Джули Богарт

Воспитание критически мыслящих личностей: Руководство для родителей, которые хотят научить детей любого возраста фильтровать по

В память о моей тете Джун

Жизнь одна, но мы разные.

Мы должны держаться друг за друга.

Боно, U2. One

Перевод с английского выполнил Сергей Борич по изданию: Julie Bogart. Raising Critical Thinkers: A Parent’s Guide to Growing Wise Kids in the Digital Agee. – A TarcherPerigee Book.

Предисловие Барбары Оакли

Copyright © 2022 by Julie Bogart

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form.

This edition published by arrangement with TarcherPerigee, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC.

© Перевод, издание на русском языке. ООО «Попурри», 2023

Отзывы о книге «Воспитание критически мыслящих личностей»

В мире, где слишком многие полагают, будто что-то знают, хотя это не соответствует действительности, вряд ли можно отыскать более важные качества, чем критическое мышление и умение переосмысливать свою точку зрения. Это пособие необходимо родителям, чтобы научить своих детей осознанно потреблять информацию.

Адам Грант, автор книги «Подумайте еще раз», бестселлера № 1 по версии New York Times

Я в восторге. Каждый родитель и педагог должен прочесть эту книгу. Как психолог и мать я понимаю, как важно помогать формированию у детей критического мышления, но не всегда ясно, что это означает на практике. Эта книга отвечает на многие вопросы. Как помочь детям отделить факты от вымысла? Что мы можем сделать, чтобы сохранить их любопытство и неуемное желание учиться? Давайте пройдем вместе с Джули Богарт весь этот путь воспитания критически мыслящих личностей.

Дайана Хилл, доктор философии, автор книги «Ежедневный журнал ACT»

Приводя увлекательные примеры и предлагая занятия по возрасту, помогающие детям научиться мыслить глубоко, образно и с сочувствием к окружающим, Джули Богарт дает нам руководство по воспитанию критического мышления у нового поколения.

Яэль Шонбрун, доктор философии, доцент кафедры психиатрии и поведения человека Брауновского университета

Я уже на протяжении нескольких десятилетий с восхищением наблюдаю за тем, как Джули Богарт мудро и человечно помогает родителям участвовать в образовании своих детей.

Питер Элбоу, почетный профессор Массачусетского университета в Амхерсте

Предисловие Барбары Оакли

Как-то раз, когда я работала над университетским курсом лекций, меня спросили, предусмотрено ли в нем обучение критическому мышлению. Я ответила: «Все зависит от того, какой смысл вы вкладываете в это понятие».

Оказалось, что в этом учебном заведении отсутствовало определение критического мышления. Просматривая университетский каталог и анализируя все лекции, которые якобы обучали этому качеству, я поняла: под критическим мышлением здесь каждый подразумевает все, что ему вздумается.

Этому университету, ведущим учебным заведениям нашей страны и лично вам очень нужна книга Джули Богарт.

Книга «Воспитание критически мыслящих личностей» снабжает инструментами самоанализа, которые помогут вам и вашим детям понять, когда вы находитесь под невидимой властью чужих мнений, мешающих способности мыслить ясно и рационально. Именно воздействие этих невидимых и неощутимых мнений становится причиной того, что объективные, казалось бы, ученые вдруг обнаруживают: их данные и выводы – чего бы они ни касались – представляют собой поддержку предвзятых взглядов. Именно поэтому судьям, политикам, руководителям – да фактически всем – порой так трудно бывает отстраненно и беспристрастно подходить к процессу принятия решений.

Наука, изучающая человеческий мозг, только начинает объяснять, откуда берутся эти предвзятые мнения. Их источником является наша подсознательная система обучения. Она обнаруживает и формулирует закономерности. Но, что самое главное, она вырабатывает на их основе суждения. Эти суждения (на языке науки они называются «ценностными функциями») скрытно проникают в принимаемые нами решения, которые мы совершенно искренне считаем осознанными и объективными (и готовы даже в этом поклясться).

Выявить эти невидимые предвзятые мнения невероятно сложно. Возможно, именно поэтому, несмотря на всю важность данной темы, большинство книг по критическому мышлению почти не затрагивают тему предвзятости. Вместо этого они фокусируют наше внимание на таких вопросах, как оттачивание собственных аргументов, – в отличие, например, от способности поменять свое мнение перед лицом убедительных доказательств. Или сосредоточиваются на методах объективной оценки данных, даже не упоминая о том, что разум может обмануть сам себя и оправдать искажение любых объективных данных. Слишком часто книги, посвященные обучению детей навыкам критического мышления, рассказывают о том, как выявить предвзятость в чужих суждениях, а не о том, как научиться разбираться в себе.

Джули подходит к проблеме критического мышления совершенно по-новому. Подобно опытному игроку в покер, она обращает внимание не только на сдаваемые карты, но и на физические сигналы тела других игроков, реагирующих на игру. Конечно, вы не в состоянии напрямую заглянуть в свой мозг, но можете обнаружить побочные эффекты действия подсознательной системы переработки информации. Телесные реакции и мыслительные шаблоны могут служить руководством для того, чтобы глубже познать себя и быть честнее и с окружающими, и с самим собой. Такое проявление осознанности по отношению к себе поможет вам лучше руководить и поступками ваших детей.

Можно ли научить свою изначально предвзятую систему обработки информации быть более открытой и менее односторонней? Джули поможет вам и в этом. Ее рекомендации могут показаться ересью – она советует читать материалы, выходящие за границы вашего мировоззрения. Но именно таковы рекомендации неврологии. Это немного похоже на обучение искусственного интеллекта игре в шахматы. Чтобы совершенствовать это умение, программе необходим как можно более обширный массив данных для тренировки. Джули демонстрирует, каким образом можно предоставить в своем мозге место для иных точек зрения, что крайне необходимо для жизни в сегодняшней социальной среде, пронизанной противоречиями. Кроме того, книга содержит много примеров семейных занятий и инструментов, которые помогают критически осмысливать самые разные темы – от грамматики и детских книг с картинками до компьютерных игр и спорта.

Джули говорит: «Умение выработать собственное обоснованное мнение, невзирая на все предрассудки и предвзятые точки зрения, – это одна из целей образования (и данной книги)». Прочтите это замечательное и умное руководство, которое поможет и вам, и детям, которых вы любите, жить в мире здравых суждений.

Введение

Мама, он слишком настойчиво за мной ухаживает!

Мэри. Эта замечательная жизнь (It’s a Wonderful Life)

Я стояла на коленях возле коробок с письмами, адресованными моим бабушке и дедушке. Они были разбросаны по всему ковру в гостиной. Мы с двумя моими тетушками пересматривали каждое письмо, чтобы определить, какое из них оставить, а какое выбросить. Мой любимый дед, которого я звала Бапа, умер. Бабушка пережила его, но страдала от деменции.

Я открыла последнюю коробку. Здесь хранились самые недавние письма. На них не было марок. Я достала листки бумаги из незапечатанных конвертов и поняла, что это любовные письма, написанные дедом своей жене, с которой он прожил шестьдесят с лишним лет. Бабушка Ева уже потеряла способность связно говорить и забыла свое имя. Мое сердце сжалось, когда я представила, как дед пишет женщине, любимой им столько лет, стремясь донести до нее свои чувства, и при этом понимает, что она не может прочесть ни слова. Красивый почерк моего Бапы складывался в абзацы воспоминаний.

Он писал: «Ева, помнишь, как мы вместе взобрались на холм, где я впервые занялся с тобой любовью?»[1]

У меня отвисла челюсть. Мой воспитанный в католическом духе дед пишет о романе с бабушкой в 1930-е годы, когда они еще не были женаты. Мне пришлось отвлечь тетушек от хлопот с наследством: «Джун, Шеван, вы только послушайте это!»

Я зачитала им вслух этот отрывок, и младшая из тетушек – Шеван – произнесла сквозь смех: «И они еще читали мне нотации о святости девственности до замужества! С ума сойти!»

Вторая тетя, старшая и более серьезная, профессор этики и религии, да к тому же бывшая монахиня, тут же пресекла наше веселье: «Там не было ничего такого, о чем вы подумали!» Она даже не решалась произнести это слово. За нее это сделала я: «Ты имеешь в виду секс? Да брось, Джун! Ты только представь себе Еву и Фила в стоге сена на холме, где они впервые дали волю своим любовным чувствам. Какая романтика! Просто невероятно!» Я специально дразнила ее, чтобы снять напряжение.

Ей было не смешно, но Шеван расхохоталась. Спустя пару секунд легкая улыбка появилась и на губах Джун, которая представила себе жаркие объятия своих родителей до свадьбы, но все же попыталась мягко угомонить нас и сказала, что у нас еще куча работы. Она на какой-то короткий момент позволила себе поддаться силе моего убеждения, но отвлечь ее от дела было невозможно.

Мне этот забавный, словно из кинокомедии, эпизод доставил большое удовольствие. Я знала, что такое конфликт понятий. В 1930-е годы «заниматься любовью» (to make love) совсем не обязательно означало заниматься сексом, как в наши дни. Но с этим письмом все было не так просто. Ведь Бапа написал его не в 1937-м, а в 1997 году. Он описывал в нем события 1930-х годов, но делал это в конце XX века. И он, конечно же, осознавал, что времена изменились и эти два слова значат уже не то, что прежде. Однако, возможно, он сознательно возвращался к их прежнему значению. Может быть, с помощью устаревшего выражения он пытался всколыхнуть заблудившийся разум своей жены и побудить ее вспомнить более сладкий период ее жизни? Или он этой идиомой выражал ностальгию по своим собственным воспоминаниям? Или мы все-таки наткнулись на откровение на смертном одре, своего рода исповедь, за которой стоял скандал и секрет, сохранявшийся вплоть до самой смерти, – что они с Евой, всю жизнь соблюдавшие католические нормы, были любовниками до свадьбы?

Тете Джун хотелось, чтобы ее родители остались в памяти как добрые католики. Моей младшей тете Шеван хотелось представить их себе в роли бунтарей, отдавших предпочтение своим собственным ценностям перед церковными доктринами. Каждая из этих интерпретаций демонстрировала определенные стороны личности не столько родителей, сколько самих сестер. У каждой из них была своя история о родителях. Чуть позже я полушутя намекнула своей матери, что ее родители, воспитанные в католическом духе, возможно, имели секс до свадьбы. Она улыбнулась и отмела это предположение как чушь. Она хорошо помнила, что такое католическое воспитание, и никакие письма, тем более написанные в значительно более поздний период, не могли поколебать то, что она знала о своих родителях.

Вас, вероятно, интересует, кто же был прав. Вот тут-то и кроется вся суть критического мышления. Мы берем какие-то сведения, свой опыт, язык, память, убеждения и на основании всего этого формируем суждения. В данном случае члены нашей семьи так и не смогли прийти к общему мнению о том, что значили слова «заниматься любовью». Бапа умер. То, что он подразумевал в своем письме, умерло вместе с ним. Для меня это письмо осталось очаровательной загадкой – одним из тех восхитительных парадоксов текстовых интерпретаций, которые не позволяют забыть, что критическое мышление не всегда приводит к однозначным выводам.

Способность давать оценку свидетельствам, выявлять в них предубеждения, учитывать различные точки зрения (даже доставляющие душевный дискомфорт) и выносить некий вердикт, который вы считаете истинным (по меньшей мере на данный момент), – в этом и состоит смысл и задача критического мышления. Эту сложную задачу очень трудно решить в рамках своей семьи, потому что ваши детские убеждения часто являются наиболее прочными, хотя вы их и не осознаете.

Критическое мышление – это способность не только критиковать чужие мысли, но и подвергать сомнению свои собственные. В издательских кругах часто можно услышать: «Главное – это контент». Мне больше нравится выражение, бытующее среди ученых: «Главное – это контекст». То, что вы узнали, в том числе каким образом и почему вы это узнали, а также то, чего вы не знаете и почему не знаете, – все эти невидимые факторы окрашивают понимание абсолютно любого предмета. В этой книге мы исследуем, каким образом дети приобретают представление о себе и как мы можем помочь им улучшить этот образ. Каждый день, осознаем мы это или нет, дети оценивают происходящие события и формируют убеждения. Спустя годы они могут передумать и отвергнуть какие-то из этих убеждений. От того, что и как они думают, зависит их мировоззрение (религиозное или светское). У них формируются политические позиции, которые через годы могут по каким-то причинам показаться устаревшими и измениться. На самом деле все мы используем различные инструменты критического мышления для принятия всевозможных решений. Мы пользуемся критическим мышлением, даже заказывая себе обед в ресторане! Мы принимаем решение, исходя из разных личных критериев. Насколько я голодна? Какие блюда больше соответствуют сезону? Не придется ли есть это блюдо руками (на первом-то свидании – ну уж нет!)?

Разумеется, бывают ситуации, где ставки невысоки и не имеет смысла задействовать критическое мышление. Допустим, вам не понравится вкус заказанного блюда и вы пожалеете о своем выборе, но это не будет иметь каких-то других негативных результатов. Однако иногда принимаемые нами решения влияют в долгосрочной перспективе на других людей, а не только на нас самих. Например, вступление в войну имеет огромные последствия для всех, кто будет вовлечен в нее, на долгие годы вперед. Чтобы принять качественное решение, нужно обладать глубоким, трезвым и целенаправленным мышлением. Вот почему воспитание критически мыслящих личностей имеет огромное значение. От того, как мыслят наши дети, будет зависеть мир, в котором им предстоит жить.

Вы когда-нибудь задумывались, что происходит в головах детей после того, как вы им что-то прочитали, рассказали, объяснили математическую задачу, посмотрели вместе фильм или поиграли на компьютере? Может быть, вы задаетесь вопросом, почему сестра дразнит брата и не понимает, насколько ему это неприятно. Возможно, ваш ребенок предлагает решение проблемы, которое кажется вам чудовищным. Вы можете заметить, что подросток чрезмерно увлечен компьютерными играми, и прийти к тревожному выводу, что он любит насилие, но можете ли вы быть уверены в этом? Как понять, что за смысл дети вкладывают в то или иное действие? Как помочь им рассуждать более эффективно и с учетом потребностей окружающих?

Эта книга о том, как воспитывать критически мыслящих личностей в сегодняшнем глобальном цифровом мире. Нынешние дети плавают в море различных мнений и точек зрения. Все высказывания в интернете уверенно претендуют на истину. Большинство родителей хотят защитить своих детей от дезинформации. Что происходит, когда ребенок без присмотра родителей натыкается на, казалось бы, логичное изложение фактов, из которого вытекает точка зрения, противоречащая семейным убеждениям? Вам может быть интересно, как поступала я, воспитывая своих детей. Что опаснее: дать ребенку ознакомиться с противоположной точкой зрения или оградить от нее?

В своей первой книге «Магия домашнего обучения» (The Brave Learner) я рассматривала, как окружающая среда и эмоциональный контекст могут помочь в обучении. Простые вещи, вроде того, насколько приятнее изучать поэзию за чаем с печеньем, создают атмосферу доброжелательного сотрудничества с учеником, который не горит желанием учиться. В этой книге я хочу «сделать перестановку» в ваших умах: что нам нужно изменить, чтобы генерировать свежие идеи, а не перерабатывать уже изученное ранее? Можно ли сохранить детскую любознательность во взрослой жизни, или она теряется на пути к зрелости? Как добиться того, чтобы дети стремились узнать об изучаемых предметах побольше, а не только то, что рекомендуют стандартизированные тесты? Как активизировать воображение детей при изучении истории или общественных наук? Или даже математики и естественных наук? Что делать с бесконечным морем информации в интернете? Способны ли дети критически взглянуть в том числе и на свои любимые фильмы, книги и компьютерные игры? Другими словами, как мы можем побудить наших учеников более глубоко, вдумчиво и творчески относиться ко всему, что происходит в их мире?

Если мы хотим вооружить школьников соответствующими инструментами познания, то нам следует быть готовыми к неизбежным результатам этого. Они будут задавать неудобные и провокационные вопросы. Они будут с ходу использовать новые технологии и социальные сети, не задумываясь об их источнике и целях. Они могут принять точки зрения, противоречащие вашим. Вас ожидают неприятные моменты, когда дети начнут откровенно рассказывать о том, что они думают. Однако держитесь. Ведь в конечном счете критически мыслящие дети становятся взрослыми, способными воспринимать разносторонние мнения и умело излагать, в том числе письменно, свою точку зрения, важную для окружающих. Они увлеченно учатся как в школе, так и за ее стенами. Они внедряют инновации, оспаривают статус-кво, голосуют на выборах и участвуют в волонтерских акциях, вносят свежую струю в свое рабочее окружение. Они находят новые эффективные способы приобретения навыков, необходимых для успеха. Они создают здоровые семьи и становятся хорошими и ответственными людьми. Быть критически мыслящей личностью – это значит быть человеком, обладающим дальновидностью, сопереживанием, скромностью, самосознанием, остротой и живостью интеллекта. Поистине, воспитание критически мыслящих людей – это самая интересная и важная работа, которая выпадает на долю родителей и педагогов.

За последние тридцать лет мне пришлось иметь дело с самыми разными юными мыслителями. На протяжении семнадцати лет я обучала дома своих пятерых детей. Я основала компанию, в которой команда профессионалов учит людей всех возрастов мыслить и выражать свои идеи в письменном виде. Я вела занятия для первокурсников Университета Ксавье. И все эти годы мне больше всего нравилось видеть, как радуются ученики, впервые испытавшие момент озарения, инсайта. Их буквально потрясает сила собственного ума, когда они вдруг видят вещи с совершенно иной точки зрения.

Главные уроки – как философские, так и практические, – вынесенные мной за прошедшие годы, я включила в эту книгу. В первой ее части, названной «Что значит мыслить критически?», я излагаю основы формирования мировоззрения у каждого человека. Как научить детей отделять предрассудки от убеждений, а факты от толкований? Как и почему формируются и подкрепляются мнения? Как школа и интернет влияют на мышление наших детей? Какую роль играет самоидентификация учеников в процессе обучения? В большинстве глав я привожу примеры упражнений, которые можно практиковать всем членам семьи.

Во второй части «Читайте, набирайтесь опыта, пробуйте: настоящее образование» я исследую три основных способа обучения. Я с сомнением отношусь к мысли о том, что достаточно просто много читать и что начитанный человек автоматически может считаться образованным. Мы рассмотрим, как жизнь в цифровом мире меняет наш мозг и влияет на способность наших детей вдумчиво и глубоко работать с книгой. Я предлагаю некоторые стратегии, которые позволяют вернуть эту глубину. Далее я освещаю различные виды практического опыта и стратегии общения с людьми, способствующие пониманию и более вдумчивому отношению к любому изучаемому или интересующему вас предмету.

Часть третья «Риторическое воображение» – это уже область чистого искусства! Когда ваши ученики поймут, как формируется мировоззрение, и освоят приемы глубокого исследования темы, они смогут одновременно анализировать несколько точек зрения. У них наступит стадия развития, которую я называю «риторическое воображение», – способность мыслить критически и образно. В этом разделе я предлагаю вам инструменты, которые помогут ученикам интерпретировать тексты, сравнивать и сопоставлять более одной точки зрения. Затем я покажу, как можно помочь молодым людям бороться с дестабилизацией мыслительных привычек. И дам родителям рекомендации, позволяющие преодолеть эти бурные воды, особенно тем из вас, у которых есть подростки, твердо намеренные бросить вызов вашим заветным идеалам. Хотите верьте, хотите нет, но это важный этап взросления. Давайте примем его как должное и научимся с ним успешно справляться.

Каждая глава строится на материалах предыдущей, поэтому я рекомендую читать их подряд. Но вам еще не раз придется возвращаться к этой книге. Приведенные в ней практические советы можно использовать неоднократно, но в различные периоды жизни вашего ребенка вы будете обращаться к разным главам.

Короче говоря, эта книга для вас, если вы задались вопросом: «Какой смысл во всем этом образовании? Ведь оно же не только для того, чтобы сдать тесты и поступить в университет». Она особенно пригодится, если вы хотите, чтобы у ваших детей был большой, всесторонний, глубокий образовательный опыт по всем школьным предметам и не только. У вас есть шанс вырастить хороших людей, которые будут мыслить ярко и творчески, улучшая жизнь себе и окружающим. Это увлекательное путешествие и вы можете в нем поучаствовать! Давайте отправимся в путь.

Часть 1

Что значит мыслить критически?

«Зашколенный» учащийся, таким образом, научается путать преподавание с учением, продвижение из класса в класс с образованием, диплом с компетентностью, а бойкость речи со способностью сказать что-то новое.

Иван Иллич. Освобождение от школ

Отбросьте веру в то, что школьное образование порождает мыслителей. Революционный педагог белл хукс[2] высказалась по этому поводу предельно откровенно: «К сожалению, стремление детей размышлять часто заканчивается, когда они сталкиваются с миром, который стремится воспитать их исключительно в духе конформизма и послушания. Большинство детей рано понимают, что думать опасно». Увы.

Дети по натуре любознательны с того самого момента, когда делают свой первый вздох. Младенец все тянет в рот – обсасывает, слюнявит, жует. Таковы его первичные приемы познания. Едва встав на ноги, он становится настоящим исследователем: роняет все, что можно уронить, кидает все, что можно кинуть, пытается съесть все, что можно взять в рот (и съедобное, и несъедобное). Он осматривает предметы со всех сторон – сверху, снизу, сбоку.

Маленькие дети собирают впечатления о мире, которые затем станут основой для его интерпретации. Каждый день они формируют бессознательные суждения о том, что они предпочитают, что предлагает им окружающий мир, что они могут сделать сами, а для чего потребуется помощь. Прибавьте еще пару лет, и вот уже маленький человек хочет что-то крутить, бить в барабан, стучать молотком, кататься на велосипеде, разбрызгивать воду, топать, кататься с горок, что-то облизывать, чертить каракули, нюхать, скользить руками по грязным перилам, рвать бумагу, лепить и скатываться кубарем по травяному склону. По мере роста дети решают все более сложные задачи, например как найти среди сотен деталей LEGO одну нужной формы, чтобы собрать пиратский корабль. Они внимательно изучают двухмерную иллюстрацию и сопоставляют ее с трехмерной деталью. Став еще постарше, они оценивают расстояние, на которое нужно прыгнуть на скейтборде, чтобы преодолеть три нижние ступеньки лестницы. Они смотрят на незнакомое блюдо и на основании предыдущего опыта решают, стоит ли пробовать его на вкус. Подростки сравнивают книгу с кинофильмом, чтобы оценить, насколько экранизация близка к оригиналу. Они страстно спорят о злободневных социальных проблемах и составляют списки любимых групп в соответствии с собственными критериями. Все дети прекрасно понимают, когда нужно просить у мамы печенье (естественно, в тот момент, когда она разговаривает по телефону со страховой компанией).

Критическое мышление – это набор инструментов, которым мы пользуемся для совершенствования своей жизни. Эксперт в области образования Артур Коста объясняет, что критическое мышление активно, когда ученик демонстрирует «стратегические обоснования, дальновидность, настойчивость, творчество и мастерство для решения сложной проблемы». Для меня критическое мышление – источник знаний, легкость в общении, умение приспосабливаться к кризисным ситуациям. Критическое мышление ускоряет личностный рост. Оно помогает находить решения трудных задач. Это источник озарения и творческого начала. Критическое мышление позволяет нам осмысливать ситуацию и действовать. Мы используем его, когда пытаемся решить, можно ли доверять человеку или лучше отнестись к нему с подозрением, и проверяем себя на предвзятость. Это навык, который связывает нас с прошлым, с более широким контекстом, с природой и с тем, что мы слышим от окружающих. Бывают моменты, когда мы ясно осознаем, что разрабатываем стратегию и заняты творческим поиском. Но порой мы решаем сложную проблему с помощью таких неуловимых факторов, как интуиция, предчувствие, следование общественному мнению.

Специалисты в области образования, которые не зря едят свой хлеб, стремятся сформировать у детей навык критического мышления. Однако ежедневный поток информации в наши дни превосходит возможности любого мозга. Дети и подростки сталкиваются с широким спектром источников: видео на YouTube, личные истории в социальных сетях, разговоры в игровых чатах, телепередачи и кинофильмы, захватывающие книги и не то чтобы интересные учебники, авторитетные взрослые, которые придерживаются разных точек зрения на одни и те же вопросы, правдивая и недостоверная информация бок о бок в результатах онлайн-поиска. Очень часто учителя и родители учат школьников критически относиться к тому, с чем те сталкиваются в жизни, но без вопросов воспринимать информацию, получаемую в классе или дома. Но учитываем ли мы, что думают обо всем этом сами дети? Критическое мышление опирается на умение понимать себя. Люди всех возрастов способны научиться определять, что заставляет их одному источнику информации доверять, а другому – нет и почему одни идеи принимаются ими как истинные, а другие отвергаются как ложные. Исследователи называют этот вид самонаблюдения «метакогницией», или «мышлением о мышлении».

Я предпочитаю называть эту способность «критическим самосознанием». В следующих главах я расскажу о том, как обучать детей и подростков навыкам критического самосознания в доступной для них форме. Они научатся анализировать свои предположения и подвергать их сомнению. Они будут совершенствоваться в умении подмечать нюансы и сложные моменты, формируя при этом свой личный набор значимых ценностей. Эти навыки сохраняются на всю жизнь и помогают им ощущать связь с окружающим миром, испытывать восхищение и удивление по отношению к нему, а также удовлетворение от собственной жизни.

Какие инструменты помогут нам воспитать навыки критического самосознания?

Давайте разбираться.

Глава 1

Кто это сказал?

Вот и все. Такова истинная история о том, как я оказался за решеткой.

Джон Шешка. Правдивая история трех поросят

(The True Story of the 3 Little Pigs)

Я засунула голову трехлетнего Ноа под струю воды, чтобы смыть мыльную пену. Он начал отплевываться. «А ну-ка, давай повторим еще раз историю про трех поросят!» – попросила я, как и всегда в таких случаях. И Ноа, войдя в образ волка, начал вещать: «Я надувался, пыхтел и дул изо всех сил, пока домик не развалился!» Ноа не просто произносил слова, а действительно дул, отплевывался и пускал пузыри, стараясь сдуть домики из соломы, веток и камней. Мы оба хохотали.

Спустя несколько месяцев я случайно обнаружила в библиотеке книжку, которая бы непременно порадовала моего трехлетнего ребенка, обожавшего сказку «Три поросенка». Книжка называлась «Правдивая история трех поросят». Ее автором был Джон Шешка. Придя домой, мы плюхнулись на диван, и я начала читать вслух. Глаза Ноа становились все шире от восторга. История излагалась от лица волка! Этот бедный волк всего лишь хотел взять в долг у поросят – своих соседей – чашку сахара, чтобы испечь своей бабушке торт на день рождения. Вот ведь какой добрый! Но бедняга-волк был жутко простужен, и его кашель и чихание нечаянно снесли первых два домика, убив поросят, которые там жили. Бережливый волк не мог допустить, чтобы мясо испортилось, и поэтому съел хрюшек. А к тому времени, когда он добрался до третьего домика, третий поросенок успел заявить на него в полицию. И на бедолагу по ложному обвинению завели уголовное дело и приговорили к десяти тысячам лет тюрьмы. Сидя в камере, волк заявлял о несправедливости и объяснял читателям: «Вот и все. Такова истинная история о том, как я оказался за решеткой».

Ноа буквально влюбился в новую книжку. И дело не в том, что он поверил, будто это подлинная история трех поросят. Просто, слушая сказку в изложении волка, он понимал, что могут быть и другие точки зрения. Он с интуитивным недоверием отнесся к словам волка, и это сделало чтение таким увлекательным. До этого момента Ноа автоматически соглашался со всезнающими и мудрыми рассказчиками других сказок. У него никогда не было причин сомневаться в истинности их слов, пока он не услышал историю про волка.

Сам того не сознавая, Ноа столкнулся с литературным приемом, который носит название «ненадежный рассказчик». У ненадежного рассказчика изначально отсутствует критическое самосознание. Эгоистичные самооправдания волка явно свидетельствуют о том, что он неспособен критически мыслить. Волк в собственных интересах истолковывает свои нехорошие поступки, затушевывает неудобные факты или излагает их так, чтобы они подкрепляли его невиновность. Волк в роли ненадежного рассказчика стал для Ноа первым толчком к тому, чтобы проверять на достоверность любую точку зрения в историях, которые мы с ним читали. Шешка излагает жалостливую историю от лица волка с юмором. Читатель чувствует абсурдность ситуации. Но как мы определяем, что имеем дело с точкой зрения ненадежного рассказчика? Что в повествовании волка делает его ложь очевидной для читателей?

Мы подошли к фундаментальному вопросу обучения. Как узнать, какому источнику можно доверять? Например, какие точки зрения на исторические события можно считать точными? Как отличить сторонника теории заговора от человека, который действительно разоблачает преступные схемы? Что позволит определить, говорят избранные нами чиновники правду или бессовестно врут? На какие научные теории можно положиться, а какие являются фикцией? Какие математические операции стоит использовать в предложенных условиях? Какие романы могут считаться классикой, а какие не заслуживают этого звания?

Вопросы обрушиваются на вас лавиной, как только вы ступаете на этот склон. Какая государственная политика ведет к процветанию людей? Какая приводит к нарушениям прав человека? Как оценивать религиозные истины? Каким стандартам мы должны соответствовать? Осознанно или неосознанно, мы задаем эти вопросы каждый раз, когда читаем, слушаем или обдумываем любую информацию. Обучая детей, мы исходим из соблазнительного предположения, что способны найти истину и преподать им ее, но кто в силах определить, что это действительно истина?

Любую область знаний можно представить как совокупность историй, рассказанных разными людьми (экспертами, комментаторами, художниками, учеными, очевидцами, лжецами, верующими, жертвами, победителями). У каждого рассказчика своя точка зрения. Один из способов анализа любого предмета – будь то книга, фильм, пьеса, легенда, миф, фрагмент данных, стихотворение, статистический отчет, практика, теория, доктрина или новостной репортаж – заключается в постановке вопроса: «Кто рассказывает эту историю?» Попросив своих тетушек и маму рассказать историю любви их родителей, я получила несколько версий. Что делает ту или иную интерпретацию достоверной? В этом и заключается суть критического мышления. Возможно, у вас бывали случаи, когда кто-то без должного опыта и авторитета рассказывал вашу историю и делал это плохо. Вспомните классическую ситуацию, основанную на гендерных стереотипах: врач-мужчина пытается рассказать женщине, как справиться с дискомфортом во время беременности и родов. Большинство женщин справедливо реагируют на подобные вещи примерно так, как Рэйчел из сериала «Друзья»: «Нет матки – нет мнения!» Моя мысль как раз в этом: важно, кто именно говорит. Каждая точка зрения основывается на совокупности данных, которые важны для конкретного рассказчика. Мы оцениваем надежность говорящего автоматически, пропуская его слова через бесчисленные фильтры, которые часто остаются для нас невидимыми.

Образование – это не прогулка по полю среди нейтральных фактов, отобранных для составления тестов. Это способность оценить личность рассказчика и источник информации, усомниться в перспективе, определить полезность данной точки зрения на данный момент. Ведь интерпретация исторических событий, литературных произведений, научных открытий и многого другого меняется от поколения к поколению, от года к году, а иногда и за считанные месяцы. Это непростая задача! Выходит, критическое мышление – это удел одних только экспертов, которые дотошно исследуют различные точки зрения и оценивают, кому можно доверять, а кого следует опровергнуть? Неужели мы должны просто верить им на слово? Ведь если критическое мышление сводится только к оценке выводов других людей, то как мы можем судить об их точке зрения, не имея соответствующего опыта или образования? Например, большинство людей не обладают достаточными знаниями, чтобы выносить вердикт по поводу научных теорий в таких областях, как парниковые газы или происхождение Вселенной. Я помню, как читала аргументы за и против теории Большого взрыва. И до меня дошло: да, у меня нет должной компетенции, чтобы оценивать доказательства. Но ведь мы все равно постоянно делаем это. Какие критерии позволяют нам оценивать чужое мнение как приемлемое, если мы сами не являемся квалифицированными экспертами?

Я могу припомнить бесчисленное множество примеров решений, которые родители принимают, не имея опыта: делать или не делать прививки, какой способ исправления зубного прикуса лучше, какие роды самые безопасные, как правильно обучать своего ребенка? Родители постоянно принимают такие решения без должного образования и подготовки, но чувствуют, что имеют на это право. Самые разные люди с апломбом критикуют всевозможные точки зрения, не имея соответствующего образования. Особенно это характерно для интернета. Достаточно пролистать Twitter, чтобы убедиться, как много сообщений представляют собой ничем не подкрепленные утверждения. А далее люди начинают ссылаться на эти мнения, подменяя личный опыт словами «квалифицированных специалистов». В то же время мы можем скрупулезно собирать доказательства в пользу той или иной позиции, а потом удивляться, когда окружающие отметают эти факты одним нажатием клавиши delete. В мире, куда вступают наши дети, от них будут ожидать уверенного мнения, и это мнение (независимо от квалификации) действует как лакмусовая бумажка, определяющая их принадлежность к той или иной группе. Ведь мы обычно выбираем истории, рассказанные теми, чьи слова подтверждают нашу точку зрения и ценности нашего круга.

Назовите мне рассказчика

Получая информацию (данные, экспертные заключения, результаты исследований, рассказ о личном опыте), мы каждый раз задаем вопрос: «Кто это сказал?» Данные из любой области знаний – будь то история, литература, математика, социология, политология, искусство, торговля, естественные науки, статистика, религия, медицина – доходят до нас через некую призму, то есть рассказчиков, которые по-своему толкуют информацию. Иногда они предпочитают скрываться за обезличенными данными. Например, точные науки и социология представляются публике максимально «объективно», исключая личные мнения исследователей. В других случаях рассказчики очевидны. Это авторы книг и научных статей или тот самый волк, который оправдывается за то, что съел двух поросят. Иногда рассказчик утверждает, что им руководит божественная сила. Так, например, автором всех священных писаний является Бог, но люди выступают в роли секретарей, записывающих его слова. Один из самых главных навыков критического мышления, которому мы должны научить своих детей, – это способность назвать рассказчика.

Предлагая учащимся проанализировать исследование ученого, точку зрения писателя или сравнить противоречащие друг другу взгляды разных экспертов, мы ожидаем от них обоснованных аргументов. Как они найдут их? Об этом несколько ниже, но прежде чем начинать разбор материалов, им предстоит сделать куда более важный шаг.

Взгляд на себя с научной точки зрения

Прежде чем говорить о критическом мышлении (учеников или нашем собственном), необходимо обратиться к общему для всех «слепому пятну» – собственным мыслям! Речь о продуманном анализе может идти лишь в том случае, когда мы обратим объектив на самих себя и сделаем «научное селфи». Живя внутри своего тела и мысля своим мозгом, мы зачастую теряем понимание того, как формируются наши мнения и суждения. Мы сверяемся с собственным ощущением «правильности», то есть выясняем, насколько поступившая информация соответствует тому, что мы узнали в школе, интернете, по телевидению или радио. Мы сравниваем свои мысли с тем, чему нас учили в церкви. Думаем о том, где мы живем и как нас воспитывали. Если мы не проделаем такую внутреннюю работу сознательно, то все это личное наследие будет влиять на любые наши оценки неосознанно.

Помните, как мои тетушки и мама интерпретировали любовное послание дедушки? Каждая из них понимала слова «занялись любовью» по-своему. Они объясняли свои толкования, уклоняясь от одного важного вопроса: «А какой правды мне хотелось бы?» Но если не задавать себе этот вопрос, то личные предубеждения берут верх над смыслом прочитанного! Признание собственных предубеждений не означает, что ваши выводы будут обязательно неправильными. Наоборот, человек, склонный к критическому мышлению, умеет подмечать свои непроизвольные реакции, чтобы убедиться, что эти автоматически возникающие мысли не подавляют другие возможные интерпретации, особенно на начальной стадии исследования. Таким образом, критическое мышление включает в себя два навыка: критичность (по отношению к другим) и осознанность (по отношению к себе). И обучая детей, необходимо в первую очередь научить их осознанно относиться к себе, что часто упускается из виду.

С чего же начать? Как обрести критическое самосознание? Те, кто обладают этим качеством, хорошо осознают, как их собственные переживания, особенности восприятия, предрассудки, мировоззрение, мысли, привязанности и интуиция влияют на мышление. Я должна сказать вам, что воспитывать в себе это качество нелегко. Формирование по-настоящему глубокого мышления требует времени. Обычно все начинается с того, что по мере чтения возникает целый ряд едва уловимых реакций, подобных перечисленным ниже:

• Я просто теряю нить рассуждений, когда приходится запоминать цифры.

• Мне не хочется, чтобы это было правдой.

• Эта мысль заставляет меня нервничать. Что бы сказали об этом мои родители (духовные наставники, лучшие друзья, учителя)?

• Главная героиня напоминает мою тетку-мегеру.

• Похоже, этот писатель принадлежит к партии, которую ненавидит мой отец.

• Этот факт рушит все мои тезисы. Может быть, лучше обойти его и не включать в свою работу?

• Мне бы хотелось больше узнать про Х. Меня раздражает то, что писатели игнорируют эту тему.

Эти мысли часто находятся где-то совсем рядом с сознанием ученика, поэтому их можно извлечь на свет божий. Прежде чем что-то комментировать, ученики должны научиться терпеть дискомфорт, вызванный противоречащими друг другу свидетельствами, результатами опытов, которые пробивают брешь в теории, или не стыкующимися друг с другом мнениями специалистов. Приходилось ли вам давать в социальных сетях гневную отповедь оппоненту и при этом намеренно игнорировать его доказательства, противоречащие вашему главному тезису? Это попытка сознания сберечь свою интеллектуальную энергию, которая требуется для сбора и осмысления дополнительной информации (и изменения своей точки зрения!). Общение в интернете обычно очень скоротечно. Быстрый обмен репликами заряжает энергией, а скрупулезное обдумывание чужих мнений или фактов, особенно тех, которые вам не нравятся, сильно утомляет.

Даже взрослым этот навык дается с трудом, потому что, читая материалы, не вписывающиеся в наше мировоззрение, мы часто чувствуем себя так, словно замешаны в какой-то крамоле. Вот лишь несколько примеров того, что мы можем ощутить, терпеливо отслеживая свою реакцию на чужие мнения. Представьте, что вы читаете статью в газете, противоречащую вашим важнейшим убеждениям.

• Вы можете заметить, что у вас сосет под ложечкой:

Почему эта статья меня так нервирует? Надо бы быстро пробежаться по ней в поисках ошибок.

• Вы можете ощутить торжествующие нотки:

Ага! Вот этот факт как раз доказывает, что я прав.

• Вы можете заметить, что статья наводит на вас скуку или раздражает.

• Вы можете обнаружить, что ваши прочно укоренившиеся взгляды начинают меняться, и это вас тревожит.

• Вы можете очистить историю браузера, чтобы муж или жена не обнаружили, что вы заходили на этот сайт.

• Вы можете прекратить чтение из страха, что вы слишком близко подошли к инакомыслию (чем бы вы ни занимались, в любой области есть свои ортодоксы и еретики).

• Вы можете просто проигнорировать все аргументы, потому что вам известна репутация этого источника.

Легко не обращать внимания на информацию, которая вызывает эмоциональное напряжение. И наоборот, очень приятен адреналиновый всплеск, когда кто-то подтверждает то, что вы и сами считаете правдой. Именно это нам нужно: получить доказательства того, что мы все-таки на правильной стороне. Ученые называют такой механизм «предвзятостью подтверждения». Под этим термином понимается наша склонность доверять сообщению, потому что оно подтверждает уже сложившиеся убеждения. От всех этих физических ощущений, мыслей и нервных реакций не так-то просто отмахнуться. Они и являются фундаментом наших основополагающих взглядов.

Разумеется, дети – это те же взрослые, но находящиеся на стадии обучения. Они восприимчивы к чужим мнениям. И ведь они почти два десятка лет сидят с нами за одним обеденным столом, прислушиваясь к нашим разглагольствованиям и рассуждениям. Если мы не научимся сдерживать свою склонность внушать им свою «единственно правильную» точку зрения, то затормозим их способность хорошо мыслить. Мыслящему человеку необходим самоконтроль, а контролировать импульсы всем нелегко.

По данным психолога Даниэля Канемана, наблюдается высокая корреляция между самоконтролем и качеством критического мышления. В своей превосходной книге «Думай медленно… Решай быстро» он описывает знаменитый эксперимент психолога Уолтера Мишела по оценке силы воли четырехлетних детей, оставленных в комнате наедине с печеньем. Ребенку ставили условие: «Если ты продержишься пятнадцать минут и не съешь это печенье, то получишь два таких». После этого экспериментатор выходил из комнаты и наблюдал через полупрозрачное зеркало. В комнате не было ни книг, ни игрушек, которые могли бы отвлечь ребенка. Если он либо съедал печенье, либо демонстрировал признаки чересчур сильного стресса, эксперимент заканчивался.

Половина детей успешно выдерживали пятнадцать минут. Удивительно, не правда ли? Но еще большее удивление вызывает тот факт, что через десять-пятнадцать лет обучения эти «волевые» дети «отличались более высокими результатами при решении когнитивных задач». «Дети, демонстрировавшие высокий самоконтроль в четырехлетнем возрасте, имели значительно лучшие показатели в интеллектуальных тестах». Аналогичные исследования с использованием компьютерных игр и решением головоломок показали, что те, кто плохо справляется с тестами на выдержку, «склонны отвечать на вопросы первой пришедшей в голову идеей и не желают тратить усилия на проверку своей интуиции». С нежеланием подвергать свою интуицию сомнению многие из нас сталкиваются каждый день, слыша новости по телевизору или читая их в интернете. Требуется терпение и самообладание, чтобы оставаться открытым для дополнительной информации.

Мне этот эксперимент очень понравился. Для того чтобы мыслить критически, нужна самодисциплина. Те, чьи мыслительные навыки выше, способны отказаться от немедленного вознаграждения, в том числе и от безусловного признания их правоты окружающими. Они не поддаются влиянию первого импульса или впечатления. Дети, которым не хватает терпения для сбора дополнительной информации, часто довольствуются «одним печеньем» в виде простого ответа, вместо того чтобы сравнить две или более точки зрения.

Поэтому давайте сделаем паузу и еще раз обсудим «Правдивую историю трех поросят», взглянув на нее под иным углом. Что, если оценить это повествование с позиции не критика, а человека, обладающего критическим самосознанием? Как бы вы подошли к версии истории про трех поросят, изложенной волком?

Я бы для начала задала себе ряд вопросов:

• Что я знала о волках, прежде чем села читать эту историю?

Ответ: Я привыкла к тому, что волка в сказках изображают «плохим парнем». Я помню, каким он был в сказках «Красная шапочка» и «Петя и волк». В обоих случаях он был большим и злым.

• Как мои предыдущие знания могут повлиять на анализ данной истории, рассказанной волком?

Ответ: Я с подозрением отношусь к волку, который проявляет заботу о свиньях – своей любимой еде. Его утверждение, что он «случайно» убил двух поросят и поэтому был вынужден их съесть, вызывает у меня сомнение. Да, именно так!

• Что я знала раньше о сказках?

Ответ: В сказках содержится мораль о добре и зле. Я с самого начала ищу в них благородную идею. Если я ее не вижу, то с подозрением отношусь к рассказчику. В «Правдивой истории трех поросят», похоже, нет никакой морали – только наскоро слепленная попытка оправдания своего аморального поведения.

• Что я думаю о данной конкретной истории?

Ответ: Я бесчисленное количество раз слышала раньше о том, что поросята – это невинные жертвы, а волк – злодей. Очевидно, это и есть истинная версия, потому что она признана всеми.

• Наконец, что я знаю об авторе – Джоне Шешке?

Ответ: Мне приходилось слышать, что он остроумный человек.

Располагая таким багажом предварительных знаний, я начала читать эту книгу, заранее предполагая, что Шешка просто перевернет знакомую историю с ног на голову, превратив волка из злодея в жертву. Но поскольку я была уверена, что волк и в самом деле злодей, до меня прекрасно дошли все шутки! Подход Шешки сработал на сто процентов.

А теперь давайте встанем на позицию моего сына Ноа. Почему трехлетний ребенок тоже не поверил версии волка про то, как обстояло дело с тремя поросятами? Что заставило его подойти к этой истории иначе, чем ко всем остальным версиям, которые он слышал раньше (и которые считал истинными)? Мне приходят на ум два фактора.

Во-первых, это я читала Ноа эту книжку и мое поведение в ходе чтения невольно влияло на него. Я не могла не улыбаться, наталкиваясь на всякие нелепицы в тексте. Я использовала интонацию, которая не вызывала доверия к доводам волка. Короче говоря, мое восприятие истории во многом определяло толкования и реакции маленького Ноа.

Во-вторых, Ноа был настолько хорошо знаком с оригинальной версией сказки, что воспринимал ее как истину хотя бы в силу частого повторения. А что было бы, если бы Ноа впервые услышал эту историю с позиции волка? Если бы ему повторяли ее раз за разом, прежде чем он познакомился с другой, первоначальной версией, где симпатии читателя находятся на стороне поросят? Как вы думаете, смог бы Ноа (да и любой другой ребенок) автоматически разоблачить утверждения волка? Интересный вопрос. В тексте Шешки содержатся намеки на то, что у волка рыльце в пушку, поэтому он и оправдывается. Дети сами любят оправдываться, вот почему эта книга пользуется у них неизменной популярностью. История о попытке скрыть правду находит у них отклик, потому что они сами нередко поступают похожим образом! Но если ребенок достаточно мал и не знаком с оригинальной сказкой или с нашими стереотипами о волках, будет ли он с такой же вероятностью не доверять волку? Может ли ребенок прийти к убеждению, что волк все-таки в чем-то прав? Здесь мы подходим к сути проблемы критического мышления.

Мы с Ноа стали жертвами того, что исследователи называют «эффектом простого предъявления». Канеман объясняет, что частое упоминание о каком-то предмете заставляет нас приписывать ему положительные свойства. Исследователи провели эксперимент в американских университетских газетах, где в рекламном блоке каждый день помещались турецкие (или похожие на турецкие) слова без какого-либо контекста или объяснения их значения. Через несколько недель читателей попросили оценить эти термины, а также другие, которые встречались реже. Они должны были определить, означают ли они «что-то хорошее» или «что-то плохое».

То, что получилось в итоге, удивило самого Канемана. «Результаты оказались впечатляющими: к словам, которые предъявлялись чаще, отношение было гораздо более благосклонным, чем к тем, которые были продемонстрированы только один или два раза». Частое повторение создает впечатление «чего-то положительного» или достоверности сообщения. Именно поэтому в сезон выборов повсюду появляются плакаты с именами кандидатов. То, что в результате повторения кажется знакомым, порождает доверие. Далее Канеман объясняет, что это естественно возникающее убеждение имеет биологические корни: мозг относит знакомый стимул к категории «хороших», и мы воспринимаем его как истинный. Легкость узнавания доставляет нашему мозгу огромное удовольствие. Возвращаясь назад, можно утверждать, что чем больше мы с Ноа слушали и пересказывали оригинальную сказку о трех маленьких поросятах и их судьбе, тем больше верили в их точку зрения и считали ее правильной! У большого злого волка не было ни единого шанса.

Оптимальный вариант заключается в том, чтобы идентифицировать все эти факторы еще до начала чтения книги. Однако даже если мы заметим их лишь впоследствии, у нас будет прекрасный шанс вести себя как личности, наделенные критическим самосознанием. Хотя все мы понимаем, что эта история представляет собой очевидную пародию на оригинальную сказку, это замечательное упражнение можно выполнить с детьми, у которых меньше опыта. Постановка вопросов, пробуждающих самосознание, – это ключ к анализу любого текста, от Конституции США до научных исследований, религиозной литературы, романов и поэзии.

Все критические мысли проходят через воронку собственной личности с того самого момента, как мы покидаем утробу матери. Наш мозг представляет собой машину, которая с маниакальной настойчивостью пытается наделить смыслом и истолковать все, что попадается нам на пути, даже если наше понимание происходящего в данный момент сильно ограничено. Человеческие существа полны решимости переработать информацию в мировоззрение, с которым сверяется любая рассказываемая нам история. Давайте поможем нашим детям идентифицировать рассказчиков этих историй.

В этой книге многие главы заканчиваются описанием семейных занятий, которые вы можете провести со своими детьми (а некоторые пригодятся и вам самим). В большинстве случаев эти занятия (или инструменты) организованы по возрастному признаку.

• Горящие глаза: 5–9 лет.

• Быстрый ум: 10–12 лет.

• Проницательность: 13–18 лет.

Занятие «Кто это сказал?»

Предлагаемые вопросы позволяют выяснить, насколько внимательно дети слушали историю и как ее поняли. Мой совет: не устраивайте допрос с пристрастием из этих вопросов. Задавайте их как бы невзначай, в ходе обычной беседы с ребенком. Сначала прочитайте их, потом проговорите сами себе наедине, например принимая душ, забудьте о них, а потом… задайте в естественной обстановке!

Горящие глаза (5–9 лет)

Выберите историю для чтения своему ребенку. Она может относиться к одной из следующих категорий:

• Литературная сказка.

• Народная сказка.

• Небылица.

• Басня.

Заранее сами ознакомьтесь с содержанием истории.

Прочтите ее ребенку вслух.

Задайте несколько вопросов из перечисленных ниже (те, которые вы сочтете нужными и полезными):

1. Кто рассказывает эту историю?

2. Как ты считаешь, рассказчик знает, о чем думают герои сказки? Входит ли сам рассказчик в число персонажей, или наблюдает за всем со стороны? Как ты это определяешь?

3. Ты думаешь, что рассказчик говорит правду? Почему ты так считаешь?

4. Кто тебе больше всех нравится в этой истории? Кто не нравится? Является ли кто-то из персонажей рассказчиком?

5. Тебе кто-нибудь рассказывал эту историю по-другому? Какой вариант тебе больше нравится? Почему?

Эти вопросы можно также задать о компьютерных или ролевых играх, о телевизионных шоу или песнях. Если вам известен другой вариант этой истории, где события излагаются с иной точки зрения, прочтите его ребенку и задайте те же вопросы. Сравните ответы.

Быстрый ум (10–12 лет)

Дети следующей возрастной группы способны глубже вникать в суть рассказываемой истории, чем малыши с горящими глазами. Они уже могут подходить к ней с разных позиций. Выберите хорошо знакомую историю. Это может быть даже сериал вроде «Звездных войн» или серия книг, например «Рэдволл».

1. Кто рассказывает эту историю? Откуда это известно?

2. Веришь ли ты рассказчику? Почему да или почему нет?

3. Чья история осталась рассказанной не до конца? Ты веришь этому персонажу? Почему да или почему нет?

4. Попробуй рассказать эту историю с иной позиции. Какие трудности у тебя возникают? Какие изменения тебе пришлось внести?

5. Если ты рассказываешь историю с точки зрения злодея, меняется ли ее мораль? В какую сторону? Что ты думаешь об этом?

Проницательность (13–18 лет)

Подростки готовы не просто читать, а погружаться в содержание. Выберите хорошо известную историю (фильм или книгу). Вопросы можно задавать, беседуя за чашкой кофе или стаканом сока. Не давите на детей. Это не викторина.

1. Кто рассказывает историю? Идет ли повествование от первого лица (кто это?), или от лица некоего всезнающего стороннего наблюдателя? Как ты это определяешь?

2. Веришь ли ты рассказчику? Почему да или почему нет?

3. Чья история осталась рассказанной не до конца? Ты можешь догадаться почему?

4. Расскажи эту же историю с позиции какого-нибудь другого персонажа. Какие изменения нужно внести для этого? Как прошлое персонажа влияет на содержание? Знаем ли мы достаточно об этом персонаже, чтобы создать правдоподобную историю?

5. Расскажи историю с позиции какого-нибудь неодушевленного предмета (дерева, цветка или дома). Как от этого меняется содержание?

6. Прислушайся к себе. Чувствуешь ли ты какие-то изменения в своих внутренних ощущениях, когда имеешь дело с другим вариантом истории? Возможно, к одному из них ты испытываешь больше симпатии, а к другому относишься с подозрением или с юмором? Расскажи об этом поподробнее.

Когда дети поэкспериментировали с точками зрения различных рассказчиков (злодея, жертвы, непричастного наблюдателя), стоит разобраться с речевыми тонкостями. Излагает ли рассказчик нейтральное мнение? Что позволяет нам отделить факты от предрассудков? Какую роль в мышлении играют мировоззрение и точка зрения? В следующей главе мы рассмотрим термины, которые постоянно встречаются в этой книге и понимание которых необходимо на пути к воспитанию критического мышления.

Глава 2

Отделяем факты от вымысла

Те из нас, кто любит определенность, часто испытывают шок от окружающей жизни.

Доктор Джун О’Коннор, моя любимая тетя и профессор этики и религии Калифорнийского университета в Риверсайде

«Как она может все еще верить в это? Я же предъявила ей факты!»

«Это неправда. Она мыслит предвзято».

«Каждый имеет право на свое мнение».

«У меня есть доказательство!»

«Так повелел Бог».

«У него своя повестка дня».

«Объективно говоря, это дезинформация».

«Я знаю, потому что сам там был».

«Тобой движут предрассудки!»

И так далее до бесконечности.

Вы ведь бываете в социальных сетях? Люди там постоянно прибегают к подобным репликам в надежде одним махом оборвать разговор. Что заставляет нас затыкать рот собеседнику? Почему мы ожидаем, что другие люди будут соглашаться с нами? Что это за инстинктивная потребность в правоте, которая исключает даже попытку другого человека высказать свою точку зрения, отличную от нашей?

За нашим желанием всегда быть правыми скрывается стремление к единообразию – к чувству уверенности, порождаемому согласием, а не к дискомфорту от различий. И, честно говоря, у этого стремления есть довольно веская причина, даже если она вам и не понравится. Все началось с небольшого эксперимента. Сейчас я представлю вам без прикрас историю всеобщего государственного школьного образования (разумеется, не каноническую). Я хочу продемонстрировать вам все случайные и непредвиденные последствия, которые возникли в результате одного из самых успешных человеческих проектов всех времен – предоставления каждому человеку права на образование.

По мере развития человеческого общества на горизонте замаячила блестящая идея: «Давайте дадим образование всем людям – от коронованных особ и землевладельцев до самых обычных людей, которые работают на этих бездельников». На это потребовалось время. Проект понравился далеко не всем. Кое-кто считал, что светское образование будет мешать религиозному воспитанию. Колониалисты и рабовладельцы активно препятствовали обучению тех, кого угнетали и эксплуатировали. Обучение девочек чтению многие мужчины, стоявшие у власти, считали пустой тратой времени. Не допускались в школу и люди с особенностями развития.

В 1635 году в американских колониях на деньги налогоплательщиков была открыта первая бесплатная государственная средняя школа. Более чем сто лет спустя, после Войны за независимость США, Томас Джефферсон выступил за создание широкой сети государственных школ. Однако лишь в 1837 году был сформирован первый правительственный совет по вопросам образования (в Массачусетсе). Примерно в то же время защитники прав детей в Европе боролись за повсеместное образование, финансируемое из налогов, чтобы ограничить жестокую практику эксплуатации детского труда. В период с середины XIX до середины XX века современная система государственного образования распространилась по континентам Южной Америки, Азии и Африки. Несмотря на это, активистам потребовалось приложить немалые усилия, чтобы обеспечить всем (независимо от расы, пола, способностей и принадлежности к тем или иным сословиям) равные права на бесплатное государственное образование. Эта борьба за равные условия обучения продолжается и по сей день.

Поначалу идеальный вариант государственной школы выглядел следующим образом: чтение, письмо и арифметика должны быть уделом не только элиты (тех людей, которые могут нанять учителей для своих наследников). Однако к концу XX века мировое сообщество в целом согласилось с тем, что дети любого происхождения и вероисповедания в любой точке планеты должны иметь право на базовую языковую и математическую грамотность с добавлением сведений из истории и естественных наук. Государственное школьное образование для широких масс должно было обеспечить грамотными работниками бурно развивающуюся промышленность, и в конечном итоге школа стала тем местом, где дети получали знания, позволяющие освоить среди прочих профессии, востребованные в условиях нынешней научно-технической революции.

Для этого правительства механизировали процесс обучения, чтобы создать предсказуемую систему, дающую надежные результаты. И эти результаты налицо. Посмотрите на удивительный мир, в котором мы живем! От стандартизированных виджетов в каждой области до практики здравоохранения, которая одинаково действует, где бы вы ни находились – в Бирмингеме или Мумбае; от надежных транспортных систем на всех континентах до сельского хозяйства, которое кормит миллиарды людей; от универсальных компьютерных технологий до космических путешествий и глобальных телекоммуникаций – реальность человечества превзошла границы того, о чем мечтали некогда робкие сторонники всеобщего образования. Коротко говоря, система работает, чтобы дать образование миллиардам людей. Мы создали общую реальность, построенную совместными усилиями благодаря силе знаний. Существовал ли когда-нибудь более успешный человеческий проект в нашей истории? Полагаю, что нет!

Стремление извлечь максимальную пользу из образования обернулось тем, что его ключевым фактором стала стандартизация во всем мире. Мы объединяем исследования, чтобы быстрее продвигаться вперед. Мы всячески стремимся избавиться от различий, унифицируя все подряд: от электрических трансформаторов до единиц измерения. Разнообразие между странами может существовать только в рамках тщательно продуманной эквивалентности. Целью является максимальная взаимозаменяемость. Мы заменили индивидуальное мастерство массовым производством товаров и услуг. Налаженное распределение всех этих товаров может считаться одним из важнейших достижений XX века. Замечательно, что можно путешествовать по всему миру и повсюду видеть силу образования в действии. Стремясь к единообразию в результатах и целях, мы пришли к тому, что школы во всем мире поразительно похожи по своему дизайну. Они нацелены на единые способы измерения результатов обучения. Все это делается в надежде на то, что если все люди смогут получить достаточно хорошее образование, то результатом будет взаимопонимание и всеобщая приверженность глобальному миру и процветанию.

К сожалению, иллюзии развеялись довольно быстро. XX век продемонстрировал нам, что человеческий опыт имеет свои пределы. Эйнштейн взорвал наши умы, показав, что даже время движется с разной скоростью для разных наблюдателей (разрушив нашу веру в единое понимание физики). Мы задались вопросом, существуют ли вообще надежные факты, которым можно доверять. Мы поняли, что не обязаны делать что-либо только по той причине, что знаем, как это сделать. Знание не имеет отношения к морали или этике (вспомните, к примеру, геноцид, сегрегацию, религиозные конфликты, ядерное оружие, загрязнение воздуха и воды). Наши не подлежащие сомнению предубеждения мешают нам применять то, чему мы научились. Существует большая разница между тем, что думать, и тем, как думать. Мартин Лютер Кинг – младший, американский борец за гражданские права, который был убит за свои пророческие социальные высказывания, говорил: «Функция образования – научить человека думать интенсивно и критически. Интеллект плюс характер – вот цель настоящего образования». Таким образом, цель школьного образования наших детей отчасти заключается в придании нравственного аспекта тому, что они изучают, а не только в усвоении фактов для сдачи тестов.

Каждая область знаний похожа на бурный поток, а мы знаем, что в одну и ту же реку нельзя вступить дважды. Разумеется, существуют базовые, непоколебимые практики и принципы, на которых строится учеба. Однако и они тоже меняются и эволюционируют на протяжении веков. Чтобы увидеть это, достаточно лишь заглянуть в прошлое. Ведь было время, когда люди даже не имели цифры для обозначения нуля! Любое знание, пусть и доказавшее свою пользу, носит временный характер. Все, что вы принимаете как факт, скорее всего, совсем иначе воспринимается кем-то другим, кто видит те же данные через призму иной интерпретации. Мы сомневаемся в том, как следует использовать факты. Мы ставим под сомнение, являются ли они на самом деле фактами! Даже когда мы признаем их, все зависит от нашего отношения. Мы можем согласиться с тем, что идет дождь, но один из нас будет по этому поводу радоваться, а другой – огорчаться!

Аспиранты пишут диссертации по уже хорошо изученным темам, пытаясь найти в них незамеченный ранее изъян, скрытый нюанс, какую-то выпавшую из поля зрения прорывную идею. Религии делятся на бесчисленные направления и секты, которые дотошно исследуют те или иные толкования догмата, упущенные другими группами. Политические партии раскалываются на фракции, которые продвигают различные определения одних и тех же понятий: свобода, закон, управление, общее благо, права человека. Развитие науки вновь и вновь демонстрирует, что каждая победа порождает новую тайну, для раскрытия которой и целой жизни мало, или неожиданную угрозу (вспомните про расщепление атома).

Каждый раз, когда вы не испытываете никаких сомнений в чем-то, можете быть уверены, что кто-то другой использует те же слова, что и вы, но в совершенно другом значении. Даже такие, казалось бы, устоявшиеся понятия, как «Бог», «страна», «школа», «любовь», «сила тяжести», «здоровье», могут сопровождаться широким спектром ассоциаций и определений. Это не значит, что нам совсем не на что опереться. Скорее, для глубокого понимания явлений необходимо признать: любой факт значим только в конкретном контексте. Образование похоже на русскую матрешку: один факт существует внутри других, которые определяют его значимость и форму. Образование – это не просто набор правильных ответов.

Глубина проникновения важнее определенности

Альтернативой определенности является глубина изучения темы. Это значит, что мы узнаем о предмете все больше и больше, начинаем отождествлять себя с ним, стремимся стать с ним единым целым, знать все его достоинства и изъяны. Следовательно, нам предстоит не только иметь дело с его ярыми поклонниками, но и терпеливо выслушивать противников. Мы должны не просто восхищаться ценностью изучаемого предмета, но и быть готовыми защищать ее. В каждом предмете есть непостижимость и тайна. Глубина изучения подразумевает, что ваше понимание выбранной области постоянно развивается, при этом сам предмет исследования также может трансформироваться, изменяться. Это требует определенного смирения. Мастерство – это миф.

Не верите? Чтобы убедить вас, приведу пример. Возможно, вы уверены, что читаете очень бегло. Но если я положу перед вами текст на языке, которого вы не знаете, или алфавит, с которым вы не знакомы, например иероглифический, то вся ваша беглость чтения мигом исчезает. Даже если речь идет о вашем родном языке, вы можете с разбегу наткнуться на каменную стену, если в тексте будет слишком много незнакомых слов. Лично я ничего не могу понять в медицинских статьях, которые публикуются в научных журналах, потому что в них слишком много незнакомых терминов. Кроме того, большинство из тех, кто свободно владеет английским языком, тоже могут испытать трудности и снизить темп чтения, беря в руки Шекспира. Мастерство в любом деле – это иллюзия. Обучение продолжается всю жизнь.

Конечно, факты существуют, но не в вакууме. Люди воспринимают и высказывают их в определенном контексте. Именно контекстуальные рамки становятся причиной ожесточенных споров, которые все мы переживали. Мы считаем, что излагаем факты, а на самом деле высказываем лишь их интерпретацию. Учеба в условиях неопределенности может показаться опасным и утомительным делом. Представьте себе горнолыжный склон. Начиная учиться, вы выбираете трассы для новичков с пологим уклоном. По мере обретения навыков уклон становится все круче, вы осваиваете нужные движения бедрами, ваши ноги становятся все сильнее. Опасность возникает, когда ваши текущие (пока еще недостаточные) навыки перестают соответствовать крутизне склона.

Точно так же и учащиеся должны начинать со склона для новичков:

• определить свой текущий уровень знаний по предмету;

• ознакомиться с фактическими материалами;

• научиться пользоваться соответствующими инструментами;

• повстречаться со специалистами, которые отдали всю жизнь этой теме;

• найти широкий круг единомышленников, увлеченных данным предметом и его ролью в сегодняшнем мире.

После этого ученик может переходить на более крутой склон критического мышления, где ему придется иметь дело:

• с иными мнениями;

• со свидетельствами, не вписывающимися в рамки его понимания;

• с этическими и моральными вызовами;

• с влиянием, которое его действия оказывают на окружающих людей;

• с влиянием, которое его действия оказывают на существующий порядок вещей.

Сегодня скоростной интернет и обилие инструментов манипулирования информацией (диаграммы, статистика, изображения и цитаты) подвергают каждого из нас опасности скатиться по крутому склону, ведущему к теориям заговора и дезинформации. Прежде чем выпустить детей на трассу для новичков в области критического мышления, давайте ознакомимся с важными терминами, которые будут постоянно встречаться нам в дальнейшем (как и снег, лед или кочки на лыжне) на нашем воображаемом склоне.

Краткий словарик

Каждый термин из приведенного ниже списка обладает определенным значением, но при этом зачастую понимается неверно. Прежде чем продолжать чтение, я предлагаю вам в течение двух минут в письменном виде изложить свои взгляды о каждом из них (или хотя бы о некоторых, если у вас мало времени). Возьмите лист бумаги, расчертите его на восемь частей. Взятые из перечня термины впишите в каждый прямоугольник в качестве заголовка, а еще два вынесите на оборот листа. Установите таймер и за две минуты напишите все, что придет вам в голову о каждом термине. Можете давать им свои определения и задавать вопросы. Вы должны изложить все, что они значат для вас. Я провожу такой практикум со своими студентами в университете на самом первом занятии. Я выбираю термины, которые будут постоянно повторяться в ходе учебы, и перед тем, как мы начнем пользоваться ими, стараюсь выяснить, что они означают для слушателей. Это помогает выявить скрытые предположения об их значении, которые бытуют среди неподготовленных людей.

Я предлагаю проделать это и вам (а возможно, и вашим детям-подросткам!). Подключите к выполнению задания супруга или супругу. Обсудите значение терминов с друзьями или родственниками по телефону или в мессенджере. Попробуйте разные варианты. Чем глубже вы задумаетесь над этими понятиями, тем лучше!

• Факт

• Интерпретация

• Свидетельство

• Перспектива

• Мнение

• Предвзятость

• Предубеждение

• Убеждение

• Повествование

• Мировоззрение

А теперь давайте посмотрим, как их определяю я. Свои записи тоже держите под рукой в ходе дальнейшего чтения.

Факт

Известное изречение «Факты – упрямая вещь» часто приписывают одному из отцов-основателей США Джону Адамсу. Он действительно произносил эти слова, но позаимствовал их у французского писателя Алена-Рене Лесажа. Так что даже такой известный «факт» при ближайшем рассмотрении вызывает вопросы. Интересно, правда? Так что же мы имеем в виду, говоря, что факты – упрямая вещь? Это значит, что факт представляет собой информацию, абсолютно не подлежащую сомнению.

Примеры:

• Вода закипает при 212° Фаренгейта, или 100° Цельсия.

• Фредерик Дуглас сбежал из рабства 3 сентября 1838 года, забравшись в поезд.

• Первая атомная бомба была сброшена Соединенными Штатами на японский город Хиросиму 6 августа 1945 года.

• Группа хорьков по-английски называется «бизнес» (готова спорить, что вы этого не знали!).

• Общая длина сосудов, входящих в систему кровообращения человека, составляет больше 100 тысяч километров. Ими можно два с половиной раза обернуть земной шар (с ума сойти!).

• В Индии существует 19 569 языков и диалектов. Из них 22 имеют статус официальных (невероятно!).

• В период с VII по XIII век Гана представляла собой мощную империю на Африканском континенте.

Факт неопровержим. Это не вероятность и не толкование. Факт может демонстрироваться неоднократно, не теряя своей истинности. На фактах, в частности, построены естественные науки и математика. Люди, работающие в этих областях, используют базы данных, измерительные средства и проверенные научные методы выявления фактов. Факты не рассказывают историй. Они не проповедуют мораль и этику. Фактам нет дела до религиозных или политических препятствий. Им безразлично, сколько у вас ученых степеней. Тем не менее многие из нас не могут спокойно пройти мимо фактов. Их обязательно надо прокомментировать и объяснить!

Интерпретация

Философия, история, политические науки и литература построены на интерпретациях различных фактов, что вызывает трудности у детей, которые еще не умеют отделять факты от интерпретаций. Давайте рассмотрим для примера два утверждения о бомбардировке Хиросимы:

Осуществленная Соединенными Штатами атомная бомбардировка Хиросимы 6 августа 1945 года была ничем не оправдана с военной точки зрения.

Осуществленная Соединенными Штатами атомная бомбардировка Хиросимы 6 августа 1945 года была необходима с военной точки зрения.

Оба утверждения содержат фактическую информацию (тип использованной бомбы, время бомбардировки и название разрушенного города). В первом комментарии утверждается, что бомбардировка была «неоправданной». Это и есть интерпретация. Рассказчик излагает свою версию истории (см. главу 1). Второй комментарий истолковывает эти же факты иначе. Здесь говорится о «необходимости» бомбардировки. В зависимости от того, какое из этих утверждений прочитает в учебнике ваш ребенок, у него сложатся разные впечатления. Наличие разных комментариев не отменяет истинности факта. Однако важно, читая или изучая что-либо, уметь отделять факты от интерпретаций (в конце главы вы познакомитесь с инструментом, который поможет в этом ученикам).

Опасность учебников заключается в том, что от них исходит магия авторитета. Конспектируя главу или отвечая на содержащиеся в ней вопросы, ученик относится к интерпретации автора учебника (иногда завуалированной, иногда более или менее явной) как к факту. Именно поэтому учащимся необходимо разъяснять разницу между интерпретациями и фактами. Демонстрация нескольких точек зрения на одну и ту же информацию может помочь справиться с тенденцией смешивать одно с другим.

Свидетельство

Если отвлечься от рассмотрения дел в суде, то свидетельство является ключевым фактором в изучении истории, политологии, естественных наук, юриспруденции и даже литературы. Свидетельства – это источники, позволяющие ученикам на основе фактов формулировать утверждения в поддержку тех или иных интерпретаций. Что считается свидетельством? К числу самых распространенных относятся документальные источники и данные исследований. Первичные источники включают в себя широкий спектр артефактов и письменных отчетов – предметов, рисунков, археологических находок, документов (писем, договоров, дневниковых и иных записей, рукописей, текстов выступлений, газет), фильмов и показаний очевидцев. Вторичные источники представляют собой комментарии к первичным. Это может быть, например, статья в газете, рассказывающая о научном эксперименте; учебник, описывающий историческую эру; критический разбор литературного произведения. Источники можно классифицировать по степени достоверности, точности, доверия к авторам или свидетелям и т. д. К свидетельствам относятся также данные исследований, которые могут приводиться как в исходном виде (без интерпретации), так и с пояснениями самих исследователей. Именно это происходит в судебном заседании, когда эксперт интерпретирует полученные им данные, что и является свидетельством для суда. Таким образом, свидетельство – это объяснение того, как тот или иной факт подкрепляет высказываемое утверждение.

Перспектива

Говоря о перспективе, мы имеем в виду, что после сбора всех доступных на данный момент фактов, свидетельств и интерпретаций мы имеем возможность взглянуть на рассматриваемую тему с определенного ракурса. То есть речь идет о том, как мне с моей нынешней позиции видится предмет рассмотрения. А это зависит от того, кто я такая, каков объем моих знаний, что я читала или изучала по данной теме. Одна из интересных идей о перспективе, которая показалась мне весьма убедительной, была выдвинута Гленном Перри в его книге «Оригинальное мышление» (Original Thinking). Он предполагает, что значение, которое придается личной точке зрения (перспективе), берет свое начало в изобразительном искусстве. Перри объясняет, что этот сдвиг в сознании произошел в эпоху Возрождения. «Перспектива, как знает любой изучающий живопись, – это техника рисования пейзажа при определенном положении взгляда наблюдателя по линиям, сходящимся в некоторой точке горизонта. Предметы, расположенные ближе к смотрящему, представляются крупнее и поэтому имеют большее значение, в то время как предметы, находящиеся дальше, кажутся меньше». Таким образом, центральное место в живописи приобрело индивидуальное восприятие.

Перри убедительно указывает на изменения в человеческом сознании, происшедшие в результате этой художественной революции. «После появления концепции перспективы человеческое восприятие и сознание начали рассматриваться как нечто отдельное от всего остального. Люди стали отстраненными наблюдателями мира, который лишился души. До появления понятия перспективы человек был неотъемлемой частью мира и не отделял себя от него». Теперь же люди приняли на себя роль аналитиков. Они начали исследовать, изучать, осмысливать мир, а не просто быть его частью. Так инструмент, называемый перспективой в живописи, распространился на другие важные аспекты жизни.

Перспектива позволила нам увидеть самих себя в качестве «отстраненных наблюдателей». Со временем мы наделили себя правом учитывать лишь свою перспективу, не обращая внимания на то, как мир выглядит для других. В своей новаторской книге «Эффект обзора» (The Overview Effect) Фрэнк Уайт рассказывает о том, как формируются и рушатся перспективы при смене ракурса. До начала космических полетов мы могли представлять себе нашу родную планету лишь как плоскую и твердую поверхность, на которой мы стоим. И хотя ученые убеждали нас в том, что Земля имеет круглую форму, наш опыт жизни не позволял ощутить этого. Но когда астронавты вышли за пределы атмосферы, взглянули на Землю из космоса и сфотографировали нашу голубую планету, слова ученых нашли зримое подтверждение. Внезапно изменилась и перспектива астронавтов. Майкл Коллинз, участвовавший в миссии «Аполлона-11», описал этот сдвиг сознания: «Меня крайне поразило ощущение хрупкости Земли. Я не знал, чем это объяснить. Не знаю и по сей день. У меня было ощущение чего-то крошечного, сияющего, прекрасного, родного и уязвимого». Огромная планета при взгляде с другой точки, издалека вдруг показалась очень уязвимой. Перспектива – это моментальный срез времени. Она опирается на ограниченную информацию, поэтому то, что находится рядом с вами, кажется больше, чем то, что отдалено или еще не попало в поле вашего зрения. Перспектива – это то, что вы видите, как и почему вы это видите (а также то, чего вы пока не видите).

Мнение, предвзятость и предубеждение

Мнение – это совсем не то же самое, что предубеждение (о последнем чуть позже). Хорошо обоснованное мнение формируется на основании нескольких перспектив (не только своих), когда вы, изучив предмет, приходите к выводу (пусть даже предварительному). Мнение – это интерпретация данных. Это суждение, основанное на фактах. Многие люди считают мнением свое предубеждение или предвзятость. На самом деле это не так.

Предвзятость основывается не на фактических данных, а на ложных предположениях или стереотипах. Например: «Мальчики любят возиться в грязи, в отличие от девочек». Чтобы сформировать здравое мнение по этому вопросу, надо изучить поведение большого числа детей, а затем сопоставить все данные, интерпретировать их и сделать вывод.

В предубеждении используется собственный опыт как отправная точка для высказывания суждения. Например, если спросить меня об отношении детей к грязи, то я сразу дам ответ, так как у меня пятеро детей. И все они, независимо от пола, к моему сожалению, с удовольствием возились в грязи, так что я склонна предполагать, что и остальные дети ведут себя так же. Это мое предубеждение. У каждого из нас свои предубеждения (и это неизбежно). Осознав это, вы находитесь уже на полпути к критическому самосознанию. Признав наличие у себя того или иного предубеждения, вы можете избавиться от его влияния, и это поможет объективному восприятию информации. Умение формировать обоснованные мнения, невзирая на предвзятость и предубеждения, – это одна из целей образования (и моей книги).

Когда вам кто-то в очередной раз скажет: «Это всего лишь мое мнение», – постарайтесь определить, что это на самом деле: мнение, предвзятость или предубеждение. Спросите о свидетельствах, на которых основано высказанное суждение, и если окажется, что оно базируется на стереотипах или личном опыте, то это еще не мнение. Понятно? Я уже вижу, как вы кинулись к своим компьютерам, чтобы проверить сообщения в социальных сетях.

Убеждение

Убеждение отличается от мнения, предвзятости и предубеждения. Убеждение – это уверенность, сформировавшаяся на базе религии, самоидентичности и культуры. Убеждение строится не на свидетельствах, а на совокупности идей, выбранных вами для себя. Прекрасным примером того, как действуют убеждения в конфликтной ситуации, могут служить события, предшествовавшие Индийскому народному восстанию 1857 года. Заваруха началась с поступления в войска новых патронов для винтовок «Энфилд». Индийских сипаев (солдат), в числе которых были как мусульмане, так и индусы, учили откусывать зубами край бумажной гильзы, в которой хранилась отмеренная доза пороха для выстрела. Среди солдат поползли слухи, что гильза смазана свиным и говяжьим жиром. В результате мусульмане отказались заряжать винтовки, потому что свинина была для них харамом (то есть запрещена), а индусы отказались на основании своих верований, что корова – священное животное, которое, следовательно, нельзя есть. У англичан, не разделявших этих убеждений, были, однако, свои убеждения, состоявшие в том, что солдат не смеет перечить приказам офицеров. Поэтому сипаев за неповиновение отдали под трибунал и приговорили к каторжным работам. Эти расхождения в убеждениях, по мнению многих историков, и стали той искрой, из которой разгорелось восстание, хотя там присутствовали и многие другие факторы.

В отличие от мнений, убеждения воспринимаются как нечто личное и деликатное. Убеждения основаны на взаимосвязях между верой, разумом, культурой, личными взглядами и самоидентичностью. Самые распространенные убеждения касаются религии, привычек в еде, моральных норм, отношения к предполагаемым союзникам и противникам. Многие из наших самых жарких споров происходят из-за разногласий в убеждениях. Убеждения отличаются устойчивостью и зачастую доминируют среди других мотивов наших поступков. Мы подбираем факты для подтверждения убеждений, а не наоборот. Для того, чтобы поменять убеждение, нужны очень веские доводы, полученные из личного опыта или общения с авторитетным человеком (подробнее об этом в части 2). Наши убеждения зачастую заставляют нас игнорировать факты, которые им противоречат.

Повествование

Повествование в контексте критического мышления не имеет никакого отношения к романам и книжкам с картинками. Люди соединяют факты и опыт, разум и логику, чтобы создать на их основе историю, которая утверждает чье-то место в этом мире. Повествование (или нарратив) объединяет все эти пересекающиеся фрагменты данных, мнений, убеждений и перспектив, чтобы представить реальность такой, какой мы ее видим. В традиционных культурах повествование является наиболее мощным инструментом для передачи истин, скрепляющих данное сообщество. Современная культура, делающая ставку на науку и базы данных, зачастую ошибочно полагает, что обеспечивает тем самым объективность, забывая о том, что эксперты постоянно излагают материалы исследований в виде нарративов. Даже история и естественные науки строятся на «повествованиях», одобренных нашей культурой. То же самое можно сказать и о современной научно-популярной литературе (например, о книгах Малкольма Гладуэлла, Джима Коллинза, Брене Браун и Изабель Вилкерсон, да и о моей тоже).

Пример того, какое место повествование занимает в нашей культуре, можно увидеть в многочисленных программах по избавлению от лишнего веса. Каждый метод использует данные исследований, из которых вытекает, что соблюдение определенной диеты приводит к снижению веса. Но все программы выходят далеко за рамки подсчета потребленных и израсходованных калорий. Объяснение преимуществ, которые дает соблюдение проверенной диеты, обязательно сопровождается рассказом о здоровье, красоте и физической форме. Сюжет этого повествования прямо указывает на цели рассказчиков. Мы продолжим рассматривать роль повествования в критическом мышлении на протяжении всей книги.

Мировоззрение

Последний термин в нашем словаре критического мышления – мировоззрение. Это слово говорит само за себя. Оно обозначает ваши взгляды на мир. Мировоззрение носит более общий характер, чем перспектива. Под перспективой мы понимаем моментальный срез во времени, а мировоззрение охватывает всю совокупность того, что вы знаете и чего не знаете. Оно часто действует как бессознательный фильтр в ходе восприятия новой информации. Мировоззрение труднее идентифицировать, потому что оно похоже на невидимую броню, которая позволяет вашему разуму сталкиваться с воззрениями других людей, не смешиваясь с ними при этом. От мировоззрения зависит, каким смыслом вы наделяете каждое взаимодействие с окружающими, каждый бит информации, каждое мельчайшее несоответствие вашему идеальному образу мира.

Один из моих любимых примеров, демонстрирующих столкновение мировоззрений, касается выхода в 1998 году анимационного фильма студии Disney «Мулан». Главная героиня фильма – женщина, которая выдает себя за мужчину и идет сражаться в армию, чтобы ее престарелому и немощному отцу не нужно было рисковать своей жизнью в качестве солдата. Диснеевская версия включает песни Мулан, в которых прослеживается стремление зарекомендовать себя как яркую личность, не ограниченную патриархальными стереотипами. Американцы с восторгом восприняли эту историю, видя в ней воплощение своего мировоззрения в отношении независимости и индивидуальности. Однако когда этот фильм показали в Китае, местные зрители были озадачены. Мулан – это их история. И мораль этой истории, как они ее понимают, заключается в том, что хорошие люди в традиционном обществе ставят благосостояние своих семей и общин превыше личных амбиций. Учитывая, что эта сказка родом из Китая, неудивительно, что диснеевская версия там провалилась. Ведь она была переосмыслена в соответствии с американским мировоззрением.

Научный подход

Все эти термины кажутся вполне понятными, но только до тех пор, пока вы не вступаете в дебаты с близким человеком, который смотрит на вещи несколько иначе. И тут вы начинаете сомневаться: это у него просто предубеждения или действительно сформировавшееся мнение? А может быть, он просто излагает факты, которых вам не хочется слышать? Возможно, вы до сих пор спокойно жили со своими убеждениями, и тут вдруг… ба-бах! То, что вы всегда считали правдой, оказалось разрушено прямыми, неопровержимыми свидетельствами. Может быть, вам не стоило знакомиться с мнением другой стороны, которое неожиданно обрело смысл, и вы теперь не можете понять, куда девать эту новую информацию? Дестабилизация точки зрения особенно болезненна, когда она сказывается на вашем положении в обществе, браке или отношениях с членами семьи. Неудивительно, что в ходе обучения и воспитания детей мы защищаем свои точки зрения. Каждый хочет набрать новых членов в «команду правильных идей». Мы самые ярые сторонники собственной перспективы!

Однако подлинное образование предполагает умение быть беспристрастно любознательными. А как же приверженность своим мнениям и убеждениям? Все это хорошо – для самих себя. Но мы также несем ответственность за то, чтобы научить наших детей быть любознательными, не вставая в защитную позу. Самым надежным подходом для исследований и размышлений является беспристрастный научный подход. Приняв его на вооружение, учащийся обеспечивает себе прочную защиту. Этот подход предполагает, что нет необходимости выносить вердикты каждый раз при встрече с новой перспективой. Другими словами, ознакомление с точками зрения, которых учащийся не придерживается, вовсе не ставит под сомнение ничью честность и порядочность. Ознакомление – это не голосование. Единственное, что требуется, – это провести глазами по странице или экрану. Только и всего.

Научный подход проявляется в следующем:

• Вы лишь знакомитесь с точкой зрения другого человека.

• Вы знаете, что такая точка зрения существует, и знаете, как автор к ней относится.

• Признайте, что эта точка зрения имеет такое же право на существование, как и ваша.

• Приготовьте себе чай, сядьте и спокойно прочтите соответствующий материал. Проявите любознательность, поразмыслите над ним.

• Первым делом добейтесь понимания и только потом начинайте критиковать.

Понимание начинается с признания права на существование других мнений. Мы словно перерисовываем пейзажи эпохи Возрождения с нескольких точек обзора. Прежде чем обсуждать что-то, надо это понять. Возвращайтесь к этой главе всякий раз, когда вы встретите на следующих страницах книги обсужденные выше термины и захотите освежить их в памяти.

Занятие «Просеивание фактов»

Это занятие следует сначала испробовать на себе и только потом приглашать к участию в нем своего ребенка-подростка (если он у вас есть). Освоив эту практику, вы сможете использовать ее и в разговорах с младшими детьми. Чтобы отделить факты от рассказов о них, надо начинать с выявления фактических данных. Можно потренироваться, к примеру, на новостных сообщениях. Ищите в них имена, даты, поддающиеся проверке действия или поступки, места и предметы, имеющие непосредственное отношение к событию.

1. Возьмите какое-нибудь актуальное новостное сообщение.

2. Найдите несколько других подтверждений описываемого события. Распечатайте три-четыре статьи на эту тему.

3. Подчеркните в одной статье все факты.

4. Перейдите к следующей статье и также выделите в ней все факты. Точно так же поступите и со всеми остальными источниками.

5. Проверьте, не опущены ли в какой-то из статей факты, упоминаемые в других статьях. Отметьте, какие факты опущены (если таковые есть). Не забывайте, что факты нельзя опровергнуть.

6. Отметьте в каждой статье, где именно упоминаются факты (в самом начале, в середине, в конце или разбросаны по тексту в случайном порядке).

7. Составьте перечень фактов на чистом листе бумаги в том порядке, как они упомянуты в статье, никак не интерпретируя их. Проделайте то же самое с другими статьями.

8. Говорит ли порядок упоминания о важности, которая придается фактам в статьях?

9. Не являются ли некоторые найденные вами факты скорее интерпретациями (это можно определить, прочитав несколько сообщений на одну тему)? Например, если вы читаете об очередной перестрелке в общественном месте, то говорится ли о мотивах стрелка как о факте или предположении? Если вы читаете о лесном пожаре, то описывается ли только сам факт или причины возгорания?

Выявление фактов в первую очередь помогает уберечься от влияния интерпретаций автора статьи. Ознакомление с несколькими версиями одной и той же истории позволяет легче отделить факты от интерпретаций.

Полезный совет. Если статья выражает предубеждения, которые вы не разделяете, это порой помогает в просеивании фактов. В таком случае интерпретации автора сразу бросаются в глаза.

Давайте перенесем приобретенные знания о терминологии в следующую главу и поразмышляем об отношении традиционной школы к фактам, предубеждениям, предвзятости, интерпретациям и т. д.

Глава 3

«Все страньше и страньше»: проблемно-поисковое образование

Мне кажется, я перенял от Трикси скорее умение задавать вопросы, чем ощущение, будто мне известны все ответы.

Мо Виллемс, автор и иллюстратор детских книг

Тяжело, когда вопросы остаются без ответов: словно стучишь в дверь, а никто не открывает. Однако самый эффективный инструмент обучения – это непрекращающиеся вопросы. И вы, конечно, знаете, кто величайший мастер в этом деле. Это ваш трехлетний ребенок! И пятилетний тоже. Вообще все, кто младше десяти лет. К десяти годам дети под нашим влиянием перестают быть почемучками. К шестому классу большинство детей утрачивают детское чувство удивления и либо становятся послушными зубрилами, сдающими тесты, либо попадают в категорию «не очень хороших учеников». К шестнадцати годам большинство детей переходят на темную сторону, превращаясь в самодовольных и самоуверенных всезнаек, у которых есть простые ответы на все случаи жизни. А мы задаемся вопросом: как же такое могло случиться?

Дерзкий и самоуверенный подросток – это не просто неизбежная и неприятная веха в развитии. Наша система образования на протяжении десятилетий упорно работала над тем, чтобы устранить детское удивление и заменить его уверенной выдачей ответов. «Зачастую к тому моменту, когда дети переходят в 3 класс, чувство удивления, с которым они пришли в детский сад, – того самого удивления, из которого развивается подлинное мышление, – начинает ослабевать. К 6 классу оно практически полностью исчезает. Детей больше начинает заботить то, чего ожидает от них учитель. Основной причиной этой потери является неспособность расслышать истинные голоса детей» (выделено мной). Истинные голоса? Да, те самые громкие, непрекращающиеся, сопровождающие меня в ванную и вечно пытающиеся что-то выяснить детские голоса!

Традиционное образование поощряет лишь овладение методами и выдачу правильных ответов. Школа – это не место для проявления настойчивого (читай: раздражающего, настырного, непрекращающегося) любопытства. Это не то пространство, где можно заблудиться на кроличьей тропе важных для ребенка взаимосвязей. Зачастую учителя сами определяют, какие проблемы должны волновать учеников и требовать решения. А место для природной любознательности ребенка они отводят за стенами школы – спасибо большое.

А ведь постановка вопросов – обескураживающих, провокационных и странных до крайности – это и есть ключ к самому интенсивному образованию, ведущему к прорывным открытиям и, в качестве побочного эффекта, к счастью. Инновации, творческая мысль, непрерывное движение – это валюта (и источник радости!) хорошо образованного человека. Как же мы (неглупые в целом люди) умудрились растерять свое неутолимое желание все знать и променяли его на роль всезнайки?

Школа – это не банк

Большинство учителей считают экзамены и контрольные работы мерилом уровня образования. Пересказ усвоенного (в форме тестов, устных ответов, письменных работ) служит выражением «банковской» концепции школьного обучения, как ее называет реформатор в области образования Паулу Фрейре. Всезнающий учитель вносит в якобы пустые головы учащихся информационные депозиты, содержание которых он выбирает сам. Затем ученик пересказывает содержание этой информации в устном или письменном (тесты) виде, что служит основанием для оценки его успехов независимо от того, какой смысл имеет для него эта информация. Нельзя утверждать, что пересказ информации будет абсолютно бесполезным занятием в дальнейшей жизни. Фрейре просто предостерегает от доминирующей роли пересказа как метода обучения.

Наш стиль образования исходит из того, что существует правильная информация (которая содержится в учебниках, объяснениях учителя и его записях на классной доске), подлежащая усвоению. Такой же точки зрения придерживаются и учителя истории: «Ученики, как правило, привыкли работать с учебником и рассматривать историю как набор правильных ответов». Фрейре так описывает этот вид обучения: «Образование страдает нарративной болезнью». Свои слова он поясняет следующим образом: «Учитель говорит о реальности так, словно она мертва, статична, категоризирована и предсказуема».

И мы еще удивляемся, почему ученики устают от школы. Фрейре напоминает нам, что дети приходят в класс, наполненные до краев опытом и какими-то уже сформировавшимися убеждениями, которые определяют их отношение к преподаваемому материалу. Помимо ума, у них есть тела, которые требуют действия. У них есть культура, семьи и традиции, влияющие на смыслы, которыми они наделяют все вокруг.

Очень часто отсутствие интереса у ребенка объясняется как раз «нарративной болезнью», то есть тем, что учитель постоянно старается доказать, что его уроки важны и правильны по форме и содержанию. Помните, как вы учили таблицу умножения? Пятью пять – двадцать пять. Мы усваиваем «звучание» слов, их ритм, но зачастую не видим за ними смысла. Марси Кук, специалист по математике и педагог, согласна с этим: «Если учеников заставляют только заучивать факты и правила, которые им сообщает учитель, это значит, что их считают не мыслящими личностями, способными принимать решения и добиваться успехов в различных проблемных ситуациях, а пустыми сосудами, которые необходимо наполнить знаниями».

Я пережила свой личный кризис с математикой. Метод заучивания и пересказа подвел меня, когда программа стала усложняться. Дело в том, что нас заставляли заучивать правила без особых объяснений. Помните, как надо делить друг на друга обыкновенные дроби? Нам объясняли, что надо просто умножить числитель одной дроби на знаменатель другой и наоборот. У меня ум за разум заходил! Почему так? Так уж устроено мое мышление. Не видя смысла, я никак не могла удержать в голове последовательность действий. Прошли десятилетия, и мне пришлось объяснять дроби своему старшему сыну. Я запиралась в гараже с учебником математики и учила все заново, потому что в голове у меня ничего не осталось.

Безумие «правильного выбора»

«Нарративную болезнь», о которой говорит Фрейре, проще всего обнаружить в самом популярном школьном методе проверки знаний – тесте с вариантами ответов. Одна моя подруга рассказала мне, что ее сыну трудно давались эти работы. Дошло до того, что однажды после такого теста учитель специально позвонил ей и пригласил побеседовать.

«Ошибка», которую допустил школьник, прекрасно демонстрирует мою мысль. Я приведу здесь вопрос теста, на который он дал якобы «неправильный» ответ, хотя, объективно говоря, не только его ответ был верный, но и сам вопрос предполагал возможность двух верных ответов. Судите сами:

Какие единицы вы бы применили для измерения этого объекта?

а) футы[3];

б) сантиметры;

в) километры;

г) литры.

Сын моей подруги выбрал ответ б) сантиметры. «Правильный» ответ был а) футы. Составитель теста исходил из того, что ученики должны сообразить, что измерять надо настоящее дерево. Ученик же, увидев иллюстрацию, решил, что измерять нужно рисунок. Логично, не правда ли? С его точки зрения, сантиметры для этого подходили лучше, чем футы. И это абсолютно правильно.

Но давайте предположим, что сын моей подруги понял, что иллюстрация изображает настоящее дерево. Строго говоря, и в этом случае правильным ответом будут и футы, и сантиметры. И та и другая единица служат для измерения длины. Кто-то захочет измерить высокое дерево в футах, но можно себе представить и ситуацию, где уместнее будет измерение в сантиметрах. Кто сказал, что высота дерева не может выражаться в сантиметрах? Из иллюстрации не видно, идет ли речь о большом дереве в лесу или о карликовом деревце бонсай, растущем в горшке у вас на столе. Если один ученик живет в лесу, а второй выращивает дома бонсай, то рисунок может вызвать у них совершенно разные ассоциации, следствием чего станут разные ответы (и оба будут правильными). Ведь обе единицы отражают длину предмета, следовательно, оба ответа верны. На самом деле в данном случае от ученика требовалось угадать, какой ответ с наибольшей вероятностью имел в виду составитель теста. Но дети в большинстве своем не умеют читать мысли. От составителей требуется немалое умение, чтобы тесты способствовали развитию критического мышления учеников, а не приводили их в замешательство.

Поиски «правильного» ответа среди нескольких вариантов на самом деле подрывают мыслительный процесс, так как ученик думает не о сути вопроса, а пытается понять, какой ответ имел в виду составитель теста. Трудно предположить, что ребенок влезет в голову составителя и извлечет из нее дополнительную информацию: «Надо назвать наиболее распространенную единицу измерения для настоящего высокого дерева». На самом деле, все это далеко от мыслительного процесса, ведь мы с вами только что признали, что подобное образование означает отказ от собственных представлений и усвоение умения угадывать мысли экспертов и авторитетов.

Выбирая единственный ответ в условиях дефицита времени, учащийся не обдумывает вопрос и возможные варианты ответа. Он должен как можно быстрее угадать правильный ответ, который имел в виду составитель теста. Что еще хуже, этот ответ будет максимально стереотипным и в нем не будет даже доли творчества, потому что решать надо быстро, без раздумий, пока не прозвенел звонок.

В этой связи возникает вопрос, не приводит ли такое тестирование к ситуации, сложившейся в последнее время в общении между людьми, когда каждый участник чувствует необходимость как можно быстрее склонить на свою сторону собеседников, особенно в интернете. Мы исходим из предположения, что для этого достаточно быстро найти и применить один правильный ответ, особенно если он исходит от человека, которого все признают в качестве авторитета, – и все сразу согласятся! Эта практика настолько распространилась в нашем образовании, что, покидая школу, мы забываем, что нам разрешено рассматривать множество вариантов при столкновении со сложными вопросами. Вместо этого мы ощущаем внутреннее давление, требующее выбрать одну из сторон и придерживаться ее, чтобы чувствовать себя правыми. Нас учат игнорировать влияние личных интерпретаций и прошлого опыта. Зачастую тесты с вариантами ответов, позволяя экономить время, приучают к скоропалительным декларативным суждениям со ссылкой на некие неопределенные авторитеты. Следовало бы задуматься, почему в современном образовании скорость важнее рассудительности.

А теперь ваша попытка. Попробуйте выбрать правильный ответ в следующем тесте.

Найдите прилагательное, относящееся к этому рисунку:

а) горячий;

б) холодный;

в) утюг;

г) синий.

Большинство из тех, кто имеет большой опыт в прохождении тестов, сразу исключат ответ «утюг» (это существительное) и проигнорируют ответ «синий», так как рисунок черно-белый. Остаются ответы «горячий» и «холодный». Большинство склонится к варианту «горячий», потому что утюг привычно ассоциируется с нагревом. Но если посмотреть внимательно, то можно заметить одну деталь: утюг не включен в электросеть. Следовательно, он не должен быть горячим. При внимательном обдумывании рисунка вы можете выбрать вариант «холодный», так как он точнее описывает актуальное состояние утюга. Это логично. Однако такой ответ, вероятно, будет признан неверным. В большинстве тестов составители ассоциируют утюг с нагревом. А поскольку у вас не будет шансов объяснить, почему, с вашей точки зрения, ответ «холодный» в данном случае более уместен, вам засчитают «ошибку» и сделают вывод, что вы недостаточно умны, хотя на самом деле вы внимательны и проницательны.

Художник и просветитель Бетти Эдвардс, которая привела тест с утюгом в своей книге «Художник внутри вас», со всей прямотой объясняет последствия подобного тестирования: «Отсутствие гибкости отупляет, и, мне кажется, цель воздействия подобной практики на учеников с еще не испорченным разумом – отвлечь их от того, что находится у них прямо перед глазами, и заставить вместо этого руководствоваться абстрактными вербальными понятиями, которые могут на самом деле противоречить визуальному восприятию». Другими словами, школьников поощряют высокими оценками за то, что они подменяют непосредственное восприятие стереотипами и общепризнанными догмами: утюг горячий.

Что при этом теряется? Эдвардс объясняет, что бо́льшая часть образования направлена на исключение визуальных составляющих. Естественно, абстрактные математические операции гораздо легче оценить на экзамене. Эдвардс пишет: «Два плюс два – четыре, независимо от того, как меняется внешний вид цифр». Однако числовые представления – это лишь символы количества, а не сами предметы. Такая абстрактная концепция сложения символов может подорвать способность детей к усвоению математики (вспомним слова Фрейре о том, что таблица умножения заучивается как стихотворение, без истинного понимания). Однако если мы возьмем эти абстрактные числа и применим их к двум парам предметов, например сложим два перышка и еще два перышка, у нас будет четыре перышка, а не просто абстрактное число 4. Взяв перья в руки, мы ощутим их мягкость. Если мы положим одно на другое или разместим их рядом друг с другом, то можем заметить, что они не одинаковы по размеру, однако любые два перышка, добавленные к любым другим двум перышкам, – это, безусловно, четыре перышка. А что, если сложить две чугунные сковороды с двумя другими чугунными сковородами? Получится, конечно, четыре сковороды. Они тяжелые, их трудно складывать, они вызывают совсем другие ощущения по сравнению с перьями, и все же их количество равно четырем.

Вес и размеры предметов могут сильно отличаться друг от друга, и это неизбежно сказывается на наших мыслительных операциях, которые мы проводим с ними. Например, количественный итог сложения в обоих случаях будет одинаковым (четыре), но если мы будем складывать массу этих предметов, то получим совершенно другие результаты. Наше тело и интуиция чувствуют разницу, и важно обратить на это внимание детей. Сложение количества и сложение массы – далеко не одно и то же. Когда мы складываем четыре перышка, у детей неизбежно возникает вопрос: а зачем это делать? Если же представить себе, что мы складываем два перышка и две сковороды, то ситуация становится еще более непонятной: в чем может быть цель такой операции?

Разумеется, математика в ее высших проявлениях не всегда может оперировать вещами, которые можно подержать в руках. Однако суть критического мышления все равно состоит в нахождении возможных связей между абстрактными категориями и практикой, особенно когда мы только приступаем к учебе. Так закладывается фундамент последующих сложных навыков. Этим мы даем ученикам понять, что в любом вопросе всегда есть возможность подумать еще о чем-то дополнительном, даже если речь идет о самых простых явлениях или вещах. Когда речь заходит об этической стороне принятия решений, необходимо постоянно думать о последствиях любой математической операции, любой интерпретации науки или истории, любого применения своих знаний. Возможно, у вас уже возник вопрос: если тестам присущи такие недостатки, то чем их можно заменить?

Проблемно-поисковое образование

К счастью, Фрейре предлагает другой – проблемно-поисковый – метод обучения. Преподаватели не навязывают детям, о чем они должны думать. Вместо этого школьники становятся партнерами взрослых и сотрудничают с ними в решении значимых проблем. Педагог белл хукс объясняет: «Наша роль как учителей состоит в том, чтобы с помощью критического мышления сделать школьников участниками общего приключения. Совместная учеба и беседы позволяют расстаться с представлением о том, что процесс получения знаний является личным делом каждого и должен сопровождаться конкуренцией».

К такому же выводу приходит и Марси Кук: «Качество мыслительного процесса в классе зависит от искусства правильной постановки вопросов. Преподаватели должны задавать вопросы не для того, чтобы направить мышление учеников в соответствии с собственными представлениями, а для того, чтобы дать побудительный толчок и выяснить, что ученики знают и понимают». Критическое мышление развивается в эмоционально стабильной, поддерживающей среде, где реальные проблемы совместно исследуются учителем и учеником.

В таких предметах, как математика, навыки критического мышления, которые мы хотим развить, заключаются в «умении задавать нужные вопросы, поднимать нужные проблемы, подталкивать и провоцировать мыслительные процессы у учеников…» Мне довелось увидеть, как этот подход работает на уроках математики в государственной школе. Мой старший сын изучал алгебру в местной средней школе, а остальные предметы осваивал дома. Встретившись с его учительницей на родительском собрании, я узнала, что каждый урок она начинает с математической задачи, условие которой записывает на доске, и просит учеников предложить свой подход к ее решению. Она рассказала мне, что пришлось постараться, чтобы ученики были готовы рисковать и предлагать свои варианты решения. Ее целью было воспитание математического мышления, а не просто сдача тестов на отлично. Однако ученики были настолько приучены ждать, пока учитель подскажет, что и как делать, что в начале учебного года их приходилось буквально подталкивать. К концу года они уже сами охотно принимали участие в решении. Современные специалисты в области образования согласны с тем, что этот метод обучения, особенно если он применяется регулярно вместе с объяснением новых математических приемов, приводит к наилучшим результатам для учащихся. Они по-настоящему учатся решать задачи, а не просто давать заученные ответы. Опытные учителя и родители могут задавать, к примеру, такие вопросы:

• Есть ли другие способы решения этой задачи? Можешь ли ты продемонстрировать их мне?

• Где в реальной жизни могут потребоваться такие математические операции?

• Почему ты считаешь, что твой метод сработает?

Такие вопросы помогают учащимся вспомнить, что обучение предполагает ответ на вопрос «почему?». Кроме того, это поможет им установить связь между действиями и размышлениями. Помню, когда я учила умножение на ноль и единицу, то все перепутала и в результате у меня получилось, что 0 × 3 = 3, а 1 × 3 = 1. Очевидно, я просто не разобралась в сути умножения. Я полагалась исключительно на заучивание правил, но запомнила их неправильно. Получение плохой оценки не помогло мне преодолеть пропасть непонимания. Никто не поинтересовался у меня, как я думаю и что делаю. Вместо этого меня заставили заново заучивать еще больше бессмысленных последовательностей чисел. Кук объясняет: «Мы не хотим, чтобы интеллектуальная жизнь класса превращалась в тренировочную площадку для подготовки к тестам». Традиционное обучение математике ввело в заблуждение многих из нас, заставив поверить в мифы, что математика подчиняется пошаговым методам для поиска правильных ответов и что учебники и учителя являются авторитетами, которые знают эти ответы.

Мы можем пробудить любознательность учеников, предложив им для решения какую-то значимую проблему. Я уже давно говорю о ценности «свободных бесед», которые не имеют строго заданной темы, но закладывают основу для свободного обмена идеями. Со мной соглашается и белл хукс: «Беседы – это не дороги с односторонним движением. Они всегда предлагают нам разные варианты видения и понимания темы». Воспитывать критическое мышление – значит предоставлять ребенку возможность пользоваться тем, что ему уже хорошо известно, и осознавать границы своих познаний. Необходимо и то и другое.

Зуд любопытства

Хорошая новость в том, что мы можем отвести вопросам бо́льшую роль в образовательном процессе. В своей книге «Магия домашнего обучения» я рекомендую так называемую «Великую стену вопросов». Родители в течение недели записывают все вопросы, которые задают их дети, на стикерах и прикрепляют к стене. В выходной день я предлагаю собрать все записки и вместе обсудить их за обедом. Не отвечая на вопросы немедленно, мы пробуждаем у детей любопытство. Следующий шаг заключается в повышении качества вопросов.

Как это сделать? Недавние эксперименты с использованием фМРТ мозга подтверждают так называемую «теорию разрыва» как основы возникновения любопытства, выдвинутую в 1990-х годах ученым из Университета Карнеги – Меллона Джорджем Лёвенштейном. Исследователи обнаружили, что кривая, отражающая степень нашего любопытства, напоминает перевернутую букву U. «Любопытство достигает максимума, когда мы уже знаем о предмете кое-что (пик интереса), но не слишком много (уверенности в ответе все еще нет)». Лёвенштейн объясняет, что из-за разрыва между тем, что нам известно, и тем, что мы хотим знать, возникают «определенные эмоциональные последствия, которые ощущаются как ментальный зуд, как комариный укус мозга. Мы тянемся к новому знанию, потому что это помогает снять зуд».

Отец современной теории образования Джон Дьюи в своей модели школы, которая основывается на решении практических проблем, отводит большую роль любознательности. Британский педагог доктор Майкл Лантли считает, что «проблемы», в понимании Дьюи, ощущаются учеником как «зуд». Его причиной становится задержка в реализации естественных ожиданий ребенка. Затем он начинает выяснять, как новая информация вписывается в то, что ему уже известно. Лантли называет конструкцию Дьюи «зудом любопытства». Главная задача учителя заключается в том, чтобы разбудить в школьнике потребность узнавания. Научитесь вызывать этот зуд, и вы увидите, как расцветает любопытство. Это похоже на поиск нужной детали LEGO для сборки. После многократных безуспешных попыток подобрать нужную деталь находится та, которая встает на место. Зачесалось? Почешите. Как объясняет Лантли: «Обучение должно быть своевременным, а не вечным». Надо учить тому, что актуально для данного момента.

Занятие «Зуд любопытства и грамматика»

Попробуйте провести со своими детьми следующее занятие, чтобы проверить, каким образом можно использовать стратегию «зуда любопытства» в постановке и решении проблем.

Начнем с самого нелюбимого предмета (за исключением фанатов языка) – грамматики. Грамматика заслужила себе крайне нелестную репутацию. Это самый непонятный из всех школьных предметов. Для его освоения приходится продираться через нагромождение лишенных жизни терминов и определений. Грамматика представляет собой перечень абстрактных слов, которые используются для описания других слов. Вообще-то, носители языка не слишком часто пользуются грамматическими правилами для создания осмысленных предложений. Они говорят так, как им кажется правильным. Принцип «звучит вроде бы нормально» представляет собой почти безупречный механизм для развития беглости речи на родном языке.

Но грамматику можно воспринимать и как увлекательное знакомство со структурой языка. Вы можете также открыть для себя присущую ей способность оживлять письменную речь. Обе эти цели возможны, если мы подходим к грамматике как критически мыслящие люди. Приведенные ниже задания призваны продемонстрировать вам, как взять традиционно скучный предмет и использовать принцип «зуда любопытства», чтобы вызвать интерес к нему и добиться понимания. Эти же принципы могут быть применены и к другим школьным предметам.

Готовы? Поверьте, это будет весело!

Горящие глаза (5–9 лет): странные слова

Вы когда-нибудь обращали внимание на то, с какой легкостью маленькие дети играют со словами? «Эне, бене, раба. Квинтер, финтер, жаба». Как здорово они подражают существующим словообразовательным моделям! В процессе освоения языка они делают ошеломляющие открытия. А когда допускают ошибки, взрослых обычно это только веселит. Мы не сомневаемся, что дети в конце концов заговорят правильно.

А вот знакомство детей до восьми лет с такими терминами, как «наречие» или «предлог», – это, прямо скажем, лишнее. Особенно дети любят рифму, хорошо запоминая песенки и простые стихи.

Игра в рифмы

Выберите любую концевую рифму (например, «-он» или «-ать»). Придумайте к ней вместе с детьми как можно больше рифмующихся слов (даже бессмысленных). Подсчитайте слова на первую рифму и проверьте, сможете ли вы побить этот рекорд, используя вторую и третью.

• Сколько из найденных слов просто придуманы, а сколько действительно существуют в языке?

• Придумайте предложения с ними (в том числе и со словами, не имеющими смысла). Что означают эти слова? Откуда это известно?

• Означают ли некоторые из этих слов предметы?

• Есть ли такие предметы у вас дома?

• Означают ли некоторые из этих слов действия?

Теперь разбейте их на группы в соответствии с тем, какую роль они играют в предложениях. В одну группу включите слова, обозначающие предметы, в другую – действия. Сгруппируйте их по количеству слогов. Затем сгруппируйте слова, которые нравятся ребенку и которые не нравятся. Запишите их на стикерах и приклейте к различным предметам в доме, чтобы их можно было видеть каждый день. Не жалейте времени. Ведь вы имеете дело с бесконечным богатством. Не переживайте, если ребенок пока путает предметы и действия. Официальная классификация на данном этапе менее важна, чем значения этих слов. Вы можете целую неделю играть с рифмами за обедом. Потом переходите к стихам.

Детские стишки

1. Выберите стишок или песенку (достаточно одной строфы), которые хорошо известны ребенку. Прочитайте их вместе вслух, обращая внимание на рифмующиеся слова. Возьмем, к примеру, такой стишок:

Добрый доктор Айболит!

Он под деревом сидит.

Приходи к нему лечиться

И корова, и волчица.

2. Определите, в каком порядке рифмуются окончания строк («-ит») и («-иться»/«-ица»).

3. Придумайте другие слова, рифмующиеся с этими окончаниями (бессмысленные слова тоже приветствуются!).

4. Распечатайте текст стишка, оставив дополнительное расстояние между словами. Отдельно распечатайте придуманные вами рифмующиеся слова. Используйте шрифт большого размера и тройной интервал между строками.

5. Вырежьте ножницами каждое слово. Если нет возможности распечатать, напишите каждое слово от руки на отдельной полоске бумаги.

6. Разложите слова на столе и перемешайте их. Затем начинайте составлять смешные фразы, пусть даже и не имеющие смысла. Вставляйте рифмующиеся слова в стихотворение. Как от этого меняется его содержание? Совместными усилиями переделайте стихотворение, используя придуманные вами слова (можете написать от руки новые строки на отдельных полосках бумаги или составить их из вырезанных слов). У вас, к примеру, может получиться:

Добрый доктор Айболит!

В понедельник был сердит.

Приходи к нему лечиться,

танцевать и веселиться.

Для выполнения этого задания придется немало потрудиться, но в результате у ребенка появится понятие о том, что такое ритм, рифма и как меняется смысл от перестановки строк при сохранении стихотворного размера. И вы оба запомните, как это было весело.

Быстрый ум (10–12 лет): понимание грамматики

Говоря на родном языке, мы определяем правильность сказанного на слух. Если же мы говорим на иностранном языке, то надо знать правила, по которым слова складываются в предложение. Для изучения грамматики требуется применить подход, который поможет детям понять связь между частями речи и членами предложения. Если просто назвать одно слово «существительным», а другое «глаголом», для ребенка это не будет иметь смысла. Говоря на родном языке, он и без этого знает, на каком месте в предложении должно стоять то или иное слово. Каким бы термином мы его ни назвали, предложение от этого правильнее не станет. Это все равно что заучивать таблицу умножения, не понимая, что умножение – это последовательность нескольких сложений.

Итак, с чего же начать? Ну конечно, с внесения некоторого беспорядка в изначальную структуру предложения!

Порядок выполнения

Вам понадобится доска для записей и лист бумаги.

Напишите на доске предложение:

Черная собака громко лаяла на мусорную машину.

Лист бумаги разделите на две колонки. Одну из них озаглавьте «Важное», а другую «Второстепенное». В дальнейшем вам с ребенком предстоит выдумывать другие слова, относящиеся к различным категориям. Они также будут записываться в эти колонки.

В качестве следующего шага предложите ребенку удалять и вновь добавлять отдельные слова, чтобы понять, какое значение они имеют для смысла предложения.

1. Сотрите слово «черная». Прочитайте предложение. Правильно ли оно звучит?

Собака громко лаяла на мусорную машину.

Все правильно! Поместите слово «черная» в графу «Второстепенное».

Верните слово «черная» на место.

2. Далее сотрите слово «лаяла».

Черная собака громко на мусорную машину.

А как звучит предложение на этот раз? Чего-то не хватает, не правда ли? Какой тип слова просится сюда?

Можно ли вставить какое-то другое слово вместо «лаяла»?

Попробуйте вместе с ребенком найти такое слово (не глагол). Например, вставьте слово «пасть» вместо «лаяла».

Черная собака пасть громко на мусорную машину.

Как реагирует ребенок? Слышит ли он неправильность во фразе? Мы в данном случае провоцируем «зуд любопытства». Ум ребенка пытается найти слово, которое вернуло бы предложению смысл. Ему надо определить: что делала собака? Именно этого и не хватает в предложении.

Задайте вопрос: можно ли найти другие похожие слова, способные заменить слово «лаяла» в этом предложении, чтобы оно имело смысл? Предложите ребенку придумать несколько таких слов:

скулила

тявкала

рычала

гавкала

выла

Каждый из этих глаголов может заменить слово «лаяла», и предложение будет осмысленным. Правда, его содержание будет при этом немного меняться, и это следует обсудить с ребенком.

Задайте другие вопросы: как соотносятся другие придуманные слова со словом «лаяла»? Какие из них лучше или хуже? Запишите их в графу «Важное».

Верните слово «лаяла» в предложение.

3. Сотрите слово «громко».

Черная собака лаяла на мусорную машину.

Предложение не утратило смысла, правильно? Можно ли вставить другие слова вместо «громко»? Конечно, причем в основном они будут строиться по одному принципу и заканчиваться на «-о»: «лениво», «радостно», «нервно», «злобно». Запишите эти слова в графу «Второстепенное».

4. Верните слово «громко» в предложение. А можно ли поставить его на другое место?

Громко черная собака лаяла на мусорную машину. Сойдет.

Черная собака лаяла громко на мусорную машину. Да.

Черная собака лаяла на мусорную громко машину. Нет.

Задайте вопросы: почему слово «громко» можно вставить не в любое место предложения?

К какому слову оно имеет отношение (при необходимости поправьте ребенка)?

5. Далее уберите слова «собака» и «машина».

Важны ли они для предложения? Прочитайте его без этих слов.

Черная громко лаяла на мусорную.

Можно ли заменить «собака» и «машина» следующими словами?

кошка

черепаха

красивая

очень

сестра

велосипед

гуляла

Заметьте, что некоторые слова вписываются в предложение, хотя от этого может теряться смысл. К примеру, можно вставить слова «кошка» или «сестра», и предложение при этом будет звучать правильно, хотя и потеряет смысл. Но невозможно заменить «собаку» или «машину» словами «красивая», «очень» или «гуляла». Они вообще не вписываются в структуру предложения. Поинтересуйтесь у ребенка, что общего у слов «кошка», «черепаха», «сестра» и «велосипед» со словами «собака» и «машина» (они обозначают живых существ или предметы). Спросите, что отличает их от слов «красивая», «очень» и «гуляла».

Что можно сказать про другие слова в этом предложении? Слово «мусорная» представляет собой определение к слову «машина» и поэтому должно быть отнесено к «второстепенным» словам. Поиграйте с другими словами, которые описывают свойства предметов (прилагательными).

6. Определите, к каким частям речи относятся слова в обеих колонках.

Это не школьная контрольная, а просто возможность для ребенка классифицировать слова, которые были выделены в процессе исследования.

Далее можно переходить к предложениям из книг, которые читают ваши дети. Это поможет создать словарь терминов, обозначающих части речи, к которым можно отнести все слова из колонок «Важное» и «Второстепенное». Со временем ваши юные лингвисты обнаружат и слова, которые могут переходить из одной колонки в другую.

Грамматика хорошо подходит для тренировки навыков критического мышления, поскольку почти все считают грамматические термины скучными и трудными для запоминания, но при этом все уверены в свободном владении родным языком. Нас в большинстве своем никогда не учили грамматике так, чтобы была очевидна ее неразрывная связь с нашей повседневной речью. Подведение теоретической базы под восприятие речи на слух служит хорошей основой самоанализа. Иногда мы даже приходим к озарениям, обнаруживая, что одно и то же слово (например, «часовой») может в зависимости от ситуации быть как существительным, так и прилагательным.

Проницательность (13–18 лет): «Бармаглот»

Однажды мы с детьми прочитали стихотворение Льюиса Кэрролла «Бармаглот», и нас крайне заинтересовало каждое из придуманных им слов. Изучение стихотворения стало одним из самых действенных уроков грамматики. Мы определяли грамматические категории несуществующих слов. Вы можете попробовать сами. В качестве примера возьмите две начальные строки:

Варкалось. Хливкие шорьки

Пырялись по наве[4].

Мы видим здесь слова, которые придуманы самим Кэрроллом: «варкалось», «хливкий», «шорек», «пыряться», «нава». Они звучат, как будто взяты из родного языка, но не имеют никакого значения. Я сразу поняла, что это готовый урок грамматики!

Разбирая этот отрывок, мы с детьми задавали различные вопросы: что, по-вашему, означает «варкалось»? Почему? Предлагалось много разных вариантов, но чаще всего что-то вроде «смеркалось» или «вечерело». По форме это напоминало слова из родного языка.

Продолжая разбор стихотворения, мы придумывали возможные значения для каждого из несуществующих слов, руководствуясь их звучанием и структурой. Мы также учитывали те значения, которые присвоили предшествовавшим словам, чтобы получилась «складная» история. Мы проверяли каждую идею и рассматривали все возможные варианты.

Затем мы составили словарик, в котором были перечислены все варианты значений выдуманных слов (у каждого ребенка был свой экземпляр стихотворения, и в конце мы суммировали все, что у них получилось). Одним из положительных побочных эффектов этого процесса стало открытие, что одно и то же слово английского текста может быть понято как относящееся к разным частям речи в зависимости от того, какое значение вы ему придаете. Конечно, это давно известно, но мы часто не замечаем этого.

А теперь попробуйте вы!

1. Распечатайте стихотворение «Бармаглот» с тройным интервалом между строками и разберите его строфа за строфой со своим ребенком.

2. Вам может понадобиться учебник грамматики или соответствующий сайт в интернете. Держите их под рукой как справочный материал.

3. Дайте ребенку разноцветные маркеры, чтобы он подчеркивал каждое незнакомое слово. Возможно, среди них попадутся и слова на родном языке. Ничего страшного! К существующим словам применяются те же правила, что и к изобретенным Кэрроллом.

4. Далее обсудите возможные значения выделенных слов. Возможно, ребенок не всегда сможет определить грамматическую категорию слова (например, «варкалось»), но наверняка скажет, что слово «хливкие» ассоциируется у него с «хлипкими», «ловкими» и «юркими», а «пырялись» – со «шныряли» или «слонялись». Подставив полученные значения в оригинальный текст, вы можете получить осмысленное стихотворение:

Смеркалось. Ловкие хорьки

Шныряли по траве.

5. Задайте вопросы: к какой части речи (глагол, наречие и т. д.) относится каждое из слов? Как ты это понял?

6. Спросите, что такое «нава». Из этого вопроса вытекает множество других. Влияют ли «шорьки» и «пырялись» на возможное значение «навы»? Является ли «нава» живым существом, местом, предметом или явлением? Все это существительные, но к какой из перечисленных категорий можно отнести это слово? Как определить это из контекста? Возможно, ключ к разгадке заключается в предлоге «по». Какие существительные употребляются вместе с ним? На ум первым делом приходит «по лугу», «по поляне», «по траве».

7. Задайте вопрос: как звучание выдуманных слов влияет на значение, которое мы пытаемся им придать? Возможно, оно напоминает звучание существующих слов? Каких именно?

8. Исследуя каждое слово, применяйте к ним соответствующие грамматические категории. Определите, к какой части речи они относятся. Если это существительные, то какого рода и числа и т. д.? К концу упражнения ребенок будет достаточно свободно оперировать грамматическими терминами!

9. После того как все слова рассмотрены и классифицированы, попробуйте написать одну или две строфы в качестве продолжения стихотворения, используя выдуманные выражения.

Остается лишь удивляться, как Кэрроллу удалось сочинить стихотворение на языке, который мы не понимаем, но при этом каким-то образом нам кажется, что мы что-то поняли. Мы можем придать смысл каждому прочитанному слову и по сходству звучания автоматически относим его к той или иной грамматической категории. Разбор «Бармаглота» – прекрасная отправная точка для выяснения влияния субъективного фактора на понимание содержания любого прочитанного материала. Наши впечатления являются определяющими для интерпретации.

В следующей главе мы продолжим подобные исследования. Какую дополнительную информацию можно получить относительно прочитанного или увиденного? Наши дети – непревзойденные мастера наблюдения за тем, что их окружает. Все, что от нас требуется, – это направить их внимание продуманными вопросами и снабдить инструментами, помогающими выразить то, что они обнаружили!

Глава 4

Наблюдения через увеличительное стекло

Обычно мы видим то, что по привычке ожидаем увидеть.

Бетти Эдвардс. Цвет

Алиса Лидделл провалилась в кроличью нору и оказалась в сказочной стране говорящих гусениц, Безумного Шляпника и Кролика, знающего, который час. Девочка Элли нашла путь в таинственный красочный мир с добрыми ведьмами, дорогой из желтых кирпичей и летающими обезьянами. Тристан Стронг пробил дыру в небе и попал во Вселенную с горящим морем, костяными кораблями, привидениями и железным монстром. Каждый раз, выходя из зоны комфорта, вы расширяете свои возможности и приобретаете новый способ познания и существования в нашем мире. Порой вы дезориентированы не меньше, чем Алиса, Элли и Тристан, и это оставляет неизгладимый след в вашем восприятии. Мир навсегда меняется для вас. Новые перспективы предполагают умение не только задавать хорошие вопросы, но и менять ракурс наблюдений.

В 1983 году, когда мне был двадцать один год, я побывала в Берлине. После Второй мировой войны Германия была разделена на две части: западные союзники контролировали одну из них, которая именовалась Западной Германией, а Советский Союз – другую, Восточную Германию. Столица Германии Берлин находилась в восточной части, за полторы сотни километров от границы Западной Германии. Как и вся остальная страна, Берлин тоже был поделен на две половины. Одна из них контролировалась западными странами, а другая – Советским Союзом. Западная часть Берлина стала островком капиталистической демократии в окружении коммунистической Восточной Германии. Чтобы попасть туда из Западной Германии, путешественники должны были воспользоваться самолетом или поездом.

В моем представлении страны советского блока (все коммунистические государства под контролем СССР) были мрачными и серыми. Это впечатление сформировалось под влиянием американских политиков, Олимпийских игр, газет, вечерних телевизионных новостей, бесед за ужином с отцом-республиканцем, церковных проповедей, речей президента Рональда Рейгана и лекций в университете. Мы с моим другом Крейгом купили билеты на ночной поезд в Западный Берлин. Проезжая по территории Восточной Германии, мы ничего не увидели, кроме темноты за окнами. Поезд прибыл на вокзал в шесть часов утра, небо уже розовело рассветом. Западный Берлин произвел на нас впечатление своим деловым центром, где, несмотря на раннее утро, уже было полно народа. В тот день мы с Крейгом решили посетить коммунистическую часть Берлина. Для этого пришлось пройти через изматывающую нервы процедуру пограничного контроля в известном пункте пропуска Чекпойнт Чарли.

Мы предъявили свои паспорта, и нам указали путь, ведущий из солнечного Западного Берлина в какой-то неухоженный прямоугольный туннель. Через сотню метров мы вышли с другого его конца – уже в Восточном Берлине, и я пережила настоящий шок: там тоже светило солнце. Кто бы мог подумать! Мы шли мимо домов, в которых отражался яркий солнечный свет. По красивому мосту мы перешли через реку Шпрее, которая сверкала такими яркими солнечными бликами, что мне пришлось зажмуриться. Я сняла крышку с объектива фотоаппарата, чтобы запечатлеть прекрасный вид, и она, выскользнув из рук, навсегда исчезла в медленно струившихся сверкающих водах. Все мои чувства были взбудоражены. Я никогда бы не могла представить себе коммунистическую страну в солнечном сиянии и даже не задумывалась об этом, пока не увидела своими глазами летнее утро в Восточном Берлине.

Каким образом у меня в мозгу создалось настолько не соответствующее реальности представление о Восточном Берлине, что там даже погода должна была отражать американскую интерпретацию суровых условий коммунизма? Моя иррациональная реакция на солнечный свет указывала на нечто более глубокое. В моем понимании, в Восточную Европу вообще не имело смысла ездить. Я смешивала город (его людей, культуру, погоду и географию) с деспотичной политической системой, будто они были неразрывным целым. Я создала бессознательную негативную конструкцию, в основе которой лежала риторика об «империи зла».

Спустя тридцать лет мы с моей мамой совершили речной круиз по уже освободившейся к тому времени Восточной Европе. Мы побывали в нескольких странах, которые какое-то время были коммунистическими, что затрудняло их посещение в 1980-е годы. Приехав в Братиславу (Словакия), мы познакомились с молодой словачкой, которую звали София и которая пригласила нас выпить кофе в ее крохотной квартирке на десятом этаже дома. Она называла его «панелькой». Это был один из образцов всемирно известной коммунистической жилой застройки. Жильцы раскрасили эти дома яркими цветами, чтобы хоть как-то скрыть голую функциональность брутальной архитектуры. Наша хозяйка выросла в этом выкрашенном в зеленый цвет доме, но уже не при коммунизме. А вот ее родители (примерно моего возраста) как раз жили в то время, поэтому я задала ей вопрос, который волновал меня еще со времени поездки в Восточный Берлин: «Вашим родителям нравился коммунизм? Довольны ли они сегодняшней свободой?»

Ее ответ поразил меня. Для начала София рассказала, что лично ей нравится свобода путешествовать, возможность высказывать свое мнение, иметь доступ к интернету и американскому телевидению. А затем она сообщила, что ее родителям трудно ориентироваться в изменившихся жизненных условиях. Они не могут найти достойную работу, не уверены в своем пенсионном обеспечении. В коммунистический период у них была хорошая работа, были и праздники, и семейные традиции, и дом, который они любили. И София сделала вывод: «Они были счастливы».

Я не ожидала услышать, что кто-то мог быть счастлив, живя в панельке. Мой разум не в состоянии был отделить ностальгию по прежней семейной жизни от удушающей политической обстановки в Чехословакии. Меня мучили вопросы: неужели людям свойственна потребность идеализировать все, что им пришлось пережить, несмотря на доказанные преступления правительства, управлявшего государством? Неужели так сложно критически относиться к собственной культуре, стране или жизни? Я не хотела верить Софии (что меня удивило). Мне хотелось, чтобы ее родители признали превосходство нашей системы и несостоятельность их собственной. Мне хотелось… А чего, собственно, я хотела?.. Что я ожидала услышать от нее и почему? Этот навязчивый вопрос не давал мне покоя.

Немое кино

Один из способов формирования точки зрения – это то, что я называю «немыми фильмами». Под ними подразумеваются бессловесные (и бессознательные) образы, которые постоянно прокручиваются у нас в голове. Именно такой немой фильм о жизни при коммунизме и воспроизводился где-то на заднем плане моего мышления. Как только звучало слово «коммунизм», внутри словно нажималась кнопка воспроизведения, и тут же моя голова заполнялась непрошеными образами, ярлыками и эмоциями. Я автоматически отвергала даже мысль о том, что «счастье» или «солнечный свет» могут сочетаться со словом «коммунизм».

Из этого воображаемого внутреннего пространства проистекают и наши знания. Поскольку образы часто выступают в роли мимолетных проблесков или впечатлений, легко недооценить их роль в формировании мыслей. А ведь эти непроизвольные образы, на которых строятся убеждения, вызывают физические ощущения в теле и множество эмоций. Язык, используемый для описания коммунизма под советским контролем, повлиял на мое воображение. «Империя зла» не может существовать в освещенном солнцем пейзаже. Известная ученая Элис Брэнд рассказывает об исследовании, которое объясняет то, что происходило со мной:

«Психолог Лев Выготский… утверждал, что языковое мышление развивается, перемещаясь извне внутрь по мере усвоения речи. При этом синтаксис становится все более сокращенным. Исчезают артикли и прилагательные, исчезают местоимения, предикаты сокращаются до глаголов, пока в нашем сознании не останется только одно слово-название. Полностью интериоризованное, это единственное слово несет в себе максимум информации и находится ближе всего к чистому смыслу. …Чистый смысл наделен образами и коннотацией и насыщен аффектом».

Другими словами, чистый смысл управляет нашими сильными эмоциями. Немые фильмы, которые мы прокручиваем для себя, не длятся по три часа и не содержат сложных моральных дилемм. В их основе лежат односложные высказывания голоса, порожденного нашими впечатлениями. Мы делаем это автоматически. «Память занимает центральное место в познании… Но восприятие всего зрительного поля целиком или извлечение всего накопленного человеческой памятью невозможны. Мы вынуждены выбирать». Другими словами, мы выбираем образ, который очищает впечатление от языковых наслоений. Наш разум предпочитает визуальную стенографию более многослойным и сложным мыслям, которые могли бы возникнуть у нас, если бы мы были более терпеливы в своих размышлениях.

Но что произойдет, если перед тем, как послушать новости, посетить лекцию, посмотреть кино или отправиться в путешествие в другую страну, мы потратим время на осознание тех непроизвольных впечатлений, которые управляют нашими реакциями? Это и есть истинная суть образования, тот самый скрытый индивидуальный учебный план, который оказывает влияние каждый раз, когда вы читаете книгу своим детям, или учите их истории, или смотрите вместе кино. Эти неосознанные впечатления являются фоновой операционной системой, от которой зависит то, как ваши дети понимают политику и социальные вопросы, религию и историю. Она управляет их пониманием того, что такое хорошая жизнь и как надо учить математику. Однако часто ли дети получают возможность встряхнуть свои впечатления, словно простыни, и развесить их на веревке для наблюдения и рассмотрения?

Глубина мышления зависит от способности расширять поле зрения, подмечать свои эмоциональные реакции и осознавать суждения, построенные на их основе. Давайте попрактикуемся в этом. Я хочу начать с вас, мои читатели, и предпринять совместное путешествие в ваше сознание, чтобы понаблюдать, как ваше тело расслабляется или напрягается в зависимости от переживаемых событий и образов, возникающих в воображении. Если остальные приведенные в книге занятия предназначены для ваших детей, то это упражнение предстоит выполнить вам. Оно позволяет окунуться в опасные воды сознания и воображения, порождающих непроизвольные реакции.

Занятие «Немые фильмы»

В спокойной обстановке прочтите следующие инструкции. Закройте глаза (если есть такая возможность), чтобы живо представить себе каждую сцену, прежде чем переходить к очередному сценарию.

Пешая прогулка

1. Представьте себе, что вы теплым солнечным днем идете по знакомому парку. Что вы видите? Не торопитесь и рассмотрите все детали: небо, деревья, тропинку, озеро или берег океана, птиц, насекомых… А теперь обратитесь к своему телу. Что вы ощущаете? Расслабленность или напряжение? Тепло или прохладу? Отметьте, что ощущает ваша кожа, челюсти, шея. Почувствуйте неровности почвы под ногами, звук от шагов. Что вы чувствуете еще? Какое чувство у вас доминирует – спокойствие или тревога? Безопасность или угроза? Радость или дискомфорт?

2. Далее представьте себе тот же парк, но в ночное время и без освещения. Проверьте свои ощущения. Чего вы не видите? Какие чувства преобладают у вас ночью? Как темнота влияет на уверенность походки? Вы опасаетесь угодить в яму? Споткнуться о корень дерева? Встретиться с опоссумом или скунсом, вышедшим на ночную прогулку? Наступить на змею или наткнуться на летучую мышь? Влезть в заросли кактусов? Или вас умиротворяет шум моря и звездное небо над головой? Вызывает ли у вас темнота чувство спокойствия? Или дискомфорта? Зафиксируйте все свои ощущения.

3. Теперь представьте себе ночную прогулку по той же тропе, но с фонариком. Как луч света влияет на реакции вашего тела? В чем отличие от прогулки при солнечном свете?

4. Далее представьте, что рядом с вами опытный человек, который знает этот парк как свои пять пальцев и которому даже фонарик не нужен. Ваше спокойствие от этого усилится или ослабнет?

Городская улица

1. Сменим обстановку. Представьте, что вы идете в большом городе по незнакомой улице между высокими домами. Это происходит днем. Что вы видите? Опишите детали: как называется этот район, если вам это известно? Как выглядят дома, тротуар? Что ощущает ваше тело? Чем эти ощущения отличаются от тех, что вы испытывали во время дневной прогулки в парке? Какое чувство у вас доминирует – спокойствие или тревога? Безопасность или угроза? Радость или дискомфорт?

2. Теперь представьте, что вы одна идете по той же улице в полночь. Что изменилось для вас? Что вас тревожит или успокаивает? Что изменится, если в этой сцене появится горящий фонарь? Скажется ли это на ваших ощущениях? В чем это проявится?

3. Далее представьте, что вы идете по этой улице ночью с местным жителем. Как его компания повлияет на ваши ощущения? Отметьте, как меняется ваше дыхание под воздействием всех этих мысленных образов.

Замечаете ли вы небольшие изменения реакции тела в зависимости от места, времени суток, наличия освещения и попутчиков? В этом простом мысленном эксперименте вы смогли заставить свое тело бессознательно реагировать на сцены, созданные вашим воображением. А теперь действительно возьмите и прогуляйтесь в обоих этих местах днем и ночью, с фонариками / фонарями и без них, с попутчиками и в одиночку. Я думаю, вы пережили мысленную встряску от одной только этой мысли? А представьте, насколько больше вы узнаете, если на самом деле совершите эти прогулки!

Места, по которым вы только что мысленно гуляли, кажутся вам реальными. Ваши ощущения безопасности или тревоги в каждом сценарии складываются из известных вам фактов, затаенных страхов и убеждений, которые вы накопили благодаря опыту, просмотру новостей и историям, услышанным в вашей семье и от знакомых. Подобным образом сформировались и мои неосознанные впечатления о Восточной Европе. Например, вы можете знать, что тропа в парке безопасна, но наступление ночи меняет ваше отношение к ней (ведь ночь часто ассоциируется с опасностью). Вы хотели бы чувствовать себя в безопасности в центре города, но вашему телу трудно преодолеть влияние вечерних новостей, в которых это место постоянно называют неблагополучным. И наоборот, если вы живете в центре города, то прогулка по парку может показаться вам не такой уж спокойной, а по улице – совершенно безопасной, потому что это ваш район.

Вспомните Элли, которая перенеслась из Канзаса в волшебную страну. Помните, как веселит жевунов удивление Элли, когда она узнает, что Виллина – добрая волшебница? Элли находится под влиянием своих предвзятых взглядов, будто все колдуньи злые. Они всегда одеты во все черное и творят нехорошие дела. Так запрограммировано ее сознание, и этот мысленный образ противоречит сверкающей белой мантии доброй волшебницы.

Для того чтобы обрести критическое самосознание, необходимо разобраться в своих ментальных и эмоциональных процессах сортировки воспринимаемой информации. Для начала надо вызвать в памяти негативные образы и подвергнуть их анализу, чтобы выявить скрытые предубеждения или неполноту информации. Освоив этот способ самоанализа, вы сможете лучше направлять и мышление детей, которых воспитываете. Умение ставить вопросы перед самим собой (проблемно-поисковый подход к образованию, о котором мы говорили в предыдущей главе) – это один из способов, с помощью которого мы можем не только получать знания, но и выявлять недостатки своего мышления. Интересно, что дети от природы любопытны и гораздо проще пересматривают свои предубеждения, а когда они совсем маленькие, у них и вовсе нет предубеждений, которые нужно пересматривать! Это одна из причин, по которым мы бесконечно восхищаемся малышами. Они привносят свежий взгляд в то, что нам кажется устаревшим и рутинным.

Дети, подобно настоящим детективам, подносят свои увеличительные стекла прямо к исследуемым предметам. Внимательно наблюдать – значит уделять основное внимание восприятию (оставляя пока суждения в стороне). Когда дети еще маленькие, любопытные и у них горят глаза, мы помогаем им сначала накопить сенсорный опыт. Мы даем им игрушки, инструменты и еду, которые помогают настроить зрение, слух, осязание, обоняние и вкус. Мы даем названия тому, что они ощущают, например «яркий», «громкий», «мягкий», «ароматный», «кислый». Подрастая, дети учатся интерпретировать эти восприятия, наделяя их смыслом, который они сформировали сами. «Яркий» может для них означать, что свет бьет по глазам или что темное пространство хорошо освещено. Ребенок самостоятельно выносит суждение по этому поводу.

Дети учатся ассоциировать «ароматный» запах с духами, а «кислый» вкус с лимоном. Переход в подростковый возраст знаменуется тем, что интерпретация сенсорных восприятий приобретает у них все более личный характер. Они начинают соотносить запах духов с конкретным человеком, и это может вызывать ощущение угрозы, если данный человек вызывает неприязненные чувства. В то же время кислый вкус лимона может восприниматься как чрезвычайно приятный, если он напоминает поездку во Флориду к бабушке, у которой в саду растет лимонное дерево. Наблюдение в сочетании с личным опытом становится основой интерпретации.

Занятие «Внимательное наблюдение»

Приведенные ниже три упражнения для увлеченных наблюдателей – это игра! Рассматривайте их как задачи, не имеющие правильных ответов. Стало немного полегче, правда? Мы здесь не для того, чтобы заниматься самобичеванием за счет искажения мировоззрения, а для того, чтобы открыть для себя больше богатства и красоты. Начнем с наших великолепных пяти чувств. Давайте с удовольствием (но при этом продуктивно!) понаблюдаем за предметом исследования, познавая его все ближе. Основа критического мышления – это умение наблюдать, называть, идентифицировать и интерпретировать.

Давайте назовем это «Н в квадрате, И в квадрате» (Н^2И^2) и будем обращаться к этой формуле, чтобы напоминать себе о важности четырех навыков внимательного наблюдателя.

Наблюдайте: подмечайте свои личные реакции на все происходящее.

Называйте: какие впечатления у вас возникли?

Идентифицируйте: исследуйте источник впечатлений.

Интерпретируйте: наделите свое впечатление предварительным смыслом.

В процессе работы над этими заданиями почаще напоминайте себе, что смыслы, сформированные в процессе наблюдения, называния, идентификации и интерпретации, носят исключительно личный характер. Другими словами, если вы считаете аромат духов сладким, а ваш ребенок определяет его как ужасно резкий запах, это вполне нормально.

Горящие глаза (5–9 лет): охота за сенсорными сокровищами

Мы интерпретируем окружающий мир на основе осмысления сенсорных восприятий. «Мозг стремится все упрощать. Он сводит мир к его элементарным частям: фотонам света, молекулам запаха, звуковым волнам, вибрациям прикосновений, – которые посылают электрохимические сигналы в особые клетки мозга, хранящие информацию о линиях, движениях, цветах, запахах и других сенсорных сигналах». Мы собираем эту информацию через наши органы чувств и наделяем ее смыслом. Сенсорные ощущения создают немые фильмы, которые живут в нашем сознании и определяют наши реакции. Сенсорный опыт служит богатым исходным материалом для мышления. Давайте начнем!

Прикосновения

Попросите ребенка найти в доме пять-десять предметов с разной текстурой, весом, запахом и цветом. Принесите эти предметы на кухонный стол. Делайте заметки (используя приведенные ниже вопросы), пока ребенок будет вести наблюдения.

Наблюдение

• Какой предмет тебе больше нравится трогать или держать в руках?

• С каким предметом ты обходишься с осторожностью?

• Какой предмет кажется тебе непривычным на ощупь?

• Какие предметы кажутся на ощупь теплыми, а какие прохладными?

• Разложи предметы по весу (чтобы определить, какой тяжелее, поднимай их попарно, если возможно, и сравнивай вес). Какую последовательность ты выбрал (от самого легкого к самому тяжелому или наоборот)? Попробуй теперь разложить их в обратном порядке. Как тебе больше нравится? Есть ли среди предметов такие, которые тяжелее, но меньше по размерам, чем большие и легкие? Есть ли предметы, одинаковые по весу? Большая ли разница между самым легким и самым тяжелым предметами? Сфотографируй предметы, разложенные в ряд.

• А теперь разложи их по размеру. Ты хочешь начать с самого маленького или с самого большого? Сделай еще один снимок. Определяя размеры, ты сравниваешь высоту или длину? Попробуй сделать наоборот. Изменился ли от этого порядок? Отличается ли порядок расположения по размеру от порядка расположения по весу? Сравни фотографии.

Называние

• Назови свойства поверхности каждого предмета: шершавый, гладкий, колючий, пушистый…

• Какие запахи исходят от каждого предмета – приятные или не очень? А каковы они на вкус – сладкие или горькие?

• Какого они цвета? Назови их.

• Меняют ли они цвет на свету и в тени? А если посмотреть на них сверху и снизу?

• Сколько оттенков желтого или зеленого ты замечаешь на предмете одного цвета?

• Сравни эти оттенки с разноцветными мелками из набора; возможно, ты теперь иначе определишь цвет своего предмета.

• Сколько новых цветов ты заметил после такого внимательного наблюдения?

Идентификация

• Разложи предметы по группам (по цвету, свойствам поверхности, форме, запаху).

• Сосчитай, сколько предметов в каждой группе.

• Выдели в каждой группе предмет, который тебе больше других нравится на ощупь.

• Выдели предмет, который тебе больше нравится на вид.

• Что у предметов общего? Чем они отличаются друг от друга?

• Найди пару самых похожих предметов и пару тех, которые сильнее всего отличаются друг от друга.

Интерпретация

• Что привлекло тебя именно в этом предмете во время поисков? Попадались ли тебе другие предметы, которые ты решил не брать? Почему?

• Что придает тяжесть тяжелым предметам? Почему другие предметы легче? Как ты это понимаешь?

• Вспомни о цветах. Почему при мимолетном взгляде на предмет мы видим только один основной цвет, а при пристальном рассмотрении замечаем и другие?

• Какая разница между ароматом и запахом?

• Что еще ты можешь сказать об этих предметах после того, как тщательно изучил их?

Добавьте к своим вопросам и те, которые задал ребенок. Попробуйте сами ответить на все вопросы и сравните ответы свои и ребенка. Цель упражнения в том, чтобы с помощью вопросов побудить ребенка к более детальному изучению объектов.

Быстрый ум (10–12 лет): кот в мешке

Бетти Эдвардс, автор книги «Правополушарное рисование», объясняет причину, по которой многие из нас считают себя неспособными к рисованию: нас не научили видеть. Беря в руки карандаш, мы полагаем, что хорошо видим объект, и пытаемся нарисовать его. Но поскольку в повседневной жизни мы смотрим людям в глаза, а не на лоб, наш мозг изображает все так, что глаза занимают больше места на лице, чем на самом деле. В результате, когда ребенок пытается нарисовать лицо, глаза оказываются слишком большими и располагаются слишком высоко. Отступив назад, чтобы оценить свой рисунок, мы видим, что он выглядит неправильно, но нам трудно понять, как исправить ошибку.

Что произойдет, если мы для поиска ошибки воспользуемся каким-нибудь объективным инструментом, например линейкой? Мы обнаружим, что глаза находятся на лице как раз посередине между макушкой и подбородком, что лоб на самом деле гораздо больше, чем ожидалось, а глаза, наоборот, меньше. Для рисования необходимо своего рода «забывание» наших предположений и готовность к тому, что точные данные опрокинут все, нам якобы известное. Мы должны обмануть свой разум (и свои глаза), чтобы увидеть истинные взаимосвязи и пропорции (а не те, которые, как нам кажется, мы видим). В своей книге Эдвардс предлагает ученикам переворачивать изображение, которое они рисуют, вверх ногами, чтобы таким образом избавить свое восприятие от стереотипов.

Точно так же критическое мышление зависит от свежего взгляда разума. Надо отказаться от того, что мы считаем достоверной информацией, и открыть свое сознание для новых мыслей или перспектив. Эта открытость достигается за счет сознательного отбрасывания собственных ожиданий. А поскольку самый большой объем информации, которую мы считаем достоверной, поступает в мозг через глаза, надо прежде всего заблокировать зрение.

Инструкции

Соберите по дому самые разные предметы, например:

• флакон от косметики

• сосновую шишку

• свисток

• какой-нибудь фрукт

• куклу

• ершик для мытья посуды

• ракушку

• птичье перо

• пластиковую трубку

• бархатную подушечку

• гальку с пляжа и т. п.

Можно брать любые объемные предметы.

• Положите каждый предмет в отдельный бумажный пакет (непрозрачный).

• Расставьте пакеты на кухонном или кофейном столике.

• Наденьте на ребенка маску для сна или завяжите ему глаза повязкой.

• Ребенок должен по очереди ощупывать предметы в пакетах. Задание выполняется поочередно, пакет за пакетом, но если ему хочется запустить руки сразу в несколько пакетов, то ничего страшного (главное, чтобы было весело).

• Задайте ребенку ряд вопросов по поводу каждого предмета и запишите ответы в блокнот. Заранее предупредите, что если даже ребенок понял, какой это предмет, то он не должен его называть, пока полностью не обследует.

Вопросы

Читайте эти вопросы ребенку вслух естественным тоном, отвечая на его возможные ответные реплики.

Наблюдение

• Открой пакет и положи руку на предмет. Какое первое впечатление приходит тебе на ум?

• Ощупай предмет. Какие у тебя возникают ощущения? Расскажи о них. Тебе приятно прикасаться к этому предмету, он сбивает тебя с толку, вызывает дискомфорт, колется? Он холодный или теплый?

• Он тяжелый или легкий? Большой или маленький? Из какого количества частей он состоит? Какие у него края (закругленные, твердые, острые, изогнутые)?

• Достань предмет из пакета и понюхай его. У него приятный запах? Или отталкивающий? Или он вообще ничем не пахнет?

• Издает ли он звук, если потрясти его? Что это за звук? Приятный или нет?

• Если предмет можно попробовать на вкус, скажите ребенку об этом и спросите об ощущениях.

Называние

• Что такое текстура? Как бы ты описал это понятие?

• Что такое форма?

• Сколько у предмета сторон или измерений?

• На какое геометрическое тело предмет похож больше всего?

• Опиши запах и вкус (если предмет съедобный). Можно ли сравнить их с запахами и вкусами других известных тебе предметов?

Идентификация

• Можешь ли ты определить, что придает предмету такие свойства поверхности, вес и форму?

• Можешь ли ты назвать части, из которых он состоит?

• Определи, для чего может использоваться этот предмет (для еды, в качестве инструмента, для украшения, имеет природное происхождение…).

• Можешь угадать, что это за предмет?

Интерпретация

• Сними повязку с глаз и осмотри предмет.

• Сравни увиденное со своими предыдущими ответами и подумай, что ты упустил из-за того, что не мог воспользоваться зрением. Какие новые свойства предмета ты теперь можешь наблюдать (например, цвет)?

• Насколько точны были твои наблюдения (например, ты сказал, что запах неприятный, хотя теперь видно, что это духи). Это был ошибочный ответ или ты действительно так считаешь?

• Можешь ли ты дополнить свой ответ о предназначении предмета? Какие свойства (вес, форма, текстура, вкус, цвет, запах) помогают ему выполнять свое предназначение, а какие мешают?

• Удивило ли тебя то, что ты обнаружил в ходе наблюдения? Что именно и почему?

Помните, здесь не может быть правильных ответов. Все наблюдения одинаково ценны, даже если они не отличаются полнотой или точностью. Детальное обследование без обращения к уже имеющимся данным и «правильным» ответам служит основой для качественного критического осмысления.

Проницательность (13–18 лет): анализ мысленных образов

Мы будем рассматривать мысленные образы, формирующиеся у подростков в связи с различными социальными вопросами. Сделанные при этом наблюдения будут касаться не конкретных объектов, а абстрактных тем. Не забывайте, что мысленные образы влияют на интерпретацию. Вспомните хотя бы мою поездку в Восточную Европу. Я даже не осознавала, что на заднем фоне демонстрируется немой фильм. И только когда у меня появилась возможность сравнить реальность с этим немым фильмом, до меня дошло, что я создала в собственном воображении. В этом упражнении подросткам предлагается описать складывающиеся в их сознании образы, связанные с одной из социальных проблем, перечисленных здесь (или выбранных подростком самостоятельно).

Мой совет: это упражнение полезно выполнить несколько раз, с промежутком в несколько недель. В первый раз выберите тему, провоцирующую острую реакцию. Во второй раз тема уже не должна затрагивать чувствительные убеждения или мнения. Сравните полученные результаты.

• Студенческий спорт: надо ли платить спортсменам?

• Цифровая обработка и фильтрация изображений: этично ли менять лица и тела моделей в рекламных целях?

• Домашнее обучение: следует ли давать родителям разрешение обучать детей без контроля со стороны правительства?

• Компьютерные игры, содержащие элементы насилия: играют ли они роль в распространении агрессивного поведения среди тех, кто ими увлекается?

• Игрушки, основанные на гендерных стереотипах: следует ли рекламировать игрушки как предназначенные для детей определенного пола?

• Права животных: этично ли использовать животных в медицинских экспериментах или для тестирования косметической продукции?

• Социальные сети: подавляет ли общение в социальных сетях способность выражать мысли в устной форме?

• Мобильные телефоны: справедливо ли запрещать пользование мобильным телефоном за рулем?

• Музыка и кинофильмы: этично ли бесплатно скачивать музыку и фильмы?

• Строительство стены на границе США и Мексики: является ли отгораживание от соседей эффективной иммиграционной политикой?

Запишите выбранную тему на чистом листе бумаги. Задайте вопросы и напечатайте или напишите от руки устные ответы, данные вашим подростком (некоторые ученики предпочтут самостоятельно записать ответы, это нормально). Убедите его уделить этому заданию все свое внимание. Порекомендуйте подростку закрыть глаза, чтобы, смещая направление объектива камеры своего воображения, заглянуть во все углы, не ограничиваясь передним планом, и рассмотреть все фрагменты информации. Не все из приведенных ниже вопросов относятся к предложенным темам. Пропустите те, которые не подходят.

Вопросы

• Какие сцены возникают у тебя в голове, когда ты перестаешь размышлять над темой? Опиши их как можно подробнее, а затем переходи к следующим вопросам, чтобы добавить новые детали.

• Видишь ли ты людей? С каким цветом кожи? Можешь ли ты определить пол? Рассмотри всех, а не только тех, кого ты обычно привык видеть. Есть ли среди них бедные, представители среднего класса, состоятельные? Во что они одеты? Это взрослые или дети? Принадлежат ли они к какой-то религиозной группе? Если да, то к какой? Какую еду они предпочитают? Если бы тебе нужно было предложить им какой-то напиток, то что бы ты выбрал?

• Где они живут? В частном доме, в съемной квартире, в таунхаусе, в юрте, в палатке? В сельской местности, в городе или в пригороде? Чем они заняты? Сидят, стоят, готовят еду, делают уборку, смотрят телевизор, занимаются своим хобби, домашней работой, едят, учатся, молятся? Каково среди них соотношение детей и взрослых? Кто ими руководит? Нравится ли им быть в этом месте? Как ты это понял?

• Где они работают? В чем заключается их деятельность? Где она осуществляется? В лаборатории? В фотоателье? За компьютером? В кабинете? Дома?

• Можешь ли ты определить их эмоциональное состояние (удовлетворенное, озабоченное, боязливое, раздраженное, гневное, безразличное, возбужденное, любопытное, убежденное…)?

• Где разыгрываются эти сцены? В твоем городе? В другой местности или стране? В твоей комнате? В помещении или под открытым небом?

• В какую погоду это происходит? В какое время года – холодное, теплое или в разные сезоны? Каков преобладающий цвет обстановки (или он отсутствует)?

• Что ты видишь в комнате, во дворе, на улицах, в лаборатории? Соответствуют ли образы, вызванные этими вопросами, тем, которые ты видел изначально? Если нет, то чем они отличаются и что ты думаешь об этом?

• Если бы нужно было поместить тему, над которой ты думаешь, на информационный щит, то как бы он выглядел?

• Если бы эту тему нужно было выразить в виде фотографии без подписи, то что было бы на ней изображено?

• Если бы эта тема была мемом в социальных сетях, то какие были бы изображение и текст?

• Если бы для раскрытия темы требовалось какое-то оборудование, то какое именно? Какое оборудование было бы идеальным? Является ли оно безопасным или опасным?

• Если бы нужно было отразить тему в рекламном объявлении, то это была бы реклама за или против? Какие изображения и описания следовало бы в ней использовать? Существует ли в настоящее время какой-то бренд, который бы отражал в своей рекламе твою точку зрения? Какой именно?

Скажите своему ребенку следующее:

«Образы, возникшие в твоей голове, влияют на то, как ты воспринимаешь содержание статей и книг по данной теме. Они сказываются и на восприятии новостей по телевидению, и на общении с людьми, которые входят в соответствующие группы. Твои немые фильмы определяют слова, которые ты произносишь, обсуждая эту тему. Ты описал и идентифицировал свои впечатления. Теперь их надо интерпретировать».

• Какие из твоих мысленных образов удивили тебя?

• Привели ли задаваемые вопросы к изменению твоего отношения к этой теме? Например, размышляя о домашнем образовании, ты, возможно, представлял себе свой собственный дом, но вопрос о съемных квартирах заставил тебя задуматься и о том, что дети, живущие там, тоже могут учиться дома. Возможно, этот вопрос впервые дал тебе понять, что на границе люди могут жить и в палатках.

• Как сложившиеся у тебя в голове образы влияют на твои мысли об этой теме? Например, мое ошибочное представление, будто солнце не может светить в коммунистических странах, заставляло меня думать о том, что люди там постоянно несчастливы.

• Что ты думаешь сейчас об этой теме? Как бы ты определил свое общее отношение к ней – положительное или отрицательное? Отличается ли оно от твоих прежних представлений? Как сказалась на этом информация, о которой ты раньше не задумывался?

Подводя итог занятия, вы можете поделиться с ребенком следующим соображением:

«Цель внимательного наблюдения заключается в том, чтобы поглубже заглянуть в историю, которую ты рассказываешь сам себе о любом предмете или событии. Ты сам являешься рассказчиком и поэтому можешь не замечать влияния своей точки зрения, которая направляет ход твоих мыслей, управляет твоим вниманием и создает мысленные образы. Но если ты не торопясь исследуешь все укромные закоулки обсуждаемого предмета или темы, то обнаружишь, что твое отношение к ним сформировано на основе предубежденности. Следующие шаги в развитии критического мышления позволят лучше понять, как формируются впечатления».

Проведя это занятие с детьми (и, возможно, не один раз!), можете переходить к следующей главе. В чем цель наблюдений? Куда они могут привести?

Глава 5

Критическое мышление начинается с заботы

Если вкратце, то идеальная критически мыслящая личность не должна быть безразличной.

Роберт Эннис

Прежде чем углубляться в тему, стоит подумать о цели обучения! Неужели «все преодолеть» и «чего-то добиться» – это главное, ради чего мы учились? Или есть более личное измерение, которым мы должны руководствоваться? Воспитание критически мыслящих людей должно быть целенаправленным, иначе зачем тогда напрягаться? Размышляя о смысле образования, я наткнулась на ставшее для меня знаковым высказывание лауреата Нобелевской премии Тони Моррисон, сделанное ею в документальном фильме, посвященном ее жизни, «Тони Моррисон: части меня». В 1960-е годы, когда многие друзья Моррисон выходили на демонстрации, выступая за гражданские права в США, она воспитывала двух сыновей, будучи матерью-одиночкой. В то время она работала старшим редактором в издательстве Random House в Нью-Йорке. Чувство ответственности не позволяло ей участвовать в акциях протеста и рисковать арестом, однако она хотела проявить солидарность с протестующими.

И тогда она задала себе вопрос: «Что я могу сделать на своем месте?»

Что я могу сделать на своем месте?

Что я могу сделать на своем месте?

Что я могу сделать на своем месте?

Что я могу сделать на своем месте?

Что я могу сделать на своем месте?

Каждое слово несет свою смысловую нагрузку. Моррисон поняла, что может внести свой вклад в общее дело, пользуясь своим талантом и положением редактора. Она добилась заключения контрактов на издание биографий борцов за гражданские права Анджелы Дэвис и Мухаммеда Али. Так, применяя на практике свое образование и должность, она способствовала социальным изменениям, которые были важны для нее. Это был ее ответ на вопрос: «Что я могу сделать на своем месте?»

Забота о том, чтобы быть значимым

В контексте формального образования этот вопрос звучит для меня так: «Как я, будучи тем, кто я есть, и находясь там, где нахожусь, могу использовать инструменты, исследования и знания в своей области для улучшения жизни людей – здесь и сейчас?» В контексте детей он приобретает другое звучание: «Как этот предмет связан с тем, кем является мой ребенок в данный момент и кем он может стать для себя и других?» Это мощный стимул для школьного обучения, вы не находите? «Дайте мне возможность вырасти большой и значимой личностью». По моему мнению, мы учимся для того, чтобы участвовать в преобразовании мира, даже если наш вклад означает всего лишь использование диплома химика для улучшения качества шампуня. Все, что мы делаем, должно улучшать жизнь окружающих, не так ли? Разве не это имела в виду Моррисон, задавая себе самый важный вопрос?

В любом возрасте мы способны выполнять эту великую миссию: развивать все новое, стремиться постичь свою область знаний и затем использовать их самым эффективным образом для блага других людей. Учиться нужно не ради денег или власти, а для обретения знаний и их применения с целью улучшения жизни окружающих. Я не устаю восторгаться тем, что живу в эту эпоху. Я могу в течение суток оказаться на другом конце света. Я могу неограниченно долго разговаривать по видеосвязи со своим сыном в Бангкоке по цене оплаты интернета. Я могу нажать кнопку «поиск» на своем планшете и за считанные секунды найти интересующую меня статистику. Мои домашние дела берут на себя машины. Все эти чудеса техники – результат работы миллиардов образованных людей во всем мире, объединивших свои таланты, чтобы улучшить жизнь для всех и повсюду.

Цель учебы состоит в служении окружающим. Каждый из нас вносит свой вклад в многовековой и великий процесс развития знаний, и голос каждого вплетается в симфонию идей, звучащую ради процветания всех людей (и моих, и ваших) во всем мире. «Что я могу сделать на своем месте?» – это и есть ясная цель для осмысленного образования. У нас же школьное образование часто сводится к следующему: «Надо сдать тест по математике, чтобы получить допуск для сдачи другого теста по математике, а потом еще одного».

Математика, раз уж о ней зашла речь, играет большую роль, так как дает возможность проявлять более точную заботу. Ребенок может обнаружить ценность математики в том, что это лучший инструмент для измерения множества важных вещей. Математика помогает отмерять количество муки для выпечки хлеба, определять норму внесения в почву компоста в огороде, измерять температуру тела при лечении ветрянки, угол, под которым должен проходить шов в стеганом одеяле, или процент оставшихся жизней в компьютерной игре. Мы можем прийти к выводу, что математика относится к важнейшим инструментам мышления. Она позволяет разобраться в данных, которые обрушиваются на нас из интернета, книг, с экранов телевизоров. А вдруг умение разбираться в числах поможет нам лучше прочувствовать масштаб времени при изучении истории?

Один из моих сыновей увлекся математикой, потому что его заинтересовали огромные расстояния между планетами и звездами (действительно невообразимые числа). Когда дети еще учились в школе, мы пригласили нескольких соседей с семьями, чтобы они помогли нам построить Солнечную систему. Мы выстроились на определенной дистанции друг от друга, чтобы получить модель нашей Солнечной системы в масштабе один к миллиарду (!). Дети вычислили и отмерили нужные расстояния от Солнца, которое находилось в конце нашей улицы, до всех планет (включая Плутон, который недавно лишился статуса планеты). И они обнаружили, что в выбранном масштабе Плутон должен находиться более чем в пяти километрах. Дети ахнули в шоке от необъятности нашей Солнечной системы.

Математика не должна быть абстрактным предметом, место которой лишь в рабочих тетрадях. Это механизм критического мышления, который позволяет заботиться об окружающих с большей точностью. Если ученик осознает ценность математики, он, вероятно, будет соизмерять силу своей положительной или отрицательной реакции с той информацией, которую отражают числа. Образование без заботы – это просто еще одно ненужное приобретение. Математические навыки становятся пропуском в элитный клуб обладателей дипломов. Но то же самое можно спросить и о чтении, и об истории, и об изучении другого языка: почему это так важно? Усвоение информации само по себе не представляет такой ценности, как умение использовать ее для проявления заботы о себе и друг о друге – о каждом из нас.

Критическое мышление начинается с заботы.

Забота о качестве мышления

Качественное мышление предполагает заботу о совершенствовании механизма, с помощью которого мы мыслим. Удивительно, но ваши дети уже пользуются одним из самых мощных инструментов для улучшения мышления – играми. Имеются в виду любые игры – настольные, компьютерные, карточные. Бернарду Сьютсу принадлежит мое самое любимое определение игры: «Игра – это добровольная попытка преодолеть необязательные препятствия». В этом определении есть два ключевых слова, которые мне хотелось бы выделить: «добровольная» и «преодолеть». Игра – уникальное явление в жизни ваших детей, потому что они сами выбирают ее и сами себе создают мотивацию для преодоления связанных с ней необязательных трудностей. Это оптимальные условия для заботы о качестве мышления. Дети заботятся о том, чтобы играть по правилам, чтобы победить, чтобы совершенствовать свои умения. Игры развивают множество отличных навыков: гибкость ума, настойчивость, умение задавать вопросы, стремление к точности, воображение и создание нового, ясность и точность мышления. Кроме того, игра – это весело. Иногда мы забываем, насколько важно удовольствие для качественного мышления. Ум, задействованный для поисков удовольствия и осмысленного риска, не напряжен, но в то же время внимателен.

Игры бросают нам вызов, не создавая угрозы, что представляет собой оптимальные условия для обучения. Исследователи мозга Рената и Джеффри Кейн выделяют в качестве одного из ключевых факторов этого состояния расслабленной готовности так называемые «тематические точки притяжения». Это своего рода центры, «вокруг которых люди организуют свои мысли и идеи». Такими тематическими точками притяжения могут быть, к примеру, занятия спортом, увлечение комиксами или участие в конкурсах профессионального мастерства. Подобная деятельность дает детям ощущение личной значимости и цели в жизни. «Она обеспечивает индивидуальные рамки и фокус, вокруг которого могут формироваться модели поведения. Таким образом точки притяжения придают смысл предметам и явлениям, подобно тому, как устрица образует жемчужину вокруг песчинки». Этот персонифицированный смысл, который ребенок создает для себя в процессе игры, подпитывает его стремление решать все более сложные проблемы и задачи. Он учится «мыслить творчески, не испытывать дискомфорта в условиях неопределенности и отсроченного поощрения, что необходимо для подлинного расширения знаний».

Мой старший сын Ноа, теперь уже взрослый, страстно любит игры. У него их сотни. Он ведущий дизайнер компьютерных онлайн-игр с открытым исходным кодом. У него весь подвал забит самыми разными настольными, карточными и ролевыми играми. Каждый раз, осваивая новую игру, он намеренно проигрывает, а затем пробует все возможные варианты, чтобы обнаружить пределы и возможности игры. Исследовав все способы проигрыша, он становится очень сильным игроком. За свои тридцать с небольшим лет он сыграл в тысячи самых разных игр – компьютерных, настольных, карточных и ролевых.

Добравшись до новой игры, Ноа исследует все ее компоненты – фишки, карточки, кости, читает инструкцию, раскладывает игровое поле. Эта стадия изучения очень важна. Она позволяет сознанию настроиться на игру.

Далее он начинает экспериментировать: представляет себе воображаемого соперника, придумывает сценарий, просчитывает возможные варианты и при этом постоянно сверяется с инструкцией.

Потом он объясняет смысл игры другим игрокам. Это позволяет ему увязать в своей голове все, что он уже успел узнать об игре к этому моменту.

Независимо от того, насколько хорошо мы – новые игроки – усвоили правила, мы приступаем к игре. Он выступает в роли эксперта, а мы учимся, постоянно задавая вопросы:

• Что, если я пойду этой картой?

• А если она захочет меня остановить? Как она сможет это сделать?

• Я могу попросить то-то и то-то?

• Как быть, если у меня кончатся фишки?

• В какую сумму оценивается этот ход?

• Сколько с меня спишут, если я так поступлю?

Все мы изучаем игру, экспериментируем с различными ходами и объясняем друг другу, как это должно происходить и каким, по нашему мнению, будет результат. Задаются вопросы по поводу конкретных действий, предпринимаемых в контексте игры. Мы выявляем эффективные стратегии и те, которые с треском проваливаются (часто к радости игроков, которым удалось избежать краха!). Все стремятся к одной и той же цели – победе в игре. Бывают игры, в которых побеждает один игрок. В других побеждает команда. Сегодня в некоторых играх все игроки выступают против игры как таковой, и в данном случае выиграть могут все! Поскольку детям важно победить, навыки критического мышления формируются при этом без особых усилий.

Редко бывает, чтобы родителей беспокоила увлеченность детей настольными играми. Такие игры ассоциируются у них с радостными воспоминаниями из собственного детства. Все происходит на виду и под контролем старших. Если же речь идет о компьютерных играх, то здесь тревожные чувства хлещут через край. Даже если компьютерная игра развивает те же самые полезные навыки, что и настольная, уже сам факт того, что ребенок напрямую общается с машиной без надзора со стороны родителей, вызывает обеспокоенность. Справедливости ради надо сказать, что данные ученых на этот счет неоднозначны и порой тревожны. Однако недавние продолжительные исследования продемонстрировали оптимистичные результаты. Тщательный анализ полученных данных позволяет сделать следующие предварительные выводы:

«В дискуссиях относительно компьютерных игр центральное место занимают опасения, что игроки могут приобрести зависимость. Учитывая широкую популярность такого досуга, многие политики обеспокоены тем, что игры отнимают много времени и это негативно сказывается на здоровье. Наши результаты опровергают эту точку зрения. В двух больших выборках связь между временем игры и здоровьем была положительной. Таким образом, наше исследование не подтверждает необходимости введения регулирования для предотвращения игровой зависимости. Напротив, наши результаты говорят о том, что игра может оказывать положительное влияние на психическое состояние людей, а регулирование этой деятельности сводит на нет все преимущества».

Дополнительно проведенные исследования показывают, что, как ни парадоксально, именно дети, которые вообще не играют, имеют больше проблем с контролем над своими эмоциями и положением в среде сверстников. Было обнаружено, что «мальчики, не играющие в компьютерные игры, подвержены большему риску возникновения проблем», поскольку «игры положительно влияют на творческие, социальные и эмоциональные качества». Последние эксперименты демонстрируют такие же положительные результаты, даже если речь идет об играх с демонстрацией сцен насилия, таких как GTA, «Обитель зла», «Смертельная битва» или «Принц Персии». Несмотря на обеспокоенность по поводу негативного влияния синего света на глаза, перенапряжения мышц шеи от долгого сидения у экрана и порой агрессивного и непонятного онлайн-мира как такового (от рекламы на YouTube до мобильных приложений), игры сами по себе благотворно сказываются на детском умственном развитии, психическом здоровье, эмоциональном контроле и чувстве самостоятельности.

Дети, которые тратят на игры от семи до десяти часов в неделю, чувствуют себя менее одинокими и испытывают больше удовольствия. Им свойственны более глубокое внимание и здоровая концентрация. Это исследование подтверждает то, о чем Кейны говорили нам на протяжении десятилетий: «Положительный стресс помогает игрокам достичь состояния потока, поскольку игроков стимулируют игровые задачи и проблемы, позволяющие с большой вероятностью испытать успех». Польза от игр выходит далеко за рамки развлечений и поддержания эмоционального здоровья. Игры важны для детей. Прилагая усилия для достижения победы, они испытывают чувство собственной компетентности и самоуважения, привыкают не сдаваться, придумывают инновационные решения, оттачивают мыслительные навыки и учатся преодолевать препятствия.

Много лет назад мы всей семьей поехали в Италию. Чтобы найти дорогу к какому-то музею, мы с моим мужем Джоном развернули громоздкую карту. Сориентироваться по ней было нелегко. Видя наше замешательство, наши трое мальчиков заглянули Джону через плечо и заявили: «Нам сюда». Все трое указали в одном направлении и уверенно двинулись в путь. Мы с Джоном были ошеломлены и не совсем уверены, что они могут так быстро читать карту. Однако ребята безошибочно привели нас к нужному месту. Когда я позже спросила, откуда они так быстро узнали, в какую сторону идти, Джейкоб ответил за всех: «Мама, мы каждый день играем в компьютерные игры, где надо ориентироваться по картам. Это очень легко». Разумеется, игра – это не жизнь. Но она служит кодом к ней. Когда дети увлечены, они с большей вероятностью будут мыслить эффективно. Прочитав эту книгу, вам, конечно, стоит самим ознакомиться с результатами последних исследований относительно компьютерных игр. Они могут отличаться от того, что вы только что прочитали, поскольку ничто не стоит на месте. Проверке результатов исследований посвящена и оставшаяся часть этой главы.

Компьютерные игры критикуют, в частности, за то, что дети не могут от них оторваться. Но точно так же, как мы устанавливаем для своих детей режим питания или купания, можно установить для них режим пользования цифровыми гаджетами. В интервью, которое я брала у эксперта в этой области, прозвучала мысль, кажущаяся мне очень важной. Эш Брандин объясняет, что одна из причин, по которым детям так нравятся игры, заключается в том, что в этой сфере действуют строгие правила, которые не меняются. На них всегда можно положиться. Было бы странно использовать сегодня клавишу В на клавиатуре для совершения прыжка, а назавтра обнаружить, что она выполняет какую-то другую функцию. Правила создают прочные рамки как для получения удовольствия, так и для формирования навыков. Взрослые, регулируя игровую деятельность детей, также должны придерживаться этого принципа. Эш рассказала мне: «Дети, пока они еще маленькие, почти ничего не могут регулировать самостоятельно. Наша задача как взрослых состоит в том, чтобы помочь им в этом и наладить с ними здоровые взаимоотношения с применением самых разных стимулов». Вы можете обсуждать с ними границы допустимого как рамочные условия для улучшения жизни дома или в школе точно так же, как существуют правила, которые помогают им добиться успеха в играх SimCity или Animal Crossing. Главное – не рассматривать эти ограничения как какие-то карательные меры и не внедрять их под страхом наказания. Наслаждайтесь их играми, отмечайте удивительную активность мозга, которую они вызывают, а затем включайте в жизнь своих детей другие виды деятельности, которые являются такими же тематическими точками притяжения. Наградой вам станет их качественное мышление.

С какой стороны ни подойди, игры (любого вида) являются мощным средством формирования критического мышления, и на то есть несколько причин:

1. Правила игры внушают чувство уверенности. Участники знают, чего ожидать и как надо себя вести в рамках заданной системы. Они учатся уважать границы допустимого.

2. Каждое предпринятое действие меняет ход игры. Игры никогда не повторяются. В них постоянно возникают возможности для инноваций и творчества.

3. Стратегии могут в любой момент поменяться в зависимости от сильных и слабых сторон игрока. Каждый надеется, что ему удастся реализовать свои сильные стороны, и поэтому остается в игре.

4. Большинство игр требуют от участников хотя бы базовых математических навыков: сложения, сравнения, умножения, деления, – а также пространственного мышления, логики, умения оценивать шансы, управлять имеющимися ресурсами, вырабатывать стратегию и даже читать карту.

5. Игры развивают самостоятельность, так как каждый игрок несет ответственность за свои действия и сразу же может наблюдать их последствия – положительные или отрицательные. Исследования показывают, что ученикам нравится ощущение самостоятельности и контроля над ситуацией, когда они преодолевают игровые трудности.

Забота о достоверности

Современный мир предлагает детям огромное количество возможностей для учебы, игр, развлечений и получения информации. Но с той же скоростью, что и чудеса технологии, распространяются и такие ее оборотные стороны, как ложная статистика, пропаганда, предвзятость, алчность, теории заговора, расизм, женоненавистничество и другие виды использования технологии в корыстных или извращенных целях. Нашим детям предлагают вскочить на эту стремительно движущуюся беговую дорожку информации, чтобы мгновенно – в считанные секунды! – выносить суждения о фактах, мнениях, этике, личной безопасности и достоверности исследований. Наши подростки хотят знать, можно ли считать ту или иную социальную сеть надежным источником данных и как это определить. Или, хуже того, они даже не задаются подобными вопросами.

Одна мать написала мне, что ее дочь Ясмин решила попробовать курить электронные сигареты. Ясмин объяснила, что это безопасно, так как об этом рассказывали в одном видео, которое она посмотрела в социальных сетях. Расстроенная мать спрашивала у меня, как научить дочь проверять то, что она прочитала или увидела в телефоне. Хороший вопрос. Где можно получить точную информацию? Как оценить достоверность источника? За вопросами матери о степени доверия к источникам информации стоит забота о дочери. Если наши дети будут пассивными получателями информации, если они будут доверять ей только потому, что так утверждает какая-то знаменитость в соцсетях, то они могут сделать вывод, что это правда! И наоборот, они могут не доверять информации, поступающей от вас, потому что не хотят, чтобы это было правдой.

Сегодняшнее обилие дезинформации во многом объясняется отсутствием заботы о достоверности. Каково же противоядие? Надо научиться проверять информацию – как данные, так и их источники. Социолог Джоэл Бест, известный специалист в области статистического анализа, вскрывает суть этой проблемы. Он объясняет, что многие из нас подвержены магии чисел. Числа завораживают, и мы приходим к выводу, что эта статистика должна быть правдивой, ведь она содержит какие-то важные показатели. Слишком часто, в силу нашего школьного опыта, мы становимся легковерными, когда к любой истории добавляются цифры, потому что ссылки на измерения и количественные параметры обладают авторитетом. А уж если эти данные приводит или цитирует какой-то известный деятель, значит, это непреложный факт. Сторонники теории заговора постоянно используют числа для укрепления своего авторитета. Они приводят данные, опущенные, по их мнению, в официальных источниках сознательно или по ошибке. Как отличить правду от вымысла? Обучая своих детей проверять информацию, мы должны дать им пригодные для этого инструменты критического мышления! Давайте рассмотрим два важных шага, которые ученики могут предпринять для проверки достоверности любых данных, с которыми они сталкиваются.

Идентификация способов и критериев измерения

Статистика не всегда правдива. По словам Беста, в эру интернета «разоблачить ложную статистику труднее, чем убить вампира». Когда поражающие воображение статистические данные приводятся на ярких веб-сайтах и отображаются на четырехцветных графиках, мы склонны им верить. Бест объясняет, что в оценке статистики надо учитывать два требования. Во-первых, вы должны понимать, как измеряются данные. Во-вторых, нужно знать критерии, по которым они отбираются.

Например, в спорте часто используют скорость полета мяча как показатель преимущества одних атлетов над другими. У профессиональных теннисисток мяч при подаче регулярно развивает скорость около 108 миль в час (170 км/ч). Самая быстрая скорость полета мяча при подаче была зафиксирована у теннисиста Джона Изнера и составила 157,2 мили в час (252,99 км/ч). Не зная этих подробностей, я случайно указала в одной из своих публикаций, что первая ракетка мира Наоми Осака на Открытом чемпионате Австралии подала мяч со скоростью 193 мили в час (310,6 км/ч). На меня обрушились фанаты тенниса: «Такого не может быть!» Оказалось, что в статистике, которой я пользовалась, действительно был приведен этот показатель, но речь шла не о милях, а о километрах в час. Я просто невнимательно прочитала. Не определив, в каких единицах осуществлялось измерение, и не зная рекордных показателей скорости подач, я даже не усомнилась в достоверности своих высказываний. Таким образом, моя невнимательность стала причиной дезинформации. Такое случается. Правда, дотошные читатели, вооруженные правильными критериями, быстро разоблачили меня.

Приучите своих детей задавать два вопроса:

• Как измерялись данные?

• Какие показатели могут служить критерием?

Забота о надежности источника

Хотя статистика придает аргументам убедительности, прежде чем полагаться на нее, следует выяснить, кто является ее автором. Как оценить заявления, сделанные в СМИ, в учебнике или в интернете? Как узнать, является ли источник надежным? Те, кто заботится о качестве информации, всегда проверяют свои источники, особенно если сведения предназначены для передачи другим людям (в отличие от меня, распространившей неверную информацию о невероятной скорости, с которой Осака подает мячи!). Даже если об источнике известно, что он авторитетный, это еще не означает, что так будет всегда. И наоборот, если источник имеет репутацию ненадежного, это не значит, что среди распространяемой им информации никогда не бывает достоверных фактов.

Исследователи из Стэнфордского университета рекомендуют практичный метод для оценки надежности веб-сайтов. Они называют его «побочным чтением». Вместо того чтобы углубляться в содержание сайта, отдавая все свое внимание аргументам, которые приводит автор, начните со сбора информации о человеке или организации, которым принадлежит авторство. Побочное чтение означает открытие нескольких окон браузера для проверки, прежде чем сайт успеет убедить вас в своей благонадежности. Люди, которых исследователи из Стэнфорда считают эталоном в деле отсеивания фактов от дезинформации, – это специалисты по так называемому фактчекингу. Они используют практику, которая носит у них название «сверки с опорными фактами». Это напоминает мне «ориентацию на критерии» в статистике.

Свой подход ученые из Стэнфорда разъяснили в статье «Побочное чтение: читая меньше, узнавайте больше в ходе оценки цифровой информации»:

«Попав в незнакомый лес, опытные туристы хорошо понимают, насколько легко сбиться с пути. Только самые безрассудные из них отправляются в путь, доверяя лишь своим инстинктам. Остальные же с помощью компаса определяют азимут – измеряемый в градусах угол между направлением на север и желаемым пунктом назначения. Очевидно, что измерить азимуты в интернете невозможно так же точно, как на компасе. Однако принцип здесь один и тот же: оказавшись в незнакомой местности, надо сначала определить направление».

Сверка с опорными фактами

Чтобы получить четкое представление о том, кто и с какой целью интерпретирует научные исследования, необходимо сверять их результаты с опорными фактами, то есть с надежными и общепризнанными данными в той или иной области. В ходе исследования, проведенного исследовательской группой из Стэнфорда, обнаружилось, что даже талантливые и добивающиеся отличных результатов студенты охотнее клюют на эстетику сайта (например, на логотип, URL с расширением. org, перечень докторов наук), чем занимаются проверкой фактов. Студентам было трудно отличить сайт авторитетной медицинской организации, которая уже несколько десятилетий публикует проверенные научные статьи, от гораздо более нового сайта, который имитировал название официальной организации, прикрывался солидно выглядящим логотипом и приписывал себе мифические научные заслуги. Второй сайт предоставлял, казалось бы, достоверные данные, но при более глубоком рассмотрении было заметно, что все его содержание имело целью продвижение определенной политической повестки дня. Сходство между двумя сайтами было не случайным. С его помощью создатели намеревались прикрыться авторитетом уважаемой организации, чтобы ввести общественность в заблуждение.

В то же время специалисты по фактчекингу безошибочно определили в ходе эксперимента, какой из сайтов предоставляет достоверную информацию. Как они это сделали? Вместо того чтобы сравнивать внешний вид двух сайтов, а затем читать статьи, они провели «ориентировку на местности». Зайдя на проверяемый сайт, они сразу же постарались получить подтверждение изложенных там сведений и истории организации через другие авторитетные сайты. Именно этим ценна «Википедия» как источник краткой информации. Она позволяет любому человеку получить быстрый обзор известных сведений и предлагает в сносках дополнительные источники для проверки, хотя сама по себе не считается авторитетным источником в научных кругах. Специалисты по фактчекингу также проверили личности экспертов, перечисленных на обоих сайтах, наведя о них справки через Google и получив дополнительную информацию в других местах. В результате удалось довольно быстро определить, какой сайт заслуживает большего доверия.

Побочное чтение

У детей надо воспитывать привычку к побочному чтению. Каждый раз, когда они ссылаются на какую-то книгу или сайт, задавайте им вопросы:

• Что еще ты знаешь об этой организации?

• Кем являются эксперты, на которых она ссылается?

• Какой репутацией пользуется автор в своей области?

Одна из проблем общения в интернете заключается в том, что люди полагают: если уж кто-то создал веб-сайт, значит, размещенные на нем данные были кем-то проверены на предмет достоверности. Но зачастую это вовсе не так. Любой человек может создать свой сайт и писать там все, что ему вздумается!

Как же распознать надежный и заслуживающий доверия источник? Обычно мы хотим, чтобы написанное соответствовало следующим критериям:

• было актуальным и своевременным (если это исследование) или соответствовало конкретному временному периоду (если речь идет об историческом свидетельстве);

• включало в себя точную информацию, которую можно перепроверить;

• подробно раскрывало тему;

• исходило от эксперта в данной области;

• представляло собой сбалансированную точку зрения (включая ссылки на иные мнения).

Самым надежным источникам не свойственна откровенная предвзятость. Это означает, что доказательства исходят от экспертов, которым мы доверяем: исследователей, статистиков, врачей, профессоров, представителей государственных учреждений, специалистов в данной области, практиков с большим стажем работы. Также полезно, чтобы информация прошла через процедуру рецензирования со стороны коллег, работающих в данной области. Блогеры, обозреватели и писатели могут процитировать некоторое исследование и высказать собственное мнение, но оно не будет экспертным. Как-то мой студент в своем эссе привел взгляд одного сенатора на изменение климата в качестве «экспертного мнения». Я отметила, что при всей известности сенатора как политика он не был ни экспертом в области изменения климата, ни ученым. Мнение сенатора было выводом, который он сделал для себя, но оно не вызывало доверия у тех, кто посвятил свою карьеру исследованию климата. Вот почему так важно понимать, чьи статистические данные и мнения вы цитируете. При решении вопроса, заслуживает ли доверия информация в статье или на сайте, мы можем помочь нашим детям в поиске некоторых подсказок, которые я называю «красными флажками». Вот те, которые следует иметь в виду:

Тон и выбор слов. Обращайте внимание на моменты, когда автор переходит от спокойного повествования к пафосу. В его высказываниях появляются нотки, направленные на то, чтобы вызвать сильную эмоциональную реакцию. Например, на сайте организации «Люди за этичное отношение к животным» (РЕТА) один из заголовков гласит: «Наша организация срывает завесу тайны с шиншилловой фермы, поставляющей товар в лаборатории и зоомагазины». Обратите внимание на слова «срывает» и «товар». Они призваны вызвать реакцию возмущения и беспокойства.

Предположения и обобщения. Автор высказывает свои мнения, не ссылаясь на источники и не приводя результаты исследований, на которых основываются его предположения. В результате подростки могут воспринять за чистую правду видео, в котором рассказывается о безопасности электронных сигарет, даже если в нем отсутствуют ссылки на клинические исследования.

Информация как результат коллективных усилий. Еще одна опасность в Интернете заключается в том, что зачастую к информации прикладывают руки очень многие люди и дискуссионные сообщества, в результате чего она теряет свою цельность. Примером может служить «Википедия», которая хороша для обзора темы и для поиска достоверных источников, но сама по себе не является надежным источником для экспертных заключений.

Одностороннее мнение. Если ученик опирается только на один источник с единственной точкой зрения, это может быть красным флажком. Аналогичный эффект создается, когда школа полагается только на один учебник по каждому предмету учебного плана. Если вы уже склонились к какой-то позиции, то будете постоянно придерживаться ее, чтобы получать подкрепление. В то же время отличным источником аргументов за и против той или иной точки зрения могут быть статьи журналистов или исследователей. Одностороннее мнение может помочь прояснить главную тему обсуждения, и в этом его ценность. Но далее надо обязательно приводить более одной точки зрения, чтобы услышать убедительные аргументы за и против. Одна из опасностей, которые таят в себе статьи или новости, где открыто отдается предпочтение какому-то одному направлению, заключается в том, что все противоречащие ему точки зрения намеренно принижаются и отвергаются. Осознанное желание рассматривать вопросы с более чем одной точки зрения – это эффективный способ обучения. Я обнаружила, что тенденциозные статьи чаще приводят к плодотворным дискуссиям, чем фактические данные, взятые, скажем, с правительственного сайта, который каталогизирует исследования и статистику. В то же время эти официальные данные могут послужить эталоном, с которым можно сверить приведенное в статье мнение.

Поговорив о красных флажках, мы можем теперь уделить больше внимания непосредственно источнику информации. В наших онлайн-классах по программе Brave Writer мы используем удобную аббревиатуру, чтобы помочь учащимся запомнить, на что следует обращать внимание при оценке источника критическим взглядом: ОТПАД. Если вы в процессе чтения или исследований ищете в источниках информации ОТПАД – объективность, точность, полноту, актуальность и достоверность, – это свидетельствует о том, что вам свойственны прочные навыки критического мышления.

Объективность

При поиске материалов в интернете объективность выявляется не сразу. Каждый дизайнер веб-сайта знает, что основное воздействие на читателя оказывает цветовое решение, макет, выбор шрифта и очередность расположения информации. Но даже попытка создать впечатление объективности – это молчаливое признание того, что не только дизайн может влиять на восприятие и усвоение прочитанного. Авторы сами решают, какую информацию включить в текст, а какую опустить. Наша цель – найти источники, которые характеризуются минимальной степенью субъективности.

Глядя на информацию, мы должны спросить себя: какова цель этой статьи, сайта, блога или книги? Заключается ли она в первую очередь в предоставлении точных данных? Хочет ли автор в чем-то убедить нас? Отражает ли публикация беспристрастный и сбалансированный взгляд на предмет рассмотрения, то есть признает ли автор наличие более чем одной точки зрения? Есть ли у этих материалов цель, отличная от предоставления информации?

Точность

Можно ли назвать представленную информацию фактической (основанной на нескольких источниках по возможности из разных дисциплин)? Указаны ли эти источники в сносках или примечаниях? Может ли читатель найти эти источники с целью проверки информации? Если статистика или другие данные противоречат общепринятому пониманию темы, важно предоставить их подтверждение. Если в каких-то областях (естественных науках, истории, медицине, социологии) сложился широкий консенсус по определенным вопросам и автор бросает ему вызов, задайте вопрос: что им движет? Красный флажок может в этом случае возникнуть, если автор использует данные, противоречащие общему мнению, чтобы:

• оправдаться за свой негативный личный опыт;

• доказать какую-нибудь богословскую позицию;

• поддержать какую-нибудь политическую силу;

• защитить корпоративные интересы;

• повысить свою личную значимость.

Подрыв общепринятых позиций требует приведения значительно большего количества доказательств, исходящих к тому же из самых разных источников.

Полнота

Содержит ли статья достаточное количество деталей, освещающих тему? Все ли цитаты приведены правильно, или какая-то информация в них опущена? Читатель должен иметь возможность обратиться для сверки к первоисточникам. Например, если автор ссылается на правительственные исследования, дает ли он ссылку на соответствующие сайты правительственных органов? Если автор оспаривает какое-то научное положение, может ли читатель обратиться непосредственно к этим материалам?

Актуальность

Давно ли была опубликована или обновлена информация, на которую ссылается автор? Если статья претендует на актуальность, в ней должна быть указана информация о дате публикации. Если статье или источнику более пяти-десяти лет, важно проверить, не обновлялась ли информация с момента публикации. Например, информация о численности и составе населения обновляется каждые десять лет в ходе очередной переписи.

Достоверность

Имеется ли контактная информация автора и данные о степени его компетентности в рассматриваемом вопросе? Если автор не указан, исходит ли эта информация от организации с хорошей репутацией? Образовательные учреждения и правительственные агентства пользуются бо́льшим доверием, чем группы защиты чьих-то интересов или коммерческие сайты, которые хотят вам что-то продать.

Обучение искусству оценки источника требует времени. Многие ученики овладевают им только к концу школы! Не погрешу против истины, если скажу, что и нам, взрослым, хорошо бы не забывать этот навык. Интернет делает всех нас немного ленивыми, но он же предоставляет инструменты и ресурсы для регулярных упражнений в подобных исследованиях. Не забывайте, что любые успехи приходят только с практикой!

Пример: роды

Давайте обратимся к теме рождения, с которой сталкивался каждый, даже если вы не помните этого момента. Процесс появления человека можно рассматривать с биологической точки зрения – от момента наступления беременности. Ребенок развивается в матке, а затем при наступлении схваток проходит по родовому каналу, наконец появляется на свет и делает первый вдох. Роды сопряжены с опасностями. На протяжении веков бесчисленное количество матерей и младенцев умирали из-за инфекций или травм при родах. Успехи медицины и распространение кесарева сечения, особенно в прошлом веке, привели к заметному снижению числа мертворожденных детей и материнской заболеваемости. Но хотя роды и являются естественным процессом, они по-прежнему несут определенные риски для матери и ребенка. Таковы факты.

Однако роды не сводятся к одним только медицинским фактам. В них присутствует и культурный аспект. Некоторые рассказчики объясняют, что роды болезненны и что без лекарств и помощи медицинских работников не обойтись. Порой истории о родах могут быть рассказаны и для смеха, составляя тему комедийных сериалов, где роженицы орут и требуют обезболивающих. Другие рассказчики подчеркивают, что роды – это естественный процесс, который требует не столько медицинского вмешательства, сколько помощи опытных людей. Акушерки и доулы[5] признают проверенные временем методы, которые обеспечивают роды без применения медикаментов. Решение рожать в больнице или дома будет во многом зависеть от того, каким рассказчикам беременная женщина поверит больше. Как кто-то выбирает домашние роды, а не роддом?

Чтобы решить этот вопрос, надо для начала разобраться со статистикой. Сколько людей рождается каждый год в Соединенных Штатах? Какие веб-сайты предоставляют достоверные статистические данные? Далее надо определить, сколько родов происходит в больнице и сколько в домашних условиях. В связи с этим возникает еще один вопрос: что следует считать домашними родами? Можно ли причислять к ним неожиданные роды в своей гостиной или в машине? Затем необходимо определить, кто может успешно рожать дома, а кому лучше обратиться в больницу. При каких условиях возможны здоровые роды? Какие есть противопоказания?

Выбор в пользу домашних родов означает проведение гораздо большего количества исследований и принятие на себя ответственности за добывание скудной доступной информации. Данные о домашних родах весьма ограничены. Именно здесь забота о получении знаний становится критически важной. Нам придется использовать дополнительные источники информации, такие как опыт из первых рук и обращение к профессионалам, не входящим в официальную медицинскую систему. Женщина, которая рассматривает возможность домашних родов, должна быть лучше осведомлена об этом процессе, о связанных с ними рисках и о том, как подготовиться к чрезвычайным ситуациям, чем те, кто рожает в больнице. Официальные данные – это не единственный источник, на основании которого люди формируют свое мнение или принимают решение пойти на риск. Во многом именно то, что мы говорим о родах между собой, определяет, как мы воспринимаем эту фактическую информацию.

Заботиться о качестве своего мышления – значит прилагать усилия для более глубокого понимания любой темы, формировать обоснованные суждения, учитывающие нюансы, а не просто ставить лайки или дизлайки. Наши ценности формируются не только под влиянием достоверных данных, но и под влиянием историй, которые нас привлекают. Образование должно обеспечить путь к всестороннему исследованию любого предмета, чтобы наши ученики (которые впоследствии станут наемными работниками и владельцами бизнеса, специалистами и преподавателями, исследователями и политиками) могли принимать качественные и морально обоснованные решения, касающиеся самих себя, своей будущей карьеры и семьи.

Занятие «Забота о мышлении»

Дети любого возраста усваивают привычки, способствующие качественному мышлению и критическому подходу к информации. Я хочу познакомить вас с тремя упражнениями, которые направлены на формирование таких привычек.

Горящие глаза (5–9 лет): хорошие привычки

С самого начала прививайте маленьким детям привычку заботиться об источнике знаний.

1. Читая детям книги вслух, не забывайте называть имена автора и художника.

2. Знакомьте детей с «опорными фактами». Что еще написал этот автор или художник? Каким издательством были выпущены эти книги? Покажите, где в книге указаны данные об издателе. Отметьте дату публикации. Можете ли вы расставить все книги этого автора (если их несколько) в хронологическом порядке?

3. Проведите сравнение книг по различным критериям. Заметьте, сколько в книге страниц. Сравните ее по объему с другой. Если речь идет о книгах одного автора, подумайте, какие по объему книги он обычно пишет. Выпадает ли какая-то книга из этого ряда (содержит больше или меньше страниц, чем обычно)? Предложите ребенку угадать почему (подсказка: возможно, она написана в другом жанре).

Быстрый ум (10–12 лет): ссылка на источник

Ссылка на источник информации – это такой же признак хорошего тона, как слова благодарности за полученный подарок. Если автор выдает плоды чужого труда за свои, это не добавляет доверия к нему. Однако в наш век блогов и твитов бывает так легко забыть указать источник цитаты. Постарайтесь выработать у детей эту привычку.

1. Заведите себе сборник цитат по какой-то определенной теме. Они должны содержать имя автора, название книги и номер страницы.

2. Распечатайте некоторое количество цитат из самых разных источников (статей, романов, стихотворений, исторических работ и документов). На отдельном листе бумаги укажите фамилии авторов. На третьем листе укажите тип источника (статья, роман, стихотворение, историческая работа, документ). Разрежьте все эти записи на отдельные полоски. Разложите их по трем группам на столе и затем постарайтесь подобрать соответствия. Что к чему подходит? Можете разрешить детям при необходимости воспользоваться поиском в интернете.

3. Предложите детям попрактиковаться в таком приеме, как цитирование самого себя из якобы написанного ими романа или документального произведения! Как бы репортер процитировал его в статье? Как бы ваш ученик хотел, чтобы его процитировали? В каком источнике он хотел бы увидеть свою цитату (интервью в документальном фильме, новостная статья)? В какой форме должна быть приведена эта цитата? Существуют ли другие формы?

Проницательность (13–18 лет): проведение исследований

Подросткам можно поручить проведение исследований в интернете. Могут ли они найти к предложенному им источнику информации еще два дополнительных? Могут ли они определить критерии для оценки их надежности? Цель занятия состоит в том, чтобы идентифицировать источники, заслуживающие доверия, даже если они противоречат друг другу!

1. Найдите тему, вызывающую разногласия. Введите в поисковую систему компьютера название темы и слово «разногласия». Обнаружив противоречащие друг другу материалы, переходите к пункту 2.

2. Найдите три-четыре статьи по этой теме. Они должны отражать более одной точки зрения.

3. Воспользовавшись методом побочного чтения, узнайте больше о каждой точке зрения. Оцените степень доверия к их авторам или организациям.

4. Определите критерии, по которым положения статьи можно сопоставить со статистическими данными.

5. Составьте маркированный список для обобщения следующих параметров:

a) надежность каждого источника;

б) достоверность основных статистических данных;

в) цель каждой статьи;

6. Достигли ли статьи своих целей? Почему да или почему нет?

Считайте своим большим достижением, если вы научили ребенка или подростка заботиться о критичности своего мышления. Это основа успехов в обучении, обеспечивающая этические рамки для формирования ценностей и убеждений. Правда, сохранять полную объективность при проведении исследований может быть трудно. Личность и круг общения влияют на то, как наши дети читают, думают, оценивают и рассуждают. В следующей главе мы рассмотрим способы, позволяющие с уважением относиться к этим значимым аспектам их сущности и при этом помогать учиться критически мыслить на любые темы, с которыми они могут встретиться.

Глава 6

Идентичность: сила, с которой нужно считаться

При всем многообразии твоих внутренних миров все они сливаются в один мир, называемый «Ты».

Жаклин Вудсон. Мечты темнокожей девочки

Сегодня всем уже очевидно: то, где мы живем, кто мы и как понимаем наш мир, оказывает большое влияние на то, как мы думаем. Наше прошлое и опыт создают невидимые немые фильмы, которые легко воспроизводятся в сознании при восприятии новой информации. Мы практически не замечаем, что наши реакции перестраиваются и подгоняются под те сложившиеся представления, которые мы считаем правдой и которые кажутся нам совершенно естественными. Контрольным фильтром для этих немых фильмов служит наша идентичность. Говоря о критическом самосознании, мы имеем в виду определение тех ключевых характеристик, которые делают нас теми, кто мы есть.

Взрослея, мы по ходу дела учимся, как надо себя вести, как выглядеть, кому доверять, а от кого держаться подальше. О том, как закладываются эти привычки, пишет в своей замечательной книге «Этика общения» (The Ethics of Encounter) Маркус Мешер, католический богослов и профессор моей альма-матер – Университета Ксавье:

«Подражание представляет собой часть усвоенной модели намерений и действий, которые составляют так называемый габитус. Этот термин социолог Пьер Бурдьё использовал для описания структур психики, которые оценивают и упорядочивают то, что мы считаем общепринятым (то есть то, что подпадает под категорию “здравого смысла”). Габитус регулирует и воспроизводит неписаные правила. Он не дает четких инструкций о том, как воспринимать мир или думать о себе и других, но служит определяющим фактором для обучения нормам поведения, которые мы принимаем как нечто само собой разумеющееся: например, вот так надо приветствовать людей, а так – игнорировать их, потому что именно таким образом ведут себя все люди, окружающие меня».

Привычка думать и поступать определенным образом непроизвольно усваивается нами в семье и компании людей, с которыми мы общаемся. «Дети подражают родителям, взрослые – тем, кем восхищаются, а вместе с поступками усваиваются убеждения и ценности».

Другими словами, мы представляем собой совокупность потребностей и коллекцию причуд, усвоенных от людей, которых мы любим! Эта смесь живет в нашем теле и служит источником мгновенных незапланированных реакций. Мы фильтруем все, что читаем и узнаем, через этот непосредственный опыт и точку зрения. Джули (девушка из Калифорнии, выпускница Калифорнийского университета, мать пятерых детей, которых рожала и обучала дома, владеющая арабским языком, разведенная белая католичка ирландского происхождения) представляет собой продукт всех этих влияний. Каждый из нас – результат соединения подобных «слоев прошлого». Известный журналист Эзра Кляйн хорошо выразил это в своей книге «Почему мы поляризованы» (Why We’re Polarized): «Мы никогда не узнаем, в какой степени наша личность сформирована под воздействием этого контекста. Кто мы, где мы выросли, кому научились доверять, кого бояться, любить и ненавидеть, уважать и отвергать – все это запрятано в нас куда глубже, чем сознательное мышление. Мы не можем просто отмахнуться от всех тех ментальных процессов, происходящих в течение миллисекунд, которые требуются личности для активизации». Вот почему так важно осознавать особенности, которые делают нас теми, кто мы есть: чтобы мы могли лучше понимать, в какой момент активизируются эти процессы в ходе преподавания, учебы, руководства и воспитания. Точно так же полезно помнить о своей идентичности и нашим детям.

Наша идентичность во многом определяется тем, как, по нашим представлениям, к нам будут относиться в самых разных ситуациях, к которым мы адаптируемся, решая, какие черты подчеркнуть, а какие скрыть, какие вызывают у нас гордость, а какие – стыд. Социолог Джессика Каларко отмечает, что ее коллега «социолог Чарльз Райт Милл… ввел в оборот понятие “социологического воображения”, позволяющее увидеть, как отдельные человеческие жизни формируются под влиянием “истории и биографии”». Она объясняет: «Тем самым мы признаем, что опыт, решения и достижения людей формируются под влиянием более широких социальных контекстов, в которых они существуют, а также их статуса в этих социальных контекстах…» Пегги Макинтош, научный сотрудник колледжа Уэллсли и активистка антирасистского движения, родившаяся в тот же день, что и я (из-за чего она сразу понравилась мне еще больше!), написала эссе под названием «Белая привилегия: распаковка невидимого рюкзака», чтобы подчеркнуть, как белая идентичность демонстрируется и используется во многих контекстах, где небелая идентичность активно подавляется. «Я начала рассматривать белую привилегию как невидимый пакет незаработанных активов, которые я могу обналичивать каждый день, но о которых не принято говорить во весь голос. Белая привилегия – это как невидимый и невесомый рюкзак с особыми запасами, картами, паспортами, кодовыми книгами, визами, одеждой, инструментами и незаполненными чековыми книжками».

Говоря о привилегии, мы имеем в виду, что идентичность позволяет справляться с трудностями, возникающими во время борьбы за то, чтобы тебя воспринимали и ценили таким, какой ты есть. У каждого из нас своя ситуация. Экономика, пол, раса, религия, место жительства, профессия, образование – все эти факторы в совокупности расширяют наши перспективы или препятствуют участию в жизни общества. Наши ожидания справедливости, реализации возможностей, успеха и счастья глубоко связаны с тем, как мы осознаем себя по отношению к другим. Это самоосознавание, в свою очередь, влияет на то, как мы взаимодействуем с актуальными проблемами и идеями, предлагаемыми социальными критиками, религиозными лидерами, школьными учителями и политическими обозревателями. Один и тот же человек (и я, и вы) меняется и адаптируется, всегда сочиняя при этом историю о том, каким он видит этот мир и какой смысл находит в нем. Затем мы передаем эти истории и ожидания нашим детям, которые, в свою очередь, формируют свою идентичность. Родители и педагоги передают детям рассказы о своих предках, своем народе, своем национальном государстве, своей религии (или ее отсутствии), своих родных семьях. Наши дети мыслят не в вакууме. Критическое самосознание включает в себя все эти компоненты идентичности.

В раннем детстве идентичность – это бессознательное предположение о том, что картина мира универсальна и одинаково выглядит для каждого из нас. Каждая из наших идентичностей воспринимается как естественная или истинная. С этими представлениями о себе мы приступаем к учебе. Качественное образование расширяет представление ребенка о своей идентичности как об одной из многих других в многогранном мире, в котором он живет. Наша идентичность влияет на вопросы, которые мы задаем, на оценки, которые мы выносим, на наше эмоциональное состояние, когда мы читаем, на доверие или недоверие к источнику информации. Идентичность – это главный фактор, который необходимо принимать во внимание, если вы хотите стать гибким стратегом, способным решать проблемы, сопереживать и сочувствовать окружающим. Но, возможно, вы спросите: каким образом формируется и развивается идентичность?

Линзы и фильтры

Воспитание детей – это танец, включающий в себя множество сложных па. Все начинается замечательно: дети обожают вас и считают вас веселым. Но наступает момент, когда они перестают смеяться вместе с вами и начинают смеяться над вами. Наступает момент, когда ваши дети наталкиваются на каменную стену идей, которые они не могут объяснить, и объявляют ваше мировоззрение хрупким и отсталым. Внезапно ваша разумная логика воспринимается как устаревшая и никому не нужная. Подумав немного, вы можете вспомнить тот день в своей жизни, когда сами тоже усомнились в разумности убеждений, которые ваши родители считали истиной. Возможно, это даже привело к ссоре! Не переживайте. Оспаривание истин – это веха развития и надежный признак растущего ума.

Проводя исследования и раздумывая о критическом мышлении, я выделила четыре ключевых фактора, от которых зависит то, как каждый из нас видит мир. Это линзы и фильтры, формирующие мировоззрение. Каждый из нас придает этим факторам больший или меньший вес, благодаря чему создается огромное разнообразие людей, населяющих нашу большую и прекрасную планету.

Линзы

Сквозь линзы мы смотрим на мир:

• как индивиды (сами по себе, индивидуально);

• как члены общества (разделяя увиденное с теми, кого считаем «своими», и корректируя взгляды под воздействием коллективных ценностей).

Фильтры

Фильтры корректируют работу линз:

• через восприятие (какой смысл я придаю тому, что воспринято моим телом, эмоциями и сознанием);

• через осмысление (как общество интерпретирует факты и цифры и встраивает их в общепринятую логическую историю).

Мы перерабатываем информацию по мере того, как она поступает к нам через две основные линзы (верхняя строка таблицы): индивидуальную и общественную. Затем мы выражаем и объясняем (обосновываем) свою интерпретацию мира посредством двух фильтров из нижней строки – восприятия и осмысления. Информация проделывает путь слева направо и сверху вниз, приобретая все более абстрактный и сложный характер.

Индивид + восприятие

Давайте начнем с левой колонки. Как индивидуум вы большую часть времени принимаете решения на основе восприятия того, в чем вы нуждаетесь и чего хотите. Будучи предоставленными самому себе, вы будете следовать этим внутренним побуждениям, чтобы проявлять доверие или недоверие, удовлетворять свои потребности или воздерживаться от этого. Почувствовав опасность, вы будете соблюдать осторожность. Ощутив потребность во сне, вы вздремнете. Проголодавшись, вы найдете пищу, которая по вашему опыту приятна на вкус и утоляет голод. Все эти виды восприятия носят личный характер, то есть свойственны только вам и могут меняться в зависимости от последней поступившей информации.

Общество + осмысление

Переходя к правой колонке, необходимо отметить, что, становясь членом некоего сообщества, вы знакомитесь с условиями участия. Сообщество будет снабжать вас разумной и логичной историей для разъяснения своих убеждений. Например, вы можете быть частью религиозного или диетического сообществ, которые объясняют, какие продукты можно употреблять в пищу, а какие нельзя. Без этих разъяснений вы бы не знали, каких продуктов следует избегать – в одном сообществе по религиозным причинам, а в другом по соображениям здоровья. Сообщества могут быть самыми разными. К ним могут относиться, в частности, семья, школа, фитнес-клуб, протестное политическое движение, армия. Сюда можно отнести даже средства массовой информации, которые мы регулярно читаем, так как они помогают формировать наше мировоззрение.

Люди корректируют свое восприятие, чтобы соответствовать комплексу убеждений сообщества. Мы используем свой разум, помогая себе преодолеть этот разрыв. Сообщество представляет логическую историю, чтобы обосновать, почему мы должны изменить свое личное поведение в соответствии с его ценностями. Один из способов усвоения этих ценностей заключается в проведении групповых занятий, например в кружке по изучению религии или в онлайн-группе, чтобы помочь людям не отступать от общего курса, несмотря на естественные восприятия или предпочтения. Другими словами, если вы, к примеру, являетесь участником диетического сообщества для диабетиков, то, несмотря на соблазн полакомиться печеньем, сумеете отказаться от сахара!

Индивид + общество

Давайте теперь рассмотрим верхнюю строку таблицы с целью изучения отношений между человеком и сообществом. Право на свободу слова считается неотъемлемым правом человека. Однако наша судебная система утвердила ограничения, касающиеся времени, места и способа реализации этого права. Например, не разрешается кричать «Бомба» в аэропорту, если ее там нет. Свобода слова ограничивается, если она провоцирует хаос или создает опасность для окружающих. Индивидуальное право модифицируется в зависимости от потребностей общества. Хорошим примером соотношения индивидуальных прав и общественных ценностей служат ассоциации домовладельцев. Эти организации обеспечивают соблюдение общественных стандартов, например запрет на сушку белья на веревках. Даже если вы хотите развесить выстиранное белье на своем заднем дворе, вам этого не разрешат. Приоритет отдается общественным ценностям, а не индивидуальному решению. Частное лицо может добиться исключения из этого правила, если сможет доказать, что белье на веревке будет незаметно для посторонних глаз или что в доме нет электричества. В таких случаях сообщество имеет право давать или не давать подобные разрешения. В большинстве судебных процессов речь идет как раз о несоответствии индивидуальных прав и общественных ценностей. Суд принимает решение о том, что в каждом случае имеет приоритет и в какой степени.

Восприятие + осмысление

Нижняя строка таблицы описывает фильтры, которые мы используем для подкрепления своих взглядов (будь то защита индивидуальных прав или отстаивание общественной ценности). Восприятие управляет нами на индивидуальном уровне. Оно формируется на базе эмоций, непосредственного и опосредованного опыта, различных случаев из жизни, триумфов и травм. За счет этого создается внутренняя структура, позволяющая определить, что с миром все в порядке или, наоборот, что он таит в себе какую-то угрозу. Восприятие может быть точным или неточным. Сообщества используют обоснования (осмысление) для создания связной логической истории, объясняющей личное восприятие в свете общепринятых ценностей. Эти истории также могут быть точными или неточными.

Например, мы обращаемся к своему личному опыту, чтобы определить, насколько справедливо с нами обошлись. Женщина может решить, что ее не повысили в должности из-за беременности. Если она активно участвует в деятельности феминистской организации, то ее сообщество может подтвердить ее подозрения, предоставив статистику о работающих беременных женщинах. Однако если она является членом консервативной религиозной общины, ее могут попросить пересмотреть свое мнение. Ей может быть предложено подумать о том, что начальник не повысил ее в должности, решив отдать предпочтение ее призванию как матери. Правда, вполне возможно, что обе интерпретации неверны! Может оказаться, что женщина не получила повышения просто из-за того, что плохо работает. Вот почему так важно принимать к рассмотрению более чем одну точку зрения, когда у нас возникает искушение интерпретировать то или иное явление.

Первые акты взаимодействия ребенка с миром происходят через индивидуальное восприятие. В детстве мы привыкаем удовлетворять свои личные потребности или просить взрослых удовлетворить их за нас. Первым сообществом, которое помогает детям интерпретировать восприятие, является семья. У каждого из нас формируются «семейные привычки и убеждения» – габитус. Наши разговоры за ужином, распорядок дня, телепередачи, которые мы смотрим, радиопередачи, которые мы слушаем, религиозная принадлежность семьи (или ее отсутствие), то, как мы голосуем, – все это преподносится ребенку либо в виде прямых разъяснений, либо в виде образцов поведения. Например, родители рассказывают логическую историю о том, почему дети должны мыться каждый день, используя факты о невидимых микробах, хотя у ребенка на этот счет может быть другое мнение: «Мне не нравится, когда у меня руки мокрые». Семейное сообщество прибегает к логической истории о гигиене, чтобы превозмочь личное восприятие ребенка. Вы поняли, как это работает? Дети впитывают содержание родительских убеждений и практик некритично, как истину. Конечно, поначалу малыш может сопротивляться и устраивать истерики, но в конце концов примет семейную систему убеждений. Однако при наступлении подросткового возраста дети начинают оспаривать логические истории семьи и утверждать идентичность своего нового сообщества – логические истории своих сверстников! Естественно, они могут столкнуться и с другими сообществами и применить их интерпретационные линзы к своему личному восприятию.

Сообщества часто рассказывают свои самые убедительные логические истории, когда хотят кардинальным образом изменить индивидуальное восприятие требований, касающихся еды и секса, отношения к смерти и законному браку, к владению оружием и охране окружающей среды. Это касается и многих других вопросов. Как относиться к людям, отличающимся от нас, и к нарушениям морали? В каких случаях война оправдана? Каково наше происхождение? За что мы несем ответственность? По каким принципам нами следует управлять? Кто заслуживает доверия, а кто нет? Общество отлично справляется с фильтрацией подавляющей части опыта бытия человека, придавая этому опыту порядок и смысл.

Теории заговора могут служить ярким примером логической истории в действии. Если взять список предполагаемых «фактов» теории и лишить их контекста повествования (убрать все мотивы, личность, намерения и стратегии), то теория часто рассыпается. Вопрос «зачем?» – это та мощная нить, которая скрепляет недоказанные утверждения. Например, теория заговора о том, что высадка на Луну произошла в подвале Голливуда, не имеет никакого смысла без мотива. Устойчивость теории заговора объясняется самой историей, которую она рассказывает, независимо от наличия фактов и того, насколько тщательно они проверены.

Творцы Конституции Соединенных Штатов изначально стремились обеспечить достаточно гибкую основу для широкого развития индивидуальных прав и общественных ценностей. Они считали, что страна достаточно велика и справедлива, чтобы различные сообщества могли сосуществовать рядом друг с другом, не требуя, чтобы все принимали одну и ту же логическую историю или систему убеждений. Как объясняет политический теоретик Джон Ролз в книге «Правосудие как справедливость» (Justice as Fairness), демократическое общество исходит из того, что все люди свободны и равны. Эти люди решают вступить в социальное и политическое соглашение, которое обеспечивает бесперебойное функционирование общества даже при условии защиты личных убеждений людей и доктрин различных сообществ. Ролз резюмирует: «Наиболее фундаментальной идеей в этой концепции справедливости является идея общества как справедливой системы социального сотрудничества, передаваемой от одного поколения к другому». Баланс между интересами свободных личностей и идентичностью общества довольно труден. При этом возникает естественный вопрос: что делать, когда право индивидуума и логика сообщества вступают в конфликт? Чему отдать приоритет? Эта проблема является предметом рассмотрения множества судебных дел. Задача состоит в том, чтобы обеспечить максимальную свободу для каждого человека и защиту общественных ценностей без ущемления прав других людей.

Прекрасным примером функционирования этой системы может служить закон о земельном зонировании. В 1926 году Верховный суд рассматривал дело, получившее название «Деревня Юклид против компании Amber Realty». Целью Юклида было запретить компании открывать магазины на его землях. Суд вынес решение в пользу Юклида и подтвердил право сельских общин устанавливать нормы зонирования «в целях содействия здоровью, безопасности, морали и общему благосостоянию общины». Вот как комментировал этот случай эксперт в области права Дэвид Кристиансен:

«Центральным моментом в деле Юклида был вопрос о том, правомерно ли создание жилых районов, исключающих любое промышленное использование прилегающих земель. Суд постановил, что здоровье и безопасность общества будут укреплены благодаря менее плотной жилой застройке, уменьшению потока транспортных средств и снижению притока посторонних людей в жилые кварталы. Юклид убедительно аргументировал, что качество жизни сельской общины, хотя и не является чем-то материальным, представляет собой общественный интерес, который можно контролировать с помощью правил земельного зонирования».

Не правда ли, это классическое описание того, как индивидуальные права и общественные ценности сталкиваются в суде? В последующие десятилетия законы о зонировании использовались для регулирования размещения так называемых «магазинов для взрослых», например Hustler. Генеральный директор этой сети магазинов Ларри Флинт неоднократно судился с муниципалитетами в штатах Огайо, Кентукки и Индиана по поводу того, что он считал нарушением своего права на продажу товаров для взрослых в наиболее прибыльных местах. Законы о зонировании были приведены в качестве обоснования для ограничения мест размещения магазинов Hustler. Противоречия между реализацией индивидуальных прав на занятие коммерцией и защитой общественных и семейных ценностей уже не раз разрешались путем переноса секс-шопов за черту города, подальше от жилых кварталов.

Общественные ценности и права личности постоянно ведут переговоры о сосуществовании. Это непрекращающийся вызов. Важно понять, какой из этих двух импульсов руководит нашим мышлением. Это часть критического самосознания мыслящего человека и суть идентичности. Что мы ставим на первый план – наши личные права или ценности общества? Проведя быструю инвентаризацию своих глубинных убеждений, вы поймете, какие из них исходят из необходимости соблюдения личных прав, а какие способствуют развитию логической истории вашего сообщества или представляют собой некую комбинацию того и другого.

Учите детей правильно

Фу-у-ух. У вас голова еще не идет кругом? Многовато для одного раза. Вы спросите, какое отношение все это имеет к воспитанию критически мыслящих людей? Мировоззрение каждого ребенка оказывает огромное влияние на то, как он учится, чему учится и что думает о себе. Родители и педагоги также привносят в процесс обучения свое сформировавшееся мировоззрение. И это очень важно понимать. Кстати говоря, «объективность в преподавании» – это логическая история, которую рассказывают преподаватели. Якобы существуют способы раскрытия темы, которые устраняют предвзятость. Однако на самом деле даже то, что определенный материал включается или не включается в план урока, влияет на эту так называемую объективность. Объективность – это высокая цель, оставшаяся нам в наследство от эпохи Просвещения, но за прошедшие века мы уже поняли, что она никогда не сможет быть достигнута в полной мере.

Попробуйте найти ответы на эти вопросы, чтобы проникнуть в суть мировоззрения ребенка и сформировать у него навыки самоанализа. Иногда мы слишком много внимания уделяем внешним признакам его самочувствия, хотя внутри у него происходят куда более важные процессы.

• Откуда ты взял эту идею?

• Почему ты считаешь, что она заслуживает внимания?

• Кто тебе это сказал?

• Ты считаешь, что это правда?

• Почему ты так решил?

• Могут ли быть другие объяснения?

• Что, по твоему мнению, мог бы сказать X по этому поводу?

• Ты этому веришь или думаешь, что тебе следует в это верить?

• Какую пользу может принести эта точка зрения? Может ли она причинить кому-то вред?

Аспекты идентичности

Я решила поискать исследования, посвященные роли личности в критическом мышлении, и наткнулась на прекрасную работу доктора Голди Мухаммад, эксперта по изучению языка и автора бестселлера «Воспитание гения» (Cultivating Genius). Мухаммад считает осознание своей идентичности ключевым признаком образованного человека. Идентичность, по мнению Мухаммад, имеет три главных характеристики: «кто я, что я собой представляю в глазах окружающих (как положительные, так и отрицательные характеристики) и кем я хочу быть». Эти три аспекта идентичности важно учитывать в отношении как себя самого, так и тех, чьи работы мы изучаем. Как мы уже видели в таблице, где рассматривались элементы мировоззрения, идентичность – это нечто большее, чем просто констатация своей расы, религии и политических пристрастий. Осознание своей внутренней сущности имеет чрезвычайно важное значение в вопросах обучения.

Давайте окунемся немного глубже в три выделенных Мухаммад аспекта идентичности. «Кто я?» Это те истины, которые вы знаете о себе: откуда вы родом, какие у вас предпочтения и антипатии, что придает вашей жизни смысл, в чем заключаются ваши причуды и потребности. Это ваше личное восприятие самого себя. «Что другие говорят обо мне?» Этот вопрос указывает на сообщество, в которое вы входите, а также ряд других сообществ, которые тоже судят о вас. Первое сообщество, в котором мы ощущаем свою идентичность, – это семья. Как мы уже видели, семьи входят, в свою очередь, в другие группы по признакам веры, расы, этнической принадлежности, места жительства или политических взглядов.

«Что другие говорят обо мне?» Этот вопрос оказывает огромное влияние на то, как мы сами воспринимаем себя. Наше самовосприятие определяют не только положительные, но и отрицательные отзывы окружающих. Иногда эти голоса заглушают все остальные в нашей голове. Родители, родственники, тренеры, религиозные лидеры, учителя и друзья с самого раннего детства внушают ребенку, к чему он должен стремиться, или, наоборот, обозначают пределы возможного. Одна из моих студенток рассказывала, что мать не хотела, чтобы она поступала в университет, потому что «негоже садиться не в свои сани» – ведь в ее семье подобного раньше не бывало. Такие ограничения могут разрушить амбиции студента.

Учебники, пресса, реклама, фильмы, литература, поп-культура тоже рассказывают нам о том, что мы собой представляем. Мы впитываем эти образы и формируем на их основе представления о том, кем нам хотелось бы стать. Некоторые из нас лишь к тридцати или сорока годам осознают, что двигались все это время не в том направлении и что это направление выбрали за нас другие люди!

Мало того, люди, испытывающие на себе последствия дискриминации со стороны доминирующей культуры, сталкиваются с неоднозначным отношением к своей идентичности как внутри своего сообщества, так и за его пределами. Они могут ощущать солидарность внутри своей группы, которая подсказывает им стратегии преодоления трудностей в те моменты, когда они находятся в меньшинстве, но могут испытывать и давление со стороны своей семьи, желающей, чтобы они полностью соответствовали требованиям общины. На них давит тяжесть несбыточных ожиданий или культурных предрассудков. Идентичность – сложная штука.

Третья категория – «Кем я хочу быть?» – еще один повод задуматься о себе. Кем бы вы ни были раньше, в вас живет стремление стать идеализированной версией себя, чтобы вас воспринимали определенным образом. Это оказывает огромное влияние на то, кем вы в конечном счете станете. Например, типичного отличника может больше интересовать статус внутри класса, чем владение предметом. Ребенок может так и не понять, почему математика важнее для его образования, чем популярность в YouTube.

«Наши ученики, как, впрочем, и взрослые, постоянно ищут свое место в пространстве», – пишет Мухаммад. В силу этого стремления критическое мышление должно учитывать, в какой мере наша идентичность присутствует или отсутствует в преподаваемом предмете. Мы можем стремиться к будущему, если в состоянии представить себя в нем. Вспоминается, как лауреат медали Ньюбери писатель Кваме Александер рассказывал о своем детском желании увидеть себя героем романа. По его словам, в школьной библиотеке не было книг, в которых цветные люди были бы главными героями или авторами. Однако в своей семье, где родители были писателями и издателями, он видел целые полки книг, написанных чернокожими авторами и населенных чернокожими главными героями. Сегодня, став писателем, он говорит о том, как важно для него было увидеть, что люди с черным цветом кожи могут не только быть главными героями истории, но и писать и публиковать книги о своем уникальном опыте. Кваме говорит: «Родители были моими первыми учителями и библиотекарями». Они сумели дать ему настоящее образование.

Если книги и школа постоянно фокусируют свое внимание на одной и той же группе людей, одних и тех же событиях и точках зрения, то те, кто не принадлежит к этой группе и не идентифицирует себя с ней, начинают ощущать свое отчуждение и отторжение. В то же время, если ребенок является членом группы, которая постоянно изображается как нормативный образец, у него может возникнуть ложное представление о том, что его мировоззрение является единственно правильным.

Индивидуальность

Давайте теперь поговорим об индивидуальности ребенка. Мы с глубоким уважением относимся к личности каждого ученика, понимая, как важно для него осознавать, что о нем помнят и что его видят. Ведь трудно порой понять то, чего ты не видишь. Лишь выйдя из своего дома и попав в чужой, вы можете понять, что возможен и другой образ жизни, который тоже имеет право на существование. Когда мне было шесть лет, я как-то зашла к своим соседям – американцам китайского происхождения. Прежде чем впустить меня в дом, они попросили меня снять обувь. Я до сих пор не могу забыть этот дом: диваны, покрытые пластиковой пленкой, белый ковер, все вещи на своих местах. Эта обстановка произвела на меня глубокое впечатление. Для этой семьи поддержание чистоты в доме было главным приоритетом. Позднее, живя в Марокко и приезжая в Японию, я обнаружила, что там тоже ношение обуви в помещении считается негигиеничным. Таким образом, мне понадобилось двадцать лет, чтобы наконец задать себе вопрос: «А может быть, это моя семья представляет собой аномалию, а большинство людей на планете считают ношение уличной обуви дома антисанитарией?» Все перевернулось – мой личный опыт перестал быть доминирующей историей.

Таким образом, идентичность – это принятая на веру перспектива, которой мы, не задумываясь, пользуемся изо дня в день. Для развития сознания очень важно общение с широким кругом людей из разных слоев общества. Зачастую только на фоне контраста с другими историями и опытом мы развиваем способность критически осмысливать свои собственные истории, а это очень важный первый шаг к критическому самосознанию. Давайте займемся этим прямо сейчас и поможем нашим детям в осмыслении их собственных историй на пути к самосознанию (кстати, вам тоже не повредит, если вы выполните это упражнение). В последующих главах мы рассмотрим, как нужно относиться к опыту других людей.

Из чего состоит личность

Мы представляем собой как бы компост из различных питательных ингредиентов, имеющих большее или меньшее значение. Они медленно перерабатываются у нас в голове, образуя почву, на которой произрастает личность. Элементы личности развиваются и изменяются, реагируют и реформируются, исчезают, порождая новые перспективы. Это напоминает сад, в котором выращивается сознание. Оно нуждается в удобрениях. Черпая информацию из разных источников, наши дети заботятся о плодородности почвы. Напротив, почва становится бедной, когда мы ограничиваем себя в источниках (например, изучаем историю только по учебнику, относимся к математике как к абстрактной науке, а обучение письму считаем чистым формализмом).

Во второй части книги мы рассмотрим три главных компонента этого компоста (чтение, опыт и общение с другими людьми). Но прежде чем приступить к этому, необходимо взять пробу почвы. Поскольку речь идет о детях, мы начнем с конкретных наблюдений, которые они в состоянии сделать без труда. Не нужно формулировать никаких выводов. Просто внимательно понаблюдайте (как уже описывалось в главе 4) за их богатой идентичностью.

Занятие «Сочинение поэмы “Я родом из…”»

Это стихотворение способны написать дети любого возраста – от 5 до 18 лет. Правда, самые младшие будут больше нуждаться в вашей помощи. Что касается подростков, им можно предложить выйти за рамки буквального смысла задания. Писать такое стихотворение – одно удовольствие. Его структура проста. Каждая новая строка начинается с фразы: «Я родом из…» Естественно, в первую очередь на ум приходят географические понятия. Но мы берем свое начало и из приготовления какой-то пищи, и из религиозной или нерелигиозной традиции, из звуков и достопримечательностей, из воспоминаний и праздников, из боли и радости.

Мой сын Лайам написал прекрасную поэму «Я родом из…», которой мне хотелось бы поделиться с вами в качестве примера.

Лайам Богарт (15 лет)

Я родом из огней на рождественской елке.

Я родом из листков дневника, опавших с деревьев.

Я родом из созданных собственноручно бумажных журавликов, хайку и календарей.

Я родом из Пасхи, дыма из трубок и золотых яиц.

Я родом из восковых свечей.

Я родом из мифа о несуществующем Санте.

Я родом из веганских коричных рулетов.

Я родом из благословений мистера Дарси.

Я родом из Фродо Бэггинса.

Я родом из сериала «Рэдволл».

Я родом из «Гарри Поттера», подаренного мне в Италии.

Я родом из «Одиссеи», которую читали детям в тишине.

Я родом из «Мировой истории» и заснувшей мамы.

Я родом из «Имени ветра» в Чикаго.

Я родом из близорукого Джейка и герцога Ноа.

Я родом из Кэйтрин и Джоанны.

Я родом из проклятий по поводу проигрыша в Starcraft.

Я родом из подсознательно выученной грамматики Хомски и Джули.

Я родом из несуществующих наук и сумасшедшей математики.

Я родом из домашней школы, обычной школы и колледжа.

Инструкция

В выполнении задания могут участвовать все, в том числе родители и учителя! Разделите эту задачу с детьми, станьте их соавторами.

Установите доску для записи начальных и промежуточных вариантов ответов. Задайте детям следующие вопросы, чтобы пробудить их фантазию. Запишите полученные ответы на доске.

• Определи свои корни (этнические, религиозные, культурные, национальные – все то, что помогает тебе понять, что ты – это ты).

• Скажи, где ты живешь (и жил раньше). Опиши эти места в нескольких словах (существительных и прилагательных).

• Назови места, где ты побывал.

• Назови свою любимую еду.

• Выбери четыре прилагательных, позволяющих описать тебя.

• Выбери несколько прилагательных, описывающих твою семью.

• Какие семейные праздники и традиции важны для тебя? Вспомни и какие-то особенные традиции. В нашей семье, например, принято сжигать в июле рождественскую елку, а на Пасху делать вид, что мы курим трубки из кукурузных початков.

• Назови сообщества, членом которых ты являешься.

• Какие привычки ты выработал сам? Какие усвоил из круга своего общения?

• Какие истории, песни, легенды или мифы тебе нравятся?

• Перечисли два-три события из своей жизни, которые тебе запомнились (радостные, вроде выигрыша турнира, или грустные, когда тебя положили в больницу). А может быть, ты, как Лайам, нашел в чикагском трамвае книгу и прочитал ее («Имя ветра» Патрика Ротфусса, она упоминается в стихотворении)?

• Какие текстуры, запахи, вкусы и звуки ассоциируются у тебя с детством? Это могут быть свечи с ванильным ароматом, а может быть, запах лекарств или вкус острого перца…

Подумайте и о следующих направлениях мыслей:

• Кто я в собственных глазах?

• Кто я в глазах окружающих?

• Кем я надеюсь стать?

В составленном списке добавьте слова «Я родом из…» в начале каждой фразы или слова. Наберите полученный текст на компьютере с тройным межстрочным интервалом и распечатайте его. Нарежьте бумагу полосками, каждая из которых будет содержать одну фразу, а затем расположите их в любом понравившемся вам порядке. Соответственно поменяйте порядок строк на компьютере и распечатайте окончательный текст. Его вы тоже можете совершенствовать и менять в ходе чтения, если сочтете нужным. Рекомендуется читать поэму вслух, чтобы воспринимать ее не только глазами, но и ушами. Некоторые дети предпочитают записывать окончательный текст от руки и дополнять его затем рисунками.

Идентичность представляет собой фундамент для формирования критического мышления. Не прячьте далеко поэму «Я родом из…», чтобы при необходимости возвращаться к ней.

Эзра Кляйн говорит: «Идентичность определяет не только то, как мы относимся друг к другу. Она формирует наше понимание мира». Как мы увидели в первой части, идентичность – это не просто пара галочек в бланке переписи населения. Чтобы понять, как наши дети интерпретируют любую вещь, которая попадает в поле их внимания, мы должны знать, кто рассказывает им истории, как они их воспринимают, какие ценности бытуют в круге их общения, насколько им важно то, что они изучают, и как они выглядят в собственных глазах.

Часть 2

Читайте, набирайтесь опыта, пробуйте: настоящее образование

Лучший способ жить в мире с медведями заключается в том, чтобы не подходить к ним слишком близко.

Маргарет Этвуд. Беззумный Аддам

Вы готовы к стриптизу? Учебные предметы обычно облачены в мешковатую и плохо сидящую одежду, как, например, перегруженный фактами нудный учебник или лекция, на которой студенты планируют вздремнуть, так как она на редкость скучная. Однако в любой области знаний можно найти нечто захватывающее и интересное. Выяснив, что представляют собой наши дети, давайте теперь посмотрим, сможем ли мы содрать с науки скучную одежду и заглянуть в ее суть.

Берегитесь медведя

Когда мои дети были еще маленькими, им очень нравились рассказы про животных, и в частности медведей. И мы читали книжки про медведей. В них эти огромные звери, весящие по 900 килограммов, легко умещались на странице размером не больше 20 × 30 см. На рисунках они часто носили шляпы и платья, а на их мордах были улыбки. Нам был привычен образ медведей, евших за столом кашу. Мы хорошо знали медвежье семейство Беренстейн, чьи перебранки очень напоминали споры между нашими детьми. Нам был знаком медведь Паддингтон, который ходил в макинтоше и шляпе и путешествовал по миру с чемоданом и зонтом.

Были и другие книги, в которых фигурировали настоящие медведи. Мы читали про белых, бурых и черных медведей, а также про больших панд. При этом мы чувствовали себя в полной безопасности, ведь эти медведи жили на бумажных страницах и мы могли в любой момент вернуть их на книжную полку. В результате у детей сложился романтизированный образ милых зверюшек, и в раннем детстве, отправляясь спать, они брали плюшевых медвежат в свои кроватки.

Чтобы создать у детей более широкое представление о медведях, я пошла с ними в зоопарк. Там настоящие медведи бродили взад и вперед по своим вольерам. Они были огромными, от них пахло мокрыми шкурами и нечистотами, из лап торчали острые и опасные когти. Медведи зевали и рычали, и эти глубокие гортанные звуки отдавались резонансом в детских телах. Ко всему, что они знали о медведях, внезапно добавилось что-то новое. Мы по-прежнему чувствовали себя в безопасности, стоя на почтительном расстоянии за барьером, но уже по-новому воспринимали пугающий размер и величие этого зверя. Дома мы смотрели фильмы о медведях, чтобы увидеть их поведение в дикой природе, а не только в условиях зоопарка. Все это углубило наши «отношения» с медведями.

А вот знакомство моей мамы с медведями носило гораздо более личный и опасный характер. Она на протяжении сорока лет каждое лето ходила в горные походы в Калифорнии. Там она научилась принимать меры предосторожности, чтобы защитить свою еду, палатку и себя от встречи с медведями. Но, несмотря на это, ей пришлось несколько раз столкнуться с медведями в дикой природе. Представьте себе, что вы просыпаетесь посреди ночи, чтобы сходить в кустики, находите укромный уголок в лесу, спускаете штаны, а затем поднимаете глаза и видите перед собой двухметрового бурого медведя, стоящего на задних лапах всего в пятидесяти метрах. Тут уже нет времени на обдумывание ситуации. Непредсказуемость свирепого животного, исходящий от него запах, общая атмосфера опасности не оставляют места для каких-то размышлений.

Эта встреча застала ее врасплох и полностью перевернула все, что ей было известно о медведях из туристических брошюр и посещения зоопарков. Естественно, одно дело чтение, которое может снабдить подробной и конкретной информацией на тему «Что такое медведь?» и «Как защитить свою палатку от медведей?», и совсем другое – увидеть одного из них в горах при свете луны, когда сидишь в кустах со спущенными штанами. Столкновение с настоящим медведем в дикой природе не может сравниться ни с одной книгой. Будучи незваным гостем в естественной среде обитания медведя, вы весьма уязвимы перед его непредсказуемыми инстинктами и действиями.

Моя мать удачно пережила все встречи с медведями (а их было несколько) и описала их в книге, которую я затем читала детям перед сном. Но опять-таки дети видели на ее страницах лишь картинки с медведями. Вся ситуация была под контролем, можно было рассмеяться в лицо опасности, а потом в любой момент закрыть книгу и поставить на полку.

Как мы учимся

Самый удобный и безопасный способ учебы – это чтение. Мы можем быстро и во всех подробностях ознакомиться таким образом с любой информацией. Если мы хотим что-то узнать про скрипки, можно прочитать о том, как их изготавливают, какую музыку для них пишут, кто играл на скрипке и т. д. Однако чтение не позволит нам понять, как звучит скрипка. Никому еще не удалось прочесть столько информации о скрипке, чтобы можно было на основании этого судить о ее звуке (в каких бы красивых словах он ни описывался). Мы можем даже научиться читать по нотам музыку, написанную для скрипки, но не сможем в полной мере насладиться ею, пока не услышим.

Следующий способ углубления своих знаний – это непосредственный опыт. Вы можете послушать соло скрипки на YouTube или по телевизору. Вы можете как-нибудь вечером сходить на концерт симфонической музыки, а потом заглянуть в соседний бар, чтобы послушать, как там исполняется на скрипке музыка кантри, и сравнить оба стиля. А может быть, у вас есть возможность посетить мастерскую скрипичного мастера и понаблюдать за процессом изготовления скрипки? Это еще больше приблизит вас к пониманию, что такое скрипка. Однако сколько бы знаний вы ни накопили об оркестровой музыке, умение играть на скрипке представляет собой совершенно иной уровень. Дайте мне скрипку – и я вряд ли смогу извлечь из нее что-нибудь, кроме нестройных визгливых звуков. Для игры необходимо не только чтение и слушание, но и умение.

И это подводит нас к такому аспекту учебы, как владение предметом. Чтобы овладеть игрой на скрипке, необходим прямой контакт с ней. Вы должны осваивать и развивать навыки игры, а не просто воспринимать красивую музыку. Растущее мастерство вызывает уважение к вам, которое становится все сильнее, заглушая первоначальные пренебрежительные отзывы. Научившись играть на скрипке, вы, скорее всего, получите еще больше удовольствия от восприятия скрипичной музыки. Владение предметом преобразует ваше отношение к нему. Прямой контакт – столкновение – с объектом изучения (будь то какая-то теоретическая тема, человек, музыкальный инструмент или медведь в дикой природе) переворачивает все наши прежние представления, устраняет предубеждения, вдохновляет, вызывает сопереживание и усиливает вашу близость с ним.

Чем плотнее мы контактируем с объектом изучения, тем больше нюансов открываем в нем. Каждый раз, читая информацию по какой-то теме, дополняя затем свои знания непосредственным опытом и, наконец, сталкиваясь с ней живьем, мы узнаем все больше и больше. Это может вызвать приятное удивление и успокоение или, наоборот, будет воспринято нами как вызов для дальнейшего роста и приведет к очередному недовольству собой. Результатом становится внутренний конфликт, который ведет к еще более глубокому овладению темой, так как мы отдаем ей все бо́льшую часть самого себя.

Конечно, не всем нам суждено стать выдающимися скрипачами или встретиться с диким животным в природе для получения всестороннего образования. Однако формирование критического мышления предполагает использование всех трех уровней на пути к знанию. Неожиданным побочным эффектом такого подхода является скромность. Многие разговоры в интернете были бы намного продуктивнее, если бы люди осознавали границы своего понимания темы, помня об этих трех уровнях вовлеченности. Как можно авторитетно рассуждать о предмете, если вы только читали о нем, но никогда не слышали его «музыку»?

Воспитывая в детях критическое мышление, мы должны демонстрировать им личный пример, признавая ограниченность собственного понимания предмета. Если все, что мы знаем, является лишь результатом чтения, то нас нельзя считать экспертами в какой-то области знаний, как бы уверенно мы себя ни чувствовали в ней. Мы можем обладать обширной информацией, но не более того. Много ли вы знаете о другой стране, если не пожили в ней? В какой степени вы способны оценить научную теорию, если никогда лично не занимались этой областью науки и не знакомы с инструментами, позволяющими делать такие выводы? Что вы можете сказать о другой религии, если никогда не имели к ней личного отношения или не были близки с кем-то, кто ее исповедует? Насколько хорошо вы можете отстаивать свою точку зрения, если никогда не общались с людьми, которые с ней не согласны?

Давайте подробнее посмотрим, как эти три вида деятельности – чтение, личный опыт и овладение навыками – способствуют развитию критического мышления. Да, вы читаете эту книгу, чтобы получить знания. Но если вы хотите извлечь пользу из этих знаний, я настоятельно рекомендую вам выполнять задания по ходу обучения. Они углубят ваше понимание темы благодаря личному опыту и полученным навыкам.

Глава 7

Чтение как личный и интимный процесс

Добиваться близости к смыслу прочитанного – это не значит, что мы должны игнорировать опыт читателя и заставлять его понимать материал как можно ближе к тексту. Мы должны просто сблизить текст и читателя.

Кайлен Бирс, Роберт Пробст. Подмечайте и записывайте

В моем детстве мама завела такой порядок: я могла не спать по вечерам, сколько мне хотелось, но при условии, что я лежала в постели с книгой. Даже если она в половине девятого целовала меня и желала спокойной ночи, я могла не выключать свет и читать хоть до полуночи, пока глаза не закрывались сами. Много раз я просыпалась в два часа ночи и обнаруживала у себя на груди раскрытую книгу. В таких случаях я просто вставляла закладку, выключала свет и снова засыпала. Я приобрела привычку читать в комфорте, лежа в своей кровати, при хорошем освещении, на удобной подушке и при температуре, которая круглый год составляла 21 градус.

Нам постоянно твердят, что книги – основа хорошего образования. Умение читать повышает интеллект и делает нас знающими людьми, правильно?

Я вынуждена развенчать этот миф.

Чтение – огромная, но безопасная сила. Вы поняли мой тайный посыл, когда я рассказывала вам о своей любви к чтению? Я могла читать про заснеженные вершины Альп, нежась под теплым одеялом и не испытывая даже прохлады. Я могла читать про евреев, бежавших из Германии в Данию во времена холокоста, ничем не рискуя в своей кровати в Калифорнии. Чтение не несет с собой рисков – ни физических (если не считать того, что можно порезаться о бумагу), ни интеллектуальных. Поймите меня правильно. Текст может нести в себе сильный эмоциональный заряд, подрывать наши взгляды, вызывать политические разногласия. Если мы позволим своему воображению окунуться в душевные переживания писателя, это может глубоко тронуть нашу душу. Но дело в том, что только читатель решает, продолжать ли ему чтение. Только он решает, стоит ли верить автору и брать на вооружение его точку зрения. Читатель способен создать дистанцию между собой и автором, а может впустить и его, и излагаемую тему в свое сознание.

Читая, я могу игнорировать тревожащие меня идеи и придавать больший вес тем, которые поддерживаю. Я могу пропускать статистику (что я, кстати, часто и делаю, так как с трудом воспринимаю числа и представляю себе их масштаб). Но при этом может возникнуть вопрос: если автор использует статистические данные для аргументации, то уловлю ли я в конечном счете суть статьи? Или упущу ее и автор не сможет меня убедить? Когда мы читаем, на нас влияют наши личные черты и предпочтения, текущие обстоятельства и потребности, и это никак не зависит от цели и плана автора.

Я могу проигнорировать хорошо продуманный аргумент, а могу перечитать несколько раз, если он мне понравится. Я могу отнестись к прочитанному серьезно или скептически. Не верите? Тогда вспомните свою любимую социальную сеть. С каким настроением вы читаете сообщения тех, кто поддерживает вашу точку зрения? А тех, кто выступает против нее? Неужели вы относитесь к приводимым ими «фактам» с одинаковым доверием? А если нет, то почему? Я считаю, что мы полностью контролируем процесс чтения. Только от нас зависит, примем ли мы на веру то, что написано. И неважно, на какие научные исследования и факты ссылается автор.

Чтение позволяет нам изучать (на безопасном расстоянии) все виды информации. Например, вы можете прочесть исторический роман, рассказывающий о периоде разделения Индии и Пакистана с позиции двух влюбленных друг в друга персонажей. Дети могут ознакомиться с пятисотлетней историей Римской империи, пролистав комикс из двухсот страниц. Друг может прислать вам статью из New York Times, посвященную рохинджа, мусульманской этнической группе из Мьянмы, которая стала жертвой геноцида, а вы сами решите, как с ней поступить – просмотреть, прочитать или отправить в архив. Возможно, вас увлечет их судьба и вы будете критиковать организации, не предпринимающие достаточных усилий для облегчения их страданий, но при этом у вас даже не возникнет мысли о том, чтобы самому съездить в Азию или послать хотя бы доллар в поддержку правозащитников. Мы формируем и укрепляем свое мнение на основе прочитанного, не имея полной информации из первых рук о сложной динамике происходящего. Чтение позволяет нам потреблять широкий спектр информации, но при этом не требует никаких действий с нашей стороны. В результате мы приходим к самодовольному выводу, что хорошо информированы и имеем право на высказывание своего мнения, ничем при этом не рискуя.

Сегодня основную часть материалов для чтения большинство людей берет из интернета – обрывки мнений, публикуемые в Twitter в режиме реального времени; обновления статусов в Facebook людей, о которых вы не вспоминали уже много лет; фотографии с подписями в Instagram; новостные статьи на сайтах, которые вы выбрали, потому что они вам «нравятся»; страницы «Википедии», куда постоянно вносятся правки и уточнения, незаметные нам на первый взгляд. Я просматриваю статьи в блогах, проверяя даты публикации, в надежде найти только то, что написано в течение последнего года. Мой разум естественным образом сопротивляется контенту, которому больше одного-двух лет, ведь информации и так больше чем достаточно и статья пятилетней давности уже кажется устаревшей. Тем временем технологическая индустрия разрабатывает алгоритмы, которые призваны на основе анализа наших прошлых интересов подсунуть нам контент соответствующего содержания и задержать наше внимание на нужных сайтах.

Наши дети еще меньше нас подготовлены к тому, чтобы выбирать себе материал для чтения. Еще задолго до того, как большинство людей научились читать, не говоря уж о появлении книгопечатания и интернета, Сократ говорил: «Неосмысленная жизнь не стоит того, чтобы ее прожить». Мне хотелось бы переиначить вечную мудрость Сократа: «Неосмысленный ум не должен браться за книги и торчать в интернете». Только осмысление происходящего позволяет нам подходить к чтению критически, осознанно, со здоровым скептицизмом и с готовностью поменять свои взгляды после прочитанного. Необходимо обладать «исследовательским» навыком, то есть умением определять, что полезно, а что бесполезно, и отличать одно от другого. Более того, иногда даже необходимо честно признаться себе: «Я в этом не разбираюсь». В этом суть критического мышления.

Грамотность дает человеку возможность получать информацию по своему выбору, формировать точки зрения и мнения – но только если он критически осмысливает прочитанное. В рационе мыслителя чтение составляет наибольший процент от общего количества источников информации. Чтение очень важно в любых количествах. Главное только, чтобы его сопровождали любознательный ум, широкое воображение и жажда познания. Чтение и письмо – это не просто расшифровка текста и запись мыслей, но и способность выразить свою значимость для себя и для других.

Грамотность

В данный момент вы читаете текст. Глядя на бумажную страницу или экран, вы, говоря языком специалистов, «декодируете» его. Как только вырисовалось некое слово, мозг начинает перебирать все его возможные значения, которые могут иметь смысл в этом новом и пока незнакомом контексте. Если читатель еще неопытен, то порой проходит так много времени, пока он успеет мысленно «выговорить» прочитанное слово, что у мозга иссякает энергия для придания ему значения или выключается рабочая память. Маленький ребенок еще не способен ответить на вопросы, касающиеся содержания. Его сил едва хватает, чтобы «расшифровать» слова. Приложив достаточные усилия, чтобы научиться уверенно декодировать текст, читатель достигает необходимого уровня скорости и точности чтения для получения доступа на следующий уровень грамотности: понимание смысла предложений в совокупности, то есть способность пересказать информацию после прочтения. Следующий уровень осмысления прочитанного еще более сложен: «Читатель должен опираться как на знание слов, так и на понимание мира (включая собственный опыт), чтобы понять смысл любого текста». Таким образом, читатель как бы принимает участие в беседе с автором. Он способен декодировать не только его слова, но и идеи.

Грамотность можно трактовать и в более широком смысле. Например, визуальная грамотность включает в себя расшифровку зрительных образов и символов. В чем разница для новорожденного между «человеком в зеленом халате» и «человеком в кровати, который нежно гладит меня»? Мы знаем, что один из них – медсестра, а другой – молодая мама. С момента рождения ребенок сталкивается с необходимостью интерпретировать доступный ему визуальный мир, изучая символы и сигналы, которые помогают научиться жить среди людей. По словам директора Музея искусств Толедо Брайана Кеннеди, «визуальная грамотность – это способность создавать смысл из изображений. Это не навыки, которые используются лишь в качестве инструментария, а форма критического мышления, которая повышает ваши интеллектуальные способности». Декодировать изображение или символ – значит применять навыки критического мышления для чтения. Сегодня мы используем термин «грамотность» для обозначения широкого спектра действий, требующих базовых знаний. Например, мы можем говорить о «компьютерной грамотности», «математической грамотности» или «профессиональной грамотности». Эти понятия расширяют определение грамотности, выходя за границы осмысления букв и звуков. Они указывают на более широкий контекст. В данном случае под грамотностью понимается свободное владение терминологией, символами и практическими навыками в какой-то конкретной области.

Позвольте мне поделиться историей о «символической» грамотности, которую я пережила, будучи уже взрослой. Пару десятков лет назад я летела в Японию на самолете «Сингапурских авиалиний». Пробравшись в крошечный туалет в задней части самолета, я начала стягивать брюки и застыла в этой позе, заметив пару картинок, объясняющих, как пользоваться туалетом. Поначалу я удивилась: неужели есть люди, которые не знают, как устроен туалет? На одном рисунке была изображена фигура человека, забравшегося обеими ногами на сиденье унитаза и сидящего на корточках. Над этой фигуркой был нарисован косой красный крест. На другом рисунке был показан человек, сидящий на унитазе и спустивший обе ноги на землю. Здесь не было никакого креста.

Визуальная грамотность предполагает умение расшифровывать графические изображения. Картинки носили весьма схематический характер и не были похожи на фотографии. Опытный «читатель» изображений легко распознал бы в них очертания человеческого тела. Я без труда поняла, что картинки изображали унитаз и человека, поскольку привыкла видеть разные по реалистичности изображения предметов и людей. Но навык распознавания символов не появляется автоматически, ему надо учиться. Вы когда-нибудь бывали в ресторане, где владелец решил творчески подойти к оформлению символов и изобразил ковбойские шляпы на дверях мужского и женского туалетов? Если вы не особо грамотны в сфере подобных шляп, то можете так сразу и не понять, куда стоит заходить ковбоям, а куда – ковбойшам. Вот про это я и говорю.

Еще один вопрос о визуальной грамотности, который у меня возник в той кабинке в самолете, касался большого красного знака X над первым рисунком. Из опыта я знала, что этот значок означает запрет, но у меня возникла мысль: «А вдруг в туалет зайдет житель Таиланда, Индии или другой страны, где иная система письменности и буква X не используется? Поймет ли он, что этот знак означает запрет?» Об этом вроде бы говорил и красный цвет креста, но я подумала: «Всем ли это известно? Можно ли считать красный цвет международным символом запрета?» Вообще-то, для такого символа можно было выбрать, к примеру, синий или даже зеленый цвет. Просто мы однажды пришли к коллективному решению, что «красный» означает «стоп». И этой цветовой грамотности тоже надо учиться.

Третий аспект визуальной грамотности – это способность интерпретировать значение изображений. Картинки были помещены тут явно не для украшения. Они должны были чему-то учить. Первый рисунок был снабжен знаком запрета, а поза, изображенная на втором рисунке, была правильной. И я задала себе очередной вопрос: «Для кого могла потребоваться такая инструкция?» Тогда до меня впервые дошло, что в мире есть люди, не привыкшие к пользованию туалетом в «западном» стиле, и у них могут быть другие способы справлять свои нужды. Картинки представляли собой инструкцию, не требовавшую слов. Они не слишком озадачили меня, поскольку я хорошо понимаю символы и всю жизнь пользовалась западным туалетом. (Правда, по воле судьбы я в том же году переехала жить в Марокко, где в моей первой квартире был туалет, которым надо было пользоваться сидя на корточках. И мне пришлось обучаться этому без всяких инструкций!)

Спустя несколько часов наш самолет приземлился в токийском международном аэропорту Нарита, и вот там я пережила другую историю с высокотехнологичным туалетом, которую мне до сих пор трудно осмыслить. Кабинки были очень узкие, но с дверями, доходившими до пола и потолка. Этот туалет космической эры сверкал белизной и был весь усеян кнопками с надписями на японском языке, смысла которых я не понимала. Кнопки были как на стенке, так и на самом унитазе. Привычные мне приспособления для смыва отсутствовали. Я понимала, что надо сесть на унитаз, но меня озадачило то, что на сиденье не было одноразовой накладки. Несколько минут я просто рассматривала кнопки, боясь дотронуться до них, но затем осознала, что, если хочу понять, как они действуют, надо рискнуть и нажать их. После экспериментов, длившихся добрых пять минут, я наконец-то довольно рассмеялась. Нажатие одной кнопки привело к тому, что прозрачная пленка с громким свистящим звуком обернула сиденье. Я нажала на другую кнопку и послышался звук смывания, но воды не было. Позже я узнала, что японцы – стеснительный народ. В общественных местах они обычно спускают воду дважды, чтобы замаскировать звук мочеиспускания. Для экономии воды в общественных туалетах стали применять этот звуковой эффект. После еще нескольких случайных нажатий на кнопки действительно пошла вода – вот уж сюрприз! – и это заставило меня рассмеяться. Я уверена, что до сих пор не овладела в полной мере японским туалетным искусством. Тем не менее моих знаний хватило, чтобы нажимать на кнопки. Я с детства усвоила, что кнопки для того и существуют! Эта грамотность выручила меня в тот день.

Моя уверенность в обращении с туалетом в самолете была сильно поколеблена в Токио. Вспоминая теперь эти два туалетных эпизода, я думаю, что наши чувства уверенности и беспомощности во многом связаны с тем, насколько хорошо мы умеем читать окружающую обстановку – людей, знаки, надписи, лица, машины, дорожное движение, точки зрения и многое другое. Возможно, культурный стресс – это лишь проявление усталости от необходимости постоянно разгадывать и интерпретировать новую культурную среду, язык, пищу, денежные знаки и обычаи. Представьте себе, как утомительно быть ребенком, которому надо каждый день осваивать грамотность сразу в нескольких областях – и это помимо уроков в школе. Становясь старше, малыши учатся читать и интерпретировать лицо, голос, язык тела и интонацию родителя: когда можно расслабиться, а когда нужно и поднапрячься! А теперь представьте себе ребенка с трудностями в обучении. Это уже совсем другой уровень сложности.

Декодирование лиц, поступков, социальных знаков, тона голоса – все эти навыки мы формируем с самого раннего возраста, чтобы облегчить сосуществование с окружающими. Представьте себе, что ваш малыш не всегда понимает ваши знаки настойчивости. Ему требуется время, чтобы осознать, что не только слова, но и тон голоса может быть средством общения. И в следующий раз, когда ребенок не реагирует на ваше раздражение, задайте себе вопрос, понимает ли он вообще, что вы раздражены. Может быть, ему нужен небольшой учебный курс? «Эй, малыш! А ну-ка, делай то, что тебе говорят!» А как часто подростки неправильно интерпретируют текстовые сообщения родителей и наоборот? Молодое поколение теперь совсем по-другому понимает выражение нашей интонации в письменной речи. На это оказал влияние стиль их переписки в интернете – еще один вид грамотности, который нужно освоить!

Речь идет о том, что мы должны уметь декодировать все разновидности языка и образов, чтобы жить в нашем все более зависимом от символов мире. Хотя термин «грамотность» чаще всего ассоциируется с умением составлять слова из букв, я хотела бы включить в него наше умение расшифровывать постоянно растущий набор символов и составлять словарь их значений. Для вождения автомобиля мы расшифровываем дорожные знаки, световые сигналы и линии разметки на дороге. Мы читаем показания датчиков на приборной панели автомобиля. Если у нас есть опыт управления автомобилем определенной марки и модели, это позволяет нам более точно представлять, что делать, когда мы садимся в другой подобный автомобиль. Инструкции по сборке мебели или стирке одежды должны быть расшифрованы (в буквальном смысле слова, так как они в значительной степени состоят из пиктограмм), прежде чем приступать к сборке стола или чтобы не засунуть в стиральную машину блузку, для которой подходит только химчистка.

А в каких еще областях повседневной жизни вам и вашим детям необходимо владеть особыми видами грамотности?

• Пользование смартфоном

• Пользование компьютером

• Работа с поисковыми системами

• Пользование пультом дистанционного управления и настройка записи на видеоплеере

• Навигация по стриминговым сервисам на различных устройствах

• Управление различными бытовыми приборами, например посудомоечной машиной или техникой для садовых работ

• Приготовление еды по рецептам

• Карточные, настольные или компьютерные игры

• Чтение инструкций по сборке изделий LEGO или IKEA

• Интерпретация эмодзи в текстовых сообщениях

• Определение времени по часам со стрелками

• Ориентирование в аэропортах за границей

• Пользование различными функциями швейной машины

• Чтение турнирной таблицы спортивной команды

• Распознавание профессии человека по униформе

• Чтение чеков и квитанций

• Умение разбираться в финансовых и инвестиционных документах

Я рассматриваю все эти частные случаи грамотности и «словарного запаса» как инструмент для чтения окружающей среды и всего, что в ней находится. Каждый раз, обнаруживая очередную закономерность в поступающей информации, ваши дети овладевают еще одним навыком «чтения» и применяют к нему свои способности критического мышления. В современном технологическом мире количество таких видов грамотности и словарей, которыми мы должны овладеть, экспоненциально возрастает. Наше глобальное стремление к единообразию создало идеальную среду для процветания символов, делающих ненужными языковые переводы. Наши дети уютно чувствуют себя в цифровом мире и общаются без акцента на языке технологий. Людям моего возраста приходится звать на помощь ближайшего подростка, чтобы он вызволил нас из плена технических проблем.

Воспитывая детей, необходимо обращать внимание на разнообразие видов грамотности и лексики, к которым они обращаются, чтобы интерпретировать свой мир и давать ему оценку. Расшифровывать и истолковывать результаты расшифровки в течение всего дня – это нелегкая работа. Добиваясь успеха в этом, дети каждый раз добавляют еще один набор данных к своей способности «читать» окружающую обстановку. Эти навыки грамотности глубоко связаны с обстоятельствами происходящих событий, нашим религиозным или нерелигиозным происхождением и жизненным опытом. То, как мы интерпретируем прочитанное, формирует нашу личность и мировоззрение. Требуются целенаправленные усилия, чтобы принять и признать опыт другого человека и его видение мира. Все мы постоянно заняты интерпретацией, но не обладаем одинаковым уровнем подготовки в каждой области. Более того, одну и ту же информацию мы можем интерпретировать по-разному. Можно использовать одни и те же слова или одинаковые символы, но иметь в виду совершенно разные смыслы. «Глубокая грамотность носит метакогнитивный характер, – объясняет Рита Севаско, специалист по развитию речи и языка и основатель общественной организации Rooted in Language, помогающей родителям детей с особенностями в обучении. – Мы должны признать одновременное сосуществование нескольких интерпретаций». Нам нужно усмирить свою гордыню, чтобы понять, что внутри нашего тщательно формируемого единообразия существует богатое, яркое разнообразие опыта, которое дает начало различным интерпретациям. Мы должны радоваться такому разнообразию, а не высказывать недовольство.

Все эти частные виды грамотности закладывают основу для критического мышления. Недостаточное знание терминологии может помешать уловить мысль писателя. Одной из целей образования является расширение словарного запаса наших учеников в каждой предметной области, чтобы к моменту поступления в университет они имели представление о том, как обсуждать литературные произведения, как оценивать работу правительства, как формулировать доказательства или из чего состоит структура клетки. Чем больше времени они потратили на освоение исходной информации, позволяющей интерпретировать то, что они читают и изучают, тем шире круг тем, в обсуждении которых они могут принимать участие. В конечном итоге понимание строится на базовых знаниях, лингвистических концепциях и основных навыках устной речи.

Когда ученики приступают к чтению без фундаментального понимания условий, исторического контекста или религиозных догматов, определяющих мировоззрение автора, они оказываются в таком же затруднительном положении, как и я в токийском туалете с надписями на японском языке! Чтобы стать умелым читателем, требуется время и желание. Наш уровень мастерства в этом деле будет зависеть от того, какая тема находится в центре внимания. Чем большую любознательность проявляют дети, чтобы интерпретировать непонятное, и чем больше времени тратят на формирование соответствующего лексикона, тем более умело они будут использовать свой ум и тем качественнее будет их мышление. Чтобы помочь вам развить в детях способность внимательно читать, я разработала серию занятий, которые превратят чтение в мощный инструмент критического мышления. Каждое занятие может выполняться любым членом семьи в любом возрасте (включая родителей и учителей) и состоит из нескольких упражнений. Вы можете не ограничиваться одним упражнением на каждом занятии.

Занятие 1. «Разные виды грамотности»

Первое упражнение заключается в том, чтобы оценить значимость отдельных частных разновидностей грамотности – всех тех маленьких способов, с помощью которых ваши дети уже умеют «взламывать коды». Научите их видеть, что мир полон тайных посланий, которые ждут, чтобы их расшифровали. Наша задача заключается в том, чтобы выступить в роли шпиона с набором инструментов, позволяющих идентифицировать послания именно так, как их задумал отправитель. Эти занятия организованы в соответствии с уровнем подготовки детей, начиная с самых маленьких и еще не умеющих читать и заканчивая подростками.

Горящие глаза (5–9 лет): грамотность для тех, кто только учится читать

Определите виды деятельности, которые поддерживают желание читать. Ваши дети и сами не понимают, как много они уже читают! Некоторые из таких видов деятельности могут оказаться непростым вызовом для начинающих. Если трудности в освоении чтения слишком велики, обратитесь за помощью к профессионалам.

• Научись листать страницы.

• Перелистай всю книжку до конца.

• Найди рисунок и расскажи, что на нем изображено.

• Сосчитай предметы на рисунке.

• Перечисли по порядку все буквы алфавита, находя их в тексте (сначала прописные, а потом строчные).

• Произнеси звуки, которые обозначаются буквами алфавита.

• Обрати внимание на особенности шрифта (курсив, очертания букв, дополнительные элементы).

• Расположи в алфавитном порядке слова из текста (это задание посложнее).

• Расположи в алфавитном порядке предметы, изображенные на картинках.

• Назови цвета.

• Назови знаки пунктуации.

• Назови цифры.

• Назови математические символы (+, -, =, ×, ≠,).

Горящие глаза (5–9 лет): визуальная грамотность в процессе чтения

Некоторым детям, особенно имеющим расстройство аутистического спектра, визуальная грамотность может доставлять трудности. Будьте терпеливы. Это не тест, а набор практических приемов, которые помогут детям справиться с метакогнитивными задачами, способствующими интерпретации.

• Распредели изображения по категориям: лица, животные, растения, машины, здания.

• Найди соответствия между выражениями лиц и эмоциями.

• Найди разницу между фотографиями и рисунками.

• Рассортируй по цвету предметы, например детали LEGO, канцелярские принадлежности или игрушки.

• Найди на рисунках и назови предметы (людей, животных), на которые мы вслед за художником смотрим сзади, сверху или в профиль.

• Определи по деталям рисунка, какая погода и какое время года изображены.

• Определи назначение изображенных зданий и мест: почта, школа, жилой дом, продуктовый магазин, церковь, спортивный зал, квартира, парк, пляж.

Забавная история. Когда моему старшему сыну было четыре года, мы пошли с ним на церковную проповедь, которая проходила в школьном спортивном зале. Позже, когда мы проезжали по другому району, он указал из окна машины на школьное здание и сказал: «Смотри, мама, церковь!» Это хороший пример того, как личный опыт восприятия оказывает влияние на нашу интерпретацию окружающего мира.

Быстрый ум (10–12 лет): соберите коллекцию символов и составьте из них словарь

• В течение недели собирайте различные символы – дорожные знаки, указатели в супермаркетах, изображения на кнопках пультов дистанционного управления и в различных играх и т. п.

• Составьте из них словарь и предложите ребенку дать своими словами определение каждому символу. Используйте мобильный телефон, чтобы сделать фотографии символов, распечатать их и включить в словарь.

• Похвалите ребенка за умение определять значение символов. Побеседуйте о том, что помогает ему в их интерпретации. Отметьте, какие символы не сразу поддаются расшифровке. Обсудите почему. Пусть ребенок предложит взамен другие, более ясные символы!

Быстрый ум (10–12 лет): составьте словарь символов для домашнего хозяйства

• Придумайте символы для видов повседневной домашней деятельности.

• Изобразите их на отдельных карточках.

• Обсудите, почему были выбраны именно такие символы для уборки с помощью пылесоса, чистки зубов, игры на пианино, работы за компьютером и т. д.

• Используйте карточки (вместо слов) для общения в течение дня.

Быстрый ум (10–12 лет): определение тона голоса

В последующих упражнениях взрослые и дети по очереди выступают в роли говорящего и толкователя.

• Придумайте какую-нибудь фразу, например: «Я не хочу туда идти». Произнесите ее, используя максимально возможное количество интонаций, влияющих на значение. Попробуйте угадать, что это за значения.

• Постарайтесь передать голосом сарказм, скуку, энтузиазм, озабоченность, страх, раздражение и т. п. Обсудите, каким образом интонация меняет содержание высказывания.

• Проведите анализ: изменилась ли громкость голоса? Был ли тон голоса восходящим или нисходящим? Выделялось ли какое-то слово? Как может измениться содержание, если выделить другое слово? Поэкспериментируйте!

Проницательность (13–18 лет): попробуйте другую систему записи

Цель этого опыта заключается в том, чтобы дать детям понять, что речь можно записать разными способами и что не существует «правильного» способа (как, впрочем, и во многих других областях).

• Используя переводчик Google, переведите какую-нибудь фразу с английского языка на другой, в котором используется такой же алфавит, допустим на голландский. Скопируйте полученный текст от руки. Обратите внимание детей на то, что для выполнения этой операции им приходится быть значительно более внимательными, чем записывая текст на родном языке.

• Используйте другой алфавит, например русский или хинди. Переведите ту же фразу на китайский. Насколько труднее стало задание? Чего мы не знаем о рукописном варианте шрифта хинди или китайского языка? Какие стратегии используют дети для выполнения задания? Какие из них идут на пользу, а какие нет?

• Для сравнения найдите в YouTube видео, где показано, как представители этих народов пишут от руки. Как это выглядит? Какой вариант текста сложнее читать?

• Попробуйте писать на родном языке справа налево или расположить буквы сверху вниз.

• Меняется ли что-нибудь в том, как вы понимаете такой текст? Выделяется ли какое-то слово, становится ли более важным?

Проницательность (13–18 лет): назовите объекты живой природы в своем саду, соседнем парке или на побережье

Ботаник Робин Киммерер утверждает, что нынешние дети способны распознать до сотни различных значков торговых марок, но не более пяти растений. Давайте исправим это положение!

• Берите с собой определитель животных и растений и отправляйтесь на поиски объектов живого мира за пределами своего дома.

• Научитесь определять различные породы деревьев, виды мхов, птиц и цветов.

• Запишите отличительные признаки в блокнот. Мой совет: сфотографируйте объект, а рядом перепишите информацию из определителя.

• Поставьте перед ребенком цель найти определенное количество объектов в каждой категории.

Проницательность (13–18 лет): составьте словарь для определенной области интересов

Подойдите к выполнению задания со всей дотошностью. Какой бы ни была область интересов – скалолазание, макраме, хип-хоп, физика полета или компьютерное программирование, – составьте список всей терминологии, имеющей к этому отношение. Постарайтесь выбрать тему из области естественных наук, технологии, инженерного дела, искусства или математики.

• Выберите интересующий вас предмет и в течение недели собирайте все слова, имеющие отношение к нему. Записывайте их сразу же, как только встретитесь с ними.

• Распределите слова по категориям: предметы, действия, оборудование, места действия, знаменитые личности, навыки, сленг, характеристики и т. п.

• Особо отметьте термины, характерные только для данной области (например, «боулдеринг» в скалолазании), а также те, которые могут употребляться и в другом контексте (например, слово «обвязка» используется не только в скалолазании).

• Воспользуйтесь онлайн-поиском: наберите в поисковой системе название темы и добавьте слово «терминология», чтобы увидеть, какие еще термины используются в данной области.

Чем лучше ребенок разбирается в какой-либо теме и сопутствующей лексике, тем лучше его навыки как читателя. Правильное употребление слов и декодирование символов и речевых единиц позволяет более точно формулировать свое мнение. Перед тем как читать вместе с детьми материал по какому-либо предмету, вкратце ознакомьте их с соответствующей лексикой, чтобы сразу направить их мысли в нужном направлении. Что касается подростков, то после проведения занятия по сбору терминологии, касающейся какого-нибудь хобби, посвятите то же самое упражнение любой социальной проблеме.

Занятие 2. «Библиотека многообразия»

В начале главы я говорила о том, что процесс чтения находится под нашим полным контролем. Мы можем многое получить от прочитанного, если решим поддаться влиянию автора, или же можем без раздумий отвергнуть его идеи. Один из способов контроля заключается в том, что мы порой ограничиваем круг источников лишь теми, которые нам нравятся или которые соответствуют нашему стилю мышления. Например, если вы из тех, кто любит беллетристику на исторические темы (а кто ее не любит?), то вряд ли стоит всерьез полагаться на факты, взятые из сюжетов этих романов. Ведь подобная литература допускает вольности с историческими данными ради сюжета, и это нормально. Но если для вас это единственный источник исторических сведений, то вы можете оказаться в плену заблуждений.

Точно так же, если вы привыкли читать биографии, чтобы узнать о той или иной исторической эпохе, то увидите эту эпоху лишь глазами одной «знаменитости» (исторического деятеля или известного политика) и получите ложное представление о влиянии политики этого лидера на простых людей и о том, что им пришлось испытать в результате принятых им законов или военных решений. Естественно, найти точку зрения простого человека среди письменных источников намного сложнее. Как же нам расширить круг своих знаний в условиях недостаточности ресурсов? К седьмому классу читатели уже могут получать дополнительную информацию, читая литературу разных жанров. Если говорить, к примеру, об истории, это могут быть в том числе и первоисточники, включая письма, юридические документы и воспоминания, относящиеся к той или иной эпохе. Можно предпринять поиск и в других областях, обратившись, например, к религиозным трудам, дневникам, художественной литературе. Заполнить пробел могут также историческая критика, новостные сообщения, статьи экспертов в данной области, рекламные объявления того периода, археологические раскопки, поэзия, тексты песен и художественные артефакты.

Ознакомление лишь с одним произведением писателя, работающего в одном жанре, не даст нам всестороннего понимания любого вопроса. Кстати, в этом и заключается беда эпохи интернета: нам нужны быстрые ответы и мы постоянно обращаемся к одним и тем же исходным материалам – новостным сайтам, блогам, личным свидетельствам в социальных сетях, «Википедии», YouTube. Но если подойти к делу основательно и изучить описания темы, сделанные в разных жанрах, то мы получим более полную картину. Например, ознакомление с правительственным отчетом о событии, а затем с журналистским репортажем и несколькими рассказами от первого лица с гораздо большей вероятностью даст нам реалистичное понимание политической подоплеки, чем чтение редакционных статей, излагающих только одну точку зрения. Поэзия, рассказы и песни также помогают создать всестороннее представление об историческом событии. Например, частью фольклора стали легенды и песни, которые отражали события, связанные с расширением Соединенных Штатов на запад. Простое чтение рассказов о строительстве транснациональной железной дороги без этих литературных дополнений создает поверхностное впечатление об истории. Представьте себе, как приятно погружаться в разные источники и стили информации! Это подлинное удовольствие.

Возьмем другой пример, имеющий отношение к современности. Каковы все способы узнать о масштабных лесных пожарах в западных штатах в XXI веке? Мы можем весь день читать сообщения в Twitter. Можно ограничиться одним телеканалом или каким-то другим СМИ. Можно попросить родственников прислать свои личные воспоминания и наблюдения на электронную почту. Однако наша цель должна состоять в том, чтобы охватить различные точки зрения, включающие как фактические подробности (как и где начался пожар, как отреагировали пожарные, куда обращаться, если вы потеряли свой дом, что делает правительство в условиях кризиса), так и рассказы очевидцев (как пожар влияет на людей, сообщения пожарных из первых рук, описания травм от работников больниц, которые ухаживают за пострадавшими, и т. д.). Чтение фактических подробностей из нескольких источников, а также ознакомление с разнообразным личным опытом дает более полное представление о том, что такое лесной пожар.

Мы хотим, чтобы наши дети испытывали потребность в дополнительной информации, терпеливо и настойчиво искали ее и использовали в процессе анализа. Один из разработанных мной письменных проектов для детей заключается в создании «мини-книги», посвященной какой-то одной теме, например акулам. Я предлагаю ребенку собрать информацию из разных источников, чтобы нарисовать максимально полный портрет. В книгу включаются факты об акулах, рассказы очевидцев, стихи, комментарии экспертов, поговорки или пословицы, научная информация и любой личный опыт. Дополнением служат рисунки, карты и фотографии. Этот вид письменного проекта учит детей уже в раннем возрасте тому, что есть много мест, куда можно заглянуть, если хочешь поближе познакомиться с предметом изучения. Следующее задание поможет вашим детям развить эти навыки. Чтение должно вызывать желание собрать «библиотеку многообразия». Многообразие достигается двумя способами: (1) разными жанрами и (2) репрезентативностью. Оба эти аспекта доступны детям и подросткам любого возраста.

Библиотека многообразия: жанры

Как мы отличаем басню от журналистского расследования? В чем разница между поэмой и диалогом? Как понять, что мы имеем дело в газете с репортажем, а не с редакционным обзором? Сколько существует способов для того, чтобы осветить тему? В чем различия между ними? Определение жанра является частью критического мышления. Знание характерных черт отдельных жанров помогает читателям лучше понять замысел писателя.

Инструкции

Соберите десять литературных произведений различных жанров. Если вам трудно вспомнить десять жанров, можете свериться с приведенным ниже списком из двадцати пяти. Если у вас не хватает нужных книг дома, можете взять их в библиотеке или распечатать из интернета.

• Детская книжка с картинками

• Беллетристика

• Исторический роман

• Фэнтези

• Документалистика

• Справочник

• Поэзия

• Басня

• Эпистолярный жанр

• Сказка

• Эпос

• Фольклор

• Культовые книги (Библия, Тора, Коран, Упанишады, Дао дэ цзин…)

• Газета

• Журнальная статья

• Энциклопедия

• Пьеса

• Комикс / графический роман

• Биография

• Обзор

• Мемуары

• Миф / легенда

• Учебник

• Собрание речей

• Слова песен

Сложите книги и статьи стопкой. Возьмите по одному листу бумаги для каждого жанра и напишите в верхней части его название. Дайте ответы на следующие вопросы и запишите их на соответствующем листе. Это может занять несколько дней.

1. Что на обложке?

Рисунки? Абстрактные изображения? Какого цвета? Какое впечатление они производят? Носят ли они развлекательный или информационный характер, позволяют ли судить о содержании?

2. Обратите внимание на шрифт. Причудливый или строгий? Крупный или мелкий? Является ли частью общего дизайна? Используется ли несколько шрифтов? Используется ли самый крупный шрифт для названия книги или имени автора? Можно ли из названия понять, о чем книга? Читали ли вы раньше другие произведения этого автора? Какие ожидания вызывают у вас название, имя автора, вид обложки?

3. Откройте в каждой книге первую страницу и прочитайте вслух по очереди. Предложите детям сравнить и найти различия.

4. С чего начинается произведение? С отсылки к прошлому? С диалога? С фактических данных? С лирического описания? Что больше всего «зацепило» ваше внимание? Что меньше всего? Можете объяснить почему?

5. Какой жанр меньше других по объему? Почему? Обратите внимание на толщину книги и количество страниц. Разложите их в ряд – от самой тонкой к самой толстой – и определите, какую информацию содержит каждая книга. Вы узнали что-то такое, чего не знали раньше?

6. Рассказывает ли книга какую-то историю или просто излагает информацию? Как вы это определили?

Далее возьмите две книги, относящиеся к максимально далеким друг от друга жанрам. Сравните стиль изложения.

1. Отксерокопируйте одну-две страницы в каждой книге.

2. Прочтите их детям вслух.

3. Задайте вопросы: написаны ли они формальным или неформальным языком? Имеется ли в тексте рифма? Носит ли содержание фактический или информационный характер? Пытается ли автор что-то объяснить или в чем-то убедить? Написана ли книга в официальном или свободном стиле?

4. Примените математику (при желании можете составить диаграмму или таблицу):

а) Сколько слов в каждом абзаце или строфе (подсчитайте среднее значение на одной или двух страницах)?

б) Какова средняя длина слов?

в) Сколько слов в каждом абзаце носят описательный характер? (Даже если дети отнесут к их числу не только прилагательные, все равно учтите их в общем подсчете. Ведь дети в данном случае не определяют части речи, а пытаются найти слова, описывающие предметы и явления.)

г) Сколько слов состоят из более чем шести букв?

д) Сколько слов оказались новыми для ребенка? Что они собой представляют?

5. Составьте список всех глаголов одного абзаца. Выделите среди них те, которые обозначают движения тела, и те, которые отражают процессы мышления или восприятия. В какой категории глаголов оказалось больше?

6. Кто выступает в роли «героев» данных жанров? Люди? Животные? Предметы? Статистические данные? Организации? Специалисты? Обычные люди? Исторические персонажи? Научные данные? Информация? Спортсмены? Дети или взрослые?

7. Каково предназначение первого жанра? А второго? Какой из них можно почитать для собственного удовольствия? Какой для получения информации? Почему?

8. Обратите внимание на пунктуацию. Какие знаки используются чаще других? Есть ли такие, которые не используются (например, точка с запятой или двоеточие)? Если речь идет о стихотворении, начинает ли автор каждую строку с большой буквы? Как отсутствие прописных букв и знаков препинания влияет на понимание содержания?

9. Обратите внимание на автора. Пишет ли он от первого лица или излагает чье-то мнение? Имеет ли биография автора какое-то отношение к теме? Что может говорить о праве автора писать на эту тему?

10. Какую цель, на ваш взгляд, преследовал автор своей книгой? Рассмешить? Развлечь? Проинформировать? Убедить? Описать?

Ваши дети тоже могут задавать вопросы, чтобы сделать упражнение еще увлекательнее. К примеру, они могут спросить, сколько слов начинается на букву «б» или сколько предложений в каждом абзаце. При этом вы можете отметить, что нарушены старые правила (в соответствии с которыми абзацы должны состоять как минимум из четырех предложений) и что писатель по умолчанию использует местоимения мужского рода для обозначения всех людей. Внимательно анализируя и задавая вопросы, мы видим то, что есть на самом деле, а не подсказываем детям, что они должны найти.

Один из способов расширить знакомство ученика с разнообразными жанрами письменной речи состоит в том, чтобы включать больше их образцов в ежедневное чтение вслух. Выберите для начала стихотворение или сказку. Затем начинайте малыми порциями добавлять нехудожественную литературу. Прочитайте актуальную новостную статью на интересующую вас тему. Рассмотрите вместе диаграмму. Потом прочитайте главу из романа. Каждый день варьируйте источники, чтобы дети знакомились с разными стилями письма, находили в каждом свои достоинства и учились подражать им.

Библиотека многообразия: репрезентативность

Следующий аспект библиотеки многообразия носит название репрезентативность. Каждая из наших семей уникальна. Культурное наследие, различия в обучении, духовные и политические убеждения, наличие или отсутствие брака, усыновление, рождение детей, сексуальная ориентация и множество других факторов создают яркий и неповторимый образ семьи. Двух совершенно одинаковых семей не бывает. Тем не менее на протяжении большей части ХХ века детские книги на английском языке представляли собой продукт доминирующей культуры, так как авторами были ее представители.

Сегодня в издательском деле набирает обороты тенденция отдавать предпочтение книгам, которые написаны «своим голосом». В 2015 году автор книг для молодежи Коринн Дайвис ввела в оборот хештег «своим голосом» (#OwnVoices) на YouTube, чтобы привлечь внимание к авторам, которые рассказывают о том, что пережили лично (https://www.readbrightly.com/why-we-need-diverse-authors-in-kids-ya-lit/).

Например, вместо того чтобы читать книгу об истории индейцев, написанную белым американцем, Коринн предлагает прочесть ту, которую написал один из представителей этого коренного народа. Книги, написанные «своим голосом», отражают весьма динамичное движение в литературе. Людям, находящимся в центре событий и живущим среди их участников, свойственен богатый язык, глубокое проникновение в обычаи и традиции, описание эмоциональной стороны происходящего. Читая книги, написанные «своим голосом», школьники получают информацию из первых рук. Здесь уместна следующая аналогия: вместо того чтобы читать путевые заметки путешественника, побывавшего в каком-то месте, лучше прочесть то, что написал человек, который в этом месте вырос.

Сегодняшние новые авторы расширяют наши понятия об английском языке, привнося в него новое звучание, новые нюансы и слова. Они рассказывают о людях, про которых мы кое-что знаем, но до конца не понимаем. Они знакомят нас с членами своих сообществ, которым свойственно уникальное сочетание опыта и необычных убеждений. Кроме того, они по-своему комментируют нашу привычную историю. Разнообразие точек зрения способствует возникновению прорывных идей. Чтобы воспитать критически настроенную личность, надо давать ей больше материалов для размышлений. Вот несколько полезных вопросов, которые стоило бы задать себе:

• Какой мир отражает выбор книг на моей книжной полке?

• Какие книги соответствуют нашему совместному жизненному опыту с детьми?

• Какие книги помогают детям узнать об опыте, отличном от нашего?

• Есть ли в моей библиотеке книги о музыке, науке, истории, географии, кулинарии, математике и искусстве.

• Есть ли у меня книги, основанные на исследованиях и личном опыте авторов?

Примечание: тот факт, что книга основана на личном опыте автора, еще не говорит о ее высоком качестве. Важно ознакомиться с отзывами из профессиональной среды, о которой пишет автор. Как приняли книгу люди, непосредственно работающие в этой сфере? Точно ли она отражает факты и временной период?

• Существуют ли другие книги, которые лучше отражают описываемые события или временной период?

• Написаны ли эти книги авторами, принадлежащими к другому полу, национальности, расе и демонстрирующими другие способности, имеющими другой социально-экономический статус, политические предпочтения и т. д.?

• Наблюдается ли разнообразие по всем этим параметрам среди главных героев книг?

• Отражены ли в книгах разные точки зрения на историю, личные аспекты, статистику, искусство, изложение материала?

Собирая разнообразную по жанрам и репрезентативности библиотеку, вы обогащаете почву для развития мышления своих детей. Внимательное чтение развивает критическое мышление. Ваши дети обзаведутся лучшим набором инструментов для декодирования информации, отделения фактов от вымысла и получения знаний из первых рук.

В следующей главе мы поговорим о глубине чтения.

Глава 8

Чтение – глубокое и без спешки

Все глубже погружаясь в собственные мысли, мы иногда достигаем прозрений, выходящих за рамки любой информации, полученной от автора. Эти прозрения становятся основой для новых мыслей, которых, возможно, не было до нас ни у кого другого. По сути, в процессе вдумчивого чтения мы переходим от поверхностного к самому глубокому уровню мышления.

Марианна Вулф

Я не могу представить себе жизнь без книг. Кажется, для меня было бы сплошной мукой жить в эпоху, лишенную удовольствия с хрустом развернуть новую книгу, опустить в нее взгляд, свернуться калачиком и отправиться в путешествие вместе с писателем. Однако чтение в том виде, в котором мы к нему привыкли – в тишине и наедине с собой, – появилось в истории человечества сравнительно недавно. Большинство людей почти во все времена были лишены возможности открыть страницы книги, чтобы окунуться в писательские откровения – будь то роман или подробное объяснение того, как наши планеты вращаются вокруг Солнца.

Поначалу были устные предания у костра и дебаты на базарной площади. Это хорошо известные древние практики общения, которые встречаются в человеческих обществах в каждом уголке земного шара. Чтение и письмо появились по историческим меркам совсем недавно. Однако знаете ли вы, что не все считали появление письменности благом для развития людей? Платон в «Федре» приводит диалоги, которые вели Сократ и его ученик. Сократ предостерегает подопечного от письма примерно в тех же выражениях, как большинство родителей сегодня читают нотации своим детям о компьютерных играх: будь осторожен, такие вещи до добра не доведут!

Вот что он говорит: «Ведь это, ослабляя заботливость о памятовании, произведет в душах учеников забывчивость; потому что, полагаясь на внешнее письмо, изображенное чужими знаками, они не будут вспоминать впечатлений внутренно – сами в себе. Значит, ты изобрел средство не для памятования, а для напоминания. Да и мудрость ученики приобретут у тебя не истинную, а кажущуюся; потому что, многого наслушавшись и ничего не изучая, будут представлять себя многознайками и, как мнимые мудрецы, вместо истинных останутся большею частью невеждами и людьми в обществе несносными»[6].

Вот тебе и на! Уж лучше бы ты промолчал, Сократ! А вы можете себе представить его реакцию на нынешний Facebook? «…Многого наслушавшись и ничего не изучая, будут представлять себя многознайками и… останутся большею частью невеждами». Неужели и я, работая над этой книгой, вношу свой вклад в то, что «мудрость ученики приобретут не истинную, а кажущуюся»? Изустная культура ценилась за ее живость, непредсказуемость. При ее участии мудрость была продуктом всего сообщества и сама создавала эти сообщества. Коренные культуры по-прежнему продолжают ценить свои устные традиции, чтобы возродить свои родные языки, не забывать о своей общей идентичности и защищать внутриобщинные связи. Аналогичным образом интернет придал импульс традиции совместного чтения и формированию сообществ. Живость и непостоянство блогов и социальных сетей, онлайн-комментариев под новостными статьями, дискуссионных форумов и чатов бодрят и вселяют энергию. Может быть, в эту новую эпоху мы наблюдаем смешение двух способов чтения и мышления в один, для которого свойственны как гиперфокус, так и глубоко сфокусированное внимание?

Активный мозг

Еще на заре времен, стараясь выжить во враждебном мире, люди с их огромным мозгом, но тупыми зубами полагались на такое неврологическое свойство внимания, как «гиперфокус». Мозг прибегает к нему для того, чтобы моментально переключаться с одной угрозы на другую и всегда быть начеку. Это своего рода многозадачность в целях самосохранения. Шелест листьев, тихое рычание, понижение температуры – все эти ощущения действуют как «звонок», уведомляющий нас о том, что поступила новая информация, которую необходимо проверить и обработать немедленно, если хочешь остаться целым и невредимым. Наши динамичные устные культуры являются отражением этой особенности внимания. Устная традиция создается совместными усилиями как реакция на текущий момент. Члены общины неоднократно повторяют друг другу общую историю, выражая ее каждый раз немного по-своему, изменяя и расширяя повествование, добавляя традиции, ритмы и ритуалы, чтобы подчеркнуть смысл и способствовать запоминанию.

По мере того как устная речь переходила в письменную (будь то наскальные рисунки в пещерах, рукописный текст на папирусе или тщательное копирование религиозных книг), разрозненные рассказы и истории складывались в единые повествования. Созданные на их основе рукописи чаще всего зачитывались публично (например, в церкви или ратуше). Даже грамотные люди, имевшие возможность читать наедине с собой, делали это все равно вслух! Святой Августин в 380 году н. э. был чрезвычайно удивлен, увидев святого Амвросия, который читал текст беззвучно (даже не шевеля губами!). Поскольку письмо становилось все более популярным способом записи и передачи информации, в Средние века читать умели уже многие люди, даже не принадлежавшие к высшему классу. Чтение стало использоваться как инструмент для самообразования и ведения записей, а не как публичное действо лидеров общин.

Письмо тоже претерпевало изменения: появились пробелы между словами, добавились знаки препинания. Писатели теперь могли редактировать свои произведения. Это привело к тому, что они стали более тонко и изощренно аргументировать свои мысли. Чтение и письмо начали изменять мышление человека. Людям требовалось время, чтобы в одиночестве прочитать и обдумать идею, связать ее с другими. Наметился сейсмический сдвиг от гиперфокуса мозга к глубокой фокусировке. Профессор английского языка Калифорнийского университета Кэтрин Хейлз хорошо описывает эти два состояния внимания: «Глубокое внимание превосходно подходит для решения сложных проблем, представленных одним носителем информации, но за него приходится расплачиваться ослаблением бдительности и гибкости реакции. Гиперфокус превосходно справляется с меняющимися условиями, когда за внимание борются сразу несколько раздражителей; его недостатком является нетерпеливость и невозможность надолго сосредоточиться на объекте со слабой интерактивностью, например на викторианском романе или на сложной математической задаче».

В XV веке в нашу жизнь ворвался печатный станок и ускорил переход мозга в состояние глубокой концентрации внимания. «Развитие знаний становилось все более личным актом, когда каждый читатель создавал в своем уме собственный синтез идей и информации, переданных через труды других мыслителей». Эта способность читать в одиночку, подолгу размышлять над идеями и делать самостоятельные выводы сильно изменила нашу концепцию образования. Ожидалось, что учащиеся посредством глубокого сосредоточенного внимания сами смогут осознать значение обучения. Наши учебные заведения полностью перешли на формат «глубокого внимания». Хейлз тоже признает эту тенденцию: «В эволюционном контексте, несомненно, первым развился гиперфокус. Глубокое внимание – это относительная роскошь, так как для него требуется обстановка, в которой не нужно постоянно быть настороже». С учетом этого наши школьные здания и библиотеки сконструированы таким образом, чтобы в них присутствовали тихие уединенные пространства, защищенные от шума и помех и позволяющие сосредоточиться во время чтения. Наши педагоги привыкли верить в то, что глубокое сосредоточение школьника при обучении является важнейшей предпосылкой хорошего образования. На практике, однако, акцент часто делается не на глубоком внимании, а на тишине. Как следствие, родители ожидают, что дети в ходе выполнения домашнего задания будут вести себя тихо, чтобы доказать свою сосредоточенность.

Однако на дворе XXI век, и мы являемся свидетелями еще одного сейсмического сдвига в нашем мозге. С появлением интернета на наших телефонах мы вернулись к гиперфокусу, то есть к привычке уделять первоочередное внимание самым ранним импульсам. Эта первобытная потребность следить за окружающей средой и не терять бдительности вернулась в нашу цифровую жизнь с новой силой. Страх пропустить что-то важное приобрел реальный характер! Мы можем проигнорировать рычание хищника, готового напасть на нас из засады, но не дай бог пропустить комментарий в Instagram! Горящие красные индикаторы, звонки и вибрации на наших многочисленных гаджетах мелькают в периферическом поле зрения, бьют по ушам или жужжат в карманах. Мы вынуждены постоянно отвлекаться на них. Эта программа мозга относится к самым древним, но вы должны знать, что технологические компании с удовольствием берут ее на вооружение.

Корпорации, управляющие социальными сетями, например Facebook, разрабатывают свои платформы с таким расчетом, чтобы пользователь, испытывая на себе психологическое давление, оставался на сайте как можно дольше. «Такие, казалось бы, безобидные функции, как лайки и сердечки, сигнализирующие о признательности и привязанности, возможность одним движением руки полностью обновить информацию на экране, счетчики, подсчитывающие количество обменов с друзьями, бесконечная прокрутка материалов, представляют собой вариации методов психологического воздействия, впервые примененных производителями игровых автоматов. Они сулят эмоциональное и социальное вознаграждение и предоставляют его непредсказуемым образом». Следствием этого стресса, обусловленного алгоритмами соцсети, является то, что мы приучаемся быстро читать, мгновенно реагировать без раздумий и без передышки, целый день активизируя систему бдительности своего мозга. Сопоставьте это давление, заставляющее нас сейчас же отзываться на онлайн-контент, с воспоминаниями о школьных тестах, где время ограничено, а правильный ответ лишь один, и становится понятно, почему многие из нас одержимы стремлением не раздумывая отвечать на каждый твит или сообщение в Facebook, заявляя о своей «самой правильной» точке зрения!

Но чтение, которое способствует развитию критического мышления, требует глубины, а это дается с трудом, потому что смартфоны буквально перепрограммируют наш мозг. В своей книге «Пустышка. Что интернет делает с нашими мозгами» (The Shallows: What the Internet Is Doing to Our Brains) Николас Карр пишет: «Наше общество уделяет все меньше времени чтению напечатанных слов, но даже если мы находим для этого время, интернет незримо стоит за нашей спиной». Приведя более чем сто страниц данных и результатов исследований, Карр приходит к выводу: «Ясно одно: если бы вы, располагая всеми современными знаниями о нейропластичности мозга, задались целью изобрести средство, которое максимально быстро и основательно перестраивало бы наши ментальные схемы, то у вас в результате получилось бы нечто весьма похожее на интернет».

Не знаю, как вы, но в сегодняшнем цифровом пространстве я весьма рассеянный читатель. Чаще, чем мне хотелось бы, я просто пролистываю статьи (просматривая только подзаголовки) в поисках того, что надеюсь найти. С бумажными книгами я тоже обращаюсь как с веб-сайтами: скольжу глазами по страницам, пока нужный фрагмент не привлечет мое внимание, вместо того чтобы следить за мыслью автора в хронологическом порядке, глава за главой. Я провожу на сайте от трех до пяти минут, прежде чем перейти по гиперссылке на другой. На такой информационной диете «быстрого питания» я сижу уже более десяти лет, и это начинает меня беспокоить. Рита Севаско называет такой стиль чтения «беличьим рысканьем». Наши глаза и внимание прыгают по странице, сканируя ее в поисках фрагментов информации, которые можно быстро припрятать, вместо того чтобы внимательно исследовать текст.

Марианна Вулф, известный эксперт в вопросах грамотности, изучает эти перемены в чтении. Мне нравится в ее подходе то, что она не стыдит нас за изменения в привычках под влиянием интернета. Вместо этого она пытается понять, каким образом можно в равной степени пользоваться и бумажными книгами, и цифровым скроллингом. Вулф считает, что к четвертому классу дети могут овладеть обоими видами грамотности. «Пока результаты исследований не докажут мне обратное, я буду придерживаться убеждения, что нам необходимо выстроить тщательно продуманную стратегию развития ребенка, в равной степени владеющего обоими видами грамотности и понимающего, что лучше подходит для текущей ситуации. Как и мы с вами, он может обратиться к книгам или распечатать что-то, когда требуется прочитать более вдумчиво». Вулф признает, что взрослые люди, воспитанные с привычкой к глубокому сосредоточению на чтении, чаще обращаются к этому методу в случае необходимости, даже получая информацию в цифровом формате. Она продолжает: «В конечном итоге речь идет о качестве внимания. Мы хотим, чтобы наши дети в перспективе имели возможность использовать оптимальные его формы. Для большинства электронных писем нам с вами не нужно глубокое чтение. Но оно необходимо в тех случаях, когда от нас требуется качественное мышление». Наша задача – помочь детям освоить, развить и сбалансировать обе эти системы.

Однако в наши дни мы наблюдаем явный возврат к гиперфокусу. Это стало нашим доминирующим способом взаимодействия с любым текстом – как онлайн, так и офлайн. Проблема сегодняшнего поверхностного чтения заключается в том, что слова, которые мы усваиваем в ходе этого процесса, чаще всего остаются на поверхностном уровне сознания. Мы же хотим развить в себе способность связывать различные идеи друг с другом, наделяя их смыслом, а это требует состояния глубокого сосредоточения.

Лечение чтением

Наши дети растут на этом цифровом фастфуде. В сравнении с ним книги кажутся заумными и чересчур причудливыми. Как-то раз я поймала себя на том, что, читая обычную книгу, провела пальцем по странице, словно по экрану, чтобы перевернуть ее! Во время чтения – будь то книга или стихотворение, статья или твит – ты будто переносишься мыслями в гостиную автора. Я хорошо помню первые дни дискуссий в виртуальном пространстве, когда интроверты выходили на публику! Эти застенчивые души наконец-то получили возможность изложить свои идеи в беседе, просто набирая текст и не беспокоясь о том, что экстраверты перебьют их на полуслове или перекричат их бережно сформулированные мысли. Чтение позволяет нам ближе узнать друг друга, и это замечательно. Интернет был провозглашен золотым веком взаимного обмена мнениями и понимания. Ожидалось, что по мере расширения общения рассеется ненависть и расцветет всеобщая любовь! И тут… занавес. Мечта разлетелась на мелкие осколки из-за троллинга! Чтение превратилось из уединенного удовольствия в рискованное (часто публичное) двустороннее общение, которое могло принести не только удовольствие, но и внутреннее опустошение от оскорблений. После появления интернета чтение приобрело какие-то новые и значимые черты, но что-то, несомненно, было и утеряно.

Сегодняшняя цифровая среда напоминает вечеринку в помещении, где очень много комнат и туча народа. Люди активно общаются, разбившись на группки, а ты чувствуешь себя как бильярдный шар, который, натыкаясь на другие шары, движется по причудливой траектории и не представляет себе, где остановится. Мы могли бы многое узнать, вступая в разговоры с присутствующими, но, в отличие от изначальной оптимистичной утопии, в которой многие из нас пребывали (и я в том числе), десятилетия, прошедшие после начала этого глобального проекта, дали мрачный результат: люди были больше заинтересованы в том, чтобы говорить самим, а не слушать. И им сыграло на руку наличие платформы, на которой можно публиковать свои мысли для бесчисленного количества читателей. Не менее заманчивой казалась и возможность обратной связи в режиме реального времени. Правда, зачастую эта обратная связь оказывалась неуместной и грубой, так как у пишущего в распоряжении были лишь минуты, чтобы хоть немного подумать. Наши дети вступают в этот стремительный поток, присоединяясь к виртуальным беседам. Они и не представляют себе другого мира! Этот стиль общения, для которого характерны постоянное давление и мгновенная реакция на все подряд, может ослабить любовь к чтению вне сети, где нет ни отторжения, ни притяжения. Чтение в одиночестве отнюдь не напоминает «тусовку».

Противоядием от этой неухоженной и дикой чащи глобальной писанины служит глубокое чтение, для которого характерны соучастие и сопереживание. Чтение ради глубокого понимания и терпеливое обдумывание идей напоминают ситуацию, когда вы посреди вечеринки улизнули с кем-то из гостей в тихий уголок, где вас никто не будет перебивать. Такое чтение направлено на то, чтобы выслушать и понять автора, а не заниматься исправлением или одобрением его мыслей. Вы предоставляете писателю слово и даете ему пространство, где он может привести свои доводы или поделиться своей историей. В этом случае вы как читатель соглашаетесь испытать на себе влияние писателя. Разве не для этого каждый из нас пишет? Мы хотим быть услышанными, чтобы нас знали и воспринимали всерьез. При глубоком чтении никто не ждет от вас комментариев – по крайней мере, не сразу. Правда, это не мешает богатому неотредактированному внутреннему диалогу между текстом и читателем.

Чтобы чтение в полной мере проявило свой образовательный потенциал, мы, взрослые, должны создать условия, в которых дети смогут освоить глубокое чтение. Для обучения детей этому навыку лучше всего подходят книги (настоящие, а не на цифровых гаджетах). Критическое осмысление содержания прочитанного может произойти только в результате медленного погружения в книгу, без отвлекающих моментов. Естественно, главной предпосылкой для этого является уровень владения навыком чтения. Если ребенок пока еще испытывает трудности с декодированием, то время для глубокого чтения в тишине еще не настало. Эта практика прекрасна тем, что она может совершенствоваться в течение всей жизни. В сознании ребенка формируются взаимосвязи и наблюдения, которые часто незаметны для вас. Такому развитию глубины мышления способствует терпеливое и вдумчивое усвоение мыслей писателя.

Глубокое чтение исцеляет нас, будит воображение, соединяет базовые знания с новыми понятиями, позволяет насладиться хитросплетениями слов, умозаключений и игрой с синтаксисом, порождает неожиданные озарения. При глубоком чтении мы «слышим» только один голос и проделываем весь путь бок о бок с писателем. Это акт доверия. Предоставляя писателю слово, мы создаем внутри себя пространство для его точки зрения и для рассказываемой им истории. Мы не обязаны ставить ему лайк или дизлайк. Мы просто живем с новой информацией и даем ей время быть осмысленной, прежде чем выносить какие-то суждения. Именно такое более мягкое взаимодействие с идеями приводит к интеллектуальному росту, к которому мы стремимся для себя и своих детей.

На самом деле практика глубокого чтения может помочь ребенку, испытывающему трудности любого рода. Если ему не дается какая-то математическая операция или научная идея, то, возможно, нужно просто посидеть подольше и как следует вчитаться в нее. Один из способов помочь такому ребенку состоит в том, чтобы распечатать информацию и предложить ему прочитать ее молча, не отрываясь. Иногда, торопясь «побыстрее разделаться с заданием», мы отключаем внутреннюю работу мозга, которая происходит, когда ребенок просто полностью отдается написанному слову, не отвлекаясь ни на что другое (включая и вас!). В качестве альтернативы Рита Севаско рекомендует предложить ребенку прочитать текст вслух, что дает ряд дополнительных преимуществ: (1) замедляет процесс чтения, (2) обеспечивает слуховую обратную связь и (3) активизирует внимание. Вспомните, как взрослые обычно вслух проговаривают разъяснение, как добраться до какого-то пункта назначения. Чтение вслух позволяет сильнее сосредоточиться для лучшего понимания.

Один из способов определить, насколько глубоко читатель вник в содержание, заключается в том, чтобы предложить ему точно пересказать точку зрения пишущего (не обязательно соглашаясь, но пока и не критикуя). Психологический аспект, лежащий в основе этого упражнения, как раз и состоит в том, чтобы собственными словами изложить оригинальный смысл, заложенный писателем. Представьте себе это повествование в виде сеанса у семейного психолога, который просит, чтобы вы выслушали своего партнера, не перебивая, а затем просто повторили то, что услышали, не добавляя к сказанному никаких комментариев и мотивов. Это труднее, чем кажется, потому что все мы мастера в выдвижении предположений, которые соответствуют нашим собственным взглядам.

Прислушивание к точке зрения автора в ходе чтения может быть достаточно мучительным (как и психотерапия!), если его мнение противоречит тому, что вы считаете правдой, или вам не нравится сюжетная линия. Чтение не всегда приносит удовольствие. Но услышать автора – это значит усвоить и точно пересказать написанное, прежде чем спешить с собственным мнением. Спокойное и глубокое чтение с большей вероятностью доставит вам душевное беспокойство, так как вам придется изначально исходить из того, что у писателя есть собственное мнение, которое может бросать вызов установленным фактам или отличаться предвзятостью. Это бывает нелегко, особенно если вы читаете очередную теорию заговора или статью с обвинениями в ваш адрес.

Однако преимущества глубокого чтения заключаются в том, что мы можем в случае необходимости взять паузу, посидеть и обдумать чужую идею или опыт, не чувствуя необходимости оценивать его. Мы можем позволить своим эмоциям следовать по более длинному повествовательному пути, не ограничиваясь несколькими избранными фразами в стиле блога. Глубокое чтение также позволяет нам выдерживать дистанцию между писателем и читателем. В социальных сетях мы порой чувствуем давление. Нас вынуждают обозначать свою позицию. Что же касается чтения наедине с собой, то читатель может анализировать идеи, не делая никаких заявлений и не подчиняясь посторонним мнениям.

Иллюзия интернета заключается в том, что там можно найти все, что мы хотели бы узнать, причем без особых усилий с нашей стороны. В результате мы лучше помним место, где можно найти информацию, чем содержание самой информации. Это убийственно для мышления, потому что наш разум в этом случае уже не так легко устанавливает взаимосвязи, порождающие озарения. Дети с легкостью манипулируют многочисленными каналами входа цифровой информации – играми, текстовыми сообщениями, видеофайлами. Я помню, как у моей дочери было открыто шесть окон на мониторе, в которых она вела переписку с подругами, пока делала домашнее задание по математике, – и все это одновременно. Она использовала невероятную гибкость внимания, которую дает гиперфокус. Однако для освоения нового математического навыка такой стиль обучения не годится. Здесь требуется глубокое сосредоточение. Именно мы, родители и учителя, должны способствовать развитию этих двух навыков и учить детей переключать сознание с гиперфокуса на глубокое внимание, которое помогает полностью погрузиться в процесс обучения.

Упражнения для ума

Привычка к глубокому чтению быстро утрачивается в последнее время. Чтобы извлечь пользу из глубокого сфокусированного обучения, нам нужно возрождать это умение. Мне пришлось переучиваться, заставляя себя вдумчиво читать книги. Я воспринимаю это как физические упражнения. Мы ходим в тренажерный зал или готовимся к марафону ради поддержания здоровья, даже если первые пять минут упражнений или первые километры кажутся нам тяжким трудом. Если мы хотим, чтобы наш мозг оставался в форме, мы должны тренировать его, заставляя себя сбавить темп и осознанно сосредоточиться на одном тексте в течение продолжительного периода времени, даже если первые пять минут тоже будут казаться сплошной тягомотиной. Мы можем создать соответствующие условия, способствующие состоянию глубокого внимания (как, например, в библиотеках), чтобы выработать у себя привычку к спокойному терпеливому чтению.

Занятие «Глубокое чтение»

Сосредоточьте внимание на одном источнике информации (книге, статье, эссе) в течение десяти-пятнадцати минут, а в последующем доведите это время до двадцати минут. Для этого упражнения лучше использовать обычные книги, а не электронные устройства. Чтобы успокоиться, требуется от семи до десяти минут, а чтобы погрузиться в состояние глубокой сосредоточенности – все пятнадцать. Поставьте перед своими детьми или учениками цель – двадцать минут молчаливого чтения несколько дней в неделю. Эта продолжительность может быть сокращена для пока еще не очень уверенно читающих или легко возбуждающихся детей. Некоторым детям полезно читать по одному абзацу поочередно со взрослым.

Некоторые исследования показывают, что присутствие телефона или компьютера в одной комнате с вами отвлекает внимание от прочитанного, даже если они выключены. Таким образом, следует не только отключить телефон, но и убрать в другую комнату, чтобы не видеть его. Если телефон находится у вас на виду, он все равно отвлекает внимание. Это то же самое, что оставить пакет с чипсами на столе, вместо того чтобы убрать его в шкаф. С глаз долой – из сердца вон. Политический комментатор Эзра Кляйн в своем подкасте рассказал о том, что ему пришлось купить сейф с таймерным замком, который открывался только через строго определенное время, и хранить в нем свой мобильный телефон все то время, пока он читал, чтобы его мозг абсолютно точно знал, что он не сможет получить к нему доступ, даже если захочет. Вот насколько мощным может быть влияние на разум человека, который привык пользоваться электронными устройствами по восемь с лишним часов в день.

В предлагаемом тренинге по глубокому чтению должны принять участие все ваши дети и по крайней мере один взрослый. Все участники собирают свои телефоны в корзину, которую относят в другую комнату. Установите таймер и рассядьтесь поудобнее. Читайте молча про себя, пока не выключится таймер. Маленькие дети, которые еще не умеют читать, могут листать библиотечные книги на коленях у взрослого, если они еще слишком малы для того, чтобы делать это самостоятельно. Могу дать полезный совет: дети младшего возраста хорошо реагируют во время чтения на зажженную свечу, которая служит своего рода визуальным сигналом. Пока свеча горит, все читают без разговоров. Как только время чтения закончится, поручите кому-то из детей задуть ее!

Шаги к глубокому чтению

1. Устраните все отвлекающие факторы (сложите все телефоны в корзину и вынесите в другую комнату).

2. По очереди прочитывайте каждую страницу.

3. Темп чтения должен быть комфортным (это не соревнование на скорость).

4. Читайте, не задавая вопросов и не делая перерывов на перекус.

5. Читайте одновременно всей семьей (уровень для начинающих).

6. После того как приобретены достаточно уверенные навыки чтения, предложите ребенку читать в постели перед сном (продвинутый уровень).

7. Постепенно увеличивайте продолжительность чтения начиная с пяти-семи минут (установите таймер).

Цель: довести продолжительность чтения до двадцати минут без перерывов, несколько раз в неделю.

Чтение заканчивается по сигналу таймера. По окончании не задавайте пока детям никаких вопросов для выяснения степени понимания. Пусть каждый наслаждается своими собственными реакциями и ощущениями. Когда привычка к молчаливому глубокому чтению станет естественной, перейдите на более высокий уровень. Предложите взять с собой не iPad, а книгу в приемную стоматолога или в любое другое место, где придется ждать.

Упражнения, сопровождающие глубокое чтение

Глубокое чтение позволяет учащимся усваивать широкий круг идей и мнений. Взрослые читают литературу как для удовольствия, так и для получения информации. Они наделяют прочитанное личным смыслом и сопоставляют с личным опытом и сложившимся мировоззрением. Ученики тоже способны установить такие глубокие связи, если мы изменим их отношение к чтению и дадим возможность связать прочитанное со своими мыслями и представлениями.

Исследователь из Стэнфордского университета Сара Левин рекомендует задавать детям и подросткам вопросы, ответы на которые могут быть полярными. Она предлагает использовать подход «лайк – дизлайк» для стимулирования личной реакции на литературу. Свой метод она называет «Лайк, дизлайк, оба, почему?» Участвующий в чтении партнер (родитель, учитель) задает вопрос типа: «Эта сцена в рассказе вызывает у вас положительные или отрицательные чувства?» Учащиеся выставляют оценку: большой палец вверх, вниз или оба варианта сразу. Затем им предлагается пояснить свои ответы. В семье такая поляризация ответов может показаться несколько искусственной, но эта концепция приносит пользу. Ее цель состоит в том, чтобы выявить отношение ребенка к прочитанному, а не в том, чтобы он просто пересказал информацию из текста.

Чтобы побудить ребенка высказать свое отношение, вы можете задать и другие вопросы:

• Этот персонаж вызывает у тебя скорее симпатию или антипатию?

• Предвещает ли описание погоды в этой сцене наступление хороших или плохих событий?

• Какие ощущения вызывает у тебя постоянное повторение звука «п»?

Вопросы, которые позволяют раскрыть внутреннюю реакцию учащегося на прочитанное, способствуют формированию личного смысла. В магистратуре преподаватели давали нам задания по чтению, а затем предлагали каждую неделю писать эссе-размышление о прочитанном объемом около пятисот слов. Мне нравилась такая практика! Диалог с собой после чтения породил несколько самых плодотворных идей в моей взрослой жизни. Чтобы воспитать критически мыслящих людей, надо в полной мере использовать феномен глубокого чтения, не забывая о том, что чтение только выигрывает от последующего обсуждения и письменного изложения своих мыслей, помогающих выявить личное отношение к прочитанному. Письмо – это одна из форм обучения и развития глубокого внимания. Приведенные ниже упражнения повышают ценность глубокого чтения и позволяют сформировать личное отношение к прочитанному. Выполняйте их один или два раза в месяц.

Горящие глаза (5–9 лет): копирование

В распространенной сегодня практике домашнего обучения, а также во многих европейских школах широко применяется копирование (переписывание) как средство сохранения в памяти важных строк из книг, театральных пьес или стихотворений. Метод копирования набирает популярность и среди ученых, занимающихся проблемами грамотности.

Учащийся переписывает понравившийся ему отрывок (обычно от руки, хотя и набранный на клавиатуре текст тоже приемлем) либо в блокнот, либо в компьютерный файл, который можно затем распечатать. Для копирования выбирается фрагмент, который имеет для ученика какое-то личное значение. У меня в семье мы называем такие отрывки «золотыми строками». Переписав текст, ребенок добавляет одну-две фразы от себя, в которых объясняет свой выбор. Помечается также дата записи. Со временем у юного читателя собирается целый альбом с важными выписками из прочитанных книг. Это помогает лучше оценить писательское мастерство и использованные выразительные средства. Поощряйте желание ребенка перечитывать свои записи. При этом рождаются идеи и формируются взаимосвязи, которые порой остаются незамеченными в ходе чтения.

Быстрый ум (10–12 лет): записные книжки

Многие писатели и ученые ведут личные записные книжки, в которые записывают свои мысли и реакции, возникшие идеи и важные цитаты. Это что-то вроде дневника, но для записи идей, а не событий. Здесь не важна целостность изложения. Записи представляют собой лишь собрание отдельных мыслей и цитат. Такие же записи по мере чтения книг я рекомендую делать и своим ученикам. Не обязательно заниматься этим каждый день. Для начала достаточно излагать свои мысли и впечатления после прочтения нескольких глав. Они могут включать в себя не только мысли, но и быстрые зарисовки персонажей, карты, списки новых слов, свои вопросы по поводу прочитанного. Такая записная книжка часто становится сокровенным дневником одного из периодов жизни вашего ребенка. Это напоминает «фотографии» его сознания, которые делаются каждые несколько недель. В итоге у вас может появиться целый альбом таких ментальных снимков.

Проницательность (13–18 лет): моменты рефлексии

Подростковый возраст – самое лучшее время для формирования привычки записывать свои размышления после прочтения главы или книги. Наиболее ценным инструментом на начальном этапе я считаю свободное письмо (литературно-аналитическое эссе изучается в старших классах школы). Для такого свободного письма отводится заранее оговоренный промежуток времени. Установите таймер и пишите все, что приходит в голову, не обращая внимания на орфографию и пунктуацию. Просто записывайте бегущую строку мыслей по мере их появления. Поскольку мы используем свободное письмо в качестве реакции на чтение, я рекомендую сосредоточиться на каком-либо одном аспекте прочитанного.

Ниже я привожу несколько подсказок для начала (ознакомьте с ними своих юных писателей).

Некоторые идеи для вольного изложения мыслей

• Выберите одно слово из того, что вы прочли сегодня, и напишите о нем. Это может быть, к примеру, «индивидуальность» или «несправедливость». Вынесите это слово в качестве заголовка на чистый лист бумаги и начинайте писать. Каждый раз при возникновении запинки повторяйте ключевое слово в начале следующей строки и продолжайте писать. Лучше использовать неразлинованную бумагу. В этом случае можно делать заметки на полях, использовать вставки и т. п.

• Если речь идет о художественной литературе, то темой сочинения может быть какой-то литературный прием, мотивация персонажа, впечатление от последней сцены или запомнившаяся цитата.

• Если вы прочли публицистическое произведение, попробуйте написать сочинение о каком-то аргументе автора или способе подачи фактического материала. Изложите мысли автора собственными словами. Можете попробовать разъяснить их так, словно ваше описание предназначено для пятилетнего ребенка. Кроме того, в качестве темы может выступать какая-то новая для вас информация или необычная точка зрения автора.

Следующий шаг – отшлифовать одно из таких свободных сочинений, превратив его в законченный текст (примерно из пятисот слов). Цель состоит в том, чтобы понять, где мысль «застопорилась», и попытаться развить ее. Запишите ее на бумаге и предложите своим подросткам продолжить рассуждение в любом направлении, куда им будет угодно. Глубокое чтение и свободная рефлексия закладывают отличный фундамент для совершенствования критического мышления.

После того как ваши дети открыли для себя всю прелесть чтения, настало время углубить их связь с изучаемым предметом с помощью непосредственного или опосредованного опыта и силы воображения.

Глава 9

Опыт: вступаем на личную территорию

Легче попробовать мыслить по-новому, чем задуматься о том, чтобы действовать по-новому.

Джерри Стернин

Практически все согласны с тем, что чтение – это главная предпосылка хорошего образования. Значительно меньше тех, кто считает, что чтение может быть опасным для развития мышления. Звучит крамольно, знаю! Чтение может снабдить вас подробной информацией, которую нельзя получить через непосредственный опыт. Однако на основании прочитанного легко сделать поверхностные и самоуверенные выводы, не подкрепленные практикой. Лишь опыт проверяет идеи на прочность.

Например, когда вы принимаете душ, вас посещает какая-то мысль. Она вам нравится. Выйдя из ванной, вы пытаетесь записать свою идею, и тут все слова куда-то пропадают. Попытка напечатать их сразу же выявляет отсутствие ясности. Это и есть сила опыта – он побуждает вас к точности. Он демонстрирует границы вашего знания или незнания. Так же как письмо делает мысли видимыми, опыт делает видимыми результаты обучения. Благодаря ему мы превращаемся из самоуверенного знатока («Я все понимаю») в новичка («На самом-то деле я ничего не понимаю») и лишь затем, со временем, в специалиста («Вот теперь, когда я умею, я понимаю»).

Представьте себе, что, прочитав глазами нотную запись, вы кладете руки на клавиатуру рояля. И тут становится очевидным, что все, что было вам понятно во время чтения нот, на практике выглядит несколько иначе. Ваши руки не хотят подчиняться тому, что диктует мозг. Вы знаете, как надо двигать пальцами, чтобы держать темп аллегро, но все равно спотыкаетесь, задевая белую клавишу по пути к черной. Этот опыт раздражает, но одновременно и учит. Практика перестраивает нейронные связи мозга, чтобы помочь вашим рукам понять в конце концов, что, как и когда необходимо делать. Непосредственный опыт приобретается телом. Научившись играть на фортепиано, вы всю оставшуюся жизнь будете иначе оценивать информацию, читая о музыке. Ваше понимание будет основано на непосредственном опыте, а не на сведениях из прочитанных книг.

Опосредованный опыт также влияет на качество нашего мышления. Исторические произведения (фильмы, пьесы, мюзиклы), документальные фильмы, новостные репортажи, концерты и интервью дают нам доступ к людям, местам и событиям, которых мы никогда не увидим воочию. Фильм со старинными костюмами и соответствующими историческими декорациями может сильно обогатить ваше представление о той или иной эпохе. Просмотр интервью с мировым лидером позволяет получить информацию (язык тела, интонация), которая будет недоступна вам в ходе чтения газетной статьи. Опосредованный опыт делает ваши размышления более детальными.

Пробудить воображение ученика – это третий способ углубить критическое мышление. Когда отсутствует возможность непосредственного или опосредованного опыта, воображение способно осветить наши смутные впечатления, если знать, как им пользоваться. Например, чтение романов помогает читателям проникнуться точкой зрения другого человека. Британский писатель Э. М. Форстер в своем цикле лекций «Аспекты романа» говорит: «В повседневной жизни мы никогда не понимаем друг друга, не существует ни полного ясновидения, ни откровенной исповеди… Но персонажи романа могут быть до конца поняты читателем, если того пожелает романист. Он может полностью раскрыть внутренние и внешние аспекты их жизни». Именно переживание близости с персонажами через воображение (которое писатель сумел пробудить в нас) позволяет узнать больше, чем при чтении исторического документа. Непосредственный и опосредованный опыт, а также воображение добавляют глубину пониманию.

Наши дети (да и взрослые, честно говоря) близоруки от природы. Мы видим мир через призму собственной идентичности (о чем говорилось в главе 6). Опыт позволяет расширить область нашего восприятия, включая в нее и логические истории других людей. С какой стороны ни подойди, опыт – это одна из предпосылок критического мышления. И очень важная.

Испытание мозга опытом

На первый взгляд, есть школьные уроки, которые связаны с опытами, например лабораторные занятия по химии. Однако большинство основных предметов преподаются иначе. Возможно, именно поэтому так популярны научные ярмарки и математические конкурсы, исторические реконструкции и литературные журналы. Эти мероприятия, основанные на опыте, призваны оживить предметы школьной программы. Однако, если вы спросите подростков о том, чем им больше всего нравится заниматься в школе, они, скорее всего, назовут игру в оркестре, фотографию, рисование, работу в школьном магазине, компьютерное программирование, театр или спорт. Чем эти предметы отличаются от обществоведения, математики и английского языка? Факультативы побуждают детей к действиям. Ученикам доверяют что-то делать (они играют на тубе, пасуют друг другу футбольный мяч, пишут компьютерные коды, лепят горшки из глины, монтируют освещение сцены). Дети естественным образом тяготеют к мышлению, которое имеет прикладной характер. Как ни парадоксально, большинство предметов, которые они любят, относятся к «внеклассной» деятельности. Похоже, мы решили, что настоящее образование должно быть скучным, а все остальное – это развлечение.

Как выяснилось, факультативы лучше отвечают принципам обучения. Непосредственный опыт настраивает мозг на осознанное внимание и глубокое освоение навыков. Вспомните, например, как вы готовились к тесту, сдали его, а через две недели вдруг поняли, что ничего не помните и что если бы пришлось сдавать тест снова, то вы завалили бы его. Однако ребенок, который играет на флейте в школьном оркестре, скорее всего, сможет сыграть выученное к конкурсу произведение и месяц спустя или даже больше. В чем же разница?

Все, что вы пытаетесь запомнить, временно попадает в оперативную память, но не обязательно переносится затем в архив долговременной памяти. Мне нравится, как Николас Карр дает определение этим двум типам памяти: «Если рабочая память похожа на блокнот для черновиков, то долговременная – это картотека». Дети с развитой оперативной памятью получают хорошие оценки и имеют преимущество перед теми, у кого ее нет. Они способны запоминать информацию и легко извлекать ее на следующий день для сдачи теста, но для того, чтобы важная информация запомнилась надолго, необходимо, чтобы она перешла в долговременную память. Этот вид памяти позволяет нам формировать сложные связи между различными ассоциациями – предметами, воспоминаниями, отношениями, языком, навыками и личным восприятием. Это одна из причин, по которым визуальные впечатления помогают учащимся запоминать прочитанное. «Один из самых эффективных способов, помогающих информации совершать этот важный переход из ограниченной кратковременной памяти в более устойчивую долговременную память, заключается в том, чтобы сопроводить текст изображениями. Исследования показывают, что мы сохраняем примерно 10–20 процентов письменной или устной информации, но этот показатель доходит до 65 процентов, если сведения представлены в визуальном виде». Мы даже запоминаем, где в книге была определенная информация и как размещалась на странице: примерно в первой трети книги, правый верхний угол. Это пример того, как опыт чтения помогает нам сохранять в памяти содержание прочитанного. Вот почему многие люди предпочитают читать книги в печатном, а не в электронном виде. Визуальная память о месте нахождения информации на страницах помогает нам помнить, что именно мы прочитали.

Личный опыт помогает ученику наполнить изученный материал смыслом – личным, значимым, практическим. Ирония в том, что сегодняшние дети (да и взрослые тоже!) зачастую даже не пытаются запоминать информацию. Ведь все данные, которые могут понадобиться, можно сразу же отыскать в интернете. Поскольку мы знаем, что достаточно заглянуть в телефон, чтобы получить любые нужные сведения, мы перестали уделять внимание деталям. Мы поняли, что в запоминании вообще нет необходимости. А раз так, то мы и не запоминаем. И поэтому, вместо того чтобы становиться умнее, как нам обещали при появлении интернета, мы стали зависимыми от него и невнимательными.

Мне приходит на ум, что когда я вживую присутствую на матче школьной команды по футболу, то часто не вижу момент гола, даже если смотрю в это время на поле. Мозг непроизвольно настраивается на то, что я смогу разглядеть все в замедленном повторе. Мне трудно осмысливать действия в реальном времени. Я приучила свое сознание к тому, что телеоператор более внимателен. Смотря матч по телевизору, я полагаюсь на телевизионный повтор, чтобы как следует разглядеть важные моменты, но поскольку на школьных стадионах повторов, как правило, не бывает, то если вы что-то пропустили, это навсегда! Так уж получается, что мы ожидаем, что кто-то другой проявит внимание за нас.

Дети часто спрашивают: «Зачем нужно что-то запоминать? Ведь все есть в моем телефоне, калькуляторе, ноутбуке или “облаке”». Но хотя человечество имеет возможность доступа к этому фантастическому массиву постоянно обновляемых данных в режиме реального времени, мы сталкиваемся с дилеммой. Вся хранящаяся информация остается в стороне от нашей повседневной жизни до тех пор, пока у нас не возникнет необходимости в ней. С одной стороны, она легко доступна (например, когда возникают какие-то вопросы по поводу оформления налоговых деклараций). С другой стороны, она может оказаться совершенно непонятной (по тем же самым налоговым вопросам). Если у меня нет достаточного опыта в этой области и я не могу применить полученные сведения на практике, то какой в них смысл для меня? Правда, при всей трудности ориентирования в налоговой информации, я очень хорошо читаю в интернете рецепты приготовления блюд. Я знаю, какие из них будут вкусными, а какие нет, просто ознакомившись со списком ингредиентов и описанием процесса приготовления. И это неудивительно: у меня тридцатилетний стаж на кухне. Вот этот практический опыт и помогает мне делать правильные умозаключения.

Невролог Дэйв Иглмен объясняет, что, приобретая опыт, мы каждый раз вносим изменения в схему нашего мозга. Зачем? Чтобы закодировать наиболее эффективный способ выполнения действия. Он утверждает: чем вы талантливее, тем выше вероятность того, что вы практиковались в своем деле не одну тысячу часов, поэтому ваши действия кажутся такими легкими со стороны. На самом деле практика перестраивает процессы познания в мозге. Талантливые спортсмены, военные и артисты чаще всего относятся к числу самых дисциплинированных людей. Они неустанно тренируются, закрепляя в мозге информацию, полученную из опыта, и их действия в конечном счете приобретают автоматический характер, когда это необходимо. Такая же перестройка сознания происходит в математике и искусстве, в писательском деле и изучении экономики. В каждом предмете можно найти компонент опыта, если целенаправленно искать его. Практика делает прогресс реальным.

По данным исследовательницы мозга доктора Барбары Оакли, детей можно разделить по способности к усвоению знаний на две категории. Первых она называет «гоночными машинами», а вторых – «пешеходами».

«Дело в том, что некоторые ученики действительно обладают “скоростными” мозгами: они могут думать очень быстро и в классе часто первыми поднимают руки. Но, как мы увидим, скорость не всегда является преимуществом. Подумайте сами. Водитель гоночного автомобиля доберется до финиша быстрее, но весь путь проносится перед ним, словно в тумане. С другой стороны, пешеход, конечно, гораздо медленнее. Но он может протянуть руку и прикоснуться к листьям на деревьях, почувствовать запах хвои в воздухе, увидеть кроличьи тропки на земле, услышать пение птиц. Это совершенно иной опыт, и в некотором смысле он гораздо богаче и глубже».

Учеников с быстрым умом обычно хвалят в школе. Их считают способными. Тех, кто не столь быстр, хвалят реже. Более того, за медлительность их нередко называют умственно отсталыми. Оакли отмечает, что разница между этими двумя типами учащихся может заключаться лишь в использовании рабочей и долговременной памяти. «Термины “рабочая память” и “интеллект” описывают связанные между собой процессы… Если человек с меньшей емкостью рабочей памяти способен создать и укрепить нейронные связи в области долгосрочной памяти, это может способствовать расширению рабочей памяти».

Оакли демонстрирует, что дети с более совершенной кратковременной памятью могут быть не столь уж сильны в критическом мышлении. Они рассматривают образование как запас правильных ответов, а не как инструмент для углубления и расширения знаний. Поскольку им приходится тратить меньше усилий на запоминание информации, они могут не столь тщательно обдумывать все возможные ответы. Мы видели это на примере тестов с несколькими вариантами ответов в главе 3. Вот почему опыт имеет решающее значение. Ученикам любого типа, и особенно тем, у кого рабочая память хуже, необходим многосторонний подход. Чтение в сочетании с опытом дает наилучший шанс сформировать нейронные связи, которые позволят в нужный момент извлечь усвоенный материал из памяти.

Оакли предостерегает от слишком большого количества бессмысленных повторений для запоминания: «Не имеет смысла создавать и закреплять нейронные связи с помощью зубрежки… При наличии некоторого времени и хорошо продуманной практики люди с меньшим объемом рабочей памяти могут добиться не меньших, а может быть, даже и больших успехов, чем те, у кого большой объем рабочей памяти». Оакли считает, что есть определенные виды зубрежки, создающие основу для последующего обучения. Так, например, гаммы нужны при обучении музыке, а заучивание наизусть таблицы умножения может облегчить жизнь на уроках математики. Но бессмысленное повторение без учета контекста порождает лишь скуку и разрывает связь между учебой и практикой.

Факультативные занятия эффективно компенсируют недостатки школьной программы. Здесь каждый должен показать себя во всей красе, а не просто запомнить нужную информацию. Часто взрослые, которые плохо успевали по школьным предметам, с гордостью вспоминают, как им доверяли вести шоу талантов или возглавлять волейбольную команду. И неважные результаты тестов никак не мешали им быть лидерами во внеклассных мероприятиях.

Непосредственный опыт

Лучше всего мы усваиваем знания в результате сочетания чтения и непосредственного опыта. Чтобы научиться садоводству или игре на музыкальном инструменте, стать великим поваром или хирургом, ремонтировать автомобили или проверять безопасность состава крема для бритья, управлять самолетами или превращать ветер в энергию, недостаточно одного только изучения книг. Это признает и система высшего образования. Тренинги, стажировки, ординатуры и сертификационные программы необходимы для того, чтобы после учебников и аудиторных занятий получать настоящее – практическое – образование! Я бы не хотела, чтобы хирург лечил мою сломанную лодыжку, имея за душой только пятерку на экзамене. Мне хотелось бы, чтобы он еще и на практике доказал, что умеет это делать.

Будучи непрофессионалом, вы вполне можете понять смысл инструкций на сайте, где рассказывается о том, как починить водопроводный кран в кухне. Но насколько хорошо вы все поняли, можно судить лишь после того, как вы выполните описанные работы и действительно почините кран! Сдать тест на бумаге – это не то же самое, что сдать его под кухонной раковиной. Критическое мышление активизируется, когда дети проверяют то, что выучили, опытным путем, а не только на бумаге.

Мне вспоминается Дэвид Рой, ремесленник из Коннектикута. У Роя физическое образование, а его жена – скульптор. С помощью жены Рой создал более трехсот различных кинетических конструкций из дерева, которые посредством механического привода (без всякой электроники) вращаются, образуя красивые сложные узоры. Его самый успешный заводной механизм оставался в движении на протяжении сорока восьми часов. Рой объяснил, что хотел создать конструкцию, которая представляла бы собой «контролируемое высвобождение самоподдерживающейся энергии». Его изделия завораживают. В своем интервью журналу Wired Рой признался, что бо́льшая часть его работы – это пробы и ошибки, что поразило меня. Я не могла поверить, что все его познания в области физики мало чем могут помочь, пока он не испытает механизмы на практике. Мне нравится наблюдать за его работой. В ней сочетаются его воображение, образование и способность решать проблемы. Образование и опыт – сильные партнеры. Совместными усилиями они провоцируют человека на эксперименты, порождая озарения и удачные решения.

Вы когда-нибудь наблюдали, как дети выстраивают в изгибающийся ряд костяшки домино, чтобы затем повалить их все, стронув с места крайнюю? Я относилась к этому занятию как к приятному развлечению, которым можно занять себя в дождливый день. Но после просмотра фильма Дэвида Роя я вспомнила своего сына и его любовь к этой забаве с домино, которая включает в себя кропотливый процесс установки костяшек на нужном расстоянии друг от друга, пробы и ошибки при сооружении кривых линий или использовании наклонных поверхностей. Теории, догадки, тестирование одной части цепи, прежде чем соединить ее с другой, – все это проходил мой сын. Свидетельством того, насколько хорошо он усвоил уроки предыдущих попыток, был лишь конечный результат. Я помню много моментов разочарования, когда он случайно задевал в ходе строительства одну из костяшек и слишком рано приводил в действие эффект домино или когда две костяшки оказывались на слишком далеком расстоянии друг от друга, что вызывало сбой цепной реакции. Иногда кривая оказывалась слишком изогнутой или наклонная поверхность слишком крутой. Но в конце концов наступает тот момент, когда сооружение закончено и ребенок готов коснуться первой костяшки. И зрители затаив дыхание надеются, что вся конструкция шаг за шагом упадет именно так, как и было задумано. Такова сила непосредственного опыта.

Возможно, вы задаетесь вопросом, как можно задействовать мощную силу критического мышления при изучении традиционных школьных предметов. Чтобы любая информация стала личностно значимой и возникли многочисленные связи и ассоциации, необходимо использовать непосредственный опыт.

Основные предметы

Осуществляя обучение своих детей на дому, я опасалась, что передам им собственные весьма слабые познания в математике. Исследовав множество практических методов обучения основным математическим действиям, я решила испробовать со своей дочерью одну потрясающую идею. Она заключалась в следующем:

• Выберите предметы, которые можно сосчитать (например, морские ракушки).

• Сгруппируйте их по принципу таблицы умножения, например:

○ три кучки по две ракушки – это шесть;

○ теперь сделайте из них две кучки по три ракушки и т. д.

Я предложила дочери изобразить мне таблицу умножения на два с помощью банки с ракушками и, пока она решала эту задачу, отправилась поменять памперс ребенку. Вернувшись, я обнаружила, что моя девятилетняя дочка создала красивую композицию из ракушек, которая напоминала по форме цифру 2, затем красиво оформленный знак ×, еще одну двойку, а потом две прямые линии и, наконец, цифру 4. Она не поняла, что я хотела от нее, и просто воспроизвела решение арифметической задачи, используя вместо карандаша ракушки. Она объяснила мне: «Вот так выглядит таблица умножения». То есть она запомнила внешний вид задачи, но не поняла ее математической сути.

Однако в этом «проваленном» задании была и положительная сторона. С его помощью мы обнаружили пробел в ее знаниях, касающийся умножения. Я бы не заметила этого, если бы она просто продемонстрировала мне записи в тетради. При выполнении задания обнаружилось недостающее звено между тем, как выглядит математика, и тем, как она работает. После этого мы играли с большим количеством различных предметов (по-прежнему не ведя никаких записей), пока она не поняла, что на самом деле представляет собой умножение как сокращенный вид сложения. Потом мы записали все действия на карточки, используя чтение как резервную систему. Оглядываясь назад, я поняла, что этого шага как раз и не хватало в моем собственном математическом образовании. Моя дочь закрепила свои математические знания с помощью как практического опыта, так и чтения.

«Помогите мне сделать это самостоятельно»

Мария Монтессори говорила, что в традиционном классе часто можно услышать, как ученики кричат: «Я хочу сделать это сам». Однако в школах Монтессори дети просят: «Помогите мне сделать это самостоятельно». Взрослые – лучшие друзья детей! Как часто мы с нежностью вспоминаем тренера или театрального педагога из своей юности! Лучшими учителями мы считаем тех взрослых, которые поверили в нас настолько, что доверили нам что-то большое и значимое. Такие педагоги сосредоточены на том, чтобы помочь детям сделать что-то без указки со стороны старших. А уж дальше увидим, подключен ли пульт звукорежиссера к микрофонам и колонкам для школьного спектакля и готов ли школьный оркестр маршировать в ногу в ритме барабанщика.

Ребенок говорит: «Я хочу просверлить дырку электродрелью». Что вы сделаете? Вручите ему инструкцию к дрели? Эта просьба со стороны ребенка дает вам возможность сотрудничества с ним. Сегодняшние дети ограждены и защищены от любого вреда (то есть от опыта). Неудивительно, что их так манят компьютерные игры. А им хочется подойти поближе к миру неизведанных приключений, где можно самостоятельно попользоваться взрослыми инструментами для получения практического опыта. Например, микроскопом. Или саксофоном. Или топором. Или материнской платой и видеокартой. Непосредственный опыт представляет собой короткий путь к критическому мышлению. Он требует, чтобы учащиеся корректировали и адаптировали свои мысли и решения в зависимости от обратной связи, поступающей из реального мира.

Детям от природы свойственно с головой уходить в непосредственный опыт, который мы называем их интересами или увлечениями. Увлечения учат детей и подростков многочисленным навыкам критического мышления по мере освоения тонкостей какого-то конкретного занятия. Однако если вы хотите развить у них широкий спектр таких навыков, то порой самым надежным учителем становится привнесение нового опыта. Ребенок, увлеченный скейтбордом, может приобрести совершенно другие черты критического мышления, обучаясь, к примеру, навыкам садоводства. Более медленный темп действий, терпение в ожидании результатов, ежедневный ритуал прополки и полива, регулярное взаимодействие с природой, погодой и временами года развивают такие навыки, как упорство, внимание к деталям, соблюдение графика, чуткое и заботливое отношение к окружающей среде. Представьте, как полезно будет для ученика дополнить гибкость тела, пространственное мышление и скорость движений, необходимые для катания на скейтборде, созерцательным опытом садоводства. Определив, какие навыки вы хотели бы видеть у своего ребенка, подумайте о том, чтобы предложить ему новый непосредственный опыт, который может способствовать их приобретению. Лучший способ познакомить ребенка с новым опытом – сделать что-то вместе с ним. Основывайтесь на том, что он уже знает, чтобы помочь сориентироваться в новом: «Помнишь, как ты отрабатывал один и тот же трюк на скейтборде целый час подряд? Терпение в прополке огорода – это то же самое. Постоянное повторение на протяжении долгого времени дает прекрасные плоды».

Опосредованный опыт

Еще один способ привнести опыт в обучение – это опосредованное участие. Не все, что мы хотим узнать, можно испытать на собственном опыте (например, историю). Более того, у нас просто не хватит времени, чтобы лично приложить руку ко всему, что мы хотим знать. Разве обязательно уметь играть на всех инструментах оркестра, если ваша роль сводится только к игре на барабане и тарелках? Мы обращаемся к экспертам в различных областях, потому что у них есть опыт, необходимый для того, чтобы обучить, помочь или развлечь нас. Такой опосредованный опыт позволит узнать больше нюансов и лучше понять тему.

Опосредованный опыт можно разделить на две категории:

• наблюдение за действиями специалистов;

• личное приближение к чужому опыту.

Возможно, вы никогда не научитесь играть на музыкальном инструменте. Но посещение концертов позволит вам наблюдать за игрой исполнителей, и это поможет лучше понимать музыку. Документальные фильмы дают возможность воочию увидеть, к примеру, как выдуваются изделия из стекла, как проводятся религиозные фестивали в других странах или как работает правоохранительная система. Экскурсии в государственные учреждения, на заводы, фермы, в приюты для бездомных, памятные места, спортивные сооружения позволяют ученикам вплотную соприкоснуться с чужим опытом.

Другой вид опосредованного опыта заключается в том, чтобы приблизиться к чужому опыту, например, на основе аналогии. Когда наша семья увлеклась наблюдениями за птицами, детей заинтересовал вопрос, почему птицы не мерзнут в ледяной воде. Мы узнали, что у птиц есть копчиковая сальная железа в районе хвоста, которая выделяет защитный жировой слой, предотвращающий переохлаждение. Я нашла эксперимент, который продемонстрировал, как ощутить этот способ защиты на себе. Мы наполнили ведро водой и льдом и обмазали одну руку кулинарным жиром. Затем мы погружали незащищенные руки в ведро и засекали время, как долго можно выдержать воздействие ледяного холода. После этого мы опускали в ведро руки, покрытые жировой смазкой, и вновь засекали время. Результат оказался поразительным. Наши руки с защитным покрытием оставались теплыми бесконечно долго (во всяком случае, до тех пор, пока нам не надоедало держать их в ведре). В результате жизнь наших птиц стала нам намного понятнее!

Есть много способов создать причастность к чужому опыту. Чтение дает доступ к историческим событиям, отдаленным местам и людям, которых мы никогда не встретим. Историческая беллетристика знакомит нас с деталями обстановки и позволяет глубже осознать мотивы, образ мыслей и личные проблемы персонажей, живших в давние эпохи. Поскольку у нас нет машины времени, мы не можем пережить непосредственный опыт истории и вынуждены прибегать к опосредованному – посещать Колизей в Риме, ходить по музеям, смотреть фильмы, повествующие о том времени. Мы можем попробовать пожить один вечер при свечах, чтобы представить, каково было жить во времена, когда не было электричества. Прогулки по полям сражений или посещение кладбищ, где похоронены ветераны войны, делает статистику погибших гораздо более реальной. Участие в школьном спектакле по роману «Отверженные» даст школьникам более глубокое понимание того, что волновало людей во время Французской революции. Ту же самую роль сыграл для американских студентов чрезвычайно популярный мюзикл «Гамильтон». Звучащие в нем песни стали ключом к пониманию исторических документов, созданных в период основания США.

Большинство химических экспериментов, которые можно провести на кухне, основаны на аналогиях: смерч в бутылке, гвоздики, меняющие цвет, и неизменно популярный вулкан из питьевой соды. Игры (в том числе и компьютерные) особенно хороши для получения опосредованного опыта: покупка и продажа, ориентирование по карте, забота о домашнем животном или члене семьи, создание своего мира, выполнение роли детектива, формирование личности, изучение других культур. Опосредованный опыт требует наличия развитого критического мышления, что означает отказ от предвзятости и «усложнение» простого понимания за счет добавления нюансов и осознания масштабности темы.

Участие с помощью воображения

Еще один способ соединить опыт с процессом обучения состоит в использовании мощного воображения наших детей. Последние исследования в области долговременной памяти показывают, что запоминание представляет собой активный процесс, а не просто хранение разрозненного набора фактов в отдельных папках. Говоря о памяти и обучении, мы порой упускаем из виду динамику этих процессов. В своей фундаментальной работе «Вспоминание и забывание» (Remembering and Forgetting) Эдмунд Блэр Боллз пишет: «Эмоции, восприятие и воспоминания будоражат воображение, а ведь именно воображение, а не запоминание, является основой памяти». Подключая к делу эмоции и воображение, мы быстрее заносим информацию в долговременную память и извлекаем ее оттуда.

Дети естественным образом задействуют свое воображение, чтобы ближе познакомиться с понравившимся им предметом. Маленькие дети одеваются как их любимые супергерои и хотят обладать их сверхъестественными способностями. Когда я читала про Робин Гуда своему старшему сыну, он захотел, чтобы ему купили зеленый плащ и шляпу. Он периодически носил их на протяжении нескольких месяцев, вспоминая о своей фантазии. Театральные постановки тоже воздействуют на воображение. Благодаря ему исполнитель роли принимает точку зрения, которая не является его собственной. Маленькие дети, которые наряжаются как любимые герои, и дети постарше, которые играют в спектаклях, овладели малоизвестным секретом, свойственным воображению: они умеют осознанно отделять собственную личность от личности людей, которых изображают.

Это значит, что, если мой ребенок, представляя себя Робин Гудом, совершает налет на богатых (мою кладовку), чтобы накормить бедных (свою младшую сестру), у меня нет поводов полагать, что он и на самом деле может грабить людей в «реальном» мире. Он просто временно прикидывает, каково это – жить в таком образе. Дети притворяются собаками, ползая на четвереньках и поедая корм из миски, чтобы увидеть мир с уровня собачьих глаз. Они изображают из себя школьных учителей и королев, сирот войны и знаменитых спортсменов. Взрослые одобряют подобные игры. Этот опыт, основанный на воображении, не несет никакой угрозы для ценностей, которым мы учим детей в своих семьях.

Когда подростки играют на сцене, их «притворство» поднимается на новый уровень. Они вникают в сюжет, размышляют над мотивами своего персонажа и совершают акт «отказа» от собственной личности. У актера уже нет права выбора. Выйдя на сцену, он или она перевоплощаются в патологического лжеца, инвалида, алчного самодержца, наивную девушку или борца движения Сопротивления. Игра позволяет создать внутри себя барьер, который отделяет его личность от изображаемого персонажа. Никто не уходит со спектакля с мыслью, что актер-подросток придерживается тех же убеждений, что и персонаж, которого он сыграл. Тем не менее благодаря актерской игре ученик ближе знакомится с чужими логическими историями и точками зрения.

Компьютерные игры самых разных видов также позволяют детям жить в альтернативных мирах, создавать оригинальных персонажей, а порой и сопереживать им. Даже такие игры, как GTA, известные своим полным пренебрежением к закону и порядку, позволяют игрокам окунуться в мир без правил, находясь при этом на безопасном расстоянии. Некоторые игры предлагают детям погрузиться в совершенно новое для них мировоззрение. Например, в компьютерной игре Never Alone присутствуют рассказчики из числа коренных жителей Аляски, которые повествуют игрокам о жизни и ценностях эскимосов. «Игра прославляет традиции народа, занимающего не самое видное место в мире, но уверенного в своей внутренней ценности». Через воображение она дает игрокам, не имеющим никакого отношения к эскимосам, возможность познакомиться с новым для себя мировоззрением. Что же касается игроков-эскимосов, то игра позволяет им ощутить себя участниками событий и осознать, что их помнят и знают.

Опыт, основанный на воображении, дает учащимся возможность понять ту или иную точку зрения, не опасаясь, что при этом они предадут свою личность. Читая историческую литературу, мы сохраняем собственную идентичность, даже если эмоционально реагируем на содержание. Задействуя воображение, чтобы вжиться в чужое мировоззрение (в фильме, историческом романе или игре), мы временно ставим на паузу свои одобрительные или неодобрительные оценочные суждения. Речь идет просто о получении доступа к другой жизни. Воображение позволяет человеку примерить на себя ту или иную точку зрения, увидеть пейзаж с другого ракурса (как было описано в главе 2, когда мы обсуждали перспективу в живописи).

Магические трюки

У силы воображения и опыта критического мышления есть и другая сторона. Дети умны. Они постоянно задают себе вопрос: «Могу ли я положиться на этот опыт (на эти качели, на этого взрослого, на это ощущение, на это убеждение, на этот дом, на эти сведения, на эту руку, на этого учителя, на эту точку зрения, на эту компанию)?» Помните, что ключевым навыком критического мышления является проверка на достоверность. Ранний опыт введения в заблуждение оказывает сильное влияние на мышление ребенка. Вспомните карточные фокусы и ловкость рук. Это озадачивает и восхищает детей. Казавшиеся надежными способы познания опровергаются действиями, которые просто не могут быть правдой! «Ведь за моим ухом не было никакой монетки (я ее не чувствовал), но ее оттуда достали! Она появилась прямо у меня на глазах». Ребенок внезапно осознает, что есть «нечто такое, чего не увидишь простым взглядом». Распространенные на Западе образы Санта-Клауса и Зубной феи являются примерами культурно приемлемых обманов, играющих на детском воображении. Дети находят эти истории волшебными, восхитительными и поначалу правдоподобными. В конечном счете они избавляются от иллюзий. Все, что они слышали о Санта-Клаусе и Зубной фее, оказывается фантазиями. Первое столкновение с реальностью, которая не соответствует наблюдениям или убеждениям ребенка, является мощным когнитивным моментом. Для него становится очевидным то, что раньше было скрыто от глаз, и это производит неизгладимое впечатление. Мозг ребенка пытается вписать в свое мировоззрение эту новую информацию: не на все, что я вижу или во что верю, можно положиться.

Изучая любой предмет, ученик, обладающий критическим мышлением, хочет понять, что в нем может быть скрыто от глаз. Он хочет знать, можно ли верить тому, что написано. Способен ли ученик определить, какие темы были опущены в ходе дискуссии? Проявит ли он любопытство к другим, неназванным точкам зрения? Может ли он оценить ценность полученного опыта? Способен ли ребенок или подросток заметить манипуляции со статистическими данными и разоблачить их? Все эти способности представляют собой магические инструменты в руках критически мыслящего человека. Эти навыки должны вырабатываться в ходе изучения гуманитарных наук: истории, социологии, литературы, политологии, психологии, теологии, коммуникации, лингвистики и философии.

Проблемы в обучении, связанные с опытом

Сложность опоры на собственный опыт заключается в том, что он зиждется на субъективном восприятии и самосознании. На нашу способность критически мыслить влияют как позитивные, так и травмирующие события. Опыт, который мы создаем для наших детей, должен подкреплять их идентичность и не принижать при этом окружающих. Лучшим фундаментом образования является уважение достоинства каждого человека. Однако многие значимые исторические моменты негативно сказались на их участниках. Пережитые ими психологические травмы живы еще и сегодня в их потомках.

Ранее я уже отмечала, что участие в спектакле может быть хорошим способом привнесения опыта в обучение школьников. Однако существует и другая разновидность «сценической игры», которая может оказаться опасной. Реконструкция исторических событий в классе может обернуться их неправильным толкованием. Например, в 1971 году, когда я училась в пятом классе, учительница организовала инсценировку Нюрнбергского процесса. К тому моменту после окончания Второй мировой войны прошло всего двадцать шесть лет. Учительница поручила мне роль защитника Германа Геринга, одного из главных подручных Гитлера. В свои десять лет я должна была найти доводы для оправдания его участия в холокосте. Я обсуждала историю войны со своим отцом, который был юристом, и часами изучала энциклопедию. Я пыталась поставить себя на место своего «клиента» (мне до сих по не по себе, когда я вспоминаю об этом). Защита была построена на том, что Геринг выполнял приказ. И он был неспособен принимать рациональные решения из-за того, что уже за двадцать лет до этого пристрастился к морфию. Ученики, игравшие роль присяжных, признали Геринга виновным как соучастника убийства шести миллионов евреев. Если честно, я отчасти была разочарована тем, что мне не удалось его оправдать. Ведь я была еще ребенком и приложила много усилий, чтобы хорошо сыграть свою роль. Мне понадобилось еще несколько лет, чтобы понять всю ошибочность этой затеи, особенно учитывая, что 80 процентов учеников в нашей школе были евреями. Вы можете представить себе еврейских детей, сидевших в коллегии присяжных, когда я осыпала их своими аргументами? При этом я знала, что у некоторых из этих детей родственники были убиты в концентрационных лагерях. Разве допустим такой опыт обучения?

Проект «1619», осуществленный по инициативе газеты New York Times, выявил схожие недостатки в попытках проведения исторических уроков о рабстве. Одна из участниц, Джейн Чжи, которой сегодня уже тридцать три года, вспоминает о дебатах в классе: «Выступая на стороне противников рабства, я встала и рассказала классу о разрушенных семьях и младенцах, разлученных с матерями. Я отчетливо помню этот урок, потому что мне казалось, что наши аргументы сильнее и мы должны победить просто по умолчанию. Я была потрясена, когда судьи проголосовали против нас». Этично ли вообще выставлять проблему рабства на голосование детям? Другая учительница из Индианы решила, что ее ученики-восьмиклассники должны испытать на себе трансатлантическое путешествие порабощенных людей в трюмах невольничьих кораблей (всего на пути в Америку погибло более двух миллионов африканцев). Она заставила учеников лечь на пол, свернувшись калачиком под партами, а затем начала включать и выключать свет, сопровождая это записью «грохота волн и жутких раскатов грома». По ее словам, именно это должны были чувствовать чернокожие рабы во время плавания. Такое занижение масштабов совершенно реальных страданий, пережитых жестоко похищенными и насильно обращенными в рабство африканцами, недопустимо.

Зимой 2021 года учитель средней школы в Миссисипи дал ученикам письменное задание. Им было поручено написать письма как бы от имени рабов. В них они должны были рассказать оставшимся в Африке членам семьи о своей жизни на плантации, о семье, на которую они работали, о плавании через океан, а также подробно описать, чем они занимаются на работе и в свободное время. И никто даже не задумался о том, что рабам было запрещено учиться читать и писать. Таким образом, это письменное задание грубо искажало жизненный опыт порабощенных людей. Реконструируя исторические события, школы рискуют превратить их в посмешище. На самом же деле детям необходимо прививать моральный иммунитет, не ставя при этом во главу угла их личный опыт как отправную точку для понимания (подробнее об этом в следующей главе). Иначе мы рискуем внушить им подход к истории по принципу «у всего есть две стороны». Нет, не все имеет две стороны. Рабство и геноцид – это всегда и при любых обстоятельствах отвратительно. Попытки представить себя в этих обстоятельствах как минимум опошляют исторические события, а в худшем случае грубо искажают их понимание.

Движение, пропагандирующее подобные опыты в классе и реконструкции событий, носит название «живая история». Несколько десятилетий назад оно приобрело популярность в сфере образования, но в последние годы неоднократно подвергалось критике. Опыт может многому научить, но необходимо хорошо понимать, чему именно он учит. Всегда надо задавать себе вопрос, какие подводные камни скрыты в том или ином упражнении и какие аспекты остаются вне поля нашего зрения.

Исследуя последствия воссоздания травмирующих событий в истории, я наткнулась на статью энтузиаста «живой истории». Учитель рассказывал о том, как его ученица организовала для своих одноклассников представление, рассказывавшее о коренном американском народе. Она сложила фальшивый костер, оделась в самодельную рубашку и головной убор и пустила по кругу среди своих одноклассников «трубку мира», рассказывая о жизни «своего» племени. Учитель вспоминает, что ученики были заворожены, и это позволило ему сделать вывод о том, что урок был успешным.

Коренные американцы не раз подчеркивали святость своих традиций. По их мнению, никто, кроме представителей племен, не имеет права использовать их трубки мира и церемониальные головные уборы из перьев. Приведенный пример «живой истории» крайне неудачен. Представьте себе ученика, который не исповедует католическую веру, но, нацепив на себя какое-то самодельное одеяние, изображает совершаемые в церкви действия, например проводит освящение святых даров и раздает их одноклассникам. Большинство католиков сочтут это оскорблением и святотатством. При подобных реконструкциях мы рискуем затронуть нечто, что связано в определенном сообществе с темой сакрального или травмы, и тем самым обесценить это для других, даже если все делается из лучших побуждений. Существуют другие способы приобрести опыт, который защищает и сохраняет культурное наследие. Один из них – посещение исторических мест.

Исторические достопримечательности

Когда мы жили в Калифорнии, дети были на домашнем обучении и мы вместе с ними читали книги о рабстве и его отмене. Переехав в Цинциннати, мы с мужем увидели возможность дать нашим детям опыт, который обогатит знания, полученные в ходе чтения. Одним ветреным январским днем мы отправились всей семьей в поездку по южной части Огайо. Там мы посетили дом Рэнкина, первую остановку на северной оконечности Подземной железной дороги – тайного (но не подземного) пути, по которому рабы переправлялись из рабовладельческих штатов на Север. Дом Рэнкина расположен на высоком берегу реки Огайо. Из него открывается прекрасный вид на Кентукки на противоположной стороне. О Джоне Рэнкине и его семье помнят как об одних из самых активных помощников беглецам, «кондукторах» Подземной железной дороги.

В день посещения этой достопримечательности температура составляла почти 9 градусов ниже нуля. Мы только недавно переехали из Калифорнии и были еще не в курсе, что когда температура опускается ниже минус шести, то лучше оставаться дома. Нам пришлось закутаться в одолженные пальто и надеть какие-то разномастные рукавицы. Ехать до места назначения надо было довольно долго, и мы свернулись калачиком на сиденьях. Пока мы шли от парковки к неприметному кирпичному дому, ветер хлестал нас по щекам. Дом показался нам очень маленьким, особенно если учесть, что у Джона Рэнкина было тринадцать детей! Когда мы подошли к смотровой площадке в дальнем конце двора, повалил снег. С вершины крутого холма мы смотрели вниз на льдины, плывшие по широкой реке. Один из моих детей воскликнул: «Неужели кто-то мог переплыть Огайо и остаться в живых?» Нам тоже казалось чудом, что эти храбрые люди, промокшие насквозь, взбирались потом по склону холма, дрожа от холода, чтобы добраться до спасительного дома.

Мы были потрясены тем, на что приходилось идти нашим мужественным соотечественникам, чтобы избежать рабства. Не в меньшей степени мы были восхищены и мужеством семейства Рэнкина, обеспечивавшего безопасность и свободу людям, которые преодолели пешком огромное расстояние, подвергаясь большой опасности. Ни одна книга и ни один фильм о временах рабства не оказала на нас такого влияния, как тот промозглый январский день. Опыт становится источником критического мышления, потому что подключает эмоции, заставляет прибегать к накопленным знаниям и воображению. Знакомые факты приобретают новый характер, когда мы добавляем опыт в свой набор инструментов критического мышления.

Занятие «Вопросы на рефлексию»

Хороший вопрос, который можно задать каждому, кто высказывает свое мнение:

• Каким опытом вы располагаете в этом вопросе (по поводу какого-то предмета, человека, темы, учреждения)?

Два хороших вопроса, которые следует задавать себе, когда вы преподаете:

• Добавил ли я непосредственный или опосредованный опыт в эту тему?

• Имеется ли достойный способ задействовать воображение, чтобы достичь большей близости с рассматриваемой темой?

Чтение и опыт являются важными методами для знакомства с изучаемым предметом. Но в триединстве развития качественного мышления есть еще один инструмент, который опрокидывает предубеждения и предположения. Внутренний конфликт – самое мощное средство развития ума!

Глава 10

Конфронтация: переворот в мыслях

Любовь и сопереживание должны распространяться как на жертву, так и на виновника ее страданий… Этика общения основывается на том, что вы меняете свое социальное положение, сокращаете социальный разрыв и отказываетесь от поляризации, чтобы разделить свою жизнь с другими людьми, преодолевая различия.

Маркус Мешер. Этика общения

Учась в магистратуре, я записалась на курс, который изменил мою жизнь. В первый же день профессор прочитал нам замечательную лекцию, примерный пересказ которой я предлагаю ниже:

«История Америки начинается с трех кораблей – “Ниньи”, “Пинты” и “Санта-Марии”, – которые одолели коварную морскую стихию и доставили Христофора Колумба и его команду к неизведанным землям, в мир новых возможностей. Многие годы спустя еще один корабль, “Мейфлауэр”, с европейцами на борту пересек Атлантический океан – так была заложена основа свободного общества в новом мире. Эти пилигримы, сбежавшие от религиозных гонений, положили начало правительству нового типа, одинаково относящемуся ко всем людям, которым Бог дал равные права, и поощряющему религиозную свободу».

Я слушала и думала: «Ну вот, опять старая песня про историю Соединенных Штатов».

Но потом профессор сделал паузу и спросил: «Кого не было на этих кораблях? Чьи истории остались нерассказанными? Кто сейчас сидит в этой аудитории и понимает, что это не его история?»

Вот это поворот! Удар прямо в солнечное сплетение. Я никогда раньше не размышляла над такими вопросами. Конечно, моих предков не было на этих кораблях. Они родом из Ирландии и переехали в США столетия спустя, спасаясь от голода на родине. И все же я каким-то образом идентифицировала себя с теми первыми переселенцами.

А профессор Кларк продолжал лекцию: «Были и другие корабли, например рабовладельческий “Амистад”, на котором порабощенных африканцев везли против их воли из-за океана. Они бунтовали и сопротивлялись. С ними жестоко обращались. Кто расскажет их историю? В каком возрасте вы сами услышали об этом в школе?»

Насколько я помню, в таком виде нам эту историю вообще не рассказывали.

Доктор Кларк немного помолчал, а потом продолжил:

«Мой народ попал в эту страну не на первых кораблях и не на “Мейфлауэр”. Когда я сидел во втором классе и слушал историю переселенцев, то понимал, что это не моя история. Мои соплеменники прибыли сюда на тех самых других кораблях. Они были рабами, но активно сопротивлялись порабощению. Белые переселенцы приехали не в дикую пустыню и не в абсолютно новый мир. В Северной Америке и до них жили люди, которые построили здесь свое общество. Их завоевали. Многие были убиты. У них силой забрали землю. Но до сих пор наследники первопоселенцев сидят в наших американских школах и не слышат своей истории».

То, что он рассказывал, в корне отличалось от всего, что я когда-либо слышала об основании США. Так же, как в истории о трех поросятах, о которой мы говорили в главе 1, я столкнулась со смещением ракурса. У меня в голове была контрольная версия истории США, которая казалась мне истинной, потому что ее так часто повторяли. Другие рассказчики лишь расширяли и дополняли ее деталями, подкрепляя то, что было известно ранее и считалось само собой разумеющимся. Но в тот день вся моя жизнь перевернулась. И причиной этой перемены стало не чтение, не посещение исторических мест и не реконструкция былых событий. Я стала свидетельницей конфронтации разных точек зрения. Профессор, вспомнив о своих переживаниях во втором классе, объяснил историю совсем иначе. Вот что такое внутренний конфликт.

Становление критически мыслящей личности невозможно без обширного и глубокого чтения с целью расширения запаса базовых знаний. Далее для этого необходим большой опыт, результаты которого откладываются в долговременной памяти. И есть еще третий – на мой взгляд, самый главный – путь расширения функций критического мышления. Это мощный, но опасный инструмент. Подобно ножу, он рассекает полученные в ходе учебы убеждения, которые мы привыкли считать само собой разумеющимися. В роли этого ножа выступает конфронтация – наш внутренний конфликт, который режет на части привычный ход мыслей. Результатом становятся откровения и прозрения. Конфронтация неразрывно связана с первыми впечатлениями – когда мы впервые слышим чью-то точку зрения или приобретаем первый необычный опыт. В некоторых случаях причиной ее возникновения является нарушение устоявшихся правил. Но сильнее всего она проявляется, когда мы знакомимся с новыми людьми и слушаем, как они рассказывают свои истории.

Привычное определение слова «конфронтация» – это столкновение с противником. В памяти сразу всплывают классические сказочные истории, где девочка сталкивается с ведьмой или волком. Ведь даже по фее-крестной не сразу поймешь, добрая эта дама с волшебной палочкой или злая. Конфронтация – это встреча лицом к лицу с неизвестным. В этом всегда присутствует опасность. Такие события внезапно вырывают нас из состояния уверенности в себе, выявляя наше неумение и нехватку знаний. Кому это может понравиться? И все же нас тянет к этим приключениям, а пережив их, мы с удовлетворением осознаем, что нам есть о чем рассказать! Конфронтация порождает ценные озарения: новое понимание, близость к теме, осознание ограниченности своих знаний и глубокая признательность за то, что мы узнали что-то, чего не знали раньше. Все это не просто запоминается, но и обретает личный смысл. Конфронтация, с одной стороны, бросает вызов нашим прежним представлениям, а с другой стороны – требует дать оценку мнениям окружающих. Она преобразует наш мир.

Конфронтация подводит ученика к границам его возможностей. Иногда ему кажется при этом, что он делает шаг назад в своих знаниях и умениях. Взять хотя бы изучение иностранных языков. В один миг вы превращаетесь из человека, свободно владеющего своим родным языком, в младенца, который едва лепечет что-то. Этот внутренний конфликт может быть дезориентирующим и разрушительным. Все, что мы считали естественным, оказывается никчемным. Все, что мы знали, приходится переосмысливать. Но конфронтация формирует дополнительные стратегии критического мышления, например умение пойти на обоснованный риск, поставить себя на место другого человека, признать, что могут быть другие способы жить и мыслить, и расстаться с представлениями, которые мы считали истинными.

В своей книге «Плетение душистой травы» (Braiding Sweetgrass) представительница коренных народов Америки ботаник Робин Уолл Киммерер дает прекрасную иллюстрацию того, что я называю конфронтацией. Один раз в семестр Киммерер ведет группу студентов в лес, где они должны провести выходные без всяких современных удобств. Студенты должны сами построить укрытия из растений, попробовать на вкус еду из рогоза, отыскать природные целебные растения для лечения ссадин и солнечных ожогов, накопать корней для плетения корзин. Городским жителям в этом путешествии все представляется опасным. Студентам кажется, что им придется бороться с природой, но Киммерер успокаивает их: «Лес – это, пожалуй, самое безопасное место в мире». Правда, когда она предлагает им зайти по пояс в грязное болото, студенты поначалу не соглашаются. Тогда Киммерер, чтобы успокоить их, перечисляет, чего они не встретят в болоте: водяных змей, топкой трясины и злых черепах, спрятавшихся от них под водой.

Самые смелые, сопровождаемые подбадривающими криками, решаются зайти в мутную воду, а потом зовут остальных присоединиться к ним. Они собирают рогоз и учатся готовить из него лепешки на костре. Они строят шалаши из того, что могут собрать в лесу. Они лечат царапины и ожоги друг друга, используя целебные растения. Чем больше времени они проводят в лесу, тем комфортнее им становится. Их прежние представления подвергаются переосмыслению – оказывается, в лесу не опасно и хватает провизии для всех. Меняется и их социальная идентичность: теперь они уже не городские жители, а «выживальщики». Они учатся практическим навыкам у своего всезнающего профессора, которая провела тысячи часов в дикой природе. Страх сменяется восторгом и восхищением. По возвращении в аудиторию они смотрят на жизнь уже иначе. До этого похода многие из них демонстрировали равнодушие к живой природе, но после него ощущают близость к ней и осознают необходимость ее защиты. Их изначальные страхи были связаны не с реальностью, а с личными представлениями (в лесу страшно) и логикой городского жителя (природа – для диких животных, а не для людей). Конфронтация с природой поначалу ошеломляет и пугает их, но к концу похода переворачивает все их прежние представления и меняет отношение к окружающей среде. Вот что такое сила внутреннего конфликта.

Конфронтация выводит вас из зоны комфорта на территорию, где у вас нет знаний, навыков и уверенности в том, что все ваши прежние знания способны уберечь вас от неприятностей. Если опыт направляет человека к цели (я – турист, который ищет достопримечательности, предназначенные специально для меня), то конфронтация дезориентирует его (я – мигрант, приехавший из-за границы, не знающий языка и пытающийся вписаться в местные обычаи). Опыт – это предмет вашего выбора, но вам не приходится выбирать время и содержание конфронтации. Опыт обычно формируется на базе навыков, которыми вы уже располагаете. Конечно, он связан с определенными трудностями. И все же опыт – это то, что вы можете себе представить. Например, как только вы научились читать ноты, вы можете представить, что научитесь играть на многих инструментах. Если вы находите удовольствие в приготовлении простых блюд, то можете поставить перед собой более сложную задачу выпечки кондитерских изделий. Такова логика школьного образования: новая информация вводится постепенно, чтобы ребенок мог опираться на предыдущие достижения и соединять их с новым материалом.

Что же касается конфронтации, то она побуждает нас к иному типу мышления и обучения. Она подталкивает учеников к «прозрениям», разрушая то, что они считали само собой разумеющимся. Если обратиться к примеру похода в лес, то можно предположить, что студенты Киммерер выезжали на природу и раньше. Но они не зависели от нее. Они воспринимали водоемы и леса как некие пейзажи, а не средство выживания. Теперь же им нужно было целые выходные полагаться на лес и болото как на источники пищи и безопасности. Что поняли эти взрослые дети? Что лес – это дар. Он сохранял человеческую жизнь, а не угрожал ей. Они ощутили близость с лесом, которая пришла на смену прежнему безразличию. Иногда такие эпизоды конфронтации бывают драматичными, портящими настроение и несущими неприятности. Многие первые впечатления (например, как пережить несколько дней в лесу) попадают в эту категорию. Первые внутренние конфликты накладывают свой отпечаток на нашу личность. Они хорошо запоминаются своей новизной. Другие конфликты подобны капле, которая долбит камень. Они длятся на протяжении определенного периода времени – например, в ходе воспитания ребенка, проведения длительного исследования или переезда на постоянное жительство за границу. Конфронтация побуждает нас подвергать сомнению собственные мысли, шире смотреть на вещи, признавать чужие точки зрения и менять свои.

Порой вы сами идете навстречу новому (беременеете, женитесь, начинаете говорить на иностранном языке, включаетесь в движение протеста, меняете религию, записываетесь на прием к психотерапевту, усыновляете ребенка, изучаете чью-то точку зрения). Иногда жизнь бросает вас в новые обстоятельства (беременность, развод, онкологический диагноз, инвалидность ребенка, судебный процесс, внезапная слава, влюбленность, торнадо). Столкновения с ними меняют наше представление о текущей реальности. То, что мы считали само собой разумеющимся, внезапно переворачивается с ног на голову, и мы вынуждены пересматривать свою точку зрения в соответствии с новой парадигмой.

Культура конфронтации

В арсенале критически мыслящей личности конфронтация отвечает за углубление нашего отношения к окружающим явлениям и людям. В своей книге «Этика общения» Маркус Мешер исследует и такой феномен, как «культура конфронтации». Вот как он это описывает: «Столкновение мнений порождает вспышку, позволяющую лучше разглядеть самого себя, других людей и мир вокруг». Далее он говорит: «Каждое такое столкновение ставит нас перед выбором: принять или проигнорировать, согласиться или отвергнуть». Концепция «столкновения» подразумевает динамичное изменение обстановки. Ключевым моментом становится осознание, что то, чем мы располагаем на данный момент, не годится для решения задачи. Возникает необходимость сменить точку зрения. Когда мой профессор пересказал историю Соединенных Штатов через призму своей личной истории, у меня будто заново открылись глаза. Самое интересное, что мы можем научить себя и своих детей распознавать этот момент конфронтации, чтобы не упустить того, чему она хочет нас научить (а не упорствовать, сопротивляясь и осуждая чужие точки зрения).

В главе 2 я уже упоминала книгу «Эффект обзора». Изложенный в ней феномен может эффективно использоваться и для стимулирования конфронтации. В книге рассказывается о том, что астронавты, взглянув на нашу планету из космоса, освободились от единственной перспективы, которую знали люди, привязанные к земле. Астронавты увидели Землю по-новому, хотя прожили на ней всю жизнь. Подобным образом мы можем использовать «эффект обзора» при изучении школьных предметов и выстраивании отношений наших детей с окружающими. Детям надо помочь выйти за пределы самих себя, чтобы добиться нового способа видения. Конечно, не любая конфронтация произведет такой эффект, как полет в космос. Некоторые из них вызывают лишь крошечные импульсы озарения. Моя дочь совершила прорыв, когда использовала стратегию «морская раковина» для изучения таблицы умножения. Это была конфронтация с математикой. А как насчет языка? Работая с детскими сочинениями, я предлагаю стратегию, которая помогает детям взглянуть на собственные работы свежим взглядом. Я рекомендую распечатывать черновики с тройным интервалом. Затем я прошу учеников разрезать все написанное на строки, разложить бумажные полоски на полу и стоя смотреть на них сверху вниз. Разглядывая свою работу сверху, они видят отдельные предложения, не объединенные в текст, и это помогает им понять, что сочинение легко поддается изменениям и дополнениям. Они естественно и автоматически превращаются в своих собственных редакторов. Они смотрят на свои произведения свежим взглядом. Такая конфронтация – это целенаправленный акт, стимулирующий новый способ видения, который приводит к прозрению.

Конфронтация может проявляться во многих обличьях, но мы рассмотрим здесь три способа вызвать ее искусственно:

• решитесь на что-то новое;

• нарушьте правила;

• познакомьтесь с кем-нибудь.

Решитесь на что-то новое

Никогда не сбрасывайте со счетов силу нового. Наш мозг обожает новизну! Новизна – это ключ к поразительным мыслям. Первые впечатления формируют память. Они стимулируют желание набраться смелости и попробовать что-то неизвестное. Но к первому впечатлению, будь то чтение, беседа или сопутствующий опыт, ребенка желательно готовить заранее и только потом знакомить его с новым материалом, который подталкивает к использованию еще не задействованных ресурсов. Все, что происходит впервые, повышает интерес и формирует прочные навыки решения проблем. Более того, успешно решенные новые задачи повышают готовность ученика принять следующий вызов.

Один из главных инструментов критического мышления – это готовность решиться на что-то новое. Описывая в своей книге шестнадцать привычек мышления, педагог Артур Коста высказывает мысль, что качественно мыслит тот, кто доводит себя до предела своей компетентности. Эти люди берут на себя «ответственность за риск». Они выбирают действия, которые требуют высокой степени гибкости, спонтанности и предполагают возможность неудачи. Они используют предыдущий опыт и справочную информацию, чтобы оценить степень риска. Они импровизируют, внедряют инновации и расширяют свое воображение. Большинство компьютерных игр отвечает этим требованиям. Новые испытания и уровни сложности поддерживают дух конфронтации. Навыки, необходимые для перехода на новый уровень, бросают вызов и в то же время достижимы, потому что они основаны на предыдущих умениях.

Вот еще несколько примеров действий, отмеченных духом новизны: получение лицензии на плавание с аквалангом, спасение животных, вступление в компьютерное игровое сообщество, участие в международном студенческом обмене, участие в ролевой игре «Моделирование ООН», обучение игре на музыкальном инструменте, туристический поход, открытие бизнеса, выступление на сцене, строительство ракеты на заднем дворе… Ребенок, ищущий приключений, воспитывает в себе способность успешно управлять рисками. Результаты этих рисков варьируются в зависимости от конкретных приобретенных навыков, но в любом случае их плодами являются возросшая уверенность в себе, умение справляться с трудностями в условиях давления, умение сотрудничать с другими людьми и готовность экспериментировать с новыми идеями и стратегиями.

Однако есть одна вещь, которую следует учитывать, сталкиваясь с чем-то новым. Бывают события, которые происходят очень редко, но, если вы станете их свидетелем, они могут создать у вас неверное впечатление. Избавиться от него можно лишь в том случае, если наблюдение длится достаточно долго. С прекрасной иллюстрацией такого сценария познакомил меня мой сын. Один из его друзей получил стипендию Генри Люса и отправился на учебу в Индию. В первый же день пребывания в Нью-Дели он увидел слона, который шел прямо посреди улицы. Какова была его первая мысль? «Это типичная Индия». У него сразу же сложилось впечатление, основанное на прежних стереотипах, которые сформировались за годы жизни в Америке. Однако, прожив в Индии целый год, он больше так и не увидел ни одного слона, разгуливающего по улице. Более продолжительное знакомство с Индией изменило его представления о том, что является обычным, а что нет. Оказалось, что слоны на городских улицах – это редкость. Единственный случай может привести к дезориентации, которая способствует формированию скрытых предрассудков или предубеждений. Когда наши дети сталкиваются с чем-то в первый раз, важно напомнить им, что одно событие – это еще не закономерность. Не нужно сразу же делать выводы. Первая встреча с человеком – это лишь знакомство, а отношения с ним будут складываться на протяжении долгого времени.

Нарушьте правила

Как уже говорилось ранее в этой главе, конфронтация высвечивает наши личные восприятия в момент столкновения с нарративами общества. А последние в целом сводятся к логической культурной истории о том, что ребенок обязан усвоить к тому моменту, когда вырастет. Считается, что если ученики знают все, чему должны были научиться, и владеют определенными правилами и навыками, то они хорошо образованы. Однако что произойдет, если ученик так и не обнаружит связи между преподаваемыми знаниями и внутренним смыслом? Что, если между ними останется разрыв? Например, ребенок может заполнить бланк тестового задания, расставляя запятые во всех нужных местах, но будет неспособен сделать это в ходе свободного письма. Связь между запоминанием учебного материала и пониманием его смысла маловероятна, если основной стратегией обучения является зазубривание для сдачи экзамена.

Видя, какие трудности испытывают мои дети, пытаясь понять, в каких случаях слова пишутся с прописной буквы или как вычисляется наименьший общий знаменатель, я задала себе вопрос: «Почему они не запоминают то, чему я их учу?» Мне стало понятно, что большинство взрослых полагаются в процессе обучения на свою способность к размышлениям и самокоррекции. Они применяют не столько правила, сколько привычки, лично созданные смыслы и ощущение того, что правильно, а что нет. Мне хотелось, чтобы дети поступали так же.

Так я сформулировала свою задачу: научить детей придавать вещам смысл.

Я задала себе вопрос: «Что будет, если нарушать правила, то есть давать неверные ответы или следовать непопулярным теориям?»

Я начала с пунктуации. Пунктуацию можно представить себе как язык, подобный иностранному, который надо выучить. Конечно, в разных языках и системах письменности свои знаки препинания, но у нас они состоят из точек, кривых и прямых линий, с помощью которых автор хочет облегчить понимание своих мыслей. Иногда это одиночные знаки (например, точка как знак окончания фразы или точка с хвостиком, которая может быть и запятой, и апострофом). Иногда встречается несколько одинаковых знаков подряд (две запятые могут означать кавычки, выделяющие прямую речь; три точки означают незаконченную мысль; две точки, поставленные одна над другой, – это двоеточие). Иногда рядом оказываются два разных знака, например точка с запятой. Восклицательный знак представляет собой сочетание прямой линии и точки. Еще один распространенный знак – вопросительный – состоит из кривой и прямой линий с точкой внизу. Усвоить правила пунктуации почти невозможно (спросите у корректоров в издательстве, которые постоянно сверяются со справочниками). Тем не менее мы в большинстве своем без труда расставляем знаки препинания на письме и добиваемся при этом неплохих результатов. Почему? Потому что мы со временем выработали собственное отношение к пунктуации, которое представляется нам логичным.

Обычно мы преподносим ребенку пунктуацию как набор правил и наказываем его, отмечая красными чернилами отсутствующие или неправильно расставленные знаки препинания в его сочинениях. Но дети зачастую продолжают делать все те же ошибки. Даже в зрелом возрасте многие из нас все еще сомневаются, когда надо ставить запятую, а когда точку с запятой.

Я решила провести со своими детьми эксперимент.

Вместо того чтобы учить их, когда и где надо ставить запятые в предложении, я подготовила урок, который нарушал все правила. Я начала с того, что прочитала вслух предложение, содержащее запятые, взятое из одной детской книги:

«Стоя там, он ловил мяч, а затем замахивался и бросал его обратно».

Я естественным образом выделила запятые паузами, а затем спросила: «Что вы заметили во время чтения?» Оказалось, что никто ничего не заметил. По их мнению, я читала так же, как и всегда. Поэтому в качестве следующего шага я расставила запятые в тексте после каждого слова, а затем дала листок бумаги одному из детей и попросила прочитать вслух с учетом всех запятых.

Он начал читать с естественной интонацией, не делая пауз в тех местах, где были расставлены дополнительные запятые. Я остановила его и продемонстрировала сама, как должно звучать это предложение, если интонационного выделять все запятые:

«Стоя, там, он…»

Потом я снова отдала ему текст, и он прочитал его, делая паузы на каждой запятой:

«Стоя, там, он, ловил, мяч, а, затем, замахивался, и, бросал, его, обратно».

Все рассмеялись. С таким количеством пауз предложение звучало очень странно и неестественно. Я предложила сыну стереть все ненужные, на его взгляд, запятые. Он стер несколько запятых и прочитал еще раз, но предложение звучало по-прежнему необычно! Мы продолжили стирать ненужные знаки, и в конце концов все запятые оказались там, где они и были изначально в оригинальном тексте. На этот раз все паузы были в нужных местах.

Мы перешли к другому предложению, где я предварительно удалила все запятые, и прочитали его вообще без остановок. Я спросила: «Как вам понравилось? Может быть, вы хотите где-то сделать паузу?» Затем мы прочитали его еще раз, непроизвольно задерживаясь в определенных местах. Там мы поставили запятые, а затем сверились с оригиналом. Выявились некоторые различия. По этому поводу разгорелась дискуссия о том, что автор ставит запятые там, где это обусловлено интонационно, а если расставлять их по правилам, то они могут оказаться в тех местах, где никакой паузы делать не надо. Вот так конфронтация с запятыми позволила детям понять все тонкости пунктуации, пропустив их через свое личное восприятие.

Аналогичный подход можно распространить и на другие темы в нашем цифровом мире. Я никогда не забуду, как моя дочь, учась в колледже, отреагировала на мое сообщение. Все начиналось с теплого и дружеского тона с обилием веселых смайликов, но под конец я ощутила в ее словах какую-то натянутость и недовольство. Когда я спросила, в чем дело, она ответила: «Ты закончила последнюю фразу многоточием. Чем я тебя обидела?» Я созвонилась с ней по телефону, и оказалось, что ее сверстники никогда не заканчивают фразу многоточием, если хотят показать, что готовы для дальнейшего общения. Наоборот, многоточие употребляется для выражения раздражения и желания оборвать дискуссию. А я-то считала его приличным знаком препинания! Сегодняшние обитатели виртуального мира заново изобретают правила пунктуации. Twitter и Instagram ограничивают количество букв в сообщениях, поэтому дискуссионные форумы содержат множество эмодзи в текстовых редакторах в качестве альтернативы словам. В ходе общения сформировались особые правила, позволяющие отличать доброжелательные сообщения от троллинга.

Если бы мне сегодня нужно было воспользоваться методом нарушения правил, я бы усадила всю семью за компьютеры и отправляла бы им всевозможные сообщения с самой странной пунктуацией, обсуждая при этом, кто и что чувствует! Если я начну предложение с восклицательного знака, будет ли это восприниматься иначе, чем если я поставлю его в конце? Могу ли я общаться вообще без слов, используя только эмодзи? Я помню, как много лет назад в Сети было предложено пересказать сюжет романа, используя только эмодзи. Дочь моего друга Патриса, Монтана, прислала весь сюжет «Отверженных», состоящий из целого абзаца с изображениями французских флагов, ломтей хлеба, ружей и самых разных лиц. Зная сюжет романа, вы могли бы прекрасно следить за развитием событий, просто глядя на эти символы.

Можно представить себе и другие вопросы: какую роль в сообщении может играть GIF? Какие изменения в расстановке знаков препинания в текстовых сообщениях меня бы устроили? Велики ли различия в стиле между поколениями? Метод нарушения правил побуждает к размышлениям и самокоррекции. В результате тема обсуждения приобретает личное значение.

Вот еще несколько конфронтаций из разряда «нарушения правил», которыми вы можете воспользоваться:

• Разработайте новые знаки препинания. Что вы скажете насчет символа ~, означающего удивленно поднятую бровь, или ∞, говорящего о том, что надо еще раз перечитать последнее предложение или слово?

• Прочтите последнюю страницу детской книжки и задайте себе вопрос: «Что мы можем узнать об этой книге, прочитав последнюю страницу раньше, чем все остальные? О чем она?» А потом прочтите всю книгу и сравните со своими предположениями. Проделайте то же самое с другой книгой, но прочтите не последнюю страницу, а любую из середины. И снова спросите себя: «Что мы можем сказать об этой книге, взглянув лишь на одну страницу?» Прочтите всю книгу и посмотрите, насколько вы были правы.

• Прочтите книгу задом наперед – с последней страницы до первой. Как ваши впечатления?

• Предложите ребенку изложить содержание прочитанной ему книжки в форме диалогов (как в комиксах). Изменится ли от этого характер книги?

• Превратите злодея из фильма в положительного героя и по-новому расскажите весь сюжет. Затем сделайте главного героя злодеем и вновь перескажите сюжет.

• Попробуйте складывать простые дроби, не приводя их к общему знаменателю. Попробуйте разделить одну дробь на другую, не используя умножение на перевернутую вторую дробь. Попробуйте изобразить действия с дробями на примере муки и мерного стакана. Чему научатся ваши дети, сравнивая эти нарушения правил с общепринятыми действиями?

• Представьте себе альтернативную историю. Что было бы, если бы никогда не существовало работорговли? Или если бы союзники потерпели поражение во Второй мировой войне? Или если бы Конституцию написали женщины? Как бы все изменилось? Для этого может понадобиться провести кое-какие исследования.

• Придумайте новые способы проиграть в игре (настольной или компьютерной). Сколько таких способов вам удастся обнаружить?

• Поразмышляйте об общественных проблемах: что бы могло случиться, если бы мы отказались от принципа одинаковой оплаты за одинаковый труд? Или если владельцы бизнеса решат платить работникам в зависимости от состава их семей. Например, рабочий с пятью детьми будет получать больше, чем бездетный. Какие изменения произошли бы в семьях и как изменилось бы отношение людей к своей работе?

• Превратите стихи в прозу. Возьмите отрывок из прозы и превратите его в стихи.

• Испеките что-нибудь по рецепту, но одни ингредиенты увеличьте по весу в два раза, а другие уменьшите на столько же. Что у вас получится?

• Измените систему начисления очков в таком виде спорта, как, например, баскетбол. Мяч, забитый с отскока от щита, будет оцениваться в пять очков; мяч, забитый двумя руками сверху, – в одно очко; штрафной бросок – в четыре очка. Как изменится от этого стратегия игры?

• Найдите в интернете пост, с которым ваш ребенок согласен. Предложите ему, не меняя своих истинных взглядов, изложить его содержание с противоположных позиций.

• Измените род всех местоимений в каком-либо рассказе с мужского на женский и наоборот. А теперь посложнее, проделайте то же самое с религиозным текстом. К каким выводам придет ваш ребенок?

Нарушение правил означает подход к какому-то явлению или образу мысли с иных позиций. Такие конфронтации сильно нарушают привычный ход рассуждений.

Познакомьтесь с кем-нибудь

Мне нравится сравнивать людей со «свободными радикалами». Им нет дела до наших представлений о том, кто они такие и как им следует себя вести. У них есть свои собственные сложные идентичности, общественные нарративы и восприятия, которыми они оперируют по своему усмотрению. Они реагируют на те же стимулы, что и я, но руководствуясь другим набором убеждений. Они наделяют окружающий мир смыслом, который может казаться совпадающим с моим, но при ближайшем рассмотрении выясняется, что он исходит из других источников. Самый быстрый путь к развитию мышления – это знакомство с разными людьми. Предоставьте им полную свободу действий, чтобы они могли быть такими, как есть. Для начала воспользуйтесь легким способом – через опосредованный опыт. Это может быть чтение романа или личного блога, наблюдение за игрой актеров в фильме, просмотр лекции или выступления на видеоконференции TED. Воспринимая таким образом историю или мировоззрение человека, мы имеем возможность наблюдать за ним в свободной обстановке без необходимости контролировать свою реакцию. Мы можем слушать и попутно выражать свое неодобрительное отношение к нему или его истории, не беспокоясь о том, что можем его обидеть. Мы находимся наедине с собой, и у нас есть время, чтобы адаптироваться к тому, что нам не нравится или представляется непривычным.

Но если у вас есть возможность реального знакомства с человеком, воспользуйтесь ею. Установив личный контакт, вы сможете больше узнать, к примеру, о том, что значит быть представителем определенной религиозной конфессии или беженцем, чем занимаются астрофизики и т. п. Существует бесчисленное множество людей со своими точками зрения, только и ждущих, чтобы рассказать о них. Один из основных способов повысить уровень общего понимания жизни у ваших детей состоит в том, чтобы не поддаваться искушению оградить их от людей, которые думают не так, как ваша семья или общество. Напротив, налаживая отношения с другими людьми, мы уменьшаем тенденцию к закреплению стереотипов. Мы также приобретаем новые жизненные навыки (например, узнаем, как приготовить блюдо иностранной кухни, открываем для себя новое убеждение, которое способствует душевному комфорту).

Воспитывая детей, мы можем совершить ошибку, воспитав в них настолько сильное чувство собственной идентичности, что они окажутся плохо подготовленными к тому моменту, когда встретят людей, смотрящих на мир совершенно иначе. Важно, чтобы дети и подростки узнали об образе жизни и убеждениях, отличных от их собственных, прежде чем выпускать их навстречу другим людям. Я вспоминаю, как мои собственные дети, обучавшиеся дома, присоединились к актерской труппе подростков, игравших пьесы Шекспира. В первый же день они вернулись домой с кучей вопросов о своих новых друзьях, которые были разных национальностей, религиозных и политических взглядов, а также имели разные гендерные идентичности. Это общение на протяжении четырех лет стало мощным фактором их личностного роста. Наше согласие или несогласие со взглядами людей не имеет значения, когда мы лично общаемся с ними. Эти отношения – не тема для эссе. Их смысл заключается в развитии такого инструмента критического мышления, как «толерантность». Однако я должна сразу предупредить, что придаю этому термину несколько иной смысл по сравнению с тем, как вам, возможно, его объясняли раньше.

Толерантность

Мы всегда хотим, чтобы те, с кем мы общаемся, проявляли к нам толерантность, понимали нас, не осуждали и принимали такими, как есть. Однако люди не особенно склонны демонстрировать эти качества, встречаясь с теми, кто не входит в состав выбранного ими круга общения. При проведении опросов среди американцев выясняется, что им хотелось бы сгладить противоречия между людьми. Они называют толерантность и сопереживание ключевыми качествами, которых не хватает в национальном характере. Для этого, по их мнению, надо просто быть менее критичными друг к другу. Родители призывают детей быть более терпимыми к обездоленным, представителям других религий или к детям, которые выглядят «не так, как все». Педагоги делают все возможное, чтобы воспитать в детях сострадание. Они учат подростков добиваться лучшей информированности об альтернативных точках зрения. Поляризация политической, культурной и религиозной идентичности уже привела наше общество к глубокому расколу и недоверию, и единственное решение, которое нам осталось, – это толерантность. Мы хватаемся за нее, словно за соломинку, стараясь быть вежливыми друг с другом, несмотря на сильнейшее раздражение и разочарование по отношению к другим людям.

На мой взгляд, такой подход не приведет нас к цели. Так что же нам требуется в общении с людьми, которые отличаются от нас? На самом деле мы должны научиться терпеть не других людей, а свое собственное ощущение дискомфорта. Это значит, что нам надо учиться контролировать свои непроизвольные реакции, оборонительные мысли и стереотипы самозащиты. На первый план выходит самосознание.

Живя в Марокко, я на собственном опыте убедилась в трансформирующей силе конфронтации. Конечно, жизнь за границей сама по себе – это сплошной внутренний конфликт, будь то язык, непривычные продукты питания, шопинг или знакомство с людьми. Мне приходит на ум один случай, продемонстрировавший пользу толерантности по отношению к собственному дискомфорту. Я жила в районе, который находился в нескольких километрах от города. Добираться до центра удобнее всего было на такси. Машины подъезжали к стоянке, где собирались пассажиры. Придя первый раз на стоянку, я встала, как мне показалось, в очередь. Передо мной было три или четыре человека. Но то, что произошло, когда подъехало такси, взорвало мой мозг. Женщина, которая была ближе всех, не успела сесть в машину. Ее оттеснила в сторону какая-то другая женщина, стоявшая позади. Она выскочила вперед, схватилась за ручку двери и впихнула свою дочь в машину, громко ругаясь при этом со всеми остальными. Я была потрясена. Моей первой реакцией были ужас и возмущение. Почему эти люди не могут соблюдать очередь? И как мне, женщине среднего роста и комплекции, попасть в такси в таких условиях? Я отошла от бордюра и простояла у стоянки целый час, наблюдая, как один человек за другим бросались наперегонки к дверям подъезжающих такси и вскакивали внутрь, пытаясь опередить других.

Я была в полном замешательстве. Во мне не было столько храбрости, чтобы сражаться с толпой. Но надо было как-то добраться до города. Вот вам и конфронтация. Вступить в полемику? Бессмысленно. Я вновь и вновь мысленно прокручивала в голове варианты своих действий в этой ситуации и каждый раз оказывалась в проигрыше. Это было бессмысленно. Кто-то же должен остановить этот хаос. Однако если я собиралась пользоваться такси в будущем, мне нужно было смириться с реальностью, не обращая внимания на свои сантименты. Пока я стояла в шоке, не зная, что делать, моя марокканская знакомая вдруг схватила меня за руку и затолкала в такси вместе с собой, хотя мой разум в этот момент кричал, что так делать нельзя. Возможно, вы и сейчас тоже так думаете, если принадлежите к той культуре, где люди спокойно ожидают своей очереди.

Если этот эпизод и научил меня чему-нибудь, то вовсе не терпимости и не снисходительности по отношению к марокканским порядкам. Вместо того чтобы добродушно сетовать на их «странный для меня» образ жизни, мне пришлось волей-неволей освоить способ, которым мои соседи ловили такси, и научиться терпеть свой дискомфорт, который я испытывала от этого. Я терпела свои вспышки гнева, осуждение «нелогичной системы» и чувство собственного превосходства по поводу достоинств метода «ожидания в очереди». И я научилась ловить такси, а это означало терпимость к дискомфорту, который доставляла мне необходимость быть агрессивной, вступать в стычки с окружающими, кричать на них и добиваться своего.

Шло время. Я совершенствовалась во вновь приобретенных умениях. И тут приехала в гости моя сестра. Мы отправились на стоянку такси, и я забыла предупредить ее. Там стояло несколько человек. На протяжении некоторого времени я уже освоила неписаные правила системы: никогда не надо брать первую подъехавшую машину. С другой стороны, не следует ожидать, что кто-то без боя уступит тебе свою очередь. Я нашла золотую середину: надо вступать в схватку за такси после того, как перед тобой уже уехали два-три человека. Почувствовав, что настала моя очередь, я схватила сестру за руку и затолкала ее в подъехавший автомобиль, несмотря на ее недоумение: «Что ты делаешь?» Пока она садилась, я загораживала собой дверь от остальных пассажиров и кричала по-арабски: «Не лезьте! Теперь моя очередь!» Толпа отступила, и мы, разместившись в машине, отправились в город. Эрин была шокирована не меньше, чем я несколько месяцев назад. Она накинулась на меня с вопросами, что произошло. А я была удивлена тем, что эта система уже не казалась мне такой ужасной.

Более того, неоднократно испытывая внутренний конфликт по поводу такси, я кое-что открыла для себя. Если вы опаздывали, то могли заявить, что вам нужно ехать первым, и без очереди взяться за ручку двери. При этом толпа часто расступалась, пропуская вас раньше тех, кому, по идее, «положено» было ехать. Казалось бы, мелочь, но такое практически никогда не увидишь в Соединенных Штатах. Независимо от личных обстоятельств, мы, американцы, должны ждать своей очереди, даже если это грозит опозданием. Кроме того, я восхищалась женщинами, многие из которых ходили с закрытыми лицами, но громко отстаивали свои права и даже отталкивали со своего пути мужчин, которые пытались им помешать. Это полностью противоречило всему, что, как мне казалось, я знала о месте женщины в мусульманских странах.

Толерантность, как я поняла, – это не снисходительное отношение к другим. Толерантность означает наличие достаточного самосознания, чтобы терпеть собственный дискомфорт, вызванный тем, что ты видишь, и извлекать из этого уроки для себя. Терпимость к своим неконтролируемым чувствам и мыслям вызывает конфронтацию, которая оказывает трансформирующее воздействие. Мне вспоминается папа Франциск, который после восхождения на папский престол призвал к «революции нежности». Суть его послания заключается в том, что мы привыкли к безразличию. Это безразличие выражается в дистанцировании от окружающих. Мы предпочитаем придумывать истории о других категориях людей, читать о них, вместо того чтобы познакомиться с ними лично. Мы можем заявить, что мы «толерантны», даже совершенно не зная их. Чтобы прочувствовать связь друг с другом, нам нужна не идеологическая толерантность, а культура конфронтации, которая ставит нас лицом друг к другу. Как сказал папа Франциск в своем выступлении на конференции TED: «Если я не остановлюсь, не посмотрю, не прикоснусь, не заговорю с человеком, то ничего не узнаю о нем». Наша готовность терпеть собственный дискомфорт, когда мы находим время, чтобы увидеть, услышать и чему-то научиться, – это то, что способствует общению с другими людьми. Мы знакомимся с ними не для того, чтобы одобрить или отвергнуть чей-то образ жизни. Скорее, мы создаем возможность для того, чтобы что-то понять и добиться ответного понимания.

Занятие «Провоцирующие вопросы и атмосфера многообразия»

Это занятие можно проводить с детьми любого возраста. Вы лучше знаете своих детей и сможете соотносить уровень сложности вопросов с их пониманием и использовать соответствующие ресурсы.

Провоцирующие вопросы

Как-то раз, готовя уроки по американской истории, моя дочь, учившаяся дома, заявила, что ей надоело слушать историю Соединенных Штатов, рассказанную мужчинами. Ей было интересно, какую роль сыграли женщины в основании и дальнейшем развитии США. Несомненно, ее любовь к куклам из серии «Американская девочка», показывающим детей и подростков самого разного происхождения, цвета кожи и социального статуса, привела к осознанию того, что женщины играют особую роль в истории страны и способны пересказать ее по-своему. Я нашла книгу «Женские письма» под редакцией Лизы Грюнвальд и Стивена Адлера, в которой собраны оригинальные письма американских женщин со времен Войны за независимость до XXI века. Эти письма были прямыми свидетельствами – важнейшим инструментом в любом историческом исследовании. Мы прочли письма многих женщин, включая Эбигейл Адамс, Соджорнер Трут и женщину из племени чероки, писавшую правительственному чиновнику в 1818 году. Эти тексты породили у нас ряд важных вопросов: к чему стремились женщины из того, чего они не получили во времена основания США? Как цветные женщины и представительницы коренных народов участвовали в движении за права женщин? Эти письма были вне временных рамок. Казалось, что они адресованы непосредственно нам.

У наших детей есть возможность узнать о самых разных людях из рассказов об истории и литературы, из политических новостей и публикаций общественных движений. Мы можем спровоцировать конфронтацию, задавая вопросы, которые бросают вызов существующим в обществе нарративам. Например, представьте, что вы преподаете историю заселения европейцами Соединенных Штатов Америки. Не существует «единственной истории, которая всегда правдива». Начните с пересказа истории в том виде, в котором вы ее сейчас знаете, а затем задайте следующие вопросы, заставляющие взглянуть на нее с иных точек зрения.

Вопрос: «Кто рассказывает эту версию истории? Кто в этой истории главные персонажи?»

Последующие вопросы: «Кто не упомянут в этой версии истории? Что мы знаем об этих людях?»

Пробуждение интереса: «В чем заключалась цель первоначальных исследователей? Чей авторитет придал исследованиям по заселению Северной Америки именно такой характер? Кто признавал и кто не признавал этот авторитет?»

Вопрос: «В чем заключалась миссия первопоселенцев? Кто извлек для себя выгоду из нее, а кто нет?»

Тема для размышлений: «Кто и по каким критериям решает, кого считать историческими героями? Кто и по каким критериям решает, кого считать историческими злодеями?»

Вопрос: «Чьи голоса проигнорированы, а чьи усилены в этой истории?»

Пробуждение интереса: «Какие ценности пропагандируются в этой версии истории? Кем? Каковы положительные и отрицательные стороны этих ценностей?»

В дополнение к задаваемым вопросам ученики могут понаблюдать за своей реакцией, чтобы выяснить, насколько терпимо они относятся к своему внутреннему дискомфорту или, наоборот, ощущению триумфа. Вот несколько вопросов, которые помогут им контролировать свои мысли.

Пробуждение интереса: «Что в этой истории является, по-твоему, правдой? Почему ты так считаешь?»

Тема для размышлений: «Какой правды ты бы не хотел? Почему тебя пугает эта версия истории?»

Вопрос: «Как эта версия истории подкрепляет или, наоборот, опровергает твои прежние представления?»

Проверка: «Замечаешь ли ты сейчас в себе какие-то ощущения или эмоции? Что они собой представляют?»

Поиски связи: «Что, по-твоему, вызвало эти ощущения или эмоции? Как ты это объяснишь?»

Подобные вопросы стимулируют возникновение конфронтации с рассматриваемым материалом. Возможно, имеет смысл вернуться к теме мировоззрения в главе 6. Попросите детей обратить внимание на то, является ли источником их реакций и мыслей личное восприятие или общественный нарратив.

Далее попытайтесь рассказать ту же историю с иных позиций. Меняя рассказчика, вы можете внести существенные изменения в саму структуру истории. Например, у коренных американцев отсутствует история «открытия Америки». Свое собственное появление на этих землях они описывают по-разному. Используя приведенные выше вопросы в качестве образца, сформулируйте другие вопросы, касающиеся новой версии истории.

Атмосфера многообразия

Конфронтация производит наибольший эффект, когда она переживается лично – при чтении оригинальных документов, в ходе просмотра телеинтервью, в личном общении с другими людьми. В главе 7 я рекомендовала создать библиотеку многообразия. В этой главе я предлагаю обогатить жизнь ребенка, создав для него «атмосферу многообразия».

• Письма, дневники, рукописи, путеводители, очерки, репортажи представляют собой ценные источники при изучении истории. Даже если вы «приправите» учебу школьников лишь несколькими такими документами, это поможет им разглядеть за историей реальных людей. Воспользуйтесь преимуществами интернета, который поможет вам найти фотографии этих источников. Есть особая магия в рукописных документах, которая придает индивидуальность историческим материалам. Я хорошо помню, какое воздействие оказало на меня факсимиле Декларации независимости, которое я увидела своими глазами в Вашингтоне. Я даже не представляла себе, насколько велика по размерам эта рукопись и подпись Джона Хэнкока под ней. Этот непосредственный опыт оказывает психологическое воздействие, которое не стоит упускать в обучении детей.

• Документальные фильмы – эффективный инструмент знакомства с человеком или историческим событием. Ищите документальные фильмы, в которых по возможности представлены оригинальные кадры или археологические находки. Они обеспечивают визуальный контекст исторических событий. Важно помнить о возрасте ваших детей – некоторые кадры могут травмировать их психику.

• Подружитесь с людьми, которые не похожи на вас. Познакомьтесь с семьями из других стран. Посетите молитвенные дома других конфессий. Примите у себя дома студента, приехавшего по обмену. Присоединяйтесь к общественным мероприятиям, которые не связаны с вашими политическими или религиозные убеждениями. Путешествуйте. Изучайте иностранные языки.

Самый быстрый способ формирования нового образа мышления заключается в прямом столкновении с различиями. Помогая своим детям ориентироваться в сложностях и противоречиях, вы наглядно демонстрируете, как развиваются их способности, когда они напрямую участвуют в жизни этого многообразного мира. Чем охотнее они признают возможность разных точек зрения (не обязательно соглашаясь с ними), тем более качественным будет их мышление. И это подводит нас к третьей части книги. Пришло время разобраться со сложностью тех различий, которые проявляются в ходе чтения, приобретения опыта и конфронтации. Как мы оцениваем идеи и точки зрения, которые противоречат нашим собственным ценностям, привычкам и убеждениям? Что требует в этом плане школа от наших детей? Давайте узнаем.

Часть 3

Риторическое воображение

Интеллектуальная работа в значительной степени представляет собой искусство возможного; это напоминает археологические раскопки, когда человек углубляется в поиски истин, которые могут постоянно меняться по мере появления новой информации.

Белл Хукс. Обучение критическому мышлению

Воображение: переодевание в чужие наряды, раскрашенные лица, детские игры. Воображение возрождает сентиментальные воспоминания о тех временах, когда наша жизнь была проще. Часто ли мы упоминаем воображение при обсуждении исследовательских работ или лабораторных отчетов? Не очень. Совсем редко. А может быть, стоит вспоминать о нем почаще?

Реформатор системы образования белл хукс, бросающая вызов современному положению дел в этой сфере, так говорит о роли воображения в образовании: «Мы живем в мире, где маленьких детей поощряют фантазировать, рисовать, писать картины, создавать воображаемых друзей, примерять к себе новые личности, идти туда, куда поведет их сознание. Затем, по мере роста ребенка, воображение уже начинает рассматриваться как опасная сила, которая может помешать получению знаний. Чем выше человек поднимается по лестнице обучения, тем больше от него требуют забыть о воображении (если только он не выбрал творческий путь, изучение искусства, кинематографа и т. д.)». Может ли это сужение пространства для воображения в сфере образования быть результатом «нарративной болезни» Паулу Фрейре, о которой мы говорили в главе 3, – феномена, из-за которого предпосылкой успехов в учебе чаще всего становится способность повторять, пересказывать и подкреплять устоявшиеся мнения?

Таким образом, мы пришли к необходимости подвергнуть критическое мышление критическому осмыслению. Какие еще ингредиенты входят в это интеллектуальное блюдо?

В первой и второй частях мы ознакомились с основополагающими аспектами критического мышления: словарным запасом, рассказчиками, тщательным наблюдением, внимательным отношением к проверке данных и источников, формированием личности, чтением, опытом и конфронтацией. Следующая важная черта критически мыслящей личности – это то, что я называю риторическим воображением. Ученики, которые его развивают, подходят к изучению учебных предметов творчески, демонстрируя аналитические навыки и сопереживание. Они выдвигают гипотезы, оценивают, интерпретируют, решают проблемы и рассматривают множество конкурирующих точек зрения одновременно и беспристрастно. Эти мыслители, обладающие воображением, поднимаются на многокилометровую высоту, чтобы оттуда обозревать проблемы, учитывая новые тенденции в интерпретациях или исследованиях, а не только текущие результаты. Риторическое воображение уместно даже в естественных науках: «Творчество и критическое мышление имеют особое значение для научных исследований», потому что прорывы и озарения происходят благодаря тому, что мы берем фактические данные и представляем себе, как и с какими последствиями их можно применить. Наука – это не просто набор фактов, которые нужно доказать, а метод исследований и открытий.

Слово «риторическое» в этом термине нуждается в новом определении. В толковых словарях написано, что это нечто, имеющее отношение к риторике, то есть к искусству выражения и аргументации своих мыслей. Одно определение, на которое я наткнулась в Google, честно говоря, рассмешило меня: «Риторика – совокупность стилистических приемов, предназначенных, чтобы убедить или произвести впечатление на аудиторию, но часто лишенных искренности или значимого содержания» (курсив мой).

Что значит «лишенных искренности»?

Я не смогла сдержаться и записала в блокноте, стараясь вкладывать в свои слова максимум язвительности: «Риторический этап в образовании наступает, когда обучению не хватает искренности». Мне неприятно это признавать, но иногда складывается именно такое впечатление. Старшая школа и университет относятся к обучению как к большим обручам, через которые нужно прыгать, независимо от того, что думает ученик о содержании преподаваемых предметов. Школьников всеми силами учат аргументировать убедительно, неважно при этом, понимают ли они то, что доказывают. Слишком часто дети «учатся», не прилагая к этому процессу никакого эмоционального, интеллектуального или этического усилия. Вместо этого они пишут рефераты, отстаивая позиции, которые и без того являются общепризнанными или которые легче всего доказать. Все сводится к следующему: «Выбери тему, изложи ее так, как будто она тебя интересует, закончи образование, найди работу».

Меня это не устраивает! Думаю, что и вас тоже.

Работая с подростками, я не раз поражалась тому, какие озарения их посещают, когда им не все равно. Поскольку они прожили на нашей планете меньше, чем мы, им часто свойственны инновационные идеи и свежие взгляды, когда они проявляют образное мышление. Что способствует использованию учащимися этого метода? В своих исследованиях за последние два десятилетия я не раз обращалась к искусству. Как уже говорилось в главе 4, рисование помогло мне обнаружить, что для точного изображения чего-то на бумаге нужно научиться видеть по-другому. Бетти Эдвардс, автор книги «Правополушарное рисование», объясняет, что у каждого из нас в сознании имеется готовое представление, как должен выглядеть тот или иной предмет, и оно мешает нам увидеть предметы, находящиеся прямо перед нами. Тех, кто хочет научиться рисовать, Бетти призывает отбросить то, что, по их мнению, им уже известно, чтобы увидеть то, что есть на самом деле. Эдвардс рекомендует своим ученикам перевернуть вверх ногами свой будущий рисунок, чтобы увидеть его по-новому. Применив этот способ, я заметила, что восхищаюсь этими безымянными линиями и контурами и подмечаю их взаимное расположение, при этом не обозначая их для себя как «рот» или «нос». Как ни удивительно, но от этого резко возросла точность в передаче оригинала. Я переключила свое сознание из режима «правильных ответов» в режим «восприятия и отображения».

Именно этого мы требуем от учеников каждый раз, когда они читают книгу или знакомятся с историческим сюжетом. Мы просим их отказаться от того, что они уже якобы знают, и открыть свое сознание для чего-то нового. Это новое не обязательно должно быть исправлением неверных убеждений. Скорее, это возможность обогатить и расширить уже, вероятно, известное, а также заметить новые взаимосвязи. Наша цель заключается в том, чтобы помочь нашим детям, и особенно подросткам, выйти за пределы своих ожиданий или того, что они считают истиной. Мы приглашаем их включить риторическое воображение. Часть 3 предлагает различные способы, которые помогут им в этом.

На этой стадии образования ученики будут развиваться быстрее, если поощрять их стремление представлять себе окружающий мир со множества точек зрения. Например:

• Представь себе жизнь с позиций писателя.

• Представь себе ту эпоху.

• Представь себе жизнь обычного человека и правителя, а также разницу между ними.

• Представь себе страдания.

• Представь себе, что ты сам родом из тех мест, о которых читаешь.

• Представь свои физические ощущения от погоды и времени года.

• Представь себе, что это понятие может быть связано с другим.

• Представь себе, что точка зрения оппонента так же дорога ему, как и твоя точка зрения тебе.

• Представь себе, что статистика может быть точной и в то же время вводящей в заблуждение.

• Представь себе, как переживания раннего детства могут сказываться на решениях, принимаемых взрослыми людьми.

• Представь себе, что познание имеет границы.

• Представь себе влияние – положительное или отрицательное – той или иной точки зрения.

• Представь себе, что ты стоишь перед публикой.

• Представь себе, что твой образ действий не единственный и не самый лучший.

• Представь себе, что писатель может ошибаться или заблуждаться.

• Представь себе, что писатель прав и искренен.

• Представь себе, что об этом предмете можно узнать больше.

• Представь себе, что этой эпохе были свойственны предрассудки.

• Представь себе, что в то время люди имели доступ к истинам, которые впоследствии были утрачены.

• Представь себе исследовательский проект, который должен подтвердить теорию.

• Представь себе новые методы решения старых проблем.

• Представь себе взаимодействие двух дисциплин для создания новых решений.

• Представь себе художественные средства, с помощью которых можно оживить скучные факты.

• Представь себе историю во всех красках.

Риторическое воображение – ключ к критическому мышлению. Оно позволяет нам разделить в сознании то, во что мы верим, и то, что воспринимаем в ходе учебы. Риторическое воображение позволяет нам проявлять живой интерес к аргументам автора, даже если мы не согласны с его выводами. Первым шагом в восприятии любого мнения должно быть его понимание, а не вынесение вердикта.

Чтобы помочь нашим замечательным молодым людям развить навыки критического мышления, я отошла от объема и последовательности передачи знаний, принятых в средней школе. Вместо этого я заинтересовалась тем, как у людей формируются взгляды. Какие силы стимулируют мышление? Что приводит нас к выводу, что мы правы, а другие ошибаются? Меня заинтересовал вопрос: как сделать так, чтобы восприятие преобладало над оценкой? Мне хотелось узнать, как лояльность обществу и наша потребность в принадлежности к нему влияют на мышление. Я углубилась в такие темы, как интуиция, озарение, установление соответствий между идеями и последствия следования интуиции.

Мне хотелось помочь ученикам развить в себе увлеченность процессом узнавания, а не формированием убеждений. Что формирует наше мнение и приводит в конечном итоге к убеждению? Как помочь студентам в поисках метафор и схожих черт, аналогий и сравнений? Способны ли они интерпретировать оригинальный текст (например, письмо моего деда, приведенное во введении к этой книге), не привнося в него автоматически свои предубеждения? Могут ли они воспринимать чужую точку зрения, не ища в ней подтверждений своему предвзятому мнению? Могут ли они проводить исследования, изучая в равной степени разные варианты, а не защищая лишь одно направление? Смогут ли они интерпретировать все, что воспринимают и переживают, с позиций внимания к деталям и самоанализа?

Разумеется, эти качества развиваются со временем. Наши самые маленькие дети менее искусны в рассмотрении перспектив, чем подростки и взрослые молодые люди. Тем не менее маленьких детей можно побудить к рассмотрению различных способов видения и познания с помощью соответствующих возрасту занятий, которые я предлагаю в части 3. Однако основное внимание в следующих нескольких главах уделено процессам, которые можно использовать в работе с подростками, чтобы подготовить их к старшим классам школы и к последующей жизни.

Когда вы вместе со своими учениками будете осваивать школьную программу, не забывайте, что цель обучения заключается не в поступлении в университет и не в поиске высокооплачиваемой работы. Настоящее образование – это поиск смысла, сравнение своих личных взглядов с общественными ценностями, оценка научных исследований и данных, а также постоянный поиск дополнительной информации для принятия любых решений. Быть мыслящим человеком означает осознавать динамику взаимоотношений между собой и окружающей действительностью. Я рассматриваю риторическое воображение как ветер, наполняющий паруса изобретений и озарений. Оно порождает мысли, которые в противном случае остались бы без внимания, и позволяет развивать сопереживание окружающим и самосознание. Разве это может не пойти на пользу в любом деле? Риторическое воображение поднимает нас от того, что есть, к тому, что может быть. Пока мы что-то не увидим или не сможем представить себе, мы не сможем этого понять, принять или дать оценку. Давайте последуем совету белл хукс: «Когда учитель дает волю свободному воображению в классе, расширяется пространство для трансформирующего обучения».

Глава 11

Удивительная роль самосознания в критическом мышлении

Тело многое узнает еще задолго до того, как мы понимаем это умом.

Сью Монк Кидд. Тайная жизнь пчел

Обычно бывает так: вы участвуете в беседе и считаете, что ваш ум достаточно открыт для какой-то темы. И тут собеседник высказывает идею, которая противоречит какому-то вашему убеждению. Что при этом происходит? У вас сжимаются челюсти? Холодеет в животе? На вас горячей лавой накатывает обида? Если этот человек скажет: «Постарайся меня понять», – удастся ли вам это? В данный конкретный момент? Чаще всего мы не обращаем внимания на реакции своего тела, так как разум в это время спешно ищет аргументы в пользу нашего видения темы.

Что происходит, когда кто-то подвергает сомнению вашу точку зрения? Учащается сердцебиение? Вас переполняет гнев? Вы испытываете прилив адреналина? Какие контрдоводы придумывает ваш разум против доказательств, представленных другим человеком? Возникают ли у вас сразу же сомнения в их источниках? Но как быть, если вы предприняли дополнительные шаги, чтобы по-настоящему изучить доказательства, и, найдя в себе достаточно честности, пришли выводу, что они достоверны и ваш собеседник прав? Сможете ли вы успокоиться и признать свою ошибку? Пересмотрите ли вы свои взгляды? Что, если вы уже вложили много души и времени в эту теперь ошибочную позицию? А представьте себе, что может означать эта ошибка, если вы до сих пор принимали все жизненные и финансовые решения, основываясь на этих идеях. Предположим, что вы являетесь членом сообщества, в котором все придерживаются убеждений, противоречащих полученным вами новым доказательствам. Сможете ли вы легко пересмотреть свои взгляды и действия, чтобы привести их в соответствие с новыми данными?

Будучи студенткой Калифорнийского университета, я как-то работала над одним рефератом, который поставил меня перед подобной дилеммой. Я искала подтверждения своему тезису и успешно находила их… пока не наткнулась на один важный источник, который противоречил моим доводам. Мое лицо горело. Я чувствовала себя так, будто меня поймали с поличным. Мне не хотелось, чтобы эти новые факты посягали на мои убеждения. Изменила ли я свой основной тезис и переписала ли реферат, чтобы решить проблему? Нет. Я просто сделала вид, что противоположных доказательств не существует. Я сдала работу, даже не упомянув о них. Исследователи называют это «эффектом страуса». Я предпочла спрятать голову в песок, игнорируя данные, которые мне не нравились. Почему я так поступила? Ведь цель реферата заключалась в том, чтобы чему-то научиться. Что побудило меня отказаться от узнавания нового? Именно этому вопросу и посвящена данная глава. Что препятствует нашей способности честно оценивать всевозможные данные по любой теме?

Переполненный ум

Одним из самых часто упоминаемых инструментов критического мышления является так называемая «открытость ума». Я усмехаюсь каждый раз, когда встречаю упоминание о ней. Существует ли она вообще? Для того чтобы открыть свой ум, надо, чтобы в нем было достаточно свободного места. Однако он всегда забит под завязку точками зрения, предназначенными для нашей самозащиты. Нужен немалый труд, чтобы провести ревизию этой библиотеки своих эмоций, мыслей, идей, переживаний и убеждений и найти на ее полках место для новых концепций – особенно если они противоречат прежним точкам зрения. Поэтому лучший совет, который я могу дать: помните, что ваш ум переполнен.

Непредвзятость предполагает, что мы можем осмысленно отделить свои эмоции, мысли, физические ощущения, принадлежность к сообществу и лояльность к нему, а также наши устоявшиеся чувства добра и зла от предмета изучения. Но правда состоит в том, что человеческие существа на это не способны – вообще. Нашим мышлением управляют предубеждения, не поддающиеся контролю. Никакие увещевания не исправят ситуацию. У нас плохо получается убеждать себя быть открытыми к идеям, которые противоречат тому, что мы считаем истиной. Чтобы открыть свой ум, требуется что-то другое.

Итак, ключевая практика в области критического мышления, позволяющая нам извлечь пользу из всех навыков, о которых мы говорили до сих пор, – это не непредубежденность, а самосознание. Если не повернуть объектив камеры на себя, то все наши исследования, забота о достоверности источников и качестве мышления, наблюдение за идентичностью и конфронтация могут привести лишь к укреплению наших предвзятых идей. Почему так происходит? Потому что мы верны своим собственным мыслительным привычкам. Мы украсили свою комнату для размышлений любимыми цветами, и у нас есть большое удобное кресло, в котором мы сидим, наслаждаясь своими хорошо сформулированными мнениями. Просить кого-либо открыть свой ум – все равно что предложить устроить ремонт в его любимом кабинете.

Вы когда-нибудь наблюдали за фанатами во время спортивных матчей? В тот момент, когда арбитр принимает сомнительное решение, можно с абсолютной уверенностью предсказать, кто из болельщиков одобрит это решение, а кто осудит. И логика здесь ни при чем. Стремление отождествить себя с любимой командой преобладает над способностью воспринимать доказательства. Болельщики мгновенно придумают логическую историю, чтобы со всей убедительностью объяснить, почему судья прав или не прав. Просить болельщика прислушаться к чужим доводам? Да вы что! Это бесполезное занятие.

Естественно, всегда найдется человек, который, гордясь своей объективностью, скажет: «Да, судья все сделал правильно» или «С этим фактом не поспоришь, как бы я к нему ни относился». Большинство из нас могут пойти на уступки, склоняясь перед доказательствами, но лишь в том случае, когда последствия такого решения малозначительны («Этот стиральный порошок действительно отстирывает мое белье лучше, чем тот, которым я пользуюсь сейчас»). Однако когда ставки высоки, это уже совсем другая игра. Если ваша семья владеет компанией по производству стиральных порошков и вы пользуетесь ее продукцией с детства, то ваши собственные глаза никогда не подтвердят вам, что другое моющее средство более эффективно. Очень трудно позволить какому-то факту перечеркнуть то, что вы хотите считать правдой и с чем согласно сообщество, к которому вы принадлежите! Исследования даже указывают на то, что один только факт нашей принадлежности к группе способствует выработке окситоцина – мощного гормона удовольствия.

Если вы уверены, что обязаны вести себя в соответствии с вашей «правдой», то устойчивость к доказательствам обратного будет еще больше. Чем выше ваши «обязательства», тем сильнее они препятствуют любым покушениям на ваши убеждения. Никакие призывы «избавиться от предвзятости» не смогут решить эту проблему. Более того, они только укрепят вас во мнении, что открытость ума опасна. Сообщества, будь то официально оформленная группа вроде религиозной общины или люди, которые разделяют одну и ту же идеологическую позицию, постоянно заботятся о неприкосновенности своей версии истины (например, «официальному браку нет альтернативы»). Приверженцы группы будут воспринимать любой вызов как ересь, а не как доказательство, подлежащее внимательному рассмотрению.

Чем фанатичнее люди преданы своим убеждениям, тем выше вероятность, что это пойдет им во вред. Я была свидетелем того, как мой знакомый, проповедующий холистический подход к здоровью, попал в больницу с дистрофией, но по-прежнему отказывался признавать, что все это время медленно морил себя голодом в стремлении очистить организм. Я видела, как люди, обучающие детей дома, до конца цеплялись за веру в то, что их ребенок в конце концов сам научится читать, вместо того чтобы пригласить специалиста, который мог бы ему помочь. Я знаю верующих женщин, которые предпочитают сохранять неудачный брак, даже если давно терпят жестокое обращение или измены мужей. Чем больше мы заинтересованы в своих сообществах и убеждениях, тем труднее «открыть сознание» для спорных фактов. Пересмотрев свою точку зрения, вы часто меняете свое поведение в соответствии с этим, и сообщество может вас отвергнуть. С такой же дилеммой сталкиваются порой и дети в собственных семьях. Они испытывают тревожные чувства, подходя слишком близко к сокровенным убеждениям своих родителей и ставя перед ними неудобные вопросы.

В литературе, посвященной критическому мышлению, бытует еще одна идея, которая выдвигается в качестве противоядия от предвзятости, мешающей нам качественно мыслить. Помимо рекомендации открыть свой разум, нам советуют усвоить стиль мышления ученых. Идея в том, чтобы не доказывать свою правоту, а стремиться к тому, чтобы все было сделано как положено. В этом случае мы, по идее, придем туда, куда нас приведут доказательства. Прекрасный замысел. Но работает ли он? Конечно, деятельность, основанная на математике и естественных науках, например инженерное дело или хирургия, требует, чтобы все делалось точно и как положено. Однако в контексте критического мышления мы имеем дело со спорными идеями. Как мы уже выяснили ранее, постоянно ведутся новые исследования, а интерпретации их результатов меняются от года к году и от эпохи к эпохе. В этой ситуации делать «как положено» означало бы наличие единственного правильного ответа на все времена (помните нашу дилемму из теста с несколькими вариантами ответов?). Однако при ближайшем рассмотрении в большинстве главных вопросов кроются нюансы, которые нуждаются в оценках, а не просто в «правильных» ответах. Как детям прийти к единственному ответу, если они сталкиваются с несколькими источниками, которые противоречат друг другу? Например, при изучении вопроса о том, насколько полезны зоопарки для сохранения животных, можно найти исследования, которые приводят к прямо противоположным выводам. Какое исследование правильное? Как ученику примирить эти противоречия, особенно если его попросят «рассуждать как положено»? Проще исключить исследование, которое нам не нравится, и остаться на своей изначальной позиции, чем узнать что-то новое.

Понимание

Из арсенала навыков самосознания давайте сначала рассмотрим Его Величество Понимание. Вот что пишут эксперты в области образования Рената и Джеффри Кейн о том, как мозг формирует смысл: «Понимание гораздо важнее в образовании, чем запоминание. Ощущаемый смысл начинается как некое неопределенное общее чувство взаимосвязи и достигает кульминации в момент “озарения”, которое сопровождает понимание». Понимание, продолжают они, вызывает радость, восхищение, восторг, чувство облегчения и приток энергии. А что будет, если вместо того, чтобы убеждать наших учеников искать правильные ответы, мы переключим внимание на поиски понимания? Понимание – это способность видеть внутреннюю природу, разбираться в сути предмета (человека, вопроса, темы, чтения, опыта, конфронтации). Понимание – это нечто большее, чем согласие с результатами клинических испытаний или подтверждение выводов исследования. Это ощущение смысла, возникающее в результате формирования личного отношения к предмету изучения. Это тот момент, когда новое знание окончательно занимает свое место среди прежних – то, что Кейны называют «гештальтом». Я же предпочитаю называть такие моменты озарениями. Мы переходим от «Что за чертовщина?» к «А, теперь понятно». Озарение не обязательно должно быть связано с состраданием или сочувствием, хотя такое тоже возможно. Например, у нас может наступить прозрение относительно чьей-то мотивации к совершению отвратительных поступков. Озарение не всегда является результатом усиленной работы ума. Порой оно ощущается как внезапный щелчок, после которого наступает момент ясности. Озарение может проявляться в виде мурашек, покалывания, восторга, чувства облегчения, ужаса или сильнейшего любопытства. Озарение никак не связано с нашими внутренними обязательствами. Мы сохраняем свою идентичность, одновременно признавая ценность усвоенной информации и альтернативного опыта. Озарение носит временный характер и легко поддается изменению и совершенствованию.

Представьте себе, что вы слушаете человека, который высказывает мнение, противоположное вашему, но ощущаете при этом не согласие или несогласие, а готовность к пониманию. Ваша цель при этом выражается следующим образом: «Я здесь для того, чтобы понять, почему данный конкретный человек придерживается данного конкретного мнения». Ваша задача состоит не в том, чтобы найти брешь в его аргументах. Вы не обязаны поддерживать его позицию или считать ее рациональной. Вам даже не нужно, чтобы его точка зрения имела для вас смысл. Ваша единственная задача – «увидеть» ее новыми глазами. Цель состоит в том, чтобы «понять», а не «принять». При этом вы можете пережить и боль, которую испытывает жертва, и отвращение к мотивам преступника. Вы можете глубже понять биографию человека, который пришел к этой точке зрения, или исторический контекст темы. Вы можете сравнить эти взгляды со схожими убеждениями, которые будут выступать в этом случае в качестве контрольной линзы, объясняющей, почему этот человек проявляет такую приверженность идее – даже той, которую вы считаете отталкивающей или аморальной. «Понимание» подразумевает, что то, что вы узнаете, останется с вами. Задача обучения смещается: вы стараетесь не запоминать информацию или приводить доказательства, а ощущать воздействие. Вы должны постоянно задавать себе вопрос: «Каким образом то, что я узнал, способно изменить мой мир?» Если у вас нет ответа на этот вопрос, значит, скорее всего, у вас еще не наступил момент понимания. Тот же подход может быть применен к противоречащим друг другу результатам научных исследований: «Я читаю это исследование, чтобы понять точку зрения, которую оно хочет донести до читателей». Вместо того чтобы выносить немедленный вердикт, определите, что авторы предлагают в качестве главного вывода в дискуссии по данной теме.

Впервые я ощутила это на себе, изучая вопрос о пользе зоопарков. У нас в Цинциннати один из лучших зоопарков в США (второй после Сан-Диего, который я очень любила в детстве). Мои дети с удовольствием ходили в зоопарк, но, немного повзрослев, начали задавать вопросы: «Хорошо ли в зоопарке обращаются с животными?», «Уютно ли там животным?» Я изучила этот вопрос, и оказалось, что существуют противоположные точки зрения. Одни ученые утверждают, что зоопарки защищают виды, которым грозит вымирание. Люди заботятся об их сохранении и способствуют размножению редких животных в неволе, где их потомству ничто не угрожает. Помню, что на меня произвело глубокое впечатление одно исследование, в котором говорилось, что в неволе зверям живется намного лучше, чем в дикой природе. Зоопарки устраняют угрозу их жизни и не вынуждают охотиться ради пропитания. В большинстве случаев продолжительность жизни животных в зоопарках выше, чем в дикой природе.

Однако другие ученые с этим не согласны. Имеются свидетельства того, что некоторые виды хуже размножаются в неволе. Исследования демонстрируют, что, если животное причинило вред людям (даже нарушившим правила поведения), его убивают. Одна из наших самых любимых обезьян в зоопарке Цинциннати была застрелена после того, как маленький ребенок пробрался через ограждение в ее вольер. Чтобы защитить ребенка, обезьяну пришлось убить, хотя она ни в чем не была виновата. Дополнительные исследования показывают, что условия жизни в зоопарках далеки от естественных, а местная погода может резко отличаться от привычной среды обитания животных, что влияет на их самочувствие. Эти работы также указывают на стресс, который испытывают животные из-за того, что вольеры сконструированы не для их удобства, а для развлечения людей.

Первоначальный инстинкт склонял меня к тому, чтобы признать одну точку зрения правильной, а другую – неправильной. Я притормозила и переключила передачу. Я подошла к изучению предмета, используя «эффект обзора», рассматривая все обстоятельства в более широком контексте. Я заметила, что обе стороны дискуссии о зоопарках стремятся, похоже, к одному и тому же: сохранению биологического разнообразия и защите исчезающих видов. Я не считала, что должна одобрить или, наоборот, отвергнуть те или иные исследования. Оценив квалификацию ученых как высокую, я решила, что некоторые тезисы, которые они хотели донести, можно принять и как бы пропустить через себя. Этот процесс потребовал немало времени. Я провела более года, обдумывая эти идеи, читая статьи и интересуясь мнениями людей, работающих в этой области. Стремление к пониманию позволяет развить в себе гибкость ума. Соединив две, казалось бы, противоречащие друг другу позиции, я испытала момент прозрения. Я поняла, что есть вопрос, который волнует всех: как сделать так, чтобы люди стремились защитить животный мир на нашей планете. Я стала более заинтересованной, но менее убежденной участницей дискуссии.

Оставаясь открытой для понимания разных точек зрения, я не противопоставляла материалы исследований друг другу, не принимала на веру один результат и не отвергала другой. Конечно, бывают случаи, когда одно исследование полностью перечеркивает результаты другого, что необходимо признать. Но так бывает не всегда, и не следует сразу исходить из этого. Напротив, знакомясь более чем с одним мнением, вы словно играете в пинг-понг разными фактами и утверждениями. Это помогает выйти за рамки дебатов и задать более существенный вопрос. В данном случае он звучит так: как мотивировать людей на то, чтобы одновременно защищать животных и наслаждаться их созерцанием?

Понимание – непостоянный и динамичный процесс, в ходе которого одна идея увязывается с другой, что обеспечивает более глубокое проникновение в суть рассматриваемого предмета. Вы можете помочь детям распознать моменты озарения, описав им свой опыт. Часто оно ощущается в теле как тихий «звоночек», внезапное «вот!» или чувство облегчения. Важно не упустить совершенно новую мысль, которая приводит их в восторг. Помню, как в одиннадцать лет я открыла для себя символическую суть розы и ее шипов – единство красоты и боли. Меня настолько поразила внезапная глубина собственного озарения, что я совершенно забыла о том, что поэты говорили об этой взаимосвязи на протяжении многих веков. Я восприняла эту мысль как свою собственную. Это и есть опыт прозрения. Сложная идея не станет от этого менее сложной, но мы сможем лучше оценить и понять все ее нюансы. Озарение – это не то, что взрослые могут дать детям. Оно рождается внутри каждого из нас. Все, что мы можем сделать, – это создать условия для этой вспышки.

Вот эти условия:

• свобода в формулировании предварительных выводов;

• пространство для проявления глубины чувств;

• поддержка в кризисные моменты, когда кажется, что новое открытие разрушает ваш тезис;

• время для обдумывания идей.

Озарение – результат использования инструментов самосознания, которые мы будем рассматривать.

Работая с учениками на протяжении последних двадцати пяти лет, я убедилась, что на самом деле можно приучить их не занимать изначально оборонительную позицию по отношению к новым данным, идеям и точкам зрения. Существуют методы, которые позволяют глубже проникать в суть вещей без проявления «нервных» реакций, отбивающих всякую охоту к учению (вспомните, к примеру, контрольные работы). В этой главе представлены подготовительные упражнения для детей младшего возраста и стимулирующие задания, которые лучше всего подходят для учеников средних и старших классов. Я рекомендую и вам попробовать их выполнить, чтобы вы могли ощутить тонкие изменения в ваших эмоциях и физических реакциях, которые сопровождают наделение предметов и явлений смыслом. В этом случае вы сможете лучше направлять своих детей. Для учеников целесообразно приступать к этим практикам, беря для рассмотрения не слишком значимые темы, по которым их мнение еще не сформировано. Это поможет им лучше осознать, как мышление поддается различным влияниям, поскольку у них еще не сформировалась собственная точка зрения. Я выделила три основные практики для развития критического самосознания:

• формирование первого впечатления;

• осознание различий;

• идентификация лояльности.

Формирование первого впечатления

Наши тела и умы работают быстро. Они порождают эмоции и мгновенные реакции, как бы вы ни пытались их сдержать. Наши первые впечатления от изучаемого предмета могут быстро превратиться в фильтр для оценки информации. Если от вашего тела исходит волна тревоги или вспышка триумфа, вам будет трудно вникнуть в суть дела. В самых первых мыслях о предмете содержится лексика, с которой человек его ассоциирует, знакомые поговорки и лозунги, скрытые предубеждения (или предрассудки) и догадки. Под догадками я понимаю внутренние убеждения человека в том, что если бы люди могли жить в соответствии с его идеалом, то мир стал бы лучше. Например: «Я уверен, что если бы женщины получали за работу наравне с мужчинами, то рынок труда был бы более справедливым». Мы часто выражаем свои догадки в виде мнений еще до того, как они находят подтверждение в ходе исследований.

Итак, обратим внимание на первое впечатление.

Инструмент: первое впечатление

Дети 5–9 лет отвечают на приведенные ниже вопросы, думая о предмете, который им нравится или сильно не нравится, например о каком-то кушанье, игрушке, природном объекте вроде цветка, сосновой шишки, солнца или океана.

Дети в возрасте от 10 до 12 лет могут выбрать в качестве предмета размышлений какую-то отвлеченную тему, которую они находят интересной или скучной, например настольные игры, астрономию, комиксы, математические законы, фантастические романы, роботы.

Подростки от 13 до 18 лет могут рассматривать дискуссионные темы, например беспилотные автомобили, курение электронных сигарет, охота как спорт, обязательная военная служба, время, после которого они обязаны быть дома по вечерам.

До изучения темы

• Что происходит у тебя в теле, когда ты думаешь о своей теме?

Чувствуешь ли ты что-нибудь? Что это за ощущения? В каких частях тела?

Ты спокоен и расслаблен? Доволен и рад?

Или ощущаешь напряжение и нервозность?

Чувствуешь ли ты, что у тебя сводит челюсти или болит желудок?

Ощущаешь ли ты еще что-то?

Или у тебя нет никаких физических ощущений?

• Далее давай проанализируем твои мысли.

Определи слова, которые у тебя ассоциируются с этой темой. Составь их список (с определениями или без).

Дополни список устойчивыми выражениями и поговорками (позитивными, негативными и нейтральными). Даже вполне конкретная вещь, например вода, может вызвать в памяти выражения вроде «Как рыба в воде» или «Капля камень точит».

Отметь свои предвзятые мысли и предубеждения относительно людей, которые соглашаются (а также не соглашаются) с тобой.

Определи, есть ли у тебя интуитивные убеждения относительно вещей, которые, с твоей точки зрения, делают жизнь лучше:

– для маленьких детей это может быть, к примеру, солнце: «Когда солнечно, можно играть на свежем воздухе»;

– для детей постарше это могут быть настольные игры: «Совместные игры сближают членов семьи»;

– для подростков это может быть время возвращения домой: «Детям надо дать право возвращаться домой, когда им это кажется безопасным, а не к определенному времени».

А теперь прочтите и проанализируйте написанное. Самым маленьким детям помогите разобраться с утверждением, противоположным по смыслу. Например, попросите их подумать о случаях, когда солнце не так уж приятно и полезно. Вспомните о тех, кому слишком яркий солнечный свет вреден. Ваша цель состоит в том, чтобы сделать отношение ребенка к солнцу не столь однозначным. Маленьким детям достаточно и этого. Тем, кто постарше, можно поручить изучение других источников (в дополнение к собственным впечатлениям). Выберите как минимум три статьи, в которых обсуждаются разные точки зрения. Чтобы найти их, введите в поисковую систему компьютера тему обсуждения и слово «дискуссия».

После изучения темы

По поводу каждой прочитанной учеником статьи задайте следующие вопросы:

• Что в статье вызвало у тебя физическую реакцию?

Можешь ли ты увязать фрагменты статьи с конкретными эмоциями: страхом, обеспокоенностью, раздражением, радостью, желанием оправдаться?

• Полностью ли подходит список слов, составленных в первой части упражнения, к тому, что ты сейчас прочел? Какие слова следовало бы добавить в результате получения новых знаний? Какие слова приобрели новое значение?

• Что ты теперь думаешь о своих изначальных предубеждениях и интуитивных догадках? Какие изменения ты бы хотел внести в них?

Не следует воспринимать этот перечень вопросов как анкету. Это просто средство для завязывания беседы за чашкой кофе. Если ученик серьезно подходит к анализу своих первых впечатлений, задайте дополнительные вопросы:

• Какие озарения (новые мысли, провокационные вопросы) тебя посетили?

• Чем твои новые мысли отличаются от прежних, которые были у тебя до изучения темы?

Анализ первого впечатления – это привычка, которую нужно развивать. Один из способов зафиксировать воздействие новой информации состоит в том, чтобы отслеживать свои телесные реакции и их изменения. Когда я писала свой университетский реферат и обнаружила противоречащие своим доводам доказательства, у меня свело живот, а сердце бешено забилось! Чтобы прекратить панику, я закрыла дискуссионную статью и сделала вид, что ее не существует. Потом я переживала, что профессор узнает о моей реакции на этот материал и поставит плохую оценку. Все эти ощущения мешали мне глубже раскрыть тему и сформировать собственное мнение. Я боялась отказаться от своих первых впечатлений.

Фрейминг

Еще одним способом формирования первого впечатления является «оболочка», в которой мы получаем информацию. Художественные произведения чаще всего обрамляют, прежде чем повесить их на стену. Рама создает у зрителя впечатление элегантности, значимости, эстетики стиля, подчеркивает сочетаемость картины с другими произведениями в той же комнате. Хорошая рама подчеркивает достоинства картины и выделяет ее. Неудачная рама отвлекает от истории, которую хочет рассказать художник. Точно так же и каждый источник, который изучает школьник, имеет свою «раму», или фрейм. В ее роли может выступать точка зрения преподавателя, направленность учебника или научного журнала. Фреймом может быть и исторический роман (художественная литература), и вечерний выпуск новостей (тележурналистика). Значение имеет и стиль подачи материала (оформление обложки книги, цветной или черно-белый документальный фильм, восприятие содержания на слух или в ходе чтения). Один из способов избежать влияния фрейма состоит в том, чтобы признать его наличие и понять, как он воздействует на первое впечатление. Приведенные ниже вопросы предназначены главным образом для детей и подростков в возрасте от 10 до 18 лет.

Инструмент: фрейминг

Попробуйте задать следующие вопросы

• Является ли источником информации человек? Если да, то что именно в его личности влияет на твою реакцию? Одежда? Прическа? Голос? Этот человек для тебя близкий друг или авторитет? Говорит ли он о том, что испытал лично, или ссылается на чей-то чужой опыт? Что дает ему право рассуждать на эту тему? Откуда это известно? Что в личности этого человека заставляет тебя сразу поверить ему или, наоборот, отнестись с недоверием?

• Если источником является бумажный носитель, то что он собой представляет? Книга? Имеется ли у нее позолоченный обрез? Твердая или мягкая обложка? Как она оформлена? Имеется ли фотография автора? Кто издатель (или она издана автором самостоятельно)?

• Если речь идет о цифровом носителе или социальной сети, то что представляет собой источник? Сайт единомышленников? Мультимедийную презентацию? Интервью с очевидцем? Коллекцию рукописных документов? Выступление на конференции TED? Радиошоу? Аудиозапись? Фрагмент из археологических находок?

• Как фрейминг влияет на твое восприятие содержания? Повышает ли он степень доверия к источнику? Почему? Что может побудить тебя утратить доверие к источнику или, наоборот, повысить его? Можешь ли ты сравнить источники (сайты различной направленности с книгами на ту же тему, аудиозаписи с печатными изданиями или телепередачами)? Какие из них кажутся тебе заслуживающими большего или меньшего доверия? Почему?

• Что подчеркивает или пытается скрыть этот фрейминг?

Объективность?

Эмоциональную связь?

Действия?

Размышления?

Возмущение?

Уважение?

Восхищение?

Сопереживание?

Доверие?

Протест?

Новизну?

Что-то другое?

• Поддерживает ли фрейминг существующее положение вещей или бросает ему вызов, показывая, как могли бы сложиться обстоятельства? Например, если материал оформлен в виде петиции, то его цель – добиться перемен. Если в книге содержатся разоблачительные сведения, то она намерена изменить устоявшиеся мнения. Если это отчет, то целью может быть подтверждение прежних выводов. Что ты можешь сказать о своем источнике? Как это понимание влияет на твои ожидания относительно содержания информации?

• Ссылается ли источник на авторитетное лицо? Кто это? Специалист высокой квалификации? Опытный человек? Бог? Знаменитость? Политический деятель? Религиозный лидер? Ученый?

Один текст, много фреймов

Религиозный текст, например христианская Библия, является прекрасным примером того, как фреймы воздействуют на наши первые впечатления. Библия – самая издаваемая книга в истории. Книга рекордов Гиннесса утверждает, что более пяти миллиардов экземпляров было напечатано и распространено по всему миру. Библию чаще всего печатают и читают как единую книгу, хотя ее содержание складывалось веками и представляет собой собрание сочинений разных авторов. Библия переведена более чем на семьсот языков мира, не говоря уже о множестве дополнительных версий на отдельных языках, таких как английский, испанский и немецкий. Каждый перевод представляет собой фрейм, то есть способ передать содержание определенной группе людей. Некоторые варианты ориентированы на сегодняшний язык и изданы соответственно. Переводы Библии на современный английский часто печатаются в мягкой обложке, порой с модернистскими изображениями. Такая подача может быть истолкована как знак актуальности религиозной информации, содержащейся в книге, которая была написана тысячи лет назад. Другие английские версии Библии используют перевод короля Якова, выполненный в XVII веке. Многие из этих экземпляров имеют страницы с золотым обрезом и кожаные переплеты. Архаичный язык в сочетании с элегантным переплетом создает впечатление ценности и авторитетности.

А теперь сравните фрейминг этих современных Библий со свитками Мертвого моря, найденными в районе Кумрана на Западном берегу реки Иордан. Эти девятьсот с лишним фрагментов библейских текстов, которые среди иудеев носят название Танах, а в христианстве Ветхий Завет, написаны от руки на папирусе. Многие из них представляют собой испачканные фрагментарные обрывки. Между словами нет пробелов, а сами «свитки демонстрируют, что библейские тексты на самом деле могут быть изменены: отдельные слова переставлены, а в некоторых случаях целые отрывки вырезаны или переделаны». Задумайтесь о влиянии современного и древнего фреймов одного и того же контента на восприятие, в том числе на первые впечатления и эмоциональные реакции. Постарайтесь представить себе, как трудно избавиться от этого влияния, прежде чем приступить к критическому исследованию. Даже если нам трудно отказаться от первого впечатления, мы можем хотя бы осознать, что оно у нас есть. Если вы научите своих детей замечать фреймы, у них будет преимущество в ходе учебы в университете и последующей жизни. Их не так легко будет сбить с толку способом преподнесения информации, и они будут знать, как докопаться до самой сути.

Осознайте радикальные различия

Следующий инструмент понимания требует более глубокого погружения. Многие преподаватели просят своих учеников использовать навык под названием «сопереживание», чтобы воспринимать окружающий мир так же, как и их собеседники. Однако призыв к сопереживанию точно так же часто заводит в тупик, как и просьба избавиться от предвзятости. Айрис Марион Янг, профессор общественных и международных отношений Питтсбургского университета, не согласна с тем, что мы должны культивировать в себе чувства, схожие с чувствами других людей, и пытаться понять друг друга, заглядывая в глаза и представляя себе чужие переживания. Хотя воображение является мощным инструментом, Янг указывает на то, что наши жизненные позиции не могут быть зеркальным отражением друг друга (по ее выражению, они не «взаимозаменяемы»). Каждый из нас имеет свой жизненный опыт, историю, эмоциональные привычки и цели. И пусть даже мы верим, что способны поставить себя на место другого человека, Янг утверждает, что слишком часто «мы проецируем на собеседника собственное видение проблемы», а не то, которое присуще ему. Вместо того чтобы представить себе, как обстоят дела у другого человека, мы представляем себе, как бы они обстояли у нас, если бы мы оказались в его ситуации. Янг приводит убедительный пример того, как это смещение проекции может привести к тяжелым последствиям.

В 1990-е годы власти штата Орегон предложили возмещать расходы на определенные медицинские процедуры здоровым людям, но отказали в этом пациентам с ограниченными возможностями. Когда им указали на несправедливость этой меры, они привели шокирующее обоснование. «Чиновники сочли, что у них есть объективные причины для такого решения, поскольку был проведен телефонный опрос жителей штата Орегон». Трудоспособных людей попросили представить себя на месте человека в инвалидной коляске, слепого или глухого. «Большинство респондентов ответили, что предпочли бы умереть, чем быть прикованными к инвалидной коляске или остаться незрячими». Из этого был сделан политический вывод, что у инвалидов нет необходимости в субсидиях, выделяемых здоровым людям. Однако, по данным Янг, исследования показывают, что среди людей с особенностями низкий уровень самоубийств и они считают, что ведут вполне достойную жизнь. Это распоряжение властей было отменено в связи с тем, что оно противоречило закону о людях с ограниченными возможностями. Тем не менее вывод Янг не теряет своей актуальности: «Когда здоровых людей просят поставить себя на место человека в инвалидной коляске, они не могут представить себе ощущения других и проецируют на них собственные страхи и фантазии».

Для преодоления этой тенденции Янг советует воспользоваться методом «асимметричной взаимности». Его суть состоит в том, что любые моральные или научные суждения должны формулироваться исходя не из попыток испытать те же чувства, что и другой человек, а из общего для всех понимания, что между нами существуют радикальные различия. Янг утверждает, что наше взаимодействие должно основываться на моральной солидарности, а не на способности понять чужие обстоятельства. В работе с детьми этот принцип имеет особую ценность. Иногда детям и подросткам трудно представить, какое влияние их поступки могут оказывать на других людей. Подросток может участвовать в травле сверстника в социальной сети или маленький ребенок может ударить своего приятеля. Если предложить обидчику представить себе, что бы он чувствовал, если бы так же поступили с ним самим, это может не достичь желаемого эффекта. Подросток может сказать: «Мне было бы все равно! Я бы только посмеялся над этим». Маленький ребенок может сказать: «Так ему и надо. Он забрал мою игрушку». Вот здесь и проявляется ценность метода асимметричной взаимности. Его цель состоит в том, чтобы помочь нашим детям и подросткам услышать, как на самом деле обстоят дела у другого человека, и признать его право на совершенно иную точку зрения – даже не до конца понятную нам. Быть критически мыслящей личностью в этом контексте означает развивать способность видеть, что чужие переживания ценны сами по себе, а не потому, что они могут быть прочувствованы или поняты другими. Асимметрия уважения в этом случае направлена в сторону того, кто страдает, а не того, кто здоров или не замечает причиненной боли.

Янг предлагает два способа, которые могут помочь нам в стремлении к асимметрии уважения. Во-первых, она рекомендует подходить к другому человеку с «интересом». Любопытство, которое мы проявляем к точке зрения другого человека, должно вытекать из желания знать, как это происходит у него, а не из того, как бы мы чувствовали себя на его месте. Здесь к нам снова приходит на помощь Его Величество Понимание. В процессе обучения школьники просто осознают потребности, интересы, восприятие и ценности окружающих, а не пытаются представить себя в аналогичных условиях. Перед ними ставится цель понять, а не почувствовать. Янг объясняет: «Это учит нас моральной скромности, так как мы должны признать: как бы хорошо мы ни понимали состояние другого человека, остается еще много непонятого относительно его опыта и взглядов». Например, человек может выразить недовольство тем, что возможности его тела ограничены, а сам он зависит от инвалидной коляски. Мы можем услышать его жалобы и даже попытаться вникнуть в его состояние, но это совсем не то же самое, что самому оказаться в инвалидной коляске. Одна сторона отягощена прожитой реальностью, а другая – лишь попыткой представить себе ее. Поэтому, когда мы выслушиваем чужую точку зрения, нам, по мнению Янг, остается лишь с самого начала признать, что существует асимметрия опыта.

Если чей-то опыт или мнение смущает или отталкивает учащихся, можно напомнить им о необходимости вернуться на позицию «уважительного интереса» и признать, что их собственная точка зрения может быть так же непонятна для других. Один из способов выразить интерес заключается в том, чтобы задавать вопросы, а не высказывать предположения. Даже в ходе чтения можно формулировать вопросы, а затем искать в тексте позицию писателя, позволяющую ответить на них. Если есть возможность лично пообщаться с человеком (конфронтация), то постановка заинтересованных вопросов еще более действенна. Янг объясняет: «Вопросы могут выражать уважение к другому человеку. Проявляя интерес к его высказываниям, вы признаете, что вам не безразличны его проблемы». Конечно, при этом вопросы не должны превращаться в допрос или викторину. Каждый волен отвечать или воздержаться от ответа, руководствуясь своими собственными критериями. «Уважительное слушание подразумевает внимательные и заинтересованные вопросы. Но ответ собеседника всегда должен восприниматься как подарок». Заинтересованность укрепляет отношения. Она создает почву для понимания. Она позволяет участникам распознать разницу в статусе (например, между родителем и ребенком, между старшими и младшими братьями и сестрами) и в высказываемых точках зрения. В связи с этим каждая конфронтация расценивается как свежее восприятие, ведущее к новому пониманию. В этом интересе нет никакой идеологии. Он лишь позволяет раскрыть чужой опыт и проникнуть в его суть.

Второй способ уважительного подхода к различиям во взглядах Янг называет «расширенным мышлением». Отличительной чертой риторического воображения является способность удерживать в сознании сразу несколько точек зрения, не вынося при этом немедленных суждений. Способность держать в голове различные взгляды повышается, когда мы (1) принижаем значимость собственной позиции, рассматривая ее лишь как одну из многих возможных, и (2) включаем в круг рассмотрения больше двух перспектив (уходим от бинарности). Для расширенного мышления характерно так называемое «моральное суждение». По словам Янг, «подход с позиций морали требует, чтобы человек думал о проблеме или предлагаемом действии не только с точки зрения того, как они могут повлиять на него самого, но и имел в виду то, чего хотят другие люди или как это может на них сказаться». Добавление такого позитивного подхода позволяет ученикам сосредоточиться не просто на накоплении информации и подтверждении своих убеждений, но и на последствиях этих процессов.

Вместо того чтобы поддерживать защиту собственных взглядов, моральное суждение требует от учащихся расширять кругозор и учитывать точки зрения других людей, чужой опыт и обстоятельства. Продуманное мнение, построенное на «расширенном мышлении», преодолевает имеющиеся различия (а не просто выбирает «меньшее из двух зол» или «то, что лучше для меня»). Чем больше точек зрения мы предлагаем принимать во внимание нашим детям, тем лучше они смогут разобраться в общей реальности и сделать выводы, которые будут полезны не только для себя, но и для общества, – и наоборот. Признание радикальных различий позволяет любому человеку выйти за пределы собственных интересов, сохраняя любознательность и заинтересованность.

Занятие «Рецензии на фильмы»

Быстрый ум (10–12 лет) и проницательность (13–18 лет)

Беседы на политические или социальные темы могут быстро привести к росту артериального давления. Один из способов, с помощью которого я помогаю студентам испытать на себе влияние нескольких точек зрения на одну и ту же тему, заключается в том, чтобы снизить накал дискуссий, изучая рецензии на фильмы. Рецензенты работают с одним и тем же материалом (фильмом), но интерпретируют и анализируют его по-разному. Читая как положительные, так и отрицательные рецензии, студенты могут оценить действенность убеждающей риторики на своем опыте, не рискуя собственной идентичностью.

Предложите ученику выбрать любимый фильм и заново пересмотреть его.

Составьте список всех аспектов фильма, которые нравятся ребенку. Постарайтесь быть конкретным. Вот несколько категорий, которые желательно отразить:

• участие любимого актера;

• диалоги;

• декорации, костюмы, грим;

• сюжет;

• развитие действия;

• специальные эффекты.

Далее зайдите на любой сайт с рецензиями на фильмы. Для начала ознакомьтесь с рецензиями, которые подкрепляют положительное мнение вашего ребенка. Обратите внимание на аргументы, которыми обосновывается положительная оценка фильма.

Затем выберите и внимательно прочтите несколько негативных отзывов. Заметьте, как обозреватели используют различные критерии для интерпретации одного и того же содержания. Предложите ученику самому определить эти критерии. Например, сюжет может подвергаться критике с социологических позиций (из-за того, как в фильме изображены женские персонажи). А может быть, обозревателю бросились в глаза исторические несоответствия.

По мере ознакомления со статьями ребенок должен делать записи о своих эмоциональных реакциях на прочитанное.

• Носят ли эмоции защитный характер?

• Хочется ли ребенку чем-то опровергнуть взгляды критика?

• Есть ли среди доводов рецензента такие, которые полностью разрушают позицию ребенка? Что это за доводы?

Побуждайте своего ребенка к любознательности.

• Может ли он проявлять интерес к чужим взглядам, не подвергая сомнению свои собственные? Если еще нет, это не страшно. Этот навык не так прост. Ограничьтесь пока тем, что просто подмечайте его реакцию.

• Как меняется и меняется ли вообще оценка вашим ребенком фильма после прочтения отрицательных рецензий?

• Способен ли ребенок совмещать в своем сознании обе точки зрения? Чем он аргументирует нежелание воспринимать другое мнение? Может ли он использовать «расширенное мышление» для восприятия критических замечаний наряду со своими собственными положительными впечатлениями?

Здесь не может быть «правильных» выводов. Ребенок не обязан отказываться от своих взглядов или безоговорочно соглашаться с негативными отзывами. Этот инструмент представляет собой лишь способ обнаружить индивидуальные реакции ребенка, сталкивающегося с нежелательными для себя взглядами. Кроме того, это возможность осознать, что один и тот же материал может восприниматься людьми совершенно по-разному.

Идентификация лояльности

Самый большой барьер на пути к критическому мышлению зачастую остается невидимым для нас. Все мы руководствуемся лояльностью к сообществам, в которых состоим, и ценим чувство принадлежности к ним. Эти сообщества разделяют общую парадигму, которую можно определить как «модель мышления, предназначенная для сравнения с другими моделями». Наши социальные парадигмы часто выражаются в виде «или – или»: светская или религиозная, капиталистическая или социалистическая, сельская или городская, домашнее или школьное обучение. Мы ощущаем свою принадлежность к сообществу или исключенность из него, исходя из того, в какой степени мы соответствуем этим установкам. Никто не хочет подвергать риску свою дружбу, семью или партнерство в каком-либо деле. Благосклонно относясь к перспективам, которые бросают вызов нашему сообществу, его устоявшимся убеждениям и ценностям, мы рискуем исключением из него. Наша потребность в принадлежности к какому-либо сообществу чрезвычайно глубока. Она имеет древние корни. Наше биологическое начало заставляет нас ощущать утрату принадлежности как катастрофу.

Чтобы глубже разобраться в теме конфликта лояльностей, нашим ученикам полезно будет для начала ответить на следующие вопросы:

• Высоки ли ставки?

• Чем мне придется поплатиться за изменение своего мнения?

• Кто разочаруется во мне, если я изменю свою точку зрения?

• Какие ценности мне придется предать, если я останусь верен этой мысли?

• Кто является авторитетом в моей группе? Как он рассматривает эту тему?

• Как посмотрят на меня члены сообщества, если я поменяю свою точку зрения? Рискую ли я исключением из группы?

• Кто еще думает так же, как я? Считаю ли я их друзьями, врагами или нейтральными людьми?

• Какой жизненный опыт ассоциируется у меня с этими взглядами?

• Какие действия мне придется предпринять, если я приму решение перейти к этой точке зрения?

• В какой степени эти взгляды противоречат той логической истории, которая принята в моем сообществе?

Мы можем также задать вопросы о сообществе, придерживающемся других взглядов:

• Как оно формулирует моральность и обоснованность своей точки зрения?

• Какая логическая история лежит в основе его взглядов?

• Какого главного убеждения оно придерживается (имеется в виду убеждение, которое, будучи принято всеми людьми, улучшит, по мнению сообщества, жизнь для всех)?

• Как это сообщество относится к моему сообществу? Считает ли оно нас друзьями, врагами или нейтральной стороной? Как это обстоятельство влияет на мое отношение к нему?

• Чем занимается это сообщество? Имеют ли его действия социальную ценность или личную значимость для меня?

• В чем источники авторитетности этого сообщества? Как к ним относится мое сообщество? Почему в моем сообществе сформировалось такое мнение?

Мы принадлежим к самым разным сообществам, а не только к тем, которые представлены в переписи населения. Эти сообщества, как мы видели в главе 6, помогают интерпретировать наше личное восприятие и снабжают нас логическими историями для осмысления своего места в мире. Они состоят из людей, которые хотят строить жизнь вместе с нами, – будь то фанаты музыкальной группы или члены религиозной общины, поклонники какого-то хобби или сторонники домашнего обучения. Идентифицируя самого себя, вы всегда одновременно называете группу, которая идентифицирует себя с вами! Если вы хотите разобраться в каких-то иных точках зрения, обращайтесь к их носителям, слушайте лидеров и членов соответствующего сообщества, а не интерпретацию своей собственной группы.

Что у вас получится, когда вы сведете все воедино?

Развитие самосознания в критическом мышлении – это постоянный процесс, а не разовое действие. Умение быстро отвлекаться от темы, чтобы проследить за своим личным восприятием и логическими историями сообщества, – это лишь начало. Давайте посмотрим, как можно применять эти инструменты в групповой работе.

Представьте себе группу учеников десятого класса. Учитель предлагает им подготовиться к обсуждению темы регулирования ношения оружия в США. Им даются статьи для чтения. Ниже приводятся некоторые вопросы, которые они должны рассмотреть.

• Что имеется в виду во второй поправке к Конституции[7], где говорится о «хорошо организованной милиции»? Что в данном случае подлежит «организации» (читай: «регулированию») – люди, оружие или и то и другое?

• В каких пределах правительство имеет право на регулирующие меры? Должно ли регулирование осуществляться на федеральном уровне или на уровне штатов?

• Проверка благонадежности желающих приобрести оружие. Допустима ли она и в какой степени?

• Испытательный срок для желающих приобрести оружие. Нужен ли он и какова должна быть его продолжительность?

• Право приобретения. Кто имеет право владеть оружием? Взрослые? Дети? Лица с преступным прошлым?

• Какие виды оружия можно приобретать? Должны ли быть ограничения по типам, и если да, то какие?

• Правила пользования. Можно ли разрешать открытое ношение? Допустимо ли применение оружия при угрозе своей жизни?

Учащимся предлагают разделиться на две группы в зависимости от отношения к проблеме контроля за приобретением оружия. Но уже на этом этапе возникает первый вопрос: как определить их отношение к этой проблеме? Ведь речь идет о широком спектре мнений, которые невозможно свести к простой позиции за или против. Мы уже знаем, что не существует способа «сделать все правильно». И в каждой позиции есть множество деталей, которые необходимо лучше понять и интерпретировать. Вместо дебатов учитель может попросить учеников разделиться на две группы, которые будут иметь разный жизненный опыт и взгляды. Цель при этом будет состоять в том, чтобы поделиться своим пониманием, а не убедить в правоте. Сколько способов видения этих вопросов они смогут обнаружить совместными усилиями? Сколько предложений смогут выдвинуть? Все это сразу же снижает накал страстей и дает гораздо больше пространства для критического мышления.

Представьте себе, что в этих группах находятся студенты с совершенно разным прошлым опытом. Один ученик – из семьи, где брат или сестра погибли в результате стрельбы в школе, второй – из семьи, в которой несколько поколений были охотниками, а третий – из семьи, где рассказывают историю спасения жизни благодаря вмешательству человека с огнестрельным оружием. Чтобы справиться с заданной темой, эти ученики должны понимать, что они могут высказать свои доминирующие чувства по поводу оружия без крика и попыток убедить кого-то в чем-то. Их взгляды должны рассматриваться как отправные точки для обсуждения, а не просто как мнения, которые нужно либо принять, либо отвергнуть. Их личная точка зрения заслуживает того, чтобы быть выслушанной (если это не травматично для них). Возможно, они также смогут поделиться и логической историей своего сообщества об оружии, используя привычную лексику этого сообщества. Мы слишком часто просим учащихся отбросить личные соображения, чтобы проявить объективность. Однако в предлагаемом задании можно и нужно позволить проявиться именно личным точкам зрения. Полярные суждения часто помогают обнаружить и другие склонности студентов. К тем, кто занимает крайние позиции в дискуссии и поэтому больше всех рискует, нужно подходить с искренним интересом и осознанием асимметрии между их точкой зрения и мнениями других учеников. Важно также, чтобы беседа включала в себя и возможные решения проблемы, учитывающие опыт самих учеников и сообществ, которые они представляют.

Обе группы совместными усилиями составляют список всех возможных решений и вопросов, которые дополнительно возникли при рассмотрении. Сюда же можно включать и личные истории. Выслушивание мнений обеих групп и осознание расхождений между ними представляет собой захватывающий момент. Главное только, после анализа и оценки каждой идеи не ставить учеников перед выбором: «На чьей ты стороне?»

Вместо этого следует задать другие вопросы:

• Что нового вы узнали?

• Что вы теперь понимаете не так, как раньше?

• Какие у вас возникли вопросы?

• Какой главный принцип должен использоваться в ходе ведения таких дискуссий?

Если целью является поиск понимания, а не спор, то разговор сосредоточивается на обсуждении деталей, а не на сглаживании различий для приведения более убедительных аргументов. Адам Грант, автор книги «Подумайте еще раз» (Think Again), хорошо выразил эту мысль в своем аккаунте в Instagram: «Отличительной чертой продуктивных дебатов является не убеждение, а понимание». Идея заключается в том, чтобы выделить моральные суждения, которые учитывают не только индивидуальный опыт, но и воздействие на различные сообщества. Надо помнить о том, что мы в первую очередь люди и лишь во вторую – ученики.

В следующей главе мы рассмотрим вопросы работы с текстами. В чем заключается искусство толкования современных и исторических текстов? Как добиться понимания смысла всех материалов, которые нам приходится оценивать?

Глава 12

Искусство интерпретации

Вопрос не в том, чтобы найти истину, о которой писал автор, а в том, чтобы понять, какую истину воспринимает читатель и как она оживает в глазах интерпретатора.

Пол Риган

Вы подошли к квинтэссенции этой книги. Единственная цель любого критического мышления – интерпретация. Мы интерпретируем наши встречи с другими людьми, символы, которые мы видим, визуальные средства массовой информации, книги и статьи, которые мы читаем, мнения экспертов, свидетельства очевидцев, разговоры, новости, взаимоотношения в семьях и пережитый опыт. Другими словами, мы интерпретируем коммуникацию с окружающим миром, которую мы «читаем» и пытаемся понять. По-другому не бывает. Человеческие существа не могут не наделять смыслом все, что их окружает. В большинстве случаев мы интерпретируем интуитивно, не задумываясь. При каждом взаимодействии с людьми мы читаем язык тела, интонацию и громкость голоса, контекст, прежнюю историю отношений, личность, грамматику и ожидания. Если друг говорит вам: «Иди лесом», вы, скорее всего, не будете озираться в поисках деревьев, потому что понимаете, что он употребил метафору, хотя и грубоватую. Если те же слова вам говорит прохожий, у которого вы спросили, как добраться до нужного вам места, то вы углубляетесь в лес, потому что чувствуете, что здесь имеется в виду буквальный смысл.

Интерпретация – это искусство! Она не похожа на научную дисциплину с ее точными измерениями. В интерпретации присутствует дух игры. Между источником и получателем информации происходит своеобразный танец. Отправленное сообщение несет на себе отпечаток намерений автора и определяется его контекстом. А принимается оно уже в новом контексте получателя. Когда эти две точки зрения сталкиваются, появляется новая интерпретация. Она не возникает раз и навсегда, а постоянно обновляется. Вот почему интерпретацию можно рассматривать как искусство, а не как науку.

Контекст – это все

Помните, я говорила, что в издательских кругах часто можно услышать: «Главное – это контент». Если же говорить о критическом мышлении, то главное – это контекст. Контекст представляет собой многогранную призму для чтения. Немецкий философ Ханс-Георг Гадамер в своей фундаментальной работе «Истина и метод» объясняет, насколько важен контекст в акте интерпретации. Согласно Гадамеру, каждый оригинальный текст обнаруживает два основных контекста: горизонт автора (мировоззрение писателя на момент написания текста) и горизонт читателя (мировоззрение читателя на момент прочтения). Слияние этих двух горизонтов влияет на то, как мы читаем и какой смысл придаем прочитанному. Или, как элегантно резюмирует Гадамер: «Осознание текста – это главным образом не попытка понять прошлое, а привнесение настоящего в сказанное… Историческое мышление всегда подразумевает нахождение середины между идеями автора и собственными мыслями». Другими словами, при каждом прочтении мы отделяем наш нынешний контекст от оригинального, чтобы создать в результате новую, актуальную интерпретацию.

Контекст имеет значение, потому что самое сильное влияние на нас оказывает не то, сколько правды содержится в написанном, а то, что мы говорим о нем. Создаваемые нами смыслы формируют наше восприятие реальности независимо от того, что задумывали авторы. Диалог между двумя горизонтами может сдвигаться в любом направлении. Иногда оригинальный контекст является значимым и информативным, что позволяет скорректировать распространенное ошибочное мнение. Например, в древние времена дождь и солнце считались благословенными божественными дарами, поскольку аграрная культура нуждалась в них для выживания. В современном мире, где агробизнес не зависит от осадков, мы воспринимаем дождь скорее как неприятность или символ печали (вспомните любую романтическую комедию). Однако когда вы читаете древний текст, понимание того, что дождь представляет собой не наказание или возмездие, а символ божественной щедрости и благодати, повлияет на придаваемый ему смысл.

В других случаях современное прочтение представляет собой эволюцию первоначальной концепции. Каждый раз, когда в Соединенных Штатах идут споры о толковании Конституции, мы испытываем напряжение. Конечно, сегодня нет ни одного американца, который бы продолжал считать, что право голоса имеют только белые мужчины, владеющие землей. Всем очевидно, что основополагающие документы нуждались в поправках (в настоящее время этих поправок к первоначальному документу насчитывается двадцать семь). Вообще-то, в девятой поправке специально указано, что могут существовать и другие права граждан, кроме тех, которые перечислены в Билле о правах. Это, конечно, замечательно! Однако кто будет решать, о каких правах, для кого и в каких случаях идет речь? Вот что значит интерпретация. Верховный суд пересматривает старые толкования Конституции и поправок к ней. Тринадцатая поправка отменила рабство и объявила недействующей статью 4, часть 2, пункт 3 Конституции – положение о беглых рабах. Суд, в свою очередь, постановил, что рабовладельцы не имели прав собственности на рабов и, следовательно, не могли вернуть тех из них, кто сбежал в свободные северные штаты. Изначальные намерения и смысл исторических идей могут быть точно поняты, даже если современная интерпретация наделяет их новым значением. Вот почему, говоря об интерпретации, мы должны рассматривать отдельные исторические слои и затем сводить их воедино с позиций сегодняшнего дня.

Еще одна возможность влияния контекста на нашу интерпретацию связана с позицией писателя. Джексон Кац, автор, пишущий на социальные темы, отмечает, что в США постоянно используется страдательный залог для описания негативных действий в отношении женщин, как будто активные участники с противоположной стороны вообще отсутствуют. По его словам, за счет этого насилие по отношению к женщинам предстает как нечто менее агрессивное, чем на самом деле. В данном случае на восприятие информации влияет грамматическая конструкция (страдательный залог).

«Мы говорим о том, сколько женщин было изнасиловано в прошлом году, а не о том, сколько мужчин выступили в роли насильников. Мы говорим о том, сколько девочек в школах нашего округа подверглись в прошлом году сексуальным домогательствам, а не о том, сколько мальчиков домогались их. Мы говорим о том, сколько несовершеннолетних девушек в штате Вермонт забеременели в прошлом году, а не о том, сколько мужчин стали причиной этого. Таким образом, вы видите, как страдательный залог приобретает политический эффект. Он смещает внимание с мужчин и юношей на девушек и женщин».

В данном случае страдательный залог делает акцент на жертвах, а не на виновниках. Это один из типов оптики, на которую следует обращать внимание при интерпретации любого текста.

Классическая литература

Давайте посмотрим, как эта динамика проявляется при чтении классической литературы, особенно детской. Книги нередко приобретают популярность и выходят из моды только из-за контекста. Книга, которая была популярна в одну эпоху, может быть воспринята как расистская в другую. Серия «Маленький домик» Лоры Инглз-Уайлдер – прекрасный тому пример. Первая книга серии «Маленький домик в больших лесах» была опубликована в 1932 году. Вся серия стала невиданным успехом. Книги продавались миллионными тиражами и завоевали множество медалей Ньюбери, а сама автор также была отмечена премией в области детской литературы, получившей впоследствии ее имя. У меня хранятся экземпляры книг этой серии в твердых обложках, которые я читала бесчисленное количество раз и сама, и для детей. Мы всей семьей посещали дом Лоры в Де Смете, штат Южная Дакота. На протяжении десятилетий книги Лоры признавались образцом качественной детской литературы. Мне нравится мягкий, свободный стиль письма и сдержанный юмор Инглз-Уайлдер. На протяжении долгого времени (нескольких десятилетий) читатели не замечали встречавшиеся в ее описаниях жизни тех времен проявления расизма. Выражения типа «Хороший индеец – это мертвый индеец» в книге «Маленький домик в прерии» или захватывающее описание представления, на котором отец вместе с друзьями выкрасили себе лица в черный цвет, в «Маленьком городке в прерии» воспринимались всеми как отражение жизни конца XIX века на пограничных землях Дикого Запада и практически не подвергались критике со стороны читателей ХХ века.

В детстве расистское отношение автора к коренным жителям и чернокожим американцам ускользнуло от моего внимания. Но я помню, какой шок испытала от столкновения с такими расистскими проявлениями, когда стала читать эти книги своим детям уже в XXI веке. Я решила рассматривать эти тексты как возможность продемонстрировать своим белым детям все зло расизма. Это было первым шагом. Сегодня наша культура переживает очередную революцию сознания. Читателей всех слоев общества призывают задуматься о влиянии этой литературы на детей коренных народов и чернокожих, которые в школьных классах и семьях читают истории Инглз-Уайлдер, описывающие расизм. Кроме того, белых родителей и учителей просят задуматься о том, какие последствия эти стереотипы имеют для самых маленьких детей и как подобные истории формируют детское воображение. По мере того как наша культура проходит через самоанализ своей истории, меняется и интерпретация прочитанного, и отношение к тем произведениям, которые считались каноническими. Другими словами, не существует единой для всех времен интерпретации любого текста.

В 2018 году Американская библиотечная ассоциация убрала из названия премии за лучшую детскую книгу имя Лоры Инглз-Уайлдер, посчитав, что оно больше не отвечает ценностям, которые современные читатели надеются воспитать в своих детях. Между тем следует заметить, что в 2018 году исполнилось восемьдесят шесть лет с момента публикации первой книги «Маленький домик в больших лесах». «Книги Инглз-Уайлдер являются продуктом ее жизненного опыта и взглядов на жизнь как члена семьи первопоселенцев в Америке 1800-х годов, – отмечали в своем заявлении президент ассоциации Джим Нил и глава секции детских книг Нина Линдсей. – Ее работы отражают тенденции культуры того времени и отношение к коренным жителям и людям с другим цветом кожи, что противоречит современным нормам и вызывает непонимание в различных слоях общества».

Интерпретируя книги, мы учитываем как горизонт автора (обстановку, в которой была написана книга), так и собственный горизонт (время и место чтения). Потребовалось почти столетие, чтобы интерпретаторы книг «Маленький домик» полностью изменили свой взгляд на ценности, представленные в серии романов Инглз-Уайлдер, и, соответственно, интерпретацию ее произведений. Мы можем читать книги с критических позиций, понимая, что ее произведения представляют собой давнюю точку зрения белых поселенцев, живших на границе индейских территорий. Это особенно касается взрослых людей, которые лучше подготовлены к критическому восприятию политического и социального контекста. Но именно критическое прочтение ее книг стало причиной новых интерпретаций в нашу эпоху. В прошлом же эти книги почти сто лет читали детям, не задумываясь о том, что это способствует развитию устойчивого неосознанного расизма.

Искусство интерпретации

Все мы являемся интерпретаторами. Инструменты, которые мы уже рассмотрели в этой книге, дают вашим ученикам шанс успешно справиться с задачей интерпретации. В этом разделе мы соединим навыки критического мышления с интерпретацией письменных текстов. После того как дети освоят эту привычку, ее можно будет без труда применять к выступлениям TED, лекциям в колледже, документальным и художественным фильмам, пьесам, поэзии и разговорам с друзьями. Чтобы интерпретировать текст (особенно вырванный из исходного контекста), необходимо первым делом осознать, что одного только умения читать недостаточно для понимания замысла автора. Словарный запас, которым располагает интерпретатор, его культурные ценности, ожидания, личные представления и логические истории сообщества, в котором он состоит, будут оказывать влияние на понимание текста. В этом случае первое прочтение неизменно приведет к неадекватной интерпретации.

В одном из классов, где я преподавала, ученикам было предложено дать толкование знаменитому феминистскому эссе Джуди Брэди «Почему мне нужна жена». Это сочинение представляет собой сатиру в чистом виде. В нем рассказывается о роли в семье женщины середины ХХ века. Брэди изображает женщин как служанок при мужьях и утверждает, что женщинам пойдет только на пользу, если они тоже обзаведутся женами. Когда я предложила школьникам прочесть эту статью в начале 2000-х годов, многие из них сразу заняли оборонительную позицию, потому что их матери предпочли быть домохозяйками и выполнять традиционные женские роли. Таким образом, после первого прочтения у них сложилось ощущение, что автор принижает ценность домашнего труда матерей. Мои ученики к тому моменту еще не научились пользоваться исторической оптикой, чтобы понимать, насколько у сегодняшних домохозяек больше возможностей выбора, по сравнению с женщинами, которых автор описывала в 1971 году. Любопытно, что в последние пять лет заметно очевидное смягчение реакции учащихся на эту статью. Многие из матерей, которые предпочли остаться дома, включают работу в число своих занятий, а дети видят, как отцы все более охотно участвуют в домашних делах. В результате реакция подростков на это эссе в третьем десятилетии XXI века стала менее антагонистической. Понимание любого текста обусловлено культурными аспектами и носит преходящий характер. Личное восприятие представляет собой мощную контрольную линзу, особенно при первом прочтении. Необходимо предпринять сознательное второе усилие, чтобы копнуть несколько глубже. Предлагаемое ниже упражнение предназначено для подростков от 13 до 18 лет. Оно включает в себя непростые вопросы, ответы на которые потребуют от ваших детей основательного владения навыками, которые мы уже рассматривали ранее.

Занятие «Проверка навыков интерпретирования»

Один из лучших способов научиться интерпретировать текст состоит в том, чтобы ставить перед собой вопросы для размышления по ходу чтения. Скажите своим детям: «Будьте честными и правдивыми! За вами никто не подглядывает». В некоторых из моих любимых книг есть чрезвычайно эмоциональные пометки на полях, где я позволяла себе выплеснуть всю силу своего неинформированного невежества. Когда я позже более глубоко разобралась в теме, эти пометки стали для меня своеобразной машиной времени, позволяющей увидеть, насколько далеко продвинулось мое мышление, по сравнению с тем первым порывом. На идею следующего задания сильно повлияли труды Ханса-Георга Гадамера. Я адаптировала его мысль о горизонтах интерпретации специально для подростков.

Это упражнение предназначается для интерпретатора – в данном случае для вашего ученика-подростка. Для его выполнения выберите письменный текст: роман, стихотворение, речь, историческую хронику, религиозное сочинение, философский трактат, учебник, литературную критику, рецензию на фильм, дневник, газетную статью. Начните с небольшого текста, состоящего менее чем из тысячи слов (примерно четыре страницы).

Далее ознакомьте ученика со следующими инструкциями.

1. Распечатайте или скопируйте текст на бумаге, предусмотрев широкие поля.

Скопировав текст (и уменьшив в случае необходимости), разместите его на листе бумаги так, чтобы по бокам остались поля шириной от 3 до 5 сантиметров. Если речь идет о тексте из книги, который трудно скопировать, перепечатайте его с тройным интервалом между строками.

2. Записывайте возникающие по ходу чтения вопросы на полях.

Выделяйте важные места в тексте и задавайте вопросы к нему. Записывайте свои естественные и непосредственные реакции. Вполне допустимо написать, к примеру: «Какого черта? Что все это значит?» или «Не могу поверить, что этот писатель настолько невежественный». Эти первые впечатления дают вам представление о собственной предвзятости, а также о сфере интересов. Возможно, вы испытаете замешательство или почувствуете себя спровоцированным. По ходу чтения ваше отношение к тексту может становиться более осмысленным. Или, наоборот, вначале вы можете соглашаться с текстом, но к концу ваша точка зрения будет поставлена под сомнение. Отмечайте все это на полях.

3. Подчеркивайте повторяющиеся термины, фразы, факты или литературные приемы.

Помимо постановки вопросов к тексту, отмечайте профессиональные приемы автора. Часто ли он повторяет какой-то термин? Ссылается ли на свидетельства или заслуживающие доверия источники? Подмечайте эффект от различных литературных приемов типа аллитерации, рифмы или созвучия слов. Выделяйте метафоры и аналогии. Отмечайте звездочками места, где автор для подкрепления своих мыслей говорит о личном опыте или опыте известных людей.

4. Сопоставьте свои наблюдения с теми, которые возникли при чтении других материалов.

Пометки на полях и вопросы позволяют быстро найти фрагменты текста, которые вызвали у вас реакцию. Они могут стать отличной отправной точкой для формулировки тезисов или написания сочинения на определенную тему. Они позволяют устанавливать взаимосвязи с другими источниками, например: «Сравнить эту идею с теорией Смита в книге Х» или «Проверить эту статистику на достоверность». Такие пометки помогут выделить какую-то важную часть информации для дальнейшего размышления.

После того как вы прочли текст, записали возникшие мысли, отметили нужные фрагменты и сделали другие пометки на полях, пришло время задать себе несколько вопросов. Для коротких текстов, например стихотворений, выступлений политиков или религиозных сочинений, решающее значение имеет перечитывание. Если вы используете более длинный текст, у вас может не найтись времени на внимательное перечитывание, но вы можете быстро пробежаться по нему и поискать отрывки, подтверждающие ваши ответы.

Горизонт интерпретатора (ваш)

Читая текст, задавайте себе следующие вопросы.

Ваше настроение

• Что вы надеетесь найти в тексте?

• Чего бы вы не хотели в нем обнаружить? Читаете ли вы текст за или против? Другими словами, соглашаетесь ли вы с написанным или относитесь скептически? Просто укажите свою позицию.

• Что вас раздражает?

• Что вас удивляет?

• Что приносит вам облегчение?

Ваши реакции

• Какие образы всплывают у вас в голове во время чтения (если возникают затруднения, см. в главе 4 задание по анализу мысленных образов для учащихся 13–18 лет)?

• Какова ваша реакция на язык текста? Использует ли автор стереотипы и полемические высказывания, переходит ли на личности? Свойственны ли ему сдержанность, уравновешенность, любовь к деталям, учет противоположных точек зрения?

• Доверяете ли вы автору? Почему да или почему нет?

• Опишите свою непосредственную реакцию на прочитанное (не забывайте про пометки на полях, они могут помочь вам).

• Чего бы вы хотели избежать?

• Учитываете ли вы в ходе чтения другие голоса (членов семьи, прихожан своей церкви)? Если необходимо, найдите в предыдущей главе вопросы, касающиеся принадлежности и лояльности к тому или иному сообществу.

• Чьи голоса звучат в вашем сознании громче? Любимого писателя? Друга? Какого-либо лидера?

Влияние

• Как текст соотносится с вашим личным опытом? Кажется ли он вам близким или чуждым?

• Кто вы? Подтверждает ли текст ваше место в мире (вашу идентичность, экономический статус, религиозные взгляды, расовые, национальные, возрастные, половые признаки, сексуальную ориентацию, уровень образования)? Или он бросает ему вызов? Или умалчивает об этом? Помните, что вы многогранная личность, и учитывайте разные аспекты идентичности.

• Внушает ли текст надежды и за счет чего?

• Навевает ли текст мысли о предстоящих бедах?

• Для чего вы читаете этот текст (если для выполнения какого-то учебного задания, то в чем смысл этого задания, например в развитии критического мышления)?

• Как можно описать вашу реакцию на текст теперь, когда вы прочитали и немного обдумали его?

После выполнения упражнения полезно посвятить немного времени свободному письму. Пусть ваши мысли без долгого обдумывания и исправлений выльются в несколько абзацев текста, а затем переходите к следующему заданию. Возможно, вам захочется сделать перерыв – даже на целый день, – прежде чем переходить на новый уровень анализа.

Горизонт текста (автор)

Каждое произведение создается в определенном контексте. Чем ближе к нам время его публикации, тем выше вероятность полного понимания его культурных, политических и языковых особенностей. Однако в большинстве учебных заведений от нас обычно требуют изучать и комментировать работы, написанные в отдаленном от нас социальном, историческом и культурном контексте. Иногда приходится работать с текстами, переведенными с других языков, или даже с фильмом на другом языке, снабженным субтитрами на вашем родном. Знание, хотя бы отчасти, исторического, социально-экономического, расового и политического контекста очень важно для точного прочтения. Аналогичным образом на него влияют язык и культура. Учитывая все это, давайте рассмотрим, как надо изучать письменные источники.

Перечитывая текст, обращайте внимание на следующие моменты.

Текст как таковой

• С каким текстом вы работаете? Определите, имеете ли вы дело с художественной, исторической, критической, научной, религиозной, публицистической и т. д. литературой. Жанр определяет ваше отношение к нему. Если речь идет о легенде, то вы будете относиться к ней не так, как к историческому документу. Вы должны уяснить особенности каждого жанра, прежде чем начинать читать (в главе 7 на с. 202–203 приведен перечень жанров).

• Как этот текст попал к вам? Почему он для вас важен? Кто вам порекомендовал его?

• На каком языке он был написан в оригинале? На каком языке вы его читаете? Имеются ли в тексте сноски, поясняющие значение неизвестных вам терминов и понятий? Ознакомьтесь с ними.

Стиль письма

• В каком стиле написан текст? Носит ли он полемический или повествовательный характер? Это стихотворение, хроника, политическая заметка, религиозная проповедь?

• Используется ли в тексте действительный или страдательный залог? Прослеживается ли за текстом личность автора?

• Чувствуете ли вы отношение автора к аудитории? Написан ли текст с целью развлечь или убедить, предостеречь или обнадежить читателя?

• Как текст влияет на эмоции? Замечаете ли вы в нем метафоры, яркие образы, аналогии, которые позволяют читателю «чувствовать» замысел автора? Можете ли вы определить, в какой мере эти средства были понятны читателям в контексте того времени, когда этот текст был написан? Изменилось ли их восприятие сегодняшним читателем?

• Оцените логичность текста. Какими средствами пользуется автор, чтобы донести свою точку зрения? Если речь идет о художественной литературе, то опишите сюжетную линию и определите момент кульминации. Как автор подводит к ней? Срабатывает ли его метод? Если это поэзия, то как подчеркиваются ключевые моменты? Если новостной репортаж, то в каком порядке приводятся самые значимые факты?

Аудитория

• Кто стал первой читательской аудиторией? Предназначался ли текст изначально именно для них? К примеру, выступление может быть адресовано людям, которые в данный момент не присутствуют, но выступающий знает, что им передадут содержание. Можете ли вы определить главную задачу текста? Был ли он написан по поручению властей (Папы Римского, королевы)? Подвергался ли автор опасности, создавая этот текст? Пострадал ли он впоследствии за это?

• Как аудитория первоначально приняла произведение? (Например, во времена Шекспира его пьесы пользовались популярностью. Что же касается религиозных текстов, то некоторые из них игнорировались еще долгие годы после смерти автора.)

• Предназначался ли текст для того, чтобы объединить общество или расколоть его? Если речь идет о художественной литературе, то затрагивает ли она определенный социально-политический контекст? Какой именно и каким образом?

• Имеются ли в тексте отсылки к культурным феноменам, которые необходимо знать? Какие именно? Мифы, легенды, метафоры, другие идеи и мотивы? Стоит ли более глубоко изучить их для понимания произведения?

Значимость

• На какие вопросы текст пытается дать ответы? Какой материал из прошлых времен привлекается для этого?

• Что представляют собой исторический контекст и научное мировоззрение? (Плоская Земля? Доньютоновская наука? Боги как фактор, определяющий погоду? Эмпирический подход?) Каков политический климат? В чьих руках власть? Поддерживает ли текст властные структуры или критикует их?

• Как в тексте описывается экономическая ситуация того времени?

• Что мы знаем об авторе, его образовании, происхождении, экономическом положении, социальном статусе, репутации на момент написания текста и с позиций настоящего времени?

• Когда вы столкнулись с этим текстом, знали ли вы что-то о предыдущих его прочтениях? Кто еще занимался в прошлом его интерпретацией и как это повлияло на современное восприятие?

Слияние горизонтов (вы + автор)

Пришло время интерпретировать текст! Интерпретация – это привилегия, которая предоставляется тем, кто достаточно внимателен, чтобы изучить материал, не делая скороспелых выводов, и кто готов преобразиться под влиянием прочитанного. Интерпретация – это форма искусства, и поэтому у каждого она будет нести на себе индивидуальный отпечаток. Это означает, что не существует какого-то «универсального» толкования. Тем не менее во многих случаях может быть достигнут консенсус между различными интерпретаторами. В научных кругах порой ведутся долгие споры о том, чье прочтение текста представляется более убедительным, но все при этом понимают, что разнообразие толкований может позволить взглянуть на рассматриваемую тему под необычным углом.

Искусство толкования похоже на склеивание черепков разбитого горшка, шитье лоскутного одеяла или рисование пейзажа. Нужно соединить множество частей, чтобы в результате получилась цельная интерпретация. То, что вы создаете, представляет собой искусное отображение вашего понимания данного текста. Оно несет на себе отпечаток вашей уникальности, даже при всем вашем старании быть объективным и беспристрастным. Интерпретация текста приносит глубокое удовлетворение, если проявлять при этом терпение, любознательность и внимание. Ответьте на следующие вопросы с учетом двух горизонтов, которые вы уже рассмотрели (вашего и писателя). У вас могут быть ответы не на все вопросы. Смело пропускайте те из них, которые не имеют отношение к вашему тексту.

Цели

• Что больше всего волновало автора? Это главный вопрос интерпретации. К примеру, в романе «Гордость и предубеждение» рассматривается и критикуется взаимосвязь между общественными условностями и самореализацией личности. Что является главной темой? Структура классовой системы Англии и важность личного выбора. Задайте себе вопрос, что больше всего волновало автора данного текста, истории, стихотворения, документа. Постарайтесь также понять, что в этом произведении волнует сегодняшнего читателя. Чем этот текст может зацепить ваших современников?

• На какие вопросы пытается ответить этот текст? Какие вопросы остаются без ответа? Какие ответы мы можем дать на них с сегодняшних позиций (если таковые имеются)?

• Чем тронул вас этот текст? О чем заставил задуматься? Поколебал ли он в чем-то ваши убеждения? Вдохновил ли вас? Призывает ли он к действиям или размышлениям?

• Выразите в нескольких словах главную идею автора, как вы себе ее представляете.

• Какие второстепенные повороты сюжета вас заинтересовали?

• Какие проблемы текст не сумел затронуть?

• Стал ли этот текст вызовом для вашего мировоззрения или образа мыслей?

Границы

• Какие свои предубеждения вы подвергли сомнению? Какие остались в неприкосновенности?

• Как, по-вашему, этот текст влиял на читателей в свое время? А как влияет сейчас?

• Членом какого сообщества (религиозного, национального, расового, экономического, гендерного и т. д.) вы являетесь и как текст соотносится с этим? Сулит ли он вашему сообществу безоблачное будущее или подрывает его основы? Затрагивает ли он вашу лояльность к сообществу?

• Какие возможности ограничивает этот текст?

• Если бы писателя можно было пригласить на ток-шоу, то что бы он, по-вашему, захотел сказать сегодняшней аудитории?

Ваши размышления

• Произошли ли в вас изменения в ходе интерпретации?

• Остались ли неизменными ваши первоначальные планы и надежды?

• Старались ли вы постоянно держать процесс интерпретации под своим контролем? Почему?

• Что осталось недосказанным, несмотря на всю проделанную работу? Что по-прежнему вызывает ваш интерес?

Предварительные выводы интерпретатора

После того, как вы с помощью наводящих вопросов накопили идеи, настало время сформулировать первоначальную интерпретацию. Здесь следует учитывать несколько принципов:

1. Интерпретация будет более качественной, если вы поразмышляете над ней несколько дней, прежде чем попытаетесь свести все воедино.

2. Вы имеете право изменить свою точку зрения. Возможно, вам казалось, что вы уже в начале работы над текстом поняли общее направление. Однако если в ходе размышлений и повторного чтения ваши первоначальные догадки поменялись, запишите их. Определите, что стало причиной. Умение понять, каким образом текст меняет отношение к себе, – это верный путь к качественной интерпретации.

С чего начать

Если ваши дети получили задание написать сочинение или сформулировать свое мнение, я предлагаю им воспользоваться процедурой, которая позволяет объединить навыки, полученные в ходе предыдущей работы.

• Перескажите в письменном виде то, что, по вашему мнению, хочет донести до вас автор (не высказывая пока свою точку зрения по этому вопросу). Постарайтесь обойтись без всяких оценочных суждений и предположений, окрашенных духом той или иной эпохи. Придерживайтесь только того, что, на ваш взгляд, говорит автор, даже если вы с ним не согласны.

• Затем напишите о своем отношении к тексту, особо выделяя точки соприкосновения с ним (опыт, идеалы, общие образы, истории и аналогии).

• Далее добавьте комментарии по поводу того, что было воспринято вами в ходе чтения как вызов и вызвало дискомфорт или тревогу в мыслях.

• Пересмотрите свои ответы, которые вы дали на этапе слияния горизонтов. Сформулируйте возникшую на их основе идею и запишите ее, опираясь на оригинальный текст, но с учетом вашего личного сегодняшнего контекста.

• Последний шаг состоит в том, чтобы сравнить свою интерпретацию с другими. Иногда при этом обнаруживается, что, даже если вы добросовестно подошли к выполнению заданий, какая-то из ваших идей неверна или упускает важные моменты контекста. Примите это во внимание, прежде чем завершать работу.

При слиянии горизонтов очень важен дух игры. Одна из самых глубоких идей Гадамера заключается в том, что каждая эпоха неизбежно меняет смысл интерпретации предыдущего поколения. Мы не только проникаемся духом эпохи, в которую было написано произведение, но и переосмысливаем его с учетом современности. Все древние религиозные тексты служат ярким примером такого сценария.

Если вернуться к любовному письму моего деда, о котором говорилось во введении, то я могу написать интерпретацию, которая сосредоточится на изменении значения выражения «заниматься любовью», чтобы обсудить, как сексуальные привычки нашей культуры за несколько десятилетий ХХ века повлияли на язык. В письме деда было использовано слово «впервые» («где я впервые занялся с тобой любовью»). Это намекает на некие повторяющиеся действия. Если понимать слова «занялся любовью» в сексуальном смысле, то это действительно может быть повторено. В данном случае на мою интерпретацию оказывает влияет современное понимание языка. Оно заставляет предположить, что дед пытался вернуть своей жене память, намекая на интимные моменты совместной жизни, длившейся более шестидесяти лет. Интерпретация в этом случае будет касаться не только вывода о том, был ли у них секс до брака (хотя, если бы меня это сильно интересовало, можно было бы особо остановиться на этом). Она, скорее, будет заключаться в попытке определить, насколько это письмо соответствует времени, когда оно было написано, и в размышлении о долгих отношениях моих бабушки и дедушки, а также о том, как сила сексуальности и романтики помогает даже перед лицом таких проблем, как деменция и окончание жизни.

В конечном счете критическое мышление – это интерпретирование. Чем чаще мы учим детей ставить перед собой вопросы, которые позволяют им быть сознательными, проявлять заботу и ясно мыслить, тем качественнее будут их интерпретации. Самая сложная часть заключается в понимании того, что любое толкование может быть подвергнуто впоследствии повторному изучению и пересмотру. Чем раньше мы сможем помочь нашим молодым людям осознать, что они должны не пытаться формулировать для себя некую доктрину раз и навсегда, а вносить свой вклад в постоянно меняющийся поток идей, тем скорее они смогут насладиться искусством критического мышления и интерпретации как выражения себя, своих мыслей и отношений с окружающими.

Глава 13

Смелость поменять свое мнение

Вы имеете право поменять свое мнение.

Опра Уинфри

Один из самых трудных для понимания фактов, касающихся собственных взглядов, заключается в том, что они не всегда имеют смысл для окружающих. Вы можете спорить, разъяснять, сопереживать, делиться, рассуждать, объяснять, приводить случаи из жизни и факты, но в конечном счете выясняется, что другие видят все это не так, как вы. Я пришла к выводу, что в такие моменты требуется поистине огромная решимость, чтобы переключить передачу и спросить: «А что вы думаете по этому поводу? Каковы ваши взгляды?» Я стараюсь максимально уважительно выслушать точку зрения другого человека, чтобы понять ее причины. При этом я слежу за своей реакцией и не забываю о важности своих мнений, идей и позиций сообществ, к которым принадлежу. А потом я на какое-то время откладываю все это в сторону.

• Я стараюсь понять внутреннюю логику позиции, которая мне чужда.

• Я представляю себе особенности восприятия человека и логическую историю его сообщества.

• Я задаю себе вопрос: не возникло ли у меня каких-то новых идей, которые я упустила ранее и которые необходимо обдумать сейчас?

• Я стараюсь понять, какие чувства возникнут у собеседника, если ему придется переосмыслить свои взгляды или хотя бы просто выслушать мои.

Я всегда говорю своим ученикам, что все это невозможно сделать с одного захода. Иногда работа с неудобными идеями продолжается неделями, месяцами или годами. Важно поддерживать диалог. Полезно при этом понимать, что все люди индивидуальны и каждый из них является членом различных сообществ. Я всегда помню о том, чем я рискую в жизни, рассматривая чуждые мне точки зрения, и это позволяет мне понимать, какая борьба происходит в душе моего «оппонента», когда он сталкивается с моими мнениями.

Честно говоря, это самая тяжелая из всех моих работ, и в ее выполнении мне еще чертовски далеко до совершенства. И все же это стоит потраченных усилий. Хочется надеяться, что в результате и остальные начнут поступать так же по отношению ко мне. Хочется надеяться, что это скажется на том, как мы воспитываем своих детей. Нужно время, чтобы научиться жить в сообществах, где сосуществуют разные точки зрения. Конечно, так приятно быть в компании единомышленников, которые во всем согласны со мной. Стремление к общей позиции свойственно человеку. Нам нравится иллюзия уверенности, построенной на единстве мнений. Предоставить место инакомыслию – все равно что забыть вытряхнуть камешек из обуви. Однако критически мыслящие люди знают, что именно иные мнения обеспечивают наш рост и стимулируют дальнейшие исследования. Мы можем оставить место в своей жизни как для сообществ, построенных на общих убеждениях, так и для тех, где присутствует более широкий спектр взглядов.

Не бывает легких путей к взаимопониманию. Никакие факты не смогут сыграть роль волшебного средства, которое объединит и сплотит всех нас. Критическое мышление требует огромных эмоциональных ресурсов. Ваши дети должны знать, что важно делать перерывы, использовать чувство юмора и не сторониться людей, отличных от них. Вы можете показать им, что не каждый разговор должен быть борьбой за склонение несогласных на свою сторону. Нет ничего страшного в том, что вы не придете к какому-то устраивающему всех решению. Это обсуждение можно продолжить и в другой день. Пока же достаточно сосредоточиться на том, что доставляет удовольствие и расслабляет, позволяя отвлечься от тяжелой работы по оценке и анализу. Как говорят Кейны, «иногда настойчивое желание понять мешает пониманию». Я обнаружила, что дискуссии в социальных сетях на щекотливые темы проходят лучше всего, когда я строю беседу на поиске дополнительной информации и желании понять, в чем ценность предмета спора для моего оппонента, а не на ожидании того, что мы придем к общему мнению. Польза состоит во взаимном прояснении ситуации и лучшем понимании того, что побуждает человека придерживаться своей точки зрения.

Мой наставник в писательском ремесле доктор Питер Элбоу так говорит об этом: «Большинство разговоров о качественном мышлении сводятся к вариантам того, что я называю игрой сомнения: это способность видеть недостатки в чьем-то мышлении (особенно когда эти недостатки остаются незамеченными большинством людей). Эта способность обычно основывается на логике». Элбоу относится к ней скептически. При столкновении с идеями, которые на первый взгляд кажутся неправильными, он предлагает лучший способ. Можем ли мы нажать кнопку для отключения «рефлексов», чтобы избежать ошибок в мышлении? Вместо игры сомнения Элбоу предлагает нам «игру в веру». «Игра в веру позволяет нам понимать чужие точки зрения, проникая в них как бы изнутри. Вместо языка логики она использует слова, которые помогают нам прочувствовать идею: образный, метафорический, повествовательный, личный и даже поэтический язык. И дело не только в словах. Образы, звуки и язык тела особенно полезны в процессе вникания в чужие идеи. Кроме того, должны использоваться ролевые игры и, конечно, молчание. Когда кто-то высказывает мысли, которые окружающие считают неправильными, наиболее продуктивная реакция часто заключается в том, чтобы просто выслушать и заставить себя не отвечать вообще». Обычно мы полагаемся на логику и аргументы, чтобы убедить других. Однако, как ни удивительно, оказывается, что мы можем более эффективно вести беседу, если воздержимся от ответа и попытаемся прочувствовать смысл, который придает собеседник своим взглядам. Как мы выяснили в ходе обсуждения критического мышления, качество наших мыслей во многом определяется содержанием наших историй. Чем больше мы обмениваемся этими историями, тем лучше можем оценивать сложность конфликтующих между собой идей, вместо того чтобы обвинять друг друга во всех грехах. Это усложнение приводит к тому, что мы приходим к необходимости учета интересов всех сторон.

Иногда лучшее, что мы можем сделать, – это признать, что тема носит щекотливый характер и заслуживает дополнительных исследований и размышлений. Как красноречиво высказался судья Верховного суда Гарри Блэкман в своем заключении относительно расколовшего общественность на два лагеря решения 1973 года по делу «Роу против Уэйда», понимание любой спорной темы зависит «от философии человека, его опыта, знакомства с темными сторонами человеческого существования, религиозной подоплеки, отношения к жизненным и семейным ценностям, а также моральных стандартов, которые он признает и старается соблюдать». Неудивительно, что коллективное мышление дается нам с таким трудом!

Поэтому наша самая большая задача в воспитании критически мыслящих личностей заключается в том, чтобы найти место для инакомыслия в отношениях между взрослыми и детьми. Мы трудно переживаем моменты, когда дети отходят от нашего рационального мировоззрения. Но если вы решили вырастить детей, которые смело смотрят в лицо новым фактам, которые не стесняются задавать вопросы, оспаривают статус-кво и знают, что самостоятельность мышления приветствуется, то можете быть уверены, что они обязательно поставят под сомнение убеждения, которых вы придерживаетесь. От того, как вы справитесь с этим, во многом зависит сохранение близости с детьми, когда они станут взрослыми. На самом деле, наши дети должны знать, что есть одно сообщество, которое не отвергнет их за критическое, эмоциональное и гибкое мышление. Это их семья. Если они не могут найти такую поддержку дома, то, несомненно, должны найти ее в школе.

Мы можем задавать хорошие вопросы, которые дадут возможность детям высказать свои мысли. Мы можем побуждать их к этому открытостью своего ума, а не подозрениями. Мы можем верить, что за честным обменом мнениями последует еще лучшее взаимопонимание. Эти условия ведут к душевной близости. Нет никакой гарантии, что наши дети получат поддержку и понимание в социальных сетях, группах по интересам, религиозных общинах, среди друзей, если будут отклоняться от принятых в данных сообществах взглядов. Но если они будут знать, что есть одно место, где их неокрепшим умам всегда рады, и это место – семья, то это будет для них самым дорогим интеллектуальным и эмоциональным подарком, который они только могут пожелать. Этот подарок – свобода и право менять свое мнение, оставаясь при этом любимыми и услышанными. Мы все хотим, чтобы в наших семьях были такие взаимоотношения.

Чтобы помочь нашим детям поверить в собственную жизнестойкость, мы можем продемонстрировать им, что нет ничего смертельного в том, чтобы поменять свою точку зрения, потому что мы тоже это делали. Они должны знать, что это возможно, наблюдая, как вы сами переходите от одних убеждений к другим. Обучая критически мыслить, думайте о том, что вы подготавливаете своих детей и учеников смело встречать перемены. Страх препятствует качественному мышлению. Критическое мышление означает, что ученик готов обнаружить недостатки в собственных аргументах. Он ищет новую информацию и достаточно смел, чтобы подвергнуть ее сомнению.

Вспомните, как вы сами проходили через процесс изменений в образе мыслей.

• Можете ли вы определить, чего это вам стоило?

• Можете ли вы определить, какую пользу это вам принесло?

• Что вам понадобилось, чтобы приспособиться к этим переменам?

• Как вы справились с невзгодами?

• Какие перспективы заставили вас поверить, что игра стоит свеч?

Доказательством того, что человек и в самом деле является критически мыслящей личностью, может служить изменение им своего мнения по какому-либо вопросу. Часто такая перемена точки зрения связана с определенными издержками: человек рискует потерять свое положение в группе, веру в загробную жизнь, ощущение, что поступает правильно, семейный статус и т. п. Он начинает иначе голосовать на выборах, воспитывать детей, питаться и тратить деньги, выбирает новые методы лечения, у него появляются другие привычки. Отказ от прежних взглядов не обязательно бывает болезненным. Ведь не исключено, что человек отказывается от мрачных перспектив в пользу оптимистического взгляда на жизнь! Он преодолевает свои прежние страхи и избавляется от навязчивого тревожного состояния. Однако независимо от того, как и в каком направлении мы меняем свои взгляды, это обязательно влечет за собой последствия. Мы по-настоящему меняемся только тогда, когда они становятся очевидными для нас.

Наши дети должны знать, что, изменив свои убеждения или мнения, они смогут выдержать нападки или вызовы в социальных сетях. Вы можете дать им понять, что они не потеряют возможность построить достойную жизнь, даже если их отвергнут дальние родственники. Вы можете помочь им научиться устанавливать границы в своих взаимоотношениях и находить поддержку у окружающих. Вы можете показать им, что перемена убеждений говорит о честности, а не притворстве, и что они достойны уважения и хорошего отношения. Напомните им, что их ценность не зависит от того, что думают о них другие.

Наши ученики должны быть уверены в том, что всегда смогут положиться на родителей и учителей, которые поддержат и не бросят их даже в том случае, когда их рассуждения кажутся ограниченными и незрелыми. Позвольте сказать со всей прямотой: нельзя изгонять ребенка из своего сообщества. Стремление ребенка быть честным с вами должно заслуживать вашего уважения, иначе он научится хитрить или, что еще хуже, тайно придерживаться своих разрушительных убеждений, пока они не выйдут полностью из-под вашего контроля.

Идеальный контекст для критического мышления – это отсутствие пренебрежительного отношения с нашей стороны. Дети хорошо понимают разницу между взрослым, который говорит: «Это интересно. Почему ты так думаешь?», и тем, кто сразу обрывает его: «С чего тебе вдруг пришла в голову эта мысль?» Чтобы поверить в то, что у ребенка могут быть свои идеи, необходимо доверие. Слишком часто мы проецируем на детей наихудший возможный набор убеждений и их последствий. Иногда детям нужно попробовать пожить с каким-то убеждением, прежде чем они смогут сами понять, подходит ли оно им. Закончились ли ваши размышления, когда вам исполнилось пятнадцать, двадцать два, а может быть, даже и тридцать пять лет? Пришли ли вы к окончательному и неизменному пониманию жизни и всего, что в ней есть? Согласны ли вы сегодня со всеми взглядами ваших родителей на деньги, секс, религию и политику? У ваших детей тоже появятся свои взгляды, как и у вас. Цель критического мышления не в том, чтобы всегда быть уверенным во всем. Лучший способ помочь нашим детям использовать силу своего разума во благо – это привить им гибкость мыслей и чувств, которая позволит им думать, снова думать, переосмысливать и думать опять. Нам нужно больше людей, одержимых духом исследования. Нам нужны сообщества людей, достаточно смелых, чтобы ставить желание знать превыше желания быть правым. Давайте начнем с самых близких.

Слова благодарности

Мой интерес к мышлению подпитывался на протяжении всей жизни моей умной, разговорчивой и общительной семьей. Спасибо моему отцу, Джону Э. Суини (проработавшему юристом более шестидесяти лет), который с детства научил меня обосновывать свои утверждения. Я люблю тебя. Я очень благодарна своему сыну Джейкобу, еще одному юристу, который вызвался проверить мои исследования и провести первое редактирование книги, пока мы возвращались из путешествия в Бангкок. Как весело мы провели время вместе!

Я особенно признательна своей покойной тетушке Джун О’Коннор, которая когда-то была монахиней, а потом защитила докторскую диссертацию в области этики и религии в Калифорнийском университете в Риверсайде. Она научила меня придерживаться строгих моральных позиций, оставляя при этом достаточно места для обсуждения самых разных точек зрения. Мне ее не хватало каждый день, пока я писала эту книгу. Я несу память о ней не только в своем сердце, но и в мыслях.

Сотрудники нашей программы Brave Writer очень помогали мне, предлагая широкий круг источников и участвуя в глубоких беседах, которые внесли большой вклад в мои исследования. Это Дон Смит, Кирстен Мерримен, Джинн Фольконе, Джен Холман, Синди Кларк и Стефани Элмс. Благодаря нашему «мозговому центру» я думаю и пишу все лучше. Я ценю каждого из вас.

Особую благодарность хотелось бы выразить моему другу и коллеге доктору Адаму Кларку из Университета Ксавье за вклад в главу книги, посвященную конфронтации; приятелю из прошлого и блогеру доктору Эндрю Татуско из Пенсильванского университета за ценную информацию по асимметричной взаимности; доктору Голди Мухаммад за ее бескорыстную помощь в более глубоком проникновении в тему идентичности; подруге и коллеге Рите Севаско за готовность делиться своим опытом в сфере грамотности; моему наставнику в писательском деле доктору Питеру Элбоу за ценную информацию об «игре в веру»; моему мудрому другу Лесли Херсбергеру, специалисту по энеаграммам личности и бизнес-консультанту, за помощь в поиске информации об индивидуальных темпераментах и формировании мировоззрения; школьному учителю и лектору Эш Брандин за ценную информацию о компьютерных играх.

Отдельная признательность доктору Барбаре Оакли. Наши долгие беседы помогли сделать мою книгу лучше. Спасибо за внимательное чтение моей работы, веру в меня и мои идеи и за прекрасное предисловие.

Разговоры с моим литературным агентом Ритой Розенкранц на начальном этапе этой работы дали мне ясное направление и помогли определить структуру книги. Редактор издательства TarcherPerigee Джоанна Нг – это просто мечта! Она давала точные и глубокие замечания и ободряла меня в те моменты, когда я больше всего в этом нуждалась. Спасибо, Рита и Джоанна, за то, что вы решили стать моими партнерами. Я считаю себя самой счастливой писательницей, потому что имела возможность воспользоваться вашими талантами. Давайте продолжать в том же духе!

Важное замечание: многие из ресурсов, включенных в эту книгу, были впервые опробованы в рамках программы Brave Writer в онлайн-классах и семьях, использующих наши методики. Я ценю каждого участника! Компания Brave Writer была основана в январе 2000 года как образовательное сообщество, цель которого – помогать в формировании навыков письменной речи.

После того как были проведены все исследования, материал для книги был обдуман, а сама книга уже написана, но еще не набрана, я с удивлением обнаружила, что некоторые из изложенных в ней идей подверглись критике со стороны отдельных лидеров нашего общества. Мы с Джоанной в последний момент внесли некоторые коррективы там, где было возможно. Это лишний раз подтверждает, что наука о мышлении находится в процессе непрерывного развития. Я чрезвычайно признательна людям, внимательно изучающим, как язык влияет на наше воображение. Эта работа никогда не будет закончена, и мы никогда не придем к конечной цели. Однако каждый шаг на этом пути дает нам возможность увидеть что-то новое или то, что могло ускользнуть от нашего внимания. Разве не в этом заключается в конечном счете задача критического мышления? Мы учимся ориентироваться на дороге в процессе ее строительства. Я благодарна всем моим коллегам-мыслителям, которые готовы переключать передачи и менять направление по мере необходимости, чтобы принести больше света и оптимизма в жизнь друг друга. Я благодарю и вас, мои читатели, за то, что вы тоже участвуете в этом. «Жизнь одна, но мы разные». Боно был прав.

Примечания

Введение

«Мама, он слишком настойчиво за мной ухаживает!»: цитата из фильма «Эта замечательная жизнь», режиссер Фрэнк Капра, авторы сценария Фрэнсис Гудрич, Альберт Хэкетт и Фрэнк Капра (Лос-Анджелес, кинокомпания Liberty Films, 1946).

Часть 1. Что значит мыслить критически?

«“Зашколенный” учащийся, таким образом…»: Mark K. Smith, “Ivan Illich: Deschooling, Conviviality and Lifelong Learning,” Infed.org, April 8, 2021, https://infed.org/mobi/ivan-illich-deschooling-conviviality-and-lifelong-learning/.

«К сожалению, стремление детей размышлять часто заканчивается…»: bell hooks, Teaching Critical Thinking (New York and London: Routledge, 2010), 8.

Эксперт в области образования Артур Коста объясняет, что критическое мышление активно…: Arthur Costa, “Habits of Mind,” in Arthur Costa, ed., Developing Minds (Alexandria, VA: ASCD, 2001), 80. Коста выделяет шестнадцать привычных моделей мышления: настойчивость; обуздание импульсивности; слушание с пониманием и сопереживанием; гибкость; мышление о мышлении (метакогниция); стремление к точности и достоверности; сомнения и поиск проблем; использование прежних знаний в новых ситуациях; мышление и коммуникация с ясностью и точностью; накопление информации от всех органов чувств; творческое начало, воображение и инновация; реагирование с удивлением и восхищением; склонность к разумному риску; поиск юмористических моментов; мышление на основе взаимозависимости; непрерывное обучение.

Глава 1. Кто это сказал?

«Вот и все. Такова истинная история о том, как я оказался за решеткой»: Jon Scieszka, The True Story of the 3 Little Pigs (New York: Puffin, 1989), 31.

«…отличались более высокими результатами при решении когнитивных задач»: Daniel Kahneman, Thinking Fast and Slow (New York: Farrar, Straus and Giroux, 2011), 47. Я считаю, что эта книга заслуживает особого внимания. Исследования и аналитические выводы Канемана дают нам бесчисленное множество инструментов, позволяющих взглянуть на самих себя с научной точки зрения и обнаружить недостатки собственного мышления.

«Дети, демонстрировавшие высокий самоконтроль в четырехлетнем возрасте…»: Kahneman, Thinking Fast and Slow, 47.

«…склонны отвечать на вопросы первой пришедшей в голову идеей…»: Kahneman, Thinking Fast and Slow, 48.

«Результаты оказались впечатляющими…»: Kahneman, Thinking Fast and Slow, 66.

Глава 2. Отделяем факты от вымысла

«Функция образования – научить человека думать интенсивно и критически»: Dr. Martin Luther King Jr., “The Purpose of Education,” Maroon Tiger (January—February 1947), 10, https://kinginstitute.stanford. edu/king-papers/documents/purpose-education.

«Факты – упрямая вещь»: https://quoteinvestigator.com/2010/06/ 18/facts-stubborn/.

«Перспектива, как знает любой изучающий живопись…»: Glenn Aparicio Parry, Original Thinking (Berkeley, CA: North Atlantic, 2015), 18.

«После появления концепции перспективы…»: Parry, Original Thinking, 20.

«Меня крайне поразило ощущение хрупкости Земли»: Kenneth Chang, “For Apollo 11 He Wasn’t on the Moon. But His Coffee Was Warm,” New York Times, July 16, 2019, https://www.nytimes.com/2019/ 07/16/science/michael-collins-apollo-11.html.

Глава 3. «Все страньше и страньше»: проблемно-поисковое образование

«Мне кажется, я перенял от Трикси…»: Mo Willems, interview by David Marchese, “Mo Willems Has a Message for Parents: He’s Not on Your Side,” New York Times, November 16, 2020, https://www.nytimes.com/interactive/2020/11/16/magazine/mo-willems-interview.html.

«Зачастую к тому моменту, когда дети переходят в 3 класс…»: Thomas Jackson, “The Art and Craft of ‘Gently Socratic’ Inquiry,” in Arthur Costa, ed., Developing Minds (Alexandria, VA: ASCD, 2001), 459.

«…“банковской” концепции школьного обучения»: Paulo Freire, Pedagogy of the Oppressed (New York: Bloomsbury, 2017). Freire’s description of the banking concept of education is found in chapter 2.

«Ученики, как правило, привыкли работать с учебником…»: Chauncey Monte-Sano, Susan De La Paz, and Mark Felton, Reading, Thinking, and Writing About History (New York: Teachers College, 2014), 2.

«Образование страдает нарративной болезнью» и «Учитель говорит о реальности…»: Freire, Pedagogy, 71.

«…звучание…»: Freire, Pedagogy, 71.

«Если учеников заставляют только заучивать…»: Marcy Cook, “Mathematics: The Teaching Arena for Problem Solving,” in Arthur Costa, ed., Developing Minds (Alexandria, VA: ASCD, 2001), 288.

«Отсутствие гибкости отупляет, и, мне кажется…» и «Два плюс два – четыре…»: Betty Edwards, Drawing on the Artist Within (New York: Fireside, Simon & Schuster, 1986), 35. В примере с утюгом, который Эдвардс приводит в своей книге, условия изложены несколько иначе, и мне пришлось изменить их, чтобы они лучше соответствовали содержанию данной главы. Когда я обсуждала тесты на выбор верного ответа с доктором Барбарой Оакли (автором предисловия), она сделала важное замечание. По ее словам, при терпеливом и вдумчивом подходе можно создать хорошие тесты (особенно для студентов и аспирантов), способные надежно оценить степень усвоения знаний и способствующие развитию критического мышления. Главное только, чтобы в этих тестах на первое место выходила суть вопроса, а не просто требование угадать, что имел в виду составитель.

«Наша роль как учителей состоит в том…»: hooks, Teaching Critical Thinking, 43.

«…зависит от искусства правильной постановки вопросов»: Cook, “Mathematics,” 288.

«…задавать нужные вопросы, поднимать нужные проблемы…»: Cook, “Mathematics,” 291.

«Мы не хотим, чтобы интеллектуальная жизнь класса…»: Cook, “Mathematics,” 287.

«Беседы – это не дороги с односторонним движением»: hooks, Teaching Critical Thinking, 46. См. также мою предыдущую книгу «Магия домашнего обучения», где я более подробно разъясняю суть свободных бесед.

«Любопытство достигает максимума, когда мы уже знаем о предмете кое-что…» и «эмоциональные последствия…»: Jonah Lehrer, “The Itch of Curiosity,” Wired, August 3, 2010, https://www.wired.com/2010/08/the-itch-of-curiosity.

«Обучение должно быть своевременным, а не вечным»: Michael Luntley, “What’s the Problem with Dewey?” European Journal of Pragmatism and American Philosophy VIII-1 (2016): para 28, https://journals.openedition.org/ejpap/444.

Глава 4. Наблюдения через увеличительное стекло

«Обычно мы видим то, что по привычке ожидаем увидеть»: Betty Edwards, Color (New York: TarcherPerigee, 2004), 10.

«Психолог Лев Выготский… утверждал, что языковое мышление…»: Alice G. Brand, “The Why of Cognition: Emotion and the Writing Process,” College Composition and Communication 38, no. 4 (1987): 437, accessed February 3, 2021, www.jstor.org/stable/357637.

«Память занимает центральное место в познании…»: Brand, “The Why of Cognition,” 437.

«Мозг стремится все упрощать»: Costa, “Habits of Mind,” 83.

Глава 5. Критическое мышление начинается с заботы

«Если вкратце, то идеальная критически мыслящая личность не должна быть безразличной»: Robert Ennis, “Goals for a Critical Thinking Curriculum and ts Assessment,” in Arthur Costa, ed., Developing Minds (Alexandria, VA: ASCD, 2001), 44.

…модель нашей Солнечной системы в масштабе один к миллиарду…: Lunar and Planetary Institute, https://www.lpi.usra.edu/education/explore/solar_system/activities/3_PlanetScale_1Billion.pdf.

«Игра – это добровольная попытка преодолеть необязательные препятствия»: Bernard Suits, The Grasshopper: Games, Life, and Utopia (Toronto: University of Toronto Press, 1978); Bradley J. Morris, Steve Croker, Corinne Zimmerman, Devin Gill, and Connie Romig, “Gaming Science: The ‘Gamification’ of Scientific Thinking,” Frontiers in Psychology 4 (2013), https://www.frontiersin.org/articles/10.3389/fpsyg.2013.00607/full#h8.

«…тематические точки притяжения… вокруг которых люди организуют свои мысли и идеи»: Renate Caine and Geoffrey Caine, Making Connections (Menlo Park, CA: Addison-Wesley, 1994), 142. Я настоятельно рекомендую эту книгу, если вам требуется научно обоснованное и в то же время доступное для понимания описание процесса осмысления мозгом окружающего мира в ходе учебы.

«Она обеспечивает индивидуальные рамки и фокус…»: Caine and Caine, Making Connections, 142.

«…мыслить творчески, не испытывать дискомфорта в условиях неопределенности и отсроченного поощрения…»: Caine and Caine, Making Connections, 143.

«В дискуссиях относительно компьютерных игр центральное место занимают опасения…»: Niklas Johannes, Matti Vuorre, and Andrew K. Przybylski, “Video Game Play Is Positively Correlated with Well-Being,” PsyArXiv, November 13, 2020, https://doi:10.1098/rsos.202049.

«Мальчики, не играющие в компьютерные игры, подвержены большему риску возникновения проблем»: Morris et al., “Gaming Science: The ‘Gamification’ of Scientific Thinking,” Frontiers in Psychology 4 (2013), https://www.frontiersin.org/article/10.3389/fpsyg. 2013.00607.

Последние эксперименты демонстрируют такие же положительные результаты…: Morris et al., “Gaming Science…”

«Положительный стресс помогает игрокам достичь состояния потока»: Morris et al., “Gaming Science…”

«Дети, пока они еще маленькие, почти ничего не могут регулировать самостоятельно»: Эш Брандин, просветитель и лектор. Дополнительную информацию о пользе компьютерных игр для образования можно получить на сайте https://www.ashbrandin.com. См. также мое интервью с Эш Брандин в подкасте для Brave Writer: https://blog.bravewriter.com/2021/05/12/podcast-educational-value-video-games-ash-brandin/.

Исследования показывают, что ученикам нравится ощущение самостоятельности и контроля над ситуацией: Caine and Caine, Making Connections, 143.

«…разоблачить ложную статистику труднее, чем убить вампира»: Joel Best, Stat-Spotting (Berkeley: University of California Press, 2013), 10. Во всех своих книгах Бест приводит массу примеров манипулирования умами читателей с помощью статистики. Цитируемая книга невелика и содержит все необходимые ссылки, которыми удобно пользоваться. Она может послужить отличным инструментом для работы с подростками.

«Попав в незнакомый лес, опытные туристы…»: Sam Wineburg and Sarah McGrew, Lateral Reading: Reading Less and Learning More When Evaluating Digital Information (October 6, 2017), Stanford History Education Group Working Paper No. 2017-A1, available at SSRN: https://ssrn.com/abstract=3048994 or http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.3048994.

В то же время специалисты по фактчекингу безошибочно определили: Wineburg and McGrew, Lateral Reading.

Глава 6. Идентичность: сила, с которой нужно считаться

«При всем многообразии твоих внутренних миров…»: Jacqueline Woodson, Brown Girl Dreaming (New York: Penguin, 2014), 319–320.

«Подражание представляет собой часть усвоенной модели намерений и действий…»: Marcus Mescher, The Ethics of Encounter (New York: Orbis Maryknoll, 2020), 131.

«Дети подражают родителям, взрослые – тем, кем восхищаются…»: Mescher, Ethics, 131.

«Мы никогда не узнаем, в какой степени наша личность…»: Ezra Klein, Why We’re Polarized (New York: Avid Reader, 2020), 261. Очень убедительный взгляд на нашу общественную идентичность и ее воздействие на наши убеждения.

«…социолог Чарльз Райт Миллс… ввел в оборот понятие “социологического воображения”…»: Anne Helen Peterson, “Other Countries Have Social Safety Nets: The U. S. Has Women,” interview with sociologist Jessica Calarco, November 11, 2020, https://annehelen.substack.com/p/other-countries-have-social-safety.

«Я начала рассматривать белую привилегию как невидимый пакет…»: Peggy McIntosh, “Unpacking the Knapsack of White Privilege,” выдержка из ее основной статьи “White Privilege and Male Privilege: A Personal Account of Coming to See Correspondences Through Work in Women’s Studies,” 1988, https://psychology.umbc.edu/files/2016/10/White-Privilege_McIntosh-1989.pdf.

«Наиболее фундаментальной идеей в этой концепции справедливости…»: John Rawls, Justice as Fairness (Cambridge, MA: Belknap, 2001), 5. Эта книга представляет собой квинтэссенцию понятий ценностей и целей в либеральном демократическом обществе, где главным законом является Конституция. Ее должны прочесть все, кого интересует вопрос, как в нашем обществе принимаются законы и каким образом их соблюдение можно защитить в суде.

«…в целях содействия здоровью, безопасности, морали и общему благосостоянию общины»: David J. Christiansen, “Zoning and the First Amendment Rights of Adult Entertainment,” 22 Val. U. L. Rev. 695 (1988). Available at: https://scholar.valpo.edu/vulr/vol22/iss3/12.

«Центральным моментом в деле Юклида был вопрос о том…»: Christiansen, “Zoning.”

«…кто я, что я собой представляю в глазах окружающих (как положительные, так и отрицательные характеристики) и кем я хочу быть»: Gholdy Muhammad, Cultivating Genius (New York: Scholastic, 2020), 67.

«Наши ученики, как, впрочем, и взрослые, постоянно ищут свое место в пространстве»: Muhammad, Genius, 69.

«Родители были моими первыми учителями и библиотекарями»: Here Wee Read podcast hosted by Charnaie Gordon, guest Kwame Alexander, season 1 episode 1, http://hereweeread.com/podcast (minutes 26:12–28:07).

«Идентичность определяет не только то, как мы относимся друг к другу. Она формирует наше понимание мира»: Klein, Polarized, 79.

Глава 7. Чтение как личный и интимный процесс

«Добиваться близости к смыслу прочитанного – это не значит, что мы должны игнорировать…»: Kylene Beers and Robert E. Probst, Notice and Note (Portsmouth, NH: Heinemann, 2013), 36.

«Читатель должен опираться как на знание слов, так и на понимание мира…»: Neil Anderson, 2014; J. P. Gee, 2003; Stephen Kucer, 2005; Margaret Moustafa, 1997; and Michael Pressley, 2001, “To Understand, You Need to Be a Part of the Conversation,” The Literacy Bug, 2014, https://www.theliteracybug.com/conversation. Блог и подкаст, публикуемые организацией The Literacy Bug, предлагают полезный анализ перехода от базового декодирования текстов до выполнения более сложных и осмысленных задач в процессе становления читателей, писателей, ораторов и просто людей, обладающих знаниями и умеющих делиться ими.

«…визуальная грамотность – это способность создавать смысл из изображений»: Shane MacDonnchaidh, “Teaching Visual Literacy in the Classroom,” accessed May 16, 2021, https://www.literacyideas.com/teaching-visual-texts-in-the-classroom.

«Глубокая грамотность носит метакогнитивный характер»: из частной переписки с Ритой Севаско, специалистом по развитию речи и языка. Основанная Ритой организация Rooted in Language учит детей целостному подходу к грамотности, о котором идет речь в этой главе. Предлагаемые ею инструменты высоко ценятся практиками домашнего образования и имеют особую ценность для детей, испытывающих затруднения в обучении.

В конечном итоге понимание строится на базовых знаниях, лингвистических концепциях и основных навыках устной речи: из переписки с Севаско.

В 2015 году автор книг для молодежи Коринн Дайвис…: В последнее время в движении «Своим голосом» появились тревожные тенденции. Некоторые авторы предпочитают скрывать свою личность ради конфиденциальности и личной безопасности. См. также: https://diversebooks.org/why-we-need-diverse-books-is-no-longer-using-the-term-ownvoices/.

Глава 8. Чтение – глубокое и без спешки

«Все глубже погружаясь в собственные мысли…»: Maryanne Wolf and Joan Richardson, “Maryanne Wolf: Balance Technology and Deep Reading to Create Biliterate Children,” Phi Delta Kappan 96, no. 3 (2014): 14–19, accessed May 17, 2021, http://www.jstor.org/stable/24375937.

«Ведь это [письмо], ослабляя заботливость о памятовании, произведет в душах учеников забывчивость…»: Plato, The Phaedrus, http://classics.mit.edu/Plato/phaedrus.html.

Святой Августин в 380 году н. э. был чрезвычайно удивлен…: Nicholas Carr, The Shallows (New York: Norton, 2020), 60. Вся книга представляет собой блестящее исследование того влияния, которое оказывает интернет на чтение, формы внимания и наделение прочитанного смыслом.

«Глубокое внимание превосходно подходит для решения сложных проблем…»: N. Katherine Hayles, “Hyper and Deep Attention: The Generational Divide in Cognitive Modes,” Profession, (2007): 187–199. JSTOR, accessed February 11, 2021, www.jstor.org/stable/25595866.

«Развитие знаний становилось все более личным актом…»: Carr, Shallows, 67.

«В эволюционном контексте, несомненно, первым развился гиперфокус»: Hayles, “Hyper,” 188.

«Такие, казалось бы, безобидные функции, как лайки и сердечки…»: Carr, Shallows, 233.

«Наше общество уделяет все меньше времени чтению напечатанных слов…»: Carr, Shallows, 110.

«Ясно одно: если бы вы, располагая всеми современными знаниями…»: Carr, Shallows, 115–116.

«Пока результаты исследований не докажут мне обратное…»: Wolf and Richardson, “Maryanne Wolf,” accessed February 11, 2021.

…(1) замедляет процесс чтения, (2) обеспечивает слуховую обратную связь и (3) активизирует внимание: из частной переписки с Севаско.

Некоторые исследования показывают, что присутствие телефона или компьютера в одной комнате с вами…: Carr, Shallows, 230.

Политический комментатор Эзра Кляйн в своем подкасте рассказал о том…: Ezra Klein, The Ezra Klein Show, https://www.vox.com/podcasts/2020/7/1/21308153/the-ezra-klein-show-the-shallows-twitter-facebook-attention-deep-reading-thinking. В этом эпизоде Кляйн берет интервью у Николаса Карра по поводу его книги «Пустышка. Что интернет делает с нашими мозгами».

...широко применяется копирование (переписывание) как средство сохранения в памяти важных строк из книг…: Jeanne Wanzek, Brandy Gatlin, Stephanie Al Otaiba, and Young-Suk Grace Kim, “The Impact of Transcription Writing Interventions for First-Grade Students,” Reading & Writing Quarterly 33, no. 5 (2017): 484–499, https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/10573569.2016.1250142.

Глава 9. Опыт: вступаем на личную территорию

«Легче попробовать мыслить по-новому…»: Richard Pascale, Jerry Sternin, and Monique Sternin, The Power of Positive Deviance: How Unlikely Innovators Solve the World’s Toughest Problems (Cambridge, MA: Harvard Business Review, 2010).

«В повседневной жизни мы никогда не понимаем друг друга…»: E. M. Forster, Aspects of a Novel (San Diego: Harcourt Brace Jovanovich, 1927), 67. Говоря о персонажах романов, Форстер называет их либо плоскими, либо объемными. По его словам, плоский персонаж – это некая двухмерная карикатура, по которой читатель не может судить о его истинных мыслях и чувствах. Объемные персонажи более сложны и сообщают о себе более сложную информацию.

«Если рабочая память похожа на блокнот для черновиков, то долговременная – это картотека»: Carr, Shallows, 123.

«Один из самых эффективных способов, помогающих информации совершать этот важный переход…»: MacDonnchaidh, “Visual Literacy.” На сайте literacyideas.com вы найдете превосходные упражнения на визуальную память, которые вы можете выполнить со своими детьми.

«Дело в том, что некоторые ученики действительно обладают “скоростными” мозгами…»: Barbara Oakley, Uncommon Sense Teaching (New York: TarcherPerigee, 2021), 16.

«Термины “рабочая память” и “интеллект”…»: Oakley, Uncommon, 14.

«…контролируемое высвобождение самоподдерживающейся энергии»: David C. Roy, Wired, https://www.youtube.com/watch?v=ROP45rjvOHg&feature=youtu.be. Я рекомендую посмотреть его конструкции в движении, чтобы своими глазами увидеть, как Рой применяет свои знания на практике.

«Эмоции, восприятие и воспоминания будоражат воображение…»: Edmund Blair Bolles, Remembering and Forgetting: An Inquiry into the Nature of Memory (New York: Walker, 1988), 181.

«Игра прославляет традиции народа, занимающего не самое видное место в мире…»: Christopher Byrd, “Video Game Review: In ‘Never Alone’ Native Alaskans Explore the Future of Oral Tradition,” https://www.washingtonpost.com/news/comic-riffs/wp/2014/12/29/never-alone-review-native-alaskans-explore-the-future-of-oral-tradition/.

«Выступая на стороне противников рабства, я встала и рассказала классу…»: Nicole Philip, “ ‘It Was Very Humiliating’: Readers Share How They Were Taught About Slavery,” New York Times Magazine, September 27, 2019, https://www.nytimes.com/interactive/2019/09/27/magazine/slavery-education-school-1619-project.html.

«…грохота волн и жутких раскатов грома…»: Philip, “ ‘It Was Very Humiliating.’ ”

Зимой 2021 года учитель средней школы в Миссисипи…: Larrison Campbell, “Rage Erupts After Mississippi School Asks Kids to Pretend to Be Slaves,” March 3, 2021, https://www.thedailybeast.com/purvis-middle-school-and-mississippi-erupt-over-schools-slave-letter-writing-activity.

Учитель рассказывал о том, как его ученица организовала для своих одноклассников представление…: Mark L. Daniels, “A Living History Classroom: Using Re-Enactment to Enhance Learning,” June 2010, https://www.socialstudies.org/social-education/74/3/living-history-classroom-using-re-enactment-enhance-learning.

Глава 10. Конфронтация: переворот в мыслях

«Любовь и сопереживание должны распространяться…»: Mescher, Ethics, 141.

«Лес – это, пожалуй, самое безопасное место в мире»: Robin Wall Kimmerer, Braiding Sweetgrass (Minneapolis, MN: Milkweed, 2013), 223. Книга Киммерер представляет собой превосходный образец того, как формирование комплекса разных навыков помогает ученикам лучше понять изучаемый предмет. Ее работа в области ботаники демонстрирует критический подход, в котором сочетаются научные исследования и предания индейского племени потаватоми.

«Столкновение мнений порождает вспышку, позволяющую лучше разглядеть самого себя, других людей и мир вокруг»: Mescher, Ethics, xi.

«Каждое такое столкновение ставит нас перед выбором…»: Mescher, Ethics, xii.

«…ответственность за риск»: Costa, “Habits of Mind,” 84.

«Стоя там, он ловил мяч, а затем замахивался и бросал его обратно»: Joseph Bruchac, The Children of the Longhouse (New York: Puffin, 1998), 109.

При проведении опросов среди американцев выясняется, что им хотелось бы сгладить противоречия…: опрос Института Гэллапа от 18 мая 2012 года, https://news.gallup.com/poll/154715/americans-negativity-moral-values-inches-back.aspx. Я благодарна Маркусу Мешеру за то, что он ознакомил читателей с результатами этого опроса, исследуя проблемы толерантности в своей книге «Этика общения».

«Если я не остановлюсь, не посмотрю, не прикоснусь, не заговорю с человеком…»: выступление папы Франциска на конференции TED, «Революция нежности», https://qz.com/968060/pope-franciss-ted-talk-the-full-transcript-and-video/.

Часть 3. Риторическое воображение

«Интеллектуальная работа в значительной степени представляет собой искусство возможного…»: hooks, Teaching Critical Thinking, 139.

«Мы живем в мире, где маленьких детей поощряют…»: hooks, Teaching Critical Thinking, 60.

«Творчество и критическое мышление имеют особое значение для научных исследований…»: Pitchai Balakumar, Mohammed Naseeruddin Inamdar, and Gowraganahalli Jagadeesh, “The Critical Steps for Successful Research: The Research Proposal and Scientific Writing: A Report on the Pre-Conference Workshop Held in Conjunction with the 64th Annual Conference of the Indian Pharmaceutical Congress – 2012,” Journal of Pharmacology and Pharmacotherapeutics 4, no. 2 (2013): 130–138, https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3669572/.

«Когда учитель дает волю свободному воображению в классе…»: hooks, Teaching Critical Thinking, 62.

Глава 11. Удивительная роль самосознания в критическом мышлении

«Тело многое узнает…»: Sue Monk Kidd, The Secret Life of Bees (New York: Penguin, 2002), 69.

…факт нашей принадлежности к группе способствует выработке окситоцина…: Carsten K. W. De Dreu, Lindred L. Greer, Gerben A. Van Kleef, Shaul Shalvi, Michel J. J. Handgraaf, and Douglas S. Massey, “Oxytocin Promotes Human Ethnocentrism,” Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 108, no. 4 (2011): 1262–1266, accessed May 23, 2021, http://www.jstor.org/stable/41001849.

Если вы уверены, что обязаны вести себя…: “Why do people support their past ideas, even when presented with evidence that they’re wrong?” Decision Lab, accessed May 23, 2021. https://thedecisionlab.com/biases/commitment-bias/.

«Понимание гораздо важнее в образовании…»: Caine and Caine, Making Connections, 103.

Книга рекордов Гиннесса утверждает, что более пяти миллиардов экземпляров…: Accessed May 24, 2021, https://www.guinnessworldrecords.com/world-records/best-selling-book-of-non-fiction.

Библия переведена более чем на семьсот языков мира…: Accessed May 24, 2021, https://www.wycliffe.org.uk/about/our-impact/. Миссия «Уиклиф» поставила перед собой задачу перевести Библию на все существующие сегодня в мире языки.

«…свитки демонстрируют, что библейские тексты на самом деле могут быть изменены…»: Matthew Rozsa, “What the Newly-Discovered Dead Sea Scrolls Tell Us About History,” March 18, 2021, https://www.salon.com/2021/03/18/what-the-newly-discovered-dead-sea-scrolls-tell-us-about-history/.

«…мы проецируем на собеседника собственное видение проблемы…»: Iris Marion Young, Intersecting Voices (Princeton, NJ: Princeton University Press, 1997), 45.

«Чиновники сочли, что у них есть объективные причины для такого решения…»: Young, Intersecting, 42.

«Большинство респондентов ответили, что предпочли бы умереть…»: Young, Intersecting, 42.

«Когда здоровых людей просят поставить себя…»: Young, Intersecting, 42.

«Это учит нас моральной скромности, так как мы должны признать…»: Young, Intersecting, 53.

«Вопросы могут выражать уважение к другому человеку»: Young, Intersecting, 55.

«Уважительное слушание подразумевает внимательные и заинтересованные вопросы»: Young, Intersecting, 55.

«…подход с позиций морали требует, чтобы человек думал о проблеме…»: Young, Intersecting, 59.

«…модель мышления, предназначенная для сравнения…»: Parry, Original Thinking, 143.

«Отличительной чертой продуктивных дебатов…»: Instagram @adamgrant, July 15, 2021, https://www.instagram.com/p/CRWUyKJpOV0/.

Глава 12. Искусство интерпретации

«Вопрос не в том, чтобы найти истину, о которой писал автор…»: Paul Regan, “Research in Hermeneutics, Phenomenology, and Practical Philosophy,” Meta IV, no. 2 (December 2012): 286–303, ISSN 2067–3655, www.metajournal.org (PDF, page 292).

«Осознание текста – это главным образом не попытка понять прошлое…»: Hans-Georg Gadamer, Truth and Method (London: Continuum, 1960), 398.

«Мы говорим о том, сколько женщин было изнасиловано в прошлом году…»: Jackson Katz, last visited on May 27, 2021, https://www.jacksonkatz.com/news/man-behind-viral-quote/.

«Ее работы отражают тенденции культуры того времени…»: Niraj Chokshi, “Prestigious Laura Ingalls Wilder Award Renamed Over Racial Insensitivity,” New York Times, June 26, 2018, https://www.nytimes.com/2018/06/26/books/laura-ingalls-wilder-book-award.html.

Глава 13. Смелость поменять свое мнение

«…иногда настойчивое желание понять мешает пониманию»: Caine and Caine, Making Connections, 161.

«Большинство разговоров о качественном мышлении сводятся к вариантам того, что я называю игрой сомнения…»: Peter Elbow, “The Believing Game or Methodological Believing,” Journal for the Assembly for Expanded Perspectives on Learning 14 (2009), http://works.bepress.com/peter_elbow/41/.

«Игра в веру позволяет нам понимать чужие точки зрения, проникая в них как бы изнутри»: Elbow, “Believing,” 14.

«…от философии человека, его опыта…»: Justice Harry A. Blackmun, Roe et al. v. Wade, District Attorney of Dallas County no. 70–18, Supreme Court of the United States, 410 US 113, January 22, 1973, http://law2.umkc.edu/faculty/projects/ftrials/conlaw/roe.html.

Об авторе

Джули Богарт – создатель инновационной программы Brave Writer, удостоенной многих наград и ежегодно помогающей десяткам тысяч семей совершенствовать навыки письма и владения языком. В течение семнадцати лет она обучала дома своих пятерых ныне уже взрослых детей, после чего основала компанию Brave Learner Home, которая оказывает поддержку тысячам родителей хоумскулеров, проводя курсы и консультации. Она также преподавала теологию в Университете Ксавье в качестве адъюнкт-профессора. Перу Богарт принадлежит книга «Магия домашнего обучения».

Примечания

1

Eva, remember when we climbed the little hilltop together, where I first made love to you?

2

Псевдоним пишется именно так – со строчных букв. – Примеч. ред.

3

1 фут = 30,48 см. – Примеч. ред.

4

Перевод Д. Орловской.

5

Доула – помощница в родах, оказывающая роженице эмоциональную и психологическую (но не медицинскую, в отличие от акушерки) поддержку. – Примеч. ред.

6

Перевод В. Н. Карпова.

7

Вторая поправка к Конституции США гарантирует право граждан на хранение и ношение оружия. Поправка вступила в силу 15 декабря 1791 года одновременно с остальными девятью поправками, входящими в Билль о правах. – Примеч. ред.

Content

Джули Богарт
Воспитание критически мыслящих личностей: Руководство для родителей, которые хотят научить детей любого возраста фильтровать по

Отзывы о книге «Воспитание критически мыслящих личностей»

Предисловие Барбары Оакли

Введение

Часть 1 Что значит мыслить критически?

Глава 1 Кто это сказал?

Назовите мне рассказчика

Взгляд на себя с научной точки зрения

Глава 2 Отделяем факты от вымысла

Глубина проникновения важнее определенности

Краткий словарик

Научный подход

Глава 3 «Все страньше и страньше»: проблемно-поисковое образование

Школа – это не банк

Безумие «правильного выбора»

Проблемно-поисковое образование

Зуд любопытства

Глава 4 Наблюдения через увеличительное стекло

Немое кино

Глава 5 Критическое мышление начинается с заботы

Забота о том, чтобы быть значимым

Забота о качестве мышления

Забота о достоверности

Забота о надежности источника

Пример: роды

Глава 6 Идентичность: сила, с которой нужно считаться

Линзы и фильтры

Индивид + восприятие

Общество + осмысление

Индивид + общество

Восприятие + осмысление

Учите детей правильно

Аспекты идентичности

Индивидуальность

Из чего состоит личность

Часть 2 Читайте, набирайтесь опыта, пробуйте: настоящее образование

Берегитесь медведя

Как мы учимся

Глава 7 Чтение как личный и интимный процесс

Грамотность

Глава 8 Чтение – глубокое и без спешки

Активный мозг

Лечение чтением

Упражнения для ума

Глава 9 Опыт: вступаем на личную территорию

Испытание мозга опытом

Непосредственный опыт

Основные предметы

«Помогите мне сделать это самостоятельно»

Опосредованный опыт

Участие с помощью воображения

Магические трюки

Проблемы в обучении, связанные с опытом

Исторические достопримечательности

Глава 10 Конфронтация: переворот в мыслях

Культура конфронтации

Решитесь на что-то новое

Нарушьте правила

Познакомьтесь с кем-нибудь

Толерантность

Часть 3 Риторическое воображение

Глава 11 Удивительная роль самосознания в критическом мышлении

Переполненный ум

Понимание

Формирование первого впечатления

Осознайте радикальные различия

Идентификация лояльности

Что у вас получится, когда вы сведете все воедино?

Глава 12 Искусство интерпретации

Контекст – это все

Классическая литература

Искусство интерпретации

С чего начать

Глава 13 Смелость поменять свое мнение

Слова благодарности

Примечания

Об авторе

Примечания