Евгения Кретова

Код имплементации: 40 Часть вторая

Глава 1. Утро

1

Мембраны гермопереборок распахивались перед ним, одна за другой открывались двери. Длинный коридор. За прозрачными панелями слева и справа – мониторы диагностического оборудования и аппараты контроля жизнеобеспечения уникального корабля-биогена. Через узкие прорези в обшивке белели контейнеры с биоматериалом для корабельных систем, запасными частями, матовые бока капсул с не активированным дентрогалем и стерильные емкости с замороженными лианиновыми плантациями. В полумраке изолированных блоков уходили вглубь помещений ребристые трубы системы очистки и воздуховоды.

Он мчался дальше. Бесчувственное тело Ульяны на его руках – это все, о чем он мог сейчас думать.

Прямо, мимо сверкающей белизной кают-компании, и налево.

Двери медблока бесшумно отъехали в стороны, пропустили молодого мужчину. Свет загорелся ярче, «проснулся» монитор центрального управления и рабочее место генетика – датчики мгновенно среагировали на его появление.

– Доброе утро, Артем Геннадьевич! – приветствовал знакомый металлический голос.

– Диагностическую капсулу один активировать, – скомандовал он невидимому искину. Индикатор готовности узкого, как пилюля, саркофага загорелся голубым. При приближении генетика, крышка приподнялась и отъехала в сторону, распахнув перед молодым человеком бело-голубую подложку. Артём аккуратно уложил Ульяну, поправил подголовник и торопливо загрузил программу.

– Программа активирована, реанимационный режим. Плеомониторинг состояния пациента: комплекс пять-Л, – сообщил тот же голос из-под потолка.

Ульяна едва дышала, на переносице пролегла глубокая морщинка. Ссадины на щеках, бледный до синевы носогубный треугольник. Плотно сомкнутые губы изогнулись траурно.

– Улька, – он дотронулся до девичьей щеки, тревожно выдохнул.

Расстегнул крепления на груди и плечах девушки, ловко освободил ватное тело первого навигатора из мешковатой спецовки, обнаружив под ней обычный форменный комбинезон.

– Черти что, Улька. Вот почему опять, а? Скажи мне как человек человеку, – бормотал под нос, оголяя запястья и худые щиколотки и стягивая с ног девушки ботинки. Ворчал, будто она его могла слышать.

За спиной прошелестели, распахиваясь, двери медблока, пропуская внутрь Натку.

– Артем, чем помочь? – на одном дыхании выпалила, подбегая к саркофагу.

Он поднял руку вверх:

– Погоди минутку… – свободной рукой отбросил в сторону спецовку Ульяны и ботинки: – Старт программы на восемь, – внутренняя поверхность саркофага окрасилась ядовито-синим, с щелчком выдвинулись и развернулись к Паукову экраны, встроенные во внешнюю обшивку корпуса. На матово-черных мониторах загорелись зеленым и красным ленты диагностики. Флажки, выставленные в начале, медленно поползли вперед. Таблицы в дополнительных диалоговых окнах стали медленно заполняться.

Крышка саркофага закрылась. Ее глянцевая поверхность побелела и будто бы растаяла, став почти прозрачной, только светились ярко-голубым ребра. Ульяна в призрачном свете казалась заснувшей под водой русалкой, дотронься до поверхности и распахнет глаза, утянет в зеркальную муть. Наташка не удержалась – тихонько ткнула в ставший прозрачным материал, тот помутнел под пальцем.

С тихим щелчком дно капсулы приподнялось, Ульяна оказалась внутри саркофага словно на операционном столе. Глазки датчиков и диодов блеснули в низких бортах, выпустили пучки желтых и зеленых лучей. Желтые, скользнув по телу девушки, собрались на оголенных участках ее кожи. Тонкая сеть зеленых неторопливо сканировала голубой дендрогаль комбинезона. Наташа не могла отвести взгляд от «оживающей» под этими лучами ткани. Голубые волокна бугрились и податливо расступались, подобно потревоженной болотной ряске, позволяя лучам дотронуться до бледной кожи первого навигатора.

И тут же смыкались вновь.

– Ну что? – Наташка приблизилась к Паукову, замерла за его спиной. Взгляд все еще цеплялся за оживающее полотно дендрогаля.

Пауков промолчал, вывел сводные данные обследования на основной монитор.

– Активировать запись осмотра пациента. Номер записи двести тринадцать, код формы обследования Д-1, дата двадцать первое августа, время пять часов шестнадцать минут по корабельному времени. – На мониторе пациента появилось изображение женского скелета, разветвленная сеть сосудов, паутина нервных клеток в призрачном облаке мягких тканей. На графиках и диаграммах мигали вереницы цифр и понятных одному Паукову символов. – Пациент Рогова Ульяна Аркадьевна, полных лет – девятнадцать. При обнаружении дыхание поверхностное, пульс нитевидный, давление пониженное девяносто восемь на шестьдесят. Признаки переохлаждения. На лице и затылке ссадины, вероятно, получены при падении. Для исключения черепно-мозговой травмы решаю провести магнитно-резонансную томографию.

Искин послушно следовал его указаниям. Наташа видела, как внутренняя поверхность саркофага окрасилась красным, выпустила сноп красных искр. Они на мгновение замерли у головы девушки и растаяли, а в следующее на основном мониторе перед их глазами отразилось изображение Ульяниного черепа. Артем прокрутил его джойстиком и развернул, увеличив разрешение так, чтобы место удара было отчетливо видно. Еще несколько мгновений потребовалось аппаратуре, чтобы сообщить:

– Повреждения костей черепа, лицевого скелета и внутричерепных повреждений вещества головного мозга и его оболочек не подтверждены. Повреждение мягких тканей лица и головы подтверждены.

Артем и Наташа переглянулись, Артем произнес:

– Для протокола осмотра пациента сделать отметку о проведенной манипуляции и внести в карту результаты диагностики.

Ульяна вздрогнула, неожиданно распахнула глаза и подалась вперед, едва не ударившись лбом о внутреннюю поверхность саркофага. Взгляд не фокусировался, в них застыл страх и отчаяние.

– Ульяна, – Артем положил ладонь на крышку, на прозрачном материале появился побелевший отпечаток его ладони.

– Может, прервать диагностику? – предложила Наташа.

Ульяна расслабилась, уголки губ изогнулись дугой, глаза прикрылись. Девушка снова опустилась на подушку. Волосы сбились в сторону, оголив шею.

– Это спазм, физиологическая реакция организма на внешние импульсы при диагностике, – Артем сверился с данными биометрии, – она все еще в состоянии медикаментозного сна.

Взгляд зацепился за багрово красный след на шее. Длинная рана от правой ключицы до уха. Восковая кожа с покраснением по границе пораженного участка. Кожа местами подсохла и потрескалась. Наташа тоже заметила рану.

– Откуда это у нее? – девушка вытянула шею, пытаясь разглядеть лучше. – Вроде же когда с Теоном улетала не было ничего…

– Не было, похоже на ожог, – Артем тоже присмотрелся: – но выглядит так, будто ему не менее недели. Странно…

– Программа диагностики завершена, – мягко сообщил искин. – Биопараметры внесены в сводную таблицу, производится расчет показателей и план лечения.

Таблица медленно сворачивалась, закрепляя итоговые параметры. В нижнем правом углу загорелся красным значок с юникодом – заглавная буква Т и четырехзначный цифровой код.

– Вывести отдельной строкой данные о химическом ожоге на шее пациентки.

– Химическом? – удивление в голосе Наташи.

Пауков кивнул, ткнул в развернувшуюся на мониторе таблицу и значок юникода. Скомандовал искину:

– Провести дополнительное токсикологическое сканирование, выделить и классифицировать токсин по системе МОА. Для анализа осуществить забор микрочастиц в зоне поражения и провести повторный анализ крови пациента, – Артем хмуро уставился на экран, ожидая результатов. Ладонь снова легла на крышку Ульяниного саркофага, заставив помутнеть прозрачную поверхность.

Наташа с сочувствием посмотрела на генетика, его осунувшееся и небритое лицо. Тайком вздохнула.

– Токсикологическое сканирование завершено. Выявленный токсин идентифицирован. Систематическое наименование по системе МОА – метановая кислота. Химическая формула – HCOOH. Органическое соединение, первый представитель в ряду насыщенных одноосновных карбоновых кислот. Рекомендована обработка антисептиком «Велорд-Р» с регенерирующим составом. Для реабилитации пациента рекомендуется программа «Бивит» с гиперсном на два часа по завершении программы.

Артем кивнул невидимому искину.

– Согласен, приступай.

– Исполняю, Артем Геннадьевич.

– Тём, а что это за программа – «Бивит»? – Наташа с удивлением наблюдала, как погасла сетка лучей внутри саркофага, как помутнела его поверхность и опустилось на прежнее место дно. С тихим щелчком крышка приподнялась и отъехала в сторону. – Ой. Это все, да?

Артем усмехнулся:

– Все только начинается. «Бивит» – это комплексная программа восстановления после травм, не тяжелых физических увечий. Универсальная, к слову сказать. Как у нас на Земле аспирин… – он наклонился к Ульяне, аккуратно дотронулся до воспаленной ожогом кожи. – Выглядит так, будто его уже чем-то обработали, – пробормотал. – Ну да ладно. «Велорд», так «Велорд», – обойдя Наталью, пересек лабораторию, зашел в прозрачный бокс со встроенными шкафчиками на высоту его роста, открыл один из них. Вернулся к саркофагу с ярко-оранжевым баллончиком. Взболтал содержимое и однократно распылил на рану. Натку оглушило насыщенным ароматом лимонного чая. – Та-ак, – протянул генетик, – «Велордом» это безобразие об-ра-ботали. Угу, что дальше? – сверился с программой лечения, повернулся к Наташе.

– Наташ, прикати сюда во-он ту тумбу, – кивнул на закрепленный у противоположной стены пузатый агрегат. – Только аккуратно, настройки не сбей, пожалуйста.

Наташа побежала к тумбе, дернула за ручку на себя. «Толстячок» не тронулся с места. Пауков обернулся на шум, улыбнулся рассеянно:

– Наташ, с паркинга сними. Все оборудование и аппаратура крепится магнитами к металлическим направляющим, – он ткнул пальцем на плоские полозья в полу. – Во избежание повреждения при маневрах и управлении кораблем. Круглая желтая кнопка на правом боку, нажми ее. И будет тебе счастье.

– Черт, а я все думаю, как оно ничего не смещается во время маневров, – проворчала.

Девушка нажала желтую кнопку на корпусе аппарата, тот приподнялся над полом и легко подался вперед, скользя на магнитной подушке.

– Так спросила бы…

– Да я так-то думала закреплено насмерть и все дела, – Наташка широко улыбнулась, заправила за ухо светлую прядь.

– Я-ясно, – Артем снова отвернулся к монитору, подгружая параметры предложенной программы реабилитации на свой креоник. – При запуске двигателей движения и маневровых вот эти направляющие по полу намагничиваются, закрепляя все незакрепленное оборудование. Столы, стулья, аппаратуру. На камбузе синтез-агрегаты крепятся по такому же принципу. В каютах опять же… И пор-рядок. Как там, кстати, Крыж и компания?

– Когда я к тебе убегала, они все в стыковочном отсеке были, – девушка толкнула агрегат, мягко проплыл перед ней по направляющим к диагностическим камерам. Ткнулся белоснежным боком Паукову в ноги.

Генетик подсоединил его к основному монитору, на котором уже была загружена программа «Бивит», упер руки в бока:

– Ща, загрузится. Ты пока помоги мне: Ульяну надо раздеть.

Он потянул «молнию» на комбинезоне вниз, бережно приподнял плечи девушки, высвободил худые плечи. Наташа осторожно высвободила руки подруги, стянула ткань вниз, к щиколоткам. Задумчиво сложила и положила на стул.

Гель в емкости агрегата тем временем собрался небольшими, размером с куриное яйцо, полусферами. Артем вынул из ящика под емкостью перчатки, надел. После чего подхватил одну из сфер, нанес на запястья Ульяны и активными движениями начал растирать.

– А это что? Помочь? – засуетилась рядом Наташа.

Артем отрицательно покачал головой:

– Нет, я сам. Это, Натка, – шикарная вещь. Это фитогормон Лилиды, универсальный фабрицевт. Его делают только на Клирике. И мне пришлось разве что душу дьяволу не продать, чтобы укомплектовать «Фокус» этим препаратом, – он невесело хмыкнул. – Приготовь пока дендрогалевое одеяло, пожалуйста. Нужно… Эээ, – он задумался: – с маркировкой СМ-15, оно чуть толще обычного. Посмотри вон там в шкафу, за моим столом, – он указал на плоский шкаф за своим рабочим местом. – С синей полосой по центру. Гламурное такое, золотистое.

Наташа побежала искать. Артем втер гель в покрасневшие пальцы Ульяны, промассировал их. Новый шарик геля лег на другую руку, третий – на грудь и живот. Он методично наносил его на тело девушки, втирал широкими, интенсивными движениями, от которых тонкая девичья кожа краснела и покрывалась пятнами. Кивнул подошедшей к нему девушке – та прижимала к груди хрусткую золотистую ткань с широкой синей полосой по центру:

– Наташ, кутай ее плотно, – аккуратно стянул перчатки, наблюдая, как Наташа укрывает подругу.

В боковых стенках загорелись индикаторы готовности. Тонкие серо-голубые импульсы касались девушки, легко проникали сквозь ткань покрывала.

Ульяна дышала глубоко, ровно.

Спала.

Ни Артем, ни Наташа не знали, что она все еще летела сквозь ледяную мглу к искрящемуся синевой «Фокусу», все еще видела его проблесковые маячки и выброшенную сеть гравитационной ловушки. Все еще слышала его клич, пронзительный и воинственный, разбивающийся метеоритным дождем о матовую поверхность ее скорлупки.

По телу разливалось тепло. Чьи-то заботливые руки несли успокоение и защиту. Чей-то голос звал через пустоту, отдаваясь бессознательно в груди жарким, удушающим счастьем.

Дома. Она дома.

Спасена.

2

Ираль тем временем исследовал манипулятор, на котором прибыла Ульяна. Крыж ворчал у программной консоли:

– Это ж надо, такой аппарат изуродовали! Ираль, прикинь, программа допуска не просто взломана, она переписана. С внедрением новой, не известной нам, кодировки. Офигеть… Топорной, блин, как томагавк апачей. Грубой. Но, между тем…

Клириканец подтянулся на руках, вынырнул из кабины манипулятора. Задумчиво замер у распахнутого горлового люка. Погладил кончиками пальцев рваные раны глиасовых панелей.

– Надо проанализировать смывы с корпуса, – проговорил, наконец, протягивая Крыжу серебристый блок бортового регистратора.

Крыж подхватил его, подключил к дешифровщику. Задумался.

– А ведь дело говоришь, – он оторвался от монитора, поднырнул под стойку.

Ираль присел на корточки, уперся локтями в колени:

– Тебе помочь?

Крыж кряхтел из-под брюха манипулятора:

– Слышь, Ираль, оторви планшет на консоли диспетчера стыковки и сюда его подай, будь другом. И в ящике под серваком глянь моток лианиновых кабелей. Серый такой. С черными контактами…

Клириканец отсоединил планшет и заглянул в ящик под стойкой сервера:

– Нет тут лианина, – сообщил рассеянно. Распрямился.

– Вот черт… А должен быть… А! Вспомнил. Я его на входе в сектор стыковки в шкаф сунул. Глянь на второй полке.

Ираль прошел к мембране гермопереборки – в нише темнел глубокий шкаф. Черная панель информера, под ним – интерактивная панель с джойстиком для ручного управления стыковкой и работы погрузчиков. В ящике под монитором клириканец обнаружил прозрачную коробку с лианиновыми мотками.

– Ну что? – поинтересовался Крыж из-под манипулятора.

– Наше-ел.

– Тащи, – Крыж высунул из-под манипулятора руку, растопырил пальцы, хватая воздух. Клириканец сунул в его распахнутую ладонь планшет, рука айтишника исчезла под брюхом манипулятора и тут же высунулась снова – поймала моток лианина. Сам айтишник появился через минуту. Отполз в сторону и устроился на полу рядом со стойкой регистратора. От планшета через черную коробку переходников тянулись три жилы проводов, терялись под круглым брюхом аппарата. – Та-ак, позырим, чего там фильтра поймали.

Ираль присел рядом. Вытянув ноги, задумчиво уставился на рваные бока манипулятора.

Крыж ввел код программы, на экране показалась шкала загрузки, под ней – еще две. Все три загружались с разной скоростью, в центре монитора появилась иконка с кошачьей мордочкой. Животное на ней зевнуло, показав острые клыки и розовый язык.

Крыж покосился на клириканца, поморщился.:

– Ты на манипулятор просто так глубокомысленно щуришься? Или что-то конкретное подозреваешь?

– Глиас в полтора раза тверже обычного алмаза, верно? Его свойства усиливаются в космосе. Коэффициент прочности увеличивается в два или в три раза. Глиас устойчив к экстремально высоким и низким температурам, давлению, излучению. И при этом этот манипулятор исполосован так, будто побывал в мясорубке. Ну, не странно ли? У люка царапины в два сантиметра глубиной. Чем, в какой среде можно нанести такие повреждения? Мне ничего на ум не приходит. А тебе?

– Ну-у, – Крыж задумался. – Мало ли что мы с тобой не знаем, Ираль… Какая-нибудь полиморфная модификация углерода? Супер-лонсдейлит? Мега-ультратвердый фуллерит… – он скептически усмехнулся. – Ты вот прям все разработки знаешь? У тех же креонидян три лаборатории занимаются особо прочными и сверхпрочными материалами.

Клириканец раздраженно отмахнулся:

– Да не фантазируй ты, – он ссутулился, открепил креоник из пазов бромоха и тут же с щелчком снова его вставил, покосился на землянина. – Креонида, имей она такой материал на вооружении, уже бы вовсю его использовала. А тут ты же сам видишь …

Крыж ввел последнюю команду, ожидая загрузки, прислонился к основанию колонны, протянул:

– Вижу. Но меня по честняку больше волнует, что эта тварюга с программой сделала. Прикинь, если бы мы опоздали, и она нажала ввод?

Ираль повернулся к нему, посмотрел тяжело, припечатывая взглядом:

– Не мы, а «Фокус».

Ребята помолчали.

Крыж рассеянно следил за мигающей шкалой загрузки. Наконец, пробормотал:

– Искин «Фокуса» вообще сформирован как компьютерный вирус. Как ошибка.

– Не понял. То есть? – Ираль развернулся к нему всем корпусом, насторожился.

Василий с сомнением откашлялся:

– Я экспериментировал с константой Страхова-Ригсби. Запустил биомодуляцию по четвертому альфа-типу… «Фокус» отреагировал на нее позитивно. Началась мутация. Изначально Паук хотел, чтобы она была направленной, поэтому купировал константу. Я рискнул внедрить ее в формулу как базовый элемент. Это привело к изменению структуры нейроплазмы. Но это уже была не направленная мутация… И вот что из этого получилось.

Он выразительно обвел руками купол стыковочного модуля.

– То есть ты хочешь казать, что «Фокус» продолжает модуляцию? – Ираль пристально смотрел на друга.

Крыж медленно кивнул:

– Предполагаю, – отозвался уклончиво. И тут же добавил: – Сейчас Паук освободится, будем разбираться.

Мембрана прошелестела, в отсек зашел Авдеев и Тим:

– Вы чего тут застряли? – спросили нестройным хором. – Мы вас в рубке ждем-ждем…

Старпом и клириканец одновременно обернулись.

– Авдей, что могло оставить вот такие следы? – Крыж кивнул на истерзанный корпус шлюпки.

Кир тихо ругнулся, подошел ближе. Тимофей притих прошептал ошеломленно:

– Ничего себе. А Ульяна? Она где?

– Паук с Наташкой колдует над ней в медблоке. Без сознания.

Прошелестела мембрана, пропуская Наташу. Последнюю фразу она уже слышала:

– Спит. Вроде лучше. С ней Артем остался.

Планшет на коленях Крыжа пискнул сообщением о завершении сканирования и анализа смыва дезинфицирующего вещества. Выпустил на экран развернутую таблицу. Василий пожал плечами:

– Ну, собственно, ничего особенного не вижу. Стандартные вещества

– Проверь на аномальный частицы, – подсказал Ираль, склонился к монитору.

Крыж свернул все окна, кроме одного:

– Ну, вот оно. И чё? – он покосился на друга: – Тебе это о чем-то говорит?

– Перебрось мне на креоник, – попросил Ираль. – Мне надо подумать.

Авдеев обошел корпус капсулы кругом, внимательно рассмотрел следы на внешней обшивке.

– Ребят, я думаю, тут дело не столько в материале, сколько в технологии, – проговорил. – Глиас не возьмешь просто так. Ну, максимум что может сделать более твердый материал – это нанести мелкие повреждения, царапины сделать, потертости какие-то. Разорвать глиас можно лишь нарушив структуру самого глиаса. Например, плазмой.

– Кварк-глюонной, например, – завершил фразу клириканец.

Авдеев кивнул, развернулся:

– Мы с Тимом сейчас просмотрели записи с внешних визиров. Момент выхода из темной материи и частичного возврата управления «Фокусом». Так вот. Объект, который нанес эти повреждения – не живое, не биологическое существо в привычном нам смысле.

– А конкретнее?

– А конкретнее – это не ко мне. Черт его знает, что это.

Ираль и Вася переглянулись:

– Но оно разумное. Оно подключилось к системе допуска и перепрограммировало манипулятор, – отметил Крыж.

– И при первом контакте с гравитационной ловушкой, оно рассыпалось на микрочастицы, – Тимофей ковырял ногтем разрыв на глиасовой панели. – Оно, действительно, превратилось в облако, но тут же снова материализовалось в другом месте.

Крыж присвистнул:

– И что это может быть? Тим, ты ж у нас начитанный, про Единую галактику больше всех нас знаешь. Это что за хтонь? – Василий смотрел на юношу снизу вверх.

Резников покачал головой, пробормотал растерянно:

– Я не знаю. Ничего подобного не встречал. Надо в архивах покопаться.

– И все-таки подробнее рассмотреть то, что дали смывы, – Ираль решительно встал.

– Могу и данные самописцев манипулятора тебе сбросить. Надо? – Вася Крыж растопырил пальцы.

– Надо, – Ираль кивнул, принимая на своем креонике сброшенные айтишником материалы. – Кирилл, я прошу тебя просмотреть еще раз данные регистраторов по моменту выимки Ульяны: сила, структура и характер примененного «Фокусом» гравитационного поля, основной вектор, состав вещества и форма гравитационной решетки – может оказаться важным все. Нам будет нужна аналитика, схемы, графики, визуализация… Я попробую найти в картотеке данные по нападавшему. Тим, прошу, ищи в архиве. Любые данные…

– На меня не смотри, – Крыж протестующе замахал руками, тоже вставая: – Я полез проверять искин «Фокуса». Вы сейчас накопаете что-то важное, а помирать такими информированными нам будет не приятно.

– Ясно все с вами, – вздохнула Наташа. – Я тогда принимаю дежурство. Если нужно, могу помочь с выборкой данных.

3

Яркий белый свет под потолком медлаборатории успокаивал. Артем сосредоточенно перебирал креодиски: вытаскивал из серебристой упаковки, сортировал по цветам – с желтым ярлычком в одну стопку, с зеленым – в другую. Отдельно откладывал пластины с красным. Разбирать сейчас материал с базовыми конфигурациями нейроузлов «Фокуса» – это единственная работа, на которую он оказался способен. В голове не задерживалась ни одна мысль, ускользала предрассветным туманом, ускользала от него, оставляя тревогу и пустоту.

Потому что главное, что он ценил в своей жизни – это ясность. Вот как этот свет в лаборатории, не допускающий теней и полутонов. А сейчас он тонул в вопросах, которые множились, как вредоносная бактерия в питательной среде.

Артем вытащил из коробки последний диск, положил в стопку к зеленым.

Посмотрел на загрузочную шкалу на экране креоника. Курсив у строки «Саркофаг номер один» мигал зеленым, вел за собой тонкую пунктирую линию. Еще примерно полчаса, и Ульяна окажется в переходной фазе.

Информер мигнул – пришло сообщение от Крыжа. Артем его прочитал, нахмурился. Отодвинул на край стола пустой ящик из-под креодисков, набрал айтишника по внутренней связи:

– Вась, не понял. Понял.

На мониторе показалась взъерошенная физиономия Крыжа.

– Как Ульяна?

– Скажу через сорок минут. Да, в принципе… Должно быть все нормально.

– Ага, это хорошо… Слышь, я хочу заново сделать пато- и физиологическую интерпретацию первого нейроузла.

– Думаешь, константа Страхова-Ригсби сбоит?

Крыж на экране поморщился, посмотрел куда-то мимо камеры:

– Не думаю, Паук. Но с чего-то же надо начинать? И лучше начать с начала. Проверить сохранность базовых кодировок, структуру нейронных связей, отследить изменения всей биометрии.

Артем опустился в кресло так, чтобы не упускать из вида саркофаг со знаком «Омикрон» на борту и в то же время видеть айтишника, уперся локтями в колени. Подумав, качнул головой:

– Сейчас я завершу работу с Ульяной, переведу ее в гиперсон. И давай все-таки проведем системный анализ всех узлов. Ошибка может оказаться в любом блоке.

Крыж откинулся в кресле, шумно выдохнул:

– Мм. Вдвоем?.. Это мы с тобой несколько дней колупаться будем. Авдей занят записями визиров, отсматривает, у какой хтони мы отбили Ульку. Сверяется с каталогом. Тим архивы штудирует по этой же причине. Оба с деловыми физиономиями, прям Эркюль Пуаро с Шерлоком в одном флаконе. Ираль заперся в информатории, роет каталожные карточки в поисках дешифровки химсостава смывов с манипулятора при санобработке.

Артем снова качнул головой:

– Нет, Вась. Так дело не пойдет. Сядем синхронно за все нейроузлы, параллельно проведем сканирование. Проверим коврово биометрию и сохранность кодов. Выделим те, что требуют дополнительной проверки. За несколько часов справимся. Это сейчас главное. Ты сам подумай: за сбоем системы управления может выскочить сбой системы жизнеобеспечения, и тогда интерес к атаковавшей Ульяну хтони выйдет нам таким боком, что мало не покажется.

Крыж кивнул:

– Ну, так-то да. Запускаю тогда отладку на контрольную дату. По готовности передаю тебе резервные коды и загружаю диалоговое окно для формирования общего протокола диагностики, так? На тебе, как обычно, нейростатика, биомодуляция и корневые параметры.

– Хорошо, жду, – Артем отключился.

Подошел к монитору: диаграмма выстроилась в плавную синусоиду, биоритмы Ульяны восстанавливались. График медленно выравнивался, «горбы» становились все более пологими, пока не сошлись в почти ровную прямую, вздрагивающую от сердцебиения навигатора. Она медленно погружалась в гиперсон. Поверхность саркофага окрасилась бледно-желтым, окно в крышке затемнилось, скрыв лицо девушки от генетика.

Но он легко мог представить, как улыбка расцветала в уголках ее губ, как разгладилась знакомая хмурнинка на переносице, как начали подрагивать кончики нежных пальцев.

Артем стиснул зубы, медленно выдохнул. Лицо заострилось, а взгляд стал жестким: он едва не потерял ее.

Второй раз за эти чертовы девять дней.

4

Словно нанизанный на раскаленную иглу червяк. Извивался, беззвучно рвал связки. И не мог прекратить эту пытку.

Бесконечную.

Безжалостную.

Мышцы сводило судорогой, раздирало сухожилия, выворачивало внутренности наизнанку, ослепляло. Глазницы горели. Гортань забилась чем-то острым и сыпучим, похожим на битое стекло.

Он молил о пощаде.

Словно натянутая до предела струна – разорваться, наконец.

Перестать чувствовать.

Сдохнуть.

Холодные руки коснулись груди. К мучениям прибавился назойливый, монотонно-неживой писк. По венам растекался жидкий лед и жалил изнутри.

– А-а-а, – он впервые услышал свой голос. Услышал, но не узнал. Свой, как будто чужой. Что кричит именно он, догадался по удушающей тяжести в груди и рвущимся связкам.

Больнее быть не может. Он цеплялся за эту надежду, как за хвост кометы. Тянулся за ней, бесконечно растягивал сухожилия.

Вспышка боли ослепила. Новый виток выбросил из нереальности в пустоту. Тут оказалась прохлада безмятежности и тишина, в которой он тонул.

Теперь он знал – дальше нет боли. У нее все-таки есть предел, и он там, внутри беззвездного Ничто.

Вместе с успокоением пришла тревога. Неясная в начале, со сладковато-пряным привкусом на пересохших губах, накрывающая, будто тропическая волна. Не оставляющая ничего, кроме главного.

Что главное?

Светлое лицо в облаке рыжих волос, настороженная улыбка, непокорный взгляд синих, как океан Фиоры, глаз.

В груди закипала ненависть, приправленная ароматом диковинных цветов и болезненным желанием. Желанием обладать. Обладать, чтобы уничтожить. Соединить с призрачным Ничто. Жажда мучительно растекалась по венам, перехватывала дыхание.

Она оказалась в его руках. Так близко, что шумело в ушах. Так близко, что невозможно думать о чем-то еще. Одно слово – и презрительная усмешка окаменела на ее губах.

Навигатор неуловимого «Фокуса» плыла в сумрачной дымке. Удивление в бирюзовых глазах.

И его собственное отражение тонуло в синеве ее холодного пренебрежения.

5

– Когда он придет в себя? – Тиль Теон хмуро наблюдал за молодым Сабо. И без того бледная, рыхлая кожа креонидянина покрылась испариной и отливала синевой. В уголках плотно сомкнутых губ собралась пена.

Врач только что ввела ему очередную инъекцию нейростабилизатора. На этот раз, очевидно, успешно: молодой человек, наконец, выдохнул, расправил сведенные лопатки и выпустил из скрюченных пальцев собранную в комок простынь. Белесые ресницы дрогнули.

– Не думаю, что это случится сегодня, господин Теон. Я ввела сильное снотворное, пациенту необходимо восстановиться после травмы, – женщина-врач неторопливо вернула в дезинфицирующий резервуар пневмошприц. – Приходите завтра.

Начальник криминальной полиции недовольно покосился на нее, отрезал сухо:

– Нет, давайте сделаем иначе: вы сообщите мне, как только Сабо придет в сознание. И я тогда сам решу, приходить сразу или дождаться утра.

Женщина посмотрела на него с изумлением:

– Даже если это произойдет посреди ночи?

– Особенно если это произойдет посреди ночи, – церианец выразительно посмотрел на медика. – Разговоров с задержанным не вести, информацию о последствиях мятежа не сообщать.

– Но позвольте…

– Не позволю, – Теон жестко прервал возражения. Женщина вспыхнула, оскорбленно поджала и без того тонкие губы. Теон добавил мягче: – В ваших же интересах переложить это на мои плечи, – он развернулся к выходу: – Всего хорошего.

У выхода из больничного сектора станции, его настигло сообщение от дежурного оператора «Тольды» – фрегата Управления сопровождения следственных действий:

– Господин Теон, вы просили сразу вас информировать о новых нападениях.

– И? – начальник криминальной полиции замер у лифта, мысленно раскинул перед собой карту подсектора с уже отмеченным десятком «горячих» точек.

– Нападение зафиксировано на дальней транзакции «Тамту» 3Z-71. Грузовик «Эиль» сообщением Креонида – Тамту, с группой землян на борту, специалистов по исследованию магнитогидродинамичных волн с оборудованием. В момент нападения находились в грузовом отсеке – производили демонтаж турбины перед разгрузкой на Тамту. Бортинженер грузовика Марель Ноль сообщает о краткосрочном выходе из строя навигационного оборудования и системы связи. После отладки и аварийного запуска группа специалистов с Земли в помещениях «Эиль» не обнаружена.

– Вот как, – Теон озадаченно наблюдал, как распахнулись перед ним створки лифта. – Как долго отсутствовала связь?

– Со слов Мареля Ноля, порядка двенадцати минут.

Внутренний следователь насторожился, прикинул возможные варианты и кивнул внутреннему начальнику криминальной полиции – типа, друг, твое время, покажи, на что способен.

– «Эиль» на карантин, – отчетливо скомандовал Теон, отматывая приказы, будто биритовую пленку. – Сообщить о произошедшем и о наложенных ограничениях службе стыковки «Тамту». Проинформировать начальника станции и местную службу безопасности. Связаться с диспетчерской сектора и закрыть внешние транзакционные переходы в него для всех земных экипажей и бортов с землянами на борту. Груз «Эиля» опечатать до окончания производства следственных действий. Экипаж опросить и провести медосвидетельствование, – отрывисто приказывал Теон. – Отправить «Торпас» для осмотра места происшествия. Старшим группы назначить капитана Бри Троона, усилить группу биофизиками, провести полное сканирование грузового отсека с 3d моделированием. Анализ на наличие РПС-маркеров – в первую очередь. Доклад мне по протоколу один, кодировка сигма, – он зашел в лифт, добавил: – При получении положительного анализа на РПС-маркеры, объединить в одно производство с делами по «Фландрии», «Немезиде», «Птоломею» и остальным. Данные обследования сразу вносить в каталог. Тип кодировки – сигма два.

Отключившись, он еще мгновение приходил в себя: так близко. В таком оживленном месте.

В голове немедленно сложилась связь с исчезновением капитана Роговой, он гнал ее от себя, и мысленно ругал Удгрина. Уже занес руку для активации внутренней связи с начальником станции, но передумал: это он может решить и сам.

Теон снова набрал оператора:

– Передай капитану Троону, я лечу с ними. Всем постам в подсекторе семнадцать и смежных с ним подсекторах – выяснить, где находится «Фокус»-01-00-15-Тамту. Свяжитесь с диспетчерами. Пусть проверят выгрузки по дальним транзакциям. Найдите мне фрегат! По нахождении организовать осмотр помещений корабля… – он нахмурился. Внутренний следователь уже корил начальника за неделикатность и опрометчивость. – Только осторожней там, не спугните. Какой-нибудь благовидный предлог пусть найдут. Хоть нарушение нормативов выбросов отходов.

Глава 2. Диагностика

2

Она будто утонула, но все еще жила. Откуда-то с поверхности доносились звуки. Она прислушалась, пытаясь различить. Голоса!

Мужской, низкий: «Согласен с расстановкой сил».

Ему что-то вторит, не разобрать.

Обрывки ничего не значащих фраз.

… маркированные баги и отсылаешь мне…

Голоса обретали четкость, плотность. Она уже почти узнавала их. Узнавала как-то неопределенно, безымянно. Никак не могла поймать, чтобы уж точно понять. Они ускользали, словно шелк сквозь пальцы, рассыпались, будто луч света.

Химический запах реагентов и недавней грозы. И – отдаленно – сырной сыворотки. Желудок жалобно сжался.

Сознание неторопливо возвращалось тяжестью собственного тела. Руки. Оказывается, они такие тяжелые и неповоротливые! Она пошевелила пальцами: мягкая шершавая подкладка.

Она помнила страх. Холод. И ярко-оранжевый свет, который залил все вокруг. Кажется, это был ее конец. Или нет? После смерти ведь не может быть ощущения сухости на губах? Острая боль – будто лезвием по коже. Привкус железа.

Она сглотнула и с трудом приоткрыла глаза: темный экран перед глазами с графиком нейроактивности. Справа – шкала загрузки, мигнув, показала сто процентов и медленно погасла.

… я уже прошелся по самым сомнительным точкам. Там все чисто, что удивительно…

Экран погас. Тихо отъехал к ногам, позволив оглядеться. Высокий белоснежный потолок, приглушенный свет снизу, из встроенных в пол светильников. На стуле – аккуратно сложенная одежда.

– Давай сравним узловые параметры в момент того бага и этого? – молодой серьезный голос.

Сердце забилось учащенно.

И тут же, совсем рядом, за ширмой:

– Ну, давай. Попробуем, – бархатистый голос, от которого бросило в дрожь.

Артем! Вася! «Фокус»!

«Господи, я дома!»

3

Артем еще раз проверил состояние Ульяны по монитору пациента. Отходя от саркофага, покосился на приготовленный Наташей синий костюм и обувь, в какие навигаторы обычно переодевались в каютах. Задвинул ширму и вернулся к своему рабочему столу: на центральном мониторе уже белело загруженное Крыжем диалоговое окно, а в углу экрана – иконка активного вызова по внутренней связи.

Артем принял его:

– Да, Вась. Я готов, – он вывел на экран приготовленные диагностические карты и присланные айтишником пару минут назад резервные коды, на вспомогательном мониторе открыл реестр кодировок. Прищурился, намечая, на какие надо поставить флажки – их он считал наиболее вероятными источниками проблемы. Сел за стол и выдвинул дополнительную консоль: десять рядов джойстиков и рычагов частью окрашенных желтым, частью – зеленым и красным, цветовые экраны и выделенные мониторы. Сейчас активные. – Командуй.

– Я тоже готов, – прошелестел из динамика Авдеев и помахал рукой в видеочате.

– Тоже готовы, – Ираль мрачно кивнул, хохотнул: – Крыж нам с юнгой поручил особо важную миссию – не спускать глаз с главного монитора и разносить всем кофе.

– Согласен с расстановкой сил, – улыбнулся Пауков, потер подбородок, только сейчас вспомнив, что не брит. С сожалением вздохнул: жаль, Улька увидит его таким. Но времени прихорашиваться уже не оставалось. – На вахте Наташа?

– Так точно, – Натка широко улыбнулась из рубки.

– Подключайся в нейросеть «Фокуса», следи за изменениями изнутри. Почувствуешь дестабилизацию, маякуй, – напомнил Пауков. Натка кивнула.

Крыж уточнил:

– Натка, я тебе на рабочий монитор, который справа, вывел значки всех систем жизнеобеспечения. Они сейчас красивые, зелененькие. Это хорошо. Плохо, если пожелтеют. Совсем плохо, если покраснеют.

– Поняла, буду следить и кричать караул, – весело отозвалась Наташка.

– Причем кричать громко и четко, – в тон ей отозвался Василевс и сразу посерьезнел: – Так, Авдей, линия три и четыре: навигация и вооружение. Твой участок. Принимай реестр базовых кодов конфигурации, с которыми будешь сверяться. Находишь несоответствия, маркируешь прогой. Алгоритм такой: баг – стоп диагностика – ввод маркера – запуск диагностики. По завершении работы на линии, выкатываешь все маркированные баги и отсылаешь мне. Я смотрю, какие из них баг, а какие фича. Все ясно?

– Ясно, – Авдеев деловито шмыгнул, – хорошо задокументированный баг становится крутой фичей?

– А то. Зришь в корень, бро… Теперь ты, Паук…Алгоритм не объясняю, так и быть, учитывая, что ты его и придумал, – откашлялся в кулак. – На тебе первая линия – центральное управление и головной компьютер, линия два – жизнеобеспечение экипажа и живучесть судна, девятая – биомодуляция и органический функционал.

– Принимаю, – Артем кивнул, перебросил стартовые параметры в диалоговое окно – данные из него сформируют протокол диагностики.

– На всякий случай, всем напоминаю: восьмую линию не трогать ни при каких обстоятельствах, там бортовые регистраторы, система хранения данных и дубликаты системных показателей.

Авдеев почесал затылок:

– Слышь, мужики, а может, наоборот, восьмую и проверить. Там же должны быть сводные данные. Наверняка, баг тоже зачекало[1], если он есть.

Крыж покачал головой:

– Мартышкин труд. Нам все равно надо будет искать источник бага и перебирать всю систему. Она же может сформироваться из-за срыва кодировки в нескольких узлах, на нескольких линиях.

Авдеев разочарованно вздохнул:

– Ясно. А я уж обрадовался…

– Жизнь – боль, бро, одни обломы, – Крыж расплылся в улыбке. – Всё, мужики, поехали! Ираль, Тим – схема разводки нейросети «Фокуса» на главном мониторе. Авдей помечен зеленым, я желтым, Паук красным. Баги при выявлении мигают маячками. Ваша задача их ловить, как мушек.

– «Как мушек» – это моя тема, – Ираль плотоядно хмыкнул.

– Фуу, – Натка сморщилась.

– Это шутка, – Ираль покосился на девушку и вдруг смутился: – уже давно не практикую.

– Хорош трындеть, рубка! – Крыж прикрикнул на них. – Ваши глаза – все шесть – должны быть в мониторах.

Клириканец и Наташа хором засмеялись:

– Есть «хорош трындеть», старпом.

– Принимаю на диагностику линии три, навигация, и четыре, бортовое вооружение. Загрузочная панель на старт, начальные данные перевожу в диалоговое окно, – Авдеев перебросил стартовые показатели в общий чат.

Диалоговое окно постепенно заполнялось. Трехцветные строки из разномастных символов, цифр и значков в режиме реального времени фиксировались, маркировались.

Цепочка иконок системы жизнеобеспечения на правом от Наташи мониторе успокаивающе светилась зеленым. Девушка видела в нейросети три смешных «бегунка», которые деловито скользили по нейросети, где-то замедляясь, где-то ускоряясь. Зафиксировав расхождение с базовым кодом, оставляли, словно змея старую кожу, огонек на пораженном участке. Ираль и Тим тут же вписывали это в протокол, выгружали координаты ошибки и точное место расхождения. Система подавала короткий звуковой сигнал.

– Уфф, – пыхтел Тим, – это ж мука какая! Как вы с этим живете?

– Жизнь – боль, – повторил Крыж лениво и поучительно: – А, я уже это сегодня говорил. Это – не твои лингвистические канделябры, которые нормальным человеком вообще не фиксируются. Тут хоть все понятно.

– Да где ж понятно, – бормотал юнга, протирая глаза. – Абракадабра какая-то.

– Ты смотри, в этой абракадабре ничего не попутай. При копировании маркированного кода лишний пробел в начале-конце строки не захватите. А то повторную диагностику делать придется…

– Же-есть, – Тим протяжно вздохнул. – А чего ты сразу-то не сказал?

– Давай-давай, не отлынивай, – Ираль сердито сунул ему планшет. – Это и так ясно.

– А я гуманитарий…

– Сегодня ты гуманитарий, а завтра драишь планетарий, – хохотнул Авдей из динамика.

Пауков покачал головой:

– Крыж, я уже прошелся по самым сомнительным точкам. Там все чисто, что удивительно. Я грешил на двадцать четвертую зону на первой линии…

– Смена оператора?

– Ну да… Так там все спокойно.

– Странно. Все равно на смену Ульяны Наташей должен был отреагировать, – Крыж взъерошил волосы на макушке, задумался.

Артем уточнил у Авдеева:

– Кир, что у тебя с паспортом навигации? Много ошибок?

Навигатор отозвался рассеянно:

– Не поверите, мужики, все чисто, если не считать трех точек. Я их уже сбросил в общий протокол. Но там мелочь, по-моему…

Пауков включил выделенную связь со своего креоника, вызвал айтишника. Проговорил:

– Вась, такого не может быть. При таком сбое… выход из-под управления, произвольная навигация… И все чисто? Не верю.

– Думаешь, что-то глубже? – Крыж сосредоточено барабанил по столу. – Слушай, помнишь, в начале месяца «Фокус» тоже выходил из-под контроля? Когда мы апгрейд делали?

– Ну…

Короткий звуковой сигнал на креоник Паукова: «Завершение программы гиперсна». И следом второе: «Открыта крышка саркофага номер один». За ширмой послышалось движение.

Крыж продолжал:

– Давай сравним узловые параметры в момент того бага и этого?

Артем неуверенно пожал плечами, покосился на зону с креокапсулами:

– Ну, давай. Попробуем.

Из-за ширмы показалась укутанная в дендрогалевое одеяло Ульяна. Рыжие волосы рассыпались по плечам, на губах замерла полуулыбка.

Девушка проскользнула в рабочую зону, подошла к Артему со спины.

– О, нашему полку прибыло! Здорово, Ульяна! – первым приветствовал ее Крыж, заметивший через камеру. Ребята из рубки замахали руками.

Пауков обернулся, посмотрел снизу-вверх, перехватил тонкие девичьи пальцы:

– Как себя чувствуешь?

– Будто заново родилась, – она подошла ближе к столу. Так, чтобы ее было всем видно: – Ребята, привет. Я в норме. Спасибо, что вытащили меня…

– Может, прервемся? – предложила Наташа и преданностью мультяшного кота округлила глаза.

Артем тайком сжал Ульянину ладонь, проговорил в динамик:

– Первому навигатору привести себя в человеческий вид нужно, а нам передать ей судно в рабочем состоянии, без багов и сюрпризов. Так что продолжаем, коллеги, не расслабляемся, – он заметно повеселел.

Он встал из-за стола так, чтобы выйти из зоны включенных камер на мониторах, порывисто привлек Ульяну к себе, торопливо поцеловал в висок:

– С возвращением.

Девушка зажмурилась и с облегчением выдохнула, будто сбросила, наконец, с плеч тяжелую ношу.

Пауков подтолкнул ее к двери:

– Отдыхай, – и вернулся к монитору, с воодушевлением потер друг об друга ладони, будто разогревая их: – Иду на девятую линию.

Ульяна еще раз взглянула на него, улыбнулась. Подхватив синий навигаторский комбинезон, небрежно его скрутила, взяла приготовленную Наташей одежду и обувь и выскользнула из медблока.

4

Едва Крыж получил список обнаруженных ошибок и закрыл диалоговое окно, Наташа отсоединилась от сети и, спрыгнув с навигаторского кресла, поднырнула под локтем Ираля и прошмыгнула из рубки:

– Улька! – кричала она, пробегая по коридору.

Кают-компания пустовала. Наташка взлетела по крутой винтовой лестнице на жилой этаж, к каюте подруги, параллельно набирая ее по внутренней связи.

– Я на камбузе, – Ульяна отозвалась из динамика на креонике.

Наташка рванула вниз, по дороге едва не сбив с ног появившихся со стороны рубки Крыжа и Ираля.

Василий подхватил ее, улыбнулся:

– Стоило было так лететь… Мы тебя уже обогнали.

– А ну тебя! – отмахнулась Наталья, обогнала ребят и ворвалась на камбуз.

Ульяна и Артем стояли, обнявшись. Увидев подругу и торопившихся следом ребят, Ульяна подняла глаза на генетика, мягко высвободилась и шагнула к Натке. Та с силой ее обхватила, прижалась:

– Улька! Напугались за тебя… – отстранилась, заглянула в глаза серьезно: – Тут такое было…

Первый навигатор понимающе кивнула:

– Мне Артем уже начал рассказывать…

– Да уж, есть что рассказать, – Крыж, широко улыбаясь, протянул руку. Перехватив запястье девушки, потянул на себя, по-мужски крепко обнял, похлопал по предплечью. – Здорово, капитан. Рад, что ты на борту.

– Привет! – Авдеев кивнул, устроился за столом.

– Привет, Ульяна, – Тимофей засмущался, покраснел… и обнять не решился. Из-за его спины выдвинулся Ираль, протянул руку ладонью вверх:

– Приветствую, капитан, – оранжево-желтые глаза с тонкой вертикалью зрачка смотрели внимательно, чуть настороженно. – Рад, что жива.

Ульяна задержала его руку в своей, присмотрелась к клириканцу, будто ожидая увидеть прямо сейчас ответы на мучившие ее вопросы. Ираль невозмутимо выдержал ее взгляд, улыбнулся криво.

– Жива, – девушка кивнула, подумав, что сейчас не время выяснять отношения. – Благодаря вам…

– И «Фокусу», – Наташа многозначительно изогнула бровь.

– Так что все-таки произошло? Расскажете? А то я тут пирушку затеяла, – она показала на мигающие индикаторы готовности блюд в синтез-агрегатах.

Ребята радостно загудели. Авдеев вытащил из встроенного шкафчика коробку с приборами. Крыж на все это печально взглянул, поморщился:

– Ну, братва, просить вас помолчать и ничего не обсуждать, пока я запускаю отладку, бесполезняк, да? – он шумно втянул носом воздух.

Экипаж «Фокуса» замер с одинаковыми улыбками, Пауков уже открыл было рот, чтобы ответить…

5

Под потолком сработал сигнал раннего оповещения и вызов внешней связи:

– «Фокус» 01-00-15, с вами говорит патрульная служба подсектора, борт «Исма» 15-140-Клирик, старший дежурный офицер Трин Паравель. Вами нарушен Порядок СТП-переходов, превышена допустимая скорость горизонтального перемещения на сто двадцать единиц, – Ульяна округлила глаза, посмотрела на Паукова, потом на Наташу и Крыжа. Айтишник виновато развел руки. – Опасное маневрирование подпадает под пункт шестнадцать дробь один Кодекса об административных правонарушениях. В соответствии с Приказом 16-25ПМ прошу выключить двигатели движения, заблокировать маневровые, открыть стыковочные шлюзы и обеспечить доступ на судно дежурной бригады для составления протокола. Код стыковки сто сорок два.

Связь с щелчком отключилась.

– О, вот и вам занятие нашлось, пока я отладку запускаю, – коротко хохотнул Крыж, подхватываясь.

Пауков бросил:

– Погоди, Вась. Авдей, ты – в рубку, обеспечь стыковку. И переведи манипулятор с глаз подальше на запасную площадку, в ремблок. Только быстро. Крыж, помоги ему, отладку после, – парни рванули с камбуза. Пауков направился за ними следом: – Наташа, ты со мной, в стыковочный шлюз. Тим, ты тоже, берешь на себя функционал дежурного оператора и на подхвате, там три человека должны подписать протокол с нашей стороны. Помните, что клириканцы – синестетики и читают все ваши эмоции и переживания как в открытой книге… при чем цветной. Поэтому не паниковать, представляйте себя милыми зелеными облачками, – он посмотрел на Ульяну, перевел взгляд на Ираля: – А вы двое идите в каюты и не высовывайтесь.

Широко зашагал к выходу. Остановился, заметив, что Ульяна не пошевелилась:

– Чего стоим? Кого ждем?

– Ты думаешь, это повод? Будет обыск?

Он раздраженно отвернулся, шумно выдохнул, оправил полы белого кителя медслужбы:

– Какая разница, что я думаю? Это возможно…

– Я к тому, что в каютах тогда будут смотреть в первую очередь, – Ульяна закусила губу. – Везде будут смотреть…

Артем нахмурился.

– Может, под рубкой? В серверной искина? – предложила Наталья. – Проход там технический, ни двери, ни переборки.

Пауков кивнул:

– Верно говоришь! Дуйте туда, Крыж в рубке, поможет.

И выскочил с камбуза.

* * *

– Курс два ноля пятнадцать, продольное перемещение одиннадцать градусов, выравнивание на десять, – Кирилл руководил стыковкой с кораблем патрульной службы, когда Ульяна и Ираль влетели в рубку.

Крыж как раз завершал перемещение манипулятора в техотсек, нажал кнопку подтверждения команды.

– Вы чего? – округлил глаза.

– Вась, в серверную «Фокуса» открой вход, – Ульяна нырнула к ящику под центральным пультом, дернула за рычаг.

– Э-э, не бесчинствуй, – запротестовал Крыж, вставая с кресла. – Не там же вход.

– Угол правого дифферента снизить до ноль целых трех десятых, самый малый вперед, – Авдеев покосился на них, продолжая маневр стыковки.

Крыж подошел к глухой панели слева от своего рабочего кресла, выдвинул спрятанную панель управления. Вытащил из пазов пластинку креоника, поднес к сканеру и ввел код.

– Импульсный двигатель на ноль. Продольное перемещение по ходовым знакам до створок шлюза. Захват, – мягкий щелчок оповещения, корпус шлюпки чуть дернулся вперед и замер. – Завершение стыковки. Добро пожаловать на борт.

Авдеев повернулся к ним, сорвал переговорное устройство. Он успел заметить, как Ульяна и Ираль скрылись в серверной, нырнув через узкий технический проход в закрытые помещения.

Крыж крикнул им в след:

– Эй, не трогайте там ничего! Держитесь лучше правой стороны, подальше от чаши клайбионика, – покачав головой, он захлопнул за ними дверь и задвинул панель допуска. – Черти что.

– Что? Все норм? – поинтересовался Кир, устраиваясь удобнее в кресле. Он вальяжно откинулся на спинку, закинул руки за голову и вытянул ноги.

– Да вроде, – Крыж уклончиво отмахнулся, свернул диалоговой окно транспортировщика ремблока. – Я к себе, запускаю отладку, – и вышел из рубки.

Когда прозрачные мембраны гермопереборки захлопнулись за ним, Авдеев подключился к видеокамерам шлюзового отсека и увеличил громкость в наушниках. Просмотрел данные с внешних визиров – патрульный катер «Исма» 15-140-Клирик замер на рейде и ощетинился бортовым вооружением. Кир хмыкнул, включил запись.

Глава 3. Нежданные гости

1

Застыв у гермопереборки, Артем, Наташа и Тим наблюдали, как завершается стыковка клириканской «Исмы».

– Продольное перемещение по ходовым знакам, – голос Кира шелестел из динамиков. На инфотабло дежурного приближались огни шлюзовой камеры чужого корабля, его черный рукав с подвижным горловым люком. Длинные щупы подхватили круглые бока стыковочного модуля, подтянули к «Фокусу» и закрепили в пазах. – Стоп… Захват… – С тихим шипением сцепились замки и разъёмы технологического оборудования и систем жизнеобеспечения «Фокуса» и «Исмы». Мигнул значок завершения проверки герметичности стыка. – Завершение стыковки. Добро пожаловать на борт.

Искин сообщил:

– Санитарный режим, код ноль двенадцать. Прошу пассажиров прибывшего борта пройти в санитарную капсулу стыковочного модуля.

Ребята переглянулись:

– Готовы? – Артем нажал кнопку допуска в шлюзовой сектор, шагнул внутрь и неторопливо прошел в центр, замер напротив шлюза номер два гамма.

Тим встал у его левого плеча, Наташа замерла справа. При появлении патруля – троих офицеров в клириканской форме – медленно выдохнула и распрямилась, заправила за ухо светлую прядь. Артем выдвинулся чуть вперед.

– Артем Пауков, – коротко представился при их приближении, – руководитель проекта «Фокус».

– Трин Паравель, старший офицер галактического патруля, транспортное управление, – клириканец сверкнул серебристо-зелеными глазами, протянул Артему тонкую пластину адмиции. Тот неторопливо подключил ее к своему креонику, перебросил данные. – Ваш борт задержан для выяснения причин опасного маневрирования на участке два-триста семьдесят восемь-ноль-сорок семнадцатого подсектора. Как я могу опросить капитана фрегата?

Он выжидательно уставился на Паукова, будто собираясь прожечь дыру в его переносице.

– Капитан фрегата Ульяна Рогова вызвана на Тамту. Ее обязанности Первого навигатора в настоящий момент исполняет навигатор-дублер Наталья Фатеева, – он кивнул на Наташу. – Учитывая статус фрегата как передвижной лаборатории и исследовательского борта, обязанности капитана с правом вынесения итогового решения исполняю я.

– Хорошо, пусть так, – клириканец сделал пометку в планшете. – В таком случае вопросы будут адресованы вам, господин Пауков. Прошу пояснить причину опасного маневрирования в подсекторе семнадцать.

Офицер говорил тихо, подчеркнуто спокойно, но Наташе все равно было не по себе. Помня наставления Артема, она пыталась успокоиться: представляла васильковое поле за дачей, за которое они убегали с соседскими девчонками – купаться в невероятно холодном озерце. Его питали бившие из-под земли родники, и вода в нем не прогревалась даже в самые жаркие июльские дни. Бабушка ругала их, рассказывала, что ноги судорогой, что утонуть можно, и что мол-де кто-то тонул уже. Но они все равно бегали. И, затаив дыхание, заходили в кристальную воду.

– У нас исследовательский экспериментальный борт. Проведение различных маневров, в том числе не прописанных стандартной навигацией, входит в наше техническое задание, – Пауков пожал плечами, заложил руки за спину. – Программа исследований и испытаний согласована с руководством Космофлота.

Клириканец с сомнением покосился на сопровождавших его офицеров:

– Разве это дает вам основание передвигаться в секторе без учета соответствующих требований безопасности полетов? Ваши маневры не были согласованы с диспетчерской семнадцатого подсектора.

– Повторяю. Программа испытаний прописана в нашем техническом задании. Карта испытаний имеется у диспетчеров сектора… Для проведения маневров мы выбрали самый отдаленный сектор, дальние транзакции, находящиеся вне навигационных маршрутов… Способ маневрирования не связан с прохождением транзакционных переходов, что не предполагает согласования с диспетчерской сектора дат и точных координат испытаний.

Артем вспоминал, точно ли нет такого требования в транспортном кодексе. Вроде не было. Смотрел на патрульного настороженно. Тот криво усмехнулся.

– Мне думается, подобные маневры должны проводиться на специализированных полигонах… Почему вы не реагировали на требование об остановке борта? – Трин Паравель прищурился.

Пауков выдохнул, откашлялся.

– Мы отрабатывали маневр. Отозваться на требование вашего патруля и прервать испытания – это выбросить коту под хвост несколько недель подготовки, настройку оборудования, продлевать действие путевого листа, объяснять руководству причины неисполнения технического задания в установленный срок…

Артем повел бровью, замолкая, уставился на офицера. Тот исследовал его лицо. Серебристо-зеленые глаза улыбались недоверчиво.

– То есть вы пренебрегли правилами передвижений в открытом космическом пространстве умышленно? – он саркастически хмыкнул.

Артем понял, что перегнул палку, повторил:

– Мы реализовывали программу испытаний…

– И в ней так и написано: «Плевать на требования патрульной службы»? Позвольте мне взглянуть на этот чудо-документ, а заодно узнать, за чьей он подписью, – Трин Паравель жалил взглядом. На губах играла презрительная усмешка.

Артем, вызвал по креонику Авдеева:

– Рубка, подготовьте копии путевого листа и карту маневров.

– Есть приготовить копии путевого листа и карты маневров…

– И путь сразу передадут на борт «Исмы», код выделенного канала связи два ноля семнадцать, – подсказал клириканец и неторопливо окинул взглядом сопровождавших Артема Наташу и Тимофея.

Артем мрачно подхватил:

– Передайте копии на «Исму». Код канала два ноля семнадцать.

– Так точно, – Кир отключился, мысленно похвалив себя, что вовремя подключился к стыковочному шлюзу и по мере открытия легенды уже подготовил к выгрузке и путевой лист, и карту маневров.

– А пока готовятся документы, прошу обеспечить возможность осмотра судна.

Артем изобразил удивление:

– Это у вас естественно-испытательский интерес? – он заложил руки в карманы, посмотрел искоса. – Или это как-то связано с задержанием борта?

Клириканец невозмутимо отозвался:

– Совершенно верно. Естественно-испытательский интерес, связанный с задержанием борта. Вы станете возражать? – в голосе Трин Паравеля послышалась угроза, правая рука застыла над панелью креоника – вызывать подкрепление.

Артем изобразил подобие улыбки:

– Да нет, собственно. Но я прошу уточнить процессуальный статус ваших действий.

– Досмотр транспортного средства, пункт два раздела тринадцать кодекса об административных правонарушениях на транспорте, – сухо сообщил офицер.

Пауков кивнул, приглашая офицеров пройти вперед.

2

Клириканец неторопливо прошел мимо Паукова, бросил взгляд на Наталью.

– Я бы хотел начать с личных помещений экипажа, – проговорил.

– Да пожалуйста, – Артем равнодушно пожал плечами. – Хоть с реакторного отсека… Я только отметочку сделаю в протоколе, что патрульная служба в данном случае действует с превышением полномочий. Осмотр кают экипажа относится к личному досмотру и с заявленным нарушением никак не связан, – он криво усмехнулся. – Вы, господин Паравель, если ищете что-то конкретное, то скажите уж сразу, не томите, как говорят у нас, на Земле, – он выразительно выделил последнее слово. – А то некрасиво как-то получается.

Трин Паравель неторопливо повернулся к нему, склонил голову к плечу. Тонкая черная полоска вертикального зрачка утонула в серебристо-зеленом перламутре глаз.

– Думаю, я переживу, если даже вы обжалуете мои действия, – он нагловато ухмыльнулся, кивнул на гермопереборки. – Показывайте, господин Пауков.

Артем, пропуская клириканца вперед, покосился на Наташку. Два сопровождавших его офицера шли следом. Наташа и Тим замыкали процессию.

Двойная гермопереборка с пультом дежурного, коридор в технические помещения, камеры для хранения отходов и очистные сооружения, слева – проход в медлабораторию и медблок, справа – камбуз и техотсек. Круглое помещение кают-компании.

Клириканец с интересом оглядывался:

– А там что? – кивнул на второй ярус.

– Жилой сектор, каюты, – пояснил Пауков и шагнул к ближайшей винтовой лестнице. – Не передумали еще?

– Меня интересует каюта капитана Роговой.

Пауков отвернулся от оперативника, направился вверх. Бросило в жар и следом накрыло ледяной волной – он сообразил, что Ульяна отдыхала у себя после прибытия. Там ее «свежие» следы. Мокрое полотенце наверняка сушится на спинке кресла, расческа брошена на кровати, загружен для санобработки комбинезон, в котором ее нашли в манипуляторе.

«Черт возьми», – в голове роились планы, как выкручиваться, но ни один не подходил. Ни один не вызвал доверия даже у него. А у этого дотошного клириканца – тем более.

Трин Паравель уже поднимался по узкой винтовой лестнице, дышал отрывисто в спину:

– Какая из кают принадлежит госпоже Роговой?

Артем указал на светлую дверь. Сердце колотилось так, что закладывало уши. Клириканцы подошли вплотную. Паравель оглянулся на замершего у поручня генетика:

– Господин Пауков, вы откроете сами или мне применить Протокол 100? – перламутровые глаза холодно блеснули.

Артем ввел на панели допуска код. Дверь мягко отъехала в сторону, пропуская патрульных внутрь. Наташа, бросив короткий взгляд на Паукова, прошла следом. Артем медлил, обдумывая, можно ли заблокировать троих клириканских офицеров патрульной службы в каюте Ульяны, заглушить внешнюю связь и рвануть из сектора раньше, чем патрульный корвет сообразит, что произошло? Конечно, это все никуда не годилось. Но…

– Как давно госпожа Рогова выходила с вами на связь? – Паравель невозмутимо вышел из каюты. Артем отметил его разочарованный и озадаченный вид.

– После отбытия с господином Теоном на «Тамту» – ни разу, – не моргнув глазом, соврал Артем.

Клириканец вышел в коридор, вцепился в хромированные поручни. Пауков покосился на Наталью: девушка с каменным лицом посторонилась, позволив двери встать на прежнее место, прислонилась к ней, и – пока клириканцы переговаривались между собой – подмигнула генетику.

– Хорошо, покажите мне другие помещения, – клириканец порывисто развернулся и направился к соседней каюте.

3

Здесь было прохладно. Прохладнее, чем в жилой зоне. Темный, будто живой свод искрился электрическими разрядами. Загораясь, они дождем стекали по витым жилам-проводам, уходили в недра реакторного отсека, к сердцу «Фокуса».

Здесь пахло туманом, сырым песком и йодом, а в вязкой тишине, словно дыхание спящего великана, шелестели нейроимпульсы корабля-биоморфа.

Узкая, чуть более метра шириной платформа с диагностическим оборудованием по краям, парила над пропастью в несколько десятков метров. Прижавшись к стене, Ульяна не могла отвести взгляд от центрального нейроузла фрегата: кристаллические нити квазинейронов, собранные в двойную спираль размером с пятиэтажный дом, свисали подобно гигантскому сталактиту.

Конечно, Ульяна видела его прежде – на схемах и чертежах – Вася Крыж и Пауков не раз рассказывали об устройстве «Фокуса», о структуре его клайбионика, об особенностях нейроплазмы. Но одно дело теоретически представлять, другое – наблюдать. Видеть своими собственным глазами, как светящийся столб, похожий на гигантскую нить ДНК, уходит вниз, под рубку и жилую зону, под лаборатории и технические помещения.

Оголенный нерв ее Флиппера.

Мозг корабля в масштабе один к ста тысячам – это одно, а живая, дышащая конструкция перед глазами – совсем другое.

Дух перехватывало: вот эта махина управляется с легкостью квадрокоптера! Миллиарды команд ежесекундно. И создал, придумал это все Артем. Ее Артем!

– Ндаа, впечатляет, – прошелестел Ираль.

Ульяна вздрогнула – забыла, что он рядом.

Голубовато-синие импульсы стекали с верхних ярусов вниз и снова поднимались обратно. Полупрозрачные пучки сигналов разбегались по хрупким на вид жилам. Сотни, тысячи команд, подчиненных единственной задаче – выжить в открытом космосе. В полутьме казалось, что световыми бликами насыщен воздух, что они протекают так близко, что едва не касаются лиц гостей.

– Невероятно, – изумленно прошептала девушка.

Протянула руку, пытаясь поймать отблеск на ладонь, словно снежинку.

Стоило ей вынести руку за пределы ограждения, как колонна клайбионика утробно загудела и окрасилась угрожающе-красным. Короткий звуковой сигнал. Пространство вокруг технической платформы уплотнилось. Пальцы девушки увязли в чем-то невидимом и липком. И будто током ударило.

– Это что? – Ульяна одернула руку, растерла странную субстанцию между пальцев.

Ираль потянул девушку за рукав подальше от бортика, настороженно огляделся:

– Не знаю. Крыж сказал ничего не трогать. Думаю, тебе бы тоже не понравилось, если бы кто-то начал копаться в твоих моз…

Он не успел договорить: темнота вокруг клайбионика вспыхнула оранжевым, ослепив от неожиданности. И тут же – боль в барабанных перепонках. Грудную клетку сдавило, дыхание сорвалось. Ульяну сложило пополам.

У корня центрального нейроузла сформировались шаровые молнии, плавно подплыли к ней. Застыли на мгновение у края платформы.

– Не двигайся, – прохрипел Ираль.

Огненные шары рванули вперед, врезались в клириканца и, ужалив, отступили за перила.

– Рихта джаль, – клириканец осел, чертыхаясь.

Ульяна стояла на четвереньках и не могла пошевелиться. Втянув шею, наблюдала, как огненное поле, плотное, словно гель, остановилось у бортика, как заполняется все новыми электрическими разрядами. Будто волчья стая, они ждали команды вожака, чтобы вцепиться в глотки тех, кто посмел потревожить их.

– Не шевелись, – прошептал через силу Ираль.

Ульяна и так не шевелилась, дышать боялась. Взгляд цеплялся за колышущееся огненное море.

Короткий выдох и, будто по команде, рвануло на нее.

– Назад!

Голос Ираля сорвался. Время растянулось. Девушка отчетливо видела, как мчатся на нее электрические разряды, она даже могла разглядеть в их глубине крошечные, размером с бенгальские огни, искры. Сердце недоверчиво сжалось:

«Это же Флиппер. Он не сделает нам больно, – Ульяна по-детски наивно улыбалась, тянула руку вперед. – Флиппер, это же я».

Ираль скорее почувствовал, чем успел увидеть, как выстроившиеся единым фронтом электрические шары метнулись к землянке. Истошно заорал и одновременно дернул девушку на себя, отбросил от бортика и загородил собой.

Высокую фигуру клириканца будто охватило огнем. Разряды впивались в темную форму, оголенные руки, жалили зло и безжалостно. Ираль кричал. Его тело билось в судорогах, вздрагивало от разрядов. Клайбионик в центре зала гудел, электрические волны одна за другой летели к людям.

– Флиппер, не надо! Пожалуйста! – Ульяна закрыла лицо руками, вжалась в дверь.

Ее голос, подхваченный плотным, наэлектризованным воздухом, отразился от темных стен, рассыпался вместе с жалящими снопами.

Все стихло.

Оранжево-красное марево, застывшая сеть разрядов. На их фоне – окаменевшая от боли фигура Ираля, вся в огне. Руки широко расставлены, голова запрокинута, спина изогнута дугой. Клириканец замер на краю платформы в паутине тонких полупрозрачных ворсинок, длинных, похожих на ядовитые щупальца медузы цианеи. Точно таких, какие возникли из ее, Ульяниного, тела во время нападения Паля Сабо. Там, в каюте номер шестьсот четырнадцать.

Мгновение, и поле вокруг клайбионика схлопнулось и обиженно замолчало.

Ираля отбросило назад. Пролетев несколько метров, он с силой ударился затылком об обшивку. Шумно выдохнул.

– Ираль, – Ульяна жалобно позвала, с опаской оглядываясь на стекающие по жилам «Фокуса» голубовато-синие разряды.

– Нормально все, – клириканец пошевелился, открыл глаза.

Тяжело сел, опустил на скрещенные руки голову, дышал шумно и молчал. Бисеринки пота выступили по кромке темных волос. Плечи судорожно вздрагивали. Он то и дело тряс головой, будто смахивая с нее надоедливую руку. Ульяна заметила, как подрагивают кончики его пальцев.

Тыльной стороной ладони вытер лоб, протяжно выдохнул.

– Что это было, Ираль? – прошептала Ульяна.

– Нам здесь оказались не рады, – клириканец уставился перед собой, безразлично пожал плечами, прислонился спиной к обшивке и прикрыл глаза. Пробормотал: – Хуже мне было только у Фламиньонов.

Прислонился затылком к стене, прикрыл глаза.

Сквозь полуопущенные веки наблюдал, как землянка искрилась оранжево-синим – цвета возбуждения и любопытства. Иногда ему это мешало – так отчетливо видеть чувства других. Сейчас он был благодарен способности.

Ульяна придвинулась к нему ближе.

– Я не об этом, – прошептала над ухом.

К синему прибавился коричнево-черный, цвет страха, опасности. Ираль приоткрыл глаз, прищурился. Девушка настороженно его оглядывала.

– Эти волокна… Я видела… – прошептала.

– О чем ты? – Ираль рассеянно улыбнулся.

– Я видела, как от тебя отделялись тонкие нити. Как живая паутина… Это она прекратила атаку клайбионика, – Ульяна упрямо поджала губы.

Клириканец покачал головой:

– Не понимаю, о чем ты.

Ульяна выпрямилась, насторожилась. Ираль чувствовал, как ее заполняет угольно-черной пылью страх и недоверие. Посмотрел исподлобья:

– У каждого есть свои секреты, – прошептал. – Ты ведь тоже не все рассказала команде «Фокуса»… И Пауку.

Ульяна опешила:

– Что?

– Имплементация. Ты ведь уже чувствуешь ее последствия…

Дверь прошелестела, распахиваясь за ее спиной. В просвете показалась всклокоченная голова Крыжа:

– Э, вы тут как, не замерзли?

– Да не особо, – Ираль неторопливо встал, оправил китель. Жесткий взгляд скользнул по лицу девушки. Он протянул ей руку ладонью вверх: – Пойдем?

Она вложила узкую ладонь в его руку, перехватила запястье. Клириканец потянул ее вверх, помог подняться на ноги. На мгновение их лица оказались так близко, что она могла разглядеть собственное отражение в его золотистых глазах.

– Я все-таки докопаюсь до твоей тайны…

Клириканец разжал пальцы, высвободив руку капитана, усмехнулся:

– Только если ты откроешь свою, – сделал приглашающий жест, пропуская в рубку.

Ульяна вспыхнула, проскользнула за узкую дверь.

Ираль еще раз окинул взглядом клайбионик корабля-биоморфа. Вопросов ему сегодняшнее происшествие прибавило. Проблема – кто сможет ответить на них.

«Боюсь, тут даже Паук не помощник», – подумал, выходя через узкий технический проход вслед за капитаном фрегата.

Глава 4. Осмотр «Эиля»

1

Грузовик «Эиль» бортовой номер 9-07-13 замер на рейде. Небольшое по меркам Креониды судно, малотоннажное, предназначенное для краткосрочных полетов и непродолжительных транзакционных перебросок. Он потому и оказался на дальней транзакции, что с его неповоротливостью диспетчеры сектора его не очень-то жаловали на основных маршрутах – возни много.

Беспокоило, что нападение произошло у одного из ключевых объектов сектора, под самым носом оперативников. А они ничего не зафиксировали. Стандартная навигационная погода, никаких аномалий и навигационных опасностей. Диспетчеры вывели «Эиль» на траекторию и забыли о нем до следующего сеанса связи, когда бы он оказался в зоне действия режимных объектов Тамту, в зоне интенсивной навигации.

– Стыковка завершена, господин начальник криминальной полиции, – доложил дежурный офицер.

Теон кивнул, направился в стыковочный отсек.

«Нападение совершено на судно под флагом Креониды, – рассуждал про себя, спускаясь на пневмолифте. – И объектом атаки стали именно земляне. То есть, получается, именно они являлись объектами нападений и там, на других судах».

Он вспомнил о «Немезиде», по которой ему так и не передали сводный отчет криминалистов-взрывотехников и трасологов. Он вызвал операторскую по внутренней связи:

– Вызвать «Тольду», – подождал, пока не услышит привычное «дежурный у аппарата». – Что со сводным отчетом по «Немезиде», «Фландрии» и «Заполярью»?

– Готовность восемьдесят шесть процентов…

– Он должен быть у меня в базе к возвращению с «Эиля». И что с экипажем «Немезиды»? Удалось выяснить, где они?

– Найден. Группа Диан Фаля передала сообщение около часа назад. Капитан жив, находится в креосне. Состояние тяжелое. Доставлен на Топсик, в стационар. Его коллега, бортинженер Борис Титов, погиб. Запись бортовых накопителей «Аванты» расшифрована, на ней Титов подтверждает факт попадания судна в мерцающую транзакцию, повлекшую потерю управления и взрыв груза.

– Опросить капитана когда можно будет? Что медики говорят? – Теон вышел к горловому люку, кивком приветствовал офицеров и криминалистов, уже покидавших «Эиль» – они прибыли спецбортом ранее и уже завершили свою работу.

– Коротков в тяжелом состоянии, проблемы с координацией речи, сознанием.

– Что говорят медики? – Теон шагнул к гермопереборке, отделявшей «Торпас» от «Эиля».

– Им надо минимум неделя.

– Три дня. Передайте им, что у них есть три дня. И я должен переговорить с Коротковым, – он прервал связь. Обернулся на Бри Троона, назначенного старшим группы: – Что на борту «Эиля»? В каких отсеках зафиксированы РПС-маркеры?

Клириканец кивнул:

– Только в грузовом. Данные сканирования и бортовых накопителей уже собраны криминалистами, переданы для обработки операторам «Торпаса» и в Центр. Биометрия экипажа собрана, также обрабатывается. Предварительно, никаких отклонений не обнаружено.

– Что шлюзы? Каким образом пассажиры покинули борт?

Троон пожал плечами, нахмурился:

– Не ясно.

– То есть как не ясно? Шлюзовые камеры открывались или нет? Мы знаем точное время происшествия на борту, нам сложно эти данные коррелировать.

– Доподлинно известно, что не открывались. Все шлюпки на месте, как и на «Фландрии» и на «Заполярьи».

– Испаряются они что ли, эти земляне? – пробормотал рассеянно. – Где сейчас находится капитан грузовика?

– В рубке. Его Соомо Иль допрашивает.

Теон кивнул. Они уже миновали рукав стыковочного шлюза и находились на борту грузовика. Светло-серые стены, назойливый запах подтухшей рыбы и водорослей, повышенная влажность, из-за которой запахи будто прилипали к коже, затекали в гортань. Теон откашлялся, прогоняя дурноту, ослабил ворот темного кителя.

– Я хочу осмотреть грузовой отсек.

– Он уже досмотрен. Записи данных с камер видеонаблюдения сняты, переданы на «Торпас». Данные для три дэ моделирования также подготовлены…

– И между тем. Проводите меня в трюм.

Бри Троон подчинился.

– Нам следует пройти в смежный отсек, – он указал на закрытые переборки с надписью «Грузовой отсек» креонидянской вязью.

Тиль Теон направился к гермопереборке, дождался, пока Троон введет код допуска. Экран блокировки мигнул зеленым. Обивка из тугоплавкого дриаля, желтые опечатанные контейнеры с грузом в дальнем углу, ряды пустующих креплений. Теон нахмурился:

– «Эиль» шел с полупустым трюмом?

– Да, согласно путевому листу и представленным накладным, они выгрузились на Фераниде. Тамту была вторым портом разгрузки и там они должны были избавиться от пассажиров с их оборудованием и загрузиться для переброски домой, – Троон следовал за начальником криминальной полиции по пятам. Упомянув об оборудовании землян, кивнул на закрепленный в углу небольшой аппарат для глубоководных погружений.

– Нда, избавились, – мрачно отозвался Теон.

Он медленно шел вдоль цепочки глубоких царапин. Три в ряд, чуть более полуметра – и следующий след, с углом внутрь на семь-десять градусов. Цепочка вела к аппарату землян. Начальник криминальной полиции остановился возле него. Обошел кругом. Глянцевый корпус с продольными гранями от носа до хвоста, шапка горлового люка, на крыльях закреплено с десяток датчиков и столько же визиров, чувствительные мембраны локаторов на тыльной стороне крыла. Теон провел рукой по корпусу. Что-то ускользало.

– Сколько землян было на борту?

– Семеро. Шесть специалистов Института магнитодинамических волн и супруга одного из них, беременная.

Теон посмотрел в упор на коллегу:

– Какой срок до родоразрешения?

– Три недели согласно их календарю.

Теон криво усмехнулся:

– То есть как минимум один из похищенных не в состоянии быстро передвигаться, неуклюж, может пролезть далеко не во все отверстия и проходы… – он помолчал, исследуя собственное искривленное отражение на обшивке земного аппарата. – Куда именно ведут следы?

– К очистной шахте.

Тиль Теон присел на корточки, потрогал оставленные следы. Словно угадав его мысли, Троон пояснил:

– Положительная реакция на РПС-маркеры именно по данным царапинам. Девяносто три процента концентрация.

Теон поднял на коллегу глаза, покачала неопределенно голосовой:

– Пройдемте в рубку, посмотрим на капитана с его старшим помощником.

2

Капитан креонидянского грузовика Сой Фридан выглядел хмуро, отвечал отрывисто, через силу и почти всегда – односложно.

– Сколько времени вам потребовалось для восстановления внутренней связи? – задавал вопросы офицер в форме Управления следственных действий. При появлении в рубке начальника криминальной полиции с Трооном, подскочил, оправив китель, вытянулся в струну.

– Десять минут тридцать восемь секунд, я отвечал уже на этот вопрос, – креонидянин недовольно щурился. По рыхлому лицу пробежала тень раздражения и усталости.

Теон дал знак продолжить допрос, встал за спиной офицера.

– Как скоро вы обнаружили пропажу части пассажиров?

– Через пять минут после восстановления связи. Стандартные мероприятия по Протоколу сто. Старший группы землян не отозвался на позывные и не подтвердил безопасность группы.

– Что дальше? – Теон внимательно следил за капитаном.

Тот повел плечом, медленно выдохнул, глаза скользнули по груди церианца, на мгновение задержались на темном с золотом шевроне.

– Дальше я отправил старпома в трюм, где, согласно датчикам, они находились.

– Каким датчикам? Биометрическим?

– Какого хрена мне их телеметрия? – креонидянин вспыхнул и тут же осекся, взял себя в руки. – Нет, обычные датчики движения.

– То есть в момент восстановления связи вы зафиксировали перемещение земной группы по грузовому отсеку? – уточнил Теон.

– Нет. Я этого не говорил. Я ориентировался на последние данные, полученные от их группы, еще до проблем со связью.

Тиль Теон заметил, как капитан «Эиля» вспотел, как покраснела и покрылась мелкой капиллярной сеткой его кожа.

– Хорошо, – сбавил он обороты. – Что вам сообщил помощник?

– Сообщил, что там будто безобразничал дикий зверь, и что грузовой отсек пуст. Мы начали их искать по каютам, на камбузе. Нигде нет.

– Креоники их тоже исчезли? – бросил Теон между прочим.

– Да, – быстро согласился Сой Фридан и отвел взгляд. – Бесследно.

– Очистная шахта снабжена пандусом и лестницей? – спросил неожиданно?

Капитан кивнул:

– Да, конечно. Для производства технических работ, мелкого ремонта инженеры иногда используют его для выхода в открытый космос. И в аварийной ситуации. Там двойной клапан безопасности, позволяет стравливать воздух и регулировать давление.

– Данные об открытии клапана шахты и шлюза поступают на центральный компьютер?

– Да, но у нас отсутствовала энергия, центральный компьютер получал только информацию с центрального узла о сохранении живучести судна… Данные по второстепенным шлюзам отключаются Протоколом.

Теон понимающе кивнул:

– Ясно: вы не могли это зафиксировать. Скафандры, как я посмотрел, они тоже не использовали?

– У них были свои. Я не знаю, – капитан Фридан небрежно отмахнулся: – Я не знаю, зачем они покинули борт… если они его покинули добровольно, а не были похищены каким-то животным.

– Среди вашего груза были хищные животные? – поинтересовался Теон.

– Нет, конечно. Информацию о грузе я уже передал вашим сотрудникам, – Сой Фридан нахмурился. – Я не занимаюсь контрабандой, знаете ли. И ваши намеки… оскорбляют меня!

«Гляди, какие мы чувствительные, – внутренний следователь все больше раздражался. Но ведь они, эти земляне, из плоти и крови. С физическими параметрами. Как они могли просто взять и исчезнуть?» – когда у Теона что-то не складывалось, внутренний следователь превращался в зануду с микроскопом. А сейчас не складывалось. Вернее, не так – все слишком складывалось, просто образцово-показательно складывалось: неизвестное существо проникло на корабль и утащило группу из шести взрослых здоровых мужчин и весьма неповоротливой женщины. И все это за двенадцать минут.

Начальник криминальной полиции скептически скривился.

3

Он направился к очистным камерам, заглянул внутрь. Похитители землян, как бы они сами не попали на борт «Эиля», покидая его, не могли воспользоваться очистными камерами: среди похищенных была беременная женщина. Ее физические параметры не позволяли ей воспользоваться скафандром и индивидуальными средствами защиты, она попросту в них не поместится из-за выпирающего живота. Ее бы оставили. И – опять же – каким транспортом они вывезены, если вывезены?

Главное, из-за чего бунтовал в Теоне внутренний следователь – это отсутствие мотива: кому и зачем это все нужно? «Хитрая» аномалия? Почему такая избирательность? Земляне чем лучше креонидян?

Теон мрачно замер у люка.

Креоник пискнул двумя входящими сообщениями. Теон остановился в проходе, открыл первое. Оно было от связиста «Тропоса», пришло с пометкой «срочно»: «Капитан Трин Паравель подтвердил присутствие капитана Роговой на «Фокусе», подтверждено биомолекулярным анализом сред». Следователь выдохнул с облегчением и открыл второе. В глаза бросилось выделенное цветом «стоковое трассовое течение» и координаты.

Он запросил диспетчерскую, назвал координаты «Эиля»:

– Подтверждаете ли прохождение борта через стокового трассового течения в указанных координатах за истекшие сутки?

– Не подтверждаю, – отозвалась девушка-диспетчер. – Ближайшее течение сформировалось на Фераниде в двадцать один час три минуты по среднегалактиченскому времени двадцатого августа. Отделившись от верхних слоев атмосферы прошло в ста милипарсеках от Тамту. При этом, в зону действия второй транзакции Тамту оно не входило.

Следователь развернулся на каблуках:

– Готовьте пароль принудительного доступа в систему…

– В систему чего? – не понял клириканец, активируя на ходу справочник.

– В систему глубоководного аппарата землян. Готов поклясться, что данные с их внешних визиров никто из криминалистов не снял!

– Нет, зачем? Он же обесточен и наверняка…

– Не может быть у следователя никаких «наверняка», все проверять только собственным носом, Троон!

Он рванул в грузовой отсек. Заметно нервничал, пока дождался криминалистов для фиксации данных, а в том, что им будет что фиксировать Теон не сомневался. Внутренний следователь, словно охотничий пес, чувствовал близкую разгадку никак не складывающейся головоломки. Внутренний начальник криминальной полиции мстительно потирал руки.

– Код принудительного доступа введен, – сообщил следователь и отошел от сенсорной панели: на темном экране пролетали ряды ярко окрашенных цифр, файлы, схемы, изображения и скриншоты. Террабайты рабочей информации. Теон ждал.

По завершении выгрузки, приблизился к монитору.

– Дайте конец записи.

Ярко-голубое небо Креониды, низкие облака, погрузка на грузовую платформу. Улыбающиеся лица. Улыбки отбывающих домой людей – усталые и беззаботные. Теон обратил внимание на женщину: округлый живот и неуклюжая походка, напряжение на лице – ей предстоит длительная транзакция, не благоприятная для плода. По такой же тревоге в глазах безошибочно определил отца ребенка. Двери стыковочного шлюза, транспортерная лента, борт «Эиля». Снова лица землян, закрепление груза, проверка оборудования.

«Ну, в добрый путь!» – дружный гомон.

– Промотайте вперед. Ближе ко времени потери внутренней связи.

Шестеро у аппарата. Неторопливо выгружают данные, смеются, попивая что-то дымящееся из узких конглициниевых фляжек. В объектив попала женщина. Бледный носогубный треугольник, одышка, испарина – ей, очевидно, не хорошо. Мужчина возится около нее, что-то предлагает.

Внезапно их внимание привлек шум у входа в трюм – все одновременно повернули головы, на лицах замерло удивление, а на лице женщины – ужас. Она инстинктивно обхватила выпирающий живот.

Погас свет.

Внешние визиры автоматически переключились на ночную съемку, тепловизорывыхватили призрачно-красные фигуры землян и кого-то еще, оказавшегося среди них. Короткая схватка – земляне один за другим падали. Дольше всех продержалась беременная. Теон наблюдал, как с ней едва справилось трое нападавших: двое держали со спины, третий вколол препарат, после которого женщину вырвало, и она отключилась, осев в руках державших ее людей. Тиль Теон заметил место, где это произошло, коротко скомандовал криминалисту:

– Соберите биологические следы. Нам нужно знать, какой препарат применен… Капитана Сой Фридана сюда. Быстро! И передайте на «Тропас», пусть проведут внешнее сканирование «Эиля». Ищем нелегальное изменение конструктива грузовика и сокрытие помещений и биологических существ. Биологический код два ноль.

– Земляне? – уточнил следователь.

Теон шумно выдохнул, отвернулся от оперативника. Прокрутил запись еще раз, сделав стоп-кадр с наиболее удачным ракурсом: в кадре замер один из нападавших, бортинженер «Эиля», Марель Ноль.

Капитан креонидянского грузовика появился через пару минут. Выглядел еще более уверенно и еще более раздраженно.

– Сколько времени вы еще нас держать собираетесь, а? – начал он воинственно, едва переступил порог трюма. – Я уже сообщил в диспетчерскую судовладельца, они намерены перевести на вас все издержки. В том числе штраф за просрочку окна разгрузки на Тамту…

Теон холодно улыбнулся:

– А напомните-ка, кто ваш судовладелец?

Фридан настороженно прищурился:

– Концерн «Эспада».

Теон кивнул, коротко взглянул на Троона:

– Передайте документы на приостановление лицензии концерна «Эспада» и подготовьте приказ о выемке технической документации на «Эиль».

Креонидянин растерялся. Рот остался приоткрыт, белесые глаза округлились. Моргнул.

– Что?.. Что вы себе…

– У вас последняя попытка сообщить Трибуналу, где ваши пассажиры, – Теон говорил холодно, чеканя каждое слово – верное средство, проверенное годами, действовавшее безотказно на таких вот «свидетелей». Креонидянин шумно сглотнул, но продолжал молчать.

Креоник Теона пискнул сообщением с «Торпаса» – пришли данные внешнего сканирования корабля. На схеме помечены красным незарегистрированные помещения – несколько кают первого класса в верхнем ярусе, сейчас пустые, и второй грузовой трюм в хвостовой части. Там же мигали красным маркеры биологического кода два ноль. Семь пульсирующих алых точек.

Внутренний следователь выдохнул с облегчением – теперь все встало на свои места, и никакого мистицизма. Теон медленно поднял глаза на застывшего креонидянина.

Капитан Фридан заметил, как переменилось настроение следователя, заговорил торопливо:

– Я скажу! Я все скажу!

Теон разочарованно покачал головой:

– А мне уже не надо, – криво усмехнулся, развел руками. – Я уже и без вас все знаю, – он посмотрел на Троона: – Экипаж «Эиля» под арест до выяснения степени причастности каждого в произошедшем. Группу во второй трюм… И медиков вызывайте, – он хмуро прищурился, подумал: «Откуда у Фридана информация по положительным пробам на РПС-маркеры?»

Глава 5. Обмен любезностями

1

Стены камбуза, казалось, вздрагивали от хохота команды: Вася Крыж в красках и в лицах рассказывал, как капитан Трин Паравель едва ли собственным длинным носом не пропахал каждый квадратный сантиметр обшивки «Фокуса», каждый уголок его техотсека в поисках запрещенного груза и Ульяны.

– Но, признаюсь, я решил, что мы близки к провалу, когда он обнаружил Ульянин покоцанный манипулятор, – Василевс шумно втянул носом воздух, хохотнул. – Спрашивает такой: «Что с аппаратом?». А я и сел – я не думал, что он, материнская плата его за ногу, до резервной площадки ремблока дотопает. Как-то не заготовил заранее варианты отмазки, – он повернулся к Киру, хлопнул его по плечу. – Блин, Авдей, у тебя и выдержка… Главное, Ульян, даже глазом не моргнул. Говорит: «На Айбае прикупили списанную в утиль бандуру, на запчасти для медиков». Прикинь, а?

– Ага, – у Кирилла покраснели уши. – Сказал, а сам думаю, ща документы запросит.

– И что, не запросил? – Ульяна улыбалась рассеянно, поглядывая то на хмурого Паукова, то на Ираля: клириканец с невозмутимым видом грыз соленую соломку и в общем веселии участия не принимал. На Ульяну не обращал внимания, демонстративно отворачивался.

– Запросил, конечно. Но тут уж Крыж подоспел на помощь. Типа, какой уважающий себя торговец черным металлоломом будет выдавать чек на покупку. «Вы, говорит, еще договором поинтересуйтесь и акт приема-передачи запросите!».

– Артист, – Натка снисходительно покосилась на Крыжа, тоже потянулась за соломкой.

Ираль пододвинул к ней прозрачный контейнер. Только в этот момент, будто случайно, посмотрел на Ульяну, криво усмехнулся.

– Ребят, кроме шуток, надо решить, что с этим всем делать, – Пауков сделал небольшой глоток горячего чая, окинул взглядом вмиг погрустневшую команду. – Смысла скрывать присутствие Ульяны я не вижу, Паравель все равно расщелкал, что она здесь…

Ребята зашумели:

– Да ну, вряд ли… Столько стараний!

Пауков отмахнулся:

– Да ну, бросьте. Вы че, повелись? У него просто команды не было для дальнейших действий. Время тянул. Он и в каюте Ульяны был, и на камбузе, и в медблоке. А там горячий еще первый саркофаг. И типа не заметил, – он скептически вздохнул. – Ага, держи карман шире…

– И что ты думаешь… Он передаст это Теону? – Наташка насторожилась.

– Теону, Совету, Клирику, Креаниде… Какая разница, кому? – Артем встал, прошелся вдоль столов с синтез-агрегатами. – Мы не поймем, что делать дальше, пока Ульяна не расскажет, что произошло на Тамту. Про заседание уже знаем. Про данные координат и кодировку навигации «Сционы» – тоже. Есть что-то еще?

Он встал напротив Ульяны, скрестил руки на груди. Пристальный взгляд, потемневшие глаза и обострившиеся скулы. Ульяне снова стало не по себе. Словно перед ней – какой-то другой, чужой Артем. Она опустила глаза. Помолчала, чувствуя, как ребята насторожились.

– Меня там едва не убили, – без обиняков призналась.

– Конкретнее, – Артем сейчас сильно напоминал Теона и взглядом, и интонацией. Ульяна встала, налила себя в кружку кофе, добавила пакетик сахара, размешала. Сделала обжигающе большой глоток.

– Я не должна была вернуться в камеру. После моего ухода утром двадцатого, ее отключили от системы жизнеобеспечения: по возвращении там было холодно, как в холодильнике, к тому же было отключено все дополнительное оборудование. Судя по всему, меня должны были арестовать там, в зале допроса. И отправить уже в распоряжение Трибунала.

– Ты спутала карты тем, что раскрыла коды, – догадался Крыж, кивнул. – Им потребовалось время для принятия решения.

– Да. Думаю, так. Заседание было открытым. Велась прямая трансляция, мой арест в такой ситуации привлек бы к себе внимание, – Ульяна прислонилась бедром к краю столешницы, отпила еще несколько глотков кофе. Под потолком камбуза вился сладковато-терпкий аромат, причудливо смешивался ароматом мятного чая, который пила остальная часть команды, включая клириканца. Тот откинулся на стуле, смотрел перед собой холодно и отрешенно. Ульяна продолжила: – Но тем самым я показала, что знаю больше, чем они рассчитывают…

– Они? Кто именно? – медленно проговорил, растягивая слова, Ираль поднял на нее глаза.

– Совет, я полагаю. И представлявший их Трибунал.

– Ладно, это отдельная тема для разговора, кто кого представляет, и кто за кем стоит, – отрезал Артем. – Что было дальше. После того, как ты оказалась в холодной камере.

– А дальше в ней отключилась система жизнеобеспечения. Прекратилась подача воздуха, отключились воздушные фильтры, подача энергии, электричества. По идее, я должна была задохнуться, но…Началось восстание, и камеру отпер Паль Сабо с приятелями. – При этих словах Пауков прищурился, медленно сглотнул. – У него, правда, не было желания меня спасать, – Ульяна невесело хмыкнула. – Судя по тому, что мне рассказал потом Удгрин, наш общий знакомый Паль хотел вколоть в меня слоновью дозу парализатора. У него был с собой нейроскрин, уже настроенный на мои параметры.

Ребята переглянулись.

– Бунт был затеян рада этого? – Тимофей с сомнением посмотрел на капитана.

Девушка покачала головой:

– Исключено. Там все заранее спланировано. Верней всего, меня должны были поместить под арест, и типа я погибла во время столкновений. Ну. Это мое предположение.

– А как же ты вырвалась от Сабо с дружками? – Ираль вздернул подбородок. В золотисто-оранжевых глазах – неприкрытая издевка. Ульяна опешила: клириканец открыто провоцировал ее, подначивал. «Он что-то знает», – пронеслось в голове. Ульяна вспыхнула, сделала большой глоток кофе, поперхнулась.

Давясь кашлем, тайком взглянула на ребят: они настороженно переглянулись. И все четверо, кроме Ираля, посмотрели на Паукова. Тот, кажется, окаменел, перевел взгляд на Ираля, на переносице углубилась вертикальная морщинка:

– А что происходит?

Наташа привстала, похлопала подругу по загривку. Подала стакан с чистой водой.

Клириканец с усмешкой наблюдал за Ульяной, препарировал ее, будто лягушку лабораторную. Или что там они препарируют, в своих лабораториях.

– Мне повезло, – проговорила, наконец, девушка. – Подоспел Ваня Лапин и увел меня оттуда.

– О, Лапин на службе! – скорее, чтобы развеять неловкость воскликнул Крыж. Чуть громче, чем следовало. Чуть фальшивее.

– Да. Привет тебе передавал. И сказал, что поддерживает ваш экстренный канал связи. Лепра.

Клириканец неторопливо вертел в руках прозрачный контейнер, изредка поглядывая на капитана:

– Репортеры, помнится, сообщали, Сабо получил нейротравму, – напомнил. – Это его Иван так отделал, что ли?

Он наблюдал за Ульяной, улавливая сомнения, панику и страх.

– Не понимаю, о чем ты, – отрезала девушка, с глухим стуком поставила стакан на стол.

– А я не понимаю, почему бы не ответить, – не унимался Ираль, наблюдая за землянкой. – Ты или нет?

– Я. Не. Знаю! – закричала. И тут же пожалела об этом: сарказм клириканца, будто вирус заразил в начале Артема, за ним – Василия и Кира. Тим растерянно оглядывался. Наташа изогнула бровь, опустила глаза.

На камбузе повисло тягостное молчание. На помощь пришла Наташа:

– Прекрати, Ираль, – обратилась к Артему: – Учитывая, что Ульяна на корабле, думаю, справедливо, что ты снимешь с меня обязанности капитана «Фокуса».

Капитан с благодарностью выдохнула, устало оперлась ладонями в столешницу. И тут же почувствовала, как горячая ладонь Ираля коснулась локтя. Насторожилась.

Пауков смотрел хмуро.

– Если вы двое знаете что-то важное и скрываете… – он не договорил.

– Не нервничай, капитан. В этой лодке нет твоих врагов. И главное мы знаем – твоя жизнь представляет опасность для Совета.

– Как и твоя, – напомнила Ульяна, не оборачиваясь.

– Как и моя. Но в моем случае – это родовые вещи. Меня решили просто скормить скроппу. А я немного против. Это все.

Ульяна развернулась к нему:

– За что ты впал в немилость, ты можешь сказать?

– В нашем народе главное – верность роду. Я изменил роду.

– Когда?

– Когда вывел «Фокус» через войд. Когда позволил обнародовать данные о госперевороте, в которых фигурировал Грацц Ирган, чем бросил тень на его честное имя.

Ульяна нахмурилась, посмотрела на его руки: тонкие пальцы с темными ногтевыми пластинами чуть подрагивали.

– И за это тебя приговорили к смерти? – спросил Крыж.

Ираль оглянулся на него через плечо:

– У нас нет Трибунала. Такие решения выносит Совет рода. Совет рода решил, что Ираль Танакэ Смиринг заслуживает смерти, – он посмотрел на Паукова, Крыжа, перевел взгляд на Ульяну: – Получается, вы все и «Фокус» – это единственный дом, который у меня остался… Единственная семья.

Сказал всем вместе и Ульяне в особенности. Та опустила голову, выдохнула с облегчением:

– Я рада, что ты с нами. И, раз ты назвал нас своей семьей, я прошу тебя чуть боле подробно о себе рассказать, – она посмотрела пристально, спрятала ехидную улыбку. – Вы с Наташей уже начали работать над ее проектом «Психокинетика и психодинамика поляризации мыслеобразов в смешанных экипажах». Я надеюсь, что ты согласишься продолжить исследования.

Она вздернула подбородок, изогнула бровь.

Клириканец покосился на нее исподлобья, усмехнулся:

– Хорошо, капитан. Это может быть полезно для всех нас, особенно, если Паук хоть немного ее направит.

– Начните с подборки по адаптации в информатории, – задумчиво отозвался Пауков. – Там есть несколько работ по методике Хегаль-Фирсова. Это два психогенетика, креонидяне. Они занимались этим вопросом лет двадцать назад, для Креониды и Земли. Есть занятные наблюдения с точки зрения культурологии и психокинетики.

Наташка погрустнела. Вцепилась обеими руками в кружку, посмотрела жалобно:

– Вот блин, – она озадаченно выдохнула, подняла с опаской на Ираля глаза.

Тот криво усмехнулся и перевел взгляд на Василия.

– В остальном, Ираль, вливайся в коллектив, – Ульяна лукаво прищурилась: – Артем у нас по-прежнему научный руководитель проекта «Фокус», подкинет тебе какую-нибудь нагрузку. Так же он исполняет обязанности медика для членов экипажа и биотехника для «Фокуса», Вася Крыж – старпом и бортинженер по функционированию программных модулей. На нем связь и работа искина. Наташа и Кир – навигаторы-дублеры. Плюс, Кир ведет навигационные карты и наш бортинженер по вооружению. Про Наташу уже тебе сказала, надеюсь, вы сработаетесь. С точки зрения функционала на корабле тебе, наверно, Тим ближе всего будет – он занимается в режиме «куда пошлют», – она внимательно следила за клириканцем, ждала, когда же переступит его «красную линию». То тот лишь невозмутимо улыбался. При упоминании Наташи, покосился на девушку. И перевел взгляд на Крыжа.

– Я не первый день в вашем экипаже, – напомнил тихо.

– Раньше ты был гость, – отрезала Ульяна. Опустив глаза, перевела дух, заговорила серьезно: – Слушай, Ираль… В свете последних событий я прошу тебя усилить нашу подготовку по прохождению в сложных навигационных условиях.

2

Ираль невозмутимо выдержал ее взгляд, вернулся на свое место:

– Я отработаю взаимодействие с Крыжем и Авдеем по навигации и представлю программу. Но я могу быть вам полезен не только как специалист по полетной технике.

Крыж захохотал:

– Да ну?!

– Точно тебе говорю, – по выражению лица клириканца никогда не понятно, понял он шутку или обиделся. – Я достал информацию по напавшему на Ульяну созданию, – он неопределенно развел руками, уточнил: – Вернее не так. Я знаю, почему оно лезло через горловой люк.

Ульяна тоже села за стол:

– Погоди, Ираль. Оно вышло из стокового трассового течения. Собственно, из-за него и сбились координаты манипулятора. Это существо или что это вообще за создание, – оно пыталось проникнуть на борт. Я чувствовала его через обшивку, как укол. Пыталась оторваться, но не удалось. Оно словно приклеилось ко мне.

Ираль охотно кивал:

– Что за существо не скажу. Но глиас ему оказался не по зубам. Именно глиас. Поэтому оно установило уязвимость аппарата, выявило его слабое место, а им является любой элемент стыка, это ясно. Далее, я проверил данные по сформированному «Фокусом» полю, которое отбросило это создание. И его формула идентична глиасу, жидкому глиасу.

– У нас нет такого в базовых параметрах защитного поля, – подал голос Авдеев.

– Нет у глиаса такого агрегатного состояния, – нахмурился Пауков, покачал головой уверенно.

Ираль развел руками:

– И между тем, – Ираль активировал креоник, передал Артему данные анализа. – Архив распознал в получившейся формуле довольно древнее вещество, название его не сохранилось, но оно применялось в войне с Коклурном. Довольно успешно. Говорить, почему так произошло – это прерогатива Паука и Крыжа. Ну и может, Резникова.

Юнга покраснел. Ульяна пожала плечами:

– Зачем я ему? Что оно хотело от меня? – она с сомнением покосилась на ребят: – По дороге на Тамту Теон сказал мне, что там, у порога Выжженного поля, мы потревожили заблокированные фарватеры. Он убежден, что тем самым мы открыли фарватер для рептилоидов Коклурна. Он не верит, что я не тронула форватеры… И еще он сказал, что в секторе с тех пор появляются летучие голландцы – корабли без экипажа. Земные корабли без земного экипажа. Пока я готовила ужин, я успела посмотреть по инфосети – уже пять или шесть происшествий, только три за сутки до приезда Теона на борт «Фокуса». И сегодня утром еще одно.

– То есть ты намекаешь, что оно напало на тебя потому, что ты – землянка? – Ираль нахмурился.

– Да ну, мистика какая-то, – фыркнул Крыж. – Нападение хтони по расовому признаку. Прости, не верю.

Тимофей придвинулся ближе, прошептал:

– Я тоже читал в хронике. Вроде как ни одно из запирающих устройств не потревожено, не взломан ни один код. Не использована ни одна шлюпка, – он округлил глаза: – А людей нет…

Команда притихла. Крыж чертыхнулся:

– И вы в это верите? – пристыдил. – Паук, ты-то хоть скажи свое мнение! Ты ученый или где?

Артем открыл было рот, Тимофей добавил шепотом:

– А последнее происшествие, Артем Геннадьевич, на дальней транзакции Тамту случилось, – он выразительно округлил глаза. – Инфосеть знаете, как гудит. С креонидянского грузовика пропали специалисты-гидрографы с Земли, – Тим полез в креоник, нашел сохраненную сводку, показал в начале Паукову, потом передал остальным ребятам.

Ульяна закусила губу.

– Мне кажется, надо Теону сообщить, – проговорила решительно. – Про стоковое течение. Это может быть важно, понимаете?

– С ума сошла?! – Крыж и Наташа одновременно зашумели.

А Крыж еще и для верности у виска покрутил, поинтересовался:

– Ты ему это как собираешь сообщить? В открытом эфире? На полсектора? Это начальник криминальной полиции, между прочим. У него многоуровневая персональная кодировка на входящие сообщения, зашифрованная лучшими шифровальщиками судебного департамента.

Ульяна упрямо тряхнула головой:

– Передам через Ваню, вашей Лепрой.

– И Ваньку подставишь, и единственный проверенный резервный канал спалишь, – Василий хмыкнул. – Ну, давай, чё…

Ираль, все это время молчавший, тихо сообщил:

– Трассовыми течениями активно пользовался Коклурн. Она может быть правдой – версия Теона.

Ульяна активировала креоник:

– Я подготовила сообщение вам на случай, если меня не найдут. Давайте, отправим его Теону. Там точные данные о времени и координатах нападения. Отправим анонимно, с пометкой «начальнику криминальной полиции Теону, лично в руки».

– А своему мэру в Нерюнгри ты тоже можешь так анонимку отправить? – Пауков мрачно осведомился. Поставил кружку с остывшим чаем на стол. – Протокол отправляет любые неподписанные сообщения в спам. Автоматически. С отслеживанием координат отправителя как хулигана. Для привлечения к административной ответственности. Не было у Трибунала повода арестовать тебя, так ты его предоставишь – заметут как террористку.

У Ульяны опустились плечи:

– И что делать? Ребят, но ведь сообщить надо? Это же может кому-то помочь. Там невинные люди исчезают. Может быть, гибнут. Может быть, эта хтонь пробирается на корабли, если у них обшивка не из глиаса? – она беспомощно обвела взглядом команду.

Василевс угрюмо глянул на Паукова:

– Перебрасывай мне свое сообщение… Сделаю выделенный канал, одноразовый. Попробую через операторов Тамту. У них не такая зубодробильная защита, как у Трибунала. Да и знаю я все их спецкоды, половину сам писал…

Он тяжело поднялся, поплелся к выходу из камбуза. Ираль покосился на капитана, откашлялся:

– Крыж, я с тобой.

– Валя-яй, – протянул тот. – Я тебя за отладку системы ручного управления посажу. Я на всякий случай дебаггер замутил. Отладку сделаешь, и Пауку покажем, чтобы при анализе сегодняшней диагностики учел.

3

«Фокус» завершал дозаправку. Еще слышалось, как шуршат паруса энергоемкостей, как лениво гудят, заполняясь. Как сипло вздыхают очистные шлюзы, а из вентиляционных отверстий льется легкий воздух после плановой ионизации.

Щелкнул динамик внутренней связи, мелодично сообщил привычным, внушающим спокойствие и уверенность, голосом.

– Дозаправка завершена. Все системы работают в штатном режиме. Исследовательский фрегат «Фокус» готов продолжить исследовательское задание, – мелодично сообщил искин экипажу.

Авдеев обрадовался, подскочил:

– О ребят, мне надо ремботы зарядить и загрузить программу диагностики вооружения – Крыж задание дал после утренней диагностики, а я замотался, еще не поставил. А он же, черт, помнит. Ща сообщение отправит и придет мне голову откручивать… – он повернулся к Наташе: – Натка, подхвати меня из рубки и там заодно кое-что подскажешь по справочнику… Я тебе за это дам чудо-перчатки и джойстиком Тараса поюзать, – он широко улыбнулся, знал Наткино «слабое» место. «Тарас» или ТРС-15 – опытный разведывательный кибер – палочка-выручалочка при всех осмотрах корпуса и внешних агрегатов «Фокуса». Тарас был юрким, с удобной системой дистанционного управления. И вот эта «игрушка» никак не давалась в руки Натке: мужская половина экипажа вечно придумывала отговорки. Наташка только вздыхала: «Как дети! Когда вы уже наиграетесь?».

Поэтому сейчас Наталья с подозрением глянула на навигатора, снисходительно кивнула:

– Ладно уж, пошли, – покосившись на Артема и Ульяну, добавила шепотом: – а то, я чувствую, сейчас прольется чья-то кровь. Не хочу на это смотреть. Тим тебе не нужен в помощники?

Авдеев покачал головой

– Да нет вроде…

– А если подумать? – прошептала, многозначительно округлив глаза. Кивнула на притихшую у синтез-агрегатов Ульяну и мрачного Паукова.

Авдеев открыл рот.

– А-а-а-Тимох, ты мне тоже нужен, – махнул рукой лингвисту. Тот не стал ждать повторного предложения, охотно двинул за ними. Пробормотал:

– Вот хорошо, а то все при деле, один я дурак-дураком.

Авдеев хохотнул:

– А ты инфосеть должен ослеживать, между прочим. Денно и ношно. Чтобы вовремя отловить все сюрпризы, которые готовит для нас наш дорогой Совет.

– Так мне Василевс показал, как теги на упоминания расставить. Если что появится со словами «Рогова», «Фокус», «Пауков», «Сциона», «Кромлех» мне сразу сообщение придет, – Тимофей похлопал рыжими ресницами и покраснел.

Наташа нетерпеливо подтолкнула ребят к выходу:

– Пошлите уже, а то так до пенсии не доделаем.

Ульяна проверила, получил ли Крыж ее сообщение, покосилась на Паукова.

– Тём, – позвала.

Генетик смотрел перед собой, не отзывался.

Ульяна вздохнула. Соскользнула со стула, обошла стол кругом, замерла за спиной Артема, легко положила ладони на его плечи:

– Тём.

– М? Мне кажется или ты подлизываешься? – спросил с хрипотцой.

– Мне кажется или ты дуешься на меня?

– Кажется – это верное слово, – он положил ладонь поверх ее руки, сжал кончики девичьих пальцев. – Что это было сейчас с Иралем? Я же не дурак: вы что-то знаете оба и молчите. И это касается твоей безопасности. Можешь на меня обижаться, но я тебя больше никуда не отпущу. Считай, что ты на «Фокусе» под домашним арестом.

Ульяна наклонилась к нему, обвила руками шею, уткнулась в волосы. Родной аромат майорана и горького перца, от которого кружилась голова и усталость рассыпалась битым стеклом. Артем продолжал ворчать:

– Можешь ругаться, обижаться, возмущаться. И жаловаться. Считай меня с этой минуты самодуром.

– Только с этой?

Ловко перехватил ее предплечье, резко потянул на себя, заставив потерять равновесие. Ульяна коротко взвизгнула и, сделав кувырок, рухнула на его колени.

– Ты понимаешь, что тебя чуть не убили? Или не посадили? Или не украли? – он смотрел сердито.

В потемневших глазах растворились знакомые Ульяне лучи-стрелочки.

– Понимаю, Тём. Но что мы могли сделать? – девушка потянулась к нему, коснулась губами гладко выбритой щеки: – И потом. Я для чего тебе оставила свою ментаграмму?

– Для чего интересно? – он отвернулся.

– В случае чего забацал бы себе андроида какого-нибудь, или кибера… С моими мозгами, телом, потрясающим чувством юмора, – она закатила глаза, закусила губу. – Ты же у меня умный. Вон какого «Фокуса» забацал. Чего уж, подругу дней суровых не соорудил бы?

Пауков шумно вздохнул, плотнее обхватил девичьи колени, прижал к себе. Пробормотал беззлобно:

– Дурында ты…

Ульяна расцвела, обхватила его за талию.

– Тёмка, я тебя люблю! Чес-слово! – уткнулась в его шею. Поёрзав, отодвинула носом воротник кителя, выдохнула порывисто. – Знаешь, легко быть смелой, когда за спиной ты, ребята и «Фокус»… Точно знаешь, что вы меня не бросите и вытащите из любой переделки. А ты еще и откачаешь.

Артем мрачно вздохнул:

– Да уж… Логика на грани фантастики… Вот теперь будем считать, что наступила моя очередь геройствовать и получать удовольствие, – Ульяна щекотно и горячо сопела в шею. И будто не было этих часов на марше, этой ускользающей в темноте дальней малообитаемой транзакции точки. Точки, которая она – Ульяна, самая его родная.

– А вот это ты зря, это ты рискуешь, – девушка терлась щекой о ткань кителя, мечтательно прикрыла глаза. – В отличие от тебя я могу только верещать и звать на помощь. Так что ты с такой командой спасения рискуешь оказаться бездыханным телом. Страна останется без кадров.

– Паразитка ты, Улька… Я из-за тебя скоро поседею.

– Шрамы и седина только украшают мужчину.

– Да куда уж больше? – Артем захохотал. – Будешь мои нервочасы восстанавливать: полную диагностику начнем делать, с дельта-сканированием.

Ульяна мгновенно отреагировала на его тон – настороженный, тревожный.

– Ты мне так недорассказал, что тут произошло у вас? – хотела встать и пересесть на соседний стул.

Артем удержал, руки сомкнулись на девичьей талии.

– Понимаешь, «Фокус» как-то узнал, что ты окажешься на дальней транзакции Тамту. Это раз. Передал информацию Наталье. Это два. И, уже находясь в пути, он каким-то образом почувствовал, что у тебя сменились координаты и что ты в опасности. Он полностью забрал управление на себя.

– Да ты что?

– Вот представь. Мы пробовали физически перекрыть первый нейроузел, в котором происходит принятие решения и навигационное планирование. Я вручную отключил переходник, фактически, разорвав линию. И собственными глазами видел, как лианиновый кабель достраивается, возмещая вырванный фрагмент. Сантиметров двадцать толстой жилы за секунды из воздуха, чтобы замкнуть сеть, прикинь?

Ульяна озадаченно терла переносицу:

– И что ты думаешь, с чем это связано?

Артем неопределенно пожал плечами.

– Утром, пока ты в себя приходила, мы провели ковровую диагностику всех систем, сейчас Крыж должен сделать отладку. У нас будет реестр ошибок. То есть кодов, которые отличаются от базовых, загруженных изначально. Мне надо тоже свериться с данными, сверить базовые параметры с текущими, только уже по нейроимпульсам и нейросвязи, по составу того же лианина, – он задумчиво уставился перед собой. – Похоже, что модуляция у «Фокуса» не завершена. И константа Страхова-Ригсби продолжает работать.

– То есть он может выйти из-под контроля в любой момент?

Генетик помолчал. Кивнул.

На Ульяниной руке мигнула красным иконка принятого сообщения – Крыж. Девушка активировала громкую связь.

– Я так-то послание твое отправил, – протянул тот из динамика: – Но походу, зря… Нет благородства в сердце этого паразита.

– А конкретнее? – Пауков почесал висок, коротко взглянул на Ульяну.

– А конкретнее Резников поймал на патрульной волне новое сообщение с тегами Рогова и Фокус. С пометкой «срочно». И кодировкой сигма. И знаете, что в нем? – спросил не предвещающим приятных новостей голосом.

Сердце Ульяны сжалось, предчувствуя неладное. В груди стало горячо, затылок свело, будто каменной рукой сдавило.

– Благодарность? – попробовала разрядить обстановку. Голос дрогнул.

– Точно, благодарность!.. С занесением в грудную клетку… – Крыж мрачно пояснил: – Приказ о твоем аресте… Введен план-перехват пси. Всем патрульным службам сектора и судам Трибунала.

Артем и Ульяна переглянулись. Она почувствовала его напряжение, уловила выпущенный тревожный выдох.

– По какой статье предъявлено обвинение? – спросила, хотя понимала, что особого значения это не имело.

– Нарушение границы сектора, пособничество Коклурну и похищение людей… Это, ребят… тянет на арест с применением силы, закрытый судебный процесс и смертную казнь, – он невесело добавил: – Че делать будем, господа конкистадоры?

Артем угрюмо посмотрел на Ульяну:

– Объявляй общий сбор.

Глава 6. Достопочтимый Грацц Ирган

1

Клетка, достойная дохлого скварра. Шаг влево, шаг вправо, жесткое откидное сиденье и такой же стол, слепой глазок видеокамеры следил неотступно и зло. Он исподлобья смотрел в него, будто надеялся переглядеть того, кто засел по другую сторону выпуклого стекла. Хотя – он был почти уверен в этом – на него смотрела только пустота.

И это в сто – нет, в тысячу – раз хуже.

Его списали со счетов.

Бросили здесь, как отработанный мусор.

Уставившись в полусферу глазка, Кромлех Циотан перебирал в памяти события последних месяцев.

Союз Антанты – четырех древнейших кланов, которые поставили на карту все ради величия Креониды. Избавиться один раз и навсегда с выскочками Клирика, да с полумерками Церианы. Кто сказал, что им, расам-основательницам нынешней цивилизации, по пути с дикарями, возомнившими себя равными им. Эти сюсюканья и псевдогуманизм, эти примитивные заискивания и уравнивание. Они, кланы Циотан, Ева, Обеид и Фариди, долгие месяцы искали путь, чтобы изменить навязанный порядок вещей. Вырваться из клещей Совета.

И вот четыре месяца назад. Перехваченное линкором «Сциона» сообщение об артефакте Коклурна. Сообщение, переданное клириканскому фрегату «Берг» выделенным каналом, с кодировкой сигма-три, а это – высший уровень секретности. Он первым понял, что это – то самое, что они искали так долго.

Почти месяц ушел на дешифровку.

В тексте сообщения оказались точные координаты объекта, приказ на уничтожение и вирткопия удивительного каменного цветка.

Энергон.

Уникальный накопитель информации времен расцвета Коклурна. Известно, их было всего семь. Они хранили информацию, накопленную с момента зарождения разумной жизни в секторе. Навигационные карты, технологии, планеты с уникальными ископаемыми – все секреты на одном носителе. Есть неоспоримые свидетельства, что все семь были уничтожены в ходе войны с Коклурном. Получается – не все. Но как минимум один уцелел в секторе Гало, на границе с Единой галактикой. Разрушенная Галоджи – планета-храм Империи с основными хранилищами Госархива Коклурна. По расшифрованным данным, объект атаки находился на одном из астероидов. И пока «Берг» искал нужный фарватер через Выжженное поле, удалось опередить их. Правда, для этого пришлось выйти на контрабандистов и пообещать щедрое вознаграждение.

Все прошло гладко: артефакт оказался именно в том месте, о котором говорила шифровка.

Но по возвращении главарь шайки, известный по прозвищу Сурф, потребовал утроить сумму. Видите ли, он потерял значительную часть своих головорезов и ответственен перед их вдовами.

«Черт, вот тогда все и посыпалось, – Кромлех мстительно сжал челюсти, заскрежетал зубами. – Надо было заплатить».

Но как он мог предположить, что этот урод не блефует и разместит объявление о продаже энергона в открытом доступе. Разорви скварр этого идиота.

Пришлось сразу идти на попятную, предложить два билиона тумаров – грандиозную сумму. И ему не хватило десяти – десяти! – минут, чтобы все исправить. Энергон ускользнул из рук.

Оказался в лапах Намбула. Хитрая сволочь решил вступить в игру. На его, Кромлеха, же территории. Его же методами.

За что и поплатился. «Собаке – собачья смерть».

Тогда удалось все исправить. Почти удалось. И казалось, что даже по лучшему сценарию – одним ударом заполучить энергон и прихлопнуть этого сопляка Паукова. Намбула убрали, энергон в руках землян, а это отличный повод для обвинения в госизмене и перехвата. Появление Чи Лавана и его претензии на энергон оказались очень кстати. И дальше – идеально продуманная партия триумфатора: вскрытие связи Земли и Клирика с Коклурном, имплементация Креониды и экспансия на Коклурн. Полный контроль над сектором. Над Единой галактикой.

Кромлех порывисто встал.

Как он мог ошибиться с этой рыжей тварью? Он ввел ее в игру в последний момент, не дав даже шанса оглядеться, обзавестись друзьями. Как произошло, что она так скоро начала свою собственную игру?

Сомнение скребло под сердцем – он сам виноват, он сам спровоцировал ее, напугав с захватом и стрельбой на поражение. Перегнул палку. Загнал в угол.

Эти дикари особенно опасны, когда их загоняешь в угол.

Кродо предупреждала его.

Кромлех с силой ударил кулаком по обшивке. Мутные круги расползлись по поверхности, будто передавая его ненависть. Она полетела, поплыла к тесному своду и утонула в слепой тишине. Такой же слепой, как его собственная одержимость.

– Идиот! – прошипел, отчетливо осознавая, что он был с самого начала разменной монетой в этой Большой игре, пешкой, которой на миг позволили думать, что она – ферзь.

«Чи Лаван изначально вел несколько исполнителей. Намбул – раз. Этот сученыш Танакэ – два. И она – рыжая земная тварь», – ненависть закипала в нем.

Она – та, что должна была стать овцой, брошенной на растерзание, оказалась ферзем, о который сломалась идеально продуманная схема.

И она обыграла его.

Кромлех Циотан – сброшенная с игровой доски, отыгранная пешка. От которой постараются избавиться как можно скорее. Особенно сейчас, после неудавшегося захвата станции и попытки побега.

Четыре клана поставили все ради величия Креониды, а гнить на Калипсо придется ему одному.

Но что-то подсказывало – и эта земная тварь скоро присоединится к нему. Намерения Великих изменчивы, и герои вчерашних хроник почти наверняка завтра станут преступниками.

«Завтра, а может даже – сегодня».

Эта мысль будоражила кровь. Растекалась черной патокой по венам, заставляла жить.

Жить, чтобы успеть насладиться их падением.

2

Тиль Теон стремительно направлялся в переговорную – сразу после стыковки с Тамту на его креоник пришло сообщение от уполномоченного представителя Совета, прибывшего на станцию, которым приглашали на экстренное заседание. Начальник криминальной полиции на ходу давал распоряжения:

– Потерпевших в госпиталь. Доложите, что сообщат медики после осмотра и диагностики, – он свернул к пневмолифтам, надавил на сенсорную панель вызова. – Проверить каждого из членов экипажа «Эиля» на причастность, провести повторное три-дэ моделирование. Отдельно выяснить, почему действия экипажа «Эиля» не были зафиксированы сразу, кем и как осуществлялось сокрытие следов и зачистка следов для инверсивного анализа сред.

Шестеро землян оказались в нижнем трюме креонидянского грузовика, все в состоянии глубокого медикаментозного анабиоза. Женщина в тяжелом состоянии – введенный препарат вызвал мощную аллергическую реакцию. Осматривавший ее медик купировал начавшееся внутреннее кровоизлияние и диагностировал угрозу потери плода.

Теон чувствовал, как в груди разрастается раздражение – креонидяне умело имитировали нападение, скопировав те, что произошли в секторе накануне. «Откуда у них информация? Что происходит?» – вопросы наслаивались один на другой, путали и мешали рассмотреть картину преступления спокойно, «холодной» головой. Вопросы, как минимум на некоторые из них он намерен получить ответы прямо сейчас, от так некстати прибывшего на станцию полномочного представителя Совета.

У дверей переговорной застыла охрана – четверо клириканцев в полной боевой экипировке. Теон стремительно прошел мимо, за предупредительно распахнувшиеся двери.

И остановился на пороге.

Он ожидал другого. В Совет Единой галактики входили не только представители территорий и рас, но и руководители направлений. У Трибунала был свой представитель, предшественник Теона на посту начальника криминальной полиции, бывалый, знающий следователь – клириканец Тор Гурин. Он знал его сто лет. И доверял, как самому себе. С ним он мог обсудить все, что не сказано в отчетах. Все, что на душе и не выходит из головы. Самые нелепые гипотезы. И получить совет профессионала, а не чиновника.

Но в переговорной его встретил пожилой рептилоид с перламутрово-серыми глазами на сером чешуйчатом лице. Он зябко кутался в черную мантию из грубого шелка, дышал тяжело и прерывисто. При появлении Теона низкорослый секретарь встал, коротко кивнул и прошмыгнул в боковую дверь.

– Высокочтимый Грацц Ирган, – Теон от неожиданности едва вспомнил титул пожилого клириканца. По спине пробежал неприятный холодок, осел липким саваном на плечи. Клириканец был представителем Клирика и Почетным Главой Совета. Он много лет не выходил за пределы орбитальной станции «Клирик-1». Во всяком случае – официально.

Шелест дорогого шелка, острый взгляд из-под опущенного на глаза капюшона:

– Приветс-ствую вас-с, дорогой Теон, – он сильно растягивал слова, по-змеиному спотыкался на шипящих.

Теон сжал челюсти, прищурился. Короткий вдох и медленный выдох, чтобы восстановить равновесие. Церианец направился к столу и устроился напротив Грацца. Положил руки перед собой и приготовился к непростому разговору – с простыми достопочтимый отец-основатель не выходит из своего логова.

– Что заставило уважаемого Главу Совета оставить дом и прибыть на Тамту? – Теон понимал, что все это чертовски не учтиво, а сидевший перед ним престарелый клириканец – один из главных интриганов Совета, злопамятный и мнительный. Но это его, Теона, территория. И прилет клириканца сильно отдавал вмешательством в дела Следственного управления.

Грацц неторопливо оправил широкие рукава мантии, положил руки перед собой. Теон скользнул взглядом по серой чешуйчатой коже, длинным крючковатым пальцам с темными ногтевыми пластинами.

– Я, действительно, немного утомился. Длительные перелеты вредны в моем возрасте. Благодарю за беспокойство, – прошелестел клириканец, не спуская перламутровых глаз с начальника криминальной полиции. Теон чувствовал, как его сканируют, считывают раздражение и неприязнь, и даже не пробовал прикрыться – все равно бесполезно.

С сочувствием кивнул. А что, ему, правда, жаль.

– Ваши сообщения Совету настораживают, – тихо протянул Грацц. Он вообще говорил тихо, едва открывая рот. И все больше напоминал церианцу старую облезлую змею. Тем более опасную, чем более старую и облезлую. Клириканец, пошамкав губами, продолжил: – Закрытые части отчетов еще более тревожны. Я готов слушать вас. Чтобы помочь. Мир еще не был так хрупок как сегодня.

Теон изогнул бровь. Внутренний следователь насторожился:

– Следствие продолжается. Я не могу распространяться, чтобы успокоить вас и поделиться информацией, предназначенной для внутреннего пользования, – уклончиво отозвался Теон.

Клириканец презрительно скривил губы, медленно опустил глаза:

– Я не прошу вас нарушать Протокол…

– Рад.

– … и между тем надеюсь, что вы разъясните Совету… в моем лице… происходящее в секторе.

Теон широко расставил локти, сомкнул пальцы замком и наклонился к достопочтимому собеседнику.

– Уважаемый Грацц, как представителю Совета вам прекрасно известно, что у меня нет полномочий что-либо пояснять и разъяснять. Вся информация, которая может быть открыта на данной стадии расследования, раскрыта и содержится в отчетах. Их можно запросить у представителя Трибунала Тора Гурина. Он же может пояснить Совету специальные термины, понятия, приемы, у него для это есть и полномочия, и квалификация.

Клириканец долго молчал. Узкая щель зрачка расширилась, заполнив собой потемневшую перламутровую радужку. Ноздри нервно хватали воздух. Тонкие губы пережевывали рвавшиеся наружу ругательства.

– Разочарован, – проговорил, наконец. – Я не для этого проделал такой путь, чтобы слышать выдержки из Протокола.

Взгляд стал свинцовым, тая хладнокровное мстительное презрение, почти ненависть. Внутренний следователь мрачно усмехнулся: за тридцать с лишним лет работы кто им только не был разочарован. Чьи только глаза не прятали в своей глубине ненависть и презрение.

– Тем более мне не ясна цель нашего разговора, – невозмутимо отозвался.

Престарелый клириканец недовольно выдохнул, подтянул рукава мантии, спрятав в них старческие руки – единственное в его облике, что безошибочно выдавало невероятный для его расы возраст. «Сколько ему сейчас? Сто восемьдесят шесть примерно?» – мелькнуло в голове

– Хорош-шо, – прошипел. – Спрошу то, что важно. Капитан Рогова. Где она?

– Ее местонахождение устанавливается, – отозвался Теон. Признаться, он был удивлен, что клириканец пойдет ва-банк и сразу назовет подлинный предмет своего интереса. «Землянка? Реально?» – внутренний следователь присмотрелся к клириканцу внимательнее: зачем она ему?

– Знать хочу, по какой причине не сделано ее глубокое ментальное сканирование на предмет прорыва фарватера в Выжженном поле?! – клириканец заметно злился, продолжая удивлять следователя.

Теон недоверчиво ухмыльнулся:

– У следствия не было оснований прибегать к данному методу сыска. Если же у вас претензии к качеству и профессионализму расследования, то нам лучше их обсуждать в присутствии уполномоченного представителя Следственного управления и Трибунала. Для серьезного разговора – серьезная компания.

Грацц смолк. Запрокинул голову, взгляд стал оценивающий, свысока. Вот сейчас точно – шутки в сторону. Теон почувствовал, как наступил Граццу на больное место. У следователя будто кровь в жилах застыла. Почти забытое за годы службы в высших чинах Управления чувство опасности мутно шевельнулось в груди. Самое время, чтобы идти в наступление.

– Но кое-что я бы с удовольствием с вами обсудил, достопочтимый Грацц Ирган. То, что входит сферу непосредственной компетенции Совета, – Теон встал, по-военному отточенным движением оправил китель. В ярком свете ламп вспыхнул золотом и погас шеврон Следственного управления Галактического Трибунала – опущенный остриём вниз меч, опутанный лавром и звёздной россыпью. Острый взгляд приобрел привычную холодность, а голос – сдержанность. – Перед нашей встречей я осматривал корабль, шедший под флагом Креониды. На его борту, в секретном трюме, обнаружены семеро землян. А перед этим капитан судна и команда утверждали, что они попали в неизвестную аномалию. И наши криминалисты даже смогли подтвердить это, получив чистую пробу на РПС-маркеры. И вам лучше меня известно, что такое РПС-маркеры и на чье присутствие в секторе она указывают. И еще. РПС-маркеры, рискну напомнить, найдены на трех последних «летучих голландцах» с землянами на борту. И отсюда вопрос первый: откуда Креонида узнала о положительных пробах на РПС-маркеры, если это закрытая информация? Получается, у нас или у вас утечка? – он выразительно замолчал, наблюдая, как Грацц медленно склонил голову к плечу, а узкая черная щель зрачка практически растаяла. – Вопрос второй: откуда у Креониды столько биоматериала, чтобы фальсифицировать положительную пробу чистотой в девяносто процентов?.. М? Отмечу, что вторжение на территорию Коклурна совершалось креонидянской флотилией и нам сегодня до конца не известна глубина пройденного ими фарватера. А вот сейчас доложу вам самую «свежую» информацию: эти семеро – не единственные похищенные земляне, черная бухгалтерия судовладельца говорит минимум о тридцати. Знаете, куда они переправлялись? На хорошо известную нам обоим базу «Альбиони» на Креониде. Ту самую, на которой проводились опыты по искусственной сенсоизации. С которой мы десять лет назад грузовиками вывозили трупы.

Клириканец презрительно скривился:

– Креонидяне всегда были редкими скваррами. Лучше падальщиков чуют, где урвать кусок свежей плоти, – он помолчал. – Действия Креониды ужасны. Совет не одобряет экспансию в отношении младших рас. Креониде будет вынесен протест. Совет рассмотрит возможность применения санкций, если будет доказано, что действия креонидян носили систематический характер, и имели целью дестабилизацию сектора. Мы проконтролируем, чтобы виновных наказали, – он медленно поднялся. Посмотрел на церианца свысока. – Вам, господин Теон, как начальнику криминальной полиции, не стоит отвлекаться на такие мерзкие и очевидные дела, – он выразительно уставился на Теона. – Ваша задача – найти доказательства причастности Роговой к прорыву Выжженого поля и связям с Коклурном. Надлежит в кратчайшие сроки выяснить, на какую глубину ею был выстроен фарватер на Коклурн. Совет готов санкционировать ее арест.

– По какой статье Совет готов санкционировать арест капитана Роговой? – Теон криво усмехнулся.

Клириканец поджал тонкие губы, хищно втянул носом воздух:

– Связь с экстремистскими организациями на Креониде, пособничество Коклурну… и соучастие в похищении людей.

Тиль Теон скептически хмыкнул:

– О, вы осведомлены лучше, чем я сам, как я погляжу. Но мне нужны веские доказательства, господин Ирган. Веские, документально подверженные несколькими независимыми источниками, – он посмотрел мрачно перед собой. – Потому что озвученное вами обвинение – это статья двести Уголовного кодекса. Это суд Трибунала и смертная казнь.

– У вас бы они были, не упусти вы Рогову, – в голосе клириканца слышалась мстительная одержимость. – В свете данных обстоятельств я рекомендую объявить ее в галактический розыск. Можете обсудить с вашим… квалифицированным и уполномоченным представителем, как это сделать удобнее.

Тиль Теон прищурился, хмыкнул невесело:

– Откровенность за откровенность. Зачем она вам так нужна?

Клириканец снисходительно склонил голову, оправил складки тяжелой мантии.

– Сенсоид группы А, адаптивная сенсоизация, – прошелестел. – Нам обоим слишком хорошо известно, что означают положительные пробы на РПС-маркеры… Она опасна. В руках Коклурна особенно, – он отвел взгляд, помолчал. Следующая фраза далась ему тяжело: – Кроме того, у нее есть то, что представляет для меня интерес. Так называемый энергон.

Теон понимающе кивнул:

– Ясно. Только я вам не поисковый бот и мифические артефакты по приказу таскать не собираюсь.

Клириканец, похоже, ожидал нечто подобного, усмехнулся:

– Доставьте Рогову на Калипсо, и вопрос энергона я решу сам… Теон, Пауков не сможет обеспечить ей безопасность. Рано или поздно… скорее рано, чем поздно… их прихлопнут на каком-нибудь дальнем перегоне. Мы с вами оба это понимаем. Возможности Коклурна вы знаете. Если ваши данные на РПС-маркеры верны, то вопрос поимки сенсоида группы А – вопрос нескольких дней. – Он помолчал еще, неторопливо расправил рукава мантии. – Они ведь хотели быть героями, эти земляне. Мы предоставим им эту возможность – они послужат сохранению мира в Единой галактике. Это миссия для великих.

Начальник криминальной полиции опустил глаза, внутренний следователь прикидывал дальнейшие действия.

– Вы большой циник, господин Ирган…

– Безопасность нескольких не должна быть важнее безопасности многих, – его собеседник прошелестел темным одеянием, кутаясь в тяжелый шелк и направился к выходу.

Теон смотрел ему в след. Клириканец уловил смятение, остановился. Худые плечи, обтянутые плотным шелком, напряглись. Он заговорил чуть более жестко:

– Я не собираюсь вам угрожать или давить на вас. Но вы сами должны понимать, что это – единственный вариант, при котором Единая галактика сохранит обороноспособность, при котором пострадает минимум ее обитателей. А правда, пусть и в несколько усеченной форме, восторжествует. Разве не это вас должно волновать, как представителя власти и блюстителя порядка? – он прошептал: – Еще раз: Рогова представляет опасность для всех нас. Я даю вам максимум час на принятие решения и оформления бумаг. Через час они должны быть в распоряжении Совета.

Тиль Теон неохотно кивнул: на самом деле, он согласен как минимум с одним – беглую землянку нужно найти.

И найти раньше всех остальных.

3

– Три ноль, три ноль, подсектор двадцать один пятнадцать осмотрен, пеленг не подтвержден. Как поняли, прием, – приглушенный голос из ретранслятора.

Динамик шелестел под куполом рубки чужими враждебными голосами.

– Два семнадцать, понял вас, переходите в соседний сектор, – отрывистая команда в ответ. И тут же на соседней волне: – Один три, сектор чист. Подозреваемые на обнаружены. Принимаю решение начать переброску в подсектор двадцать один шестнадцать.

– Принял. Передаю Главному.

Экипаж «Фокуса» в полном составе собрался в рубке, у рабочего монитора старпома. Тот подключился к волне Управления сопровождения следственных действий, слушал закрытые переговоры патрулей. Их было много, непривычно много в секторе. Он даже не сразу сообразил, что ищут их.

И сразу вызвал ребят. Настроил автопереводчик – часть диалогов и кодов звучало на языках Клирика и Церианы.

Тим сидел тут же, у ретранслятора, и записывал незнакомые ему фразы.

Во время паузы в эфире Крыж запрокинул голову, посмотрел на Паукова. Артем положил локоть на спинку его кресла, другой рукой задумчиво тер подбородок. Ульяна застыла через проход от него, примостившись на краю кресла генетика. Ладони положила на колени, костяшки пальцев обострились и побелели. Наташа и Кир – тоже рядом, слева от Крыжа. Ираль, скрестив руки на груди, замер у кресла первого навигатора, мрачно смотрел перед собой.

– Как думаешь, жучки оставят? – Василий массировал затекшую шею.

– А ты б оставил? – отозвался Артем. Крыж изогнул брови, фыркнул. И согласно кивнул. – Вот и они так.

Ираль тоже кивнул.

«Фокус» закрепился на геостационарной орбите необитаемого спутника планеты 3X-QR12 в системе Топсик. Закрыв пеленг и выключив маневровые, притаился в тени гиганта, забился в щель. Система раннего оповещения сканировала все доступные транзакции, а настроенная на прием радиоволн аппаратура улавливала переговоры в секторе. Крыж вел запись, на экране фиксировались сразу семь звуковых дорожек.

На них объявлена большая охота.

Совместный патруль Клирика и Церианы коврово перебирал квадрат за квадратом, оставляя на обследованных территориях маячки, настроенные на кодировку «Фокуса».

– С закрытым пеленгом на малой скорости можно отползти на край системы, за анфиладу маячков, – предложил Кир.

– А дальше? – Ульяна нервно теребила прядь.

Артем барабанил пальцами по спинке кресла старпома. Шумно вздохнул.

– Двигаться, не выяснив причины выхода «Фокуса» из-под контроля, нельзя, – отрезал решительно. – Я только что говорил это Ульяне. Нужно завершить диагностику. Самое сложное мы уже сделали – данные собрали, предварительный программный анализ сделали. Работы осталось на пару часов – вручную отработать выборку багов. По результатам изолировать их вместе с поврежденными участками нейросети. Это первое. Второе. Ульяна. Нужно провести твое дельта-сканирование и убедиться, что в связи с продолжающейся модуляцией «Фокуса» вы все еще совместимы. И, если нет, то на сколько. Возможно, какие-то параметры придется корректировать медикаментозно. В любом случае мы должны знать. И третье, на основании результатов диагностики «Фокуса» и Ульяны, принять решение о механизме их взаимодействия, – он окинул взглядом команду. – Считаю, это главное сейчас. Повторный выход корабля из строя в нынешних условиях … Это, – он запнулся, мрачно подбирая подходящее слово.

– Это жопа, – помог ему Крыж, – как комплекс мероприятий. Да простят мой французский присутствующие дамы.

Артем покосился на айтишника, медленно кивнул.

– Тогда так и делаем, по пунктам, – Ульяна встала. – Артем и Василий проверяют протокол диагностики. Выявляют текущие параметры «Фокуса». Сверяют с текущими моими. Выводы делаем по факту.

– Ульян, я вам все равно во время диагностики не нужен. Прошу разрешения проверить архивы на счет той штуки, которая на тебя напала, и свести по возможности с данными по «летучим голландцам» в секторе, – Тим вытянул нескладную шею. – Ну-у, тем, что доступны. Считаю, мы должны оценивать все опасности, включая гипотетические.

Ульяна почувствовала, как по спине пробежал холодок, кивнула.

Василий уже расплылся в улыбке, явно собираясь похахмить над рыжим юнгой.

– Согласен с Тимофеем, – неожиданно отозвался Ираль. – Я бы ему помог.

Крыж замер на полуслове, пробормотал:

– Ну, даете, парни. «Гипотетические опасности»…

– Хорошо, Тим. Делай, – Ульяна согласилась. – Посмотри в связке со стоковыми трассовыми течениями. Есть ли исследования по аномалиям, с ними связанными.

Авдеев взглянул на Наташу:

– Тогда мы в рубке, верно, Натка? Я на мониторинге системы раннего оповещения, Наташка – на управлении, – он подмигнул. – На всякий пожарный случай.

– Да, все верно. Согласен, – Артем кивнул, коротко взглянул на Ульяну: – Пошли?

Глава 7. Вопрос доверия

1

Бывший директор Академии Космофлота устало опустился на жесткий стул, прислонился к холодной стене.

Он – отыгранная пешка, сброшенная с игровой доски.

Он знал, что бывает с такими.

В стеклянном глазке видеокамеры будто мелькнуло что-то: Кромлех догадался – включилась запись. Тут же щелкнуло запорное устройство. Узкая дверь камеры отъехала в сторону. В тишине тюремной каморки сердце билось так громко и отчетливо, что казалось – его стук услышат те, что по другую сторону видеокамеры, и те, что пришли за ним. Четверо офицеров с шевронами Управления сопровождения следственных действий, все четверо – в полном боевом облачении, вооруженные.

Директор не пошевелился. Молясь лишь об одном – чтобы не было слышно, как колотится его сердце:

Старший группы выдвинулся вперед, зачитал с экрана креоника:

– Кромлех Циотан, Решением Судебного департамента Трибунала Единой галактики номер 8630-ТРС вы передаетесь под надзор Службы безопасности Единой галактики в изолятор временного содержания номер одиннадцать, дислоцированный на станции Калипсо, подсектор Жирам, – Кромлех медленно выдохнул, взглянул исподлобья. Кажется, из-за шума в ушах, он еще и плохо слышать стал. Подсектор Жирам – это же не может быть правдой, верно? Это ведь билет в один конец. Офицер закрыл креоник, бросил повелительно: – Прошу встать и приготовиться к транспортировке.

Тут же выступил второй офицер сопровождения, коротко скомандовал:

– Встать. Руки вперед.

Кромлех перевел взгляд на подошедшего, пытаясь рассмотреть. Только блеск рептилоидных глаз сквозь темное стекло забрала. Клириканец. «Скварр бы побрал всю вашу подлую братию». Креонидянин неохотно поднял руки и протянул их перед собой. Черная бляшка закрепленного за оголенном запястье диода расцвела силовыми наручниками.

– Шаг вперед. Ноги на ширину плеч, – офицер бесцеремонно ударил носком ботинка по внутренней стороне ступни.

Кромлех побагровел:

– Да ты что себе позволяешь, стервятник? Ты знаешь, кто я такой?! – он двинул плечом на конвойного.

Напрасно.

Острая боль в запястьях, короткий и точный удар ребром ладони по сонной артерии. Серые стены камеры поплыли перед глазами. Туда, где все безразлично.

* * *

Ступни методично цеплялись за стыки в покрытии, колени то и дело ударялись о металлические крепления на сходнях. Тяжелые шаги отдавались в висках. Шум в ушах, тошнота и боль в вывороченных суставах – руки оказались скручены за спиной.

– А-а, – прохрипел, пытаясь поднять голову.

Приоткрыл глаза. За прозрачной стеной изолированного транспортера – серое покрытие сектора прилета, кривые полукружия сходней с подсвеченными синим направляющими, бесконечные ленты погрузочных рельсов. Перекрывая грохот стыковочных модулей и жужжание механизмов, приглушенный металлический голос сообщал:

– Напоминаем о необходимости завершить погрузочные работы в согласованные сроки и освободить зону стыковки. Пирс два два одиннадцать, шлюз номер один. Готовность к отстыковке. Приготовиться к движению по ходовым знакам.

Рывок вверх. Его грубо поставили на ноги. Не позволив отдышаться, прийти в себя, коротко скомандовали:

– Вперед. Не останавливаться.

– С-сволочи, – сплюнул Кромлех, спотыкаясь.

Внутренности выворачивало от острой боли в суставах. При каждом резком движении – не сильный, но болезненный электрический разряд, от которого жгло запястья.

Справа мелькнула цифра восемь и указатель. Восьмой пирс. Это закрытая территория, к которой примыкает только сектор Управления сопровождения следственных действий. С него происходит перегрузка заключенных и грузов, предназначенных для переброски на Калипсо. В груди похолодело – выходит, не показалось. Выходит, Калипсо.

Он шумно сглотнул.

Заорал хрипло:

– Пустите! Я сам!

Старший офицер коротко приказал:

– Пустите, пусть сам идет.

Группа остановилась на мгновение. Кромлех медленно распрямился, покрутил головой, разминая затекшую спину и плечи.

– Черт вас всех подери, – пробормотал зло.

Внизу, за прозрачной стеной восьмого пирса, у створок пневмолифта появились шестеро: пять офицеров клириканской спец охраны и невысокий человек в темной мантии, полностью укрывающей его фигуру. Он шел в окружении офицеров, неторопливо, медлительно. Черный шелк струился по фигуре, будто разогретая на солнце смола.

Сердце пропустило удар и забилось лихорадочно. Это шанс. Шанс, который он не может упустить.

– Грацц! – оттолкнув офицера сопровождения, он бросился на прозрачную стену, надеясь привлечь внимание человека внизу, у трапа дипломатического шлюза. – Грацц! – с силой ударил кулаком по стеклу так, что задребезжали перегородки.

Острая боль в запястьях прожигала до костей, движение за спиной не оставляло надежды на второй шанс. Сейчас, ему скрутят руки, прижмут к серому покрытию и вколят парализатор.

– Гра-ацц! Помоги! – из последних сил заорал, перекрывая шум сектора стыковки, грохот работающих механизмов и гул голосов.

Кромлех с силой рухнул на колени, ударился лбом о стекло, но все еще не позволял оттащить себя в глубь коридора.

Человек в мантии остановился, огляделся кругом. Что-то бросив офицерам сопровождения, поднял голову к потолку. Кромлех уже чувствовал тяжелые руки конвойных на своих плечах, чувствовал первый удар по лодыжке, как ускользает из-под ног опора. Но видел только блеск серо-перламутровых глаз, мелькнувших из-под капюшона.

– Помоги-и, – прохрипел беззвучно. Второй удар, рывок вверх за скованные наручниками запястья. Потеря равновесия. Тяжесть груди и разрывающая боль в мышцах. Кромлех стремительно заваливался на бок.

Серо-перламутровые глаза скользнули по нему равнодушно… и отвернулись. Шестеро в темно-коричневой форме и человек в черной мантии продолжили путь.

Укол, жжение за ухом, неумолимо приближающееся к лицу серое покрытие.

В темноте надвигающегося безвременья он успел заметить, как группа клириканцев исчезла в санитарной зоне пятого пирса.

2

– Добрый день, Артем Геннадьевич, – механический голос под потолком медблока, успокаивающая белизна и запах реагентов, немного кисловатый: в изолированном блоке зрела плантация лианина нового поколения, и острый аромат сыра проникал даже через плотно закрытые створки. – Получены материалы диагностики от лаборатории программирования. Куда их следует сохранить?

– В папку «Диагностика», тип кодировки альфа один. Отразить файл в главном реестре с пометками «общее» и «контроль один», – он пропустил Ульяну вперед, мягко подтолкнул ее к подсвеченному синим саркофагу со знаком омикрон на борту. – Найти в главном реестре файл с базовыми конфигурациями и первичной диагностикой нейросети «Фокуса». Название «Фокус база». В нем выделить раздел с биометрическими параметрами и генетическим кодом продукта, синяя и оранжевая зоны.

– Исполняю. Это все?

– Нет, – он покосился на Ульяну: девушка подобрала волосы, перехватила на затылке в узел, оголив шею, и, отвернувшись, расстегивала клапан на воротнике комбинезона. – Загрузи медкарту первого навигатора «Рогова база» и файл с ее диагностикой. Выдели стартовые параметры, запись номер один, и параметры на двадцатое августа.

Он подошел к девушке, положил руки на обнаженные плечи, почувствовал, как вздрогнула и напряглась под пальцами тонкая бархатистая кожа.

– Волнуешься?

Ульяна подавила вздох. Не оборачиваясь, медленно кивнула: в памяти всплыло ощущение непривычной тяжести, когда пыталась совсем недавно вывести корабль на точку входа в транзакцию. Тогда она отбросила подозрения. Но, может быть, это был первый «звоночек»? Что-то происходит. И с ней тоже. «Сказать ему?» – мелькнуло в голове.

Она развернулась. Серебристые, с тонкими лучиками цвета дымчатого кварца глаза смотрели на нее пристально. Невероятные, удивительные. В уголках губ Артема зажглась шальная улыбка. Дыхание сорвалось.

– Не бойся. Ничего такого происходить не будет, – привлек к себе. От близости с ней шумело в ушах, кровь пульсировала в венах, а связки цепенели как простуды. – Маленький укольчик нейролептика. Вот сюда, – невесомый поцелуй за ухо, у кромки пахнущих летом волос, и жаркий, волнующий – чуть выше ключицы. Пальцы погладили девичью шею: – Подключим датчики. Полежишь. Поспишь… Помечтаешь.

Руки обхватили ее лицо, нежно скользнули под огненную шапку волос. Порывисто захватили в тиски острые, податливые плечи. Артем целовал хмельно, жгуче. Почувствовал, как она тает в его объятиях, как теряет голову, отдаваясь напряженным, стремительным ласкам. Как пальцы с дрожью цепляются за китель, рвут нетерпеливо застежки.

Пронзительный, горящий взгляд. Жадное дыхание.

Грохот перевернутого стула где-то далеко, на периферии сознания. Потому что главное – что она горит в его руках. Что трещит ткань в горячечных пальцах, что слипаются мгновения, подчиненные одному, неистовому желанию – быть вместе.

Тесный закуток за саркофагом – их постель.

Сонное дыхание оборудования – их музыка.

Нетерпеливые движения навстречу друг другу – их неистовый танец.

* * *

Ульяна замерла, прильнула к сильной груди. Потерлась пересохшими губами.

Обнимая ее, Артем улыбался устало, мечтательно щурился. Подхватив со стойки у саркофага одеяло, закутал в него Ульяну, бережно уложил внутрь саркофага.

– Тём, – Ульяна задержала его руку в своей, заглянула в глаза. – А если диагностика «Фокуса» покажет серьезные отклонения? Или выяснится, что мы с ним больше не совместимы? – закусив губу, отвела взгляд, на переносице пролегла глубокая морщинка.

Пауков остановился. Задумчиво поднял с пола одежду, вернул на место перевернутый стул и сел на него. В молчании натянул брюки. Зажав в руках футболку, посмотрел на Ульяну:

– Понимаешь, он рвался к тебе так, будто ты его… Мать…Жена… Второе «я»… Он почувствовал тебя через такое расстояние, – генетик склонил голову к плечу, задумчиво прищурился. – Анализ диагностики «Фокуса» может показать существенные изменения, в этом я не сомневаюсь. Но то, что ты – по-прежнему его навигатор и единственный ключ к его тайнам, уверен, неизменно, – он следил за девушкой, долгим, изучающим взглядом улавливал смятение и то, что она с ним не до конца откровенна.

«Что-то произошло», – с горечью отметил про себя. Порывисто встал, натянул футболку. Не надевая китель, прошел к рабочему столу, активировал монитор. Невидящим взглядом уставился в распахнувшиеся таблицы. Окрашенные синим, оранжевым, желтым и красным столбцы и строки, ровные, понятные линейки цифр, знаков, отметок. Подумал, насколько в генетике всё проще, чем в жизни.

– Тём, – прошептала Ульяна, села, подобрав под себя ноги. – Там, на камбузе, Ираль намекал… Я не могу говорить не потому, что не хочу. А потому что сама не понимаю, что произошло… Ты мне не веришь, да?

Ульяна мяла угол серебристого одеяла, скручивала его тугим жгутом.

Артем замер, медленно распрямился.

– Я пытаюсь доверять тебе. Это другое, – отозвался. – Ты имеешь право на тайну, на личный скелет в шкафу, на запертую дверь.

Ульяна нахмурилась. Смущенно закусила губу. Догадка полыхнула в мозгу:

– Если ты о Сабо, то ничего не было, Тём.

Даже через просторный зал лаборатории она видела, как потемнели его глаза.

– Это и так понятно. Иначе бы тебя уже не было, – сказал жестко. – И это одна из причин, по которой ты больше не покинешь борт «Фокуса». И это мой личный скелет в шкафу и закрытая дверь.

Ульяна отвернулась, медленно опустила голову на подушку, подтянула одеяло к подбородку. Тело горело от недавних ласк, каждая клетка отзывалась истомой. А в голове ледяными жерновами вертелось сомнение. Что-то важное ускользало от внимания.

Пауков тем временем запустил программу диагностики, вывел датчики на заданную частоту. Прошел в стерильный бокс, из шкафчика с медикаментами достал серебристый шприц. Помедлив мгновение, подошел к Ульяне, закрепил датчик над левой ключицей девушки, второй – за ухом. Отодвинув край одеяла, чуть надавил носиком пневмошприца на кожу на плече, быстро ввел препарат. Расслабленно облокотился на край саркофага, прокручивая блестящий корпус шприца между пальцев.

– Я не дурак. Ираль что-то знает о тебе. То, что ты тщательно скрываешь. Это связано с твоей поездкой на Тамту. Ираль мог получить какую-то информацию или от Удгрина или ты сама ему что-то рассказала, пока вы прятались в серверной, например. В любом случае, это связано с безопасностью ребят, а, значит, я буду допытываться и дальше, – он многозначительно изогнул бровь. – Сейчас просто нет на это времени, – и, не дожидаясь ответа, отошел, позволив крышке саркофага укрыть от него Ульяну.

Прищурился и по-мальчишески лукаво улыбнулся.

«Надо все ему рассказать», – решение далось легко. Пришло вместе с прозрачной ясностью и прохладой, запахом талого снега и хвои. Это ее мир. И она не позволит рушить его.

Перед глазами плыла бескрайняя Вселенная, окрашенная синими и зелеными огнями, тонкими нитями вех и навигационных маршрутов. Паутина переходов рассыпалась линиями на ладони. Невесомые, полупрозрачные, они деликатно касались ее пальцев, чуть щекотно, любопытно. Будто пробуя на вкус.

Она играла с ними, то отдергивая руку, то позволяя дотронуться вновь. И при каждом касании – легкий угол, как от слабого электрического разряда.

Ульяна распахнула глаза: от ее рук исходили прозрачный нити, упирались в борта саркофага, сталкивались с лучами сканера, издавая при этом глухой стон. В памяти вертелись навязчивый образ окутанной волосками-нитями фигуры в темной форме и оседающее на пол крупное мужское тело. Злость и обида шевельнулись в груди: он знает, что это такое. Более того, раньше ничего подобного не было. Оно проявилось, когда он появился на корабле.

Очевидно, он это и принес на корабль.

Ираль Танакэ Смиринг.

3

«Ничего не понимаю», – Артем просматривал, вероятно, в сотый раз показатели нейроактивности «Фокуса», сравнивал с Ульяниными. Помнится, его удивляло, что активность аксон и дендритов увеличивалась вдвое и продолжала расти в геометрической прогрессии. Помнится, он поражался, что предельный показатель активности синаптической передачи у Ульяны – ноль целых пятнадцать сотых. Показатель падал. Сейчас он сравнялся с нулевой отметкой.

Сравнив текущие данные самого «Фокуса» с базовыми, обнаружил, что по десятой нейролинии, которая отвечала за биомодуляцию и органический функционал, все еще идут изменения: график активности по-прежнему не уходил из красной зоны. Стало очевидным усложнение нейросвязей – они приобрели многоуровневый характер, ряд линий теперь дублировали друг друга. При чем, первый нейроузел зафиксировал самокопирование базовых параметров, которое проходит по всем десяти линиям.

«Резервная копия?» – первое, что пришло на ум.

Но это противоречило конфигурации аппарата.

Пауков вздохнул, чувствуя заранее, что не удастся быстро сформировать результаты диагностики: биомодуляция корабля прошла по непрогнозируемому типу, измененные параметры так или иначе задевают все системы большого организма, коснулись самых потаенных мест, на корневой уровень.

Когда распределил новые данные органического функционала «Фокуса» по группам, стало очевидно, что первое, чего коснулись изменения – внешняя оболочка корабля-биоморфа. На базе предыдущей, уже знакомой генетику, сформировала новая конфигурация.

Он перебросил сводную таблицу Васе Крыжу и сразу вызвал его по внутренней связи.

– Видел? – спросил. – А что у тебя?

Крыж сопел по ту сторону динамика – изучал присланные файлы:

– Такое вообще возможно? – выдавил, наконец.

– Как видишь. На счет Ульяны – видишь, у них полное смыкание.

– Ну, Паук, это по крайней мере объясняет, почему «Фокус» ее почувствовал. Если сравнить время, когда Ульянин манипулятор оказался в стоковом течении, и когда «Фокус» вышел из-под контроля, то оно совпадает. Ираль только что сообщил, они проверили. Выходит, они – как единый организм. Но это фантастика, сенсоизация группы А, конечно, открывает такие гипотетические возможности, но, на сколько мне известно, примеров таких в природе зафиксировано не было.

– Не было, ты прав…

Крыж перекинул сводную таблицу:

– У меня тоже зацени, чего получилось по всем нейроузлам, которые мы зачекали. В том числе и по твоему участку, я его тоже добавил в алгоритм.

Артем раскрыл диалоговое окно, присмотрелся: три колонки, отмеченные как «Исходные параметры, 15 июля», «Промежуточные параметры, 12 августа» и «Текущие параметры, 21 августа». И колонка с наименованиями параметров. Ни один из показателей не совпадал.

– И что это означает, по-твоему? – Пауков внимательно просматривал данные.

– Ты конец таблицы смотри, там аналитика, – Крыж активировал видеоконференцию, в углу экрана замерла его небритая физиономия. Артем прокрутил файл до конца, уставился в выделенную красным формулу. Замер.

– Это что?

Василий пожал плечами:

– Это, Тёмыч, закономерность, которую вывела прога. Модуляция корабля проходит не хаотично, она подвержена закономерности. Вот ее-то нам и удалось выявить. Она же применима с изменением сенсоизации Ульяны, с ее нейростатусом. Особенно в третьей, завершающей стадии диагностики. Это, получается, третий график, нижняя зона, – он привычным жестом взъерошил волосы на макушке. – И не спрашивай меня, что это за параметры – я не знаю. В базе даже обозначений нет таких.

– А что за формула-то? – Пауков перевел на друга взгляд.

– Я ж говорю – не знаю я. Тёмыч, смеяться будешь – нет такой формулы в природе. И показателей таких нет. И символов, которыми они обозначены. Информаторий егора[2] выдает.

Артем тряхнул головой, будто стряхивая с ушей спагетти:

– Не понял, Вась, – если знаки и символы в формуле тебе не известны, как они в проге нашей оказались? Как и откуда в систему анализа внедрились? – он уставился на взъерошенную физиономию друга.

– Вот ты в корень зришь, бро. За что и люблю, – мрачную веселость будто смахнуло ветром: – То, что произошло с «Фокусом» – это ни фига не баг, Тёмыч. Это фича[3]. Нравится нам это или нет.

Пауков не мог отделать от странно ощущения, что его разыгрывают: если отбросить попытки распознать значение формулы и придумывать логическое объяснение, как она оказалась в базе, если посмотреть на нее, как на рисунок, то выходило слово… «ТРОПАН». Что там говорил «Фокус» чужим голосом? «Выполняется программа Тропан. Экипажу судна ничего не угрожает», «Программа Тропан вступает в финальную стадию. Задача обеспечение безопасности первого навигатора выполнена. Одна минута до перехода по домашней сети». Артем с силой растер переносицу, шумно выдохнул:

– Как такое возможно?

4

Тиль Теон расположился в своем кабинете на «Тольде» – фрегате Управления сопровождения следственных действий. Не смотря на любезность руководства станции и настоятельные рекомендации Трибунала, на своем корабле, в своем рабочем кабинете ему было спокойнее. И не надо передавать операторам Тамту свои коды. А в этом деле – меньше народу знает, оно и лучше.

Он раскрыл карту сектора. Итак. Двенадцать нападений, которые можно связать с «летучими голландцами». Минус три, которые точно к делу не относятся и которые вчера вечером были переданы транспортникам. Оставшиеся девять теперь будут проверены с учетом «Эиля» и найденной в концерне «Эспада» черной бухгалтерии по купле-продаже гуманоидов Земли. Хотя всем понятно: контрабандой могла заниматься не только эта контора. Но с чего-то же начинать надо?

Сегодня – от силы завтра будет готова аналитика по транспортным перевозкам «Эспады» и всех судовладельцев «летучих голландцев», включая корабли, которые, согласно диспетчерской службе сектора, подходили к ним более-менее близко. На столько близко, чтобы подняться на борт и вывести пассажиров и экипаж. Далее – нудная работа оперативников по выемке транспортных накладных, путевых листов, их сверкой с диспетчерской, проверке технических параметров груза, включая данные весового контроля в точках перегрузок… Все нестыковки – основание для задержания руководства компании-судовладельца с капитаном корабля и дополнительных проверок.

Он уже подписал допуски трех следственных бригад к архивам сектора.

Как сквозь сито перетрясти все грузоперевозки? Работа кропотливая, но его ребята знают в ней толк. Справятся.

Его интересовали три судна, связанные между собой РПС-маркировкой. Они-то как раз не укладывались в означенную схему. Внутренний следователь складывал два и два, и упорно получал пять. А все потому, что не было мотива.

Совсем.

Допустим, цель нападений – земляне, как биологический вид. Кому они понадобились? С какой целью? К чему эта мистификация с РПС-маркерами?

С РПС-маркерами вообще история выглядела странно. Этот специфический след оставляли рептилоиды Коклурна. Как гуманоиды оставляли потожировые следы, так и эти твари оставляли биологические выделения. Их концентрация напрямую связана со временем – следы имели свойство испаряться, стираться и исчезать. По яркости следа, читай – концентрации РПС-маркеров, – можно понять как давно были эти твари. И вот именно соотношение фактических данных с расчетными не «шло».

То, что зафиксировали, визиры «Немезиды» – это очень похоже на рептилоида Коклурна… Но где его оболочка? И аналогичное существо упоминает капитан Рогова в своем послании.

Не рассматривать же всерьез мифических призраков? Оно, конечно, в тему с «летучими голландцами» неплохо укладывалось, но только в головах охотников за сенсацией. Его же тридцатилетний опыт оперативной службы подсказывал, что за любым мистическим призраком таится вполне реальный мотив.

Где он в этом деле?

Теон активировал принятое от землянки сообщение, прочитал еще раз: «Дата: Двадцать первое августа. Время: четыре часа тридцать три минуты по среднегалактическому времени. Борт шлюпки-манипулятора… Черт, даже не знаю номера этого катафалка… Порт приписки – галактическая станция Тамту. Оператор – Рогова Ульяна Аркадьевна, капитан исследовательского фрегата «Фокус» бортовой номер 01-00-15… – голос землянки задрожал, она сделала большой глоток воздуха, чтобы справиться с волнением. – Сообщение для тех, кто обнаружит эту коробченку. Со мной или без меня. Вечером двадцатого августа была эвакуирована со станции Тамту. Заданный вектор движения по навигационным вехам триста двадцать восемь дробь семнадцать, конечная точка маршрута 3Z-71, дальняя транзакция станции Тамту. Цель переброски – встреча с экипажем фрегата «Фокус». Через один час сорок две минуты движения к указанной точке на координатах двадцать пять, тринадцать, восемь, тридцать четыре попала в стоковое трассовое течение, которое отнесло сильно правее. Более точные координаты смещения дать не могу, оборудование обесточено, но наверняка тот, кто слушает это сообщение сумеет расшифровать записи аварийного самописца. Находясь в облаке, обнаружила попытку подбора кода доступа внутрь кабины манипулятора. Визиры зафиксировали существо без защитного скафандра или иного защитного оборудования. Похоже на какое-то животное, с хвостом, тонкие когтистые лапы, морда зубастая, длинная. Подробнее описать не могу. Существо мыслящее. Вот прямо сейчас оно методом подбора получило семь из девяти элементов кода доступа внутрь манипулятора, – девушка запнулась, прошептала: – Восемь… Восемь из девяти знаков. Выходит, оно нашло способ подключиться к системе, проанализировав кодировки безопасности, выяснило точку уязвимости. И долбит по ней. Прошу передать данное сообщение начальнику криминальной полиции сектора Тиль Теону».

Следователь откинулся на спинку кресла. «Получается, стоковое трассовое течение – носитель этих рептилоидоподобных существ, кем бы они ни были. Примечательно, что они способны к самостоятельной мыслительной деятельности».

Взглянул на карту сектора, на которой алели точки обнаружения «летучих голландцев». Особенно выделил три судна. «Фландрия», «Заполярье» и «Немезида». Все – в стороне от распространенных маршрутов. У всех сигнал пропал во время «низкой» навигации. Бортовые регистраторы во всех трех фиксировали сбой систем, мерцающую транзакцию или изменение полевой структуры.

Он вызвал дежурного оператора:

– Сводный отчет пришел?

– Да, господин Теон. Выгружаем.

– Запросите у диспетчеров сектора карту стоковых трассовых течений за истекшую неделю. Данные наложите на карту происшествий. Меня интересуют совпадения координат и времени прохождения.

– Любые происшествия?

– Да, любые. Подключитесь к базам транспортников, медслужбы сектора, связистов… Проверьте все службы. Мне нужны все, абсолютно все, сбои в работе аппаратуры, навигации, связи, ошибки транзакций, связанные по времени и со стоковыми трассовыми течениями. Ясно?

– Так точно, господин Теон. Сделаем.

– Погодите. – Церианец напряженно размышлял: – И еще… Отдельной выгрузкой дайте трассировку фрегата «Фокус» 01-00-15 станция приписки Тамту, все передвижения за последние десять дней. По готовности пришлите все мне.

Он отключился.

На рабочем мониторе начальника криминальной полиции загорелся индикатор активности папки с отчетами. Он открыл его, но просматривать не стал. Придвинул к себе интерактивную карту сектора.

Ситуация на «Сционе», попытка прорыва Выжженного поля, доказательства осуществления госпереворота, причастность Креониды и Кромлеха Циотана. Эта девушка, землянка, ее способности… Показания контрабандиста Сурфа об энергоне, сделка на Айбае. Маршрут «Фокуса» после изъятия груза с корабля посла Намбула. Его постоянные исчезновения с радаров… Да, эти данные отсутствовали в итоговом отчете, представленном Совету, но он-то ознакомился с полным текстом. Энергон не нашли на «Сционе». Кромлех отрицал, что с ним связан. Рогова с таким старанием уходила от разговоров об артефакте. Грацц при этом утверждает, что энергон у нее. И он в нем заинтересован. Еще как заинтересован. Даже готов протащить через Совет согласование на арест капитана фрегата.

– Значит, дело в нем… В энергоне, – Теон открыл стенограмму допроса Сурфа.

«Нашли под храмом, в отдельном специально оборудованном помещении под некрополем. Нашли благодаря фоновому излучателю – артефакт подает оригинальный импульс. Квадратная коробка с вензелем на крышке, небольшая, с мою ладонь. Внутри – полупрозрачный, с легким затемнением у основания цветок из не известного мне материала. Лепестки тонкие, подрагивают, как живые, и будто гудят, – описывал Сурф. – В специальном углублении лежала узкая игла, вероятно, изготовленная из этого же материала, прозрачная, ромбовидная в сечении». Теон раскрыл файл с приложениями: на него смотрел неумело нацарапанный цветок. Идеальные пропорции идеально прекрасного создания не могла переврать даже мазня контрабандиста. Тончайшая работа. Теон перелистнул далее. Еще один набросок. Сложный вензель-анаграмма. Три знака, обозначающие прошлое, настоящее и будущее, переплетены. «Настоящее покоится в прошлом и чревато будущим». Эмблема Госархива Коклурна. Самой могущественной и таинственной организации падшей Империи.

Он ввел пароль и открыл ту часть файла, которую получил из архива Совета, с пометкой сигма три – высшая степень секретности. Материалы, касающиеся уничтоженных энергонов. Выходило, что каждый «лепесток» – накопитель информации, при подключении к корню – очевидно, имелась ввиду та самая игла – формируется мультимерная проекция Вселенной. Карты, транспортные маршруты, свойства минералов, данные о рождении галактик. Геномы их обитателей. Технологии. Достижения. Полный каталог прогнозируемых вариантов развития. По неподтвержденной информации Департамента внешней разведки, основной код расшифровки данных содержится в «зерне» энергона. Технология не известна. Механизм действия не известен, но зафиксирован принцип биомодуляции основного вещества. Приказ об уничтожении энергонов дан командующим единой флотилии, адмиралом Флейлем. Уничтожены в ходе операции «Иштиль», ставшей переломным моментом в ходе войны с Коклурном.

Когда он накануне говорил Удгрину о начале войны против биологической колыбели Единой галактики и об Ульяне как об объекте имплементации, он, конечно, опирался на данные из архива Совета: энергон в руках земного экипажа навсегда изменил status quo в Единой галактике. Чтобы его вернуть, не будут смотреть на случайные жертвы.

Короткий звуковой сигнал вывел его из раздумий.

– Да?

– Господин Теон, получили запрошенные вами данные.

– Ну так пересылайте, – Теон нахмурился. – Сабо не очнулся еще?

– Нет, новых сообщений из госпиталя не поступало, – с готовностью отозвался дежурный.

Теон отключился. Вздохнув, нажал кнопку и активировал интерактивную панель. Слой за слоем на темную поверхность вирткопии сектора накладывались карты происшествий, собранных всеми службами. От транспортников до медиков. Поставил временной маркер, зациклив воспроизведение происшествий. Многие координаты ожидаемо совпали.

Рассмотрев их и отметив про себя наиболее проблемные точки, накрыл все картой перемещения стоковых полей. Опять – совпадение. Он поискал глазами то течение, которое сбило настройки транзакции для «Немезиды», окутало изящный корпус «Фландрии» и круглобокий фрегат «Заполярье». Этот поток взял начало в верхних слоях атмосферы рыхлой планеты на периферии системы Грраас, промчался по подсектору и растаял в глубинах Выжженного поля. Аналогичный вихрь сформировался в подобных условиях в системе Иль, также затерялся в глубинах Выжженного поля. Он коснулся еще одного «летучего голландца», фрегат «Торонто» с десятью землянами на борту, в том числе тремя членами экипажа и семью исследователями-вулканологами ожидал удобного окна для транзакции, дрейфовал с открытой пеленг-системой. Согласно бортового регистратора, все десять аварийно покинули борт в спасательной шлюпке, местонахождение которой установить не удалось даже с помощью инверсионного анализа.

– Так, это уже кое-что, – пробормотал следователь, выделив эти четыре объекта и пометив в отчете красным.

Затем активировал последний слой – карту перемещений «Фокуса». Будто нить белошвейки, исследовательский фрегат прошивал пространство сектора, то медленно скользя по стандартным лоциям, то стремительно срываясь и исчезая с радаров. Будто магнитом, он притягивал стоковые вихревые аномалии и исчезал за несколько мгновений до столкновения со трассовыми течениями. «Фландрия» и «Заполярье» пересеклись курсом с «Фокусом» между транзакциями и попали в зону действия аномалии. С разницей в пятнадцать минут «Торонто» следовал маршрутом «Фокуса» от точки 2Z-15 до SN-74, где должен был лечь на курс очередной транзакции. Но был застигнут трассовым течением на границе подсектора.

Двадцать первого августа фрегат тащился своим ходом, явно избегая стандартных веховых лоций. Ловко обходил их, то замедляясь, то заметно ускоряясь. И вдруг вышел в пике. На мгновение пропал с радаров, выскочил в соседнем подсекторе. В это же время на Фераниде сформировалось то самое трассовое течение и направилось к Тамту. Далее «Фокус» передвигался практически по прямой с опасным превышением скорости продольного перемещения, снова пропал с радаров и появился уже в ста милипарсеках от Тамту, оборвав хвост трассового течения.

Много ума не требовалось, чтобы сообразить – именно в этой точке фрегат и подобрал своего капитана, выцарапав из окружившего ее вихревого потока.

Итак, капитан Рогова и, очевидно, хранящийся на борту «Фокуса» энергон, являются истинным объектом нападений тех, кто кроется в мутном облаке аномалии. Если предположить, что найденный артефакт – единственный сохранившийся носитель информации Коклурна, единственный ключ к утерянным технологиям и знаниям, то охота за ним может перерасти в настоящую войну. Войну всех против всех.

В сердце будто кол забили, Теон с трудом выдохнул, снова набрал рубку:

– Текущее местонахождение «Фокуса» установлено?

– Нет, господин Теон.

– Плохо. Найдете – сообщите мне немедленно. Свяжитесь с планетологами. Мне нужны материалы по формированию стоковых трассовых течений в структуре рыхлых планет. И данные, любые, в том числе гипотетические, о способах их купирования.

Начальник криминальной полиции впервые чувствовал себя совершенно беспомощным: если существо, обитающее внутри вихревого потока – это новое оружие Коклурна, то у Единой галактики нет ни знаний, ни технологий, ни оборудования, чтобы противостоять ему сейчас.

Глава 8. Шансы на успех

1

Он пришел в себя уже несколько минут назад. Приглушенный шорох голосов, запах медикаментов, дыхание оборудования в такт его собственного сердцебиения. Раз… Два-три… Раз… Два-три.

И тишина.

Она расползалась по венам. Расцветала ласковым бризом в голове. Кутала тело невесомой паутиной… Хотя нет, это дендрогаль касался его обнаженной кожи. Вместе с осознанием собственной плоти вернулась глухая боль в суставах. Не явная, не сводящая более с ума. Отдаленная. Ощутимая, если к ней прислушаться, уловить ее напряжение.

Глубокий вздох отразился шумом в ушах и тошнотой.

Он жив. Он в медблоке.

Как давно? Что случилось за это время? Кто сейчас владеет станцией?

Он почувствовал: кто-то приблизился к нему – наверняка датчики пациента подсказали, что он пришел в себя.

Паль Сабо затаился. «Ближе, – молил беззвучно, обратившись в слух. – Еще один шаг».

Мимолетное движение слева, совсем рядом с кроватью. Случайное касание ткани по коже.

Распахнул глаза и молниеносно перехватил узкое запястье, едва не переломив его. С силой притянул к себе. Молодое испуганное лицо у виска. Светлые до прозрачности глаза округлились от удивления, белые ресницы, будто присыпанные мукой, и сахарно-белая кожа.

Креонидянка.

– Мы победили? – отвела взгляд в ответ. – Черт, – Паль Сабо откинулся на подушку, отпустив руку незнакомки.

Та мягко коснулась него, прошептала на ухо:

– Нам велели не говорить с вами, кругом охрана. Но я хочу, чтобы вы знали… Мне очень жаль вашего отца, наверняка, он был очень хорошим человеком… Приношу соболезнования…

Белые стены поплыли перед глазами, свет ламп дрогнул и померк, будто прикрытый траурным саваном. Паль Сабо набрал в легкие воздуха и не мог выдохнуть – горло сдавило. До боли, до разрыва барабанных перепонок. До судорог под сердцем.

Отца нет.

Пока он здесь отлеживался, его не стало.

Если бы не эта тварь, то он был бы с ним рядом. И не позволил бы, чтобы с отцом что-то случилось.

– Мне нужно убраться со станции, – прохрипел, едва узнавая собственный голос. – Помоги.

Смятение в бесцветных глазах:

– Но все перекрыто. За дверью – охрана Управления сопровождения следственных действий. Снова какое-то происшествие в зоне прилетов, задержан грузовик с Креониды; что-то нарушил, проверяют все борта, всю документацию, – она беспомощно развела руками, попробовала распрямиться. Он опять перехватил ее руку, привлек к себе.

– Одежда. И временный пропуск. Все, что прошу, – прошептал. Он сжал пальцы незнакомки так, что у той подкосились ноги.

Девушка покачала головой:

– Воспользуйтесь контейнером для вторсырья. У вас пять минут, – она сорвала с запястья креоник, положила поверх одеяла. Кивнула на стул: – Вот одежда.

Креонидянка распрямилась. Высвободила руку и, не оглядываясь, вышла из палаты: он слышал, как она негромко, но очень раздраженно попросила дежуривших за дверью офицеров отойти вглубь коридора, видел, как неохотно передвинулись их тени. Сабо приподнялся на локте. Взглянул на стул, мрачно усмехнулся: для него уже приготовлена арестантская роба – на груди светился черный шеврон с личным номером и знаком Калипсо.

Ноздри нервно схватили сухой, стерильный воздух, губы сжались в тонкую линию. Даже если его сбросили со счетов, он еще побарахтается. «Лучше пусть пристрелят при попытке к бегству, чем гнить на Калипсо», – молодой человек соскользнул с больничной койки, потянулся к одежде. Не рассматривая, быстро оделся и схватил оставленный креоник, прислонил к панели допуска. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Огляделся.

Голубоватый свет и приглушенные голоса доносились слева, совсем рядом:

– Он без сознания! – голос незнакомки, отдавшей свой креоник.

– Если вы просите сменить режим досмотра, обратитесь к руководству, – сухо проговорил мужской голос.

Тень шатнулась к палате реанимации, к его палате, теперь пустой.

Сабо нырнул за перегородку, бесшумно растворился в полумраке коридора, за матовыми створками, рядом с которыми алели указатели. Контейнеры для вторсырья должны быть в санблоке, их перевозили в отапливаемых трюмах, чтобы не испортить входившую в состав упаковок органику. Стрелка с указателем «санитарный блок, хранение отходов» вела вправо.

Он скользил вплотную к стене. Открыв креоником дверь, оставил его на столе – он ему уже не пригодится.

Подождал и проскользнул внутрь.

Желтые контейнеры для вторсырья оказались уже приготовлены к отправке: синие пломбы стояли на всех, кроме одного. Откинув крышку, забрался внутрь, зарылся в ворох упаковок. Руки наткнулись на что-то липкое, холодное. Тут же внутри контейнера разлился приторно-едкий запах смеси для хранения медицинского лианина: Сабо понял, что раздавил упаковку с остатками жидкости и теперь придется лететь, вдыхая эту вонь.

Это тоже он ей припомнит, этой твари.

Только бы добраться до дома.

2

– И что ты обо всем этом думаешь? – Кир откинулся в кресле, закинул руки за голову. Лениво покачиваясь на рессорах, он поглядывал то на карту сектора, то на Наталью: девушка, нацепив височные диски, казалось, подремывала в соседнем кресле.

– Ты о чем?

– Ну, – он неопределенно повел плечом: – Ульяне предъявлено серьезное обвинение. Долго мы не протянем, прятаться. Запасы продовольствия рано или поздно закончатся… Одно дело, когда против нас был только Кромлех и «Сциона». Другое – когда всех цепных псов на нас спустит Совет и Трибунал.

– Трусишь? – Наташка приоткрыла глаз.

Авдеев фыркнул:

– Не боятся только идиоты. Ты вот не идиотка, значит, тоже боишься, – он открыл навигационные карты, набрал код загрузки. Уткнулся в темное полотно кодов.

Натка молчала.

– Боюсь, – проговорила, наконец. – Но мой страх заставляет думать, как защититься. Как сделать так, чтобы правда оказалась на нашей стороне.

Авдей невесело хмыкнул:

– И что? Идейки появились?

– Нет пока. Но я думаю.

– Ну, думай-думай. Только думалку не сломай, – он зло чертыхнулся, резким движением оттолкнул от себя рабочую консоль: – Натка, мы сейчас встали против всей их машины. Которая запускается по щелчку. Это только со стороны все кажется таким мирным… И безопасным. Романтика, блин… Патрульная служба имеет неограниченные полномочия при задержании. Неограниченный функционал, выделенные операционные системы, коды, веховые маячки… Тем более в режиме пси, – он встал. – Сто пятьдесят лет назад была война с Коклурном. Но мирного договора не было, понимаешь? Ничего не закончилось! Вся эта машина, – он махнул неопределенно в сторону главного демоэкрана, – она все еще в состоянии войны, понимаешь?

– Понимаю, – Наташка нахмурилась.

– Не-ет, ты не понимаешь. Военные действия – это жесткая дисциплина, это полная боеготовность, это разветвленная разведывательная сеть, это…

– Ты мне зачем все это говоришь? – девушка порывисто сорвала височные диски, уставилась на него сердито. – Чтобы я что? Поддержала тебя, поплакала вместе с тобой о настоящем? Бросила ребят? – она прищурилась. – Или ты хочешь открыть пеленг и сдать Ульку? М?

Кирилл опешил:

– Да нет. Ты что. И в мыслях не было… – он медленно опустился в кресло, вернулся к проверке карт.

Чувствовал, как Наташка буравит его взглядом.

– Кир. Мы одна команда. Спасемся все вместе. Или потонем. Тоже все вместе.

– Идиотское геройство, – пробормотал навигатор. – Мы их все равно не переиграем.

– И ты предлагаешь?.. Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю пойти на сделку со следствием. Им нужен энергон – отдать им его нафиг.

Наталья невозмутимо нацепила височные диски, подключилась к нейросети «Фокуса». Долго молчала. Пальцы теребили лианин на подлокотниках.

– Мы не знаем на самом деле, что им нужно. Идти на сделку можно, если тебе кто-то ее предлагает. Нам никто ничего не предлагает. И, на мой взгляд, мы делаем то, что сейчас единственно правильно. Тянем время.

– Опять?

– Снова, Кир, – она вздохнула. – Может так статься, что в Единой галактике нет ни одного безопасного для нас места. И бежать нам просто некуда. Но знаешь, на что я обратила внимание? Приказ о задержании поступил, когда Ульяна оказалась на борту. Мы представляем для них опасность именно все вместе, на борту Флиппера. Значит, именно вместе мы представляем ту силу, которую они боятся. Ту силу, которая может им противостоять. А знаешь, что это означает?

– Что, интересно?

– Что это противостояние возможно гипотетически! Может быть, мы этого еще не знаем, но у нас есть, что мы можем использовать против них.

3

Рыжий юнга искрился азартом и увлеченностью: бирюзово-золотые искры, которыми окрашивался воздух вокруг него, сперва немного отвлекали, потом Ираль увлекся сам.

– Странно, но каталожные карты не содержат ни одного подходящего описания, – клириканец отложил планшет, вытянул ноги. – А у тебя что?

Резников устроился за соседним столом. Он долго перебирал каталог, делал выписки. Потом сортировал их. Сейчас, сверяясь с написанным на помятом листке, вводил данные на незнакомом Иралю языке. И выглядел так, будто нарыл что-то важное. Ираль придвинулся, заглянул парню через плечо.

– Трилонский? – вблизи он, конечно, узнал древнее наречие, на котором говорили его предки. Отметил уважительно: – Не знал, что ты им владеешь.

Парень засветился зеленым от удивления, приоткрыл рот:

– Нет, не владею. Поэтому перерисовываю… А как это читается?

Ираль хозотнул:

– Ну ты даешь, я тут не самый главный знаток, – пожал плечами, взял лист из рук землянина, вгляделся: – Вот здесь у тебя ошибка, не правильно перерисовал. Здесь завиток не вниз идет, а в сторону, – он ткнул темным ногтем в слово. – И тогда у тебя получится: «Ишь тэ биати дэтрим», что означает «Вместилище души».

Резников задумался.

– У нас вместилищем души называли тело. Ну, физическую оболочку, – он задумчиво смотрел мимо клириканца. Спохватился, достал из пачки другой лист, сунул в руки Ираля: – А это что?

Тот усмехнулся, прочитал:

– «Тарпа сик-хоро»… «Говорящий с духом», кажется так… Это древнее наречие, друг, – Ираль устало растер глаза. – На нем сейчас никто не говорит. Уже лет сорок никто не говорит.

– А раньше кто говорил?

– Раньше? – клириканец вздохнул, достал из кармана на рукаве плоскую конглициниевую фляжку, отпил из нее. Подумав, протянул Резникову. Тот отчаянно замотал головой. – Раньше на нем говорили трилонцы. Это одно из племен Клирика. Они всегда вели очень замкнутый образ жизни, сторонились технологий и цивилизации. Жили в естественной среде, не зная огня, механизмов. Женились внутри клана. Это привело к постепенной деградации и массовому вымиранию. Правительство Клирика их взяло под охрану. Но, на сколько мне известно, последний их представитель умер лет сорок назад. Он позволил оцифровать свой мозг и геном. Благодаря этому мы сохранили их язык, легенды… Я не очень понимаю, Тим, зачем это тебе сейчас, – Ираль сделал еще один глоток из фляжки, решительно закрутил крышку и вернул назад, в карман.

Резников задумчиво разложил свои листки. Клириканец с интересом за ним наблюдал.

– Понимаешь, Ираль. Только у трилонцев есть упоминания о создании, не имеющем вместилища для души, то есть, предположительно, тела. Это не дух, призрак или божество: легенда разделяет их, – он переложил листки иначе, растянув их в длинную линию. – «Сик-хоро» – это же дух, верно? – Ираль кивнул. – Сохранилось довольно подробное описание, смотри. Если я правильно перевел, конечно: «Плотный, как облако, из облака же рожденный, ликом схож с зиарой»… Это, как я понимаю, зверь какой-то: есть в каталоге обитателей Клирика, Топсика. Длинная вытянутая морда, я бы назвал волчья. Зубы, уши торчком. Ну, похоже, в общем, на то, что зафиксировали визиры Ульяниного манипулятора.

Ираль слушал внимательно, вглядываясь в тексты, которые разложил перед собой землянин.

– Легенда упоминает о них, как об абсолютном зле. Говорит, что приходили они ночью. В чей дом они входили, тот становился тьмой. Трилонцы боялись его безмерно и обвиняли в настигших племя болезнях.

– А куда они делись потом? – Ираль придвинул к себе листок, с текстом на трилонском, нахмурился, разбирая каракули лингвиста.

– Исчезли. Так же внезапно, как и пришли. Только род уже было не спасти. В последнюю ночь они забрали всех мужчин. Даже тех, что было еще во чревах матери… Брр. Ты ничего об этом не слышал?

Ираль покачал головой:

– Да нет, я не особо увлекался этой темой, – он усмехнулся. – Я навигатор, Тим. А вот ты молодец. Откуда ты это все знаешь? Ты же… прибыл на Тамту вместе с Ульяной и Наташей? – он настороженно улыбался, в оранжево-перламутровых глазах пульсировала то расширяясь, то истончаясь, нить вертикального зрачка.

Резников покраснел:

– У меня отец – техник на станции. Я почти все каникулы с ним проводил, лет с семи, наверно. Как транзакцию проходить можно стало.

Ираль изогнул бровь, засмеялся:

– А доступ в информаторий?

– Я ж говорю, техник мой отец, – Тим развел руками. – У него же все коды. Я попросил доступ в библиотеку… ну, информаторий. Сидел у него в каюте и читал.

– А языки как выучил? Я видел сейчас, ты неплохо понимал рабочую лексику патрулей.

– Так тоже же есть онлайн словари. У нас на Земле есть. А у вас тут вообще! – парень загорался, начинал говорить быстрее. – Загружаешь в информер, подключаешь наушники, только надо такие, которые 1А маркированы. И грузишь всю базу слов, потом грамматику. Потом надо много-много этот язык слушать. Я в эфире сидел, слушал все подряд. Первое впечатление – как собака. Все понимаю, сказать ничего не могу. Неделю примерно так. Потом как прорвет! И начинаешь говорить. Жутко коверкая слова, путаясь. Но говоришь.

– И как исправлять? Ты же не мог говорить с носителями?

– Так программу билингву на Голо мне ребята установили, – он осекся, покраснел. Ираль понимающе кивнул:

– Адаптированную, конечно.

Тимофей кивнул.

– И ты с искином Тамту, получается говорил?

– Ну, да. Он корректировал, опираясь на стандартный курс изучения языка. А я потихоньку разрабатывал программу, чтобы это все – понимание, умение говорить – можно было добиться нейропрограммированием, – парень виновато опустил глаза.

Ираль продолжал за ним наблюдать, криво усмехался и молчал. Понятно, откуда такая привязанность к Пауку – генетик стал для него легендой, у которой «все получилось»: звание, лаборатория, личный проект, карьера и открытые двери.

– Так что ты про легенду эту думаешь? – вернул он вконец засмущавшегося парня в привычную среду.

Тот воодушевился:

– Я думаю, эти существа уже и раньше обитали здесь. Не понятно, почему их делишки оказались исключены из общих хроник, не могли же они нападать только на толианцев?

– Отчего не могли? – Ираль пожал плечами: – они вообще могли оказаться их фантазией. Например, облаком, могли называть некую инфекцию, которая поразила их, вызвав вымирание.

– И о пандемии, выкосившей архаичное племя, ничего не сказано в Центральном каталоге Клирика?

Ираль насторожился:

– Думаешь, зачистка? Как и сейчас, с данными по «Сционе»?

Резников растрепал волосы:

– Не знаю, Ираль. Но это не выглядит случайностью. А если за этим кроется умысел, значит, он должен быть на уровне правительств и Совета, никто другой не имеет таких полномочий. И значит, это действительно важно. Ну, чем сильнее что-то прячут, тем значительнее оно есть.

Клириканец покачала головой:

– Не всегда, но здесь, думаю, ты прав. Я проверил анализ по смывам с манипулятора. Формула ведет в закрытый реестра Управления сопровождения следственных действий. То есть с этим существом Единая галактика сталкивается, но всячески прячет контакт с ним.

– Даже зная, что контакт представляет угрозу жизни…

Ираль внимательно изучал конопатое лицо юнги.

– А как отца твоего зовут? – спросил с интересом.

– Алексей, – парень будто проснулся, заулыбался широко и немного рассеянно. – Алексей Александрович Резников, подразделение Лингва. Главный техник-смотритель.

Ираль схватил его за рукав, нахмурился:

– Погоди. Лингва? Это не там, где Лапин Иван служит?

– Она, – Тим кивнул.

Ираль расцвел, стукнул легонько в плечо:

– Так ты – сын Саныча?

– Ну, да, а откуда вы его тоже знаете? – парень покраснел: – А, ну, да. Он, вам, наверно, тоже что-то настраивал из оборудования… Ираль, вы только… Не говорите Васе Крыжу и Артему Геннадьевичу… Они сразу догадаются, что я не просто так на борту «Фокуса» оказался… И Ваню Лапина ругать будут.

Ираль захохотал в голос:

– Во даете! – он прищурился, заговорил тихо: – Вас, землян, невозможно контролировать. Для вас ни законы, ни порядки не писаны. Все братство решает, – он неожиданно широко улыбнулся, добавил задумчиво: – За то и люблю.

4

Под ногами мерно вибрировал пол – контейнер поднимался по транспортерной ленте. Сабо чувствовал головокружение, слабость то и дело отбрасывала в полуобморочное состояние, когда вроде и слышишь, что происходит вокруг, но не осознаешь этого. Когда цвета сливаются в один монотонно-серый, а звуки рассыпаются мелким крошевом. Он позволил себе расслабиться.

Контейнеры собираются на почтовике.

Нужно дождаться взлета, тогда выломать стенку контейнера – в точке крепления с крышкой, например, – и выбраться наружу. Далее найти спецовку грузчика (этот пункт можно было бы пропустить, если бы он не провонялся лианиновой сывороткой) и затеряться в технических помещениях до стыковки с разгрузчиком. Там он смешается с другими работягами, выберется наружу. И подаст весточку домой.

Мать сможет его вытащить из любой дыры, в какой бы он не оказался. Такое не раз было. Отца сейчас нет. Но наверняка решением совета рода главой семьи назначен дядя, Итиль Сабо. С ним связаны самые тревожные и самые сладостные воспоминания – недели на эспаде Фиата, ласковые океанские волны, запах солнца и открытых возможностей. Дядюшка Итиль не оставит его.

Паль Сабо кивнул своим мыслям, опустился на дно контейнера и, плотно скрестив руки на груди, прислонился спиной к стенке, задремал. Ему снился дом, крик тупоносых чаек, терпкий ветер. Тревожил только почти забытый образ. Синие глаза, яркие, удивленно-распахнутые. Ее звали Надя. Ее привезли с Земли, когда ему исполнилось шестнадцать – время жажды, новизны, необузданной смелости и веселья. Дядя Итиль разрешил играть с ней. И Паль заигрался.

Понял это, когда сине-бирюзовые глаза распахнулись от ужаса и померкли. Когда мягкий, податливый рот искривился, захлебнулся беззвучным криком. Но зато он знал, как тонка их кожа, как чувствительна. Знал, как сделать больнее.

Сердце сжалось, забилось тяжело – это был нужный опыт, хоть у отца с дядюшкой и возникли проблемы с Советом. Он вызвал из памяти другой образ. Яркий. Болезненно-свежий. Пахнущий пряно диковинными травами.

Этой твари еще предстоит узнать, на сколько у него умелые и опытные руки. Жаль, ей это вряд ли понравится…

Он плотно сжал челюсти, давя подступившую к горлу ненависть, плотную, осязаемую на вкус. Открыл глаза.

Контейнер не двигался уже больше получаса. Наверняка погрузка завершилась.

Сабо прислушался: тихо. Только усыпляюще гудела система фильтрации.

Он пошевелился, встал внутри короба. Приставив ухо к пластиковой стене, замер: в самом деле, ни голосов, ни шелеста погрузчика, ни грохота механизмов. Аккуратно надавив на крепление крышки, чуть оттянул его в сторону и резким движением выдавил из пазов. Замок глухо ударился о пол с внешней стороны. Сабо провел пальцами вдоль шва, нащупал второе крепление, так же выдавил его и сбросил вниз. Затаившись, прислушался – вдруг грохот привлек чье-то внимание?

Но снаружи контейнера было тихо.

Молодой креонидянин усмехнулся и приподнял угол крышки.

Подхваченную будто вихрем, ее вырвало из рук, с силой отбросило в сторону. Сабо не успел сообразить, что происходит, как чьи-то руки бесцеремонно подхватили его за шиворот и подмышки, вытянули из контейнера, чтобы тут же бросить на пол.

Темное покрытие, темно-коричневые, давящие стены, сухой воздух, от которого сразу стала чесаться и трескаться кожа. Он не в грузовом трюме, это точно. Сабо мотнул головой, посмотрел назад, туда, где по его представлениям должен был быть контейнер. Но взгляд наткнутся на голенища черных армейских сапог. Его рванули вверх, насильно заставили подняться.

Четверо клириканцев в форме – Сабо без труда разглядел нашивки Центрального аппарата ведомственной охраны. Сердце пропустило удар, сжалось до размера молекулы, в висках полыхнула догадка: это клириканский спецборт.

– Фамилия, имя, звание, – коротко приказал сообщить один из офицеров.

– Сабо. Паль Сабо, навигатор первого ранга, линкор «Сциона»-12-27, станция приписки Эанот, – прохрипел он, оправил воротник арестантской спецовки. – Где я?

За спиной прошелестели двери, впустив фигуру в черной мантии. Медленные тягучие движения, ткань струилась маслянисто, тяжело. Сабо никогда не видел его прежде, но безошибочно узнал. Достопочтимый Грацц Ирган. Сердце в груди сжалось от предчувствия.

Почтенный клириканец остановился напротив, неторопливо сбросил с головы капюшон, оголив совершенно лысую голову в желто-коричневых струпьях.

– Ты – сын Рота Сабо? – спросил сухо.

Паль сглотнул, опустил глаза.

– Да, – тихо прошептал.

– Хочешь знать, как погиб твой отец? – безжалостно поинтересовался.

Сабо поднял на него прозрачные глаза, закусил губу:

– Нет.

– И отомстить не хочешь? – серебристые рептилоидные глаза, казалось приближались, поглощая. Казалось, слова произносятся уже прямо в его голове.

– Месть – это то, что заставляет меня быть здесь.

Грацц вскинул голову, посмотрел холодно:

– Как официальный представитель Совета Единой галактики, вынужден сообщить, что все заговорщики будут приговорены к смертной казни. Смертный приговор ожидает и тебя, – он беспристрастно изучал юношу, с наслаждением впитывая его смятение, сменившееся страхом и безысходностью. Усмехнулся снисходительно: – Но ты можешь кое-что сделать прежде, чем умрешь.

Сабо теперь смотрел прямо. Тяжелые бесцветные глаза душили. Клириканец пошамкал губами, прошелестел:

– Знаешь, кто я?

Креонидянин медленно кивнул:

– Знаю.

Грацц оценивающе его рассматривал, будто взвешивал.

– Я дам тебе корабль. Экипаж. Вооружение, – он буравил его переносицу: – Ты найдешь ее. Ту, что лишила тебя сна.

Сабо криво усмехнулся:

– А вам она зачем? – спросил и тут же споткнулся о презрительно-холодный взгляд клириканца. – Вы же капитана «Фокуса» имеете ввиду?

Грацц отвел взгляд, поджал тонкие губы. Проговорил медленно:

– С ней и людьми можешь делать, что хочешь. Но прежде, – проговорил, выделив последние слова так, что у Паля похолодело между лопатками. – Прежде ты узнаешь у нее, где спрятана вот эта вещица, – в ладони клириканца мелькнула вирткопия полупрозрачного цветка. – Все ясно?

– Все… – Сабо плотоядно усмехнулся.

Грацц спрятал вирткопию энергона в рукавах широкой мантии, прошелестел:

– Привезешь мне эту вещицу и, может быть, Совет признает, что ты уже мертв.

Он многозначительно изогнул бровь. Окинув креонидянина еще раз, отвернулся и направился к двери.

– А как я ее найду?

Клириканец остановился, не оборачиваясь, бросил:

– У тебя будут координаты.

Глава 9. Семья

1

– Итак, ребята, что мы с Крыжем имеем вам сказать, – команда «Фокуса» собралась в лектории, разместилась в креслах. У демо-экрана, привычно присев на угол стола и скрестив руки на груди, разместился Пауков. Чуть более хмурый, чем обычно, чуть более встревоженный. Сбросив с плеч китель, остался в белой футболке, что уже заставило пришедших на встречу ребят, переглянуться. – Мы завершили расшифровку проведенной диагностики «Фокуса». Из хороших новостей сообщу, что модуляция корабля проходит не хаотично, но закономерно. Нам удалось выявить эту закономерность, она представлена формулой, – он кивнул на активировавшийся экран за своей спиной: – Она же применима к изменениям сенсоизации Ульяны, с ее нейростатусом… Собственно, на этом хорошие новости заканчиваются, – Пауков шумно втянул носом воздух и подошел к монитору. Переключил изображение на схему разводки нейроузлов корабля-биогена.

Ульяна хорошо помнила ее по предыдущим лекциям: разветвленная сеть, три основных нейроузла, десять линий, отвечающих за определенный функционал. То, что открылось сейчас, – будто о другом аппарате. Будто хранящаяся в памяти схема – телега, а перед глазами ее современный прототип – электромобиль десятого поколения.

– Это что, Тём?

– Это то, как выглядит нейросеть «Фокуса» сейчас, – Артем выдели красным три нейроузла. – Первый нейроузел смещен, вес его константы увеличен втрое. В нем сформирован дополнительный, изолированный блок, в котором хранится резервная копия организма корабля, готовая к мгновенной репродукции любого поврежденного участка. По десятой нейролинии, – он провел по ней указательным пальцем, – которая отвечает за биомодуляцию и органический функционал, все еще идут изменения: график активности по-прежнему не уходит из красной зоны, хотя за истекшие полчаса активность нейронов сильно ослабела. Можно предположить, что биомодуляция выходит на стадию завершения. Далее, совершенно очевидно усложнение нейросвязей внутри всех десяти линий – они приобрели многоуровневый характер, ряд линий теперь дублируют друг друга. – Пауков задумчиво потер лоб. – Биомодуляция корабля прошла по непрогнозируемому типу, измененные параметры так или иначе задевают все системы его большого организма. Они залезли в самые потаенные места, на корневой уровень.

Он обернулся к ребятам:

– Это больше не наш милашка Флиппер, – он посмотрел на Ульяну. – Это организм, функционал которого существенно превышает уровень нашей цивилизации. «Нашей» я имею ввиду даже не Землю. Я имею ввиду всю Единую галактику.

В лектории повисла тягостная тишина. Тихо гудел кофейный аппарат, монитор загружал последовательно файлы презентации, на которых были отмечены измененные узлы и параметры «Фокуса», а внизу бежала строка технических изменений.

– Артем, Вася, скажите, когда началась эта модуляция? – спросила Ульяна.

Парни переглянулись.

– Мы не знаем. С чем связаны эти изменения, если ты имеешь ввиду это. Возможно, она была заложена сразу, когда константа Страхова-Ригсби была принята за основу, – Артем вернулся на угол стола, скрестил руки на груди. – Но я проводил плановую диагностику седьмой линии накануне твоего отбытия на Тамту. Ничего не было. Вес центрального нейроузла растет всю последнюю неделю. Важно, когда я распределил новые данные органического функционала «Фокуса» по группам, стало очевидно, что первое, чего коснулись изменения – его внешняя оболочка. Физически это проявляется в структуре защитного поля, оболочки.

Василевс откинулся на спинку кресла, вытянул ноги.

– Тут наш друг Ираль оказался прав – модуляция привела к формированию глиасового кокона. Не спрашивайте, как, – Крыж криво усмехнулся. – Изменилась система питания, идет постоянная дозаправка свободным веществом, часть энергии, кстати, тратится в режиме нон-стоп на формирование тонкого защитного поля. Кроме того, формируются резервы, равные нескольким гравитационным залпам.

Авдеев встал:

– Погоди, Артем, верни предыдущую схему, – генетик смахнул несколько страниц презентации, развернул четвертую линию и нажал паузу, с интересом уставился на схему разводки. Кирилл подошел к монитору вплотную: – Я больше скажу, ребят, у нас теперь есть не только оборудование защиты, но и усовершенствовано оборудование нападения, – Авдеев пристально разглядывал новую схему нейроузла, указал пальцем на показатели протонных резервуаров: – Теоретически, мы теперь можем менять вид снаряда и вместо гравитационной ловушки выпустить дополнительный протонный заряд. Небольшой. Этого, конечно, мало для ведения полноценного боя, но для оказания активного сопротивления вполне достаточно.

– Хочешь сказать, «Фокус» готовит нас к обороне? – спросили одновременно Ульяна, Вася и Артем.

Авдеев пожал плечами:

– Ничего не хочу сказать, констатирую факт: у нас новый функционал, который может быть использован в обороне, – он вернулся на свое место.

– Ну, как минимум один раз это оказалось очень кстати, – подала голос Ульяна.

– У нас тоже кое-что есть, – заговорил Тим и покраснел. – Данные о существе, напавшем на манипулятор, и, возможно, атаковавшем не только Ульяну, но и другие корабли в секторе, есть. Это из разряда мифологии Клирика, с одной стороны, но с другой – анализ смывов дал характеристики конкретного вещества, которое известно криминалистам: данные ведут в закрытую часть каталога Управления сопровождения следственных действий, – он окинул взглядом ребят. – То есть каким бы мифическим существом это не являлось – о нем известно. И его принимают на столько всерьез, что его физические характеристики спрятали под грифом «секретно».

Ульяну кольнуло словом «Клирик». Она поджала губы, покосилась подозрительно на Ираля: клириканец невозмутимо пил из узкой конглициниевой фляжки, под сводом лектория собирался будоражащий аппетит аромат с примесью ванили и лайма.

Тимофей продолжил:

– То есть эта хтонь реально существует, и она реально похищает людей. Только, согласно легенде, около ста лет назад она похищала клириканцев, представителей одного из племен.

Крыж повел носом, оглянулся на Ираля:

– Не знаю, чему вас там учат, в этих ваших племенах, а у нас принято делиться, – он покосился на фляжку в руках клириканца: – чего там у тебя так обалденно пахнет?

Тот смущенно откашлялся:

– Обыкновенный эль…

– Хоть не алкогольный? – усмехнулся Пауков.

– Что такое «алкогольный»? – он посмотрел на протянутую ладонь Крыжа, передал фляжку.

Крыж сделал маленький глоток, поцокал языком:

– М, вкусная штука. И ты молчал?

Ираль медленно пожал плечами:

– У меня еще есть. Принести?

– Конечно, неси! Спрашивает еще! Я уже сейчас чокнусь от этих мозговых штурмов, – Крыж вернул ему фляжку и встал: – Пойдем, помогу. Заодно позырю, где ты прячешь такое богатство.

Клириканец возмутился:

– Да нигде я не прячу, Наталья же сама разгружала!

– Так то Наталья, она человек не подготовленный, – он подмигнул навигатору и вывел клириканца из лектория.

Ульяна встала.

– Ребята, я должна кое-что сказать, – она сурово уставилась на свои скрещенные руки. – Это вам наверняка не понравится, но… Возможно, я знаю, из-за чего произошла эта модуляция. Возможно, она не связана с изначально внедренными параметрами. Возможно, она приобретенная.

Ребята переглянулись. Ульяна прошлась до кофейного агрегата и вернулась к столу.

Встала напротив Паукова, посмотрела на него в упор:

– Ираль что-то скрывает от нас всех. Изначально он знал об энергоне больше, чем говорил нам. Помните, эти его постоянные «это все что угодно, но не карта»? Перед тем, как отправить меня на «Сциону» он сообщил, что, – девушка нахмурилась, вспоминая дословно: – «Энергон можно отдать, он уже не нужен». Я предложила передать Кромлеху обманку. Ираль сказал: «Не мелочись. Уже нет никакого значения, кто будет обладать энергоном: объект имплементации выбран».

2

Чем больше она говорила, тем холоднее становился взгляд Паукова, тем сильнее обострялись скулы.

– Странно, что мне приходится повторять: в космосе твоя команда – это твоя семья, плохая или хорошая – как повезет. Недоверие к члену экипажа – это вопрос безопасности, вопрос возвращения домой, – проговорил жестко, мрачно уставился на нее. – А Ираль – такой же член экипажа, как остальные.

– И между тем. Я не верю ему, – Ульяна упрямо поджала губы. – Он изначально знал что-то об энергоне, что не сообщал нам. У него были инструкции от Грацца, с содержанием которых он отказывается знакомить нас даже сейчас. Но, при этом, именно после их исполнения или отказа от их исполнения, он объявлен в галактический розыск. Нарушение законов рода? В самом деле, ты в это веришь? Мы по-прежнему о нем практически ничего не знаем. Зачем он с нами? Только потому, что ему некуда больше идти?

Она сверлила взглядом переносицу Артема, наблюдая, как темнеют его глаза, как шевелится в них что-то черное, незнакомое и чужое, как обостряются скулы.

Ребята притихли, только переглядывались молча. Наталья пару раз хотела вступить в разговор, что-то возразить, и открывала рот. Но Авдеев предостерегающе вскинул руку, положил поверх ее ладони. Натка сникла и замолчала.

– Хорошо. Допустим, он с нами не до конца откровенен, – проговорил Пауков угрожающе тихо. – Но с чего ты делаешь вывод, что его скелет в шкафу касается нас, что угрожает нам? С чего ты решила, что это как-то повлияло на конфигурацию «Фокуса»? – он порывисто встал. Прошелся вдоль стола. – С чего ты вообще решила, что должна знать о членах экипажа всю подноготную? Ты кто? Мать родная? Бог?

Ноздри широко раздувались, хватали воздух, слова рвались наружу зло, хлестали по щекам. Ульяна опешила.

Артем опустил глаза. Хмуро уставился на носки собственных ботинок. Он дышал тяжело и прерывисто, пытался справиться с раздражением, которое охватило.

– И, кстати. Ты ведь тоже не все нам рассказываешь. Что конкретно произошло на Тамту? – он сунул руки в карманы брюк. – И я не о придурке Сабо. Я о другом. Что ты прячешь в своей памяти, что светится в твоих ментаграммах? Что уже почти ушло в подсознание, стало твоим вторым «я»?

Он не ждал ответа. Бросив в лицо Ульяне свои подозрения, развернулся порывисто и направился к ближайшему выходу.

– Артем, не уходи! – Ульяна окликнула.

– Паук, останься, – в дверях лектория показался Ираль: в руках семь тонких конглициниевых фляжек, на губах таяла беззаботная улыбка. Он неторопливо шагнул в каюткомпанию. Артем резко остановился, повернулся к нему. – Капитан права. Мне есть, что скрывать. Более того, она знает, что это. Верно, Ульяна? – он смерил ее взглядом, заставив медленно развернуться и взглянуть ему в глаза. – Только уговор есть уговор. Я раскрываю свою тайну в обмен на твою.

– Ты о чем? – Артем заложил руки в карманы, перевел хмурый взгляд с Ульяны на клириканца и обратно. Отметил, как девушка красноречиво побледнела, автоматически отложил в памяти, как дернулась в красную зону ее биометрия.

Клириканец и Ульяна смотрели друг на друга. Она – с вызовом, плотно сомкнув губы. Он – со снисходительной усмешкой.

– Собирай экипаж, – тихо посоветовал Ираль, наконец, продолжая удерживать Ульяну взглядом. Потом порывисто развернулся и бросил через плечо: – Три минуты. В тренажерном зале.

3

Через три минуты команда «Фокуса» собралась в тренажерном зале. Ираль уже ждал их у спарринг-зоны.

Не обращая внимания на Ульяну, подошел к Паукову, вложил в руки заряженный пневмошприц, пояснил:

– Введешь на третьей минуте, вот сюда, – он надавил на точку чуть выше правой ключицы. И только тогда перевел взгляд на первого навигатора: – В нашей расе не принята ложь. Когда я говорю «мой капитан», я имею ввиду именно то, что говорю. А именно: доверие и полное подчинение приказам. И вверяюсь твоим решениям так же, как и твои сородичи, – девушка выдержала его взгляд, молчала. – Но не вся информация, которой я располагаю, должна быть донесена до вашей расы. И я готов объяснить, почему.

Клириканец сделал приглашающий жест, показал на спарринг-зону.

– Кулачный бой? – девушка иронично скривилась. – Кто-то говорил, что вы – разумная и супер-гиперцивилизованная раса, а, выходит, свою правоту по-пацански доказываете… На кулаках? Смешно.

Однако шагнула на желтую ребристую поверхность внутри конуса спарринг-зоны.

Ираль промолчал, взял в руки пульт управления виртуальным тренажером, повертел в руках:

– Паук. Крыж. Кирилл, Наташа и Тим, все, что вы сейчас увидите, важно только для понимания, какой я. Что бы здесь не происходило, я прошу не вмешиваться. Особенно тебя, Паук, – генетик нахмурился. – Капитану ничего не угрожает. Гарантирую вам. Пара синяков не в счет.

С этими словами он активировал программу спарринга: прозрачные двери медленно сомкнулись.

Артем шагнул к ограждению:

– Ираль, это, правда, не смешно. Ты что задумал?

Клириканец задумчиво кивнул:

– Увидишь мгновение спустя, – он опять начал путать слова в предложении. Ульяна усмехнулась: волнуется, – и скрестила руки на груди.

Он медленно развернулся к ней, расстегнул застежки кителя и сбросил его с плеч. Небрежно уронил в угол на покрытие, сверху кинул пульт. Размял широкие плечи и почти сразу принял боевую стойку.

Девушка хмыкнула:

– Ты со мной все-таки драться собрался? И какой приз выигравшему?

– Исполнение желания, – он плотоядно облизнул губы, сделал шаг в сторону. – Ты ведь хотела ответов на свои вопросы? Получишь, если уложишь меня на обе лопатки.

Пауков не сильно стукнул ладонью по стеклу, потребовал:

– Ираль, прекрати немедленно.

Клириканец двигался по кругу, мягко, по-кошачьи плавно. Словно хищник, который выследил свою добычу. Кривая, чуть презрительная усмешка цепляла Ульяну. Девушка неторопливо отстегнула бромох с запястья, аккуратно пристроила на полу у стены. Для удобства расстегнула клапан на воротнике. Сделав несколько широких махов, размяла плечи.

И тоже приняла боевую стойку, шагнула в противоположную от клириканца сторону.

Пауков шумно выдохнул:

– Ульяна! Ты-то хоть головой думай! – треснул по прозрачной поверхности. – Крыж, где второй пульт от этой шарманки?!

Девушка и клириканец медленно двигались по кругу, незаметно сближаясь.

– А она не думает головой, Паук, – спокойно проговорил клириканец, заметно растягивая слова. – Наш капитан порывиста. Смела. Решительна. Удача на стороне таких, как она, верно? Мозги в делах удачи – помеха.

Он хищно улыбался, золотисто-оранжевые рептилоидные глаза смотрели пристально.

Выпад. Резко сократил дистанцию.

Ульяна подобралась, успела отпрянуть к стене, выиграв еще несколько сантиметров расстояния между ними. От него веяло опасностью. Животный, первобытный страх мешал соображать. Руки вспотели, по спине стекал предательский холодок, пробирался под ребра, сжимал безжалостно сердце.

Клириканец ловко поймал волну ее паники: за долю секунды вертикальные зрачки расширились и снова сузились до четкой вертикальной нити. Девушка чувствовала, как пульсирует в висках его шепот: «Покажи, что ты прячешь».

Ульяна тяжело дышала. Она никак не могла взять себя в руки и усмирить панику, которая наполняла, выплескивалась через край. Девушка заставила себя сделать шаг в сторону: разорвать пугающую связь, выйти из зоны его удушливого влияния.

Он слишком хорошо понял ее маневр.

Неожиданный наклон корпуса вниз, к ней под ноги. Руки на покрытии, будто в диком первобытном танце. Сокрушительный удар носком ботинка сбоку. В голень. Ульяна ахнула и осела.

Артем бился в стену, орал:

– Ираль! Прекрати это! Я убью тебя, Данди!

Крыж и остальные метались в поисках второго, запасного пульта: крепление на стене пустовало. Шкафчик с тренировочным инвентарем, где был запасной пульт, – тоже, оба оказались заперты внутри – Ираль не зря пригласил их с интервалом в три минуты, о пульте он позаботился заранее. Крыж бросился к интерактивному монитору, на ходу вспоминая пароль и код отмены. «Черт, сто лет не пользовался и не думал даже, что потребуется!» – бросило в жар: он понял, что не помнит.

Остановился, беспомощно развел руками. Чертыхнувшись еще раз, выдернул из креплений креоник, открыл справочный файл и покосился на то, что происходило внутри прозрачного конуса спарринг-зоны.

Ульяна упала на четвереньки, пыталась встать. Клириканец тут же сделал подсечку – грамотную, не оставившую девушке ни единого шанса на победу – потянул на себя ее за щиколотки, одновременно перевернув на спину.

И прижал лопатками к покрытию.

– Ну, что? Каково это, чувствовать себя червяком? С идиотом Сабо так же было? – выдохнул клириканец ей в лицо и, чуть сильнее надавив на горло, сверкнул глазами.

Ульяна лягнула его. Но удар получился по касательной, почти не причинив вреда. Девушка хрипела, извивалась ужом, пытаясь сбросить его с себя, и чувствовала, как тело парализует паника. Физически ощущала ее. Она сдавливала горло, выгоняла из легких последний воздух. В голове помутилось. Пальцы беспомощно царапали кожу клириканца, горячую, чуть более жесткую, чем кожа землян. Страх, острое ощущение опасности и отсутствие возможности для маневра заполняли ее. Ярко-зеленые круги расходились перед глазами, взгляд не фокусировалсяЗолотисто-оранжевые глаза все ближе, она тонула в них, растворялась. Теряла последние крохи сознания.

Слабеющими пальцами она еще пыталась избавиться от железной хватки Ираля, сбросить с себя его тело.

Отдаленно слышала крики Артема и Наташи, удары по прочной стене отдавались в груди далеким эхо.

– Ну, что, капитан? Кто из нас будет отвечать на вопросы? – отозвалось в голове.

Несильный удар под дых как точка в короткой схватке.

Мир потемнел, потерял яркость и осознанные очертания.

Ульяна вздохнула. В груди стало спокойно и тепло. Холодной ртутью по венам растекалось ощущение силы. Со стороны она видела команду «Фокуса», Ираля, придавившего ее к желтому покрытию спарринг-зоны, свое побледневшее лицо с обострившимися чертами и глазами навыкат. От её тела отделились, медленно раскручиваясь, тонкие полупрозрачные волоски, похожие на щупальца медузы. Они стремительно заполнили собой небольшое пространство спарринг-конуса, одновременно отбросив клириканца к противоположной стене. В его распахнутых глазах так и замерла усмешка.

Оттолкнувшись от прозрачной стены, волокна-щупальца медленно свернулись и растаяли.

Ульяна порывисто села, с ужасом уставилась на руки: под ногти еще втягивались последние нити. Ираль растянулся пластом. Лопатки сведены, позвоночник изогнут лунообразно.

– Ираль? – она вцепилась зубами в костяшку пальцев, подползла к нему.

Двери блока распахнулись – Крыж, наконец, подобрал код доступа – в спарринг-зону ворвался Артем, сразу бросился к ней.

– Нет, ему нужна помощь, – девушка отмахнулась, растирая слезы по бледным щекам.

Авдеев ошалело уставился на окаменевшего клириканца:

– Он жив вообще?

– Жив. Это что-то вроде анабиоза, – прошептала Ульяна. Шумно выдохнула. – Артем, он тебе препарат дал… Вколи, а?

Пауков склонился над клириканцем, нащупал на шее пульс. Оглянулся:

– То есть ты с этим уже сталкивалась?

– Да, на Тамту, – Ульяна облизнула губы, сцепила пальцы замком. – Это случилось с Сабо, когда он напал на меня.

Наташка присела рядом с ней, вытащила из накладного кармана на голени плоскую конклициниевую фляжку, протянула подруге:

– Воды хочешь?

– На третьей минуте он сказал? – Крыж присел рядом с Пауком, хлопнул по плечу.

Тот кивнул, бросил взгляд на креоник, отсчитал оставшееся время. Открыв клапан пневмошприца, отточенным движением ввел препарат в указанную Иралем точку.

Клириканец шумно втянул носом воздух, порывисто сел, перехватив горло.

– Что? Видели? – прохрипел, хватая ртом воздух, захлебываясь кашлем и давясь слюной.

Пауков устало опустился на пол, скрестил ноги:

– Теперь вам обоим придется нам все объяснить.

Ульяна и Ираль переглянулись: первая настороженно, второй с нагловато-снисходительной ухмылкой, растирая онемевшие руки.

4

– Да уж, господа конкистадоры, – Вася Крыж опустился на пол рядом с Пауковым. – Колитесь.

Ульяна встала. Порывисто отряхнула колени:

– Я больна. Не знаю, что это. Оно проявляется, если я сильно напугана. Как сейчас. И занес эту заразу Ираль. Не так давно я узнала, что у него аналогичная симптоматика. И я предполагаю, что через нейросвязь могла заразить «Фокус», подключившись к нему. Из-за этого может быть сбой его систем.

Ираль приоткрыл рот, уставился на нее с удивлением:

– То есть ты считаешь, что это – болезнь? Зараза? Которую на корабль занес я? – он запрокинул голову и захохотал в голос.

Пауков хмуро покосился на него, покачал головой, будто сбрасывая наваждение.

– Дурость какая-то, – прошептал. – Ульяна, с чего ты решила, что не здорова? Я тебя сегодня на диагностике до нейрона перебрал, тебя хоть сейчас в космос отправляй… Впрочем, ты уже там. То есть здесь.

Ульяна вспыхнула, бросила, пытаясь перекричать хохот клириканца:

– А как еще это назвать?! Вот эта штука, которая из меня лезет – что это? Я стала иначе чувствовать Флиппера, я перестала спать… Ираль, ХВАТИТ РЖАТЬ, блин!

Она готова была порвать его на куски. Но тот, кажется, просто не мог взять себя в руки и от ее окрика стал хохотать еще громче.

– Правда, Ираль, хорош, – пристыдил его Крыж. В серых глазах – настороженное любопытство. – Допустим, на счет заражения «Фокуса» – это версия, которую мы не отрабатывали.

– Я… принес… заразу… – повторял клириканец сквозь смех и слезы. – Рихта джаль, что угодно подумать, только не это… – Он вытер глаза, подтер под носом. Потянулся к кителю, достал из внутреннего кармана санитарный пакет и вынул из него упаковку салфеток. Шумно отдышался, простонал. – О-ой, мой капитан…

Команда «Фокуса» наблюдала за ним: кто-то с интересом, Ульяна – с заметным раздражением.

– Все? Спектакль окончен? – поинтересовалась, наконец.

Артем склонил голову к плечу, рассматривал друга:

– Ты, если намекаешь, что ты очень умный и знающий, лучше колись, зачем Ульяну показательно придушить хотел? – проговорил не враждебно, но так, что веселость Ираля будто ветром сдуло.

Тот опустил глаза, набрал полную грудь воздуха:

– Нити Чи ба – это не болезнь. Это нейропаралитичекий импульс, который проявляется при переходе на вторую стадию имплементации. Вызывает мощную реакцию нейронов, при этом фиксируется в высшей степени их возбуждения. Причиняя жертве невыносимую боль… И это новая способность Ульяны… Кстати, спасибо, Паук, что среагировал вовремя. Это очень неприятно испытывать на себе.

– Нити Чи ба? Имплементация? Это что такое? – Василий прищурился.

Ираль посмотрел на растерянную Ульяну снизу вверх, холодно, препарируя ее обострившиеся черты. На губах горела кривая ухмылка.

«Имплементация расы-наследницы завершена», – перед глазами капитана снова зажглись вычерченные звездной пылью слова на неизвестном, но отчего-то понятном ей языке.

– Что за акт имплементации? – Артем заставил друга посмотреть на себя. – Ираль!

Клириканец перевел взгляд.

– Ты что, ничего не понял? Паук, ну… Ты же ученый! Как ты мог не заметить? Полное смыкание с нейросетью созданного тобой организма? Откуда такие свойства? Она вторглась в нейросеть «Сционы», за минуты расщелкала его кодировку, его защиту, созданную, между прочим, не последними умами цивилизации, которая превосходит вашу, – он встал. – Через сколько времени она восстановилась после этого? Даже учитывая генетическую уникальность организма Ульяны… Как ты мог подумать, что это возможно само по себе? Без вмешательства извне?!

Последнее он уже орал в лицо друга. Ноздри жадно хватали воздух, глаза горели.

Артем тоже вскочил на ноги, прошипел:

– Что это за чертова имплементация?! Ты скажешь прямо или нет?!

Ираль мгновенно успокоился, покачал головой, обернулся на Ульяну:

– Это наследие Ушедших.

– Что? – Ульяна омертвела.

Ираль не успел ответить. Обернувшись через плечо, он уставился в пустоту. Золотисто-оранжевые глаза округлились, тонкая нить вертикального зрачка расширилась, заполнив чернотой радужку.

– Он знает, где мы… – прошептал, беспомощно оглядев команду «Фокуса».

– Это что – очередная уловка, чтобы не отвечать? – Ульяна даже не пыталась прикрыть раздражение, автоматически заметив, как из-под ногтей на мгновение показались тонкие волокна-щупальца. Побледнев, спрятала ладони под мышками.

Ираль вскинул руку, замер: он отчетливо чувствовал рядом присутствие чужого. Он мог отличить его из сотен и тысяч. Грацц Ирган.

– Они знают, где мы… – тихо повторил с уверенностью, оглядел ребят. – Надо уходить.

– Кто? Кто знает? – Вася Крыж изогнул бровь. Он ничего не понимал, кроме того, что они только что переступили черту, ту грань, когда игры переставали быть таковыми. Что бы не имел ввиду Ираль, но слово «ушедшие» означало только одно – игра началась на выживание.

Ираль повернулся к ребятам.

– Совет. Грацц Ирган. У него тоже нити Чи ба. Он может видеть ими. Мы обнаружили себя во время спарринга. Надо уходить!

Короткий звуковой сигнал под потолком заставил команду вздрогнуть: сработала система раннего оповещения.

Кир, Наташа и Крыж бросились в рубку первыми, Артем перехватил Ульяну за локоть, притянул к себе:

– Что значит ты чувствуешь Флиппера иначе? – она отражалась в его потемневших глазах, бледная, взъерошенная, непокорная и растерянная.

– Тём, он стал тяжелый, неповоротливый, понимаешь? – прошептала в лицо, коротко глянула через его плечо на наблюдавшего за ними клириканца. – Как «Сциона»… тогда…

Она высвободила руку, дернулась к выходу.

– Черт, почему молчала? – генетик снова перехватил ее. – Мы же могли это решить … Раньше, сейчас, во время диагностики!

Ульяна побледнела:

– Я это заметила только при попытке побега от Теона, – простонала беспомощно, закусила губу. – Я думала, мне показалось. Не придала значения.

– Черт, – Артем выпустил ее локоть, рассеянно отвел взгляд.

– Капитан, ты нам нужна, – настойчивый голос Крыжа по внутренней связи.

Девушка порывисто развернулась, рванула в рубку.

Тимофей Резников, притихший, задумчивый проводил взглядом спину Паукова, встал перед с Иралем:

– Знак на коробке. Архив Коклурна. Это ведь связано с энергоном, да? То, что происходит с Ульяной, и ты назвал имплементацией? – прошептал.

Клириканец медленно оправил ремень, поднял с пола китель и надел его. Молча застегнул и поправил темный шеврон на груди. Резников настороженно наблюдал, ожидая ответа. Клириканец не торопился. Казалось, он уже и не собирался отвечать.

Проходя мимо парня, легко дотронулся до его плеча:

– Достопочтимый Грацц Ирган верно сказал: втягивание в игру команды «Фокуса» – большая ошибка со стороны Кромлеха.

– Выходит, я прав?

– Выходит, прав.

Глава 10. Облава

1

Она внезапно остановилась перед рубкой у гермопереборки, оглянулась на спешившего следом Паукова:

– Нам некуда бежать, Артем, – эта мысль созрела и расцвела безнадежной паникой, сковала мысли, стала приговором. Им в самом деле некуда бежать.

Генетик обхватил ее за плечи, развернул к себе:

– Я не отдам им тебя, – тряхнул, заставляя очнуться.

– А ребята? Мы подставим их, – на переносице пролегла глубокая морщинка, сине-бирюзовые глаза потемнели. На дне растекалось сомнение, тоска и безысходность. И еще страх. Артем, видел, как он поглощает ее. Как ей нужно сейчас решение. Цель. Возможность. Она ухватится за нее. И тогда выплывет.

– Эвакуируем… Отрываемся и эвакуируем. Их не тронут.

Ульяна закусила губу.

– Черт, ну вы где? – напряженный голос Крыжа из динамика. – Я их уже вижу на пеленге.

Ульяна, не отводя взгляд от лица Артема, ответила:

– Считай, на месте, – и нажала кнопку допуска в рубку.

Старпом сразу развернулся к ней, сообщил коротко:

– У нас окно сорок три секунды, Ульян. По пеленгу к нам идут «Берг», фрегат патрульный и так, по мелочи… десяток штурмовиков.

Авдеев выдвинул консоль бортового вооружения, загрузил протонные орудия:

– Предлагаю короткую переброску в точку 13-альфа-3-1, там торговый караван зафрахтовал окно. Есть шанс тихо зайти по его транзакции в соседний подсектор, – Кир перебросил лоции на основной монитор. На звездной карте пролегла зеленая дорожка переходов с разгорающейся точкой входа в транзакцию.

Крыж подхватил:

– Поймал, ввожу кодировку транзакции на 13-альфа-3-1.

Ульяна уже заняла свое место.

Да, корабль стал другим – она почувствовала это, едва подсоединила височные диски, едва первый импульс прошил ее нервные клетки. Медленно выдохнула, уняла волнение. В памяти всплыли слова Артема: «Он рвался к тебе так, будто ты его… Мать… Жена… Второе «я»…Перед глазами уже раскинулась карта предстоящей переброски, уже горели оранжевым окна внешних транзакций. Три. Четыре. Семь открытых точек, которые вот-вот сомкнутся на их горле. Зажмут в тиски. Ударят гравитационной ловушкой.

Она чувствовала их приближение. Их ярость.

Девичьи руки легли на подлокотники, пальцы трепетно коснулись лианина.

Укол. Горячей волной по телу пробежал нейроимпульс, разлился по венам, заставив быстрее биться сердце. «Фокус» радостно подставил крепкую спину, подхватил ее решение уверенно и послушно. Тревожно напрягся, готовый к броску.

Да, это другой корабль, более сильный, более зрелый. Но это все еще ее Флиппер!

– К транзакции готов, – сообщил Вася Крыж. – Код транзакции четырнадцать. Ширина окна девятнадцать секунд. Черт… Впритык прям.

Перед глазами Ульяны уже сформировалось белёсое окно транзакции, приглашая к переброске. Линии гравитационной стяжки устремились вперед, сомкнулись внутри мутного облака.

– Биотелеметрия в норме. Активирую лианин для переброски до двадцати пяти единиц, – голос Артема, тот самый тыл, опора, за которую она сможет ухватиться, если что-то пойдет не так. В нейросети корабля, слева и справа, Кир и Наташа.

– Импульсный двигатель на старт. Курсовой угол двадцать восемь градусов. Продольное перемещение пять, – она говорила тихо, отрывисто. Флиппер приготовился к прыжку. – Самый малый вперёд. Корректировка курса два ноля сорок, – бросила в напряженную тишину рубки. – Импульс на десять.

– Окно шестнадцать секунд, – напряженный голос Крыжа. Воспаленное воображение Ульяны уже рисовало, как из транзакции выскакивает клириканский линкор, патрульный фрегат и полсотни штурмовиков по их транзакционным коридорам.

Флиппер, легко оттолкнувшись, стремительно двинулся к точке переброски.

– Курс сорок. Продольное перемещение двадцать. Набираем скорость, – сообщил Авдеев.

– Курсовой угол два ноля четырнадцать, вижу окно транзакции прямо по курсу, – Ульяна выровняла корабль, поймала пульсацию распахивающегося перед ней транзакционного окна.

Справа уже разгоралось выброшенное на их перехват гравитационное поле, золотистая сетка мелькнула на горизонте событий. Она успеет.

– Двигатель полный вперед, скорость продольного перемещения сорок, – она тянула корабль вперед. Мигнула красным иконка внешней связи: Ульяна знала, что там. Коротко бросила: – Отказ внешней связи. Все мощности на защиту по правому борту.

– Гравитационное поле активировано, – предупредил Авдей. – Справа по борту, на семь часов. Мощность по шкале Диаля пятнадцать.

– Пеленгую линкор «Берг»-128-17-Фима, крейсер «Трол»-41-12-Клирик и семь патрульных катеров эс-класса… Все под клириканскими флагами, ребята, – уточнил Василий.

«Не важно. Уже не важно», – Ульяна чувствовала, как транзакционное окно поглощает их, как мыльным пузырем схлапывается за спиной. Доли секунды отделяли «Фокус» от клириканского «Берга»: десять дней назад он спас им жизнь. Сейчас готов растереть в порошок.

Опасность горячила кровь. Шумела в висках. Пульсировала под сердцем.

– Прервать транзакцию, – решение пришло неожиданно. Будто взрыв, разогнавший тучи.

– Не понял. Как прервать? – Крыж и Авдеев отозвались хором.

Ульяна продолжала отдавать команды, ребята едва успевали подхватывать их:

– Экстренное торможение маневровыми, угол дифферента пять, продольное перемещение тридцать восемь.

– Застрянем, Ульян, – предостерегающий голос Кира справа.

Ульяна кивнула: она чувствовала клириканские корабли. Совсем рядом.

Не оторваться.

Не будет каравана, не будет чужой транзакции.

Либо сейчас, либо никогда.

– Капитан, выскочим черти-где, – хмурое предупреждение Василия.

Ульяна видела в диалоговом окне, как он торопливо рассчитывает точку выхода. Цифры бежали плотной цепочкой, едва не наскакивая одна на другую.

– Маневр уклонения, протонный разряд на левый борт, – ее собственный голос звенел, рассыпаясь сотней команд, миллионом точнейших импульсов. Она чувствовала его, словно себя. Она была его мозгом, его нервом, его решением. Единственно правильным. Безошибочно точно рассчитанным.

– Есть маневр уклонения, протонный разряд на левый борт, – в голосе Кира – сомнение.

– Блин, я не успеваю за вами! – Крыж тихо чертыхнулся.

Не страшно. Он потом поймет. Они все поймут чуть позже.

Ульяна глубоко вздохнула, выровняла дыхание. В голове стало ясно, будто в морозный день там, в далекой Якутии, когда небо ярко-синее и обманчиво высокое, а ледяной воздух врывается в легкие, жгуче, остро. Маняще.

Запах талого снега, хвои и крик дельфина. Все верно. Другого шанса не будет!

– На счет три левый маневровый на девяносто, движение по экспоненте. Курс пятнадцать.

– Этого никто никогда не делал, – предупредил Ираль.

О, ей это хорошо известно. Месяц назад ее бы это остановило. Час назад это заставило бы сдаться. Чтобы спасти экипаж. А сейчас…

Темный купол транзакционного перехода подернулся серебристо-оранжевым, будто взорвался. Но так медленно, что Ульяна успела рассмотреть, как истончаются волокна материи, как вещество собирается ртутными пузырьками и зависает в пространстве, чтобы сомкнуться за ними и скрыть от преследователей.

Удар.

Верхний свет померк, окрасил аварийно-красным лица экипажа.

– Опасная перегрузка, – сообщил искин «Фокуса», окутывая тела людей защитным полем. Ульяна смотрела вперед, запрещая себе закрыть глаза, запрещая вздохнуть.

Маневр – она знала это наверняка – должен быть завершен именно сейчас. Именно так. Синие линии гравитационной стяжки послушно расстелились перед ней, предлагая удобный маршрут. Она рванула вперед, в сине-черную пустоту.

– Торсионное поле прямо по курсу, – сообщил Авдеев.

– Опасное маневрирование, – голос искина дежурно сообщал по протоколу.

Ульяна тянула корабль туда, где их не смогут найти. Это отрежет преследователей, слижет данные «Фокуса» с радаров, позволит вздохнуть и оглядеться. Выиграет драгоценное время. Час. Два. Сутки.

Может быть и больше.

– Кир, коэффициент смещения торсионного поля?

– Десять, – коротко отозвался Кир.

«Десять, десять, как тогда, на тренажере», – подумала с облегчением. Тонкие зеленые линии показывали расчетные данные, красным отмечен угол смещения. Десять градусов. Коротко бросила в рубку: – Дифферент на левый борт, угол дифферента десять. Курс сорок, – маневровые послушно сработали, развернув судно. Коротко взглянув на знаки корректур, добавила: – Угол атаки четыре.

Шум в барабанных перепонках, боль в висках. Глазницы горели от напряжения, каждый нерв рвался туда, в сердце войда – безопасной пустоты внутри вихревой аномалии.

Нос корабля легко коснулся червоточины. Вошел в нее, словно горячий нож в масло. Флиппер ввинчивался в узкое горлышко, ловко маневрировал внутри плотного потока, едва не цепляя уплотнение купола, но всякий раз, предчувствуя опасность, уворачивался. Ульяна физически ощущала, как гудит и вибрирует за бортом материя, будто закипающее колдовское варево. Как зло рвется к ней.

– Правый маневровый на девять. Курс двадцать.

Поворот.

– Критический угол атаки, – тихо сообщил искин и подмигнул красным аварийным освещением. – Угроза срыва потока.

Ульяна закусила губу, не мигая смотрела в приближающееся черное око – выход из аномалии, – оно уже занимало почти весь обзорный экран.

Рывок. Набор скорости.

– Горлышко слишком узкое, – подсказал Ираль. – Зацепим кромку. Иди с нулевым углом атаки, нагрузка на корабль меньше.

Ульяна кивнула:

– Кир, защитное поле на максимум.

– Есть защитное поле на максимум, – Авдеев передвинул эквалайзер в синюю зону.

Вася Крыж сообщил:

– Энергия восемьдесят пять процентов.

– Коэффициент активности нейросвязи: двадцать пять. Увеличиваю до двадцати восьми, – Артём повернул джойстик, не спуская глаз с пульсирующего графика. – Наташа, расправь ладони, не смыкайся.

Ульяна тоже вцепилась в подлокотники, прижимаясь к прохладному лианину. На коже усилилось жжение. Но это мелочи. Лишь бы выскочить из торсионного вихря. Ираль прав: слишком узкое. Это всё равно что прыгнуть с десятиметровой вышки в бассейн два на два метра. То же самое, только на околосветовой скорости внутри тесного канала внутри опасного потока.

– Угол атаки четыре, выравниваю. Левый дифферент шесть, – фиксировал Кирилл, автоматически обновляя данные в бортовом журнале.

Ульяна уже не слышала. Перед глазами стояла, неумолимо приближаясь, червоточина внутри вихря. Червоточина, которая может спасти их жизни. Шум в ушах усиливался, в висках пульсировали курсовые отметки второго навигатора. Вспомнив всё, чему успела научиться на тренажерах по полётной технике, она направила корабль в жерло гравитационной аномалии.

Воздух вспыхнул красным. Мигнули и один за другим погасли рабочие мониторы. Сквозь внезапную глухоту прорывался вой серены и хладнокровный голос искина:

– Угроза разгерметизации… Блокировка гравитационного двигателя. Потеря управления… Потеря навигационных ориентиров. Потеря внешней связи.

За подкатившей к горлу тошнотой – темнота.

2

Первое, что почувствовала Ульяна, придя в себя, – острая боль под рёбрами. Она, собственно, ее и вернула в реальность. Сдерживающее поле сработало жёстко, удержав в кресле и выровняв резко возросшее давление. Спасти жизнь иногда проще, чем здоровье. Регулятор силового поля заело – видимо, от удара выбило контроллер.

– Эй, как вы там? – прохрипела, с трудом разлепляя веки. Пальцы потянулись к джойстику регулировки полевой защиты.

Ослабила тиски и, наконец, смогла вздохнуть полной грудью. Не удалось: ребра будто тисками сдавило, обхватило каленым железом. Ульяна захлебнулась, закашлялась тяжело, отрывисто.

Верхнее освещение в рубке не работало, мигало только аварийное. В его красно-оранжевых бликах почти ничего не видно. Главный монитор молчал, изображение на экранах обзорки будто застыло – желтые нити, словно трещины на лобовом стекле.

Мельком взглянув на данные навигационного ориентирования, Ульяна отметила, как тонкий луч системы навигации прошивает пространство, выбрасывая путаные координаты с множественными пробелами вместо цифр.

Очевидно, они выскочили в зону неизвестных корректур. Или повредили систему наведения, что еще вероятнее.

«Но это все потом», – Ульяна проглотила застрявший в горле комок с привкусом крови, откашлялась.

– Эй! Есть кто живой?

Девушка свесилась с кресла, посмотрела вниз – Артём оказался все еще зажат в кресле. Защитное поле на его груди мерцало золотом.

Генетик дышал тяжело, был бледен, но, без сомнения, жив. Слева от него завалился на подлокотник Вася Крыж. На выходе из торсионного вихря, пытаясь зафиксировать данные сигнатур, он вручную отключил полевую защиту и в итоге ударился головой о консоль. Кровь из разбитого виска тонкой струйкой стекала на синий китель. Ираль и Тим – в креслах, без сознания.

Справа пошевелился Авдеев, просипел:

– Я в норме, капитан, перезагружаю пеленг-систему.

– Что с Наткой? – со своего места она видела только ноги навигатора-дублера и кончики пальцев, застывшие на подлокотнике.

Сопение справа, мелькнул затылок Авдеева:

– Защитное поле заело, передавило всё, – отозвался Кир. – Ща, Натка, погоди, отключу…

Движение внизу, неразборчивое чертыхание и Наташка зашлась в кашле.

«Жива», – отметила Ульяна.

– Артём, Вася! – позвала, направила вниз кронштейн со своим креслом, спустила ноги на пол. Невольно отметила, как он вибрирует – значит, перегрузка гравикомпенсаторов. Ладно, хоть реактор не давануло.

Кое-как встала, вцепилась за угол кронштейна, на котором крепилось ее кресло. С трудом перевела дыхание – ребра будто сдавило железным обручем, тошнота подкрадывалась к горлу, приходилось сглатывать едкий колючий комок. И дышать маленькими глотками, урывками, через боль.

«Черт, вот вляпались», – сделала неверный шаг вперед, свободной рукой нащупала джойстик на подлокотнике Паукова, отключила поле. Артем шумно выдохнул, тряхнул головой. И сложился пополам, давя рвотные позывы.

Искин «Фокуса» методично сообщал о завершении диагностики узлов:

– Технический отсек – давление в норме, радиационный уровень не превышает установленные нормативы… Жилой отсек – снижение температуры, провожу перезагрузку термодатчиков. Рекомендую экипажу оставаться в рубке до завершения сканирования систем.

Ульяна схватилась за край его стола, перевела дыхание. Кожа покрылась липкой испариной, волосы напитались ею, застилали глаза. Вытерла плечом пот со лба, убрала прядь. Склонилась к Василевсу:

– Вась, ты меня слышишь? – дотронулась до плеча. – Тём, чего с Васей делать? Он в отключке.

Айтишник пошевелился, первым делом потянулся к консоли – проверять сохранность.

– Тут я… Фууух, – шумно выдохнул: – Не слабо нас придавило…

Ульяна, сделала шаг к Иралю и Тиму. Рука, цеплявшаяся за кронштейн навигаторского кресла, сорвалась, и девушка стала оседать на ватных, будто чужих, ногах. Артем едва успел ее подхватить, усадил на свое место:

– Где болит? – рука уже тянулась к портативному сканеру: плоскому, как перочинный нож, аппарату с выдвижной панелью. Вцепился зубами в крепление, сорвал крышку и выдвинул рабочую панель.

Ульяна успела заметить, как дрожат у него руки. Запротестовала:

– Голова только кружится и дышать трудно… Под ребрами колет.

– Вот и проверим, что там у тебя колет, – Пауков кивнул, ослабил клапан на ее воротнике, потянул вниз молнию на комбинезоне девушки, распахнул на шее. – Так легче? На, держи сканер, я пока Натку с Авдеем гляну: – сунув в руки Ульяны аппарат, отошел.

Цифровое табло в руках осветилось ярко синим, выпустило короткий световой сигнал.

– Я нормально, – Авдеев позволил пощупать пульс, посветить узким фонариков в глаз. – Я пеленг пытаюсь настроить, не могу понять, куда нас выбросило.

Осматривая его, покосился через плечо на Крыжа – тот уже отключал защитное поле на креслах Тима и Ираля.

– Я норм, не смотри на меня плотоядно, – айтишник потрогал лоб, вытер кровь: – царапина у меня…

– Ага, царапина, бровь рассек. Достань, справа от тебя баллончик с «Велордом», с синей широкой полосой бери, и тащи сюда, – мрачно отозвался Пауков, переходя к Наташке.

Девушка, закрыв уши ладонями, раскачивалась вперед-назад, бормотала под нос что-то несвязное. Артем вытащил из кармана упаковку с пневмошприцами, достал один из них. Осторожно придержал девушку, быстро ввел в предплечье нейростабилизатор.

– Наташ, ты меня слышишь? Где болит? – положил руку ей на плечо. Девушка подняла зареванное лицо к потолку, шумно выдохнула. Отмахнулась.

– Поглядывай, как она, – тихо попросил Авдеева.

Вернулся к Ульяне, забрал из рук сканер. Та попыталась сесть, он мягко надавил на плечо, заставил откинуться на спинку кресла.

– Не дергайся, пожалуйста, – алый луч пробежал по дендрогалю, раздвигая волокна. Артем менял настройки ткани, делая его плотным, как корсет. Глянул на пришедших в себя клириканца с юнгой. – Парни, вы как? Чего молчите?

Ираль кивнул, тихо откашлялся. Тим встал, пытался размять затекшие конечности, махал ими. Ираль аккуратно отстранился, чтобы юнга его не задел.

Наташка дышала тяжело, с трудом сглатывала слюну и никак не могла унять дрожь.

Авдеев подал голос:

– Чет Натку колбасит… Наташ, ты меня слышишь?..

Артем распрямился, задвинул панель сканера. Вытянув шею, оглянулся на навигатора. Наташка замахала руками, будто от пчелиного роя отбивалась, заплакала в голос.

– Э-э! Натка, ты чего? – Авдеев растерянно протянул к ней руку, хотел дотронуться до плеча. Та оттолкнула его, спрыгнула с кресла и рванула из рубки.

– Наташа! Туда нельзя еще! – Ульяна потянулась за ней, но Артем успел перехватить ее и вернуть в кресло.

Наталья зажала уши руками и втянула голову в плечи. Сшибая углы и сбивая рабочие мониторы, промчалась мимо.

Вася Крыж застыл через проход, в руках белел баллончик с анастетиком «Велорд-Р».

Девушка перепрыгнула через тумбу с СТП-передатчиком, двинула к гермопереборке, кажется, даже не замечая, что та заблокирована и что врежется в нее.

– Наташа! Стой! – крикнул Артем.

Темной тенью перед девушкой вырос Ираль. Поймав в прыжке, сгреб в охапку. Железной рукой обхватил девичьи плечи, прижал голову к груди. Тонкие пряди путались между пальцев, потерявшие опору ноги болтались как у тряпичной куклы, а кулаки безжалостно опускались на его плечи, норовили ударить по голове. Клириканец небрежно увернулся, перехватил ее удобнее и еще крепче.

– Все. Тихо, – коротко приказал. – Ничего страшного не произошло.

Они так и замерли в мигающем аварийном освещении: молодой мужчина в темной форме и повисшая на его руках светловолосая девушка. Наташа по-детски ревела, уткнувшись носом в его плечо, шумно всхлипывала и неразборчиво бормотала. Он мягко провел по ее волосам, ослабил хватку. Наташка больше не вырывалась. Обхватив Ираля за талию и прижавшись к нему, постепенно затихала.

Ираль медленно поднял глаза и посмотрел перед собой, зацепился взглядом за растерянную улыбку Васи Крыжа, его длинный, пронзительно-ясный взгляд.

Отвел глаза.

Айтишник, вернув на место баллончик «Велорда», плавно захлопнул шкафчик, наклонился над рабочим столом и выключил, наконец, аварийное освещение и сигнализацию.

– Повреждение обшивки десять процентов, – сообщил искин. – Рекомендуется производство ремонтных работ. План производства работ и схему повреждений. Система жизнеобеспечения восстановлена. Можно перейти в жилую зону для отдыха и питания. Рекомендуется дозаправка.

– Навигационная система грохнулась, – сообщил Авдеев и откинулся на спинку. – Ни черта не вижу. Ни одна карта не подгружается! Вехи не распознаются.

В руках Артема пищал сканер – сформировались данные по обследованию Ульяны, генетик глянул на экран.

– Нет перелома, – ввел в плечо Ульяны ампулу медвосстановителя, присел на край кресла Василия, обернулся к нему. Перевел взгляд на застывшего с Натальей в руках Ираля. Неловко откашлялся.

Ульяна соскользнула с кресла, подошла к ним. Мягко расцепила руки клириканца, высвободила подругу. Развернула к себе, порывисто обняла.

Натка обхватила ее за талию. Крепко прижалась. Так крепко, что Ульяна ахнула – под ребрами снова стало больно.

– Пойдем, – осторожно повела ее к гермопереборке.

3

– Я нас не вижу ни в одном из известных секторов. Куда нас занесло, интересно? – Авдеев напряжённо пролистывал сектора в навигационной карте. – Вась, у тебя сигнатуры тоже молчат?

Василий мрачно проводил девчонок взглядом, бросил тяжелый взгляд на клириканца, пробормотал:

– Да ни хрена не понятно. Надо лезть и ремонтировать. Плюс перезапускать все.

Ираль подошел к нему, заглянул в раскрытый каталог сигнатур, хмыкнул:

– А чего у тебя отрицательные отметки на сигнатурах?

Крыж распрямился резко, посмотрел сверху вниз:

– А я и говорю, что ни хрена не понятно. Вот ты это сейчас и лицезришь, – бросил враждебно.

Ираль тоже распрямился, посмотрел с сомнением на карту, перевел взгляд на застилавшую экраны обзорки сетку.

– Давайте тогда ремонтировать. Как мы без навигации?

– Так у нас и пеленг не работает, – Крыж снова сел на свое место, раздраженно снял руку Ираля с консоли. Тот вспыхнул, ноздри хищно схватили воздух. – Нет вообще внешней связи.

Артем подошел к ребятам, положил руки им на плечи:

– Парни, вот что бы сейчас не происходило, остановитесь. Оба.

– Ты о чем?! – Крыж воинственно вздернул подбородок, но, тут же сник под его взглядом. Покосился на клириканца.

– Нормально все, – тот тихо отозвался, повел плечом.

Крыж внезапно взвился, подскочил:

– Что, в самом деле, нормально? Ты так об этом говоришь, будто что понимаешь.

Клириканец распрямился, глаза воинственно прищурилась, ноздри расширились.

Пауков с силой надавил на плечо айтишника, заставил сесть.

– Повторяю. Остановись. Тебе потом будет стыдно, – в голосе появилась жесткость. – Фокус, выгружай план производства ремонтных работ. Авдей, ты остаешься на пульте, подгружай техзадание на ремонт обшивки «Тарасу». Резников, ты ему в помощь. Я на манипулятор, проверяю визиры, локаторы, курсоуказатели, внешнее обрудование пеленг-системы. Ираль со мной на управление шлюпкой. Василий идет в камеру гиперсна, на час, я сбрасываю настройки… Потом сменишь Авдеева. Кир, тебе тоже надо отдохнуть.

– А чего не я в манипулятор? Это же мой участок работы, – Крыж помрачнел.

– Потому что тебе потом отладку делать, а ты на ногах вторые сутки.

– Ну, стимуляторы вроде никто не отменял… Вколи мне пару кубиков, и я еще сутки порхать буду… как бабочка.

– Ты и так на людей кидаешься… как бабочка, – Артем предостерегающе поднял руку: – Все. Спорить, давай, не будем.

Он хлопнул айтишника по плечу, подтолкнул клириканца к выходу.

По дороге к стыковочным шлюзам, настроил камеры гиперсна, поставил в режим готовности.

Ираль озадаченно хмурился:

– Что с Крыжем? – спросил, наконец.

Пауков неопределенно махнул рукой. Ираль покосился на него, уточнило:

– Я что, что-то неправильно сделал?

– Все так, друг Ираль. Все так.

Пауков только головой покачал – откуда он знает, что за муха укусила друга. Но больно очевидно, что связана она с Натальей Фатеевой.

Глава 11. Тучи сгущаются

1

Ульяна отвела Наташу на камбуз, усадила за стол. Пока суетилась и заваривала чай, исподтишка поглядывала на подругу: та крутила в руках пустую кружку, растерянно смотрела перед собой. Вздохнула. Под потолком уже кружился аромат мяты, ромашки и лайма, смешивался поселившейся тут тревогой, оседал на ресницах непрошенным смущением. Ульяна поставила чайник на стол, по домашней привычке укутала полотенцем. Сама устроилась напротив притихшей подруги, подперла голову кулаком

Помолчала.

– Ты как? – спросила, наконец.

Пододвинула к себе кружки, разлила горячий напиток.

– Нормально, – Наташка неопределенно пожала плечами, отвернулась.

Ульяна медлила. Видела, что с подругой что-то творится, но не хотела давить из нее признания и откровенность. Совсем не всегда лучше рассказать о том, что на душе. Иногда об этом лучше помолчать. Вдвоем.

Вздохнула, сделала маленький глоток. Такой чай заваривала мама, смешивала зеленый и травы. Еще она добавляла ложку меда и растирала веточку лимонника. Но ни того, ни другого на корабле не нашлось. Но все равно этот чай пах домом. И Ульяне стало нестерпимо жаль себя. Что не может поплакаться в мамино плечо. Не может почувствовать ее тепло и заботу. Что пришлось так быстро и стремительно взрослеть.

Наташка отрешенно разглядывала пар, клубившийся над поверхностью, кусала губы.

– Ты напугалась, да?

Подруга откинулась на спинку стула, закрыла глаза рукой:

– Да. Сама не ожидала, что это так всплывет… Понимаешь, я однажды чуть не погибла в аварии. Мне тогда семь лет было, ехала с родителями школьной подружки с ее дня рождения. Меня завозили домой. Надо было проехать что-то около одного квартала. Дядя Коля… Он веселей такой был, все шутил, считал, через сколько лет Таньку замуж выдавать будет. Он отвлекся, и нас выбросило на встречную… А там грузовик… Он с превышением скорости ехал, груз сдать торопился… Тетя Ира и дядя Коля на месте погибли. Танька, подружка моя – в реанимации. У меня ни царапины, – она замолчала. Пальцы до белизны вцепились в кружку, по щекам, собираясь кривыми дорожками, текли слезы, падали на синий дендрогаль комбинезона. Натка порывисто вытерла щеки. – Я с тех пор боюсь вообще весь транспорт. До икоты. Институт выбирала рядом с домом, чтобы можно было пешком ходить.

– А как же ты в Академию Космофлота рискнула поступить? – Ульяна растерялась.

Наташка мрачно выдохнула, убрала с лица волосы:

– Из любопытства. Очень уж рекрутер был убедительным… И еще. Надоело бояться.

Ульяна недоверчиво задумалась:

– Слушай, а ведь в личном деле не было ничего такого. Ни про аварию, ни про фобии.

– А с чего бы оно там оказалось? Танька же не родственница мне была. На меня в больнице даже карту не заводили. Осмотрели в приемном покое и отпустили домой, – она неожиданно склонилась к центру стола, притянула запястье Ульяны к себе. Прошептала горячечным шепотом: – Когда машину дяди Коли крутило-вертело по дороге, у меня перед глазами расстелилась звездная карта. И в центре ее – черная, глухая червоточина в белесой пене… Улька, мне эта карта с червоточиной всю жизнь снится, я ее с закрытыми глазами нарисовать могу.

– И что?

– А то, что это сегодняшние звезды, сегодняшняя карта маршрута. И червоточина – сегодняшний войд, через который мы не прошли. Тогда, двенадцать лет назад, я видела эту аварию! Понимаешь?!

Ульяна почесала бровь, пожала плечами:

– Слушай, ну, в таких ситуациях всякое бывает… Стресс все-таки.

– Нет, «не всякое», Уль, – она вытащила из ящика стола тюбик с горчицей, открутила крышку и стала рисовать, прямо на столе. Тонкие пунктиры навигационного маршрута, конгломераты звезд, далеких, не пеленгуемых радарами, черное окно войда в рваной паутине тахионов: Ульяна видела то же самое за секунду до удара. Спутать невозможно. И еще линии, поперек карты. Шесть параллельных линий, как высоковольтные провода. Их Ульяна не помнила.

– Как ты могла запомнить? – она наблюдала, как нанесенный рисок медленно растворяется на самоочищающейся поверхности.

– Я же говорю, мне это снится годами. И когда я подумала, что тогда, в машине дяди Коли, видела свое будущее, может быть, свою будущую смерть… мне так страшно стало. Подумала, что вот это все – конец. И мама никогда не узнает, что со мной случилось. Даже тела ей моего не передадут. Не будет невысокого холмика, могилки и цветов на ней. Сгинула и все.

Ульяна округлила глаза:

– Сдурела что ли? Ну вот ты нормальная о таком думать?!

Натка, как заговоренная, продолжала:

– …И когда Ираль меня перехватил там… Все будто схлопнулось. Не осталось ни страха, ни паники, ни чувства собственной беспомощности и никчемности. Как в омут с головой… Такой покой вот здесь, – она коснулась пальцами груди.

Ее глаза высохли. Лихорадочный блеск в глазах горел бенгальскими огнями. Ульяна нахмурилась:

– Ну, ты даешь, – прошептала озадаченно. – Даже не знаю, что на это сказать… Мне казалось, ты его боишься.

Наталья провела ладонью по лицу, опустила подбородок на сомкнутые в замок пальцы.

– Боюсь. Сейчас даже больше, чем раньше, – она молчала, кусала нижнюю губу: – Они, правда, нас старше, клириканцы. Это жуткая пропасть. Другая мотивация. Другое восприятие. Другие возможности, – она подняла глаза, понизила голос: – И я теперь как и ты боюсь, что он играет с нами в кошки-мышки.

– Ну, он утверждает, что экипаж «Фокуса» для него – семья, – Ульяна постаралась сгладить.

Натка в ответ невесело усмехнулась:

– Только ни я, ни ты не знаем, значит ли для него «семья» то же, что и для нас.

Девушки молчали. Слова Артема о недоверии к членам экипажа в дальнем космосе, сейчас, когда она слышали их со стороны, вымораживали. За ними стояла паника, неверно принятые решение, вражда в команде и отсутствие тыла. И особенно страшно, что это зерно в голову Наташки и, возможно, других членов команды, посадила она сама, своими собственными руками.

Капитан – это гораздо больше, чем выбор маршрута. «Когда я говорю «мой капитан», я имею ввиду доверие и полное подчинение приказам. И вверяюсь твоим решениям так же, как и твои сородичи», – так сказал Ираль около часа назад. И черт возьми, ей не хватило ума, принять его объяснения как есть.

Не хватило такта и выдержки решить все с глазу на глаз. Без показательного выяснения отношений в присутствии команды.

Ее бросило в жар. Сердце тревожно сжалось. И чем более напуганной и потерянной казалась Наташка, тем более виноватой себя чувствовала Ульяна.

Конечно, слова Наташи сейчас – порыв слабости, минутного помешательства. Она выспится, придет в себя, и сама будет смеяться над сказанным. Как подруга она, Ульяна, готова забыть и больше не напоминать. О, она надеялась больше, чем кто-либо другой, что допущенную ею оплошность удастся забыть.

Но вряд ли. Зерно сомнения, которое она по неосторожности бросила, уже пустило корни.

Ульяна опустила глаза, нахмурилась.

Наталья препарировала чувство, которое только что испытала: страх, застилавшую глаза панику, строгий голос «все, хватит» – он прозвучал словно в голове, – собственное безоглядное подчинение ему. Мгновение и чья-то чужая воля, и вот она избавилась от страха, мучившего ее столько лет. А что он может еще приказать? Девушка разбирала до молекул новое чувство. Честно, как с посторонним психоаналитиком, рассматривала, перебирала его вновь и вновь. Чтобы понять, что это было.

И не понимала.

Он помог ей, Ираль Танакэ. Вольно или нет, но помог.

Благодарность смешивалась с чувством опасности, страхом неизведанного, будоражила любопытство, и одновременно предостерегала.

На камбуз заглянул Артем. Дверь неслышно отъехала в сторону, в просвете мелькнула его коротко стриженная голова и тут же исчезла. Ульяна виновато взглянула на подругу:

– Я на минутку, хорошо? – и выскользнула в коридор.

Артем ждал тут же, сорвал короткий и нетерпеливый поцелуй. Прижал к себе и, перехватив Ульяну чуть ниже поясницы, приподнял.

– Мы с Иралем в манипулятор, Авдей на пульте, будет руководить из рубки, – прошептал в губы, срывая один за другим легкие, будто лепестки, поцелуи, – надо обшивку отремонтировать и выяснить, что с визирами и курсоуказателями, – вобрал в себя губу девушки, легонько прикусил. И тут же выпустил, будто специально дразнил. Ульяна зажмурилась в ответ, обвила руками крепкие плечи. Прогнулась, подставляя для поцелуя шею. Артем тихо усмехнулся, припал к яремной впадинке, ласково пощекотал языком пульсирующую венку на изгибе девичьей шеи. Вздохнул с сожалением: – День сегодня какой-то бесконечный …. Крыжа под надзором Резникова на час отправил в камеру гиперсна, а то уже вторые сутки на ногах… Как ребра?

Лучисто улыбался, разглядывал ее раскрасневшееся лицо, считывал желание в помутневших глазах. Ульяна запустила пальцы в волосы, растрепала, выбрасывая из головы все отвлекающее:

– Лучше уже. Правда.

Артем поставил ее на ноги, но задержал руку в своей, чуть сжал прохладные пальцы.

– Это хорошо, – отозвался недоверчиво. – Как Натка?

Ульяна пожала плечами:

– Напугалась сильно. Там у нее история из прошлого… Вот и сорвалась.

Артем отвел взгляд, нахмурился. Пряча неловкость, почесал мочку уха, растер шею.

– Слушай, а у них что, что-то с Крыжем намечается?

Ульяна округлила глаза, пожала плечами:

– Понятия не имею. Ничего такого не замечала. А что?

Пауков неопределенно пожал плечами.

– Да что-то он напрягся из-за Ираля. Не по-детски прям. Я тоже не особо понял, что там конкретно у них.

Девушка прокручивала события последних дней, специально фиксировалась на словах, взглядах, рукопожатиях.

– Да ну… Глупости какие-то… Я бы заметила, – отрезала неуверенно. Покосилась на генетика. – Только этого нам не хватало.

– Это точно… Я чего зашел-то. Наташку тоже в камеру гиперсна отправить, проконтролируй, ладно? Я уже все настройки сбросил на ее саркофаг… Ладно, я попер, – еще один порывистый поцелуй.

2

– Я хочу увидеть отчет, – процедил Грацц: капитан линкора «Берг» только что доложил о потере «Фокуса».

Путанная трассировка навигационного маршрута корабля-биоморфа, топливный след, подхваченный излучателем, открытое окно транзакционного перехода. «Берг» грамотно расставил сети. Гравитационная ловушка с предельно допустимым коэффициентом должна была намертво привязать небольшое судно к линкору. И между тем ускользнули.

Водой просочились свозь пальцы. Изловчились исчезнуть за мгновение до того, как сомкнулась гравитационная ловушка.

Согласно отчету, «Берг» пробил транзакционное окно, протонным зарядом укрепил стенки смыкающегося транзакционного коридора и ворвался в транзакцию «Фокуса».

На записи внешних регистраторов Грацц наблюдал бледно-сиреневый след мчащегося на предельно допустимой скорости фрегата, мигали желтые глазки его маневровых двигателей. Сизые перья рассекаемого потока вились следом, закручиваясь многомерной спиралью.

Маневр уклонения, «Фокус» завалился на бок. Его подхватил встречный поток, и, выбросив короткий заряд, корабль пробил стенку транзакционного коридора.

Опасный маневр загнанного в угол зверька. Мелкого и оттого особенно опасного.

Грацц мстительно поджал губы.

«Берг» на видео прервал транзакцию следом. Конечно, его выбросило в другой точке.

Короткие переговоры экипажа, расчет траектории движения «Фокуса», расчет новой транзакции. Короткая переброска.

Линкор выскочил в центре гравитационной аномалии – широкий фронт торсионных полей на границе сектора. Вой сирены, выброшенные в пустоту жучки и автономные визиры, экстренный переход на безопасный маршрут.

Клириканец неторопливо просматривал карту торсионных полей. Пять из выброшенных «Бергом» жучков уже вышли из строя, остальные все еще исследовали пространство, искали следы «Фокуса».

– Что скажешь, мой друг? – пожилой клириканец чуть отодвинулся от карты, сделал приглашающий жест.

От группы стоявших за спиной офицеров отделился Паль Сабо в темной форме клириканского флота, подошел к столу. Прокрутил карту передвижений фрегата назад, отследил маневры.

– Ираль Смиринг у них на борту, – тяжело посмотрел перед собой. – Они прошли через торсионные поля, прохождение через аномалии с потерей навигационных ориентиров – его курс.

Грацц с сомнением качнул головой:

– Он может быть на борту. Но навигацию осуществляла Рогова, готов ручаться за это, – прошелестел. В ответ на немой вопрос неторопливо пояснил: – Ираль Смиринг не стал бы рисковать, прерывая транзакцию. Его опыт остановил бы его.

У креонидянина недоверчиво округлились глаза.

– Вы обещали мне помочь найти ее, – напомнил Сабо.

Грацц снисходительно хмыкнул:

– Успеется. Ты еще не достаточно зол, мой друг, чтобы завершить дело.

– Отправьте меня на «Берг». Мне нужно оказаться на борту «Фокуса». Это все.

Клириканец опустился в кресло, неторопливо расправил складки черной мантии. Серебристые глаза наблюдали за молодым Сабо с издевкой и любопытством.

Креонидянин выдержал взгляд, прошептал:

– Я отдам вам «Фокус» со всеми потрохами, делайте с ним, что вам надо. Взамен я получу Рогову. Сделка.

Грацц брезгливо скривился:

– Испортишь такой экземпляр… – приподнялся, чтобы оправить подол мантии, откинулся на спинку и брезгливо посмотрел на креонидянина. – Хорошо. Я дам тебе борт, вуаль для передвижения по сектору и адмицию для капитана «Берга». Помни. Мне нужен энергон. И только она знает, где он спрятан. Пока я не получу эти сведения, она должна быть жива… Это ясно?

Сабо плотоядно усмехнулся:

– О, она непременно будет…

Грацц прищурился, уточнил:

– Она должна сохранить способность говорить!

– Она будет кричать.

Клириканец мрачно пробормотал:

– Не сомневаюсь в этом, – перевел взгляд на старшего офицера: – Подготовьте документы. Предупредите капитана «Берга»… И доверенные экипажи патрульной службы сектора.

3

Ульяна проводила Наташку до медблока.

– Что ты со мной, как с маленькой. Что, по-твоему, я сама в саркофаг не лягу? – Натка поправила светлую прядь, убрала за ухо. – Артем все настроил. Иди…

Ульяна решительно надавила кнопку допуска в медблок.

– Ляжешь, но Паук сказал, чтобы я проконтролировала.

Фатеева закатила глаза, шагнула внутрь. Остановилась у своего саркофага:

– Все, я на месте. И сбегать никуда не собираюсь. Иди уже, – выпроводила за ширму.

Подождала, как прошелестят двери, закрываясь за подругой, прислушалась к тишине в лаборатории. Сквозь мерный гул оборудования вздыхала вентиляции, сверчками перещелкивались датчики контроля. В закрытом боксе томился серебристый сгусток— за истекшие сутки вроде бы увеличился в объеме. «Интересное, что это», – мелькнуло в голове и тут же погасло.

Внутри все погасло. Наташка чувствовала пустоту. Будто она – чистый лист. Что написать на нем?

Душа замерла, словно художник перед белым прямоугольником с занесенной кистью, пропитанной мечтами, как чернилами. Присев на край стула, девушка стянула ботинки, мягко помассировала шею. Отстегнула бромох и аккуратно положила его на тумбу. Она уже потянула вниз молнию на комбинезоне, когда услышала, как мелодично щелкнула, распахиваясь, крышка соседнего саркофага:

– Программа биомодуляции прервана, – тихо сообщил искин рядом.

Торопливые движения, шелест одежды. А в следующее мгновение в проходе появился Вася Крыж – босиком, но в форменных брюках и наспех натянутой футболке, край закрутился вокруг талии, оголив худые ребра. Парень неловко оправил, сунул руки в карманы.

– Услышал, ты зашла, – опустил глаза, спрятал лихорадочный блеск.

– Зашла, – девушка остановилась в нерешительности. – Меня Пауков отправил. Все теперь со мной носятся, как с ребенком…

Вася, шагнул к ней, сел на стул, уперся локтями в колени. Она наблюдала за ним, его коротко стриженым затылком, вихром на макушке.

– Наташка, ты мне нравишься. Очень нравишься, – признался неожиданно. Поднял голову. Порывисто встал и шагнул к ней, но прикоснуться не решился. Так и замер в шаге от девушки. – Мне даже кажется, что люблю.

На белый лист лег прозрачный блик цвета ванили, рассыпался золотом.

Наташа улыбнулась, покачала головой:

– Нет, Барсик, не любишь… Жалеешь, беспокоишься, это возможно. Но это не любовь. Не та любовь, о которой ты говоришь, во всяком случае.

– Ну, мне, наверное, виднее…

Девушка снова покачала головой, прошептала уверенно:

– Ты ошибаешься. И я это тебе сейчас докажу.

Она шагнула к нему, обхватила за шею, привлекла к себе. На мгновение заглянула в глаза, поймав в них удивление и растерянность. И поцеловала в щеку, чуть колючую от отросшей за день щетины. Василий оторопел, положил ладони на девичьи бёдра. Поймал губами мягкие, податливые губы.

И замер, не решаясь сделать следующий шаг.

Наталья отстранилась, бережно сняла его руки с талии.

– Видишь?

Василий смущенно облизал губы, опустил глаза:

– Ну, мне так-то приятно было.

– Но крышу-то не снесло, верно? – девушка смотрела на него. Ловила его смятение. «В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне»[4], – вспомнилось. Белый лист бумаги окрасился нежностью и благодарностью. Невесомо голубой рассыпался золотисто-оранжевыми искрами.

– А должно было? – Василий лукаво прищурился.

Девушка вздохнула с тоской:

– Должно, Барсик. Иначе все это не имеет смысла.

Он посмотрел на неё, усмехнулся:

– Не бывает рецепта вселенского счастья.

– Не бывает, – отозвалась девушка. – Но другого мне не надо, – она обняла его, уткнулась носом в широкую грудь. – Ты очень хороший. Настоящий. И это мое самое важное.

Он хотел обнять в ответ, но так и стоял, нелепо растопырив пальцы и улыбаясь. Сердце билось лихорадочно, то горячо пульсируя в висках, то обрушиваясь к ногам. Жесткий комок в горле медленно таял, возвращая возможность говорить. Хотя… О чем тут говорить.

Он шумно вздохнул.

– Что ж мне так не везет-то, – пробормотал и все-таки обнял девушку, похлопал по спине. На душе стало легко. – Надо лотерейных билетов прикупить…

– Зачем?

– Ну как зачем? Не везет с деньгами, повезет в любви. А мне наоборот должно… Разбогатею, прикуплю себе отдаленный маяк на Альфа Центавре, буду разводить клириканских гарпий. Они крошечные такие, хорошенькие. Как наши стрекозы. Только зубастые.

Наташка заглянула в глаза, улыбнулась:

– Тебе обязательно повезет в любви. Так что отдаленный маяк тебе не светит.

Василевс взъерошил волосы на макушке, зевнул:

– Ладно, топай дрыхнуть, а то Паук меня сожрет, – подтолкнул к саркофагу, положил ладонь на матовую крышку.

Наталья, отвернувшись от него, непринужденно дернула молнию на комбинезоне вниз, высвободила плечо.

Василий с тоской посмотрел на оголенное девичье плечо и, не оглядываясь, вышел за ширму.

Глава 12. Неожиданные обстоятельства

1

Тиль Теон просматривал протокол допроса сотрудников госпиталя, дежуривших прошедшие сутки. Пролистывал на планшете текстовые копии файлов. Процедуры, приемка препаратов на склад, опробирование, уборка, дезинфекция, три операции, подготовка к транспортировке в центральный госпиталь одного из офицеров, пострадавших во время бунта на Тамту… Обычная, рутинная работа стационарного госпиталя, отягченная внезапным наплывом пациентов. И вызванная этим суматоха и неразбериха. Кто-то не вышел на дежурство, кто-то заболел, кто-то потерял подотчетный препарат.

Три пациента в реанимации со сложной нейротравмой неясной этимологии. Все трое – под надзором полиции. Среди них – Паль Сабо, о пробуждении которого ему должны были сообщить незамедлительно. Сообщили, когда обнаружили его отсутствие.

Сейчас в кабинете главврача перед ним сидела притихшая и зареванная медсестра, которая мало того, что указала Сабо способ побега и сообщила коды доступа в технические помещения, так еще и передала собственный креоник. Согласно протокола допроса, девчонка сообщила ему о смерти отца Сабо, о провале переворота, чем вызвала «сильное душевное волнение пациента». Теон тяжело вздохнул, уставился на креонидянку. Рядом с ней с видом оскорбленной добродетели восседала лечащий врач Сабо и нервно поглядывала на часы.

– Что у вас за бардак творится? – Теон устало посмотрел на нее. – Вы считаете, это все шуточки? Я здесь с вами чашечку горячего квапса пришел пропустить? Да?

Врач поджала и без того тонкие губы, вспыхнула:

– Что вы себе позволяете?

– Нет, это что вы себе позволяете?! Я вам лично дал распоряжение на счет Сабо, – прогремел Теон, вставая. Отбросил в сторону планшет. – Вы нарушили все возможные требования безопасности и мои указания! Ваша подчиненная является организатором побега государственного преступника, а вы сидите здесь будто это вас не касается.

– Это еще надо доказать, что организатором, – врач порывисто встала. – Ваши сотрудники покинули пост и допустили халатность. Не надо перекладывать на нас огрехи в работе вашего ведомства.

Начальник криминальной полиции распрямился, внутренний следователь рвался придушить и медсестру, и врача, внутренний чиновник утверждал, что это не педагогично и делу не поможет.

– А креоник с кодами доступа и данными об отправке мусоросборников тоже мои сотрудники передали заключенному? Она, – он кивнул на притихшую медсестру, – даже камеры не удосужилась отключить! – следователь покачал головой, невесело добавил: – Дело-то трибуналом пахнет.

Девчонка всхлипнула, вытерла рукавом под носом:

– Я не виновата, правда. Меня попросили вывести пациента Сабо из медикаментозной комы, предоставили препараты, – она виновато покосилась на врача.

– Вам угрожали? – Теон включил запись на креонике.

Девушка мотнула головой и тут же кивнула, вытерла кулаком раскрасневшиеся щеки, в тонкой капиллярной сетке. Теон прищурился:

– Так да или нет? Вам угрожали? – юная креонидянка кивнула. – Кто это был?

– Я не знаю. Правда. Это было сообщение сигма-три. С точными инструкциями. Передали сегодня три часа назад, когда я собиралась на дежурство.

– Кто передал?

– Офицер… Клириканец, – она подняла бесцветные глаза: – У меня брат среди задержанных. Он ни в чем не виноват, его задержали за мошенничество с инфокартами. Этот человек… Он обещал ему протекцию. И свободу.

Она опустила голову.

– Вы сохранили сообщение? Препараты, которые вам переданы, где они?

Девушка полезла во внутренний карман, достала упаковку. Положила на стол перед Теоном.

Врач покосилась на нее, вздернула подбородок.

– Вот видите, Ираида была введена в заблуждение. Можем ли мы приступить, наконец, к исполнению своих обязанностей?

Следователь посмотрел на нее с мрачным удивлением.

– Боюсь, вам еще не скоро придется приступить к исполнению своих обязанностей, – он потянулся за планшетом.

Врач вспыхнула:

– Моя задача – оказывать медицинские услуги. Лечить. Я не участвую в этих ваших игрищах, – врач смотрела независимо и враждебно.

Тиль Теон угрюмо усмехнулся:

– Игрищах, говорите? Объясните это тем, кого уже вывезли с Тамту в катафалках, – он остановил запись разговора, вздохнул: – С вашими убеждениями вам не на закрытой станции работать, а раздавать гуманитарную помощь аборигенам Иллидия, – он встал, подхватил планшет. – Ну, я вам это с удовольствием устрою, – вызвал старшего опергруппы: – Проверить препараты, кем, когда изготовлены, выписаны, каково действие, для чего предназначены, кто мог распоряжаться. И проверьте данные по клириканцу, который их передал подозреваемой. Вскрыть кодировку сигма-три. Материалы дела передать Трибуналу для разрешения по существу.

Не оглядываясь, он вышел из кабинета. Стремительно направился к выходу из госпитального блока, на ходу вызывая начальника следственной бригады:

– Есть данные, куда были отгружены контейнеры?

– Да, господин Теон. По накладным груз три ноля двадцать передан на борт «Йосвиля», бортовой номер 01-00-4. Порт приписки Клирик 1.

Теон замедлил шаг, нахмурился:

– Кто судовладелец? – в голове пульсировала очевидная догадка, которая перечеркивалась мыслью, что не может быть так просто, так очевидно, так открыто. Так нагло.

Дежурный отозвался:

– Правительство Клирика. Это личный борт Грацца Иргана.

Тиль Теон резко остановился у лифта, развернулся к панорамному окну, выходящему на площадь Кроны. На губах замерла недоверчивая улыбка.

– Что? Повторите еще раз, кто судовладелец «Йосвиля»?

– Правительство Клирика, Грацц Ирган.

Пазл сложился. «Старый интриган решил играть наверняка», – внутренний следователь настороженно перебирал детали произошедшего, мысленно раскладывал по полочкам разрозненные элементы. Личный приезд Грацца на станцию сразу после завершения бунта и открытия безопасниками внешней транзакции, требование об аресте капитана Роговой, требование об энергоне. Сейчас в его руках еще и Сабо. Можно не гадать, что он натравит его на землянку. Отличная, уже списанная со счетов фигура в его игре, фигура, от которой всегда можно откреститься. Смертник.

В этом свете история выглядела совсем неприглядно.

Он вызвал диспетчерскую «Тольды»:

– Данные пеленг-группы по «Фокусу»?

– Отсутствуют. Мы не видим их на радарах.

Тиль Теон холодно поинтересовался:

– Вы хотите сказать, что несколько тысяч локаторов Управления и независимые диспетчерские вехи сектора не видят корабль? Он что, невидимка, по-вашему? Фантом?! Направьте все мощности на поимку фрегата. Подключите дополнительные фотонные регистраторы, отслеживайте по визирам. Добудьте мне их координаты!

Он шумно выдохнул и отключился.

Распахнулись створки пневмолифта, следователь шагнул внутрь. Подумав, вызвал диспетчерскую «Тольды» повторно.

– Свяжите с начальником станции. Немедленно. Выделенный канал. Кодировка сигма-три.

Он подождал, пока не покажется узкое лицо Удгрина в видеочате.

– Доброго дня, – приветствовал клириканец.

– Подключайте свои каналы и источники. Надо передать вашим подопечным, что игра приминает новый оборот: в дело включился известный им представитель Совета и освобожденный им Паль Сабо, – он мрачно выругался. – Не стоит говорить, что это означает. Где бы они сейчас ни были, клириканский флот их найдет или по визирам и локаторам, или через вашего сородича, который, смею утверждать, тоже находится на борту. И тогда я ничем не смогу им помочь, ясно вам?

Боз Удгрин насторожился:

– Что я должен им передать?

Тиль Теон отрезал:

– Им необходимо сдаться властям. Открыть пеленг. Прямо сейчас, сию минуту, чтобы мои люди нашли их раньше, чем Паль Сабо и клириканский флот. Оказаться под моим контролем для них сейчас – самое безопасное, – он уловил сомнение в глазах начальника станции: – Я не шучу, Боз. Боюсь, означенная особа в Совете уже дала команду на физическое устранение ваших знакомых.

– Они не первые, кто хотел физического устранения моих, как вы выразились, подопечных, – Удгрин усмехнулся.

– Если вы о Кромлехе, то у него не было той мотивации, которая есть у Сабо и его покровителя.

2

– Выход шлюз один бета, движение по ходовым знакам, – Авдеев выводил шлюпку с Пауковым и Иралем на борту. Артем просматривал карту повреждений, прикидывал, хватит ли ему ремполотна, и еще – окажется ли оно совместимо с изменившейся после модуляции формулой обшивки корабля.

Открыв файл с анализом диагностики, ловил себя на мысли, что Ираль прав – вещество оболочки корабля ближе всего по составу к глиасу, но с другой, более сложной кристаллической решеткой, очевидно, аллотропной модификацией.

«С этим еще разбираться надо», – с сожалением подумал. Но времени не было.

– Ну, чего, вышли на первую точку? – отвлекся от расчетов. Ираль кивнул. – Давай, осмотрим для начала, что там с обшивкой. А потом уже по всем датчикам пройдемся.

Он развернул к Иралю монитор с загруженной картой повреждений.

Ираль бегло глянул на нее, уточнил:

– Что, внешнее сканирование хочешь сделать? – кивнул, переходя на ручное управление. – Давай. Предлагаю отработать на удалении. Охват будет больше, – активировал связь с рубкой: – Кирилл, принимай сигнал внешнего сканера.

В правом верхнем углу экрана приветливо мигнул зеленый огонек.

– Готово. Я сразу тогда адаптирую с прогнозом искина, лады?

– Давай, – Артем устроился удобнее.

Загорелся датчик сканирования, данные неспешно потекли на монитор. Мутный по началу снимок приобрел четкость, проявился. Генетик оглядывал лопасти хвостовой части фюзеляжа, створки стыковочного блока, клапаны шлюзовых камер, боковые сопла маневровых двигателей и гравикомпенсаторов, сопла основного двигателя, энергоемкости, прорези стабилизаторов и бортового вооружения – луч плавно скользил по поверхности корабля. Небольшие царапины, щербина по кромке приподнятого горба овального купола-рубки, очевидно, именно им и не «вписались» в горлышко войда, зацепили уплотнение и, вероятно, повредили обшивку крупными фракциями космической пыли.

– Сформировать три дэ модель корпуса, показать характер и глубину повреждения по куполу рубки, – скомандовал искину генетик.

На мониторе появилось изображение фрегата – «Фокус» замер, словно в компьютерной игре, повернулся вдоль поперечной оси. Артем остановил презентацию, развернул к себе хребтом. И тут же осекся.

– Не понял, – Пауков ткнул пальцем в пересекающую хвост корабля черту. – Это что такое? Увеличить разрешение на этом участке, сделать дополнительное сканирование.

На мониторе показался подробный снимок хвостовой части. Пауков прильнул к экрану: поперек хвоста, пересекая сопла гравикомпенсаторов и системы орбитального маневрирования, тянулся трос.

Сканер выбрасывал на экран один за другим расшифрованные квадраты, приклеивая к изображению хвостового отсека новые участки. Стало ясно: трос тянулся вдоль всего корпуса. При чем, не один – Артем насчитал как минимум шесть полос. Они соединялись параллельно и опутывали корабль от хвоста до носа будто паутиной. Смятые паруса энергоемкостей болтались безвольно как изломанные крылья стрекозы: «Фокус» безуспешно пытался распрямить их, чтобы завершить дозаправку.

Артем озадаченно поднял брови, еще раз увеличил разрешение на мониторе так, чтобы трос занимал весь экран, чтобы оказались видны его волокна.

– Что за чертовщина, – пробормотал, наконец.

Внешняя связь щелкнула, включаясь, прошелестела голосом Ульяны:

– Привет, как вы там, есть новости? Наташку в гиперсон уложила, у Крыжа до завершения программы двадцать восемь минут. Авдей отказывается передавать мне дежурство, – весело отрапортовала она.

– Правильно, Кир, оставайся пока, – Артем задумчиво пролистывал один за другим квадраты с три дэ моделью корабля.

Ульяна мгновенно почувствовала его беспокойство:

– Чего случилось? – включила видеочат. В квадрате дополнительного окна в углу рабочего монитора появилось ее лицо.

Пауков посмотрел на Ираля:

– Открой обзорные экраны, хочу это видеть своими глазами. Ульян, принимайте изображение с визиров, у нас какая-то штука непонятная по корпусу. Кабель, трос или что-то вроде того. И мы в этом запутались.

Узкая полоса обзорных экранов шлюпки ожила, пропустив внутрь небольшой кабины ослепительную вспышку местного светила и космическую черноту, подсвеченную прожекторами «Фокуса».

В их золотистых бликах горели нити, в которых запутался корабль, будто дельфин в рыболовецкой сети. Сделав три оборота вокруг корпуса фрегата, пучок кабелей исчезал в темноте странного объекта, более всего напоминавшее стационарный транзакционный переход на Клирик: гигантское кольцо, освещенное сотней прожекторов красного сейчас света, датчики, четыре цифровых табло с застывшими на них цифрами 2, 7 и 15. Взглянув в противоположном направлении, увидел, как поблескивает такими же красными маячками брат-близнец кольца. В его сердцевине также тонули концы тросов, что удерживали «Фокус».

Ираль присвистнул:

– Авдей, ты это видишь? Загрузи в информер поиск по объекту, – он повернулся к Паукову: – Может, так мы быстрее поймем, куда нас занесло?

3

Артем нырнул в манипулятор, задраил горловой люк и занял операторское кресло. Активировал панель навигации. Щелкнули зажимы, корпус плавно качнулся на магнитных подушках: это Ираль отстыковал его. Артем направил аппарат к правому борту «Фокуса», к опутавшим его тросам. Щупы осторожно коснулись их поверхности, сделали первичные замеры.

– Двадцать первое августа, время… Девятнадцать сорок восемь по среднегалактическому времени. Внешний осмотр «Фокуса» в связи с полученными повреждениями при проходе через торсионный вихрь и производство ремонтных работ. Оператор Пауков Артем Геннадьевич. Наблюдаю предмет неясной этиологии, в котором запутался корабль. Захват произошел по хвостовой части, поперек корпуса корабля, с узлом в районе купола рубки. Внешне напоминают трос. Концы свободные, уходят внутрь объектов в форме колец, предположительно, это входы в тоннели или какие-то иные переходы, – он уже представил, как его объяснение может звучать со стороны, проворчал: – Черт знает что… Анализ методом Славуча подтверждает углеводородное волокно. Неизвестная конфигурация, согласно предварительного заключения бортовой лаборатории, вещество в основе троса имеет циклическое строение молекулы, кристаллическая решетка гранецентрированная, – он развернул щуп, направил его перпендикулярно волокну: – Активирую лазерный нож, пробую сделать забор вещества для расширенного лабораторного исследования.

Волокна не поддались.

Артем хмыкнул, направился вдоль троса правее, в сторону рубки.

– Подтверждаю шесть объектов… Черт их знает, как их назвать… Тросы? Канаты?.. Прилегание к корпусу очень плотное. Не понимаю пока, как распутать.

– А если отработать маневровыми? – голос Крыжа. – Ульян, Авдей, как считаете? Аккуратненько вперед-назад, влево-вправо. Парни снаружи покомандуют…

Артем посмотрел на время на креонике:

– Ты почему программу восстановления прервал? – проворчал.

– У вас тут интереснее… Да отдохнул я, Паук. Не кипешуй, все норм.

Артем тем временем продвинулся ближе к носовой части «Фокуса», шлюпка тенью скользила за ним, освещала дополнительными прожекторами.

– Как мы маневровыми отработаем-то? – голос Ульяны из динамика. – Можем повредить двигатели, если они прижаты. Надо вначале путы как-то ослабить…

– Для начала, надо понять, что это за штука, ребят, – Артем прощупывал тросы, искал уязвимости. – Натяжение теоретически-то ослабить можно.

– Я уже пробую делать расчет, – Ираль подал голос из шлюпки. – Кир, перебрось мне минимальный период вращения маневровых и цикл малого хода импульсного «Фокуса».

Артем тем временем добрался до купола рубки, приблизился к порванному элементу обшивки.

– Края потемневшие…

Крыж уточнил:

– Оплавленные то есть?

– Нет, не оплавленные, не обугленные. Край четкий, рваный, с затемнением, – отозвался генетик. Аккуратно дотронулся щупом, замерил показатели: – И горячий, Вась. Напомни, какой изначально размер трещины давал искин?

– Двадцать восемь сантиметров длина, максимальная ширина расхождения полотна пять сантиметров. Вэ-образная. А что?

Артем замерил повреждение:

– Ну, сейчас трещина восемнадцать сантиметров, в самом широком месте расхождение краев на три сантиметра всего…

– А что ты для этого сделал? – Крыж озадаченно шмыгнул носом.

Пауков покачал головой:

– Да я только подрулил к ней, что я мог успеть сделать? – он наблюдал, как между рваными краями обшивки мелькали сине-белые искры. Вроде электрической дуги между электродами.

– М-м… Регенерация?

Пауков растер подбородок, шумно выдохнул:

– Похоже на то. Как с первой линией сегодня ночью, когда я попробовал ее разъединить… Понял, да?

– Офигеть, – Крыж и Ульяна одновременно.

Артем приблизился к тросу, который пересекал обзорные экраны «Фокуса»: трос на одном из участков оказался сильно поврежден, тонкие ворсинки медленно плыли вдоль корпуса корабля в золотистых лучах прожектора. Пауков подцепил одну из них, убрал в емкость манипулятора.

Огни по окружности колец мигнули и окрасились зеленым, из глубины тоннеля, показались серебристые борта приближающихся объектов. Два с одной стороны. К ним из глубины тоннеля присоединились еще три. И спустя мгновение еще столько же – с противоположного конца кабеля.

– Паук, у нас гости, – вызвал Ираль по внутренней связи.

– Вижу, – Артем наблюдал, как по тросам, будто по канатной дороге к ним приближались восемь транспортов незнакомой конфигурации: небольшие, размером чуть больше его манипулятора, шары с прозрачными серебристыми стенками и блюдцем-платформой внутри.

4

Они передвигались по тросам, закрепленные за них, словно елочные шары за гирлянду, подплыли к заблокированному «Фокусу», замерли чуть в отделении. Теперь земляне могли рассмотреть их.

Сквозь тонкую и на первый взгляд хрупкую обшивку, напоминавшую крылья стрекозы, была видна серебристая платформа внутри каждого «пузыря», как Артем обозначил для себя их конструкцию, в центре каждой – пульт управления или что-то вроде того, массивная тумба с выдвижными панелями и джойсиками. Около нее – по два существа в ярко-оранжевых униформах. Невысокий рост, вытянутые головы с плоскими лицами. Серо-зеленая кожа поблескивала в лучах прожектора, проникавших сквозь прозрачную обшивку кораблей.

– Ты записываешь? – спросил Артем Ираля, пожалев, что визиры «Фокуса» не работают и команда может видеть только их с клириканцем глазами. – Нашим трансляцию сделай.

– Уже… Паук, вернулся бы ты на борт шлюпки, – тихо предложил Ираль по внутренней связи.

– Не-а, отсюда лучше видно… И наши передвижения могут быть расценены как проявление агрессии. Черт их знает, кто это. На ящериц прямоходящих похоже…

– Запрос внешней связи, по резервному протоколу, – прокомментировал Крыж из динамика. – Даю громкую связь.

– Сообщ-щите конф-фигурац-цию и бортовой-й номер, – коротко приказали из динамика.

Шипение, будто помехи.

– Научно-исследовательский фрегат конфигурации «Фокус», бортовой номер 01-00-15 станция приписки Тамту, – отозвался «Фокус» голосом Ульяны.

Молчание, щелчки в динамиках. Артем отметил движение внутри «пузырей». Два устройства, сорвались с тросов, медленно поплыли вдоль левого и правого борта фрегата.

– Фиксирую внешнее сканирование конфигурации, бортовых систем, попытку подключения к главному нейроузлу… Неудачную, – сообщил Крыж.

– Я зашла в нейросеть Флиппера, на сканирование реагирует спокойно, – напряженный голос Ульяны.

Артем кивнул невидимому экипажу.

– Не дергаемся, ребят. Мы все равно в ловушке, – проговорил спокойно. Он наблюдал, как «пузыри», обойдя корабль со всех сторон, замедлились около шлюпки Ираля и его манипулятора.

«Интересно, а они видят меня? – пронеслось в голове. – Как бы теоретически – не могут, экраны обзорки односторонние. Но… теоретически и в ёлочных шарах в космосе летать нельзя». Подумав, натянул приветливую улыбку и медленно качнул рукой в знак приветствия. Сама доброжелательсность.

Авдеев вызвал по внутренней связи:

– Слышь, Паук, данные по тоннелям этим в инфосети отсутствуют, если что. Карты по-прежнему молчат.

Двое в «пузырях» приблизили плоские лица к прозрачным стенками своего аппарата, чуть склонили головы набок. Артем понял: они видят его. Под сердцем стало холодно и липко, будто на грудь прыгнула гигантская жаба. Улыбнулся еще раз и снова качнул рукой.

– А конкретно что выдают? – продолжая натянуто улыбаться, спросил: – Ну, так, в порядке бреда? Где этот космический фуникулер может оказаться?

«Пузырь» неторопливо направился к своим собратьям, подсоединился к тросам и замер перед носом «Фокуса».

– Конф-фигурац-ция не подтверждена, – снова резервный протокол внешней связи, Авдеев даже поперхнулся от неожиданности. – Рекомендую погрузить малые суда в основной аппарат и приготовиться к досмотру.

– Слышишь? «Малые суда» – это мы с тобой, Паук, – пояснил Ираль не без издевки в голосе. – Плыви ко мне.

– Давайте, парни, к третьему шлюзу, пока они не передумали, – Кир поторопил из динамика.

5

Едва Артем и Ираль вернулись в рубку, как снова активировалась внешняя связь:

– Ф-фрегат «Фокус» 01-00-15, сообщаем, что каталожная конф-фигурация борта не подтверждена. Информируем, что судно задерживается до выяснения обстоятельств и подтверждения путевого листа портом приписки…

– Вот это черт возьми, – пробормотал Крыж

– …прош-шу перевести судно в автономный режим, заблокировать двигатели движения и обеспечить возможность проведения восстановительных работ поврежденного вашим бортом гравикомпенсаторного полотна субпространственного тракта Аб-Суантан. Бригада сотрудников стационарной станции Ас Тар вызвана на участок 2-07-12… Все причинённые вами убытки подлежат возмещению в полном объёме за счет средств владельца вашего судна с возможным обращением регрессных требований на виновников аварии. О дальнейших действиях вам будет сообщено дополнительно. Держите канал связи открытым.

– Ты записываешь? – Артем толкнул Крыжа в плечо.

– Ну ясна консоль… Хоть какие-то ориентиры…

Голос из динамика продолжал бесцветно шелестеть:

– По окончании ремонтных работ, ваш борт будет помещен в искусственное гравитационное поле, препятствующее дальнейшему движению, и будет отбуксирован на штрафную стоянку 2-15 Ас Тар. Для составления протокола о дорожно-транспортном происшествии вызван представитель главного контроллера субпространственного тракта Аб-Суантан. Вам надлежит приготовить шлюзы для доступа на борт и открыть их по первому требованию контроллера, приготовить для предъявления адмицию или путевой лист с отметками контроллера сектора, грузотранспортные накладные, разрешение на пилотирование для оператора корабля.

Новый щелчок оповестил о прекращении сеанса связи.

Ульяна округлила глаза:

– Ничего не понимаю. Какие отметки контроллера? Разрешение на пилотирование? Откуда это все?

Авдеев оглянулся к парням:

– Я себя чувствую, как пацан, угнавший родительскую тачку и остановленный гаишниками.

– Не ты один, – мрачно пробубнил Крыж: он вводил в базу подслушанное «субпространственный тракт Аб-Суантан» и «станция Ас Тар». Получив ответ информатория, растерянно присвистнул.

Артем заглянул через его плечо:

– Чего там у тебя? – и тоже открыл рот. – Опаньки. Приехали.

Крыж молча отправил полученную справку на центральный монитор, откинулся на спинку кресла. Подпел небритую щеку. На черном экране высветилось: «Субпространственный тракт Аб-Суантан являлся главной транспортной артерией сектора Ас Тар империи Коклурн до начала Войны. Представлял собой четырехполосное двунаправленное полотно, оборудованное стационарными точками входа и выхода из субпространства, так называемыми айдами. Разделен на семь секторов равноудаленных от центра империи Большой Гирны. Был разрушен в ходе операции Иштиль».

В рубке повисла тишина.

– Мы что, реально на Коклурне? – недоверчиво уточнил Тим и медленно опустился в свое кресло.

– Ой, мамочки, – выдохнула Натка. – Это мы что, в прошлое попали?

– Да ну, гостья из будущего какая-то, – Крыж поморщился.

– Нет, а что это тогда? – Ульяна свесилась с кресла: – В сводке говорится, что разрушенный. А он вон… Адмицию требует и права водительские… Ребят, кроме шуток. Какие у нас варианты?

Авдеев закинул руки за голову, откинулся на спинку:

– Ну, по крайней мере, это объясняет, почему у меня карты не подгружаются: навигации в этой части сектора сто пятьдесят лет не было. Минус одна проблема. Значит, радары и сканеры работают.

Артем с сомнением покосился на него, вздохнул, глянул на Василевса и Ираля:

– Что скажете, парни?

Ираль положил руки на спинку навигаторского кресла Наташи, предположил:

– Получается, мы врезались в их транспортное полотно.

– То есть мы не в прошлом? – Натка резко привстала в кресле, высунулась из-за спинки.

Ираль снисходительно покосился на нее:

– То есть ты всерьез рассматривала этот вариант? Я надеялся, шутишь… Торсионные поля не связаны с временными сдвигами. Во всяком случае, ни одного положительного исследования на этот счет нет. На сколько мне известно. Но вынести нас за пределы Выжженного поля, теоретически могло.

– Ребята, это чушь какая-то. Ну, не можем мы быть на территории Коклурна! – Ульяна резко опустила кресло вниз, спрыгнула. – она открыла на центральном дисплее карту маршрута. – Вот же точка входа в транзакцию. Мы в нескольких парсеках от границы сектора Коклурн… Кир, ну ты хоть скажи.

Ираль покачал головой.

– Аб-Суантан, Конвенция о прекращении конфликта: сомнений нет, – клириканец был абсолютно спокоен: – Сигнатуру поля внутри коридора при погружении в торсионное поле помнишь, капитан? – он вынул креоник из креплений браслета-бромоха и разместил перед собой.

Девушка задумалась:

– 25-14-80-php…

Клириканец кивнул, ввёл данные в планшет, нахмурился, ожидая результат:

– Смотрите, торсионное поле деформировало выстроенный транзакционный коридор вот здесь и здесь, – он указал на карте точки преломления. – То есть, когда мы прервали транзакцию, мы уже были вне расчетных координат. Далее, ушли в торсионное поле. Опасная ошибка навигационного ориентирования. Могли бы и погибнуть. Если бы Ульяна не выровняла дифферент и не обнулила угол атаки.

– То есть мы на территории Коклурна, и слухи о смерти соседа сильно преувеличены? – Ульяна сосредоточенно барабанила пальцами по подлокотнику. – И как теперь быть?

– Готовиться к принудительной стыковке и досмотру, – Авдеев кивнул на шевельнувшуюся сетку на экранах обзорки. Одновременно команда услышала скрежет по фюзеляжу. – Нас уже, кажется, распутывают.

– Ребят, мы же ничего о них не знаем, – Ульяна напряженно выдохнула. Она повернулась к старпому: – Вась, давай все, что нароешь по-быстрому про них, хотя бы на уровне непроверенных слухов сто пятьдесят летней давности. Тим, твой выход как лингвиста. При досмотре контролируешь, чтобы мы чего лишнего не подписали. Кир, ищи по их локациям, способам маневрирования, нам надо отсюда выбираться, возможно, экстренно. И карту торсионных полей сопоставь, с векторами движения.

Ребята, нестройным хором отозвались:

– Так точно, капитан.

Ульяна кивнула Наташе:

– Наташ, надо собрать сухпайки на случай, если будет арест, задержание или мало ли еще что, – та кивнула, направилась из рубки.

Ульяна посмотрела на Ираля, задумалась. Клириканец прищурился:

– Я слушаю, капитан.

Девушка положила руку на подлокотник кресла, погладила прохладный лианин.

– Ираль, что известно о результатах войны с Коклурном? На сколько я помню по инфосводкам, мирный договор не заключен. Формально Единая галактика в состоянии войны с Империей?

Ираль кивнул, но ответил вместо него Вася Крыж:

– Верно говоришь.

– Тогда какова вероятность, что наше присутствие будет рассматриваться как вражеское вторжение с применением к нам военного протокола?

6

Клириканец отвел взгляд:

– Это самый вероятный протокол, капитан. Тем более, учитывая мое присутствие на борту.

Крыж и Авдеев отвлеклись от мониторов, с интересом уставились на него. Клириканец сел на кресло, уперся локтями в колени, окинул взглядом ребят. Прошелестели мембраны гермопереборки – в рубку вернулась Наташа, передала упаковку с протеиновыми батончиками и узкую конглициниевую фляжку с водой Тиму, который сидел ближе всего ко входу, за ним – Артему, Васе Крыжу и остальным. Последним получил свой набор Ираль, задумчиво повертел его в руках прежде, чем убрать в карман. Поблагодарил.

– Ираль, из-за чего разразилась война с Коклурном?

– Ушедшие, ее развязали они. В нашей части галактики они выбирают расу, которая становится их наследницей. Ей они передают все имеющиеся знания. А знания – это сила и это власть. Коклурн принял адмицию Ушедших. Но некоторые кланы отказались, в том числе Клирик и все подотчетные ему планеты и станции. Метрополию это не устроило, была предпринята попытка принуждения, – он нахмурился: – Население одной из планет под клириканским флагом было за трое суток показательно уничтожено. Клирик заявил, что намерен бороться до конца: в действиях Ушедших наши предки усмотрели нарушение протокола о невмешательстве. Сформировалась коалиция: к Клирику примкнула Креонида, Топсик, чуть позднее – Цериана. Война затянулась на сто пятьдесят лет. В ходе которых Коклурн активно применял против нас технологии Ушедших, в том числе фарватеры внутри темной материи и особую конструкцию кораблей, которые легко преодолевали их. Когда это было доказано, Совет принял решение взорвать материю по границе территории, контролируемой Коклурном. Пострадали несколько миров, которые пришлось спешно эвакуировать. Так появилось Выжженное поле. Все контакты с Коклурном были прекращены, была подписана Конвенция о прекращении конфликта, – он помолчал. – Не могу ничего утверждать, капитан: Коклурн, хоть и подписал документы, поражение в войне не признал. Так что формально, с их точки зрения, мы находимся в фазе замороженного военного конфликта. А по законам военного времени… мое присутствие, вероятнее всего, будет расценено как шпионаж. И да, Ульяна права – информация о полной гибели Коклурна в инфосети не соответствует действительности.

– Дополню, что отдельные корабли, которые при различных обстоятельствах попадали на территорию Коклурна, возвращались по дипломатическому протоколу, – отметил Крыж, подняв глаза от инфосводки. – Что нам, собственно не светит, в виду того, что Совет в гробу видел всю нашу команду в белых тапочках, – от отодвинул от себя консоль.

Ребята помолчали.

– Может, Ираля тогда не показывать? – неуверенно предложила Наташа. – Спрятать также в серверной?

Ираль покачал головой:

– Плохая идея, Наташа. Они уже наверняка знают, что на борту есть клириканец – в ходе сканирования, пока я был в шлюпке. Если это так, то мое отсутствие вызовет еще больше подозрения. И потом… Ребята, они больше ста пятидесяти лет в прямом контакте с самой развитой расой сектора. Мне даже подумать страшно, какие сейчас у них могут быть в распоряжении технологии.

Клириканец вернул креоник в крепления бромоха, откинулся на спинку и прикрыл глаза:

– В плане построения маршрута для возвращения назад я проблем не вижу: сейчас удалят тросы с корпуса, восстановится система навигации и маневрирования. А вот в смысле претензий местных спецслужб…

– Так, значит, по военному протоколу с вражеским агентом на борту, – Ульяна в задумчивости закусила губу. – Значит, вероятнее всего «Фокус» будет задержан. Связываться с Клириком они не захотят, получается, будут принимать решение самостоятельно…

– … И превентивно, – закончил ее мысль Ираль. – Меня точно заберут. И я прошу не оказывать в этом случае сопротивления. И соглашаться на все их требования.

– Мы представим доказательства, что ты – беглец. У нас есть инфосводки об этом.

«Фокус» плавно дёрнулся: его освободили от пут. Началась буксировка судна. Кирилл Авдеев принялся методично фиксировать сигнатуры перемещения и отмечать их в бортовом журнале. Василевс перезагрузил систему визиров, обрадованно выдохнул:

– О, у меня все заработало, кроме семнадцатой и двадцатой камеры, но я их выведу на вспомогательную линию. И тогда более-менее что-то увидим, – рабочие мониторы ожили и окрасились золотисто-изумрудным.

Искин сообщил:

– Фиксирую формирование внешнего искусственного гравитационного поля. Коэффициент активности четырнадцать. Система внешнего наблюдения активирована. Визиры, курсоуказатели работают в штатном режиме. Сканирование, система раннего оповещения функционирует штатно. Рекомендую произвести перезагрузку маневровых двигателей и гравиметрию, фиксирую ошибки работы, вызванные механическим воздействием. Перезагрузить сейчас?

– Да, перезагрузи, – отозвался Пауков.

– Прошу занять рабочие места, ожидается непродолжительное нарушение работы гравикомпенсаторов. На счет десять ожидается кратковременное отключение гравитации на корабле. Десять… Девять…

Команда заняла свои места. На счет три активировалась полевая защита на креслах, мягко подхватила внезапно ставшие легкими тела. Ульяна затаила дыхание, чувствуя, как опора теряется, как отрываются лианиновые волокна от ладоней, но каждая ворсинка тянется к ней, как земная трава тянется за солнцем.

– Запуск, – сообщил искин. Тела снова обрели вес, мягко опустились в кресла.

– Ну и к нам гости, – сообщил Василий, перебросил на центральный монитор изображение с внешней камеры у шлюзов. Сработала внешняя связь, снова по тому же резервному протоколу.

– Прошу обеспечить доступ на борт, – прошелестело из динамика.

Ребята замерли: они наблюдали, как в свете прожекторов к шлюзу приблизился прозрачный шар размером со стандартную шлюпку. В центре серебристой платформы, у пульта управления, замерло восемь существ в черной форме. Темные плоские лица с изящным бело-лунным узором на щеках и шее, худые тела. «Пузырь» плотно прилип к шлюзовой камере и будто уплотнился.

Голос из динамика сообщил:

– Стыковка с мобильной платформой завершена. Необходимо открыть люки шлюзовой камеры для прохождения представителя контроллера на борт.

Авдеев подтвердил:

– Смех смехом, а программа стыковки подтверждает герметизацию.

– Интересно, почему мне не смешно? – Пауков встал с кресла. – Пошли, что ль, знакомится?

Авдеев запрокинул голову:

– Ульян, я же в рубке остаюсь?

Ульяна, спускаясь с кресла, кивнула:

– Да, если не потребуют всех членов экипажа, оставайся в рубке. И включи запись.

Глава 13. Гости

1

Пройдя в стыковочный модуль, ребята замерли перед шлюзом, к которому и пристыковалась платформа. Четверо рептилоидов как раз завершали саночистку для прохождения на борт «Фокуса», терпеливо переминались с ноги на ногу и поглядывали исподлобья на хозяев, переговаривались. Ульяна и Артем переглянулись: они разительно отличались от клириканца, вдвое ниже ростом, тощие, плосколицые прямоходящие ящеры с темной чешуйчатой кожей и изящным бело-лунным узором на щеках и шее. Узкие глаза со зрачками-щёлками, тонкие суставчатые пальцы и бурый нарост на теменной зоне. Чёрная форма делала их похожими на демонов из средневековых книжек про инквизицию.

Ульяна перевела дух и первой протянула руку.

– Капитан научно-исследовательского фрегата «Фокус» бортовой номер 01-00-15, Ульяна Рогова.

– Капитан Зиу-Зимар, представитель главного контроллера сектора Ас Тар, – прошелестел рептилоид, с удивлением покосившись на протянутую ладонь, отметила на груди капитана красную эмблему и спрятала руку.

Рептилоид осмотрел команду без интереса, однако задержался взглядом на Ирале.

– Объявите состав экипажа для внесения в протокол задержания, – прошелестел равнодушно.

Сердце сжалось от слова «задержание».

– Руководитель проекта, ученый-генетик Артем Пауков, бортинженер Василий Крыж, навигатор-дублер, сенсоид первого класса Наталья Фатеева, специалист по лингвопрограммированию Тимофей Резников и специалист по полетной технике и маневрированию Ираль Танакэ.

Капитан буравил Ираля взглядом.

– Назовите вашу расу, – поинтересовался, наконец.

– Мы все представители планеты Земля, гуманоиды. Господин Танакэ – представитель Клирика, – она старалась говорить это как можно более беспечно, но не могла почувствовать, как напрягся капитан, как заискрился подозрением воздух вокруг него. И даже бело-лунный рисунок на лице стал будто бы более четким и колким. Не делая паузу, она продолжила: – Мы приносим свои глубочайшие извинения в связи с повреждением гравикомпенсаторного полотна Аб-Суантан. Это произошло в результате аварии. Корабль проходил через торсионные поля, которые повлияли на радиус транзакции и выбросили нас в ваш сектор совершенно непреднамеренно, – воздух в легких заканчивался. Волей-неволей ей пришлось сделать паузу.

Капитан поднял руку вверх, призвав замолчать. Ульяна поперхнулась новой фразой, притихла.

– Ваше судно задержано до подтверждения конфигурации и проверки путевого листа, а также разрешительных документов, – безапелляционно проговорил.

– О, у нас это все есть! – просияла Ульяна, старательно изображая благодушие и покорность. Наверно, если бы для протокола он потребовал ее станцевать цыганочку с выходом – станцевала бы… Лишь убраться отсюда подальше.

Чувство опасности нарастало. Оно медленно заполняло каждую клетку, пульсировало в висках. Прорывалось дрожью между лопаток.

Василий Крыж передал ей планшет с загруженным путевым листом и маршрутом транзакций, а также паспортом фрегата и картой полевых испытаний. Ульяна протянула их Зиу-Зимару:

– Пожалуйста, можете ознакомиться. Но вот на счет подтверждения конфигурации может возникнуть проблема, – она бросила тревожный взгляд на Паукова, – как я уже говорила, фрегат – научно-исследовательский. В настоящий момент мы как раз проводим его испытания для включения в соответствующие каталоги. Это перспективная модель. И… Я не знаю, сможет ли космодром приписки подтвердить эти данные.

Артем откашлялся, привлек внимание капитана, с удивлением рассматривавшего плоский экран:

– Господин Зиу-Зимар, наш борт осуществляет научно-исследовательскую миссию, – рептилоид смотрел на него пристально, при последних словах саркастически ухмыльнулся. – И исследования носят исключительно гражданский характер. Мы не военный борт.

Капитан недоверчиво кивнул:

– Нда… Бывали у нас такие и научные, и исследовательские, – он вертел в руках планшет, перелистнул представленные документы, с особенным любопытством рассмотрел карту маршрута. В нерешительности оглянулся на сопровождавших его офицеров. Один из них с готовностью выдвинулся вперед, подхватил планшет и разместил его горизонтально на ладонях. Капитан провел средним пальцем по тыльной стороне ладони. На темной коже остался яркий след. Тонкий бело-лунный луч отделился от него, пробежал по изображению на планшете. На мгновение оно отделилось от экрана, преобразовалось в объемную голограмму, сомкнулось внутри луча и растаяло вместе с линией на коже рептилоида.

Земляне переглянулись. Крыж озадаченно шмыгнул и почесал кончик носа.

Капитан тем временем поднес ладонь к круглому циферблату на левом запястье и будто бы стряхнул изображение на него, как пригоршню песка: серебристые искры выскользнули на экран и растаяли внутри него.

– Ни фига себе, – не выдержал Крыж, тихо обронил: – Это типа сканер что ли?

Зиу-Зимар тяжело взглянул на него, посмотрел на Ульяну:

– Вы будете отбуксированы на стоянку близ стационарной платформы Ас Тар. Это безопасно для вас и вашего… – он с трудом подобрал слово: – фрегата, – в голосе отчетливо слышалась ирония. – Оставайтесь на борту. Выход в открытый космос запрещен до специального разрешения главного контроллера тракта Аб-Суантан. В случае нарушения запрета, к вам будет применено силовое воздействие, включая полную блокировку судна и стрельбу на поражение. Главный контроллер свяжется с вами, как только будет принято решение.

Ульяна выдохнула с облегчением, заготовленные слова благодарности застряли в горле под взглядом рептилоида:

– Господин представитель Клирика пройдет с нами, – холодно заявил. – Но, учитывая, что у вас сборный экипаж… С нами пройдет и кто-то из представителей вашей расы.

Ульяна нахмурилась:

– Т-то ест как? Зачем? – она оглянулась на Артема.

Ираль вскинул голову, невозмутимо посмотрел сверху вниз:

– Это лишнее, капитан Зиу-Зимар. Я подчинюсь и без этого, – шагнул к офицеру.

Рептилоид глянул враждебно и даже презрительно, сверкнул бело-лунным узором, повернулся к Ульяне:

– Чтобы у вас не было соблазна бросить господина Танакэ и уйти с территории сектора, нарушив запрет на передвижение. Мы не заинтересованы в применении силы к вашему… научно-исследовательскому фрегату.

– Вы в своем уме? Что за средневековые методы?! – возмутилась Ульяна, Артем тихо перехватил ее за руку, сжал пальцы. Девушка осеклась.

Артем выдвинулся вперед:

– Хорошо, если это ваше условие, то я готов пойти с вами.

Капитан покачал головой:

– Нет, это исключено. Пойдет тот, кто важнее для группы, – он прищурился, быстро окинул взглядом команду «Фокуса», будто просканировал. Его взгляд остановился на Наталье, притихшей за спиной Ульяны. – Пойдет навигатор-дублер, сенсоид первого класса.

Девушка ахнула, вцепилась в локоть подруги.

– Это невозможно, я не могу пилотировать без своего дублера! – воскликнула Ульяна.

Рептилоид усмехнулся:

– Вы только что подтвердили мой выбор. С нами пойдет навигатор-дублер.

Ульяна упрямо мотнула головой:

– Я прошу вас пересмотреть решение. Возьмите меня. Без меня «Фокус» не улетит.

Зиу-Зимар замер, повторил еще более жестко:

– Пойдет дублер.

И посмотрел исподлобья.

Наташка ослабила хатку, с опаской покосилась на рептилоида:

– Ничего, я пойду.

Когда Ираль проходил мимо Крыжа, тот тихо прошептал:

– Связь по СТП-протоколу.

Ираль незаметно кивнул:

– Понял.

Он взял Наталью за руку, притянул к себе:

– Держись рядом.

2

«Фокус» медленно скользил вдоль транспортной артерии Коклурна.

Команда, прильнув к экранам обзорки, следила за полотном Аб-Суантан: ровная линия натянутых тросов со скользящими по ним пузырями-платформами ныряла в тоннели-айды. Гигантский космический фуникулер. Здесь можно было встретить небольшие двухместные аппараты, массивные двух- и трехъярусные суда, заполненные контейнерами с оборудованием, машинами. В одной Кир заметил даже некое подобие дома: похожий на пчелиные соты объект, часть ячеек которого были открыты, а часть – накрепко запаяны. Попались даже парочка аппаратов, в которых пассажиры размещались в несколько рядов вокруг пульта управления. Разномастная публика как один поворачивала узкие лица, с любопытством разглядывалась диковинный корабль, тянувшийся вдоль трассы в золотом облаке искусственного гравитационного поля. Бело-лунные узоры на темной коже окрашивались оранжевым и сине-золотым.

Иногда «Фокус» останавливался: «пузыри», сопровождавшие его и тянувшие за собой в назначенное место, возвращались на трассу, их заменяли другие.

– Это у них подзарядка интересно такая слабая, что они постоянно меняются? – предположил Крыж.

– Или у них разграничена зона ответственности, и они передают нас по протоколу, – Артем сверился с биотелеметрией Натальи – график метался вверх-вниз, но не пересекал оранжевую зону. Волновалась.

– А из чего все-таки сделаны эти аппараты? – Ульяна то и дело хваталась за джойстик – фотографировала объекты, чтобы потом понять и разобраться. – Ведь прозрачные же. И явно очень тонкие.

– Как наших будем вытаскивать? Я вот о чем думаю, – Артем и Крыж переглянулись. – Есть опасение, что они могут затянуть со своими проверками.

– Сложно предположить, что именно они ожидают услышать или установить в отношении Ираля, – Ульяна закусила губу. – Очень хочется понять, что у них здесь происходило все эти сто пятьдесят лет.

– Они точно не выглядят напрочь побежденными с разрушенной инфраструктурой, – Кир проверил загрузку карты неба – надеялся получить хоть какое-то подобие навигационной карты.

Василевс протяжно вздохнул:

– Если бы у нас оказался хотя бы принцип их кодировки, можно было бы подключиться к их инфосети, хотя бы к открытым источникам. А так… Черт, я даже не знаю, с какого бока это сделать. Но да, согласен – адски интересно.

Ульяна забралась в свое кресло, подключила височные диски: синие линии гравитационной стяжки аккуратно выстраивали маршрут параллельно Аб-Суантан.

– Народ, а Флиппер-то по-прежнему в деле, он выстраивает путь по гравитационной стяжке… Посмотрите, – она перебросила изображение на центральный монитор.

Кирилл удовлетворенно выдохнул:

– Ну, хоть что-то.

– Артем Геннадьевич, посмотрите, внизу экрана, – Тимофей привстал со своего места, подошел к монитору, провел пальцем по бегущей внизу экрана строке. Красные символы, напоминающие древнеегипетские иероглифы тянулись от края до края. В нижнем правом углу сиял желтым символ: вписанный в окружность равносторонний треугольник. Он пульсировал. – Я думаю, это или перевод, или транслитерация.

– С чего ты так думаешь? – Крыж приоткрыл рот, вытянул шею, выглядывая из-за монитора.

– Мне этот символ встречался в адаптации ранних текстов Клирика. Ну, знаете, есть древний язык, архаический, на нем уже никто не говорит, а письменные источники остались. Их адаптируют к современной речи. И на обложке таких трудов ставится вот такой знак.

Пауков подошел к экрану, присмотрелся к горящему золотом символу:

– Ты прав, я тоже такой встречал.

– Парни, мне такой не попадался, но я верю вам на слово… Только скажите мне, откуда искин «Фокуса» знает про систему транслитерации? – Крыж откинулся в кресле, расстегнул верхний клапан на кителе.

– Оттуда же, откуда в систему анализа проникли неродные знаки и символы, сформировав новый алгоритм биомодуляции, – мрачно отозвался генетик.

Тимофей кивнул:

– Я думаю, это энергон, – парни переглянулись. Тим воодушевленно продолжил: – Он все-таки носитель информации Коклурна, Артем Геннадьевич. Вы сами подключили его к искину «Фокуса», когда пытались его прочитать. Вполне возможно, что за прошедшие недели они ассимилировались. И еще, Ираль не успел рассказать, но способности Ульяны, которые он связал с имплементацией, так же происходят из-за ее контакта с энергоном через нейросеть «Фокуса»… Он подтвердил это после спарринга…

Артем распрямился.

– Тим, вот сейчас погоди. Это очень важно, – он задумался, формулируя мысль: – Ты хочешь сказать, что подключенный к искину фрегата энергон пробил выставленную Василием блокировку, вышел в нейросеть «Фокуса» и ассимилировался с ним?

Тим с усилием кивнул.

Артем обернулся к Василевсу:

– Слушай, а ведь он может быть и прав. Продолжающаяся биомодуляция, выстраивание дополнительных линий, блокировка нейроузла, самостоятельная навигация и пилотирование… это ведь все может быть связано не со срывом константы Страхова-Ригсби, а с модернизацией нейросети «Фокуса» энергоном!

Крыж шумно выдохнул, уставился в бегущую строку внизу экрана:

– Это объясняет, откуда в алгоритме биомодуляции «Фокуса» появились незнакомые символы, – задумчиво добавил. – Энергон, вероятно, несет в себе более совершенные алгоритмы… И приспосабливает под себя «Фокус».

– И поэтому защитное поле поменяло формулу? И дополнительный функционал у оборудования? – Кир пожал плечами. – А что, возможно…

Ульяна поглаживала лианиновое полотно на подлокотниках, смотрела прямо перед собой – на ровную линейку символов и пульсирующий символ.

– То есть мы, воспользовались сенсоизацией «Фокуса» и подключили к нему более развитый, более совершенный источник информации, так получается? – она повернулась к ребятам. – Ираль, когда передавал энергон для Кромлеха сказал, что уже нет никакого значения, кто владеет энергоном. Вероятно, он это и имел ввиду – информация с него уже скопировалась на «Фокус».

Артем положил руки на спинку пустующего кресла Натальи, задумался.

– Это все похоже на правду… Черт, что ж мы раньше об этом не подумали.

– Я предлагаю проверить целостность блокировки информации с энергона, – предложил Крыж. – Я его размещал на выделенный участок по седьмой нейролинии. Можно проверить сохранность скреп… Что, Паук, запускаю крота?

Артем повернулся к нему, кивнул:

– Давай.

– А что с символом делать? Давайте, активируем? – Ульяна отсоединила один из височных дисков, свесилась с кресла.

Артем качнул головой:

– Погоди, что Крыж скажет.

Айтишник изогнул бровь, скептически хмыкнул:

– Да уже можно и не ждать, что Крыж скажет. «Крот» прошел до внешней скрепы. Что хочу сказать… Код изменен, – он посмотрел на ребят: – Выход энергона в нейросеть «Фокуса» подтверждаю.

3

Пройдя через стыковочный модуль «Фокуса», Ираль и Наталья оказались внутри аппарата, их ожидало еще четверо рептилоидов. Самое сложное было заставить себя шагнуть за борт «Фокуса» на шаткую на вид платформу, защищенную только тонкой прозрачной пленкой. Сродни выходу в открытый космос без скафандра.

Наталья замерла у кромки шлюза. Вцепилась пальцами в рейку.

Ираль, шедший слева вплотную к ней, крепче сжал ее руку, шагнул первым. Взглянул на землянку и протянул руку ладонью вверх. Девушка покосилась на нее, набрав в легкие воздуха, будто перед прыжком с трамплина, шагнула следом.

– Прошу садиться, – капитан Зиу-Зимар кивнул на ряд кресел.

Остальные сопровождающие, сомкнув ряды, перекрыли команде «Фокуса» пути к отступлению.

Наталья замерла в нерешительности: высвободить руку клириканца страшно, а продолжать держаться – привлечь к себе внимание, показать свой страх. Кто их знает, этих рептилоидов, как они это расценят. Нахмурилась. Ираль тихо проговорил:

– Руку не отпускай, – и двинул на указанные капитаном места, потянув Наталью за собой.

Зиу-Зимар с интересом за ними наблюдал, расположился напротив, вытянул ноги и скрестил руки на груди. Бело-лунный узор на лице окрасился бирюзовым.

– Приготовиться к движению, – сообщил дежурный оператор у центральной тумбы.

Из-под пола выдвинулись серебристые поручни, девушка едва успела схватиться, прежде чем шар отстыковался от шлюзовой камеры «Фокуса» и, качнувшись, стремительно направился к тоннелю. Наташка качнулась, чуть не упала с кресла. Ираль ловко подхватил ее под локоть, притянул назад. Распрямился и зло уставился на Зиу-Зимара: тот криво усмехался, явно довольный своим решением.

Наталья ошалело смотрела по сторонам: серые матовые стены шлюпки пропускали блики звёзд и жёсткое космическое излучение, полное ощущение свободы и парения… внутри мыльного пузыря. Она оглянулась на вытянутый корпус «Фокуса» в золотистой паутине искусственного гравитационного поля. Маневровые выведены на минимум, поблескивают бело-синим, выбросы из очистных шлюзов струятся, словно пар над долиной гейзеров.

Шум в ушах усилился. Девушка сглотнула. Она с удивлением отмечала, на сколько обитатели Коклурна отличались от клириканца. Она вспоминала, что Ираль рассказывал об имплементации. Получается, всего сто пятьдесят лет назад рептилоиды выглядели так же, как Ираль? Или нет?

Она присмотрелась к клириканцу. Если бы не золотистые глаза и вертикальный зрачок, он вы смело мог сойти за землянина. Смуглый, черноволосый, худощавый – сколько таких на Земле?

Конечно, не ясно, как они устроены внутри, каковы их способности, помимо уже известных – синестезии и телепатии. Она вспомнила шевелящуюся массу, которую Ираль ел во время их первого совместного дня на борту. От воспоминания в животе зашевелись кишки. Девушка поморщилась и отвернулась, уставилась в космос.

Аппарат, выйдя на значительное расстояние от «Фокуса», пересек то, что, судя по всему, именовалось трактом Аб-Суантан: гигантский космический фуникулёр, по шесть полос движения в обе стороны, паутина парковок-ответвлений, бесконечная вереница платформ различных размеров и конфигураций, мигающие огни.

Тросы, на которых крепились платформы, тянулись из черных провалов, окутанной белёсой дымкой, упирались в такие же чёрные провалы и исчезали в них.

– Что это? – Наташка прильнула к тонкой стенке – сквозь полупрозрачную поверхность мир казался придуманным Белым Кроликом: нереальным, сказочным, противоречащим здравому смыслу и известным законам физики.

– Тракт Аб-Суантан, – холодно напомнил Зиу-Зимар. – Ваш… фрегат пересек его в точке сниженной навигации. Это место разворота платформ. Хвала Большой Гирне, там не было судов. Никто не погиб.

Он с вызовом уставился на них.

Их аппарат круто взял вправо и нырнул в тоннель, будто в черный омут. Наталья только успела ахнуть. Затаила дыхание. Американские горки без ориентиров, страховки. Прыжок в пустоту, как в бесконечную трубу. Огни соседних платформ слились в один серебристо-желтый поток. Желудок жалобно сжался, подпрыгнул к гортани. Девушка прикрыла ладонью глаза, шумно выдохнула. Мутило. По спине струился холодный пот, горячая ладонь Ираля незаметно легла на локоть, чуть сдавила, приободрив. Наталья попробовала сосредоточиться на ней. Не удалось – стало только хуже: себя жалко, страшно и тоскливо.

– Соответствуют ли позывные Клирика заявленным? – холодно поинтересовался Зиу-Зимар, когда ему надоело наблюдать за мучениями землянки.

– Вам передана достоверная информация, – отрезал Ираль. – Можете проверять.

– Проверим. Не сомневайтесь.

– Что за муть-то? – простонала Наталья. – Мы доедем когда-нибудь?

Капитан недовольно сощурился, перевел взгляд на Ираля. Промолчал. Изящный узор на щеках окрасился малиново-розовым.

– Лучше молчи пока, хорошо? – предупредил клириканец, поймав на себе взгляд Зиу-Зимара.

Они вынырнули из тоннеля. Платформа неспешно замедлилась, оператор переключил направляющие – что-то щелкнуло под потолком, заставив Наталью опять вздрогнуть и вцепится свободной рукой в сиденье. «Пузырь» плавно приблизился к станции: огромному прозрачно-перламутровому колоколу. Прозрачная поверхность шлюпки потускнела – они вошли в гравитационное поле платформы Ас-Тар.

Зиу-Зимар встал, посмотрел мрачно на клириканца. Тот не выдержал:

– Вам не надоело меня испепелять?

– Наслаждайтесь, – процедил тот, пропуская их к образовавшемуся проходу.

Ираль и Наталья шагнули вперед, в стыковочный модуль – им оказалась длинная полая труба с ребристыми стенами. По ним от линии стыковки вглубь помещения убегали оранжевые стрелки, приглашающие пройти дальше.

Там экипаж «Фокуса» ожидали.

Восемь офицеров в черной форме, ощетинились вооружением, стоило только Наташе с Иралем появиться.

– Не двигаться! – скомандовал Зиу-Зимар. – Ожидаем прибытия коменданта Девятого дивизиона отдельного грода и третьего энтиоди, главный контроллер субпространственного тракта Аб-Суантан Химала-Чи.

Девушка скептически округлила глаза, но промолчала: здесь хоть ничего не мелькало, не тряслось, можно было перевести дух и оглядеться.

Глава 14. Секрет энергона

1

В рубке стало тихо.

– А почему при диагностике мы это не зафиксировали? – спросил Кир.

– Как не зификсировали. Мы же отметили по всем линиям изменения, дублирующие линии, самокопирование, усложнение нейросвязей, смещение синапсов, – Артем вернулся на свое место, взял с консоли стило, задумчиво повертел им в руках. – Меня настораживает то, что «Фокус» стал совершенно независимым организмом, и его функционал нам не только не известен, но и превышает наши логические и познавательные способности.

– Артем, он спас меня, помнишь? – тихо напомнила Ульяна. – Как мне тебя убедить в том, что он нам не враг?

– Дело не в этом, Уль, – вмешался Василевс. – У нас нет нового алгоритма принятия решения. Ну, вот смотри. Сейчас задам тебе вопрос, – он прищурился, откинулся на спинку кресла: – Он принимает решение руководствуясь чем? Ты можешь гарантировать, что его мотивация будет совпадать с нашей… Лады, пусть не с нашей, с твоей, как его оператора?

Ульяна молчала.

– Мы сейчас в гравитационной ловушке, верно? – отозвалась, наконец. И сама себе ответила: – Верно. Я хочу активировать функционал транслитерации.

Она закусила губу.

– А если это все-таки не он? – Артем порывисто встал, остановился рядом с ее креслом, склонил голову к плечу.

Девушка усмехнулась:

– Тём, помнишь, ты говорил о доверии в космосе? Про семью и про то, как зависит жизнь каждого из нас от доверия внутри экипажа. Доверие в Флипперу – это ведь тоже отсюда, – она добавила решительно, уже не улыбаясь: – У нас, по сути, два варианта: дрожать, ожидая подвоха от искина Флиппера, или попытаться разобраться в его новом алгоритме. Для этого нам нужно иметь новую кодировку, верно? – она посмотрела на экран: – Вот она. – Ульяна медленно выдохнула, откинулась на подголовник. – Ребят, это важный вопрос, вопрос нашей безопасности. Я не хочу принимать решение одна. И прошу вас высказаться. Каждого. Вася?

Крыж помолчал, проговорил медленно:

– Если у нас в руках есть декодер, то я бы предпочел об этом знать. Имея расшифровку нового алгоритма, я бы смог выстроить модифицированный функционал. И минимизировать риски, связанные с управлением, связью, и прочее. Я за.

– Кир?

– Ну, учитывая, что «Фокус» сохранил работу внутри гравитационной стяжки, то есть усовершенствовал базовые параметры, что видно из модификации защитного поля… И потом, когда мы отбивали Ульяну, он же активировал работу системы захвата. Я предложил, как это сделать, и он вернул управление, помните? Значит, он готов работать в прежнем режиме. В общем, я тоже за.

– Тим?

– Я уверен, что энергон как носитель более совершенной информации может содержать в том числе и небезопасные для нас алгоритмы. Поэтому если у нас появилась возможность понять его язык, то я бы ее использовал. Я за.

Ульяна повернула голову к Артему:

– Артем, слово за тобой. Я предлагаю активировать эту желтую кнопку. Затем, предлагаю просмотреть нейролинии Флиппера изнутри и найти место, где основное хранилище информации с энергона. ТО есть установить локацию папок с его новой конфигурацией. В крайнем случае, ее можно будет вывести из строя физически и вернуть управление бортом.

Пауков молчал.

– Тём? – Ульяна положила свою ладонь поверх его, мягко сжала.

Генетик перевел на нее взгляд, выдохнул:

– За.

Ульяна вернула на висок лианиновый диск и активировала мигающую кнопку. Значок поменялся: круг переместился внутрь равностороннего треугольника и перестал мигать. По цифрам, словно приливная волна, слева направо пробежал бледно-золотой курсив, преображая следом символы. Крыж обрадовался:

– О, вот это я понимаю. Вот это сервис! Активирую декодер… Захват кода, вычисление алгоритма… Проверка уязвимости…

Ульяна затаила дыхание. Она тоже видела, что непонятные символы: бочки, спирали, точки, жучки-скарабеи – превратились во вполне понятный, привычный буквенно-цифровой код. Знакомые арабские цифры чередовались с буквами греческого алфавита. При этом «Фокус» совершенно спокойно отреагировал на смену кодировки. Вообще на нее никак не отреагировал.

Артем, оказывается, тоже за этим наблюдал:

– Биоритм «Фокуса» нейтральный. Вспышки активности не фиксирую.

– Готово! – радостный вопль Крыжа. – Народ, есть алгоритм! – он перебросил на центральный монитор формулу. – Щас, ребят, будет интересно… Ульян, верни прежнюю кодировку.

Ульяна снова нажала кнопку на экране, кружок опять захватил треугольник, запульсировал.

Пауков медленно выдохнул: выведенная Крыжем формула преобразовалась, линии, знаки и символы легли в знакомый рисунок. ТРОПАН.

Пауков посмотрел на айтишника:

– То есть он сразу сообщил нам формулу модификации?

Крыж кивнул.

– По-моему, это только подтверждает, что «Фокус» не вышел из-под контроля, а проходит модернизацию, – Ульяна поправила волосы. – Что, пошли в нейросеть?

Артем подгрузил ее биотелеметрию, вывел отдельной строкой нейростатус корабля.

– Как ты думаешь определить локацию основных данных по энергону? – спросил.

– Аналогично со «Сционой». Я буду проходить по основным узлам, добиваясь открытия паролей и кодов. Там, где почувствую сопротивление или иное отклонение, буду сообщать. Вы фиксируете, далее смотрим подробнее.

Крыж почесал подбородок, прищурился:

– А что, может, и сработает. Шут его знает…

Пауков кивнул:

– Давайте попробуем, пока мы все равно на буксире. Кир, ты поглядывай, ладно, что там?

Авдеев угукнул, широко зевнул:

– Мы, похоже, вместо бесплатного аттракциона тут: местные вон аж шеи посворачивали на нас. Цирк на выезде, короче.

Крыж недовольно проворчал:

– Ну не зна-аю. Когда Зиу-Зимар сканировал ручками карту маршрута и потом сбрасывал ее с ладошки аки Мерлин, я, например, дар речи потерял…

Ульяна захохотала:

– А вы видели его лицо, когда я говорила, что «Фокус» – наша перспективная разработка? У него челюсть отвисла. Типа, так это коромысло еще и летает?

Артем спрятал улыбку, поднял глаза на Ульяну:

– Ульян, хватит ерзать… Лианин сотрешь. Активирую афферентную связь, выход на дельта-ритм на двадцать, – на мониторе загорелись цифры, начался обратный отсчет.

Ульяна медленно вдохнула полной грудью и так же медленно выдохнула. Голос Артема вел ее через навалившуюся темноту:

– Давление сто сорок на сто, успокаивайся. Дыши. Могу выровнять медикаментозно.

– Знаю, что можешь, – Ульяна чувствовала собственное падение, словно ее мир смыкается до игольного ушка, и ей надо проникнуть через него, пробраться.

Самые огромные миры открываются за самыми незначительными дверями. Девушка выдохнула, закусила губу.

– Давление скачет. Сто шестьдесят четыре на сто. Дельта-ритм на десять. Афферентная связь четыре, – он наблюдал за графиками активности первого навигатора и корабля-биогена: – Синхронизация. Дельта-ритм четыре. Давление сто пятьдесят два на сто, пульс семьдесят. Аккуратнее, Ульяна. Что чувствуешь?

– Тяжело, – прошептала.

Она не чувствовала собственное тело, но и легкости не было. Темно. Нет привычного звездного простора. Нет навигационных маршрутов. Только чернильная мгла. И никаких ориентиров. Будто подвешенная на дне Марианской впадины: давление, темнота и холод.

Девушка повела плечом, откинула голову на подголовник, прислушалась: кто-то был рядом. Совершенно отчетливо она поняла, что не одна в этом безвременье. Замерла. Звук равномерно перескакивал с одной тональности на другую. В ответ – ее собственное сердцебиение. Пульсация.

Раз-два-три. Хлопок. Раз-два-три. Хлопок.

Девушка расслабилась, отдаваясь знакомому ритму, подхватила его.

Бесконечный нырок в глубокое чёрное озеро без дна.

Раз-два-три. Хлопок. Раз-два-три. Хлопок. Что-то более сильное и могучее подхватило ее, увлекая в танце.

Она стала раскачиваться в такт. Музыка слышалась отчетливее. Пульсация – ярче. Девушка чувствовала, как она проникала сквозь кожу, будоражила кровь. В черноте вокруг проявлялись краски, уводя от слепоты.

Кто-то невидимый осторожно дотронулся до плеча, позвал вправо. Мигнул серебристо-ультрамариновым. Она подчинилась, шагнула следом и тут же вывалилась в помещении серверной. Ни с чем нельзя спутать это уходящее вглубь корабля пространство, наэлектризованное, напряженное. Здесь пахло туманом, сырым песком и йодом, а в вязкой тишине, словно дыхание спящего великана, шелестели нейроимпульсы корабля-биоморфа.

Ульяна обнаружила себя стоящей на ремплатформе. Той самой, на которой они прятались с Иралем. Повернулась. Подошла к бортику: кристаллические нити квазинейронов, собранные в двойную спираль размером с пятиэтажный дом. Голубовато-синие импульсы стекали с верхних ярусов гигантского сталактита и снова поднимались обратно. Полупрозрачные пучки сигналов разбегались по хрупким на вид жилам, мчаслись вниз, к сердцу фрегата. Сотни, тысячи команд, подчиненных единственной задаче – выжить в открытом космосе. Оголенный нерв ее Флиппера.

Напротив оказалась точно такая же платформа – как они ее с Иралем тогда не заметили? Приглядевшись, Ульяна заметила на ней человека.

Сердце пропустило удар, бухнулось в ноги от неожиданности.

– Эй, ты кто? – громко позвала.

Артем и Крыж переглянулись:

– Ульян, в чем дело? – Пауков бросил взгляд на график нейроактивности.

По ровной цепочке импульсов догадался – она его не слышит.

– Парни, может, прервать сеанс? – Авдеев выглянул со своего кресла.

Артем покачал головой:

– У нее дельта-ритм должен выйти на отметку ноль два. Сейчас нельзя.

Кир пожал плечами, коротко бросил:

– Ну, смотрите. А то останемся без навигаторов.

– Не каркай, – Крыж посмотрел мрачно.

Ульяна наблюдала за неизвестным. Неизвестный наблюдал за ней.

Непонятное, бесполое существо, сотканное из серебристого света, но в то же время плотное, осязаемое. Девушка прищурилась, вглядываясь в ускользающие черты незнакомца. У него ежеминутно менялось все – от роста и комплекции до длины волос.

Невероятная догадка заставила замереть. Девушка медленно подняла руку над головой, качнула влево и вправо. Незнакомец с зеркальной точностью повторил ее манипуляции.

Его лицо было неуловимо похоже и на нее, и на Артема, и на Васю Крыжа, и на Авдея с Наташей, и на Тима с Иралем. Словно кто-то неизвестный собрал все их черты, замесил невиданным варевом. И создал вот это существо, которое стоит напротив Ульяны и зеркалит ее движения.

Девушка коснулась кончиками пальцев до губ, отправила воздушный поцелуй.

Человек напротив повторил. Но с его губ сорвалась целая галактика: конгломерат звезд, тонкие линии закольцованных маршрутов, точки переходов. Справа – мутное рваное поле от края до края. За ним – огни горящих звезд, вспышки транзакционных переходов.

– Это же карта сектора! – догадалась Ульяна. – Коклурн и Единая галактика. А между ними – Выжженное поле.

Незнакомец отбросил то, что девушка опознала как Единую галактику, развел руки в стороны. Подчиненная его воле, карта Коклурна послушно увеличилась в масштабе. В сердце окружности отчетливо выступила звездная система с отмеченной красным планетой. К ней тянулись паутины тоннелей. Бросалась в глаза их радиально-кольцевая планировка. Внутреннее кольцо. Внешнее кольцо. Пучок света, запущенный, словно солнечный зайчик, обозначал направления движения, точки переходов, подсвечивал зеленым какие-то объекты – Ульяна догадалась: станции. Во внешнем секторе, примыкающему к Выжженному полю, более ярко отмечена зеленым одна из них. Ульяна догадалась – это Ас Тар, к которой сейчас идет буксировка «Фокуса» и куда отправился Ираль с Наташей. Зеленым же отмечена точка, через которую они проникли на Коклурн. Рядом – искрящийся синевой вектор назад, в Единую галактику.

Неизвестный методично выбрасывал перед девушкой все новые данные. Цифры, коды переходов на неизвестном, понятном Ульяне лишь интуитивно языке. Слишком много. Слишком быстро.

– Я не запомню, – девушка беспомощно развела руки, прошептала.

Неизвестный остановился. Решительным движением, собрал в кулак все начерченное, будто смел со стола хлебные крошки. И точно так же, как капитан Зиу-Зимар, ссыпал их в свою раскрытую ладонь. А в следующее мгновение ладонь девушки осветилась серебром: посреди марсова поля загорелась подаренная незнакомцем карта галактики.

Незнакомец пристально наблюдал за ней.

Выставил вперед руку, привлек внимание.

Левой рукой подбросил вверх горсть звезд. Та забурлила, заметалась тревожно космической пылью, потяжелела. Из нее выглянула удлиненная звериная морда. Следом проявились когтистые лапы. Ульяна перестала дышать. Зверь медленно вышел из туманности, оглянулся на нее, жадно оскалил клыкастую пасть. Шагнул вперед. Его тень качнулась, подернулась маревом… и превратилась в нее, Ульяну. Точно так же, как тогда. Рядом загорелись буквы. «Имплементация расы-наследницы завершена». И цифры. 40:00:00:00. А в следующее мгновение они дрогнули.

39:24:59:59.

39:24:59:58

39:24:59:57

39:24:59:56

«Господи, это же обратный отсчет!» – в груди стало тесно и жарко. Вспотевшие руки вцепились в бортик.

Цифры надвигались на нее, угрожающе замерли на отметке 28:20:58:46.

Сорок шесть сменилось на сорок пять… сорок четыре… сорок три…

Последняя пара равнялась на ее испуганное дыхание. Секунды.

Что бы это не означало, но у нее всего двадцать восемь дней, чтобы это выяснить. И чуть более двадцати часов.

– Что будет потом? – крикнула неизвестному.

Зверь оживился. Плотоядно оскалился. И в следующее мгновение ринулся на нее.

Девушка отпрянула от бортика, вжав голову и прикрыв ее руками, бросилась к стене. Рухнула на шершавый пол, оглянулась через плечо: хищник, разинув пасть с диким ревом несся на нее.

– Нет! – заорала Ульяна.

Рывок, холод в груди. Тело оказалось безвольно подхвачено вверх. Мощное течение понесло ее к основанию клайбионика, в серебристую темноту. Минуты растянулись в бесконечность. Ульяна видела, как зверь осыпался пылью у ее ног, как неизвестный обернулся Иралем Танакэ, а ее собственные руки стали превращаться в когтистые лапы.

– Нет, – беспомощно выдохнула, выныривая в тепло знакомой рубки.

2

Она на полу.

Вася Крыж – над ней. Кто-то держит плечи. Ногам тяжело, неповоротливо – это на них сидят.

– Крыж, да держи ж ты лучше! – Артем кричит совсем рядом, у правого виска. Ульяну будто наизнанку выворачивает, она изгибается дугой, бьется в тяжелых мучительных судорогах.

– А я что делаю по-твоему?! – огрызнулся Крыж, навалился поперек туловища, придавил лопатки к полу, железной хваткой сжал руку выше локтя, заблокировал вдоль тела.

Острая боль в плече, рассыпающееся в мелкое стеклянное крошево сознание.

Слабость.

– Говорил же, надо ее вытаскивать, – голос Авдеева над головой, хватка на плечах ослабела.

– Да кто ж знал? – Крыж привстал, Ульяне стало легче дышать. Отполз к стойке кресла, устало прислонился спиной. Шумно выдохнул

Голос Артема справа:

– Тим, можно отпускать. Что с носом?

Шмыганье:

– Да коленом заехала… Когда с кресла снимали.

– Ну, даешь… Нос-то надо беречь. Нос – самое больное место у млекопитающих.

Парни тихо и недружно рассмеялись.

– Блин, откуда у нее силищи-то столько? Вчетвером едва скрутили, – Авдеев озадаченно откашлялся.

Вася Крыж усмехнулся, но промолчал.

– Ульяна, ты меня слышишь? – голос Артема, сильные пальцы надавили чуть выше ключицы. – Пульс есть… Ульян, подай какой-нибудь сигнал, что ты – это ты и ты с нами?

Девушка почувствовала, что не может пошевелиться – по телу разлилась невероятная слабость. Болела каждая косточка, каждая клеточка. Разрывалась изнутри. Девушка сглотнула и подняла указательный палец на пару сантиметров от пола.

– О, указующий перст дернулся, – захохотал рядом Крыж. – Узнаю капитана.

К Ульяне медленно возвращалось сознание.

Она открыла глаза, уставилась в яркий квадрат верхнего освещения.

Моргнула и попробовала сесть. Тут же повело вправо:

– Э-э, не кипишуй! – Вася Крыж успел перехватить ее за рукав, потянул на себя. Тут же справа подхватил Артем, потянул под локоть вверх:

– Авдей, помоги ее посадить.

– Я… сама… – Ульяна с трудом заставила язык ворочаться. Чужой, будто арендованный, он распух и заполнил собой ротовую полость. Девушка встала и тут же тряпичной куклой рухнула в кресло генетика. – Пить.

Резников протянул фляжку. Ульяна схватила ее, сделала несколько жадных глотков, закашлялась. Огляделась: ящик под центральным пультом сдвинут глубоко под консоль, ее навигаторское кресло наклонено вбок, сорвано с креплений. На подлокотниках повреждено лианиновое покрытие, и поверхность под ним сочилась темно-красной протоплазмой. Оторванные фрагменты лианина валялись тут же, на полу, сморщенные и ссохшиеся. Кто-то наступил на край одного из них, растоптал как старую яичную скорлупу.

Ульяна закусила губу.

– Лучше? – Артем присел у ее ног на корточки, поправил браслет-бромох на девичьем запястье, вставил в пазы креоник и перезагрузил вручную. Программа пискнула, активируясь, выбросила на табло темно-красную шкалу. Он сверился с данными на своем креоникке, вопросительно взглянул на девушку.

Та кивнула:

– Лучше. У нас двадцать восемь с небольшим дней, чтобы все исправить, – смотрела пристально в светлые глаза с тонкими лучиками цвета дымчатого кварца, отражалась в них.

Крыж настороженно замер, толкнул Паукова в плечо:

– Паук, это она сейчас бредит? Ты ей что вколол?

– Я не брежу. Я его видела внутри нейросети «Фокуса».

– Кого видела?

– Флиппера. Его виртуальный образ, – она тряхнула головой. Слова плохо укладывались в предложения, она сама с трудом понимала, что произошло, с чем столкнулась. – Он выглядел, как человек. Немного похож на каждого из нас, будто бы голограмма, но плотная, телесная.

– Точно бредит, – резюмировал Василевс, решительно поднялся с пола.

Ульяна посмотрела на Паукова:

– Я правду говорю. Он мне показал карту Коклурна, его радиально-кольцевую структуру, показал, где мы находимся, куда движемся, где центр Коклурна. Я видела точку входа на Коклурн и знаю точку выхода. Он показывал данные, формулы, коды…

Вася Крыж уперся руками в колени, заглянул в ее глаза. Перевел взгляд на Паукова:

– Виртуальная персонализация? Помнишь, в прошлом году на конференции Тео Вороди доклад читал? Его еще Научная Академия на смех подняла?

Артем медленно кивнул, снова опустился на пол, положил локоть на колено.

– Это объясняет синхронизацию с Ульяной и формирование нулевой синаптической щели, – задумчиво отозвался.

Девушка окинула взглядом ребят, продолжила:

– Я сказала, что не запомню все данные, которые он мне сообщает. Тогда он подобно Зиу-Зимару ссыпал все в ладонь… А потом навигационная карта загорелась у меня в руках… Вот тут, – она обвела середину ладони.

– Так-то на глюк похоже, – скептически хмыкнул Авдей и поморщился.

– Не знаю, ребят. Может, и глюк.

– Черт. Как бы проверить? Может, ментасканирование, а, Паук? – Крыж с сожалением выпрямился, скрестил руки на груди. – А дальше что? Ты чего вообще кричать начала?

Девушка рассказала.

– Ну, точно, глюк, – резюмировал Кир, когда она замолчала.

– Погоди, Кир. Есть еще кое-что, – девушка нахмурилась, глубоко вздохнула: – После «Сционы», когда капитан «Берга» отпустил нас с Артемом на «Фокус», вы меня поместили в саркофаг. Там, в состоянии лечебного сна, комы… черт, я не знаю, как это состояние назвать! Я видела этого же зверя. Он обернулся мной. И еще. Самое главное. То существо, которое напало на манипулятор… Это тоже оно. И там еще появился текст на интуитивно понятном мне языке. «Имплементация расы-наследницы завершена» и цифры. Их я их тогда не заметила, увидела позднее, когда ты, Тём, делал ментасканирование. Помимо кодов и маршрута «Сционы», я смогла прочитать и этот цифровой код. Но я думала, что это шифр, ребус… Сегодня я поняла, что это таймер. Флиппер показал мне, как цифры идут на убыль.

Крыж стал непривычно серьезным, он таким не бывал, даже когда лекции читал.

– Формат кода какой? – спросил резко.

– Четыре пары цифр, разделенных двоеточием. Четыре ноль – первая пара. Потом все нули. Далее последняя пара сменилась на 59, 58, 57 и так далее. Таймер остановился на 28:20:58:43.

– Почему четыре пары цифр? Часы-минуты-секунды? А первая тогда? Дни?

Василий прикидывал в уме, нехотя кивнул.

– А почему ты это скрывала? – Артем поинтересовался тоном инквизитора на допросе. С каждым словом Ульяны он становился все мрачнее. Сейчас он изучал ее снизу вверх, буравил взглядом, от которого у девушки шевелились волосы на затылке.

Крыж остановил его:

– Погоди, Паук, потом ее убьешь… Дальше что было? – он кивнул на сорванное с креплений навигаторское кресло. – Ты в кресле орала как потерпевшая: «Что будет потом?». Тебе ответили?

Девушка виновато закусила губу, вздохнула:

– Да, кричала. И потом зверь набросился на меня.

Замолчала.

Тим приоткрыл рот и ждал окончания истории. Пауков и Крыж молчали, продолжая наблюдать за ней.

– Теперь точно всё? – спросил, наконец, сурово.

Девушка прикрыла глаза, воссоздавая в памяти всё произошедшее.

– Меня подхватило вверх. Вероятно, это уже вмешались вы, – она смотрела только на Артема, только в его потемневшие глаза. – Последнее, что я увидела, – это мои собственные руки. Они превратились в звериные лапы… – Ульяна окинула взглядом ребят, прошептала: —Раса-наследница – это ни разу не подарок. А имплементация – это не просто объединение или соединение, это поглощение. Поглощение нас как биологического вида. И как-то разорвать эту связь.

Застыла, будто ведьма перед судом инквизиции в ожидании оглашения приговора, сцепила пальцы в замок.

Артем и Вася Крыж переглянулись. Авдеев мрачно выругался.

Тимофей озвучил то, что витало в воздухе, невыговоренное, неясное и от того еще более страшное:

– То есть у нас двадцать восемь дней, чтобы предотвратить масштабную экспансию?

Пауков в задумчивости сжимал и разжимал кулак, будто сминая невидимую бумагу. Проговорил:

– Если энергон – это способ маркировки некоего генетического кода, допустим, кода гуманоидов Земли, то зачем он был Кромлеху нужен? Неужели он хотел, чтобы его собраться стали кормом для этой хтони?

– Слуш, народ, а если это все было изначально подстроено для того, чтобы этим кормом стали мы? – Вася Крыж криво усмехнулся. – Что, если диверсия на Тамту, посол Намбул, погоня «Сционы» – это все мастерски разыгранный спектакль, единственная цель которого – загнать нас в угол и заставить вскрыть этот чертов ящик?

В рубке повисла тишина. Каждый прокручивал события прошедшего месяца, и видел их в новом свете.

А Ульяна винила себя. В памяти всплыла фраза, с которой все началось. «Ты хочешь переиграть прожженного интригана Кромлеха?». Так сказал Артем. И был тысячу раз прав. Особенно, если за спиной бывшего директора академии был Грацц и другие главы кланов.

– Ребят, а что сейчас делать? – прошептала, готовая принять любое, самое провокационное решение. Лишь бы не сидеть, сложа руки. Уставилась на кончики подрагивающих пальце. Медленно сжала кулаки.

Резников что-то записывал в креоник, от ее слов вскинул голову:

– А что мы знаем о нападающих? Мы не можем принимать решение в отсутствие информации. Считаю, нам нужно переговорить с Иралем и узнать, что именно ему было поручено Граццем. Это раз. И второе – большая удача, что мы оказались на территории Коклурна. Энергон принадлежал госархиву. Местные должны знать подробности.

– Тим прав, – Артем решительно поднялся. – Надо добиться встречи с представителем Коклурна, этим главным контроллером и узнать у него об энергоне.

– А если он откажется? – Ульяна вцепилась в собственные колени.

– Нам придется быть очень убедительными. Кто бы не хотел нас подставить, он точно не предполагал, что мы можем обратиться за помощью к Коклурну.

Глава 15. Ас Тар

1

Наталья переминалась с ноги на ногу, пялилась на рептилоидов. Не смотря на невысокий рост – самый высокий из них едва ли бы выше самой Наташи, – выглядели они воинственно и даже устрашающе. Черная блестящая форма, плоские лица и темные глаза не выражали эмоций, а общее напряжение только подчеркивало неприятное наблюдение, заставляло настороженно озираться. Наталья чувствовала, как по венам растекается страх. Голова кружилась. Сердце неистово заходилось, то и дело обрываясь. Жутко захотелось в туалет. Чтобы немного отвлечься, стала разглядывать панораму за прозрачной стеной Ас Тар.

Зиу-Зимар сказал, что там, куда врезался «Фокус», было что-то вроде отстойника. Парковка или, вернее, парковочный карман: шестиполосное ответвление с выходом на основною трассу. Там было пустынно. А вот сама Аб-Суантан – это трасса с очень оживленным трафиком, платформы сновали по ней с огромной скоростью, только проблесковые маячки мигали, сливаясь в тонкие цветные нити.

Здесь же, вокруг станции Ас Тар, было настоящее столпотворение.

Во-первых, Наталья насчитала как минимум три расположенные параллельно друг другу шестиполосные полосы: две основные, по ним передвигались платформы, и одна, между ними, вспомогательная, сейчас свободная. Каждая полоса и ее тоннель подсвечивались определенным цветом, маркировались. Бросалось в глаза, что от этого зависела скорость передвижения «пузырей» и подсветка принимающего тоннеля.

Во-вторых, вдоль трассы, в небольших карманах, светились объекты размером поменьше Ас Тар. Наталья пригляделась и не смогла сдержать улыбку: больше всего это походило на придорожные забегаловки или торговые центры. Платформа с пассажирами съезжала с основной трассы, уходила на запасной путь, который и подводил ее к «забегаловке». Переходной рукав, внутри которого платформа избавлялась от прозрачного корпуса и оказывалась внутри. Открытая платформа, словно блюдце, останавливалась у отмеченных оранжевым пирсов. Пассажиры сходили с нее, делали какие-то свои дела – встречались, передавали личные вещи или документы (тут уже Натка начала фантазировать), пили чай – и возвращались на нужную платформу, которая выходила из «забегаловки» через точно такой же рукав. В нем она снова укрывалась прозрачным колпаком и возвращалась на Аб-Суантан.

Наташка прищурилась. Самообладание медленно возвращалось к ней. В конце концов, на Земле она собиралась стать психологом, а психологи – это самые стрессоустойчивые люди. И раз уж она оказалась здесь, то должна отстоять члена команды. Так она решила для себя, и, подумав, перехватила руку Ираля чуть выше запястья.

Клириканец посмотрел на нее сверху вниз, удивленно изогнул бровь:

– Ты чего? – взгляд с опаской задержался на девичьих пальцах, вцепившихся в темно-коричневую ткань кителя.

Наташка глубоко вздохнула, кивнула:

– Ничего! – сообщила решительно. – Все будет хорошо.

По лицу клириканца пробежала тень, узкая щель зрачка на мгновение расширилась, губы сжались плотнее, сдерживая беззвучный смех. Плечи поднялись, а тело стало мелко вздрагивать. Натка посмотрела на него строго:

– Ты чего?.. Ничего смешного, между прочим, – прошипела с обидой. Нахмурилась. Но руки с его локтя не сняла.

Ираль сдавленно прыснул, оглянулся на замершего в ожидании Зиу-Зимара. Тот недовольно сверкнул глазами, сделал замечание:

– Соблюдайте спокойствие.

– А долго нам тут его соблюдать? – Наташка выглянула из-за клириканца, заправила за ухо выбившуюся прядь.

Зиу-Зимар посмотрел на круглый циферблат на тощем запястье.

– Два зонга.

Наташка вздохнула, посмотрела на креоник, засекла время – хоть узнает, сколько это, два зонга.

Ровно через три минуты конвойные пришли в движение, подтянулись, выставили вперед руки с зажатыми в них небольшими трубками. Направили их на Ираля и Наталью. Глухой звуковой сигнал, и на концах аппаратов загорелось по синему огоньку.

Капитан Зиу-Зимар скомандовал:

– Приготовиться к движению. Задержанным соблюдать порядок и установленную дистанцию. Предупреждаю, в отношении вас введен протокол Фай-зи, в случае нарушения порядка движения по станции, допустима стрельба на поражение.

Наталья подобралась. Почувствовала, как Ираль ловко перехватил ее запястье, притянул к себе. Бросил короткий взгляд.

«Задержанные», – это в корне меняло дело. Наталья с тоской оглянулась на трассу в надежде увидеть корпус «Фокуса», но ребят все еще не было видно. Напряженно выдохнула.

Ближайшая группа конвойных расступилась, образовав подобие живого коридора. Капитан взмахнул рукой и сам первым прошел к гермопереборке. Ряды конвойных сомкнулись за спинами Ираля и Натальи, выдавливая их из стыковочного рукава. Клириканец сделал шаг вперед, тихо бросил девушке:

– Не вмешивайся, – покосился на нее с сомнением и повторил еще раз, с нажимом: – Не вмешивайся, поняла?

Мембрана распахнулась, пропустив их во внутренние помещения станции.

Обширный общий зал с сотней ячеек-сот по периметру. Наталья насчитала семь уровней. Из еле заметных углублений в полу выбивались световые лучи, раскрывались тонким полотном, не позволяя чужакам не только шагнуть в сторону, но и увидеть лишнего.

Их провели на уровень выше, в просторное помещение с экранами по периметру. Операторы отвлеклись на мгновение, и тут же снова дисциплинированно вернулись к работе. Рассмотреть подробнее не позволяло бледно-розовое световое полотно, отделявшее ту часть зала.

Ираля и Наталью подвели к сверкающим цилиндрам у стены, два из которых оказались активированы и светились ярко синим. Ираль замешкался, хмуро посмотрел на капитана:

– Я бы не хотел, чтобы моя сопровождающая подвергалась воздействию.

– Камера адаптации абсолютно безопасна для нее, – холодно отозвался Зиу-Зимар. – Если она не атавит.

Ираль неохотно разжал пальцы, посмотрел на Наталью:

– Не вмешивайся, – напомнил строго и шагнул внутрь камеры.

Дверца тихо сомкнулась за ним.

Наталью заперли в другом цилиндре. Бледные огоньки в потолке мигнули вяло и погасли. Внутри оказалось холодно, но, в отличие от Ираля, с ней не проводили никаких манипуляций. Зиу-Зимар даже отвернулся от нее.

– Производится замер РПС уровня, – прокомментировал подошедший к оборудованию оператор.

Зеленые огни светились ослепляюще ярко.

Клириканца заставили поместить ладони в блокирующее поле. Потом внутренняя поверхность камеры помутнела, из ячеек сверху начал струиться газ. Ираль поморщился, но терпеливо наблюдал, как газ заполнил собой колбу, как уплотнился. Клириканец закашлялся.

Наталья прильнула к стенке своей камеры, напряженно вглядывалась в происходящее. Когда внутри камеры Ираля повалил сизый дым, заорала:

– Эй, что происходит? – когда же Ираль сложился пополам, заходясь кашлем, завизжала.

Капитан покосился на нее с любопытством и демонстративно снова отвернулся.

Оператор сообщил:

– Производится блокировка тригаль-импульса, – и ввел код на цифровом табло.

Внутренняя поверхность капсулы подернулась синевой. Ираль не мог пошевелиться – заблокированные полем руки не позволяли ему отстраниться или закрыться от излучения. Внезапно его тело изогнулось дугой, голова запрокинулась. Наталья в ужасе замерла – Ираль начал медленно оседать. От его тела отделились тонкие, будто ледяные лучи, превратились в сотни коротких золотистых игл.

– Кристаллизация импульса, – короткий звуковой сигнал, синее свечение внутри капсулы вспыхнуло. Замерев, словно в невесомости, иглы с шелестом осыпались вниз, к ногам клириканца.

Свечение погасло, поле, фиксировавшее руки, медленно истончалось. Ираль смог, наконец, бессильно опуститься на пол капсулы, поверх золотого крошева, устало прислонился к стене. Мутный взгляд с трудом сфокусировался на лице Натальи, губы растянулись в слабой улыбке.

– Ваш РПС-уровень стабилизирован до безопасного уровня, импульс блокирован, – сообщил Зиу-Зимар.

Двери камеры распахнулись. Натка подбежала к Иралю, помогла встать.

– Все? Мы можем, наконец, вернуться на корабль? – спросила с вызовом.

Капитан покачал головой.

– Решение будет принято после беседы с комендантом Химала-Чи.

– Ну и где он, этот ваш комендант? – Наталья сурово поглядывала на Зиу-Зимара.

– Ему уже доложили о завершении нейтрализации.

Наталья бросила взгляд за прозрачные стены Ас Тар, на блестящий разноцветными огнями тракт, вздохнула с облегчением: за дальней линией замер на рейде «Фокус». Скованный искусственным гравитационным полем, он серебрился проблесковыми маячками, вздыхал выключенными маневровыми, готовый к молниеносному броску. Девушка толкнула Ираля, кивнула на фрегат. Клириканец улыбнулся уголком упрямого рта, опять перехватил ее запястье и привлек к себе.

Комендант Химала-Чи появился через пару минут – мембрана с противоположной стороны зала распахнулась, впустив рептилоида, от одной походки которого веяло его начальственным статусом. Острый и тяжелый взгляд, узкая щель зрачка, стремительная походка. Когда он появился в зале, офицеры, включая капитана Зиу-Зимара, вытянулись в струну.

Дежурный офицер, занимавший место у ближайшего экрана, доложил:

– Комендант Химала-Чи, во вверенном для патрулирования секторе существенных нарушений в движении тракта Аб-Суантан не зафиксировано. Обслуживание трассы осуществляется в штатном режиме. Патрулирование подсекторов Гасс, Тиам, Чим осуществляется шестью дежурными группами. Данные представлены в сводном отчете, – кажется, дежурный офицер остался доволен своей речью.

Чего не скажешь о коменданте. Холодно взглянув на Наталью и Ираля, подошел к ним.

2

– Комендант Девятого дивизиона отдельного грода и третий энтиоди рода Чи, главный контроллер субпространственного тракта Аб-Суантан Химала, – представился. – Назовите ваши имена.

– Ираль Танакэ Смиринг, старший из рода Танакэ, метрополия Фавна, Клирик, в данный момент занимаю должность консультанта по полетной технике научно-исследовательского фрегата «Фокус», – Ираль кивнул на замерший в золотом свете корабль.

Коклурнианин небрежно проследил за ним взглядом, уточнил:

– Смиринг?

Ираль кивнул.

Наталья не поняла, почему прозвище клириканца вызвало интерес коменданта.

– Ваша спутница?

– Наталья Фатеева, москвичка, планета Земля… Должность – навигатор-дублер, – тихо отозвалась девушка. – Я не знаю, что о себе сообщить такого… значимого.

Комендант усмехнулся:

– Значимо уже то, что вас выбрал капитан Зиу-Зимар, – заметил он. – Значимо то, как господин Танакэ оберегает вас, – он сделал паузу, разглядывая землянку, отвернулся. – Но мои вопросы направлены к господину Танакэ. Какова цель вашего прибытия на территорию Коклурна?

– Мой капитан уже пояснила вашему представителю, это случайность. Корабль попал в торсионное поле и был выброшен на территорию вне наших навигационных маршрутов. Мы готовы вернуться за Выжженное поле сразу, как будут завершены формальности, связанные с моим задержанием и нейтрализацией.

Комендант прошелся перед ними.

– Мы ведем наблюдение за вашим флотом, в том числе за теми аппаратами, которые пребывают на Коклурн. Пираты, контрабандисты, прочие лица с сомнительными намерениями, регулярно оказываются на нашей стороны. Мы наблюдаем за ними, вносим в каталоги и не препятствуем их возвращению назад, если, конечно, они не нарушат каких-либо правил. Как ваше судно. Вы нанесли значительный вред имуществу Большой Гирны, вынужден вам напомнить об этом.

Он остановился напротив Ираля, враждебно его разглядывая.

– Мы уже принесли свои извинения.

Химала-Чи невесело усмехнулся…

– Кроме того, дежурный офицер сообщил вам только что, что существенных нарушений движения тракта не выявлено, так что ваши слова о существенном вреде выглядят… несколько надуманными, – Ираль говорил отрывисто, иногда подкашливал.

Наталья изумленно уставилась на клириканца, прошипела:

– Ты зачем его злишь?

Ираль хмыкнул.

Комендант задумчиво уставился на гостей:

– Конфигурация вашего корабля не отражена в наших каталогах. Как вы это объясните? Вы – борт Разведуправления?

– «Фокус» – экспериментальный фрегат. Уникальный в своем роде. Это корабль-биоген. Научно-исследовательское судно, функционал которого ориентирован на прокладывание новых фарватеров. Без военных и разведывательных миссий.

– Тот самый, на который объявлена охота? – комендант криво усмехнулся.

Ираль откашлялся, кивнул:

– Вы неплохо информированы. Подслушиваете? – Наталья дернула его за рукав.

– Приглядываем, – поправил комендант саркастически, изящный узор на лице и шее осветился, будто по нему скользнул солнечный блик. – Вы, знаете ли, довольно беспокойные соседи. Особенно в последнее время… Кстати, нашли пару строк и о вашей поимке, господин Танакэ… Что, собственно, в некотором роде вам помогло, – он склонил голову к плечу, посмотрел на клириканца снизу вверх. – Ваш капитан запросил разрешение о личной встрече. Как думаете, зачем?

Ираль и Наталья переглянулись, пожали плечами:

– Не знаем. Когда мы покидали корабль, единственное, о чем мы все мечтали, это оказаться подальше отсюда.

Химала-Чи задумчиво покачал головой.

– В этом наши желания совпадают. Но мне уже любопытно. В свете того, что вы мне только что сообщили.

– Мы можем вернуться на корабль? – повторила вопрос Наталья.

Комендант пожал острыми плечами:

– Посмотрим прежде, что скажет ваш капитан, – он повернулся к дежурному офицеру: – Дайте ответ фрегату «Фокус» и проведите стыковку с их бортом.

Он решительно направился к операторам.

3

Их закрыли в боксе напротив зала, где их допрашивали: две узкие лавки – вот и все удобства. Зато через прозрачные вставки в стене можно было наблюдать за происходящим в зале. Отсюда было отлично видны все мониторы операторов, все интерактивные табло.

Клириканец опытным взглядом навигатора сразу отметил значительные передвижения аппаратов в секторе, подчиненном Аб Суантан: сотни алых точек, вереница переходов, отмеченных красными крестами, векторы передвижений гражданского и грузового транспорта. Целенаправленно в соседний сектор.

– У них что, эвакуация? – предположил.

Наташка встала рядом, прищурилась. Посмотрела на экраны.

– С чего ты решил? Мне эта абракадабра ни о чем не говорит, – здесь оказалось очень холодно, и она с трудом сдерживалась, чтобы не начать прыгать как на автобусной остановке в мороз, терла ладони и втихаря грела своим дыханием.

– Ну смотри на мониторы прямо перед нами. Шестиполосное движение, направление влево полностью заблокировано на всех трех линиях, разрешено движение только вправо.

– Может, у них по часам? Вот сейчас правостороннее движение, – Наташа равнодушно пожала плечами, отошла к внешней стене камеры и посмотрела на «Фокус». Надеялась увидеть отделившуюся от корпуса шлюпку, которая, если повезет, заберет их отсюда.

Ираль же пристально следил за перебросками местного флота.

– Нет, определенно что-то происходит, – он обернулся к девушке: – Твоя идея на счет почасового направления могла бы быть верна, если бы не перекрытые переходы. Смотри, сколько отмечено красными крестами. – Он покосился на Наталью, спросил: – Что с тобой?

– Холодно. Замерзла, – девушка отошла от него, села на лавку, обняла себя за плечи, баюкая. Уставилась перед собой.

Ираль снял с плеч китель, протянул девушке:

– Укройся.

Та в нерешительности замерла, смотрела на его обнаженную руку, худое запястье.

Ираль молча накинул ей на плечи китель, задумчиво окинул взглядом трассу. Все движение шло в одном направлении, а большая часть тоннелей оказались заблокированы. Помимо красных цветовых табло, рядом с ними дежурили патрульные платформы.

– Ты не обратила внимание, когда нас привезли сюда, движение было в обе стороны?

Наташа осторожно надела его китель, вставила руки в рукава, плотнее запахнула борта. От его кителя странно пахло опалённой солнцем, горячей степью, чабрецом. Девушка растерянно потерла переносицу, вяло отозвалась:

– Да. Кажется, в обе, – согреться никак не удавалось. Кажется, сейчас она отдаст полжизни за кружку горячего чая, плед и теплые шерстяные носки.

Он подошел к ближе, встал перед ней:

– Все еще холодно? Я могу тебе предложить помощь?

Девушка посмотрела с удивлением:

– Ты уже и так отдал мне свой китель.

Клириканец покачал головой, расположился на полу, сложив ноги калачиком. Позвал девушку:

– Спускайся ко мне, я могу тебе помочь, – дотронулся до ее ладони.

Наталья не поняла:

– Куда? – окинула взглядом его позу, нахмурилась. – На колени к тебе, что ли?

– Нити Чи ба могут согреть, но ты должна быть рядом, внутри кольца, – он расставил руки, будто намереваясь обнять кого-то невидимого.

Наташа покачала головой, прошептала упрямо:

– У нас это не принято, Ираль. Вот эти объятия, – она повторила движение Ираля. – Это все… двусмысленно. И я тебя боюсь, – призналась неожиданно.

Клириканец пожал плечами:

– Не понимаю. Ты – девушка моего друга, я отвечаю за тебя. И могу помочь, – он растерянно улыбался.

Наталья вспыхнула:

– Чья я девушка?.. Ираль, это плохая шутка… Если это шутка, – она помрачнела, отвернулась, кутаясь в его китель. – Что такое нити Чи ба?

– Это связь с предками, так считается, – он опустил руки, прищурился: – Ты меня боишься из-за того, что я тебя напугал. Мне жаль. Тогда вы все, кроме Паука и Крыжа, были мне чужими. И жутко раздражали. Ты больше других. Сейчас я бы хотел показать, что могу быть иным. Если ты позволишь. В конце концов, по-моему, это отличный повод продолжить твои исследования. Паук тебе будет завидовать.

Наташка насторожилась, высунула кончик носа из-за воротника:

– Почему?

– Потому что наш генетический код закрыт для всех рас, мы не позволяем себя обследовать вне клириканских клиник. Это закон рода, – Ираль усмехнулся. – Правда, я и так его нарушил. Так что, может быть, и Пауку повезет поместить меня в его диагностическую капсулу и разобрать на ДНК. Но в любом случае, ты будешь первой.

У Натальи уже зуб на зуб не попадал. Она решительно спустилась на пол, села спиной к Иралю и подобрала ноги.

– Так?

Он взял ее руки в свои, сомкнул круг.

– Слушай ветер, – посоветовал тихо.

Девушка прикрыла глаза, прислушалась. В начале ничего, кроме приглушенных голосов из операционного зала, не было слышно. И ничего не происходило. Но все равно стало капельку теплее.

Размеренное дыхание клириканца за спиной, неожиданное ощущение надежности и защищенности медленно заполняли ее. Она расправила плечи, неторопливо втянула носом воздух. Он здесь был совсем сухой и пах странно, немного тиной, немного разомлевшей на солнце соломой. И еще молоком. Последнее напомнило о еде и о протеиновом батончике, который так и лежал в кармане. Мысль достать и откусить прямо сейчас была отметена с сожалением.

И вот тут случилось невероятное: телу стало горячо. Будто под палящем солнцем. Будто снова у бабушки в деревне. Но нет, запахи другие, не деревенские. Не пахнет ни травами, ни парным молоком, ни бабушкиными оладушками. Только горячими камнями. И дуновение раскаленного ветра, нежное касание по лицу, шее, невесомый поцелуй в губы. Наталья не успела сообразить, что происходит, не успела понять, – перед ней расстелилась пустыня. Порывистый ветер рвал кривые гребни барханов, уносил вдаль. Яркое синее небо. Высокое, безоблачное. Со светящимся силуэтом щербатой луны и темным корпусом искусственного спутника, оно сливалось на линии горизонта с океаном.

«Где я?» – тайфуном пронеслось в голове.

«Мой дом», – услышала голос Ираля.

И распахнула глаза. Она по-прежнему была в камере на станции Ас Тар. По-прежнему сидела спиной к Иралю, а он все так же бережно сжимал ее пальцы.

Девушка обернулась к нему, заглянула в глаза:

– Это Клирик? То, что ты мне сейчас показал?

Клириканец кивнул, помрачнел.

– Ты согрелась? – опустил руки.

Наташа торопливо встала, пересела на лавку.

– Твоя планета – пустыня?

– Нет, но климат более жаркий и засушливый, чем на твоей родной планете. На экваторе Клирика тебе было бы трудно адаптироваться, – он тоже встал, оправил форму и сел на лавку напротив. Уперся локтями в колени.

Опустил голову.

Наталья могла видеть его затылок. Коротко стриженный, с жесткими волосами, черными, как вороново крыло.

– Мне очень жаль, что у тебя такая ситуация с родственниками, – тихо проговорила. – Из меня плохой советчик, я слишком мало знаю о вас, но мне почему-то кажется, что все изменится. Родители бывают круты к своим детям, но чаще всего отходчивы.

Ираль покачал головой:

– Я обвинен в предательстве, Наташа. Обратной дороги нет.

– Это связано с поручением Грацца и нами? – догадка вырвалась неожиданно. – Ульяна права?

Молодой человек незаметно кивнул.

– Я должен был обеспечить появление Ульяны на борту «Сционы».

Наталья ахнула, будто ей прострелили легкое. Беспомощно схватила ртом воздух. В округлившихся глазах застыло недоумение.

– Паук и Крыж… Я заручился, что их не тронут. Остальные меня не волновали. В начале.

– Ираль, это же низко… Артем и Вася никогда бы на это не пошли.

– Они и не пошли, если ты помнишь. Паук полез спасать Ульяну.

Наташа встала, медленно стянула с плеч его китель, положила на лавку рядом.

Клириканец покосился на него, продолжил:

– Вы нужны были Граццу до встречи с Сурфом, далее он передал вас Кромлеху.

– Они действовали сообща?!

Ираль поднял на нее золотисто-оранжевые глаза, усмехнулся:

– Они ВСЕГДА сообща. Клирик и Креонида, – отвел взгляд. – Граццу нужна была информация о месте нахождения энергона и сам энергон. Он был у вас на корабле. Я должен был передать его Кромлеху через Ульяну. Чтобы в результате операции энергон не пострадал.

– А мы?

– «Фокус» должен был умереть. Трагически, вместе со своим геройским экипажем, – клириканец смотрел прямо перед собой. – Вы с самого начала были пешкой в их игре. Впрочем, как и Кромлех, на сколько я понимаю. Ульяна как объект имплементации, должна была быть передана Коклурну. Собственно, эти исчезновения землян… Коклурн ее просто ищет. По генотипу.

Наталья качала головой.

– То есть, если они узнают, что мы – это мы…

– То Ульяну они заберут.

Наташка закусила губу:

– Погоди, комендант ведь сказал: «Тот самый», помнишь? Они уже знают! Это ловушка. Черт, а она сейчас собирается притащиться сюда! Что ж ты молчал!

Ираль отвернулся.

– Как я мог им все это рассказать?

Наталья его не слышала, металась из угла в угол:

– И Чи Лаван? Получается, Граццу не нужен он был?

Клириканец устало вздохнул:

– Не было никакого Чи Лавана. То, что поймал Крыж, это мигающая транзакция… Я это узнал уже у Фламиньонов, не смотри на меня так, – он опустил голову на скрещенные руки. – Я вообще всю схему узнал у Ириды Фламиньон.

– Господи! – Наташка замерла у прозрачной стены. – И ты все это время молчал! Ираль! Не сиди! Думай, делай что-нибудь, – она остановилась напротив него: – Что же тебя заставило не подчиниться приказу?

– Я понял… я узнал, что за всем стоит слишком большая ложь. Слишком большая даже для отцов-основателей.

– И в чем она заключается?

– Имплементация – это не просто объединение с развитой расой. Это тотальное поглощение. Но я считаю, что, уничтожив энергон, удастся оборвать связь. По примеру Коклурна. Я подозревал это и раньше. Сейчас, увидев, что они сохранили свой изначальный генотип, я в этом уверен.

Наталья подошла к нему вплотную, заглянула в глаза. Не осталось ни страха перед ним, ни чувства опасности. Бросила отрывисто:

– Ты это все расскажешь ребятам. Сразу, как только мы окажемся на борту «Фокуса». Обещаешь?

– Обещаю, – он кивнул, с удивлением вглядываясь в черты хрупкой землянки. – Спасибо, что выслушала. И попробовала понять.

Девушка сурово смерила его взглядом, прошептала неохотно:

– Это все благодаря программе… Психокинетика и психодинамика поляризации мыслеобразов в смешанных экипажах в действии, – она решительно придвинулась к нему: – Ираль, нам нужно что-то придумать, чтобы Ульяна не подставилась по незнанию. Есть идеи?

Он задумчиво кивнул:

– Есть. Экстренная связь по СТП протоколу. Но они уйдут без нас.

Наталья побледнела. Бросила решительно:

– Пусть так.

4

Ульяна выбралась из саркофага, устало положила голову на скрещенные руки: ментасканирование подтвердило – Флиппер показал ей карту Коклурна.

Холодными пальцами помассировала виски, пытаясь унять головную боль. Подумав, вызвала по внутренней связи айтишника:

– Вась, не молчи. Читабельно? – спросила. Потянулась за ботинками.

– Пока скорее да, чем нет, – Крыж говорил отрывисто, рассеянно – работал. – Еще проверяем с Авдеем. Он затеял адаптацию по внешним визирам и сканерам, чтобы выставить более-менее правильно расстояния и масштабировать. Не знаю, как быстро получится. Стараемся.

– Фарватер для выхода проверили? – она поправила молнию на комбинезоне, вышла из-за ширмы. Нашла взглядом Паукова – тот сидел за рабочим столом, сохранял данные по ментасканированию: диалоговые окна распахивались и закрывались одно за другим. Пальцы генетика порхали над консолью, вбивая команды. Он мельком взглянул на нее, поманил к себе.

– В первую очередь. Но пока не понятно, – на заднем фоне горохом разлеталось клацанье клавиатуры. Торопливые щелчки, будто отрывистый клекот дятла.

– То есть? – она подошла к Артему, уткнулась носом в его коротко стриженную макушку, вдохнула его запах. Скользнула ладонью по напряженной груди. Пальцы нырнули под распахнутый ворот, забрались под плотную ткань кителя.

– Авдей предположил, что это тоже торсионный вихрь. И он еще не сформирован. Проверяет по локаторам.

– Ясно. Всё, что будет, отправляйте нам, – прервала связь, прошептала Артему в висок: – Я готова.

Он поднял голову, посмотрел через плечо.

Молча протянул серебристый цилиндр с острием на конце. Парализатор.

Ульяна забрала без препирательств, сунула в карман на бедре, похлопала для верности:

– Пойдем?

Он решительно встал. Вытащил из ящика два небольших пистолета: светло-серая рукоять, кнопка активации, прозрачный ствол со шкалой загрузки. Один сунул в крепление на поясе, другой передал рукоятью вперед Ульяне. Задержал в своих руках:

– Постарайся передать Иралю. Сама не пали. Там энергии всего на два заряда. Чисто пробиться при крайней необходимости. Авдей еще звуковую шашку выделил, – Ульяна кивнула. – На рожон не лезь. Приглядывай за Наткой.

Кивнула еще раз, забрала пистолет. Подумав, сунула в боковой карман.

Вызвала по внутренней связи Резникова:

– Тим, ты готов? Пора! – коротко бросила и направилась к двери, вызвала рубку: – Вася, Авдей, вы на связи. Кир, грузи лоции на случай экстренного снятия.

– Есть, капитан. Слышьте, Ираль по СТП просит немедленно уходить, – добавил с тревогой.

– Это он геройствует, – пояснил Пауков. – Своих не бросаем.

Шумно вздохнув, будто в прорубь собиралась нырнуть, Ульяна бросила на него взгляд. Генетик покосился на нее, хмыкнул нарочито небрежно:

– Споко-ойно, Ульян. Без паники, – по-военному оточенным движением оправил китель, распрямился. – Задача у нас какая?

Он посмотрел на девушку, задержался на точеном подбородке, изящной линии плеч. Улыбнулся мечтательно.

Ульяна отозвалась тоном отличницы:

– Узнать про госархив Коклурна и энергон. Забрать Натку с Иралем.

– Совершенно верно! – достал из коробки креодиск, загрузил в креоник. – Мы даже сам энергон с собой не несем и им не светим. Только вирткопия, – он покрутил креодиск, вернул его на место. – поэтому не шумим, не перечим. Ведем себя крайне вежливо. Как ты умеешь, – он лукаво подмигнул.

Ульяна замерла у распахнутых дверей лаборатории, оглянулась:

– А зачем нам тогда оружие?

– На случай, если они слишком возбудятся от упоминания госархива или энергона, – он сунул коробку назад, в шкаф, лукаво улыбнулся и подмигнул.

Они вышли из медлаборатории, у гермопереборок догнали Тима – тот шел, широко размахивая тощими нескладными руками, Артем хлопнул его по плечу, сунул в ладонь парализотор. Парень напряженно покосился на аппарат, отвернулся:

– Лучше не надо, Артем Геннадьевич, я все равно не умею этим пользоваться, а если они обнаружат, что мы вооружены, то может возникнуть недопонимание…

Артем присвистнул:

– Ишь ты… «недопонимание»… Сразу видно – лингвист человек.

Тим остановился посреди стыковочного отсека:

– Что, думаете сразу… прирежут? – в глазах затаилась тревога.

Артем подмигнул Ульяне, спрятал улыбку:

– Могут и прирезать… Дикари же. Но не будем же мы с тобой поднимать панику при дамах?

Ульяна уже взошла по трапу в шлюпку, ладони легли на выпуклое ребро горлового люка:

– Дамы сейчас сами панику поднимут, потому что ваше вооружение торчит из всех карманов у нее, и при ходьбе колется, – она показала на оттопыренные карманы.

Артем прищурился, шагнул на нижнюю планку трапа:

– Не, может, так и задумано, откуда они знают.

* * *

Ульяна заняла навигаторское кресло, подтянула к себе консоль управления. Растерла холодные ладони, помассировала шею. Волновалась.

Заметила, как Артем, устраиваясь рядом, мельком взглянул на график ее биометрии, нахмурился.

– Не надо меня стабилизировать, – проговорила с нажимом, прочитав его мысли. Потянулась к тумблеру активации прямой связи с рубкой: – Вась, включай резервную линию, будем просить разрешение на стыковку.

Крыж коротко прошелестел из динамика:

– Есть, капитан. Активирую протокол. Запись бортового журнала номер пять за двадцать второе августа.

– Шлюпка один-альфа-01-00-15, подключаю ведение отстыковки по протоколу, – голос Авдеева. На оживших мониторах расцвели данные бортового оборудования «Фокуса», датчики давления, подтверждения готовности системы жизнеобеспечения шлюпки, – подтвердите готовность.

– Подтверждаю, – Ульяна перевела компенсаторы в рабочее положение, вывела датчик биотелеметрии «Фокуса» на отдельный экран. Ввела программный код.

Авдеев отозвался:

– Ключ на старт. Трехсекундная готовность. Три. Два. Один. Клапан захвата. – Толчок, сердце тревожно сжалось. – Движение по ходовым знакам.

Шум гравикомпенсаторов заглушил биение ее собственного сердца. Кирилл неспешно руководил расстыковкой, как и десятки раз до этого. И – Ульяна была в этом уверена, – будет десятки раз после.

– Готовность к активации импульсного двигателя. Три. Два. Один. Пуск.

На демоэкране стремительно уменьшалось кольцо стыковочного шлюза «Фокуса», шум в ушах, учащенное сердцебиение. Девушка ловко вывела шлюпку под тень гравикомпенсаторов, включила выделенную линию с Ас Тар. Зеленый маячок мигал на экране в ожидании соединения.

– А как мы с ними стыковаться-то будем, интересно? – Тимофей вытянул шею, вгляделся в разрастающуюся перед глазами панораму.

Три линии шестиполосной канатной дороги, точки входа и выхода в транспортные тоннели. И прозрачный, словно волдырь, серебристо-белый колокол стационарной платформы размером со стадион. Через стенки было видно, как сновали по этажам сотрудники, как причаливали к рукавам-шлюзам похожие на елочные шары аппараты.

Артем показал на разноцветные сооружения слева и справа от Ас Тар. К ним подруливали пассажирские платформы, ныряли внутрь, избавляясь от прозрачных колпаков.

– Смотрите, ребят, на наши придорожные забегаловки похожи, – хмыкнул. – Черт, кому скажешь, ведь не поверят.

– Да лучше и не говорить, Артем Геннадьевич. Боюсь, согласно статье двести семнадцать Уголовного кодекса Единой галактики, наше пребывание здесь может быть расценено как нарушение государственной границы и сношения с враждебной расой.

Артем нахмурился, увеличил на мониторе внешнего визира разрешение, приблизил изображение ближайшего тоннеля:

– А что у нас за нарушение государственной границы и эти самые враждебные сношения полагается?

– Исправительные работы на дальних рудниках системы Тропоса, например. А за встречу с главным контроллером… может и вообще каюк. Смертная казнь.

Артем мрачно вздохнул:

– Нда, так себе перспективка, верно, Ульян? – он вглядывался в систему тоннелей, пытался понять принцип, по которому здесь все устроено.

Девушка взяла выше транспортного потока, чтобы не задеть тросы.

– Оно и логично. Вдруг мы начнем рассказывать, что враг совсем не повержен, и даже своеобразно процветает. Думаю, что по возвращении домой нас жду проблемы.

Пауков невесело кивнул.

– Интересно, почему у них движение в одну сторону и почти все переходы заблокированы. Обратили внимание, ребят? Если, конечно, красный крест у них означает запрет движения.

Динамик ожил, монотонно сообщил:

– Транспорт Фокус-01-00-15 один альфа. Принимайте информацию по стыковке: для вас выделена гостевая платформа два ноль.

– «Гостевая платформа два ноль», – повторила Ульяна. – Это какая? – активировала обратную связь: – Платформа Ас Тар, уточните местонахождение гостевой платформы два ноль.

– Второй от грузового шлюза рукав на линии парковки, зеленая маркировка, – коротко сообщил оператор.

«Ну, грузовой шлюз должен быть большим, дальше сообразим», – девушка вывела шлюпку по экспоненте, и тут увидела огромную зияющую дыру в основании платформы – с ней стыковались грузовые суда, а рядом, через один – окрашенный зеленым рукав – прозрачный ребристый червяк, высунувший из корпуса платформы лобастую голову. Подрулила к нему, одновременно развернувшись горловым люком.

Оператор снова подал голос, возможно, и не отключался:

– Самый малый вперед, три шага, – Ульяна в ответ пожала плечами – что такое «три шага» в их понимании не ясно, – поправила корпус шлюпки чуть правее и ближе к «пасти» «червяка».

Артем легонько дотронулся до ее плеча:

– Смотри, – кивнул на левый обзорный экран.

Девушка замерла: из глубины освещенных красными огнями тоннелей, тянулись вереницы передвижных платформ. Не меньше сотни. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять – это военные корабли. Массивное основание, со встроенным вооружением, прозрачный корпус защищен дополнительной золотистой сеткой. Да и сами платформы были больше, значительней.

Но внимание Паукова привлекло не это.

Большая часть платформ оказались почерневшими, с оплавленными краями, без верхних куполов или с пробоинами в них. Внутри таких намертво застыли за операторскими пультами рептилоиды. Покалеченные платформы были сцеплены друг с другом слабым золотистым полем. Их тяжело буквировали более удачливые собратья. Тянули, пока не уткнулись понуро в стыковочные рукава Ас Тар.

– Господи, это что? – прошептала Ульяна. – Они будто с войны вернулись…

Глава 16. Девятый дивизион

1

Она отвлеклась на флотилию Коклурна, пропустила сигнал завершения стыковки: на табло высветились данные между мембранами люка – пригодная для дыхания и нахождения без защитных скафандров среда.

– Все нормально, выходим, – Артем еще раз проверил выгрузку, встал во весь рост.

Они один за другим шагнули на металлическую платформу, под прозрачный ребристый купол стыковочного рукава.

– Надеюсь, Ираля с Наткой тоже приведут и нам не придется по всей станции их искать, – тихо проговорила Ульяна, оглянулась на застывшую шлюпку, запоминая, как сюда вернуться. Взгляд скользнул по замершему на рейде «Фокусу»: фрегат неторопливо разворачивал паруса энергоёмкостей, готовился к дозаправке. Догадалась – значит, все повреждения уже исправил.

Перед ними распахивались прозрачные мембраны, а коридор длился бесконечно, уходя то вверх, но спускаясь на пару уровней вниз. Они фактически обогнули платформу по внутренней дуге. Миновав последнюю переборку, вышли в большой операционный зал. Ульяна и Артем переглянулись: что-то в действиях работавших за мониторами операторов было взволнованное, надорванное.

Здесь было тихо. Светлые стены, мягкий полумрак. За прозрачной перегородкой – круглое помещение с многочисленными экранами. Звездное полотно, точки субпространственных переходов, каналы транспортные трасс. Жизнь сектора как на ладони. Ульяна легко определила, что Коклурн значительно обширнее и оживленнее известных им обитаемых секторов. На центральном мониторе, около которого собралось наибольшее количество рептилоидов – расчерченная на апельсиновые дольки часть галактики с отмеченными красным точками. От каждой – жирные линии-щупальца.

Они шагнули туда.

Дорогу пересекли два офицера в черной форме, с алыми эмблемами на груди.

– Ожидайте! – коротко приказал тот, что справа.

ОТ группы офицеров у центрального интерактивного табло отделился рептилоид и стремительно подошел к ним, коротко представился:

– Комендант Девятого дивизиона отдельного грода и главный контроллер трассы Аб-Суантан Химала-Чи. Я помню о нашей договоренности, но сейчас не самое удачное время для беседы, – он холодно оглядел землян. Изящный узор на щеках и шее помутнел и будто потерял четкость. – Прошу подождать в выделенном помещении.

– Это связано с прибывшими платформами? – поинтересовалась Ульяна. – Мы видели, как к Ас Тар пристыковались поврежденные аппараты.

Он странно на нее посмотрел:

– Это вернувшийся с операции Девятый дивизион. То, что от него осталось.

Земляне переглянулись. Артем отметил:

– Платформы выглядят так, словно они вернулись с боевых действий.

Химала-Чи мрачно отозвался:

– Это и были военные действия. Коклурн регулярно подвергается нападению атавитов. Последний месяц особенно часто и усиленно.

– Атавиты? Это ваши соседи? – Ульяна выдвинулась вперед. – Простите, что вынуждены отвлекать вас от работы, но чем быстрее мы все решим, тем быстрее мы сможем вернуться назад. А у вас станет на одну проблему меньше.

Рептилоид нахмурился, бело-лунный узор потемнел, став болотно-синим.

– У вас три минуты.

Пауков кивнул.

– В нашем распоряжении случайно оказался артефакт, ранее найденный и тайно вывезенный с территории Коклурна. По нашим сведениям, это так называемый энергон, – Артем активировал вирткопию устройства. Его креоник выпустил синий луч, внутри него расцвел древний артефакт: сердцевина не большо бобового зернышка, полупрозрачные лепестки. – При подключении устройства к нейросети нашего фрегата произошел контакт с нашим навигатором-сенсоидом. Это привело к смыканию их нервных систем, формированию нулевой синаптической щели и полной синхронизации. У нас есть сведения, что данное устройство также содержит некий код имплементации и считывает код с объекта имплементации… Чтобы потом передать его вам.

Рептилоид помрачнел, уточнил раздраженно:

– Нам? Нам он зачем?

– Как наследникам Ушедших, более развитой расы, знания и информацию, от которой вы получили в обмен на поглощение собственной цивилизации.

Химала-Чи вскинул брови, в растерянности отвернулся. Ульяна наблюдала за ним, не сразу обратив внимание на мигающий красным огонек внутренней связи с «Фокусом».

Приняла сигнал текстовым сообщением. «Срочно вернитесь на корабль. Код опасности один. Программа ТРОПАН активирована».

– Вы бредите? – отрывисто бросил рептилоид.

Артем не успел ему возразить: от группы операторов отделился офицер:

– Комендант Химала-Чи! Прорыв неоплазмы!

Пустота вокруг Ас Тар окрасилась изумрудно-синим, распахивая чернильно-черное нутро. Словно из открытой раны на стационарную платформу хлынул поток серебристо-белой пыли. Дикий визг, на уровне ультразвука, лился из всех мониторов, заставляя землян вжаться, прикрыть ладонями уши.

Широко распахнув глаза, Ульяна видела, как пыль формируется в знакомое сине-зеленое облако, из глубины которого появляется узкая звериная морда, тонкие когтистые лапы.

– Атавиты! – крикнул кто-то из рептилоидов.

– Ушедшие, – беззвучно прошептала Ульяна.

2

Авдеев запустил программу сканирования: проекция тонкого луча скользила по экрану, выбрасывая опознанные координаты на монитор. Одновременно на карте, которую выгрузили из памяти Ульяны, освещались ярко синим соответствующие точки.

– Чего у тебя, Авдей? – Крыж сосредоточенно выверял кодировку: он подобрал код деактивации искусственного гравитационного поля, в котором удерживался «Фокус», и теперь довольно пел под нос.

Кирилл рассеянно угукнул, добавил лениво:

– За связью поглядывай. Ираль больше не выходило на связь?

Крыж шмыгнул носом, взъерошил волосы на затылке. Пальцы замерли в нерешительности над консолью. С одной стороны – снять поле сейчас, когда ребята на Ас Тар… Вдруг они их там порежут, эти рептилоиды. С другой стороны – а если придется спешно выдвигаться? А код в последний момент не сработает. И их, тепленькими, полным составом сцапают.

«В общем, оба варианта так себе», – резюмировал со вздохом и нажал кнопку ввода.

Желтая иконка на мониторе мигнула в последний раз и погасла.

– Внешнее сдерживающее поле снято, – тихо сообщил металлический голос под потолком рубки.

Крыж с облегчением выдохнул, потянулся.

– У них тут не спокойно, – отметил Авдеев, вывел на центральный монитор изображение с внешних визиров: вереница потрепанных, покореженных платформ, выныривающих из заблокированных тоннелей.

Крыж присвистнул, потер небритый подбородок:

– На военные аппараты похоже, – он придвинул к себе консоль, выхватил изображение одного из кораблей, перебросил на экран. Поставил задачу распознавания борта.

– «Самоходный аппарат Аррав, – прочитал вслух: – Модификация девять, предназначена для непродолжительных передвижений вне субпространственных коридоров. Маневренность 15 по шкале Дааса. Возможность оснащения дополнительным оборудованием, преимущественно оборонительной направленности, в том числе тахионным блокатором, а также системой блокировки магнитогидродинамических волн и космической плазмы, регулятором гравитационных аномалий, системой бета-копирования»… Прикинь, Авдей, что эта штука умеет.

Он стал последовательно загружать образцы кораблей, по-мальчишески радуясь, что программа благополучно переводила их коды на понятный ему язык.

– Похоже, основательная заварушка у них была, – в растерянности прошептал. – Вот этот аппарат, Саян-Шан, – он выгрузил расшифровку на встроенное окно на центральном мониторе, – что-то вроде нашего линкора. У него повышенный уровень безопасности, двойное бисиновое полотно…

– Бисиновое? – Кир оглянулся через плечо.

– На сколько понимаю, вот это прозрачное полотно на колпаках, бисин. Состав пока не смотрел, но это материал, который применяется только в космической среде. Он тем прочнее, чем более экстремальная внешняя среда.

– Круто, – Авдеев прищурился на продолговатую каплю, разделенную внутри на три этажа и семь секторов.

– Так смотри, что от него осталось, – Крыж подсветил его на мониторе. Бесформенный комок оплавленного вещества.

Щелкнула система раннего оповещения. Но не привычным звуковым сигналом, а резко, на несколько тонов выше.

– Внимание! – отрывисто сообщил незнакомый металлический голос. – Код опасности один. Нестабильность зоны квантовой флуктуации. Прорыв неоплазмы.

Парни переглянулись:

– Опять? – Авдей округлил глаза. – Это тот же голос, когда «Фокус» перехватил управление. Узнаешь?

Крыж поднял руки над консолью, отмечая, как программа самостоятельно сформировала запрос связи с Ульяной и Артемом, отправила им голосовое сообщение. Его приняла Ульяна, переведя в текстовый формат. «Срочно вернитесь на корабль. Код опасности один. Программа ТРОПАН активирована», – прочитал.

– Вот черт…

Обзорные экраны полыхнули изумрудно синим. Истошный визг пробирал до костей, вибрировал в тканях и пронизывал мозг.

Горизонт событий разорвался надвое, выпустив белесую пылевую тучу. Она сформировалась бесформенным облаком, уплотнилась в центре. А в следующее мгновение внутри нее показалась оскалившаяся звериная морда.

– Программа ТРОПАН активирована, – сообщил все тот же незнакомый металлический голос. – Прошу занять место первого навигатора для замыкания нейронного кольца…. Прошу занять место первого навигатора для замыкания нейронного кольца…

Авдеев растерялся:

– Это что, мне?

Крыж грустно наблюдал, как опять блокируется весь функционал «Фокуса», как все мощности переводятся на защиту. Правда, в этот раз – не только на защиту: активировалась четвертая линия и второй нейроузел. Флиппер готовился атаковать.

Кир подтянул кресло Ульяны, перебрался в него.

Крыж перешел на его место, придвинул консоль вооружения, приготовил интерактивные перчатки, загрузил их через вспомогательный монитор. Перебросил данные с телеметрией «Фокуса» и разводкой нейросети фрегата. Только потом обернулся на Авдеева: тот как раз закрепил височные диски и осторожно положил ладони на подлокотники.

– Ну, с богом, что ли…

– Программа ТРОПАН. Фаза вторая. Защитный протокол… один. Уровень опасности… один, – отрывисто сообщал металлический голос из динамиков. Парни наблюдали, как мощности перебрасываются на защиту, как наливается красным шкала загрузки бортового вооружения.

Активировался импульсный двигатель. Короткий прыжок под застывшим шестиполосным полотном, гул маневровых, заход по экспоненте: «Фокус» встал на пути зверя, развернулся, загородив собой Ас Тар.

Зверь шагнул из облака, рывком выдернул тросы, сбросив с креплений застывшие на канатах платформы. Те кубарем посыпались, разлетелись в стороны. Внутри беспомощно бились рептилоиды. От Ас Тар отделилось несколько патрульных платформ, выбросили искусственное гравитационное поле и подтянули ближайшие аппараты к себе. Тех, что оказались дальше, медленно уносило в открытый космос.

– Вот дрянь, а, – выдохнул Крыж.

3

Наталья скрестила руки на груди, смотрела пристально, как на допросе:

– И? Что теперь? Они все равно сюда направляются.

– Надо заставить Ульяну и остальных поверить, что нас нет. Тогда они покинут Коклурн.

Наталья опешила:

– Ты в своем уме? – отшатнулась: – Как ты это вообще представляешь? Даже если мы отключим креоники, они запросят разъяснения у Ас Тар, Химала Чи подтвердит, что мы дурака валяем, – она фыркнула, отошла. – Давай, просто попросим ребят уходить с Коклурна. Скажем, что если рассекретят, что на «Фокусе» есть энергон, то прихлопнут нас всех. Пообещаем выбраться самостоятельно. А?

Она с надеждой уставилась на клириканца, тот скептически хмыкнул:

– Твоя идея не лучше моей. И без нас они не улетят. Паук не улетит. И Ульяна.

Натка закусила губу, опустилась на лавку напротив Ираля.

За прозрачной стеной загорелось ослепительно синим. Девушка зажмурилась, отгородилась от бьющего по глазам света, ладонью.

– Рихта джаль! – Ираль подскочил.

В ослепительных бликах Наталья видела, как клириканец метнулся к стене, как замер на короткое мгновение и бросился к дверям, с силой ударил кулаком по перегородке:

– Эй, выпустите нас!

– Ираль, ты чего? – Наталья удивилась, щурясь от яркого света, встала, посмотрела наружу: белесое облако уплотнилось. К горлу подступила тошнота: из облака выбирался зверь, напавший на Ульяну. Только на этот раз огромного, больше всей платформы Ас Тар, размера.

Клириканец выхватил из кармана конглициниевую фляжку, зажав в кулаке, размахнулся и со всей силы ударил в стык прозрачного полотна с матовым пластиком. Потом еще и еще раз.

Наташка, словно окаменев, наблюдала, как зверь хищно скалится, как высунулись из облака тонкие когтистые лапы, слышала, как воздух разрывался от пронзительного свиста. Отголоском сознания она слышала звон бьющегося стекла. Девушка слышала, как кто-то ее зовет, совсем рядом, а она все смотрела на зверя, не могла оторваться от его плавных, завораживающе жутких движений, злобного оскала.

Так близко, что захватывало дух.

Его прозрачная кожа серебрилась зеркальной чешуей, вытянутая волчья морда голодно озиралась по сторонам, в мутных провалах глазниц отражалась тьма. Туловище переходило в бесконечно длинный змеиный хвост, рассыпался звездной пылью, а на хребте светился сине-зеленый гребень. В нем было что-то исконное, хтоническое, в этом звере. Что-то непобедимое.

– Наталья! – Ираль заорал у виска, потянул за руку вглубь помещения, в разбитый провал. – Быстрее!

Глава 17. Атавит

1

– Девятый дивизион, в строй! Сомкнуть цепь! – скомандовал Химала-Чи. – Все свободные платформы, включая патрульные катера, грузовые аппараты, подключить к обороне. Закрыть фланги, сформировать вторую линию обороны. Передвинуть на передний план укрепленные борта, активировать защитное поле Ас Тар. Взять под защиту гражданские суда! – отрывистый голос коменданта разносился по операционному залу.

Потрепанные корабли, только вернувшиеся с операции, тяжело встали на курс и заняли боевые позиции перед стационарной платформой. Шесть судов вышли на переднюю линию. Пространство между кораблями окрасилось золотом: ломаные линии, будто электрические разряды, соединили их. И тут же, оторвавшись, мерцающим полотном выдвинулись вперед, загородив собой фрегаты.

Передовые суда снова сформировали новое полотно и отпустили его вперед, укрепив линию обороны. И так снова и снова.

– Кто-нибудь что-нибудь понимает? – прошептала Ульяна.

Они втроем прильнули к прозрачной стене: видели, как «Фокус» разорвал облако гравитационного поля, активировал импульсный двигатель и бросился к Ас Тар. Ловко развернувшись, занял место перед потрёпанным флотом Коклурна, чуть выше сформированного защитного поля.

– Может, рванем к ним? – предложил Артем без уверенности в голосе.

– Они будут отвлекаться на стыковку, на нас. Нет, ждем. – отрезала Ульяна. Перед их глазами упало золотисто-прозрачное полотно, укрыв Ас Тар, словно вуалью. – Да и вряд ли нас отсюда выпустят.

Она положила руки на прозрачную стену, вгляделась в тревожные блики вокруг станции. Сердце будто на раскаленную иглу нанизали: она отчетливо видела, как зверь, повернувшись, уставился на нее. В мутных глазах мелькнула цель и понимание. Серебристая чешуйчатая морда, звериная морда и тонкие когтистые лапы. Как у того, кто напал на нее у дальней транзакции Тамту. Только у того – она это помнила совершенно точно – были задние лапы. То бы скорее волк, а этот помесь волка, дракона и змея. И этот зверь шагнул к ней, разбрасывая хрупкие суденышки, нанизанные на гравикомпенсаторное полотно.

Его пустые глазницы уставились на нее, видели только ее.

Ульяна отпрянула от стены, прикрыла рот ледяной рукой:

– Он пришел за мной… – качнулась.

– Что? – Артем подхватил ее под локоть, удержал. – Ты о чем? – Он встряхнул ее: – Ульяна! Ты о чем?!

Где-то наверху послышался грохот и треск разбивающегося стекла: разбивая тонкие внутренние перегородки, к ним мчались Ираль и Наталья.

Химала-Чи покачал головой, остановил офицеров охраны, уже направивших на клириканца оружие:

– Оставьте их. Пусть убираются! – он отвернулся к мониторам, на которых отражалась цепь платформ, тех, что остались от его Девятого дивизиона. Программа рассчитала уязвимости, сообщила холодно:

– Целостность защитного поля семьдесят процентов.

Комендант опустил голову:

– Вызывайте подкрепление, – помолчав, добавил: – Начинайте экстренную эвакуацию гражданских из сектора.

– Он пришел за мной! – громко выкрикнула Ульяна.

Химала-Чи медленно повернул на нее голову, взгляд стал тяжелым, пронзительным. Бело-лунный узор на щеках и шее окрасился малиново-красным, челюсти плотно сжались. Отметил, как примкнувший к землянам клириканец и второй, старший их группы, одернули ее, загородили собой. Заставили замолчать. Комендант перевел взгляд на атавита: тот непривычно медленно приближался к станции. Будто опасаясь чего-то. В отличие от привычной неистовой ярости, которая сметала все на пути и не оставляла второго шанса. При этом он действовал сейчас целенаправленно. Мутные глазницы, действительно, были направлены не на флот, не на Ас Тар, а на крошечную гостью, спрятавшуюся за плечами молодых мужчин.

– Ко мне ее! – рявкнул. Двое охранников выхватили девушку из-за спины клириканца, грубо вырвали из рук Паукова. Ульяна взвизгнула, отмахнулась от рептилоида. Тот бесцеремонно сдавил ей горло у сонной артерии. Короткое нажатие, и девушка осела безвольной куклой на пол.

Краем сознания она видела, как у прозрачной обшивки Ас Тар вьется мутно-белое полотно, как рассыпается оно тонкими щупальцами, выискивая слабые места. Ощупывает. «Странно, что этого никто не видит», – равнодушно отметила, наблюдая, как удлинились пальцы, выпуская точно такие же нити-щупальца из нее тела. Девушка зажмурилась, чувствуя, как тот зверь, что притаился у ворот Ас Тар, почуял ее, как взбудоражилась его кровь, или что там вместо нее, как возбудились рецепторы, осветились главной целью, задачей. Убить.

«Моя. Ты моя!» – шептало у виска, проникало в сознание, дикой осой жалило под сердцем и растекалось ртутью по венам.

Ульяна распахнула глаза.

Распластавшиеся тела рептилоидов. Это она их вырубила только что. Артем, Ираль и Тим кричат, окружив ее, не подпускают солдат Коклурна. Она чувствует, физически, до боли в онемевших суставах, их ненависть. И голод того, кто замер за тонкой прозрачной стеной и пристально следит за ней пустыми глазницами.

– Отказ систем! – крики операторов будто через ватную пелену. Один за другим выпадают из сети их аппараты, оставляя зияющие страхом ячейки. Комендант бросился к мониторам.

– Что происходит? Это атавит их вырывает?

– Нет, господин комендант, платформы выведены из-под контроля и переподчинены неизвестному. Мы полностью потеряли контроль над флотом, – дежурный офицер беспомощно переключал датчики, везде – тишина.

Химала-Чи растерянно оглянулся на землянку: та замерла на коленях посреди операционного зала, руки безвольно опущены, голова – на груди. Яркие волосы рассыпались по плечам. Двое мужчин из трех сражаются за нее, как за главную ценность. Спутница обнимает за плечи. Еще один, самый молодой, что-то кричит невпопад, пытается остановить солдат.

Дежурный оператор коротко сообщил:

– Изменение структуры защитного поля, комендант. Отмечается передвижение фрегатов, нарушение боевого порядка и смещение выставленного защитного поля.

«Это конец», – безнадежно пронеслось в голове.

Химала-Чи уставился на землянку, перевел тяжелый взгляд на крадущегося за стеной Ас Тар атавита… и потянулся за пистолетом.

2

– Авдеев, ты не молчи, – простонал Крыж. – Ты хоть сообщай, что ты делаешь, а что этот… Тропан.

– Я пока ничего не делаю, – мрачно отозвался Кир. – Чувствую, что на меня переключаются системы. Не знаю, как Ульяна это выдерживает. Зудит все. И тяжесть, как на дыбе.

– Ты говори, говори, – Василий уставился в экран. – Не молчи, друг.

Зверь выбрался из облака и шагнул к Ас Тар. Медленно, осторожно, будто не доверяя своему счастью. Или опасаясь чего-то. «Чего? Чего эта тварюга бояться может, если она разнесла их флот, как Тузик грелку?» – мелькнуло в голове. Но хищник, действительно, пробирался очень осторожно, неотступно следя за чем-то или кем-то внутри станции. Сердце айтишника недобро сжалось – как бы оно опять Ульяну не учуяло. Не зря же Флиппер первым делом ее на борт вернуть пытался.

Мрачно вздохнул.

– Чего вздыхаешь? – Кир поморщился, как от зубной боли.

– Да ничего особо, – Крыж отозвался не сразу, неохотно. – Черт его знает, что эта хтонь задумала. Давно могла бы напасть и все разнести. Но джентельменски позволяет выставить оборону, разместить защитное оборудование… Странно это все.

– Чувствую контакт с флотом Коклурна, – оборвал его рассуждения Кир.

Айтишник вскинул голову:

– То есть как контакт?

– Я чувствую их в нейросети «Фокуса», – отрезал Авдеев. – Блин. «Замкнуть сеть» – это он на меня решил, что ли все повесить? Вообще не понимаю, что с этим делать.

Василевс следил за монитором. Повернул к себе экран биопараметров «Фокуса» – корабль работал на пределе. Сеть гравитационной ловушки выстраивалась точно по кристаллической решетке. Сложной, многоуровневой.

«Гранецентрированная!» – вспомнил термин, который использовал Пауков, при обследовании тросов, в которых запутался фрегат. Она, но не совсем – в каждом третьем ярусе на внутренней стороне грани – дополнительный узел, который деформировал решетку, смещал центр то правее, то левее.

Сработали маневровые.

Зверь сделал шаг вперед. «Фокус» нырнул правее. Следом за ним пришла в движение флотилия Коклурна: аппараты из второй, вспомогательной линии, обступили хищника со всех сторон. Суда из первой линии заняли позиции слева и справа.

Все передвижения выглядели хаотично, Крыж с сожалением выдохнул:

– Чего-то нифига не могу я понять в их маневрах. Чего они рассредоточились-то?

Зверь замер в нерешительности, перевел пустой взгляд с Ас Тар на «Фокус», удивленно рыкнул.

– Слушай, это не они, Крыж. Это «Фокус» их перемещает, – по лбу Авдеева скатывались капельки пота, руки вцепились в подлокотники. Кирилл шумно сопел, будто собственноручно переставлял многотонные аппараты.

Крыж вытянул шею, взглянул на график биометрии навигатора, осторожно снизил активность лианина, как это много раз делал Паук во время перегрузок Ульяны. Полшага назад, чтобы сделать два шага вперед.

Зверь дернулся, шагнул к «Фокусу». Замахнулся когтистой лапой. Фрегат ловко развернулся, отошел на освободившуюся вторую линию.

– Активировано защитное поле, – сообщил металлический голос под куполом. – система жизнеобеспечения переведена на вспомогательные мощности. Рекомендуется обеспечить экипаж индивидуальными средствами защиты.

3

Крик дельфина. Запах талого снега и тайги.

Тяжесть в руках, жжение под ногтями. Руки легли на невидимые подлокотники. Грудь вздохнула легко, с наслаждением втягивая знакомый воздух.

Химала-Чи решительно направился к землянке. Она видела в его руках серебристый корпус пистолета. Знала – он решил ее убить, этот комендант Девятого дивизиона. И, вероятнее всего, ему это удастся сделать. Ведь она не будет защищаться. Все это равнодушно пронеслось в голове. За спиной послышалась возня, крики.

Ульяна отключилась от всего. И остался только пробивающийся сквозь тишину свист.

Через полуопущенные ресницы девушка видела Зверя – огромное чешуйчатое существо. Тощий скелет полуволка полузмея. Хтоническое чудовище, ожившая легенда. Пришедшая из преисподней, чтобы убить.

Она знала, что он – никакой не миф. Он реальность. Из плоти и крови. Пусть и отличающихся от ее собственных.

Значит, он смертен.

Значит, его можно убить.

Тонкие линии соединяли выставленные вокруг него корабли Девятой флотилии: вспомогательные платформы на ребрах, линкоры – в узловых точках сложной кристаллической решетки. Две пульсирующие точки внутри нее – это она и «Фокус». Ульяна чувствовала его ритм, чувствовала сердцебиение внутри него. Прислушалась – Кир. Огромная гранецентрированная решетка, в центре которой, окруженный модифицированным полем, – Зверь. Пока нестройная, незавершенная, но уже способная удержать Зверя.

И нужно сделать всего один последний шаг, чтобы замкнуть цепь – занять место на внутренней грани.

Ульяна встала на нетвердые ноги, покачиваясь, подошла к стене и положила ладонь на поверхность. Гладкую и холодную.

«Иди ко мне», – позвала.

И тут же Зверь мотнул лобастой головой, повернул к ней безликую морду.

Рыкнув утробно, шагнул навстречу.

– Ближе! – она отчетливо видела, как дрогнула выставленная «Фокусом» сеть, как сдвинулась по направлению к Ас Тар, ловко удерживая зверя внутри.

Чуть ближе и левее.

Тонкие, видимые только ей, линии уже вошли внутрь платформы, замерли у ног девушки. Осталось решиться и шагнуть

– Ульяна, беги! – голос Артема. Удар в спину.

Она обернулась, будто выныривая из сна: Артема придавили к стене, Ираль распластался на полу – на него навалилось с десяток рептилоидов, Наталью и Тима оттащили в глубину операционного зала. Недалеко валялись использованные парализаторы и пневмопистолеты, которые взял с собой Пауков. Не помогли. Двадцать вооруженных солдат против четырех землян. Взгляд бессмысленно уперся в иглу инерционного пистолета в руках Химала-Чи. Он шагнул к ней.

Ульяна обернулась, посмотрела наружу: все аппараты заняли нужные точки, в узлах сложной кристаллической решетки. Остался последний узел.

Который должна занять она.

– Ни с места! Полномочиями, данными мне Верховным правительством Большой Гирны…

Она не дала ему договорить.

Коротко глянула мимо него на Артема, прошептала губами:

– Прости…

И шагнула назад, на перекрестие видимых только ей гравитационных линий. Крик разорвал легкие.

– УЛЬЯНА!

Глаза Артема – серебристые с тонкими лучиками цвета дымчатого кварца. В них, будто бабочка в янтаре, застыло ее собственное отражение. Чуть удивленный взгляд, вздернутый нос, упрямые губы.

Время растянулось золотисто-рыжей патокой. Сковало тела. Остановило дыхание.

Чтобы обрушиться приливной волной.

Ульяну отбросило к стене. Сильный удар вдоль позвоночника выбил из легких воздух.

В груди, разрастаясь, горело. Руки стали деревянными, будто чужими, и не слушались. Девушка все пыталась ухватиться ими за что-нибудь, хоть за мягкий, пахнущий тайгой и талым снегом, воздух. Но тот ускользал сквозь пальцы, рассыпался золотой пылью. Девушка пыталась ухватиться хоть за нее. Но и она, подобно чудовищу, запертому в загоревшейся клетке, расслоилась. И бесшумно осела к ногам. Ульяна радостно выдохнула – Зверь, разрезанный замкнувшейся сетью на несколько десятков частей, медленно рассыпался, превращаясь в безымянную космическую пыль.

Серебристая нить выпущенного инерционного разряда уже тянулась к ней подобно липкой паутине. Ульяна еще пыталась балансировать, увернуться. Еще надеялась избежать.

Хлопок по барабанным перепонкам.

Острая боль в груди.

Крик застрял в гортани. Она захлебнулась им, ныряя в оглушительно черную тишину.

Глава 18. Наследники

1

– Как получилось, что обнаруженный фрегат «Фокус» исчез с радаров на границе Выжженого поля? – Тиль Теон замер перед Советом, буравил взглядом Грацца.

Тот молчал, равнодушно перебирал пластинки с отчетом. Начальник криминальной полиции криво усмехнулся, проговорил медленно:

– Диспетчерская подсектора подтвердила, что корабль землян был атакован линкором «Берг», шедшим под флагом Клирика. С ним действовали еще несколько судов, их номера и порты приписки известны Трибуналу. Мы проверяем выданные капитану «Берга» адмиции. В группе задержания отсутствовали корабли Управления сопровождения следственных действий, что нарушает Протокол задержания. Более того, для судов, подведомственных Управлению сопровождения следственных действий по непонятным причинам оказалась закрыта внешняя транзакция. А это… воспрепятствование осуществлению следственных действий.

Грацц пристально посмотрел на него, кивнул неохотно:

– Верно, это подтверждают и мои источники тоже, – прошелестел. – «Фокус» оказал сопротивление, прервал транзакцию… И исчез с радаров в торсионных полях. Их пеленг не дал результата, даже в расширенной кодировке…Боюсь, земляне погибли.

Члены совета загудели. Грацц лениво поднял взгляд на Теона, продолжил:

– Между тем, пока тела землян не будут найдены, их нельзя объявлять умершими. Я настаиваю на продолжении операции пси-омега. С локацией на границе сектора. Прошу подключить службу безопасности и лично Суома Легрида. Он уже допрашивал капитана Рогову. Он может быть полезным.

– Какова цель операции? – поинтересовался Председатель Совета.

– Поимка бунтовщиков, – отрезал клириканец. Встал: – Вам всем известно. Если земляне вернуться на территорию Единой галактики и откроют рот, данные о причинах разрыва с Коклурном станут достоянием миллионов. Это государственный переворот, господа. Исход, который, уверен, мы все хотели бы избежать.

Начальник криминальной полиции прищурился, согласно кивнул: чем больше ему сейчас предоставят полномочий, тем лучше. Одно успокаивало: что бы не случилось с экипажем «Фокуса», разоренные «Фландрия», «Немезида», «Заполярье» и «Торонто» – единственные красные точки в подтвержденным РПС-маркером. С исчезновением из сектора «Фокуса», нападения прекратились.

2

Голоса доносились откуда-то сверху. Неясно просачивались по букве, по слогу, не укладываясь в слова и осознанные предложения. Но это даже не важно, потому что все тело болело. Каждая клеточка, каждый нейрон. И это дежа вю уже начинало беспокоить.

Горячие сильные пальцы легли у основания шеи, пощупали пульс.

– Точно подействует? – знакомый голос, бархатистый, низкий, уверенный и надежный. Артем!

– Ну, Тёмыч, ты же на мне уже проверил, – прошелестел Ираль откуда-то издалека.

– Приходит в себя, – снова Артем. Движение воздуха у лица. Родной аромат – майоран и горький перец – пробудил желания. Его дыхание у виска, она ловит его, жадно пьет, цепляясь за него, как за невидимую тростиночку, которая выдернет ее из небытия. – Ульяна, сейчас я тебе вколю нейростимулятор. Если ты меня слышишь, пошевели пальцем.

Девушка лихорадочно дергалась. Ей казалось, что она буквально вываливается из собственной оболочки, тяжелой и неповоротливой. Но на самом деле – нет.

Ничего не получалось.

Выдохнула.

Сосредоточилась. Перебрала в памяти части своего тела. Память подсказала самое легкое – палец. Точно, он и просил поднять палец! Девушка судорожно соображала – что это и главное – где это находится.

Сконцентрировавшись на нем, напряглась. Сердце бешено колотилось, ноги упирались в мягкую ткань, позвоночник выгибался дугой, дыхание срывалось.

Есть! Указательный палец дернулся влево, подобно секундной стрелке, и вернулся в прежнее положение.

Горячая ладонь на плече:

– Молодец, – сухо похвалил.

Пауков в своем репертуаре. Никакого восхищения. Она, между прочим, едва не надорвалась.

Ульяна отчетливо поняла, что больше всего на свете хочет, чтобы он ее обнял сейчас.

Она потянулась у нему, вырываясь из ставшего чужим тела. У правого уха запищало.

– Спокойно, Ульян, без паники, – спокойный голос Паукова. – Ты находишься на корабле. Вся команда в сборе. И не только команда, – он мрачно усмехнулся: – Как в песне, помнишь? «С нами Вовка, с нами Вадим»[5]… – он шуршал электродами, что-то подключал и постоянно говорил с ней. – Ну-у, неужели не помнишь? «А что это за девочка, и где она живет?»… – она почувствовала еще один укол в предплечье, жгучая боль заставила вздрогнуть. Пауков удовлетворенно вздохнул: – Вот и рецепторы у тебя хорошо работают. А со слухом у меня да. Так себе. Согласен… Ты в себя приходи, вот вместе и споем. Хаером тряхнем, а? Улька?

Рядом послышались тяжелые шаги.

– Что скажете, доктор? – голос рептилоида, Химала-Чи. «Так он тоже, что ли на корабле?».

Голос Артема:

– Повторяю, я не доктор. Лечением экипажа занимается программный модуль плеомониторинга… Капитан уже приходит в себя.

– Это хорошо. Я немного расстроен, что пришлось применить силу, – вздохнул. – Но в свете того, что вы мне рассказали перед нападением атавита, у меня не было другого выхода, повторяю.

Ульяна почувствовала, что если сейчас не очнется, то пропустит самое интересное. Собрав все силы, пошевелила пальцами на ногах, руками. И раскрыла глаза.

Артем будто ждал этого, усмехнулся уголком рта:

– Любопытство породило женщину, – заметил. – Любопытство ее и убьет. Ты как, капитан?

Она схватилась за борт саркофага.

– Нор…Нормально. Кажется, – икнула и попробовала сесть. Получилось только завалиться на бок, остальное сделал Артем. Усадил ее внутри распахнутой диагностической капсулы, сунул под спину подушку и сложенное вчетверо одеяло.

Медлаборатория «Фокуса». Верхний свет приглушен, тихо гудит оборудование, вентиляция переключилась в режим ионизации – в воздухе пахло грозой. Слева от саркофага – Артем, на руках видны ссадины и продолговатые синяки. Справа – Наташка, хмуро буравит взглядом рептилоида, тонкие пальцы барабанят по спинке стула. Химала-Чи расположился на пуфе напротив Ульяны. Вася Крыж, Ираль и Тим устроились за ним, чуть отодвинув в сторону ширму. Ульяна выдохнула с облегчением: все живы.

Она поправила клапан на комбинезоне, дернула вверх до упора «молнию».

– Он ушел?

– Атавит? – рептилоид внимательно следил за ней. – Нет, он уничтожен. Это впервые, за все сто пятьдесят лет, как они проявили себя. Прибыли специалисты с Большой Гирны, сейчас проверяют данные по сформированному вашим фрегатом полю, анализируют… Но, то, что сделали вы, это… Революция! – узор на щеках Химала-Чи искрился серебром.

Ульяна сцепилась в край одеяла:

– А что говорят ваши специалисты, предварительно? – девушка старалась говорить спокойно, но голос дрожал. Артем подал фляжку с водой.

Рептилоид пожал острыми плечами:

– Пока у меня нет полного отчета. Наши специалисты подвергли анализу остатки вещества атавита, а также структуру и свойства примененного в отношении него поля. И если с первым особенно нет сюрпризов, подтвердилось то, что и без того было известно, то второе – пока загадка: вещество, давно известное нашей цивилизации, бисим. Из него выполнены все конструкции в космосе. Оно становится тем прочнее, чем в более агрессивной среде находится. Но формула молекулы изменена. Добавлены новые элементы внутри кристаллической решетки, она оказалась скручена по примеру молекулы органического вещества. И это подарило новые свойства материалу.

Ульяна и Артем переглянулись:

– А что именно подтвердилось по первому пункту? Кто такие атавиты?

Рептилоид шумно выдохнул:

– Атавиты – это эхоплазмоиды. Чистая энергия, которая питается и материализуется космическим веществом. При разрушении связей внутри существа, происходит его разрушение. Из пыли пришел, в пыль и обернулся. Что, собственно, вы и сами могли наблюдать.

– То есть оно передвигается, ломая пространство-время? Как плазменное эхо? – Крыж вытащил из пазов креоник, забил в поисковой строке запрос.

– Да, они используют темную энергию, обширные фотонные поля, плазму. Формируют новые структурные связи внутри космических пустот, подпространства. Они вездесущи. Их частицы находятся в каждом из нас. Во всем сущем.

– Простите, господин Химала, – Ульяна должна была понять главное: – Атавиты – это те, кого мы называем Ушедшими, ведь так? Мы говорим об одной и той же расе?

Рептилоид кивнул:

– Они, действительно, покинули сектор тысячи лет назад. «Ушедшие» – вполне приемлемое наименование.

– Тогда я не понимаю, зачем они на вас нападают, как вы остались до сих пор живы… Как вам удалось разорвать связь с ними?

Химала-Чи рассеянно огляделся. Бело-лунный узор окрасился голубым:

– Я не совсем понимаю, – прошелестел, наконец. – Что вы имеете ввиду?

– Имплементация. Если алавиты – это Ушедшие, то за сто пятьдесят лет они должны были полностью подчинить вас. Уничтожить, поглотить. Но это не произошло… Как вы остановили имплементацию?

Комендант снисходительно улыбнулся:

– Я по-прежнему не понимаю. Найденный вами энергон, действительно, принадлежал Коклурну. И я уже доложил Правительству о том, что вы располагаете информацией о его местонахождении. Но имплементация… Коклурн никогда не был расой-наследницей.

Слова, подобно грозовому разрыву, оглушили.

– Как не были расой-наследницей? А кто же тогда?

Рептилоид окинул землян взглядом, остановился на Ульяне:

– Об этом вам лучше спросить своего друга, представителя Клирика.

Ираль выпрямился. Ульяна уставилась на клириканца, проговорила медленно, с трудом выдавливая из себя слова:

– Наследником все это время являлся Клирик?

Химала-Чи кивнул:

– Собственно, это и стало причиной войны – отцы родов Ирган, Фалаэ, Грон, Торби приняли адмицию атавитов в обмен на знания и статус. Большинство кланов их не поддержали. Клирик оказался в изоляции за границами Выжженного поля. Позднее стало известно подлинное назначение имплементации.

– Тотальное поглощение?

– Да. Нам же удалось закрыть территорию Коклурна для атавитов, но последнее время они сильно активизировались. Мы предполагаем, что они нашли иной способ проникновения на нашу территорию.

– Ирган, вы говорите? – Артем прищурился. – А не является ли достопочтенный Грацц Игран объектом имплементации? Это сильно объясняет его невероятное долголетие, как думаете?

Рептилоид покачал головой:

– Мне это достоверно не известно. Это знают архивариусы Большой Гирны. Вы можете сделать запрос в госархив. Уверен, учитывая ваши сегодняшние заслуги, вам ответят на него.

Артем придвинул к себе стул, сел на него верхом:

– Господин Химала, скажите. Если Коклурн и Клирик сто пятьдесят лет назад был одним биологическим видом, клириканцы приняли адмицию… Как вам удалось разделить роды генетически, и выделить те из них, которые отказались от имплементации?

– Тригаль-затухание, – он перевел взгляд на Ульяну. – я применил его сегодня в отношении вашего капитана, рассчитывая оборвать связь с атавитом.

Ульяна перестала дышать, превратилась в слух:

– То есть вы знаете способ сдержать имплементацию? Чтобы так называемые нити Чи ба не лезли из меня?

– Нити Чи ба – это своего рода позывной, маркер для атавитов. Он позволяет им находить наследников. И, вы совершенно правы, какое-то время нити Чи ба не будут проявляться, – заряда хватит на несколько месяцев. – Это подарит вам покой. И безопасность.

Он встал.

– Постойте, господин комендант, – Ульяна подалась вперед. – В Единой галактике пропадают экипажи. Земляне, такие же как я и команда «Фокуса»… Исчезают с кораблей. Мы предполагаем, что они проникают на территорию сектора через стоковые трассовые течения.

Химала-Чи задумался, темная щель зрачка расширилась:

– Да, это возможно. Точнее скажет Большая Гирна, но это возможно. Мой дивизион не раз натыкался на их тактические группы.

– Они еще и организованными группами выступают? – присвистнул Авдеев.

Рептилоил посмотрел на него:

– У них полноценная армия, молодой человек. Вы имеете дело с расой, которая превышают наши с вами по всем возможным показателям. Это раса, миллионы лет назад создавшая наших с вами предков. И если они намерены вмешаться в ход эволюции и перекроить обитаемые миры… То нам остается только молиться. То, что вам удалось сделать сегодня, господа, это чудо. Не уверен, что его удастся повторить с их армией.

– Выходит, нас хотят уничтожить боги, которые нас же и создали? – тихо отозвался Артем. – Ну что ж, так и запишем…

10 марта 2020 года

Бонус

Навигатор. Покрова Ахерона (анонс)

Завершение цикла «Навигатор» уже летом 2020 года, только на ЛитРес

«Именем Единой галактики!»

– Именем Единой галактики, решением Совета 2/341, приказываю отключить двигатели движения, заблокировать маневровые, – жесткий голос из динамиков. – Код операции пси-омега.

Ульяна вбежала в рубку, замерла между креслами Паукова и Васи Крыжа.

– Не успели, – простонала.

– Они нас, по ходу именно здесь и ждали, – отозвался Крыж. – Что делать будем?

Запрокинул голову, посмотрел на капитана. Ульяна шумно выдохнула, схватилась за горловину спортивной куртки.

– Выполняй их требования.

– Запрос на стыковку по протоколу двенадцать, – коротко сообщил Авдеев.

На центральном мониторе загорелись четыре из шести стыковочных шлюзов. Бегущая строка под иконками сообщала о применении кода принудительного открытия шлюзов.

– Ульян, – Артем встал за ней. – Они захватят борт.

Девушка хмуро обернулась, кивнула:

– Теон гарантировал нам безопасность в случае сотрудничества со следствием. Я не вижу другого выхода.

Они вышли в стыковочный сектор. Ульяна и Наталья так и не успели переодеться, так и застыли в светлых тренировочных костюмах, наблюдая, как к четырем из шести шлюзов стыкуются клириканские аппараты, и из них выходят один за другим офицеры с эмблемами службы безопасности.

«Десять… Двенадцать… Двадцать пять…» – Ульяна, спрятав кулаки в кармане куртки, считала. Тридцать безопасников на борту.

У Ульяны сполз по спине неприятный холодок – они не подчиняются Трибуналу и Тиль Теону, никакие договоренности не сработают. Сердце панически билось в груди, в голове мелькали слова, обрывки фраз. И ни одной идеи, что делать. Из последних из пристыковавшихся аппаратов вышел Паль Сабо в темной клириканской форме.

Сердце Ульяны ухнулось в пятки.

– О, старые знакомые под новыми флагами, – прошептала зло.

Сабо холодно прищурился, скомандовал отрывисто:

– Этих задержать, капитана Рогову забираю на борт «Берга».

– Она никуда не пойдет, – Артем дернулся к ней, но был грубо перехвачен двумя клириканцами. Его отбросили к стойке регистрации, а ближайший офицер бесцеремонно придавил его к ней, приставил. Артем захрипел.

Сабо с интересом наблюдал за сценой. Медленно перевел взгляд на побледневшую Ульяну. На его лице медленно расцветала понимающая улыбка. Злорадно ухмыльнулся.

– Прошу подтвердить свои полномочия, – дрогнувшим голосом проговорила Ульяна.

Сабо движением фокусника вынул из накладного кармана тонкую пластину адмиции, активировал ее. Возникший над ней текст коротко сообщал, что предъявитель сего Паль Сабо является чрезвычайным и полномочным представителем Совета и лично господина Грацца Иргана. Его полномочия распространяются на выдачу приказов экипажам всех кораблей сектора, а также должностным лицам, которые обязательны для немедленного исполнения.

– У вас два варианта: дружно сдохнуть здесь без суда и следствия, оказав сопротивление при задержании, или подчиниться. Что ты выберешь… капитан? – последнее он произнес медленно, будто сплюнул под ноги.

– Ульяна, не смей! – Артем вырывался. Сдерживающий его офицер ударил прикладом. Пауков повалился на бок. К нему рванули Крыж и Ираль. Клириканцы мгновенно заблокировали и их, окружили, оттеснив от Ульяны. Ощетинились оружием.

– Стоять! – властно прикрикнул Сабо. Перевел взгляд на Ульяну, плотоядно осклабился: – Твое слово…

Проговорил, будто уже пробуя ее на вкус. Ульяна чувствовала, как под его взглядом по спине стекает ручеек липкого пота, как ладони покрылись испариной, а сердце, выпрыгивая, било по барабанным перепонкам.

– Что тебе от нас надо? – постаралась говорить спокойно. Голос выдал ее с головой – дрожал.

Он усмехнулся, чуть отошел в сторону, освободив проход на свою шлюпку, сделал приглашающий жест:

– Пройдем… Там и поболтаем.

– Ульяна!

Сабо со звериным наслаждением наблюдал, как Артем вырывается из клещей патруля. Мрачно окинул взглядом команду «Фокуса», остановился на бледной Ульяне, коротко бросил:

– Я жду.

* * *

Она вошла в стыковочный шлюз, не оглядываясь. Чувствовала липкое внимание креонидяна за спиной. И молилась только об одном – быстрее оказаться на «Берге». Сжала ледяные руки в кулак, спрятала в карманы. Паника вымораживала все мысли, кроме одной – быстрее оказаться на «Берге».

Сабо оглянулся на экипаж «Фокуса», коротко кивнул старшему офицеру.

Рогова прошла через шлюзовую камеру, замерла у внешней мембраны, не решаясь сделать последний шаг.

Сабо подошел вплотную, выдохнул в висок:

– Вперед! – и провел пальцем от основания шеи к пояснице.

От неожиданности Ульяна оступилась. Сабо подхватил ее, резко притянул к себе, заставив изогнуться, задрожать от страха, и тут же – отбросил внутрь шлюпки, к стене за гермопереборкой, всем телом с силой припечатав к ней. Прошептал горячо:

– Тебе нравятся такие игры, да?

Она успела выставить локти перед собой, сдирая кожу о крепления обшивки, упиралась.

– Какой же ты урод, Сабо, – выдохнула, с трудом подавляя рвотные позывы: рука креонидянина опустилась вниз, скользнула между бедер. Процедила: – Тебе что, местные не дают, ты ко мне лезешь?

Он порывисто выдохнул, собрал волосы в кулак и с силой потянул к себе. Ульяна взвыла. В ответ – гадкий смешок в затылок.

– Смотри, как ты визжишь. Будто тебя режут. А ведь еще нет, – прошептал у виска. – У нас много часов впереди, – грубо поставил колено между ног, медленно потерся им о ногу девушки. – Хочешь, расскажу, каков план? А, тварь, хочешь? – Еще сильнее потянул за волосы вверх. Она не выдержала – схватилась за его руку, невольно открыв грудную клетку. Он этого и ждал: отступив немного назад, с силой втопил ее тело в холодную обшивку. С наслаждением собрал губами слезу с щеки. – М-м, неожиданно, – хрипло пробормотал. – Видишь, все не так, как в прошлый раз. Пока не жжет, верно?

Для верности он лизнул ее, Ульяна застонала, дернулась в сторону, исцарапав кожу:

– Не смей, урод!

И тут же – удар под ребра выбил из груди протяжный стон. Ульяна осела, сползла вниз, по стене.

– Ты же знаешь, я не люблю, когда мне хамят, – дернув за волосы, развернул к себе, рука тяжело легла на горло, сдавила, едва позволяя дышать. В руке мелькнул серебристый шприц, девушка не успела увернуться. Укол в шею. Острая боль и в голове сразу стало шумно, слова доходили медленно, будто сквозь ватную пелену, Ульяна беспомощно открывала рот, хватая липкий и густой воздух. – У нас в составе слюны кислота, вы называете ее муравьиная. Но есть препарат, который снижает ее активность. Ненадолго, – он завладел ее приоткрытым ртом, жадно впился в губы, проник языком внутрь, бесцеремонно, жестко. Ульяна попробовала его оттолкнуть, увернуться. Когда поняла, что не хватает сил, изловчилась и укусила.

Сабо отступил назад. Ульяна сползла по стене. Мутило, перед глазами все расплывалось. Тело сводило судорогой. Ни руки, ни ноги, не слушались, не держали ставшее тяжелым и неповоротливым тело. Креонидянин вытер средним пальцем кровь с губы. Посмотрел с интересом. Растер между пальцами, наблюдая, как девушка безуспешно пытается подняться на ноги, цепляясь ногтями за стену. И дрожит. И тут же наотмашь ударил ее по лицу:

– Тв-варь, – прошипел зло. – Сегодня ты получишь сполна. Я буду с удовольствием наблюдать, как мое семя разъедает тебя изнутри. Медленно. Так медленно, что ты будешь умолять, чтобы смерть наступила скорее. Но у нас запланирован второй акт.

Ульяна поняла, что не может подняться: руки подгибаются, ноги не держат, попробовала отползти в сторону, к стойке с индивидуальными масками и баллонами с дыхательной смесью. Тяжелые шаги Сабо за спиной, армейские сапоги замерли у лица, преградив дорогу. Пальцы грубо вцепились в волосы, рывком потянули вверх и заставили подняться, но лишь для того, чтобы снова отбросить, на этот раз – наискосок жесткого операторского кресла. Живот больно уперся в ребро сложенного подлокотника.

Ульяна беспомощно ахнула.

Как тогда, на «Сционе», Ульяна потеряла возможность двигаться, замерла, неловко вывернув локти.

– Ты что мне вколол, урод? – хрипела.

Она пыталась привести себя в чувство, ущипнула себя за бедро, до боли закусила губу. Во рту стало кисло от крови. Перед глазами плыло, бросало то в жар, то в холод, влажные руки скользили по жесткому пластику, не находя опоры. Дышалось с трудом, отрывисто.

Он присел на корточки, прошептал над ухом:

– А что ты не спрашиваешь, что у нас будет во втором акте? Еще одна небольшая доза парализатора, полкубика. Для моего удобства. Но ты будешь чувствовать все. В начале, когда я буду сканировать твою нервную систему. Потом, когда буду размыкать один за другим синапсы. И тогда съедающее тебя изнутри семя покажется любовной лаской, – он медленно поднялся, по-хозяйски неторопливо сбросил с плеч китель, стянул через голову футболку. На губах играла самодовольная улыбка, взгляд мстительно жалил. Сквозь мутную пелену, Ульяна заметила, как в его руках блеснул лазерный нож. Ульяна судорожно сглотнула, выставила вперед руки. Попыталась встать. Руки подкосились, она неловко клюнула носом по белоснежной поверхности. – Не трудись, тварь. Далеко не уползешь.

Он рывком опустил спинку кресла, просунув руку поперек живота девушки, грубо приподнял ее и перевернул на спину. Свободной рукой коротко полоснул по застежке кофты, та распахнулась, оголив девичью грудь под тонкой футболкой. Ульяна захрипела, взмахнула руками, будто отбиваясь от стаи ворон. Ноги безуспешно искали опору.

Сабо окинул ее взглядом. Медленно сложил нож и положил на консоль рядом. Помедлил мгновение, наслаждаясь тем, как девушка пытается перевернуться на живот. Бесцеремонно развел ее ноги и уперся коленом, провел ладонью по оголенному животу. Склонился к девушке и хрипло прошептал:

– Но у кое-кого будет еще и третий акт, – он плотоядно облизал губы, указал взглядом куда-то мимо, за голову Ульяны. Она проследила за ним взглядом, содрогнулась: на нее уставился глазок видеокамеры. – Я заранее позаботился о том, чтобы Пауков видел все до самой последней твоей минуты. До самого последнего момента, когда ты будешь выть и харкать кровью.

Ульяна балансировала на краю сознания, там, где мутное бесчувствие. Силой удерживала себя здесь, под наглым взглядом, в грубых руках, фокусировалась на бесцеремонных ласках. Чтобы не сорваться туда, откуда возврата не будет.

Сабо подхватил ее за лодыжки, рывком придвинул к краю и навалился сверху. Девушка запрокинула голову, уворачиваясь, неистово царапалась. И тогда он впился в шею. Ульяна уперлась запястьями в каменные плечи, оттолкнула. Сабо рыкнул и одним движением перехватил ее запястья, завел за голову. Но на мгновение отстранился от нее. Этого оказалось достаточно, чтобы девушка смогла вырвать вспотевшие от страха руки из тисков. Собрав все силы, уже не совсем отдавая отчет в происходящем, до боли сложила пальцы и вдавила в ненавистные глазницы. Сабо взвыл и вцепился в ее руки. Не дожидаясь, пока он отобьется, Ульяна ногой отпихнула креонидянина от себя – тот отлетел на пару метров и с грохотом ударился об угол консоли

Ульяна вскочила, шатаясь. Перед глазами плыло, но, кажется, она попала в цель – Сабо с хрипом скрючился на полу. Цепляясь за угол операторского кресла, отползла в сторону. Огляделась. Взгляд поймал сложенный лазерный нож. Но он с другой стороны кресла. Чтобы до него дотянуться в тесной рубке, придется перешагнуть через Сабо.

В голове гудело, звуки долетали, как через ватную подушку, дробясь и рассыпаясь липкой паутиной. Руки тряслись мелкой дрожью, ноги подкашивались. Ульяна бросила короткий взгляд на креонидянина, полезла за ножом через навигаторское кресло.

– Ты далеко собралась, тварь? – тот зарычал, схватив ее за щиколотку, рванул на себя.

Пальцы неловко мазнули по скользкой рукояти. Ульяна взвизгнула и, потеряв опору, повалилась на бок.

Отпихнула креонидянина ногой. По хрусту поняла: попала. Сабо по-звериному зарычал, шумно выругался и распрямился. Теперь он возвышался над ней. Побагровевшее лицо исказила злоба и плотоядный азарт. Взгляд прожигал до костей.

Он двинул на нее.

Ульяна нажала кнопку на рукояти, выставила перед собой:

– Не подходи! – заорала, срывая осипшие связки.

Губы Сабо скривились в презрительной усмешке:

– Ты не сможешь…

– Не вынуждай пробовать, – не мигая уставилась на него, перехватила запястье второй рукой, чуть отползла. Медленно подняла корпус и села. Соскользнув с кресла, шагнула в дальний конец рубки, к консоли управления. Теперь между ними – короб с СТП-передатчиком, навигаторское кресло.

Сабо смотрел исподлобья, зло ухмылялся, готовый в любой момент снова вцепиться в ее горло. Только Ульяна понимала – в этот раз уж наверняка. Презрительно хмыкнул, расслабился, вальяжно опустился на пол, правая рука легла на выставленное колено. Жуткая грация убийцы. Оценивающе посмотрел на нее.

– Ты раньше убивала? – спросил с издевкой.

– Все бывает впервые.

Кивнул с пониманием. Медленно сжал и снова разжал кулак, лениво добавил:

– Первый раз можно только быстро. На пике желания. Когда оно сковывает легкие, когда от него слипаются мысли, и остается только одна – ввести нож в сердце. Полоснуть по горлу. Нажать на курок. Когда не загорелись сомнения и не открыли другие пусти. Смерть – как единственная альтернатива… А сейчас ты упустила момент и уже ничего не сделаешь, – он самодовольно прищурился.

– Паль, за что ты меня преследуешь?

Он лениво поднес руку к лицу, почесал над бровью.

– Все просто. Я ненавижу тебя. Твою удачу. Твою уверенность в правоте и желание вмешиваться туда, куда вмешиваться не стоит. Единая галактика – это мой мир. А ты и твоя банда топчете его грязными сапогами, навязывая свои правила.

– Какие правила, Паль? Нас вовлекли в эту дикую игру со сменой статусов и паролей, с дипгрузами и секретами старейших кланов сектора. Это не наша война. Но вы сделали ее нашей, – тошнота медленно отступала, в голове прояснялось.

Креонидянин зло усмехнулся:

– Потому что твое место – навозная яма. Не стоило соваться во взрослые игры, а потом захлебываться соплями и собственным дерьмом. Так что теперь – добро пожаловать в рай, – он театрально развел руки. Помолчал. Наконец, добавил лениво: – Граццу нужен энергон. И сейчас, пока мы с тобой играем в приятных собеседников, его люди упаковывают твою команду.

Ульяна встрепенулась:

– То есть как «упаковывают»?

Сабо запрокинул голову, захохотал. Правой рукой удерживая нож направленным на Сабо, левой активировала экраны обзорки. На рейде замер «Фокус», медленно покачивал расправленными парусами энергоемкостей, подмигивал проблесковыми маячками. «Берга» не было видно.

Дрожащими пальцами Ульяна запросила внешнюю связь с «Фокусом»:

– Фокус 01-00-15, ответьте! Есть кто в рубке? Кирилл?!

Сабо перестал хохотать, прислонился к стене и, вытянув ноги, скрестил руки на груди. С интересом уставился снизу вверх.

Ульяна обернулась к нему, беспомощно опустила нож. Сабо изучал ее, читал ее смятение и растерянность. Жадно ловил ноздрями ее обострившийся страхом запах. Жгучий. Пряный. Тайком сглотнул.

– Мне надо попасть на корабль, – капитан «Фокуса» облизала потрескавшиеся губы.

Он с издевкой усмехнулся:

– Зачем? Со мной тебе будет веселее. Я гораздо затейливее твоего Паукова.

Ульяна смерила его взглядом, бросила холодно:

– Тебя ведь Грацц послал за энергоном, верно? Или за информацией о нем, – она распрямилась, уставилась на ухмыляющегося креонидянина. – Так вот. Ты можешь резать меня на куски. Но энергона у меня нет. Можете перерыть «Фокус» и разобрать его на РНК, но и там его нет.

Улыбка на лице Сабо медленно гасла.

– И где же он?

– На Коклурне. Мы оставили его там.

Сабо уставился на нее рыбьими глазами.

– Ты блефуешь… Такими вещицами не разбрасываются.

Ульяна равнодушно пожала плечами:

– Если вам так нужен энергон, то вы совершенно напрасно оставили «Фокус» без экипажа, потому что пройти фарватером на Коклурн сможет только «Фокус», – она опустила глаза, – а одна я им управлять не могу.

Паль Сабо неторопливо поднялся, отряхнул ноги. Потянулся за брошенной на полу футболкой. Натянув ее, сунул руки в карманы форменных брюк:

– Значит, твоя команда умрет. Правда, пока Грацц и его люди разберутся, что с энергоном, кое-кто из них неслабо помучается. Например, твоя очаровательная подружка. Ваши мужчины так болезненно реагируют на женские слезы, – он присел на край кресла, с вызовом уставился на землянку.

Девушка закусила губу, отошла от консоли:

– Мне надо вернуться на корабль.

– Как ты это собираешься делать без диспетчера или дежурного навигатора?

– По аварийному протоколу. Садись за штурвал, – она махнула перед носом Сабо ножом.

* * *

Корабль был пуст. Посреди стыковочного отсека – разрубленные надвое, с обугленными краями консоль и экран стыковки. Рядом – исчезала лужица крови: «Фокус» успел включить программу биологической очистки. На полу разбросаны креоники экипажа.

Ульяна рванула в рубку. Паль Сабо тенью скользил за ней, жадно ловил ее движения: как она открывает гермопереборки, как корабль послушно реагирует на ее команды.

– Флиппер, сообщи места нахождения членов экипажа, – она раскрывала одну за другой двери, врывалась в подсобки и технические помещения, медблок и камбуз – никого.

– На корабле присутствует один член экипажа. Капитан Рогова. И один гость.

Она ворвалась в рубку – на центральном мониторе светилась иконка нового сообщения. Дрожащей рукой Ульяна активировала связь.

Черный экран. Мягкий полумрак незнакомого кабинета. Перед камерой возник человек – Ульяна в начале могла видеть только плотную ткань его плаща. Когда он сел и лицо оказалось перед объективом, девушка узнала Грацца.

– Рад видеть вас, капитан Рогова, – он холодно посмотрел мимо нее, зацепился за креонидянина: – Сабо все-таки хватило ума и выдержки не прикончить вас.

Ульяна уклончиво покосилась на креонидянина:

– Можно и так сказать. Он сообщил, что вам нужен энергон. У меня его нет.

– Где же он?

– Мы отдали его Коклурну. Чтобы вернуть его, придется возвращаться за Выжженное поле. Но без команды я это сделать не могу. Это мое условие.

Грацц невозмутимо посмотрел на нее, усмехнулся снисходительно:

– Воспользуйтесь услугами Сабо, он все-таки был оператором линкора… Может, и вам на что-то сгодится. Команда «Фокуса» останется у меня. Им пока ничего не угрожает. У вас трое суток, чтобы привезти энергон. На четвертые я передам ваших друзей Трибуналу. Уже вынесено заочное решение об их казни как государственных преступников. Поэтому на пятые они будут мертвы, – он сделал многозначительную паузу. – Советую поторопиться. Это мое условие.

И отключился.

Ульяна беспомощно развела руки. Медленно повернулась к креонидянину: тот с наглой ухмылкой влажно оглядывал ее. Прислонился бедром к краю консоли, взял со стола стило Артема, повертел в руках и отбросил в сторону, как ненужную вещицу:

– Ну что скажешь? Принимаешь меня в свою команду, капитан?

Карта Коклурна

Научно-исследовательский фрегат «ФОКУС», бортовой номер 01-00-15

Примечания

1

Зачекать, чекать – сленг, от англ. check – проверять, проверка.

2

Выдавать егора – сленг, от английского error, ошибка.

3

«Не баг, а фича» – сленг – у программистов «баг» – это ошибка в программе, вызывающая ее некорректную работу, часто трудно отлавливаемая, так называемая плавающая ошибка. «Фича» – это какая-то из функций (или возможностей) программы, которая «всплыла» по ходу исполнения программы, или появилась благодаря «озарению» программиста. Обычно «фича» служит улучшению программы, ее изначального функционала.

4

А. А. Блок. Незнакомка («По вечерам над ресторанами…»)

5

Фрагмент песни «Элис», муз. и слова – Н.Чинн, М.Чэпмен; русский текст – М. Башаков, Е. Феклистов

Content

Евгения Кретова
Код имплементации: 40 Часть вторая

Глава 1. Утро

Глава 2. Диагностика

Глава 3. Нежданные гости

Глава 4. Осмотр «Эиля»

Глава 5. Обмен любезностями

Глава 6. Достопочтимый Грацц Ирган

Глава 7. Вопрос доверия

Глава 8. Шансы на успех

Глава 9. Семья

Глава 10. Облава

Глава 11. Тучи сгущаются

Глава 12. Неожиданные обстоятельства

Глава 13. Гости

Глава 14. Секрет энергона

Глава 15. Ас Тар

Глава 16. Девятый дивизион

Глава 17. Атавит

Глава 18. Наследники

Бонус Навигатор. Покрова Ахерона (анонс)

Примечания