всей страны.

Дочь бывшего императора знала, что всё это бред. И её мать тоже знала.

И потому одиннадцать лет назад безымянная девочка стала Софьей. Но не Ивановной, по имени её настоящего отца. И не Рюрикович…

И потому дочь предыдущего императора ненавидела Годуновых. Хотя среди её предков были и женщины из этого рода.

А ещё потому девочка в своё время пришла к выводу, что должна создать тайный род Рюриковичей. Пусть её род официально будет носить другое имя, но её дети и внуки унаследуют кровь Рюриковичей. Они будут жить вдали от ненавистных Годуновых и ждать возможности избавить империю от Боярского рода Хранителей.

Пусть даже ждать придётся десятки, а то и сотни лет.

Став Софьей Троекуровой, первое время девочка много плакала, вязала куклы, тревожилась за жизнь матушки.

Много думала, снова плакала…

Но постепенно слёзы высохли, думы сменились делом. Девочка решила, что достаточно сидеть взаперти. Если она хочет стать главой своего собственного рода, нужно познавать мир.

Тренировки-обучение-социализация — таков был первый шаг в намеченном плане. И спустя семь лет после начала её новой жизни, Софья оказалась в «Алой Мудрости».

Она знала, что в этой школе судят по знаниям и умениям, а не по длине родословной. Если где и искать выдающегося простолюдина, то уж точно в «Алой Мудрости».

И он нашёлся.

Не сразу, но она полюбила его всем сердцем. И уже знала, что обязательно станет его женой.

Но…

Боги посмеялись над влюблённой девушкой. Избранник-простолюдин оказался великим княжичем Тверским. А значит её потенциальные дети от Аскольда будут носителями древней крови.

Но не Рюриковичей.

Оболенских.

Софья знала, что должна забыть его, выкинуть из головы. Пыталась это сделать!

Но…

Даже сильные люди порой проигрывают своим слабостям.

Да и он не дал ей поставить точку.

Вместо этого дал время.

Софья не смогла сказать «нет» сразу. Она была растеряна. Она не знала, что ей теперь делать. Но знала точно, что должна быть сильной и должна получать знания.

И потому она решила посвятить себя обретению силы и знаний. Девушка отказалась от мысли поступать сразу в ВУЗ, сосредоточившись на тренировках жи́вы. Когда она отдыхала от изнуряющих тренировок с Мастерами, а иногда и с единственным Гуру княжества, то впитывала университетскую программу, занимаясь дома с приглашёнными профессорами. Экономика, политология, основы рекламного дела, основы военного дела — глава рода должен уметь делегировать полномочия профессионалам, но хотя бы в общих чертах понимать, чем именно эти профессионалы занимаются.

Вновь заперевшись в Выборгском замке Софья, почувствовавшая в «Алой Мудрости» вкус юности, временами сходила с ума от одиночества. Да, рядом были близкие — Троекуровы, но семье не заменить дорогих друзей.

Однако поддержка Троекуровых и личная упёртость позволяли Софье каждый день отправляться в тренировочный зал или на полигон.

Ещё редкие разговоры с Алисой Оболенской по телефону немного разгоняли тоску…

И когда Алиса безапелляционно заявила, что приедет лично поздравить Софью с днём рожденья, Софья сопротивлялась только для вида.

На самом деле она была искренне рада!

И вот, в понедельник двадцать третьего января две тысячи девятого года, в Выборгский замок приехала Алиса.

Которая первым делом крепко обняла свою лучшую подругу.

Но только после традиционного семейного обеда с Троекуровыми девушки смогли остаться наедине, заперевшись в Софьиной спальне.

— Ну, рассказывай, как ты тут? — с жаром спросила Алиса, с ногами забравшись на кровать.

— Тренируюсь, — краешком губ улыбнулась Софья, которая села рядом. — Учусь. Я же говорила тебе по телефону.

— И что, ничего не меняется? — скептически спросила Оболенская.

— Отчего же не меняется? Меняется — становлюсь сильнее. Узнаю новое.

— А в свет-то когда возвращаться собираешься? Даже приём в честь дня рожденья не стали устраивать… Хотя это можно расценивать как щедрый подарок со стороны родителей.

— Подарок… — вздохнула Софья. — Честно говоря, я бы уже и сходила бы на какой-нибудь приём. Но решила не отвлекаться от тренировок, пока не стану Мастером. И родители меня поддержали.

— И продолжают поддерживать легенду о том, что тебе нездоровится… — подхватила Алиса, не сводя пристального взгляда с подруги.

— Продолжают.

— И много тебе осталось до Мастера, если не секрет?

— Планирую официально получить ранг в начале июля, — твёрдо ответила Софья.

— Значит и на княжеском съезде тебя не ждать… — вздохнула Алиса. — Хотя ты туда и раньше не ездила. Погоди! — встрепенулась Оболенская. — Начало июля? Серьёзно? В двадцать один год? Да ты самородок среди самородков!

«Вообще-то мне будет чуть больше двадцати», — мелькнула в голове у Троекуровой грустная мысль. Вслух же она произнесла другое:

— Будто в империи мало тех, кто достигает ранга Мастер ещё в старшей школе.

— Ну да, — кивнула Алиса. — Звёзды турнира. Но и ты ведь там тоже блистала. Так что ничего удивительного. Ты у нас девушка талантливая. И трудолюбивая.

— Спасибо, — кивнула Софья. — Ты тоже.

— Ой так приятно, — изобразила смущение Алиса и добродушно улыбнулась. — Но мой талант раскрылся в другой области. Что же до боевых навыков, тут мне далеко до тебя, Аска, Арвина… Да даже до Вали Заболоцкой. Видела её бои на турнире?

— Да, некоторые бои смотрела в записи. Княжна Самарская стала сильнее за год. Жаль, что получила травму. Великий княжич Варшавский поступил бесчестно! — сверкнула глазами Троекурова.

— Да она уже к началу января восстановилась, — махнула рукой Алиса. — И даже вместе с нами ездила в тренировочный лагерь в Сочи.

Софья вновь сверкнула глазами и недобро прищурилась.

— То ли со мной ты расслабилась, то ли отсутствие практики светского общения притупило твои умения держать лицо, — усмехнулась Оболенская.

— О чём ты? — с невозмутимым видом Царицы Лицея спросила Софья.

— Вот, теперь на себя похожа, — расхохоталась Алиса, а затем как б невзначай добавила: — А имела я в виду, конечно, Валю Заболоцкую. Знаешь, она… несколько увлечена моим братом.

— И? — холодно спросила Софья.

— И чуть меньше внимания она уделяла Арвину, который отомстил за её поражение на турнире, — с готовностью добавила Алиса. — Правда, с Арвином во время тренировочного лагеря её ждал облом. Юля Евгеньевна бывает очень убедительной. Кстати об Арвине! У него же целительница появилась! Всё произошло точь-в-точь, как год назад! Она перевелась в «Алую Мудрость» на его курс. И оказалась в «Д» классе вместе с Вероничкой — целительницей моего братца. Так вот, Арвин от неё бегал сперва. Но потом как-то сдался. Как я поняла, Юля Евгеньевна, переступив через личные чувства, напомнила ему, насколько важно и ценно иметь в роду целительницу.

— Юлия Евгеньевна весьма рассудительная девушка, не зря я рекомендовала её на пост главы учсовета, — ровным тоном проговорила Софья и замолчала.

Алиса с любопытством смотрела на неё.

— И, — будто бы совершенно равнодушно спустя несколько секунд начала Троекурова, — как же Аскольд Андреевич отнёсся к вниманию со стороны княжны Самарской?

— Положительно и благосклонно, — кивнула Алиса.

Глаза Софьи помимо её воли расширились, а сердце пропустило удар.

— Так же как и ко всем своим товарищам! — быстро добавила Оболенская и затараторила: — Прости! Тише-тише, дыши глубже. Я всего лишь хотела показать тебе, что не стоит от меня скрывать свои чувства к моему брату, Соня! Я в курсе вашей помолвки, вашего желания создать род вместе! И уверяю тебя, он с нетерпением ждет вашей встречи и трудится как проклятый, ради вашего общего будущего!

Троекурова побелела и еле слышно выдохнула:

— Правда?

— Правда-правда. В этом вы с ним очень похоже. Вот только…

— Что только? — снова напряглась Софья.

— Только я не могу понять, почему вы не общаетесь и взяли перерыв в полтора года. Ладно он, упёртый баран, хочет впечатлить тебя. Но ты-то? Грустишь и ревнуешь здесь, а ведь могли так же упорно трудится, просто, скажем, раз в месяц видеться и поддерживать друг друга.

Софья тяжело вздохнула и грустно улыбнулась.

— Прости, Лиса… Я… не могу сказать тебе, что именно происходит между мной и твоим братом. Я…

— Я всё поняла! — с готовностью перебила её лучшая подруга. — Не лезу. Разбирайтесь сами!

Софья неловко улыбнулась и благодарно кивнула.

— Да не буду лезть, — нарочито бодро продолжила Оболенская. — Сиди в своей башне и жди, когда твой прекрасный принц прилетит и спасёт тебя! — Алиса вскинула руку.

Софья захихикала и мило дёрнула носиком.

— Чего? — изобразила непонимание Алиса.

— Всё-таки вы с Яной — сестры, — хмыкнула бывшая Царица Лицея.

— А Земля круглая, — кивнула её подруга. — Какие ещё аксиомы вспомним?

Девушки беззаботно болтали, обсуждая почти всё на свете. «Почти» — ибо воспитанные аристократки из разных родов не могут открыться друг другу до конца, вынужденные хранить родовые секреты.

Но… эти темы девушек сейчас не интересовали. А вот, например, подробности проведения недавнего тренировочного лагеря в Сочи, или же как вместе смотрятся Юля и Арвин — это необходимо было обсудить.

Или послушать историю, как во время вечернего отдыха после тренировочного дня в Сочи, когда ребята посетили один из горнолыжных курортов и спускались с горы, Боря Сидоров сломал лыжу.

Дважды.

Причём первый раз после поломки он кубарем полетел прямо на Яну, но та среагировала мгновенно, подцепив лыжными палками Бориса, перекинув его и уложив на лопатки, тем самым остановив его падение.

А вот второй раз Боря налетел на Варю. Той самую малость не хватило реакции, чтобы защититься.

В итоге оба оказались в сугробе.

— У вас такая дружная компания. И столько в ней представителей разных княжеских фамилий собралась… — задумчиво проговорила Софья, дослушав все подробности поездки в Сочи.

— Ага, только Троекуровых не хватает, — беззаботно ответила Алиса.

И прищурилась, внимательно наблюдая за реакцией подруги.

— Лиса, — тяжело вздохнула Софья, — ты же сказала, что всё поняла? Поэтому прошу тебя, не тревожь мне душу. Я сделала свой выбор. Я о нём не сожалею и приложу все усилия, чтобы скорее официально стать Мастером. Но это вовсе не означает, что я не хочу быть рядом с вами во время ваших поездок.

Оболенская улыбнулась и кивнула:

— Хорошо, — проговорила она, а затем не удержавшись, добавила: — Знакомство с Аскольдом явно пошла тебе на пользу. Ты стала более искренней сама с собой.

Бывшая Царица Лицея фыркнула и отбросила со лба чёрную прядь:

— Я не понимаю, Лиса, ты инженер или жрец-психолог?

— Не, жрец-то вряд ли, — изобразила задумчивость девушка. — Хотя одно другому не мешает.

Алиса добродушно улыбнулась. Софья улыбнулась ей в ответ. Вот только с каждой секундой её улыбка наполнялась грустью.

— Знаешь, Соня, — серьёзным тоном начала Оболенская, — хоть я в полной мере не понимаю, что у тебя на уме, хочу сказать одно… Подумай, чего ты сама хочешь. На самом деле. Уверена, твои близкие помогут тебе воплотить в жизнь твою мечту. Не только родители, но и даже я, могу быть чем-то полезной. И уж точно Аскольд.

«Что я хочу на самом деле? — вспыхнуло в мыслях удивлённой цесаревны. — На самом деле… На самом деле я хочу стать Софьей Александрит! И уничтожить Годуновых!»

Глава 24

Двадцать седьмого марта моему местному телу исполнилось девятнадцать лет, и в честь этого знаменательного события Оболенские устроили приём в Твери. Ведь младший сын великого князя Тверского — важный член семьи.

А за день до моего дня рожденья в Твери родился ещё один мой двоюродный брат — Владимир Вадимович Никитин. Роды проходили прямо в Кремле, в одной из двух специально подготовленных комнат. Аристократки редко рожают «на выезде». Да и во многих великокняжеских родовых усадьбах имеется помещение со всем необходимым медицинским оборудованием и обученным персоналом на случай экстренных мер. И пусть Мари не аристократка, великая княгиня Тверская видела в ней «подругу по счастью», так что настояла, чтобы ни в какую больницу Мари не отвозили и предоставили ей поистине княжеские условия.

Малыш Вова четыре часа пробивался на поверхность под крики Мари, хлопоты врачей и под зорким глазом изумлённой Вероники Ладиной.

Вообще, с присутствием моей целительницы на родах связана занятная история. Варвара Семёновна Ладина — целительница великого князя Тверского, которая ставила меня на ноги ещё во время прошлогоднего турнира, взяла шефство над двумя молоденькими целительницами — моей Вероничкой и Арвиновской Светой. Задавила опытная сударыня юных коллег своим авторитетом. Она-то и настояла, что Веронике необходимо практиковаться принимать роды заранее, «Чтобы потом детей господина не угробить!»

Но на самом деле Вероника просто постояла в сторонке, её особых способностей не потребовалось, со всем справились акушерки. Разве что она принесла в палату расслабляющие благовония из храма и сделала особый травяной чай для роженицы.

А вот самой Варваре Семёновне через недельку после моего дня рождения пришлось попотеть, чтобы облегчить появление на свет моего единокровного брата — наследного великого княжича Тверского, которому с моей лёгкой подачи дали имя Арсений. Удивительным образом, оно пришлось по душе всем членам главной семьи великокняжеского рода Оболенских.

Арсений Андреевич Оболенский родился третьего апреля — почти ровно через семь лет после «попадания» моего старого слуги в тело великого князя Тверского.

К счастью, после родов мать и новорождённый чувствовали себя прекрасно, так что уже пятого апреля я с тремя сёстрами отправился в Москву, а Алиса в Сибирь.

Сам же великий князь Тверской задержался в княжестве до конца недели. А десятого апреля тоже прилетел в Москву. Мы договорились, что он заедет за мной в «Райские кущи», где я часто работаю в своём кабинете на втором этаже. Туда же приедет Арвин после рабочей встречи со своим, надеюсь, будущим тестем.

Втроём мы поедем ко мне в усадьбу, чтобы обсудить кое-какие рабочие вопросы…

Но что-то пошло не так.

— Форх меня за ногу, какая грудь! Вах! — вскинул руку восторженный Арвин.

Я посмотрел на него, усмехнулся и покачал головой, затем перевёл взгляд на сцену. Грудь у новой танцовщицы и в самом деле была отличная. Большая, но подтянутая. Вот только…

Я хмуро взглянул на рыженькую красотку Амбер — одну из первых танцовщиц «Райских кущ», которая сейчас занимается постановкой танцев и подготовкой новеньких танцовщиц. Ну и с Тамиром встречается в свободное от работы время.

Амбер поняла меня без слов и тоже нахмурилась. Как раз закончила играть музыка, и суровая девушка-тренер принялась отчитывать тех, кто плохо тянет носок.

— Нет, ну грудь-то какая… Грудь! Как удачно, что тебя попросили оценить эту новую программу, а мы оказались рядом!

Мысленно я согласился с этим утверждением. Но в первую очередь по той причине, что убедился своими глазами, что Амбер с помощницами, в самом деле, смогли придумать шикарную программу. Меня бесконечно радовала мысль, что, когда девушки уберут все шероховатости и запустят новинку во всех «Райских кущах», мои заведения начнут приносить ещё больше прибыли.

— Представление и, правда, достойное, — равнодушно проговорил сидевший с нами за одним столиком великий князь Тверской.

— Что-то я не слышу бурных восторгов, — повернулся к нему Арвин. — Ты же только что из домашнего плена с новорождённым вырвался! Отдохни, порадуйся!

— А я удивляюсь вашим энергичным восторгам, Арвин. Будто вы первый раз в жизни красивую женскую грудь увидели. А ведь я слышал, что не далее как сегодня утром вы приехали в «Алую Мудрость» вместе со своей целительницей.

— С целительницей… — грустно произнёс Арвин и покосился на сцену, где Амбер объясняла танцовщицам их ошибки. — Так то целительница… а это, — он кивнул на сцену, — сочные сударыни. У моей целительницы, знаешь ли, всё ценное, что спереди, что сзади в кости ушло.

— Как это? — удивился великий князь Тверской.

— А вот так! Твёрдая она, как камень. И ребристая, как первобытная доска для стирки. Так вот, когда я её… хм… подзаряжаю, потом у самого синяки.

Великий князь закатил глаза, а я усмехнулся и выдал дружеский совет:

— Ну так откорми!

— Так я уже! — возмутился мой друг. — На этот женский день отправил ей корзинку драников и букет шаурмы…

— Обиделась?

— Обиделась. Хотя всё съела, но ни сантиметра не нарастила. Эх… скорее бы…

Что именно «скорее» он так и не сказал, но по его мечтательному лицу можно было догадаться, о чём он думает.

— Когда уже предложение-то сделаешь? — спросил я.

Арвин вздрогнул, и от мечтательности на его лице не осталось и следа.

— Я думаю! Готовлюсь! Размышляю, как сделать лучше! Это тебе, понимаешь, не сарниту голову отрубить!

Я не смог сдержать улыбки.

— Ну что это за взгляд?! — возмутился он. — Просто так далеко я ещё никогда не заходил!

— Понял-понял, — я поднял обе руки, стремясь остудить его пыл. Я поймал вопросительный взгляд Амбер и кивнул, разрешая продолжить демонстрацию.

Следующие четыре минуты мы молча смотрели на то, как танцуют полуобнажённые девушки. Затем Арвин поделился со мной своими предложениями о том, как можно улучшить танец. И они были весьма дельными.

Во время следующего перерыва Ася — барменша первых «Райских кущ» и дочь шеф-повара, лучезарно улыбаясь, принесла к нашему столу новую порцию закусок и пива. Вообще-то, это не её работа, но рабочее время клуба ещё не настало, и официанток ещё не было.

— Ладно, господа, мы тут совмещаем приятное с полезным, но давайте добавим ещё немного полезного и обсудим то, ради чего, собственно, и собрались, — бодро проговорил я.

— Опять работа? — картинно взмахнул руками Арвин.

Однако спустя семнадцать секунд клоунады, он настроился на серьёзный лад. Великий князь Тверской и так всё это время был серьёзен, и с этой же серьёзностью оценивал танцовщиц.

— Как ты понимаешь, меня очень интересует, как идут ваши дела в Африке, — спросил я, пристально посмотрев Арвина.

На самом деле я уже успел ознакомиться с доступной информацией по интересующим меня вопросам. Но я всегда стараюсь дать возможность лично высказаться своим самым близким соратникам.

— В Африке… — задумчиво постучал по столу пальцами Арвин. — Да знаешь… Нормально там всё в Африке. Нам дали закрепиться. Но чтобы игра стоила свеч, нужно продвигаться вглубь континента. А вот там уже англичане скалят зубки. Не то, чтобы это стало для нас неожиданностью. Однако нахрапом взять эти позиции мы не можем. А ведь там тайгий.

— Ага, — задумчиво проговорил я. — Наша разведка уверяет, что в предполагаемом участке с месторождением повышенной активности британцев не наблюдается. Ваша?

— И наша, — кивнул Арвин, который после победы на всеимперском турнире стал гораздо чаще летать в Новочеркасск и сблизился с отцом. Несмотря на то, что в этом мире Арвин ещё не достиг полного совершеннолетия, он уже пользуется таким доверием своего батюшки, каким иногда не располагают взрослые наследники с женой и детьми.

Теперь он надёжная опора своего отца, доверенное лицо и связующее звено.

Это стало возможно из-за характера нынешнего князя Новочеркасского. Он человек чести и силы, который порой может закрыть глаза на излишнюю рассудительность и просто поверить своему сыну. Так, например, случилось, когда Арвин рассказал ему о месторождении «нового источника энергии»…

Возможно, я бы не рискнул доверить предполагаемое месторождение тайгия князю Новочеркасскому, если бы не был с ним знаком лично. Я убеждён, что этот мужик не будет строить нам козни. Что можно укреплять отношения между нашими княжествами, а Арвин со временем без труда унаследует титул князя Новочеркасского.

По моим прикидкам выходит следующее: на землях Новочеркасских в Африке расположено месторождение, но его разработку будут вести мои люди и люди великого князя Тверского.

Один я в любом случае не смогу все удержать в своих руках, поэтому решил распределить всё следующим образом: у Новочеркасска — месторождение тайгия, у Твери — александритов, которые необходимы для того, чтобы тайгий преобразовывался в энергию, способную двигать космодоспехи или космические корабли.

А у меня — технологии, Архун, сибирское месторождение и «завод».

— Выходит, кроме нас, никто всё-таки не знает, где искать тайгий, — проговорил я, имея ввиду в первую очередь сарнитов.

— Да и мы бы не знали, если бы не ходячая энциклопедия по имени Архун, — усмехнулся Арвин.

— Но-но! — я поднял указательный палец. — В отличие от вас двоих, я точно знал, где нужно искать самое первое месторождение. А про остальные… примерно догадывался. Ну да ладно. Значит ты говоришь, в ближайшее время продвинуться дальше у вас не получится?

— Нет, Аск, — покачал головой Арвин. — Мы пока только укрепляемся. Когда шло планирование, — он бросил косой взгляд на великого князя Тверского, — рассчитывали на совместное продвижение. Не подумайте, я ничего не предъявляю. У вас и самих сейчас дел по горло.

— Это да, — хмуро проговорил мой бывший слуга. — Британцы совсем озверели. Хоть мы и увеличили контингент в Африке, хоть добавили наёмников… После приёма у Канцлера мне придётся туда отправиться. А ведь год с лишним был паритет, и одного Гуру хватало за глаза…

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

Арвин хмыкнул и незаметно толкнул великого князя Тверского в бок:

— Нормально всё будет, — авторитетно заявил он. — А насчёт того, что придётся ехать в Африку… Так я тоже туда отправляюсь через два месяца. Сейчас с тренировками разгребусь, взаимодействие со своим отрядом подтяну, учебный год заодно закончу… и в путь!

Глянув на друга, я едва заметно улыбнулся. Арвин рвётся на войну. Он знает, что его навыки и опыт на поле боя будут полезны княжеству. Что помогут достичь целей и снизить потери. Но знает он и другое — он даже не Гуру. Пусть сейчас он сильнее местных Мастеров, до мощной ударной боеголовки типа Гуру ни он, ни я, пока что не дотягиваем.

Вот и приходится нам постоянно тренироваться.

К тому же Арвин не хочет давить волю своего местного отца — князя Новочеркасского, а предпочитает договариваться. Князь поставил ряд условий, которые Арвину необходимо выполнить, чтобы тот скрепя сердце отпустил своего юного законного наследника на поле брани.

Благо эти условия совпадают с Арвиновским видением его собственного дальнейшего развития.

— Эх, друг наш Максим Благовещенский вместе со своими бойцами сражается в Индокитае, вы двое вот в Африку направляетесь… — со вздохом сказал я.

— Что, тоже хочется? — оживился Арвин. — Ну ничего, будет и на твоей улице праздник.

— Не люблю я сидеть дома, когда товарищи воюют…

— Если бы не Аномалия, вам бы пришлось это делать, — проговорил Арсений, намекая на то, что Императору Александрии не пристало самолично шляться по горячим точкам.

— Иногда, — возразил я, намекая, что бывают случаи, когда Император должен лично возглавить войска.

Мой старый слуга улыбнулся:

— Вот и сейчас мы лишь отправляемся вперёд. Дождёмся вас и проследим за тем, чтобы вам было куда приезжать.

Я улыбнулся ему в ответ и благодарно кивнул.

— А может быть, мы вообще до твоего приезда всю Африку захватим?! — весело заявил Арвин.

— Тогда мне срочно придётся искать новый полигон для тестов, — усмехнулся я.

В этот момент подошла Ася с подносом и выставила на стол новую порцию напитков. Мы выпили, я перевёл взгляд на сцену, где девушки готовились исполнять очередной новый танец.

— Но до Африки, — услышал я серьёзный голос Арсения, — всем нам предстоит пережить Большой белый приём в честь юбилея Канцлера.

— Это да… — задумчиво протянул я, в очередной раз подумав, что, кроме приглашения для всей главной семьи Оболенских, секретариат Годуновых выслал ещё и персональное приглашение для меня.

Канцлер дал понять, что ждёт меня на свой юбилей в обязательном порядке.

— Да Форкх с ним, с этим приёмом! — махнул рукой Арвин. Он чуть наклонился вперёд, чтобы не пропустить ничего из происходящего на сцене, и через две секунды проговорил: — Нет, ну всё-таки… Какая же шикарная грудь у этой новенькой!

Глава 25

Четырнадцатого апреля две тысячи девятого года Канцлеру Российской Империи Александру Борисовичу Годунову исполнилось шестьдесят пять лет.

На следующий день в честь этого знаменательного события на территории Московского Кремля проходил Большой Белый приём.

«Большой», потому что присутствовали на нём лишь самые значимые семьи Империи (не считая, собственно, императорской семьи, которая в свет не вышла) и представители высшей аристократии трёх с половиной дружественных стран. С половиной, ибо Корея в умах всех присутствующих, так или иначе, воспринималась частью Японии.

Ну а «Белый»… Белый — это элегантность. Белый приём — элегантный способ положить начало новым союзам. В отличие от обычных светских приёмов, на который гости могут приехать с любым спутником противоположного пола, выбранного по своему усмотрению, на Белый приём парой могут явиться лишь законные супруги или официально помолвленные. Остальные же приходят в компании родителей и других членов семьи. Так как суть Белых приёмов как раз и заключается в налаживании новых знакомств с перспективой брачных союзов.

Однако эти условности при желании легко обходятся. Что и подтвердили Арвин с Юлей. Их семьи договорились заранее о точном времени прибытии. Так что за семьёй великого князя Казанского практически сразу в московский Кремль приехала главная семья Новочеркасских. А затем Новочеркасские демонстративно подошли к Ромодановским, и Арвин попросил великого князя чести быть сопровождающим на сегодняшнем приёме для великой княжны.

А если бы он не тянул с предложением, ему бы не пришлось заниматься всей этой ерундой, и он мог бы сразу прибыть на Белый приём вместе с Юлей.

У Белых приёмов есть ещё одна интересная особенность. Обычно принято, что мужчина-аристократ просит чести сопровождать женщину. А на Белых приёмах в этом смысле царит гендерное равноправие. К примеру, родители девушки могут открыто продемонстрировать интерес к семье потенциального жениха и инициировать сближение.

Собственно, я стал свидетелем подобного.

Не прошло и десяти минут, как я с великими князем и княгиней Тверскими, и двумя сёстрами прибыл на приём, а в нашу сторону уже целеустремлённо направились четверо Годуновых.

Возглавлял эту группку невысокий крепкий мужчина — Дмитрий Александрович Годунов, наследник боярского рода Хранителей и действующий Первый вице-Канцлер империи. Как и все присутствующие подданные Российской империи, он был одет в традиционный русский костюм. Мужчина гордо вёл под руку свою супругу Елену Владимировну, между прочим, родную сестру нынешнего Московского генерал-губернатора Святослава Владимировича Демидова. Производила она впечатление женщины, способной на скаку остановить быка.

По обе стороны от родителей шли их дети. Старший сын, Пётр Дмитриевич Годунов, на голову был выше отца. Именно этот парень в две тысячи шестом году стал чемпионом всеимперского турнира, по дороге к титулу выбив из турнира Софью. В мае две тысячи седьмого он выпустился из школы, а сейчас, насколько мне известно, завершил «Золотой Курс» и служит в имперской армии в чине майора.

Четвёртой же в этой компании была красивая белокурая девушка с точёными формами и хитринкой во взгляде. Если бы я не изучал список членов рода Годуновых, иллюстрированный фотографиями из журналов и газет, то не понял бы, кто она такая. Моя сверстница Оксана Дмитриевна Годунова очень редко выходит в свет, и по телевизору её не показывают.

Когда Годуновы остановились напротив Оболенских, последовала долгая процедура вежливых взаимных приветствий. Всё это время Оксана Дмитриевна в красном сарафане, пестрящим золотом, и кокошнике, расшитым жемчугом, стреляла в мою сторону глазками. То опустит взгляд, будто застеснялась, то на миг томно взглянет на меня, точно ниарийка в борделе на залётного толстосума.

— Андрей Михайлович, Надежда Григорьевна, от всей души хотим поздравить вас с рождением наследника, — значительно произнёс Дмитрий Годунов.

— Желаем крепкого здоровья малышу и будущему великому князю Тверскому, — с добродушной улыбкой поддержала супруга Елена Владимировна.

Мои «родители» вежливо ответили на поздравления, а затем женщины в несколько фраз обсудили тяготы воспитания малышей и то, какое количество нянек для одного грудничка может считаться идеальным.

Я слушал эти разговоры в пол-уха, думая о своём, и поглядывал на собравшихся на приёме гостей. А зрелище-то было впечатляющее! Зал наполнился людьми в традиционных нарядах сразу пяти стран.

Представители Поднебесной империи выделялись радующими глаз длинными платьями прямого кроя, сшитыми из тканей ярких цветов, в основном красных и золотых. У корейцев наряды больше походили на бесформенные мешки, и ткани были тусклых цветов. Как я понимаю, сделано это было с умыслом — чтобы не затмевали «хозяев» — японцев. Женщины из Страны Восходящего солнца привлекали внимание разноцветными кимоно. А вот их мужчины не особо выделялись, предпочитая наряды трёх цветов: чёрного, серого и белого.

Традиционные наряды мужчин присутствующих представителей азиатских народов отдалённо напоминали наши кафтаны. В то время как в наряды гостей из Священно-Римской Империи Германской нации сильно отличались, представляли собой короткие приталенные курточки по пояс и широкие штаны.

— Жаль расставаться, но нам стоит уделить внимание и другим гостям, — степенно проговорил Дмитрий Годунов. Такое впечатление, что манерой речи он пытался подражать своему отцу Канцлеру, но получалось слабо. — Но прежде, Андрей Михайлович, не окажете ли честь нашей семье и не позволите ли моей дочери Оксане сопровождать в этот вечер младшего великого княжича Тверского?

Спросил и глядит таким серьезным-пресерьезным взглядом на великого князя Тверского. А сама Оксана Годунова, хищно сверкнув карими глазами, уставилась на меня.

— Ну что вы, Дмитрий Александрович, конечно же, окажем. Для нас будет большой честью, если наш младший сын станет сопровождать вашу прелестную доченьку, — с отеческой улыбкой проговорил великий князь Тверской.

— Оксана? — вопросительно покосился на дочку Дмитрий Годунов.

— Благодарю, отец, — улыбнулась она, поклонилась моим родителям и вновь сосредоточила взгляд на мне. — Аскольд Андреевич, я очень рада, что мне посчастливилось стать вашей спутницей сегодня.

— А я-то как рад, — очаровательно улыбнулся я в ответ и подставил ей локоть.

И говорил я вполне искренне. В ближайшее время враждовать с Годуновыми я не планирую, а Оксана Дмитриевна в качестве спутницы на Большом приёме теоретически может помочь привлечь Оболенским больше перспективных торговых партнёров.

Оксана Годунова присоединилась к нашей семье, а её родители и старший брат отошли в сторону.

Некоторое время мы курсировали по залу, здороваясь со знакомыми. Крепко вцепившись мне в руку, Оксана широко улыбалась нашим собеседникам.

— Аскольд Андреевич, мне бы хотелось немного отдохнуть и отведать паштет из рябчиков за тем столом, — проворковала она, взглядом указав на стол, рядом с котором в этот момент никого не было.

Я поймал взгляд великого князя Тверского, он молча кивнул.

Эдакая игра на публику.

— Что ж, давайте отведаем, Оксана Дмитриевна. Батюшка, матушка, мы отойдём ненадолго.

— Идите, дети, развлекайтесь, — великодушно разрешил «батюшка». Надо же, насколько хорошо мой старый слуга, за годы, проведённые на Земле, вжился в образ великого князя Тверского.

Раз я обзавёлся спутницей, по правилам этикета, я имел право свободно отпочковываться от своей семьи и свободно же возвращаться обратно.

— Знаете, Аскольд Андреевич, — по дороге к выбранному столу заговорила Оксана Годунова. — Полтора года назад вы разорвали мне шаблон.

— Что, простите? — спросил я, всё же предполагая, о чём пойдёт речь.

— Я говорю о ваших победах на турнире, разумеется! Я не могла поверить, что простолюдин без крови и обучения у Мастеров смог добиться такой победы! И, — она лукаво улыбнулась, — к счастью, я была права. Древняя кровь в ваших венах течёт. Да ещё какая!

Сверкнув глазами, она принялась выбирать лучшую тарталетку. Взяла ту, что была в самом центре. Аккуратно откусила кусочек, прожевала…

— Это бесподобно! — выдохнула девушка. — Вам срочно нужно попробовать!

Боевой опыт позволил мне предугадать действие противника. И пусть это действие казалось невероятным, времени на сомнения не оставалась. Я знал, что она хочет, наплевав на все нормы приличия и гигиены, сунуть мне в рот свою обгрызенную тарталетку.

Мгновенье, и я, схватив нетронутую тарталетку с краю блюда, откусил сразу половину. Оксана Дмитриевна на миг замерла, не донеся до моего рта своё угощение. Затем, как ни в чём не бывало, продолжила есть свою закуску сама.

— Вы правы, паштет получился изысканно нежным, — доев, согласился я. — Но не помешало бы смочить горло, — указал я на соседний столик с морсами.

— И я не откажусь, — с улыбкой ответила девушка. — Но думаю, лучше отведать вина с крымских плантаций.

Хм, если она выпьет, станет только хуже, ведь так?

— Знаете, я всё же предпочту морс.

Оксана Дмитриевна на миг нахмурилась, а затем снова улыбнулась:

— Пожалуй, соглашусь с вами! Морс лучше освежает.

Спустя минуту, доев и выпив напитки, мы плавно пошли прочь от столов.

— Так вот, когда я узнала, что вы Оболенский, — продолжали щебетать Оксана Годунова, — моей радости не было предела. Хвала Богам, наш мир не сошёл с ума, и чемпионом империи стал сын древнего рода. А не… хм… простолюдин.

Она явно хотела сказать какое-то другое слово, но удержалась.

— Я думаю, и простолюдинам по силам выиграть этот турнир. По крайней мере, такие случаи бывали, — заметил я.

— Бывали-то, бывали, Аскольд Андреевич. Но… Да боги с ними, с простолюдинами, — повернувшись ко мне всем корпусом, она в очередной раз улыбнулась. — Главное, вы не простолюдин. И я этому несказанно рада. Правда, я крайне огорчилась, когда узнала, что вы не стали участвовать в турнире прошлого года. Уверена, вы бы выиграли его без труда.

— Ну что вы, Оксана Дмитриевна, на прошедшем турнире было много достойных бойцов.

— Но не настолько достойных, как вы, Аскольд Андреевич, — она невзначай прильнула ко мне. — Нынешний чемпион вам и в подмётки не годится.

— Неправда, Оксана Дмитриевна. Артём Вениаминович очень силён.

— Пусть так, — в очередной раз согласилась со мной Годунова. — Но всё же мне любопытно, почему вы решили не участвовать в турнире?

— Дела рода требовали моего непосредственного участия.

— Как я и думала, — серьёзным голосом произнесла Оксана Дмитриевна. Она чуть оттягивала мне руку, повиснув на моём локте всем весом, отчего мы шли к Оболенским довольно медленно. Годунова снова заглянула мне в лицо: — Ваши способности пришлись очень кстати вашему роду, Аскольд Андреевич. Ведь вы не только сильны, но и умны.

— Спасибо, — улыбнулся я.

— Я тоже, хочется верить, умна. И наверное, красива?

— Красивы, — безразлично ответил я, наблюдая за тем, как Оболенские подошли к самой приметной группе японских аристократов. Наследник сёгуна со своей супругой возглавлял эту группу.

— Мы могли бы оказаться очень полезны друг другу, Аскольд Андреевич, — промурлыкала Годунова. И не дожидаясь моего ответа, девушка предложила: — Присоединимся к увлекательной беседе с японскими гостями?

Когда мы подходили, великий князь Тверской уже поздороваться, а наследник сёгуна Цунаёси Токугава — щупленький японец средних лет с хмурым взглядом, отвечал ему на японском.

Так как я давно изучаю не только английский язык, то в общих чертах понял, что Токугава говорил банальные слова вежливости.

— Господин Токугава тоже рад вашей встречи, Андрей Михайлович, — с лёгким акцентом произнёс молодой мужчина, стоявший рядом с наследником сёгуна. Он был одет в серый хакама и выделялся среди своих соотечественников высоким ростом и богатырским телосложением. Хм, кого-то он мне напоминает… — Меня зовут Акихито Нацунару, — с добродушной улыбкой продолжил японец. — Я один из переводчиков Господина Токугава. С вашего позволения, я немного помогу с ком… коммуникациями, — справился со сложным словом парень.

Тем временем хмурый наследник сёгуна заметил нас с Оксаной Дмитриевной и выдал на японском что-то в духе:

«Кто-то желает присоединиться к нашему разговору?»

Акихито перевести не успел, так как и Оболенские заметили возвращение нашей пары. Великий князь Тверской поспешил представить сына и его спутницу японским гостям.

Глядя на внучку Канцлера, наследник сёгуна улыбнулся и, благожелательно кивнув, выдал пару слов.

— Господин Токугава рад познакомиться и с вашим сыном, Алексей Михайлович, и выражает почтение дочери рода Годуновых.

— Долгих лет жизни императору Страны Восходящего солнца и его верному мечу — сёгуну рода Токугава, — вперёд меня проговорила Оксана и кротко поклонилась.

Цунаёси ответил ей на японском, и Акихито перевёл:

— Да оберегут Боги императора Российского и его верных Хранителей бояр Годуновых.

Ну вот, обменялись любезностями.

Минут семь шёл вежливый разговор. С нашей стороны в основном говорил великий князь Тверской, со стороны японских гостей наследник сегуна и переводчик. Рутина. Как говорится, кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку.

После того как Токугава замолчал, его вассалы поняли, что и им теперь можно высказаться. Половина из них из уважения к хозяевам дома говорила на русском, и тогда я понял, что произношение Акихито практически идеальное.

Хм… Весьма любопытный юноша… или всё-таки мужчина? Форкх разбери сколько лет этому парню. Но это не важно. Куда важнее попробовать обзавестись новыми связями.

Глава 26

Нам крайне необходимо обзавестись связями за пределами Российской империи. И все Оболенские это прекрасно понимают. Но больше всех горели глаза при виде представителей Страны Восходящего Солнца у Яны. И воспользовавшись небольшой паузой в беседе, я с улыбкой проговорил:

— Знаете, возможно, моя сестра постесняется сказать об этом, но она интересуется культурой не только Российской империи, но и многих других стран. Например, на досуге она любит читать книги японских авторов.

— Ах, точно ведь, — поддержала меня Алиса. Она, как и я, заметила заинтересованность Яны. — Увы, забыла название, но на обложках обычно изображают бойца с огромным мечом. Или другая серия, там изображён могучий парень в чёрной фуражке и с толстой золотой цепью на плече.

Точно! Вот на этих двоих одновременно неуловимо похож Акихито!

Я мельком глянул на смутившуюся Яну и невольно припомнил недавний семейный разговор. Тогда обе сестрёнки: и Алиса, и Яна, подошли ко мне и отцу. Девушки заявили, что, если роду потребуется налаживать новые связи, то они готовы обзавестись новыми знакомствами на Белом приёме. Вообще, конечно, в кругу аристократов это само собой разумеется. Но эти двое уже успели понять, что отец негативно относимся к политическим бракам, вот и предложили свою помощь.

К слову, близняшки такого не предлагали, потому и остались дома.

— А ещё моя младшая сестра очень много времени уделяет боевым искусствам, — продолжала расхваливать Яну Алиса.

Пока Акихито с интересом слушал нас, наследнику сёгуна переводил другой мужчина.

— Вы полны сюрпризов, Яна Андреевна, — с улыбкой проговорил Акихито. — Но, что любопытно, если я правильно понял, о каких книгах идёт речь, то я лично знаком с авторами.

— Правда? — в глазах Яны мгновенно вспыхнул детский восторг.

— Сущая. И я мог бы рассказать о том, как были задуманы эти истории. Одну минутку, пожалуйста, — он повернулся к своему господину и что-то быстро зашептал ему на ухо.

Когда Акихито замолчал, Токугава чуть нахмурился. Три секунды он потратил на размышления, а затем ответил двумя короткими фразами. Как я понял, это было:

— Хорошо. Дозволяю.

Акихито расплылся в счастливой улыбке. Затем повернулся к великому князю Тверскому и, поклонившись, произнёс:

— Ваша светлость великий князь Андрей Михайлович, не окажите ли мне честь, и дозволите ли быть сопров… сопровождающим! Для вашей дочери в этот вечер?

Великий князь тепло посмотрел на свою вторую дочь и увидел молящий взгляд.

— Конечно, господин Нацунару.

Разойдясь с японскими гостями (Яна с Акихито пошли гулять между столиков с закусками), мы пошли беседовать со следующей иностранной делегацией, а потом с ещё одной и ещё одной. Так прошло три часа, пока на сцену не вышел Канцлер.

— Дамы и Господа! — с достоинством проговорил он: — Сердечно благодарю вас за то, что откликнулись на моё приглашение и посетили мой праздник! Благодарю за ваше внимание, поздравления и подарки! Я рад, что столь много достойных людей почтили меня своим присутствием. Княжеские семьи, имперские бояре и, конечно, наши дорогие гости, — он сделал величественный пас рукой, будто бы пытаясь указать на все иностранные делегации, а затем неторопливо продолжил: — Я счастлив, что причастен к тому, что столь много достойных людей сегодня узнали друг друга, обрели новые знакомства. И обретут ещё, ведь праздник ещё не заканчивается. Спасибо всем вам!

Годунов поднял над собой резную деревянную кружку, предлагая гостям выпить.

— За здоровье Александра Борисовича! — выкрикнул кто-то из русских бояр.

Послышался стук кружек и кубков. Я чокнулся со своей спутницей. В наших кружках был облепиховый морс. Я так и не согласился перейти с Оксаной Дмитриевной на алкогольные напитки — мне было любопытно, что она предпримет дальше. В результате после трёх провальных попыток утащить меня к столу с винными кубками, Годунова сдалась и перестала поднимать эту тему.

— Как вам речь моего дедушки? — с довольным видом спросила девушка, когда Канцлер закончил.

— Впечатляет, — кивнул я. — Впрочем, как и всегда.

— Да-а… — протянула она. — Смотрю на него, и аж гордость распирает. Знаете, многие хотят породниться с нашим родом.

— Надо полагать, — хмыкнул я.

Какая настойчивая девица!

О! А вот это может быть любопытно…

— Смотри, кто к нам направляется, — быстро шепнул я Оксане, кивнув на небольшую группку, отделившуюся от основной массы делегации Священно-Римской Империи германской нации.

Мы стояли в пяти шагах от великого князя и княгини Тверских и Алисы. Не давая Оксане опомниться, я плавно потянул ее ближе к моим родственникам.

— Приветствую вас, господин Густав, — мой отец по-немецки обратился к высокому молодому мужчине с русыми волосами до плеч. В этот момент часть немцев, сопровождавших Густава, нахмурилась. Но великий князь Тверской тут же продолжил: — Прошу простить, что обращаюсь без титула. Сердце не велит мне называть принцем представителей другой империи, кроме той, в которой я родился.

Густав на миг замер, а затем расплылся в добродушной улыбке и протянул моему местному отцу широкую ладонь.

— Ну что вы, Андрей Михайлович. Не стоит извиняться, — произнёс он по-русски с лёгким акцентом. — Ваша позиция кажется мне очень достойной. Как и многое из того, что вы делаете. Но об этом чуть позже. Надежда Григорьевна, Алиса Андреевна, Аскольд Андреевич, и… — он замялся, глядя на мою спутницу.

— Оксана Дмитриевна Годунова, — представил девушку я.

— И Оксана Дмитриевна. Рад знакомству, — с улыбкой продолжил третий принц Священно-Римской Империи. — Позвольте представить вам моих спутников, без которых моё путешествие в Москву выдалось бы менее комфортным.

Ну а дальше пошла традиционная процедура знакомства, Густав Габсбург представлял своих вассалов с особенной нежностью и лёгкостью.

Молодой германский принц определённо умел расположить к себе людей.

— А теперь я хотел бы рассказать, отчего же я с нетерпением ждал нашей встречи, Андрей Михайлович, — произнёс Густав после. — Я очень люблю науку и хочу, чтобы в моей стране она развивалась как можно быстрее.

Мне стоило больших усилий удержать притворную улыбку на лице. Ведь первой моей мыслью было — немцы узнали о наших секретных разработках. Как иначе объяснить, что принц лично подвёл свою делегацию к Оболенским.

Правда следующая мысль меня успокоила. Вряд ли это возможно.

Ладно, послушаем…

— И я считаю, — продолжал немецкий принц, — что для развития науки важен интеллект, ум, талант, а не родословная. Вот только в моей стране представители аристократии получают лучшее образование. Я начал изучать статьи, как с этим справляются другие страны и узнал о вашем лицее «Алая Мудрость». Это восхитительно! Судить по способностям, давать возможность талантам раскрыться! Я заинтересован. И поражён. Вы создали поистине прекрасное и уникальное учебное заведение.

Хм, про наш лицей даже за границей знают? И в самом деле, мой старый слуга Арсений хорошенько постарался.

— Благодарю за тёплые слова, — с полуулыбкой кивнул великий князь Тверской. Не считая самой первой фразы, дальше он говорил исключительно на русском. — Позвольте узнать, Господин Густав, а вы сами увлекаетесь научными исследованиями?

— Я защитил магистерскую диссертацию в области физики элементарных частиц, — с достоинством ответил принц, а затем улыбнулся. — И мой научный руководитель… как это говорят в России? С меня семь потов согнал!

Великий князь Тверской с улыбкой покосился на Алису и произнёс:

— Знаете, моя старшая дочь тоже увлекается наукой. Кроме того, она окончила «Алую Мудрость» и была заместителем главы учсовета. Она не хуже меня знает, как устроен наш лицей. Возможно, вам будет интересно с ней пообщаться.

— Если Алиса Андреевна не против, я с радостью послушаю из первых уст об «Алой Мудрости». И для меня будет честью сопровождать старшую дочь великокняжеского рода Оболенских.

Немецкий принц вопросительно посмотрел на мою сестрицу своими голубыми глазами.

— А для меня будет честью сопровождать вас, Господин Густав, — чуть кивнула Алиса и, улыбнувшись, решила сбавить обороты официоза: — А расскажите про новые исследования в области спонтанного нарушения электрослабой симметрии?

Принц изумлённо распахнул глаза:

— Конечно, расскажу! Эта тема моей магистерской диссертации!

В этот момент справа я почувствовал едва ощутимые всполохи силы. Скосил взгляд. Оксана Дмитриевна стоит, улыбается как ни в чём не бывало. Вроде бы.

Девушка явно недовольна, и её эмоции проявились в виде зародыша Ауры.

О… успокаивается. Хм… Годунова сдерживалась изо всех сил, так что, скорее всего, никто, кроме меня, ничего не почувствовал.

Что ж, сделаем зарубку. Внучка самого влиятельного человека в империи, вероятно, раздражена оттого, что одна дочь Оболенских сейчас оказалась в группе наследника японского сёгуна, а другая составила пару немецкому принцу.

Мол, слишком много для одних Оболенских.

Эх, можно было бы сейчас успокоить Оксану Дмитриевну, погладить по ладошке… Она ведь и сама, похоже, не прочь стать Оболенской. Но делать этого я, конечно, не буду.

Форкхово дерьмо, не люблю, когда приходится лавировать — мне больше по нраву идти напролом.

Однако же лавирование — неотъемлемая часть политики…

А ведь нынешняя ситуация напоминает ту, в которой я оказался год назад. Когда Канцлер зазывал меня на Золотой Курс, а я не мог ему открыто отказать, но и принимать предложение не собирался.

Мы распрощались с немцами, передав им Алису, которая тут же присела на уши принцу. И пошли дальше двумя парами. Я вновь бросил косой взгляд на Оксану Дмитриевну. Вроде бы и величественная, но при этом снисходительно наигранно нежно улыбается. Пыжится, пытаясь походить на императрицу?

Получается весьма посредственно.

Занятно, что императорской стати гораздо больше, например, у незаконнорождённой дочки Выборгского князя, а не у внучки самого влиятельного человека в империи.

О, старший брат моей спутницы, Пётр Дмитриевич Годунов, в паре с великой княжной Минской. Примечательный факт: старшая сестра этой девушки — нынешняя жена генерал-губернатора Московского, который, на минуточку, кровный дядя Петра и Оксаны Годуновых по линии матери.

А вон Юра Урусов с княжной Самарской под ручку идут. Как-то я упустил из виду, на каком часу приёма эти двое соединились в пару. Так-то ещё в январе во время тренировочного лагеря в Сочи, после того как Урусов не проиграл княжне Самарской, он попал в сферу её личных интересов. «В очереди» был после меня и Арвина.

— Знаете, Аскольд Андреевич, говорят, слухами земля полнится, — обратилась ко мне Годунова, заметив направление моего взгляда.

— Правильно говорят, — улыбнулся я.

— Скажите, если не секрет, а, правда, что вы с вашими сёстрами и другими детьми видных аристократских родов устраиваете совместные тренировочные поездки?

— Пару раз было.

Взгляд Годуновой загорелся, она стала похожа на готовую к прыжку кошку.

— И, вероятно, ещё не раз будет? Например, летом? — елейным голоском пропела она.

— Честно говоря, не могу этого обещать, — вздохнул я. — Времена нынче не самые спокойные, если вы понимаете о чём я, — я взглядом указал на ближайшую к нам иностранную делегацию, которой оказалась китайская.

— Понимаю, — вздохнула Оксана Дмитриевна. — Но надеюсь, в ближайшее время вам удастся провести ещё один тренировочный съезд. Честно говоря, я была бы рада, если бы у вас получилось. И… — она изобразила смущение, — знаете, я была бы ещё больше рада, если бы мне удалось потренироваться вместе с вами и другими выдающимися бойцами. Соприкоснуться с теми, за чьими боями я неотрывно следила…

Ну и как такой отказать? Ещё и глазёнками хлопнула, мол, вся такая нежная ромашка.

— Я услышал вашу просьбу, Оксана Дмитриевна, но пока ничего не могу обещать, — изобразив сожаление, ответил я.

— Главное, что вы меня услышали, — улыбнулась девушка.

До конца приёма Оксана Годунова продолжала сыпать на меня непрозрачные намёки. Меня терзало любопытство, насколько её чувства искренние, а насколько внушены правильно подобранными словами деда?

Вот ему я явно приглянулся. И после нашей «милой» беседы на прошлом приёме в Кремле, Годунов-старший воспылал ко мне ещё сильнее.

А что касается текущего приёма — было ещё кое-что, привлёкшее моё внимание.

— Его сиятельство наследный великий княжич Крымский до сих пор без пары, а ведь приём подходит к концу, — в очередной раз заметив мой взгляд, прокомментировала Оксана Годунова.

Да, к этому моменту мало кто из гостей остался без пары. И столь высокородный аристократ как Николай Нарышкин оказался одним из таких одиночек.

— Что вы думаете по этому поводу, Оксана Дмитриевна? — поддержал я разговор.

— Хм… — преувеличенно задумалась Годунова. — Вероятно, его сердце разбито?

Форкх меня дери, для девушки, которая редко выходит в свет, она на удивление хорошо ориентируется в актуальных слухах. Ведь ещё совсем недавно Нарышкин на все приёмы ходил исключительно с Юлей Ромодановской. А теперь вот Юля опять ходит с Арвином.

И Нарышкины решили устроить показательные страдания?

Эх… чует моё сердце, что если всё-таки наступят времена, когда действительно придётся выбирать стороны, Нарышкины с высокой долей вероятности окажутся со мной по разные стороны баррикад.

Как и змея, которая сейчас оплела мою правую руку и мило улыбается.

Глава 27

Пятница двадцать шестое мая две тысячи девятого года — в этот день закончились итоговые экзамены в «Алой Мудрости». Ученикам ещё нужно будет в понедельник прийти в лицей, чтобы узнать результаты, посетить церемонию окончания учебного года и проститься с друзьями перед летними каникулами.

Но не все лицеисты собирались тратить на это время.

Глава учебного совета «Алой Мудрости» Юлия Евгеньевна Ромодановская знала, что один особо важный для неё лицеист в этом учебном году в лицее больше не появится. Он уже сегодня простился с друзьями и вечером улетит в родное княжество. Последние пару месяцев этот лицеист пропустил много учебных дней — дела рода требовали его присутствия в Новочеркасске. Однако на экзамены он явился.

А после был уверен, что сдал их достаточно хорошо, чтобы остаться в «А» классе.

Юля же была счастлива оттого, что этот лицеист решил посвятить второю половину своего последнего в этом месяце дня в Москве ей одной.

Хотя их общие друзья и обещали приехать вечером в аэропорт, чтобы проводить. А его целительница и вовсе летит с ним в Африку…

Но это не важно! Ведь дружеские проводы — это проявление значимости человека для окружающих. А целительницы… Тьфу на них, в конце концов, они просто целительницы. И пользы роду приносят много.

Всё это не важно. А важно то, что сейчас, в два часа дня, она — Юлия Ромодановская, едет на заднем сиденье роскошного автомобиля вместе с ним.

С Арвином.

Девушка без стеснения повернула голову и увидела его задумчивый профиль.

— Переживаешь насчёт Африки? — прямо спросил она.

— А? — удивлённо встрепенулся парень и улыбнулся. — Нет, не особо. Чего о ней переживать? Я освоил парочку новых техник и хочу их там опробовать! — уверенно заявил он.

— А тебе точно нужно туда лететь? — тихо спросила Юлия.

Арвин чуть нахмурился.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ты упоминал, что тренировался в княжестве с ратниками, тренировался и один. Улетаешь… похоже, не на пару дней. Скажи, — ее голос предательски дрогнул, — ты ведь полезешь в самое пекло?

— Говорят, в Африке каждый день пекло, — усмехнулся княжич Новочеркасский.

— Я не об этом! — ударила кулачком по кожаному сиденью Юля и покосилась на поднятую звуконепроницаемую перегородку, отделяющую их от водителя.

Девушка вздохнула и тихо повторила своей вопрос, перефразировав его:

— Ты ведь собираешься сражаться, верно? Ты летишь туда не ради проверки войска, а ради битвы?

Арвин выдержал её настойчивый взгляд и кивнул.

— Верно, Юля. И я прошу тебя не пытаться удержать меня вдали от битвы, — серьёзно проговорил он. — Это часть меня. И если ты не принимаешь её…

— Принимаю, — в очередной раз вздохнула Ромодановская. — Просто… просто волнуюсь.

Наедине с ним она могла позволить себе расслабиться и снять практически все свои маски.

Арвин приобнял её, Юля осторожно положила голову на его плечо.

— Я буду молиться за тебя всем богам, — шёпотом пообещала она. — И они, я верю, подарят тебе победу.

— Молитвы это хорошо, — насмешливо проговорил Арвин. — Но скажи лучше, ждать-то будешь?

Юля дёрнулась, отстранилась и обожгла своего избранника пылающим взглядом.

А затем вздохнула и покачала головой.

— Иногда вы говорите очень странные вещи, Артём Вениаминович, — изрекла она и снова положила голову на его плечо. — Разумеется, я буду тебя ждать. Так что только попробуй не вернуться.

— Вернусь я! Куда ж я денусь. А сейчас хватит хандрить! Мы почти приехали на место!

Юля встрепенулась и прильнула к тонированным окнам.

Цель их сегодняшней поездки для девушки была тайной. «Сюрприз», — сказал Арвин, а теперь вот почти приехали.

«Хм… неужели Большая Московская Арена? Ну точно! Вот ведь… какой молодец»

— Мы что, едем смотреть турнир саблистов? — хлопнув ресничками, спросила счастливая, как ребёнок, девушка.

— Прекрасное место для свидания, да? — усмехнулся Арвин.

— Лучше не придумаешь!

Посещать подобные мероприятия в одиночку считается чем-то не особо приличным для девушки из хорошей семьи. А вместе с юношей, любовь к мечам которого известна всей империи…

Приемлемо.

Машина остановилась возле «Золотого входа» Арены. Того, что предназначен для особых гостей.

— Отборочные уже были, сегодня финальный день соревнований, — рассказывал Арвин, ведя свою даму под руку. — Так что нас ждёт всё самое интересное.

И Арвин не соврал. Расположившись в одной из закрытых лож и наслаждаясь роскошными ресторанными блюдами и зрелищами, Юля даже не заметила, как пролетели три часа.

Она с нетерпением ждала финала, в котором сойдутся московский боец, Слуга боярского рода Орликовых и представитель Карсского княжества.

Разумеется, Ромодановская болела за москвича, ибо при каждом упоминания Карса, девушка невольно вспоминала княжеский род Багратунянов, который очень уж дружен с великокняжеским родом Нарышкиным.

И лишь потому, что великая княжна Казанская терпеть не могла великого княжича Крымского, она желала поражения ни в чём не повинному саблисту из пригорода Карса.

— Юля, я отойду ненадолго, — Арвин огорошил предвкушающую жаркое сражение девушку.

— Но как? Финал же? — изумилась она.

— Есть кое-что важнее финала, — подмигнул ей Арвин.

«Что-то важнее финала?» — опешила Юля.

Однако удержать своего избранника девушка не смогла, и через несколько секунд осталась в ложе в полном одиночестве, если не считать стоящую у дверей её личную служанку — Лику.

Тем временем судья, по принятой в империи традиции, исполняющий и роль ведущего, объявлял финалистов. Гордые саблисты вышли на арену и замерли друг напротив друга.

Начался обратный отсчёт. Невольно Юля вспомнила финал бойцовского турнира среди учеников старших школ и улыбнулась.

— В бой! — скомандовал судья.

Схватка выдалась жаркой. Саблист из Карса напирал, мощно рубил, финтил, но его противник, на радость московским зрителям, видел уловки соперника насквозь. Бой затупленными саблями проходил до первого чистого удара — «мазки» по рукам и ногам не приводили к сиюминутному поражению, лишь снимали баллы.

И вот чистый удар случился, когда спиленное остриё сабли москвича врезалось в грудь его противника.

Боец из Карса схватился за грудь, отступил и склонил голову, принимая поражение.

«Неплохо вышло. Жаль, Арвин не увидел. И куда он только подевался?» — размышляла Юля, пока судья объявлял победителя, а Карский боец при помощи выскочивших на арену медиков брёл в подтрибунное помещение.

Юля заметила, как судья, отключив микрофон, склонился к победителю и что-то ему прошептал. Тот закивал.

— Судари и сударыни! — громко объявил судья, вновь включив микрофон. — Олег Великолепный стал победителем турнира. Но нашёлся ещё один смельчак, пожелавший бросить ему вызов. Судари и сударыни! Встречайте! Его светлость наследный княжич Новочеркасский! Победитель всеимперского бойцовского турнира среди учеников старших школ! Артём Вениаминович Платов!

Изумлённо округлив глаза, Юля вскочила с дивана.

«Что? Зачем? Не может быть…» — метались её мысли.

Тем временем Арвин, держа в правой руке саблю, расслабленно шёл к центру арены. Он не смотрел на своего противника, не смотрел на других зрителей.

Его взгляд был прикован лишь к великой княжне Казанской.

Только остановившись напротив Олега Великолепного, Арвин повернулся к нему и кивнул, как показалось Юлии, с благодарностью.

— Ну, судари и сударыни, не будем заставлять соперников ждать! Разве что перед началом их поединка сообщу, что бой носит демонстрационный характер, и его результаты никак не повлияют на общие, уже известные, результаты турнира.

«Ты что же, решил новоявленного чемпиона перед всеми в грязь втоптать? Да нет же… ты не станешь!»

— В бой!

Соперники настороженно двинулись навстречу друг другу. Арвин сделал пробный выпад, от которого Олег легко уклонился.

Арвин хмыкнул и покачал головой.

А затем разразился градом ударов.

Новоявленному чемпиону с трудом удавалось отражать их. Однако постепенно Олег Великолепный поймал кураж и начал контратаковать в ответ.

Юля видела много поединков Арвина и была уверена, что новоявленному чемпиону-саблисту просто позволяют проводить атаки.

Однако для непосвящённых зрителей поединок казался красивой битвой равных.

Олег Великолепный в очередной раз рванул вперёд, лёгким движением, Арвин парировал удар, а затем…

С силой подкинул саблю вверх.

Промедлив мгновенье, Олег Великолепный сделал то же самое и отступил на шаг.

Красиво крутанувшись вокруг своей оси, Арвин подпрыгнул и, поймав обе сабли, приземлился на одно колено.

Как раз напротив ложи, из которой за ним наблюдала Юля.

Камера арены навели объективы на Арвина. Все видели две скрещённые сабли, на которых лежала открытая бархатная коробочка.

А внутри кольцо с огромным изумрудом.

— Великая княжна Казанская, Юлия Евгеньевна Ромодановская! — прогремел усиленный динамиками голос Арвина по всей арене. — Окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

Сердце Юлии остановилось от счастья. Она смотрела сверху вниз на стоявшего на одном колене юношу, не веря своим ушам.

Всё на что хватило сил у Юли, лишь сдавленно кивнуть. Однако через мгновенье девушка выпрямила спину, расправила плечи и приподняла подбородок.

— Да! — громко произнесла она.

* * *

— Аскольд, я так рада, что ты прилетел! — молодая женщина нежно коснулась обветренной щеки могучего широкоплечего мужчины.

— Эли, а я-то как рад, — улыбнулся он и провёл большой ладонью по её ярко-красным длинным волосам.

— Жаль только времени у нас мало, — огорчённо произнесла она, запустив в ответ длинные тонкие пальцы в его светлые локоны.

— Всё, что есть — всё наше, — усмехнулся красавец-богатырь. — А после свадьбы, — его взгляд стал коварным, — времени у нас будет ещё больше.

Он подхватил её за бёдра и закружил по роскошной комнате с необычным интерьером — какие-то фантастические экраны, толстые зелёные лозы, ползущие по стенам… Подробнее разглядеть было сложно — всё вокруг было как в тумане.

А могучий мужчина продолжал кружить задорно смеющуюся женщину, не отрывая взгляда от её ярко-красных глаз…

В груди разлилось тепло. Чувства той женщины привычно ощущались, будто в прямом эфире…

Но на этом моменте лучше проснуться.

Огромных усилий потребовалось вдовствующей императрице Елизавете Александровне Рюрикович, чтобы вырваться из пелены сна и распахнуть веки.

— Фух… — тяжело выдохнула императрица.

«Успела…»

Не раз за свою жизнь она видела этот странный сон. Сон, в котором сложно понять, смотришь ли ты за происходящим со стороны или же глазами необычной красноволосой женщины — Элисандры. Сон, в котором чувствуешь то же, что и Элисандра. Сперва огромную любовь к могучему мужчине Аскольду, надежду на прекрасное будущее… А затем, когда картинка меняется, отчаяние.

Пусть в этот раз императрица успела проснуться раньше, она невольно вспомнила вторую часть сна. Огонь, боль, какие-то обломки… какие-то чудища, похожие на насекомых, и…

Чувства Элисандры.

«Аскольд… где же ты? Аскольд, помоги… Скорее приходи…»

Но он не пришёл.

Вдовствующая императрица вновь тяжело вздохнула. Не лучшее начало дня. Не самый приятный сон.

Сон, который видела не только она. В юности будущая императрица много времени проводила с матерью и как-то рассказала ей об этом. Каково же было удивление Елизаветы Александровны, на тот момент великой княжны Киевской, когда мама ответила, что тоже не раз видела этот сон.

Как и бабушка…

Сон будто бы передавался из поколения в поколение по женской линии. Но не в роду — ведь девушки уходят из рода, когда выходят замуж. И не всем женщинам. Так, например, мама рассказывала, что её сёстры этот сон не видели.

«Интересно, снится ли этот сон Соне? Она единственная из нас, кто за последние пару веков может стать женой Аскольда. Хоть и совсем не похожего на того во сне»…

Вспомнив о дочери, императрица грустно улыбнулась. Елизавета Александровна знала, какую цель поставила перед собой её дочь. И с одной стороны, ей очень хотелось, чтобы появился второй, тайный, род Рюриковичей. С другой же, она не хотела, чтобы её дочь прошла через то же, что и она. Чтобы отказалась от собственных чувств ради пользы рода. Ведь много лет назад великое княжество Киевское оказалось на перепутье: продолжить гнуть свою линию и бодаться на экономическом и политическом поле с верными псами Годуновых, собирая вокруг себя аристократов, недовольных политикой тогдашнего Канцлера; или же пойти на примирение? Тогда юная Елизавета сама уговаривала родителей согласиться с предложением Канцлера и выдать её замуж за будущего (теперь уж бывшего) императора.

На тот момент великокняжеский род Аксаковых выиграл от примирения с Годуновыми, да и сейчас чувствует себя неплохо. Однако сама Елизавета Алексеевна стала птицей в золотой клетке.

Она догадывалась, на что шла. Всё-таки проклятие императорского рода выглядит очень подозрительно.

Но реальность оказалась ещё хуже, чем могла предположить юная Елизавета. Хотя её молодой муж — тогда лишь наследный цесаревич Иван Рюрикович, в общем-то, оказался интересным собеседником, да и внешне был хорош собой. Вот только стоило в разговоре коснуться темы политики империи или тем паче рода Годуновых, цесаревич, а после и император, разительно менялся. Взгляд стекленел, фразы становились односложными, безжизненными…

Если подумать, он и в своём «обычном» состоянии не был особо эмоциональным. Да, улыбался, шутил. Но…

Как-то всё было наигранно. Хотя игра его, в самом деле, была отличной. Он жил в этой игре.

Правда, за год до своей смерти император Иван внезапно изменился. Вроде бы все те же беседы на общие темы, вот только улыбка его стала более искреннее, хоть и грустной. А взгляд стал живым, но печальным. Но самое главное, в моменты их супружеской близости император шептал на ушко императрице странные вещи. Например, то, что за императрицей следят, что ее комнату прослушивают — хотя Елизавета сама об этом знала. Или о том, что он скоро умрёт. Или что он под контролем из-за артефакта Годуновых. Или же:

«Нужно найти принца Аскольда»

«Найти принца Аскольда»

«Неважно, сколько времени потребуется, найди его».

«Не знаю, кем он будет, не знаю, как его будут звать. Но он проявит себя. Таких людей в империи раньше не было».

Найти и рассказать кое-что о Годуновых. Императрица не могла в полной мере осознать, о чём говорит её муж. Но запоминала каждое слово.

Несмотря на то, что жизнь императора (а раньше цесаревича) казалась Елизавете какой-то неестественной, девушка, а потом и женщина довольно быстро начала испытывать к этому человеку тёплые чувства. К её единственному другу в стенах Кремля. К тому, от кого она родила двоих детей.

Однако в последний год жизни императора чувства к нему императрицы стали заметно сильнее.

Она верила ему.

А однажды он принёс ей выстроганный из дерева цветок. Так уж вышло, что никаких постоянных занятий у императоров Российской империи нет, вот они и занимаются различным досугом. Елизавета Алексеевна, например, вязала куклы.

На деревянном цветке была неприметная кнопка.

— Полностью покроет комнату от прослушки. Никто не заметит, — нажав на эту кнопку, тихо произнёс император. — Но кричать не стоит, человеческие уши прибор не обманет. Слушай меня, Лиза, здесь есть подобие силы, способной… будоражить людей, чтобы они шли за тобой. Понимаешь, о чём я?

— Эм… ты о Наследии Богов?

— Да, о нём. Так вот Рюриковичи им, разумеется, владеют. Я поднаторел в этом и смог убедиться в лояльности некоторых людей. Даже в Кремле есть те, кто поможет тебе скрыться от внимания Годуновых. Но эти твари… — скрипнул он зубами, — Годуновы не слепы. Они усиливают давление на меня. И вряд ли я смогу дольше сопротивляться. Все свои силы я потрачу на то, чтобы не разболтать лишнего. Ты же будешь видеть лишь пустого болвана. Форкхово дерьмо, кто-то приближается!

Император подался вперёд, всунул деревянный цветок в руку супруге и еле слышно зашептал.

— Кнопка включить-выключить. Горит красным — слабый заряд. Меняй батарейки. Мелкая служанка-недотёпа — твой главный союзник. Но не раскрой её. Остальные — девки Годуновых. Сына ты вряд ли сможешь спасти. Он уже в возрасте и попал под их контроль. Но дочь ещё можно. И обязательно найди принца Аскольда. Я верю, он здесь.

Император отстранился и заглянул в глаза супруги. Скривился от боли, схватившись за левую половину лица. Выдохнул и убрал руку. Его левый глаз стал словно стеклянным.

— Сколько ж эти сарнитские выродки крови льют… — тяжело дыша, прорычал он. А затем тряхнул головой и улыбнулся: — Я сделал всё, что мог за эти полгода. Спасибо, что была рядом, Лиза. Я верю, что у тебя всё получится. Всё будет хорошо. Обязательно.

Он снова подался вперёд и с жаром поцеловал женщину.

Затем отпрянул, выпрямился, посмотрел на завешенное шторами окно. Будто бы хотел увидеть небо, или звёзды…

— Александрийцы не сдаются. Во имя императора и принца Аскольда, — он отогнул под прямым углом правую руку и поднял к небу кулак.

Затем прикрыл глаза и…

Больше этого человека императрица не видела.

А через полгода в России сменился император.

«И чего мне всё это с утра в голову лезет, — лёжа в своей постели, подумала Елизавета Александровна. — В самом деле отвратительное начало дня… Так! Нельзя так! Всё будет хорошо! Обязательно!»

Силой воли императрица заставила себя улыбнуться.

Глава 28

Вскинув обе руки в воздух, Софья Троекурова, облачённая в белую рубаху с красным орнаментом поверх широких штанов, подвязанную красным кушаком, выпустила всю накопленную жи́ву.

Вокруг девушки вырос лес из ледяных деревьев. Первое дерево мгновенно рассыпалось, обращаясь в ледяных волков, которые тут же атаковали княжеского экзаменатора.

Позади мужчины тоже вырос лес, но из огненных деревьев. Ближайшее к Софье дерево разлетелось на искры, что мгновенно сплелись в огненных медведей.

Звери из пламени сцепились с ледяными и принялись рвать друг другу глотки. За их спинами деревья Мастерской техники «Лес Погибели» трансформировались в новые орды ледяных и огненных хищников.

Которые тут же срывались в бой.

«Он сдерживается», — с огорчением отметила Софья, видя, как экзаменатор трансформирует свои деревья в тот же миг, что и экзаменуемая. Подгадывает, чтобы быть на равных.

И пусть такое на экзамене в порядке вещей. Все-таки цель экзамена — продемонстрировать технику, достойную ранга, а не одолеть опытного противника любой ценой. И всё же Софье было обидно, что ей не удаётся заставить экзаменатора выложится по полной.

Когда с каждой стороны осталось по три дерева «Леса Погибели», экзаменатор развеял свою технику.

Последняя часть испытания — демонстрация скорости реакции и скорости отмены. Не дай Боги, зверь экзаменуемого коснется экзаменатора.

Софья резко дёрнула рукой, и все её волки, а также оставшиеся деревья обернулись ледяной пылью, искрящейся на солнце и медленно исчезающей.

Софья отбила воинское приветствие, благодаря экзаменатора за спарринг.

Экзаменатор сделал то же самое и отправился к двум другим экзаменаторам, наблюдающим со стороны.

С трибун послышались немногочисленные аплодисменты. Члены семьи и охрана, подбадривали младшую княжну Выборгскую.

Софья позволила себе расслабиться и улыбнулась. Она была уверена, что сегодня, седьмого июля две тысячи девятого года, она официально стала Мастером.

А значит, теперь можно сосредоточиться на дальнейших планах.

Не прошло и пары минут, как экзаменаторы объявили результаты экзамена.

* * *

В тот же вечер новоявленного официально подтверждённого Мастера Софью Троекурову поздравляли родные в тесном семейном кругу. Сначала девушка улыбалась, наслаждаясь заслуженным триумфом, но где-то на середине семейного ужина, стала напряжённо ждать его завершения.

И вот когда домочадцы разошлись по комнатам, Софья хотела позвать своего «отца» побеседовать в гостиной. Но не успела. Антон Иванович Троекуров хорошо знал свою воспитанницу, так что сам пригласил её для разговора в библиотеку.

— Эх… хороший чай, — вдохнув аромат, поднимающийся от кружки, проговорил князь Выборгский. — Между прочим, из лесов на севере от Енисейска.

— Подарок от великокняжеского рода Оболенских? — тут же догадалась девушка.

— Лично от младшего великого княжича Тверского, — улыбнулся Антон Троекуров.

— Хм… — протянула Софья и сделала глоток. — И правда, вкусно, — согласилась она.

Про себя же подумала, что Аскольд умеет делать подарки. Как, например, браслет, который он прислал ей на день рождения через Алису. Это был артефакт, собранный из камней-усилков. Её «отец» князь Выборгский — один из лучших специалистов в артефакторике во всей империи, долго удивлялся, как удалось добыть столь много усилков одинаковой формы. Ведь обрабатывать эти камни невозможно — при обработке они теряют свои свойства усиливать жи́ву.

— Не спросишь, как он поживает? — участливо спросил Антон Иванович. — Я приехал с Княжеского съезда два дня назад, но ты так была занята подготовкой к экзамену, что я не хотел тебя беспокоить. Но сейчас-то всё позади.

«Видит меня насквозь», — подумала девушка. На самом деле ей ещё в среду хотелось набросить на отца с расспросами, но силой воли она подавила это желание, концентрируясь на экзамене.

— И как же поживает Аскольд Андреевич? — как ей казалось, равнодушно поинтересовалась Софья.

— Прекрасно. Как и его род. Оболенские продолжают налаживать отношения со своими потенциальными и настоящими партнёрами, в том числе и с нами. Что же до самого младшего великого княжича Тверского, то на приёмах в честь открытия и закрытия княжеского съезда его сопровождала Оксана Дмитриевна Годунова.

Софья сверкнула глазами.

«Годуновы… хотите отнять и его?!» — мелькнуло у неё в голове.

— Понятно, — проговорила она сдержанно. — Что-нибудь ещё интересное было?

— Интересное… — задумался князь Выборгский, искоса наблюдая за дочерью. — Яна Андреевна Оболенская в этот раз отсутствовала. Как мне сказал по секрету её отец… хотя не думаю, что это огромный секрет для всех, сейчас Яна Андреевна в Японии.

— В Японии? — удивилась Софья и припомнила свой последний телефонный разговор с Алисой, который состоялся с месяц назад. — Вроде бы Яна поддерживала общение с кем-то из вассалов сёгуна.

— Поддерживала. А затем её семье пришло предложение… скажем так, обмена детьми для изучения культурных и бойцовских особенностей двух стран. Два внука сёгуна сейчас гостят в Твери, а Яна в Эдо. Честно говоря, я бы побоялся отпускать свою дочь на чужбину. Пусть и с большой свитой.

— Яна умеет быть убедительной и способна за себя постоять, — задумчиво проговорила Софья. — А Андрей Михайлович не станет делать то, что, по его мнению, может навредить его детям.

— Согласен, — вздохнул князь Выборгский. — Что ещё тебе может быть интересно… Хм… — он усмехнулся в усы. — Мне кажется, твоя преемница на посту главы учсовета — великая княжна Казанская, пусть и не намеренно, но излишне часто демонстрирует свое обручальное кольцо.

— Юлия Евгеньевна? Она, наверное, счастлива на всех приёмах быть с Артёмом Вениаминовичем.

— О нет, Соня, — хмыкнул князь. — На приёмах во время съезда она была со своей семьёй. Наследный княжич Новочеркасский ещё не вернулся из Африки.

— С ним всё в порядке? — насторожилась Софья.

— Блистает на поле брани, — кивнул Троекуров.

— Вот как… — проговорила Софья и крепко задумалась.

Князь не мешал её размышлениям, молча наблюдая за тем, как хмурит лоб его приёмная дочь. Однако спустя пару минут ему всё-таки надоело молчать. Необходимо было обсудить главное.

— Соня, — подал он голос.

— М?

— Ты стала Мастером, как и хотела, — сказал он вкрадчиво. — Ты умна и образована. Ты уже готова основать собственный боярский род. А если и в паре с достойным человеком — то тем более.

Софья нахмурилась ещё сильнее.

— На что ты намекаешь, отец?

— Может быть, пора тебе уже встретиться с Аскольдом Андреевичем? Поговорить прямо и по душам? — голос князя звучал тепло.

Софья поджала губы и покачала головой.

— Нет, папа, пусть Аскольд Андреевич и сказал, что готов услышать мой ответ раньше, чем настанет конец этого лета, я… Я ещё не готова. Отец! — она решительно посмотрела ему в лицо. — Я должна кое-что сделать! Если я хочу стать достойной главой аристократического рода… Я должна познать не только личную силу. Но и силу армии. Если… если я хочу стать достойной парой главе аристократического рода, я считаю, мне это тоже понадобиться. Неважно, сама я буду главой или же женой главы… Я… Должна представлять, что такое война. Ведь аристократы всегда были воинской элитой.

— Погоди, — чуть прищурился князь Выборгский. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

— Отец, я хочу отправиться в Африку!

— Ты с ума сошла! — опешил Троекуров. — Это опасно! Тебе ни к чему!

Софья выдохнула и терпеливо проговорила:

— Не думай, я не собираюсь специально лезть на рожон. Но как минимум увидеть своими глаза военную базу в горячей точке я желаю.

— Но Соня… это… это… — растерялся князь.

— Скажешь, не ожидал от меня подобного? — улыбнулась девушка.

— Ожидал, — вздохнул он, постучал пальцами по столешнице и принялся размышлять вслух: — У нашего княжества давно были земли в Африке. Но настолько скромный участок, что он никого особо не интересовал. Мы что были там, что не были. И наш союзный поход с Ревельским княжеством, по сути, выглядит как первое вторжение. Хотя небольшой плацдарм, чтобы закрепиться у нас уже имелся…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты можешь посетить наши исконные африканские земли, — предложил Троекуров.

— Нет, — мотнула головой Софья. — Меня интересует новая база. Которая ближе к фронту. Отец, Даша с Карлом через три недели отправляются для смотра войск, так? — неожиданно спросила Софья, имея в виду старшую дочь князя Выборгского и её мужа — наследного княжича Ревельского.

— Да, — поморщился Троекуров. — Они посетят свою базу и своим присутствием поднимут боевой дух бойцов.

— Ну вот, — кивнула Софья. — Их база совсем рядом с нашей. Они посетят своих ратников, а я — наших. Пусть я и младшая, но всё же княжна. Ратникам будет приятно.

Князь вновь принялся барабанить по столу. Мысль отправить цесаревну в Африку ему совсем не нравилась.

«Но она ж такая же упёртая, как и Лиза! Да и Лиза просила позволить дочери самоопределяться… Да и не может князь приказывать цесаревне».

— Если я поеду с тобой, это может привлечь много внимания. Мне придётся отменять запланированные встречи, срочно лететь в Африку… Я не Гуру, как например, Андрей Михайлович, так что такую срочность сложно будет объяснить.

— Тебе не обязательно лететь со мной, отец, — тепло произнесла Софья, коснувшись его руки.

— Но и отпустить тебя одну я не могу. Максим полетит с тобой, — заявил князь, имея в виду своего второго сына. — И это не обсуждается.

— Хорошо. Спасибо, — благодарно улыбнулся девушка.

— А когда вернёшься… — начал было Антон Иванович, но замолчал, наблюдая за реакцией приёмной дочери.

— А когда вернусь, я встречусь с Аскольдом, — решительно заявила Софья.

* * *

Среда второе августа. Я стоял на открытом полигоне, возведённом недалеко от Енисейска, и с улыбкой наблюдал за тем, как в небе мелькают крохотные силуэты. Двигатели, работающие на тайгие, довольно тихие. В ветреную погоду с земли можно и не расслышать передвижение по воздуху космодесантников.

Если те не переходят звуковой барьер.

О, очередной хлопок звуковой волны.

Отлично…

Краем глаза я уловил движение слева. Григорий спешит напомнить господину, что пора возвращаться на «турбазу».

— Посадка, — коротко скомандовал я в рацию.

Сделав красивые пируэты, крохотные летающие силуэты устремились к земле.

Приземлились чётко, почти синхронно — тренировки не прошли даром. И вот передо мной стоят сто двадцать бойцов, с ног до головы облачённых в белые сияющие доспехи.

— Ваша светлость, пора выезжать, иначе рискуем опоздать на сеанс связи с его светлостью великим князем Тверским, — сообщил мой бывший дворецкий, а ныне камердинер.

— Благодарю, готовь всё к отъезду, — кивнул я и снова повернулся к своим будущим космодесантникам.

Через две недели полностью готовы к использованию будут ещё тридцать доспехов. Обученные пилоты для них уже есть. Итого, не считая меня, Арвина и великого князя Тверского, у нас будет сто пятьдесят бойцов. На мой взгляд, оптимальное количество для начала финального теста доспехов.

Теста в реальных боевых условиях.

— Рота ровняясь, смирно! — на местный манер гаркнул я. Космодесантники вытянулись по струнке. Я одобрительно кивнул. — Вольно. За демонстрационный полёт даю вам восемьдесят шесть баллов из ста. Есть куда расти. Но к счастью, новых ошибок не прибавилось, а над чем каждому из вас стоит поработать, вы и без меня прекрасно знаете. Я возвращаюсь на базу. У вас по расписанию отработка манёвров внутри отделений. Капитан Комаровский, — повернулся я к ротному, который являлся родственником моей одноклассницы, — берёте командование на себя. Всё. Выполнять!

Пройдя мимо палатки, в которой за ноутбуками сидели Ваня Лисин и Рита Маркина — дежурные инженеры, следящие за показателями космодоспехов во время тренировок, я приветливо кивнул ученикам Архуна и погрузился в свой внедорожник.

Спустя час я сидел в своём кабинете в деревянном особняке на территории сибирской «турбазы». С экрана ноутбука на меня смотрело не самое чёткое изображение великого князя Тверского.

— Приветствую, отец, — кивнул я.

— Здравствуй, сын, — улыбнулся он.

Канал связи был зашифрован. Однако шифровкой занимался не Архун. Старик лишь как-то взглянул на работу наших связистов и сказал: «вроде нормально, но не ручаюсь. Могу сделать нормально». Однако на это у него потребовалось бы время — самый драгоценный для Архуна ресурс.

В общем, защиту связи мы пока не модернизировали. А потому, на всякий случай, не говорили совсем уж лишнего.

— Ну как вы там? — спросил я. Великий князь чуть нахмурился. — Гляжу, времени у тебя не особо много. Перейдёшь сразу к делу, отец?

— Времени немного есть, но мне не терпится поделиться новостями, — признался он. — Наши прогнозы не сбылись. Объединённые силы британских и франко-испанских кланов, которые начали стекаться в Африку в начале июля, сдвинулись с места раньше, чем мы предполагали.

— Хм… — задумчиво протянул я.

С начала этого года обстановка в Африке всё накаляется и накаляется. Однако объединённым силам четырёх княжеств: Тверского, Новочеркасского, Выборгского и Ревельского удавалось удерживать паритет. Так вышло, что владения Оболенских выступают дальше на запад, чем владения других княжеств. А потому географически большинство стычек происходит перед нашим форпостом. Мы оттягиваем на себя силы врага, а союзники посылают нам своих бойцов.

Наши земли в большей опасности, нежели земли союзников.

Но всё было под контролем.

И даже когда месяц назад в центральную Африку стали стекаться новые войска противника, мы начали готовиться. Удивил ли нас наращиванием мощи противник? Разве что лишь тем, что явно начал действовать одним фронтом. Ещё не так давно, например, нам не доводилось воевать с франко-испанцами. Они вяленько пытались пощипать африканские Земли Ревеля и Выборга, но не наши.

Теперь всё иначе.

— А что у нас с подкреплением? — спросил я.

— Наёмники уже прибыли, как и два полка ратников из Твери. Третий полк готов выдвигаться послезавтра.

Часть наших наёмников нашёл я через Ярого и ребят из «Алой Мудрости» — братьев Бульских и Ильи Щёкина. Особо видных бойцов уже сделал личными Слугами. Некоторые из них даже вошли в мою роту космодесантников. Другие до сих пор на испытательном сроке, но много и тех, кто не желает менять вольный хлеб наёмника на Служение и уверенность в завтрашнем дне.

Хм, в данный момент новых наёмников на примете у нас нет. Военные конфликты идут по всему миры, и специалисты этой профессии очень востребованы.

— Нам нужно наконец-то взять Арушу, — решительно произнёс я, имея в виду в первую очередь одноимённую мощную военную базу британских кланов на северо-востоке от озера Эяси, а не княжество полудиких туземцев.

Наш форпост находится на западе от городка Карату, и база Аруша представляет для нас наибольшую угрозу.

Великий князь Тверской напряжённо кивнул:

— Предполагается, что именно к ней и направилось объединённое подкрепление врага. Но в Арушу дежурят минимум три Гуру. Просто её не взять, а…

— Придётся чуть-чуть скорректировать наши планы, — сказал я. — Теперь уж смысла нет ждать. Скорость и неожиданность важнее, чем тридцать бойцов.

— Сын… неужели ты?..

— Я беру тех, кто есть, и возвращаюсь в Тверь. А оттуда вместе с полком подкрепления к вам.

— Ох… — вздохнул великий князь, а затем широко улыбнулся. — Пожалуй, это будет лучшим решением.

Глава 29

Младшая княжна Выборгская, облачённая в военную форму болотного цвета с гербами рода Троекуровых на плечах вместо погон, сидела в предоставленном ей кабинете на «Новой» африканской базе её рода и изучала отчёты разведки. Девушка имела полный доступ ко всей информации, так что отлично представляла, что происходит на Чёрном Континенте.

В дверь постучали.

— Войдите, — велела младшая княжна.

На пороге возник её бессменный Мастер-телохранитель Николай Иванович.

— Его сиятельство Максим Антонович приглашает вас в свой кабинет, — доложил этот неприметный мужчина, склонив голову.

«Брат?.. Ожидаемо», — отметила Софья, поднимаясь с удобного кресла.

Не прошло и пары минут, как она уже сидела в кресле в более просторном и роскошном кабинете с чашкой чая в руке.

— Соня, — вкрадчиво проговорил второй сын князя Выборгского — молодой мужчина с тёмно-русыми волосами и добрым взглядом, — отец велел мне присматривать за тобой.

— Я знаю, Максим, — кивнула Софья. — Так ты вроде бы присматриваешь…

— Понимаешь, тут такое дело… — поморщился княжич. — Противник пришёл в движение.

— Я знаю, — повторно кивнула Софья.

Максим Антонович улыбнулся.

— Ожидаемо. Значит, будет проще. По логике, нам стоит срочно возвращаться домой.

— Но, брат, мы только недавно приехали, — возразила Софья. — Пусть мы не афишировали наш визит, союзники рано или поздно об этом узнают. Что они подумают о нас, если мы сбежим, узнав о том, что в скором времени может произойти большая битва? А боевой дух ратников? Мы должны быть образцом для них.

— Верно, — кивнул княжич Выборгский и выдохнул. — К тому же, находясь на базе, мы с тобой будем вдали от поля боя, но сможем быть полезны и нашему штабу, и союзникам. Я правильно понял, ты против того, чтобы сразу возвращаться?

— Правильно, — кивнула Софья. — Я хочу наблюдать за происходящим, находясь здесь, в Африке. Уверена, это будет бесценный опыт, и я смогу чему-нибудь научиться.

— Научиться… — эхом повторил брат. — Ты в своём репертуаре. Ладно, тогда договариваемся так, я сообщу отцу о ситуации и скажу, что мы хотим остаться в Африке. Пообещаю, что прослежу, чтобы ты обязательно оставалась на базе… Иначе он может не согласиться.

— Идёт.

— Вот и славно.

— Максим, у меня просьба, — голос Софьи стал серьёзным.

— Мы же только что договорились, что ты остаёшься на базе? — слабо улыбнулся княжич.

— Я не об этом, — мотнула головой Софья. — Я хочу, чтобы ты обсудил с отцом возможность отправить в Тверскую Африку дополнительно три батальона.

На самом деле, Софья сама хотела отправиться вместе с подкреплением. Сражаться бок о бок с ратниками княжества Выборгского и союзников ради общего дела и победить. Но она понимала, как к ней относится её приёмный отец. На поле боя её никто не пустит. «Новая» африканская база — тот максимум, на который мог пойти князь Выборгский.

— Хм… три многовато будет. Но я тоже считаю, что наш союзнический долг велит нам выслать Оболенским дополнительные войска, раз уж они наконец-то решили действовать на опережение и штурмовать Арушу. Долго мы все ждали этого момента… Как думаешь, у них получится? Не хотелось бы потерять бойцов впустую.

— Раз уж они решили, значит получится, — твёрдо проговорила Софья.

— Думаешь, их ждёт успех? Хм… — в очередной раз хмыкнул княжич Выборгский и задумчиво почесал подбородок.

* * *

— Ваша светлость, — с акцентом произнёс пожилой японец, склонившись в низком поклоне.

— Здравствуйте, Ичиго, — с полуулыбкой поздоровалась Алиса Оболенская и продолжила идти по коридору жилого крыла Тверского Кремля.

«Как же непривычно видеть их тут», — отметила про себя девушка.

Возле нужной двери стояли две личные служанки её матери. Переговорив с женщинами, Алиса дождалась, пока о ней доложат, и вошла в спальню матушки.

Надежда Григорьевна сидела на кровати, спиной к входу и держала на руках Арсения — младшего братика Алисы и наследника рода. Судя по тому, что халат великой княгини был не до конца затянут, мать кормила своё дитя.

— Как тебе наши гости? Не докучают? — весело спросила Алиса, усевшись в кресло.

— А чего им докучать? Хорошие ребята, вежливые. А их сопровождающие постоянно кланяются в пояс, как болванчики. Жить не мешают. Наоборот, наш дом наполнен людьми, пока члены моей семьи шастают по всему миру, — не оборачиваясь, ответила мать.

— Да ладно тебе, близняшки же тут, и Лина, и Арсений. Не говори так, будто мы оставили тебя в одиночестве.

Только сейчас женщина посмотрела через плечо на старшую дочь и тепло улыбнулась:

— Я всё понимаю, взрослые вы уже, а отец ваш, как всегда, занят важными делами. Спасибо, что решила навестить матушку, — великая княгиня Тверская положила уснувшего наследника на кровать, завязала халат и пересела на кресло напротив Алисы.

— Разве я могла поступить иначе, — неуверенно проговорила старшая дочь Оболенских и отвела глаза в сторону.

Алиса вспомнила прошлый разговор на волнующую её тему. Сколько же копий тогда было сломано, но благодаря отцу ей удалось добиться своего.

А теперь вот планы резко поменялись. А что если матушка заартачится? Ситуация в Африке ведь резко обострилась…

Великая княгиня вдруг снова поднялась с места и прижала голову дочери к своей мягкой груди.

— Не мучайся, я всё знаю. И пусть я против того, что ты отправляешься в эту проклятую Африку, я не стану тебя останавливать. И даже не потому, что твой отец на твоей стороне… — тепло проговорила великая княгиня.

— Ты изменилась, мама, — едва сдерживая слёзы, проговорила девушка.

— Разве? — Надежда Григорьевна отпустила дочь и заглянула ей в глаза. — Вот вернёшься из Африки, месяц тебе никаких Сибирей и прочих дыр. Только светские приёмы, процедуры красоты, дополнительные курсы этики и молодой невесты.

— Ой… — опешила Алиса. — Ты же сама сказала, что я уже взрослая…

— Пока замуж не вышла — недостаточно взрослая, — отрезала мать. Часто заморгала и отвернулась в сторону. Провела рукавом по глазам.

— Алиса, — тихо произнесла она в сторону, — пообещай мне, что в этой проклятой Африке ты останешься инженером. А не захочешь стать бойцом и не полезешь на поле боя.

Женщина обернулась и уставилась на дочь тяжёлым взглядом.

— Обещаю. Моя задача — отслеживать состояние доспехов и консультировать пилотов, а не биться с врагом своими руками, — твёрдо ответила Алиса.

* * *

После того как я вернулся в Тверь и убедился, что у нас достаточно времени до отбытия в Африку, отправился с частью своих бойцов на самолёте в Москву. С теми, кого в Москве ждали. Пусть хоть перед внезапной командировкой на Чёрный Континент родных проведают.

Потому дома — в моей московской усадьбе, подаренной Канцлером за победу в прошлом турнире, нас с Вадимом ждал пышный семейный ужин.

— Ну как вы тут, за домом присматриваете? — спросил я братьев, в моё отсутствие они были «главными» в усадьбе. Тётушка с малышом Владимиром Вадимовичем и двумя помощницами жила в их с Вадимом доме.

— А чего за ним присматривать? И без нас хватает, кому присматривать, — хмыкнул Боря, закинув в рот тефтельку.

— Присматриваем, Аск, всё в порядке, — неодобрительно глянув на брата, со всей серьёзностью ответил Глеб.

— Какие важные вы стали, — усмехнулась сидевшая рядом со мной Вероника — моя рыжая целительница. — Такие самостоятельные. Прямо ути-пути.

Братья не стали реагировать на её подначку.

Между тем Вадим наполнил наши бокалы. Всем вина, а тётушке морковный сок.

— Позвольте, я скажу, — тихо попросила тётя Мари.

Я молча кивнул. Она поднялась и обвела нас взглядом, застыла глазами на Вадиме, а затем выдохнула и произнесла:

— Что бы вы ни решили, я поддержу ваши начинания. Я… Просто… Просто буду молить богов, чтобы с вами всё было хорошо. И вы вернулись как можно скорее.

— И вернулись с победой? — взглянув на мать, предложил Глеб.

— Да! И вернулись с победой! Мы будем ждать вас! — резко произнесла Мари и потянулась своим бокалом к бокалу Вадима.

Послышался звон хрусталя. Я мельком глянул на тётушку. Эти слова дались ей тяжело. Хотела ведь выдать что-нибудь: «А вам точно нужно туда лететь? Может быть, без вас справятся?»… Но переборола себя.

— Не волнуйтесь, Мари, — беззаботно проговорила Вероника, закинув в рот помидорку-чери. — Я прослежу, чтобы с моим господином, — она бросила на меня игривый взгляд, — ничего не произошло. И за вашим мужем тоже пригляжу. Будьте уверены.

— Спасибо вам, Вероника, — благодарно кивнула тётушка.

«Ты и за остальными моими бойцами тоже присмотришь», — подумал я, глядя на целительницу. Но при всех поправлять девушку не стал. Мы с Арвином и великим князем Тверским давно пришли к выводу, что если пытаться вытравить из целительниц всю их стервозность, то целительницы сдуются как воздушный шарик и станут профнепригодными.

— Кстати, Аск, если что, мы ждём от тебя сувениров, — пробасил Боря, глядя мне в глаза. — Не забудь привести. Когда вернёшься.

Ох, мой единоутробный братец подрос и уже пытается завуалировано выражать свои мысли. Какая милая и нелепая поддержка.

— Конечно, не забуду, — добродушно улыбнулся я.

* * *

— Ваше Величество, ваш утренний сок, — в комнату зашла дежурившая этим утром личная служанка вдовствующей императрицы — Марта.

Едва дверь за девушкой захлопнулась, Марта споткнулась о собственную ногу, стакан с соком заплясал на подносе и расплескал половину содержимого на поднос.

Ни капли не упало на ковёр.

Посмотрев на недотёпу, лежащая в постели Елизавета Александровна фыркнула.

— Я это пить не буду. Уноси. И полей фикус! — велела императрица.

— Да, Ваше Величество. Как прикажете, Ваше Величество, — раскланялась Марта и пулей вылетела из покоев, едва не зацепившись ногой об порог.

Елизавета Алексеевна, оставшись в пустой комнате, громко фыркнула и перевела взгляд на упомянутый фикус. Мёртвое растение, которое уже ничем не оживить. Поливать его, тем самым демонстрируя бесполезность своих действий, любимое наказание, которое императрица выдаёт провинившимся служанкам. Притом выкидывать или тем паче пересаживать растение строго-настрого запрещалось.

Конечно же, гораздо чаще других поливать сухого мертвеца приходилось Марте.

Служанка вскоре вернулась с красивой керамической лейкой.

— На ковёр не пролей, — вставила едкое замечание императрица.

— Буду стараться, Ваше Величество, — пролепетала женщина.

Послышался тихий шум воды, льющийся из лейки.

А затем совершенно беззвучно Марта подняла верхнюю часть горшка, провернула тайник с «правдивым» дневником императрицы, подняла и его, поставила на тумбу рядом, и вновь потянулась к горшку.

Под тайником располагался ещё один тайник. Достав деревянный цветок, Марта нажала неприметную кнопку.

— Полито идеально, Ваше Величество, — произнесла женщина кодовую фразу.

— Спасибо, милая, — кивнула императрица. — Ну? Какие новости?

Марта подошла ближе и шёпотом произнесла:

— Его сиятельство передаёт, что всё почти готово. Для перехода к активной стадии нужно лишь ваше решение и два дня после него. Но…

— Я знаю, милая, — кивнула императрица.

Как только план перейдёт к «активной стадии», назад пути уже не будет.

— Что насчёт… моего сына? — дрогнувшим голосом спросила Елизавета Александровна.

— Увы, Ваше Величество, всё так же невозможно эвакуировать Его Величество.

— Ясно… — вздохнула императрица. Каждый раз она задавала один и тот же вопрос. Каждый раз получала один и тот же ответ.

— Также мне передали, что её сиятельство сейчас в Африке.

Глаза императрицы расширились от удивления. Несколько секунд она молчала, а затем улыбнулась.

— Что ж понятно…

— Ваше Величество, необходимо ваше решение.

Выбрать дочь и подставить сына? Или оставить обоих детей без поддержки. Ведь сыну она всё равно никак не может помочь. Он очень давно стал куклой Годуновых. А дочь… Или же просто передать письмо?

Императрица стиснула зубы. Она была почти готова встряхнуть империю, но…

— Прошу прощения, — мотнула головой Марта, — Запамятовала. Мне передали, что её сиятельство собирается встретиться с ним, когда вернётся.

Елизавета Александровна раздражённо цокнула.

«Встретиться она собирается… Ну и зачем? Отказать ему? Или всё-таки принять? Помогать мне этим двоим? Или не лезть? Это же Аскольд, доченька… От такого не отказываются».

— Ваше Величество, что передать-то?

— Передай, что я готова хорошенько встряхнуть империю, — раздражённо бросила Елизавета Александровна. — Но не сегодня. Если что-то произойдёт, и парадигма сменится, я хочу знать об этом немедленно.

«Будто это так легко передавать вам информацию», — промелькнуло в голове Марты. Вслух же она произнесла:

— Будет исполнено, Ваше Величество.

* * *

Самолёт приземлился на взлётно-посадочную полосу одного из аэродромов в «Африканской Твери» и покатился по ней, теряя скорость.

Вот мы и прибыли.

Почти два года прошло с тех пор, как я попал в это тело. Проделан огромный путь. Потрачено куча времени, сил и, главное, ресурсов. Мы готовы увеличить обороты производства космодоспехов, но прежде стоит убедиться, что нигде не сделано ошибок. А если они есть, то исправить их.

Нужно убедиться, что космодоспехи в их нынешней модификации стоят своих денег. Что они правда сделают наших бойцов заметно сильнее и повысят выживаемость.

Нужно убедиться, что мы, в самом деле, открываем новую страницу истории этого мира.

Увы, мы не можем тайно облачить всю свою армию в космодоспех. Но даже тех ста двадцати бойцов достаточно, чтобы дать нам ответы на интересующие вопросы.

Чтобы обагрить земли Чёрного Континента кровью наших врагов, идущих за сарнитами.

Самолёт остановился.

Я распахнул веки и расстегнул ремень безопасности.

Пора размять кости, а то засиделся я в нашей мирной империи.

От Автора: Уважаемые читатели! На этой ноте и завершается седьмой том.

Content

Элиан Тарс
Аномальный Наследник. Том 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29