Анна Гудолл

Мэгги Блу и Тёмный мир

Anna Goodall

MAGGIE BLUE AND THE DARK WORLD

Text © Anna Goodall

© Куклей А. Л., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Посвящается Джуно

Часть первая

1. Уэст-Минчен

Мэгги сидела в кафе «У Сола». Рядом с ней остывала чашка чая, а от огромного куска шоколадного торта, который она только что съела, осталось лишь несколько крошек. За спиной текла унылая послеполуденная суета главной улицы Уэст-Минчена с её продуктовыми магазинами, игорными заведениями, ресторанами и газетными киосками. Впрочем, Мэгги ничего этого не замечала – она смотрела на посетителей. Глаза Мэгги стали ещё больше, чем всегда, а на лбу проявилась глубокая складка, выдававшая сосредоточенность.

Женщина отчитывала своего маленького сына за то, что он опрокинул кофе. Её голос был взволнованным и сердитым; мальчик плакал.

На самом деле женщина разозлилась вовсе не из-за кофе.

Если бы кто-нибудь обратил внимание на Мэгги (но взрослые, как правило, не верят, что от детей может быть хоть какой-то толк), он бы увидел, что складка на переносице обозначилась ещё резче. Мэгги пыталась понять…

Это был не тот бурлящий дикий гнев, какой испытывала мама Мэгги, когда их бросил отец. На самом деле – вообще не гнев. Больше походило на то, что женщина слишком взвинчена.

Вдруг в мозгу словно что-то щёлкнуло, и всё встало на свои места. Мэгги поняла. Почувствовала. Женщина рассталась с другом или близким человеком. Они поругались или поссорились – что-то типа того. Несмотря на гнев, эта женщина чувствовала себя очень-очень одинокой…

На глаза Мэгги навернулись слёзы.

– Что ты уставилась?

Посетительница заметила её.

Мэгги открыла рот, но не произнесла ни слова. Как она могла объяснить ей?

Она вспотела, к щекам прилила кровь, и Мэгги покраснела. Женщина обняла сына.

– Прекрати на нас пялиться! Это невежливо.

Теперь они были едины – вдвоём против неё. Их собственная стычка позабылась. Мэгги почувствовала, как на неё накатывает уже знакомая алая волна.

Почему люди ведут себя так отвратительно? Она всего лишь хотела помочь!

Мэгги встала, с такой силой оттолкнув стул, что он отлетел к соседнему столику. Она вышла из кафе, хлопнув дверью, но напоследок успела услышать, как женщина пробормотала:

– Странная девочка.

Мэгги быстро шла по темнеющим улицам – мимо прилепившихся друг к другу домиков с террасами с жёлтым светом, льющимся из окон. Она опаздывала.

Мэгги спешила не ради своей тёти Эсме – той всё равно, когда она вернётся домой, что будет делать и зачем. Она торопилась ради мамы и их еженедельного созвона – в пять часов вечера каждый четверг.

Мэгги срезала путь по переулку возле церкви и вышла к стоящим полукругом одинаковым причудливо украшенным домикам, от которых путь лежал обратно на хай-стрит и к Милтон-Лодж.

Милтон-Лодж был странным домом, выглядевшим так, словно тут обитали призраки. Он располагался в стороне от хай-стрит, на поросшей мхом гравиевой дороге, где вода после дождя часто собиралась в огромные лужи. Здесь, в однокомнатной квартире на первом этаже, и жила тётя Эсме.

Мэгги поплелась к двери. Зимняя тьма опустилась внезапно, как это всегда бывало, а фонарь с датчиком движения перестал работать. Мэгги, тем не менее, сумела разглядеть комок довольно густой шерсти – одноглазого кота, который, кажется, был ничьим, но частенько сидел на коврике у двери дома. Проходя мимо, Мэгги погладила его. Старый кот коротко, но громко мурлыкнул и посмотрел на неё, надеясь, что Мэгги позволит ему убраться с холода и войти в дом.

– Прости, котик. Я бы впустила, но ты же знаешь, что Эсме тебя терпеть не может.

На самом деле это странно, потому что тётя Эсме, казалось бы, равнодушно относилась ко всему на свете. Кроме этого кота. Он был старым потрёпанным зверем, отставным уличным бойцом – судя по тонким рваным ушам. Из-за единственного глаза создавалось впечатление, будто кот весело подмигивает ей. И Мэгги могла поклясться, что порой он мурлычет что-то похожее на джаз. Впрочем, она часто воображала разные вещи, которых на самом деле не существовало.

– Может, завтра.

Это вроде бы удовлетворило кота. Опустив круглую голову, он снова принялся наблюдать за машинами, проносившимися по тёмной узкой дороге.

Едва войдя в унылый пыльный коридор, Мэгги услышала телефонный звонок.

– Чёрт!

Она бросилась открывать дверь квартиры № 1, но ключ поворачивался в замке хитрым образом, и теперь, когда Мэгги поспешила, он застрял. А гудки, казалось, становились всё пронзительнее и пронзительнее. Мэгги почти слышала мысли своей матери: «На эту девчонку ни в чём невозможно положиться. Она пропащая».

Наконец дверь распахнулась. Мэгги ринулась в гостиную и схватила старый телефон с чёрным диском – вероятно, последний, который ещё использовался, а не стоял в музее.

– Алло?

– О, ты здесь? Я уж и не думала, что ты возьмёшь трубку.

– Я… я принимала ванну.

Мэгги сама не знала, зачем соврала, но врала она маме часто. Это была привычка, инстинкт самосохранения.

– Ты же знаешь, что мы созваниваемся в пять вечера каждый четверг. Это единственное, о чём я прошу.

– Я не думала, что уже так поздно.

– И не выливай всю горячую воду Эсме. Ванна в пять часов?

– Прости.

– Не передо мной извиняйся. Это вода Эсме.

Последовала долгая пауза. Синтия Браун вспоминала советы психотерапевта насчёт того, как общаться с дочерью.

– Как дела в школе на этой неделе? – наконец спросила она.

– Всё отлично.

– Тебе нравятся занятия?

– Да.

Теперь Мэгги сделала паузу – ей нужно было, чтобы ответ прозвучал правдоподобно.

– Кроме математики. И я терпеть не могу французский. А в остальном всё в порядке.

– Оценки хорошие?

– Да, нормальные.

Необязательно выкладывать маме правду прямо сейчас. Это может подождать до конца семестра.

– У тебя появились друзья? Трудно приспособиться к новой школе на втором году обучения, да ещё через две недели после начала семестра.

Она что, читает по бумажке?

– Все очень милые, – сказала Мэгги в ответ.

– Что ж, тебе определённо повезло.

Ненадолго мамин голос стал знакомым, настоящим – таким, к которому Мэгги привыкла, но тут же разговор вернулся в прежнее русло:

– Ты ведь сказала бы мне, если б что-то было не так, верно? Ты же знаешь, что мы всегда можем поговорить.

Мэгги мысленно вздохнула. Почему взрослые постоянно это повторяют?

Ладно же: я ненавижу это место. Я скучаю по дому. Я скучаю по морю. Я ненавижу школу. У меня нет ни одного друга. И знаешь что? Они мне не нужны. Я торчу здесь, в этом унылом пригороде, с сумасшедшей тёткой, которую – как всегда говорил мне папа – ненавидела вся семья. Я живу в её крошечной квартирке, потому что ты не можешь справиться с такими элементарными вещами, как встать с постели и сходить в супермаркет!

А если Мэгги просто скажет, что ей трудно? Каков будет ответ?

«Думаю, ты ведёшь себя неправильно. Так ты никогда не заведёшь друзей. И нам очень повезло, что Эсме согласилась тебя приютить. Ты совершенно не думаешь обо мне…»

И так далее, и тому подобное.

В общем, Мэгги просто ответила:

– Я знаю, мам. Спасибо.

Последовала ещё одна длинная пауза.

– А отец с вами связывался?

Голос Синтии мгновенно стал жёстче при одном упоминании о нём.

– Нет.

– Ты уверена?

Мэгги вздохнула.

– Уверена.

– Он сказал, что собирается вас навестить, и я чётко дала ему понять одну вещь: он не должен приводить с собой ту женщину.

– Он не приходил. И даже не звонил мне.

– Просто чтобы внести ясность: та женщина не должна переступать порог дома твоей тёти.

Закончив разговор, Мэгги села на край дивана в забитой вещами комнате и позволила темноте сгуститься вокруг неё. Эсме была той ещё барахольщицей – огромный ветхий диван, на котором спала Мэгги, днём загромождали книги, ноты и старые газеты. Перед сном приходилось всё это убирать.

В комнате пахло пылью из углов и гниющими древними книгами. Также – неведомо зачем – Эсме держала здесь огромное чучело совы, стоявшее в прозрачном ящике на пианино. В каком бы месте комнаты вы ни находились, казалось, что сова смотрит на вас.

При виде этих огромных жёлтых глаз, похожих на мраморные шарики, Мэгги стало грустно. Сова выглядела свирепой, но она была мертва, превращена в чучело и жила в пыльном ящике в Уэст-Минчене. Уж конечно, не такую судьбу она себе представляла, когда летала на охоту лунными ночами.

Над её застывшими остроконечными ушами виднелся сад – огромный и заросший, оставшийся с тех времён, когда Милтон-Лодж был домом богатого семейства и вокруг простирались бесконечные поля. Эсме рассказывала, что раньше – до того, как всё это уничтожили ради строительства пригорода, – Эверфолльский лес почти примыкал к полуразвалившейся стене в конце сада. Стена обрушилась во время бури несколько лет назад, и никто не потрудился её восстановить. На руинах иногда сидел одноглазый кот, который всё время словно бы подмигивал тебе. А в высокой разросшейся траве спали лисы и – если их вспугнуть – шмыгали по развалинам.

Мэгги открыла заднюю дверь и вышла наружу. Там стоял непроглядный мрак, но огромный дуб и деревья поменьше вырисовывались на фоне тёмно-синего неба. Мэгги вдохнула холодный воздух. В этом месте было что-то неправильное. Она чувствовала, что это скрывается прямо за аккуратно вымощенными подъездными дорожками, тихо стоящими на них блестящими чёрными автомобилями и идеальными домами с мягким ковровым покрытием.

Ну… не совсем неправильное, но что-то такое, от чего покалывало кожу. Нечто странное.

– Мэгги? – раздался голос из темноты.

Она пришла и закрыла дверь.

Эсме уже вернулась и заваривала чай на узкой кухне. Мэгги наблюдала за ней через причудливую дыру, вырезанную в стене между двумя комнатами. Тётина причёска походила на пчелиный улей. По утрам, когда Мэгги уходила в школу, в воздухе частенько висел ядовитый запах лака. Спереди волосы Эсме были красновато-коричневого цвета с металлическим отливом, а сзади оставались седыми, будто тётя не могла туда дотянуться и как следует рассмотреть себя в зеркале при окрашивании.

Тётя поставила чай на поднос вместе с коробкой печенья и отнесла к маленькому столику, где они иногда обедали. Затем она села, достала сигарету и закурила в своей эффектной манере, словно изображая какую-нибудь кинозвезду: слегка затягивалась уголком рта и аккуратно постукивала по краю пепельницы, чуть наклонив голову, – будто подозревала, что камера может вращаться, и хотела, чтобы она запечатлела наилучшие ракурсы.

Маме не понравилось бы, что Эсме курит, и тем более – прямо в квартире. Но так или иначе, что она могла поделать?

По-видимому, Мэгги встречалась с Эсме, когда была совсем маленькой, но не помнила этого. Тётя была очень ранним и очень нежеланным ребёнком бабушки Мюриэль, появившимся на свет до того, как Мюриэль вышла замуж. Эсме и папа Мэгги родились от разных отцов, Эсме была на пятнадцать лет старше и выросла за границей. Родители Мэгги и знать Эсме не хотели, пока она им не понадобилась, и даже теперь недолюбливали её. А Мэгги она нравилась. Тётя отличалась от всех, кого ей доводилось встречать. Она была странной, и её, казалось, не волновало, что о ней думают другие люди. Эсме просто-напросто делала то, что ей хотелось. По крайней мере, так казалось Мэгги.

На Эсме были синие очки в роговой оправе, белая рубашка, тёмно-синий пиджак и такого же цвета юбка до колен, а на ногах – чёрные туфли «мэри джейн»[1] с эластичными ремешками. В руках у неё был аккуратный чёрный клатч и большая плетёная хозяйственная сумка, которая чаще всего оказывалась пустой.

С другой стороны, у тёти было много разных странных хипповских штучек, вроде кристаллов и благовоний.

Посмотрев на Мэгги, Эсме улыбнулась.

– Ты выглядишь немного мрачной, моя дорогая.

– Я только что говорила с мамой.

– А, ясно. Это всё объясняет.

На безымянном пальце правой руки Эсме всегда носила красивое кольцо, которое очаровывало Мэгги. И теперь она смотрела, как оно переливается. Кольцо выглядело как змея, поедающая собственный хвост, – золотая и украшенная изумрудами. У змеи было особое имя, но Мэгги никак не могла его запомнить.

– Скажи ещё раз, как называется твоё кольцо? Уру-буру…

– Уроборос. – Эсме затушила тонкую сигарету. – Твой ужин в холодильнике.

– Я не хочу есть.

Тётя посмотрела на свои крохотные часики с кобальтово-синим ремешком.

– Ещё рано. Съешь, когда проголодаешься. Немного позже придут Дерек и Филлис позаниматься музыкой.

Эсме была скрипачкой… когда-то была. Мэгги слышала, как об этом говорили родители – так, как люди говорят, когда радуются чужому горю. У Эсме случился нервный срыв, и она больше не могла играть профессионально.

– Если хочешь, приходи послушать, Мэгги.

Она скорчила гримаску.

– Не хочу.

Эсме ухмыльнулась.

– Ну, тогда в ванной есть коробка с ушными затычками. Думаю, сегодня будет Шуберт.

Некоторое время спустя Мэгги лежала в большой розовой пластиковой ванне, завернувшись в пуховое одеяло, и слушала фортепианное трио Шуберта. Музыка была недурна – во всяком случае, так решила Мэгги, когда наконец согрелась. Эсме твёрдо верила, что нельзя злоупотреблять отоплением, поэтому воздух в ванной был ледяным.

Наконец, примерно в половине одиннадцатого, музыка смолкла, и раздался тихий гул голосов. Мэгги знала, что сможет лечь спать лишь после того, как они там наболтаются вдоволь. Если повезёт, она доберётся до дивана к полуночи. С другой стороны, ванная была довольно удобной, и она часто засыпала там. Позже приходила Эсме и будила её.

Не то чтобы тётя вела себя недружелюбно. На самом деле она была очень добра. Мэгги никогда толком её не знала, а теперь они жили вместе в этой крохотной квартирке. Вероятно, тётка воспринимала Мэгги как ещё один предмет мебели или ещё одну стопку старых газет, вроде тех, что были раскиданы вокруг. Эсме не интересовало, куда Мэгги ходит и чем занимается. Поначалу это казалось великолепной переменой – после маминых вечных придирок и постоянных тревог. Однако вскоре Мэгги поняла, что ей очень одиноко.

Перегнувшись через край ванны, Мэгги взяла с коврика свой ноутбук. Она, видимо, единственный человек в мире, у кого нет мобильника. У Эсме, Дерека и Филлис, правда, тоже не было, но они не в счёт. Однако папа – в приступе невероятного раскаяния за то, что испортил Мэгги жизнь, – подарил ей свой старый ноутбук, поскольку он требовался для учёбы.

Школа…

Мэгги вздохнула и закрыла глаза. Голоса за дверью продолжали бормотать – умиротворяюще-мелодично. Теперь ей было очень уютно. Старое пуховое одеяло плотно укутывало её, а голова удобно лежала на подушке. Вот бы просто взять, нажать на «паузу» и остаться здесь навсегда. Но нет. Земля будет вращаться, взойдёт солнце, и ей снова придётся идти в среднюю школу Фортлейк.

Фортлейк. Для Мэгги это слово было синонимом тюрьмы.

Раздался резкий стук в окно, заставивший Мэгги подскочить. Она застыла и прислушалась, но до неё доносился только далёкий шум машин, проносящихся по дороге, и звуки голосов, всё ещё бормочущих за стеной. Должно быть, показалось. Или просто ветка ударилась о стекло.

Мэгги опять села, но тут стук раздался снова – громче. Завернувшись в одеяло, Мэгги вылезла из ванны, но ничего не сумела рассмотреть за маленьким боковым окном. Она огляделась в поисках оружия, но нашла только баллончик с тётиным суперстойким лаком для волос. Что ж, это подойдёт. Мэгги подкралась к окну и уцепилась за него.

Снова раздались три удара – очень чёткие: тук-тук-тук.

– Кто там? – прошептала Мэгги.

Ответа не последовало.

Охваченная невероятным любопытством, она отодвинула щеколду и открыла окно. Из холодной дождливой темноты внутрь впрыгнул коричневый комок, пролетев прямо мимо уха Мэгги.

Она вскрикнула. На самом деле – чуть не заорала в голос, но успела подавить вопль, поняв, что это такое. Толстый одноглазый кот дрожал от холода и сырости. Он встряхнулся и начал виться вокруг ног Мэгги, громко мурлыча. И ей показалось, что среди дурманящего шума дождя слышится несложная джазовая мелодия: би-боп, би-ду-да, де-да-да…

Мэгги улыбнулась и закрыла окно.

– Тогда пошли.

Она залезла обратно в ванну, и кот тут же прыгнул за ней. Потребовалось несколько минут, чтобы снова согреться и удобно положить подушку, но следовало признать, что кот – когда подсох – стал отличной грелкой для ног. Вскоре Мэгги заснула.

Уже перевалило за час ночи, когда Эсме разбудила её и отвела к дивану-кровати. Кот исчез, но Мэгги была слишком сонной, чтобы гадать, где он может прятаться.

2. Школа

Тётя Эсме принесла две дымящиеся чашки чая. По утрам она была совсем другой. Улей пока что не возник на голове, и её наполовину медные, наполовину седые волосы являли собой пушистую пирамиду, которая, казалось, обладала некоторыми свойствами твёрдого тела. Лицо без макияжа выглядело бледным и не похожим на то, что Мэгги видела обычно.

Эсме взяла газету и чашку чая и отправилась обратно в постель, шаркая по полу старыми тапочками.

– Хорошего дня в школе.

Мэгги поморщилась. Шансы были невелики.

Она, как обычно, опоздала. К тому времени, когда Мэгги добралась до своего класса, перекличка уже закончилась и все разошлись. Она вошла в зал как раз в тот момент, когда последние старшеклассники занимали места в преддверии собрания. Мэгги села на пол в задней части зала – рядом с каким-то десятиклассником, который раздражённо глянул на неё, но возражать не стал.

Даже здесь, сидя далеко от остальных учеников восьмого класса, Мэгги сразу же почувствовала присутствие Иды Бичвуд. А Ида, в свою очередь, точно знала, где находится Мэгги. Через несколько секунд после того, как Мэгги села, Ида обернулась, и их взгляды встретились.

Всякий раз, когда Ида смотрела на неё – как бы тщательно Мэгги к этому ни готовилась, – её сердце начинало биться быстрее и ей становилось очень тревожно. Она чувствовала себя очень неловко и молилась, чтобы никто ничего не заметил. Впрочем, знала, что Ида всё равно заметит.

Создавалось впечатление, что Ида никогда не нервничает и не сердится. Она, похоже, всегда была уверена в себе. А к тому же обладала идеальной внешностью – была высокой, стройной, с вьющимися чёрными волосами и идеальной кожей. А вдобавок ко всему Ида была умной, очень популярной и занималась спортом. В общем, имела всё то, чего недоставало Мэгги. И плюс ко всему у неё был потрясный телефон.

Мэгги отвернулась и уставилась на мистера Минноу – нервного преподавателя музыки, который играл на пианино что-то впечатляюще быстрое. Тем временем все вокруг, включая учителей, уставились в свои телефоны.

Однако ровно в половине девятого прямо посреди очередного музыкального пассажа мистер Минноу резко прервал игру и встал. Остальная школа неохотно последовала его примеру. Под звуки шарканья ног сотен людей вошла мисс Маккраб – директриса. Крабиха, как все её называли.

Крабиха предпочитала причудливые наряды в викторианском стиле, с высокими воротниками и в основном чёрные, хотя иногда она разгуливала в платьях с пугающе яркими принтами. Сегодня это были большие красные маки на тёмно-синем фоне. Она встала в центре сцены, возвышаясь над своими затравленными подчинёнными, и несколько мгновений молча изучала их взглядом. Казалось, она вот-вот выберет кого-нибудь из дрожащих учеников и обвинит его в государственной измене.

Затем произошло нечто гораздо более ужасное: Крабиха улыбнулась. Выглядело это так, словно она страдала от запора. Как обычно, её мандариновая помада была слегка размазана и немного испачкала зубы. По-видимому, ни у кого не хватило смелости сказать ей об этом.

Директриса жестом пригласила всех сесть.

– Доброе утро, Фортлейк. Уверена, что вы готовы к ещё одной продуктивной и напряжённой неделе…

Мэгги автоматически отключилась и бесцельно повозила обрывком листа по блестящему полу перед собой. Когда она вернулась в реальность через несколько минут, Крабиха заканчивала обычную скучную и нравоучительную историю: трудитесь с полной отдачей и относитесь к другим так, как вы хотели бы, чтобы относились к вам.

Потом она в очередной раз заговорила об Эверфолльском лесе. Старые деревья, окаймлявшие школьное футбольное поле, были остатками того же леса, который когда-то рос прямо за Милтон-Лодж. И Крабиха была убеждена, что это самое опасное место в мире.

– Как вы прекрасно знаете, ученикам Фортлейка запрещается срезать путь через лес и ходить по нему в одиночку. А теперь, когда приближается зима, леса вообще следует избегать. Поверьте мне: это для вашей же безопасности. За последние годы там произошло несколько неприятных инцидентов. Любой ученик, застигнутый в лесу, будет наказан.

Мэгги уже не в первый раз подумала, что директриса странно одержима Эверфоллом. Но даже Крабиха не могла контролировать всё, что её ученики делали во внеклассное время. И никто не обращал внимания на её воззвания. Учителя никогда никого не наказывали, и к четырём часам вечера Эверфолл обычно был полон подростков, которые курили, целовались или просто вместе шли домой.

Наконец Крабиха зачитала оставшуюся повестку дня – результаты спортивных матчей и скучные объявления о предстоящих событиях. А потом произошло кое-что новое. Крабиха указала рукой туда, где сидели учителя.

– Мы рады приветствовать в Фортлейке мисс Беверли Кейн. На следующей неделе она приступит к работе в качестве нашего нового школьного психолога.

Высокая молодая женщина с длинными светлыми – почти белыми – волосами, доходящими до талии, встала и робко огляделась вокруг, слегка опустив плечи, как будто пытаясь стать меньше. По залу пробежал шёпот, но Крабиха повелительно вскинула руку, и все снова замолчали.

– Мисс Кейн будет работать в комнате С12, рядом с кабинетом медсестры. К ней можно обращаться в учебное время, если вам нужно поговорить о своих проблемах или тревогах. Всё это сохраняется в строжайшей тайне. Ваши классные руководители предоставят подробную информацию, как записаться на приём.

Мисс Кейн застенчиво улыбнулась и скромно помахала рукой. На ней был пушистый розовый джемпер, а великолепные волосы стягивала бархатная головная повязка. Но Мэгги в первую очередь обратила внимание на её глаза – они были удивительного изумрудно-зелёного цвета, и от них веяло леденящим холодом, словно они принадлежали кому-то гораздо более мрачному и суровому, чем этот пушистый психолог.

Когда собрание закончилось и все вышли, Ида догнала Мэгги и сильно толкнула её в спину – так, что она едва не упала.

Она и её подпевалы – Хелена и Дейзи – захихикали, а затем быстро ушли, прежде чем учителя успели что-то заметить.

В первый день Мэгги в школе учительница представила её классу обычным образом:

– Это Мэгги Блу-Браун. Я уверена, что вы все поможете ей почувствовать себя тут желанной гостьей.

Ида и её подружки засмеялись. А позже Ида подошла к Мэгги в коридоре и сказала:

– Мэгги Блу-Браун? Сине-Коричневая Мэгги? Это что ж за имечко такое?

Мэгги почувствовала – как всегда в таких случаях, – что она сейчас заплачет. Такое происходило часто, и не было никакого способа это остановить. Или, во всяком случае, Мэгги пока его не нашла.

Хелена указала на неё пальцем:

– Глядите, теперь она становится ярко-красной!

В этот момент к ним неторопливо подошёл мистер Йейтс, учитель географии – очкарик в вельветовом костюме.

– Здесь всё в порядке, девочки?

Ида мгновенно переменилась, её лицо стало милым и дружелюбным.

– О да, мистер Йейтс. Просто хочу, чтобы Мэгги чувствовала себя желанной гостьей.

– Я понимаю, – сказал он, но не ушёл, а испытующе посмотрел на Мэгги.

Она улыбнулась ему виновато. Мистер Йейтс неуверенно улыбнулся в ответ и заковылял прочь.

Мэгги не была ябедой. Кроме того, если это обычные издевательства в Фортлейке, то она с ними справится. В её прежней школе всё было гораздо жёстче. Здесь парни даже не дрались; казалось – им это просто не нужно.

Как только мистер Йейтс скрылся за углом, Ида уставилась на Мэгги. Её глаза снова стали злыми.

– Сине-коричневый… мне это что-то напоминает. Синяк! Мы будем звать тебя Синюха.

Как по сигналу Хелена и Дейзи разразились истерическим смехом. Ида улыбнулась Мэгги той же фальшивой улыбкой, какой только что одарила мистера Йейтса.

– Увидимся позже, Синюха.

Ида была единственным человеком, который докапывался до Мэгги (и вообще обращал на неё внимание). Но с того самого момента, как Ида начала её доставать, Мэгги чувствовала, что между ними существует особая связь – что за подлостью Иды что-то скрывается.

Во время уроков Мэгги то и дело пялилась на Иду. А когда посмотрела на календарь класса, где все записали свои дни рождения, то обнаружила, что у них с Идой дата одинаковая – 21 июня. После этого Мэгги ещё больше уверилась, что они должны стать лучшими подругами. Пусть даже до сих пор у неё никогда не было лучшей подруги.

Если не считать регулярных стычек с самой популярной девушкой школы, Мэгги держалась тихо и незаметно. На уроках она сидела в самом конце класса, сохраняя на лице задумчивое, отсутствующее выражение, и, казалось, все были только рады оставить её в покое. Обычно она просто рисовала или мечтала, порой задаваясь вопросами: используется ли в реальной жизни деление столбиком и в самом ли деле так важно знать, что произойдёт, если добавить в воду серу.

Последним уроком в тот день была география – или раскрашивание, как называла это Мэгги. Она тщательно красила свой рисунок, изображающий гору и облако в разных стадиях выпадения осадков. Она старалась, поскольку Уильям Сноуден – парень с белокурыми волосами и стрижкой «под горшок» – всегда делился с ней цветными карандашами. Это была единственная добрая вещь, которую кто-либо здесь сделал для неё, и Мэгги не хотела, чтобы она пропала впустую.

После урока Мэгги долго собирала рюкзак, так что, когда она уходила, в классе оставался только мистер Йейтс, который тщательно расчёсывал свои редеющие волосы и поправлял галстук.

К удивлению Мэгги, мисс Кейн – новый школьный психолог – терпеливо ждала за дверью класса. Она улыбнулась своей застенчивой улыбкой и откинула прядь волос с плеча. Мэгги ушла, но остановилась у фонтана, чтобы понаблюдать за ней. Несколько мгновений спустя мистер Йейтс выскочил из класса с взволнованным и виноватым видом. Затем они вдвоём пошли по коридору в сторону учительской. Мистер Йейтс выглядел растерянным и сконфуженным, а мисс Кейн улыбалась и жеманно хихикала.

Мэгги нахмурилась. Либо мистер Йейтс был совсем не таким, каким казался, либо мисс Кейн питала слабость к нескладным лысоватым мужчинам в вельветовых костюмах. Мэгги мало что знала об отношениях, но это казалось немного странным.

Впрочем, вскоре она позабыла об этом, потому что школьный день наконец-то закончился.

3. Дэн Дерево

Что бы там ни говорила Крабиха, прогулки через Эверфолльский лес было единственным, что примиряло Мэгги со школой. Она всегда ходила через него туда и обратно.

Пересекая футбольное поле, Мэгги старалась держаться подальше от любых компаний. Так она могла наслаждаться природой в одиночку – хотя даже здесь всегда слышался гул машин с какой-то близлежащей дороги.

За краем футбольного поля вздымалась густая трава, а потом начинался покрытый грязью склон, ведущий к лесу. Сейчас, когда день клонился к закату, густая роща выглядела просто великолепно: бронзовые листья и вечнозелёные ветви сплетались в единую шелестящую стену, которую ветер раскачивал то в одну, то в другую сторону.

Мэгги пошла напрямик, по склону; толстые комья грязи прилипали к её мокасинам. Она никогда не обходила склон, как это делали все остальные.

Наконец она осталась одна посреди леса. Мэгги чувствовала, что это волшебное место. Земля сейчас являла собой море бледно-оранжевых и бурых листьев, из которых вздымались тёмные узловатые стволы древних деревьев. Здесь можно было представить, что ты совершенно один, и Мэгги нравились звуки её шагов по шуршащим листьям.

В лесу тоже встречались необычные вещи. Странные круги из камней, с аккуратно сложенными посередине ветвями – словно кто-то соорудил себе пристанище на ночь. Мэгги слышала, как некоторые ребята из Фортлейка говорили, будто здесь прячутся извращенцы, только и ждущие случая, чтобы тебя похитить. Ещё говорили, что тут собираются члены сатанинской секты – а потом отправляются на огромное викторианское кладбище, примыкающее к лесу. В самом деле: на нескольких стволах кто-то нарисовал краской из баллончика злые бирюзовые глаза, но Мэгги не была уверена, что это означает поклонение дьяволу.

Единственным странным человеком, которого она здесь видела, был Дэн Дерево. Наверняка не настоящее имя, но так его называли в школе. Он всегда находился в лесу – стоял где-нибудь или сидел на пне у небольшой рощицы, в которой среди высокой бледной травы и ежевики росли молодые деревца, огороженные низким плетёным забором.

Дэн Дерево был огромным мужчиной с солидным выступающим животом и в толстых очках, скреплённых клейкой лентой. Он постоянно носил выцветший пуховик цвета бронзы, мешковатые спортивные брюки и синюю шерстяную шапку. Мэгги не нравилось так думать о человеке, но Дэн – с толстыми сальными губами и седыми растрёпанными волосами – был уродлив. Он сидел неподвижно, уставившись на корявое дерево с причудливо изогнутыми ветвями, которые почти касались земли, образуя арку.

За магическим кругом Дэна начинался подъём к главной тропе, выводящей из леса. Здесь Мэгги часто останавливалась на время, пережидая, пока мимо пройдут бесчисленные компании школьников. После этого она могла вернуться на тропу незамеченной.

В тот день народу оказалось много, и она некоторое время стояла за большим деревом, пропуская неторопливых курильщиков и ребят постарше, которые, смеясь и болтая, медленно возвращались к дороге. Наконец все вроде бы ушли – но тут же Мэгги увидела сквозь сгущающиеся сумерки одинокую человеческую фигуру. Мэгги метнулась обратно за деревья. Мимо неё медленно прошла Ида Бичвуд, очевидно погружённая в свои мысли.

Мэгги была ошеломлена. Кажется, она никогда раньше не видела Иду одну. Пропустив её на несколько шагов вперёд, Мэгги выскользнула из укрытия и двинулась следом. Ида не спешила; на самом деле, она едва волочила ноги. Она подошла к калитке и по рассеянности оставила её открытой. Мэгги последовала за ней и несколько секунд смотрела, как Ида уходит.

На широкой улице, где только что зажглись фонари, спрятаться было негде. Но, к счастью, Ида смотрела в свой телефон. Это была последняя модель, очень изящная и тонкая, с огромным экраном и очень дорогим розовым перламутровым чехлом. Ида строго-настрого запретила всем покупать такой же.

Яркий синий свет озарял лицо Иды в полумраке. Несколько минут спустя она притормозила и оглядела улицу. Мэгги нырнула за большую чёрную машину, стремясь остаться незамеченной. Она увидела, как Ида пересекла дорогу и остановилась перед огромным домом, огороженным забором. Здание было новым и казалось слишком громоздким для этого района – ему как будто бы не хватало места на улице.

Ида набрала код, и металлические ворота медленно открылись. Мэгги поспешила вперёд и поравнялась с домом. За воротами она увидела широкую подъездную дорожку, где были припаркованы чёрная спортивная машина и огромный семейный автомобиль.

Мэгги наблюдала, как Ида неспешно поднялась по изогнутой каменной лестнице и вошла в дом. В глубине дома виднелся большой плазменный экран, на котором показывали какой-то безумный мультик. И прежде чем Ида исчезла за дверью, Мэгги успела рассмотреть залитый светом коридор с кремовыми стенами. Затем медленно – очень медленно – ворота закрылись, и всё исчезло. Теперь Мэгги видела только четыре верхних окна с опущенными жалюзи – тёмные и безжизненные.

Она повернулась и медленно двинулась обратно к Милтон-Лодж.

Войдя в холодную квартиру Эсме, Мэгги внезапно почувствовала прилив ярости. Почему у некоторых людей есть всё? Ей стало тошно.

Как обычно, когда она вошла, в квартире было темно. Мэгги села на диван, не потрудившись включить свет. Когда её глаза привыкли к почти непроглядному мраку, она увидела на столе какой-то белый предмет. Записка от Эсме.

Мэгги устало подошла и прищурилась, пытаясь прочитать послание.

«Вернусь поздно. Ужин в холодильнике».

4. Королева Уэст-Минчена

Был субботний день. Мэгги откинулась на спинку дивана, чувствуя, что её одолевает скука. В школе она очень тосковала по выходным дням, но когда они наступали, оказывалось, что ей совершенно нечем заняться.

В дверях появилась Эсме.

– Какие планы на сегодня?

Мэгги покачала головой.

– Не встречаешься с друзьями?

– Все заняты, – солгала Мэгги.

– Тогда, может, хочешь познакомиться с моей подругой? Она очень интересный человек. Некоторые говорят, что она ведьма.

Мэгги выпрямилась, невольно заинтересовавшись.

– Ведьма?

Эсме рассмеялась.

– Ну, в любом случае она весьма эксцентрична. Никогда не покидает квартиру, но знает всё о травах и целительстве. Люди ходят к ней вместо врача. Её называют королевой Уэст-Минчена.

Мэгги пожала плечами. Почему-то, когда тётя Эсме пыталась быть с ней милой, у неё никак не получалось ответить тем же. Она понятия не имела почему. Впрочем, Эсме не утратила энтузиазма.

– Да ладно. Тебе понравится. Сегодня здесь мрачновато.

Дороти Дот, известная просто как Дот, жила в противоположном конце Уэст-Минчена, на другой стороне хай-стрит.

Мэгги пыталась приноровиться к быстрым шагам тёти Эсме, пока они шли по улицам, мимо домов с террасами. Наконец они приблизились к дому на углу, с крытой черепицей башенкой, устремлённой в серое небо. Из дома как раз выходил лысеющий мужчина в элегантном блейзере, сжимая в руках небольшой бумажный пакет.

– Один из её пациентов, – шепнула Эсме.

Дот жила на первом этаже. Пришлось долго ждать, пока она ответит на звонок. Когда же дверь наконец открылась, Мэгги увидела крошечную, похожую на птицу женщину с коротко остриженными седыми волосами и в огромных очках с дополнительными тёмными стёклами, закрывавшими половину лица. На голове у неё был платок, и она сидела в инвалидном кресле, обложившись подушками, чтобы быть повыше.

Женщина оглядела улицу, будто искала кого-то, и лишь потом обернулась к ним.

– А это кто? – спросила она Эсме.

– Моя племянница, Мэгги Блу. Я тебе о ней рассказывала, помнишь?

Эсме говорила медленно и громко, как если бы старушка была слегка не в себе. Но когда Дот сняла солнцезащитные очки, Мэгги увидела чёрные пронзительные глаза, в которых светился острый ум.

Женщина улыбнулась Мэгги.

– Привет, моя дорогая. Я очень старая, – сказала она в качестве представления.

– Здравствуйте. Мне двенадцать, – отозвалась Мэгги.

Это, казалось, чрезвычайно развеселило Дот, и она рассмеялась, возвращаясь в свою квартиру. Слева виднелся тёмный коридор, куда выходило несколько дверей, но Дот привела их в огромную комнату справа, которая даже в этот серый день была залита светом.

У одной стены стоял массивный письменный стол, заваленный серьёзными на вид книгами в кожаных переплётах. Вокруг него возвышались полки, тоже заставленные старыми книгами, а также – стеклянными банками с разными порошками и сушёными листьями. Возле электрического камина размещалось явно очень удобное кресло и ещё один столик, тоже заполонённый книгами и тетрадями.

Однако самым странным было то, что другую половину комнаты занимал огромный стол для игры в снукер[2]. Мэгги посмотрела на него с некоторым удивлением.

– Я могла бы стать настоящим профессионалом, – сказала Дот, проследив за её взглядом, – если бы мне позволили играть против мужчин… Даже сейчас я бы разделала их всех одной левой. Запомни мои слова. Смею предположить: именно поэтому Ассоциация снукера никогда не отвечает на мои письма.

Эсме закатила глаза, но Мэгги была очарована, вообразив, как эта крошечная старушка играет в бильярд. Всё её смущение исчезло.

– Можно посмотреть, как вы играете?

Дот ухмыльнулась:

– А то!

Она подкатилась к столу, взяла короткий, изготовленный на заказ кий и натёрла кончик мелом. Потом она нажала кнопку на инвалидном кресле, и подлокотники с громким визгом опустились. Вторая кнопка подняла Дот ещё на несколько дюймов. Шары были уже расставлены, и она разбила пирамиду.

Мэгги несколько раз смотрела снукер со своим отцом скучными воскресными вечерами, когда шёл дождь и делать было решительно нечего. Теперь же она заворожённо наблюдала, как крошечная старушка ведёт поистине идеальную игру, даже несмотря на то что после каждого удара она совершала сложные манёвры. Старый ковёр мятно-зелёного цвета, лежащий возле стола, был изрядно потёртым и это говорило, что играет она часто.

Дот закатила последний шар, и Мэгги разразилась аплодисментами. Дот торжественно поклонилась со своего кресла, явно польщённая признанием. Она снова подняла подлокотники.

– А теперь выпьем чаю.

Она вернулась через несколько минут с огромным шоколадным тортом, тремя чашками, чайником чая и кувшином молока. Всё это стояло на огромном подносе, который опасно раскачивался на крошечных старушечьих коленках, спрятанных под клетчатым одеялом.

Вскоре они сидели возле электрического камина и уминали шоколадный торт. Во всяком случае, это делала Мэгги. Когда она потянулась за третьим кусочком торта, тётя Эсме бросила на неё предостерегающий взгляд, но Дот была в восторге.

Проглотив то, что было у неё во рту, Мэгги подняла взгляд и немного сконфузилась, заметив, что Дот пристально и заинтересованно смотрит на неё из-за больших очков. Но торт был таким вкусным, что Мэгги обо всём позабыла и всё-таки выклянчила добавку.

После чая дамы разговорились о разных лекарствах и травах, которые Дот назначала своим пациентам из Уэст-Минчена, а также о классической музыке – их общей страсти. Мэгги почти не слушала; она привыкла засыпать под разговоры взрослых.

В конце концов, должно быть, несколько часов спустя, Эсме встала и принялась составлять чайные принадлежности обратно на поднос.

– Я всё вымою.

– О, ты меня очень обяжешь, – отозвалась Дот.

Эсме исчезла на кухне. Вскоре раздались звуки льющейся воды и звяканье посуды.

Дот в упор посмотрела на Мэгги:

– Что ты думаешь об Уэст-Минчене?

Она была невероятно старой, а копна седых волос придавала ей одновременно озорной и призрачный вид. В любом случае, Мэгги больше доверяла пожилым людям: им будет всё равно, если вы скажете что-то чуднóе, потому что они и сами немного чудаковаты.

В общем, Мэгги решила рискнуть и ответить правду.

– Я думаю, в нём есть что-то странное.

Дот кивнула.

– Что именно?

– Точно не знаю. Но здесь, среди красиво вымощенных дорожек, идеальных садов и скучных улиц, как будто бы что-то не так…

– Понимаю тебя.

– А вам не кажется, что это странно? – спросила Мэгги.

– Кажется.

Мэгги не привыкла к тому, что взрослые воспринимают её всерьёз. И теперь внезапно обнаружила, что продолжает говорить:

– У меня часто возникают сильные эмоции из-за каких-то людей или мест. Я как будто бы могу их прочитать. Не знаю, как я это делаю. Просто такое иногда случается.

Дот, казалось, совершенно не удивилась и спокойно кивнула.

– Ты хорошо разбираешься в чувствах людей – в отличие от других. И, возможно, ты видишь странные вещи, потому что не закрываешь свой разум. Или не можешь его закрыть. Таким образом, ты видишь больше мира. Но заметь: не весь.

И Дот подмигнула ей.

Теперь настала очередь Мэгги смотреть на старушку с нескрываемым любопытством.

– И да, в этом месте есть нечто странное, – продолжала Дот. Она по-прежнему смотрела на Мэгги так пристально, словно пыталась заглянуть ей в голову. – Но об этом никто не говорит. – Дот придвинула своё кресло поближе к Мэгги. – Здесь исчезают люди. Исчезают без следа.

С кухни доносилась странная мелодия, которую напевала тётя Эсме.

– Что значит «исчезают»?

– Только то, что я сказала.

Чёрные глаза Дот сверкнули.

Внезапно рядом появилась Эсме.

– Мэгги, думаю, нам пора. Мне ещё надо успеть к Элизабет на поэтические чтения.

На улице уже темнело, и в окно Мэгги увидела на фоне неба бледный призрачный контур луны. Дот улыбалась, но её взгляд был странно жёстким и серьёзным. Как и голос.

– Ты ведь ещё навестишь меня, правда?

5. Кот

В тот вечер Мэгги осталась в квартире одна. Она смотрела видео на ноутбуке, когда услышала шум. Кто-то поблизости напевал несложную джазовую мелодию: «Дум-ду-би-ду, ду-би-дум-ду-би-дуааа…» Мэгги включила свет и увидела силуэт одноглазого кота, прижавшегося к залитому дождём окну.

Едва кот заметил её, мурлыканье прекратилось. Он поднёс лапку к стеклу и трогательно поскрёб по нему. Мэгги открыла заднюю дверь. Кот спрыгнул с окна, вошёл внутрь и оглядел мрачную комнату, раздражённо подёргивая хвостом. Мэгги вдруг испугалась, что он уйдёт. В обществе кота вечер обещал быть куда более сносным, поэтому Мэгги закрыла дверь, села на диван и позвала его:

– Давай, котик. Запрыгивай.

Старый кот взглянул на неё с некоторым презрением. Мэгги попыталась снова.

– Ну давай же, котичек. Иди сюда, здесь тепло.

Кот сменил гнев на милость и замурлыкал – сперва тихо, но мало-помалу негромкие звуки превратились в раскатистое довольное урчание. Однако его хвост по-прежнему вздрагивал, и кот не двигался с места.

Мэгги похлопывала по сиденью дивана, повторяя как заведённая:

– Иди сюда, котик.

И тогда, раскрыв рот, кот сказал чистым низким голосом:

– Меня зовут не «котик». Я Хоги.

Мэгги застыла, а через несколько секунд, ахнув, вскочила на диван. Было тихо. Слышалось только кошачье мурлыканье и громкий стук её собственного сердца, которое, казалось, вот-вот выскочит из груди. Кот, в свою очередь, сохранял полную невозмутимость. Окинув взглядом нависшую над ним Мэгги, бледную как статуя, он принялся вылизывать переднюю лапку, время от времени приглаживая уши.

Через несколько минут кот прервал своё занятие и снова посмотрел на Мэгги. Она по-прежнему не двигалась, уставившись на кота так, словно увидела привидение.

– Я не думал, что ты окажешься одной из них, – промурлыкал он и принялся за другую лапу.

Когда кот заговорил, послышалось урчание – более мягкое, чем обычно, но такое громкое. Низкий тёплый голос завибрировал в тишине комнаты. Мэгги наконец вышла из оцепенения, перепрыгнула через спинку дивана и дрожащим голосом спросила:

– Ты правда разговариваешь? Или у меня глюки?

Хоги разочарованно покрутил круглой головой:

– Твои невежественные вопросы недостойны ответа.

Мэгги принялась размышлять. Это не… такого не могло быть на самом деле. Да, иногда она представляла вещи так живо, что они казались реальными. Например, однажды ей померещилось, что она заметила маленьких белых демонов, скачущих по гребням волн на море – там, где она жила раньше. А в другой раз Мэгги клялась родителям, что каждый вечер вторника видит старика, летящего домой с сумками для покупок. И да: она в самом деле могла чувствовать эмоции других людей. Но это не одно и то же!

Мама всегда повторяла Мэгги – твердила и твердила без конца, – что она должна быть нормальной. Не выделяться. Не вести себя странно. Не говорить глупости. Но…

Кошки не разговаривают, верно же? Может, Дот подсыпала что-то в шоколадный торт, и теперь у Мэгги галлюцинации?

– О, ради всего святого! – пробормотал кот.

Он подошёл к задней двери, элегантно поднялся на задние лапы, нажал на дверную ручку и исчез в ночи.

Как только он ушёл, Мэгги тяжело плюхнулась на пол и посмотрела на сову в стеклянном ящике в поисках хоть каких-то ответов.

– Это случилось на самом деле?

Но старому чучелу птицы нечего было ей сказать.

Прошло несколько дней, прежде чем Мэгги снова увидела кота.

Она махнула рукой на все запреты и пошла домой через лес, любуясь густыми кронами на фоне бесцветного неба. К тому времени, когда Мэгги вернулась в квартиру, уже приближались сумерки, но ночь была ещё далеко, и зимнее солнце озаряло землю тусклым бледным светом.

Эсме не было дома. Мэгги открыла заднюю дверь и вышла в сад. Она приблизилась к большому дубу, стоящему в дальней части двора – у той части стены, которая ещё не рухнула, – провела рукой по старой шершавой коре и сказала:

– Привет.

Мэгги представила, как дерево отвечает ей: «Привет». Она огляделась, удостоверяясь, что в саду больше никого нет и никто не наблюдает за ней, а потом обхватила руками древний ствол и прижалась к нему лбом. Рядом с деревьями Мэгги всегда чувствовала себя лучше. Она делала так и дома, и её отец, Лайон (сокращённо от Лайонел), посмеивался над ней, называя «древесной обнимашкой». Мэгги не могла понять, почему обниматься с деревьями считается глупым. Деревья знают больше, чем люди, и их можно почувствовать – ощутить энергию, накопленную за сотни лет. Прикасаться к ним было приятно. Будто бы внезапно исчезаешь… или нет, скорее, пропускаешь через себя множество разных вещей, и от этого забываются все волнения и тревоги. Ладно, пусть плохо учишься и у тебя нет друзей, но Земля вращается со скоростью тысячи миль в час посреди большой чёрной вселенной, которую никто не может постичь, что бы там ни говорили. А в небе сверкают звёзды. Они там есть даже днём, просто их не разглядеть.

«Дуб видел всё это тысячи раз. Может, он связан со звёздами», – думала Мэгги, хотя и не могла объяснить, каким образом.

Она улыбнулась, ощутив кожей шершавую кору дерева.

– Вот это искренние объятия! – послышался знакомый голос.

Мэгги резко обернулась. На разрушенной стене сидел Хоги, наблюдая за ней. Его единственный глаз весело блестел. Мэгги нахмурилась. Почему-то теперь было не так страшно слушать, как старый кот разговаривает. Может, потому что она на улице, в саду и при свете дня? Или её мозг уже успел привыкнуть к этому?..

Она разжала руки.

– Может, ты тоже хочешь обнимашек?

Стремительно подскочив к старому коту, Мэгги сняла его со стены, прежде чем он успел вырваться, и крепко прижала к себе. В тот же миг крепкое округлое кошачье тельце превратилось в сплошную массу встопорщенных волосков и острых когтей. Изогнувшись, кот вывернулся из рук Мэгги, тяжело шлёпнулся на обросшую мхом брусчатку и вздыбил шерсть.

– Не хватай меня вот так, пожалуйста.

– Это была шутка. Обними дерево… обними котика…

– Не вижу связи, – процедил Хоги.

– Видимо, нет, – огорчённо заключила Мэгги.

Кот снова встряхнулся и сухо заметил:

– Стало быть, ты смирилась с тем, что я разговариваю?

Мэгги пожала плечами:

– А у меня есть выбор?

Кот раздражённо дёрнул хвостом, но ничего не сказал.

– Эсме тебя слышит?

– Она слышит, как я мурлычу и мяукаю – и всякие прочие кошачьи звуки. Не то, что слышишь ты.

– Тогда почему я тебя понимаю?

– Откуда мне знать?

– А почему ты не нравишься Эсме?

Хоги задёргал хвостом ещё яростнее.

– Потому что она тупица. – Он сморщил нос, будто учуял что-то неприятное. – Хотя, должен сказать, для старой кошёлки у неё удивительно бурная социальная жизнь.

Мэгги хихикнула:

– Вот уж точно. У неё больше друзей, чем у меня.

– Это не трудно, – заметил кот и снова принялся прихорашиваться. Очевидно, он уже кое-что знал о Мэгги.

Она села на осыпающуюся стену, а Хоги, ещё раз как следует встряхнувшись, вернулся на свой насест. Некоторое время они сидели молча, оглядывая запущенный сад.

– Тебе когда-нибудь бывает одиноко, Хоги?

– Одиноко? Пф-ф! Это человеческая штука.

– Значит, тебе вообще не нужны друзья? И вообще ничего не нужно?

– Кошкам всегда что-то нужно… ну, думаю, не друзья, но что-нибудь другое. Однако суть в том, что мы не испытываем жалости к себе. Мы хотим, нуждаемся, но не беспокоимся и не сожалеем.

Бетонные гаражи за соседними домами были густо увиты плющом и другими растениями. Из листвы высунул голову маленький рыжий лисёнок, но, увидев Хоги, передумал и снова спрятался. А может, он испугался Мэгги.

Деревья и дома начали темнеть на фоне бледного неба, а из-за гаражей показалась едва заметная луна.

– Спасибо, что пустила меня в ванную прошлой ночью. Я бы ещё зашёл. Там было на удивление уютно.

– О, без проблем.

Они сидели рядом, пока темнота и холод мало-помалу их окутывали. Затем Мэгги ощутила порыв ледяного ветра, словно кто-то включил мощный вентилятор прямо у неё за спиной. Обернувшись, она посмотрела на соседний сад. В этот миг она чувствовала расслабление и спокойствие, её разум был ясен и чист.

Именно тогда Мэгги и увидела их в первый раз – шесть светящихся шаров, висящих в воздухе. Они напоминали жёлто-белые шарики для игры в рулетку, только были величиной с мяч для гольфа – и светились, как фонари, застыв над идеально ухоженной лужайкой возле идеально ухоженного дома их соседа.

Мэгги нахмурилась. Ей показалось, что там намного темнее – как будто бы уже настала ночь. Недолго думая, она перелезла через стену и медленно двинулась к огням. Когда Мэгги приблизилась, у неё возникло странное чувство, что шары могут видеть её или, по крайней мере, ощущают её присутствие.

Теперь, подойдя ближе, она увидела, что поверхность шаров напоминает человеческую кожу – множество крохотных клеточек, которые двигались и пульсировали, словно шары были живыми. Мэгги не могла понять, откуда исходит свет: она не видела ни лампочки, ни пламени – ничего подобного. И шары просто-напросто висели в воздухе, без каких бы то ни было верёвочек или опор.

Что они такое?

Мэгги охватило любопытство, она начисто позабыла о страхе. Ей хотелось протянуть руку и коснуться одного из шаров, но когда она попыталась это сделать, что-то помешало. Рука будто наткнулась на невидимый барьер. Ну, не совсем барьер… скорее, это было нечто пульсирующее, оно отталкивало Мэгги, когда она приближалась.

Внезапно светящиеся шары собрались вместе, словно совещаясь. А потом они приподнялись повыше над землёй и быстро исчезли в темноте. Мэгги двинулась было следом, но обо что-то споткнулась. Она упала на влажную траву рядом с красной игрушечной машинкой. Холод вдруг исчез, и небо посветлело. Мэгги услышала, как громко мурчит кот, сидящий на стене.

Секундой позже Мэгги поняла, что соседская семья, уютно устроившаяся в тёплом свете открытой столовой, пристально на неё смотрит: мама, папа, девочка лет десяти и мальчик помладше – лет семи-восьми, который грозно хмурился. Отец семейства как раз отодвигал стул, собираясь подойти и выяснить, что происходит. Мэгги вскочила, смущённо помахала им рукой и полезла обратно через осыпающуюся стену. Сверху за всем этим наблюдал кот – его округлый силуэт виднелся на фоне тёмно-синего неба.

Едва она спрыгнула на землю, в заросший сад, её позвали:

– Мэгги?

Хоги навострил уши. Он прошёлся по стене, запрыгнул на забор, оглянулся на мгновение, подмигнул и с гулким стуком плюхнулся на землю, исчезнув из виду.

Мэгги увидела тётю Эсме, стоявшую в дверном проёме и озарённую светом, льющимся из квартиры. Причёска-улей делала её похожей на шахматную королеву. Сквозь сгущающиеся сумерки Мэгги побежала к дому.

– Мэгги?!

Тётя Эсме наконец увидела её и весело помахала рукой:

– Входи, дорогуша. Я приготовила чай.

Мэгги поплелась внутрь.

«Я знала, что это странное место», – подумала она.

Позже она лежала в наполненной до краёв горячей ванне, думая обо всём, что произошло. Во-первых, одноглазый кот умел говорить. И нет, Мэгги ничем таким не отравилась – кот на самом деле разговаривал. Во-вторых, в саду за домом появились странные светящиеся шарики, будто сделанные из человеческой кожи. И они просто висели в небе!

«Только это было какое-то другое небо, – подумала Мэгги, – не то же самое, что над Уэст-Минченом». Они непонятным образом попали сюда откуда-то ещё. Но как такое возможно?

Глубоко вдохнув, Мэгги на мгновение погрузилась в чудесную тёплую воду, потом вынырнула, тяжело дыша, и откинула волосы с лица. Она начинала понимать, почему её мама так одержима идеей быть нормальной… Что, если она сама окажется такой же, как Синтия? Что, если она вообще не сможет справиться с этим миром?

Мэгги встряхнула головой, пытаясь прогнать дурные мысли, но они не уходили. Она вылезла из ванны. Её кожа раскраснелась от жары. Мэгги завернулась в розовое колючее полотенце Эсме и протёрла запотевшее зеркало, стремясь увидеть себя. Она не потрудилась перевязать волосы, и теперь влажные пряди свисали по обе стороны лица. Мэгги казалось, что она выглядит глупой и скучной. Некрасивой. Неинтересной. Не такой, как Ида.

Ида всегда смотрелась потрясающе, носила крутую одежду и красила ногти. Она выкладывала в сеть множество своих фотографий и добавляла к ним какой-нибудь забавный комментарий или хэштег, чтобы сделать вид, что она не воспринимает себя слишком серьёзно. Ида бывала во всяких чудесных местах. Например, ходила с семьёй в дорогой ресторан, каталась верхом с двоюродными братьями или отдыхала у бассейна с бирюзовой водой, надев огромные солнечные очки. Фото с бассейном сопровождалось комментарием: «В новых солнечных очках я выгляжу просто как…» И дальше – смайлик с глазами-сердечками.

Удивительно, но Мэгги тратила кучу времени, рассматривая эти фото, – с тех самых пор, как нашла аккаунт Иды в соцсетях. Теперь она знала в лицо даже её родителей. У матери были такие же вьющиеся волосы, как у Иды. Она носила модную одежду и на всех без исключения фотографиях широко и изысканно улыбалась. Отец Иды более всего походил на скучного бизнесмена. Его рот оставался напряжённым, даже когда он улыбался. На бледном волосатом запястье он носил большие золотые часы.

Почти у каждого из одноклассников Мэгги была своя страничка. Она нашла их все. Нелюдимый мальчик по имени Чарли не завёл себе аккаунт, как и несколько других отщепенцев, но в общем и целом…

Глядя на себя в зеркало, Мэгги не удержалась от улыбки. Может, оно и к лучшему, что у неё нет телефона? Хороший повод, чтобы не публиковать свои фотки в соцсетях. Нет, ну в самом деле: что бы она выложила?

Мэгги, замёрзшая до полусмерти, лежит в ванне, завернувшись в пуховое одеяло. #пожалуйставключитеотопление #нетэтонесмешно

Мэгги роется в модных вещах в магазине службы помощи престарелым на хай-стрит. Комментарий: «Делая покупки в секонд-хенде, я чувствую себя…» – и эмодзи в виде огромной пачки долларовых купюр.

Или, может, так: Мэгги сидит в темноте вместе с говорящим котом. #янестранная

Неожиданно для себя Мэгги громко расхохоталась.

6. Хоги приглядывает за девочкой

Несколько дней спустя Хоги перепрыгнул через боковую калитку и побежал вдоль стены дома; мелкий дождик мочил его шерсть.

Позади заросший сад простирался до разрушенной стены, и Хоги понял, что где-то поблизости есть мышь – почувствовал её запах, который ему нравился. На миг Хоги заколебался. Мышь – это заманчиво. Но нет, нельзя сворачивать с пути. Он здесь, чтобы приглядеть за девочкой.

Старая леди с подозрением относилась ко всем чужакам, и из-за неё Хоги уже приходилось присматривать за многими разными людьми. Но эта девочка очень отличалась от всех прочих. Для начала: она понимала его речь. До сих пор Хоги встречал только двоих, кто был на такое способен. Вдобавок, девочка могла заглядывать в другой мир. Когда Хоги рассказал об этом Дот, она внезапно очень заинтересовалась Мэгги Блу-Браун.

Кот прокрался вдоль задней стены и заглянул в окно, но в комнате никого не было. Тогда он вернулся через калитку и запрыгнул на осыпающийся наружный подоконник окна на фасаде дома. Толстые белые шторы были задёрнуты неплотно, и сквозь щель Хоги увидел, что внутри кто-то ходит. Он самодовольно ухмыльнулся; его единственный глаз превратился в узкую щёлочку.

Комната Эсме была полна любопытных вещей: целая коллекция кристаллов, огромные глыбы розового кварца, аметиста, оникса и тигрового глаза – всё это стояло на каминной полке. А ещё тут были звёздные карты, открытки с портретом Бетховена, партии струнного квартета и нераспечатанные письма. На низкой кровати лежало покрывало из мягкого бархата цвета охры, поверх которого были раскиданы ярко вышитые подушки. По обе стороны кровати стояли подставки для благовоний. Повсюду громоздились футляры для скрипок, книги, пюпитры и журналы по дизайну интерьера.

В комнате рылась девочка. Она явно что-то искала. Сначала осмотрела маленькую тарелочку на туалетном столике, заглянула под кровать, а потом открыла шкаф и поспешно обшарила карманы всех платьев и пальто Эсме. Наконец, украдкой оглядевшись, – как будто чувствуя, что за ней наблюдают, – девочка выдвинула ящик прикроватного столика. Хоги увидел, как расширились её глаза. Рука нырнула в ящик и вновь появилась с зажатой в пальцах пятифунтовой купюрой. Быстро закрыв ящик, девочка выбежала из комнаты.

Кот снова обошёл дом и аккуратно заглянул в заднее окно. Теперь девочка обшаривала спинку дивана. Она нашла ещё несколько монет. Затем, сев на пол, подсчитала свои доходы, полученные столь нечестным путём.

Хоги постучал в стекло, и Мэгги Блу подпрыгнула до потолка. Впрочем, увидев, что это всего лишь кот, она расслабилась и открыла дверь.

– И что ты собираешься делать с награбленным? – спросил он без обиняков.

Мэгги вздрогнула.

– О чём ты говоришь?

– Я видел, как ты рылась в вещах Эсме. В шторах была щель.

Её щёки заалели от стыда.

– Мои родители забыли о карманных деньгах. Так что я…

Хоги махнул лапой:

– Мне всё равно. Воруй у старой кошёлки сколько влезет.

Он вскочил на диван и растянулся на нём. Однако произошедшее явно угнетало Мэгги. Она тяжело вздохнула и села на диван рядом с ним.

– Я хочу сходить в кино, вот и всё.

Кошачий хвост дёрнулся.

– За это не нужно платить.

– Ты ходишь в кино? – удивилась Мэгги.

Шерсть Хоги мгновенно встала дыбом.

– Что-то не так?

– Нет, я просто…

– Разве кошкам нельзя смотреть фильмы?

– Ничего про это не знаю.

– Ясно.

Хоги снова дёрнул хвостом.

– По воскресеньям они крутят старые фильмы. Сегодня идёт «На север через северо-запад» – бессмертная классика. Видела его?

Мэгги покачала головой.

– Тогда вперёд.

Они шли по дороге, держась на расстоянии метра друг от друга. Затем проскользнули через пожарный выход старого кинотеатра, стоявшего чуть дальше по улице, – дверь часто оставляли приоткрытой. Внутри, как обычно, бурлила жизнь. Зал был наполовину заполнен стариками, которые бормотали что-то себе под нос – а может, общались друг с другом, но трудно было понять, к кому именно они обращаются.

Хоги отвёл Мэгги в дальний конец зала, и они устроились на бархатных сиденьях возле центрального прохода, как раз успев к трейлерам.

Кинотеатры и центральное отопление – вот две лучших вещи, которые изобрели люди. По крайней мере, так полагал Хоги. А если одно совмещается с другим, это вообще настоящее блаженство. К сожалению, многие старушки засыпали, несмотря на жару, и их громкий храп мешал коту наслаждаться фильмом.

Девочка, увы, тоже не была ценительницей классики. В тот день она отозвалась о фильме так:

– Я ничего не поняла. Старого богатого парня принимают за другого человека. Он влюбляется в женщину в поезде, которая явно ему лжёт. Это глупо. Потом он едет неизвестно куда, и его пытаются убить при помощи самолёта. В общем, странная история.

Хоги в ответ только закатил глаза. Допустим, Мэгги Блу могла видеть другие миры, но в искусстве она ничего не смыслила.

Впрочем, с того дня они часто пробирались в кино вместе. И, хотя старый кот не хотел этого признавать, компания девочки оказалась не так уж и плоха.

7. Синюха

Дела шли всё лучше.

Ладно, пусть её единственным другом был говорящий кот, страдающий ожирением, но Мэгги считала, что Хоги гораздо интереснее большинства людей, которых она встречала. Через несколько недель школа перестала её пугать и превратилась в скучную, но управляемую рутину.

Но однажды утром в понедельник всё снова пошло наперекосяк. Мэгги не смогла найти свой красный блокнот, в котором всегда рисовала на уроках, притворяясь, будто делает записи. И ей очень не хотелось, чтобы кто-нибудь заглянул в него.

Во время обеденного перерыва Мэгги спустилась к своему шкафчику, чтобы поискать блокнот. Поблизости никого не было, поэтому она села на пол и выгребла всё из шкафчика. Однако блокнот не нашёлся. Видимо, он остался в квартире Эсме, решила Мэгги. И тут услышала голос:

– Привет, Синюха.

Из полумрака раздевалки выплыла Ида и подошла к ней. Она присела на корточки рядом с Мэгги и улыбнулась. Её голос звучал необычайно ласково.

– Я хотела спросить: как ты относишься к своему прозвищу?

Мэгги не нашлась что ответить и уставилась в пол.

– Нет, серьёзно. – Ида говорила очень дружелюбно. – Что ты о нём думаешь? Тебе оно нравится?

– Ничего я не думаю. Мне всё равно, – сумела выдавить Мэгги.

– Прозвище – это знак признания. Не стоит относиться к нему плохо.

– Я не знаю.

Мэгги поспешно начала швырять вещи обратно в шкафчик, из-за чего там возник ещё больший бардак, чем раньше. Ида некоторое время медлила, зачарованно наблюдая за её хаотичными манипуляциями. Потом она сказала:

– О, кстати, ты не это ищешь?

Мэгги вскинула взгляд и увидела, что Ида держит в руках её блокнот. Она попыталась выхватить его, но Ида оттолкнула её руку.

– Я в него заглянула. Надеюсь, ты не против?

Мэгги знала, что в этот момент стала красной как помидор. Сердце бешено заколотилось.

– Ты отметила мой день рождения на первой странице. Как мило.

– Это мой день рождения, – буркнула Мэгги.

– У тебя день рождения двадцать первого июня? – На миг в голосе Иды прорезался неподдельный интерес.

– Да.

Послышался шелест бумажных листов.

– А потом я нашла эти рисунки…

Мэгги осмелилась на миг вскинуть взгляд. Ида открыла страницу, на которой Мэгги трижды пыталась нарисовать её профиль, прежде чем удалось добиться хоть какого-то сходства.

– И это ещё далеко не всё, – продолжала Ида. На её губах по-прежнему играла странная дружелюбная улыбка, которая начинала пугать Мэгги. – Мне больше всего понравился вот этот.

Ида подняла блокнот повыше. На рисунке она была изображена с телефоном в руке и распущенными волосами, закрывавшими половину лица.

Мэгги снова уставилась в пол. Ну почему, почему она не нарисовала кого-нибудь другого?

Снова зашелестели листы блокнота. О боже! Теперь Ида открыла страницу, где Мэгги пыталась сосчитать буквы в их именах, выясняя, могут ли они подружиться. Результат получился так себе – двадцать три процента.

– Кстати, моё второе имя Марго. Может, это улучшит ситуацию?

Никогда в жизни Мэгги не чувствовала себя такой униженной. В ней начал вздыматься гнев, пульсируя внутри, но она понятия не имела, что теперь делать.

Однако, посмотрев на Иду, Мэгги не увидела на её лице обычного насмешливого выражения.

Что происходит?

– В тебе есть что-то особенное, – продолжала Ида. – Ты не такая, как все. И знаешь, это круто.

В душе Мэгги вдруг затеплилась надежда. Неужели они смогут стать подругами?

– Тебе нравится Фортлейк?

– Да, он ничего.

– А почему твои родители сюда переехали?

– Они не переехали.

Ида нахмурилась:

– В смысле?

Мэгги сделала глубокий вдох. Она не сумела придумать достаточно красивую ложь, поэтому, как ни странно, решила сказать правду.

– Я живу с тётей. Мой отец… э… он далеко, а мама неважно себя чувствует.

– Она болеет?

– Вроде того.

Мэгги почудилось, что она заметила тень ухмылки, пробежавшей по губам Иды.

– Ох, мне так жаль. – Она накрутила на палец прядь тёмных волнистых волос. – Знаешь, что я подумала, Синюха?

Ида улыбнулась – не той улыбкой, которая предназначалась для учителей, а своей, настоящей. По крайней мере, так показалось Мэгги.

– Может, нам стоит стать подругами? Что скажешь?

Мэгги приоткрыла рот. Она не могла в это поверить.

И тут послышался сдавленный смешок. Ида бросила раздражённый взгляд в сторону, откуда он раздался, но тот, кто прятался, больше не мог сдерживаться. Миг спустя до Мэгги донеслось ещё одно – более пронзительное хихиканье. Ида не сумела сохранить серьёзное выражение и тоже разразилась смехом.

Хелена и Дейзи выскочили из-за шкафчиков.

– О боже мой! – простонала Хелена. – Твоё настоящее лицо!

– Ты купилась! – взвизгнула Дейзи.

Ида опомнилась первой. На её лице не осталось и следа недавнего веселья.

– Ты всерьёз поверила, что я буду дружить с долбанутой чудилой вроде тебя? Ты ведёшь себя как маньячка. Перестань всё время меня рисовать. Это чертовски жутко.

И Ида ушла.

– Ты что, влюбилась в неё или типа того? – Хелена прыснула.

Они с Дейзи последовали за своей госпожой и повелительницей – и исчезли в коридоре.

Мэгги ещё немного посидела на полу, собираясь с мыслями и пытаясь избавиться от стыда и огорчения. Под ними скрывался алый гнев, яростно бурливший в ней, но Мэгги отогнала и его тоже: «Просто отпусти это».

Она медленно вдохнула и выдохнула. А потом вдруг почувствовала, что кто-то наблюдает за ней. Мэгги подняла взгляд и увидела мисс Кейн, стоявшую у двери в главный коридор. На гладком алебастровом лице играла улыбка.

– Привет, Мэгги. Всё в порядке?

Откуда мисс Кейн вообще знает её имя?

– Да, всё отлично, – сказала Мэгги, но мисс Кейн не отставала.

– Вообще-то я не уверена, что это правда.

Мэгги ненавидела таких людей – они прикидывались добрыми, но на самом деле были просто любопытными и настырными. И всё же в улыбке мисс Кейн было что-то эдакое… Что-то обезоруживающее.

Поднявшись на ноги, Мэгги сердито швырнула оставшиеся вещи в шкафчик и захлопнула дверцу. Она взглянула на огромные часы на стене за спиной мисс Кейн.

– Не беспокойся о времени. Я напишу для тебя записку, если ты опоздаешь на урок, – сказала мисс Кейн. Её голос был мягким и нежным. Она придвинулась ближе. – Что случилось? Расскажи мне.

Мэгги почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Она переступила с ноги на ногу и изо всех сил вонзила ногти в ладони, чтобы не позволить рыданию вырваться наружу.

– Ничего не случилось.

– Я просто хочу помочь, Мэгги.

– Ладно.

– У тебя дома всё в порядке?

Мисс Кейн снова улыбнулась своей удивительной сияющей улыбкой – и словно повернулся ключ в замке. Мэгги услышала свой голос:

– Моя мама нездорова. Она в больнице. У неё такая депрессия, что она вообще не встаёт с постели. И я не знаю, станет ли ей лучше.

Сказав всё это вслух, Мэгги поняла, что чувствует облегчение. Мисс Кейн подошла и встала рядом с ней. Её голос был невероятно мягким.

– Похоже, твоя мама действительно больна. Тебе, должно быть, сейчас нелегко. Но это нормально. У всех бывают трудные времена.

Мэгги уставилась в пол и услышала собственный голос:

– Я не хочу быть такой, как она.

Ей тут же стало стыдно и неловко.

В этот миг грянул звонок. Мисс Кейн и Мэгги подскочили от неожиданности. На мгновение их взгляды встретились, и Мэгги вспомнила, какими холодными были зелёные глаза этой женщины…

Она схватила свою сумку.

– Я лучше пойду.

И выбежала из раздевалки.

В коридоре на верхнем этаже в нос бил запах школьной лаборатории. Мэгги шла и злилась на себя. Зачем она столько рассказала? Она никогда раньше так не делала!

В улыбке психолога было что-то такое… Мэгги совершила ту же ошибку, что и с Идой, – с разницей примерно в десять секунд. Разговоры никогда не приводили ни к чему хорошему. Это всегда – всегда! – было ошибкой.

Она остановилась перед дверью химической лаборатории. Ей ужасно не хотелось идти внутрь. Сквозь окошко, затянутое миллиметровкой, она видела своих одноклассников, сидящих за длинными деревянными партами, и лысый затылок мистера Филипса.

«Успокойся, Мэгги, – сказала она себе. – Просто успокойся. Ида – придурочная. Но, может быть, с мисс Кейн всё было в порядке?»

Мэгги глубоко вдохнула и толкнула дверь в лабораторию.

Едва она вошла, Ида, Хелена и Дейзи расхохотались. Остальные выглядели слегка озадаченными. Некоторые даже начали смеяться, словно опасаясь, что пропустили шутку.

– Извините, я опоздала, – пробормотала Мэгги.

Вероятно, мистер Филипс пожалел её, поскольку, хотя обычно он был строг, на сей раз просто кивнул, решив не придираться к опозданию. Раскрасневшаяся Мэгги вошла в класс и села на своё обычное место рядом с Уильямом Сноуденом. Не то чтобы они были друзьями – скорее, он не обращал на Мэгги внимания и ничего от неё не ждал. Она всегда чувствовала себя комфортно, когда Сноуден коротко улыбался и немного отодвигал свою тетрадку, давая понять, что освобождает для неё место. И во время урока они просто сидели вместе, ни о чём не разговаривая – в этом не было необходимости.

Ида, расположившаяся через несколько рядов впереди, с ухмылкой обернулась и помахала рукой. Мэгги ощутила, что Уильям смотрит на неё, ожидая, чем она ответит. Но она не сделала ничего – просто уставилась прямо перед собой.

Минут через пятнадцать в класс постучал другой учитель и что-то прошептал мистеру Филипсу. Он велел классу молча выполнять задание – и вышел. Через некоторое время Мэгги заметила, что одноклассники перешёптываются, косясь на неё. И они что-то передавали друг другу. Её сердце заколотилось от страха.

Наконец очередь дошла до Уильяма Сноудена, сидевшего рядом с ней. Мэгги выхватила блокнот у него из рук. В блокноте было написано: «Мэгги Браун втюрилась в Иду Бичвуд».

Мэгги подняла голову и встретилась взглядом с Идой. А Ида крикнула на весь класс:

– В чём твоя проблема, Синюха?

Некоторые ребята захихикали. Мэгги пристально посмотрела на Иду – девушку с идеальной жизнью – и внезапно перестала стесняться. Её охватило великолепное чувство равнодушия: Мэгги на самом деле стало всё равно.

Она встала и подошла к Иде.

– Нет. В чём твоя проблема?

Мэгги произнесла это громко и напористо – и услышала, как класс ахнул. Ида на секунду обалдела, но мгновенно пришла в себя. Она встала и насмешливо посмотрела на Мэгги.

– Я терпеть не могу всяких чудиков. Думаешь, ты особенная? На самом деле ты просто странная.

Повинуясь импульсу, Мэгги рванулась к Иде и толкнула её. Не очень сильно – слегка, просто чтобы заставить Иду сдать назад. Но она с пронзительным вскриком драматично упала на пол.

Мэгги ошарашенно наблюдала, как Ида бьётся на полу. Хелена и Дейзи подскочили к ней. Потом, к изумлению Мэгги, Ида зарыдала. Как можно плакать из-за подобной ерунды? Мэгги просто-напросто не верила своим глазам. Это же так стыдно!

Вдруг Мэгги заметила, что Ида смотрит на дверь класса. Слёзы всё ещё текли по её щекам.

– Она толкнула меня! – выговорила Ида. – Она меня толкнула!

Мистер Филипс бесстрастно наблюдал за происходящим. Затем он написал что-то на листе бумаги, сложил его и сказал Мэгги:

– Немедленно отправляйся в кабинет мисс Маккраб.

Мэгги не могла поверить своим ушам. Она выхватила бумажку из рук учителя, вернулась к своей парте, взяла сумку и вышла не оглядываясь.

Медленно шагая по пустынным коридорам и спускаясь в помещение для персонала, Мэгги размышляла, как же ей теперь быть. Может, просто взять и сбежать? Что с ней сделают, если она удерёт и не захочет возвращаться? Вернут силой? Отдадут под опеку? Мама говорила, что именно это и произойдёт, если Мэгги откажется жить с Эсме. У Синтии не было семьи, а две другие сестры Лайона жили за границей, и у них там было штук восемь детей. Никто больше не возьмёт Мэгги к себе.

Перед кабинетом Крабихи стояло несколько стульев, и Мэгги с мрачным видом села на один из них. Что ж поделаешь: Ида оказалась ещё и доносчицей.

– Слыхали про Алана Йейтса?

Открылась дверь учительской, расположенной напротив. Одна из учительниц направлялась к выходу.

– Да, слышала. Вот бедняга.

– Кажется, он слишком расстроен, чтобы вести уроки, – продолжала женщина в дверях. – А они встречались-то всего пару недель.

Кто-то хихикнул.

– Совершенно очевидно, что мисс Кейн слишком хороша для него.

– Алан был так предан работе!

– Похоже, у него изменились приоритеты.

– Что-то витает в воздухе, – раздался третий голос. – Одна моя знакомая, психотерапевт, говорит, что у неё никогда ещё не было такого наплыва клиентов.

– Ну хоть кто-то доволен жизнью.

Раздался взрыв смеха. Потом женщина в дверях сказала:

– Эх, у меня сейчас десятый «С». Одного этого достаточно, чтобы впасть в депрессию.

Она обернулась и вдруг заметила сидящую в коридоре Мэгги. Её лицо застыло. Она бросила на девочку сердитый взгляд и быстро удалилась. Дверь учительской захлопнулась, и голоса стихли.

«Это правда», – подумала Мэгги. Мистер Йейтс, учитель географии, уже некоторое время не показывался в школе. Ученикам сказали, что у него грипп.

– Мисс Браун! – Над Мэгги нависла Крабиха. – В кабинет. Живо.

Мэгги поспешно вошла. Дверь захлопнулась за ней со зловещим грохотом. Крабиха обошла свой стол и уселась за него. Даже сидя, она превосходила Мэгги в росте, возвышаясь над ней как длинный чёрный шест.

Кабинет директрисы настолько отличался от других школьных помещений, что казалось – это другой мир. Вся школа была залита обычным люминесцентным светом, а здесь на полу лежал толстый зелёный ковёр, и стеклянная настольная лампа отбрасывала бутылочно-зелёные блики на тёмный деревянный стол. На стенах висели книжные полки, и в промежутках между книгами на них стояли разные диковинки. Отполированная до блеска белая раковина с розоватым отверстием, обращённым к потолку, – словно раковина взывала о помощи. Череп какого-то зверя с глупой мордой. Окаменелое существо, похожее на многоножку. Банка с чем-то вроде медузы внутри.

Плотные зелёные шторы не пропускали свет, а на длинной кушетке, покрытой зелёным бархатом, виднелся отпечаток высокого худощавого тела, хотя Мэгги не могла себе представить Крабиху спящей на работе.

– Почему тебя послали ко мне?

Крабиха говорила низким, мягким голосом – совсем не так, как на собрании. И этот голос был гораздо страшнее.

– Я не знаю, правда.

– Дай сюда записку.

Мэгги протянула листок.

– И не пялься на меня.

Отведя взгляд, Мэгги уставилась на свои руки, отчаянно вцепившиеся одна в другую. Крабиха посмотрела на неё.

– Почему ты толкнула Иду Бичвуд?

– Да я почти и не толкала.

– Тогда почему же она упала на пол и заплакала?

Мэгги мысленно улыбнулась. Очень забавно: все кругом велят тебе всегда говорить правду, но когда так делаешь, это не приводит ни к чему хорошему. Единственная правда, которую она сегодня узнала, заключалась в том, что Ида стукачка.

– Я точно не знаю.

– Ты не знаешь, что люди падают, если их толкнуть?

– Знаю. Но я…

Крабиха вскинула тонкую руку:

– Не хочу ничего слышать.

Она выдвинула ящик стола, достала папку и открыла её. На её бледном суровом лбу появилась складка. Она подняла взгляд.

– Похоже, особенных успехов в учёбе у вас не наблюдается, не так ли, мисс Браун? И мало того. Ваш послужной список просто ужасен.

Директриса сделала паузу, позволив словам немного повисеть в воздухе.

– В прежней школе вас на неделю отстранили от занятий за то, что вы сломали однокласснику ключицу. Несчастный случай, полагаю. Но тем не менее. Вы явно склонны к насилию. Разве не так?

Мэгги сочла, что лучше промолчать.

– Я приняла вас в школу после начала семестра и тем самым сделала вам одолжение, хотя я редко так поступаю. Вы об этом знали?

Мэгги глянула на Крабиху с неподдельным удивлением. Кто мог попросить эту женщину сделать для неё одолжение?

– Что ж, едва ли я много получу за свою доброту, а?

И вновь её слова повисли в воздухе, но на сей раз Мэгги охватила злость. «Я ни о чём тебя не просила», – мысленно сказала она.

– До конца недели будешь оставаться после уроков. Можешь позвонить своей опекунше, мисс Эсме Дюран, и объяснить, почему ты придёшь домой позже обычного.

Крабиха сняла трубку с телефона и протянула её Мэгги. Та взяла, однако ей пришлось спросить номер. Директриса глянула на Мэгги с любопытством, но продиктовала номер, записанный в личном деле.

Мэгги знала, что тёти нет дома, и в любом случае – Эсме всё равно. Впрочем, она решила не упоминать об этом. Раздалось несколько гудков, потом последовала трескучая пауза, а затем послышалось старомодное сообщение, записанное на автоответчик:

– Привет. Боюсь, что Эсме Дюран сейчас не может ответить на ваш звонок. Но если хотите, оставьте дружеское сообщение после пронзительного сигнала…

Бииииип.

Мэгги вдруг занервничала. Крабиха смотрела на неё в упор.

– М-м… Эсме? Это я… Мэгги. Я… э… мне сегодня велели остаться после уроков, так что, скорее всего, я вернусь домой поздно. Извини за это. Э… – Мэгги покосилась на Крабиху, не отводившую от неё свирепого взгляда. – В общем, извини. Ладно, пока.

Она повесила трубку с чувством, что провалила тест. Крабиха смотрела так, будто думала, что Мэгги каким-то образом оставила фальшивое сообщение. Потом ей вдруг показалось, что директрисе всё это наскучило. Безукоризненно прямая спина Крабихи чуть ссутулилась, и она пренебрежительно махнула рукой.

– Приходи сюда в три тридцать. Я найду тебе занятие.

Мэгги с облегчением направилась к двери.

– И не опаздывай.

8. Теперь ты его видишь

После уроков Крабиха велела написать эссе о том, почему насилие никогда не приносит пользы, – а потом демонстративно разорвала его на глазах у Мэгги.

«Обычные бессмысленные учительские штучки, – подумала она. – Зачем они занимаются ерундой?»

Выйдя из школы, Мэгги направилась по залитому водой футбольному полю в сторону Эверфолльского леса. Уже темнело, но ей в самом деле было всё равно.

Учителя глупые и скучные – это все знают. Но Мэгги думала, что Ида лучше всех, а она оказалась просто учительской любимицей. Подумать только: Мэгги хотела с ней подружиться! Да эта Ида – полный отстой.

Она шагнула на лесную тропинку. Пар её дыхания клубами поднимался к жутковатым силуэтам древесных крон, плывущим высоко вверху, в холодном синем воздухе. За исключением леса, Мэгги ненавидела всё в этом дурацком месте. Она не хотела возвращаться в жалкую холодную квартиру Эсме и сидеть там в одиночестве и не хотела – больше никогда! – ходить в школу Фортлейк. Вот бы вернуться назад, в деревню – в свой дом, где окна выходили на бескрайнее серое море…

Мэгги остановилась. Воздух в лёгких стал холодным. Правда заключалась в том, что у неё больше не было дома, куда можно вернуться.

Её отец Лайон ушёл к другой женщине – гораздо более молодой. Она живёт в соседнем городе. А мама лежит в больнице, в Норвиче, и ей не становится лучше. Всё изменилось.

Мэгги вздохнула и позволила холоду просочиться в неё. Гнев утих. Она дошла до рощи. Деревья перед ней казались размытыми. Мэгги дёрнула головой, но картинка не стала чётче. Она почувствовала, как поток ледяного ветра ударил в лицо и взъерошил волосы. Откуда он взялся?..

Вот тогда Мэгги и увидела отверстие, похожее на парящее в воздухе окно, – будто бы вырезанное в ткани обычного мира. Его края слегка мерцали белым светом. Внутри виднелись такие же тёмные деревья, но откуда-то Мэгги знала, что это совсем другое место…

– Ты его видишь? – раздался чей-то голос.

Мэгги вскрикнула, и окно исчезло. Прямо перед ней возвышалась огромная фигура Дэна Дерева.

– Ты его видишь, – повторил Дэн, и на сей раз это не было вопросом. – Тёмный мир.

Мэгги пришлось задрать голову: мужчина напоминал гигантский дуб.

– Я не понимаю, о чём вы говорите.

В огромных грязных руках Дэн держал фонарик, и рассеянный свет освещал печальные водянистые карие глаза.

– Она отвела меня туда, – сказал он.

– Кто?

– Волчица.

Мэгги поёжилась. Ребята в школе были правы: Дэн очень странный. Может, он правда похищает людей и отдаёт их сатанистам? Сердце бешено заколотилось.

– Мне нужно идти.

Она сделала несколько неторопливых шагов, но потом ринулась бежать, спотыкаясь и перескакивая через корни деревьев.

– Погоди!

Его голос преследовал её, разносясь по лесу, но Мэгги не оглядывалась. Запыхавшись, она в конце концов добралась до безопасных, освещённых фонарями улиц. А потом медленно поплелась домой.

В квартире было темно и пусто. Некоторое время спустя раздалось знакомое постукивание по стеклу – пришёл Хоги. Но Мэгги, надев наушники, притворилась, что ничего не слышит. Она больше не желала разговаривать с кошками и видеть другие миры. Она хотела, чтобы всё это прекратилось.

Целую неделю Мэгги оставалась после уроков. А потом ей пришлось ходить на все занятия, поскольку Крабиха следила за посещаемостью. И, хотя Мэгги не игнорировала говорящего кота целиком и полностью, она старалась избегать его. Ей казалось, что так лучше.

Ида – после своего драматичного притворного падения – тоже казалась странно подавленной. Она больше не называла Мэгги Синюхой и делала вид, что не замечает её. Мэгги, в свою очередь, старалась даже не смотреть в сторону Иды и не думать о ней, но постоянно ловила себя на том, что всё равно смотрит. Тем не менее, она твёрдо решила никак не демонстрировать свой интерес и лишь надеялась, что Ида снова начнёт к ней подмазываться – и тогда Мэгги сможет достойно ответить.

Самым же странным было то, что она часто видела Иду в компании мисс Кейн. Они болтали в коридоре, улыбались друг другу при встрече, а один раз Мэгги заметила, как Ида входит в кабинет психолога. Неужто у мисс Совершенство могут быть проблемы, требующие консультации у психолога? Мэгги в это не верила.

Вдобавок ко всему прочему по школе поползли слухи, что мистер Йейтс вовсе не болен гриппом, а тяжело переживает разрыв с мисс Кейн. Учитель географии так расстроился, что исчез в неизвестном направлении, и никто не знал, где он теперь.

В остальном всё шло как обычно. Мэгги просто опускала голову и ждала, когда пройдут все минуты дня, – зная, что это обязательно случится.

Наконец наступила пятница перед окончанием семестра. Последним уроком была география; Мэгги решила побаловать себя и прогулять её, надеясь, что Крабиха хоть раз отведёт взгляд от классного журнала или просто забудет про него.

Итак, после ударной дозы истории девятнадцатого века от миссис Ниблет на седьмом уроке Мэгги медленно поплыла по коридору, отставая от одноклассников. Она смешалась с толпой учеников, разбегавшихся во всех направлениях, и медленно поплелась на первый этаж – с видом человека, который приготовился провести следующие сорок пять минут страдая от скуки. Однако в последний момент Мэгги юркнула в туалет у лестницы и направилась к самой дальней кабинке.

В туалете две девушки постарше красились перед зеркалом и страдали фигнёй. На Мэгги они даже не взглянули.

– Я просто не могу смотреть на Нортона. Он такой идиот. До сих пор не научился грамотно писать.

Они злобно захихикали.

– Так, дай-ка мне тушь.

– На.

– Почему она у меня всё время комочками? А у тебя нет.

– Потому что ты неправильно наносишь. Вот так надо.

– Дай сюда!

– Нет, у тебя руки-крюки.

Вошёл кто-то ещё, и Мэгги узнала ровный гнусавый голос Белки – миссис Бриджес, заместителя директора. Удивительно, но миссис Бриджес умела нагнать страху, хотя была ростом пять футов и такой худой, что казалось – её может унести ветром.

– Девочки, разве вам не нужно на урок?

Старшеклассницы вздохнули и ушли, дверь за ними захлопнулась. Мэгги подняла ноги и затаила дыхание.

– Здесь ещё кто-нибудь есть?

Белка обошла все кабинки, но не стала открывать двери. Она вышла, и Мэгги с облегчением выдохнула. Чуть не попалась! Надо переждать ещё несколько минут – и можно сваливать.

Одно из высоких матовых окон в туалете было открыто, несмотря на холод. Мэгги забралась на древний радиатор и выглянула наружу. Металлическая батарея была восхитительно горячая, она это чувствовала, ступая по ней в поношенных туфлях.

Отсюда, сверху, Мэгги видела автостоянку. Через двор медленно брёл один из школьных сторожей. А ещё, к своему изумлению, Мэгги заметила Иду. Она сидела на скамейке возле сетки для нетбола и смотрела прямо перед собой. Это выглядело очень странно. Нет, внешне с Идой всё было нормально: идеальная причёска, аккуратная школьная форма, обувь, а также розовый телефон, который она держала в вялой руке. Странными казались выражение её лица и рассеянный блуждающий взгляд.

Мэгги даже не пришлось сосредотачиваться: она почувствовала, как в мозгу что-то щёлкнуло, и ощутила странную энергию – даже на таком расстоянии.

И вот тогда это началось. Волны эмоций нахлынули на Мэгги – эмоций настолько сильных, что она едва не разрыдалась. Ида была полна вибрирующей ненависти к самой себе и печали, сиявшей, как огонь в сердце бури.

Внезапно Ида встала и целеустремлённо направилась через автостоянку к спортплощадкам. Связующая нить разорвалась, и Мэгги перестала испытывать сильные эмоции. Ошеломлённая Мэгги смотрела Иде вслед.

Как могла Ида Бичвуд думать, что она недостаточно хороша? Как она могла ненавидеть себя? Она ведь круглая отличница и великолепная спортсменка. У неё куча друзей. Она живёт во дворце, носит лучшую одежду, делает крутые причёски, и у неё есть бесподобный перламутрово-розовый чехол на телефон. Она имеет всё, о чём остальные могут только мечтать. Так что же не так?

Мэгги не могла в это поверить. Она чувствовала, что обязана поговорить с Идой.

Открыв дверь кабинки, Мэгги быстро прошла вдоль длинной зеркальной стены и даже не глянула на своё отражение. В коридоре стояла жуткая тишина, которая всегда во время уроков опускалась на школу – как магия. Вокруг не было ни души. Мэгги выскользнула наружу и побежала вниз по лестнице к боковому выходу. Автостоянка хорошо просматривалась из нескольких классных комнат, и оставалось только надеяться, что никто не выглянет в окно.

Мэгги сосчитала от пяти до одного и побежала не оглядываясь. Добравшись до футбольного поля, она увидела впереди Иду – маленькую фигурку на фоне темнеющего леса. Лёгкие горели от нехватки воздуха; пришлось замедлиться.

Она добралась до деревьев, голые ветви которых тянулись к белому зимнему небу. Вперёд убегала тропинка, по которой Мэгги никогда раньше не ходила. Теперь же она пошла по ней в глубину леса, но Иды нигде не было видно – Мэгги встретила только пожилую даму в лиловой шерстяной шляпе. Дама выгуливала двух великолепных далматинцев. Собаки обнюхали Мэгги, но не заинтересовались ею и побрели дальше.

Больше никого в лесу не оказалось. Мэгги дошла до ворот с противоположной стороны леса, но здесь Иды тоже не было. Равно как не было её и на улице, по которой она ходила домой. А значит, Ида осталась где-то в лесу.

Мэгги привалилась к перилам и глубоко вдохнула – лёгкие обжёг холодный воздух. В этот момент Мэгги вдруг заметила движение в глубине леса, там, где обычно ходила она сама. Среди деревьев мелькнуло что-то зелёное: легко узнаваемый и отвратительный блейзер школьной формы Фортлейка. Мэгги направилась туда, неслышно ступая по ковру из жёлтых и бронзовых листьев. Вскоре она поняла, что идёт прямо к роще. Огромные толстые вороны прыгали по земле и что-то жадно клевали, совершенно ничего не боясь и улетая лишь когда Мэгги подходила к ним почти вплотную.

Высоко над головой, на самой верхушке мёртвого дерева, вздымавшегося как мрачный тотем, одинокая ворона разразилась пронзительным карканьем. Мэгги глянула на массивный тёмный силуэт птицы, чётко различимый на фоне неба. Это похоже на предупреждение – но о чём?..

Она почти дошла до рощи, когда снова увидела Иду. Та стояла возле старого сучковатого ствола – там, где обычно сидел Дэн Дерево. Мэгги хотела окликнуть её, но заколебалась. Она испугалась злого взгляда, который бросит на неё Ида, если обернётся. А потом всем расскажет, что Синюха преследовала её в лесу, словно какая-то ненормальная маньячка. И будет, в общем-то, права…

В итоге Мэгги осталась на своём месте, прячась за деревом. Вскоре она услышала шелест веток – к ним шёл ещё один человек. Ну конечно! Ида кого-то ждала. Она ни за что не попёрлась бы сюда одна.

Несколько секунд спустя и впрямь кое-кто появился – человек, которого Мэгги никак не ожидала здесь увидеть. Школьный психолог! Мисс Кейн шла по опавшей листве прямо к Иде.

Она была одета немного иначе, чем всегда, – в длинное чёрное пальто и туфли на огромных каблуках, которые безжалостно пронзали грязную влажную землю. Её белокурые волосы в идеальном порядке ниспадали на плечи.

Увидев мисс Кейн, Ида благодарно улыбнулась. Мэгги лихорадочно размышляла. Неужто Ида пришла на консультацию? Но почему они встречаются в лесу? И вообще-то Ида сейчас должна быть на уроке географии. Очень странно.

Вдалеке раздались вопли и гомон детей, выходящих из школы. Мисс Кейн тоже их услышала – и резко повернула голову; в этот миг она больше походила на дикое животное, чем на человека.

Затем, наклонившись к Иде, мисс Кейн прошептала ей что-то на ухо и взяла за руку. Они перешагнули через низкую плетёную изгородь и направились к центру рощи. Мэгги двинулась следом и подошла немного ближе.

Мисс Кейн по-прежнему держала Иду за руку и улыбалась ей – дружелюбно и ободряюще. Вторую руку она вытянула вперёд и, словно ухватившись за что-то невидимое, резко потянула на себя. А потом дёрнула Иду – так сильно, что она вскрикнула от боли и удивления.

В тот же миг мисс Кейн исчезла, а на её месте появился волк. Огромная белая волчица с разорванным ухом и жуткими зелёными глазами, пристально смотревшими на Мэгги.

Ида заорала от ужаса. Волчица схватила её зубами, и они обе исчезли.

Мэгги рванулась вперёд. Её захлестнула волна паники.

– Я не понимаю! Я не понимаю! – повторяла она снова и снова.

Она на миг зажмурилась. Должно быть, глаза обманывают её! Потом Мэгги снова обвела взглядом безмолвные деревья рощи. Иды и мисс Кейн нигде не было, они словно растворились в воздухе.

Чуть поодаль приземлились несколько ворон и запрыгали по листьям. Мэгги видела их гладкие перья и настороженные глазки-бусинки. Казалось, вороны что-то знали.

Мама однажды рассказывала, что Диккенс держал у себя ручную ворону, потому что эти птицы удивительно умны… Тупые, чуть изогнутые клювы монотонно стучали по земле.

– Что случилось? – прошептала Мэгги. – Вы видели? Можете рассказать, что произошло?

Когда она заговорила, одна ворона пристально посмотрела на неё и отпрыгнула на несколько шагов в сторону. Мэгги последовала за ней и вдруг кое-что заметила на земле.

Он лежал под листвой, наполовину скрытый. Великолепный тёмно-розовый чехол, о котором Мэгги мечтала с тех самых пор, как впервые увидела его. Мэгги опустилась на колени и взяла телефон Иды. Он был тяжёлым и восхитительно прохладным.

Мэгги сунула его в карман и побежала.

Вернувшись домой, Мэгги почувствовала, как у неё сводит живот. Она села на диван и попыталась собраться с мыслями. Тот странный человек из леса говорил о волчице, но может ли мисс Кейн действительно быть волчицей?

Мэгги вспомнила, как мисс Кейн дёрнула Иду за руку – так сильно и яростно, что Ида закричала от страха.

Она посмотрела на телефон. Затем нажала центральную кнопку, и телефон потребовал пароль. Мэгги на миг задумалась, а затем по наитию написала их общую дату рождения: 210607. К её удивлению, защитный экран свернулся, и внезапно Мэгги окунулась в мир Иды Бичвуд. На заставке крупным планом была изображена большая пушистая кошка – серый комочек меха с красивыми голубыми глазами. Даже кошка Иды была до смешного хороша собой.

Она нажала на «Галерею». Там были сотни фоток, изображавшие в основном саму Иду. Мэгги увеличила одну фотографию, ту, которую Ида уже постила в сети. Она была в жёлтом джемпере, снятая крупным планом. Ида склонила голову набок и смотрела в камеру широко раскрытыми глазами, надув губки и слегка втянув щёки.

Мэгги быстро пролистала селфи и наконец нашла фотографии семейного отдыха в каком-то очень экзотическом месте: идеально синее море и белый песок. Бледный отец Иды и мальчик с плотно сжатыми губами, играющие в море. Мать, сидящая на пляжном полотенце. Снова селфи. Ужины и плохие, пересвеченные, фотографии места, где они остановились.

Затем Мэгги заглянула в «Заметки». В большинстве своём это были просто скучные напоминалки, но потом Мэгги кое-что нашла. Короткую запись, гласившую: «Я хочу быть кем-то другим». Затем, несколько дней спустя, Ида написала: «Я ненавижу своего отца. Ненавижу мистера Филипа Бичвуда, его дурацкий портфель и дурацкую машину. Он идиот».

Мэгги рассмеялась.

Внезапно телефон зазвонил. Она в ужасе выронила его, и телефон со стуком приземлился на старый пыльный ковёр Эсме.

Ясное дело, Мэгги не могла ответить. Как она объяснит, откуда у неё телефон Иды?

Звонок умолк, но через несколько минут раздался снова. Мэгги свернулась калачиком рядом с телефоном. Её подташнивало. Она включила беззвучный режим и наблюдала, как на экране раз за разом загорается слово «Дом».

9. Суббота

На следующее утро Мэгги вышла в сад, сжимая в руке телефон, и села на разрушенную стену. Она смотрела на соседский двор в надежде снова увидеть странные шары, но там ничего не было – только идеальный унылый сад с длинным аккуратным прямоугольником травы.

Через некоторое время появился маленький мальчик и уставился на Мэгги так сердито, что пришлось отвернуться.

Затем она услышала низкое ворчание: «ду-дуби-ду… ду-би-дуа». Она обернулась. Конечно же: к ней направлялся толстый кот. Его единственный глаз щурился от удовольствия на неожиданно тёплом солнце. Мэгги спрыгнула со стены и побежала к Хоги. Увидев её, кот поднял лапу, возможно ожидая ещё одного объятия.

– Хм-хм. Что всё это значит?

– Ида исчезла в лесу.

– Это та девчонка, которая издевается над тобой и из-за которой тебя оставили после уроков?

– Да.

– Ну так, стало быть, проблема решена, – промурлыкал Хоги и отправился восвояси, помахивая длинным хвостом. – Би-боп, ду-би ду-би-ду дуа-даа.

Мэгги бросилась за ним.

– Ты не понимаешь! Даже если бы у нас были хорошие отношения, всё равно пришлось бы кому-то рассказать, что она исчезла.

– А у вас хорошие отношения?

– Нет, – ответила Мэгги и, к своей досаде, покраснела.

Хоги тяжело вздохнул и покачал лохматой головой:

– Люди…

– Хоги, послушай меня! Ида растворилась в воздухе. Мисс Кейн схватила её за руку, и она закричала. Она была в ужасе. А потом появился волк! Огромная белая волчица!

– Волчица? – Глаза кота сузились. Внезапно он очень заинтересовался.

– Да.

– Хм-м.

Кошачий хвост заметался из стороны в сторону.

– Ну, её, вероятно, забрали в другой мир. – Его усы дёрнулись. – Се ля ви.

– Что значит «в другой мир»?

– А ты думала, что наш мир единственный? О божечки.

– О чём ты говоришь?

– Ты же видела огни в том саду, да?

– Они из другого мира?

Теперь кот откровенно заскучал:

– Ну естественно.

– Не знаю… какое-то безумие творится. – Мэгги показала Хоги телефон. – Смотри. Я нашла его в лесу. Это телефон Иды. Она никуда без него не ходит.

Хоги подслеповато посмотрел на экран и вдруг начал лихорадочно прихорашиваться, дрожа всем телом. Таким Мэгги его ещё не видела.

– Что это за кошечка? – спросил он.

– Наверное, кошка Иды.

– Ты знаешь, где она живёт?

Мэгги внезапно приняла решение.

– Да. И сейчас я как раз туда иду.

– Чудесно. Мне хочется прогуляться.

– Пойдёшь со мной?

– Я вдруг понял, что меня очень беспокоит исчезновение твоей подруги, – отозвался Хоги и громко-громко замурлыкал.

Хотя у кота были свои причины отправиться к Иде, Мэгги была благодарна ему за компанию. Поскольку дом Иды находился не на его территории, кот решил двигаться немного сзади, чтобы – как он выразился – не привлекать внимания назойливых обитателей пригорода, злых кошек и местных ведьм.

Мэгги нервничала всё больше по мере того, как они приближались к внушительным воротам, защищавшим дом Иды от внешнего мира. Коробка домофона начинала светиться синим, если нажать кнопку связи. Может, просто засунуть телефон под ворота?..

Она уже собиралась убежать, но тут створки начали открываться. Продолговатая камера слежения, висевшая над домофоном, молча наблюдала за Мэгги. Хоги, терпеливо сидевший у её ног, вдруг со скоростью молнии метнулся внутрь и исчез за углом дома.

Вскоре ворота открылись достаточно, чтобы Мэгги увидела скользкую дорожку. По ступенькам лестницы спускалась женщина с растрёпанными чёрными вьющимися волосами, одетая в плотный белый халат. Мэгги поняла, что это мама Иды, – она видела её на фотографиях. Женщина плакала.

– Ты подруга Иды? – с ходу спросила она и вдруг оказалась рядом с Мэгги. Женщина явно почти не спала. Её лицо было искажено тревогой. – Ты знаешь, где она? – Мама Иды взяла Мэгги за руку и крепко сжала.

– Кэти, позволь мне с этим разобраться.

Появился отец, которого Ида считала идиотом. Он был одет в элегантный джемпер и брюки и не выглядел так, будто плакал. Он лишь казался сердитым. Отец Иды шагнул к ним, и Мэгги инстинктивно отпрянула. В нём было что-то пугающее.

– Ты подруга Иды? – спросил он.

– Не совсем.

– В каком смысле?

Мэгги протянула им телефон, и мама Иды с рыданием схватила его.

– Сегодня утром я нашла это в лесу.

Женщина прижала телефон к груди, снова и снова повторяя:

– О боже! О боже!

Между тем Филип Бичвуд смерил Мэгги холодным взглядом, весьма похожим на тот, какой Мэгги видела у его дочери.

– Если вы не подруги, как же ты узнала, что это её телефон?

– Все знают. Он самый красивый в классе.

– И ты нашла его в лесу?

Мэгги кивнула.

– А что ты там делала?

– Просто гуляла.

Довольно резким жестом Филип вынул телефон из рук жены и придирчиво осмотрел, будто проверяя, нет ли повреждений. Возможно, он подумал, что Мэгги его украла.

– Так ты не видела Иду? И не знаешь, где она может быть?

Мэгги было стыдно прикидываться дурочкой, но всё-таки она спросила:

– А разве Ида не дома?

– Вчера вечером она не вернулась из школы. Через два часа мы должны лететь на Карибы. Её друзья ничего не знают. И, насколько нам известно, она не собиралась ни у кого оставаться с ночёвкой.

Несколько долгих секунд мистер Бичвуд пристально смотрел на Мэгги.

– Скажи мне: у Иды есть парень? – Его голос был очень резким, металлическим.

– Я не знаю… Вряд ли.

– И ты сказала, что вы не подруги?

– Нет. На самом деле Ида плохо ко мне относится.

Филип оглядел Мэгги с ног до головы, словно вполне одобряя вкусы дочери в этом вопросе.

– Но вы учитесь в одном классе?

Мэгги кивнула.

Отец Иды собирался спросить что-то ещё, но тут на крыльце появился мальчик, которого Мэгги тоже видела на фотографиях. Он остановился на мгновение. Его толстовка и спортивные штаны казались очень синими на фоне строгой серо-белой стены роскошного дома.

Мальчик подбежал к матери. Она обняла его, и он разразился слезами. Теперь, когда мистер Бичвуд видел, что сын плачет, он страстно желал, чтобы Мэгги поскорее убралась восвояси.

– Если ты узнаешь что-нибудь об Иде, пожалуйста, немедленно дай нам знать.

Он нажал кнопку, и створки ворот начали медленно сходиться, скрывая от глаз плачущих женщину и мальчика. В тот момент, когда ворота готовы были захлопнуться, Филип Бичвуд кое-что вспомнил.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Однако в этот миг ворота закрылись, отрезав Мэгги от их мира.

Она кинулась бежать.

Вернувшись в квартиру, Мэгги услышала, что Эсме разговаривает по телефону. В голосе тёти звучала тревога. Что-то с мамой?..

Эсме стояла у телефона, застыв, будто статуя.

– Всё в порядке? – спросила Мэгги.

Тётя подскочила от неожиданности. Её лицо было бледным.

– Звонили из школы. Пропала девочка из вашего класса. Они хотят, чтобы все дети, которые ещё не разъехались на каникулы, пришли на экстренное собрание.

В зале висела гулкая торжественная тишина. Родители стояли группками, переговариваясь тихим шёпотом и держа детей за руки – словно так можно было защитить их.

Мэгги заметила Хелену и Дейзи. Они тоже стояли со своими родителями. У обеих глаза были на мокром месте.

Секунду спустя в зал влетела мисс Маккраб в чёрном платье со странным оборчатым стоячим воротничком. Она выглядела как никогда внушительно, а её лицо напоминало белый камень.

Поднявшись на сцену, директриса несколько секунд обводила взглядом зал, пока все не замолчали окончательно.

– Большинство из вас знают, по какому поводу происходит экстренное собрание. Я прошу вас очень внимательно выслушать то, что я скажу.

Крабиха посмотрела вправо, и, проследив за её взглядом, Мэгги увидела родителей Иды. Они сидели возле сцены, держась за руки. Теперь даже глаза Филипа Бичвуда покраснели, хотя лицо его оставалось суровым и сердитым.

– Одна из учениц Фортлейка, Ида Бичвуд из восьмого класса, пропала без вести. Последний раз её видели вчера днём, когда школа готовилась к каникулам. Она никогда раньше не исчезала из дома и всегда поддерживала связь с семьёй. Родители Иды, школа и полиция очень обеспокоены и хотят узнать хоть что-нибудь о её возможном местонахождении и передвижениях в пятницу.

Тут Крабиха снова взглянула на Бичвудов, словно ища одобрения тому, что она собиралась сказать.

– Ида вчера не пришла на урок географии, – продолжала директриса. – Это был последний урок перед каникулами. Любой, кто знаком с Идой, знает, что она не из тех, кто прогуливает занятия.

Мэгги задумалась, что сказала бы Крабиха о ней, если б она пропала.

– По словам подруг Иды, она сказала, что идёт в туалет. Но после этого больше не появлялась в классе и не отвечала на звонки и многочисленные сообщения, которые ей посылали в свете её необъяснимого отсутствия. Телефон Иды был найден сегодня утром в Эверфолльском лесу.

Мэгги опустила голову. Ей было стыдно: теперь её ложь стала известна всей школе. Снова посмотрев на Крабиху, она увидела, что директриса обводит пристальным взглядом всех присутствующих в зале. Она заговорила очень медленно:

– Если кто-то из вас видел или слышал ЧТО-ЛИБО, связанное с исчезновением Иды в пятницу, каким бы незначительным вам это ни казалось, пожалуйста, сообщите. У вас не будет никаких неприятностей. А если вы храните ради Иды какую-то тайну, прошу, поверьте мне: для тайн сейчас не время.

Мэгги вздрогнула. У неё возникло отчётливое ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Она осмотрела зал и вперилась взглядом в холодные зелёные глаза мисс Кейн. Очень медленно женщина приподняла верхнюю губу и обнажила зубы – заострённые, как у волка.

– Представители местной полиции и все свободные учителя будут в школе весь день. Если вы видели в пятницу что-то необычное или подозрительное, например, незнакомых людей возле школы, – сообщите нам. Как и вообще о любых странностях. И, наконец: если здесь присутствует Мэгги Блу-Браун, я прошу её зайти в мой кабинет после собрания.

Услышав своё имя, Мэгги снова обернулась к сцене. Яркий и ужасающе горячий румянец залил щёки, когда все уставились на неё.

– Почему она хочет тебя видеть? – прошептала Эсме.

Мэгги посмотрела на тётю:

– Это я нашла в лесу телефон Иды.

Эсме озадаченно нахмурилась.

– Почему ты сразу не сказала?

Вместо ответа Мэгги спросила:

– Ты пойдёшь со мной?

К тому времени, как они дошли до кабинета Крабихи, перед дверью уже стояла очередь из учеников (и их родителей), желавших рассказать обо всех замеченных ими вещах, которые казались ерундой, но теперь, в свете событий, внезапно приобрели огромное значение. Мэгги даже представить не могла, о чём они собирались сообщить.

Они встали в конец очереди, но когда мисс Бриджес – Белка – заметила Мэгги, она тут же повела её к кабинету. Белка резко постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, быстро открыла её и втолкнула Мэгги внутрь.

Мэгги и Эсме вошли. Сегодня плотные зелёные шторы были чуть приоткрыты, пропуская малость дневного света. Рядом с Крабихой сидел неряшливо одетый мужчина средних лет. Он был в мятом костюме. Растрёпанные тёмные волосы, зачёсанные назад, не до конца прикрывали блестящую лысину. Мужчина посмотрел на Мэгги проницательными чёрными глазами.

Эсме улыбнулась Крабихе:

– Как поживаешь, Мюриэль?

Директриса слегка натянуто кивнула ей:

– Эсме.

Затем она представила их неряшливому мужчине:

– Это Мэгги. Она учится в одном классе с Идой. Мисс Эсме Дюран – её опекун.

Мужчина улыбнулся Мэгги – чересчур дружелюбно, что ему совсем не шло, и жестом пригласил её и Эсме сесть.

– Привет, Мэгги. Я детектив Хэммонд, и моя задача – выяснить, куда могла пойти Ида.

Мэгги внутренне поморщилась. Он был из тех взрослых, которые прикидываются твоими друзьями – как будто ты слишком глуп, чтобы понять, что это притворство.

– Могу я тебя спросить, где ты нашла телефон Иды?

– Посреди леса.

– Понятно. А как ты узнала, что это её телефон?

– Он лучший в классе. Все знают, чей он.

– Ясно. Что ж, ты мне очень помогла. И раз так, я хочу, чтобы мы вместе подумали ещё кое о чём.

Детектив Хэммонд принялся расспрашивать о том, как она нашла телефон, где нашла, были ли они с Идой подругами… и так далее, и так далее. Иногда он задавал одни и те же вопросы по второму разу, и Мэгги поневоле задумалась: неужели сыщик подозревает, что это она похитила Иду?

Через некоторое время Крабиха что-то прошептала на ухо детективу Хэммонду. Он нахмурился.

– Хорошо. Мэгги, есть ещё кое-что…

В этот момент раздался осторожный стук. Дверь открылась, и на пороге возникла мисс Кейн. Она спокойно улыбалась, но держала рот плотно закрытым, пряча заострённые маленькие клыки. Мэгги почувствовала укол страха.

Раздражённый тем, что его прервали на середине допроса, детектив Хэммонд резко спросил:

– Простите, кто это?

«Вот теперь он больше похож на себя настоящего», – подумалось Мэгги.

Крабиха твёрдо ответила:

– Мисс Кейн, школьный психолог. Она сочла, что должна присутствовать, на случай, если кто-то из наших учеников расстроится. Это вполне вероятно в сложившейся ситуации.

Глаза Хэммонда сузились. Он казался не слишком довольным.

– Понятно.

Мисс Кейн села в зелёный шезлонг в углу, кажущийся неуместным в этом кабинете, скрестила длинные холёные ноги и коротко улыбнулась сыщику. Мэгги почувствовала, как взгляд холодных зелёных глаз остановился на ней.

– Итак, Мэгги, мисс Маккраб сказала мне, что в пятницу ты тоже пропустила восьмой урок. Это так?

– Да.

– Не могла бы ты рассказать нам, почему сбежала?

– У тебя не будет никаких неприятностей, Мэгги, – встряла Крабиха. – Просто скажи, почему тебя не было на уроке.

Мэгги вперилась в толстый ковёр цвета травы.

– География кажется мне очень скучной.

Так или иначе, она не соврала.

Хэммонд рассмеялся, но невесело.

– Ну, насколько мне известно, это не преступление. И что же ты делала вместо географии, Мэгги?

Она опустила взгляд:

– Спряталась в туалете.

– А ты не видела Иду?

– Видела.

Едва она произнесла это слово, в комнате вдруг возникло странное напряжение, воздух наэлектризовался. В следующий миг у Мэгги заныла голова.

– Видела? И что она делала?

– Я просто выглянула из окна туалета на втором этаже. Ждала удобного момента, чтобы свалить.

На лице Крабихи промелькнуло раздражение. Кажется, Мэгги выбрала не очень подходящее слово. В любом случае, она продолжила:

– И я увидела Иду. Она сидела на скамейке возле сетки для нетбола.

Хэммонд что-то нацарапал в своём блокноте.

– В котором часу это было?

– В три двадцать, я думаю. Только что прозвенел звонок.

– С Идой кто-нибудь был?

Мэгги покачала головой:

– Нет. Но она казалась расстроенной.

Голова заныла сильнее. Мэгги поморщилась и коснулась виска. У неё никогда прежде не было таких болей.

– Почему ты решила, что Ида расстроена? Она плакала? – Детектив Хэммонд подался вперёд и даже слегка наклонился к Мэгги.

Она не знала, как объяснить.

– Нет, не плакала. Просто… я просто иногда понимаю, что чувствуют другие люди. Ида была подавлена. Она… – Боль стала почти невыносимой. – Она казалась несчастной. Как будто у неё депрессия или что-то в этом роде.

– Депрессия?

Хэммонд что-то яростно строчил в своём блокноте. Потом нахмурился.

– Не понимаю, как ты могла об этом узнать, Мэгги. – Он посмотрел на неё. – С тобой всё в порядке?

Мэгги прижала руку ко лбу.

– Просто голова болит.

Новый укол стреляющей боли пронзил виски Мэгги, и она поморщилась.

– Мисс Кейн, дайте Мэгги обезболивающее и немного воды, – распорядилась Крабиха.

Тёмная фигура слева от неё резко поднялась на ноги. Женщина вышла, и головная боль чудесным образом исчезла. Мэгги поняла, что у неё мало времени, и заговорила очень быстро:

– Ида встала и пошла к спортивным площадкам, в сторону леса. А потом я увидела, как туда же направилась мисс Кейн.

Мэгги немного приврала, но это было больше похоже на правду.

Детектив Хэммонд нахмурился. Он указал на дверь, за которой только что исчезла психолог.

– Эта мисс Кейн?

– Да, да. На ней было длинное чёрное пальто и туфли на высоких каблуках…

Дверь открылась, и тотчас же вернулась боль, пульсируя в висках. Мисс Кейн поставила на стол стакан с водой и положила две таблетки. Слегка коснувшись руки Мэгги, она сказала своим нежным мягким голосом:

– Вот, выпей. Тебе полегчает.

Меж тем Мэгги чувствовала, как её сверлит взгляд ужасных волчьих глаз мисс Кейн, словно та хотела прожечь в ней дыру.

И вдруг мисс Кейн вздрогнула. Она коротко покосилась на тётю Эсме и немного отшатнулась. Взрослые за столом смотрели друг на друга в некотором замешательстве и смущении.

Эсме коснулась руки племянницы и улыбнулась ей.

– Я думаю, Мэгги следует пойти домой. Она неважно выглядит.

Детектив Хэммонд улыбнулся, но его челюсти были плотно сжаты.

– Могу я побеседовать с Мэгги ещё раз, когда ей станет лучше? И нужно, чтобы она показала нам, где именно нашла телефон.

Тётя Эсме улыбнулась своей обычной доброй улыбкой и встала.

– Конечно, конечно. Без проблем.

Таблетки и вода остались нетронутыми на столе. Эсме и Мэгги ушли.

Они шли по Чёрч-лейн, когда Эсме нарушила молчание:

– Ты действительно видела, как мисс Кейн преследовала Иду?

Вопрос удивил Мэгги.

– Да. То есть я видела, как она шла к лесу.

Эсме остановилась. Её лицо внезапно стало серьёзным, и она взяла Мэгги за руку.

– Ты должна сказать правду. Это не игра.

– Я и не думаю, что это игра. С чего ты взяла?

Она посмотрела на обеспокоенное лицо тёти. Эсме всегда была очень эксцентричной, но сейчас она вдруг показалась Мэгги такой же, как все прочие взрослые: когда Мэгги действительно сказала важную вещь, тётя не поверила.

– Мне нужно кое-куда сходить.

Мэгги отдёрнула руку и бросилась бежать. Она слышала, как тётя зовёт её, но не сбавила шага и не оглянулась.

10. Решение

Потребовалась целая вечность, чтобы найти нужное место, но в конце концов Мэгги увидела странную башенку, подходящую для принцессы или, вернее, королевы Уэст-Минчена. Она ринулась по дорожке и нажала на звонок прежде, чем успела передумать.

Пожилая дама была в коридоре, разбирая огромную кипу почты.

– Ах, это ты, – сказала Дот.

Она глянула на письма, покачала головой и швырнула всю стопку обратно на пол.

– Ненавижу почту. От неё одни неприятности.

Мэгги последовала за хозяйкой в знакомую огромную светлую комнату. На сей раз шары для снукера были в беспорядке разбросаны по столу.

– Хочешь чаю?

Мэгги кивнула, и Дот покатила прочь, напевая какую-то мелодию. Мэгги села в потёртое кресло и оглядела банки с травами и книги в тяжёлых переплётах. Ей хотелось просто свернуться калачиком, уснуть и забыть обо всём этом. Но вскоре Дот вернулась, балансируя подносом, стоявшим у неё на коленях. Она привезла чайник и большой лимонный пирог.

Дот улыбалась, но глаза под копной седых волос были настороженными. Мэгги съела огромный кусок пирога, а потом выпалила:

– Вы говорили, что тут исчезают люди. Ну вот, мне кажется, я видела, как кое-кто исчез!

– В самом деле? – сказала Дот с набитым ртом.

– Женщина, которая работает в моей школе, превратилась в волка и похитила одну девочку. И… ну, они исчезли. Исчезли!

Дот сохраняла невозмутимость. Мэгги заметила крошки пирога у нее над губой.

– Ты знаешь, куда они делись?

Мэгги накрутила прядь волос на палец.

– Это звучит глупо, но я думаю, что они, возможно, отправились в другой мир.

Глаза Дот заблестели от любопытства.

– Правда?

– Да. Погодите… вы мне верите?

– Конечно, – ответила Дот.

Мэгги уставилась на крошечную старушку. От изумления она не могла вымолвить ни слова и молчала, пока Дот не заговорила снова:

– Ты беспокоишься о той девочке.

Это было утверждение, а не вопрос.

– Мы не особо ладим. Но я хочу вернуть её.

Лицо Дот стало мрачным.

– Мне очень жаль, Мэгги. Уж не знаю, каким образом ты видишь другой мир, но определённо у тебя есть необычные способности. Однако сейчас они не помогут вернуть твою подругу.

– Что вы имеете в виду?

– Тебе лучше забыть о ней.

Мэгги была ошеломлена.

– Я не понимаю…

– Она исчезла. И никто в этом мире не может ей помочь.

Такого Мэгги не ожидала.

– Но… Но я думала, вы мне поможете.

Дот пожала плечами:

– Я бы с радостью. Но я не могу.

– Нельзя же просто бросить её там… где бы она ни была.

Маленькая старушка пристально посмотрела на Мэгги, улыбнулась и развела руками. Потом она подкатилась к одному из стеллажей и взяла что-то вроде приспособления для сбора яблок – длинный шест с прикреплённой корзинкой. Этой штуковиной Дот принялась тыкать в книгу на самой верхней полке. В конце концов фолиант с грохотом свалился ей на колени, и Дот начала перелистывать страницы. Наконец она остановилась на одной из них и протянула книгу Мэгги.

– Это единственное место, где записаны правила перемещения между мирами. Правда, никто никогда этого не делал. По крайней мере, никто из нашего мира.

Древняя коричневая страница была украшена изящными рисунками, сделанными тушью. Они изображали деревья, странных птиц и цветы, которые Мэгги даже не узнала. В центре страницы размещался текст, написанный таким вычурным витиеватым почерком, что его почти невозможно было прочесть. Мэгги лишь разобрала, что это какой-то список.

– Здесь написано, как попасть в другой мир?

Дот кивнула.

– Но у тебя ничего не выйдет.

– Можно вырвать эту страницу?

Старушка фыркнула.

– Ты с ума сошла, девочка? Вот. – Она сунула Мэгги ручку и бумагу. – Перепиши, если хочешь. Но предупреждаю: тебе это не поможет.

Что ж, Мэгги уселась за стол Дот и старательно скопировала текст, в котором, как ей удалось в конце концов разобрать, говорилось о шести правилах перехода. Читать было очень трудно, но Мэгги вроде бы справилась.

Между тем пожилая леди задремала перед электрическим камином. Дот была крохотной, как маленькая птичка. Мэгги никогда раньше не замечала, какая она старая и хрупкая.

Мэгги не стала её будить – просто выскользнула из дома и неспешно вернулась в квартиру Эсме.

К своему большому облегчению, Мэгги увидела Хоги, сидящего на коврике перед дверью Милтон-Лодж. Возможно, кот согласится ей помочь?

Она тоже уселась на порог и поведала Хоги о том, что сказала Дот, и о правилах перехода в другой мир.

– Так вот, я хотела спросить…

Кот в ужасе прижал лапу к белой груди:

– Нет-нет. Я туда не пойду.

– Но я не могу идти одна! – взмолилась Мэгги.

– Вообще-то я занят.

Кот с наслаждением перевернулся на бок и принялся вылизывать живот.

– И долго ты будешь занят?

– Непредсказуемо, – ответил он, на миг оторвавшись от своего занятия. – Я ухаживаю за Барбарой. И поверь: это работа на полный рабочий день.

– Кто такая Барбара?

– Люди называют её Пусечка. Но на самом деле она Барбара.

Мэгги не могла поверить своим ушам.

– Кошка Иды?

– Красотка, каких мало, – промурлыкал Хоги. Он прищурил единственный глаз. – Барбаре нравится, что я уличный кот. Она ценит мои навыки. Избалованные домашние котики ей уже порядком надоели. Тьфу! Там, откуда я родом, они не смогли бы побороть и котёнка.

– И откуда же ты родом? – раздражённо спросила Мэгги.

Хоги проигнорировал вопрос.

– Суть в том, что я не могу оставить её сейчас, когда тут постоянно шныряют эти мохнатые придурки. Есть один особо настырный чёрный кот. Каждое утро он приходит в сад и душераздирающе орёт. Он считает себя неотразимым. Все чёрные кошки служат ведьмам и колдунам. Ты знала? Я не могу этого допустить!

– Но разве Пусечка… Барбара – или как её там? – не хочет найти Иду?

Хоги пошевелил усами:

– Конечно, хочет. Ведь Ида приносила ей вкусняшки и массировала животик. Но, честно говоря, кроме этого от девочки никакой пользы не было.

Мэгги вдруг стало любопытно.

– Значит, ты ходил в дом Иды?

– О да, – промурлыкал он. – Там просто роскошно. Прекрасные мягкие ковры и мебель. Чисто. Хорошо пахнет. – Он кивнул в сторону Милтон-Лодж: – В отличие от этой жалкой лачуги.

– И ты сейчас там живёшь?

Хоги хлестнул хвостом по земле.

– Нет. В том доме плохая энергетика.

– Почему? – спросила Мэгги.

– Взрослые всё время ссорятся. В школе сказали, что их маленькая любимица была несчастна, перед тем как исчезла. Вот что их тревожит. Отец не хочет в это верить. Он убеждён, что тут замешан какой-то парень, потому что Ида перестала быть круглой отличницей.

Шерсть кота слегка вздыбилась.

– Я хорошо разбираюсь в людях. Тот человек, вполне возможно, пинает кошку. Например, когда спускается по лестнице. Пусть даже Барб говорит, что он никогда так не делал… Таких людей следует избегать.

– Мне он тоже не понравился, – кивнула Мэгги. – Очевидно, что я для него пустое место.

Хоги принялся вылизывать переднюю лапу.

– Люди так поразительно ненаблюдательны. Это не перестаёт меня изумлять.

Мэгги опустилась на колени и коснулась плеча Хоги. Хотя, конечно, на самом деле у кошек нет плеч.

– Ты мой единственный друг. Ты должен помочь мне найти Иду.

Хвост старого кота задёргался ещё энергичнее. Он уставился на Мэгги своим единственным глазом.

– Кошки никому ничего не должны. И уж конечно, они не должны ввязываться в опасные мероприятия только потому, что какая-то человеческая девчонка вежливо об этом попросила. Тьфу! История про девять кошачьих жизней – просто дурацкий миф.

Мэгги поднялась на ноги. Она сама удивилась, поняв, как сильно расстроена. Очевидно, коту было на неё абсолютно наплевать. А Мэгги-то думала, что они друзья… Гнев вспыхнул в ней раскалённой искрой.

– Надеюсь, Барб поймёт, какой ты старый и самовлюблённый, – и бросит тебя.

Хвост Хоги злобно дёрнулся, и кот наполовину промяукал, наполовину прошипел:

– А я надеюсь, что Ида возненавидит тебя ещё больше, когда ты её найдёшь.

Мэгги достала ключ от входной двери и загремела им в замке, но замок, как обычно, заело.

– А я надеюсь, что по дороге к Пусечке тебя задавит машина.

В горле Хоги завибрировало, когда он ответил:

– А я надеюсь, что ты застрянешь в другом мире и никогда не вернёшься.

Мэгги сделала глубокий вдох. Она ещё не придумала следующее оскорбление.

– А я надеюсь, что…

Кот перебил её, издав яростное шипение. А потом вскочил и, ловко уворачиваясь от машин, перебежал дорогу.

Мэгги посмотрела на входную дверь. Поразмыслив, она решила, что сейчас не может вернуться домой. Посему, повернувшись, она бесцельно побрела обратно в Уэст-Минчен. В любом случае, никому нет дела до того, где она и чем занята. Можно гулять хоть всю ночь – и никто даже не заметит её отсутствия.

Мэгги медленно шла по улице, заглядывая в окна домов, пока не дошла до хай-стрит. Она рассеянно смотрела на витрины магазинов, видя там своё размытое отражение. Именно так Мэгги и чувствовала себя – как будто бы её на самом деле не существовало. Точнее сказать: то ли существовала, то ли нет.

Она побрела дальше и вдруг увидела себя в настоящем зеркале. Это была антикварная вещица в позолоченной раме, выставленная в витрине благотворительного магазина Общества защиты кошек. Хотя теперь Мэгги очень и очень сомневалась, что кошкам так уж сильно нужна защита.

Остановившись, Мэгги оглядела себя. Она выглядела так же, как и всегда – с тех пор, как ей исполнилось пять лет. Не лучше и не хуже. Глаза чересчур велики, а волосы слишком прямые и слишком тонкие. Она оставалась собой – Мэгги Блу-Браун. И хотя, честно говоря, она не была особенно красивой, или эффектной, или что-то типа того, Мэгги всегда нравилась себе.

Другие люди, казалось, не понимали её. Они постоянно пытались объяснить Мэгги, кто она такая на самом деле. И теперь ей впервые пришло в голову, что они, возможно, просто вообще ничего не смыслили.

Мать уверяла, что она должна быть нормальной, а сверстники считали её странной. Учителя говорили, что Мэгги ленива, а некоторые полагали, что она ещё и глупа. Никто не поверил ей, когда она сказала правду. Но, может быть, дело в том, что никто из них просто-напросто не понимал, что к чему?..

На бледном лице в зеркале заиграла улыбка: эта мысль пришлась Мэгги по душе.

Небо становилось всё темнее. Внезапно раздался оглушительный раскат грома, и хляби небесные разверзлись. Фары мчащихся мимо машин освещали Мэгги, а дождь моментально промочил её одежду, но она даже не шевельнулась.

Мэгги думала об Иде. Где она теперь? Страшно ли ей? Надеется ли она, что кто-нибудь её спасёт? Полиция, учителя, родители – все они, конечно, будут искать Иду, только вот не там, где надо. И они никогда не станут слушать Мэгги, даже если она расскажет им, что видела.

Ладно, возможно, она и правда странная. В конце концов, она понимала язык кошек и видела странные светящиеся шары из другого мира. Но, так или иначе, Мэгги никак не могла этого изменить.

Пожилая дама за прилавком магазина бросала на Мэгги недоумённые взгляды через витрину, но, несмотря на это – и льющийся дождь, – она до сих пор не стронулась с места. Её глаза в зеркале казались огромными и тёмными, и в них Мэгги увидела проблеск чего-то нового, того, что сама пока не понимала до конца.

И тогда Мэгги осознала: всё зависит от неё. Она единственная, кто может спасти Иду, и она сделает это в одиночку.

Мэгги улыбнулась. Иде придётся стать её подругой, нравится ей это или нет.

Часть вторая

11. Тёмный мир

Следующим утром Мэгги пришла к роще очень рано. Небо было белым, над землёй висел густой туман. Мэгги поверить не могла, что действительно собирается это сделать.

На ней была спортивная куртка, из которой она уже выросла, и длинный кобальтово-синий шарф. Она нашла его висящим у двери, когда втихомолку выбиралась из квартиры. С собой Мэгги взяла только бутылку воды и инструкции, скопированные из книги Дот.

Птицы орали в вышине как безумные, то ли подбадривая, то ли предостерегая Мэгги – кто знает? Скорее всего, им было всё равно.

«Как и Хоги», – подумала Мэгги, чувствуя острую жалость к себе.

Первая проблема состояла в том, что она больше не видела портал, парящий в воздухе. Мэгги слегка повернулась в одну сторону, затем в другую и попыталась расслабиться, но ничего не произошло.

Она что-то упустила?

Мэгги достала измятый листок бумаги. Правило номер один было довольно невнятным: «Не смотри, и ты увидишь». Тем не менее, Мэгги поняла, о чём речь: если чересчур напрягаться, ничего не выйдет. Нужно расслабиться и расфокусировать взгляд.

Прошло минуты две, но Мэгги по-прежнему видела только безлюдную, окутанную туманом рощу. Она потёрла глаза и села на пень Дэна Дерево.

«Не смотри», – мысленно повторила Мэгги.

Может быть, нужно в буквальном смысле не смотреть? Она закрыла глаза и прислушалась к окружающим её звукам леса – шороху ворон, копошащихся в подлеске, белкам, шныряющим по опавшим листьям и сердито стрекочущим над головой, шуму ранних машин, доносящемуся с улицы. Мэгги представила себе портал – таким, каким видела его раньше: похожим на огромный экран телевизора, вырезанный в воздухе. И сказала себе, что портал появится.

И впрямь: мало-помалу Мэгги начала чувствовать, что её обдувает нездешним холодным воздухом. Она улыбнулась, открыла глаза, и бумага выскользнула у неё из рук. Вот оно: окно в другой мир! Сквозь него Мэгги видела ещё больше деревьев, но на той стороне было темнее, и на земле лежали чёрные листья. Мэгги замерла и сделала глубокий вдох.

«Не бойся», – велела она себе.

Легко сказать! Ей было очень страшно. Сердце бешено заколотилось, когда Мэгги заставила себя произнести второе правило:

– Подойди ближе к порталу.

Мэгги медленно подошла к мерцающему окну, оказавшись на краю другого мира. Или это был край её собственного мира?..

Воздух стал ещё холоднее, и Мэгги почувствовала вырывающийся из портала ветер, словно там – в каком-то ином месте – приближалась буря.

Следующее правило зазвучало у неё в голове – она заучила их все, лёжа прошлой ночью на диване. Итак, номер три: «Прикоснись к краю портала. К энергии. Позволь ей течь».

Мэгги протянула руку и коснулась левой стороны окна. На ощупь оно оказалось неожиданно мягким, как резина. В пальцы ударил электрический разряд. Это было больно; у Мэгги заныли зубы и зашумело в ушах, но через несколько секунд шум сменился приятным гулом, от которого по всему телу пробежало тепло.

Правило номер четыре: «Потри пальцы друг о друга, осторожно, без спешки – и границы между мирами расступятся».

Мэгги так и сделала. Тут же она почувствовала, как края разошлись. Между ними было что-то тёплое и липкое, что-то вроде варенья, – словно вещество, наполняющее пространство между мирами, растаяло.

Правило номер пять: «Отпусти свой мир. Сила будет нарастать. Не отпускай».

Мэгги медленно вытащила пальцы обеих рук из ближайшего к ней слоя. Её снова ударило электрическим током, на сей раз гораздо сильнее. Ноздри затрепетали, а волосы встали дыбом от самых корней.

Внезапно она ощутила чьё-то присутствие. Подняв взгляд, Мэгги увидела на висящей перед глазами ветке огромную цаплю. Большое серое тело было неподвижным, как у статуи. Никогда прежде Мэгги не встречала здесь в лесу цапель. Может, у неё галлюцинации?

Ладно, сейчас не время об этом думать. Мэгги закрыла глаза. Последнее правило было легче всего запомнить, но, по правде сказать, труднее всего выполнить.

Номер шесть. Очень простая инструкция: «ПРЫГАЙ».

Мэгги казалось, что её мозг переворачивается внутри черепа, но она всё равно не отпускала край портала. На глаза навернулись слёзы. Мэгги стиснула стучащие зубы и начала считать в уме: «Пять… четыре… три…»

Вокруг неё раздавался истеричный птичий щебет. Птицы словно предупреждали её.

«Два… один». Больше деваться некуда.

ПРЫГАЙ!

Мэгги зажмурилась и рванулась вперёд. Пальцы разжались, выпустив край портала, и она долго падала сквозь туманный холодный воздух. Наконец Мэгги с шумом свалилась на упругую мягкую землю и некоторое время лежала, дрожа всем телом. Она осторожно потрогала ноющие зубы, но они вроде как были на месте – невероятное облегчение.

Воздух здесь казался холодным и плотным. Глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку. Потом Мэгги увидела над собой верхушки деревьев – чёрные на фоне тёмно-синего неба. Видимо, здесь был поздний вечер.

Мэгги села. Её окружал лес, простиравшийся во все стороны насколько хватало глаз. Через пару минут она поняла, что не слышно ни звука. Не было птиц, мелкие зверюшки не шелестели листвой, по отдалённой улице не проезжали грузовики, не раздавалось никаких голосов или криков.

Тишина испугала Мэгги. Она оглянулась, но окна за спиной не оказалось, и не было никакого пути назад, в Уэст-Минчен. Пропасть, которую Мэгги перешагнула на пути в этот мир, исчезла.

Между тем, здесь было точно такое же корявое дерево. Уже кое-что! Мэгги вскочила на ноги. До сих пор она не задумывалась, как будет возвращаться. Для этого не было никаких инструкций.

Сняв синий шарф, Мэгги привязала его к дереву как ориентир. Затем прошлась немного во всех направлениях поочерёдно. Она не нашла никакого портала в свой мир – и в какой бы то ни было другой мир тоже. Строго говоря, тут вообще ничего особенного: ни полян, ни рощиц, ни спортивных площадок, ни зданий. Просто бесконечные деревья, теряющиеся в черноте.

12. Не вполне человек

Происходило нечто странное, чего он не понимал. И пожилая леди была в довольно-таки плачевном состоянии.

Всё началось в то утро. Он вышел пораньше и трусил по пустынному тротуару, собираясь заскочить к миссис Хэкер на Лонг-лейн. Там всегда можно было получить несколько кусочков отборного мяса – если вы готовы к тому, что потом вас затискают до полусмерти.

В тот момент Хоги был согласен на это пойти. Он глянул вниз, на свой толстенький белый живот, из которого доносилось громкое урчание. Несколько ломтиков копчёной ветчины и сочная куриная грудка от глупой миссис Х. – и всё будет суперкруто.

У калитки, ведущей в лес, что-то привлекло его внимание. Хоги остановился на противоположной стороне улицы и с интересом прищурился. Мэгги? Но что она здесь делает в такое время? Кот изогнул хвост. Ах да, теперь он вспомнил! Девочка и впрямь достаточно безумна, чтобы выполнить свой рисковый план.

Мэгги выглядела бледной и встревоженной. Она быстро исчезла в лесу, оставив калитку открытой.

Хоги принюхался. Разумеется, он не трус. Ещё чего! Но и идиотом он тоже не был. И не собирался на старости лет удариться в сантименты из-за какой-то полузнакомой девчонки – пусть даже она ему нравилась. И всё-таки…

Мэгги почти скрылась из виду. Быстро, как молния, Хоги проскользнул через ограду и последовал за ней. Куриная грудка может подождать – во всяком случае, какое-то время.

В лесу было холодно и промозгло. Сырость растревожила его старые кости. По пути он зашипел на нескольких белок – просто ради забавы. Идиотки!

Пару минут спустя Хоги наблюдал, как трясущаяся от страха Мэгги подняла руку в воздух, словно держась за что-то невидимое. Она простояла так несколько секунд, затем качнулась вперёд и внезапно исчезла. За свою долгую жизнь старый кот навидался всякого, но это было что-то новенькое: девчонка пропала без следа. На миг Хоги замер как истукан, потом резко встряхнулся всем телом.

Не его проблема. Вообще не его проблема. Если Мэгги хотела отправиться в другой мир, это её выбор. Честно говоря, он понятия не имел, почему Мэгги так стремится спасти ту противную девицу. Но одну вещь Хоги знал точно: Доротея Дот очень заинтересована в этом новом проекте. Это столь же верно, как и то, что «KitSnack» – самый лучший кошачий корм.

Хоги приблизился, обошёл портал и обнюхал его, даже попытался потрогать лапой, хотя портал был для него невидим. Возможно, следовало подождать и посмотреть, не вернётся ли Мэгги назад, – ну, чтобы быть в курсе дела. Нет, он вовсе не беспокоился. Ему всё равно. Просто неплохо бы узнать, как успехи у Мэгги, – чисто из любопытства.

В этот миг позади раздались тяжёлые шаги; кто-то приближался, шурша опавшей листвой. Рваные уши старого кота встали торчком, а немигающие глаз расширился.

Человек, который шёл сюда, был грузным и тяжёлым, и от него очень плохо пахло. А Хоги, если сказать по правде, сейчас вовсе не рвался ни с кем общаться. Кот скользнул среди деревьев и скрылся из виду.

Немного позже Хоги рассказал Дот, что Мэгги Блу отправилась в другой мир. Старушка на мгновение лишилась дара речи. На самом деле коту даже показалось, что она испустила дух. Дот не двигалась почти тридцать секунд. Хоги уже собирался подойти и укусить её за лодыжку, дабы удостовериться, что с ней всё в порядке, но тут Дот очухалась и принялась кружить по комнате. До Хоги доносилось её бормотание.

Наконец Дот притормозила, и кот спросил:

– Что с тобой стряслось?

Пожилая леди смотрела словно бы сквозь него, и Хоги понял, что она напугана.

– Неужто ты не понимаешь? Те, кто способен перемещаться между мирами в одиночку, – не люди. Или не вполне люди. Даже ведьмам такое не под силу. Так кто же такая эта Мэгги?

– Она не человек? – растерянно спросил Хоги. – А пахнет точно так же, как все остальные двуногие.

Дот покачала головой и внезапно показалась очень-очень старой, словно ей была целая тысяча лет.

– Я проглядела нечто важное в этой девочке. Вот всё, что я знаю.

13. Девочка из иного мира

Мэгги, видимо, задремала. Проснувшись, она поняла, что её кто-то обнюхивает. Сперва она решила, что это Хоги, но он никогда так не сопел. Больше похоже было на собаку. Да и в любом случае, они с котом разругались, так что это точно не он.

Веки казались невыносимо тяжёлыми. А когда Мэгги наконец удалось их приподнять, она вскрикнула. Три маленьких серых зверька в испуге отскочили назад, когда вопль разнёсся в тишине под сводами чёрных деревьев.

Существа делали странные жесты лапами, словно пытаясь успокоить Мэгги. Потом они снова приблизились. Зверьки поставили на землю свои маленькие серые сумки, поднесли фонарики прямо к лицу девочки и уставились на неё тёмными встревоженными глазёнками.

Никогда раньше Мэгги не видела таких животных. Они стояли на задних лапах и были ростом чуть более метра. Их тельца покрывал густой мех не слишком красивого светло-серого цвета, а тела заканчивались длинными тонкими хвостами. Маленькие, чуть заострённые мордочки делали этих зверьков похожими на крыс или енотов, но уши располагались по бокам головы, вдобавок к тому в их безволосых розовых морщинистых мордочках было что-то человеческое.

Мэгги попыталась встать, и странные существа снова испуганно отпрыгнули, вскинув вверх сморщенные лапки с очень длинными и ловкими когтистыми пальцами. Между пальцами Мэгги увидела у них нечто вроде перепонок.

Она тоже подняла руки вверх, демонстрируя мирные намерения, а потом медленно опустила их, и существа последовали её примеру.

Заговорил зверёк, казавшийся самым молодым из всех. У него была подвижная и очень милая мордочка.

– Тебе здесь не место, – прошептал он.

Это не казалось угрозой. Скорее – констатацией факта.

– Я знаю, – шепнула Мэгги в ответ. – Но я пытаюсь найти кое-кого, кому здесь тоже не место.

– Нам нет до этого дела, девочка из иного мира, – сказало странное существо.

Наверху замерцал слабый свет, пробиваясь сквозь ветки деревьев. Все три зверька в тревоге вскинули головы. Над лесом парили два шара – точно такие же, какие Мэгги видела в соседском саду.

– Нас не должны застать вместе с тобой! – сказал младший зверёк.

Без дальнейших дискуссий все трое подхватили свои серые сумочки и пустились бежать. Мэгги в панике вскочила на ноги, но существа мчались во весь дух.

– Не бросайте меня!

Зверьки петляли по лесу, ловко маневрируя между деревьями и временами отталкиваясь от стволов своими странными перепончатыми лапами. Мэгги осознала, что бежит следом за ними. Младший из зверьков махнул лапой в сторону Мэгги, словно прогоняя её:

– Уходи!

Отвлёкшись, он не заметил дерево и с разбегу врезался в него. Выронив мешок, зверёк упал на землю и вскрикнул от боли. Его старшие товарищи остановились как вкопанные. Поняв, что произошло, они зашипели и затявкали на Мэгги, а потом повернулись и снова пустились бежать.

Мэгги недоверчиво посмотрела им вслед. Неужели они действительно бросили своего спутника?.. Наклонившись, она встряхнула зверька. Тот корчился от боли и не открывал глаза. Ничего другого не оставалось: Мэгги взяла его на руки. Он был удивительно лёгким. Под шкурой прощупывались рёбра.

Несмотря на тьму и холод, царящие в этом мире, Мэгги обливалась пóтом. Она ринулась дальше по лесу, ища место, где можно спрятаться. Оглянувшись, она обнаружила, что светящиеся шары исчезли с неба. Вместо них Мэгги увидела двоих мальчиков, которые с криками и воплями бегали между деревьями, словно играя. Мэгги не знала, заметили ли они её, но по непонятной причине эти мальчишки напугали её даже больше, чем шары, и она припустила ещё быстрее.

Пробежав несколько сотен ярдов, Мэгги снова наткнулась на двоих серых зверьков. Они топтались на участке леса, ничем не отличающемся по виду от любого другого. Один обнюхивал землю, а другой вытягивал вперёд длинную жилистую лапу, словно это был металлоискатель. По сигналу старшего зверька они чуть сместились в сторону и снова принялись топтаться.

Пушистый зверь на руках Мэгги застонал. Она оглянулась через плечо и увидела, что мальчишки подбирались всё ближе. Зверёк топнул в последний раз. Внезапно почва под ними провалилась, словно там был люк, и оба существа исчезли из виду.

Подбежав, Мэгги обнаружила идеально ровную трубу, уходящую под землю. Она не видела дна – внизу была лишь чернота. Ей совершенно не хотелось спускаться, но незнакомые мальчишки приближались, хихикая и дико визжа. И вот, во второй раз за этот день – или ночь? – с серым стонущим существом на руках, Мэгги закрыла глаза и прыгнула.

Она приземлилась на кучу тёплой грязи и закашлялась, выплёвывая комочки земли. Несколько секунд до неё ещё доносились крики мальчишек, но потом они затихли в лесу, и снова воцарилось безмолвие.

Рядом послышался шорох. Два ярких луча разрезали темноту, и Мэгги увидела, что лежит на куче земли, перемешанной с гнилой корой и листьями. Два существа сидели на корточках в туннеле, уводящем ещё глубже под землю, и держали в лапах свои фонари, направив свет на Мэгги. Один из них что-то прошипел и исчез в глубине туннеля. Второй на мгновение задержался, наблюдая за ней. Потом дрожащим голосом проговорил:

– Оборотни боятся лезть под землю.

Он тявкнул в темноту, перекинул мешок через плечо и, опустившись на четвереньки, тоже растворился во мраке туннеля.

Мэгги глянула вверх, на небо высоко над головой. Она правда думала, что справится здесь одна? Насколько же она была глупой! Невероятно глупой! Теперь она оказалась в ловушке под землёй и, вероятно, никогда не выберется. Её просто засыплет. Она умрёт здесь, и никто никогда об этом не узнает.

Зверёк, лежавший на куче грязи, зашевелился. Затем он внезапно резко выпрямился, и его фонарь ожил.

– Что это за мальчишки? – спросила Мэгги.

Серое существо посмотрело на неё. Его и без того морщинистый лобик сморщился ещё больше.

– Чада. Самые страшные оборотни на Острове.

– Оборотни? – переспросила Мэгги.

Однако зверёк был слишком занят, приводя себя в порядок, и не ответил.

Мэгги сделала вторую попытку:

– А ты кто?

– Умон, разумеется, – ответил он с обиженным видом. И продолжал смотреть на неё с большим подозрением, облизывая лапу.

Некоторое время спустя он спросил:

– Почему ты здесь, девочка из иного мира?

– Меня зовут Мэгги. Я ищу подругу.

Существо сморщило мордочку:

– Что такое подруга?

Мэгги не знала, с чего начать, и решила зайти с другой стороны.

– Не приходил ли сюда недавно кто-нибудь, похожий на меня? Она немного выше ростом, но…

– Все знают, что оборотни перетаскивают ваши тела через реку и уносят в город, – перебил зверёк. Он задумчиво посмотрел на Мэгги. – Но теперь, похоже, они стали брать более молодых.

– Что ещё за город?

– Город Солнца. Я там прислуживаю.

– Можешь меня туда отвести?

Он энергично качнул головой:

– Меня прибьют, если узнают, что я тебе помог. Кроме того, если ты отправишься в Город Солнца, то не вернёшься.

– Ладно, хотя бы покажи мне, где он.

Из ранки на голове умона закапала кровь, казавшаяся очень тёмной. Капли скатывались по морде, падая на землю. Он прижал ко лбу сморщенную лапу.

– Кровотечение! Кровотечение! – Умон в отчаянии посмотрел на Мэгги.

Она заметила ещё одну рану у него на боку. Достав свою пластиковую бутылочку с водой, Мэгги попыталась промыть её. Но существо было так очаровано бутылкой, что, казалось, позабыло о боли.

– Что это?

Мэгги позволила зверьку взять бутылку. Он сдавил её и отпустил, наблюдая, как пластик с хрустом вогнулся и распрямился.

– Очень полезно. Водовоз.

– Город Солнца, – напомнила Мэгги, пытаясь вернуться к насущному вопросу.

Зверёк сел и на мгновение задумался, а потом очень серьёзно сказал:

– Я отведу тебя к городской стене. Не дальше. И только при условии, что ты отдашь мне водовоз.

От неожиданности Мэгги едва не рассмеялась, но сумела сдержаться.

– Ладно.

– Пошли.

Умон начал проворно карабкаться по стенке земляного жёлоба обратно наверх.

– Я не смогу туда залезть! – крикнула Мэгги.

Умон посмотрел на неё сверху вниз, крепко держась когтями за древесный корень:

– Ты не можешь подняться?

Мэгги покачала головой.

Пару секунд зверёк рассматривал её своими огромными глазами.

– Я достану всё, что нужно.

Он вылез из туннеля и глянул вниз.

– Не двигайся! – прошипел умон и пропал из виду.

«Если б я только могла», – подумала Мэгги и огляделась. Может, удастся протиснуться через проход, в котором исчезли другие умоны? Но что, если она там застрянет?.. И что, если земля обрушится на неё до того, как зверёк вернётся?

«Просто не думай об этом, – сказала себе Мэгги. – Не думай. Не думай. Не думай».

У неё не было выбора, кроме как сидеть тихо и надеяться, что странный серый зверёк сдержит своё слово.

14. Город Солнца

Мэгги не знала, сколько прошло времени. Внезапно сверху свалилась грубая жёлтая верёвка. Подняв взгляд, Мэгги увидела маленького умона, смотревшего на неё сверху вниз. Его глаза прятались в такой глубокой тени, что казались пустыми впадинами.

– Лезь наверх, – шепнул он.

Мэгги поднялась на ноги. Тело тут же напомнило ей, что она ничего не ела и почти не спала. Вдобавок она понятия не имела, как выбраться из глубокой ямы с помощью одного-единственного куска верёвки.

– Я не могу! – прошептала Мэгги в ответ.

– Значит, останешься там навсегда, – сказал умон, и это явно была не шутка.

Мэгги снова взялась за верёвку.

– Используй задние лапы, – рявкнул умон.

А. Ноги.

Помогая себе ногами и держась за верёвку, Мэгги немного проползла вверх, но руки тут же ослабли, и через пару секунд она съехала обратно на дно. Пришлось встать и попробовать снова, но ничего не выходило. Мэгги присела на корточки, чтобы отдышаться, и попыталась собраться с мыслями. Потом встала и провела рукой по стенкам земляной трубы. Они были крепкими, но не слишком твёрдыми. Может, если упереться ногами в стену, то получится выбраться?

Мэгги посмотрела на умона. Зверёк пялился на неё сверху вниз, похожий на встревоженную сову. Улыбнувшись, Мэгги показала ему большой палец. Она старалась изобразить уверенность, хотя совершенно её не чувствовала. И, вообще говоря, кто знает, что в этом мире означают поднятые вверх большие пальцы?..

Так или иначе, упираясь ногами в земляные стены, она медленно поднялась по верёвке ещё немного. Это было мучительно и очень больно. Затем, подняв одну ногу, Мэгги переставила её немного выше и ещё чуть-чуть подтянулась вверх. И так далее.

Ноги и руки болели, мышцы живота сводило судорогой, Мэгги вся вспотела, несмотря на холод. Но наконец – о, наконец-то! – она добралась до верха. На последнем издыхании Мэгги вылезла из ямы и рухнула на мягкую землю, устланную хвоей и опавшими листьями. Ладони были в крови, потому что она ободрала их верёвкой, и Мэгги вытерла их о влажную землю.

Тем временем умон отвязал верёвку от ствола дерева и теперь аккуратно сматывал её, бросая на Мэгги заинтересованные взгляды.

– А в твоём мире существа не умеют лазить? – спросил он.

Мэгги рассмеялась, но у неё так сильно заболело в животе, что пришлось тут же замолчать. Зверёк озадаченно покачал головой. Впрочем, он явно был не из тех, кто зацикливается на всяких непонятностях.

Умон сунул верёвку в сумку, которую, видать, где-то разыскал в процессе своих похождений. Внутри лежали странные розовато-белые грибы, светившиеся в полумраке, как неоновые фонарики. В животе у Мэгги заурчало. Или, возможно, следовало бы сказать: её желудок отчаянно вскрикнул. Она посмотрела на умона, не зная толком, как объяснить свою проблему.

– Прости… я не собиралась так долго тут задерживаться…

Зверёк явно ничего не понял, поэтому Мэгги указала на свой живот.

– Я проголодалась.

На морщинистом розовом личике мелькнуло раздражение. Однако умон снова полез в мешок и достал оттуда какую-то твёрдую коричневую штуковину. Крошечным ножом, извлечённым откуда-то из складок шкуры, он отрезал аккуратный ломтик и протянул Мэгги. Она осторожно откусила с краешку, и, к удивлению, еда оказалась довольно вкусной и сытной, с привкусом солода. Посему остаток она проглотила в считаные секунды.

Умон наблюдал за ней со смесью ужаса и восхищения. Потом он медленно кивнул, словно что-то понял, и жестом предложил Мэгги пойти за ним. Они двинулись назад по лесу и вернулись к сучковатому дереву, где всё ещё висел обвязанный вокруг ствола шарф. Увидев его, Мэгги испытала непреодолимое желание уйти из этого мира. Но она просто указала на шарф:

– Вот здесь я прошла через портал.

Зверёк приблизился и обнюхал дерево, словно настраивая свой GPS, потом вернулся к Мэгги. Его глаза сузились.

– Так ты отдашь мне водовоз? – снова спросил он.

– Да. Обещаю.

Они долго шли по лесу. Умон светил фонариком, но вокруг не было ничего особенного: ни людей, ни зверей, ни птиц – только бесконечные вереницы деревьев, чьи чёрные кроны сливались с небом. И Мэгги не заметила ни тропинок, ни каких бы то ни было ориентиров – ничего, отличающего одну часть леса от другой. Она сообразила, что никогда не сможет найти дорогу в одиночку. Ей нужен умон, если она хочет выжить.

Прошло немало времени, прежде чем зверёк заговорил:

– Нам повезло, что мы сбежали от чад Элдроу. Они умеют читать самые глубокие и самые тёмные мысли. И могут прикончить в мгновение ока. Понимаешь?

Мэгги кивнула, хотя на самом деле ничего не поняла.

В этот миг она увидела слабый мерцающий свет, скользивший по тёмному пологу над головами. Прошло несколько минут – и странное свечение стало ярче. Теперь они с умоном могли легко разглядеть друг друга.

Погасив фонарик, умон лёг на живот и жестом велел Мэгги сделать то же самое. Они ползли вперёд по земле и опавшим листьям, пока не добрались до опушки леса – и Мэгги ахнула от изумления. Внизу, в долине, светился в темноте прекрасный город.

Никогда прежде Мэгги не видела ничего подобного. Он не был похож на города из её родного мира – с их многоэтажками, потоками машин, пригородами и самолётами, плывущими в сером небе. Нет, этот город мерцал, как драгоценный камень в тёмной бархатной шкатулке. Все улицы сияли. Огромная стена с массивными опорами окружала территорию, заполненную зданиями из светлого камня, которые беспорядочно громоздились друг на друга, составляя сложный лабиринт. А возле городских стен ютились крошечные, похожие на спичечные коробки лачуги, напоминавшие грибы у подножия великолепного дерева.

Умон указал на них:

– Вон там мы живём.

В центре города, возвышаясь над улицами и домами, стоял огромный дворец, который словно бы наблюдал за всем происходящим. Мэгги разглядела за окнами танцующие фигуры и услышала музыку, которая разносилась в неподвижном воздухе. Умон склонил голову набок и прислушался.

– Элдроу устраивает свои пирушки в тёмное время суток, – прошептал он, – ради величия и блага города. И всегда должен быть свет. В Городе Солнца нет темноты. Но Элдроу – самый жестокий из всех островитян.

– Значит, здесь действительно нет солнечного света? – спросила Мэгги.

Умон печально покачал головой.

– Лишь изредка, в светлое время суток. Солнце скрылось. – Он встал и перекинул мешок через плечо. – Девочка из иного мира, не двигайся, или оборотни найдут тебя. Я узнаю, не известно ли что о твоей подруге.

Мэгги попыталась возразить, но умон уже бежал прочь. Тогда она как можно глубже зарылась в листву и наблюдала, как он спускается в долину, пока его фонарь не стал похож на маленькую звёздочку, скользящую по земле.

Оставшись одна, Мэгги попробовала изо всех сил ущипнуть себя за руку. Стало больно.

Мэгги не знала, можно ли на самом деле таким образом проверить, спишь ты или нет, – она только видела это по телевизору. И вообще, разве не может присниться, что ты щиплешь себя за руку?..

Впрочем, посмотрев вниз, на странный и прекрасный город, Мэгги испытала уверенность, что Ида там. Она чувствовала это. Но где конкретно сейчас Ида? В одном из каменных домов? Или во дворце, где играет музыка и мерцают огни?.. Когда умон вернётся, Мэгги уговорит его отвести её в город.

Небо над головой стало светлее, а воздух – холоднее. Мэгги закуталась в свою старую спортивную куртку. Вдруг над головой раздался странный трескучий звук. Вздрогнув, Мэгги подняла взгляд. В этот миг острый кусок льда вонзился в землю прямо перед ней. Она вскрикнула. И тут же с неба начали падать новые осколки; вокруг поднялась настоящая ледяная метель. В панике Мэгги вскочила и ринулась вглубь леса, пытаясь избежать ударов острых, как кинжалы, льдин, но листья не могли толком защитить её. В конце концов она укрылась под толстой, нависающей над землёй веткой и с ужасом наблюдала, как с небес сыплются гигантские ледяные осколки.

Некоторое время спустя – так же внезапно – лёд перестал падать, и вся земля превратилась в ковёр из сверкающего, как алмазы, крошева. Температура начала подниматься. Теплело так быстро, что в мгновение ока лёд растаял, а земля стала мокрой.

Мэгги вышла из своего укрытия и привалилась спиной к чёрной влажной ветке, гадая, что это, чёрт возьми, такое было. Тут она заметила маленькую одинокую фигурку умона, идущего сквозь деревья в её сторону. Он был в некотором отдалении от того места, где оставил Мэгги. Потом свет фонарика исчез, и она потеряла умона из виду, но вдруг он возник прямо рядом с ней.

– Зачем ты сдвинулась с места?

– Разве ты не видел град? – воскликнула Мэгги. – Что это было?

Маленький зверёк лишь пожал плечами:

– Ледяной дождь. Послушай, девочка из иного мира, чада ищут тебя. Все знают, что существо пересекло грань без разрешения. Они решили разделиться и начать поиски. Нам надо спешить.

С этими словами умон направился в лес. На сей раз он двигался гораздо быстрее, лавируя между деревьями.

– Постой! – громко прошептала Мэгги ему вслед, но он не услышал – или не захотел услышать.

Мэгги вскочила и побежала за ним.

– Да постой же! Мне нужно попасть в город.

Умон остановился и энергично потряс головой:

– Это невозможно.

– А как же моя подруга? Я должна найти её! Иначе я зря сюда пришла.

– Значит, ты зря сюда пришла. Если хочешь узнать дорогу обратно к синей ткани, иди за мной. Сейчас же!

Он снова умчался вперёд, и Мэгги ничего не оставалось, как двинуться следом. Шагая по мокрой земле, она видела его миниатюрные узкие плечики, мелькающие среди деревьев, и думала о том, как другие умоны оставили своего товарища. Бросили на произвол судьбы, когда он валялся без сознания. Они даже не потрудились проверить, жив ли он: просто схватили свои мешки и удрали. Так здесь принято?

Изо всех сил стараясь не отставать, Мэгги окликнула умона:

– У тебя здесь совсем нет друзей?

– Я не понимаю, – отозвался он, скользя между деревьями.

Мэгги сопела и пыхтела так громко, что умон остановился и посмотрел на неё с молчаливым укором. Так же, как смотрел, когда она попросила еды. Мэгги с облегчением прислонилась к одному из стройных деревьев, пытаясь отдышаться. Она сделала глоток из бутылки и предложила умону. Он выпил и снова с большим интересом осмотрел бутылку, прежде чем неохотно вернуть её обратно. Он скривил личико и нахмурился.

– Иметь друга – это хорошо?

Мэгги улыбнулась:

– Очень хорошо.

– Та, другая девочка, которую ты ищешь, – твой друг?

– Не совсем.

Лицо умона стало растерянным.

– А почему нет?

– Ну, это вроде как обоюдно. Другой человек тоже должен хотеть быть твоим другом. Я немного отличаюсь от прочих людей в моём мире. Им это не нравится.

Умон серьёзно кивнул:

– Здесь тоже не слишком-то любят тех, кто отличается.

Поддавшись внезапному порыву, Мэгги протянула руку.

– Мы так и не познакомились как следует. Как я уже говорила, меня зовут Мэгги.

Умон, казалось, совершенно сбит с толку. Он так и не прикоснулся к её протянутой руке.

– А тебя как зовут? – спросила Мэгги. – У тебя есть имя?

Зверёк покачал головой, и его крошечный розовый лоб прорезали морщинки.

– Меня никак не называют.

– У вас нет имён?

Умон молча уставился на неё.

– Может, нам стоит выбрать тебе имя? – Мэгги на мгновение задумалась. – Как насчёт Фрэнка?

Фрэнком звали мальчика, который учился в одном классе с Мэгги в начальной школе. Он был очень маленьким и отлично лазил по деревьям. А ещё он всегда нравился Мэгги, поскольку не испытывал к ней ненависти.

– Фрэнк? – неуверенно переспросил умон.

Мэгги сочла, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Она схватила маленькую сморщенную серую лапку и энергично потрясла её.

– Отлично! Привет, Фрэнк.

Лапа была прохладной и слегка влажной на ощупь. Умон выглядел испуганным, поэтому Мэгги добавила:

– Так мы делаем в нашем мире. Всё в порядке.

На худом личике зверька промелькнуло непонятное выражение. Он отдёрнул лапу и побежал прочь, быстро пробираясь между деревьями.

– Это не обязательно должен быть Фрэнк! – крикнула Мэгги ему вслед и поспешила за умоном, чтобы не потерять его из виду.

К тому времени, как они добрались до дерева, всё ещё обвязанного промокшим синим шарфом, Мэгги совершенно выбилась из сил. Незадолго до конца путешествия прошёл короткий, но яростный ливень (к счастью, без льдин), и они оба промокли насквозь.

Дрожащий мокрый умон, освещённый только лучом его собственного фонарика, протянул лапу с розовой ладошкой – терпеливо, но настойчиво. Что ж, он выполнил свою часть сделки, поэтому Мэгги достала пластиковую бутылку. Глаза умона вспыхнули, и он выхватил её у Мэгги из рук.

– Подожди! – крикнула она, но Фрэнк убежал, даже не оглянувшись.

Свет его маленького фонаря исчез, и всё погрузилось в темноту. Мэгги вздохнула. Она чувствовала себя одинокой. Ей было холодно, и она понятия не имела, удастся ли снова найти портал.

Ощупью Мэгги вернулась к кривому дереву и уселась под ним, слишком уставшая и опустошённая, чтобы тревожиться из-за мокрой земли внизу.

Едва Мэгги успела перевести дыхание, как из леса бесшумно появилась маленькая фигурка. И когда глаза Мэгги привыкли к темноте, она поняла, что перед ней стоит мальчик. Его золотистые миндалевидные глаза светились во мраке. Он захихикал, и этот звук заставил Мэгги похолодеть от страха.

А потом, не сходя с места, мальчик превратился в светящийся шар и повис в воздухе. Ошеломлённая Мэгги едва поверила своим глазам. Она начала чувствовать что-то странное. Словно бы тонкие нити проникали в её тело, пронзали кожу и заползали под неё. Она отпрянула, но так же, в единый миг, все эти невидимые нити вдруг исчезли, и она поняла, что совершенно успокоилась.

Шар придвинулся ближе. Он мерцал, и теперь у Мэгги возникло непреодолимое желание протянуть руку и коснуться его. Она уже собиралась это сделать, но тут шар приподнялся и врезался ей в шею. Электрический разряд пронзил тело, и Мэгги заорала от боли. Она упала на землю. Белая дымка окружила её, болезненно вдавливаясь в мозг.

Мэгги чувствовала, как эта штуковина вторгается в её разум, просматривая каждое воспоминание – словно роясь в картотечном шкафу. Ей хотелось закричать и вытряхнуть всё это из себя, но она не могла пошевелиться. Потом показалось, что «зонд» добрался до чего-то очень хрупкого, очень болезненного, и Мэгги снова вскрикнула, умоляя его остановиться. Однако он продолжал безжалостно двигаться дальше, давя всё сильнее, и Мэгги поняла, что вот-вот потеряет сознание от боли.

И тут шар заколебался, словно бы утратив уверенность. Мало-помалу Мэгги осознала, что туманный светящийся кокон вокруг неё начал рассеиваться. Она снова увидела окружающий мир и заметила, что с неба падают какие-то куски. Снова ледяной дождь?..

Мэгги прищурилась, вглядываясь в светящуюся туманную дымку над головой. Ей мерещится – или сверху в самом деле сыплются обломки веток? Шар тоже заинтересовался и медленно взлетел под купол леса. Едва это произошло, Мэгги очнулась от своего транса. Она услышала шелест листьев и почувствовала, как разум словно расширяется, устремляясь во все стороны одновременно.

Откуда-то сверху раздался яростный шёпот:

– Беги!

Подняв взгляд, Мэгги увидела, что с ветки на неё смотрит Фрэнк. Потом умон спрыгнул с дерева и ринулся бежать, преследуемый по пятам светящимся шаром. Мэгги отстранённо наблюдала за этим, чувствуя странное спокойствие. И она ничуть не удивилась, когда, обернувшись назад, увидела белый прямоугольник, висящий в воздухе. Портал.

Мэгги подошла к нему и, как раньше, разделила миры на слои. Всё её тело начало сотрясаться, мозг подпрыгивал и переворачивался в черепе. Она как раз собиралась прыгнуть, когда услышала ужасный крик. Шар врезался ей в спину с такой силой, что у Мэгги перехватило дыхание. Волны боли накатывали одна за другой, ей делалось всё хуже, и запас воли начал иссякать. Но каким-то чудом Мэгги ещё держалась за край своего мира, а тихий, но настойчивый голос, идущий изнутри неё, повторял раз за разом:

– Прыгай… Прыгай… ПРЫГАЙ!!!

Из последних сил Мэгги бросилась к белому окну. Ударил электрический разряд, встряхнув её и причинив боль. Мэгги показалось, что она погружается под воду. У неё заложило уши, заболели лёгкие, и она потеряла сознание.

15. Школьный психолог

Было очень холодно, и сверху падали капли дождя. Мэгги слышала пение птиц, а издалека доносился беспрестанный шум машин. Она открыла глаза и резко выпрямилась. Машины?!

Вскочив, обрадованная Мэгги пнула мокрые от дождя листья и взмахнула руками. Но тут же накатила слабость, и пришлось прислониться к дереву, чтобы немного прийти в себя. По-прежнему болел живот, а губы слиплись одна с другой как застёжка-липучка. Но Мэгги вернулась в Уэст-Минчен! Вот и всё, что сейчас имело значение.

Судя по цвету неба, было вроде как раннее утро. Пока Мэгги тащилась домой по серым улицам, люди в элегантных спортивных костюмах, выходившие из своих подъездов, чтобы отправиться на пробежку, мерили её холодными взглядами. Коренастый мужчина с загорелым лицом и похожей на валун головой, увенчанной копной седых волос, тяжело пыхтя, поравнялся с Мэгги и уставился на неё пронзительными голубыми глазами; его огромное несчастное тело, казалось, трещит по швам.

Неужели шар что-то сделал с ней? Мэгги коснулась своего лица. На ощупь оно казалось нормальным. Мэгги попыталась рассмотреть себя в окнах припаркованных машин, но они были тёмными и сильно искажали отражение.

Опустив голову пониже, Мэгги поспешила обратно к Милтон-Лодж. Замёрзшая и измученная, она прокралась в квартиру, но вместо долгожданной тишины услышала голос Эсме: тётя с кем-то разговаривала.

Стараясь двигаться как можно тише, Мэгги закрыла входную дверь и проскользнула в гостиную.

– Она очень худенькая. Рост около полутора метров. У неё длинные светло-каштановые волосы и очень большие серые глаза… Ну, на самом деле иногда глаза кажутся зелёными. Или, может быть, карими. Хотя нет. Я бы сказала, что они серые… Во что была одета? Пропала спортивная куртка и мой синий шарф.

– Эсме?

Тётя испуганно обернулась. Из её раскрытого рта вырвался тихий звук, и она выронила телефон. Мэгги слышала, как голос на другом конце провода произнёс: «Алло?», но Эсме, казалось, не могла вымолвить ни слова. Поэтому Мэгги нарушила молчание единственным вопросом, который в этот момент имел для неё значение:

– Какой сегодня день?

Выяснилось, что сейчас утро понедельника. Мэгги не было почти сутки, а Эсме только что заявила о её пропаже. Оправившись от шока, Эсме чуть не задушила племянницу в объятиях и покрыла поцелуями, и от этих манипуляций пирамида её волос утратила всяческую форму.

Мэгги сконфузилась от подобного проявления эмоций – она к такому не привыкла. И всё-таки было очень приятно сознавать, что о ней тревожились.

Чуть позже, когда Мэгги наконец взглянула на себя в зеркало, она поняла, почему респектабельные жители Уэст-Минчена корчили такие рожи, видя её на своих красивых и чистых улицах. Лицо Мэгги сплошь покрывала грязь, а на щеке обнаружился глубокий порез, неизвестно откуда взявшийся. Он был тёмным от запёкшейся крови, равно как и ссадины на руках. Длинные волосы спутались, в них застряли сухие листья. Одежда была перепачкана.

Выйдя из ванной – согревшаяся и чистая, – Мэгги обнаружила, что тётя ждёт её с тостами и горячим шоколадом. Мэгги села на диван и проглотила несколько кусков хлеба, прежде чем тётя задала вопрос, которого она боялась.

– Бога ради, Мэгги, где ты была?

– Я ходила в лес. Пыталась найти Иду.

– Целые сутки? Где ты ночевала?

– Не знаю, правда.

– Не знаешь? Как так может быть?

– В смысле, я спала в лесу.

– Зачем ты это сделала? Я ужасно волновалась!

Эсме покачала головой, внезапно разозлившись. Она резко поднялась на ноги.

– Ты, наверное, устала. Допивай горячий шоколад и иди в постель. Обсудим это завтра.

Мэгги не нужно было просить дважды. Она съела ещё несколько тостов, а потом Эсме помогла ей застелить продавленный диван. Мэгги улеглась на него, устроившись в знакомых ямках, и крепко заснула.

Мэгги проснулась среди ночи, но не знала точно, какая это ночь, – ей казалось, что она проспала целую неделю. Тянуло сквозняком, и Мэгги задрожала, когда босиком пошла на кухню за стаканом воды. В квартире было тихо. Часы на старой микроволновке показывали 3:04. Вдалеке, где-то в ночи, она услышала странный птичий крик.

Мэгги вздрогнула. В голове возникла пульсирующая боль. Прохладный воздух проникал через заднюю дверь, которая почему-то оказалась открыта. Мэгги обернулась и через дыру в стене увидела фигуру, стоявшую возле пианино с чучелом совы на нём. Что-то слегка блеснуло в темноте – длинные белые волосы. Мэгги замерла от страха.

Мисс Кейн включила лампу на пианино и посмотрела на Мэгги волчьими глазами. На мгновение они сердито вспыхнули, а затем погасли, но леденящий холод её взгляда пугал ещё сильнее. Мэгги оглядела маленькую кухню в поисках подходящего оружия, но боль в голове усилилась. Да и в любом случае – что толку? Сковородка для яиц не остановит эту женщину… это существо… или кто она там?

Мэгги обнаружила, что помимо собственной воли перешла в гостиную и села на диван.

– Тебе повезло. Ты одурачила одного из чад, – сказала мисс Кейн холодным мёртвым голосом. На её лице не было и следа доброй улыбки, какую она использовала в школе. – Он проник в твой разум, но не всё сумел понять. Вот единственная причина, почему тебе удалось вернуться.

Мисс Кейн двинулась к дивану. Казалось, её ноги едва касаются земли. Она встала перед Мэгги.

– Скажи мне…

Вдруг она бросилась вперёд и так сильно вонзила когти в плечо Мэгги, что та вскрикнула от боли.

– Как ты перешла грань? Кто тебе помогал?

– Никто! – прокричала Мэгги, но когти вонзились ещё глубже. Мэгги заплакала.

– Кто тебе помогал?

Мэгги чувствовала, как невидимые нити начинают проникать в её голову. Так же было с шаром…

– Прекратите это! Прекратите! – взвыла она. – Я не знаю! Я не знаю, честное слово! Я не знаю, как мне это удалось! Я просто сделала – и всё!

К её удивлению, нити исчезли. Мисс Кейн наклонилась прямо к её лицу. Мэгги чувствовала на щеке жаркое звериное дыхание.

– Никто не пересекает границу Острова без позволения. Ты никогда туда не вернёшься. Обещай мне.

Мэгги удалось кивнуть, но когти впились ещё больнее.

– Если ты посмеешь снова перейти границу, чада узнают. Они найдут тебя. Мы накажем тех, кто тебе помог, и я лично позабочусь о том, чтобы ты никогда больше не вернулась домой.

– Пожалуйста, отпустите меня! – тихо взмолилась Мэгги, но женщина-волчица только ухмыльнулась.

– Иду ты там тоже не найдёшь. Она ушла навсегда. Забудь о ней.

Сквозь пелену боли Мэгги заметила кота. Он сидел в дверном проёме, наблюдая за мисс Кейн – так, как кошки наблюдают за собаками с высоких заборов: со смесью страха и презрения. Но сладкозвучный голос мисс Кейн зазвенел снова, и теперь он больше не был холодным. Он стал мягким и выразительным и просачивался в вены Мэгги, как яд. Из-за этого голоса и боли Мэгги позабыла про кота.

– Школа Фортлейк – очень удобное для меня место. Там много отличного материала. Я не собираюсь уходить. Так что, если ты ещё раз скажешь обо мне детективу или этой дуре-директрисе, я прикончу тебя ночью прямо в постели. Можешь не сомневаться.

Мэгги едва не потеряла сознание. Она чувствовала, как горячая струйка крови пачкает футболку. Мозг почти смирился с тем, что эта безумная женщина-волчица никогда не выпустит её плечо. Но тут позади открылась дверь, и послышалось шарканье ног в старых тапочках.

Волчица отвела от Мэгги свой страшный взгляд, когда в поле зрения вплыла пушистая пирамида волос тёти Эсме. В этот миг на лице мисс Кейн появилось странное выражение – нечто очень похожее на страх. Она рыкнула, показав жуткие острые зубы, но тут же отпустила плечо Мэгги, оттолкнув её.

Мисс Кейн выбежала, упав на четвереньки, и Мэгги мельком увидела густую белую волчью шерсть, исчезающую в темноте.

В гостиной вспыхнул свет, и в неё, щурясь, вошла Эсме. На её лице застыло недоумённое выражение.

– Чёрт возьми, что ты тут делаешь? И почему задняя дверь открыта?

Мэгги не знала, что сказать, поэтому пробормотала:

– Мне приснился кошмар.

Эсме покачала головой. Она ещё толком не проснулась.

– Ясно. Закрой её, ладно? И выгони отсюда этого кошака.

Она снова выключила свет и побрела обратно в свою комнату.

Мэгги прижала ладонь к плечу, чувствуя, как из него вытекает горячая струйка крови, и повалилась на пол. С дивана донеслось басовитое мурлыканье.

– Что это была за бестия? – Мурлыканье стало громче. – Запах очень необычный. Никогда такого не встречал.

Мэгги хотелось разрыдаться, но она стиснула зубы. Хоги больше ей не друг.

– Рада, что тебе интересно. И вообще, почему ты здесь? Пусечка тебя выставила?

– Она немного привередлива, – прошипел кот.

– Ах ты, бедняжка!

– Значит, ты ходила в другой мир?

– А тебе какое дело?

Кот сохранял невозмутимость.

– Ты заметила, как эта тварь испугалась Эсме?

О чём он говорит? Мэгги чувствовала себя подавленной. Ей хотелось, чтобы Хоги ушёл.

– Нет, не заметила. И мне всё равно, – сердито ответила она. – Убирайся отсюда. Давай, брысь. Брысь!

Хоги даже не шевельнулся, но его единственный глаз сердито сузился.

– Ты меня гонишь? Вот как?

С этими словами он вышел вон. Мэгги выглянула в темноту, но волчица исчезла.

Заперев заднюю дверь, Мэгги отправилась в ванную и смыла кровь с плеча, разодранного когтями мисс Кейн, а потом выпила пару обезболивающих таблеток. Она глянула на себя в зеркало и поняла, что выглядит бледной и несчастной. А ещё – очень напуганной.

Мисс Кейн сказала, что Ида ушла навсегда и искать её бесполезно. То же самое говорила Дот – она советовала забыть про Иду. Но зачем прилагать такие усилия, если это правда?

Эта мысль немного приободрила Мэгги. Она поплелась обратно в гостиную. Если ничего не предпринять, Ида исчезнет навеки. Если же снова вернуться в тот мир… что ж, мисс Кейн недвусмысленно её предупредила.

Мэгги поёжилась.

Чучело совы печально смотрело на неё со своего насеста. Сова всё знала, но не могла сказать ни слова – она была в ловушке. Пожалуй, Мэгги очень хорошо понимала её чувства.

16. Предательство

Мэгги проснулась от уютного звука: что-то шипело на сковородке. Эсме была на кухне и весело подпевала радиоприёмнику, откуда лилась какая-то классическая мелодия.

– А, ты проснулась!

Мгновение спустя тётя появилась в гостиной. Из её причёски-улья торчал карандаш, а поверх тельняшки, которую Эсме всегда носила дома, был повязан синий клетчатый фартук. Мэгги никогда раньше его не видела.

Эсме принесла две тарелки с колбасой, яйцами, фасолью и тостами. Она поставила их на стол и сходила за кружками с чаем.

Сонная Мэгги подошла к столу.

– Спасибо.

– Не за что, милая. Ты очень похудела.

Вчерашний раздрай, казалось, был забыт. В комнату лился яркий свет зимнего солнца. И Мэгги подумалось: не было ли всё это просто-напросто ужасным сном?.. Но тут же она почувствовала жгучую боль в плече и вспомнила холодные глаза женщины-волчицы. Её снова охватил страх. Даже здесь, в квартире Эсме, она не была в безопасности.

Тётя дождалась, когда Мэгги съест бóльшую часть завтрака, а потом сказала:

– Скоро придёт тот сыщик. – Она пыталась изобразить небрежный тон. – Не помнишь, как его зовут?

Мэгги казалось, что со времени беседы в кабинете Крабихи прошла добрая тысяча лет, но имя полицейского сразу же слетело с её губ:

– Хэммонд.

– А, да. Точно. Детектив Хэммонд. Я сказала, что ты приболела, но он ответил, что микробы его не пугают.

Мэгги перепугалась:

– Зачем ему приходить?

– Видимо, хочет задать вопросы об Иде.

Эсме посмотрела на Мэгги странным взглядом. Потом она заметила пятна на футболке.

– Это кровь?

Мэгги прижала руку к пятну.

– Просто где-то испачкалась.

Эсме кивнула. Она явно не поверила, хотя старалась сохранять оптимистичный настрой, но она была плохой актрисой.

«Тётя ведёт себя как-то странно», – подумала Мэгги.

После завтрака Эсме принесла местную газету и вышла, пообещав вернуться к приезду детектива Хэммонда. К ужасу Мэгги, на первой полосе «Горна Уэст-Минчена» была помещена большая фотография Иды под заголовком: «Пропавшая девочка до сих пор не найдена». Ида сидела в своей любимой позе, подперев рукой подбородок и глядя из-под ресниц. Впрочем, журналистам удалось откопать фото, на котором Ида улыбалась, а не дулась.

«Никто, глядя на эту фотографию, не поверит, что Ида ненавидела себя», – подумала Мэгги. Даже ей самой это теперь казалось невероятным. Может, она что-то не так поняла? Может, ей просто померещилось?..

Она вернулась мыслями к необычной стране без солнца и великолепному сверкающему городу – самому странному месту, какое ей доводилось видеть. Потом Мэгги вспомнила о маленьком сером создании и опасном ледяном шторме. Всё это тоже больше не казалось реальным. Но оно должно было существовать!

Детектив Хэммонд щеголял всё в том же мятом костюме, и лицо у него было усталым, но взгляд стал более острым, ястребиным. Он улыбнулся Мэгги, когда вошёл, но улыбка показалась очень холодной.

– Ты выглядишь не такой уж и больной.

Женщина-полицейский, сопровождавшая детектива, тоже улыбнулась – скорее вежливо, чем весело, – и достала блокнот и ручку.

Хэммонд бросил взгляд на газету, лежавшую на диване рядом с Мэгги. С газетной страницы на них по-прежнему смотрело лицо Иды.

– Я буду честен с тобой, Мэгги. Дела идут не слишком хорошо. Обычно в подобных случаях у нас уже появляется зацепка – свидетели, что-то на камерах видеонаблюдения, сообщения о странном человеке, болтавшемся поблизости. Но с тех пор, как Ида пропала четыре дня назад… четыре дня назад, – раздельно повторил он, – мы не слышали ничего. Это очень долгий срок, тебе не кажется?

В комнату ворвалась Эсме, неся кофе и тарелку бисквитов. Она с грохотом поставила поднос на стол, так что чашки задребезжали друг о друга.

– Послушай, Мэгги, – с некоторым раздражением сказал Хэммонд, отмахиваясь от предложенных Эсме напитков, – я думаю, нам не стоит больше терять время. С момента нашего последнего разговора кое-что выяснилось.

Женщина-офицер отхлебнула кофе и захрустела имбирным печеньем. Хэммонд бросил на неё очень сердитый взгляд, но продолжал:

– По твоим словам, ты видела, как мисс Кейн шла в сторону леса. Но как раз в это время у неё проходила плановая встреча с одним из учеников, и в три двадцать они были вместе. Так почему ты сказала, что мисс Кейн якобы шла в лес следом за Идой?

Мэгги почувствовала, как пульсирует рана на плече. Мисс Кейн наверняка загипнотизировала какого-то несчастного ребёнка из Фортлейка, чтобы тот наговорил всю эту чушь. Или, может быть, оставила несколько похожих отметин на его теле.

– Я действительно её видела, – твёрдо сказала Мэгги. – Не знаю, что она делала. Возможно, просто вышла подышать свежим воздухом и это не имеет никакого отношения к Иде. Я никогда и не утверждала, что имеет. Но я её видела, и она шла в сторону Эверфолльского леса.

Женщина-офицер сделала несколько пометок в блокноте.

– Ты абсолютно уверена, что это была она? – спросил Хэммонд.

– Её довольно трудно с кем-то спутать.

Хэммонд впился взглядом в лицо Мэгги.

– Мы также отслеживали местоположение телефона Иды. Это не всегда можно определить со стопроцентной точностью, но очень похоже на то, что телефон покинул лес в пятницу вечером. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Мэгги покачала головой.

– Стало быть, ты продолжаешь утверждать, что нашла телефон в субботу утром, когда вышла на прогулку?

– Да, так и было.

Хэммонд не ответил. Повисла тишина, нарушаемая только скрипом ручки по бумаге. Мэгги чувствовала горячий липкий стыд. Детектив молчал ещё несколько мучительных секунд, а затем сменил тактику. Его лицо смягчилось, но взгляд оставался напряжённым и измученным. Подтянув мятые брюки, Хэммонд подался вперёд и слегка наклонился к Мэгги:

– Послушай. В одном мы можем быть совершенно уверены: люди не растворяются в воздухе. Кто-то всегда что-то знает. На самом деле часто они знают очень многое, просто не говорят. Они пытаются кого-то защитить, но поверь мне: от этого бывают одни неприятности.

Мэгги уставилась на его волосатые лодыжки, видневшиеся над поношенными носками.

– И я знаю, что ты о чём-то умалчиваешь. Здесь замешан мальчик? Или кто-то постарше? Ида сбежала с парнем? Может, у неё были нелады в семье? Её что-то расстраивало? Что бы это ни было, ты должна рассказать мне, Мэгги, потому что… Послушай, я не хочу тебя пугать, но такие дела часто плохо кончаются. Понимаешь, о чём я? Храня секрет, ты подвергаешь Иду риску. Если с ней что-то случится, это будет твоя вина – потому что ты не поговорила со мной сегодня.

Женщина-офицер впервые подала голос. Покачав головой, она тихо сказала:

– Шеф…

Хэммонд резко отмахнулся от неё.

Мэгги глянула на лицо Иды, смотревшее на неё с газетной страницы. Её начало подташнивать.

Детектив прав: если с Идой что-нибудь случится, это будет её вина. Вот только всё не так, как он себе представляет.

Хэммонд прервал её размышления:

– Больше ничего не хочешь сказать мне, Мэгги?

Она покачала головой.

Взгляд Хэммонда стал жёстче. Он встал.

– Ладно. Если что-то вспомнишь, позвони мне по этому телефону. – Детектив бросил на стол свою карточку.

Его напарница тоже встала, и оба ушли. Мэгги услышала, как хлопнула дверь, как затарахтел мотор и отъехала машина. Потом она осознала, что Эсме нависает над ней. Тётя курила в своей обычной манере – держа сигарету словно бы слегка брезгливо… И всё-таки что-то было не так.

Эсме села на стул, который минуту назад занимал Хэммонд, и со вздохом затушила сигарету. Внезапно взгляд Мэгги привлекло её кольцо в виде уробороса. Оно сияло на пальце тёти словно бы светясь изнутри каким-то непостижимым образом. Мэгги почувствовала, что её тянет к нему. Ей захотелось протянуть руку и коснуться кольца… но тут Эсме нервно кашлянула.

Мэгги подняла взгляд. Она увидела встревоженные глаза за стёклами очков и тётино озабоченное лицо. Такое же выражение – что-то вроде покорного разочарования – раньше появлялось на лицах родителей, когда у Мэгги были проблемы в школе.

– Знаешь, пока тебя не было, мне звонила мисс Кейн.

У Мэгги кровь застыла в жилах. Она раскрыла рот, но не издала ни звука.

– Мисс Кейн беспокоится о тебе. Она рассказала мне несколько вещей, которых я не знала. – Тётя Эсме опустила взгляд, теребя подол своей юбки. Потом снова посмотрела на Мэгги и с преувеличенной бодростью сказала:

– Это не имеет значения, моя дорогая. Ты сейчас через многое проходишь. Я уверена, что всё образуется.

Мэгги, должно быть, выглядела по-настоящему шокированной, поскольку тётя продолжила:

– Не нужно так волноваться. На самом деле мисс Кейн была очень добра. Она только сказала, что помогала тебе. Что над тобой издеваются в школе и… ну, в твоей голове происходит много всякого-разного.

Эсме закашлялась и ткнула сигарету в пепельницу.

– Мисс Кейн думает, что ты, видимо, знаешь, куда делась Ида. Она предупредила, что ты – когда вернёшься – расскажешь какую-нибудь невероятную историю, которую может придумать только человек с хорошим воображением, вроде твоего… Не то чтобы ты часто так делала, но…

Мэгги снова замутило. А Эсме продолжала говорить – каким-то новым голосом, который ей совсем не шёл. Ответственным, заинтересованным голосом, какой появляется порой у взрослых, если они хотят сказать: «Я тебе не верю. Я думаю, что ты врёшь».

– Учитывая полицию, Иду и всю эту историю, я должна задать вопрос: куда ты на самом деле ходила? Ты действительно провела ночь в лесу? Можешь мне объяснить, Мэгги? Я думаю, мне следует знать. Ты не находишь? И детектив Хэммонд должен знать. Дело-то серьёзное.

– Если я скажу правду, ты не поверишь. – Голос Мэгги задрожал. – Точно как предупреждала мисс Кейн.

– Ну хоть попробуй, милая.

– Я действительно знаю. Именно поэтому она и позвонила тебе. Понимаешь? Она позвонила, чтобы ты мне не поверила, даже если я расскажу.

– Расскажешь что?

Мэгги в раздражении вскочила на ноги:

– Я думала, ты другая! Но ты такая же, как все взрослые! Веришь какому-то школькому психологу, а не мне! Хотя ты её даже не знаешь!

– Нет, милая. Мисс Кейн просто тревожилась…

– Ни о ком она не тревожилась. Она чистое зло!

Эсме с удивлённым видом откинулась на спинку стула. Казалось, она вот-вот рассмеётся.

– Милая, я не уверена, что «чистое зло» – это правильное описание мисс Кейн.

– Ты поверишь, если я скажу, что она забрала Иду в другой мир? И что она волчица? И что она угрожала убить меня?

– Но послушай…

Мэгги выпрямилась. Её сжигала ярость.

– Вот почему я не могу ничего тебе сказать! Оставь меня в покое!

– Мэгги, прости. Я всего лишь…

Она ринулась в ванную комнату и захлопнула дверь. Залезла в розовую ванну, натянула на себя одеяло, которое хранила здесь же, и легла на спину, глядя на облупившуюся краску на потолке и подозрительное влажное коричневое пятно в углу.

Никогда в жизни Мэгги не чувствовала себя такой одинокой.

17. Снова в школе

Мэгги провела следующие несколько дней, восстанавливая силы и стараясь не разговаривать с Эсме, чьи попытки быть милой раздражали её больше обычного. Мозги пухли от мыслей об умонах, светящихся шарах, ледяном дожде и женщине-волчице, но Мэгги слишком устала, чтобы разбираться во всём этом. Большую часть времени она спала.

В четверг, в пять часов вечера, её разбудил звонок древнего телефона Эсме. Мама! Мэгги совершенно позабыла, какой сегодня день. Она скатилась с дивана и подбежала к телефону, схватив трубку лишь за миг до того, как включился автоответчик.

– Алло, – сказала она, слегка задыхаясь.

– Мэгги?

– Привет, мам. Как ты?

– Плохо, Мэгги. И ты отлично об этом знаешь.

– Прости. Я хотела спросить: тебе лучше?

– С чего бы мне стало лучше?

У Мэгги упало сердце.

– Не знаю.

Последовала обычная долгая пауза: мать набиралась сил, чтобы задать дежурный вопрос.

– Как дела в школе?

– Сейчас каникулы.

– А. Тогда ты, видимо, развлекаешься с друзьями?

– Да.

Мама знала, что у Мэгги никогда не было настоящих друзей. И непонятно, зачем спрашивать о них каждую неделю.

А потом Синтия Браун сказала нечто новенькое – то, что заставило Мэгги затосковать по их обычному высокопарному разговору.

– Я рада, что ты такая самостоятельная, Мэгги. Что ты можешь так легко обходиться без меня. Поскольку если со мной что-нибудь случится, то…

– Что с тобой случится?

– Если даже и случится, я буду знать, что ты в порядке.

Мэгги хотелось закричать: «Я не в порядке! Я не в порядке!» – но она не сказала ничего.

– И меня это утешает, – продолжила Синтия.

– Но, мам, ничего с тобой не случится.

– Я надеюсь, что ты вежлива с Эсме.

– Да.

– И если получишь весточку от своего отца…

– От него ничего нет.

– Убедись, что он не приведёт с собой ту женщину. Ты слышишь?

Снова наступил понедельник. Мэгги ничего не оставалось, кроме как вернуться в школу и делать вид, что всё нормально – по крайней мере, до тех пор, пока она не придумает новый план.

Она и представить не могла, что её ненависть к Фортлейку станет ещё сильнее, но в то утро понедельника страх казался почти непреодолимым. Мэгги шла так медленно, будто двигалась задом наперёд. И она чувствовала себя очень странно. Возможно, просто нельзя посетить другой мир, не изменившись и не оставив там частичку себя?.. Теперь все дома, мимо которых она проходила, все проносящиеся машины, все люди в автобусах и на улицах казались ей менее реальными, чем раньше. Не то чтобы Мэгги сомневалась в их существовании. Просто этот мир больше не был единственно возможным. Или, может, ей больше нравилось там, в ином месте, с его тьмой и его странностями?..

Нет. Мэгги решительно отвергла эту идею.

Первым человеком, кого увидела Мэгги, выйдя на парковку перед школой, была Хелена. Она сидела в одиночестве у навеса для велосипедов, вставив в уши наушники. Заметив Мэгги, Хелена пристально посмотрела на неё – не так ехидно и насмешливо, как это бывало раньше. Всё это исчезло. Теперь в её взгляде сияла искренняя ненависть.

Мэгги опустила голову, бегом бросилась в школу и поднялась в свой класс. Несмотря на все усилия, она каким-то образом опоздала на перекличку. Мэгги чудилось, что все пялятся на неё, но она слишком нервничала, чтобы поднять голову и посмотреть, так ли это. За весь день никто не сказал ей ни слова. Ни одноклассники, ни учителя, которые просто кивнули и отстали от неё, когда Мэгги объяснила, что болела и не сделала уроки, заданные на каникулы. Даже буфетчицы, казалось, избегают её.

Только Уильям Сноуден вёл себя дружелюбно. На математике он одолжил Мэгги ручку и улыбнулся ей.

Мэгги почувствовала грандиозное облегчение, когда наконец прозвенел звонок с последнего урока. Она сунула все книги в рюкзак и выскочила из класса. Ей не хотелось возвращаться через лес, потому Мэгги покинула Фортлейк, воспользовавшись главным входом, и свернула на широкую людную улицу.

Сперва всё было вроде как нормально. Но потом Мэгги заметила на другой стороне улицы группку из четырех или пяти девчонок. Она опасливо покосилась на них и увидела гадкие зелёные блейзеры школьной формы Фортлейка.

Едва лишь поток машин пронёсся мимо и шум утих, Мэгги услышала, как школьницы скандируют:

– Мэгги жуткая маньячка, Мэгги странная чудачка. Ты нас, Мэгги, пожалей: с глаз уйди, да поскорей.

Они прекрасно пели в унисон. Ненависть в самом деле сплотила их, и это было приятно. Мэгги попыталась улыбнуться, но лицо застыло как каменное.

Ничего страшного. Если не обращать на них внимания, всё будет в порядке. По улице ходили люди и проносились машины. За их шумом исчезали слова песенки: «маньячка… чудачка… уйди, да поскорей…»

«Просто иди дальше, – сказала себе Мэгги. – Двигайся – и всё. Они ничего не сделают. Это всего лишь глупая песня».

Теперь на улице стало тише. Всё, что ей нужно было сделать, – срезать по Чёрч-лейн, обогнуть полукруг домов и вернуться по главной дороге в Милтон-Лодж. До него оставалось ещё минут десять, и если немного прибавить шагу, то можно обогнать компанию и удрать.

Дождавшись, когда в потоке машин появится очередной промежуток, Мэгги внезапно перебежала дорогу и, используя фору, помчалась по Чёрч-лейн. Но преследователи были настроены решительно, и когда Мэгги пустилась бегом, это дало им право на погоню. Продолжая распевать песню – хотя и не так слаженно, как раньше, – девочки догнали Мэгги на полпути и окружили её. Она попыталась двинуться дальше, но компания преграждала дорогу, и пришлось остановиться.

Хелена стояла прямо перед Мэгги. А рядом с ней – Дейзи, и на сей раз она не хихикала. Ещё здесь были полузнакомая девчонка по имени Тея и две известные злюки из параллельного класса – Рэйчел и Зита, которых Мэгги до сих пор удавалось избегать.

Вокруг них улица была мирной. Жёлтые огни горели в уютных безопасных домах, а где-то поблизости будущий кларнетист, запинаясь, играл гамму в миноре.

– Мы очень хотели догнать тебя, Синюха, – выплюнула Хелена.

Кто-то, стоявший за спиной Мэгги, дёрнул её за потрёпанный рюкзак. Она узнала насмешливый голос Рэйчел:

– Черепашки-ниндзя? Серьёзно?

Все заржали. Кто-то толкнул Мэгги сзади, и она чуть не упала.

«Не реагируй. Не реагируй. Не реагируй».

– Где ты взяла телефон Иды, Синюха? – спросила Хелена, смерив Мэгги ледяным взглядом.

– Нашла, – тихо ответила Мэгги и едва узнала собственный голос.

– Не ври, Синюха. Ты что-то сделала с Идой? Что-то странное?

Мэгги обернулась. Это была Рэйчел, и её губы искажала усмешка.

– Нет, серьёзно, что ты с ней сделала?

– Ничего.

Рэйчел и остальные ничуть не походили на учениц из старой школы Мэгги. Девчонки были мерзкими, но, вероятно, вообще не умели драться. Они не тронут её. Кишка тонка. Всё, что нужно делать, – просто идти дальше.

Мэгги подождала мгновение, а потом проворно обогнула Хелену и быстро двинулась вперёд. Она оказалась права: девчонки не попытались задержать её силой. Вместо этого они начали шептать всякие гадости. Затем Тея достала телефон и пошла впереди, снимая видео.

– Почему ты такая странная, Синюха?

– Почему ты такая глупая?

– Почему ты такая уродливая?

– Что ты сделала с Идой?

– Да, что ты сделала с Идой?

Они плясали вокруг неё, как компания сатиров. Мужчина, выгуливавший чёрно-рыжего терьера, прошёл мимо и притворился, что ничего не видит. Только собака глянула на Мэгги; её морда была очень доброй.

Наконец они завернули за угол, и Мэгги почувствовала облегчение, увидев впереди магистраль, освещённую огнями проносящихся мимо машин. Она заметила, что несколько человек на другой стороне улицы смотрят на них, но, возможно, они сочли, что это просто какая-то игра.

Тея всё ещё шла задом наперёд, снимая всё подряд. Потом, вероятно, это попадёт в соцсети, и девчонки будут потешаться над Мэгги.

«Ну и пусть», – подумала она, и первая опасная алая вспышка полыхнула в груди, как фейерверк.

Не реагируй, не реагируй, не реагируй…

Она уже почти дошла до магистрали. Девчонки всё ещё шептали свои дурацкие оскорбления, и у Мэгги перехватило дыхание, когда она услышала голос Хелены, внезапно прозвучавший громче остальных:

– Тебя тоже запрут в дурке.

Кровь застучала в ушах, выбивая воздух из лёгких. Мэгги обернулась и увидела глупое злобное выражение лица Хелены, её плотоядное удовольствие от того, что она наконец-то задела противницу за живое.

– Ты психопатка, как твоя мама.

Не успев даже задуматься, Мэгги изо всех сил ударила Хелену по лицу.

По крайней мере, она пропустила сдвоенную физику. В любой ситуации можно найти что-то положительное.

Была половина десятого утра. Мэгги и Эсме сидели в кабинете Крабихи. Директриса, облачённая в костюм цвета индиго, выглядела поистине монументально. В другом углу кабинета расположилась Хелена с огромным синяком под глазом. Её сопровождали очень взволнованные родители.

Все только что посмотрели видео, на котором Мэгги ударила Хелену по лицу. Разумеется, предшествующие этому минуты записи были тщательно отредактированы. То же касалось звука, который, по словам Хелены, заглючил. Поэтому, хотя было ясно, что Хелена сказала нечто, расстроившее Мэгги, никто не понимал, в чём дело. И по какой-то причине, которую Мэгги не могла сформулировать, она отказалась объяснить, что произошло.

В целом, это был короткий ролик, где Мэгги Блу-Браун, нежданная подопечная мисс Эсме Дюран, ударила по лицу Хелену Грейс Томпсон – единственного и обожаемого ребёнка Дебби и Криса Томпсонов.

Мэгги почувствовала неизъяснимое удовольствие, увидев обалдевшее лицо Хелены, когда та поняла, что её действительно ударили. Но это было сиюминутное удовольствие, и после краткого триумфа оно оставило после себя ощущение всеобъемлющей пустоты. По правде сказать, Мэгги захотелось плакать, но ей удалось превратить лицо в маску бесстрастия. Она впилась ногтями в ладони, которые всё ещё болели и кровоточили после подъёма по верёвке в тёмном мире, – и это немного помогло. Боль позволила удержать маску.

Теперь пришло время подводить итоги.

Сперва Крабиха обратила высокомерный взгляд на Хелену:

– Мне совершенно ясно, что ты и твои подруги вели себя отнюдь не безупречно.

Тут мистер Крис Томпсон поднял руку и издал высокий звук, похожий на мяуканье кошки, но Крабиха лишь посмотрела на него – и он мгновенно заткнулся.

Директриса продолжила:

– А теперь будь добра, вернись в класс. Чуть позже я поговорю с тобой и со всеми остальными. Как уже сказала медсестра: если появятся головные боли или ты плохо себя почувствуешь, пожалуйста, немедленно обратись к ней. Можешь идти.

Томпсоны молча встали и вышли, но перед этим Хелена бросила на Мэгги странный взгляд. Он не был торжествующим, но и не был полон ненависти, как раньше. Мэгги могла лишь гадать, что происходит в голове Хелены Томпсон. Да и на это не было времени, поскольку Крабиха обратила свой жуткий взгляд на неё.

– Мисс Мэгги Браун, я понимаю, что тебя спровоцировали. И, говоря между нами, никто до сих пор не смог удовлетворительно объяснить, почему пятеро девочек окружили тебя на улице и начали снимать на видео. Ни одна из этих девочек, насколько мне известно, не является твоей подругой.

Она сделала паузу и в упор посмотрела на Мэгги.

– Но всё это меркнет по сравнению с твоим ужасным поступком – нападением на одноклассницу. Ты хоть представляешь, насколько это серьёзно? Позволь пояснить: чрезвычайно серьёзно. Понимаешь?

Мэгги кивнула и опустила взгляд.

– И это ещё не всё. До нас дошли слухи, что ты солгала детективу. Ты якобы видела, как наша сотрудница ходила в лес в день исчезновения Иды Бичвуд. Из-за этой лжи полиция впустую потратила время. Плюс ты выдвинула обвинение, которое очерняет школу и всё наше общество.

– Я не…

Крабиха не дала Мэгги договорить.

– Да, очевидно, ты не осознавала всю опасность подобных россказней, Мэгги, но, так или иначе, это была ложь. Ты большое разочарование для всех в школе Фортлейк.

Директриса замолчала, позволив тишине повиснуть в комнате. Мэгги всё сильнее впивалась ногтями в пораненные ладони, пока боль не стала невыносимой. Эсме не смотрела на неё – и не смотрела она уже давно.

Крабиха продолжала:

– У меня нет иного выбора, кроме как отстранить тебя от занятий. За это время, я надеюсь, ты выполнишь все домашние задания, которые до сих пор не успела закончить. Отдашь их мне лично в руки через две недели. Тогда же я приму решение относительно твоего будущего в Фортлейке.

Она кашлянула и рассеянно покопалась в каких-то бумагах на столе.

– Мисс Дюран сообщила мне, что твоя мама едва ли будет в состоянии поговорить со мной по телефону. И раз так, я сегодня же позвоню твоему отцу и сообщу ему, что происходит.

Директриса холодно посмотрела на Мэгги.

– Вот так-то. Теперь можешь идти.

Мэгги и Эсме встали. Сама не зная почему, Мэгги чувствовала, что обязана заговорить. Или, вернее, слова сами срывались с её губ, вопреки всяческому здравому смыслу. Но Мэгги не могла смириться с тем, что эта женщина назвала ее лгуньей.

– Неважно, что вы думаете обо всём остальном, но я говорю правду о мисс Кейн. Вам нужно следить за ней. Она…

Крабиха выглядела совершенно ошарашенной. Она вскочила со стула, нависнув над Мэгги и Эсме как грозная тёмная башня.

– Тебе очень повезло, что я не исключила тебя без разбирательства! Сделай милость, исчезни отсюда немедленно.

– Пойдём, Мэгги, – мягко сказала Эсме, взяла племянницу за руку и поволокла её к выходу.

Мэгги тащилась по улице с тяжёлой сумкой, полной домашних заданий. Конечно, она пообещала выполнить их все, но втайне решила, что ничего не будет делать. Худшее, что может произойти, – её исключат из школы, и это вполне устраивало Мэгги.

Эсме молча шла рядом. Она не казалась сердитой – просто очень огорчённой. Она, вероятно, жалела, что позволила Мэгги остаться. Трудно было её за это винить.

Свернув на заросшую сорняками подъездную дорожку, Мэгги и Эсме увидели одноглазого кота, сидящего на коврике у двери. Он держал в зубах что-то немного похожее на сигару.

– Вот гнусная тварь, – выдохнула Эсме. – Можно подумать, что он нас тут поджидает.

Мэгги не ответила. Она очень скучала по Хоги, но ни за что бы не попросила прощения. Извинений из неё даже клещами не вытянуть, ведь она ни в чём не провинилась перед котом. Это он дал понять, что Мэгги ему совершенно безразлична. Ну и ладно.

Проходя мимо, она даже не взглянула на Хоги.

Перед тем, как Эсме ушла в тот вечер, Мэгги взяла несколько учебников, разложила их вокруг себя в гостиной и прикинулась, будто делает уроки. Но едва услышав, как закрылась входная дверь, Мэгги отодвинула книги в сторону и села, уставившись в стену. Ей хотелось исчезнуть.

Телефонный звонок заставил её подпрыгнуть от неожиданности, но она не взяла трубку. Вскоре включился автоответчик, и Мэгги услышала глупое сообщение Эсме, разносящееся по пустой прихожей.

Звонивший сообщения не оставил, но тут же телефон затарахтел снова. И снова. Когда он зазвонил в четвёртый раз, Мэгги поднялась на ноги, но не подошла. И лишь на пятый раз наконец схватила трубку:

– Ну что?!

– Мэгги? – произнёс знакомый голос.

– Кто это? – спросила Мэгги, хотя и так уже знала.

– Дот.

– Эсме нет дома.

– Я звоню тебе.

Мэгги не хотелось ни с кем разговаривать.

– Зачем?

– Ты так и не рассказала, удалось ли тебе.

– Что удалось?

– Попасть в другой мир.

– Вы же говорили, что это невозможно.

– Значит, не вышло? – В голосе Дот послышалось разочарование. – Почему-то я решила, что ты… Ну ладно. Извини за беспокойство.

– Вообще-то я там была! – выпалила Мэгги.

Последовала долгая пауза. А затем Дот сказала:

– Ты можешь прийти ко мне, Мэгги?

– Сейчас?

– Да. Прямо сейчас.

Мэгги брела по пустым закоулкам Уэст-Минчена. Она не совсем понимала, зачем идёт туда. Впрочем, Дот настаивала. И старая леди была единственным человеком, который воспринимал Мэгги всерьёз и слушал, когда она говорила, что в этом дурацком месте что-то не так.

Она позвонила – и дверь сразу же открылась, словно Дот караулила в холле.

– Входи, моя дорогая.

Мэгги последовала за ней в большую комнату с бильярдным столом, сейчас освещённую только двумя тусклыми лампами.

Сев в потёртое кресло, Мэгги рассказала Дот всю историю. Всё равно больше было некому.

Дот ни разу не перебила, и когда Мэгги закончила, наступило долгое молчание. Мэгги даже не знала, поверила ли ей старая леди. Но потом Дот заговорила, и её голос дрожал от волнения:

– Я знала, что ты особенная, Мэгги. Знала с того момента, как тебя встретила. Но я и представить не могла, насколько ты особенная.

Мэгги часто мечтала, что кто-то скажет ей нечто подобное. Но теперь, когда это происходило на самом деле, она не была уверена, что довольна.

– Я знаю людей, которые могут помочь тебе найти Иду. Людей из другого мира. Их называют лунными ведьмами. Вместе вы спасёте девочку.

– Ведьмы?! – воскликнула Мэгги. – Серьёзно?

– Ну, они не будут сидеть на мётлах и кудахтать, если ты об этом беспокоишься. – Дот покачала головой и пробормотала: – Понять не могу, как они придумали всю эту чушь…

– С чего бы им помогать мне?

– Потому что я попрошу.

Мэгги нахмурилась:

– Откуда вы вообще их знаете?

Дот проигнорировала вопрос. Вместо ответа она радостно захлопала в ладоши:

– Обычные люди не умеют перемещаться между мирами. Неужто ты не понимаешь?

Нет, Мэгги ничего не понимала – и не хотела понимать.

– Но я обычная.

Дот едва не пританцовывала в своём кресле.

– Ты уверена?

– Конечно, уверена.

– Может, ты сама толком себя не знаешь, Мэгги. Может быть, ты вообще не понимаешь, кто ты такая…

– Это неправда! – сердито сказала Мэгги.

Однако то, что говорила Дот, пугало её. В глубине души она всегда чувствовала, что в её жизни есть нечто странное. И Мэгги совершенно не походила на свою мать. Мягко говоря.

– Ты же хочешь спасти подругу, да? – спросила Дот, прервав её размышления. – Ты единственный человек, который может это сделать. Без тебя Ида пропадёт.

– Правда?

– Правда.

– Но откуда вы это знаете? – настаивала Мэгги.

– Не имеет значения, – прошипела Дот. – Я много чего знаю. Просто послушай. Есть одна очень важная вещь. Когда ты соберёшься снова пересечь грань, возьми с собой уробороса.

– Кольцо Эсме? – удивлённо спросила Мэгги.

– Да.

– Но она не разрешает мне даже примерить его.

Голос Дот сделался жёстче.

– Тогда возьми без разрешения.

Мэгги оторопела:

– Я не могу его украсть!

Одно дело – свистнуть немного мелочи, спрятанной среди диванных подушек. Но взять любимое кольцо Эсме?..

– Это оберег, – сказала Дот.

– Что?

– Он защитит тебя от зла.

– Но зачем мне защита? – спросила Мэгги, чувствуя, как её охватывает дрожь.

– Змей, пожирающий собственный хвост, известен как древний символ целостности, бесконечности и могущества, обретаемого через равновесие. Злые твари не любят приближаться к нему, и он придаст тебе сил. – Голос Дот дрогнул от волнения. – Это самый ценный предмет в мире. Ты должна надеть кольцо и пообещать, что никогда не снимешь его.

– Я ничего не понимаю.

Дот снова проигнорировала слова Мэгги.

– Ты обещаешь? Если хочешь спасти Иду – надень кольцо.

– Я даже не знаю, вернусь ли…

– Вернёшься. Пообещай, что наденешь кольцо.

Мэгги была не самой сильной личностью в этом мире, но всё равно: она ненавидела, когда ею командовали.

– Ладно, – буркнула она. – Обещаю.

– Хорошо. А теперь помоги мне лечь в постель. Я устала.

И впрямь: Дот выглядела очень измождённой, словно их разговор отнял у неё последние силы.

Мэгги закатила кресло в заднюю комнату и помогла старушке улечься на низкую кровать, покрытую клетчатыми ковриками. Дот была крошечной, и Мэгги обнаружила, что без труда может поднять её на руки. Она заметила, какой тонкой была кожа Дот – почти прозрачной.

Осторожно укладываясь на кровать, Дот пробормотала:

– Одноглазый кот будет сопровождать тебя. Я расскажу ему, как найти ведьм. Ты не сможешь сделать это в одиночку.

Мэгги удивилась:

– Вы тоже его понимаете?

– О боже, ну конечно. Я бы предпочла, чтобы он болтал поменьше.

Мэгги невольно рассмеялась, но потом сказала:

– Кот со мной не пойдёт.

– Одноглазый предан тебе, – настаивала Дот.

– Хоги наплевать на всех, кроме самого себя, – сказала Мэгги, покачав головой.

Старая леди сонно улыбнулась.

– Он очень беспокоился, когда ты ушла в другой мир. Бродил по лесу и ждал твоего возвращения.

Мэгги нахмурилась.

– Вы уверены?

Но Дот уже крепко спала и даже слегка похрапывала.

Выйдя на улицу, в прохладный вечерний воздух, Мэгги почувствовала облегчение. Она пошла обратно, в Милтон-Лодж.

Мэгги понятия не имела, что едва лишь она закрыла дверь квартиры, Дот резко села на кровати. Она и не думала спать. Старая леди сжала крошечные морщинистые кулачки, и её лицо исказилось от беспокойства.

18. Вместе

Хоги сидел на окне под мерзким моросящим дождём, сжимая в зубах маленький кожаный футляр. Как он дошёл до жизни такой? Совершенно непонятно! Кот в раздражении дёрнул хвостом.

Ведьмы могли попросить кошку об одолжении и по какой-то причине не встречали отказа. Это не то чтобы заклинание… нет. Скорее, ведьмы были единственными людьми в известной вселенной, которые имели право указывать кошкам, что делать.

Итак, вопреки всяческому здравому смыслу, Хоги пообещал Дот, что отправится в другой мир вместе с этой девчушкой. И теперь, когда слово было дано, он не мог взять его назад. Всё, что ему оставалось, – продолжать в том же духе.

Он наблюдал за девочкой, которая сидела за маленьким столиком и ела тосты. Она очень отличалась от других людей, хотя кот не мог точно сказать, чем именно. Девочка походила на маленькую фею – отважную и самостоятельную. У неё были огромные глаза, которые, казалось, могли заглянуть за грань мира, и длинные спутанные волосы, не привыкшие к расчёске. Она выглядела такой хрупкой и такой уязвимой, что даже старый ветеран многих битв, каким был Хоги, чувствовал необходимость защитить её.

И всё же он не мог забыть, как Мэгги Блу пожелала ему попасть под машину по дороге к Барбаре. Это был удар ниже пояса. Посему Хоги решил сделать лишь то, что от него требовали, – и не больше.

Кот постучал по стеклу, и девочка обернулась. Она лучезарно улыбнулась, но тут же снова сжала губы, вспомнив, что обижена на Хоги. Затем подошла к двери и впустила кота, не сказав ни слова.

Едва лишь дверь приоткрылась, кот забежал в дом. Может, Эсме и экономила на отоплении, но всё же здесь было лучше, чем в холодном саду. Хоги вскочил на диван и выплюнул маленький футляр, который уже несколько часов сжимал в зубах. Мэгги схватила его.

– Что это? – спросила она.

– Послание. Дот велела передать его ведьмам. Она запретила мне читать.

– Но мне не запрещала, – сказала Мэгги.

Она попыталась открыть футляр, но он был запечатан твёрдым красноватым воском. Через некоторое время Мэгги сдалась и бросила его обратно на диван.

– Ты точно собираешься вернуться в тот мир? – спросил Хоги.

Мэгги опустила взгляд. Было ясно, что она боится.

– Не знаю. Думаю, да. Дот говорила, что я единственная, кто может спасти Иду.

Она села рядом с Хоги и позволила ему прижаться к её боку. Кот видел, что Мэгги едва не плачет.

В конце концов она спросила:

– Сколько тебе лет, Хоги?

– Мне? Одиннадцать.

– И сколько это в пересчёте на человеческий возраст?

– Пфф! Какая, к чёрту, разница? Мне одиннадцать – вот и всё.

Он принялся яростно вылизывать спину, прогоняя прочь мысли о возрасте.

– Дот сказала тебе, что мы должны забрать кольцо Эсме?

Кот кивнул.

– Да, что-то такое говорила. Не переживай, это не составит труда.

Примерно через час они услышали, как хлопнула тяжёлая входная дверь Милтон-Лодж, и Эсме вошла в коридор, разговаривая сама с собой. К тому времени Мэгги лежала на диване, притворяясь спящей, а кот прятался у неё под одеялом.

Эсме принялась шумно возиться на кухне. Похоже, во время музыкального вечера она немного перебрала хереса, и это было им только на руку.

Наконец, дважды уронив нож для масла, ударившись ногой о дверь и тихонько взвизгнув, Эсме отправилась спать, по пути напевая лирическую мелодию.

Хоги вылез из своего укрытия.

– Старая кошёлка навеселе, – промурлыкал он. – Идеально! Я дам ей пару минут, а потом…

Он спрыгнул с дивана, не потрудившись закончить. Метнулся в коридор, замер у двери Эсме и прислушался.

Кот сидел там, не шевелясь, около получаса, пока не убедился, что Эсме спит. Затем медленно толкнул дверь.

На прикроватной тумбочке горела лампа, а Эсме лежала поверх покрывала, полностью одетая, и храпела во всё горло. Хоги подошёл ближе. В этот миг женщина показалась ему странно хрупкой, а её обычно острый взгляд был затянут пеленой дремоты.

Неожиданно Хоги пожалел о своём предательстве. Ему не следовало мстить за то, что его выставили вон. Он не должен был врываться в дом, оставлять лужи по всей квартире и класть дохлую полёвку на подушку Эсме. Это было малость чересчур. С другой стороны, ей тоже не следовало гоняться за ним с метлой и запирать кошачью дверцу. Неоспоримым фактом являлось то, что миссис Хэкер давала ему курицу с подливкой всякий раз, когда он приходил, и Хоги был уверен, что ни один кот в Северном Лондоне не устоял бы перед таким соблазном.

Он бесшумно запрыгнул на кровать и подкрался поближе к Эсме. Затем высунул розовый шершавый язык и осторожно снял кольцо с её пальца. При этом его охватила ностальгия – очень опасное чувство для кошки. Более всего на свете ему хотелось остаться тут, прижаться к боку Эсме и проваляться так до утра – вместо того, чтобы тащиться в другой мир в компании девчонки.

Однако было слишком поздно.

Хоги тихо спрыгнул на пол и просеменил в гостиную, держа кольцо в пасти, – охотник и его добыча.

Мэгги сидела и ждала.

– Ты забрал его? – спросила она.

Кот вскочил на диван, разжал зубы и бросил ей на колени кольцо.

Мэгги взяла его и осмотрела. Тело змеи было сделано из блестящего золота необычного розоватого цвета. Кольцо мерцало, словно бы светясь изнутри. На голове и спине змеи посвёркивали крошечные изумруды и бриллианты; их не было в нижней части кольца, но камни вновь появлялись на хвосте, исчезавшем в змеиной пасти.

– Оно очень красивое, – сказала Мэгги.

– И могущественное, – промурлыкал Хоги.

– Как ты его раздобыл?

– О, это было легко. Просто лизал палец Эсме, пока кольцо не соскользнуло. Она спит без задних ног.

Внезапно шерсть Хоги встала дыбом.

– Мэгги, я же не рассказал тебе о женщине-волчице!

– Мисс Кейн?

– Гррр. Никогда не встречал такую зверюгу. В любом случае, ты была очень занята, прогоняя меня, и кое-что пропустила.

– И что же?

– Когда вошла Эсме, бестия сбежала. Но старая кошёлка была тут ни при чём. Волчица испугалась кольца. Злые твари боятся оберегов, особенно могущественных.

– Вообще-то в кабинете Крабихи тоже так было, – задумчиво протянула Мэгги. – Видимо, мисс Кейн действительно боится. Это уже кое-что!

Она надела кольцо на средний палец. Сперва оно было велико, но потом, к изумлению Мэгги, начало уменьшаться в размере: змея заглатывала всё больше собственного хвоста, пока кольцо не село идеально.

– Ты видел? – прошептала она, и старый кот задумчиво кивнул.

Мэгги ошарашенно посмотрела на него:

– Может, оберег и в самом деле меня защитит?

– Я понятия не имею, как он работает, – отозвался Хоги, – но пока кольцо отпугивает эту тварь Кейн, я буду доволен. – Он бросил на Мэгги мрачный взгляд. – Я слыхал про оборотней, но ни разу не встречал ни одного… и не чувствовал их запаха. Ужасная мерзость.

– Оборотни? Откуда ты о них знаешь?

– Кошки знают почти всё. Древние египтяне поклонялись нам – и правильно делали. Думаю, кто-то должен восстановить эту добрую традицию. Но ладно, не о том сейчас речь. Итак, мы готовы?

Как выяснилось, Мэгги не была готова. Хоги сидел не шевелясь и наблюдал, как она крадучись пробирается по кухне и пакует в рюкзак всё полезное, что удалось найти. Мэгги уложила туда бутылку с водой и запечатанный кожаный футлярчик Хоги. Затем она надела джинсы, футболку, кроссовки и тёплый свитер. После этого Мэгги села и написала записку тёте на обратной стороне письма из профсоюза музыкантов. Кот прочитал послание, заглянув девочке через плечо.

Дорогая Эсме, спасибо, что была добра ко мне. Я правда это ценю, и прости за то, что у меня столько проблем в школе. Но ты, пожалуйста, не волнуйся, всё будет хорошо.

Также прошу прощения за то, что мне пришлось одолжить твоё кольцо. Я верну его. Просто сейчас оно мне очень нужно. Ещё раз извини.

Я тебя люблю.

Целую, Мэгги

Мэгги вздохнула, сложила листок пополам и написала сверху большими буквами: «ЭСМЕ».

«Всё это малость сентиментально, – подумал Хоги, – но очень типично для людей».

Заверив Мэгги, что у кошек есть внутренние часы, которые абсолютно надёжны, он пообещал разбудить её в шесть утра. Так что Мэгги немного подвинула кота, забралась под одеяло, и оба уснули.

19. Возвращение

На следующее утро, когда в бледном свете наступающего дня Мэгги и Хоги добрались до рощи, они обнаружили Дэна Дерево, сидящего на своём обычном месте. Он подозвал их к себе.

– Мы были в таком же лесу, как этот, – заговорщически прошептал Дэн, словно продолжая начатый разговор, – но я никогда не видел там никакого света. Мы были в Тёмном мире. – Его водянистые глаза навыкате выпучились ещё больше. – Она тащила меня по земле, как будто я весил не больше прутика.

Мэгги и кот посмотрели друг на друга, не понимая, как реагировать.

– Когда я вернулся – и я не знаю, как вернулся, – на мне не было ни царапины, если не считать этого. Смотрите.

Он поднял прядь жидких седеющих волос на затылке. Прямо за левым ухом Мэгги увидела маленькое отверстие. Или, точнее сказать, то, что когда-то было отверстием, поскольку над ним уже отчасти наросла плоть, образовав бугорок.

От этого зрелища Мэгги стало нехорошо. Дэн Дерево повернулся к ней лицом, и его меланхоличный взгляд стал жёстче. Мужчина встал, и Мэгги в очередной раз осознала, какой он высокий. Дэн был похож на раскидистый дуб.

– Ты знаешь, как убить оборотня?

Мэгги покачала головой; ей не хотелось знать, как убить кого бы то ни было.

– Главное – не думать о том, что с тобой происходит. Оборотни питаются страхом и надеждой. Но если нет ни того, ни другого, они больше не могут тебя контролировать.

Дэн Дерево улыбнулся, и Мэгги мельком увидела неровные коричневые зубы. Она вздрогнула. Этот человек пугал её.

Огромный мужчина подошёл ближе, и Мэгги ощутила запах давно не мытого тела.

– Почему ты возвращаешься?

– Я должна разыскать подругу. То есть на самом деле мы не совсем подруги…

– Не утруждай себя объяснениями! – раздражённо прошипел Хоги за её спиной.

Дэн Дерево медленно покачал головой:

– Ты её не найдёшь.

– Найду! – с вызовом ответила Мэгги.

Дэн, казалось, не услышал её.

– Если я тебе понадоблюсь, я буду там.

– Ты же не можешь перейти в другой мир, – напомнила ему Мэгги, но Дэн лишь покачал головой.

– Я знаю, что моя судьба – вернуться в Тёмный мир. Я готов. И на этот раз я не боюсь.

Мэгги кивнула, но про себя подумала, что готовность Дэна её не радует. Она кивнула в сторону рощи.

– Ладно, нам надо идти.

Дэн тоже кивнул и грязными пальцами водрузил очки обратно на нос. Не сказав больше ни слова, он побрёл прочь и вскоре скрылся среди деревьев. Хоги облизнул губы, словно пытаясь избавиться от неприятного привкуса.

– Сказал бы я, что этому типу пора принять ванну, но ванна тут уже не поможет. Его надо хорошенько промыть под струёй воды.

Мэгги снова повернулась к роще – к тому месту, где она последний раз видела портал. На сей раз окно появилось быстро, и никаких особенных усилий не потребовалось. Его края дрожали в холодном воздухе.

Мэгги взглянула на кота. Хоги, с его рваными ушами, выглядел очень старым и очень измученным.

– Ты готов? – спросила она.

Хоги фыркнул:

– К чему это я должен быть готов?

– Я имею в виду: ты уверен, что хочешь пойти?

– А у меня есть выбор? Кроме того, я делал вещи и похуже, чем посещение Тёмного мира – или как там его называл тот тип? – расхвастался Хоги, выпятив грудь.

Мэгги не сумела сдержать улыбку, однако она всё ещё колебалась. Что-то внутри её кричало, что возвращаться не надо. Однако кот вскочил ей на плечо, и его тепло – словно от батареи – придало Мэгги смелости. Она ощутила, что кольцо на пальце становится горячим и светится.

Увидев это, Мэгги почувствовала себя сильнее, и в голове прояснилось. Она подошла к порталу, протянула руку и коснулась его, позволив электричеству пройти сквозь тело. Стиснув зубы, Мэгги прыгнула.

Мэгги почувствовала, как Хоги соскочил с её плеча. Некоторое время падение ещё продолжалось – она летела вниз сквозь тусклый белый свет, но наконец тяжело шлёпнулась на мягкую лесную подстилку иного мира.

Несколько секунд она лежала неподвижно – запыхавшаяся и измученная. Бледный печальный свет скользил над верхушками деревьев. Хоги понюхал воздух, его усы беспокойно зашевелились.

– Пошли отсюда. Здесь пахнет не так, как надо.

Мэгги огляделась. Вокруг она увидела всё то же бесконечное море чёрных деревьев, исчезающих вдалеке, насколько хватало глаз.

– Ты знаешь, куда идти? Уверен?

Шерсть Хоги встала дыбом.

– Неужели ты думаешь, что я позволил бы жалкому двуногому увести меня в чужой мир, если б мой навигатор не был в идеальном состоянии? Разумеется, я знаю, куда идти.

– Ладно-ладно. Я просто спросила.

В лесу было тихо, если не считать шелеста листьев под ногами и лапами. Кот шёл вперёд, прижав хвост и принюхиваясь. Иногда он нюхал воздух, а иногда – деревья. Видимо, это помогало ему ориентироваться.

Некоторое время спустя местность начала подниматься. Кот бежал впереди, и Мэгги увидела, что он обнюхивает низкую осыпающуюся кирпичную стену. Лес здесь стал реже, а чуть дальше виднелся обрыв.

Хоги тщательно принюхался, а потом побежал в лес.

– Ты куда? – заорала Мэгги, бросаясь следом.

Старый кот и не подумал замедлиться. Они мчались мимо заросших ям разных форм и размеров, а иногда – мимо тёмных от ржавчины стальных обломков, торчащих из земли под странными углами. Лес поредел ещё больше, а местность по-прежнему поднималась.

– Ха! – Хоги торжествующе мяукнул, когда они взобрались на гребень холма. – Должно быть, это и есть Странные равнины. Дот рассказывала мне о них. Они похожи на вересковую пустошь вроде той, что у нас дома, только эта поярче будет.

И действительно: землю покрывал вереск, светившийся разнообразными оттенками неоново-розового и фиолетового. Среди вереска росли изящные грибы; их полупрозрачные шляпки покачивались на тонких ножках. Они были похожи на крошечных сухопутных медуз. Подобные грибы Мэгги видела в мешке маленького умона.

Тяжело дыша, Мэгги встала рядом с котом и оглядела новую незнакомую местность. Сгущалась тьма, и огромная луна мерцала над розовой равниной, за которой виднелась ещё одна гряда холмов. Но даже отсюда было видно, что всё здесь пребывает в запустении.

В склоне холма были вырублены широкие ровные ступени, обнажая слой жирного тёмного торфа. А впереди, на далёких холмах, мерцали огни.

Переход через портал и прогулка по холодному лесу утомили девочку и кота, поэтому они выпили немного воды и улеглись в вереск. Ещё не до конца стемнело, но уже появились звёзды – тысячи их, собранные в огромные мерцающие скопления. И никаких созвездий, подобных тем, что Мэгги видела в своём родном мире. С другой стороны, в Уэст-Минчене звёзд-то особо и не было: чаще всего ночное небо затягивала грязно-оранжевая дымка, скрывавшая их все.

– Эта Ида… – промурлыкал Хоги через некоторое время. – Она, видимо, очень особенная. Я имею в виду: ты ей не нравишься, она дразнит тебя, и всё же мы здесь, в совершенно ином мире, потому что ты хочешь её найти.

– Ты мог бы и не ходить сюда, – буркнула Мэгги, раздосадованная тем, что он об этом заговорил.

– Ха! – отозвался Хоги. – Это далеко не факт. Но сейчас вопрос в том, почему ты пошла.

– Никто кроме меня не видел, что случилось с Идой. И если б я рассказала, мне бы не поверили. Так что, даже если б мы были злейшими врагами, я бы всё равно постаралась помочь.

Однако в голове мелькнула непрошеная мысль: если бы исчезла Хелена или Дейзи, Мэгги в самом деле отправилась бы за кем-то из них?

– Правда? – скептически спросил кот. Похоже, Мэгги его не убедила.

– А ты бы спас другого кота, если бы… не знаю, он тонул в пруду или типа того? Даже если б ты его ненавидел?

– Дааа, – протянул Хоги, – но только если б я случайно проходил мимо. Я не попёрся бы в другой мир ради этого пруда.

– Очень по-кошачьи, – резко сказала Мэгги и решила сменить тему: – В любом случае, меня, видимо, исключат, когда я вернусь. Так что, даже если мы найдём Иду, я больше не буду с ней общаться.

Хоги заинтересованно поднял уши:

– Исключат?

– Я ударила кое-кого по лицу.

Кот замурлыкал громче.

– Ты кого-то ударила?

– Эта дура Хелена наговорила гадостей о моей маме.

– Ты кого-то ударила? – недоверчиво повторил Хоги.

Мэгги пожала плечами:

– Иногда я теряю самообладание. Сначала вроде всё хорошо, а потом кто-то что-нибудь говорит или поступает несправедливо. Тогда я вдруг чувствую, как внутри меня разливается что-то красное, и я делаю глупость.

– Я в шоке, – промяукал Хоги, явно наслаждаясь происходящим. – Что ещё ты натворила?

– Не знаю… – Мэгги задумалась. – Однажды в старой школе я разозлилась на одну девчонку и толкнула её. Она упала и сломала ключицу. Но это был несчастный случай. И в любом случае, она тоже меня толкала. А в другой раз, опять-таки в старой школе, я ударила мальчика, потому что он издевался над моей одноклассницей. Говорил, что она толстая и уродливая. Но тот мальчишка никому про это не рассказал, потому что я девочка, – и мне не попало. А однажды я сломала стену в доме родителей.

Раньше Мэгги никогда и никому не рассказывала об этом. Если сложить всё вместе, получалось не лучшее резюме.

– Впечатляет, – промурлыкал Хоги, и Мэгги показалось, что он улыбается – своей забавной кошачьей улыбкой.

Он лежал на спине. Одна лапа была вытянута над головой, вторая, полусогнутая, покоилась на белом животе. Мэгги тоже улыбнулась и погладила кота по брюшку. Его мурлыканье перешло в урчание, похожее на приглушённый рокот мотоцикла.

– Но ты-то настоящий боец, – сказала она. – Ты, наверное, делал вещи и похуже.

– Когда я был в расцвете сил, то мог отбиться от нескольких котов разом, – скромно сказал Хоги. – В районе Уэст-Минчена обо мне ходят легенды. Но я никогда не выходил из себя.

– Ты вспылил, когда мы поссорились, – напомнила Мэгги.

– Ц-ц-ц. Не совсем. Кошки могут раздражаться, сердиться, досадовать, возмущаться и быть недовольными. Но они никогда не теряют самообладания. Это человеческая штука. По моим наблюдениям, это очень похоже на то, как ты плачешь. Просто с другим звуком и выражением лица.

– Разве кошки не плачут? – спросила Мэгги.

– Ха. У нас даже нет слёзных желёз.

Хоги перевернулся на живот и посмотрел на неё. Его единственный глаз озорно блеснул в полумраке.

– Знаешь, я читал дневник той девушки.

Мэгги изумлённо уставилась на него:

– Ты читал дневник Иды?

Кошачий глаз сузился от удовольствия.

– Однажды мне было скучно с Барбарой, так что я забрёл в спальню Иды и вскрыл замок. Это я, кстати, тоже неплохо умею делать. Вот почему Эсме установила засовы на задней двери.

– Дневник Иды запирается на замок?

– Драматично, не правда ли? При том, что дневник ужас какой скучный. Ида ненавидит своего отца – это ясно как день, – но в остальном она просто жалуется буквально на всё. Есть парень, который ей нравится, и целая куча парней, которым нравится она. Ида пишет о том, что друзья её бесят, пишет о домашних заданиях и о проблемах с волосами. Короче, едва ли этот дневник удостоится Пулитцеровской премии.

– А какой парень ей нравится?

– Кто-то по имени Сноу или типа того.

Мэгги не поверила своим ушам:

– Уильям Сноуден?

– Да, точно. Ида думает, что тоже ему нравится, но он слишком робкий.

Мэгги неожиданно почувствовала укол боли. Сама того не осознавая, она позволила себе думать, что Уильям Сноуден, возможно, немного симпатизирует ей. Но зачем ему это? В любом случае, мальчишки её не интересовали!

– Ида вообще писала обо мне? – спросила она.

– Да, и не раз.

– И что именно?

Кот потянулся, явно наслаждаясь происходящим.

– Хм-м, давай-ка посмотрим. Она писала, что ты странная, что у тебя нет друзей и что ты носишь ужасную одежду.

– А она упоминала, что постоянно третирует меня? – возмущённо спросила Мэгги.

– Люди не склонны упоминать о своих недостатках, – заметил Хоги.

– Даже в своих собственных дневниках?

– Особенно в дневниках.

Мэгги покачала головой:

– Чушь какая!

– Ида написала кое-что ещё.

– Что? – спросила Мэгги, стараясь не выдавать своего любопытства.

– Хотя она считает тебя странной и нелепой, иногда ей кажется, что она была бы не прочь поговорить с тобой. Типичный человеческий вздор.

Мэгги улыбнулась. Может быть, когда Ида заговорила с ней в раздевалке и предложила стать подругами, это не было издёвкой?..

Хоги понюхал воздух и прищурил глаз. Он огляделся по сторонам. Мэгги внимательно наблюдала за ним.

– Ты по-прежнему знаешь, куда нам идти?

– Разумеется, – промурлыкал кот, но потом его хвост резко дёрнулся. – Вот разве только… Здесь всё какое-то странное. Я не уверен, что кошачий навигатор работает в этом мире так же, как дома. Но всё будет в порядке. Я что-нибудь придумаю.

– Ты не знаешь, где мы?! – воскликнула Мэгги.

– Не совсем так…

– Хоги!

– Я привёл нас сюда, верно? Ты бы и этого не смогла. Мне просто нужно вздремнуть.

Кот встал, встряхнулся и негромко зевнул. Потом несколько раз прошёлся по кругу и уже собирался вернуться, когда его уши встали торчком, а всё тело напружинилось. Он уставился в темноту.

Мэгги села.

– В чём дело?

– Смотри! – прошипел Хоги.

Вдалеке линия ярких мерцающих огней быстро двигалась по светящейся равнине. Мэгги и Хоги распластались в вереске и наблюдали, как процессия приближается. Мэгги узнала яркие фонари умонов. Группа состояла примерно из двадцати существ, все они быстро бежали, а несколько двигались на четвереньках.

– Умоны, – прошептала Мэгги.

– У… что? – переспросил Хоги.

– Это такие маленькие существа, которые здесь живут, – объяснила Мэгги. – Я познакомилась с одним, когда была тут в прошлый раз.

– Ты имеешь в виду гигантских крыс?

– Они движутся в нужную сторону?

– Я думаю, в общем, да.

Мэгги вскочила:

– Надо идти за ними! Они могут нам помочь.

Хоги дёрнул хвостом.

– Мы понятия не имеем, куда они направляются.

– Да, но куда-то же направляются! – возразила Мэгги. – Пошли!

Она начала спускаться по склону. Хоги неохотно последовал за ней, и они вместе соскользнули на розоватую землю равнины.

20. Великая О

Им повезло, что местность была ровной. Однако умоны двигались быстро, а мягкая земля под ногами затрудняла движение. Вскоре Мэгги начала задыхаться, а Хоги вывалил толстый розовый язык, похожий на кусок липучки.

В скором времени они дошли до подножья холма, и местность снова начала подниматься. Мало-помалу становилось всё светлее. Леса сменились сухими лугами, где среди мелких грибов росли странные чёрные цветы в форме крошечных трубочек.

Умоны, бежавшие впереди, перевалили через гребень холма. Когда Мэгги и Хоги, запыхавшиеся и измученные, в свою очередь, добрались до вершины, они остановились как вкопанные. Самая большая и прекрасная луна, какую Мэгги видела в своей жизни, висела низко в небе, заливая землю ярким мерцающим светом.

Мэгги была потрясена. Волшебное сияние заполонило её целиком, и ей захотелось остаться здесь навсегда. Но затем Мэгги услышала, как вдалеке умоны воют и тявкают друг на друга. Она очнулась от своих размышлений и огляделась по сторонам, но после яркого света не могла ничего разглядеть. Мэгги отчаянно заморгала и прозрела как раз вовремя, чтобы увидеть, как последний жёлтый фонарь исчезает за поворотом далеко внизу по другую сторону холма.

– Хоги! – закричала она, но кот всё ещё был в трансе. Он не пошевелился, поэтому она дёрнула его за хвост, и кот громко противно вякнул.

– Ну же! Они уходят! – крикнула она и побежала вниз по склону. Он был гораздо круче, чем предыдущий, и Мэгги то и дело оскальзывалась на рыхлой земле. В конце концов она кубарем скатилась к подножью холма. Секундой позже рядом с ней появилась куча меха, проворно подпрыгнула и ударила Мэгги левым хуком.

Она схватила кота за лапу.

– Аууу! Зачем ты это сделал?

– Никогда больше не трогай мой хвост! – прошипел Хоги. В резких тенях он выглядел совершенно безумным.

– Луна загипнотизировала тебя, идиот. А теперь умоны исчезли!

– К чёрту этих серых тварей, – фыркнул Хоги.

– «Я никогда не теряю самообладания»! – передразнила кота Мэгги. – Как же!

– Я тебе говорил: слишком частое общение с людьми ужасно влияет на кошек.

– Ты мне уже все уши прожужжал. Пошли!

С этими словами Мэгги двинулась по неровной тропинке, видневшейся среди травы. Она широкой дугой огибала озеро. По воде шла рябь, и в холодном лунном свете вся картина напоминала анимированную открытку.

Оказавшись за поворотом тропки, Мэгги снова увидела перед собой огромную луну; её светящийся диск почти касался воды. На его фоне чётко вырисовывался силуэт деревянной хижины, вокруг которой собралась большая толпа умонов; их фонари мерцали, как одна огромная искра.

На краю толпы стояли фигуры в капюшонах, лишь немногим выше умонов. Они были неподвижны и казались настороженными.

Умоны выстроились ровными рядами. Каждый держал в левой лапе маленькую палочку, а в правой – фонарь. Повинуясь командам существ в капюшонах, они сделали несколько пробных выпадов, а потом принялись сражаться друг с другом на палках, издавая резкие выкрики в такт движениям.

Прозвучала ещё одна команда. Умоны разом бросили палки, осторожно положили фонари на дёрн и побежали к озеру.

Мэгги и кот присели в высокой траве и наблюдали, как умоны плещутся в воде, весело переговариваясь и издавая тявкающие звуки. Потом послышалась ещё одна команда. Умоны вернулись на берег и молча сели на корточки.

Внезапно откуда-то раздался низкий сладкозвучный голос. Тихое пение разнеслось по маленькой долине, но Мэгги не могла разобрать ни слова. Однако пение гипнотизировало её, и Мэгги привлекла крошечная фигурка, ковылявшая по берегу озера. Голос завораживал, и Мэгги не заметила, как один, а за ним ещё два умона встали и понюхали воздух. Не заметила она и того, что несколько существ начали крадучись пробираться сквозь высокую траву.

Она опомнилась лишь в тот момент, когда почувствовала удар в поясницу. Мэгги вскрикнула, мучительно задыхаясь, и попыталась обернуться, но маленькие существа были повсюду вокруг неё. Рядом визжал и шипел Хоги, молотя когтями по воздуху.

Пение прекратилось. Теперь гавкающие умоны окружали их со всех сторон. Лапы прижимали девочку и кота к земле, острые морды тыкались им в глаза и уши, и звуки возбуждённых голосов оглушали Мэгги.

Немного поборовшись, она сдалась и позволила умонам поднять её и отнести в хижину. Внутри было совершенно пусто, если не считать нескольких тусклых фонарей и небольшого гобелена, висевшего на стене. На гобелене была изображена луна на фоне тёмно-синего неба.

Умоны осторожно положили Мэгги на пол, и множество глаз уставилось на неё. Затем она услышала тихий, но знакомый голос:

– Девочка из иного мира?

Мэгги оглянулась.

– Фрэнк!

Над ней нависло его встревоженное лицо.

– Ты снова здесь, друг!

Но тут же раздался сладкий голос, который она уже слышала у озера:

– Оставь их!

И лицо Фрэнка исчезло вместе со всеми остальными.

Мэгги села и увидела очень морщинистого старика в тёмно-коричневой мантии, перевязанной фиолетовым поясом. Он был крошечным, как маленький ребёнок, но выглядел лет на двести. Его руки были оплетены сетью нефритово-зелёных вен, а длинные волосы волочились по земле. Мэгги казалось, что она видит, как под кожей, похожей на папиросную бумагу, бьётся пульс старика. Его костлявые пальцы были унизаны золотыми кольцами.

Он пристально посмотрел на Мэгги. Затем с неожиданной ловкостью прыгнул к ней и схватил за правую руку. Его хватка была очень холодной и сильной, и Мэгги вскрикнула, испугавшись, что он раздавит ей пальцы.

Старик осмотрел золотого уробороса и уставился на Мэгги злобными фиолетовыми глазами.

– Кто ты такая?

Кольцо светилось на пальце Мэгги, словно пытаясь ей что-то сказать. Хватка старика ещё усилилась, и она сморщилась от боли.

– Почему ты шпионишь за нами?

Мэгги оглянулась и увидела Хоги, которого прижимали к земле две фигуры в капюшонах. Он сжался в комочек и выглядел очень испуганным.

– Нет-нет. Мы не шпионим. Я ищу свою подругу.

– А кто твоя подруга?

Мэгги не смогла унять дрожь в голосе.

– Ида. Её зовут Ида. Она попала сюда против своей воли, и я хочу забрать её домой.

– Она спящая?

Мэгги не поняла, о чём он.

– Я не знаю.

– Где ты взяла это кольцо? – напористо спросил старик.

Мэгги чувствовала, что должна сказать правду:

– Я его украла.

Старик отпустил её руку, и Мэгги, набравшись смелости, сказала:

– Не могли бы вы освободить и моего друга тоже?

Он кивнул фигурам в капюшонах, и Хоги, подбежав к Мэгги, запрыгнул ей на колени. Она ощутила его сердцебиение, учащённое раз в десять.

Внезапно Мэгги вспомнила о кожаном футляре, который Дот передала Хоги. Ей кое-что пришло в голову.

– Вы лунные ведьмы?

Старик кивнул, по-прежнему не отводя от неё взгляда.

– У меня есть послание для вас, – выдавила Мэгги.

Она встала, нашла в рюкзаке футляр и протянула его старику. Тот легко сломал печать костлявыми пальцами и вынул маленький листок бумаги. Когда он прочитал, его глаза вспыхнули яростным огнём, и Мэгги перепугалась: не сделала ли она хуже.

Старик подозвал других ведьм и ведунов, и все они уставились на Мэгги, словно пытаясь заглянуть ей прямо в душу. Более всего на свете Мэгги хотелось, чтобы они прекратили.

– Вы пришли из другого мира, – наконец произнёс старик.

Стараясь говорить как можно увереннее, Мэгги ответила:

– Дот сказала, что вы нам поможете. Мы должны попасть в Город Солнца. Вы знаете, как туда добраться?

Лиловые губы старого ведуна растянулись в подобии улыбки. Он кивнул.

– Сперва скажи нам, почему ты носишь это кольцо. – Старик снова указал на него длинным костлявым пальцем.

Мэгги глянула вниз, на уробороса. Голова змеи всё ещё светилась.

– Дот сказала, что оно защитит меня. Но я просто хочу забрать свою подругу. Хочу вернуть её домой и вернуться сама. Вот и всё.

Тут она заметила, что в тени есть кто-то ещё. Подавшись вперёд, Мэгги увидела большую цаплю. Её серые, белые и чёрные перья переливались в тусклом свете, когда птица приближалась на длинных тонких ногах. Мэгги уже видела недавно одну цаплю и тогда подумала, что это странное для неё место. Но где это было? Она не могла вспомнить.

Ей и прежде случалось видеть цапель, низко летавших над болотами, там, где Мэгги жила раньше. Они были огромными и угловатыми. Но никогда прежде Мэгги не подходила к цапле так близко.

Вблизи она казалась существом из другого времени, мифическим зверем – странным и прекрасным. У неё были большие жёлтые глаза-бусины, и она смотрела на Мэгги очень умным взглядом, словно внутри птичьего тела прятался человек. Такой взгляд Мэгги иногда видела у своей мамы до того, как она заболела, – навязчивый доброжелательный интерес, который порой казался почти невыносимым.

Цапля была очень высокой, и когда она приблизилась, Мэгги почудилось, что над ней сгущается беловатая дымка. Из неё появилась тоненькая извилистая струйка тумана, которая, казалось, всё глубже проникает в сознание Мэгги, успокаивая её. Потом внезапно всё это исчезло, и птица отстранилась.

Мэгги хотелось, чтобы она снова приблизилась. Цапля прошептала что-то на ухо старику, пошевелив длинным жёлтым клювом, а потом отступила в тёмный угол и замерла в неподвижности, наблюдая за происходящим.

Старый ведун кивнул и жестом предложил им сесть. Умоны остались снаружи, и кроме серой птицы в хижине находились только лунные ведьмы – тёмные безликие фигуры в капюшонах.

Ведун заговорил. Его голос был глубоким и печальным.

– Кольцо, которое ты носишь, принадлежит Великой О.

Уроборос завибрировал на пальце Мэгги.

– Кто это? – спросила она.

– Великая О – защитница природы во всех её проявлениях. Это кольцо – самый могущественный амулет в нашем мире. У кого ты его украла?

– У моей тёти Эсме, – сказала Мэгги.

Мысленно она прибавила: «И я почти уверена, что она не защитница природы…»

Тогда каким образом кольцо оказалось у Эсме? Мэгги не успела поразмыслить над этим, потому что древний лунный ведун по-прежнему смотрел на неё в упор отнюдь не дружелюбным взглядом. Потом, однако, он вздохнул и покачал головой, внезапно показавшись ещё более старым и усталым.

– Я вижу, ты ничего не знаешь.

Он сложил вместе свои длинные костлявые ладони, словно в молитве, и его голос полился как печальная песня.

– Островитяне, в своём глубоком невежестве, вторглись в святилище Великой О в Волшебных горах. На некоторое время они поймали её в ловушку, но потом она исчезла. Именно тогда солнце покинуло нас, земля погрузилась во тьму, а море почернело. Звери и птицы погибли, и на мир опустилась ужасающая Печаль.

– Великая О вернётся? – спросила Мэгги.

– Я не знаю, но если она этого не сделает, наш мир в конце концов погибнет. – Древний ведун покачал головой. – Он уже умирает.

Старик снова пристально посмотрел на нее, и его голос стал жёстче:

– Ты и твоё животное можете остаться здесь до наступления белого времени. Затем мы расскажем, как найти Город Солнца. Но будьте осторожны: Элдроу – самый жестокий и мрачный из всех жителей острова, и у него нет причин проявлять к вам милосердие.

Два ведуна в капюшонах проводили Мэгги и Хоги в маленькую комнату в задней части хижины. Они дали им воды, несколько больших плоских кусков серого хлеба и помятые золотые тарелки со странным месивом вроде каши, состоящей из каких-то цветов и белых трубчатых овощей. Разумеется, Хоги даже не притронулся к этой бурде, но Мэгги проглотила свою порцию в один присест. Сперва еда показалась ей неприятной и землистой, но потом она притерпелась к вкусу. Настолько, что пока Хоги смотрел на неё с истинно кошачьим презрением, она умяла и его порцию. Впрочем, кот всё же отведал немного хлеба.

Ведуны молча наблюдали за ними, пока они ели. Потом забрали тарелки и бросили на пол грубые тёмные тюфяки, набитые чем-то вроде шерсти, – на них полагалось спать. После этого ведуны ушли, не сказав ни слова.

Хоги тут же свернулся клубочком и закрыл глаза. Мэгги было холодно, и она долго лежала без сна, прислушиваясь к лаю и визгу умонов, собравшихся на берегу озера, залитого лунным светом.

В конце концов усталость взяла своё, и Мэгги уснула.

Она вздрогнула и проснулась в темноте. Потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где она находится. А потом Мэгги инстинктивно поняла: что-то не так.

Послышался низкий шелестящий звук, похожий на белый шум, в соседней комнате кто-то зашевелился. Хоги по-прежнему мирно похрапывал рядом с Мэгги, и ей захотелось прижаться к нему, снова погрузившись в забытьё. Однако она заставила себя встать.

Толкнув дверь – так тихо, как только могла, – Мэгги проскользнула в большую комнату. В тусклом свете она увидела лунных ведьм, сбившихся в кучу. Их плащи сливались в единую тёмную массу. В дальнем углу всё так же неподвижно стояла цапля. Её жёлтые глаза тут же уставились на Мэгги, и она почувствовала, что между ними возникает мысленная связь. Но затем, так же быстро, птица отвела взгляд.

Мэгги мимолётно удивилась: почему цапля не предупредила ведьм о её присутствии, но тут же отвлеклась, ошеломлённая открывшимся перед ней зрелищем. Толпа ведьм немного расступилась, и она увидела старого ведуна, лежащего на спине. Его мантия валялась в стороне, длинные белые волосы рассыпались по полу. Он был обнажён, и покрытая глубокими морщинами кожа казалась прозрачной, как у медузы.

Мэгги увидела две огромные белые ступни – слишком уж большие для такого крохотного тела. Две лунные ведьмы подняли ноги старика под углом в сорок пять градусов. Страшные фиолетовые глаза ведуна смотрели в потолок, но то, что он видел, явно находилось где-то далеко за пределами этой комнаты.

Ведьмы откинули капюшоны. Все они тоже были очень старыми, с копнами ярко-белых волос, очень похожих на волосы Дот. И всё же рядом с древним ведуном эти люди казались почти юными.

Две ведьмы интенсивно и целеустремлённо нажимали на ступни старика, словно делая ему массаж. Едва они закончили, как ведун застонал – и внезапно воздух у него над головой замерцал, переливаясь разными цветами, а после взорвался ярким фейерверком. Казалось, вверх взмыла огромная стая пёстрых птиц, движущихся в едином ритме.

Мэгги не сумела подавить изумлённый вздох, но, к счастью, ведьмы были слишком поглощены своим делом и не услышали тихое «О!», сорвавшееся с её губ. Она не знала, сколько времени простояла как вкопанная – очарованная и напуганная одновременно, – наблюдая, как разноцветные сполохи света кружатся и танцуют над головой старика.

Затем ведун издал крик. Две ведьмы отскочили назад и отпустили его огромные ступни, так что они громко стукнулись об пол. Бесподобный водоворот чарующих красок исчез без следа, и в комнате стало темно. Через некоторое время загорелся фонарь; ведьмы аккуратно и нежно помогли старику сесть и снова облачили в мантию – словно одевая маленького беспомощного ребёнка. После этого они опять столпились вокруг ведуна.

– Я видел… но я не понимаю, – сказал он. Его голос был глухим и низким, как звук рога. – Да, действительно, эта девочка – та, кто вернёт свет, но я не смог понять, как и почему она была избрана. И вдобавок, она же принесёт тьму.

Лунные ведьмы зашептались, но старик вскинул костлявую руку, и тут же снова воцарилась тишина.

Сердце Мэгги колотилось так громко, что она не могла понять, почему ведьмы не слышат его стук.

– Одно я знаю точно, без всяких сомнений: мы не можем позволить ей уйти с уроборосом. От этого зависит будущее всех лунных ведьм.

Мэгги почувствовала, как кольцо бешено пульсирует на пальце. Оно обжигало кожу.

Нужно выбраться отсюда!

Древний ведун указал на дверь, за которой, как он думал, спала Мэгги, и страшным голосом произнёс:

– Если не останется иного выхода, кроме как убить девочку, нам придётся это сделать.

Все разом обернулись к двери – и, разумеется, тут же увидели Мэгги. Она вскрикнула, но не смогла ничего сделать, когда ведьмы бросились на неё. Их налетело сразу несколько, и Мэгги повалилась на пол, чувствуя, как плотные тёмные одежды накрывают её, не давая дышать. Холодные руки вцепились в ноги и плечи, и она ощутила хватку чьих-то ледяных пальцев, крепких, как тиски. Эти пальцы пытались сдёрнуть кольцо, но уроборос яростно пульсировал и словно бы сжимался, не желая покидать Мэгги. А потом над самым ухом раздался вибрирующий мелодичный голос древнего ведуна:

– Ты отдашь нам кольцо.

Мэгги отчаянно пыталась вырваться.

– Я обещала никогда его не снимать!

– Оно не должно попасть в чужие руки.

– Отпустите меня!

Ей показалось, что в костяшки пальцев впились клещи.

– Ты здесь чужая, – сказал ведун, – а чужакам нельзя доверять в эти тёмные времена.

Мэгги с ужасом увидела, как во мраке что-то блеснуло. Нож?

Послышалось ли ей – или кольцо в самом деле вскрикнуло от боли? Этот звук эхом раскатился внутри её черепа.

– Нет! Пожалуйста!

Они хотят отрезать ей палец?

Мэгги задрожала, охваченная диким страхом. Внезапно серая цапля с безумным визгом пронеслась у них над головами. Снизу она казалась невероятно огромной. Её гигантские крылья словно бы разом заслонили весь мир. Они стучали по потолку со звуком, похожим на грохот барабана.

Потом вдруг наступил момент полной тишины, словно всё вокруг разом остановилось. А в следующий миг Мэгги увидела пламя.

Одну из стен хижины охватил огонь, и древний ведун закричал. Мэгги поняла, что у него вспыхнула мантия. Старик сжался в крохотный комок, и две ведьмы накинули на него плащи. Все остальные тем временем использовали свою широкополую одежду, чтобы потушить пожар в хижине.

Мэгги вскочила на ноги и огляделась, ища Хоги, но его нигде не было. Она ринулась обратно в дальнюю комнату, но поняла, что кот, видимо, ушёл. Тогда Мэгги, закрыв лицо руками, бросилась сквозь густой дым к двери, ведущей наружу, к озеру.

Ведьмы выли и кричали, а Мэгги по-прежнему не могла найти кота. Вдруг под ногами она заметила крохотный листок бумаги, который прежде лежал в кожаном футляре. Она схватила его – как раз в тот миг, когда мимо неё, кашляя и отплёвываясь, промчался комок коричневого меха.

– Мэгги! – завизжал он.

Следом за Хоги она выскочила из горящего дома.

Уже наступил белый день, но над Странными равнинами висел плотный туман. Мэгги видела лишь кота, несущегося впереди.

– Сюда! – крикнул кто-то.

К своему изумлению, Мэгги вдруг увидела Фрэнка. Не утруждая себя объяснениями, умон повёл их сквозь густой туман прямо к озеру и плюхнулся в воду, держа свой маленький мешок над головой.

Едва лишь Мэгги собралась последовать его примеру, как из тумана выскочил один из лунных ведунов, похожий на чёрного ворона. Он кинулся на Мэгги и повалил её на мягкую влажную землю у воды. Она попыталась закричать, но рот тут же наполнился жидкой грязью.

Фрэнк уже исчезал из виду. Мэгги лишь мельком успела увидеть, как он повернул к ней встревоженное лицо, плывя прочь от берега. А потом её потащили обратно к пылающей хижине.

Мэгги обмякла и перестала сопротивляться. Вот и всё. Они убьют её или, в лучшем случае, отрежут палец. Она почувствовала оцепенение.

Ведун тащил её по грязи, его хватка была подобна стальным тискам. В воздухе висели клубы дыма, и Мэгги слышала, как потрескивают деревянные балки, как кричат ведьмы и как громко хлопают огромные крылья цапли.

А затем раздался новый звук – безумное пронзительное мяуканье. Из белых клубов выскочил Хоги и бросился вперёд, выставив когти и обнажив клыки. Яростно шипя, как дикий зверь, кот нырнул под тёмную мантию и начал раздирать гладкую бледную кожу ведуна. Тот заорал от боли и ослабил хватку, выпустив Мэгги. Она вскочила на ноги.

Тонкая, как бумага, кожа разорвалась, и кровь хлынула жутким потоком. Ведун упал на колени.

– Хоги! – закричала Мэгги.

Его круглая одноглазая морда показалась из-под плаща. Шерсть была выпачкана кровью, а на клыках были заметны кусочки человеческой кожи.

– Хватит с него!

Они бросились обратно к озеру и были уже почти на берегу, когда увидели Фрэнка. Он вернулся!

Все трое бросились в ледяную бурую воду и поплыли со всей возможной скоростью. Мэгги оглянулась, но ничего не сумела разглядеть сквозь туман. Она слышала только крики с берега.

– Не останавливайся! – выдохнул Фрэнк.

Вода больше походила на густой суп, и плыть было невероятно тяжело. Хоги отплёвывался и беспрестанно ныл, так что Мэгги позволила ему усесться ей на спину. Она всегда была хорошей пловчихой, но раньше не делала ничего подобного. Казалось, уроборос действительно давал силы, в которых она так отчаянно нуждалась.

Кольцо светилось на её пальце, как маяк, пока Мэгги проплывала милю за милей, не видя перед собой ничего дальше метра. Наконец её ноги коснулись дна, и она, держа в руках промокшего кота, вышла из воды на плоские сиреневые камни.

Несколько минут все трое молча лежали на берегу, дрожа от холода. Туман начал рассеиваться. Далеко, на противоположной стороне озера, виднелось пламя и дым, всё ещё поднимающийся от хижины. Наконец Хоги встал и как следует встряхнулся.

– Купание в этой коричневой жиже – самое унизительное, что случалось со мной в жизни! – объявил он. – И интересно, я когда-нибудь отдеру эту кожу от своих клыков? Тьфу!

Отплёвываясь, он плюхнулся на землю. Мэгги посмотрела на него – такого грязного, возмущённого и толстого, и её разобрал дикий хохот. Она никак не могла остановиться, хотя от смеха болели все мышцы.

Хоги развернулся к ней и прошипел:

– Мы зря сюда припёрлись! Эти мерзкие твари должны были помочь нам.

Мэгги наконец-то замолчала. Она поняла, о чём говорит кот.

– Дот велела идти к лунным ведьмам, – медленно сказала она.

– Эти чокнутые сморщенные уродцы едва нас не прикончили! – прошипел Хоги. Он был вне себя от ярости.

– Но зачем Дот отправила нас к ним? – тихо спросила Мэгги.

– Мне плевать! Я хочу домой! – выпалил кот.

– Но ты не можешь туда вернуться, – огрызнулась Мэгги. – Только вместе со мной. И с Идой.

– И это благодарность за то, что я тебя спас?

Хоги зашипел и снова стал похожим на дикое животное. Он отошёл на несколько шагов и повернулся к Мэгги спиной. Однако Мэгги было не до кошачьих обид. Её голову занимали совсем другие мысли.

Неужели Дот тоже хотела, чтобы она умерла? Мэгги вспомнила ужасные слова древнего ведуна о свете и тьме. Но его видение, наверное, было ошибкой. Как и Дот, он перепутал её с кем-то другим… Мэгги решила не рассказывать остальным о словах ведуна.

Потом она вспомнила о послании из кожаного футляра. Записка, лежащая в кармане джинсов, каким-то чудом не размокла. Развернув её, Мэгги поняла, что это не бумага. Послание было написано на шершавом коричневом пергаменте. Мэгги увидела странные иероглифические символы, которые ничего для неё не значили. Она снова убрала записку в карман.

Фрэнк уже сидел. Он выглядел очень худым и усталым.

– Что ты сделал? – спросила она его.

– Ничего. Это всё цапля. Она подожгла хижину одним из фонарей.

– Но почему?

Умон покачал головой.

– В этом нет никакого смысла. Они же союзники.

– А ты зачем туда пришёл? – спросила Мэгги.

Фрэнк посмотрел на неё:

– Ты мой друг.

Мэгги вдруг захотелось заплакать, но она сдержалась и только сильно прикусила губу, ощутив вкус крови.

– Что такое «спящие», Фрэнк?

Умон склонил голову набок.

– Ты правда не знаешь?

– Нет.

– Это люди, которых оборотни приводят сюда из вашего мира.

– Но зачем?

– Чтобы лишить их счастья.

Мэгги нахмурилась.

– В каком смысле?

– Элдроу придумал способ извлекать счастье из людей. Говорят, он поставил первый эксперимент на своей сестре, много лун тому назад, но потом она сбежала. Он использует оборотней, потому что они умеют читать эмоции – понимают, что чувствуют люди. А некоторые могут даже проникать в чужие мысли.

Глаза умона сузились.

– Они выслеживают несчастье, как охотник выслеживает добычу.

– Но разве им не нужны счастливые люди? – спросила Мэгги.

Фрэнк странно улыбнулся:

– Когда люди чувствуют счастье, оно охватывает их целиком. Но если человек забывает, что такое радость, счастье оказывается запертым глубоко в его сознании. А Элдроу знает, как его найти. Оборотни доставляют ему людей, и когда Элдроу отбирает у них счастье, остальное он просто выбрасывает.

Мэгги была в замешательстве.

– Но счастье нельзя отнять, это же не вещь. И в любом случае, ты всегда можешь получить ещё.

Умон покачал головой:

– Не факт. С тех пор, как ушло солнце и пришла Печаль, спрос очень высок. Все островитяне – от самых бедных до самых высокопоставленных – хотят счастья. Их не волнуют страдания других, они одержимы собственным благополучием. И всё же ничто не делает их по-настоящему счастливыми.

Мэгги почувствовала странную тяжесть – словно кто-то давил ей на грудь, так что она едва могла дышать.

– А ты счастлив, Фрэнк? – спросила она наконец.

– Это никогда не было частью моей жизни, – просто ответил умон.

Он посмотрел на Мэгги очень пристально, а потом положил свою тонкую лапку ей на руку.

– Помни, девочка из иного мира, единственный способ победить тьму – перестать думать о себе и начать заботиться о других. Не забывай об этом. – Он поднялся на ноги. – Если ты хочешь найти свою подругу, иди за мной. Я покажу тебе дорогу в Город Солнца.

Как и прежде, Фрэнк мчался вперёд сквозь лес, указывая дорогу фонарём. Хоги и Мэгги, пыхтя, поспешали за ним. Кот время от времени бормотал себе под нос что-то о грязных гигантских крысах.

Мэгги устала, и её переполняла тревога. Что, если у Иды уже отняли счастье? Что, если ей ничем нельзя помочь?.. Это казалось самым жестоким поступком, который только можно совершить.

Через некоторое время они остановились передохнуть, и Фрэнк поделился своим странным солодовым хлебом. Мэгги с благодарностью его съела, а Хоги пошёл и спрятал свой кусок за деревом, что не порадовало маленького умона.

Мэгги думала о таинственной серой птице и о связи между ними, которую она чувствовала. Почему цапля помогла ей?

– Ты видел эту цаплю раньше?

Фрэнк кивнул:

– Он оборотень.

– Что, правда? Но он не такой, как мисс Кейн. Мне кажется, что он добрый.

– Оборотни могут быть добрыми или злыми. Запомни одну вещь: те, кто превращается в птиц, достойны доверия. Всех остальных следует бояться и избегать.

– Они превращаются во что-то ещё?

Умон кивнул.

– У всех оборотней есть три формы. Человеческая, которая показывает их слабость, животная, которая демонстрирует их истинную природу, и предмет – он символизирует их предназначение или судьбу. Они превращаются в предметы только по большой необходимости, но могут оставаться такими в течение многих лун.

– А лунные ведьмы? Они добрые или злые? – спросила Мэгги.

Фрэнк прижал уши.

– Они не злые и не добрые. Но ведьмы связаны с Великой О, и это делает их мудрыми. В полнолуние у них бывают видения, и они способны прозревать будущее. Ведьмы – целители. Ещё говорят, что они могут остановить время, хотя никто не знает, правда это или нет. Раньше они смотрели на нас, умонов, свысока, но если мы хотим помешать островитянам разрушить наш мир, то должны сражаться все вместе. Сейчас мы нужны им.

21. Дворец

У Мэгги защемило сердце, когда она вышла из леса и вновь увидела Город Солнца. Он был потрясающе красив, и казалось невероятным, чтобы люди там вообще могли грустить.

Фрэнк повёл их по долине в тени деревьев. Затем все трое быстро перебежали открытую местность и нырнули в трущобы умонов. Здесь не было улиц – только грязные тропинки. Местные жители провожали чужаков долгими взглядами.

Неподалёку от городской стены умоны, под присмотром людей-охранников, загружали состав из связанных друг с другом повозок. Охранники носили чёрные тканевые маски, оставлявшие открытыми только глаза. Все они были вооружены длинными копьями с золотыми наконечниками, и на поясе у каждого висел маленький топор.

Мэгги, Фрэнк и Хоги притаились в тени.

– Если вы спрячетесь в одной из повозок, то приедете прямо во дворец. Ваша подруга там. – Умон печально посмотрел на Мэгги. – Если выберетесь, я вас разыщу.

– Конечно, выберемся, – сказала Мэгги, но Фрэнк уже исчез.

Охранники ушли в головную часть состава, где толпилось множество умонов, готовящихся тащить повозки в город. Времени оставалось не так много.

Мэгги покосилась на кота.

– Готов? – прошептала она.

Хоги с мрачным видом кивнул.

Они со всех ног кинулись к последней повозке. Она оказалась гораздо выше, чем виделось издалека. Кот легко запрыгнул в неё, а вот Мэгги пришлось потратить несколько драгоценных секунд, чтобы перебраться через край. Но в конце концов она справилась – и шлёпнулась на кучу чего-то тёмного и пористого. Она мерцала слабым розоватым светом, и Мэгги поняла, что они сидят на кусках дёрна со Странных равнин.

Через некоторое время прозвенел звонок, охранники закричали, и поверх повозки натянули брезент. Состав резко дёрнулся и пришёл в движение. Несколько минут спустя послышался скрип ворот, крики, лай и вой умонов.

Вскоре звуки изменились, и Мэгги поняла, что повозки въехали в туннель. Потом он кончился. Теперь телеги поднимались по крутому склону, сильно подпрыгивая. Видимо, склон был вымощен булыжником.

В конце концов они остановились где-то в темноте, и некоторое время ничего не происходило. Затем повозки выехали на яркий свет, протарахтели по какой-то решётке и снова оказались в полном мраке. Послышалось тихое бормотание, раздались шаги, и с грохотом закрылась дверь.

Мэгги и кот сидели молча и неподвижно. Потом Хоги пробурчал:

– Я выхожу.

Он разорвал когтями брезент и вывалился наружу.

Мэгги встала на мягкий дёрн и с облегчением втянула прохладный воздух. Однако она ничего не могла толком разглядеть – только слышала, как где-то шуршит Хоги.

В конце концов он произнёс:

– Это что-то типа склада. Здесь есть много интересного. Но нас заперли.

Мэгги застонала.

– И что делать?

– Можешь спуститься? – спросил Хоги.

Мэгги ощупью добралась до края повозки и осторожно слезла на каменный пол. Внезапно тёплый кот оказался рядом с ней и потёрся о её ноги.

– Держись за мой хвост.

– Ты вроде велел никогда к нему не прикасаться?

– Пф-ф. Не преувеличивай.

Мэгги нащупала хвост и осторожно сжала его.

– Я провожу тебя до двери, но если ты споткнёшься, сделай милость, отпусти, – проинструктировал Хоги.

Они медленно продвигались вперёд. Мэгги время от времени натыкалась на препятствия, но справилась. К своему облегчению, она увидела золотую полоску света в щели под деревянной дверью. Толкнув дверь, Мэгги убедилась, что она заперта.

– Подними меня, – мяукнул Хоги.

Мэгги пошарила в кромешной тьме, нащупала толстое пушистое тельце и подняла кота.

– Немного выше… ниже… чуть-чуть выше. Стой!

Мэгги услышала лёгкий скребущий звук, за которым последовало дребезжание. Руки у неё начали дрожать – кот весил не так уж и мало.

– Не тряси, – буркнул он.

– Ты тяжёлый вообще-то.

– Не шевелись!

Мэгги попыталась отвлечься и подумать о чём-то ещё кроме своих ноющих от боли рук. Наконец раздался гулкий щелчок, и Хоги заурчал, как моторчик. К удивлению Мэгги, дверь со скрипом приоткрылась, и кот спрыгнул на пол.

– Ты гений! – воскликнула Мэгги.

Хоги не стал оспаривать это утверждение.

Очень осторожно Мэгги толкнула дверь, и луч ослепительного света пронзил тьму комнаты как лезвие ножа. Выглянув наружу, Мэгги увидела за дверью коридор, облицованный тем же светлым камнем, что и городские стены. В поле зрения не было ни души. Мэгги двинулась вперёд по узкому проходу. Хоги шёл рядом с ней, тщательно принюхиваясь ко всему вокруг.

Коридор расширился. Слева возникла каменная лестница, ведущая вниз, в огромную кухню размером с футбольное поле. Над открытым огнём исходили паром сотни кастрюль и сковородок, вокруг суетились повара.

Никем не замеченные, Мэгги и кот прокрались к узкой каменной лестнице, расположенной чуть дальше. Они взобрались по ней, благодарные за кратковременное укрытие.

Тяжёлая каменная дверь наверху оказалась приоткрыта, и Мэгги увидела за ней великолепную комнату. В стенах были прорезаны огромные круглые окна, похожие на разноцветные колёса; их жёлтые, красные, синие и пурпурные рамы красиво отражались в белом, гладко отшлифованном каменном полу. Здесь стояли свечи размером с небольшие деревца, а на стенах висели изогнутые зелёные панели, похожие на свёрнутые листья.

На полу сияло солнце из чистого золота. А с потолка сыпался бесконечный дождь переливчатых розово-серых блёсток. Долетев до пола, они исчезали. Некоторые вылетали через дверной проём и оседали на коже Мэгги.

Она почувствовала, как её охватывает восторг. Страх и усталость улетучились. По правде говоря, теперь Мэгги не понимала, как можно чувствовать что-то иное, кроме бесконечного счастья. Какой прок стремиться к чему-то ещё? О чём-то беспокоиться?.. Жизнь была прекрасна, а мир бесконечно добр.

Мэгги обернулась к Хоги, ожидая увидеть на его пушистой мордашке ту же радость, какую чувствовала она сама. Однако он был мрачен – как всегда. Что не так с этим престарелым кошаком?

Здесь звучала музыка! Никогда прежде Мэгги не слышала ничего подобного. Казалось, она лилась изо всех углов одновременно – мерцающие паутинки звуков, от которых на сердце становилось ещё лучше. Это было так прекрасно, что хотелось плакать, смеяться и танцевать одновременно. Музыка вздымалась, окружала со всех сторон и пронизывала насквозь – тысячи голосов, звуки пианино, удары барабанов, журчание воды, низкие далёкие басовые ноты и завораживающая мелодия, которую невозможно было толком уловить. Она то появлялась, то исчезала, не желая раскрывать своих секретов и увлекая за собой.

Сквозь эту музыку двигались фигуры, облачённые в роскошные платья и туники. Они – поодиночке или парами – шли к широкой лестнице. А затем, прорезая чудесную мелодию, раздался звон колокольчика. Все фигуры подняли головы и ускорили шаг.

Повинуясь зову колокольчика, Мэгги вышла из своего тёмного укрытия – шагнула с лестничной площадки в ослепительный водоворот света и ярких цветов. Она закрыла глаза и почувствовала, что парит в воздухе. Она была прозрачной, блеск и свет струились сквозь неё. И Мэгги поняла, что более всего на свете ей хочется смешаться с этой толпой. Она двинулась к парадной лестнице…

– Мэгги?! – в отчаянии прошипел Хоги у неё за спиной.

Но она уже ушла.

Мэгги парила над полом, широко раскрыв глаза. Окружающие её люди были облачены в самые великолепные одежды, какие ей только доводилось видеть. На них сверкало множество золотых браслетов и украшений с огромными бриллиантами, изумрудами и опалами.

К Мэгги подошли мальчики с сияющими золотыми глазами – те самые, которые умели превращаться в странные шары. Она помнила, как один из них пытался вторгнуться в её разум, причиняя ей боль, но теперь эти мальчишки почему-то казались ей друзьями. Они скакали вокруг Мэгги, хихикая и показывая в её сторону пальцами. Затем двое из них взяли её за руки и, смеясь, потащили вверх по красивой мраморной лестнице.

Колокольчик продолжал завораживающе звенеть в голове Мэгги. Мальчики привели её в ещё один огромный зал с колоннами, украшенными золотыми солнцами. В гигантском камине ревел огонь. В зале сидели сотни людей, и на них падал непрерывный дождь розовато-серых блёсток.

Мэгги огляделась по сторонам. Вдруг кольцо на пальце сильно завибрировало, обжигая кожу. Оно пыталось что-то сказать ей, но сейчас Мэгги не хотела ничего знать.

На позолоченном возвышении в дальнем конце зала, под красивым окном из цветного стекла, сидел человек, одетый во всё белое. Мэгги уставилась на него. Ей казалось, что она уже видела его прежде, – но где могла бы Мэгги встретить такого, как он?

Этот человек был прекрасен. Его одеяния безупречно чистого белого цвета словно бы светились. И он излучал добро и счастье.

Мужчина был высоким и худощавым, со светлыми волосами и огромными серыми глазами, заставлявшими его казаться одновременно очень молодым и очень старым. Он сидел на богато изукрашенном золотом стуле, а перед ним стоял низкий золотой столик. Рядом застыли несколько слуг в чёрных масках, сохранявшие невозмутимое спокойствие, но сам мужчина то и дело улыбался и смеялся.

Мэгги захотелось подойти к нему поближе, но мальчишки оттащили её назад и усадили за один из столов. Вскоре Мэгги заметила, что никто в зале не разговаривает. Все только улыбались и смеялись. И время от времени Мэгги ловила себя на том, что тоже разражается смехом по пустякам – но это был самый счастливый смех в её жизни.

Между столами двигались невозмутимые слуги в масках, прикрывающих нос и рот. Они разносили еду, и вскоре Мэгги отведала много странных блюд. Она никогда не видела ничего подобного, но все они оказались потрясающе вкусны!

Кольцо снова завибрировало, причиняя боль, и Мэгги глянула на него с раздражением. Зачем оно мешает, когда ей так хорошо? Она попыталась снять кольцо, но оно застряло и, казалось, стало туже, неприятно сжимая палец.

Мальчик с золотистыми глазами сидел рядом, наблюдая за Мэгги. Он взял её за правую руку и внимательно осмотрел уробороса. На миг всё затуманилось. Музыка и свет стали далёкими и расплывчатыми, и у Мэгги закружилась голова. Она почувствовала странную тревогу, но мальчик, захихикав, выпустил её руку – и беспокойство исчезло.

Где-то наверху снова зазвонил колокол. Все встали.

Мэгги и мальчики поднялись на один лестничный пролёт и оказались в большом каменном зале с невероятно высоким потолком из чёрного дерева. Здесь горело множество огней и было множество людей. Музыка звучала громче, а ритм был тяжелее. Он заполнил голову Мэгги, и она поняла, что танцует вместе со всеми. Не раскачивается из стороны в сторону, как на ужасных школьных дискотеках, не делает все эти отстойные телодвижения, а в самом деле танцует – буйно, неистово и свободно.

На отдельном возвышении снова появился человек в белом. Он танцевал один. Его лицо выражало ту же всеобъемлющую радость, какую чувствовала и Мэгги. Он взмахивал руками в воздухе и хлопал в ладоши; его великолепные одежды пребывали в беспорядке, но от него по-прежнему исходили сияние и свет.

Мэгги не могла понять, каким образом ей удаётся так двигаться. Её тело просто точно знало, что надо делать. Она кружилась в танце. Мальчики не отходили от неё ни на шаг, но Мэгги уже почти не обращала на них внимания. Ничто не имело значения, кроме музыки, бьющейся в груди.

Мэгги была счастлива.

22. Один в тёмном мире

Хоги беспомощно наблюдал, как Мэгги уходит всё дальше от него. Судя по всему, она даже не осознавала, как сильно выделяется в толпе гостей всклокоченными волосами и грязной одеждой.

– Люди! – сердито прошипел он себе под нос.

Затем Хоги увидел, как кто-то выскользнул из большого зала, и у него заколотилось сердце. Он узнал запах – едкий и отвратительный, который почувствовал всего раз в своей жизни, но ни с чем бы не спутал. Из тени вышла белая волчица. Её мех блестел, а взгляд холодных глаз был прикован к Мэгги, уходившей наверх в компании каких-то гадких мальчишек.

Зачем Хоги вообще сюда припёрся? Никогда в жизни он не делал большей глупости! А ещё говорят, что с возрастом становишься мудрее…

Он выгнул спину и презрительно зашипел – а потом нырнул в темноту чёрной лестницы.

Несколько часов Хоги просидел совершенно неподвижно, пока не стихли музыка и гомон голосов. Лишь тогда он решился выйти из своего тёмного укрытия под лестницей.

Старый кот устал и проголодался, и жизнь виделась ему в довольно мрачном свете. Но более всего хотелось пить: розовый кошачий язычок стал шершавым, как наждачная бумага. Так что сперва следовало позаботиться о главном.

Хоги спустился в огромную кухню. Здесь светились фонари, наполненные горящим торфом со Странных равнин, от которого исходил приятный запах земли. Длинные столы, протянувшиеся через всю кухню, теперь были пусты и чисто вымыты. На стенах висели оловянные горшки, похожие на сверкающие щиты.

Кот запрыгнул на одну из столешниц и прошёлся по ней, высоко задрав хвост. На полу в дальнем конце кухни стояла большая серебряная миска, полная воды. Возможно, она предназначалась для какого-то домашнего животного, с которым Хоги ещё не успел встретиться. Вода была прохладной и невероятно вкусной.

Напившись вдосталь, Хоги снова огляделся. Кошки не привыкли предаваться сожалениям, но сейчас старый кот искренне сокрушался, что однажды встретил некую Мэгги Блу-Браун. В этот самый миг он мог бы сидеть у миссис Хэкер. Там, конечно, адски скучно, зато как уютно! И, без сомнения, его ждала бы большая миска курицы с подливой…

Хоги так живо представил себе это, что у него заурчало в животе. Но не было времени искать еду, потому что тишину внезапно нарушили звуки голосов. Едва он успел спрятаться, как в арке дверного проёма возникли двое крепких мужчин, одетых в поношенные туники. Хоги замер, применив испытанный кошачий приём «не двигайся, и никто тебя не заметит», но его единственный глаз оставался широко открытым и внимательным.

Мужчины что-то несли.

– Какой тяжёлый, – проворчал один из них, когда они, спотыкаясь, шли по коридору.

Хоги увидел, что между ними безвольно повисло человеческое тело. Кот бесшумно пересёк кухню и выглянул в проём. Слева, чуть дальше по коридору, один мужчина открывал массивную деревянную дверь.

Обмякший человек застонал. Теперь Хоги видел, что это паренёк лет тринадцати-четырнадцати. Мужчина прошептал:

– Быстрее! Он приходит в себя.

Они исчезли внутри, и кот услышал, как отодвигается тяжёлый засов. Подойдя к двери, он обнюхал её снизу. В нос ударила мешанина странных, ни на что не похожих запахов. Впрочем, знакомые тоже были, но гораздо больше – неизвестных и непонятных.

С чего же начать?

В любом случае, торчать тут бесполезно. Это ничего не даст.

Оторвавшись от изучения загадочных ароматов, Хоги побежал обратно – через кухню и в великолепный зал. Вокруг не было ни души. Здесь тоже горели фонари, хотя некоторые уже начинали гаснуть. За огромными цветными окнами начиналось белое время, и кот почувствовал облегчение от того, что бесконечная тьма снаружи немного рассеялась.

На секунду Хоги вспомнил о мальчике, безвольно повисшем в руках мужчин, но быстро спрятал эти мысли в самый дальний уголок сознания. Потом он подумал о Мэгги. Что на неё нашло? Может, это было какое-то колдовство?

Он покачал головой. Любой кошке известно, что в предположениях нет смысла. Одно Хоги знал наверняка: когда он в последний раз видел Мэгги, она поднималась по парадной лестнице.

Он взбежал по широким ступеням и быстро осмотрел банкетный зал, а потом бальный зал этажом выше. Послышались шаги, и Хоги насторожил уши. С быстротой молнии он метнулся в тень как раз в тот миг, когда мимо прошли двое охранников в масках и с топорами на ремнях. Дождавшись, когда их шаги стихнут вдалеке, Хоги сел и, нервно облизывая передние лапы, начал размышлять. Но придумать ничего не успел, потому что снова ощутил знакомый запах.

Хоги даже не услышал, как она подошла. Волчица остановилась в метре от него, посреди прохода. Её белый мех, казалось, в самом деле светится. У Хоги перехватило дыхание.

Волчица была крупной. Она нюхнула воздух, и кот сразу понял, что тварь учуяла его. Времени не было – а значит, не было и выбора. Сосчитав до трёх, Хоги прыгнул. Волчица взвизгнула от неожиданности и ударила лапой, едва не попав в цель. Кот успел отскочить в сторону и скатился вниз по лестнице. Хоги не осмеливался оглянуться, но казалось: он чувствует на своей шкуре горячее дыхание.

Кот свалился на мраморный пол, проехавшись по нему, как по льду, и спрыгнул в тёмный лестничный колодец. И хотя он заработал лапами ещё до того, как приземлился, волчица не отставала. Приходилось признать: для такого огромного зверя она действительно была быстра.

Хоги промчался через кухню, не имея ни малейшего понятия, куда бежать. Он только знал, что слева запертая дверь, поэтому, не снижая темпа, повернул направо. Коридор уходил вдаль, но кот увидел поворот влево. Он рискнул и свернул за угол, мимоходом оглянувшись: далеко ли волчица? И тут пол ушёл из-под ног. Желудок скрутило, когда Хоги полетел вниз.

Он ударился о твёрдый камень и, с трудом переводя дух, поднял взгляд. Хоги оказался снаружи дворца, на морозном воздухе. Наверху виднелся открытый люк. Пару секунд спустя из него выглянула белая волчья голова. Волчица пыталась оценить, сможет ли она спрыгнуть, но, видать, тут было для неё высоковато. На миг их взгляды встретились, а потом кот побежал. Волчица издала жуткий вой. Оглянувшись, Хоги заметил, как с небес спускаются шары.

На улицах были люди, и кот использовал их как прикрытие, шмыгая у них между ног. Более всего на свете он хотел выбраться из этого богом забытого места. Он бежал и бежал, пока не увидел туннель в стене, ведущий к трущобам умонов. Хоги бросился туда.

Городские ворота были открыты и, выбежав в них, кот увидел перед собой стражников в чёрных масках, с огромными устрашающими копьями в руках. Впрочем, стражников отвлекала маленькая повозка, пытавшаяся въехать в город. Хоги успешно обогнул их, но тут уставшие лапы подвели его. Он споткнулся, упал и ударился головой о камень. Через несколько секунд кот почувствовал, что его тащат по земле.

Потом – ничего.

Часть третья

23. Мэгги в Городе Солнца

Очнувшись после гипнотической вечеринки, Мэгги почувствовала себя опустошённой. В голове пульсировало, словно кто-то с энтузиазмом выскребал мозги из черепа. Она услышала два голоса: мужской – незнакомый – и женский, от которого спина покрылась мурашками.

Мэгги открыла глаза. Она лежала в большой комнате с каменными стенами, украшенной богато расшитыми драпировками и освещённой мерцающими лампами. На стуле, чуть в стороне от кровати, сидел светловолосый мужчина, которого она видела на балу, но теперь он был одет в чёрное. Вокруг него парили шесть шаров, создавая защитный ореол. Ещё дальше, у двери в комнату, стояла мисс Кейн.

– И она пришла одна? – говорил мужчина. – Никто не помогал ей совершить переход?

– Никто, – ответила мисс Кейн, облизывая свои длинные пальцы, что выглядело отвратительно. – Во всяком случае, мы не смогли выяснить, кто это был.

– А что узнали наши чада? – спросил он.

– Ничего. Они даже не сумели проникнуть в её разум. Никогда раньше такого не бывало.

Мужчина обернулся и посмотрел на Мэгги. Она притворилась спящей, но, возможно, он заметил, что её веки дрогнули, потому что его голос внезапно изменился. Стал мягче.

– Если можно, я хотел бы, чтобы вы с чадами перестали рвать её на части.

– Но я знаю эту девчонку! – рыкнула мисс Кейн. – Она явилась, чтобы спасти спящую. От неё одни неприятности. С ней надо покончить!

– Этот ребёнок может в одиночку перемещаться между мирами. Нет-нет. Она особенная. Кроме того, она мне кое-кого напоминает. Ту, о ком я заботился много лун назад. Неужели она тебе не нравится?

– Нисколько, – проворчала мисс Кейн.

Мужчина рассмеялся, а потом его голос стал резким:

– Знаешь что? Убирайся отсюда.

Мэгги, должно быть, снова задремала. В следующий раз, когда она проснулась, мужчина по-прежнему был в комнате, но, к её огромному облегчению, мисс Волчица и шары исчезли.

Мужчина улыбнулся, глядя на неё сверху вниз:

– Меня зовут Элдроу, и это мой город.

Мэгги в испуге села и попыталась отодвинуться от него. Элдроу! Человек, который не знал жалости и был полон тьмы. Однако он говорил с ней очень ласково.

– Я рад, что ты здесь, Мэгги Блу. Ты не только особенный, замечательный ребёнок, ты принесла мне великое сокровище.

Именно тогда Мэгги с ужасом поняла, что на правой руке больше нет кольца. Теперь оно было у Элдроу, хотя тот едва смог натянуть его на первую фалангу мизинца.

У Мэгги заныло в животе. Она поняла, что потерпела фиаско: лишилась кольца и не нашла Иду. Резко сев, Мэгги потянулась к уроборосу.

– Не могли бы вы вернуть его?

Элдроу улыбнулся:

– Я просто одолжил кольцо на время.

– Но я обещала никогда его не снимать!

– Кому обещала?

– Никому, – сказала Мэгги, чувствуя себя сбитой с толку.

Светловолосый мужчина рассмеялся.

– Кто дал тебе кольцо, Мэгги?

– Никто. Я нашла его в лесу.

Элдроу снова улыбнулся и повертел кольцо на пальце. Мэгги слегка замутило.

– Я слышал, кольцо даёт тебе особые способности. Это правда?

Мэгги пожала плечами:

– Я чувствую себя немного сильнее, когда ношу его. Вот и всё.

– Ясно, ясно.

Пока Элдроу говорил, до Мэгги донёсся чей-то голос: «Забери меня обратно… забери меня обратно…»

Она растерянно огляделась. Потом прижала пальцы к вискам. Это было похоже на звуковую волну, которая прокатилась в голове Мэгги, на какую-то очень личную мысль глубоко внутри её…

Голос раздался снова: «Не бросай меня… не бросай меня…»

Это говорило кольцо. Оно не хотело оставаться с Элдроу – вот всё, что поняла Мэгги. Она вспомнила, как уроборос яростно вибрировал у неё на пальце во время пирушки, но тогда Мэгги проигнорировала его сигналы.

А Элдроу по-прежнему улыбался ей. Он излучал свет и счастье и смотрел на Мэгги так, словно она была единственным человеком, имевшим для него значение. Мужчина протянул руку, и Мэгги не раздумывая взяла её. Она была тёплой и надёжной.

Элдроу помог ей встать с кровати и подняться на ноги. Мэгги оглядела себя. После беготни по лесу и купания в буром озере она была с ног до головы покрыта грязью. Джинсы разорваны, волосы спутаны, под ногтями земля… Мэгги стало невыносимо стыдно, и Элдроу, казалось, понял это.

– Не волнуйся. Мы приведём тебя в порядок, – сказал он и обнял её. – Но зачем ты пришла к нам, Мэгги?

– Я ищу свою подругу. Иду Бичвуд.

– Иду?

– Вы её знаете?

– Конечно, знаю. Мы привели Иду сюда, потому что она была несчастна. Родители не слишком-то её любят, и она чувствует себя очень подавленной.

Мэгги кивнула. Она знала, что это правда. Элдроу опять улыбнулся, и все проблемы словно испарились. Мэгги расслабленно опустила плечи.

– Многие не понимают меня, – сказал Элдроу, – но я дарю людям счастье. Этому я посвятил всего себя. Ида начинает новую жизнь в прекрасном месте под названием Город Цветов, и она бесконечно счастлива. Ты сама увидишь, когда вы с ней встретитесь. Ты мне веришь?

И вдруг Мэгги действительно поверила ему. Элдроу был лучшим человеком, которого ей доводилось встречать.

После того первого разговора всё было как во сне. Мэгги спала в красивой комнате в одной из четырёх башенок дворца. Из одного окна она видела город и бесконечный тёмный лес за его стенами. Из другого – розово-лиловое пятно Странных равнин, которые таинственно светились, когда сгущалась темнота.

В начале белого времени горничная Мэгги, которую звали Уна, приносила ей чашечку кофе и сладкую булочку, и они были самым вкусным, что Мэгги пробовала в своей жизни. Потом приходил отряд услужливых умонов. Они приносили горячую воду, нагретую в личных покоях Элдроу, и наполняли ванну. Мэгги умывалась, потом Уна расчёсывала и заплетала её длинные волосы и помогала одеваться.

Глядя на себя в зеркало, Мэгги видела всё ту же бледную кожу и слишком большие глаза, но она больше не выглядела несчастной и жалкой. Элдроу подарил ей невероятно красивую одежду – длинные платья, туники и свободные струящиеся брюки ярких цветов. А ещё у неё было множество золотых браслетов и ожерелий.

Изменилось и выражение её лица. Трудно сказать, как именно, но лицо стало другим. Ведь теперь Мэгги знала, что она особенная, а окружающий мир полон доброты.

Элдроу позволил ей свободно перемещаться по городу, а мисс Кейн и шарам запретил даже приближаться к Мэгги. Всякий раз, когда он устраивал балы и приёмы, Мэгги была там почётной гостьей. Она танцевала с правителем Города Солнца и чувствовала себя бесконечно счастливой. Никогда раньше в её родном мире с ней не случалось ничего подобного. Это возникло только здесь.

Каждый день Мэгги бродила по дворцу и по улицам Города Солнца, разглядывая витрины магазинов, где продавались красивые кружки из цветного стекла, безделушки и маленькие флакончики с розовыми блёстками. Её слепил блеск огромных золотых солнц на фасадах домов. Золотыми же украшениями были увешаны и богатые горожане, проезжавшие по улицам в роскошных деревянных экипажах, которые тащили задыхающиеся умоны. Куда бы ни пошла Мэгги, всюду её встречали улыбки и тёплый приём.

Обычные жители города – те, которые носили простые туники и не посещали празднества во дворце, – начинали слегка беспокоиться, когда Мэгги пыталась заговорить с ними. Но она никогда не чувствовала себя одинокой. Иногда она разговаривала с Уной, но в основном с Элдроу.

Элдроу… Мэгги нравилось мысленно произносить его имя. Когда она впервые увидела его на приёме, он показался знакомым – как будто бы Мэгги знала его в какой-то другой жизни. Но, может быть, именно такое чувство и возникает, когда ты находишь лучшего друга, понимающего тебя с полуслова. Элдроу совсем не походил на человека, которого описывали лунные ведьмы и Фрэнк. Он был очень ласков, а его огромные глаза цвета зимнего моря излучали доброту. Элдроу был высоким и худым, слегка сутулился, и Мэгги предположила, что ему около сорока.

Во время балов он лучился светом и безумной энергией, но в остальное время был тих и задумчив. Элдроу сказал, что знакомство с Мэгги – большая честь для него и что никто никогда раньше не пересекал границу миров без помощи оборотня. Он уверял, что Мэгги особенная, и в том мире, откуда она пришла, люди просто не сумели оценить её по достоинству.

Она рассказала ему обо всём. О болезни мамы, об уходе отца. О том, как Ида третировала её в школе, но тем не менее Мэгги почему-то казалось, что они могут стать подругами. И Элдроу внимательно прислушивался к каждому её слову. Однако через некоторое время Мэгги поняла, что все эти люди не так уж и важны для неё. В конце концов, им всем было на неё наплевать. И Мэгги перестала о них говорить.

Каждый день Элдроу приходил навестить её, и они ходили по улицам или поднимались на крышу дворца, чтобы полюбоваться панорамой прекрасного города.

Время от времени Элдроу звал Мэгги в библиотеку и читал ей истории из огромных, богато иллюстрированных книг. Да, его почти всегда сопровождали шары, и Мэгги чувствовала, что они внимательно наблюдают за ней. Но обычно они держались на расстоянии, и она начала привыкать к ним.

Элдроу был не только очень добрым человеком. Он был настоящим гением. Он изобрёл систему труб, встроенных в стены дворца, которые позволяли музыке звучать в каждой комнате. Нажимая на те или иные клапаны, можно было контролировать направление звука. И у Элдроу была собственная группа музыкантов, игравших на необычных струнных и духовых инструментах, какие Мэгги никогда не видела прежде.

Ещё Элдроу изобрёл электрический поезд для своего личного пользования. Но самым главным его достижением было то, что он в одиночку сумел излечить Великую Печаль, изобретя глитру – розово-серый порошок, который сыпался на гостей во время приёмов. Элдроу объяснил, что именно по этой причине его город стал величайшим из всех. Он постоянно клал глитру на язык, доставая её из маленькой золотой коробочки. И он дал Мэгги флакончик с глитрой, чтобы она пользовалась ею, когда пожелает. Попадая на кожу, глитра тут же впитывалась, и через несколько секунд Мэгги охватывала невероятная радость. Правда, это продолжалось недолго, но потом она всё равно чувствовала себя прекрасно.

Мэгги никогда раньше не испытывала такого счастья, и её прежняя жизнь уплывала вдаль, как лодка, снятая с якоря приливом.

24. Странная комната

Мэгги проснулась раньше обычного, когда белое время только-только начинало разгонять ночную тьму. Во дворце было трудно уследить за течением дней, но, кажется, прошло около недели с тех пор, как началась её новая замечательная жизнь.

Встав с кровати, Мэгги посмотрела в окно, наблюдая, как фонарщик карабкается по лестнице, чтобы пополнить запас торфа. Шары висели над дворцом, как шесть маленьких лун, следя за городом. Всё было спокойно. Почему же Мэгги чувствовала странную тревогу?

Она сыпанула на себя немного глитры из миски, которую держала на туалетном столике. Сразу же пришла радость, но дурные предчувствия почему-то не исчезли.

Мэгги вернулась к окну. В тёмное время суток не происходило никаких гуляний, и большинство окон было закрыто жалюзи, не пропускавшими свет. Однако глазам Мэгги предстало странное зрелище. Через несколько улиц от дворца, на одной из плоских крыш, несколько детей, одетых в чёрные туники, молча играли с красным мячом. Один ребёнок стоял неподвижно, как статуя, а остальные, окружив его, перекидывали мяч друг другу. Время от времени мальчик в центре пытался его схватить. И всё это происходило в полной тишине. Мэгги как загипнотизированная наблюдала за ними.

Одна маленькая девочка, которой никто не бросал мяч, отчаялась его дождаться и просто стояла, глядя на городские крыши. Вдруг она заметила, что Мэгги неотрывно смотрит на неё. Девочка помахала ей, и Мэгги, не раздумывая, махнула в ответ. Остальные подошли, заинтересовавшись, что там происходит. Мэгги смутилась и отошла от окна, скрывшись из поля зрения.

Она вернулась в постель, но лежала с открытыми глазами, пока не пришла Уна с завтраком. Элдроу не навещал Мэгги уже два дня, и она не знала почему. Без него она чувствовала себя потерянной.

Мэгги погуляла по красивым улицам, где все люди по-прежнему были с ней очень приветливы, но теперь во всём этом чего-то недоставало. Она поднялась в прекрасный сад на крыше, но без Элдроу ей быстро стало скучно. Мэгги поплелась в свою комнату и легла на кровать, уставившись в потолок. Когда она позвонила – вошла Уна и выказала готовность исполнить любой её каприз. Но Уна – служанка и обязана делать вид, что Мэгги ей нравится, независимо от того, как оно есть на самом деле. Эта была неприятная мысль, и Мэгги отослала горничную прочь.

Впервые за несколько дней она вспомнила об Эсме. О тёте Эсме из Уэст-Минчена… Ни человек, ни место больше не казались реальными. Интересно, мама по-прежнему звонит каждый четверг?.. Сердце Мэгги ёкнуло. Ей не хотелось думать о Синтии. И она больше не могла оставаться в комнате, поэтому встала и спустилась вниз – посмотреть, не происходит ли чего интересного.

Большой зал был пуст, если не считать слуг, время от времени снующих туда-сюда. В противоположном конце зала Мэгги заметила дверь и нахмурилась. У неё возникло странное чувство, что она проходила через эту дверь раньше, но она не могла вспомнить, когда и зачем.

Мэгги пересекла большой зал с блестящим полом и скользнула в прохладную темноту, спустившись по лестнице в огромную кухню. Сегодня празднества не ожидалось, поэтому внизу было всего несколько поваров, колдующих над кипящими кастрюлями. Они растерянно улыбнулись Мэгги, когда та прислонилась к одной из столешниц.

Пройдя через кухню, Мэгги наконец-то увидела место, где никогда раньше не была. Небольшой дверной проём в виде арки, а за ней – коридор, тянувшийся вдоль стены кухни. Справа коридор слегка поднимался. Слева Мэгги заметила маленькую деревянную дверь и направилась к ней. Сперва казалось, что дверь плотно закрыта, но, подойдя ближе, Мэгги увидела щель. За ней сиял похожий на луну полумесяц золотого света.

Взволнованная тем, что обнаружила нечто новое, Мэгги ещё немного приоткрыла дверь и скользнула внутрь.

Первое, что её поразило, – жара. Тут было душно, и со стен падали капли конденсата. На низком столике в дальнем конце узкой комнаты стояло несколько стеклянных контейнеров, похожих на миниатюрные аквариумы. В каждый была вставлена тонкая белая трубка, и внутри скапливался серый осадок, мерцавший в слабом размытом свете. Ещё слышался странный звук – далёкое глухое бульканье, какое бывает в кабинете дантиста, когда тебе в рот вставляют пластиковый отсос, чтобы удалять лишнюю жидкость.

Что это такое?

Трубки уходили в отверстия, просверленные в полу, и по ним что-то текло. Мэгги поискала путь вниз и, разумеется, увидела открытый люк и длинную лестницу, уводящую в нижнее помещение, где было гораздо светлее.

Встав над люком, Мэгги глянула вниз. Она увидела комнату гораздо большего размера, с высоким сводчатым потолком и стенами, выкрашенными в ярко-белый цвет. Огромные стеклянные контейнеры – гигантские копии тех, что стояли на столе, – были выстроены в ряд, и в каждый из них уходила одна из белых трубочек. По сторонам от контейнеров стояли всякие ящики и коробки поменьше. А внутри контейнеров… в каждом из них лежала какая-то скорченная фигура. Кто-то живой…

Мэгги услышала, как рвётся её одежда, и лишь после этого поняла, что происходит. Что-то схватило её! Она закричала, когда её потащили обратно по твёрдому каменному полу в тёмный коридор. За спиной захлопнулась тяжёлая дверь.

Пару секунд Мэгги лежала неподвижно. Голова ныла после удара о каменный пол. Рядом волчица превращалась обратно в мисс Кейн. Блестящий белый мех стал длинными светлыми волосами, а морда странным образом преобразилась в фарфоровое женское лицо с острыми чертами.

С тех пор как Элдроу одёрнул мисс Кейн в тот первый раз, она всегда разговаривала с Мэгги таким же покровительственным тоном, что и в Фортлейке.

– Поверь мне, – сказала мисс Кейн с жеманной улыбкой, – ты не захочешь узнать, что там внутри.

И она снова принялась облизывать пальцы в своей отвратительной манере.

Мэгги встала. Её красивое алое платье было разорвано и вряд ли подлежало восстановлению.

– Я расскажу Элдроу, что ты на меня напала! – крикнула она и сама удивилась тому, как зло это прозвучало.

Но женщина-волчица только рассмеялась, откинув голову назад:

– Давай, Мэгги. Рассказывай. В конце концов, вы же лучшие друзья.

С этими словами она двинулась прочь по коридору, словно бы скользя над полом.

Несмотря на своё показное возмущение, Мэгги была, пожалуй, рада, что волчица вытащила её из комнаты и захлопнула дверь. Она не хотела знать, что в этих контейнерах.

И когда на следующий день Элдроу вошёл в комнату Мэгги, она почувствовала такой прилив радости при виде него, что позабыла обо всём – о своей тревоге, нападении мисс Кейн и странной комнате.

Ничто не имело значения, когда Элдроу был рядом с ней.

25. Кот наносит ответный удар

Придя в себя, Хоги понял, что находится под землёй. Он вскочил и принялся яростно царапать стены. На него посыпались влажные комья, застревая в густой шерсти, попадая в глаза и рот, – и Хоги захлестнула волна паники.

Внезапно раздался пронзительный визг. Рядом стоял Фрэнк. Он поднял лапы, защищая лицо, и смотрел на кота широко распахнутыми от ужаса глазами.

Хоги перестал скрести стены. Он сообразил, что его не похоронили заживо; они с умоном находились в узком туннеле. Кот не знал, следил ли за ним Фрэнк или это было чистой случайностью, но умон, похоже, спас его за стенами дворца и приволок сюда – в систему туннелей. Не самое приятное место для кота, но, по крайней мере, проход слишком узок, чтобы чёртова волчица сумела сюда пролезть. Пока что и этого достаточно. Здесь можно было поспать и восстановить силы.

Время от времени Фрэнк появлялся с едой и водой, а потом снова исчезал. Хоги вынужден был признать, что этот крысоид оказался добрым малым. Впрочем, он никогда не общался с другими подобными существами.

Несколько раз Хоги пытался объяснить, что ему нужно вернуться во дворец, что там осталась Мэгги и она в опасности. Однако Фрэнк почти не отвечал, и Хоги даже не знал наверняка, понял ли он.

Если кот и был в чём-то уверен, так это в том, что пробыл в Тёмном мире слишком долго. Чересчур долго. Мэгги Блу попала под власть какой-то гипнотической музыки вроде песен сирен – и вот вам пожалуйста: он тут застрял. Если Хоги не разыщет её и не заставит снова открыть портал, что с ним станется? Неизвестно!

Кот ненавидел этот Тёмный мир сильнее, чем можно выразить любым мяуканьем. Ненавидел леденящий холод, отсутствие сколько-нибудь приличного дневного света, а более всего – странные запахи, постоянно атаковавшие его ноздри. Он страстно желал оказаться дома, вдохнуть грязный воздух пригорода и побродить по своей территории. Сейчас на трёх его улицах уже наверняка шла война, и местные претенденты на трон размышляли, куда это подевался Хоги. Заполз под куст, чтобы наконец-то там сдохнуть? Или не пережил встречи с автомобилем, переехавшим его жирную тушку? Одна эта мысль приводила старого кота в ярость.

Вдобавок он уже, кажется, добрых лет десять не ел ничего приличного – только противный тёмный хлеб, которым питались крысоиды. Нет, это конец! Окончательный и бесповоротный.

Прошло несколько дней. Хоги мало-помалу выздоравливал. Однажды, очнувшись от восхитительного сна, кот увидел рядом Фрэнка. Тот поманил его за собой.

Кот следовал за умоном, пока они не подошли к шахте высотой метра два. Над ней виднелся клочок тёмного неба. Мелкий крыс проворно вскарабкался наверх, а кот умудрился подпрыгнуть до половины шахты и проделал остальной путь, цепляясь за стены.

Они снова были на поверхности земли, на окраине поселения умонов, прилепившегося к Городу Солнца. Примерно в полумиле от них вздымалась стена густого леса, а в небе висела молодая луна. Миг спустя Хоги заметил большую серую птицу, притаившуюся в тени. Её жёлтый глаз-бусина смотрел на него. Кот огляделся, почти ожидая увидеть толпу спешащих к ним морщинистых ведьм, но кругом никого не было.

Хоги подумал о бегстве. Но куда ему идти? Он решил подождать и понаблюдать.

Подошёл Фрэнк, и цапля изогнула серую шею, наклонив к нему голову. Казалось, эти двое совещаются.

Затем, прежде чем кот понял, что происходит, цапля со всех ног бросилась к нему. Хоги застыл в ужасе. Прямо перед ним цапля взлетела, но тут же мощные когти схватили кота за шкирку, и он оторвался от земли. Слишком ошеломлённый, чтобы хотя бы мяукнуть, Хоги затаил дыхание. Он поднялся высоко в воздух над стеной и улицами города. Тяжёлое хлопанье огромных крыльев птицы отдавалось в ушах испуганного кота, но никто, казалось, не заметил их взлёта. Птица ловко держалась в тени.

Она сделала круг, а затем мягко приземлилась на вершине одной из дворцовых башенок. Хоги выпал из её клюва, с отвращением мявкнув. Цапля свирепо посмотрела на него, постучала клювом по крыше и снова поднялась в небо. Хоги проводил её взглядом, а потом вскочил на стену и огляделся.

Цапля, видимо, хорошо знала дворец, поскольку выбрала наименее охраняемое место. Внизу, в ярко освещённом саду, взад-вперёд расхаживали несколько стражников в масках. И на других башнях тоже было хотя бы по одному охраннику. А здесь – никого. И шары не висели в небе.

Кот услышал внизу шаги. Видимо, птица выбрала момент, когда происходила смена караула. Хоги забился в самый тёмный уголок и всем телом прижался к прохладному камню. Действительно: на узкой лестнице появился стражник. Прежде чем мужчина успел почувствовать чужое присутствие, кот бесшумно скользнул вниз по тёмной лестнице.

Хоги оказался в длинном коридоре. Тщательно принюхиваясь, он прошёл мимо множества закрытых дверей, пока наконец не уловил запах девочки – слабый, но хорошо различимый за тяжёлым ароматом духов.

Кот последовал за запахом. Идя по коридору, он увидел отблеск света под одной из дверей. Собравшись с духом, кот толкнул дверь лапой и заглянул в комнату. Здесь тускло мерцал один-единственный фонарь, и в его приглушённом свете кот увидел Мэгги – но совсем не в таких обстоятельствах, которых он опасался.

Девочка спала на огромной кровати. В комнате пахло цветами, а на полу перед богато украшенным туалетным столиком стояла тарелка с остатками довольно-таки аппетитного ужина.

Ну что ж, начнём с главного. Прошло слишком много времени с тех пор, как Хоги последний раз ел приличную отбивную. Пару секунд он осторожно принюхивался к тарелке, а затем принялся с жадностью поглощать содержимое. Мясо немного напоминало курицу, и несколько странно выглядящих овощей оказались вполне съедобными.

Дочиста вылизав тарелку, кот запрыгнул на кровать и аккуратно укусил девочку за руку.

– Мэгги! – прошипел он. – Просыпайся.

Она пошевелилась и вздрогнула.

– Это Хоги.

– Хоги? – Мэгги пошарила вокруг, села и зажгла ещё один маленький фонарь у своей кровати.

Кот рассматривал её. Волосы Мэгги были причёсаны, лицо умыто. На самом деле она выглядела посвежевшей и более счастливой, чем когда-либо.

Наконец он увидел в её глазах узнавание. Мэгги слегка нахмурилась.

– О Хоги, – сказала она. – Где ты был?

– Под землёй.

– В каком смысле?

– Давай выбираться отсюда, – промурлыкал он.

Мэгги, ещё полусонная, протёрла глаза.

– Зачем?

– Зачем? – изумлённо переспросил Хоги. – Да затем, что нам надо бежать.

– Но я здесь счастлива, – сказала девочка.

Хоги прикрыл свой единственный глаз.

– Разве ты не помнишь, что замшелый лунный ведун рассказывал нам об Элдроу?

Мэгги покачала головой:

– Он ошибался. Как и Фрэнк. Элдроу – самый добрый человек на свете.

– Да что происходит, Мэгги?

Девочка широко улыбнулась. Когда она заговорила, её голос звенел от гордости:

– Элдроу сказал, что я особенная, потому что умею перемещаться между мирами. Очевидно, никто другой не может этого сделать. И он сказал, что знакомство со мной – большая честь для него. В общем, всё, что нам о нём наговорили… это просто враньё.

Хоги глянул на правую руку Мэгги.

– Где кольцо?

– О. – Она слегка покраснела. – Элдроу одолжил его.

– А как насчёт Иды?

– Нет-нет, – с улыбкой ответила Мэгги. – Мы ошибались. Элдроу привёз Иду сюда, чтобы сделать счастливой.

– Ты её видела?

Девочка покачала головой:

– Пока нет, но скоро увижу. Она живёт в Городе Цветов. И она действительно счастлива.

Глаз Хоги превратился в узкую щёлочку.

– Надо же! И ты в это веришь?

– А почему нет? – парировала Мэгги. – Родители её не любят. Уж я-то знаю, каково это.

Хоги напружинился, словно увидел мышь, пробежавшую по его лотку. Вот оно! Глаза Мэгги! Огромные глаза, серые, как море. Они стали ледяными, как будто холод этого убогого места заразил её.

– Элдроу совсем не такой, как о нём говорят, – настаивала Мэгги. – Он на самом деле заботится обо мне. В отличие от всех прочих.

– Я думаю, ты немного сбита с толку, – мягко промурлыкал Хоги.

– Почему? Потому что я счастлива?

– Ну, похоже, в своём безоблачном счастье ты совсем забыла меня.

Девочка покраснела.

– Нет, я… я просто растерялась, когда ты меня разбудил. Конечно же, я тебя не забыла. Я ужасно волновалась. Может, отдохнёшь со мной немного? А потом мы решим, что делать. – Она похлопала по одеялу. – Ложись на кровать и поспи.

Помнила она его или нет – эта девчушка была единственным человеком, который мог вернуть Хоги в Уэст-Минчен, и следовало сохранять хладнокровие. Однако это оказалось непросто.

– Ты в опасности, Мэгги, – напористо промяукал он. – Элдроу тебе не друг.

– А ты друг? Ты пошёл со мной только потому, что так велела Дот. И она отправила нас к этим чокнутым лунным ведьмам.

– Он тебе не друг, – повторил кот. – В этом месте есть что-то гадкое.

Он понюхал воздух, словно бы в подтверждение своих слов.

Щёки Мэгги вспыхнули.

– Может быть, это ты?

Кот почувствовал, как его рот растягивается в оскале.

– Или ты!

– Только лишь потому, что я нашла настоящего друга, ты…

– Мне плевать, кого ты там нашла!

– Вот именно! – торжествующе воскликнула Мэгги.

Кот вздохнул. Внезапно ему всё это надоело. Нет, правда: лучше сунуть лапу в огонь, чем пытаться помочь человеку. Разве не так всегда говорили мудрые старики, когда он был котёнком? Он совершил ошибку, проявив участие!

При этой мысли Хоги разозлился ещё пуще. Он яростно зашипел на Мэгги, обнажив клыки и брызгая слюной:

– Прекрасно! Я сам найду дорогу домой. А ты оставайся здесь с этим психом!

Кот спрыгнул с кровати и бросился к двери.

За спиной послышался голос Мэгги:

– Хоги! Вернись!

Но он уже был в коридоре и бежал со всех лап. Да, он знал, что делает самую глупую вещь в своей жизни. Ведь ему надо было убедить Мэгги вернуться домой… Но у кошек есть своя гордость.

«А может, и нет», – подумал Хоги, снова поднимаясь на башню. Вот до чего он докатился! Сидит и уповает на то, что какая-то вонючая серая птица прилетит и спасёт его. Его! Если б об этом узнал кто-нибудь из Уэст-Минчена, Хоги пришлось бы немедленно отказаться от трона.

Стражник крепко спал, положив голову на камень и громко храпя, поэтому кот рискнул выйти на свет. Вопреки всему он надеялся, что цапля будет наблюдать и ждать его. Хоги не слышал, как приближается птица, пока огромные крылья не захлопали прямо над головой. Затем птичьи лапы замолотили по воздуху, и цапля бесшумно опустилась на стену.

На сей раз они долетели до края огромного леса. Только здесь птица выпустила Хоги, уронив его в чёрное море опавших листьев. Кот долго катался по ним, пытаясь избавиться от птичьего запаха, а цапля с презрительным выражением наблюдала за этим. Хотя, если по-честному, Хоги, видимо, проецировал на неё собственные чувства. Ведь птицы не испытывают эмоций.

Пару минут спустя появился Фрэнк.

– Она жива? – спросил он.

Хоги сел и некоторое время облизывал передние лапы. Когда он заговорил, его голос сочился сарказмом.

– О да. И очень счастлива. Она не хочет уходить.

– Во дворце заботятся о ней?

– Очевидно, она очень особенная! – прошипел Хоги.

– Но почему? Почему она так ценна для них?

– Пф-ф! Кто знает? В одном могу тебя уверить: Мэгги совершенно забыла о нас.

Крыс покачал головой. Даже, пожалуй, побледнел. Вид у него стал очень обеспокоенный.

– Она в большой опасности.

Хоги пожал плечами. Потом кивнул в сторону безмолвной цапли:

– А почему здоровенная птица так заинтересовалась всем этим?

– Она хочет знать, где кольцо.

– А-а! – Кошачий глаз сузился. Хоги посмотрел на цаплю. – Можешь передать своим сморщенным маленьким ведьмам, что у девочки больше нет кольца. Она отдала его Элдроу.

Птица даже не пошевелилась.

Умон сказал:

– Он отведёт тебя обратно через портал. Он оборотень и может перейти.

Кот навострил уши и с довольным видом дёрнул хвостом:

– Да? Эта птица может доставить меня обратно в Уэст-Минчен?

– Я не знаю, что это за место. Но он может пересечь границу.

Неофициальный кодекс всех кошачьих, возможно, никогда не был зафиксирован на бумаге, но его содержание представлялось достаточно ясным: делай то, что лучше для тебя, знай, с какой стороны твой хлеб намазан маслом, и не смотри в зубы дарёному коню.

Ну а Хоги, в конце концов, был представителем кошачьих. Он глянул на цаплю, и впервые за много дней на его мохнатой морде расцвела улыбка.

Кот вздохнул с огромным облегчением. Наконец-то он возвращается домой!

26. Город Людей

Мэгги не могла уснуть после ухода Хоги. Она просто лежала, уставившись в потолок, и старалась успокоиться.

Если бы только кот остался с ней! Но он всегда был жутко упрямым. А она пыталась помочь ему, ведь так?

Она отвлеклась от своих мыслей, услышав плач. Мэгги подошла к открытому окну и прислушалась. Определённо: кто-то безудержно рыдал. Звук доносился из небольшого каменного домика, стоявшего за дворцом. Далеко внизу, на улице, Мэгги увидела вереницу тёмных фигур, движущихся в ту сторону. Стражники принялись напористо стучать древками копий в двери окружающих домов и выкрикивать предостережения. Над ними открылось несколько ставень, и оттуда выглянули встревоженные лица. Плач прекратился. Это было так, словно человек затаил дыхание и в воздухе повисла напряжённая тишина.

После ещё нескольких угрожающих выкриков стражники ушли, лица начали исчезать, и окна снова плотно закрылись. Мэгги услышала тихий скулёж, отчётливо прозвучавший в неподвижном воздухе. Но через некоторое время это прекратилось.

Мэгги заметила, что за городом собираются тёмно-фиолетовые тучи. Вдалеке раздался раскат грома, и небо прорезала яркая молния. Наступило недолгое затишье, а потом с неба посыпались дождевые капли и куски льда, гася фонари, и вскоре город исчез за тёмной водяной завесой.

– Мэгги Блу?

Она обернулась и увидела Элдроу. Мэгги не слышала, как он вошёл.

– У меня для тебя сюрприз. – Он обнял её за плечи и крепко сжал. – Мы отправляемся в путешествие.

Как только буря миновала, они отправились в путь. Они ехали на личном поезде Элдроу: три вагона из тёмного дерева, которые двигались по серой металлической ленте, расходящейся в разных направлениях по долине. В первом вагоне четверо чад превратились в шары и разместились в маленьких серебряных блюдечках, соединённых клубком серебристых проводов. Элдроу нажал на выключатель, и они начали светиться. Через несколько минут паровоз загудел, и поезд бесшумно двинулся по рельсам.

Два других вагона были очень маленькими, но богато обставленными. В одном из них ехали Элдроу и Мэгги, а в другом – слуги и чада. На этот раз оба мальчишки не шумели и не озорничали, а больше помалкивали. Они смотрели в узкое окно между двумя вагонами, и их светящиеся жёлтые глаза постоянно были устремлены на Мэгги. Казалось, они чего-то ждут, но Мэгги понятия не имела, чего именно.

Маленький состав плавно двигался по долине, вдоль небольшого чистого ручья, видневшегося в отдалении. Пейзаж выглядел не слишком роскошным, но земля была покрыта высокой светлой травой, усеянной маленькими чёрными и фиолетовыми цветами.

Однако вскоре воздух стал влажным и тяжёлым, и местность изменилась. Теперь поезд ехал среди полей, простиравшихся во все стороны насколько хватало глаз. Огромные лампы, подвешенные на длинных проводах, освещали странные чёрные растения. На полях работали умоны. Одни срезали чёрные стебли, а другие собирали их в пучки и, закинув на спину, тащили к тележкам. Стражники молча наблюдали за ними; золотые наконечники их копий поблёскивали в свете ламп.

Помимо этого, единственным признаком обитаемой местности были приземистые белые строения, время от времени возникающие на горизонте. Мэгги не видела здесь ни деревьев, ни зверей, ни птиц.

Долина изгибалась широкой дугой, и когда поезд повернул, в поле зрения появились холмы. С их склонов был срезан весь дёрн, и Мэгги увидела обнажения жирного чёрного торфа.

Впрочем, скоро стемнело, и от холмов остались только неровные тёмные тени.

Долгое время они ехали в тишине. Потом Мэгги нарушила молчание:

– Город Людей находится рядом с Городом Цветов?

Элдроу поднял взгляд.

– Нет. Город Цветов в центре страны, а мы едем к морю.

– Но когда же я увижу Иду?

Элдроу покачал головой, словно не веря своим ушам.

– Ты думаешь о ком-нибудь, кроме себя?

Голос Мэгги слегка дрогнул:

– О чём это вы?

Его глаза блеснули. Они были тёмными и грозными. Мэгги никогда раньше не видела Элдроу таким.

– Я о том, что ты могла бы подумать и обо мне. Просто для разнообразия.

– Н-но я думаю о вас, – заикаясь, пробормотала Мэгги.

– Правда? Почему же тогда тебе всегда всего мало? Разве я дал тебе недостаточно? Но ты постоянно хочешь ещё и ещё.

– Я не это имела в виду!

Элдроу с отвращением покачал головой.

– Ида ненавидит тебя, да? Ты сама мне это сказала. Думаешь, она захочет с тобой встречаться?

Мэгги почувствовала себя так, словно её ударили. Голос Элдроу был холодным и резким. Он никогда не говорил с ней так. Опустив взгляд, Мэгги замерла. В вихре своих мыслей она услышала, как кольцо зовёт её. Оно заговорило впервые за несколько дней.

«Освободи меня… освободи меня…»

Элдроу громко хлопнул в ладоши, и через смежные двери вбежали двое слуг. Они разложили сиденья, превратив их в маленькие диванчики для сна. Едва слуги закончили, Элдроу лёг, даже не взглянув на Мэгги, и приказал погасить фонари. Вокруг сгустилась тьма, и Мэгги ничего не оставалось, как тоже улечься в постель.

Элдроу вскоре задремал, но Мэгги ещё долго лежала без сна, наблюдая за двумя чадами, которые превратились в шары и бесшумно двигались рядом с поездом, охраняя его, пока состав мчался к морю.

В конце концов Мэгги всё-таки заснула, и ей снились страшные и невнятные сны о фигурах, которые она видела в большой белой комнате. Во сне Мэгги снова и снова пыталась приблизиться к ним, но всякий раз, когда она подходила, глаза застилала тонкая пелена тумана. Наконец ей удалось подобраться вплотную к одному из стеклянных контейнеров, и она увидела, что находится внутри…

Мэгги проснулась с криком, но не могла вспомнить, что её так напугало. Было ещё темно, однако Элдроу уже встал и наблюдал за ней. Это казалось продолжением кошмара. Мэгги взвизгнула. Она впервые осознала, что Элдроу пугает её.

Наступило белое время. Слуги принесли кофе и фрукты. Мэгги ахнула, когда дорога повернула и далеко впереди возникло море. Или, во всяком случае, она предположила, что это море. Трудно было сказать наверняка, потому что перед ней была пульсирующая чёрно-серая пелена. А рядом возвышался город, выстроенный из того же бледного камня, что и Город Солнца. Камень мерцал, и свет от него создавал в небе золотистую дымку.

Казалось, сегодня Элдроу пребывал в более благодушном расположении духа. Он лучезарно улыбнулся Мэгги и высыпал на неё немного глитры, а потом положил щедрую порцию себе на язык. Мэгги почувствовала, как порошок впитался в кожу, и у неё тут же улучшилось настроение.

– Мы здесь, чтобы посоветоваться с Альмаррой, – сказал Элдроу. – Это очень мудрая женщина. – Он указал на высокую тонкую башню вдалеке. – Альмарра со своими слугами живёт вон там, и она очень хочет с тобой познакомиться. Я рассказал ей, какая ты необычная девочка.

Мэгги хотелось спросить Элдроу, в чём дело, но она побоялась опять расстроить его. У неё в голове звучал неумолчный голос кольца: «Освободи меня, освободи меня, освободи меня…»

Она посмотрела на уробороса, поблёскивающего на пальце Элдроу, и заметила, что кожа сильно обожжена в том месте, где кольцо касалось её. Оно ненавидело Элдроу.

Как же Мэгги хотелось, чтобы кольцо перестало с ней разговаривать! И как было бы хорошо, если бы она никогда в жизни не видела его!

Поезд остановился. На выходе из вагона гостей встретили несколько молодых служанок в чёрных платьях с широкими жёсткими юбками и в капюшонах, прикрывающих волосы. Одна из девушек взяла Мэгги за руку и повела в тёмный туннель, уходящий под землю. Элдроу и шары пошли следом, а служанки в чёрном остались позади.

В скором времени все начали подниматься по бесчисленным ступеням узкой винтовой лестницы, уводившей всё выше и выше. У Мэгги заболели ноги и закружилась голова, но женщина так и не отпустила её руку и продолжала идти размеренным шагом, практически таща Мэгги за собой.

Наконец они дошли до круглой лестничной площадки. С одной её стороны виднелась дверь, а с другой – задёрнутая занавеска. Свежий прохладный воздух проникал в помещение через отверстия, прорезанные в тёмной деревянной крыше. Мэгги глубоко вдохнула. Воздух пах морем, и на мгновение она почувствовала себя счастливой – как будто вернулась домой.

Элдроу встал рядом с ней, молча обнял за талию и крепко сжал. Возможно, это был его способ извиниться за безобразное поведение во время путешествия. Впрочем, он не сказал ни слова.

Шары висели в воздухе вокруг них, тихо жужжа.

Дверь открылась, и спокойный голос произнёс:

– Добро пожаловать в Город Людей.

Появилась очень высокая худощавая женщина в чёрной накидке до пят. Она была, пожалуй, выше двух метров ростом; длинные рыжие волосы падали ей на плечи. Она протянула руки к Элдроу, и тот, выпустив Мэгги, опустился перед ней на колени.

Женщина коснулась его лба и сказала:

– Дай-ка мне взглянуть.

Элдроу поднял руку, и она осмотрела кольцо.

– Оно обжигает тебя?

– Ничего страшного.

Альмарра наклонилась очень близко. Казалось, она была совершенно очарована и при этом что-то бормотала себе под нос.

– Это… это действительно оно…

В голове Мэгги раздался пронзительный вопль. Кольцу не нравилась женщина, и оно не хотело даваться ей в руки. Уроборос замолчал лишь когда она выпустила его.

Элдроу и Альмарра обменялись странными взглядами. Затем женщина обернулась к Мэгги.

– Пойдём со мной, – сказала она и протянула длинную тонкую руку с красивыми перстнями на пальцах.

Они вышли на балкон с видом на море, сплошь засаженный пышными растениями и яркими цветами. Они источали такой сильный аромат, что он был почти невыносим. Мэгги увидела розы, лилии, орхидеи и множество других растений, которые она не узнала. Повсюду висели лампы, излучавшие тёплый свет, и слышалось журчание воды.

– У нас есть система, которая извлекает соль из морской воды, чтобы можно было поливать их, – тихо сказала женщина. – И всё же… – она пожала костлявыми плечами, почти коснувшись больших, сильно оттопыренных ушей, – они всегда умирают через несколько лун. Им здесь не нравится.

Мэгги смотрела вдаль, на море. Посреди чёрного океана бушевал шторм. А по берегу, повторяя его контур, тянулся исполинский горный хребет. Женщина проследила за её взглядом.

– Под теми горами Старейшины строят Золотой Город. Если наш мир погибнет, мы сможем прожить там много лун.

– Вы думаете, этот мир умрёт? – спросила Мэгги.

Женщина кивнула и грустно улыбнулась.

– Если Великая О не вернётся.

«То же самое говорили лунные ведьмы», – вспомнила Мэгги.

Женщина зажгла какие-то благовония и налила Мэгги чаю из огромного золотого чайника. Чай был сладким и согрел её.

– Я Альмарра, мудрец Города Людей. Жители приходят ко мне за советами. Они думают, что я могу прозревать будущее, – хотя я говорила им, что это не так. – Она улыбнулась. – Но я вижу то, чего не видят другие. Элдроу сказал мне, что у тебя тоже есть этот дар и ты более уникальна, чем самая редкая орхидея. Теперь, когда я встретила тебя, я вижу, что это правда.

Аромат благовоний дурманил Мэгги, а голос женщины успокаивал. Она почувствовала себя гораздо лучше. Было облегчением оказаться подальше от Элдроу и шаров.

Словно прочитав её мысли, Альмарра сказала:

– Я тоже ненавижу этих оборотней, которые вертятся вокруг него. Вот почему я их отослала. Хочу, чтобы мы могли спокойно поговорить. Впрочем, чада верны ему, как и волчица. И Элдроу ценит это более всего на свете. Верность.

Она осторожно поправила волосы Мэгги. Её пальцы были прохладными и нежными. Мэгги вспомнила, что много лет назад, когда она была ещё совсем маленькой, её мама делала так же…

– Ты должна простить Элдроу за то, что он иногда сердится. Он мало кого любит по-настоящему, но тебя действительно полюбил. Ты напоминаешь ему сестру. Давным-давно она предала его.

– Что она сделала? – спросила Мэгги.

Маленькие глазки Альмарры расширились.

– Она влюбилась в оборотня. Подобные браки запрещены, но вместо того, чтобы покаяться, она сбежала. Удрала на Странные равнины. – Длинные пальцы женщины по-прежнему перебирали волосы Мэгги. – Люди не могут там выжить, если у них нет животного-проводника. У нас здесь нет севера, юга, востока или запада. Люди теряют ориентиры, бесцельно блуждают, у них начинаются галлюцинации, и большинство из них умирают от голода и жажды. Сестру Элдроу так и не нашли, и его сердце было разбито.

Мэгги почувствовала, как по телу пробежал холодок. Ей не понравилась эта история.

Женщина взяла её за обе руки и посмотрела прямо в глаза.

– У нас много врагов в этом мире, Мэгги. Те, кто не хочет, чтобы свет вернулся. И те, кто думает, что мы не способны вернуть его обратно. Но поверь мне: тот, кто дал тебе кольцо, манипулирует тобой. Использует. На самом деле ему на тебя плевать, в отличие от нас.

«Так вот в чём дело, – устало подумала Мэгги. – Снова кольцо. Всегда кольцо».

– Кто тебе его дал?

– Никто. Я его нашла.

Альмарра грустно улыбнулась.

– Это не может быть правдой, верно?

Дым благовоний попадал Мэгги в глаза и в нос. Она почувствовала лёгкую слабость.

– Почему нет?

– Если ты заботишься об Элдроу так же, как он заботится о тебе, скажи нам, откуда взялось это кольцо. Он так много для тебя сделал. Он единственный, кому ты действительно небезразлична. И ты даже представить себе не можешь, насколько это важно для всех нас.

Что ж, и впрямь, Элдроу сделал для Мэгги больше, чем кто бы то ни было. И он любил её. А всё, что сделала Дот, – отправила Мэгги в лапы каких-то жутких сморщенных ведьм, которые чуть её не прикончили. И всё-таки она до сих пор колебалась. Недавно Элдроу сильно её напугал.

– Мэгги… – настойчиво повторил мягкий голос. – Ты можешь спасти наш мир, Мэгги. Это твоё предназначение.

Ей вспомнились слова старого ведуна – о том, что она несёт в себе и свет, и ужасную тьму. Мэгги не хотела, чтобы это оказалось правдой. Может, если она расскажет то, что они хотят знать, ей больше не придётся во всём этом участвовать? Они найдут Великую О, вернут её обратно, и жизнь наладится.

– Мы не хотим никому навредить. Мы просто пытаемся узнать, где находится Великая О. Мы так долго ждали знака, и наконец он у нас есть. Теперь всё зависит от тебя.

Мэгги вздохнула:

– Кольцо было у моей тёти. Но одна леди велела его забрать.

– Какая леди, Мэгги?

– Дот.

– Дот? – Альмарра улыбнулась. – Странное имя. Кто она такая?

– Да никто. Просто подруга моей тёти. Эксцентричная старушка. И она разбирается в странных вещах. Вот и всё. Она велела взять уробороса, потому что он сделает меня сильнее. И она заставила пообещать, что я никогда его не сниму. – Мэгги инстинктивно понизила голос. – И ещё: кольцо не хочет быть с Элдроу. Я слышу его, оно говорит со мной.

– Ты слышишь, как разговаривает кольцо? – Альмарра пристально посмотрела на Мэгги. Потом кивнула. – Понимаю. Но как эта Дот выглядит? И где она живёт? Мы всего лишь хотим побеседовать с ней.

Что ж, Мэгги описала белоснежные волосы Дот и её крошечную инвалидную коляску, а затем дом с башенкой на углу улицы в нескольких кварталах от хай-стрит.

Альмарра крепко обняла её.

– Ты войдёшь в историю Острова как человек, который помог нам вернуть свет.

Мэгги расслабилась. Она чувствовала, что наконец-то поступила правильно. Альмарра и Элдроу просто хотели выяснить, знает ли Дот что-нибудь полезное. А она, видимо, и впрямь знала. Разве не Дот велела Мэгги взять кольцо?..

Внезапно обессилев, она откинулась на спинку стула и посмотрела на удивительно красивое тёмное море. Это море и бледно-белёсое небо над ним напоминали два гигантских квадрата на шахматной доске.

Альмарра сжала руку Мэгги.

– Оставайся здесь. Я скоро вернусь.

И она исчезла.

Мэгги выглянула из-за края высокой стены. Внизу ходили по улицам жители города, скалистый чёрный пляж тянулся вдоль побережья, а вдалеке над океаном по-прежнему бушевал яростный шторм.

Альмарра долго не возвращалась. Через некоторое время Мэгги почувствовала странную тревогу – такую же, как в тот раз, когда она проснулась и обнаружила, что Элдроу смотрит на неё.

Слегка отодвинув занавеску, Мэгги выглянула наружу. Два шара висели в воздухе перед дверью напротив, а одна из мрачных молодых служанок сидела на стуле и что-то шила; рядом с ней лежала гора чёрной материи.

Внезапно откуда-то снизу донёсся громкий стук. Служанка вскочила, а шары поплыли вниз, желая выяснить, что происходит. Мэгги воспользовалась этим шансом. Она откинула занавеску, подбежала к двери напротив и распахнула её.

Мэгги оказалась в большой пустой комнате, где был ещё один балкон, закрытый шторой. Она увидела за ней силуэты двух фигур, подкралась поближе и прислушалась, пытаясь разобрать слова за воем ветра.

Элдроу говорил тихим, но твёрдым голосом:

– …Меня мучили жуткие кошмары. Я видел, как Волшебные горы объяло пламя и они рухнули в море. Земля горела. Город Солнца лежал в руинах, и все погибли… Сны очень яркие. Проснувшись, я не сразу понял, что мне всё это только привиделось.

– Девочка слышит, как разговаривает кольцо, – сказала Альмарра, – и оно говорит, что не хочет быть с тобой.

– Думаешь, меня волнуют его желания?

Элдроу вскрикнул и схватился за руку. Несколько мгновений он стоял, задыхаясь от боли. Альмарра рассмеялась:

– Оно обжигает тебя?

– Ну и что с того? Это самый могущественный артефакт в нашем мире. Его владельцу нельзя причинить вред… А-а-а!

После паузы он пробормотал сквозь стиснутые зубы:

– К тому же оно становится послушнее. Я приручаю его.

– Ты бы предпочёл, чтобы оно тебя ненавидело.

Оба рассмеялись.

– Возможно.

– А девочка? – сказала Альмарра, немного помолчав. – Зачем ты привёз её сюда? Обычно ты извлекаешь информацию другими способами. – В её голосе послышалась лёгкая насмешка.

– Она очень похожа на мою сестру. Вплоть до каждого движения, каждого жеста… Это ставит меня в тупик.

– Мэгги тебе небезразлична?

– Мне ни до кого нет дела! – рявкнул Элдроу. – Но согласись, есть что-то странное в том, как мы встретились. Она принесла кольцо. Она уверяет, что перешла грань самостоятельно. Чада не могут проникнуть в её разум…

– Думаешь, это ловушка?

– Вот почему я привёл её к тебе.

Мэгги увидела, как Альмарра сложила руки вместе, будто молясь. Некоторое время она стояла неподвижно, а когда заговорила, её голос был смертельно серьёзен:

– Эта девочка меня беспокоит. Ты должен следить за ней, как коршун. Она обладает странными способностями, но, кажется, в ней нет лукавства. Мои шпионы рассказали о пророчестве лунного ведуна, в котором говорится, что этот ребёнок принесёт свет на Остров. Но почему мы должны их слушать? Они живут со своими суевериями и фантазиями, и они нам не друзья. Однако я не могу сказать, должны ли мы защищать девочку или уничтожить её.

– Защитить или уничтожить… – задумчиво повторил Элдроу.

Внезапно рядом с Мэгги возникла тёмная фигура, и она не смогла сдержать изумлённого вскрика. Голоса резко смолкли. Лицо служанки исказил ужас, и она отчаянным жестом указала на свою широкую юбку. Мэгги, мгновенно всё поняв, забралась под тёмный шуршащий кринолин, а в следующий миг штора отодвинулась.

У девушки задрожали ноги, когда Альмарра подошла к ней.

«Она похожа на паука», – подумала Мэгги.

– Почему ты не охраняешь ребёнка?

– Простите, мэм. Мне послышалось, что вы меня звали.

Альмарра была так близко, что Мэгги могла бы высунуть руку из-под плотной юбки и схватить её за тонкую лодыжку. Она затаила дыхание.

– Ступай на своё место.

Служанка присела в реверансе.

– Да, мэм.

Штора снова задёрнулась.

Мэгги как кошка ползла под юбкой, пока девушка шла к выходу из комнаты. Они снова оказались на круглой каменной площадке. Сквозь слои ткани Мэгги разглядела два шара: они вернулись на свой пост. Молодая служанка кивнула им, затем отдёрнула занавеску и исчезла за ней.

Мэгги выбралась из-под юбки и встала.

– Спасибо.

Девушка ничего не ответила, и Мэгги увидела, что её тёмные глаза полны страха. Но каким-то образом между ними возникло понимание. Казалось, служанка молча пожелала Мэгги удачи. Потом она пожала Мэгги руку и убежала.

Мэгги смотрела на холодное тёмное море, но едва видела его. Элдроу ей не друг. Он заботился о ней лишь потому, что не хотел применять пытки для получения информации. Ему нужно было только кольцо.

Щёки Мэгги вспыхнули – ей стало стыдно. Она снова купилась на это! Так же, как с Идой. Так же, как с Хоги.

В голове снова прозвучали слова Альмарры:

«Я не могу сказать, должны ли мы защищать девочку или уничтожить её».

Мэгги не чувствовала страха – только ярость. Ну и ладно! Её счастливая жизнь закончилась. Да она никогда и не начиналась. У Мэгги не было друзей. Она одиночка, как и её мама. Но она не позволит этим мерзавцам решать, жить ей или умереть.

Она сделала глубокий вдох. Поток красного цвета пронёсся сквозь неё с такой скоростью, что Мэгги показалось: она вот-вот взорвётся. Нужно было успокоиться и подумать.

Наверняка Мэгги знала только одно: больше нельзя полагаться ни на кого, кроме себя.

Вскоре она услышала за спиной шаги и обернулась к Элдроу и Альмарре. У Мэгги было невинное и счастливое лицо, и эти двое даже представить не могли, какой гнев бурлит в ней.

27. Ида

Стемнело, и за окнами поезда проплывал лишь непроглядный мрак. В вагоне висели два шара, поэтому Мэгги продолжала безмятежно улыбаться. Радость, которую она здесь чувствовала, счастье, возникающее от глитры, – всё вдруг показалось нереальным. Теперь, когда это прошло, Мэгги поняла, что позади осталась только чёрная пустота.

Элдроу спал, и в слабом свете шаров она видела кольцо, поблёскивающее у него на пальце. Сейчас уроборос не звал Мэгги. Возможно, он тоже спал. И кольцо больше не требовало, чтобы она забрала его. Оно нашло себе новый дом. Мэгги была бы рада никогда больше его не видеть.

Она подумала о Фрэнке – подумала впервые с тех пор, как проснулась в Городе Солнца. Неужели он всё ещё ждёт её за городскими воротами?

«Единственный способ победить тьму – перестать думать о себе и начать заботиться о других». Вот что сказал ей Фрэнк, но тогда Мэгги не слушала его.

Заботиться о других… Возможно ли, что на самом деле Мэгги никогда по-настоящему не заботилась ни о ком, кроме самой себя? Она всегда воспринимала маму как человека, который не понимал её и усложнял ей жизнь… И она была так одержима идеей подружиться с Идой, а потом так хотела её спасти, что не задумывалась, какова Ида на самом деле и почему ей было так грустно в тот день, когда её похитили. А Хоги? Мэгги чуть не заплакала, просто вспомнив о старом мохнатом толстячке. Она скучала по нему. Но шары не должны видеть, как она расстроена, и нельзя будить Элдроу.

Кот похудел и выглядел очень усталым и старым, когда она его увидела. Был ли Хоги её другом? Если по правде, Мэгги уже не знала, что и думать. Но он оказался здесь, в Тёмном мире, из-за неё, а она его оттолкнула. Возможно, он уже мёртв. Эта мысль была невыносима. Вдобавок к тому в памяти Мэгги снова и снова всплывала белая комната с контейнерами и лежащими в них живыми существами. И она не могла отделаться от этих воспоминаний, как ни старалась.

В Городе Солнца шёл сильный дождь. Выйдя из поезда, Элдроу с Мэгги пересели в карету, запряжённую умонами, и Мэгги чуть не заснула, пока экипаж, переваливаясь с боку на бок, поднимался к дворцу по крутому, вымощенному камнями склону.

Войдя в большой пустой холл, Элдроу кивнул; чада снова приняли облик сфер и улетели к потолку, как наполненные гелием воздушные шарики, оставив Мэгги и правителя Города Солнца наедине.

Они поднялись на второй этаж и остановились перед огромным бальным залом, который сейчас был тёмен и пуст. Элдроу положил руку Мэгги на плечо, но вместо радости она почувствовала ужас. Всего несколько часов назад этот человек спокойно размышлял, жить ей или умереть. В любом случае, для него это явно не имело большого значения.

Кольцо что-то нашёптывало Мэгги, но она не слушала. Элдроу холодно улыбнулся:

– Ты доказала мне свою преданность.

Мэгги улыбнулась в ответ – так мило, как только могла, – и спросила:

– Теперь можно навестить Иду?

Глаза Элдроу опасно блеснули.

– Ты напоминаешь девушку, которую я очень любил. Мы с ней были близки, невероятно близки, но она ослушалась меня. Я не хочу видеть, как ты совершаешь ту же ошибку. Ты ведь так не поступишь, правда? Не после всего, что я для тебя сделал.

Мэгги покачала головой. Она пыталась выглядеть спокойной, хотя сердце колотилось как бешеное. Она заставила себя продолжить:

– Но я просто хочу снова увидеть Иду, всего один раз.

И тогда это случилось. Одним быстрым движением Элдроу навалился на неё, прижал к стене и схватил за горло, так что стало трудно дышать.

– Никогда больше не произноси при мне её имя!

Он выпустил Мэгги, позволив ей сползти на пол, и двинулся прочь по коридору. Вскоре его сутулая фигура скрылась из виду. Мэгги попыталась встать, но у неё не осталось сил. Она лежала на каменном полу, уставившись в потолок и прислушиваясь к шуму дождя снаружи. Мэгги чувствовала себя настолько оцепеневшей, что не могла даже заплакать. Внутри осталась лишь пустота.

Зато теперь она окончательно уверилась: всё было ложью. Если Ида до сих пор жива, то вряд ли счастлива и вряд ли в Городе Цветов… Да и существует ли вообще этот город?

Мэгги знала: она должна сделать то, ради чего пришла сюда.

Некоторое время спустя Мэгги заставила себя встать. Переставляя непослушные ноги, как робот, она поплелась в свою комнату и закрыла дверь. Опустившись на колени, Мэгги открыла массивный сундук, который стоял в ногах кровати. Внутри лежала её старая одежда из Уэст-Минчена – тщательно выстиранная и выглаженная.

Мэгги почувствовала облегчение, когда сняла платье и тяжёлые золотые украшения и надела футболку и джинсы. Куртки и кроссовок нигде не было. Возможно, их сочли слишком грязными и выкинули. Поэтому пришлось надеть мягкие зелёные тапочки на босу ногу.

Одевшись, Мэгги на цыпочках подошла к двери спальни и выглянула наружу. Как она и ожидала, снаружи парил шар.

Мэгги подошла к туалетному столику и позвонила в звонок. Через несколько секунд появилась сонная Уна.

– Я хочу принять ванну, – объявила Мэгги.

– Сейчас? – растерянно спросила Уна, протирая глаза.

– Немедленно! – заорала Мэгги.

Горничная вздрогнула от неожиданности и выбежала. Вскоре прибыли четыре умона, таща на спинах огромные чаны с кипящей водой, а за ними пятый – с холодной, чтобы разбавить кипяток. Горничная зажгла фонари, и Мэгги велела им всем уйти. Она убедилась, что дверь спальни слегка приоткрыта. Но вместо того, чтобы залезть в ванну, Мэгги открыла шкаф и бросила на пол всю свою красивую одежду и золотые украшения, стараясь наделать побольше шума.

Почти сразу же прилетел шар, намеренный выяснить, что тут происходит. Мэгги с деланым изумлением обернулась к нему.

– Чего тебе? – спросила она.

Шар не ответил. Он с жужжанием приблизился к ней. Из ванны поднимался пар. Мэгги сделала несколько шагов назад.

– Оставь меня в покое.

Но шар продолжал приближаться. Мэгги обошла ванну, встав с другой стороны, и шар завис прямо над водой. Он почти касался её лица. Мэгги чувствовала, как его злоба вытекает наружу. Её тоже охватил гнев, подобный тому, который она испытала, сидя на балконе Альмарры и глядя на тёмное море, но теперь он был настолько сильнее и яростнее, что Мэгги испугалась самой себя. Однако времени на колебания не было. Мэгги рванулась вперёд, схватила шар обеими руками и изо всех сил швырнула его в горячую воду. Он оказался на удивление твёрдым, и когда Мэгги прикоснулась к нему, её ударило током.

Шар завизжал от боли, как раненое животное, и по комнате поплыл резкий запах гари.

Мэгги побежала.

Она промчалась по парадной лестнице, пересекла пустой холл и спустилась в кухню. За аркой повернула налево и увидела дверь. Она была распахнута, и золотистый свет сливался с темнотой. Мэгги ничего не оставалось, кроме как войти внутрь.

Жара была почти удушающей. Мэгги пересекла узкую комнату и направилась к лестнице, ведущей вниз, в огромный белый зал. Она совершенно успокоилась: пути назад не было.

Спустившись по ступенькам, Мэгги заморгала от яркого белого света. И теперь уже нельзя было отворачиваться – она заставила себя посмотреть. В контейнерах были люди – «спящие». Человеческие существа, запертые в стеклянных тюрьмах.

В ближайшем контейнере находился темноволосый мальчик, должно быть, на пару лет старше Мэгги. Он сидел ссутулившись, его длинные тонкие руки безвольно свисали вдоль тела. Дальше – ещё один мальчик помладше, в очках. Он распластался на полу, лёжа на спине; его широко раскрытые глаза смотрели в потолок, но мальчик не двигался. Мэгги быстро прошла мимо него, не желая смотреть.

В следующем контейнере сидела на корточках женщина в некогда элегантном, а теперь засаленном синем костюме. Она раскачивалась взад-вперёд и что-то бормотала себе под нос.

Мэгги хотелось закричать. Это было невыносимо.

А потом она увидела Иду. Девочка лежала, скорчившись в позе эмбриона. Её потемневшие от жира кудри были откинуты с лица, скользкого от пота и грязи. Она по-прежнему была в отвратительной зелёной форме средней школы Фортлейк с псевдолатинским гербом, но теперь одежда висела на теле как мешок. Кожа Иды пожелтела, под глазами залегли глубокие тени. Из её головы торчала жуткая белая трубка.

Значит, вот каково представление Элдроу о счастье?

Мэгги видела, что длинная трубка тянется с верхнего этажа, проходит через верхнюю часть контейнера и исчезает в голове Иды. Приглядевшись, она поняла, что трубка вставлена в отверстие, проделанное в основании черепа, прямо возле уха. Мэгги тут же вспомнила Дэна Дерево и странную метку, которую он показывал ей в лесу…

В этот миг наверху лестницы появился мокрый насквозь мальчик. Он вопил и шипел от ярости. Его золотистые глаза сверкали, как у обезумевшего кота. А в следующую секунду кто-то резко схватил мальчишку за руку.

– Молчать! – раздался крик Элдроу.

Оборотень попятился, но его взгляд по-прежнему излучал ненависть.

– Ну что ж, Мэгги, – сказал Элдроу и взял её за запястье, стиснув так крепко, что на коже наверняка появился синяк, – я давно уже собирался устроить тебе экскурсию.

И он рассмеялся.

Мэгги попыталась повернуться, чтобы посмотреть на него, но Элдроу держал её как беспомощного зверька.

– Итак, ты наконец-то нашла свою подругу. – Его голос сочился сарказмом. – Помнишь чудесную глитру, которая тебе так нравилась? Вот как мы её делаем. Кто знает, возможно, даже ты немного насладилась счастьем Иды.

Мэгги замутило. Элдроу толкнул её, и она упала на стеклянную клетку Иды, привалившись к прозрачной стенке. Стекло оказалось таким горячим, что к нему едва можно было прикоснуться.

– Ида?.. – тихо окликнула она.

Веки девочки затрепетали, и она слегка пошевелилась, будто почувствовала, что кто-то смотрит на неё. Наконец, с большим усилием, Ида приоткрыла глаза… и вдруг распахнула их во всю ширь.

Мэгги обернулась, но было слишком поздно. Два шара врезались в неё, тело пронзил электрический разряд, и она упала на пол.

28. Счастье

У Мэгги болел затылок. Она протянула к нему потную руку – и в панике резко отдёрнула её. Что-то торчало у неё из головы.

Она лежала, свернувшись калачиком, на твёрдом скользком полу. В теле, разуме и душе не осталось энергии – только пустота. И всё же что-то беспокоило её, как зуд. Рядом кто-то был. И следовало открыть глаза…

Наконец разлепив веки, Мэгги увидела, что какое-то животное наблюдает за ней из-за толстого стекла. Оно было заперто в грязном стеклянном ящике. Кот… Одноглазый кот. А рядом с ним – странное неряшливое серое существо с длинным хвостом и сморщенной розовой мордочкой.

Мэгги что-то сказала, и собственный голос изумил её, показавшись чужим и незнакомым. Существа выглядели испуганными и усталыми. И, похоже, Мэгги уже где-то видела их раньше… Она приложила руку к прозрачной стенке. Стекло на ощупь оказалось тёплым и скользким. И было очень жарко.

Внезапно Мэгги поняла, что не животные, а она заперта в стеклянной клетке. По другую сторону стенки кот поднял лапу и коснулся бы Мэгги, если б не преграда между ними.

Затем, к её невероятному изумлению, кот заговорил:

– Мэгги, надо убираться отсюда.

Он знал её имя, которое она сама-то едва вспомнила! И тогда она узнала этого кота из другого места и времени. Ещё толком не успев понять, что происходит, Мэгги произнесла:

– Хоги…

Кот издал низкое звучное мурлыканье и, выпустив когти, провёл ими по стеклу. У Мэгги снова заболела голова – на этот раз сильнее.

– Ты можешь вытащить эту шутку? – спросил кот, кивнув на её затылок.

Но Мэгги чувствовала, что не в силах бороться. В мире не осталось ничего для неё, так что она могла просто-напросто остаться здесь, признав собственную бесполезность.

Маленькое серое существо проговорило:

– Девочка из иного мира, ты должна бежать отсюда.

Мэгги едва нашла в себе силы ответить:

– Пожалуйста, просто уходите.

Однако на самом деле ей не хотелось, чтобы они ушли.

Хоги громко замурлыкал, но его хвост раздражённо дёрнулся.

– Крысёныш спас меня за городской стеной. Мы решили вместе разыскать тебя. Между нами говоря, я давно уже мог бы быть дома. Так что хватит себя жалеть. Вставай.

Мэгги покопалась в памяти.

– Что со мной случилось?

Серое существо помрачнело:

– Ты спишь. Они выкачивают твоё счастье.

Сердце Мэгги заколотилось, когда на неё нахлынул поток воспоминаний. Она снова поднесла руку к затылку и осторожно потрогала прикреплённую к нему гладкую тонкую штуковину. На ощупь она напоминала мягкую кость – крепкую, но гибкую. Стоило лишь Мэгги прикоснуться к ней, как она почувствовала жуткую боль и закричала. Из глаз брызнули слёзы.

Кот невозмутимо сказал:

– Ты здесь всего несколько часов. Крысёнок сказал, что они, вероятно, запихнут тебя в эту комнату. Он пролез через какие-то трубы и сумел затащить меня внутрь. Мы видели, что они с тобой сделали. Здесь был этот психопат, шестеро его маленьких друзей и волчица, но теперь все ушли. И пока что они отняли у тебя не так много счастья. Поднимайся и вынь эту штукенцию из головы. Понимаешь? Тогда ты сможешь выбраться.

Мэгги попыталась встать, но она была очень слаба. Ноги скользили по дну огромной стеклянной бутылки. В конце концов она, пошатываясь, поднялась и опёрлась руками о влажные от конденсата стены. Оглянувшись, Мэгги увидела позади другие такие же прозрачные контейнеры. Они тянулись бесконечно, как отражения в зеркальном коридоре, только вот на самом-то деле не были одинаковыми. В них сидели разные люди – другие спящие.

В ближайшем ящике привалился к стенке мужчина с редкими волосами и отросшей щетиной. Он не двигался. Голова его свешивалась на грудь. Трубка цвета слоновой кости выходила из отверстия над левым ухом, протягивалась через горлышко бутылки и исчезала в стене. Такие трубки торчали из голов всех пленников.

Мэгги не могла этого вынести. Она заколотила кулаками по толстым стеклянным стенкам, желая вдохнуть чистый свежий воздух и убраться отсюда, но только ещё больше слабела с каждым движением.

Сделав глубокий вдох, Мэгги снова осторожно пощупала трубку на затылке. Она вздрагивала от боли при каждом движении, а Хоги пристально смотрел на неё. Он не пошевелил ни единым мускулом и, кажется, даже ни разу не моргнул. И всё же Мэгги чувствовала, что кот пытается приободрить её.

Она снова посмотрела на полумёртвого мужчину в соседней бутылке. Нужно выбраться. Мэгги закрыла глаза. «Пять, четыре, три, два…» Досчитав до одного, она что было сил дёрнула трубку. В ушах раздался жуткий шум, похожий на визг дикого животного. И за миг до того, как потерять сознание, Мэгги поняла, что кричит она сама.

Очнувшись, Мэгги почувствовала невыносимую боль. Всё вокруг было в крови, и раздавался оглушительный сигнал тревоги. Через некоторое время она сообразила, что Хоги и Фрэнк опустили в бутылку одну из лестниц. И теперь, ухватив Мэгги всеми лапами, они тащили её наверх.

В тот миг, когда она добралась до горлышка бутылки, в комнату вбежал стражник в маске, размахивая топором. Мэгги свалилась на пол, а Фрэнк кинулся на стражника и как следует укусил его за ногу. Мужчина скорчился от боли, и пока он не успел прийти в себя, Хоги повернулся к нему и вцепился в его лицо. Стражник заорал и закрыл глаза руками.

Наверху раздался грохот приближающихся шагов. Послышались невнятные крики и стоны спящих, вырванных из их страшной дремоты. Фрэнк схватил Мэгги за руку. Она с трудом поднялась, и умон поволок её прочь.

Мэгги мимоходом быстро оглянулась на свою стеклянную камеру и увидела свисающее щупальце-трубку, ещё недавно воткнутое ей в голову. Оно было покрыто кровью и маленькими кусочками плоти. Мэгги стошнило бы, если б умон не тащил её за собой со всей возможной скоростью. Хоги бежал рядом.

Фрэнк затолкнул Мэгги в потайной коридор, где находилось несколько небольших камер, и подтолкнул её к одной из них.

– Я когда-то работал здесь, – прошептал он.

В углу стояло несколько стремянок и лежали куски материала, похожего на брезент – вроде того, каким накрывали повозки. Здесь же громоздились стопки металлических кастрюль и чашек. Фрэнк накрыл Мэгги брезентом, а затем кот и умон скользнули в тень, спрятавшись среди стремянок и распластавшись на полу.

Под плотным материалом было тяжело дышать, и Мэгги казалось, что она пыхтит как паровоз. Она услышала, как в соседнюю камеру вбежали стражники. Раздались вопли и крики, перекрывающие стоны спящих. Потом один из стражников заглянул в их комнату. Сквозь щель в брезенте Мэгги отчётливо видела его – у него был приметный длинный шрам на щеке, видневшийся из-под маски, и необычные жёлтые глаза.

Мэгги сидела тихо как мышка. «Пожалуйста, уходи. Пожалуйста, уходи», – мысленно повторяла она снова и снова.

Казалось, что стражник смотрит прямо на неё, но он просто постоял в дверях, не входя в комнату, а потом убежал.

– Там никого нет! – послышался его крик.

Раздались удаляющиеся шаги. Мэгги прижалась головой к холодному камню и с облегчением выдохнула.

Отовсюду доносились вопли и топот ног. Весь дворец был в состоянии полной боеготовности. Однако через некоторое время звуки затихли вдалеке.

Мэгги и её спутники прокрались обратно в белую комнату. Там было пусто, и умон побежал к выходу, но Мэгги ринулась к контейнерам. Она должна была забрать Иду!

Найдя её, она постучала по стеклу. Неопрятная кучка зелёной одежды даже не сдвинулась с места, и Мэгги снова, изо всех сил, заколотила по прозрачной стенке.

– Ида!!!

Наконец девочка пошевелилась. Глаза открылись на миг, но тут же снова закатились под веки. Хоги стоял рядом, а вот Фрэнк уже был на полпути к лестнице на верхний этаж.

– Слишком поздно! – встревоженно рявкнул он. – Стражники сейчас вернутся. Скоро тебя будет искать весь город!

– Мы должны вытащить её! – крикнула Мэгги.

– Нет времени! – завизжал умон.

– Она пойдёт с нами!

Испуганный Фрэнк на мгновение замер, потом дёрнул мордочкой и побежал обратно. Мэгги ухватила приставную лестницу, а Хоги проворно вскарабкался наверх и спрыгнул в контейнер Иды. Мэгги влезла следом за ним и встряхнула безжизненную девочку. Тем временем Хоги начал осторожно покусывать отвратительную трубку, выходящую из головы Иды. Материал был прочным, и коту не сразу удалось даже прокусить дырочку, но в конце концов трубка начала рваться.

Ида дёрнулась. Её лицо исказилось от боли, а Хоги продолжал работать челюстями. Наконец трубка сломалась. В тот же миг раздался жуткий оглушительный сигнал тревоги, словно зазвонили разом пятьдесят колоколов, и этот звук настойчиво ввинчивался в мозг. Ида снова потеряла сознание. Хоги принялся изо всех сил лизать ей щёки маленьким шершавым язычком. Через некоторое время Ида пошевелилась и села, но в её мутных глазах не отражалось ни единой мысли.

Мэгги посмотрела ей прямо в лицо и заорала:

– Ида! Это Мэгги Блу!

Ответа не последовало.

– Я Синюха! Ты ненавидишь меня, помнишь?! Ты должна встать!

Фрэнк бешено носился кругами, как собака, ловящая собственный хвост.

– Нет времени! Нет времени! Нас прикончат!

Хоги снова принялся кусать Иду, на этот раз за ноги – и посильнее. Девочка взвыла от боли, но по-прежнему не сдвигалась с места. Тогда кот применил уже опробованный приём: повернулся к Иде и, выпустив когти, вцепился в лицо.

Ида поперхнулась и закашлялась, но, похоже, это её немного отрезвило. Она дёрнула головой, пытаясь избавиться от вони, её лицо исказилось от гадливости и отвращения.

Мэгги удалось вздёрнуть Иду на ноги. Потом она ухватилась за верхнюю часть лестницы, затащила её в контейнер и подталкивала Иду, пока та не поднялась и не перевалилась через край. Мэгги тоже вылезла, но когда она вновь подняла обмякшую девушку на ноги и потащила к выходу, что-то привлекло её внимание. Один из спящих, обитатель соседней бутылки, наблюдал за ними из-за толстого стекла. Он пристально посмотрел на Мэгги, и в глазах мелькнуло узнавание.

Потребовалось несколько секунд, чтобы сопоставить ввалившиеся щёки и запавшие глаза с рваными вельветовыми брюками и очками в золотой оправе. Она ведь знает этого человека! Учитель географии невероятно исхудал, кожа посерела, и всё же, в отличие от других спящих, он был напряжён и полон энергии. Пот стекал по его усталому измученному лицу.

Мэгги подошла к стеклу.

– Мистер Йейтс?..

Мэгги вспомнила, как он был счастлив в тот день, когда мисс Кейн встретила его после уроков и флиртовала с ним – несомненно, для того, чтобы заманить в это ужасное место. Она почувствовала, что ненавидит мисс Кейн больше, чем кого бы то ни было и что бы то ни было.

– У нас нет времени! – снова закричал Фрэнк у неё за спиной. Он был уже вне себя.

Мистер Йейтс растянул губы в тупой бессмысленной улыбке. Смотреть на него было всё равно что смотреть в глубокую чёрную дыру. Неимоверно жутко. Мэгги отвернулась, схватила Иду за руку и побежала, волоча девушку за собой.

Спотыкаясь и тяжело дыша, они совместными усилиями втащили Иду на верхний этаж с его удушливой жарой, а потом выскочили в каменный коридор.

Крики здесь слышались лучше, и Хоги сразу узнал это место. Он повёл их к открытому люку, в который недавно провалился, и Мэгги с Фрэнком заглянули ему через плечо. До земли было примерно два метра, и теперь прямо под люком стояла тележка, до краёв полная объедков. От неё исходило гнилостное зловоние, резко бившее в нос.

Хоги радостно мяукнул, но Ида рухнула на четвереньки и начала поспешно отползать, поэтому Мэгги схватила её за руку и, бросив быстрый взгляд на Хоги, просто столкнула девочку вниз. Ида взвизгнула, приземлившись в отвратительное месиво. Фрэнк и Хоги спрыгнули следом за ней.

Мэгги тоже собиралась прыгнуть, когда повозка внезапно пришла в движение и поехала. Мэгги едва успела зацепиться за борт тележки, больно ударившись спиной о край. Она подавила крик и соскользнула в кучу гнилой еды. Ида, Хоги и Фрэнк сидели, наполовину утонув в вонючем мусоре, причём умон, казалось, не испытывает от этого никаких неудобств, пусть даже к его голове прилепился кусочек странного фиолетового овоща. Фрэнк собирался что-то сказать, но Мэгги приложила палец к губам.

Тележку волокла упряжка умонов, и старый кучер подгонял их, очевидно не обратив внимания на то, что его груз несколько видоизменился.

Выехав на ярко освещённую улицу Города Солнца, они услышали крики стражников. Из тележки был виден прямоугольный кусочек неба, и по нему то и дело пролетали шары, рыскающие в поисках добычи.

По коже Мэгги, вымазанной остатками гниющей еды, ползали личинки, и она едва сдерживала рвотные позывы. Из раны на затылке, в том месте, где была трубка, сочилась кровь. И всё же Мэгги чувствовала торжество. Дикую, необузданную радость. Наконец-то! Наконец-то она покидает это тёмное отвратительное место.

29. Круг света

Повозка преодолела крутой спуск, а потом резко остановилась. Ида негромко вскрикнула, но никто не услышал её приглушённый голос. Вдобавок снова раздались крики и тявканье умонов. Затем тяжёлые городские ворота со скрипом открылись, и повозка выехала на неровную ухабистую землю.

Небо над головой заметно потемнело. Телегу швыряло из стороны в сторону. Наконец, по прошествии, казалось, многих часов, она остановилась.

Мэгги выглянула из-за бортика. Теперь единственным источником света были фонари кучера. Умоны тяжело дышали, и от их тел в холодном воздухе поднимался пар.

Кучер медленно спешился. Мэгги увидела, как он нажал что-то на дне тележки, и внезапно её подбросило в воздух. Она закричала, поняв, что летит в огромную выгребную яму. Старый кучер на мгновение задержался на краю обрыва, но, видимо, решил, что ему послышалось, поскольку снова сел на козлы и медленно поехал прочь.

– Просто прелесть, – послышался в темноте раздражённый голос кота.

Мэгги засмеялась от облегчения, но быстро умолкла, когда рот забился чем-то шевелящимся. Она захлебнулась и принялась отплёвываться.

– Ты видишь Иду?

– Нет. Наверное, она снова в обмороке.

Они искали в темноте, пока Хоги не заметил обмякшую девочку с кочаном капусты на голове. Фрэнк тоже вынырнул из ямы, и все вместе они вытащили Иду.

Первые лучи белого света только начинали пронзать темноту, и они увидели, что находятся на пустоши – плоской и унылой; там и тут вздымались холмики мусора. Белое время оказалось сумрачнее, чем обычно, но было видно, что пустошь простирается во все стороны до самого горизонта. И никаких признаков Города Солнца.

«Ну, по крайней мере, здесь никто не будет искать», – подумала Мэгги.

Фрэнк забегал взад-вперёд.

– Нужно вернуться в междумирье.

– А разве они не пойдут туда в первую очередь? – спросила Мэгги.

Умон дёрнул мордочкой.

– Пока они думают, что ты ещё в городе. Но это ненадолго. Мы должны добраться в междумирье первыми.

Мэгги попыталась поставить Иду на ноги, но та могла передвигаться только на четвереньках, так что Мэгги просто позволила ей ползти рядом. Она подумала об Уэст-Минчене, и сейчас это место показалось ей совершенно нереальным. Неужели люди там живут обычной жизнью, ездят по улицам, покупают еду в магазинах, ходят на работу?..

Интересно, стало ли Эсме легче, когда Мэгги пропала? Рассказали ли об исчезновении маме? Провели ли школьное собрание в её честь? Приезжал ли отец в Лондон? Скорее всего, никто не удивился тому, что она сбежала. Этого от неё и ожидали. И в любом случае, у неё нет дома, куда можно вернуться. Нету никакого конкретного места, где Мэгги должна быть…

Она посмотрела на Иду и, несмотря на печальное состояние девочки, всё же ощутила укол зависти.

Внезапно земля впереди круто ушла вниз. Спустившись, Мэгги обнаружила маленький ручеёк.

– Пейте, – сказал Фрэнк.

Мэгги и Хоги напились и залили несколько пригоршней воды в рот Иды. Умон нетерпеливо расхаживал взад-вперёд, и его лицо было искажено тревогой.

– Надо двигаться.

Мэгги плеснула водой себе в лицо и попыталась быстро ополоснуть волосы. Холод разбудил её, и внезапно перед мысленным взором возникло лицо мистера Йейтса. Увы, он слишком много времени провёл в тюрьме. Мэгги уже ничем не смогла бы ему помочь…

«Разве что вытащить его оттуда», – сказал тихий голос в голове.

Не в силах Мэгги было спасти всех.

«Ты могла бы спасти его», – настаивал тихий голос.

Мэгги покачала головой. Она не хотела думать об этом сейчас. Если Элдроу поймает их, то её и Иду посадят обратно в стеклянные бутылки. И тогда уже не будет ничего – только жуткая тупая боль в сердце, от которой хочется умереть. Мэгги вздрогнула. Нужно сделать всё возможное, чтобы вернуться домой.

Они шли в молчании. Ида время от времени переставала ползти и валилась на спину, но, если кто-то подталкивал её, снова начинала двигаться вперёд на автопилоте. Она ничего не говорила, ни на что не смотрела, и на её худом измождённом лице не было никакого выражения.

К тому времени, когда они упали на опавшую листву леса, измученные и голодные, уже сгущалась темнота. Из-за чёрных деревьев не доносилось ни звука, ни движения, но Мэгги почувствовала страх. Ида тихо заскулила рядом с ней, однако даже не пошевелилась.

– Думаете, они отняли у неё всё счастье? – прошептала Мэгги.

Хоги не ответил, а Фрэнк присел на корточки и понюхал воздух.

– Надо идти по туннелям. Там они не смогут до нас добраться.

– Под землёй? – Сердце Мэгги учащённо забилось. – Но… Но я не могу.

Умон проигнорировал её слова и направился к деревьям. Мэгги, Ида и Хоги последовали за ним. Наконец Фрэнк остановился и начал топать ногами по земле. Через некоторое время почва провалилась, и умон поманил Мэгги к себе.

– Ты лезь первая, а потом я спущу девочку вниз.

Мэгги медленно села и свесила ноги в тёмный провал.

– Там глубоко?

– Прыгай! – прошипел Фрэнк у неё над ухом, и его перепончатая лапа толкнула Мэгги вниз, в узкую дыру.

Как и в прошлый раз, она шлёпнулась на мягкую кучу листьев. Хоги элегантно приземлился рядом с ней. Они прижались к земляным стенам, чтобы Ида ни на кого не налетела, и секунду спустя она обрушилась вниз, как тряпичная кукла. Фрэнк проворно спустился, используя древесные корни как опоры, и подошёл к остальным.

– Мы построили секретную сеть туннелей по всему острову. Оборотни опасаются соваться под землю, а стражники тут не помещаются. – Он оценивающе оглядел Мэгги и Иду. – Но вы двое легко пролезете.

Он открыл свой маленький мешок и, следуя уже знакомой процедуре, отрезал перламутровым ножиком четыре куска странного солодового хлеба. Мэгги набросилась на свою порцию как дикий зверь. Даже Хоги заставил себя поесть, хотя коту пришлось немало постараться, чтобы его тут же не вырвало. Ида же просто уронила хлеб на землю и тупо смотрела перед собой. Тесный туннель волновал её не больше, чем бескрайние пустоши или тёмный лес.

Фрэнк склонил голову набок и тщательно прислушался.

– Всё тихо, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Может быть, они отказались от погони? – предположила Мэгги.

Умон покачал головой:

– Нет.

– Почему нельзя просто отпустить нас? – спросила Мэгги.

– Никто не смеет перечить Элдроу, – ответил Фрэнк. – Это карается смертью.

Он яростно почесался, затем встал на четыре лапы и первым направился в тёмный туннель. Ида ползла следующей, потом Мэгги, а Хоги замыкал процессию.

Под землёй воздух был густым и тяжёлым, а стены подступали совсем близко. Мэгги пыталась справиться со страхом, но почти сразу же её охватила паника. Что, если туннель обрушится и они окажутся погребёнными под всеми этими тоннами земли?.. Тут даже нельзя было развернуться – приходилось двигаться вперёд. Мэгги чувствовала за спиной горячее дыхание Хоги.

«Всё в порядке, просто двигайся, – сказала она себе. – Скоро это закончится. Просто двигайся».

Однако тут было так жарко, что Мэгги едва могла дышать. Затем они начали сворачивать то налево, то направо, заползая в узкие развилки, и Мэгги совершенно растерялась, поняв, что никогда в жизни не сумеет найти путь назад. Перед ней Ида тащилась вперёд, как послушная собака, явно ничего не соображая.

Как ни старалась Мэгги, её мысли начали выходить из-под контроля. Ей казалось, что пыльная земля заполняет лёгкие…

– Хоги? – прошептала она срывающимся от страха голосом.

– Хм-м?

– Ты можешь вспомнить обратную дорогу? В смысле, если б нам пришлось возвращаться?

– Разумеется, – последовал уверенный ответ. – Кошачий навигатор, помнишь?

Мэгги поползла дальше, немного успокоившись, но потом засомневалась: правда ли это. Может, кот соврал? Что, если кошачий навигатор не работает под землёй? И, пожалуй, Хоги тоже казался немного испуганным.

Они уже сделали очень много поворотов. Пути назад не было. Мэгги не могла отделаться от мыслей, насколько глубоко они под землёй, как много тяжёлой плотной почвы у них над головами, и всё это в любой момент может обрушиться. Она начала задыхаться. В голове что-то пульсировало, и Мэгги ничего не видела перед собой. Она заплакала, отчаянно всхлипывая. Приступы паники накатывали один за другим.

Фрэнк обернулся.

– Что там происходит? – спросил он.

Мэгги попыталась ответить:

– Я… я… я…

Но ей так и не удалось ничего сказать, потому что в этот момент туннель пошёл вверх, и Мэгги с невероятным облегчением почувствовала, как с поверхности потянуло прохладным ветерком.

Перед началом подъёма Фрэнк снова обернулся:

– Держись за меня, девочка из иного мира. Потом ты поможешь своей подруге и коту. Нам придётся идти без света.

Мэгги с Идой поменялись местами, и умон погасил фонарь. Взяв Фрэнка за лапу, Мэгги почувствовала, что он напряжён и встревожен. Маленькое существо тряслось всем телом, ведя друзей по тёмному проходу; его голова странно покачивалась.

В лесу царила зловещая тишина. Ни одного огонька не мерцало среди деревьев, и над головами не висели никакие шары. Однако Мэгги по-прежнему чувствовала, что Фрэнк дрожит.

По пути он оглянулся на неё, и Мэгги рассмотрела его бледное взволнованное лицо.

– Ты заберёшь меня в свой мир? – прошептал он. – Я не могу здесь остаться. Они меня убьют.

Мэгги стиснула его лапу:

– Конечно. Мы позаботимся о тебе.

– Спасибо, друг, – сказал Фрэнк. Но его голос звучал печально.

Наконец они пришли. Однако Фрэнк заставил их прождать ещё целую вечность, и они лежали, скорчившись среди чёрных листьев, ожидая, когда умон разрешит двигаться дальше.

В конце концов умон зажёг маленький фонарь, и да, вот он: потрёпанный синий шарф Мэгги до сих пор был привязан к изогнутому сучковатому дереву.

Ида села, привалившись к стволу, а Хоги начало тошнить. Он долго сотрясался всем телом, пока наконец с громким хлюпаньем не исторг из желудка солодовый хлеб. Затем кот начал лихорадочно приводить себя в порядок.

Тем временем Фрэнк бродил под деревьями, что-то тихо бормоча себе под нос.

Лишь Мэгги чувствовала облегчение. Она сделала это! Она пришла в Тёмный мир и спасла Иду, как и обещала. Теперь они вернутся домой. Мэгги выгонят из школы, и что с ней тогда станет?.. Но, по крайней мере, она будет знать, что сделала это! Что она была лучшей подругой Иды, хотя та даже не подозревала об этом. Если подумать – наилучший вариант дружбы, разве нет?..

Мэгги села немного в стороне от остальных, закрыла глаза и попыталась очистить свой разум, выкинув из него всё-всё. Озеро, сверкающее под великолепной луной, и плавающих в нём умонов. Морщинистое лицо древнего ведуна. Город Солнца с его белыми стенами и прекрасным дворцом. Элдроу, который танцевал в экстатическом восторге, запрокинув голову и размахивая длинными рукавами… И бутылки. Жуткие бутылки с пленниками внутри. Страшную трубку. Мистера Йейтса и его отчаянный взгляд. Да-да-да. Это Мэгги хотела забыть в первую очередь.

Постепенно она позволила всем воспоминаниям выскользнуть из головы, и осталась только светящаяся пустота – как в кинотеатре, когда зажигается экран, но фильм ещё не начался.

Наконец в её сознании не осталось ничего, кроме света и гудящего белого шума. Мэгги улыбнулась. Она представила, что окно прямо перед ней – мерцающее, таинственное, слегка расплывающееся по краям. Стена света в непроглядно-чёрном лесу.

Мало-помалу Мэгги сообразила, что воздух вокруг неё стал другим – но не сырым и холодным, как в Эверфолле, а стерильным и нагретым, будто в помещении. Это сбивало с толку.

Открыв глаза, Мэгги увидела дрожащий прямоугольник света. Почти в трансе она подошла ближе и протянула руку, чтобы коснуться дрожащих от электричества граней, похожих на странную мягкую резину. В этот миг ей показалось, что она слышит необычную металлическую музыку, словно кто-то наигрывал на ксилофоне призрачную мелодию. Однако тут же краем глаза Мэгги заметила свечение где-то сбоку и с раздражением отвела взгляд от портала. Она увидела множество ярких огней, окружавших её, и шагнула к ним, всё ещё не понимая…

Раздался ужасный крик. Фрэнк распростёрся на земле; у него в голове зияла кровавая рана. Мэгги огляделась в поисках Иды. Шары придавили её к чёрным листьям, и она лежала как зомби, не вырываясь и не сопротивляясь. Хоги нигде не было видно.

Свет немного приблизился, и Мэгги увидела как минимум двадцать стражников в чёрных масках, державших наготове копья и топоры. Они стояли кольцом, преграждая путь к порталу. А сквозь их ряды проходили две страшные фигуры, преследовавшие Мэгги в кошмарных снах о стеклянных контейнерах. Мисс Кейн с длинными блестящими белыми волосами и Элдроу, чьи когда-то нежные черты теперь были искажены яростью.

30. Рыцарь в сияющей фольге

Прежде чем Мэгги успела опомниться, несколько стражников в масках кинулись на неё, швырнули на колени и связали руки за спиной. В глазах Элдроу бушевал шторм – такой же, как над бурным тёмным морем. Мисс Кейн стояла рядом с ним, держась, однако, на безопасном расстоянии от уробороса на его пальце. Она скалила острые зубы, готовая броситься в атаку.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Элдроу очень мягко, но звук его голоса пробирал до костей.

Она посмотрела на Иду. Шары превратились в шестерых мальчишек, и двое из них уселись прямо на хрупкую девочку. Их золотистые глаза светились. Кровь тонкой струйкой стекала на землю, сочась из затылка Иды, в котором всё ещё торчал обломок жуткой белой трубки. Мэгги почувствовала, как заныла её собственная рана.

– Ты предала меня! – внезапно закричал Элдроу.

Его ярость заставила Мэгги вздрогнуть.

– Мне жаль… Мне так жаль…

Она чувствовала страх, но ещё сильнее был стыд. Мэгги всех подвела! Она до боли вонзила ногти в ладони и огляделась. За спинами стоящих цепью стражников в масках по-прежнему был виден портал, спокойно висящий в воздухе. Мэгги знала, что мисс Кейн способна пройти сквозь него, как и шары. Но может ли кто-то ещё? Элдроу, например? Или его охранники?

Если б был способ просто схватить Иду и засунуть её в портал, Мэгги бы так и сделала. Но способа нет. Портал с тем же успехом мог находиться за тысячу миль отсюда.

Элдроу приблизился. Его голос превратился в леденящее кровь шипение.

– Ты больше никому не нужна. – Он обошёл Мэгги и больно ткнул её в верхнюю часть груди сильным жилистым пальцем. – Ты бесполезна. Твоя мать в плачевном состоянии. Она в отчаянии, но ты не можешь ей помочь. Не можешь даже заставить её улыбнуться, ни на мгновение. Она тебя ненавидит.

Теперь Элдроу стоял за спиной Мэгги, его голос звучал у неё над ухом.

– А отец? Он тебя бросил. Вот как мало ты для него значишь. – Элдроу рассмеялся. – И всё же ты отчаянно хочешь, чтобы кто-то тебя полюбил. Ради этого ты даже пришла сюда спасать девочку, которая тебя не выносит и не полюбит никогда.

Мэгги закрыла глаза; она тонула в звуках его голоса и не сопротивлялась.

– Но ты совсем забыла об этой девчонке, да? И всех остальных ты тоже позабыла, когда думала, что я забочусь о тебе. Когда думала, что властитель Города Солнца тебя любит. Но почему я должен заботиться о ком-то настолько жалком, как ты?

Что ж, Элдроу был прав. Мэгги больше не могла притворяться даже перед самой собой. Она никому не нравилась – даже папе и маме. Эсме пыталась наладить отношения, но это оказалось бесполезно. И у Мэгги никогда не было настоящих друзей. Куда бы она ни пошла, люди – нормальные люди – не хотели находиться с ней рядом.

Мэгги почувствовала, что сердце разрывается от боли.

Элдроу наклонился к самому её лицу.

– И теперь для тебя всё должно закончиться, – сказал он очень мягко, почти печально. – Потому что никто не смеет ослушаться меня. Никогда.

Мэгги изо всех сил вонзила ногти в ладони, стиснула зубы и зажмурила глаза. Она пыталась совладать с собой, когда в глубине её головы раздался голос…

«Освободи меня, и я тебе помогу».

Кольцо!

Она распахнула глаза. Мисс Кейн по-прежнему неподвижно стояла рядом с Элдроу, и её жуткий взгляд был устремлён на Мэгги. Затем внезапно – словно она не могла больше сдерживаться – мисс Кейн превратилась в волка и кинулась к Мэгги, злобно рыкнув ей в лицо. Мэгги в ужасе отшатнулась и порезала руку об острый камень, лежащий среди опавших чёрных листьев. Потекла кровь, и волчица с интересом принюхалась.

– Прекрати, – велел Элдроу, но в его голосе сквозил смех. – У меня ещё есть вопросы.

Волчица отступила, присев на задние лапы. Элдроу жестом велел стражникам поднять Мэгги на ноги. Они повиновались. В этот момент верёвка, стягивающая руки, зацепилась за камень и слегка надорвалась. Тут в голову Мэгги пришла идея.

– Кто помог тебе преодолеть границу между мирами? Я не верю, что ты сделала это в одиночку. Расскажи – и твоя смерть будет лёгкой.

Мэгги упала на колени – на сей раз по собственной воле.

– Пожалуйста, простите меня. Я знаю, что недостойна вас. Я совершила ужасную ошибку. Но теперь я понимаю, что Ида ничего не значит. Я всегда чувствовала себя по-настоящему счастливой только с вами. Простите меня, прошу вас.

И Мэгги распахнула огромные глаза во всю ширь.

– Пожалуйста, заберите меня обратно. Я скучаю по вам.

Она услышала, как за спиной зарычала волчица. Чада снова превратились в шары и устремились к ней. Нужно было найти в себе силы, чтобы сдержать их. Почти сразу же Мэгги почувствовала, как невидимые щупы пытаются проникнуть в её разум. Это было больно, и вокруг начала сгущаться белая дымка. Однако Мэгги продолжала:

– Позвольте мне остаться с вами. Я не хочу расставаться. Вы сильный…

Мэгги посмотрела в глаза Элдроу… и внезапно забыла обо всём – о шарах, о стражниках, о волчице. Она начала успокаиваться, и чем больше смотрела в его перекошенное от злости лицо, тем спокойнее себя чувствовала. Через несколько мгновений что-то щёлкнуло у неё в голове, и всё вдруг стало кристально ясно. Мэгги увидела подлинного Элдроу, ощутила его жалость к себе и его отчаяние – они захлестнули её мощной волной. И Мэгги ахнула, потому что самым сильным чувством среди всех – сильнее гнева, ненависти и гордыни – оказался страх. Элдроу был до краёв наполнен им. Напуган и одинок.

Он стоял, нависнув над Мэгги, – неподвижный, потрясённый и очарованный, словно тоже только-только начал сознавать, что чувствует. Каким-то образом он понял, что Мэгги видит его насквозь, и на мгновение растерялся, не зная, как реагировать.

Не нужно злить его сейчас. Мэгги заставила себя выключить все свои мысли. «Только хорошее, – подумала она. – Только положительное. Никакой ненависти, никакого гнева, никакого алого цвета». И так, от всего сердца, не притворяясь, она транслировала ощущение счастья и чувство любви к этому несчастному искалеченному человеку. Она представила, как любовь течёт от неё к Элдроу, потоком вливаясь прямо в его тёмную истерзанную душу. Словно ручей ярких красок втекал в море чёрного цвета…

Однако, пока Мэгги делала всё это, крохотная часть её разума оставалась холодной и ясной, и она не переставала тереть верёвку об острый камень за спиной. Шары по-прежнему пытались проникнуть в сознание, но Мэгги сдерживала их, сама не понимая, как у неё это получается.

Мэгги чувствовала, что Элдроу захвачен эмоциями, которые она ему посылала. И всё же он не двигался и никак не реагировал.

Стражники в масках немного придвинулись, встревоженные и озадаченные этой заминкой. Шары тоже подплыли ближе, не понимая, что происходит. Только волчица не пошевелила ни единым мускулом. Она была настороже и наблюдала, ожидая нападения.

Мэгги почувствовала, что верёвка разорвалась и руки свободны. Но она ничего не сделала. Времени было очень мало, и следовало спешить.

«Давай, Мэгги, – сказала она себе, – ты сможешь».

Очень быстро, чтобы никто не успел понять, что происходит, Мэгги вскочила, подбежала прямо к Элдроу и обняла его так крепко, как только могла. Удивлённый, он не сопротивлялся. Более того: он обнял её в ответ.

Мэгги слышала голос, кричащий: «Освободи меня! Освободи меня!» Она наклонилась, взяла Элдроу за руку, словно утешая и ободряя его. Шары быстро двинулись вперёд, понимая, что происходит нечто странное, и чувствуя нарастающую панику Мэгги.

Элдроу слегка отодвинулся и начал разжимать руку. Медлить было нельзя. Одним быстрым движением Мэгги схватила кольцо. Оно расширилось от её прикосновения. Мэгги сдёрнула уробороса с мизинца Элдроу и оттолкнула его, вложив в это движение всю силу. Потом она быстро надела кольцо на палец, и змея, снова заглотив собственный хвост, уменьшилась в размерах. Она засветилась, и Мэгги почувствовала, как проясняется разум и как новая сила и энергия текут сквозь неё.

Элдроу скорчился на чёрных листьях, крича:

– Убейте её! Убейте её!

В мгновение ока волчица оказалась на ней. Когти впились в плоть, готовые разорвать Мэгги горло. Не было никаких сомнений в том, что мисс Кейн с радостью бы оказала эту услугу своему господину и повелителю, но в этот момент из-за тёмных деревьев донёсся ужасающий звук. Это был боевой клич – гортанный первобытный вопль, от которого задрожали чёрные листья и, казалось, остановилось время. Из леса выскочил огромный мужчина, с ног до головы закутанный в фольгу. Он побежал прямо на волчицу, сжимая в руке грубую деревянную дубинку.

Мисс Кейн едва успела обернуться, когда Дэн Дерево набросился на неё. Он ударил волчицу дубиной прямо в живот, и она взвыла от боли. Затем Мэгги увидела, что в другой руке Дэн держит маленький кинжал с ярко-золотым лезвием. Он попытался вонзить его в лежащую на земле волчицу, целя в сердце, но она увернулась, и лезвие лишь задело её бок. Дэн Дерево упал, и к тому времени, когда он восстановил равновесие, волчица успела отскочить.

Руки и ноги Дэна были обёрнуты сверкающей фольгой, которая держалась на чёрной изоленте. Та же изолента скрепляла его очки. Голову Дэна венчала белая пластиковая строительная каска с приделанным к ней фонариком. Его глаза горели диким огнём.

Шары немедленно образовали защитную стену вокруг Элдроу, который наблюдал за действом с каким-то маниакальным возбуждением. Стражники в масках тоже очнулись от транса и набросились на гиганта, подняв топоры. Но Дэн Дерево сражался как одержимый, его кинжал и дубинка мелькали в воздухе, разя стражников, которые один за другим валились на землю.

Шары тоже приняли участие в схватке, атакуя Дэна. Он сбил один из них мощным ударом дубинки, а потом ударил кинжалом прямо в центр. Шар издал дикий крик боли. Из него брызнула желтоватая жидкость, и он рассыпался мелкой пылью, которая тут же смешалась с землёй. Повалил пар, но быстро иссяк.

Остальные шары закричали и взмыли в воздух. Внизу волчица-Кейн с окровавленным боком корчилась на земле, пытаясь собраться с силами. За всем этим хаосом Мэгги видела мерцающий портал – равнодушный, невозмутимый и безучастный. Она двинулась к нему, но стражники немедленно окружили её, подняв топоры. В их пустых глазах не было ни намёка на жалость.

– Убейте её! – снова крикнул Элдроу.

Но тут же послышалось хлопанье тяжёлых крыльев. Все подняли головы. Огромная чёрная тень висела в небе. Изогнув тело, она спикировала вниз. Её длинный, похожий на копьё клюв был нацелен прямо на Элдроу.

Раздался громкий удар, когда цапля врезалась в тело мужчины и он рухнул на землю. Все стражники сразу же бросились в атаку, подняв топоры, но птица уже взмыла в воздух. Шары устремились к ней, но в этот момент Мэгги услышала другой звук – шипение, похожее на белый шум. Она подняла взгляд. На ветках деревьев стояли тёмные фигуры, неподвижные, словно статуи. Они разом спрыгнули, планируя вниз как чёрные лепестки, и обрушились на Элдроу. Тяжёлые плащи накрыли его. Он закричал, но люди в тёмном были повсюду. Их длинные тонкие пальцы как присоски впились в его кожу.

Мэгги ахнула. Лунные ведьмы! Теперь все шары и все стражники вступили в схватку. И Мэгги внезапно поняла: ведьмы думают, что кольцо у Элдроу. Они пришли за уроборосом. Это её шанс!

Она бросилась к Фрэнку, но тот был уже мёртв; его голова покоилась на земле, и маленькое розовое личико выглядело умиротворённым. Ида по-прежнему лежала неподалёку, там, где её оставили шары. Она ещё дышала, но когда Мэгги попыталась поднять её, не смогла устоять на ногах и снова упала. Тогда Мэгги взяла Иду на руки, но даже с кольцом, придающим ей сил, смогла сделать всего несколько шагов, а потом пришлось бросить Иду, и та вновь распласталась по земле.

Уроборос пульсировал на пальце Мэгги. Казалось, он пытался подсказать, что делать. И Мэгги поняла. Она сняла кольцо и надела его на исхудавшую руку Иды, а потом залепила ей пощёчину.

– Очнись!

Глаза Иды распахнулись, как будто ей сделали укол адреналина. Она по-прежнему ничего не понимала и не узнавала Мэгги, но хотя бы пришла в себя. Её зрачки расширились от страха. Ида хотела жить.

Мэгги потащила её к порталу. Не выпуская Иду, она потянулась к проходу и почувствовала, как сквозь неё прошёл электрический ток; теперь он казался уютным и добрым, словно тёплое одеяло. Мэгги обернулась, пытаясь взглядом отыскать Хоги среди царящего позади безумия.

– Хоги! Хоги! – закричала она, но кота нигде не было видно.

Мэгги пошла вперёд. За спиной продолжалась битва. Лунные ведьмы валились с веток бесконечным чёрным дождем, даже когда их товарищи падали мёртвыми или, сворачиваясь в маленькие чёрные шарики, убегали в лес, словно жуки.

Дэн Дерево потерял дубинку, но продолжал сражаться и яростно рубил стражников золотым клинком. Однако Мэгги видела, что он начинает уставать. Времени оставалось не так уж много. Она начала разделять слои двух миров. В голове царил сумбур, и она не могла сосредоточиться, но всё равно преуспела.

Сзади раздался крик Элдроу. Электрические разряды усилились, и всё тело Мэгги начало сотрясаться от тока. Она уже собиралась прыгнуть в портал, когда волчица кинулась на неё и глубоко вонзила клыки ей в плечо, не позволяя двинуться с места. Рычание эхом отдало в голову. Мэгги закричала от боли и рухнула на колени. Одной рукой она отчаянно хваталась за край своего мира, а другой держала Иду, но боль становилась слишком сильной. Скоро Мэгги придётся сдаться.

Жёсткая белая шерсть волчицы коснулась её лица, и она почувствовала, как пальцы начинают слабеть. Мэгги поняла, что вот-вот рухнет в обморок. Внезапно комок коричневого меха метнулся по воздуху, спрыгнув с ветки дерева прямо на волчицу, точно камикадзе. Та отвлеклась, разжав челюсти и выпустив Мэгги. Мисс Кейн стремительно взмахнула лапой, и её когти вспороли тело кота. Кровь брызнула во все стороны, и коричневая кучка меха упала к ногам Иды. Но теперь волчьи зубы не стискивали Мэгги, и у неё появился крохотный шанс.

– Бери кота! – крикнула она.

Ида, действуя на автомате, взяла обмякшего, истекающего кровью Хоги на руки. Собрав последние силы, Мэгги кинулась в мерцающее окно, увлекая за собой Иду. В этот момент волчица снова попыталась вонзить в неё зубы, но откуда ни возьмись возник золотой кинжал и пронзил грудь волчицы. Исчезая в белом ничто, Мэгги успела увидеть, как очертания волчьей морды исказились и мисс Кейн обмякла. Над ней появилось светящееся торжеством лицо Дэна Дерева. Стражники бросились на него, и теперь, когда задача была выполнена, Дэн упал на землю.

Мэгги уже теряла сознание, но ей померещилось, что она увидела один из шаров. Успел ли он коснуться Иды, когда они пересекали грань? Сумел ли проникнуть в Уэст-Минчен следом за ними?.. Мэгги не могла сказать, потому что Тёмный мир померк, всё исчезло, и началось бесконечное падение.

31. Потерянные

Две девочки и кот приземлились на белый блестящий пол огромного пригородного торгового центра. Откуда-то на них дуло горячим воздухом. Все трое были грязные, перемазанные кровью, и казалось, что только одна из девочек жива. Через несколько мгновений она открыла глаза и подняла голову, вдохнув ненастоящий стерильный воздух.

Её чёрные сальные кудри прилипли к впалым щекам; она была такой худой и взъерошенной, что походила на дикое животное, растерявшееся под искусственным освещением. Девочка неуверенно встала, готовая снова рухнуть в любой момент. Но потом она начала двигаться… сделала несколько шагов…

Девочка едва взглянула на своих спутников. Она, казалось, даже не заметила крови на своих руках и одежде – и просто бросилась бежать. Её грязные босые ноги разъезжались на скользких плитках. Она неслась, как испуганная лань, повинуясь инстинкту. Люди удивлённо смотрели на неё, но никак не препятствовали. Она уже толкнула стеклянную дверь с надписью «ВЫХОД», когда раздался первый крик. Но девочка не думала, что это имеет к ней отношение, и не обратила на это никакого внимания. Она выскочила наружу и растворилась в свежем холодном воздухе.

Тем временем посетители торгового центра «Renters Way» начали собираться возле места происшествия. И слишком долго никто ничего не делал – все только пялились. Лишь один человек достал телефон и начал снимать.

По длинному верхнему этажу прокатился сигнал тревоги. Через несколько минут двое сотрудников экстренной службы в зелёной униформе протолкнулись сквозь толпу. Они увидели лежащую без сознания девочку лет двенадцати-тринадцати. Кровь текла из глубокой рваной раны у неё на правом плече. Лицо было призрачно-бледным, а длинные волосы потемнели от грязи и так спутались, что начали сбиваться в плотные жёсткие колтуны. Удивительно, но след на плече едва ли мог быть укусом кота, который – видимо, уже мёртвый – лежал рядом с девочкой. У него был вспорот живот. Кровь человека и зверя слилась вместе, образуя лужу на девственно-чистом полу.

Сотрудники экстренной службы оказали Мэгги первую помощь и вызвали «Скорую». Тем временем охранники пытались убедить зевак разойтись, но не слишком преуспели. Одна женщина протиснулась сквозь толпу и бросилась к раненому коту. Было очевидно, что надежды мало, но она всё равно сняла шёлковый шарф с принтами в виде котиков и попыталась перевязать бедное животное, чтобы остановить кровотечение. Затем, осторожно взяв кота на руки, женщина поспешила к выходу.

Прошла неделя. Мэгги лежала на кровати Эсме, подложив под себя несколько подушек. На ногах у неё были красивые пушистые тапочки, которые Эсме купила ей после возвращения.

Появление Мэгги в торговом центре так и не стало сенсацией. «Горн Уэст-Минчена» уделил ему всего несколько строчек, кратко упомянув о «раненом подростке».

Мэгги смотрела документальный фильм о близнецах и о том, есть ли у них психологическая связь. Внезапно раздался звонок в дверь, и Мэгги вздрогнула. Теперь она боялась оставаться одна, а Эсме не было дома.

Звонок раздался снова – пронзительный и настойчивый. Мэгги поднялась с кровати, морщась от боли, и зашаркала к двери.

– Да?

– Это детектив Хэммонд. Можно зайти на минутку?

Мэгги почувствовала укол беспокойства. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, особенно с ним.

– Я одна дома, – ответила она, – и мне нельзя никого впускать.

Но затем она услышала голос Эсме, и дверь открылась.

В этот раз, когда Мэгги пропала, пришлось рассказать об исчезновении её матери. И Лайон приехал в Лондон. На самом деле, когда Мэгги очнулась в больнице, отец сидел у её постели.

Вполне естественно, что все хотели знать, где она была, что делала и кто, чёрт возьми, укусил её за плечо. И поскольку Мэгги не могла внятно ответить ни на один из этих вопросов, она вновь и вновь говорила, что ничего не помнит. Это никого не удовлетворяло.

Отец снова уехал на несколько дней, оставив Мэгги сто фунтов в качестве рождественского подарка и взяв с неё страшную клятву, что она больше не сбежит. Однако Эсме была к ней добра. Очень добра. И когда тётя впервые увидела Мэгги на больничной кровати, она разрыдалась и крепко обняла её.

Мэгги пообещала рассказать Эсме всё, когда пройдёт некоторое время. Сейчас ей просто не хотелось ни о чём вспоминать.

Иногда, закрывая глаза, Мэгги видела жуткие глаза мистера Йейтса, глядящие на неё из-за грязного стекла. Временами ей мерещились лунные ведьмы, падающие с деревьев как чёрные призраки, а порой она вспоминала жуткий всепроникающий страх, клубящийся в сердце Элдроу.

В основном же Мэгги думала о Фрэнке, который был так отважен и так добр к ней – и погиб. Ещё она сокрушалась о Хоги, чьё безжизненное тело лежало рядом с ней, а потом исчезло. Казалось, никто его даже не заметил. И если кота просто взяли и выбросили в мусорное ведро, то никто об этом не помнил.

Его отсутствие причиняло Мэгги боль, и именно поэтому она очень ждала возвращения тёти. Но теперь, хотя Эсме вошла, сжимая в руках пачку бумажных листов и прозрачных папок, сперва придётся поговорить с этим чурбаном Хэммондом.

Он подошёл к дивану, подволакивая ноги, одетый в грязные брюки и старое пальто. От него исходил застарелый табачный запах.

Эсме удостоверилась, что Мэгги удобно устроилась на подушках, и пошла варить кофе. Детектив даже не потрудился поинтересоваться здоровьем Мэгги. Он просто перешёл прямо к делу и говорил так, словно у него почти не было времени.

– Ты знаешь, что Ида Бичвуд объявилась в тот же день, что и ты?

– Я слышала об этом.

– Её обнаружили, когда она шла по улице вдоль автострады, и отвезли в больницу. У неё точно такое же круглое отверстие за левым ухом, как и у тебя.

Мэгги невольно потянулась к забинтованной голове, и её передёрнуло от воспоминаний.

– Но она говорит, что ничего не помнит, – напористо продолжал детектив. – Совсем как ты. – Его глаза сузились. – Ты уверена, что не можешь ничего вспомнить?

Мэгги покачала головой.

– А ещё есть человек по имени Дэниел Арбол. Он много лет жил в лесу. Страдал психическим расстройством и всё такое прочее. Никто не видел его с того дня, когда вы вернулись.

Детектив Хэммонд наклонился ближе, и Мэгги поняла, что он одержим этим делом.

– А как насчёт мисс Кейн? – спросила она.

Признает ли он, по крайней мере, что ошибался на её счёт?..

Хэммонд кашлянул и откинулся на спинку стула. Его тон стал более официальным.

– Мы выяснили, что она использовала поддельные рекомендации и, возможно, поддельную личность, чтобы получить место в школе Фортлейк, но пока мы не нашли никакой связи между исчезновением Иды и внезапным отъездом мисс Кейн из нашего района. Мы всё ещё пытаемся установить её местонахождение.

На мгновение Мэгги охватил гнев. Хэммонд так и не признал, что ошибался и что ему следовало прислушаться к Мэгги! Но… потом она просто махнула на это рукой. Какая разница? Никто не смог бы помешать мисс Кейн сделать всё, что она хотела.

Она уставилась на Хэммонда, отчаянно желая, чтобы он просто встал и ушёл. Ей казалось, что детектив – один из тех людей, которые слишком серьёзно воспринимают всякие теории заговоров.

Хэммонд попробовал ещё раз:

– Ты можешь вспомнить, где была?

Мэгги покачала головой.

– Я не понимаю, почему ты не желаешь отвечать! – вдруг взорвался Хэммонд.

В этот миг в комнату вошла Эсме с подносом, но детектив уже поднялся на ноги. Он посмотрел на Мэгги сверху вниз.

– Если что-то вспомнишь, дай мне знать. У тебя есть мой номер.

И Хэммонд вышел, даже не взглянув на Эсме.

Они пили кофе в тишине, пока Эсме не сказала:

– Прости, что я не поверила тебе насчёт мисс Кейн. Я должна была прислушаться. Но это казалось… немного притянутым за уши.

Мэгги пожала плечами:

– Я понимаю. Всё в порядке.

– Что за дырка у тебя в голове, Мэгги? Ты помнишь, откуда она взялась?

От этого вопроса Мэгги снова захотелось расплакаться, и она покачала головой. Так что больше они не говорили об этом.

Они запечатали все листы в пластиковые папки, и Эсме, потеплее укутавшись, вышла на холодную улицу, чтобы развесить объявления с изображением Хоги и надписью «ПРОПАЛ КОТ». Внизу был указан номер телефона Эсме.

Мэгги не питала особенных надежд, но, по крайней мере, так у неё было ощущение, что она не сидит сложа руки и не бросила Хоги на произвол судьбы.

32. Вечеринка

Несколько дней Мэгги сидела дома и никого не видела. Эсме обрабатывала рану и меняла повязки, а Мэгги в основном спала или смотрела всякую всячину на своём ноутбуке. Ей не хотелось никуда выходить, и она даже отказывалась отвечать на звонки мамы по четвергам. Большую часть дня Мэгги проводила на диване, держа телефон поблизости на случай, если кто-нибудь позвонит насчёт Хоги (хотя никто не звонил), и наблюдала, как меняется погода на улице: мокрый снег, дождь, тусклое серое небо и изредка – яркое зимнее солнце.

Если звонил телефон, обычно это были друзья Эсме – пожилые леди или джентльмены, спрашивающие о струнных квартетах и поэтических вечерах. Но однажды днём в трубке раздался знакомый голос:

– Мэгги? Это ты?

Она тут же испугалась, и сотни мыслей, которые она гнала из головы, разом нахлынули на неё.

– Ты можешь меня навестить?

Все мускулы напряглись, но Мэгги попыталась скрыть страх.

– Я не хочу.

Дот тоже пыталась говорить спокойно, однако её голос звучал натянуто.

– Я слышала, что Ида вернулась домой. Полагаю, ты была очень храброй, Мэгги. Я не думала, что такое возможно.

Мэгги была не в настроении выслушивать лесть.

– Зачем вы отправили меня к лунным ведьмам?

– Я знала, что они тебе помогут.

– Они пытались меня убить!

Мэгги поняла, что кричит.

– Это невозможно. – В голосе Дот звучало искреннее изумление. – Они очень миролюбивы.

– Нет, это не так! И у древнего ведуна было видение обо мне. Он сказал, что я верну свет, но…

– Ты вернёшь свет?

– Очевидно, что это неправда. Он сказал, что одновременно я принесу тьму. И когда я отказалась отдать им кольцо, они напали на меня.

Дот поперхнулась.

– Ведьмы забрали уробороса? – с трудом выдавила она.

– Нет, мы сбежали.

Дот испустила глубокий вздох облегчения.

– Хорошо. Хорошо. Прости, я… – Она замолчала. – Скажи: в тот момент, когда древний изрёк пророчество, было полнолуние?

Мэгги до сих пор видела перед глазами необыкновенное свечение. Она полагала, что никогда этого не забудет.

– Да, была самая большая и красивая луна, какую я только видела.

Последовало долгое молчание.

– Тогда я не знаю…

Мэгги показалось – или в голосе старой леди действительно звучал страх?

– Я больше ничего не знаю. Я лунная ведьма, если ты ещё не поняла. Но я в изгнании и больше не разговариваю со своими братьями и сёстрами. Тем не менее, я думала, что они помогут тебе, если я попрошу. Но я точно знаю одно: то, что древний видит в полнолуние, – всегда правда.

– Видение не имеет никакого отношения ко мне! – воскликнула Мэгги. – Все ищут какую-то Великую О. Это она должна вернуть свет, а не я!

– Они её не найдут.

Мэгги оторопела:

– Вы знаете, где она?

Внезапно Мэгги вспомнила, что рассказала Элдроу и Альмарре о Дот и о том, как её найти. Она собиралась заговорить, но не успела.

– Где кольцо, Мэгги? – резко сказала Дот. – Ты должна принести мне его прямо сейчас.

Кольцо! Вот единственное, что их всех волнует! Кровь ударила Мэгги в голову.

– Его нет! – рявкнула она. – Кольцо пропало навсегда.

Напряжение в голосе Дот сменилось гневом.

– Не лги мне!

Но Мэгги тоже была зла.

– Я не лгу. У меня его нет.

– Я тебе не верю.

– Это ваши проблемы, – отрезала Мэгги.

На сей раз молчание было очень долгим. Мэгги даже подумала, что Дот просто положила трубку. Но потом она вновь заговорила:

– Мой мир – Тёмный мир, как ты его называешь, – близится к своему концу. Если мы не сумеем остановить островитян, всё пропало. Они разрывают землю на части в поисках золота и торфа и разрушают порталы, чтобы принести ценности из других миров, а потом обвиняют Великую О в наводнениях, землетрясениях и цунами. Они крадут счастье у других людей, но при этом не могут понять, почему сами так несчастны. У них больные сердца.

– Лунные ведьмы ведут себя не лучше, – парировала Мэгги.

Дот проигнорировала её.

– Великая О послала им ужасное предупреждение. Море стало чёрным, нет солнца, нет зверей и птиц, повсюду страшные засухи. Но островитяне не изменились и никак не могут понять, что они не центр вселенной.

– Если Великая О так могущественна, почему она просто не уничтожит их или не заставит делать то, что ей нужно? – спросила Мэгги.

– Именно так и мыслят люди! – фыркнула Дот. – Это не так просто, ведь всё в мире взаимосвязано. Неужели ты не понимаешь?

– А кто она такая? – спросила Мэгги. – И как выглядит? Мне показалось, что никто этого не знает.

– Потому что Великая О – это всё и ничто. У неё нет формы, но она же – любая форма, бесконечно изменчивая, идеальный оборотень. Супер-оборотень!

Мэгги вздохнула:

– Отлично. Это действительно всё прояснило.

– Некоторые вещи загадочны, Мэгги. На самом деле почти всё во вселенной таково, во что люди хотят верить. Почему я слышу, как гудит вселенная в полнолуние? Почему деревьям позволено говорить раз в тысячу лет? Я не знаю. И мне не нужно знать.

– Но у вас должно быть хоть какое-то представление о том, кто она такая! – настаивала Мэгги.

– Думай о ней как о богине природы или Матери-Земле. Она – высшая сила, намного выше нас, но она подвластна тем, кто привязан к земле. Всё, что мы делаем, влияет на неё. Она слабела много лун, много тысячелетий. И с тех пор, как она исчезла из своего святилища в Волшебных горах, она дремала, скрываясь от нас. Но теперь Великая О просыпается, и это происходит из-за тебя.

– Да при чём тут я?! – воскликнула Мэгги, начиная по-настоящему злиться. – Неужели вы не понимаете? Мне всё равно, будет ваш мир жить или умрёт! Это самое ужасное, отвратительное место, в котором я бывала. Я вернула Иду домой и теперь просто хочу, чтобы вы оставили меня в покое.

– Но ты связана с Тёмным миром, Мэгги, нравится тебе это или нет. Я не понимаю, кто ты, но уж точно – не просто обычная школьница из Норфолка. Кольцо…

– Всё, что вас волнует… всё, что всех волнует, – это дурацкое кольцо! Вы не предупредили меня, что может случиться, и я чуть не умерла! А Хоги на самом деле умер. Он погиб! Вы об этом знали? Он был моим единственным другом. И Фрэнк тоже. А вам всё равно. Я вас ненавижу. Как же я вас ненавижу!

Мэгги трясло. Эмоции и боль нахлынули на неё и вырвались наружу без предупреждения. Но голос Дот по-прежнему звучал в трубке, теперь невыразительный и бесцветный.

– Я не знаю, почему мои братья напали на тебя. Я не знаю, что ты пережила. Я знаю только одно: Великая О выбрала тебя, Мэгги, и ты ничего не можешь с этим поделать. В тебе есть то, что ей нужно, и она это возьмёт. Ты не сумеешь избежать своей судьбы.

– Да? Посмотрим! – заорала Мэгги и швырнула трубку.

Она вся дрожала, и когда телефон зазвонил снова – схватила провод и выдернула его из гнезда.

Вернувшись домой поздним вечером, Эсме обнаружила Мэгги, скорчившуюся на полу. Она сидела в темноте, прижав колени к груди и дрожа – и не сказала ни слова. А на следующий день, к удивлению Эсме, Мэгги отказалась идти в гости к Дот. Однако Эсме не приставала к ней и не спрашивала о причинах. Не спросила она и о своём любимом кольце, хотя так и не получила его назад. Глядя на племянницу – до сих пор бледную и измученную, – Эсме видела в её огромных глазах глубокую тёмную печаль.

Почти каждую ночь она слышала, как Мэгги кричит во сне. Тогда Эсме вставала и подходила, желая убедиться, что с ней всё в порядке. И даже когда Мэгги рыдала, не очнувшись от своего кошмара, Эсме не будила её, опасаясь, что станет хуже. Она просто сидела рядом с Мэгги, держала её за руку и ждала, пока сон не закончится и девочка не успокоится, забывшись в мирной дремоте. Только после этого Эсме возвращалась в постель.

Однажды мрачным зимним днём, незадолго до Рождества, они сидели за поздним завтраком, когда зазвонил телефон. Эсме встала, чтобы ответить, и, послушав несколько мгновений, сказала:

– Конечно. Подожди минутку, я её позову.

Затем она прикрыла трубку старого чёрного телефона и мягко сказала:

– Это твоя мама. Думаю, тебе следует поговорить с ней.

Мэгги отодвинула стул, медленно подошла и взяла трубку. Она боялась, что вот-вот расплачется, но через мгновение ей удалось заговорить нормальным голосом:

– Привет, мам. Как ты?

– О, ты сама знаешь. Не очень-то хорошо.

Последовала долгая пауза, во время которой ни одна из них не хотела продолжать разговор. Мэгги чувствовала, что тётя Эсме неподвижно стоит у неё за спиной, прислушиваясь.

– Прости, что я исчезла, мам.

Синтия ответила своим прежним голосом – нормальным голосом:

– Всё в порядке, милая. Я часто жалею, что тоже не могу исчезнуть, хотя бы ненадолго. Но с тобой всё хорошо? Я имею в виду: и с головой тоже? Ничего плохого не случилось?

– Нет, мам. Ничего плохого не случилось. Я в порядке.

– Хорошо.

– Мам… Я правда из Норфолка?

К её удивлению, мама рассмеялась.

– Да, Мэгги. Ты родилась в Норфолке. – Она помедлила. – Но есть вещи, которых ты не знаешь. Однажды, когда мне станет получше, я тебе расскажу. Обещаю.

На данный момент этого было достаточно. Снова воцарилась тишина, и Мэгги собрала всё своё мужество. Зная, что получит гневную отповедь, она всё-таки решила попробовать.

– Мам, я просто хотела сказать… Не спрашивай меня, откуда я это знаю, но я думаю… Мне кажется, я немного понимаю, почему… Почему ты не можешь встать с постели, или отвезти меня в школу, или сходить в магазин, или приготовить еду. И почему ты весь день сидишь и слушаешь радио. Я не говорю, что знаю, как это плохо, – потому что не знаю, но теперь, мне кажется, я понимаю тебя. И… и это чувство… Я думаю, что оно пройдёт. Тебе станет лучше.

Мэгги замолчала, затаив дыхание, ожидая резкого саркастического ответа, но его не последовало. На линии была только тишина. Они просто сидели у своих аппаратов, вместе, деля общее пространство, которое телефон создаёт между людьми, и это длилось целую вечность.

Наконец мама заговорила – по-прежнему спокойным мягким голосом:

– Спасибо, Мэгги. Я ценю это.

Она тут же повесила трубку, но теперь Мэгги не испытывала желания пробить дыру в стене или расколотить стакан. Она немного послушала гудок, а потом тоже положила трубку.

Мэгги не переставала думать о Хоги. Никто не знал, что случилось с его телом после того, как кот свалился на холодный пол торгового центра рядом, истекая кровью из распоротого живота.

Мэгги винила Дот, но на самом деле понимала, что во всём виновата она сама. Это давило на неё тяжким грузом, порой сдавливая грудь, так что Мэгги не могла дышать.

Эсме попыталась ободрить её, попросив развесить рождественские украшения для ежегодной вечеринки. К сожалению, унылые украшения тёти едва ли могли создать праздничное настроение. Среди них была какая-то грустная облысевшая мишура, несколько самодельных картонных ёлок двадцатилетней давности, обшарпанные бумажные звёздочки и потрескавшиеся безделушки.

Эти украшения в сочетании с крохотной искусственной ёлочкой, которую Эсме водрузила на пианино рядом с чучелом совы, производили удручающее впечатление. Однако Эсме получила очень много открыток, они с Мэгги развесили их по всей гостиной. У тёти было много друзей – гораздо больше, чем у родителей Мэгги.

«Потому что Эсме – хороший человек», – подумала она. Эсме помогала людям и не спешила их осуждать.

Перед началом вечеринки Мэгги помогла передвинуть мебель и расставить стаканы и закуски, но сбежала, едва лишь начали прибывать ветхие друзья Эсме. Она заняла своё обычное место, забравшись в розовую ванну и укутавшись в пуховое одеяло.

За стеной постоянно слышались шаги гостей со слабым мочевым пузырём, то и дело бегавших в туалет, но Мэгги всё равно предпочитала быть здесь.

Через некоторое время она услышала пронзительный звонок древнего домашнего телефона. В конце концов кто-то взял трубку – или же звонивший отчаялся. Через несколько мгновений возле ванной послышались шаги. Каким-то образом Мэгги поняла, что это Эсме и что она стоит у двери, собираясь постучать.

Мэгги закрыла глаза.

«Пожалуйста, уходи. Пожалуйста, уходи. Пожалуйста, уходи…» – мысленно повторяла она.

К её огромному облегчению, Эсме так и сделала.

Много позже, когда вечеринка подходила к концу, а Мэгги дремала в ванне, её разбудил звонок в парадную дверь. «Возможно, за кем-то из гостей приехало такси», – предположила она, но тут послышались восклицания, а потом у двери ванной снова раздались шаги Эсме. И на этот раз она постучала.

– Мэгги? Тут кое-кто хочет тебя видеть.

В тот же миг Мэгги забилась поглубже в ванну:

– А я не хочу.

– Думаю, на сей раз ты сделаешь исключение.

– Кто это?

По звуку голоса Мэгги поняла, что Эсме улыбается.

– Поверь мне. Тебе лучше выйти и самой увидеть, кто это.

Как обычно, любопытство взяло верх, и Мэгги неохотно выбралась из ванны.

Готовясь ко сну, она не расчесалась и надела только старую футболку и пижамные штаны. Теперь Мэгги решила, что и так сойдёт. Она накинула халат, сунула ноги в мягкие тапочки и, шаркая, вышла в гостиную.

Первой, кого она заметила, была миниатюрная женщина с аккуратно уложенными седыми волосами. Женщина стояла посреди комнаты, у дивана. Остальные гости с почтительным видом сгрудились возле неё.

Когда Мэгги вошла, все обернулись к ней. Теперь она увидела, что эта крошечная пожилая дама одета в бирюзовый спортивный костюм с огромным белым котом, вышитым на куртке.

Мэгги нахмурилась. Эсме подняла её только для того, чтобы познакомить с одной из своих странных подруг?.. Но тут же рядом прозвучал очень знакомый голос:

– Я здесь.

Стремительно обернувшись, Мэгги увидела один огромный глаз, холодно глядящий на неё из глубины гнезда, свитого из диванных подушек.

– Хоги!

Мэгги упала на колени и обняла тёплого старого кота. Хотя все гости смотрели на неё, она зарыдала, уткнувшись в мягкую густую шерсть.

Когтистая лапа похлопала её по плечу.

– Эй. Из-за тебя сейчас все швы размокнут.

Мэгги выпрямилась и, утерев слёзы, увидела самодовольную кошачью морду. Пожалуй, Хоги выглядел немного иначе, чем всегда. Более старым, более усталым. И у него появилась новая боевая рана, самая впечатляющая из всех – огромный шрам с неровными краями, тянувшийся от горла почти до самого хвоста. И обе задние лапы Хоги были забинтованы.

Слёзы снова потекли по лицу Мэгги, но старый кот положил лапу ей на руку – на сей раз убрав когти.

– Мы сделали это, девочка. Я знал, что так и будет.

Не было никаких сомнений, что миссис Валери Хичкок под конец вечеринки стала самой почётной гостьей. Хотя время шло к одиннадцати, Эсме откуда-то достала запылённую бутылку шампанского. Мэгги подумалось, что им стоило бы проверить срок годности перед тем, как это пить, но она решила не портить вечеринку.

Если между Эсме и Хоги когда-то существовала вражда, теперь кот явно был прощён. Эсме так суетилась над ним, что у Мэгги глаза полезли на лоб. Тётя принесла остатки лосося и банку макрели и ворковала над котом на диване, поглаживая его ушки, а Хоги жмурился так, что его глаз почти исчез в густой шерсти.

Затем Мэгги, Эсме и остальные гости расселись, чтобы послушать историю Валери. Она перевязала Хоги, пытаясь остановить кровотечение. Потом, добравшись до своей машины, поняла, что кот не дышит, и фактически реанимировала его, сделав искусственное дыхание рот в рот. Затем врачи из ветеринарной скорой помощи сделали срочную операцию. И, наконец, Хоги провёл последние две недели в качестве самого избалованного обитателя кошачьего зверинца миссис Хичкок в Хендоне.

Возможно, она никогда бы не узнала, что кто-то ищет этого кота, но её племянница, живущая в Уэст-Минчене, увидела объявления. Если б не это, миссис Хичхок оставила бы Хоги у себя.

– Я удивлена, что ты захотел вернуться, – прошептала Мэгги, пока миссис Хичкок в подробностях рассказывала, как она ухаживала за котом днём и ночью.

К изумлению Мэгги, Хоги раздражённо дёрнул хвостом.

– Извини, – прошипел он себе под нос, – обычно я не употребляю таких выражений, но, откровенно говоря, эта женщина безумна, как мартовский кот. И все те кисочки, которых она держит у себя, тоже давно поехали крышей. Это было похоже на «Апокалипсис сегодня». Они все чокнутые!

Мэгги закатила глаза.

В ту ночь Хоги спал на диване, а Мэгги расстелила своё пуховое одеяло на полу и устроилась на нём, укрывшись пледами. После всех треволнений старый кот почти сразу задремал, и его неглубокое дыхание впервые за много дней погрузило Мэгги в сон без сновидений.

33. Канун Рождества

Вконце концов именно Хоги убедил Мэгги выйти из дома.

– Провести остаток жизни в этом жалком подобии квартиры – судьба хуже смерти, – промурлыкал он с дивана. – Как только вылечусь – вернусь на свою территорию и отвоюю её обратно, это уж точно.

Он оглянулся на стеклянный ящик на пианино.

– И эта сова начинает меня пугать, право слово.

Сделав своё смелое заявление, Хоги немедленно уснул. Он был ещё очень слаб. Мэгги же сидела и думала о том, что сказал кот. Он прав: нельзя прятаться здесь до конца жизни.

Если ходить только по людным улицам и не приближаться к лесу, возможно, всё будет в порядке. По крайней мере, волчица-Кейн не посмеет напасть. Но как насчёт шаров? Как насчёт Элдроу? И как насчёт лунных ведьм?.. Мэгги надеялась, что они поубивали друг друга в той грандиозной драке.

«Это то, чего они все заслуживали», – с горечью подумала она.

Так или иначе, Мэгги выходила на улицу, заправив длинные волосы под шапочку и прикрыв шарфом большую часть лица. Сперва она вздрагивала от каждого шороха. Казалось, что буквально все прохожие следят за ней, и Мэгги поспешно возвращалась в квартиру через пять минут после начала прогулки. Но мало-помалу она осмелела. Может быть, Тёмный мир всё-таки отпустит её?..

Мэгги обнаружила, что ей нравится прохаживаться по улицам в зимних сумерках, заглядывать в окна домов и смотреть на бледный диск луны на фоне холодного синего неба. И вот однажды она осознала, что направляется к дому Дот. Это не слишком её удивило. Мэгги хотелось взглянуть на него, хотя она не до конца понимала почему.

Вспоминая их последний неприятный разговор, Мэгги думала, что тогда всё было очень сильно не так… что Дот боялась.

Она завернула за угол. Дом с башенкой стоял на своём прежнем месте. Мэгги подошла к нему. Ничего не изменилось. Время от времени проезжали машины, и маленький мальчик в толстовке с капюшоном пинал футбольный мяч, стуча им о стену дома.

Тук-тук – как глухое сердцебиение в морозном воздухе.

Мэгги вздохнула. Почему Дот предала их? Она ведь была вроде как другом… или, по крайней мере, союзником.

Мэгги до сих пор носила с собой записку – крошечную полоску бумаги со странными иероглифами. Она не знала, что там написано, но теперь понимала, что речь шла о ней. Мэгги нашла бумажку в кармане джинсов, когда вышла из больницы и получила назад свои вещи.

Она неохотно двинулась по дорожке к двери дома. Занавески в большой комнате – где стояли банки с травами, книги и бильярдный стол – были задёрнуты. Дот спит? Мэгги нажала на кнопку дверного звонка и услышала, как звон эхом разносится в глубине квартиры. Она казалась пустой. Но Дот никогда не выходит из дома, не так ли?

Мэгги пожала плечами. Да плевать! Она даже не знала, зачем вообще пришла.

По какой-то непонятной причине глаза наполнились слезами. В глубине души она не верила, что Дот на самом деле хотела ей навредить. Но было так много всего, чего Мэгги не понимала!

Она отправилась домой, так глубоко задумавшись, что не обратила внимания на маленького мальчика, игравшего в футбол. А он перестал пинать мяч у стены дома Дот и смотрел Мэгги вслед. И его глаза мерцали жёлтым в бледном зимнем свете.

Пару дней Мэгги не выходила из квартиры, но потом наступил канун Рождества, и она решила, что надо раздобыть подарки для Эсме и Хоги. Поэтому Мэгги снова отправилась в путь, спрятав волосы под шапкой и как следует замотав голову шарфом. На сей раз она приняла дополнительные меры предосторожности, надев огромные солнечные очки Эсме родом из шестидесятых.

Она отправилась в Мосс-Хилл – шикарный район с хорошими магазинами. Дороги были забиты машинами, а улицы – запружены людьми, не успевшими купить подарки.

В кармане у Мэгги были деньги отца, поэтому она позволила себе развернуться по полной. Хоги она купила банку отборной макрели и диск с фильмом «Поймать вора», а Эсме – две рюмки для шерри, немного хорошего чая и кружку с надписью «Лучшая в мире тётушка». Пожалуй, немного слащаво, но Мэгги казалось, что Эсме понравится. Тётя была очень добра к ней с тех пор, как она вернулась.

Закупившись подарками, Мэгги поняла, что делать особо нечего, поэтому она села на скамейку возле модного магазина экопродуктов, переполненного людьми, и принялась наблюдать за группой певцов в джемперах, исполнявших праздничную классику.

Этот пугающе восторженный хор как раз начинал петь «Доброго короля Вацлава», когда Мэгги услышала, как кто-то зовёт её по имени. Она закуталась в пальто и натянула на лицо шарф; сердце бешено заколотилось. Но было слишком поздно прятаться: её заметили. Прямо перед ней стояла девушка в тёмно-синем пальто и новеньких вишнёвых мартинсах. Она была намного худее, чем раньше, а её лицо казалось очень бледным. И всё равно она была красива…

– Мэгги.

Она сняла свои нелепые солнечные очки и приняла беззаботный вид.

– О, привет!

Ида села на скамейку рядом с ней. Мэгги заметила, что её встревоженная семья топчется неподалёку. Несколько секунд длилось молчание, и Мэгги показалось, что Ида пытается набраться храбрости. Наконец она заговорила:

– Мои родители сказали, что ты тоже пропадала!

Мэгги пожала плечами:

– Вроде того.

– Ты можешь вспомнить, что произошло? – выпалила Ида. – Я не могу. Расскажи, что с нами было!

– Всё в порядке, – тихо сказала Мэгги. – Не волнуйся. Теперь с тобой всё в порядке.

Ида яростно затрясла головой:

– Нет! Со мной что-то случилось, но я не могу вспомнить, что именно. Теперь все думают, что я сошла с ума, хотя и не говорят этого вслух. Понимаешь? Мне очень плохо. И у меня есть эта странная дыра в голове. Я не знаю, откуда она взялась. И никто не знает.

При мысли об этом Мэгги замутило. Она с трудом подавила желание прижать руку к затылку и нащупать собственный шрам.

Ида поспешно продолжала, стремясь как можно быстрее произнести эти слова:

– Каждую ночь мне снятся странные сны. Там есть ты. И ты спасаешь меня от… Я даже не знаю, от чего. От чего-то тёмного, что душит меня…

Ида чуть не плакала. Мистер Бичвуд вознамерился подойти, но жена удержала его.

– Послушай, – сказала Мэгги. – Честное слово, теперь с тобой всё в порядке. Ничего плохого не случится. Ты в безопасности. Ты мне веришь?

Ида кивнула, но её глаза были полны тревоги. Мэгги глубоко вздохнула и взяла Иду за обе руки.

– Послушай, я знаю, что ты никогда не видела во мне друга. Но я твой друг, нравится тебе это или нет. – Мэгги выдавила улыбку. – Я буду присматривать за тобой. Если я тебе понадоблюсь, просто дай мне знать.

Это, казалось, успокоило Иду. Она сжала руки Мэгги и опустила взгляд.

– Спасибо.

И тут до Мэгги донёсся тихий голос, который она не слышала уже много дней. Он звучал у неё в голове, как секретная запись. Мэгги резко выпустила руки Иды, её сердце учащённо забилось. А Ида искала что-то в кармане. Убедившись, что её родственники не могут это увидеть, она вытащила уробороса. Тёмно-розовое золото блестело в холодном зимнем свете – по-прежнему невероятно красивое. Мэгги похолодела от страха.

– На днях я проснулась и вспомнила одну вещь. – Ида протянула Мэгги кольцо. – Оно твоё.

Мэгги вскинула руки, словно защищаясь.

– Нет-нет. Оно не моё.

«Забери меня! Забери меня! Ты мне нужна!» – звучало у неё в голове.

Мэгги закрыла глаза. Она-то надеялась, что больше никогда не услышит этот всепроникающий сладкий голос…

Вновь открыв глаза, Мэгги увидела, что Ида смотрит на неё. На худом лице отражалась тревога и замешательство.

– Ты в порядке?

Мэгги кивнула и взяла себя в руки.

– У вас дома есть сейф? Твой отец похож на тех парней, у которых должен быть сейф.

Ида кивнула:

– Да, у него в кабинете.

– Ты знаешь код? – спросила Мэгги.

– Могу узнать.

– Положи кольцо в коробку и сунь его в сейф. Не прикасайся к нему и никому не говори, что оно там. Хорошо?

– Хорошо.

Мэгги надеялась, что это правильное решение. Если никто не станет носить уробороса, возможно, все останутся целы. И кому придёт в голову искать…

– Но почему… – начала Ида.

– Милая?..

Они обернулись и увидели Филипа Бичвуда с перекошенным от беспокойства лицом, стоявшего почти рядом с ними. Теперь он казался гораздо менее уверенным в себе.

Филип сделал резкий жест рукой: пойдём!

Ида снова посмотрела на Мэгги.

– Мне пора.

Однако она ещё колебалась.

– Я знаю: ты что-то сделала, чтобы мне помочь. Раньше я вела себя с тобой по-свински. Но я… дело в том…

Внезапно Ида наклонилась и крепко-крепко обняла Мэгги. Мэгги так оторопела, что едва смогла обнять её в ответ.

Ида отстранилась и посмотрела на неё. На лице девочки отражалась сложная гамма эмоций.

– Итак… увидимся в школе в следующем семестре, – сказала Ида, изобразив улыбку.

Мэгги тщетно искала какой-то подвох или намёк на издёвку.

– Да, хорошо, – сказала она.

– Сядем вместе, ладно? – проговорила Ида.

– Если хочешь.

– Отлично! Что ж, тогда счастливого Рождества и всё такое.

– Тебе тоже.

Мэгги наблюдала, как Ида бежит обратно к своим родным и все они исчезают в праздничной толпе.

Так или иначе, она сделала это: вернула Иду домой.

И Мэгги почувствовала то, чего давно уже не испытывала по-настоящему: счастье.

Благодарности

Спасибо Лизе Уильямсон, Белле Пирсон, Сандре Дикманн и одноглазому коту Хоги. И спасибо Нику за то, что всегда верил в меня.

Сноски

1

Туфли «мэри джейн» получили своё название из-за героини одноимённого комикса, которая носила красный берет и туфельки с ремешком.

2

Снукер – разновидность игры в бильярд.

Content

Анна Гудолл
Мэгги Блу и Тёмный мир

Часть первая

1. Уэст-Минчен

2. Школа

3. Дэн Дерево

4. Королева Уэст-Минчена

5. Кот

6. Хоги приглядывает за девочкой

7. Синюха

8. Теперь ты его видишь

9. Суббота

10. Решение

Часть вторая

11. Тёмный мир

12. Не вполне человек

13. Девочка из иного мира

14. Город Солнца

15. Школьный психолог

16. Предательство

17. Снова в школе

18. Вместе

19. Возвращение

20. Великая О

21. Дворец

22. Один в тёмном мире

Часть третья

23. Мэгги в Городе Солнца

24. Странная комната

25. Кот наносит ответный удар

26. Город Людей

27. Ида

28. Счастье

29. Круг света

30. Рыцарь в сияющей фольге

31. Потерянные

32. Вечеринка

33. Канун Рождества

Благодарности

Сноски