Лена Обухова

Тринадцатая запись

Пролог

Медвежье озеро

Много лет назад

Его разбудил особо мощный раскат грома, ударившего, как казалось, над самой головой. Даже стены дома затряслись, или так ему почудилось от страха спросонья. В первый момент сердце зашлось в груди, но едва мальчик понял, что мир не рушится, а просто идет дождь, оно успокоилось. Ненадолго.

Потоки воды ожесточенно хлестали по окнам и крыше, создавая невообразимый шум, в котором просто невозможно было снова уснуть. На улице было темно, ни намека на занимающуюся зарю, а значит — еще глубокая ночь. Он не любил просыпаться посреди ночи, особенно в грозу. Мама не раз говорила, что это неопасно, если ты дома, но ему все равно всегда было страшно.

Через какое-то время дождь немного унялся, гроза отодвинулась: теперь между вспышками молний и раскатами грома проходило несколько секунд. Струи уже не так сильно били по небольшому деревянному дому, под их монотонный шелест можно было и уснуть. Однако едва мальчик закрыл глаза, внизу что-то скрипнуло и послышался звук шагов, будто кто-то пересек комнату, находящуюся под ним.

Сев на постели, он тихо позвал:

— Мам?

Ему никто не ответил. Да и не мог ответить, он прекрасно знал, что мать сегодня работает в ночную, поэтому спать его укладывала пожилая соседка. На ночь та никогда не оставалась, но всегда сидела с ним, пока он не засыпал, только потом шла к себе. Может, она еще здесь? Может, еще не так уж и поздно или соседку задержал некстати начавшийся ливень с грозой?

— Баб Люд? — крикнул мальчик, но ему снова никто не ответил.

Ожидаемо. Ведь если бы соседка все еще была здесь, она откликнулась на его первый зов, чтобы успокоить.

Что-то тихонько скрипнуло, словно качнулась одна из дверей на плохо смазанных петлях. Мальчик сильнее вцепился в край одеяла, тяжело дыша и одновременно стараясь дыхание сдерживать, потому что оно казалось ему очень шумным.

Маме часто приходилось работать в ночную смену, поэтому она всегда учила его, что любым ночным шорохам можно найти вполне безобидное объяснение. Она учила его не бояться, говорила, что он уже достаточно взрослый — все-таки второй класс заканчивает! Мальчик кивал и днем храбрился, но стоило ему проснуться посреди ночи, как богатая детская фантазия принималась придумывать чудовищ, пытающихся пробраться в дом.

За окном снова полыхнула яркая вспышка, на мгновения осветив небольшую комнату, но дверной проем остался темным, словно за порог свет боялся шагнуть. Снаружи громыхнуло, а внизу повторился скрип, только на этот раз к нему добавился тихий стук и едва слышный звон.

А еще мама говорила: если посреди ночи мерещатся всякие звуки, надо встать, включить свет и посмотреть, что да как. Сразу станет понятно, что бояться нечего.

Тяжело вздохнув, мальчик осторожно свесил с кровати ноги, резво спрыгнул, подбежал к дверному проему и щелкнул выключателем. Для этого пришлось подпрыгнуть, с пола он не доставал, даже если встать на носочки, но получилось с первой попытки.

Комната сразу стала родной и уютной, ничего зловещего. Свет яркой лампочки, висевшей под потолком, пролился и на небольшую площадку, с которой вниз вела лестница. Верхние ступени теперь тоже слабо, но освещались. Дверь в комнату мамы была плотно закрыта. На первом этаже было темно.

Еще раз глубоко вздохнув, словно перед погружением в воду, мальчик переступил порог своей комнаты. Ступеньки деревянной лестницы никогда не скрипели под его скромным весом, реагировали так только на взрослых, но он все равно старался ступать как можно осторожнее. Двигался медленно, пристально вглядываясь в темноту. Та теперь казалась не такой уж и кромешной: свет из его комнаты немного разгонял мрак, а когда снаружи вновь вспыхивала молния, то все большое помещение первого этажа заливало ярким светом: занавески на окнах никто на ночь не задвигал.

В доме определенно не было никого, кроме него, но тихий скрип и стук вновь повторились, и на этот раз мальчику удалось определить источник звука: на одном из окон забыли закрыть форточку. Или ее открыло ветром и теперь им же и шевелило.

Первым делом он все же побежал к выключателю, чтобы зажечь свет на этаже и окончательно убедиться в отсутствии опасности. Однако в тот момент, когда мальчик, подпрыгнув, щелкнул выключателем, за окном вновь блеснула молния, а лампочка под потолком, ярко вспыхнув на секунду, погасла. Повторные попытки ее зажечь не увенчались успехом.

Снова стало не по себе. Свет в комнате наверху по-прежнему горел и продолжал частично разгонять мрак внизу, но темнота все же льнула к стенам и пряталась по углам. Приоткрытая форточка продолжала тихонько поскрипывать и постукивать. Дождь опять усилился.

Подтащив к окну стул из-за обеденного стола, мальчик забрался на него, чтобы дотянуться до форточки. Закрыл, убедился, что задвижки встали, как положено, и ветер не сможет повторить свой фокус. Теперь можно было и слезть, но он задержался, глядя на улицу.

Окружающий мир окутывал мрак, но при очередной вспышке — теперь еще более далекой — стало видно, как раскачиваются на ветру деревья, как идет рябью вода в озере, как печально мокнет под дождем глупое чучело, которое мама поставила в огороде в надежде отпугнуть наглых птиц. Но чучела не боялся даже он, а птицы и вовсе воспринимали его как удобный насест.

Нечто другое заставило маленькое сердечко еще раз зайтись в груди от ужаса: на той стороне озера, где терялось среди деревьев старое заброшенное кладбище, вновь вспыхнули огни. Он уже видел такое однажды, и тогда дело кончилось плохо, но ему так никто и не поверил. Мама сказала, что ему приснилось или померещилось, баба Люда твердила о каких-то светлячках, но он-то видел, что это больше походило на людей с факелами. Самих людей он, правда, не разглядел ни тогда, ни сейчас, но кто-то же должен был нести огни. Не могут же они гореть и плыть по воздуху сами собой?

Мальчик торопливо нырнул вниз, спрыгнул со стула и даже присел на корточки, чтобы не смотреть на огни. И чтобы они случайно не заметили его. Снова стало страшно.

Взгляд сам собой зацепился за проигрыватель, стоявший на комоде у стены. Когда он еще совсем-совсем не умел читать, мама ставила ему пластинки, и добрый женский голос рассказывал сказки. Теперь он умеет включать его сам, и может прочитать на обложке и на самой пластинке, что на ней записано.

Выпрямившись, он схватил стул и потащил его за собой к комоду — тот тоже был весьма высоким, и с пола мальчик мог разве что поправить иглу.

Выбор пал на веселую музыкальную сказку, в которой не было ни злых волков, ни прочих ужасов. В темноте оказалось невозможным прочитать название на наклейке, но обложка была очень уж узнаваемой. Вскоре мрачную тишину дома нарушила бодрая музыка и звонкое пение, а потом зазвучал и голос рассказчицы.

Мальчик опустился на сиденье стула, но постарался уместиться на нем с ногами: босые ступни мерзли, пол на первом этаже был холоднее.

За окном продолжало тревожно шуршать, вспыхивать и громыхать, но знакомые женские интонации и известный до мельчайших подробностей сюжет успокаивали. Разум начала туманить сонливость, но что-то занозой сидело в сердце и не давало даже задремать.

Окно. Занавески на нем почему-то продолжали едва заметно трепетать, хотя форточка была надежно закрыта. И огни, которые остались где-то там. Остались ли? Или исчезли? Или вовсе померещились, как и сказала мама? Про странные звуки в ночи она ведь оказалась права…

Пластинка крутилась, дождь шелестел, гроза затаилась. За окном было темно, в доме продолжал гореть свет на втором этаже, мальчик сидел на стуле в противоположном конце комнаты, поджимая под себя озябшие ноги.

Когда страшно, надо просто посмотреть и убедиться, что ничего опасного там нет.

Мальчик сполз со стула и медленно направился к окну. Бодрый женский голос и заученные практически наизусть слова придавали ему сил. Наконец он добрался до окна и выглянул в него, ища взглядом огни там, где они были. Не нашел. Не видно было не только другого берега, но и самого озера. Слишком темно.

Неожиданная вспышка почти ослепила, за ней без перерыва последовал оглушающий гром, от которого дом содрогнулся. В окно ударил порыв ветра, так что стекла в рамах тихонько звякнули.

Игла проигрывателя споткнулась, подпрыгнула и с неприятным скрипом съехала к центру пластинки. Там уже не было ни успокаивающего голоса, ни веселой музыки, только тихое монотонное шуршание.

Мальчик вцепился руками в подоконник, застыв на месте, не в силах даже пошевелиться. В мимолетном свете вспышки ему почудилось, будто кто-то стоит у самого их забора — низкого и местами покосившегося. Теперь он вглядывался в темноту, дрожа и чуть не плача, пытаясь понять, не привиделось ли ему. Но стена дождя и безлунная ночь сводили все усилия на нет. Пластинка тихо шуршала, почему-то не останавливаясь.

Неожиданно игла вновь с приглушенным скрежетом скользнула по ней, возвращаясь в начало, словно кто-то ее поправил. Мальчик резко обернулся, но рядом с проигрывателем никого не увидел. Комната все еще была пуста, лишь тени жались к стенам и скапливались в углах.

Пластинка крутилась, игла скользила по ней, но привычная мелодия не зазвучала. Слышалось только шуршание, среди которого время от времени раздавался скрип деревянных половиц и шорох чьих-то шагов. Звук был глухой, словно кто-то топтался по крыльцу или ходил за закрытой дверью комнаты.

Потом игла вновь как будто подпрыгнула, но не поехала по пластинке, просто с тихим щелчком скрип половиц и звуки шагов сменились тяжелым дыханием. Примерно так звучало его собственное, когда он сидел в комнате на кровати, прислушиваясь к шуму внизу. Только это дыхание было очень неровным, и иногда оно прерывалось тихими всхлипами.

Глаза наполнились слезами, сердце застучало еще быстрее, но двинуться с места он по-прежнему не мог. Только слушать и машинально считать, сколько раз щелкнет игла и сменятся тревожные звуки, от которых в жилах стыла кровь.

«Три, четыре… семь, восемь… одиннадцать, двенадцать…»

Пластинка продолжала крутиться, но только тихо шуршала, больше не издавая никаких страшных звуков. Или это шелестел дождь?

Мальчик снова повернулся к окну. Там остервенелые капли как будто тоже немного успокоились. И вспышек давно не было…

Однако стоило об этом подумать, как еще одна молния прорезала небо, освещая фигуру, которая действительно была за его окном. Только теперь она стояла не за забором, а прямо в их огороде.

Мальчик пронзительно закричал, но его крик утонул в гулком, длинном раскате грома.

Глава 1

19 апреля, понедельник

Медвежье озеро

— Вот здесь! Давай! Поворачивай!

Дашка закричала так громко и так внезапно, что Диана крутанула руль на автомате, не успев как следует обдумать, отчего тяжелый внедорожник едва не перевернуло. Но любимая Мазда все-таки устояла, выровнялась и уверенно покатилась по узкой проселочной дороге, на которой две такие машины разминулись бы с трудом.

— Ты чего творишь? — тихо и испуганно вопросила Дашка, когда смогла наконец выдохнуть.

— Ты же сама велела повернуть, — напомнила Диана, беззаботно пожав плечами, хотя ее сердце тоже все еще испуганно колотилось в груди. Мысленно она сделала себе пометку никогда такое не повторять.

— Я же не имела в виду исполнение каскадерского трюка! — Теперь голос подруги прозвучал возмущенно.

— Тогда нечего было так орать, — усмехнулась Диана. — Мы хоть там свернули? А то ощущение такое, что сейчас заедем в какую-нибудь глушь.

— Все правильно. Я видела указатель.

— Они уже и указатель успели поставить?

— Указатель на Медвежье озеро, — уточнила Дашка. — Про пансионат там ни слова. Или что это будет? Отель?

— Да черт его знает, — пробормотала Диана, позволяя себе посматривать не только на дорогу, но и по сторонам. — Кэт не уточнила.

Смотреть особо было не на что ни там, ни там. На посыпанной мелкой асфальтной крошкой и неплохо укатанной дороге они были единственными участниками движения, по краям росли весьма однообразные и довольно высокие деревья, за которыми ничего нельзя было рассмотреть. От этого создавалось впечатление, что они углубляются в глухой лес. Диане пришлось себе напомнить, что они находятся всего в нескольких километрах от родного города и совсем недалеко от Москвы.

И все же это не успокаивало, хотя ей была несвойственна чрезмерная тревожность. Но что-то в окружающем пейзаже не давало сердцу успокоиться. Опасный маневр прошел без последствий, но в голове что-то неприятно скребло. То ли смутная мысль, не желающая формулироваться, то ли давно стершееся воспоминание. Диана никак не могла понять, а потому постаралась отмахнуться от неприятных ощущений.

Вскоре картинка сменилась: деревья расступились, впереди заблестела гладкая поверхность озера, на которой играли лучи клонящегося к закату солнца, а справа показалось трехэтажное вытянутое здание, почти в самой середине ломающееся под прямым углом.

Диана свернула вместе с дорогой и вырулила на небольшую парковку, на которой скучала одинокая черная Тойота, уже не новая. В отличие от Дианы, которой новенькую машину подарили на двадцатилетие, Кэт свою получила в наследство от мамы, сменившей Камри на Лэнд Крузер.

Дашка выскочила из машины, едва та остановилась, а Диана торопиться не стала. Сначала откинула козырек и посмотрелась в зеркало. Взбила руками каштановые пряди, добавляя волосам объема, и подкрасила губы, хотя в этом не было объективной необходимости. Еще раз критически осмотрела в отражении свое лицо, убеждаясь, что нос и подбородок не заблестели, подводка не размазалась, а тушь не осыпалась с ресниц, и только потом позволила себе выйти.

Дашка все это время так и топталась рядом с машиной, не торопясь направиться к темному, казавшемуся безжизненным зданию. Она тревожно озиралась и зябко ежилась, запахнув ветровку. Вторая половина апреля в этом году выдалась аномально теплой, но в начале пятого температура все же начинала опускаться. Особенно когда поднимался ощутимый ветер, как сейчас, а парковка к тому же находилась в тени деревьев.

— Тут так тихо, — напряженно заметила Дашка.

— Это потому что здесь никого нет, кроме нас и Кэт, — фыркнула Диана, предпочитавшая в любой ситуации выглядеть спокойно и уверенно. Даже если на самом деле ей по-прежнему было не по себе.

— Вообще-то, там какие-то дома на берегу, — возразила Дашка, пытливо глядя в сторону озера.

— Остатки былой роскоши, вероятно. Но, полагаю, всех бомжей во время строительства разогнали, так что они наверняка пустуют. Идем.

Они зашелестели травой, поленившись обходить по выложенной плиткой дорожке и предпочтя пройти к главному входу напрямик. Их никто не торопился встречать: то ли Кэт не заметила, как они подъехали, то ли была чем-то до невозможности занята, что казалось маловероятным. И все же ее не было ни видно, ни слышно, а здание и вовсе казалось пустым.

«Но машина-то ее здесь, — мысленно отметила Диана, уверенно и сильно постучав в закрытую дверь. — Без нее она не могла уйти далеко».

— Наверное, сидит где-нибудь внутри, уши музыкой заткнула и в смартфон пялится, — предположила она вслух, когда на стук никто так и не отреагировал.

— Или на озеро пошла, — высказала свое предположение Дашка, оглянувшись на поблескивающий круг воды.

Медвежье озеро, будучи естественным водоемом, имело неестественно правильную форму — было почти идеально круглым. С крыльца они разглядели новенькую пристань, две небольшие моторные лодки, покачивающиеся у нее на мелких волнах, оборудованную площадку для загорания, на которую так и просились шезлонг, и начало песчаного пляжа. Его продолжение пряталось за невысокими деревцами, растущими по берегу.

Кэт нигде не было видно.

— Вряд ли она отправилась бродить, зная, что мы приедем, — возразила Диана, от безысходности дернув дверь за ручку.

Та неожиданно легко поддалась, бесшумно отворившись. Девушки встревоженно переглянулись.

— Может, не надо туда идти? — испуганно пискнула Дашка. — Это похоже на начало плохого ужастика. Что, если ее уже кто-нибудь убил и теперь только и ждет новых беззащитных жертв?

Диана выразительно посмотрела на подругу, мол, не неси чушь.

— Кто мог ее убить? Тут никого, кроме нас.

— Это-то и пугает…

Сокрушенно покачав головой, Диана уверенно шагнула в погруженный в полумрак холл. На улице было еще очень светло, но здание, как и парковка, попадало в тень деревьев, к тому же большинство окон закрывали плотные шторы, поэтому внутри света оказалось маловато. Лампы не горели, заставляя сомневаться, что где-то в здании есть электричество.

— Кэт! — громко позвала Диана, останавливаясь посреди пустынного холла.

Здесь находилась только стойка администратора, за которой сейчас, конечно, никто не стоял, встречая дорогих гостей, и больше ничего. Не было даже скромного диванчика, на котором можно посидеть, дожидаясь такси или очереди на регистрацию. В противоположные стороны вели два коридора, но в них было еще темнее, чем в холле. Имелся также выход на лестницу и даже лифт, что несколько нетипично для трехэтажных зданий. Видимо, его установили, чтобы было удобнее поднимать на второй этаж вещи постояльцев.

— Кэт! — повторила Диана чуть громче и раздраженнее, но никто так и не откликнулся.

Дашка шагнула к одному из коридоров. Более длинный, он уходил в ту сторону, где здание изгибалось под прямым углом. Напряженно прислушиваясь, Дашка всматривалась в темноту пустого коридора, словно пыталась там кого-то рассмотреть.

— Блин, чего мы тупим?! — Диана едва не стукнула себя по лбу ладонью, но вместо этого потянулась рукой к заднему карману джинсов, где лежал смартфон. — Надо ей набрать.

Она ткнула пальцем в нужный номер и прижала смартфон к уху.

— Мне кажется, она там, — в то же время неуверенно предположила Дашка. — Я видела кого-то в конце…

Наверняка имелся в виду «конец коридора», но последнее слово она так и не произнесла, потому что мелодия мобильного Кэт — а попросту Кати — раздалась со стороны другого коридора. Диана обернулась к Дашке и призывно махнула ей рукой, мол, идем, и сама уверенно шагнула вперед, продолжая держать смартфон у уха.

Однако через пару шагов ее энтузиазм угас, поскольку в трубке продолжали равномерно звучать гудки, смартфон проигрывал веселенькую мелодию, но Кэт не торопилась отвечать.

— Почему она не отвечает? — почти шепотом спросила Дашка, хватая Диану за плечо. — Ди, давай не пойдем туда!

— Да перестань, — отмахнулась Диана. — Катька наверняка просто бросила где попало свой айфон и теперь найти не может. Сейчас на музыку тоже прибежит.

Ее голос звучал уверенно, но никакой уверенности Диана на самом деле не испытывала. Сердце билось все быстрее от разрастающегося дурного предчувствия, от понимания, что что-то чертовски не так. Слишком тихо. Слишком пусто. И Катька должна ведь их ждать, так почему она не вышла им навстречу?

Продвигаясь теперь очень медленно и осторожно, Диана дошла до комнаты, за дверью которой надрывался смартфон Кати. Та, невзирая на наличие магнитного замка, была не заперта, и потянув ее на себя, Диана через мгновения оказалась на небольшой кухне, вероятно, предназначенной для персонала. Свет здесь тоже не горел, на окнах красовались опущенные римские шторы, создавая тот же полумрак, что царил в коридоре. На рабочей поверхности рядом с варочной панелью на две конфорки лежал, светился и играл Катькин айфон.

Едва взгляд Дианы упал на него, смартфон умолк и погас, а гудки у ее уха оборвались: звонок сбросился.

— Ди, — тихо пискнула Дашка за спиной, — не надо…

Но Диана снова отмахнулась от подруги и подошла к кухонному гарнитуру, по пути убрав свой смартфон в задний карман. Она не знала, что собирается делать, ведь аппарат Кати был заблокирован и защищен кодом. Тем не менее она нажала на кнопку включения экрана и увидела, что на смартфоне висит только один неотвеченный вызов — ее собственный. И больше никаких уведомлений. Какова бы ни была причина, по которой Катя рассталась со своим электронным другом, произошло это недавно.

Внезапно взгляд Дианы выцепил кое-что еще, чего на среднестатистической кухне не должно быть: у самой стены, а точнее, у закрывающего ее темного фартука, стояла маленькая камера с буквами «GoPro» под объективом.

— Что за?..

Диана не успела выразить мысль до конца: неожиданный грохот и крик за спиной заставили ее подпрыгнуть на месте и резко обернуться. Перед глазами мелькнуло ужасное лицо, похожее на чудовищную маску, и Диана закричала, присоединившись к вопящей Дашке.

Через пару мгновений к ситуации подключился мозг, замещая собой инстинкт, и крик захлебнулся. Диана осознала, что «ужасное лицо» принадлежит Катьке, которая в лучших традициях глупых розыгрышей подсветила его снизу фонариком, отчего оно стало похоже на уродливую маску. И теперь эта сумасшедшая дурочка хохотала до слез, тогда как они с Дашкой едва не умерли на месте от разрыва сердца.

— Вы бы видели свои лица! Ой, не могу… — не унималась подруга. — Станете звездами.

— Только попробуй выложить это в интернет! — зло прошипела Диана. Дашка лишь хватала ртом воздух и обиженно куксилась. — Я подам на тебя в суд!

— Вот всегда ты так, — досадливо поморщилась Катя, ставя фонарь на рабочую поверхность и забирая с нее смартфон и камеру. — Не даешь мне прославиться.

— Хочешь прославиться, повеселив народ в сети, делай что-нибудь смешное сама, — все еще довольно резко отозвалась Диана. Ее сердце по-прежнему гулко стучало, заставляя дышать как после физических упражнений. — И если ты за этим нас сюда позвала, то мы поехали. Пока!

— Да перестаньте, не дуйтесь, — примирительно протянула Катя. — Я никуда не собиралась это выкладывать. Съемка чисто для себя, не удержалась. Мне просто захотелось вас немного разыграть. Чтобы вы почувствовали всю жуть этого места.

— Да какая тут жуть? — фыркнула Диана, все-таки сменяя гнев на милость. Она обвела взглядом небольшую, но чистую, уютную и совершенно новую кухню. — Весьма симпатичное место. Не то чтобы я сама поехала в такое отдыхать, но, думаю, оно будет иметь успех.

— Все может быть, — кивнула Катя, — но вспомни, как нас пугали этим озером в детстве! Якобы где-то здесь ведьма живет и детей, оставшихся без присмотра, ворует.

— Нас пугали, чтобы мы сюда летом не сбегали одни, — рассудительно возразила Диана. — Мы могли утонуть или нарваться на каких-нибудь бомжей, которые пустые дома заняли. Это были вполне реальные опасности, которых дети обычно не боятся. А вот историю про ведьму могут испугаться. Нас ведь с детства приучали бояться какого-нибудь персонажа, который может тебя утащить, если будешь неправильно себя вести.

— Ты бываешь такой занудой! — притворно огорчилась Катя и повернулась к Дашке. — Скажи?

Даша только пожала плечами, не желая ни соглашаться с ней, ни спорить. В пикировках подруг она предпочитала не участвовать, понимая, что они спорят не всерьез, а ее выступление на той или другой стороне потом могут и припомнить.

— Ладно, — махнула рукой Катя и обняла Диану за плечи, — давайте устрою вам экскурсию. Пустой отель, готовый к заселению, даже без всяких страшилок производит неизгладимое впечатление.

Они вместе вернулись в коридор, и Катя пояснила, что эта часть здания предназначена для персонала, который будет жить или как минимум ночевать на рабочем месте. Номера для гостей находились в противоположном коридоре, а также на верхних этажах.

— А здесь кто-нибудь еще есть? — тихо уточнила Дашка, когда они вернулись в холл. — Я имею в виду, прямо сейчас?

— Нет, я одна кукую. Только курьеры приезжают. Сегодня вот картины должны привезти. А так все здание в полном моем распоряжении.

— Не страшно? — Дашка с тревогой заглянула в коридор, где начинались номера для постояльцев.

— Объективно бояться нечего — вздохнула Катя. — Это я для вас дверь открытой оставила, а так все запирается, все под сигнализацией. И ведьма меня не тронет, ведь я уже не ребенок.

Она хихикнула, но подруги ее веселье не поддержали. Дашка продолжала вглядываться в коридор, а Диана зашла за конторку администратора, со скучающим видом рассматривая пока пустой стол. В ящиках тоже не обнаружилось ничего интересного.

— Но нервишки щекочет, — призналась Катя уже совсем другим тоном. — Когда находишься одна в таком большом пространстве, постоянно что-то мерещится. То шаги наверху, то хлопок двери где-то в другом конце. Разум играет с тобой в игры. Очень интересный эффект.

— Вот, значит, ради чего ты взяла эту подработку, — хмыкнула Диана, так и не нашедшая ничего интересного и потому вернувшаяся к подруге в центр холла. — Ради адреналина.

— Во-первых, некоторым из нас лишние деньги на карманные расходы никогда не помешают, — заметила Катя, выразительно глядя на подругу. — Во-вторых, работа не пыльная, деньги быстрые, место красивое. Неплохой контент для блога. И да, бесплатный и вполне безопасный адреналин… Слушай, что ты туда так смотришь? Пойдемте уже, покажу, что там есть.

Дашка заметно вздрогнула, когда Катя вдруг резко положила руку ей на плечо и попыталась подтолкнуть к коридору.

— Мне показалось, там кто-то есть, — тихо объяснила Катя, когда подруги удивленно уставились на нее. — Еще когда мы тебя искали. Там сначала какой-то шум был, а потом, кажется, даже прошел кто-то.

— Да нет здесь никого, — с нажимом повторила Катя. — Я же говорю: это игры разума. Когда ты находишься один в помещении, которое не можешь контролировать, начинает мерещиться всякое.

— Мне не мерещилось! Там точно кто-то был.

— Может, здесь есть призраки? — насмешливо предположила Диана. — Или это ведьма.

— Да откуда взяться призракам? — отмахнулась Катя. — Здание-то новое. А ведьме тут делать нечего.

— Я видела кого-то, — убежденно повторила Дашка. — Сначала решила, что это ты, но ты была на той кухне. Как раз твой смартфон зазвонил.

— Ладно, чего мы гадаем? Пойдем проверим, — велела Диана, решительно ныряя в полумрак коридора.

Как и везде, окна здесь были закрыты плотными темными шторами, поэтому света было мало. Она попыталась щелкнуть выключателем, но лампы под потолком не отреагировали.

— С электричеством какая-то ерунда, — объяснила Катя. Ей все-таки удалось заставить Дашку пойти с ними. — То ли автоматы все время вырубает, то ли еще что. Стабильно работает только в помещениях для персонала. Я забила на это. Хозяйка приедет, пусть сама разбирается.

— А кто хозяйка? — поинтересовалась Диана. — Из наших или из московских?

— Из наших, — произнесла Катя таким тоном, словно вкладывала в слово больше смысла, чем оно имело. — Она мое веское «в-третьих» для согласия на эту работу.

Намека никто не понял, поэтому ей пришлось объяснить подробнее:

— Юлия Ткачева. Помните, года три или четыре назад была жуткая история с серийными ритуальными убийствами? Да даже моя мама слышала про это! Весь город тогда только об этом и говорил. Не верю, что вы могли пропустить!

— Вроде я слышала что-то такое, — неуверенно согласилась Дашка, вопросительно глядя на Диану.

Та пожала плечами и отмахнулась.

— Жуткие истории с убийствами — не моя тема.

— А я все выпуски на канале Алекса про это посмотрела, он на ней неплохо поднялся. В смысле, популярность набрал.

— Какой еще Алекс? — не поняла Диана.

Она шла первой и по пути заглядывала во все номера, благо магнитные замки без электричества не работали.

— Алекс Найт, видеоблогер, специализируется на всяких жутких местах и городских легендах, — пояснила Катя таким тоном, словно Диана спросила у нее, кто такой Илон Маск. — Его подружка, кстати, тоже была убийцей. Ее свела с ума одна из аномальных зон Шелково…

— В смысле — тоже? — перебила Диана. — Как и Юлия Ткачева, что ли?

— Нет, Ткачева была вовлечена во все эти истории, ее несколько раз чуть не грохнули. У нее парень был — слепой экстрасенс. Он эти дела расследовал и, говорят, даже рисовал какие-то подсказки для полиции…

— Слепой рисовал? — усмехнулась Диана, давая понять, что считает это полной чушью.

— Так я же говорю: он экстрасенс! Правда, полиция сначала не верила в это, его даже подозревали несмотря на слепоту. Уж слишком много он знал, чего знать не мог. В общем, очень мне хотелось бы на него вживую посмотреть, но он пока так ни разу сюда и не приехал. Я только Ткачеву один раз видела, когда она меня нанимала. Повезло девке, конечно. Ей всего-то двадцать шесть или около того, а у нее уже свой бизнес…

— Вообще-то, у меня тоже свой бизнес, — недовольно напомнила Диана. — Хотя я ее на три года младше.

— Солнце мое, без обид, но парикмахерская, купленная уже готовой и раскрученной, и огромный загородный отель с нуля — это не одно и то же.

— Это не парикмахерская, а салон красоты, — тихо проворчала Диана, стараясь не показать, насколько ее задели слова подруги.

— Хотя суть, конечно, все равно одна и та же, — завистливо вздохнула Катя, игнорируя замечание. — В жизни каждой из нас нужен хороший состоятельный мужик. И кому не повезло с отцом, главное — вовремя найти правильного мужа. Или хотя бы бойфренда. Интересно, мне когда-нибудь с таким повезет?

— Каждой может повезти, — тихо вставила Дашка, не глядя ни на одну из них. — Даже мне. Когда-нибудь.

Диана настороженно покосилась на подруг, ища в их словах подвох или скрытый упрек, но было похоже, что обе действительно считают такой вариант развития событий в жизни большой удачей и золотой мечтой.

— И кто у Ткачевой муж? — поинтересовалась она, возвращая разговор к хозяйке отеля. — Ну или бойфренд?

— Ну так слепой экстрасенс! По совместительству — хозяин холдинга «Вектор». То есть… Сын хозяина. Раньше холдингом руководил его старший брат, но потом он исчез — кстати, сразу после истории с убийствами, — и у руля встал Владислав Федоров.

— Сколько талантов, надо же, — все с тем же скепсисом хмыкнула Диана. — И экстрасенс, и бизнесмен. И при этом слепой.

Ей не верилось во всю эту историю. Может, что-то реальное в ее основе и лежало, но больше походило на выдумку для кино или романа.

Тем временем они добрались до конца коридора, где здание делало поворот на девяносто градусов. Дальше было еще несколько номеров, за ними виднелся холл, который заканчивался широким дверным проемом с двойными дверями, сейчас закрытыми.

— Там дальше помещение ресторана, а перед ним — общая комната отдыха. Наверху тоже есть пара таких, — сообщила Катя. — Вчера для них привезли бильярдные столы, кстати.

Диана кивнула и перевела взгляд на еще одну лестницу, ведущую на второй этаж. Лифта здесь не было, зато рядом с лестницей притаилась неприметная дверь, которая, в отличие от остальных, закрывалась на обычный замок. Диана потянулась к ее ручке, чтобы проверить, заперто ли.

— Эта дверь всегда… — начала было Катя.

Замок щелкнул, и дверь открылась. Из нее потянуло холодом и запахом сырости.

— …закрыта, — по инерции закончила Катя, но голос ее на последнем слове прозвучал удивленно. — Черт, странно. Я так и не смогла открыть ее: мне ключ не дали, а здесь я его тоже нигде не нашла. А мне так хотелось узнать, что там.

— Ну вот, есть шанс, — заметила Диана, открывая дверь шире.

Скудное освещение коридора выхватило из кромешной темноты ведущую вниз лестницу. Чуть ниже та поворачивала, поэтому с их места нельзя было рассмотреть, где она заканчивается. Катя уже сделала шаг вперед, доставая из заднего кармана джинсов смартфон, чтобы включить на нем фонарик, но Дашка неожиданно вцепилась в ее плечо, удерживая на месте.

— Вы что, с ума сошли?! Собираетесь залезть в подвал, который всегда был заперт и внезапно открылся именно тогда, когда мы тут собрались, а я видела, как кто-то шастал как раз здесь?

— Да нет здесь никого! — устало повторила Катя. — Только мы.

— Уверена? А что, если кто-то забрался в здание, пока ты нас разыгрывала? Дверь ведь какое-то время была не заперта.

— Но здесь, на озере, нет никого. Если только вы не приметили по пути сюда еще чью-нибудь машину.

— До шоссе идти не больше получаса, а там есть автобусная остановка, — напомнила Дашка. — И насколько я знаю, там дальше по шоссе, за лесом, есть какая-то деревня или коттеджный поселок. Дойти сюда тоже не проблема. Я уже не говорю о том, что в тех домах, которые я видела, тоже может кто-то жить.

— Я за всю прошлую неделю никого не встретила. Те дома пустуют.

— И вряд ли кто-то пришел сюда издалека, чтобы дождаться момента, когда Кэт решит нас разыграть, проникнуть в здание и открыть дверь в подвал, ключа от которого нет даже у человека, специально нанятого присматривать за этим местом, — добавила Диана. — Скорее наша недоблогерша в очередной раз нас разыгрывает.

— Вообще-то, нет, — нахмурилась Катя. — У меня действительно нет ключей от этой двери. И она действительно всегда была заперта.

— На твоем месте я бы тоже так сказала, — усмехнулась Диана и шагнула на верхнюю ступеньку лестницы.

— Если хочешь, оставайся здесь, — предложила Катя Дашке за ее спиной. — Мы глянем, что там, и расскажем тебе.

— Ага, остаться здесь одной? Чтобы потом мой труп нашли по кусочкам на дне озера, — огрызнулась Дашка.

— Тебе надо меньше смотреть всякую дрянь…

— Сказал человек, подписанный на канал чувака, одержимого городскими легендами!

Что происходило между подругами дальше, Диана точно не знала: она успела повернуть на второй лестничный пролет и теперь их не видела, а они больше ничего не говорили. Или делали это так тихо, что она не слышала, увлеченная открывающейся ее взгляду картиной.

Внизу ждало небольшое помещение с бетонными стенами, полом и потолком. Никакой отделки, просто скучная «коробка», чем-то напоминающая погреб. Правда, это был погреб, в котором забыли установить стеллажи для хранения продуктов. А еще здесь было не только холодно, но и сыро.

Сердце слегка екнуло, когда Диана добралась до нижней ступеньки и скользнула лучом фонарика в смартфоне по стенам, наткнувшись взглядом на массивный предмет. Это был шкаф. Большой и на вид древний. В первую секунду он показался ей довольно жутким, но Диана не сразу поняла, откуда возникло это чувство. Только через пару мгновений осознала, что шкаф стоит створками к стене и его нельзя открыть. Это было странно и неправильно.

— Господи, чем здесь воняет? — проворчала Катя, как раз добравшаяся до основания лестницы. После чего тоже заметила шкаф. — А вот это уже интересно.

Судя по тому, что Диана слышала еще одни шаги, Дашка все же решила не отделяться от них.

— Так вот как выглядит твой большой прикол? — хмыкнула Диана, подходя к шкафу. — И что же нас ждет, если мы отодвинем его от стены?

— Думаешь, я здесь его поставила? — возмутилась Катя. — Да я вообще не представляю, как эту хрень громоздкую сюда притащили!

— Тогда почему ты снимаешь? — Диана кивнула на маленькую камеру в руках подруги. Судя по тому, как та ее держала, она явно вела запись.

— Потому что это интересно: странный жуткий подвал и шкаф, повернутый так, чтобы его нельзя было открыть. Это ведь странно, правда?

Катя обернулась к Дашке, словно ища ее поддержки, но девушка не смотрела ни на них, ни на подозрительный шкаф. Ее внимание привлекло что-то, валяющееся на полу, и она это как раз подняла.

— Смотрите, что я нашла. Как думаете, что это?

— Девайс какой-то, — только и смогла предположить Диана, когда Дашка подошла ближе и продемонстрировала свою находку.

Это была небольшая коробочка с экраном, кнопками, разъемами для наушников и для зарядки.

— Что-то типа плеера, судя по кнопкам. Возможно, с функцией диктофона, — более уверенно высказалась Катя. — У моей мамы был такой. Туда можно было закинуть музыку, как на смартфон, и слушать потом. Или голос записать.

— Интересно, работает еще? — задумчиво протянула Дашка, крутя коробочку в руках. — Наверное, его можно зарядить.

— Да зачем он тебе? — поморщилась Диана. — Со смартфона слушать удобнее.

— У меня батарея садится все время, — тихо призналась Дашка. — Приходится экономить. Пока новый не куплю.

Диана и Катя переглянулись. В их компании в финансовом плане сильно выделялись двое: сама Диана, имевшая весьма неплохой доход и щедрого состоятельного друга, и Дашка, в многодетной семье которой с деньгами всегда было туго.

— Тогда возьми его себе, попробуй, — быстро сориентировалась Диана. — Может, еще пашет. Не думаю, что тот, кто его здесь потерял, за ним вернется. Кто бы это ни был. Меня больше интересует этот шкаф.

Она перевела свет фонарика обратно на деревянную глыбу, замершую у стены, а потом пытливо посмотрела на Катю.

— Это точно не твоя подстава?

— Да как бы я это организовала? Его ж не сдвинуть.

— Парни могли тебе помочь, — предположила Диана.

— Они сюда не приезжали!

Диана уже открыла рот, чтобы усомниться, но тут же его закрыла. Она подозревала, что Данила не упустил шанса провести с Катей время наедине в столь атмосферном месте, но говорить об этом при Дашке, давно и безнадежно в него влюбленной, не следовало. Хотя было понятно, что скоро Катя перестанет ломаться, и пара сложится. Останется ли тогда Дашка в компании?

— Надо попробовать его отодвинуть и посмотреть, что внутри, — предложила Диана, отгоняя от себя эти мысли.

Она попыталась найти, за что можно зацепиться, но шкаф стоял вплотную к стене и не имел никаких достаточно удобных выступов. Да и попытка хотя бы просто сдвинуть его с места не увенчалась успехом: он оказался слишком тяжелым.

— Наверное, массив, — предположила Диана. — Хорошая вещь. Для тех, кто любит антиквариат.

— Может, не стоит его трогать? — без особой надежды заметила Дашка, уже куда-то спрятавшая найденный плеер. — Кто-то заморочился, чтобы спрятать его в подвал и поставить дверцами к стене. Вероятно, у него были на то причины.

— Разве вам неинтересно узнать, что это за причины? — удивилась Диана.

Ее вопросительный взгляд в первую очередь предназначался Кате, которая продолжала снимать, но даже на лице той отражалась неуверенность.

Впрочем, ответить никто из девчонок не успел: наверху послышался хлопок двери и хруст ключа в замке: два оборота.

— Нас что, заперли здесь? — испуганно пискнула Дашка.

А Катя и Диана разом бросились к лестнице, напрочь забыв про загадочный шкаф. Никто не знал, что они будут делать, если дверь действительно окажется заперта, но решать и не пришлось: та легко поддалась.

— Просто сквозняк, — облегченно выдохнула Катя.

— А как же звук ключа? — возразила Диана, придирчиво осматривая замочную скважину, словно та могла рассказать ей, что произошло. — Мы ведь все его слышали?

— Это именно то, что я называю играми разума: мы услышали хлопок двери, а остальное додумали, испугавшись.

— Все одновременно? — поддержала Диану Дашка.

Катя только пожала плечами и отвлеклась на звук приближающейся машины. Диане показалось странным, что звук этот доносится до них так отчетливо, ведь все двери и окна, насколько она видела, были закрыты.

«И откуда же тогда взялся сквозняк?» — задалась она вопросом, но произнести его вслух не успела.

Оказалось, что сначала ветер распахнул дверь в главном холле. Вероятно, они плохо ее закрыли, когда вошли, слишком сосредоточенные на необходимости найти подругу.

«И все же, — никак не могла успокоиться Диана, пока Катя принимала от курьера два десятка картин, предназначенных для украшения коридоров гостиницы, а они с Дашкой помогали заносить их внутрь. — Входную дверь ветер мог толкнуть и распахнуть, но чтобы захлопнулась дверь в подвал, нужен сквозняк. Откуда он взялся? Внизу ничего такого не чувствовалось, так что вряд ли там откуда-то тянет…»

И звук поворота ключа. Она была уверена, что слышала его. Катя может сколько угодно ссылаться на игры разума, но в своем здравомыслии Диана не сомневалась. Кто-то дважды повернул ключ в замке. Возможно, один раз на закрытие, другой — на открытие, раз потом дверь оказалась не заперта. Но кто? И зачем? Вероятно, кто-то из парней все же здесь и помогает Катьке их разыгрывать. Или Лерка, хотя она обычно к подобному не склонна, но всякое может быть. А такое огромное здание при всем желании не проверить.

— Так, а это откуда? — Диана услышала сквозь собственные мысли удивленный голос Кати. — Двадцать же должно быть. А их двадцать одна.

— Может, Ткачева забыла, сколько заказала? — предположила Дашка. — Или округлила.

— Да нет, их и по накладной двадцать, — задумчиво протянула Катя, сверяясь с документами. — Ладно, больше — не меньше. Наверное, что-то лишнее выгрузили по ошибке. Вернутся. Поможете повесить? Или сначала прогуляемся на второй и третий этажи?

Глава 2

22 апреля, четверг

Медвежье озеро

Держась в правом ряду, Юля ехала, с силой вцепившись в руль и напряженно вглядываясь в бегущее навстречу полотно асфальта. Она начала водить самостоятельно не так давно, права получила меньше года назад, и первые полгода малодушно сачковала, постоянно находя оправдания вызову такси, поездкам с водителем мужа и даже на общественном транспорте. Только когда появилась необходимость регулярно выбираться за МКАД, чтобы посетить недавно купленное под гостиницу здание на Медвежьем озере, она наконец заставила себя ездить самостоятельно. И делала это даже зимой, когда обстановка на дорогах была сложнее.

И все же пока она чувствовала себя не очень уверенно, особенно в вечерних сумерках. А сегодня доехать по светлому не получилось. Поэтому двигалась она медленно, позволяя всем желающим обгонять себя слева, что они с удовольствием и делали.

Когда впереди показался знакомый указатель, Юля облегченно выдохнула и включила сигнал поворота. Теперь оставалось всего три километра по проселочной дороге, на которой пока не бывает других участников движения, — и она на месте.

К тому моменту, когда она заехала на парковку и заглушила двигатель, на улице окончательно стемнело: солнце опустилось за горизонт, и даже его прощальные лучи померкли. Уличное освещение вокруг гостиницы отчего-то не работало, с этим придется разбираться. Юля сразу достала из сумки, стоящей на пассажирском кресле, смартфон и вбила себе в календарь задачу. В последнее время ей приходилось заниматься таким количеством мелких и крупных дел, что они путались в голове и вылетали из памяти. Если не запишет сейчас, рискует вспомнить об этой проблеме только завтра после заката, когда разбираться будет уже поздно.

В самой гостинице свет тоже почти нигде не горел, только в главном холле, в коридоре с комнатами, предназначенными для персонала, и в кухне на другой стороне здания, как приметила Юля, еще только подъезжая. Также ярким светом было залито все просторное крыльцо, что давало хоть какое-то освещение на улице.

«Хорошая девочка, экономная, — подумала Юля, вылезая из машины, — но пока не приедет Влад, я включу свет везде».

Она знала, что ей предстоит провести в одиночестве еще по меньшей мере час или два. И ее это пугало, хотя Юля и убеждала себя, что никакой опасности нет.

Вытаскивая из багажника небольшой чемодан, она некстати подумала, что ей так и не удалось за эти годы стать настоящей леди, которая всегда дожидается, когда дверцу машины откроет водитель, и не прикасается к тяжелым сумкам и тем более — чемоданам. Нет, Юля по-прежнему предпочитала считать себя дееспособным человеком с руками вместо лапок. Да и ждать, когда приедут Влад с Игорем, чтобы последний принес ей вещи, не было сил. Она устала от делового костюма, каблуков и макияжа, мечтала до приезда мужа принять душ, умыться и влезть в джинсы и свежую футболку. Благо Владу никогда не было дела до того, как она выглядит. А вот запах имел огромное значение.

С парковки можно было выйти на выложенную плиткой дорожку: по ней было бы проще катить чемодан, но это делало путь немного длиннее. Совсем незначительно, при свете дня удобство перевесило бы, но сейчас, в темноте, Юля предпочла пройти напрямик. Зловеще раскачивающиеся деревья действовали на нервы, поэтому хотелось поскорее оказаться в помещении.

«Неужели будет гроза?» — промелькнуло в голове.

Очень уж походило природное волнение на начало бури. Ей всегда казалось, что апрель — это слишком рано для гроз, но в этом году погода определенно шла с опережением графика, поэтому конец апреля вполне соответствовал началу мая.

Юля едва успела подняться на крыльцо, когда дверь гостиницы распахнулась, и навстречу ей выскочила Катя. Девчонке наверняка не терпелось уехать домой.

— Вам помочь? — вежливо осведомилась она.

— Да нет, я справлюсь, спасибо, — отказалась Юля, втаскивая чемодан по ступенькам, хотя рядом находился вполне удобный въезд, пригодный и для чемоданов на колесиках, и для колясок — детских и инвалидных. — Как у нас дела?

— Все прекрасно, — бодро отрапортовала Катя. Даже слишком бодро. Ее голос звучал немного нервно, но Юля не придала этому значения. Мало ли какие у девчонки обстоятельства. — Все, о чем вы говорили, привезли. Мебель, бильярдные столы и тренажеры установили, а картины мы сами развесили, чтобы не стояли.

— Мы? — удивилась Юля, оглядывая холл, словно пытаясь найти, кто еще может здесь быть.

— Меня как раз в понедельник пара подруг навещала, — улыбнулась Катя. — Вот я их и припахала, чтобы без дела не шатались. Только знаете, что странно? Вы говорили, картин будет двадцать. Их и по накладной было двадцать, а по факту выгрузили двадцать одну…

— Ну, что-то лишнее, видимо, выгрузили. Заберут, когда обнаружат ошибку.

— Да, я сначала тоже так подумала, но потом мы увидели, что на стенах подготовлены места под двадцать одну картину: по семь на каждом этаже. Я еще в понедельник позвонила курьеру, который у меня был, уточнила, он сказал, что все развез и везде всем всего хватило. Так что ничего лишнего он не оставлял. Поэтому мы повесили все картины. Вроде логично получилось — по семь на этаж?

Катя вопросительно посмотрела на нее, но Юля не смогла быстро ответить, слегка «зависнув». Она была уверена, что дизайнер отвел под картины двадцать мест: по семь на втором и третьем этажах и шесть на первом, поскольку здесь часть пространства была предназначена для персонала. Юля помнила, что ее это удивило. Ей казалось более правильным украшать коридоры для гостей и для сотрудников одинаково, но она не стала спорить. Не любила это дело, а вопрос выглядел не таким уж принципиальным.

Может, дизайнер заметил ее недовольство и внес в проект изменения? Но разве он мог не согласовать это с ней? Или он согласовал, а она не обратила внимания или вовсе забыла? В последнее время она много работала и мало спала, поэтому порой в голове что-то путалось.

— Ладно, пусть будет двадцать одна, мне не жалко, — решила Юля.

— И некоторые линии электричества почему-то отключаются, — добавила Катя, махнув рукой в сторону темного коридора. — И на верхних этажах периодически такая проблема. А здесь и в комнатах для сотрудников — никогда.

Юлю эта новость, конечно, не обрадовала. Она пересекла холл. В оглушительной тишине пустой гостиницы набойки каблуков простучали по полу неприятно громко. Нашла пальцами выключатель на стене и щелкнула им. Лампы на потолке покорно вспыхнули, освещая всю дину коридора до самого поворота — там находился еще один выключатель, зажигающий свет дальше.

— О, опять наладилось! — удивленно охнула Катя, с подозрением глядя на льющийся с потолка мягкий свет.

Юля разделяла ее недоумение: о том, что автоматы при определенных проблемах могут вырубаться, она знала, но впервые слышала, что они способны потом сами включаться без постороннего вмешательства.

— Возможно, где-то контакты отходят, — предположила она. — Нужен хороший электрик, чтобы все проверить.

Так или иначе, а она была рада, что свет горит. С ним ей было как-то спокойнее.

— Запасные выходы заперты? — поинтересовалась Юля, когда Катя вернула ей связку ключей, выданную при приеме на работу.

— Да, я все обошла.

— Хорошо, — улыбнулась Юля, снова доставая из сумочки смартфон. На этот раз чтобы перевести Кате оговоренную сумму за услуги.

Через пару секунд смартфон девушки пиликнул, возвещая о поступивших на счет деньгах, и та улыбнулась.

— Спасибо! Если еще будет нужна какая-то помощь…

— У меня есть твои контакты.

На этом они и распрощались. Юля вышла на крыльцо, чтобы проводить Катю. Та помахала ей рукой, прежде чем забраться в машину. Когда черная Тойота окончательно растворилась в темноте, а ее огни скрылись за деревьями, Юля осталась по-настоящему одна.

Она задержалась на крыльце, чтобы прочувствовать этот момент. Прислушалась к шуршанию ветра в траве, к шелесту деревьев и тишине, в которой даже сверчки еще не стрекотали. Вокруг все тонуло во мраке, только неспокойная из-за ветра гладь озера серебрилась в свете уже висящей на небе луны. На мгновение показалось, что в растущих по берегу высоких кустах кто-то прячется, Юле даже померещился человеческий силуэт, но она усилием воли заставила себя прикрыть глаза, а потом открыть и посмотреть снова. Тонкие стволы и ветки по-прежнему колыхались на ветру и никаких подозрительных теней и силуэтов среди них не было видно.

— Так-то лучше, — пробормотала она выдыхая.

И все же по телу побежали мурашки, и Юля поторопилась шагнуть обратно за порог и запереть за собой дверь. С паранойей, конечно, надо бороться, но разумная предосторожность еще никому не мешала.

Скинув туфли, она взяла их в одну руку, другой схватилась за ручку чемодана, за которую зацепила сумку, и покатила его к комнате, которую отвела для себя и Влада, не обращая внимания на холодный пол, покусывающий ступни в тонких колготках.

Магнитные замки пока не работали, поскольку в этом не было практической пользы, и сейчас Юля поймала себя на мысли, что у нее этот факт вызывает досаду: за закрытой дверью ей было бы спокойнее, ведь маленькое помещение комнаты проще контролировать. К счастью, дверь была оснащена механической задвижкой, позволяющей запереться изнутри.

Час спустя Юля уже сушила волосы феном под тихое бормотание телевизора, облачившись в вожделенные джинсы и футболку без рукавов. Напряжение почти отпустило, Влад с водителем должны приехать с минуты на минуту, а гостиница, в которой она планировала провести как минимум весь летний сезон, постепенно переставала казаться чужой территорией.

Высушив волосы, Юля накинула рубашку, поскольку ходить с голыми плечами было прохладно: отопление работало в экономичном режиме, что позволяло с комфортом работать в помещениях днем. Однако с заходом солнца становилось прохладно. По той же причине пришлось найти в чемодане кроссовки и влезть в них.

Уже на кухне, пока кофемашина готовила ей вечерний капучино, Юля внесла в список задач необходимость заказать несколько обогревателей. Пока гостиница не заработает, прибавлять отопление экономически невыгодно, но им-то надо будет как-то жить, а главное — спать здесь. Если на улице еще похолодает, утренний подъем превратится в большую проблему.

Отложив смартфон, Юля устало потерла лоб. Так проходил каждый ее день последние полгода: задачи множились, она их записывала чуть ли не круглые сутки, потом весь день разгребала, перенося на будущее то, до чего руки так и не дошли, и добавляя новые. Но ей нравилось.

Кофемашина смолкла, погружая кухню в тишину. Здесь пока не было телевизора, поэтому нечему было создавать фоновый шум. В этой тишине раздалось тихое постукивание, неприятно ударившее по нервам.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Забыв про чашку с напитком, Юля напряглась, прислушиваясь и оглядываясь. В кухне было темно, свет горел только над гарнитуром, где стояла кофемашина. Его хватало, чтобы ориентироваться в пространстве и комфортно чувствовать себя за небольшим столом, стоявшим ближе других, но по дальним стенам и углам оставались лежать тени. Сейчас они вызвали иррациональное чувство тревоги. Быть может, любой другой человек чувствовал бы себя в такой ситуации иначе, но Юля слишком хорошо знала, какие ужасы порой умудряются прятаться в безобидных на первый взгляд тенях.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Юля вернулась к входу в кухню и щелкнула выключателями, зажигая сразу весь верхний свет, потом снова дошла до центра помещения и огляделась. Теперь, когда теням не осталось места, она сразу поняла, откуда исходит звук: дальнее окно, в самом углу, оказалось приоткрыто на проветривание. Ветер, по всей видимости, усилился и принялся тревожить цепочку, с помощью которой поднимались и опускались рулонные шторы, а висящий на ней пластиковый утяжелитель бился о раму.

— Так вот почему тут холоднее, — пробормотала Юля, закрывая окно.

Встрепенувшееся сердце потихоньку успокаивалось. Юля даже мысленно обозвала себя балдой за то, что никак не может вернуться к нормальным человеческим реакциям на подобные вещи. Из принципа погасила верхний свет, забрала у кофемашины капучино и снова взялась за смартфон, на этот раз чтобы позвонить Владу и поинтересоваться, скоро ли он приедет. Муж взял на себя обязательство привезти ужин и небольшой запас продуктов, чтобы ей не пришлось тратить на это время. Обед был давно, и голод уже давал о себе знать.

Однако Юля не успела даже разблокировать телефон, когда новый странный звук заставил сердце забиться в груди быстрее.

Это был звонок. Грубый, пронзительный. Не имеющий ничего общего с мелодичными трелями смартфонов. Так звонил старый телефон в квартире бабушки и дедушки в далеком Юлином детстве. Ничего подобного в ее новой гостинице, конечно, не было.

Звук был тихим, но весьма отчетливым. Повторялся равномерно, как делают все телефонные звонки.

Кровь мгновенно прилила к голове, а пальцы рук ощутимо похолодели, но, сделав над собой еще одно усилие, Юля сумела найти пристойное объяснение звуку: телевизор. Она оставила телевизор в комнате включенным, вероятно, там начался какой-нибудь старый фильм, и звонок в нем прорывается даже сквозь звукоизоляцию.

Юля заставила себя выйти в коридор, продолжая сжимать в руках чашку и смартфон. Ей нужно было убедиться в своей версии с телевизором, но та рухнула, едва звонок раздался вновь: звук шел не из комнаты, а откуда-то издалека. Из другого конца коридора или даже со второго этажа. С третьего вряд ли, слишком далеко.

Пальцы непроизвольно сжали смартфон и чашку крепче. Первой в голову пришла идея юркнуть в комнату, запереться изнутри и все-таки позвонить Владу, чтобы узнать, когда они с Игорем будут здесь.

«Не будь дурой, — мысленно велела себе Юля. — Ты бы так еще на «тук-тук» отреагировала, было бы смешно. У того звука имелось логическое безобидное объяснение, и у этого оно есть. Если тебя однажды преследовал маньяк, это еще не значит, что так будет всегда».

Убедив себя, она двинулась по коридору, но шла медленно и осторожно, постоянно прислушиваясь и всматриваясь в освещенное пространство перед ней. Хорошо, что свет оставила везде включенным. Если бы впереди маячил темный холл или коридор, она бы точно не смогла себя уговорить самостоятельно все проверить.

Звонок продолжал раздаваться где-то далеко. Юля дошла до холла. Чтобы освободить руку, поставила на конторку администратора чашку с капучино, к которому так и не притронулась. Снова осмотрелась. Пронзительные звуки в этот момент стихли. Они время от времени так делали: то раздавались с одинаковыми интервалами, то на какое-то время смолкали, чтобы потом возобновиться.

«Это определенно телефон. Сначала идет вызов, потом сброс, повторный набор номера и снова вызов».

Едва эта мысль сформировалась в голове, Юля засмеялась вслух, всплеснув руками. Ну, конечно! Некоторые ставят на смартфоны такой звонок — похожий на звук, который издавали старые телефоны. Вероятно, сегодня Катю навещал еще кто-то из друзей или подруг и оставил где-то здесь смартфон. Теперь этому человеку пытаются дозвониться или сам хозяин надеется привлечь к аппарату внимание, чтобы выяснить, где он его оставил и кто его нашел.

«Хорошо, что не стала запираться в комнате и в панике названивать Владу, было бы потом очень стыдно», — решила про себя Юля.

Смартфон следовало найти, пока он еще звонит. Когда батарейка сядет, сделать это станет труднее. Поэтому, как только звонки возобновились, Юля прислушалась и пришла к выводу, что звук все-таки идет с первого этажа и источник находится дальше по коридору.

Она прошла по нему до конца, чуть задерживаясь у дверей номеров: мало ли куда девчонок заносило из любопытства! Сама Юля не стала бы так вести себя на чужой территории, но знала немало людей, которые стали бы.

Звонки снова смолкли, но аппарат так и не нашелся. Юля уже прошла весь коридор до конца и была вынуждена повернуть в смежный, зажечь свет и там, но когда телефон снова ожил, она поняла, что теперь удаляется от него.

Вернувшись туда, где здание преломлялось, Юля снова прислушалась. Здесь звонки раздавались громче, но звучали все равно приглушенно, словно издалека. Все-таки второй этаж? Нет…

Ее взгляд упал на дверь под лестницей. Вход в подвал? Она нахмурилась, понимая, что в проектах и обсуждениях подвал никогда не фигурировал. Либо он совсем никчемный и его никак нельзя использовать, либо кто-то схалтурил.

Дверь оказалась заперта, но, приложив к ней ухо, Юля убедилась, что звонок идет из-за нее. Ох, девчонки… Это же надо было додуматься залезть в подвал! Непуганые… Когда-то она тоже была такой, и без особых сомнений и раздумий поехала с друзьями в старую, практически заброшенную усадьбу. Кто бы знал тогда, чем это закончится. А вернее, какая опасная история с этого начнется.

Телефон смолк, и через обычный интервал звонки не возобновились. То ли звонившему надоело, то ли аккумулятор все-таки сдох.

«Надо бы за ключами сходить…» — подумала Юля, и в ту же секунду отчетливо осознала, что в подвал за чьим-то смартфоном не полезет ни за какие коврижки. Уж точно не вечером и не одна. Когда Влад с Игорем приедут, она попросит последнего спуститься с ней и поискать. Или даже без нее.

Она уже собиралась вернуться в холл за брошенным там капучино, когда услышала за запертой дверью какой-то шум. Словно что-то тяжелое — стол, кресло, комод или шкаф — шаркнуло по полу. Следом послышались шаги, и они приближались: кто-то поднимался по лестнице.

Почувствовав, как внутри все холодеет, Юля отпрянула от двери, но не смогла заставить себя уйти. Будто зачарованная, она смотрела на нее прислушиваясь. На таком расстоянии шаги были едва слышны, и становилось непонятно: звук действительно есть или она его себе воображает? Может, это бьется в ушах пульс?

Что-то тихо хрустнуло, взгляд сам собой метнулся к ручке двери, которая на глазах Юли медленно опустилась, а потом так же медленно вернулась в исходное положение.

В подвале кто-то был, и этот кто-то хотел из него выйти.

Юля сбросила с себя оцепенение и чуть ли не бегом побежала по коридору к своей комнате. Запереться, позвонить, дождаться помощи — простой, но надежный план. И пусть потом ей будет стыдно и смешно, если все окажется неопасно и невинно. Сейчас ей было слишком страшно, чтобы бояться такой ерунды.

Однако в холле она против воли остановилось, вновь парализованная накатившим ужасом. Входная дверь оказалась распахнута, сквозь проем было видно залитое светом крыльцо, за которым ветром в кронах деревьев шумела темнота.

«Я же запирала дверь», — промелькнула мысль.

Или только хотела запереть? Уставший за день и сейчас пораженный страхом мозг играл с ней в злые игры, подсовывая то одно воспоминание, то другое. И каждое было неотличимо от реальности.

Но если она запирала, а кто-то проник в здание, — или, хуже того, был здесь все это время, — то идти в комнату небезопасно. Кто-то может поджидать там, ведь снаружи она пока не запирается. Может быть опасно даже просто вернуться за ключами от машины, но без них ей не выбраться отсюда. Разве что пешком. Но идти почти ночью одной через пустынный лес — очень глупо, особенно если в гостинице на самом деле никого нет.

Секунды шли, а Юля все никак не могла принять решение. Где опаснее: внутри или снаружи?

Она обернулась и заглянула в коридор, где осталась дверь, за которой скрывался подвал и кто-то неизвестный. В нем было пусто, никто не преследовал ее. Перевела взгляд в более короткий коридор, где находилась ее комната. Тоже светло, тихо и пусто. Чашка с наверняка почти остывшим кофе стояла на конторке ровно там, где она ее оставила.

«Здесь никого нет, — попыталась убедить рациональная часть. — Ты напугала саму себя. Услышала какие-то звуки, а воображение дорисовало все остальное. Просто тебе страшно одной, вот и все. И дверь ты забыла запереть, потому что в последнее время очень рассеяна…»

Юля заставила себя выдохнуть, прикрыв глаза. Потом взяла с конторки чашку, сделала несколько глотков. Напиток хоть и остыл немного, все равно оставался достаточно вкусным. Вместе с чашкой она вышла на освещенное крыльцо, отчасти наслаждаясь вечерней прохладой, от которой кожа тут же покрылась пупырышками. Вдохнула чистый, свежий воздух, пахнущий травой, землей и водой, прислушалась к шуршащей тишине.

«Нечего бояться», — решила про себя.

Повернулась лицом к парковке и непроизвольно вздрогнула, увидев, как сквозь темноту к ней приближается мощная мужская фигура. Но сердце успело лишь пару раз испуганно вздрогнуть, прежде чем мужчина подошел достаточно близко, чтобы его можно было узнать.

— Игорь! — Юля расплылась в радостной улыбке, взглядом ища машину Влада и его самого.

Потом поняла, что если бы муж был здесь, Игорь вел бы его, а не нес сразу несколько объемных пакетов. Во всех новых и малознакомых местах Владу требовалось сопровождение. Улыбка мгновенно померкла, Юля разочарованно посмотрела на водителя-телохранителя.

— Он не приедет? — это прозвучало как вопрос, но на самом деле было печальной констатацией факта.

Игорь в своей немногословной манере лишь склонил голову набок и чуть приподнял пакеты, как бы говоря: «Я привез только это».

Что ж, по крайней мере, Влад озаботился тем, чтобы она не ночевала одна и не умерла с голоду. Следовало порадоваться хотя бы этому, но Юля никак не могла себя заставить. Она очень ждала этого вечера и следующих за ним дней, которые они планировали провести здесь вместе, поэтому сейчас почувствовала, как в груди все болезненно сжалось, а во рту появился привкус горечи. Кофе сразу стал мерзким.

Было понятно, что никаких разъяснений Игорь давать не будет. Этот человек вообще не любил тратить слова понапрасну, а уж в дела нанимателя и вовсе никогда не вмешивался, предоставляя ему возможность разбираться с родными и близкими самостоятельно. И хотя к Юле он относился хорошо, иногда проявляя почти отеческую заботу, утешений от него ждать тоже не приходилось.

Поэтому Юле оставалось только проводить Игоря на кухню и показать, куда положить пакеты.

— Там еще, — заявил тот, когда она принялась вытаскивать продукты и искать им место.

И ушел, снова оставив ее одну, но сейчас Юля не отметила это. Страх исчез вместе со всеми подозрительными звуками, едва рядом появился второй человек, к тому же такой надежный и сильный, как Игорь.

Как только за водителем-телохранителем закрылась дверь, Юля вызвала из телефонной памяти номер Влада. Уж если муж не удосужился сам позвонить и предупредить о том, что не приедет, то как минимум пусть объяснится по ее инициативе.

— Юля? — спросила трубка голосом Влада уже после второго звонка. — Игорь приехал?

— Да, почему-то один, — несколько раздраженно отозвалась она, вытаскивая из пакета хлеб для тостов в нарезке. — Мы же договорились, Влад. Ты обещал мне.

— Прости, в последний момент появилось много дел, я никак не смогу приехать сегодня. И завтра тоже. Возможно, вырвусь на день в воскресенье, но мне надо будет тем же вечером вернуться в Москву. В понедельник с утра важные переговоры…

— Так стоит ли тогда вообще утруждать себя поездкой? — не удержалась она от язвительного комментария.

В трубке на пару мгновений повисло удивленное молчание.

— Я думал, ты будешь рада меня видеть, — уязвленно заметил Влад наконец.

— Я думала, ты приедешь сегодня, чтобы провести со мной вечер и ночь и поддержать на старте моего дела, — в тон ему отозвалась Юля, запихивая в холодильник какие-то нарезки. — Мы все живем в плену иллюзий.

— Юль, я правда хотел приехать. Но ты же знаешь, как это бывает? Работа вносит коррективы, от меня это не зависит.

— Правда? Скажи, а ты рабочие договоренности отменяешь так же легко, как обещания, данные мне? Даже не позвонив и не предупредив.

— В таких случаях обычно звонит мой секретарь, — холодно заметил Влад. — Но я решил, что просить ее позвонить тебе будет не очень правильно. А сам освободился только что.

— Я сейчас, наверное, должна проникнуться твоим трепетным отношением ко мне, но что-то никак не получается. Мы ведь планировали это, Влад. Обо всем договорились. И мы так давно не проводили вместе время. Чтобы именно побыть вместе, а не находиться в пределах одной квартиры, занимаясь каждый своим делом. Ты мне обещал эти выходные…

— Юль, не начинай, пожалуйста, — в голосе Влада прорезалось раздражение. — Я ведь купил тебе этот чертов отель, чтобы тебе тоже было чем себя занять и ты не выносила мне мозг.

— Я ничего не начинаю, Влад, — теперь льдом покрылся ее тон. — Честно говоря, я в шаге от того, чтобы все закончить.

В трубке снова повисло молчание. Очень напряженное и какое-то испуганное молчание, как показалось Юле. Или ей просто хотелось так думать.

— Ты хочешь расстаться? — наконец уточнил Влад. И по его голосу совершенно невозможно было понять эмоции.

— Не хочу, но понимаю, что, вероятно, придется. Помнишь, что ты сказал мне, когда делал предложение?

И снова небольшая пауза, прежде чем Влад ответил опять немного раздраженно:

— Помню. Я сказал: «Выходи за меня».

— Я не про эти слова. Про те, что были чуть позже, когда я уже согласилась.

Тишина. Тяжелое дыхание, словно Влад быстро шел или бежал, и тишина, хотя Юля не сомневалась, что он помнит.

— Ты сказал: «Только обещай: если однажды я стану тебе в тягость, ты скажешь об этом, прежде чем необходимость терпеть заставит меня возненавидеть». Помнишь?

— Помню, — тихо бросил он. Тихо и как будто немного смущенно.

И снова замолчал, словно ожидал, что сейчас Юля скажет те самые слова.

— Так вот теперь, Влад, я обращаюсь к тебе с той же просьбой. Если я стала в тягость, просто скажи. И тогда давай расстанемся, прежде чем успеем друг друга возненавидеть.

— Не говори ерунды, Юль, — все так же тихо, но уже гораздо мягче попросил Влад. — Я люблю тебя, как и в тот день, когда предложил выйти за меня замуж, но…

Она не хотела слышать, что именно «но». На самом деле, знала все его отговорки наизусть. Все они сводились к тому, что бизнес непредсказуем.

— Тогда расставь приоритеты, Влад, — перебила она. — Чтобы мне не пришлось ставить точку.

Она сбросила вызов и положила смартфон на рабочую поверхность рядом с конфорками, где разбирала очередной пакет. В нем лежали в основном заботливо упакованные каким-то рестораном блюда, уже, конечно, совершенно остывшие, но разогреть их в микроволновке не составляло труда. Было видно, что блюда рассчитаны на ужин на двоих, даже немножко с запасом. В этом же пакете лежала бутылка хорошего красного вина, одного из фаворитов Влада. Юля пока так и не научилась разбираться в сортах и производителях и обычно полагалась на его выбор.

Внутри едва ощутимо кольнуло чувство вины. Похоже, Влад действительно до последнего собирался приехать, но что-то помешало. Вероятно, не стоило нападать на него, но было так обидно, что он даже не позвонил и не предупредил. Чтобы приехать сейчас, Игорь должен был выехать по меньшей мере часа полтора назад. Если бы Влад позвонил, она бы уже свыклась с этой мыслью. Наверное.

Но он не позвонил, а она накрутила себя, шарахаясь от странных звуков в огромной пустой гостинице, и психанула. Как теперь понять, кто из них больше виноват в очередной размолвке?

Юля покосилась на телефон. Может, не стоило так резко обрывать разговор? Все-таки Влад сказал, что любит, а она знала, как нелегко ему даются подобные признания. Перезвонить и помириться? Но она повесила трубку целых пять минут назад. Если бы Влад хотел продолжить разговор, уже сам перезвонил бы. А так он наверняка сразу занялся делами. Вероятно, ей стоит заняться своими. Он ведь купил этот чертов отель, чтобы ей было чем себя занять…

Надо бы разогреть привезенную еду, открыть бутылку вина и позвать Игоря присоединиться к ней за ужином. Пить он, конечно, не станет и болтовней не отвлечет от мрачных мыслей, но все же какая-то компания.

Она взвесила на руке тяжелую бутылку вина, задумчиво разглядывая этикетку и невольно вспоминая сестру Влада — Кристину. Та столкнулась с аналогичными проблемами в браке как раз тогда, когда Влад и Юля только познакомились. Обиду на слишком занятого мужа начала топить в бокале вина. Порой не одного. Когда все стало совсем плохо, и вовсе ушла в загул, из которого Владу пришлось ее вытаскивать. Со временем Кристине удалось вернуть свои отношения с алкоголем в здоровые рамки, но пришлось пройти путь, который Юле не очень-то хотелось повторять.

Дверь кухни распахнулась, и на пороге появился Игорь еще с парой пакетов. Похоже, ее снабдили едой на все три дня, которые они должны были провести здесь вместе. Поставив пакет к остальным, Игорь выпрямился и вопросительно посмотрел на Юлю, то ли ожидая дальнейших распоряжений, то ли намекая, что пора бы уже показать комнату, где ему предстоит ночевать.

Юля улыбнулась.

— Сейчас выберем вам комнату и будем ужинать. Но сначала я вынуждена попросить проверить, что все входные двери заперты, а потом — что в гостинице, кроме нас, никого нет. А еще подвал. Мне кажется, я слышала там чьи-то шаги.

Чем Юле особенно нравился Игорь: он никогда не задавал лишних вопросов и не выказывал удивления, какие бы распоряжения ни получал.

Глава 3

22 апреля, четверг

г. Шелково

Садясь в машину, Диана осознавала, что ей не стоит ехать. Следовало оставить Мазду на парковке и вызвать такси: так было бы безопаснее, надежнее. Она даже застыла на несколько секунд, всерьез обдумывая этот вариант.

Нет, она не была пьяна. Регулярное вождение как-то ненавязчиво отучило ее дополнять бокалом вина или шампанского каждый праздничный ужин или встречу, будь то свидание или посиделки с подругой. Однако руки у нее дрожали, а сердце колотилось так, что пульсировала вся голова. Глаза застилали злые слезы, и нос предательски хлюпал. Еще не истерика, конечно, но уже не уравновешенное состояние.

И все же, взвесив «за» и «против», Диана решила ехать сама. Если оставить машину, завтра придется возвращаться за ней, тратить на это время, а у нее с утра другие планы. К тому же она была так привязана к своей красотке, что относилась к ней не то как к другу, не то как к домашнему питомцу. Бросить Мазду на чужой парковке? Это слишком! Она же всю ночь будет думать, как тут ее малышка. Нет, Диана определенно не собиралась позволять Кириллу портить этот вечер еще больше.

Пришлось немного посидеть в машине, послушать музыку, выпить воды, поправить макияж — простые знакомые действия помогли успокоиться и вернуть самообладание. Хотя бы немного.

Почувствовав себя достаточно уверенно, она тронулась с места и направилась домой, тихонько подпевая любимой исполнительнице. К счастью, в это время на дорогах Шелково движение было уже не очень напряженным.

Жилой комплекс, в котором находилась ее съемная квартира, встретил Диану привычным отсутствием парковочных мест вблизи нужного подъезда. Пришлось покататься вокруг домов в поисках возможности куда-нибудь приткнуться, и таковая нашлась только довольно далеко. Вполне ожидаемо, когда возвращаешься в начале одиннадцатого: большинство жильцов уже приехали с работы и припарковались. Дома здесь строили высокие, квартир было много, а мест для машин всегда не хватало. Кто первый приехал — тот и встал поближе.

В другой ситуации — и другом состоянии — Диана чувствовала бы себя неуютно, шагая в полном одиночестве по спальному району. Все организации, занимающие помещения на первом этаже, уже закрыли двери, их сотрудники разошлись по домам. Даже «Пятерочка» не работала, хотя внутри еще горел свет. Ветер налетал резкими холодными порывами, трепал волосы и пытался задрать подол короткого платья, но накинутый сверху плащ не давал ему безобразничать.

Однако сейчас Диана лишь отстраненно подумала: «Наверное, будет гроза», и ускорила шаг, чтобы не попасть под дождь, который, казалось, был готов обрушиться на город в любую секунду.

Начался он только тогда, когда Диана переступила порог квартиры, и ее уже совершенно не тревожили застучавшие по окнам капли.

Она не стала зажигать много света. Ограничилась люстрой в прихожей, лампочками над вытяжкой в кухне и настольной лампой в комнате, совмещавшей в себе функции гостиной и кабинета. В последнем Диана сейчас не испытывала необходимости, но квартиру Кирилл снял ей, когда она еще была студенткой, и тогда письменный стол, ноутбук, сканер и принтер были очень даже нужны.

Мысль о Кирилле снова заставила сердце болезненно сжаться, в районе солнечного сплетения что-то неприятно заныло.

С парнем Диане повезло на зависть всем подругам. Они познакомились, когда ей почти стукнуло восемнадцать, а Кирилл в тот момент был ровно вдвое ее старше. Он красиво ухаживал: осыпал цветами, подарками и комплиментами, водил по хорошим ресторанам, исполнял мечты и любые капризы практически щелчком пальцев, что для девочки из очень средней семьи выглядело как чудо. Буквально принц, только не на белом, а на черном коне: Кирилл предпочитал дорогие машины черного цвета.

Он почти сразу предупредил, что не сможет жениться, поскольку уже женат. По его словам, брак давно стал формальностью, но развод он не планировал. Врать про смертельную болезнь жены и маленьких детей, ради которых мучится, не стал. Честно объяснил, что дело в имуществе и части бизнеса, записанных на жену.

Диана к тому моменту была уже влюблена и не представляла жизни без Кирилла, а потому согласилась на все. Он снял ей хорошую двухкомнатную квартиру в новом доме, оплачивал шопинг, салоны красоты и любые «хотелки». Даже обучение в достаточно престижном вузе, в который Диана, несмотря на хорошие оценки в школе, никогда не поступила бы на бюджетное место. На двадцатилетие он подарил ей машину, а после завершения учебы — купил салон красоты. В Шелково.

Его единственным условием было то, что она должна жить в Шелково, а не в Москве, и встречались они тоже только здесь или проводили время в соседних городах покрупнее, а ради культурных мероприятий ездили в Санкт-Петербург. Москва считалась территорией его жены, и Диану это устраивало. Ей и самой совершенно не хотелось однажды встретиться с этой женщиной, но не из страха перед скандалом. Диана боялась, что тогда брак Кирилла станет для нее слишком реальным, и она больше не сможет закрывать на него глаза.

У них случались проблемы. Теперь Кирилл уже не всегда вел себя как принц. Он много работал, а потому уставал, бывал раздраженным, резким. Иногда мог отменить обещанную встречу буквально за минуты до того, как должен был приехать. Или даже после, когда Диана отправляла ему робкое сообщение. Бывало, что Кирилл и вовсе не отвечал, и тогда она ждала его до глубокой ночи, пока не понимала, что дальше ждать бесполезно, и не ложилась. Однако даже тогда она спала вполглаза, просыпаясь и хватая телефон при каждом уведомлении, которые иногда просто мерещились сквозь сон.

Через день или два после сорванных планов Кирилл появлялся с огромным букетом, шампанским и каким-нибудь подарком, рассыпался в извинениях и сетовал на непредсказуемый бизнес. Диана старалась быть взрослой, понимающей женщиной, а не капризной девчонкой, а потому прощала, но шампанское со временем совсем разлюбила.

Ее не волновало отсутствие штампа в паспорте и официального статуса супруги, но она боялась, что со временем наскучит Кириллу или разочарует его. Поэтому Диана изо всех сил старалась соответствовать и ловила любые его намеки. Если он упоминал фильм, она его смотрела, если книгу, то читала. В его отсутствие слушала радио, которое слушал он, смотрела каналы, которые смотрел он, даже музыку старалась слушать, которую предпочитал он.

Однажды, когда она заказала в чайхане чебуреки, Кирилл шутливо предостерег ее, мол, главное — не пропустить тот момент, когда от такой еды начнут расти ляжки, чтобы к тридцати не стать жирной и целлюлитной. Диана никогда не видела его законную жену даже на фотографиях, но сразу подумала, что он намекает на нее — распустившую себя. Повторять ошибку неизвестной ей женщины и терять привлекательность в глазах любимого мужчины ей не хотелось, поэтому она начала ревностно следить за питанием и почти поселилась в тренажерном зале, хотя на тот момент ей едва исполнилось двадцать и до кошмарных тридцати было еще очень далеко. Диана похудела с пятидесяти шести килограмм до сорока восьми и теперь впадала в панику, если на весах появлялась девятка. На то, что сам Кирилл с годами терял форму, у него постепенно рос живот, да и в целом тело становилось все менее рельефным и более мягким, она не обращала внимания. Как минимум никогда не позволяла себе говорить об этом вслух, чтобы не превратиться в одну из тех женщин, что всегда всем недовольны и только бесконечно пилят своих мужчин.

Перед каждой встречей Диана обязательно ходила на укладку в свой же салон, потому что Кирилл однажды посетовал: нынче девушки все чаще забывают о том, как важно быть женственной, стригутся под мальчишек, собирают волосы в убогие хвостики или вовсе ходят лохматыми. Со временем она стала делать укладку почти каждый день, потому что иногда Кирилл сообщал о том, что приедет, чуть ли не за полчаса, а то и вовсе приезжал без предупреждения.

В таких случаях Диана бросала все, чем занималась, и неслась к нему. Ее график всегда подстраивался под его. Она переносила и отменяла тренировки, встречи с друзьями, визиты к врачу и все прочие дела, ведь это было проще, чем изменить график Кирилла.

Это напрягало. Со временем все больше и больше. Необходимость постоянно быть готовой, невозможность расслабиться, сложность планирования вечеров и выходных, когда частенько приходилось сидеть в одиночестве, ожидая звонка, или идти куда-то на свой страх и риск, не выпуская смартфона из рук, чтобы не пропустить тот самый звонок или сообщение. А когда встреча случалась, Диана напрягалась еще сильнее, стараясь соответствовать ожиданиям Кирилла и не пропустить очередной намек.

Не так давно она впервые поймала себя на мысли, что рада занятости Кирилла, из-за которой их свидания случаются не так уж часто, и испугалась. Ведь в самом начале отношений она буквально жила от встречи до встречи. Это путало и смущало.

Поговорить о странных мыслях и тревогах ей было не с кем. Подругам Диана не доверяла: Кирилл научил. Родители с самого начала были против их отношений, мать не стеснялась называть ее «бесстыжей содержанкой», а мысленно наверняка использовала слова и похуже, так что искать ответы или хотя бы сочувствие у нее Диана точно не собиралась. Мнения незнакомых комментаторов на женских форумах расходились. Одни утверждали, что Кирилл — абьюзер и от него надо бежать как можно быстрее, а другие велели держаться за такого мужика, искать компромиссы и возможность все же стать законной женой. Мол, лучше все равно не найти, а менять шило на мыло нет смысла.

О браке Диана и сама в последний год стала задумываться чаще. В восемнадцать это не казалось особо важным, а к двадцати трем постепенно начало обретать ценность. К тому же именно в браке ей теперь виделась определенная стабильность и защищенность, которая могла снять часть напряжения. Но как заговорить об этом, она не представляла. Слишком привыкла бояться разрыва.

И продолжала его бояться. Ведь бывали моменты, когда Кирилл вел себя как раньше: осыпал комплиментами, дарил цветы, устраивал романтические сюрпризы, говорил о том, как много она для него значит, что она придает смысл его жизни. В такие моменты она убеждалась, что любит его как раньше, а все прочее — лишь один из стандартных кризисов долгих отношений. Они встречались уже пять лет, всю ее взрослую жизнь. Она была не готова так просто от этого отказаться. И в конце концов решила, что если ей хватит мудрости пройти через сомнения и охлаждение с достоинством, то Кирилл и сам захочет расторгнуть опостылевший брак и создать с ней настоящую семью.

Но сегодня Кирилл впервые ее ударил. Диана сама не поняла, как и почему это произошло. Этим вечером он был на взводе куда больше, чем когда-либо ранее, его все раздражало: нестабильная погода, медлительность официантов, ее слишком откровенный вид, хотя обычно короткие платья на ней ему очень даже нравились. Его ворчание ее разозлило, она ответила что-то резкое, а он вместо того, чтобы просто наорать, как иногда бывало, влепил ей пощечину и велел заткнуться и не бесить его. А она в свою очередь развернулась и просто молча ушла, игнорируя его оклики. Он не пошел следом.

Прокручивая в голове события вечера, Диана поняла, что у нее снова трясутся руки. Открыла холодильник, в котором лежала пара бутылок белого вина, задумчиво посмотрела на них, после чего закрыла дверцу и включила чайник. У нее завтра ранняя тренировка, а потом какая-то глупая мотивационная лекция, на которую соблазнила Катька, так что не пойдешь попозже. Пропускать тоже не вариант, так что топить печаль придется в мятном чае и грустной музыке.

Пока чайник грелся, она успела переодеться в более удобную домашнюю одежду: лосины и длинную футболку. Подключила смартфон к беспроводной колонке, выбрала музыкальный поток по одной из любимых композиций без слов — в меру трагичной, лиричной и эпичной — и сделала громче, чтобы было слышно во всей квартире. Соседям вряд ли помешает, а если вдруг — они всегда могут попросить сделать тише, она не станет упираться.

Чай Диана заварила из пакетика в любимой прозрачной кружке и притащила его в комнату. На форумах ей было удобнее общаться с ноутбука, но пока тот просыпался, она снова схватилась за смартфон. Сначала чтобы пролистнуть не слишком понравившуюся композицию, а потом чтобы проверить новое сообщение. В глубине души она надеялась, что это Кирилл — просит прощения хотя бы так, но сообщение оказалось обычным спамом.

Ругаясь сквозь зубы, Диана заблокировала отправителя и зацепилась взглядом за переписку с Дашкой. Та писала ей накануне вечером, делилась радостью: ей удалось найти провод с нужным разъемом и зарядить плеер, и тот даже включился.

«Там есть что-нибудь?» — поинтересовалась Диана, просто чтобы поддержать беседу.

«12 треков», — лаконично отозвалась Дашка. И после небольшой паузы уточнила: «Как думаешь, послушать?»

Диана собиралась написать: «Да просто отформатируй его, он же как флешка», даже набрала часть сообщения, но потом удалила. Записи могли указать на владельца, а плеера могли хватиться, особенно если на нем записано что-то важное. Стоило хотя бы проверить. Все-таки они нашли его не на улице, есть шанс отдать хозяину. Но если там просто музыка, то можно и махнуть рукой. Мало ли где тот мог его потерять. Никогда не докажет, что они его взяли. И вообще, что упало, то пропало.

«Просто проверь, нет ли там чего важного. Если нет — форматни».

Ответ Дашки на это был еще лаконичнее: «Ок».

Через несколько минут от нее пришло еще одно сообщение: «Ди, тут что-то странное».

Диана, конечно, поинтересовалась: «Что?», но ответа так и не получила. Видимо, Дашка на что-то отвлеклась или ее припахали к каким-нибудь домашним делам. Диана, не дождавшись ответа сразу, тоже на что-то отвлеклась, а потом стало уже слишком поздно, чтобы переспрашивать.

Однако теперь, зацепившись взглядом за так и оставшееся без ответа «Что?», Диана решила вернуться к разговору. Из всех ее подруг Дашка единственная была знакома с Кириллом лично. Мимоходом и случайно, но все же она его видела. И ей Диана доверяла больше, чем другим. Дашка всегда была искренней и бесхитростной, немного неуверенной в себе, а потому казалась надежной. С ней можно было поговорить.

«Эй, ну что там у тебя с плеером?» — написала Диана.

На сообщении тут же появились галочки отправки и доставки, но окрашиваться в цвет, давая понять, что получатель их прочитал, не торопились. Придется подождать.

Диана отложила смартфон, вспомнила про чай, который как раз успел немного остыть, сделала большой глоток. Ноутбук уже пришел в себя и был готов к работе, поэтому Диана кликнула по иконке браузера и открыла нужный форум.

Под чтение постов и комментариев время и огромная кружка чая пролетели незаметно. Однообразные композиции сменяли одна другую, вгоняя в медитативное состояние, а Дашка так и не ответила, поэтому Диана даже не заметила, как перевалило за полночь. Очнулась, когда выпитый чай начал проситься на выход, и поняла, что пора бы уже продвигаться ко сну. Ночные бдения вредили утренним тренировкам не меньше алкоголя. Она захлопнула крышку ноутбука и отправилась в ванную, оставив музыку играть и не убавив звука. Ведь на громкость никто не жалуется.

Тишина застигла ее в тот момент, когда Диана уже смыла макияж, закрыла воду и принялась наносить на кожу лица ночной крем. Одна композиция закончилась, а следующая почему-то не началась.

Колонка, что ли, разрядилась?

Эта версия развалилась, стоило вернуться в комнату: колонка светилась зеленым индикатором, который означал достаточный заряд. И вскоре стало понятно, что звук из нее по-прежнему идет, только теперь он очень тихий. Едва слышный шорох Диана сначала приняла за шум дождя за окном, а потом за помехи, но через несколько мгновений она узнала в нем шелест листвы на ветру, перемежающийся тихим поскрипыванием высоких, мощных стволов. Это сразу напомнило ей поездку на Медвежье озеро к Катьке. Там деревья шумели именно так.

Видимо, алгоритмы музыкального сервиса дали сбой, и ей в поток подсунули звуки природы, которыми городским жителям предлагалось снимать стресс.

Но это были какие-то неправильные звуки природы. Диана замерла на месте, глядя на колонку и вслушиваясь в шелест. В нем звучало что-то такое, что совершенно не способствовало снятию стресса. Наоборот, она чувствовала нарастающее напряжение, в шепоте листвы ей чудилось нечто тревожное. Оно звучало как… предупреждение.

Внезапно звуки стихли, как будто композиция снова сменилась, и теперь в глухой тишине Диана явственно расслышала уханье совы. Или филина, она не очень-то разбиралась в птицах. Захлопали крылья, уханье повторилось, но теперь и оно прозвучало как-то тревожно.

По спине побежали мурашки, следуя за скользнувшим вдоль позвоночника холодком. Босые ноги моментально замерзли, а в горле стало сухо. Что это за странная подборка? Диана уже собиралась шагнуть к столу и посмотреть на смартфоне, что за ерунду ей подсунули, но в это мгновение кто-то настойчиво и весьма агрессивно постучал в дверь. От трех мощных ударов та, как показалось Диане, содрогнулась. Или это она сама вздрогнула от неожиданности?

Шел уже первый час ночи… Кто это мог быть? Соседи, которым наконец-то стала мешать ее музыка? Именно тогда, когда включились композиции настолько тихие, что она сама не слышала их в ванной? Да ну, бред какой-то…

Стук повторился. Снова три неспешных удара через одинаковые временные промежутки. Стараясь ступать очень тихо, Диана подкралась к двери и осторожно посмотрела в глазок.

Никого. Широкоугольный глазок позволял видеть всю площадку, но там абсолютно никого не было. Кто-то просто балуется? Стучит и убегает?

Она все еще смотрела в глазок, когда настойчивые удары повторились в третий раз. Такие же, как в первые два, они заставили ее испуганно отпрянуть и прижать дрожащие руки к груди.

Диана не знала, что делать. За все время самостоятельной жизни впервые сталкивалась с подобным: к ней еще никогда никто не ломился посреди ночи. Она и соседей-то своих редко видела.

«Пока дверь закрыта, я в безопасности», — напомнила она себе. Если не откроет, то ничего и не случится.

Но что делать, если неизвестный так и продолжит стучать? Кто это вообще? И почему его не видно в глазок?

«Слепые зоны, — наконец убедила себя Диана. — Всегда есть слепые зоны».

Она так и стояла, замерев на одном месте и глядя на дверь, еще добрых две или три минуты, но больше никто не стучал. Постепенно сердце успокоилось, а ступор отпустил. Кто бы ни ломился к ней, отсутствие ответа его отвадило.

Облегченно выдохнув, Диана снова приблизилась к двери и для верности прильнула напоследок к глазку, чтобы убедиться в отсутствии угрозы. Сердцебиение вновь зашкалило: кто-то стоял за дверью с той стороны. Слишком близко, чтобы рассмотреть, как будто незнакомец тоже пытался заглянуть через глазок в квартиру. Диана знала, что это невозможно, но все равно испуганно отпрянула. Так резко и быстро, что уперлась спиной в стену и едва не приложилась затылком, но вместо этого только осела на пол, вжимаясь в нее. Хотелось закричать от ужаса, но она зажала себе рот рукой. Показалось вдруг, что если человек за дверью услышит ее, то она от него уже не отвяжется.

Снаружи что-то зашуршало, словно незваный гость принялся скрести ногтями по поверхности двери, потом плавно опустилась ручка и за нее дернули. Все еще парализованная страхом, Диана смогла лишь посмотреть на щеколду. Та оказалась задвинута, что немного утешило.

Ручка вернулась в исходное положение, а скребущийся звук смолк. Все смолкло. Больше не было ни стука, ни попыток дергать дверь, но Диана все сидела на полу, прижав ладонь ко рту, и не могла заставить себя пошевелиться. Глаза щипало от желания расплакаться, как ребенку.

Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем ей все же удалось взять себя в руки.

«Это просто глупо, — мысленно ругала Диана саму себя. — Дверь заперта, и если ты сама ее не откроешь, никто в квартиру не попадет. А это наверняка просто пьяные подростки шалят. Или не подростки, но такие же безобидные придурки».

Самовнушение постепенно подействовало. Чем больше времени проходило в тишине, тем легче становилось убедить себя, что ничего ужасного не произошло. Иррациональный страх, накативший еще в момент прослушивания странных композиций с фоновыми шумами, отступил.

Диана поднялась на ноги, одернула футболку, взбила на голове волосы и несколько раз глубоко вздохнула, прогоняя остатки паранойи. Заставить себя снова посмотреть в глазок оказалось нелегко, но она справилась и с этим. В коридоре было пусто, тихо и спокойно.

— Просто слишком много эмоций сегодня, — пробормотала она себе под нос.

Вернувшись в комнату, Диана с удивлением обнаружила, что колонка все-таки выключилась, и включить ее не удалось, что было странно. Ведь всего несколько минут назад индикатор горел зеленым, то есть заряд кончиться не мог. Тем не менее после подключения к сети колонка начала заряжаться как ни в чем не бывало. Диане оставалось только пожать плечами и включить телевизор, чтобы не слушать тишину и угрюмый шелест дождя за окном.

Проходя мимо письменного стола, она взяла смартфон и открыла приложение с музыкой, желая понять, что же за композиции такие попали к ней в плейлист, но ничего похожего в нем не нашлось. Последней проигранной оставалась композиция, которую она помнила и знала, а следующей шла еще одна в том же стиле, никаких «звуков леса». Но тогда откуда они взялись в ее колонке?

«Какой-то сбой», — решила про себя Диана и переключилась на переписку с Дашкой. Ее последнее сообщение теперь было отмечено как прочитанное, но ответ так и не пришел.

За окном блеснула первая молния.

Глава 4

23 апреля, пятница

Медвежье озеро

Когда за окном полыхнуло первый раз, Юля осознала, что уже давно пялится на экран ноутбука и не видит того, что он показывает. Мозг держался почти до полуночи, соображая пусть и медленно, но в нужном направлении, а потом сдался. И кто знает, что стало тому причиной: поздний час, бокал вина, который она все же позволила себе за ужином, второй бокал вина, который она налила себе, сев за работу, или так и не перезвонивший Влад. Теперь Юля задавалась вопросом, не стоило ли сделать первый шаг самой, но упрямо склонялась к тому, что в этот раз не стоило. В сложившейся ситуации она хотела считать себя потерпевшей стороной. Хотела, но сомнения разъедали душу, привычное чувство вины снова и снова поднимало голову и шептало: «А не надо было уезжать, все могло быть по-другому».

Четыре года назад, когда ее отношения с Владом едва начались, его приятель предложил Юле поехать в Испанию на сезон — работать в гостинице, принадлежащей его семье. Она, когда-то мечтавшая о карьере в туризме и возможности уехать из небольшого подмосковного города туда, где есть море и всегда светит солнце, ухватилась за эту возможность. Работа бухгалтером, на которого она как раз выучилась, ее совершенно не прельщала.

Конечно, Юля понимала, что полгода разлуки — это всегда риск, а в начале отношений — риск двойной, но Влад, знавший о ее мечте, всячески поддерживал в ней желание попробовать и даже оплатил курсы испанского языка. Какое-то время он собирался поехать с ней, чтобы Юле было легче адаптироваться на новом месте и чтобы разлука не получилась такой долгой. Потеряв зрение и выпав из семейного бизнеса, Влад обзавелся огромным количеством свободного времени и мог себе это позволить.

Однако все вышло иначе. Трагические события, связанные с его старшим братом, едва не развалили их семью и не разрушили семейный бизнес. Сам Влад был ранен и даже пережил клиническую смерть. А когда выкарабкался и встал на ноги, ему пришлось вернуться к делам, чтобы спасти компанию от краха. Нужен он был и своей семье, а потому Юле пришлось улететь одной. Она предлагала остаться и осталась бы, если бы он попросил, но Влад настоял на том, чтобы она шла к своей мечте.

Юля не перекладывала на него ответственность за то решение, прекрасно понимая, что сама выбрала поехать. Если бы действительно хотела остаться — осталась бы даже без его просьбы. Но к тому моменту она приложила уже немало усилий и многое пережила, и это не должно было быть впустую.

В итоге она поехала покорять свою вершину, а Влад остался бороться со своей. Она даже представить не могла, насколько нелегко ему пришлось: в авральном режиме вникать в дела компании, от которых он отошел больше трех лет назад, делая это исключительно на слух и продолжая восстанавливаться после тяжелого ранения с большой кровопотерей. Да и сложная обстановка в семье добавляла проблем.

Они созванивались практически каждый вечер и делились событиями и впечатлениями: Юля подробно и взахлеб, а Влад крайне сдержанно, но ни один из них не говорил о том, как ему тяжело. Трижды за время ее пребывания в Испании он находил возможность приехать туда на пару дней. У Юли был только один выходной в неделю, но она договаривалась с коллегами и руководством так, чтобы одну неделю работать без выходных, а на другой отдыхать два дня подряд. Всегда был кто-то, кого такой график тоже устраивал.

И все же, когда осенью вернулась в Москву, Юля поняла, что Влад изменился. Он всегда держал себя весьма доброжелательно по отношению к окружающим, но о нем никогда нельзя было сказать, что у него «душа нараспашку». Теперь же и внешне он стал более сдержанным, отстраненным, порой холодным даже с ней. В нем появилось больше уверенности в себе, но вместе с тем прибавилось и жесткости. Его день был расписан по минутам на недели вперед, и хотя Влад явно был рад ее возвращению, Юля с удивлением обнаружила, что найти для нее место в этом графике довольно сложно.

Все это не помешало ей поселиться в его московской квартире, которая когда-то произвела на нее неизгладимое впечатление. Правда, привыкнув к роскошным интерьерам отеля в Испании, Юля смотрела на нее уже спокойнее. К хорошему быстро привыкаешь.

Жесткий режим работы, совмещенный с постоянным обучением на практике, и ее приучил быть в тонусе. Да и превращаться в бездельницу, вечно ноющую о недостатке внимания в свой адрес, Юле не хотелось. Поэтому в Москве она тоже довольно быстро нашла себе занятия. Оказалось, что у нее неплохо идет изучение иностранных языков, поэтому к освоенному разговорному испанскому она решила добавить близкие к нему португальский и итальянский, которые часто встречала в Испании. Время от времени добавляла к языковым другие краткосрочные курсы, которые казались ей интересными и полезными. Продолжающая реабилитацию Кристина снова увлекла ее совместными походами в фитнес-центр, да и ставшая привычной необходимость постоянно поддерживать волосы и ногти в аккуратном состоянии требовала времени.

Дома Юля с удовольствием готовила на огромной и очень функциональной кухне Влада, которая прежде, судя по всему, в основном простаивала, но даже не пыталась конкурировать с профессиональными уборщицами, которые приходили по четкому расписанию: с огромной двухуровневой квартирой ей одной было никак не справиться.

Она заполняла свой день делами, навещала маму и брата в Шелково, много читала, и все равно постоянно чувствовала, что в их с Владом отношениях что-то не так. Они были вроде и вместе, но в то же время как будто каждый сам по себе. Это казалось неправильным, и Юля винила в сложившейся ситуации себя. Влад старался находить для нее время, но за эти месяцы он просто слишком привык быть один. И справляться со всем один.

Следом подняли голову прежние страхи и сомнения: о том, что он разлюбил, а может, и не любил никогда. Время шло, приближался новый сезон, и Юля начала готовиться к еще одной поездке в Испанию. Теперь уже на правах полноценного сотрудника. Влад на новость об этом отреагировал довольно спокойно, даже равнодушно. Она уже принялась накручивать себя, думая, что он будет рад избавиться от нее еще на полгода, когда Влад неожиданно поинтересовался:

— Ты вернешься?

Они как раз ужинали, сидя на одном конце большого стола, рассчитанного на восемь человек. Бокал вина так и замер на полпути к губам, когда Юля удивленно посмотрела на него.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто… — он пожал плечами, как всегда, глядя в никуда. По его губам скользнула улыбка, которая показалась ей горькой. — Не могу отделаться от мысли, что ты жалеешь, что вернулась в этот раз.

Это подействовало на нее как опрокинутый на голову ушат холодной воды. Кажется, они снова наступили на те же грабли. За полгода она, видимо, забыла о том, насколько трудно ему считывать ее эмоции, когда она демонстрирует их привычным для зрячего человека образом. Влад не видел выражения ее лица и не воспринимал язык тела, и ему самому они были практически недоступны. Вероятно, ему точно так же казалось, что за полгода в Испании изменилась не только она сама, но и ее чувства и устремления, что ей теперь скучно с ним, и она мечтает вернуться в мир знойных испанских мачо. Замалчивая каждый свой страх, они множили эти страхи друг в друге.

В тот вечер она смогла проговорить вслух все, чего боялась, что ее обижало и в чем она чувствовала себя виноватой. В ответ прорвало и Влада, словно ее откровенность нашла брешь в его стене, и та рухнула. Это был самый чудесный вечер и самая волшебная ночь с момента ее возвращения. Через пару недель Влад удивил ее неожиданной совместной поездкой, которую он когда-то обещал, и целых восемь дней они провели вдвоем, практически не отвлекаясь на его дела. Влад сделал ей предложение, которое она уже и не надеялась услышать.

Они поженились в первых числах апреля, а через две недели Юля снова уехала работать, уверовав в то, что это не вредит их отношениям. И действительно, на этот раз не было такого охлаждения после ее возвращения, Юля учла свои прежние ошибки и не стала их повторять.

Но на следующий год в Испанию уже не поехала: она доказала себе, что может, обрела бесценный опыт и знания, на разговорном уровне владела четырьмя языками, кроме родного, и собиралась теперь делать карьеру в Москве. И это ей неплохо удавалось, пока с туризмом не стало «все сложно», как и с большинством других сфер. Новые трудности ждали и «Вектор», а потому дела Влада никогда не кончались, что вновь стало вредить их отношениям.

Анализируя события, Юля каждый раз убеждалась, что ее поездки едва ли на что-то повлияли. Ведь их проблемы не были связаны с тем, что они охладели друг к другу или кто-то завел отношения на стороне. Нет, ничего из того, чего Юля боялась, не произошло. Страшнее оказалось другое.

Они изменились. Оба. Она больше не была неопытной девушкой, не умеющей отстаивать свои границы, не знающей, чего хочет, и вечно сомневающейся в себе. Он больше не был затворником, избегающим общения с семьей и прежними знакомыми, делающим вид, что у него все хорошо, но при этом страдающим из-за потерянных возможностей. Они переросли эти роли, вышли за прежние рамки, и это, наверное, было неизбежно. И даже правильно. Но иногда Юле казалось, что прежний Влад, в которого она когда-то влюбилась, уже практически исчез, а теперь она замужем за кем-то, кто больше похож на Артема, его старшего брата. Только без замашек психопата, жаждущего убивать людей. В том, что это случилось, было виновато время и обязанности, которые Влад был вынужден на себя взять, но тем не менее червячок сомнений грыз: а как бы все сложилось, если бы она тогда не уехала, а осталась с ним?

Небо снова прочертила молния, и свет в комнате мигнул, заставляя сердце екнуть в груди. Гром прозвучал мгновения спустя: гроза добралась до Медвежьего озера. Дождь хлестал по окнам, заливая их, но в комнате Юли было достаточно тихо, чтобы она смогла услышать, как кто-то прошел по коридору мимо ее комнаты.

Впрочем, почему кто-то? Кроме нее, в гостинице только Игорь. Вероятно, ему тоже не спится, и он решил приготовить себе чашку чая. Юля поселила его в комнате, которая находилась ближе к холлу и, соответственно, дальше от кухни.

«Плохо, что так хорошо слышно, — мысленно отметила она, когда шаги прозвучали в другом направлении. — Наверное, стоит застелить полы ковровыми дорожками. Так будет тише».

Рука машинально потянулась к смартфону — записать мысль, но вместо него почему-то взяла бокал, который после ужина Юля едва пригубила. А звук шагов тем временем прозвучал вновь и на этот раз замер у ее двери. После небольшой паузы раздался деликатный стук.

— Входите, не заперто, — отозвалась Юля, подавляя вздох. Совершенно не хотелось сейчас ни с кем общаться, даже с Игорем.

Дверь не шелохнулась, а через пару мгновений в нее снова осторожно постучали. Неужели не услышал? Или она все-таки заперлась и не заметила? Или какое-нибудь внутренне правило «Вектора» запрещает охранникам входить в номер жены хозяина, даже если она сама пригласила?

Стук повторился в третий раз, теперь прозвучал чуть настойчивее, немного раздраженно. Юля тихо выругалась, отставила бокал и с неохотой встала из-за стола. Тело ленилось и недвусмысленно намекало, что пора бы уложить его в постельку.

— Игорь, я же сказала: не за… — открыв дверь, Юля осеклась, увидев перед собой только пустой коридор.

Она решила не гасить свет как минимум здесь и в главном холле, хотя сама точно не знала почему. Вроде не собиралась ночью разгуливать по гостинице. Видимо, ее пугала вероятная необходимость пойти на кухню в темноте.

Сейчас же свет позволял увидеть, что коридор совершенно пуст, Игоря нет ни у его двери, ни у двери кухни. Сразу стало очень не по себе. Водитель-телохранитель, по возрасту годящийся ей в отцы, не имел привычки дурачиться подобным образом. И единственное рациональное объяснение, которое Юля могла найти, — это то, что он не услышал ее ответов, решил, что она уже спит, и ушел к себе, прежде чем она успела открыть дверь.

Но насколько такое возможно, если она через дверь слышала даже его шаги? Вроде Игорь никогда не страдал глухотой.

Тогда что, черт побери, это значит?!

За окном вспыхнула еще одна молния, заставляя свет в комнате и коридоре снова мигнуть, а с последовавшим ударом грома он и вовсе погас. Теперь светился лишь экран оставшегося на столе ноутбука.

— Черт, — почти прошипела Юля, чувствуя, как ускоряется пульс.

Только этого сейчас не хватало! Ночь, гроза, пустая гостиница… А теперь еще и электричество вырубило! Хорошо, что Игорь здесь…

Она все еще стояла у порога своей комнаты, частично высунувшись в коридор, когда с очередным всполохом молнии в него проник скудный свет, с трудом пробившись через задернутые шторы. Всего на секунду или две, но этого хватило, чтобы краем глаза Юля заметила застывшую посреди холла женскую фигуру то ли в старомодном платье, то ли просто в длинной юбке. Охнув, она торопливо юркнула обратно в комнату, захлопнула дверь и щелкнула задвижкой. Ее мелко трясло, и грянувший следом гром молотком ударил по натянутым нервам, заставляя вздрогнуть всем телом.

Свечение экрана стало слабее, ноутбук готовился вовсе погасить его ради экономии батареи, и Юля торопливо бросилась к столу, чтобы шевельнуть мышку и схватить смартфон. Остаться сейчас в кромешной темноте было бы очень некстати.

«Тебе просто показалось! Темнота, гроза, два бокала вина, а ты вся в расстроенных чувствах, вот мозг и играет с тобой злые шутки», — рациональная часть уже принялась успокаивать ее, но инстинкты сейчас были сильнее.

Да, после событий четырехлетней давности у нее развилась легкая паранойя. Иногда накатывало, когда она оказывалась одна в темноте: мерещилось всякое. И сны. Порой кошмары возвращались, напоминая об ужасных существах, живущих с людьми бок о бок в особых местах. Хотя глагол «жить» едва ли уместно применять к тем, кто давно умер или никогда не был живым. В Испании это случалось крайне редко, в Москве чаще, но стоило вернуться в Шелково, как все воспоминания и страхи мгновенно оживали. Зря она решила, что на Медвежьем озере будет иначе.

Заряд на телефоне был довольно низким, но Юля едва обратила на это внимание, торопливо включая фонарик, направляя его на дверь номера и прислушиваясь. Все было тихо. Никто не стучал и не скребся, не гремел шагами и не дергал ручку. За окном продолжал лить дождь, а небо иногда озарялось вспышками. Тишину нарушали только раскаты грома: одни близкие и громкие, другие более тихие и далекие.

«Это все у тебя в голове, — снова настойчиво шепнула рациональная часть. — Надо просто посмотреть и убедиться в этом. Там никого нет».

Глубоко вздохнув, Юля заставила себя подойти к двери, открыть ее и снова выглянуть в коридор, подсвечивая его фонариком. Его луч скользнул по полу и стенам, добрался до холла и даже дотянулся до противоположного коридора, но никого так и не обнаружил. Осмелев, она перешагнула порог комнаты и уже собиралась пройти дальше, до комнаты Игоря, чтобы попросить его помочь с электричеством, но тихий стук за спиной заставил ее обернуться. Конечно, она опять никого не обнаружила.

В эту сторону коридор был совсем коротким: за ее номером находилась еще только кухня, да и спрятаться здесь было негде. Разве что в самой кухне, но и там никого не могло быть. Они с Игорем методично проверили всю гостиницу, комнату за комнатой, а заодно и все выходы. Те действительно оказались заперты, а внутри — никого, кроме них двоих.

Вот только ключа от предполагаемого подвала, за дверью которого ей почудились сначала звонки телефона, а потом и чье-то присутствие, она так и не нашла: на связке его не было, поэтому проверить там не получилось. Но разве мог кто-то стащить у Кати ключ, чтобы беспрепятственно спрятаться в подвале? А потом дождаться ночи, побродить по коридору, постучаться в ее дверь и спрятаться в кухне? Такое предположение тоже попахивало паранойей.

Впрочем, чем гадать, лучше позвать Игоря и проверить. Юля собиралась это сделать, но ее отвлекла картина, висевшая на стене в конце коридора. Мельком она обращала на нее внимание и раньше, пока находилась в гостинице одна. Еще подумала, что дизайнер все же решил выделить зону для персонала оформлением, поскольку эта картина отличалась от других заказанных. Фотографии тех ей присылали: они явно относились к абстрактному искусству. По крайней мере, Юле так и не удалось понять, что на них изображено.

Эта же была вполне классической, понятной: берег озера, небольшой дом недалеко от воды, позади лес. Простенько, но весьма приятно глазу. Юля даже задалась вопросом, не на этом ли озере рисовали картину, очень уж похожий пейзаж. Может быть, за это дизайнер ее и выбрал? Или какой-то местный художник предложил картину бесплатно, вот дизайнер и не стал согласовывать с ней приобретение? Хотя… Если ее предложил кто-то местный, почему ее привезли с остальными?

Сейчас Юля определенно была не в том состоянии, чтобы анализировать. Ей следовало пойти наконец к Игорю, но вместо этого она шагнула к картине, пристально рассматривая ее. Раньше она, видимо, не обратила внимания, а теперь взгляд зацепился за мелкую деталь: в окне на первом этаже кто-то был. Маленький мальчик. Он смотрел в окно, встав на что-то, делавшее его выше. И получалось, что он смотрит на того, кто разглядывает картину. Эффект показался Юле интересным и немного жутким. Но виной последнему, скорее всего, было ее общее состояние.

Очередной удар грома, казалось, раздался над самой головой Юли, отчего она едва не присела, повинуясь какому-то древнему инстинкту. Заодно он вывел ее из ступора, напоминая о неотложных задачах. Юля повернулась, собираясь все же дойти до Игоря, но тут же испуганно шарахнулась назад, едва не вскрикнув, поскольку у нее за спиной кто-то стоял. Мозг слишком медленно сообразил, что это и есть Игорь. Она крайне редко видела его в спортивных штанах и футболке и не сразу узнала.

— Зачем же так подкрадываться?! — раздраженно выдохнула она, чувствуя себя неловко. И тут же пожалела о своей резкости.

Впрочем, на Игоря она не произвела никакого впечатления. Он только удивленно приподнял брови и поинтересовался:

— Где щиток?

— В подсобке. Сейчас покажу.

Поманив его за собой, Юля двинулась вперед по коридору, но стоило им дойти до главного холла, как в дверь настойчиво постучали. Это был не деликатный стук, каким люди сообщают о своем намерении войти. Нет, кто-то изо всех сил трижды ударил по входной двери кулаком.

Юля испуганно посмотрела на Игоря, словно спрашивая, слышал ли он этот звук. И судя по тому, как телохранитель напрягся, он определенно слышал. Его рука скользнула куда-то за спину, и мгновение спустя в ней оказался пистолет, заставивший Юлю снова вздрогнуть.

Удары в дверь повторились. Игорь сделал знак рукой, безмолвно веля Юле держаться позади него, а сам приблизился к двери, прислушался. Стук прозвучал в третий раз, и теперь показался каким-то отчаянным. Осторожно повернув замок, Игорь приоткрыл дверь, держа руку с пистолетом так, чтобы последний не был заметен.

— Слава богу! Я уж испугался, что здесь никого нет, — облегченно выдохнул мужчина, стоявший у порога.

Свет, естественно, не работал и на крыльце, поэтому неожиданного гостя трудно было разглядеть. Все, что смогла разобрать Юля, осторожно высовываясь из-за плеча Игоря, это худое узкое лицо и липнущий к нему намокший капюшон темной куртки. Мужчина сделал движение, как будто хотел открыть дверь шире и войти, но вцепившийся в ручку Игорь не шелохнулся и не позволил этого.

— Вы кто? И что вам нужно? — хмуро поинтересовался он.

— Савин. Денис Савин, у меня должна быть бронь в вашем отеле.

— Это невозможно, — подала голос Юля. — Мы еще не работаем.

— Как это? — Мужчина, представившийся Денисом Савиным, нахмурился и полез во внутренний карман куртки. — Разве это не Шелково?

— Район Шелково, — подтвердила Юля, — но не сам город. Он дальше по шоссе, там свернуть надо будет.

Савин тем временем достал из кармана сложенный в несколько раз лист бумаги, на котором, вероятно, была распечатана информация о его бронировании, посмотрел на нее и протянул им с надеждой во взгляде.

— Вот, смотрите. Это далеко?

Игорь бумажку проигнорировал, а Юля, чуть помешкав, все же взяла и посветила на нее своим фонариком. Это действительно было подтверждение бронирования от гостиницы в центре Шелково. Четыре года назад ее купил тот самый приятель Влада, у которого она потом два сезона проработала в Испании, но тогда открыть гостиницу не удалось. Год назад ее перекупил кто-то другой, и башня, много лет простоявшая без жизни, наконец приняла первых постояльцев.

— На машине отсюда минут пятнадцать езды, не больше, — сообщила она, возвращая бумагу мужчине.

— Только у меня нет машины, — обезоруживающе улыбнулся тот. — Таксист, который меня вез, уехал, едва я забрал чемодан. И вряд ли я смогу вызвать другого в такое место в такой час. На меня и этот всю дорогу косился недобро.

— Почему он привез вас сюда? — удивилась Юля. — Если вам в центр города… Эти места сложно перепутать. Как и гостинцы. Там огромная башня.

— Я понятия не имею, я в этих местах впервые, — Савин выразительно пожал плечами и поправил норовящий съехать капюшон.

От дождя крыльцо было защищено, но пронизывающий ветер гулял по нему свободно и забирался к ним в холл, заставляя Юлю зябко ежиться. Она тут же представила, каково этому мужчине там, снаружи, в промокшей под проливным дождем одежде.

Блеснувшая над ними молния и прокатившийся следом гром напомнили о том, что ненастье продолжается и даже не думает утихать.

— Может, ему гроза навигатор спутала, — предположил Савин тем временем, снова улыбнувшись. — Честно говоря, я думал, что мне попался маньяк, который завезет меня в лес и прикопает там. Возможно, таксист думал то же самое про меня.

У него была довольно располагающая улыбка, да и сам Савин не выглядел угрожающе. Конечно, если бы Юля осталась на ночь одна, она бы даже дверь не открыла, сколько бы мужчина ни стучал, сделала бы вид, что здесь никого. Но с Игорем она чувствовала себя более уверенно, поэтому человеколюбие вместе с состраданием заставляли ее жалеть незнакомца, оказавшегося в таком дурацком положении. В столь поздний час без машины ему отсюда действительно не выбраться, а оставшись на улице в мокрой одежде, он к утру замерзнет насмерть.

Она коснулась плеча Игоря и тихо попросила:

— Впустите его.

И чуть громче добавила для самого Савина:

— Заходите, тут теплее.

Игорь не выглядел довольным ее решением, но спорить не стал. Он никогда не спорил. Да и эмоции свои особо не демонстрировал, поэтому понять его истинное отношение к происходящему всегда было нелегко.

А вот Савин, несомненно, обрадовался: тут же юркнул в приоткрывшуюся дверь и вкатил за собой средних размеров чемодан.

— Спасибо! — с благодарностью выдохнул он, скидывая с головы капюшон и проводя рукой по темным, сильно отросшим волосам. — Очень не хотелось бы сегодня ночевать под открытым небом.

— Я дам вам комнату, — улыбнулась Юля. — Только сами видите: у нас проблемы с электричеством. И в целом мы пока не готовы к приему гостей. Но как только разберемся с щитком, я сделаю вам горячий чай.

Савин покосился на молчаливого Игоря, вероятно, гадая, кем он приходится Юле, потом его взгляд скользнул по ней самой. Тонкие губы вновь растянулись в улыбке.

— Иногда чашка горячего чая важнее пяти звезд.

Глава 5

23 апреля, пятница

г. Шелково

Утром Диана искренне жалела, что накануне не приняла волевое решение забить на тренировку и не выпила пару бокалов вина вместо мятного чая. После всех событий и странностей вечера она не могла уснуть до глубокой ночи, то прокручивая в голове ссору с Кириллом, то прислушиваясь к ночным шорохам. Время от времени ей казалось, что за дверью квартиры кто-то есть, и она вставала, кралась к ней на цыпочках, не включая свет, и выглядывала в глазок. Каждый раз сердце заходилось в груди, но лестничная площадка оказывалась пустой и безобидной в ярком свете ламп. Диана заново проверяла щеколду и ложилась, но через какое-то время все повторялось.

Несколько раз она, видимо, проваливалась в сон, потому что отчетливо слышала, как открывается дверь, кто-то проникает внутрь, крадется по коридору к ее спальне и появляется на пороге, но стоило оторвать голову от подушки, как все менялось: дверь оказывалась по-прежнему заперта, а в квартире пусто.

Нормально она заснула, должно быть, только ближе к четырем, на этот раз без сновидений, а в восемь уже сработал будильник, призывающий отправиться на тренировку. Ужасно тянуло просто выключить его и спать дальше, но Диана знала, что потом будет жалеть и корить себя за малодушие.

Поэтому она встала и поплелась в ванную, даже не вспомнив про смартфон, что случалось крайне редко. Обычно она начинала день с просмотра лент соцсетей и разных новостей. Однако сегодня добралась до них только во время завтрака и тогда же заметила, что у нее висит сообщение. Диана ожидала, что оно будет от Дашки, которая все-таки расщедрилась на ответ, но оказалось, что писала Кэт: «Привет! Я поехала на озеро, у Юли для меня еще какая-то работа нашлась. Могу опоздать на лекцию, займи мне место!»

Сообщение было отправлено в 6:30, что заставило Диану поежиться. Она давно не вставала в подобную рань, но воспоминания о поездках на учебу были еще свежи в памяти, и от одной мысли о бодрствовании в такой час ее передергивало. Бедная Катька! И что этой Ткачевой не спится?

«Оки, но только попробуй не приехать совсем, я тебя прибью!» — набрала Диана в ответ, сопроводив текст дьявольским смайликом.

Как и накануне в случае с Дашкой сообщение улетело и добралось до адресата, но прочитано не было. Видимо, Катьку конкретно припахали. Диана только пожала плечами и занялась завтраком.

Несмотря на недосып, тренировка прошла по плану. Диана успела принять душ, взять на выходе капучино на обезжиренном безлактозном молоке и приехать к месту проведения лекции за пять минут до ее начала. Чем ей нравился Шелково, так это компактными размерами и отсутствием пробок в непиковые часы.

Лекция проводилась в самом центре города в одном из конференц-залов единственной крутой гостиницы, открывшейся не так давно в башне на набережной. Диана еще ни разу не была внутри, поэтому, проходя через крутящиеся двери, с интересом рассматривала интерьер, а тот, на ее взгляд, смотрелся весьма и весьма достойно. Впрочем, когда все такое новое, муха не сидела, как говорится, оно всегда выглядит хорошо.

Куда идти, она не знала, но к мероприятию в гостинице подготовились: от самого входа гостей вели таблички с указателями, направляя на второй этаж. Парочка также указывала на гардероб, но из верхней одежды на Диане был только пиджак, который ей совершенно не мешал. Разгуливать в таком было еще рановато, но перемещение по городу в салоне автомобиля позволяло одеваться легче.

На втором этаже обнаружилось несколько конференц-залов. В просторном холле перед ними уже толпились люди, в основном женщины средних лет — примерно возраста мамы Дианы. Были и женщины постарше, и мужчины, и люди моложе. Некоторые стояли компаниями, другие топтались в одиночестве, делая вид, что в их смартфоне в данный момент происходит что-то безумно важное, требуя всего их внимания.

Кати нигде не было видно, да и отправленное Дианой сообщение она так и не прочитала. Интересно, что такого срочного и трудоемкого понадобилось Ткачевой? Или Кэт просто забыла дома смартфон? В такую рань вполне возможно.

«Ты помнишь, что я тебя прибью?» — отправила Диана очередное сообщение. Просто от безысходности.

Ей не нравилось быть здесь одной. Подобные мероприятия она считала глупыми, причисляла к сравнительно честному отъему денег у населения. Лекция «Раскрой свой потенциал и научись управлять судьбой» — обычный развод отчаявшихся неудачников, которые в жизни ничего не добились и уже не добьются. Разве что единицы, но им это удалось бы и без дурацких лекций, стоимостью три тысячи рублей за билет.

Большинство же посидят, послушают, настроятся на позитив, расскажут друг другу и, может быть, в соцсетях, как их это зарядило, вдохновило и убедило, что все в их руках и теперь-то все изменится, а потом вернутся в тот круг, по которому бегут всю жизнь. Ведь чтобы из него выбраться, нужно принять сложное решение, рискнуть потерять даже то, что имеешь, прыгнуть через пропасть без страховки, сжечь за собой мосты. А на это мало кто способен.

— О, ты все-таки здесь! — раздался рядом с Дианой знакомый голос, от которого радостно екнуло сердце. — Катька говорила, что уболтала тебя, но я была уверена, что ты ее продинамишь. Даже она сама так считала.

Диана оторвала взгляд от смартфона и подняла его на Леру — их с Катей и Дашей общую подругу. И еще никогда она не была так рада ее видеть. Даже с трудом подавила желание броситься обниматься, потому что обычно так себя не вела. Ограничилась приветливой улыбкой и обиженным замечанием:

— В итоге она сама меня продинамила.

— Да ладно? — удивилась Лера. — Она ведь так хотела послушать эту лекцию.

— Но тут подвернулась халтура, а ты ее знаешь.

— Ну да, работа по графику — это не для нашей Кэт, — усмехнулась Лера, проводя рукой по волосам.

Она носила короткий ежик розоватого оттенка, почти не красилась, одевалась как парень и время от времени добавляла на тело новые татуировки. В общем, делала все то, что Диана привыкла считать ужасным и недопустимым для девушки, но подруга при всем этом ей иррационально нравилась — и внешне, и по характеру.

— Хорошо, что ты здесь. А то мне было стремно одной среди этих… дам.

Она обвела выразительным взглядом все прибывающих слушательниц, желающих научиться управлять своей судьбой. Большинству из них для начала следовало научиться управлять своим пищевым поведением, но вслух Диана этого не сказала. Лера терпеть не могла разговоры о диетах и похудении и носила на себе по меньшей мере десяток (на взгляд Дианы) лишних килограмм. Сама она, конечно, так не считала.

Подруга рассмеялась и потянула ее к дверям конференц-зала, которые наконец приветливо распахнулись.

Пройдя билетный контроль, они уселись на первый ряд кресел, который другие слушатели не торопились занимать. Диана и сама предпочла бы сесть куда-нибудь в середину, не любила она первый ряд еще со времен учебы, но Лера была из тех, кто всегда старается быть впереди.

Пока все еще шумели и размещались, Диана успела открыть чат с Дашкой и написать ей: «Ты куда пропала? Чего молчишь?» Это сообщение тоже повисло пока непрочитанным, вызывая у Дианы чувство глухого раздражения. Она не любила, когда ее игнорируют.

Взгляд зацепился за переписку с Кириллом, но она не стала ее открывать и торопливо свернула приложение. Пусть сам напишет. А лучше позвонит. А еще лучше — приползет на коленях с букетом самых шикарных роз, какие только существуют на свете. Тогда она подумает, стоит ли с ним поговорить.

Тем временем двери зала закрылись, все слушатели заняли свои места, а на небольшом возвышении, выполнявшем функцию сцены, появился мужчина. Сначала Диана решила, что это местный ведущий, и он сейчас пригласит и представит очередного великого коуча, который за полтора часа научит их, как жить. Но мужчина сам представился Денисом Савиным, а именно так звали того, на чье выступление они пришли.

Он не был похож на человека, продающего другим «успешный успех». По крайней мере, Диана не так представляла себе подобных людей, да и встречавшиеся ей записи аналогичных мероприятий создавали совсем другой образ. Обычно коучи были улыбчивыми, как голливудские звезды, и нарочито энергичными. Одевались вычурно, появлялись эффектно, много двигались, говорили громко, отчаянно жестикулировали и всячески заводили толпу, то ли гипнотизируя, то ли программируя.

Денис Савин выглядел просто и даже немного небрежно: темно-синие джинсы, черная водолазка, спортивный пиджак, который он тут же снял и повесил на спинку стула, стоявшего у небольшого стола на краю сцены. Он был высок и худощав, по возрасту — хорошо за тридцать. Носил волосы средней длины и очки в тонкой оправе, говорил негромко, но микрофон и гробовая тишина в зале позволяли отчетливо его слышать. В процессе он, конечно, немного перемещался по сцене, но делал это медленно и плавно, обращаясь то к одной, то к другой стороне зала. Его манера больше походила на преподавательскую, и это поначалу зацепило.

Диана все смотрела на него, пытаясь понять, кого же Савин ей напоминает. Потом до нее дошло: если бы не волосы и гладковыбритое лицо, его образ походил бы на Стива Джобса. Те же нарочитые простота и уверенность в себе.

Зато текст оказался банальным до зубовного скрежета. Все те же истории про друзей, знакомых, клиентов, знакомых друзей, друзей клиентов и клиентов знакомых — куча слов и якобы правдивых ситуаций, призванных проиллюстрировать и доказать какой-то и без того понятный тезис. Диана словно читала одну из многочисленных книг по саморазвитию — они все строились по одним принципам. Было время, когда она подобной литературой очень увлекалась, стараясь соответствовать умному и успешному Кириллу. Потом разочаровалась. Или просто переросла.

Остальные то ли подобным чтивом себя не утруждали, то ли по-прежнему считали, что в нем содержится Великое Тайное Знание, но лектора слушали, практически затаив дыхание. Даже Лерка. А Диана быстро потеряла интерес к происходящему и снова уткнулась в смартфон, совершенно не смущаясь того факта, что сидит прямо под носом у выступающего. Проверила переписки: ни Дашка, ни Катька не отозвались и даже не прочитали ее сообщения. Оставалось переключиться на соцсети, где всегда можно найти если не что почитать, так хоть на что поглазеть.

Савина она, конечно, все равно слышала, а потому старалась сдерживать мимику: он почти не смотрел на первый ряд и не обращался к ним, но все-таки кривиться перед выступающим, на ее взгляд, было как-то некрасиво. Лишь один раз Диана не выдержала и фыркнула в ответ на его заявление о том, что каждый человек — творец собственной судьбы, если занимает активную позицию, и каждый может добиться всего, чего только ни пожелает.

— Девушка в первом ряду, очевидно, со мной не согласна, — неожиданно доверительно сообщил он в микрофон, явно улыбаясь.

Диана почувствовала, как Лера ткнула ее в бок, и торопливо опустила смартфон экраном вниз, вновь подчиняясь старой студенческой привычке. Подняла голову и встретилась взглядом с Савиным. Точнее, встретилась бы, если бы его глаза не прятались за стеклами очков, в которых бликовал льющийся с потолка яркий свет ламп.

— Вы считаете, что судьба дается нам свыше? — с улыбкой поинтересовался Савин. — И сделать с этим ничего нельзя?

— Дело не в этом, — отозвалась Диана, стараясь не выглядеть смущенной. Не любила она оказываться в центре внимания. По крайней мере, такого внимания. — А в том, что мы творим судьбу только отчасти. И можно сколько угодно занимать активную позицию, но у той из нас, что родилась в каком-нибудь Зажопинске в семье родителей-алкашей, и той, что появилась на свет в семье потомственных москвичей, судьбы в любом случае будут разные. Второй и место в хорошем ВУЗе достанется, и квартира в наследство от прабабки — пусть и в старом фонде, но зато в центре. Зная себе цену, она удачно выйдет замуж, а если захочет, то и карьеру сделает. И будет с презрением посматривать на первую, которая в лучшем случае вырвется из домашнего ада, прежде чем ее единственное наследство спалят в пьяном угаре, и не свяжет свою жизнь с таким же бухариком. Хорошее образование ей не светит, как и престижная работа, но если она будет много вкалывать, возможно, однажды сможет взять ипотеку в своем городе. И приложив втрое больше усилий, все равно будет жить хуже, чем та вторая, уверенная, что она всего в жизни добилась сама.

— То, о чем вы говорите, это всего лишь накопительный эффект прилагаемых усилий, — парировал Савин. — Да, ваша первая девушка будет жить скромнее второй, но для нее это будет внушительная высота: то, откуда она начинала, и куда дошла. Выбраться из ямы порой ценнее и важнее, чем взойти на пьедестал. И дети этой первой девушки начнут свой путь уже с того уровня, на который поднимется она, смогут подняться выше, а их дети — еще выше. И еще большой вопрос, чье третье поколение окажется в лучших жизненных условиях. Ведь дети могут как преумножить наследие родителей, так и потерять его.

— Но первая девушка не сможет сделать такую же карьеру, как вторая, — с нажимом повторила Диана. — А значит, не каждый из нас может получить все, чего ни пожелает. У всех есть потолок.

— Не сможет только потому, что не станет ее желать, — уверенно заявил Савин. — Наши желания — не путать с абстрактными мечтами — напрямую зависят от того, в какой точке мы находимся. Когда ты веришь, что у тебя есть потолок, выше которого не подняться, он появляется. И держит тебя. Самое сложное в жизни — это научиться желать, искренне и отчаянно, то, что ты не в состоянии себе представить. А если суметь это представить и по- настоящему пожелать, то все преграды падут. И найдется способ получить нужное образование или рабочее предложение, даже если ты не из той семьи или не из того города.

— Ну да, сам найдется, по волшебству, — хмыкнула Диана, качая головой. — Не работает это так. Все зависит от того, что подкинет тебе жизнь. Кому-то суждено ехать в маршрутке, которая перевернется, сломать себе шею и остаться в инвалидном кресле до конца дней. А кому-то посчастливится оказаться в одном лифте с продюсером, который из любого сделает звезду. И неважно, насколько активную позицию занимал первый и второй. Это просто судьба. Мы все берем куски одного пирога, но кого-то ждет монетка, а кого-то — осколок стекла.

По залу прокатился рокот голосов, но Савин проигнорировал их. Лишь снял очки, не отрывая от Дианы взгляда, и теперь она смогла рассмотреть, что глаза у него темно-карие.

— Как вас зовут?

— Диана. А что?

— Ничего, — он снова обезоруживающе улыбнулся. — Просто захотелось с вами познакомиться.

И после, ничего не ответив ей по сути последнего замечания, он как ни в чем не бывало продолжил свою лекцию с того места, на котором прервался.

* * *

Лекция продолжалась еще не меньше часа, но со временем Диана вовсе перестала слушать и уже не раздражалась из-за спорных тезисов, призванных кого-то на что-то мотивировать. Она переключалась между переписками с Катей и с Дашей, беспокоясь, что ни одна не отвечает и даже не просматривает сообщения. Такого прежде никогда не случалось, а потому выглядело если не зловеще, то как минимум тревожно. Диана обеим отправила еще по одному вопросу, в надежде привлечь внимание новым оповещением, но все зря. То ли нарочно игнорировали, то ли ни одна из ее подруг сейчас не могла добраться до смартфона, чтобы проверить сообщения.

То, что лекция завершилась, Диана поняла только по поднявшемуся вокруг шуму: слушатели начали вставать, переговариваться между собой. Некоторые потянулись к сцене и столику на ней, чтобы подписать у коуча книгу. Видимо, он свою мудрость изливал не только орально.

— А мне даже понравилось, — заметила Лера, надевая куртку, которая все это время пролежала у нее на коленях, и закидывая за спину небольшой рюкзак. — Некоторые вещи, конечно, спорны, но другие вполне разумны, меня вштырило. А тебя?

— А? — рассеянно отозвалась Диана. Она слишком поздно поняла, что к ней обращаются с вопросом.

— Ой, ладно, забей, — отмахнулась Лера с усмешкой. — Я смотрю, ты вся чем-то перегрузилась. Проблемы в личном раю?

— Да нет, — не слишком уверенно ответила Диана, поскольку в личном раю все тоже было неладно. — Просто странно, что Катька куда-то запропастилась и на связь не выходит.

— Ну, мало ли… Занята, видимо, сильно.

— Так, что сообщение некогда прочитать и пару слов в ответ кинуть? — Диана с сомнением посмотрела на подругу.

Та кивнула, давая понять, что это действительно выглядит странно. За это время они успели выйти из конференц-зала и спуститься на первый этаж. Поскольку в гардеробе никто из них вещей не оставлял, они сразу направились к выходу.

— Тебя куда-нибудь подвезти? — предложила Диана, едва они оказались на крыльце.

Лера не успела ничего ответить, поскольку смартфон в руках Дианы разразился веселенькой мелодией входящего звонка. Однако вместо ожидаемых имен подруг на экране высветилось: «Кирилл».

— Твой? — выразительно уточнила Лера, с любопытством глядя на то, как Диана не торопится снимать трубку.

— Угу, — буркнула та в ответ, гипнотизируя экран.

— Ну тогда не буду мешать, — хмыкнула Лера, уже спускаясь по ступенькам. — Увидимся!

Она махнула на прощание рукой, и Диана попыталась изобразить нечто похожее в ответ, но все ее внимание уже было сосредоточено на звонившем. Сделав глубокий вздох, она все-таки ответила на звонок, должно быть, за мгновения до того, как система его сбросила.

— Алло…

— Привет, Малыш, — раздался в трубке голос Кирилла. Он звучал огорченно и крайне виновато, что сразу заставило сердце Дианы дрогнуть.

— Привет.

Она отвечала лаконично не столько потому, что хотела показать свою обиду, сколько от волнения и полного непонимания, как стоит вести себя в подобной ситуации.

— Как ты? — мягко поинтересовался Кирилл.

Ее кольнуло внезапной злостью, и едкие нотки прорвались в тоне ответа:

— А как ты думаешь?

В трубке послышался тяжелый вздох.

— Малыш, прости меня. Я сам не знаю, что на меня вчера нашло. Днем были тяжелые переговоры, потом помощник все перепутал и серьезно подставил меня… Я был на взводе, но это, конечно, меня не оправдывает.

— Конечно, нет, — все тем же едким тоном отозвалась Диана, обхватывая себя свободной от смартфона рукой и ежась от прокатившегося по телу озноба, хотя на улице пока было довольно солнечно и тепло. — Кир, ты ударил меня… Чего ты теперь от меня ждешь?

Еще один тяжелый вздох с примесью чего-то похожего на стон.

— Ты не представляешь, как я жалею об этом. Поверь, мне сейчас больнее, чем тебе. Пожалуйста, прости меня. Давай встретимся через полчаса, поговорим. Я постараюсь загладить свою вину перед тобой.

— Думаешь, это так просто сделать? — теперь в ее голосе прорвалась горечь, которую она чувствовала вчера.

Странно, но сегодня ее уже почти не осталось. Если бы Диане не напомнили про ситуацию, она и не почувствовала бы ничего.

Но это не означало готовности сразу его простить.

— Я сделаю все, что потребуется, — заверил Кирилл с жаром. — Ди, я люблю тебя. Я не могу тебя потерять. Давай встретимся.

— Сейчас я не могу, — неожиданно для себя брякнула Диана.

Кажется, это был первый раз в жизни, когда она так решительно отказывалась от встречи с ним, даже не имея реальной причины. Пришлось придумать ее на ходу.

— Мне нужно кое-куда съездить, это очень важно.

— Куда? — удивился Кирилл.

— На Медвежье озеро. Катька поехала туда по делам и куда-то запропастилась, не отвечает на сообщения. Хочу убедиться, что с ней все в порядке.

— Это действительно так необходимо? — недовольно уточнил Кирилл.

— Да, Кир, это необходимо. Это моя подруга, которой, возможно, нужна помощь. У меня тоже есть жизнь, знаешь ли.

Выдав последнюю фразу, она немного испугалась: не перегнула ли? Диана, конечно, хотела дать ему понять, что злится и не собирается бежать на новую встречу, когда на последней он повел себя как мерзавец. Но она пока была не готова сжигать этот мост.

— Хорошо, тогда увидимся позже? — с надеждой уточнил Кирилл. И эта надежда согрела ей сердце. — Когда у тебя будет время. И желание.

— Да, может быть. Пока!

Она торопливо сбросила звонок, не желая поддаться чувствам раньше времени, но губы ее уже тронула легкая улыбка. Может быть, вчерашний эпизод станет той переломной точкой в их отношениях, о которой она мечтала в последнее время?

— Диана!

Ее имя прозвучало почти над самым ухом, но сзади, а потому — крайне неожиданно, заставив вздрогнуть и резко обернуться. И даже немного шарахнуться в сторону.

За спиной обнаружился Савин, который виновато вскинул руку.

— Простите, не хотел вас напугать.

— Я и не испугалась, — отрезала Диана немного раздраженно. — Просто не ожидала. Что вам нужно?

— Не злитесь, но я случайно услышал, что вы собираетесь ехать на Медвежье озеро. Могу ли я, как говорится, упасть вам на хвост?

— А так говорится? — удивилась Диана. — Серьезно? И что это значит?

— Что мне тоже нужно туда добраться, — улыбнулся Савин. — Но у меня нет машины, а такси, как я выяснил этим утром, туда неохотно едут.

— Вы-то что там забыли?

— Я там живу. В гостинице.

— Она разве уже работает?

— Я, скажем так, тестовый гость.

Савин снова улыбнулся, а Диана окинула его оценивающим взглядом. Выглядел он довольно располагающе: стильный образ, хорошая одежда, в руке кожаный портфель. Очки Савин снял и куда-то убрал, поэтому теперь стала заметнее его усталость: глаза были немного воспалены, как у человека, которому не удалось нормально поспать этой ночью, под глазами залегли тени. Диана мысленно скорректировала его возраст: пожалуй, это уже не «хорошо за тридцать», а «ближе к сорока».

И все же внутренний голос напомнил ей, что многие маньяки-убийцы выглядели весьма располагающим образом. Да и Катька перестала выходить на связь после того, как отправилась утром на Медвежье озеро, где этот странный тип, по его собственным словам, живет в еще не открытой гостинице. Все вместе это настораживало.

— Думаете, будет разумно с моей стороны посадить к себе в машину незнакомца и поехать с ним в глухой уголок, куда даже таксисты ехать не хотят?

— Но я не незнакомец, — возразил Савин. — Вы знаете, как меня зовут и чем я занимаюсь. То есть гораздо больше, чем я, например, знаю о вас. Это прозвучало разумно, но Диана все еще сомневалась.

— Я могу заплатить, — добавил Савин, глядя на нее почти умоляюще. — Или угостить вас обедом.

— Вот чего мне точно не надо, так это платы, — фыркнула Диана и махнула рукой. — Ладно, поехали.

Савин заметно обрадовался и без лишних приглашений последовал за ней к машине, которую пришлось оставить на парковке за территорией гостиницы. Когда они добрались до нее, мотивационный коуч удивленно присвистнул.

— Сколько вам лет, Диана? — поинтересовался он, садясь рядом с ней на пассажирское место и пристегиваясь.

— Разве женщин о таком спрашивают?

— Женщин, может быть, и нет, но вы выглядите совсем юной девушкой и бояться своего возраста никак не можете.

— Мне двадцать три. Теперь вы знаете обо мне чуть больше, чем я о вас.

— Двадцать три… — задумчиво повторил Савин, пока она выруливала на дорогу. — Отличная машина для такого возраста. Видимо, вы относитесь к людям, которым повезло родиться в состоятельной семье?

— Нет, — отозвалась Диана, криво усмехаясь и перестраиваясь в крайний правый ряд для поворота. — Я отношусь к тем людям, которым в пироге попадается монетка, а не стекло.

Он одобрительно кивнул, видимо, оценив ее метафору. Миновав перекресток, Диана поинтересовалась:

— А вы не водите машину? Предпочитаете такси?

— У меня есть права, если вы об этом. Но в последние пару лет мне пришлось отказаться от вождения. И от машины.

— А что так?

— Хроническая бессонница, — со вздохом признался Савин. — И как следствие — рассеянное внимание. Из-за него я начал попадать в мелкие ДТП, а однажды едва не устроил крупное. И решил, что за руль мне садиться больше не стоит. Так что машину я продал.

— Это грустно, — искренне посочувствовала Диана. — Я люблю свою машину, не представляю, что чувствовала бы, если бы пришлось от нее отказаться.

— Моя не была так хороша, как ваша.

— Это не имеет значения. А разве это не лечится? Ну, бессонница? Может, что-то попить надо?

— Я прошел уже несколько курсов в разных клиниках, но эффекта нет. Снотворное тоже помогает не всегда.

— А вы пробовали позитивное мышление? Визуализации? Может быть, вы просто недостаточно сильно хотите выспаться? — не удержалась она, внимательно глядя на дорогу: начинался участок с множеством переходов, лежачих полицейских и светофоров. — Или все-таки не все желаемое возможно получить?

Савин хмыкнул и нервно рассмеялся.

— А вы язва, — заметил он, глядя на нее. Она не видела, но чувствовала его взгляд. — Но да, вы правы. Со стеклом, которое попадается в твоем куске, иногда трудно что-либо сделать. Впрочем, это не значит, что не нужно продолжать пытаться.

С этим утверждением Диана не могла не согласиться.

Какое-то время они ехали молча. Городской пейзаж за окном сменился сначала пустыми полями, а потом — лесным массивом. Съезд на грунтовую дорогу, ведущую к озеру был уже близко, но поскольку с их полосы там не будет поворота, придется проехать дальше, развернуться и поехать обратно. Не слишком удобно, но главное — вовремя заметить указатель, чтобы не сворачивать так экстремально, как в прошлый раз.

— А почему вы волнуетесь за подругу? — неожиданно поинтересовался Савин. — Давно она поехала на озеро?

Диана бросила на него косой взгляд, несколько удивленная его осведомленностью, и он виновато пожал плечами.

— Я ведь слышал конец вашего разговора… с кем-то.

— Утром, — после недолгого колебания ответила Диана. — Вы, кстати, не видели ее? Она работает на Юлию Ткачеву, хозяйку гостиницы. Возможно, та вызвала ее в связи с вашим приездом?

— Не знаю, — качнул головой Савин. — Этим утром я видел только Юлию. И того парня, не знаю точно, кем он ей приходится. В общем, их и накануне было двое, и утром. Больше никого в гостинице я не видел.

— А когда вы уезжали?

— Часов в одиннадцать, наверное. Этот мужик подбросил меня до автобусной остановки, туда такси уже соизволило приехать. Примерно в десять меня накормили завтраком, а до этого я был в номере. Возможно, мы с вашей подругой разминулись.

— Возможно, — сдержанно согласилась Диана, чувствуя, как тревога нарастает. Очень уж странно все это выглядело.

В итоге разворот она совершила несколько торопливо и небрежно, заставив другого водителя притормозить. Он недовольно погудел ей, но Диана даже не потрудилась поморгать аварийкой в знак извинения. Также резко перестроившись, она нажала на газ, добавляя скорости. Перед съездом к озеру все же сбросила ее, но Мазду все равно сильно качнуло, и Савин испуганно вцепился в ручку двери.

— Машина у вас хорошая, но навыки вождения оставляют желать лучшего, — проворчал он.

— Желаете дальше пойти пешком? — невинным тоном предложила Диана.

Савин предсказуемо отказался, хотя по грунтовке она ехала тоже слишком быстро, игнорируя все неровности. Диана не знала, куда так торопится. Ведь если что-то случилось, она едва ли успеет помочь Кэт. Вероятно, она просто хотела поскорее убедиться, что ничего страшного не произошло и эта дурында все же оставила смартфон дома.

Однако замаячившая впереди полицейская машина заметно придушила надежду. Диана тихо охнула, когда деревья закончились и им открылась полная картина.

У гостиницы стояла еще одна полицейская машина, а также машина Следственного комитета и фургон, двери которого как раз захлопнули двое мрачных мужчин в спецовке. После оба направились к кабине, а к машине Дианы торопливо зашагал один из полицейских, жестами давая понять, что ей нужно развернуться и уехать, мол, сюда нельзя.

Конечно, она не тронулась с места. Только растерянно пялилась на суету и проводила испуганным взглядом уехавшую «газель».

— Что здесь случилось? — пробормотала она, чувствуя, как щиплет глаза. Ведь в глубине души уже знала ответ на свой вопрос.

— Кажется, у моей хозяйки серьезные проблемы, — заметил Савин тихо.

Он кивнул на ту машину, к которой двое мужчин в форме как раз подводили девушку в наручниках. И судя по комментарию Савина, это и была та самая Юлия Ткачева.

Глава 6

23 апреля, пятница

г. Шелково

День у дежурного не задался с самого утра. Бывают смены, когда сидишь себе, книжку читаешь или ролики в телефоне смотришь. Раз в сто лет кто-нибудь придет — и то, не заявление подать, а так, «просто спросить». И телефон почти весь день молчит. Ничего не происходит: ни драк, ни разбойных нападений, ни тем более убийств. И никому ты не нужен: ни населению, ни операм.

А сегодня все происходило с точностью до наоборот. Постоянная движуха: у окошка то и дело скапливались люди — кто с заявлением, кто с вопросом, телефон обязательно в то же время начинал истерично трезвонить каждую минуту, а теперь еще это убийство! Явно не бытовое, в дурном таком месте. Он сам был слишком молод, служил в полиции недавно, чтобы проводить какие-то параллели, но все равно чувствовал: нехорошая это история.

В итоге время уже приближалось к четырем, а он все еще не успел пообедать, что ужасно злило и добавляло резкости в ответы. Ему едва удалось отвадить очередную чокнутую бабулю, уверенную, что в квартире ее соседки ни больше ни меньше тайный бордель, когда позвонил один из оперативников, бывший на выезде, и пожелал передать сообщение коллеге, до которого сам никак не мог дозвониться. Дежурный не сразу нашел ручку, спрятавшуюся под бумагами, а едва ему это удалось, как к окошку подошел какой-то мужик.

— Добрый день, — поздоровался он нарочито вежливо.

Не глядя на него, дежурный вскинул руку, прижимая трубку телефона к уху плечом, мол, погоди минуту. И угукнул, давая понять своему собеседнику, что готов записывать. Тот принялся диктовать, но сосредоточиться на его словах оказалось трудно, потому что подошедший мужик и не думал затыкаться:

— Я ищу свою жену. Ее задержали сегодня на Медвежьем озере…

Дежурный снова махнул ему рукой, мол, погоди, дай я закончу, но его опять проигнорировали:

— Юлия Федорова. К сожалению, не знаю ни имени следователя, ни оперативников, занимающихся этим делом. Там речь об убийстве девушки. На озере.

— Погодь, тут у меня клиент настырный, — бросил дежурный в трубку и, зажав ее рукой, наконец обратился к посетителю: — Мужик, ты че, слепой? Не видишь, я…

Слово «разговариваю» осталось непроизнесенным, поскольку взгляд дежурного уперся сначала в белую трость, которую мужчина держал в руках, а потом и в темные очки, которые скрывали его глаза. Посетитель вежливо улыбнулся, но от этой улыбки дежурному стало не по себе.

— Знаете, очень хорошая догадка. Я действительно слеп. Но со мной вполне зрячий адвокат. И я повторяю свой вопрос: где я могу найти того, кто занимается делом убитой на озере девушки, и сейчас не вполне законно удерживает мою жену — Юлию Федорову?

* * *

Юля находилась в отделении уже больше часа. Сначала ее минут двадцать мариновали в кабинете, не торопясь ни допрашивать, ни помещать в КПЗ, ни тем более отпускать. Ей даже не дали нормально помыть или вытереть влажной салфеткой руки, испачкавшиеся в крови бедной девочки, тело которой она нашла, поэтому засохшие пятна местами темнели на пальцах и ладонях. Она терла их, но они, казалось, только сильнее въедались в кожу.

Все это время в кабинете с Юлей находился мужчина, которого она прежде никогда не видела. Он сидел за столом у двери и не обращал на нее никакого внимания, ясно давая понять, что общаться ей предстоит с другим. Сам он, скорее всего, просто стерег, чтобы ей в голову не пришло сбежать. Или хотя бы порыться в изъятой у нее сумке, или попытаться позвонить кому-нибудь. Да и просто его молчаливое присутствие давило на психику и, очевидно, должно было подготовить ее к разговору.

Потом в кабинете появился другой мужчина, с которым она уже имела неудовольствие познакомиться на озере. Высокий, крепкий, на вид слегка за сорок, но форму держал неплохую. Во всяком случае, живот пока еще не выпирал. С волосами на голове дело обстояло чуть хуже: две глубокие залысины портили его в целом привлекательную внешность, выдавая возраст, а может, и накидывая несколько лишних лет. Еще больше впечатление о нем портил взгляд: крайне неприятный, даже немного злой.

Вячеслав Карпатский. Она не запомнила, кто он — ни должности, ни звания. Просто прослушала это, когда он представлялся, все еще пребывая в шоке после своей страшной находки. Вероятно, из-за этого состояния она очень сбивчиво отвечала на вопросы, чем и вызвала подозрения в свой адрес, вот он ее и забрал. Все время, проведенное в тишине, Юля пыталась взять себя в руки, успокоиться и мысленно выстроить предстоящий рассказ, чтобы он звучал более убедительно.

Карпатский вошел и сел за стол, у которого все это время дожидалась она. На Юлю он даже толком не взглянул, сразу принялся перекладывать какие-то бумажки, потом что-то писать. Прошло еще не меньше пяти минут, прежде чем он наконец поинтересовался:

— В чем заключалась суть вашего конфликта с убитой?

К такому вопросу Юля не была готова, поэтому он сбил ее с толку. Лишь через несколько секунд, пожав плечами, она смогла ответить:

— Ни в чем. У нас с Катей не было конфликта.

— Тогда зачем вы ее убили? Просто так, из любви к искусству?

— Я ее не убивала! — возмутилась Юля, чувствуя, как в лицо ударила краска, а сердце быстрее забилось в груди. — С чего вы взяли?

— Ну, кровь на ваших руках, — он ткнул в нее кончиком ручки, — говорит об этом весьма красноречиво. Ваши следы на месте преступления. Да и само место — ваше владение. А погибшая работала на вас.

— Ничто из этого не доказывает, что я ее убила, — возразила Юля нервно. Она пыталась скрыть свои эмоции, но его убежденность и собственная беспомощность пугали, а страх спрятать не так уж легко. — Конечно, на моих руках кровь, а у… тела мои следы, ведь я его нашла. Да и обычно люди не убивают своих сотрудников. Без веской причины. А мы с Катей толком и пообщаться-то не успели, в основном переписывались. Виделись всего дважды: когда я ее нанимала и вчера. Она отдала мне ключи, отчиталась о проделанной работе, я ей заплатила — и все.

— Угу, — угрюмо отозвался Карпатский, крутя в пальцах ручку, которой вел протокол допроса. — А утром? Подруга погибшей заявила, что рано утром вы вызвали ту на работу и после от нее не было никаких вестей.

— Это ложь! — вновь слишком эмоционально отозвалась Юля. — Я не разговаривала и не виделась с Катей после того, как рассталась с ней вечером.

— Свидетельница показала мне сообщение, в котором погибшая заявляет, что отправилась на встречу с вами.

Это заставило Юлю снова растеряться. Как парировать подобное заявление, она не представляла, а потому не находила слов. И тогда в голове что- то щелкнуло, всплыло воспоминание четырехлетней давности. В тот раз Влад не дал допрашивать ее, пока она находилась в шоке, а потом пытался отправить с ней адвоката. Юля отказалась, потому что дело вел капитан Соболев, которого они оба успели узнать и внести в список разумных, адекватных людей. Карпатский к ним, очевидно, не относился.

— А капитан Соболев здесь? — брякнула Юля. — Могу я поговорить с ним?

Карпатский, до сих пор предпочитавший смотреть или на ручку, или на протокол, наконец поднял на нее свой неприятный взгляд и практически пригвоздил им. Глаза у него было какого-то непонятного цвета: и не карие, и не зеленые, а что-то среднее, мутное.

— Вы с ним знакомы? Думаете, он сможет вас отмазать?

— Да нет же! — возмутилась Юля. — Мы действительно знакомы, я видела его в деле. Он толковый, и я ему доверяю.

— Хм, а я, стало быть, бестолковый, и мне вы не доверяете? — усмехнулся Карпатский.

— Вы обвиняете меня на основании того, что я нашла тело и была знакома с убитой, — Юля не удержалась от язвительного тона. — Уж извините, если это заставляет меня сомневаться в вашей компетентности.

— Все такие умные стали, — едко отозвался Карпатский. — Пару сериальчиков посмотрят и думают, что теперь они большие специалисты, а мы тут все дураки. У вас, госпожа Федорова, было главное — возможность. Вы были знакомы с жертвой и заманили ее на озеро. Избавиться от орудия убийства рядом с водоемом — несложно, а главное: вода уничтожит все следы. Остается еще мотив, которого у вас якобы нет, но есть ведь преступления, которые совершаются без мотива. По велению души. Их совершают всякие психопаты и просто психи. Вам ли не знать, вы же были вовлечены в целую серию таких убийств. В совсем еще нежном возрасте. Погибли ваши друзья, вас саму несколько раз пытались убить. Такие вещи не проходят для психики бесследно. Разве я не прав?

Его взгляд стал жечь, причиняя почти физическую боль, и Юля против воли опустила глаза, только чтобы больше не смотреть на Карпатского. Тот, конечно, принял это за согласие и отчасти был прав: те события не прошли для нее бесследно.

— Я хочу позвонить, — отчетливо произнесла она. Наверное, с этого стоило начать. — Я больше не буду разговаривать с вами без адвоката.

— Это уже что-то из американских сериалов, да? — насмешливо произнес Карпатский. — Думаете, вы в кино, Юлия Андреевна? Думаете, адвокат вам поможет? Он ведь только все усложнит. Сейчас вы еще можете написать явку с повинной, а это серьезно поможет вам на суде. Если же вы подключите адвоката, то ничего подобного вам уже не светит. А доказать вашу причастность к убийству несложно.

Юля промолчала. Во-первых, любые слова дались бы теперь нелегко: горло перехватывало от волнения, голос будет срываться и дрожать. Во-вторых, она считала правильным больше ничего не говорить, раз уж потребовала адвоката и звонок. Она понимала, что Карпатский, скорее всего, просто пытается ее запугать, а на самом деле ничего ей предъявить не может, если только она сама себя не оговорит. Понимала она и то, что он продолжит давить. Например, посадит ее в камеру с кем-нибудь очень неприятным и будет держать, сколько там позволено по закону. Поэтому теперь она пыталась настроить себя на то, чтобы не бояться. Ведь Игорь наверняка уже сообщил Владу о том, что произошло.

Словно в ответ на ее мысли на столе Карпатского зазвонил телефон. Едва заметно поморщившись, полицейский снял трубку и бросил лаконичное: «Слушаю».

Динамик оказался довольно хорошим, поэтому Юля услышала, как ему сообщили:

— Тут к Федоровой адвокат приехал, требует прекратить допрос и пропустить его к клиентке. И это… Еще муж с целой машиной охраны…

Карпатский вздохнул и хмуро посмотрел на Юлю исподлобья. Та не удержалась и торжествующе улыбнулась, давая понять, что все слышала.

* * *

После подключения к их общению адвоката все закончилось очень быстро, буквально за четверть часа. Пять минут ушло у Юли на то, чтобы рассказать ему, как было дело. После тот пересказал ее версию Карпатскому, только куда короче и сдержаннее. Полицейский все это записал, задал пару дополнительных вопросов, ни один из которых не предполагал подозрений в адрес Юли. Она спокойно ответила, а потом подписала протокол. Естественно, после того, как адвокат его прочитал и разрешил. И ее отпустили, поскольку внезапно оказалось, что все это время она и была свидетельницей, а никак не подозреваемой.

Хотя Юля слышала, что, кроме адвоката, к ней приехал еще и муж, сердце все равно радостно екнуло, когда она увидела Влада, терпеливо дожидающегося ее по ту сторону турникета. Вместе с ним в небольшом предбаннике находились и двое охранников из службы безопасности «Вектора». Они то и дело мерили шагами помещение, поглядывая то на дежурного, то на входную дверь, то на коридор, из которого они с адвокатом и появились, а Влад стоял в стороне неподвижно, обхватив ладонями ручку трости и лишь иногда нетерпеливо постукивая по ней пальцами. На нем по обыкновению был темный костюм с черной рубашкой, а вот галстук он успел снять. Вероятно, по пути сюда. Глаза скрывали очки.

Юля замешкалась, разглядывая мужа, поэтому адвокат добрался до него первым. Сообщил, что все в порядке, и заверил, что готов приехать в любой момент, если только понадобится его помощь. Влад кивнул, поблагодарил его и пожал на прощание руку. После чего снова застыл, прислушиваясь. Ждал ее появления.

— Привет, — поздоровалась она, обозначая свое присутствие.

— Привет, — напряженно отозвался он.

Технически они все еще были в ссоре после разговора накануне. И хотя Юля уже совсем не обижалась, — события этого дня перечеркнули мелкие обиды, — Влад знать этого еще не мог.

— Ты так быстро приехал, я не ожидала.

— Я выехал, как только Игорь мне позвонил. Адвоката вызвал по дороге.

— Я думала, ты просто пришлешь его, — пояснила Юля. — Ты ведь говорил, что занят сегодня.

— Да, я был занят, — согласился Влад со вздохом. — Но потом расставил приоритеты. Потому что не хочу, чтобы ты ставила какие-то там точки.

После этих слов Юля уже не смогла сдерживаться. Ее захлестнула волна тепла, любви и благодарности — все то, что она так часто испытывала в самом начале их знакомства. Шагнув к Владу, она крепко обняла его, в очередной раз осознавая, как сильно ей с ним повезло. И теперь чувствуя себя виноватой перед ним.

— Я и не собиралась, — призналась она, целуя его в щеку. — Прости, что я так сказала.

— Да нет, это ты прости, — Влад наконец улыбнулся. — Мне следовало приехать вчера, как я обещал.

Она снова поцеловала его, на этот раз в губы, давая понять, что давно простила.

— Ты теперь обратно в Москву? — осторожно уточнила Юля, прервав поцелуй.

Влад покачал головой.

— Нет, я велел отменить все дела до понедельника по меньшей мере. Едем в твою гостиницу.

— В нашу, — поправила Юля, расплываясь в широкой улыбке. — В нашу гостиницу.

Глава 7

23 апреля, пятница

Медвежье озеро

Диане доводилось слышать, что порой события в жизни напоминают страшный сон, от которого стремишься поскорее очнуться. Ей хотелось бы сейчас ощутить нечто подобное, но все было слишком реально и осязаемо, чтобы почувствовать себя в кошмаре и понадеяться на пробуждение.

Увидев полицейские машины, людей в форме и уезжающую газель, совершенно непохожую на «скорую помощь», она сразу поняла, что внутри машины — мертвое тело, хотя прежде в жизни никогда такого не видела, только в кино. Больше того, вслед за пониманием пришла и уверенность в том, что это тело Кати. Все время, что подруга не отвечала и даже не просматривала сообщения, в голову лезли дурные мысли, а теперь они нашли подтверждение.

Надежда, конечно, оставалась. Поэтому Диана выскочила из машины, забыв даже заглушить двигатель, и кинулась к полицейскому, который жестами велел ей разворачиваться и убираться.

— Кто там был? Что случилось?

— Садитесь в машину и уезжайте! — вместо ответа велел хмурый мужчина. — Здесь работает полиция, не мешайте.

Он попытался подтолкнуть ее к Мазде, но Диана не двинулась с места. Чтобы заставить ее сделать шаг, потребовалось бы применить силу, а этого полицейскому явно не хотелось. На них уже обратили внимание его коллеги, в том числе высокий мужик с двумя выразительными залысинами. Он как раз собирался сесть в машину с Ткачевой, но, заметив Диану, задержался.

— Вы не понимаете, у меня подруга пропала, — торопливо заговорила она. — Поехала сюда и пропала, не отвечает на сообщения. Это была она, да? В том фургоне? Что с ней случилось?

Мужчина в форме только покачал головой и беспомощно оглянулся на высокого с залысинами. Тот явно услышал слова Дианы, поскольку уже направился к ним.

— Майор Карпатский, — представился он. — Вячеслав Витальевич. Кто вы и что здесь делаете?

— Стрелецкая Диана Анатольевна, — отчеканила она, стараясь унять охватившую ее дрожь. — Моя подруга, Екатерина Осипова, работает здесь, в гостинице. У нас была договоренность о встрече сегодня, но утром она написала, что поедет сюда и может опоздать. С тех пор от нее ничего не слышно. На встречу она так и не приехала и не отвечает…

— Могу я увидеть это сообщение? — поинтересовался Карпатский, доставая блокнот и делая в нем какие-то пометки.

— Да, конечно.

Диана торопливо выудила из кармана пиджака смартфон и открыла нужную переписку. Руки дрожали и мысли путались, поэтому получилось медленнее, чем было бы в любой другой ситуации.

Карпатский терпеливо ждал, не подгонял и не ругался. Потом внимательно прочитал и сообщение Кэт, и все, что Диана написала ей позже, и попросил перекинуть ему скриншот. Когда она выполнила его просьбу, поинтересовался, о какой лекции идет речь в переписке и была ли она сама на ней. После чего ненавязчиво уточнил, где она была до лекции.

Диана машинально отвечала, только под конец сообразив, что он таким образом проверяет ее алиби. Это не вызвало у нее возмущения, равно как и страха: все-таки всю первую половину дня она провела на виду у других людей, если не считать самого раннего утра.

— Что случилось? — повторила Диана, когда вопросы Карпатского иссякли. Голос ее прозвучал тихо и слишком спокойно. Она не была дурой и уже сама все поняла, но хотела услышать подтверждение.

Карпатский бросил на нее быстрый взгляд исподлобья и почему-то кивнул, словно подтверждая ее догадку.

— Мне очень жаль, но ваша подруга погибла. Хозяйка гостиницы — Юлия Федорова — обнаружила ее тело около часа назад. Она же ее и опознала.

Его слова не шокировали, но горло у Дианы все равно перехватило, дышать стало труднее, а перед глазами все расплылось. Полицейский деликатно коснулся рукой ее плеча и поинтересовался:

— Вы в порядке? Может, мне попросить ребят отвезти вас домой? Вы ведь за рулем?

Диана машинально кивнула, отвечая на последний вопрос, потом помотала головой и пояснила:

— Я в порядке и сама доберусь, спасибо…

— Тогда поезжайте. Следственные мероприятия еще продолжаются, вам нельзя здесь находиться. Если у меня появятся дополнительные вопросы, я с вами свяжусь.

— Значит, это не несчастный случай? — уточнила Диана, внимательно посмотрев на него. Ей уже удалось сморгнуть слезы, и перед глазами прояснилось.

— Нет, — лаконично подтвердил Карпатский. — Но больше я ничего не могу вам сказать.

Она кивнула в знак понимания и покорно вернулась к машине. Савина там уже не оказалось. Вероятно, он ушел в гостиницу. Или его тоже где-нибудь допрашивают. Диане не было до него никакого дела, поэтому она забралась на место водителя, развернулась и поехала обратно к шоссе.

Однако возвращаться в Шелково не стала. Дважды крутанулась и снова подъехала к повороту на Медвежье озеро, но остановилась за несколько десятков метров до него, съехала на обочину и включила «аварийку».

С этого места поворот был хорошо виден, поэтому она не пропустит момент, когда все полицейские машины уедут — их количество она сосчитала еще во время разговора с Карпатским. Тогда она сможет вернуться и осмотреться. Что собирается искать и хочет найти, Диана не знала.

Машина Следственного комитета уехала еще во время ее разговора с полицейским, а через пару минут после того, как она заняла свою позицию, место покинула и одна из полицейских. Вероятно, та, в которую посадили Ткачеву. Оставалось дождаться отъезда еще двух.

Чтобы не тратить время даром, Диана набрала номер Дашки. Молчание второй подруги теперь виделось в том же мрачном свете. Вместо гудков, в трубке прозвучал мерзкий проигрыш и голос робота сообщил, что абонент недоступен для звонка. Тихо выругавшись, Диана снова открыла их переписку и отправила сообщение: «Позвони, как только сможешь!!! Это важно!!!» Хотела еще добавить печальную новость про Катю, но передумала. Почему-то это показалось неправильным.

После она отыскала канал блогера, которого упоминала Катя — Алекса Найта, а на нем — ролики, посвященные убийствам четырехлетней давности. Хотела посмотреть парочку, чтобы иметь примерное представление о том, что тогда произошло. В первую очередь ее интересовала личность Юлии Ткачевой, ведь не просто так полицейские увезли ее с собой, да еще и в наручниках. Очевидно, у них есть основания подозревать ее.

В итоге она успела посмотреть все выпуски, посвященные тем убийствам, поскольку ждать пришлось долго.

По информации Найта, четыре года назад в Шелково маньяк совершил пять ритуальных убийств. Еще несколько человек были убраны как случайные свидетели или чтобы сбить полицию с толку. Ткачева была вовлечена во все происшествия так или иначе: первой погибла ее подруга, а потом и ее саму пару раз едва не убили. Во всем обвинили Олега Назарова, зятя Влада Федорова, бойфренда Юли. Однако сам Назаров утверждал, что лично никого не убивал, а лишь помогал Артему Федорову, старшему брату Влада. Тот удивительным образом исчез вскоре после пятого убийства. Тогда же Влад Федоров был тяжело ранен, но ему удалось выжить, а после он заменил брата и зятя во главе семейного холдинга.

Алекс Найт высказывал предположение, что на самом деле семья спрятала Артема, и он продолжает управлять холдингом, а его слепой брат лишь марионетка, но Диану эта версия не убедила. Оставалось непонятным, кто и почему едва не отправил на тот свет Влада Федорова. Быть может, между братьями случилась потасовка, в которой Артем не выжил? И тогда семья, скорее всего, спрятала его тело, чтобы Влад не сел. Вполне вероятно, старший из братьев действительно был убийцей, а зять — у него на побегушках, и тогда второй брат просто защищался. Но судебная система порой неоправданно жестоко относится к тем, кто убивает по неосторожности, защищая собственную жизнь, и, конечно, лучше в ее руки не попадать.

Но самый интересный вопрос: как все это повлияло на Ткачеву, ныне Федорову? Могла ли у нее на почве пережитого стресса съехать крыша? Может, теперь ее саму потянуло на убийства?

Видео так увлекли ее, что Диана едва не пропустила отъезд последней из полицейских машин. Выждав для верности пару минут, она тронулась с места и вскоре уже снова была у гостиницы.

Заезжать на парковку не стала, оставила машину под прикрытием растущих вдоль дороги деревьев, максимально прижавшись к ним. Вылезла из салона, осмотрелась, прислушиваясь к гробовой тишине этого места, и осторожно направилась к озеру.

Чуть притормозила, прежде чем выйти на открытое пространство, посмотрела на гостиницу. Остался ли там кто-нибудь, кто может сейчас ее заметить? Здание выглядело безжизненным, но хотя день и клонился к вечеру, зажигать свет было еще рановато.

На парковке стояла только одна машина — вишневый седан. Диана припомнила, что когда полиция еще была здесь, рядом с ним был припаркован черный. Она видела его и позже, когда заняла свой «наблюдательный пост»: машина ехала вслед за той, в которой предположительно везли Ткачеву.

Савин упоминал, что с Ткачевой в гостинице был какой-то мужик. Вряд ли ее незрячий муж, такую деталь трудно не заметить и не упомянуть. Да и слепой не может вести машину. Возможно, это помощник или охранник, который последовал за хозяйкой. Тогда сейчас в гостинице может находиться только один человек — Денис Савин. Даже если он ее увидит, не страшно. Отчитываться перед ним она точно не будет. Да и, скорее всего, Савин сейчас занимается своими делами. Если только его тоже не увезли на одной из полицейских машин.

Убедив себя, что опасности нет, Диана продолжила путь. Разговаривая с Карпатским, она замечала, как тот посматривает в сторону воды, а потом видела на берегу, за кустами, движение. Место преступления должно находиться где-то там. Найти его оказалось проще, чем она ожидала.

Вдоль берега стояло несколько качелей-скамеек. От входа в гостиницу их не было видно: те самые густые, высокие кусты их скрывали. На деревянном сиденье одной из скамеек темнели пятна уже подсохшей крови. Кровь виднелась и на земле, и на траве рядом с качелями, но на качелях ее все же было больше.

Диана непроизвольно прижала ладонь ко рту, хотя ее не мутило, и потребности закричать она не испытывала. Лишь смотрела на следы крови, как загипнотизированная, пытаясь представить, что здесь произошло. Судя по тому, как далеко от качелей находились отдельные капли, Катю либо сначала ранили, а потом усадили на них, либо ранили уже на качелях, но кровь сильно брызнула.

Думать об этом было очень странно. А то хладнокровие, с которым Диана мысленно перебирала варианты, удивило даже ее саму.

Дневной свет постепенно гас. Чуть раньше, чем Диана ожидала, но, по всей видимости, их ждет еще одна если не ненастная, то как минимум пасмурная ночь. Поднимался ветер, а небо затягивало тучами, на пустынном озере, где всего несколько часов назад убили ее подругу, Диана вдруг почувствовала себя крайне неуютно. Она даже тревожно оглянулась по сторонам, заподозрив, что за ней все-таки кто-то наблюдает. Ей казалось, что она вновь чувствует на себе чей-то взгляд, и даже померещилось движение где-то в кустах, но рассмотреть никого так и не удалось. Должно быть, просто нервы.

Словно в подтверждение этой версии у нее неожиданно закружилась голова, перед глазами вновь все поплыло, но не так, как пару часов назад, когда она только приехала и поняла, что случилось. Нет, замелькали темные пятна, и собственные ноги показались недостаточно надежной опорой. Диана схватилась за металлическую раму качелей, но ей в голову не пришло присесть на скамейку, хотя, конечно, следы крови были не везде, только с одной стороны. И все же она предпочла просто осесть на землю и прислониться лбом к холодному металлу, усиленно моргая и дожидаясь, когда минутная слабость пройдет.

Пытаясь сморгнуть темные пятна, Диана пялилась в одну точку, и когда взгляд наконец сфокусировался, рассмотрела на фоне темной земли в высокой траве тонкие проводки. Рука сама потянулась к ним и подцепила пальцами.

Это были дешевые проводные наушники. Диана нахмурилась, поскольку недавно они где-то уже возникали. Зажав находку в кулаке, она достала смартфон и открыла переписку с Дашкой. Прежде чем порадоваться наличию нужного для зарядки провода, подруга предположила, что для такого плеера наверняка пригодятся ее старые наушники. Для смартфона Диана подарила ей беспроводные, но на найденном плеере ничто не говорило о возможности такого подключения.

Внутри заворочалось нехорошее предчувствие. Диана осторожно выпрямилась, убедилась, что ее больше не шатает, и зашагала обратно к машине, на ходу сунув найденные наушники в карман пиджака. Следовало немедленно найти Дашку.

* * *

Диана удалялась быстро и решительно, больше не глядя по сторонам, а потому не заметила, как из-за объемного дерева, росшего дальше по берегу, вышел Денис Савин и проводил ее мрачным взглядом. Когда девушка полностью скрылась из вида, он перевел его на озеро. Достав из кармана смартфон, включил воспроизведение записи.

Из динамика раздался вздох, и печальный женский голос произнес: «В общем, я должна была уехать. А нам с тобой стоит все это закончить, потому что ты мне не веришь, а без доверия отношения невозможны…»

Женщина замолчала, словно ее что-то отвлекло. Было слышно, как радио на заднем фоне зашипело, и ненавязчивая тихая мелодия растворилась в этом шипении. Потом где-то далеко послышался лай собак.

«Мне пора, — торопливо произнесла женщина. — Прости еще раз. Люблю тебя».

На этом запись закончилась.

Глава 8

23 апреля, пятница

Медвежье озеро

По дороге в гостиницу в салоне машины висела почти мертвая тишина. Влад держал Юлю за руку, но молчал, ни о чем не спрашивал. То ли не хотел обсуждать случившееся при Игоре, то ли просто думал о чем-то своем. Второе было более вероятно, поскольку прежде они ничего и никогда не скрывали от преданного и крайне молчаливого водителя.

Сама Юля тоже не стремилась что-либо рассказывать. Ужасно хотелось добраться до гостиницы, переодеться, как следует вымыть руки, заварить свежего чая и, возможно, принять какое-то успокоительное. Потому что даже сейчас ее начинало трясти, стоило вспомнить, как Карпатский говорил с ней, как застегнул на ее запястьях наручники и посадил в машину. Да и воспоминания о мертвой девушке на качелях-скамейке заставляли дрожь прокатиться по всему телу. В такие моменты Влад крепче сжимал ее руку, что весьма помогало успокоиться.

Когда они подъехали к съезду с шоссе, навстречу им вынырнула красная Мазда. Игорь притормозил, выпуская ее, чтобы не делить узкую проселочную дорогу. Юля успела подумать, что уже видела сегодня такую машину: она подъехала к гостинице как раз тогда, когда ее собирались увозить. Интересно, это та же или просто такая же? Юля не могла знать наверняка, поскольку номера не разглядела ни тогда, ни сейчас, но двум одинаковым красным Маздам в один день было просто нечего здесь делать. Или это кто-то из следственной группы, или кто-то из близких Кати.

Мысли о машине и ее возможном владельце вылетели у Юли из головы, едва Игорь припарковался и заглушил двигатель.

— Вот мы и приехали, — констатировала она, хотя это и так было очевидно даже Владу.

— Ну давай, — нарочито бодро улыбнулся тот, снова слегка сжав ее ладонь, прежде чем отпустить. — Показывай, что здесь где.

Юле, конечно, предстояло не столько показывать, сколько рассказывать. Об озере: о том, насколько оно далеко, как выглядит, что вокруг него.

— А что на другой стороне? — неожиданно поинтересовался Влад, как будто глядя вдаль. Очки он снял еще в машине, но даже без них казалось, что он на что-то смотрит.

— Мне сказали, там какое-то старое заброшенное кладбище, — немного нервно призналась Юля. — Говорят, оно совсем уже потерялось между деревьями, но я сама так ни разу туда и не дошла. Отсюда выглядит просто как лес.

Влад кивнул и позволил отвести себя к входу в гостиницу. По пути Юля описывала ему все, на что падал ее взгляд: парковку, дорожки, фонари, само здание.

Главная дверь предсказуемо оказалась не заперта: полиция забрала ее слишком внезапно, а Игорь не знал, где ключи, и сразу поехал за ней следом. Может, это было и к лучшему, ведь внезапный постоялец должен был как-то попасть внутрь, а за такой короткий отрезок времени едва ли кто-то мог успеть что-нибудь украсть. Правда, вернулся Савин или нет, она сразу понять не смогла: в здании было очень тихо. Но если он находился в отведенном ему номере, то едва ли они могли это услышать.

— Здесь у нас комнаты для персонала, — объявила Юля, описав холл, будущую стойку администратора и пока не работающий лифт. — Наша тоже там. А прямо за ней — кухня для персонала. Мне показалось, так будет удобнее, чем заставлять всех есть в ресторане для гостей.

— Согласен, — кивнул Влад. — А кофе там можно выпить?

— Конечно, — Юля улыбнулась. — Кофемашина в наличии. Хочешь?

— До безумия.

Она рассмеялась и повела его на кухню, где приготовила эспрессо, как он любит. Выпив его практически залпом за одним из столиков, Влад удовлетворенно вздохнул и тихо попросил:

— А теперь рассказывай, как дело было. Что здесь произошло?

Вопрос был ожидаемым, но в то же время застал Юлю врасплох. Чтобы потянуть время, она принялась готовить кофе и для себя: капучино, как пила обычно. Потом вместе с чашкой села за маленький столик напротив Влада, машинально поправив сложенную трость, которую он по обыкновению положил на его поверхность. Влад терпеливо ждал и молчал, прислушиваясь к ее движениям.

— Катя… Погибшая девушка… Она работала на меня какое-то время. Дежурила здесь в гостинице, принимала курьеров, контролировала проведение работ, выполняла мелкие поручения. Накануне она отдала мне ключи, я ей заплатила, и мы распрощались. Да, она, конечно, предлагала свои услуги на будущее, но у меня не было планов вызывать ее так скоро. Хотя ночью, конечно, такая мысль в голову пришла, когда приехал этот мужчина…

— Какой мужчина? — удивленно перебил Влад.

— Денис Савин. Странная вышла с ним история. Таксист почему-то привез его сюда, а не в Шелково. У него был забронирован номер в башне на набережной. Ты ее знаешь, ее семья Роба тогда пыталась запустить…

— Я понял, — кивнул Влад и тут же покачал головой. — Но я не понимаю, как можно приехать на озеро вместо центра города и перепутать трехэтажное здание с башней.

— Этого никто не знает. То ли таксист неправильно ввел адрес, то ли вообще не понял, куда этому Савину было нужно. Сейчас в такси кто только ни работает. Так или иначе, а я его пустила. Не оставлять же человека ночью в грозу на улице. И мелькнула мысль с утра позвать Катю, чтобы она помогла с гостем. Но потом я решила, что она все-таки не работу горничной имела в виду, тут подготовка нужна. А завтрак я и сама могу подать.

— Но я так понимаю, девушка все равно приехала? — подтолкнул Влад.

— Очевидно… — Юля непроизвольно пожала плечами, словно была не совсем в этом уверена. — Только непонятно, где ее машина. На стоянке нет, полиция тоже нигде не нашла. Они решили, что Катя приехала на такси или на общественном транспорте, а потом дошла пешком, но зачем человеку с личным авто так поступать?

— Возможно, она приехала с кем-то, кто потом уехал, — предположил Влад. — Или за ночь с ее машиной что-то случилось, и она была вынуждена добираться иным способом. Вопрос в том, зачем она так сюда рвалась?

— Карпатский… Полицейский, который меня допрашивал, сказал, что, по словам ее подруги, она поехала на встречу со мной, — тихо призналась Юля. — Вроде как даже есть сообщение, в котором Катя так говорит. Но я ее не видела и не связывалась с ней после того, как она уехала вчера. Не знаю, почему она так кому-то сказала.

— Кто-нибудь мог выдать себя за тебя. Как вариант. Да и просто соврать подруге девушка вполне могла, — отмахнулся Влад. — По миллиону разных причин. Начиная от желания скрыть, с кем у нее на самом деле назначена встреча, и заканчивая желанием придумать более веский повод, чтобы где-то не появиться. Работа — это всегда хорошая отговорка.

Юля не удержалась и, хмыкнув, уточнила:

— Ты по своему опыту это знаешь?

Влад поджал губы и обязательно посмотрел бы на нее с осуждением, если бы имел такую возможность.

— Ладно, извини, — тут же сдала назад Юля, примирительно коснувшись его руки. — Я согласна: работа — это всегда достойная причина куда-то не пойти.

— Расскажи лучше, как ты ее нашла. Насколько я понимаю, тебя именно поэтому задержали.

— Ну да, у нас же кто нашел — тот и убийца…

Она недовольно фыркнула, но тут же сникла, вспоминая события утра. Тогда это казалось просто продолжением пережитого ночью стресса, но чем больше она обо всем думала, тем неспокойнее ей становилось.

— Знаешь, вообще, все это очень странно. Утром я сидела у себя в комнате, работала за ноутбуком: переписывалась с кадровым агентством, заказывала всякие мелочи, искала электрика… Все такое. И слушала музыку с телефона через колонку, чтобы… — Юля вздохнула и все же честно закончила: — Чтобы не мерещилось в тишине всякое.

— А что, тебе обычно в тишине что-то мерещится? — уточнил Влад, и в голосе его прозвучали тревожные нотки.

— Обычно нет, но здесь вечером постоянно что-то слышала. И даже видела. Но это наверняка просто игры разума, как ты говоришь. Сначала я была одна, а потом очень расстроена… В общем, я решила, что не хочу отвлекаться, поэтому включила музыку. Но потом мне позвонили, и я отключилась. Ты знаешь, я не люблю говорить по громкой связи.

— Да ты и через наушники слушать, когда говоришь по телефону, не любишь, — улыбнулся Влад.

— Вот именно! В общем, поговорила я, а обратно к колонке подключиться не смогла. Она как будто… уже была подключена к чему-то. И эти звуки в динамике…

Юля замолчала, с головой погружаясь в воспоминание. Снова, как наяву, она видела перед собой колонку, из которой раздается тихое шипение, невнятные шорохи и вздохи… Да, это определенно было чье-то тяжелое дыхание и даже всхлипы. Конечно, можно было попытаться себя убедить, что это просто помехи, а остальное дорисовала фантазия… Как иногда люди видят какие-то сюжеты в случайных чернильных пятнах. Но почему-то убедить себя не получалось. К тому же все закончилось звуком, совершенно непохожим на помехи.

— …А потом прозвучало что-то такое резкое, громкое. Как сильный удар или… выстрел. И все стихло, а колонка просто выключилась. Разрядилась, хотя я ее совсем недавно заряжала.

Юля опять замолчала, и чтобы как-то оправдать эту паузу, сделала большой глоток кофе. Влад, то ли услышав ее смятение по голосу, то ли просто почувствовав его, наклонился вперед, упираясь руками в поверхность столика. Лоб его сосредоточенно хмурился.

— И что дальше? — тихо уточнил он.

— Честно говоря, это выбило меня из колеи, — призналась Юля. — Знаешь, одно дело, когда всякое мерещится в ночи, да еще после бокала вина. И совсем другое, когда это происходит посреди дня. Тем более, мы с тобой знаем, что, когда тебе что-то мерещится, оно не всегда действительно мерещится, а не происходит по-настоящему.

Влад неопределенно качнул головой, что можно было одновременно принять и за согласие, и за сомнение.

— В общем, я решила размяться, да и пора было немного перекусить. Я вышла из комнаты, пошла на кухню. Не знаю, что меня вдруг дернуло, но я отодвинула штору в коридоре, решила посмотреть на озеро. И там у воды стояла девушка… Или мне так показалось. Потому что секунду спустя ее там уже не было.

— Что за девушка? Ты ее узнала?

— Я ее даже толком не разглядела! Может быть, она действительно мне просто померещилась. Или мозг подсунул мне образ из сна…

— Из какого сна? — напрягся Влад. — Ты не упоминала сон.

Юля вздохнула. Да, рассказывать четко и последовательно ей всегда было трудно. Особенно когда день выдавался таким богатым на события и нервным. Она некстати подумала, что так ведь и не поела, только завтракала сегодня, а время уже близилось к ужину. Впрочем, голода она все равно не испытывала.

— Да кошмар приснился. Видимо, после всех впечатлений вечера. Снилось это озеро. И я, кажется, также смотрела на него из окна гостиницы. На берегу стояла девушка, а потом она пошла в воду. Шла и шла, пока вода не накрыла ее с головой. Она так и осталась под ней, даже не попыталась выплыть. Мне хотелось ей помочь, но я не могла пошевелиться. Ты знаешь, как это бывает во сне…

Влад снова задумчиво кивнул, после чего не удержался и спросил:

— И все же, как ты нашла тело?

— Решила проверить: я совсем ку-ку или на озере действительно кто-то гуляет! Вышла, дошла до воды, огляделась. Из гостиницы качели, которые стоят на берегу, не видно, а там они уже попадают в поле зрения. Я увидела, что кто-то действительно на них сидит. Мне даже показалось, что это Катя. Я окликнула ее, она не ответила. И что-то мне не понравилось в ее позе. То ли какая-то неестественность была, то ли это из-за полной неподвижности… Я пошла к ней и уже только вблизи увидела кровь. И тут признаю, я ступила. Просто машинально шагнула к ней, коснулась. Сама не знаю зачем. То ли надеялась, что меня опять зрение подводит, то ли хотела помочь… Она ведь сидела почти как живая. Казалось, что просто задремала и голову уронила… В общем, так я и испачкалась. И натоптала там.

— Ее ножом закололи? — уточнил Влад спокойно.

— Горло перерезали, — тихо пояснила Юля, вспоминая страшную картину. Ее передернуло.

— Но выглядела она так, словно просто присела на скамейку или хотела покачаться? Посередине скамьи?

— Нет, сбоку.

— Как будто с ней сначала сидел кто-то еще?

— Да, пожалуй.

Он замолчал, снова поджав губы, но теперь это не было проявлением недовольства. Скорее, говорило о волнении.

— Что думаешь? — осторожно поинтересовалась Юля.

— Думаю, что полиции стоило больше внимания уделить твоему внезапному гостю, а не тебе. Ты им о нем сказала?

— Конечно. Только он в тот момент был на мероприятии, ради которого и приехал в Шелково. Оно проходило в той же гостинице, где Савин должен был поселиться. Думаешь, он может быть в этом замешан?

— Думаю, что полиции стоит проверить, насколько случайно он на самом деле здесь оказался, — проворчал Влад. — Потому что очень уж странная история.

— Но зачем ему это придумывать? И какое отношение он может иметь в Кате? Я погуглила его, он действительно тот, за кого себя выдает. Денис Савин, мотивационный спикер, коуч и прочие страшные слова. — Юля улыбнулась. — Несколько книг о том, как добиться успеха. Судя по всему, занимается этим недавно, но свою аудиторию имеет. И у него действительно была анонсирована на сегодня лекция в башне.

— Какое отношение он имеет к Кате, как раз и должна проверить полиция. Мало ли почему он выбрал именно Шелково для своего выездного выступления.

— Они им не очень-то заинтересовались. Хотя, наверное, теперь будут вынуждены его отработать, когда не получилось наскоком обвинить меня. Жаль, что это дело не досталось Соболеву. Или хотя бы Велесову. Правда, я не знаю, кто там следователь, но, мне кажется, Велесов к работе группы подходит серьезнее.

— Постараюсь выяснить, нельзя ли передать дело им.

— Может, лучше не лезть в это? — осторожно предположила Юля. — Я только спросила про Соболева, как меня уже заподозрили в том, что я хочу через него откупиться. В конце концов, я ни в чем не виновата. И с твоими адвокатами они не смогут меня ни в чем обвинить.

— Дело не в этом, — сдержанно заметил Влад. — Просто было бы лучше, если бы расследование вели те, кого знаем мы и кто знает нас. Не придется заново все объяснять.

Юля застыла, буквально почувствовав, как холодеют руки. Очень уж нехорошо прозвучала последняя фраза.

— Объяснять что?

Влад откинулся на спинку стула, пару секунд посидел неподвижно, словно раздумывая, как поступить, но в конце концов вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный в четыре раза лист бумаги и разложил его на столе.

— Я нарисовал это утром на совещании, — спокойно пояснил он. — И, как всегда, не помню, как это сделал. Остальные заметили, что со мной что-то не так. А секретарь потом описала нарисованное. Она похожа на убитую девушку?

Юля вгляделась в рисунок уже знакомого стиля. Озера на нем видно не было, но качели и девушка присутствовали. Только девушка еще сидела прямо, хотя глаза ее и были закрыты, в руках она что-то держала, а к ее ушам тянулись проводки наушников.

— Да, примерно так, — согласилась Юля. — Только без наушников и с перерезанным горлом.

Она судорожно вздохнула, рассматривая рисунок, потом подняла взгляд на мужа.

— Влад, неужели это снова начинается? Мои кошмары, твои рисунки… Я весь вечер пыталась убедить себя, что ничего не происходит, что я просто устала и призраки прошлого воспользовались моей уязвимостью, но это уже слишком.

— Эй, не надо паниковать раньше времени, — мягко велел Влад, выдавив из себя улыбку.

Он снова подался вперед и попытался найти на столе ее руку, и Юле пришлось ему помочь. Когда сильные пальцы сжали ее ладонь, она почувствовала себя лучше, увереннее.

— Все это может быть чудовищным совпадением.

— Ты четыре года ничего не рисовал вот так, внезапно, — напомнила Юля. — Даже когда пытался, ничего не получалось.

— Быть может, это только потому, что рядом с тобой никого не убивали. Ведь мы еще тогда выяснили, что мои рисунки всегда были связаны больше с тобой, чем с убийцей. Мы разберемся с этим, и все закончится.

— Обещаешь? — хмыкнула Юля, тоже выдавливая из себя слабую улыбку.

— Надеюсь, — поправил он. И серьезно добавил: — Но сюжеты городских легенд неплохо бы проверить. Так, на всякий случай. Вдруг найдется совпадение?

Глава 9

23 апреля, пятница

г. Шелково

О том, что за весь день она съела только завтрак и небольшой капучино, Диана вспомнила, въезжая в город. Взгляд сам собой зацепился за хлебный ларек, и пустой желудок тут же отреагировал недовольным ворчанием. Немудрено, что ей стало плохо на озере.

Фастфуд Диана давно исключила из своей жизни, а тратить время на обед в ресторане сейчас не хотела. Возвращаться домой тоже было не с руки: она собиралась доехать до дома Дашки и поискать ее там, а это в другой части города. Как бы ни был компактен Шелково, в часы пик перемещение по нему становилось медленным, а вечерний как раз начинался. Вариант поесть после поездки к Дашке Диана быстро отмела: не хватает только, чтобы ей снова стало плохо прямо за рулем! Пришлось прибегнуть к компромиссу и поесть в ресторане гипермаркета, который работал по принципу столовой: и быстро, и можно взять что-то полезное, вроде супа и салата.

Когда она добралась до дома подруги, уже начался дождь и стало еще темнее, хотя до заката оставалось не меньше двух часов. К счастью, припарковаться удалось достаточно близко к нужному подъезду, поэтому Диана не стала брать с собой зонтик, добежала так, позволив крупным, частым каплям немного намочить волосы и оставить следы на пиджаке и джинсах.

Из подъезда весьма кстати кто-то выходил, и она смогла юркнуть внутрь, не утруждая себя звонком в домофон. Позвонила уже в дверь и машинально проверила смартфон, пока дожидалась ответа: никаких новых сообщений. Даша не открывала их переписку и, скорее всего, даже не включала аппарат. В том, что он выключен, можно было не сомневаться: так долго находиться «вне зоны действия сети» у них было негде.

Сердце забилось чаще, предчувствуя еще одну беду. Диана уже готовила себя к тому, что ей откроет заплаканная тетя Аня, мама Даши, но вышло иначе: дверь распахнул вечно недовольный пятнадцатилетний брат Даши — Костик.

— Здрасьте, — буркнул он, смерив ее мрачным взглядом.

Из квартиры неслись звуки обычной вечерней суеты: работал телевизор, играла музыка, завывала стиральная машинка, возмущенно галдели восьмилетние двойняшки, как всегда что-то не поделив.

— Привет! — Диана выдавила из себя улыбку. — А Даша дома?

— Не, — Костик мотнул головой и выжидающе уставился на нее, не приглашая войти, но и не торопясь захлопнуть дверь перед ее носом.

— А где она, не знаешь?

— Костя, кто там? — послышался из недр квартиры вопрос тети Ани.

— Это к Дашке! — гаркнул парень, у которого внезапно прорезался голос.

И он снова уставился на Диану, как-то странно дернув головой. Возможно, это был повторный отрицательный ответ на ее вопрос, но она не могла быть уверена на сто процентов.

Зато дверь дернули, та открылась шире, и в проеме появилась как всегда немного заполошная мама Дашки. Выглядела она настороженно, но, узнав Диану, заулыбалась.

— Добрый вечер…

— О, привет. Заходи!

Она ткнула Костика в бок, тот страдальчески закатил глаза и пошел прочь — туда, где играла музыка. Зато места в тесной прихожей сразу прибавилось, и Диана не стала отказываться от возможности войти.

— Я ищу Дашу, — повторила она, когда тетя Аня прикрыла дверь. — Она не отвечает на мои сообщения, и я не могу ей дозвониться, а она мне очень нужна. Я так поняла, дома ее нет. Не подскажете, где ее искать?

— О… я… — тетя Аня как будто немного смутилась и нахмурилась. — Честно говоря, я точно не знаю. Она вчера днем как ушла, так и не приходила больше.

Диана удивленно округлила глаза.

— То есть… Она не ночевала дома?

Тетя Аня нервно дернула плечами и улыбнулась.

— Ну да.

— Вас это не беспокоит? — осторожно уточнила Диана.

Теперь удивление продемонстрировала ее собеседница.

— Она взрослая девушка и может о себе позаботиться. Не будет же она всю жизнь с нами жить. В последнее время она иногда ночует вне дома. Думаю, у нее есть парень, у которого она остается, но Даша пока нас не знакомила. Не думаю, что тут есть повод для волнений. Дело молодое. — Тетя Аня улыбнулась, скрестив руки на груди. — Мне, правда, показалось, что за день до этого они поссорились, она такая грустная вернулась. Но, видимо, помирились…

Дашина мама тараторила и улыбалась, ее голос звучал нарочито беззаботно, но Диане подумалось, что язык ее тела выдает истинные чувства: тетю Аню тревожило отсутствие дочери, но она не позволяла себе думать о плохом.

— А ты что-то хотела?

Вопрос застал Диану врасплох, она даже вздрогнула от неожиданности. Вываливать на женщину новость о погибшей подруге и появившиеся в связи с этим опасения Диане не хотелось, и она брякнула первое, что пришло в голову:

— Да она мне кое-что вернуть должна была. Еще вчера, а сама ушла в глухую несознанку.

— А что именно?

— Плеер, — на ходу додумала Диана, от неловкости сунув руки в карманы пиджака и нащупав там наушники. — Я ей старый плеер одолжила, но он мне срочно понадобился. Там… функция диктофона есть. Удобнее, чем в смартфоне.

«Заткнись уже!» — велела себе Диана, решив, что наболтала лишнего.

Однако лицо тети Ани прояснилось, и она радостно сообщила:

— Да, Даша носилась с каким-то плеером, все искала, чем его зарядить. Ты посмотри у нее на столе. Может, там лежит.

Она махнула рукой в сторону комнаты, в которой двойняшки громко делили какие-то игрушки. В кухне как раз угрожающе зашкварчало, и мама Даши поторопилась вернуться туда, предоставив Диане полную свободу действий.

Разувшись, та осторожно направилась в большую комнату, служившую одновременно и родительской спальней, и общей гостиной. В ней же стояли два небольших письменных стола, чтобы было где делать уроки. Еще один находился во второй комнате, но там занимался Костик, а Дашин стол уже частично захватила младшая сестра — одна из двойняшек. На шесть человек в квартире было всего две комнаты, поэтому места на все не хватало.

По пути Диану едва не сбила с ног Милана, стремившаяся поскорее добраться до кухни и, как можно было предположить, мамы, а за ней гнался недовольный Родион — ее брат. Видимо, тот проиграл битву за какое-то нужное обоим сокровище. Они пронеслись мимо Дианы, даже не обратив на нее внимания.

А той снова стало нехорошо. Бедная Дашка! Диана помнила, что такое — не иметь собственного места в доме. Она была единственным ребенком в семье, но ее родители всю жизнь жили в однокомнатной квартире. И пока она жила с ними, ее письменный стол и спальное место точно так же ютились рядом с диваном, на котором спали они. У них дома, конечно, было тише, но невозможность остаться наедине с собой порой очень удручала. Поэтому она с таким удовольствием съехала, как только Кирилл предложил снять ей отдельную квартиру. Сейчас она вспомнила, как была счастлива и благодарна ему в тот момент.

А вот у Дашки особых перспектив обзавестись в ближайшее время отдельным жильем, хотя бы и съемным, не было. Немудрено, что она остается ночевать где-то еще. Вряд ли у парня. Будь у нее кто-то, Диана знала бы. Если только Данила не решил воспользоваться влюбленностью девушки и не крутил с ней, втайне от Кати… Тогда Даша могла и скрывать от нее свой роман.

Диана тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Нет, Данила не мог так поступить ни с Катей, ни с Дашей. Он нормальный парень.

На столе подруги царил такой же хаос, как и везде в этом доме. Учиться Даша закончила почти два года назад, поэтому и письменный стол ей был не очень-то нужен, но она определенно не хотела полностью сдавать позиции и отступать с этой территории. Среди бумаг на столе лежали копии ее резюме, какие-то распечатки, вероятно, имеющие отношение к нынешней работе: об этом красноречиво говорил логотип торговой сети, в которой она трудилась продавцом-консультантом. Открытки, конверты, сложенная в несколько раз красочная бумага для упаковки подарков, объемная косметичка, парочка книг, ежедневник. Здесь же лежали учебники за второй класс и школьные тетради, альбомы и карандаши, принадлежащие Милане.

Диана скользнула по всему этому великолепию взглядом, для верности приподняла несколько тетрадей и стопок распечаток, заглянула в ящики стола. Вообще-то, она пришла сюда не за плеером, но раз уж заявила, что именно он причина ее визита, придется его забрать, если найдется. Да и послушать эти двенадцать треков будет интересно. Ведь почему-то Даша написала про нечто странное… И после этого пропала.

Соединив в голове два события, Диана принялась искать плеер усерднее, но его нигде не оказалось. Снова наткнувшись на пухлый ежедневник, она открыла его и пролистала в поисках последних записей. Плеер так не найти, конечно, но, может, там будет подсказка, где искать саму Дашку? Хотя вряд ли она там помечала свои свидания, если даже они и были. Скорее всего, все записи в ежедневнике относятся к рабочим вопросам.

Однако это оказалось не совсем так. Найдя страницу, на которой Даша писала в последний раз, Диана почувствовала, как по телу побежали неприятные мурашки. Посреди страницы было написано, несколько раз обведено, подчеркнуто и даже заключено в рамочку слово: «Озеро». А рядом шла быстрая, словно между делом добавленная пометка: «Катя!»

— Ну что, нашла?

Голос тети Ани прозвучал до того неожиданно, что Диана снова вздрогнула и быстро захлопнула ежедневник.

— Нет, увы. Наверное, Даша его забрала, чтобы отдать мне, просто пока до меня не дошла.

— О, жаль. Надеюсь, она скоро тебе его донесет.

— Не беда, перебьюсь, — отмахнулась Диана.

— Но если вдруг она появится, чтобы его отдать, попроси ее, чтобы она мне позвонила.

— Обязательно.

Глава 10

23 апреля, пятница

Медвежье озеро

Какие бы события ни сопровождали его возвращение в руководство «Вектора», Влад был рад, что вернулся к прежней работе. Это было нелегко. И если уж быть откровенным, то не просто нелегко, а чертовски трудно: воспринимать весьма объемную информацию на слух и держать ее в голове, но ему удалось приноровиться. Сначала с помощью Кристины, а потом, когда она занялась более близким ей по духу делом, других сотрудников, но постепенно он выстроил вокруг себя систему, позволявшую ему быть в курсе дел, принимать решения, вести переговоры и выполнять прочие задачи.

Первые два года были особенно жесткими, не обошлось без потерь как в структуре компании, так и в капиталах семьи, но со временем все более или менее выровнялось. Олег Назаров оказался за решеткой, к отсутствию Артема все привыкли, а в способности Влада вести дела даже в его новом состоянии убедились. К тому же отец, пережив потерю старшего сына и справившись с ней, тоже вернулся к делам.

Сейчас они оба могли бы позволить себе частично отойти от дел, доверив повседневное управление надежным топ-менеджерам, но ни один этого не хотел. Старшему Федорову работа помогала справиться с болью потери, а самому Владу — почувствовать себя прежним. Полезным. Эффективным. Здоровым.

Он не собирался полностью возвращаться к тому, кем был до случившейся восемь лет назад трагедии. Все-таки потеря зрения заставила его многое переосмыслить и понять. А пример старшего брата, полностью свихнувшегося на почве жажды богатства и власти, показал, до чего может довести излишняя целеустремленность, когда цель выбрана сомнительная. Этого должно было хватить, чтобы удержаться в районе золотой середины. По крайней мере, так Влад считал.

И все же он изменился. Об этом говорили сестра, отец и даже мачеха, вырастившая его как родного. Чем дальше, тем чаще намекала Юля в моменты их ссор, да он и сам это чувствовал. Иногда ему хотелось остановиться, взять паузу, побыть в тишине, подумать, заглянуть в себя и найти честный ответ на вопрос, куда он все-таки идет и чего в итоге хочет, но каждый раз Влад находил причину этого не делать. Убеждал себя и окружающих, что ему очень нужно работать. Наверное, боялся увидеть что-нибудь неприятное. В конце концов, они с Артемом всегда были весьма похожи.

Где-то в этом страхе скрывалась и правда о том, почему он не приехал на Медвежье озеро накануне. Да, он обещал Юле эти три полных дня, начиная с вечера четверга и заканчивая утром понедельника, но в последний момент испугался и ухватился за первую попавшуюся возможность зарыться в дела. Потому что три дня тихого отдыха наедине с природой, наедине с женой и без возможности на что-то отвлечься могли стать той самой паузой, которая грозила вытащить наружу пугающую правду.

Поэтому он чувствовал себя особенно виноватым за то, что не приехал в четверг, и сегодня Юля оказалась со всей этой страшной ситуацией один на один. Пусть ненадолго, но все же. Будь он здесь, Карпатский пальцем не посмел бы ее тронуть. Влад умел разговаривать с такими людьми, а Юля все еще нет. Особенно когда ее позиция оказывалась столь уязвима.

Сейчас же он и вовсе не мог понять, чего так испугался накануне. Ведь у него был бы такой же чудесный вечер: вкусный ужин, пара бокалов вина, освежающий душ и секс с любимой женой, который, вопреки прогнозам скептиков и циников, ему не надоедал. Только если бы он не подвел Юлю и приехал, как обещал, их ужин не был бы омрачен трагической гибелью девушки. С другой стороны, не было бы ни ссоры, ни примирения, а это уже повлияло бы на последнюю часть совместного вечера. Почему-то после подобных моментов близость ощущалась иначе: становилась ярче, острее, эмоциональнее.

— Должен признаться, — тихо заметил Влад, скользя кончиками пальцев по нежной коже Юлиного плеча и вдыхая запах ее волос, едва ощутимо щекотавших ему лицо. — Терпеть не могу с тобой ссориться, но, черт возьми, как же мне нравится мириться…

Она рассмеялась, и он не только услышал, но и почувствовал это: настолько тесно они были сейчас прижаты друг к другу.

— Пожалуй, мне тоже, — так же тихо отозвалась Юля. — Надо придумать способ мириться, не ссорясь перед этим…

— Гениально! — хмыкнул Влад, чуть наклоняясь, чтобы коснуться губами кожи у нее за ухом.

Юля тут же дернулась и снова рассмеялась: ей всегда было щекотно, когда он так делал, но Влад частенько не мог удержаться. Ему нравилась эта реакция.

На прикроватной тумбочке пиликнул телефон, Юля зашевелилась, пытаясь дотянуться, и Владу пришлось чуть ослабить хватку, чтобы дать ей большую свободу действий. Смартфон успел пиликнуть еще раз.

— Галка ответила, — сообщила Юля через несколько секунд. — Пишет, что запрос слишком общий и в голову ей сразу ничего не приходит, но она посмотрит, нет ли чего похожего в известных городских легендах. Ну, все это она пишет уже после, а сначала возмущается, что о ней вспомнили только из-за убийства, и заодно просит кровавых подробностей.

— Она совсем не изменилась, — улыбнулся Влад. — Как она? Вы давно не виделись?

— Давно. Иногда переписываемся, но я больше знаю о ней от мамы. Галка ведь так и работает в их бухгалтерии. Но несколько месяцев назад она завела себе страничку, посвященную гаданиям и магическим услугам, типа заговоров, приворотов, отворотов и тому подобного…

— Она записалась в ведьмы?

— Угу, видимо, решила занять место Аглаи, чтобы зря не пропадало. Говорит, зарабатывает на этом больше, чем на основной работе.

— Она помнит, что Аглая плохо кончила?

— Надеюсь. Но Галка вроде не уверовала в собственную одаренность высшими силами. Просто считает, что на вере людей в чудо грех не заработать.

К тому же она умудряется делать все преимущественно через интернет.

— Восхитительно, — фыркнул Влад. — Удачи ей.

— Вот и я так сказала, — судя по голосу, Юля улыбнулась. — Главное, чтобы ее не обвинили в мошенничестве.

Влад собирался согласиться, но замер, отвлекшись на звуки, донесшиеся из-за двери номера. Те показались ему странными, неуместными. Словно кто-то прошел мимо их комнаты, после чего все стихло. Зато он почувствовал, как напряглась Юля.

— Ты тоже это слышала? — поинтересовался Влад.

— Угу, — сдержанно отозвалась она. — Это Игорь. Наверное.

— С какой стати ему бродить по коридору в двенадцатом часу?

— Ну… Может, ему на кухне что-то понадобилось?

— Только дверь кухни не открывалась, и никто туда не заходил.

— Уверен?

— Абсолютно. Я бы услышал… А вот теперь как будто обратно прошли, слышала?

Юля промолчала, в лучшем случае кивнула, забывшись. А еще она задышала чаще и глубже, словно ей стало не хватать кислорода. Влад снова коснулся ее плеча и почувствовал, что кожа покрылась мурашками.

— Ты чего, Юль? — успел спросить он, прежде чем новые звуки привлекли их внимание.

На этот раз они раздались наверху: как будто кто-то подвинул стул или даже стол в комнате над ними. Потом послышался звук шагов и хлопок двери.

— Твоему постояльцу не спится, что ли? — предположил Влад. — Он ведь остался еще на одну ночь?

— Да, сказал, что нет смысла возить вещи из гостиницы в гостиницу, раз уж так вышло. Но я поселила его на первом этаже, рядом с холлом. Полностью готовы к заселению только те номера, что участвовали в съемках для сайта. Над нами таких нет… Разве что ему не спится, и он решил прогуляться по этажам. Замки не работают, все номера открыты.

— Все может быть, — согласился Влад. — Кроме одного: твой странный постоялец не может одновременно бродить и по нашему коридору, и по номерам второго…

Он не договорил, прерванный тихим стуком в дверь. Юля ощутимо вздрогнула и даже как будто попыталась отодвинуться от края кровати и, соответственно, двери.

— Кто там? — громко крикнул Влад.

Ответа предсказуемо не последовало, а Юля задрожала. Он успокаивающе погладил ее по плечу, а стук тем временем повторился. Влад откинул одеяло, собираясь встать и подойти к двери, но Юля неожиданно вцепилась в его руку, не пуская.

— Стой, не надо! — Ее голос прозвучал испуганно.

— Что? Почему?

— Просто… Не надо…

— Ты чего-то боишься? — уточнил Влад, хотя это и так было слышно. — Чего, Юль? В гостинице нет и не может быть посторонних. Горин настоял, чтобы охрана все проверила, прежде чем оставить меня с одним Игорем.

Юля в ответ промолчала, лишь шумно вздохнула и даже не подумала ослабить хватку. Она не просто боялась. Его жена была в ужасе.

— О чем ты мне не рассказала?

Лишь услышав этот вопрос, она разжала пальцы, которыми цеплялась за его руку, и призналась:

— Вчера, когда началась гроза, мне показалось, что я видела кого-то в холле. Женщину в длинном платье.

— Какую женщину?

— Я не рассмотрела! Это длилось буквально мгновение, я видела ее во вспышке молнии… А до этого кто-то так же стучал в мою дверь, но так и не вошел, хотя я приглашала и было не заперто. Я думала, это Игорь, ведь, кроме нас двоих, тут никого и не было.

— Хм… — задумчиво протянул Влад, замирая на несколько секунд. — Тогда тем более я хочу… посмотреть. Если вернулись мои рисунки, возможно, вернулось и это.

Он осторожно сполз с кровати, двигаясь медленнее, чем обычно, поскольку еще плохо ориентировался здесь. Мысленно порадовался тому, что даже в порыве страсти они с Юлей не были склонны разбрасывать одежду по всему помещению, и банный халат, который он надел после душа, лежал на полу прямо у кровати. Накинув его и как следует завязав пояс, чтобы случайно не шокировать незваного гостя, Влад осторожно двинулся к двери. Юля больше не пыталась его остановить, лишь время от времени задерживала дыхание.

Третий стук раздался за секунды до того, как Влад добрался до двери и распахнул ее. Позади выдохнула Юля, а впереди темнела лишь привычная пустота. Ни странных движений, ни силуэтов, ни светящихся в темноте нитей, какие ему случалось видеть четыре года назад. Для верности Влад шагнул в коридор и повернулся сначала в одну сторону, потом в другую, но ничего не изменилось.

Дыхание Юли раздалось совсем близко, и через секунды Влад почувствовал, как она подошла к нему, практически касаясь. Значит, тоже рискнула выйти в коридор. Впрочем, если там горел свет, а Юля упоминала его раньше, то ей наверняка уже не было страшно.

— Никого? — поинтересовалась она, очевидно имея в виду его «особое зрение».

— Абсолютно, — подтвердил Влад. — Очень странно.

— Да уж, пожалуй, «странно» — это наша норма, — хмыкнула Юля.

А потом вдруг пошла по коридору. Влад почувствовал, что она больше не рядом, но она точно не вернулась в комнату.

— Что за черт? — охнула она в нескольких шагах от него.

— В чем дело? — поинтересовался Влад, поворачиваясь на звук ее голоса.

— В картине. Мне лишнюю картину привезли… То есть, вроде как лишнюю, а вроде как и нет, ведь место под нее было подготовлено. Неважно! Она выбивается из общего стиля, но дело не в этом. Она как будто все время меняется.

— В каком смысле?

Юля ответила не сразу. Сначала только тихо сопела, словно подбирая слова, а потом неуверенно пояснила:

— Может быть, дело в моей невнимательности или игре света… Здесь нарисован дом. Дом у озера, похоже на местный пейзаж, если честно. Сначала я заметила в окне мальчика. Мне кажется, когда я только приехала и увидела картину в первый раз, его там не было, а ночью, когда я вот так же вышла на чей-то стук, он появился. И тогда он просто смотрел в окно…

— А сейчас?

— Сейчас он тоже смотрит в окно, но… Влад, он выглядит испуганным. Даже в ужасе! Как будто смотрит на что-то, что его до чертиков пугает.

— Ты уверена, что раньше мальчик выглядел иначе?

— Говорю же, что нет! — несколько раздраженно отозвалась Юля. — Вчера я смотрела на картину в свете фонарика, днем мне было не до нее, а сейчас освещение хорошее, но… Мне кажется, прежде картина была другой. Или я схожу с ума.

— В этом я, если честно, очень сомневаюсь.

Глава 11

24 апреля, суббота

Медвежье озеро

Свет в коридорах почему-то не работал. Только в главном холле нервно мигала одна-единственная лампочка, то загораясь в полную силу, то едва мерцая. Она могла погаснуть на секунду, а потом снова вспыхивала, не позволяя миру погрузиться в непроглядную тьму.

Было тихо. Так тихо, что это давило на нервы, заставляя их натягиваться в тонкую звенящую струну, готовую лопнуть в любую секунду.

Голый пол морозил босые ступни, предрассветная прохлада неприятно скользила по ногам выше, забиралась под короткий подол тонкой ночной рубашки, покрывала мурашками спину, карабкалась на плечи и по напряженной шее к затылку.

Юля неподвижно стояла в темном коридоре, глядя на картину, почти не видную в скудном свете единственной уцелевшей, но сошедшей с ума лампочки. И то ли нарисованный сюжет постоянно менялся, то ли у Юли в полутьме разыгралось воображение. Ей мерещились огни, то и дело вспыхивающие среди деревьев на дальнем берегу озера, и мальчик в окне то появлялся, с любопытством выглядывая на улицу, то чего-то пугался и прятался под подоконником.

В главном холле раздался какой-то шорох, заставив Юлю отвлечься от разглядывания картины. Она повернулась и с трудом всмотрелась в ту часть холла, которая была видна с ее места, но припадочная лампочка не давала сосредоточиться. Идти на звук очень не хотелось, но Юля заставила себя сделать несколько шагов вперед. В конце концов, это ее гостиница, и она отвечает за все, что здесь происходит.

Шум повторился, и на этот раз ей показалось, что он похож на хлопанье крыльев. Какая-то птица умудрилась залететь в здание? Но как? Судя по звуку, это не воробей, а кто-то достаточно крупный. Как она будет ловить и выгонять нежданного гостя? Юля не знала, но продолжала идти вперед, напряженная, сосредоточенная и порядком замерзшая. До холла оставалась еще пара метров, когда она вдруг осознала, что сжимает в правой руке какой-то предмет. Притормозив, подняла руку и посмотрела.

Свет продолжал мигать, сводя с ума и провоцируя легкое головокружение, но его хватило, чтобы рассмотреть на ее ладони… кухонный нож. Крупный, с большим широким лезвием, сейчас покрытым пятнами крови. Кровь темнела и на пальцах.

Откуда это взялось? Она что, готовит мясо? Юля не могла вспомнить, что делала перед тем, как увлеклась разглядыванием психоделической картины.

Впереди снова послышался тревожный шум, заставивший сжать пальцы вокруг рукояти и вскинуть голову, вглядываясь в теперь уже совсем близкий холл. На мгновение показалось, что во вспышке света мелькнул исчезающий за углом силуэт, но Юля не смогла разобрать, кто это был — мужчина или женщина. Подняв руку с ножом так, чтобы в случае необходимости использовать его для самозащиты, она двинулась вперед, прислушиваясь к звенящей тишине.

Вскоре Юля шагнула в холл и смогла окинуть его взглядом полностью. Лампочка несколько секунд горела ровно, прежде чем вернуться в мерцающий режим, показав, что в помещении никого нет — ни человека, ни птицы.

Медленно приблизившись к стойке администратора, Юля осторожно заглянула за нее, но и там никто не прятался.

Ее просто снова переклинивает, мерещится… Она опустила руку с ножом, свободную ладонь прижала к лицу, помассировала лоб и потерла глаза. Чертова паранойя!

Юля повернулась, собираясь идти обратно в комнату, ведь проблемой с лампами можно заняться и позже, но в это мгновение последняя из них окончательно погасла, и ее окружило такой плотной темнотой, словно во всем мире не осталось никакого освещения. И в этой темноте за спиной раздался тихий гул лифта, приближающегося снизу.

Но ведь она и так на первом этаже! Да и лифт еще не подключен…

С тихим звоном кабинка остановилась. Дверцы раскрылись, заливая холл светом, за спиной Юли послышались тихие неторопливые шаги. Мужские шаги.

«Этого не может быть… — в панике пронеслось у нее в голове. — Не может быть, не может быть…»

Но тихий шелест ткани балахона звучал все ближе, как и тяжелое дыхание. Юля дрожала, беспомощно глядя на собственную тень, но никак не могла заставить себя двинуться с места. Или хотя бы обернуться.

Наконец тот, кто приехал на лифте, оказался достаточно близко, чтобы она смогла почувствовать его присутствие спиной. Мужчина замер.

«Этого не может быть! Он не может здесь быть…» — по-прежнему крутилось в голове.

— Ты скучала по мне? — прошептал мужчина у самого ее уха.

Ступор наконец отпустил, Юля дернулась, одновременно оборачиваясь и пытаясь отскочить в сторону.

И, конечно, проснулась, едва не свалившись с кровати. Одеялу повезло меньше: оно уже лежало на полу. Вот почему во сне ей было так холодно. Юля с глухим стоном рухнула обратно на подушки и прижала к лицу обе ладони. Потом отвела их в стороны и внимательно осмотрела, словно желая убедиться, что на них нет пятен крови. Руки ожидаемо оказались чистыми.

Поежившись от утренней прохлады, она повернулась, потянулась за свалившимся на пол одеялом, но испуганно замерла, как зачарованная глядя на дверь номера. Та была широко распахнута, хотя на ночь Юля заперла ее на задвижку. За порогом виднелся пустой коридор, в котором горели все лампы. Свет уже не был нужен, просто его еще никто не выключил.

Юля стремительно села на кровати и с тревогой осмотрелась, словно ожидая увидеть притаившегося в углу человека в черном балахоне, но никого так и не нашла.

Никого… Влада тоже не было.

— Влад? — позвала она, спуская ноги на пол. — Ты где?

Она заглянула в ванную, вышла в коридор, снова зовя мужа по имени, но он не откликался. В кухне его тоже не оказалось, поэтому Юля вернулась в комнату, снова осмотрелась. Трость Влада лежала там же, где была оставлена накануне, что красноречиво свидетельствовало: он не мог уйти далеко. Да и не пошел бы никуда без нее: еще слишком плохо ориентируется здесь. Его обувь тоже осталась на месте: и ботинки, в которых он приехал, и кроссовки, которые вместе с другими вещами ему прислал помощник. Из одежды отсутствовали только футболка, в которой он спал, и джинсы, которые Влад надевал ночью, когда просил Игоря еще раз осмотреть второй этаж. Он поднимался туда с ним, снова проверяя свое «особое» зрение, но ни один из них так ничего и не увидел.

Вспомнив об Игоре, Юля приободрилась. Влад ведь мог проснуться раньше, услышать что-нибудь еще и снова пойти проверять в компании телохранителя. Это объясняло, почему он ушел босиком, без нее и без трости.

— Что-то случилось? — голос Игоря раздался за спиной как раз в тот момент, когда Юля решила, что все в порядке.

Она обернулась, инстинктивно обхватывая себя руками: ей было неловко красоваться перед посторонним мужчиной в ночной рубашке. Однако смущение моментально забылось, как только стало понятно, что Игорь один.

— Влад не с вами? — взволнованно уточнила она, хотя ответ на этот вопрос и так был очевиден.

Игорь только мотнул головой и нахмурился.

— Черт… — выдохнула Юля. — Куда же он делся?

Не говоря ни слова, Игорь двинулся по коридору, открывая все подряд двери, и даже громко позвал:

— Владислав Сергеевич!

Никто не ответил. Влад или не слышал, или не мог ничего сказать. Оба варианта пугали.

Юля принялась торопливо одеваться: белье, джинсы, объемный свитер, кроссовки прямо на босые ноги — она хватала все, что попадалось под руку. Потом вспомнила про смартфон, а заодно и про то, что Владу можно позвонить, но так этого и не сделала, обнаружив, что смартфон мужа остался лежать на тумбочке с его стороны кровати.

Зато другой приметной вещи там не оказалось: блокнота с символикой «Вектора». Влад привез его с собой в надежде, что сможет нарисовать что- нибудь еще. Накануне, до того как окончательно стемнело, они успели сходить к качелям, на которых Юля нашла мертвую девушку. Влад с полчаса сидел на них, проигнорировав предупреждение о пятнах крови, но «озарение» его так и не посетило.

Неужели ему приспичило попробовать снова? Как он мог найти дорогу в одиночку, без трости? Да и разве пошел бы туда босиком, толком не одевшись? Все-таки по утрам еще довольно прохладно…

Юля выскочила в коридор, понимая, что гадать не конструктивно, проще быстро проверить. В холле она столкнулась с Игорем, который успел пройти по всему первому этажу и теперь собирался подняться на второй.

— Есть вероятность, что он на берегу, — лаконично сообщила Юля, направляясь к входной двери.

Та оказалась не заперта, что говорило в пользу маловероятной догадки, поэтому она почти побежала к озеру. Игорь последовал за ней, хотя для улицы был одет слишком легко: в спортивные штаны и футболку.

— Влад! Влад, где ты?! — нетерпеливо позвала Юля, но ответа снова не последовало.

Буквально через несколько секунд они добрались до места, с которого были видны стоящие на берегу качели, и воочию убедились, что их пропажа там. Влад сидел на том же месте, на котором Юля накануне нашла Катю, слегка завалившись набок. Такой же неподвижный.

Это заставило ее на мгновение запнуться и остановиться, в ужасе глядя на открывшуюся картину. Игорь обогнал Юлю и в итоге оказался у качелей первым. Быстро коснулся Влада, потом потормошил. Когда муж медленно зашевелился, Юля облегченно выдохнула и тоже подбежала к качелям.

— Он спал. Замерз.

Игорь закинул руку Влада себе на плечо и обхватил его за талию, помогая тому подняться и идти. Влада действительно трясло от холода, глаза его были закрыты и двигался он с трудом, неуверенно, словно пьяный.

Юля не полезла к ним помогать, только окинула взглядом скамейку и землю вокруг нее. Блокнот нашелся в траве, слегка влажный от выпавшей росы. Юля машинально встряхнула его и тоже пошла обратно к гостинице.

Игорю удавалось двигаться довольно быстро, хотя Влад едва переставлял ноги. Видимо, телохранитель в основном тащил хозяина на себе. В главном холле их встретил встревоженный Савин, весьма помятый и взъерошенный после сна.

— Что случилось?

Не дожидаясь ответа, он присоединился к Игорю и помог ему дотащить Влада до комнаты. К тому моменту последний успел немного прийти в себя и даже попытался заверить всех, что он в порядке и способен идти самостоятельно. Но его все равно отпустили, только усадив на кровать.

Бросив блокнот на тумбочку, Юля, как смогла, укутала Влада одеялом, а потом опустилась на колени, чтобы дотянуться до его ступней. Они были ледяными.

— Юль, не суетись, я в порядке, — тихо проворчал Влад.

— Надо тебя согреть, — пробормотала она, думая, где взять таз, чтобы налить горячей воды. В голову ничего не приходило, поэтому Юля принялась рассеянно растирать его ступни руками.

— Не надо, оставь, — немного раздраженно добавил Влад, пытаясь отстраниться. — Я в порядке! Юль, прекрати!

Последние слова прозвучали особенно резко, заставив ее испуганно отпрянуть. Она встала, выпрямилась и обиженно скрестила руки на груди. Глаза неприятно защипало, и Юля закусила губу, чтобы не дать незваным слезам волю при посторонних. Что стало им причиной, она точно не знала: то ли пережитый минуты назад ужас, то ли нежелание Влада принимать ее помощь.

— Что случилось-то? — повторил растерянный Савин.

— Не знаю, — тихо отозвался Влад, зябко кутаясь в одеяло. — Я спал, а потом вдруг Игорь принялся меня теребить и куда-то тащить… Где я был?

— На качелях, — пояснил Игорь, поскольку Юля молчала и только старалась не сопеть слишком громко.

— Как я там оказался? — голос Влада прозвучал удивленно и даже немного недоверчиво, словно тот подозревал близких в неуместном розыгрыше.

— Хороший вопрос, — все-таки вырвалось у Юли. Она шмыгнула носом и продолжила: — Я проснулась, а тебя нигде не было. Не знаю, как давно ты ушел. И… как ты ушел. Без трости, без сопровождения, в едва знакомом месте. Но блокнот ты с собой взял.

Влад моментально вскинулся. Смятение на его лице сменилось интересом.

— Я что-то нарисовал?

— Вы рисуете? — недоверчиво уточнил Савин. Теперь он смотрел на остальных так, словно его разыгрывают, а ему не хочется дать себя одурачить. — Я думал, вы…

Он неловко осекся, как и большинство людей, споткнувшись на подборе правильного слова.

— Слепой? — с усмешкой подсказал Влад, поворачиваясь на звук голоса и устремляя на Савина невидящий взгляд. — Все верно. Но иногда я рисую. Это что-то вроде… суперсилы.

Савин вопросительно посмотрел на Игоря. Видимо, тот казался ему самым серьезным и надежным из всех присутствующих. Игорь лишь молча кивнул, подтверждая слова хозяина.

Юля вздохнула, подошла к тумбочке, взяла с нее блокнот и нашла в нем единственный непустой лист, который оказался где-то ближе к середине.

— Ты нарисовал девушку, — тихо сообщила она.

— И что с ней? — жадно уточнил Влад.

— Ничего. Это просто портрет. — Юля пожала плечами. — Как мой, что ты когда-то нарисовал. Я не знаю эту девушку.

Она повернула рисунок так, чтобы его смогли увидеть остальные. Игорь лишь равнодушно взглянул на него, а Савин удивленно приподнял брови и заявил:

— Я ее знаю.

— Серьезно? — Влад недоверчиво нахмурился. — И кто это? Как нам ее найти?

— Как найти, не знаю, мы не настолько близко знакомы. Но это подруга погибшей девушки. Вчера она была на моей лекции, а потом любезно подбросила меня до вашей гостиницы, поскольку все равно ехала сюда. Искала подругу. Как я понял, та не пришла на встречу и не отвечала на сообщения, вот девушка и заволновалась. Зовут Диана, но это все, что я знаю. Полицейский, который… Ну, который вас вчера задержал… Так вот, он наверняка знает больше. Диана говорила с ним. Думаю, он записал ее контактные данные.

— Видимо, это та самая подруга, которая заявила, что Катя утром поехала на озеро ко мне, — догадалась Юля. — Она ездит на красной Мазде?

— Да.

— Значит, она приезжала сюда уже после того, как уехала полиция. Я видела ее машину, когда мы возвращались. Игорь еще притормозил, чтобы ее выпустить.

Она посмотрела на телохранителя, и тот снова важно кивнул, подтверждая, что тоже помнит ту машину.

— Нужно как-то ее найти, — пробормотал Влад. — Ей может грозить опасность.

— Почему? — удивился Савин.

— Влад рисует то, что связано с убийствами, — пояснила Юля. — И если он нарисовал эту девушку, она может стать следующей.

— Следующей? А что, будет следующая?

Юля вздохнула, снова посмотрела на портрет и печально протянула:

— Всегда есть следующая…

Глава 12

24 апреля, суббота

Медвежье озеро

Влад затруднялся сказать, сколько времени провел под обжигающе горячими струями душа, прежде чем наконец согрелся, но кожа на пальцах успела ощутимо сморщиться за это время. Ему не было так холодно с тех пор, как его бросили замерзать на уже закрытом на ночь кладбище. Оставалось только порадоваться, что в этот раз он осознал происходящее, когда помощь уже пришла. Потому что ощущение беспомощности и безысходности, испытанное в тот вечер, было куда страшнее пронизывающего холода.

На его счастье, Савин и Игорь не стали задерживаться в их номере после демонстрации портрета. Заняться поисками девушки следовало как можно быстрее, но сначала Владу требовалось согреться, иначе мозг отказывался работать. Да и свалиться с тяжелой простудой или с чем похуже было бы очень некстати.

— Я пока приготовлю завтрак, — сообщила Юля, собираясь уйти вслед за покинувшими их комнату мужчинами.

Влад был лишен возможности видеть лица своих собеседников и не мог при общении ориентироваться на язык их тел, но интонации различал хорошо. По тому, как Юля говорила и даже дышала, он почти всегда мог понять, что она разочарована, огорчена или обижена. Ему не всегда удавалось уловить нюансы и отследить причины, но он подозревал, что это не под силу и большинству зрячих.

Сейчас Влад определенно слышал, что Юля очень расстроена, и ему не хотелось расставаться на такой ноте. Поэтому, встав с кровати, он вытянул руку и осторожно позвал:

— Юль…

Она помешкала немного, но за руку его все же взяла, уточнив:

— Тебе помочь?

Вероятно, решила, что случившееся его дезориентировало и ему нужно показать дорогу в ванную комнату. Влад потянул ее за руку, привлек к себе и обнял.

— Прости, что напугал.

Она хмыкнула, осознав, что это была уловка, скользнула руками вокруг его талии и прижалась щекой к плечу.

— Ты не виноват, не извиняйся. Просто все действительно повторяется, и ни к чему хорошему это не приведет. Странно только, что это случилось с тобой. Уходить куда-то посреди ночи и просыпаться в непонятных местах — моя фишка.

Влад улыбнулся и покачал головой.

— Если задуматься, это не так уж отличается от того, как обычно происходят мои озарения. Я часто не контролирую себя. Просто, как правило, я лишь тянусь к карандашу и бумаге, рисую, сам того не осознавая. Но если могу рисовать, ничего не видя, и находить мелкие предметы, не помня, как это делал, то могу, наверное, и идти в нужное место. Это просто… развитие. Или усугубление, как посмотреть. Но не надо пугаться раньше времени. Пока мы по- прежнему имеем лишь единичный эпизод.

Юля помолчала, не торопясь отстраниться и явно собираясь с мыслями. Она тихо сопела, и в ее сопении Влад слышал желание сказать нечто важное, переплетенное со страхом озвучить это.

— Что, Юль?

— Мне снился сон перед тем, как я обнаружила твое исчезновение. Кошмар, который напугал меня ничуть не меньше. Он был там. В моем сне.

— О ком ты? Кто там был?

— Ты знаешь. Твой брат. Он… приехал на лифте. Понимаешь? Во сне я была здесь, в этой гостинице, на первом этаже, а лифт приехал откуда-то снизу. И Артем был там, в кабине. Он вернулся. Так или иначе, но он вернулся!

— Тшш… — Влад обнял ее крепче и успокаивающе погладил по голове, поскольку с каждым словом голос Юли звучал все более возбужденно, а к концу ее трясло крупной дрожью от волнения. — Это был просто сон. Кошмар. На тебя разом навалилось всякое: мертвая девушка, полиция, мой рисунок, странные звуки в ночи. Это всколыхнуло старые страхи, вот тебе и приснилось… Артем не может вернуться.

— Откуда ты знаешь? — судя по тону вопроса, убедить Юлю не удалось. — Мы понятия не имеем, что случилось в тот вечер, куда он исчез. Откуда взялся лифт в недостроенном здании? Куда делся потом? И где еще может появиться? А что, если мне все привиделось тогда, и Артем сбежал, как и сказано в официальной версии? Но если он сбежал, что мешает ему вернуться и попытаться снова провести свой дьявольский ритуал?

Влад в ответ только вздохнул, прижимая ее к себе еще сильнее. В словах Юли имелось рациональное зерно. Четыре года назад он сам уже пребывал в бессознательном состоянии, когда Артем исчез, поэтому знал о произошедшем только по рассказам других. Версия с внезапно появившимся лифтом, в который Артем отчего-то побежал, хотя охотился за ними, действительно звучала бредово. Особенно если учесть, что, по свидетельству Юли, он потом уехал вниз и исчез так же внезапно, как и появился. Тогда она решила, что это лифт из легенды, который якобы увозит пассажиров прямиком в ад. И при всей любви к старшему брату Влад считал, что после всего содеянного туда ему и дорога.

Но что на самом деле тогда случилось? Может ли существовать такой дьявольский лифт? И если да, то может ли он вернуть человека в мир живых? Прежний — зрячий — Влад сказал бы, что все это чушь. Чушь и галлюцинации, вызванные пережитым ужасом и той дрянью, которой Артем одурманил Юлю, чтобы похитить. Но после всего случившегося с ним и вокруг него Влад уже не мог быть так категоричен.

— Давай решать проблемы по мере их поступления, хорошо? — как можно спокойнее предложил он. Понимал, что Юле сейчас нужно именно оно — его спокойствие, а не пустые слова утешения и отрицание ее страхов. — Для начала разберемся с этим убийством и постараемся не допустить новое. Да?

Юля вздохнула, чуть отстранилась и быстро поцеловала его в щеку.

— Хорошо. Но в первую очередь тебе нужно согреться. Ты до сих пор дрожишь. И ноги у тебя ледяные. А я все-таки займусь завтраком.

На том и разошлись. Влад подозревал, что пока он мокнет в душе, завтрак успел и приготовиться, и остыть, но не мог заставить себя выйти раньше. Лишь когда понял, что уже задыхается от наполнившего душевую кабину пара, выключил воду и принялся вытираться.

Одевшись, он не удержался и потратил еще немного времени, чтобы позвонить Соболеву. Найти способ назначить его на это расследование — дело долгое и хлопотное, а девушку с рисунка необходимо разыскать быстро, желательно — сегодня. Только Соболев мог это сделать.

Приятель довольно долго не отвечал: то ли не слышал звонка, то ли был чем-то занят. Вероятность того, что он не хочет с ним разговаривать, Влад старался не рассматривать, но мрачный тон, которым полицейский все же ответил, на это всячески намекал.

— Чего тебе?

— И тебе доброго утра, — нарочито бодро и дружелюбно пожелал Влад. — Как дела? Сильно занят?

— Давай без предисловий, — буркнул Соболев в трубку, и на фоне что-то зашуршало.

Только тогда Владу пришло в голову, что он мог разбудить его своим звонком. Он ведь даже не знал, который час, а сегодня выходной. И учитывая работу Соболева, это мог быть редкий, а то и единственный выходной.

— Андрей, нам очень нужна твоя помощь, — проникновенно произнес Влад, стараясь задобрить собеседника.

— Это я понял, — все так же недовольно буркнул тот, ничуть не оттаяв. — Подробнее можно?

— На озере, где Юля открывает гостиницу, убили девушку. Ты, наверное, слышал. Твой коллега, которому досталось это дело, уже попытался выставить Юлю виноватой только потому, что она нашла тело, он не вызывает у меня восторга. Я собираюсь добиться, чтобы расследование передали Велесову и тебе, но…

— Не получится, — перебил Соболев. Фоновое шуршание сменилось хлопками и приглушенными ударами, которые создавали впечатление, что он довольно резкими движениями готовит себе утренний кофе. А может, и завтрак в целом. — Велесов полгода как перевелся. Он теперь в Москве. А я… Меня две недели назад отстранили. Без сохранения содержания.

— Серьезно? — искренне удивился Влад. — Почему?

— Дело шьют, — хмыкнул Соболев. — Говорят, взятки беру, всяких нехороших людей отмазываю.

— Хм… — вырвалось у Влада. Теперь ему стало понятнее, почему Карпатский заподозрил Юлю в желании решить вопрос деньгами, едва она упомянула Соболева. — Прости, не знал. Кристина мне ничего не говорила.

— Так мы месяц как расстались, — едко отозвался Соболев и на заднем плане что-то угрожающе громыхнуло. — Этого она тебе тоже не сказала?

— Я думал, вы уже помирились, — фыркнул Влад. — На моей памяти вы расстаетесь в пятый раз по меньшей мере.

У Соболева наконец все стихло, а он сам лишь печально вздохнул.

— На этот раз окончательно…

— Так было и предыдущие четыре раза, — улыбнулся Влад. И тут же посерьезнел. — Андрей, мне все равно нужна твоя помощь. И раз ты отстранен, значит, у тебя достаточно свободного времени. И вряд ли ты растерял все связи в конторе. Так?

— Допустим.

— Нам очень нужно найти одну девушку. Она, скорее всего, проходит свидетельницей по делу. Сгодится любой ее контакт: адрес, телефон или хотя бы место работы. Зовут Диана, но это все, что мы знаем. Ну, еще то, что она была подругой убитой. И ей, соответственно, двадцать с небольшим, но не думаю, что в деле может быть много Диан.

— А на хрен она тебе? — удивился Соболев. — Надеюсь, ты не планируешь подкупить свидетеля? Или запугать?

— С ума сошел? — возмутился Влад. — С чего мне это делать?

— С того, что ты всегда прешь, как танк, особенно когда дело касается твоей дражайшей супруги. А тут целое обвинение в убийстве…

— Юля ни в чем не виновата, поэтому никого подкупать, а тем более запугивать я не собираюсь. Но этой девушке может грозить опасность. Мне нужно найти ее, чтобы предупредить.

— С чего ты взял, что ей грозит опасность? — Соболев заметно напрягся. — И почему просто не скажешь об этом следаку или оперу. Кто, кстати, ведет дело?

— Следователя не знаю пока, а из ваших — некий Карпатский. Вы знакомы?

— Ясен пень.

— И что?

— Хреново. Своеобразный мужик, мы не друзья. Не думаю, что они у него вообще есть. Очень верит своей интуиции, поэтому, если ему втемяшилось, что Юля — убийца, он будет копать под нее. Целенаправленно.

— Плохо.

— И я о том же, — хмыкнул Соболев.

— Тогда нам тем более нужно самим найти того, кто это сделал. И не допустить новое убийство, которое может случиться, пока твой коллега будет копать под мою жену.

— С чего ты взял, что будет еще одно убийство? — удивился Соболев, продолжив чем-то греметь.

— Я нарисовал ее. Диану. Поэтому боюсь, что она может стать следующей.

Фоновые шумы в трубке снова стихли. После продолжительной паузы Соболев тихо попросил:

— Только не говори, что твой больной на всю голову брат вернулся и решил продолжить начатое.

— У меня нет оснований считать, что это Артем, — соврал Влад. — Но за четыре года я впервые снова рисую. Сначала я нарисовал убитую девушку, а потом ее подругу. И я хочу найти Диану до того, как ее найдет убийца. Понимаешь? А еще лучше будет найти самого убийцу, поэтому мне бы знать все, что известно полиции. Ты поможешь? Я готов нанять тебя как частного детектива.

— У меня нет лицензии частного детектива, — огрызнулся Соболев. — Так что оставь свои деньги при себе. Я постараюсь узнать, что смогу. Но сам понимаешь… Учитывая обстоятельства, это не будет быстро.

— Буду благодарен за любую помощь. Но все же… Поторопись.

* * *

Оставив Влада согреваться в душе, Юля отправилась на кухню, но, переступив порог комнаты и оказавшись в пустом коридоре, позволила себе ненадолго остановиться. Посмотрела на закрытые шторами окна и решила, что оставлять их так на весь день — неправильно. Нужно пустить солнце внутрь. Хотя бы туда, где уже обитают люди. Поэтому она прошла по всему коридору, расшторивая окна, сделала то же самое в главном холле и в части коридора с номерами для гостей: там, где находилась комната Савина. Он, конечно, после завтрака уедет, но сейчас-то еще здесь.

Выполнение этого нехитрого ритуала немного притупило тянущее ощущение в груди, рожденное то ли обидой, то ли тревогой, то ли сочетанием этих «чудесных» эмоций. Ночной кошмар и чрезмерно бодрое утро, конечно, сами по себе нервировали и добавляли тяжести на сердце, но куда больше ее огорчил резкий тон Влада, когда она всего лишь хотела помочь. Юля понимала, что обижаться в такой ситуации глупо, ведь он наверняка был растерян и дезориентирован, а потому — на взводе. Она еще помнила, как чувствовала себя, когда вдруг стала просыпаться совсем не там, где уснула, а то и вовсе терять контроль над действиями своего тела. Это очень нервирует, выбивает из равновесия. Юля все понимала, но ей все равно было неприятно, и она ничего не могла с этим поделать.

Единственным способом избавиться от противных ощущений и дурных мыслей было заняться делом. Дела всегда отвлекают и позволяют стереть из памяти неприятные моменты. А лучшее в них то, что они никогда не заканчиваются.

Юля вернулась к кухне и снова ненадолго замерла, на этот раз рассматривая висящую в конце коридора картину. Мальчик в окне по-прежнему был, но сегодня он не казался испуганным. Конечно же, меняется не картина, а ее восприятие в зависимости от ситуации и настроения.

«Надо было все-таки походить к психотерапевту, как предлагала Кристина», — успело промелькнуть у Юли в голове, пока она открывала дверь кухни.

А секунду спустя эта мысль упорхнула. На кухне неожиданно обнаружился Савин: стоял у открытого холодильника и смотрел внутрь. То ли не мог найти то, что искал, то ли просто задумался. Появление Юли заставило его вздрогнуть от неожиданности и неловко улыбнуться.

— Простите, я тут… несколько обнаглел и залез в ваш холодильник. Хотел найти молока к кофе, надеюсь, вы не против?

— Конечно, нет, — с улыбкой заверила Юля. — Но вы лучше садитесь, я сама все приготовлю. Вам капучино или латте?

— Просто американо с молоком. Кофе я уже налил, — он кивнул на столик у окна, на котором стояла чашка. — С молоком вот завис…

Юля подошла к холодильнику и вытащила с полки для бутылок то, что он искал и в упор не видел, хотя оно находилось почти на уровне глаз. Савин неловко рассмеялся.

— Вот в чем дело: я искал пакет.

— Вам подогреть?

— Да, спасибо.

Юля налила немного молока в молочник, поставила его в микроволновку и вежливо поинтересовалась:

— Что вам приготовить на завтрак? Яичницу? Омлет? Кашу?

— Пожалуйста, не беспокойтесь, — отмахнулся Савин. — Мне хватит кофе и бутерброда. Если есть. По утрам у меня часто нет аппетита. Особенно когда я мало сплю…

Юля снова заглянула в холодильник и достала оттуда пару упаковок с нарезками: мясной, колбасной и сырной. Хлеб нашелся в шкафчике. Савин тут же перехватил инициативу и принялся сам собирать себе бутерброд.

— Вам плохо спалось? — поинтересовалась Юля, доставая из микроволновки молочник. — Что-то мешало?

Она отнесла молоко на столик, где дожидалась чашка кофе, и обратила внимание на то, что Савин поднял штору на окне, у которого сел, пуская в кухню дневной свет. Солнца по утрам с этой стороны не было, но все равно стало радостнее. Недолго думая, Юля подняла шторы и на других окнах.

— О, нет-нет! — торопливо возразила Савин. — Вы меня не так поняли. Я страдаю бессонницей, поэтому плохо сплю в любом месте. А здесь, я бы сказал, все значительно лучше, чем обычно. В Москве, знаете, очень много шума и света. От второго спасают плотные шторы, а с первым ничего не сделать. Здесь же очень тихо. Даже если не спишь, все равно отдыхаешь. Мне понравилось.

Он подошел к выбранному столику и поставил на него тарелку с двумя внушительными бутербродами. Кивнул на них и добавил:

— Так что, видите, и аппетит у меня не так уж плох, как мне сначала показалось.

— Я рада, что вам было удобно у нас, — отозвалась Юля, не торопясь вернуться к холодильнику и кухонному гарнитуру. Владу завтрак срочно не нужен, сама она перенервничала и пока не голодна, а по опыту прошлого дня уже поняла, что Игорь предпочитает своей едой заниматься сам.

— Очень удобно, — с чувством заявил Савин. — И честно говоря, я хотел обсудить это с вами.

— Что именно?

— Спрошу прямо: могу ли я остаться у вас еще на какое-то время? Я, безусловно, оплачу эти две ночи и готов заплатить за неделю вперед, но, возможно, задержусь чуть дольше.

Юля замерла от неожиданности, недоверчиво глядя на него. Савин улыбался своей обычной располагающей улыбкой и смотрел на нее с надеждой.

— Я… Даже не знаю, что сказать… Мы ведь еще не открылись. У меня нет персонала, который готовил бы и убирал, не работают развлечения. Разве что бильярдные шары можно покатать…

— О, мне не нужны развлечения! — поспешил заверить Савин. — Мне нужно поработать над книгой и текстами новых лекций. Я буксую уже добрых два месяца из-за… из-за моих проблем со сном. В городе мне трудно сосредоточиться. А здесь просто идеальное место. И идеально оно именно тем, что здесь никого нет. И развлечений тоже нет. Только свежий воздух, умиротворяющий пейзаж и… тишина. Мне не нужно менять постельное белье и полотенца каждый день, а готовить я могу себе сам, если вы разрешите пользоваться кухней.

— Это не совсем тот формат, который я задумывала для гостиницы…

— Понимаю. Когда вы планируете заработать в полную силу?

— В первых числах мая, наверное, не раньше. В праздники даже без предварительных бронирований и рекламы возможно найти первых клиентов.

— Это всего через неделю. Обещаю, эти дни я не буду вам в тягость. И прорекламирую ваш отель своим подписчикам, как только вы будете готовы его открыть. Могу даже организовать здесь выездной семинар, они пользуются спросом. Соглашайтесь, вам это выгодно. Я не блогер-миллионник, но у меня очень лояльная аудитория, а за рекламу я с вас ничего не возьму.

Юля неловко пожала плечами. Она хотела возразить, но в голову не приходило ни одного годного аргумента. Она уже изучала странички Савина, и сама знала, что подписчиков у него немало и они весьма активны. Реклама, особенно бесплатная, всегда кстати. Да и обслуживающий персонал появится здесь уже на следующей неделе. Может, наличие постояльца подстегнет ее? На самом деле Юля пропустила намеченный срок открытия и мысленно готовилась к тому, что гостиница сможет заработать только на «вторые майские». А так, глядишь, все-таки появятся клиенты и на первые.

Да и Савин так смотрел на нее, что она снова чувствовала себя девчонкой, не умеющей говорить людям «нет».

— Хорошо, если вы считаете, что вам здесь будет удобно. Но, чтобы все было честно, давайте договоримся о бартере. До открытия вы живете здесь бесплатно, а потом даете мне бесплатную рекламу. Если решите задержаться после открытия, то будете платить в соответствии с выбранной категорией номера. А если решите провести у нас выездной семинар, его участникам я готова дать скидку. Идет?

— Никаких возражений.

Он протянул ей руку, видимо, желая скрепить договоренность. Юля не стала отказываться. Рукопожатие у него оказалось довольно крепким, несмотря на худощавое телосложение, ладонь — горячей и сухой.

— Лучшая сделка в моей жизни, — добавил Савин, задерживая ее руку в своей чуть дольше, чем того требовал деловой этикет. Юле пришлось самой ее отнять.

— Надеюсь, вы будете думать так и через неделю, — нервно усмехнулась она, торопясь пересечь помещение и все-таки заняться завтраком. Взгляд Савина вдруг стал ее смущать. Как бы ей самой не пожалеть о заключенной договоренности.

— С чего бы мне думать иначе?

— А вы ничего не слышали ночью? — не удержалась Юля. — Ну там… Шаги, шумы. Вам в дверь никто не стучал?

— Только ваш муж с охранником, — хмыкнул Савин, уже сев за столик. — Сначала они топтались по второму этажу, а потом заходили ко мне. Примерно с таким же вопросом. А что, в вашей гостинице еще и призраки живут?

Его голос звучал шутливо, и Юля изо всех сил постаралась беззаботно рассмеяться в ответ.

— Надеюсь, что нет. Все-таки она совсем новая.

— Это не гарантия, — неожиданно серьезно возразил Савин. — Знаете, как делали раньше? При строительстве здания кого-нибудь из рабочих хоронили в фундаменте или муровали в стене, чтобы его призрак охранял дом. Да и само место может иметь печальную историю.

Юля забыла про извлеченную из холодильника ячейку с яйцами и удивленно посмотрела на Савина. Тот не выдержал и тихонько рассмеялся, пригубив кофе.

— Боже, не смотрите на меня так, я не спятил. Я шучу.

На этот раз всего ее старания не хватило даже на вежливую улыбку в ответ. Юля вернулась к приготовлению завтрака, а Савин после небольшой паузы предположил:

— Вы, должно быть, относитесь к тем людям, которые считают, что подобными вещами не шутят?

— С чего вы взяли?

— Ну… Ваш слепой муж рисует портреты незнакомых девушек и верит в то, что это предсказывает им опасность. Вы тоже в это верите?

— Нет, — хмыкнула Юля. — Не верю. Я знаю, что это правда, а это не то же самое. Мы с Владом так и познакомились. Он рисовал мои портреты, город, в котором я жила, дом… Он переехал в соседнюю квартиру, чтобы познакомиться со мной и уберечь от того, что мне грозило.

— А что вам грозило?

— Смерть.

Слово далось ей так легко, что даже самой стало странно. Лишь небольшая группа мурашек пробежала по шее, словно ее коснулся порыв холодного ветра.

— Влад спас меня. И не один раз. Поэтому я знаю, что девушке грозит опасность. Хотя мне очень хотелось бы, чтобы в этот раз все было иначе.

— Почему?

— Потому что в прошлый все это едва не стоило Владу жизни. И едва не разрушило его семью. Мне не хотелось бы, чтобы та история повторилась.

— Да, для вас в этой ситуации очень много угроз, — задумчиво согласился Савин.

Юля снова отвлеклась от своего занятия и вопросительно посмотрела на него, не понимая, что именно он имеет в виду.

— Ну, тогда Влад рисовал вас, а потом, как я понимаю, на вас женился. Теперь он рисует другую. Разве это не повод для волнений?

Торопливо отвернувшись, Юля соврала:

— Не главный.

Глава 13

24 апреля, суббота

г. Шелково

Озеро. Катя!

Эти два простых слова не шли у Дианы из головы. Она возвращалась к ним снова и снова, теребя в руках дешевые наушники с тонким проводком, открывая переписку с Дашей и набирая номер, чтобы в очередной раз услышать, что абонент недоступен.

Вечер прошел невесело. Диана бездумно слонялась по квартире, то решая, что пора прибраться, то бросая все на полпути. Ей позвонила Лера, узнавшая о Кате от кого-то третьего, спросила в курсе ли она. Диана в ответ призналась, что была на озере, как раз когда там работали полицейские, и даже говорила с одним из них. Лера принялась жадно интересоваться подробностями. В ее голосе Диане почудилось нездоровое возбуждение, поэтому отвечала она коротко и скупо. Потом спросила, не видела ли Лера Дашу, не знает ли, где та может быть, но оказалось, что они не общались уже больше недели.

Чуть позже позвонил Данила, спросил, правда ли то, что говорят про Катю. В его голосе Диана услышала уже совсем другие эмоции: друг определенно с трудом сдерживал слезы. А еще в его вопросе звучала надежда, которую ей пришлось растоптать. Этот разговор получился куда более коротким, Диана даже не успела выразить сочувствие. Впрочем, Даниле это едва ли было нужно. О Даше она его тоже не спросила.

После второго разговора Диана почувствовала, что ей трудно дышать. Горе легло на грудь тяжелым грузом, но слезы никак не могли прорваться. Смерть подруги — такая внезапная и страшная — все еще казалась немного нереальной. Чем-то вроде дурного розыгрыша. Диана даже несколько раз заходила на страничку Кати в соцсети и в их переписку, словно надеялась, что там появится новый пост или сообщение. Конечно, их не было.

От голода мутило, но от мысли о еде становилось только хуже. Зато пригодилась так и не тронутая накануне бутылка белого вина. После первой половины бокала Диана наконец смогла заплакать, а после второй снова взяла в руки смартфон.

Взяла и замерла, растерянно глядя на список контактов. Кому звонить? Кати больше нет, Даша куда-то пропала, с Лерой она уже говорила и ей не понравилось. А кто еще у нее есть?

Палец прокрутил список к строчке «Мама», но так и не коснулся ее. Нет, не в этой жизни. Наверное, существуют люди, которые в подобных ситуациях могут обратиться к родителям за утешением, но она не в их числе. Диана знала наперед все, что услышит в ответ. И не хотела это слышать.

В конце концов она позвонила Кириллу. Больше оказалось некому.

Тот поначалу обрадовался, но быстро сник, когда узнал причину ее звонка. Правда, трубку не бросил, терпеливо выслушал сбивчивый рассказ о том, чем закончилась поездка на озеро, вздохнул и заверил, что ему очень жаль.

— Я не знал твою подругу, но ужасно, когда нечто подобное происходит с кем-то столь молодым, — сочувственно произнес он.

— С кем-то не очень молодым такое тоже не должно происходить, — заметила Диана и шмыгнула носом.

Она сидела в темной гостиной на подоконнике, прижавшись горячим лбом к холодному стеклу, и смотрела на огни вечернего города. Ей всегда нравилась эта картинка. Когда Диана только переехала сюда, она проводила так каждый вечер: сидела, смотрела, слушала музыку и мечтала. Касалась рукой стекла и чувствовала на кончиках пальцев волшебство, проникающее в ее жизнь, наполняющее эйфорией. Сейчас так хотелось вернуть то ощущение, но оно, видимо, ушло безвозвратно. Когда это случилось? Диана не заметила. Точно не сегодня.

— Конечно, ты права, — мягко согласился Кирилл. — Хочешь, я приеду?

Диана закусила губу, не торопясь с ответом. С одной стороны, она очень хотела, чтобы сейчас он оказался здесь. Обнял, пожалел, погладил по голове. Может, даже заставил ее поесть и поухаживал за ней, как будто она тяжело больна. И тогда, вероятно, к утру ей стало бы легче.

Но с другой, Диана все еще не хотела его видеть. Вспоминала резкий тон, удар по щеке. Не столько болезненный, сколько унизительный. Вдруг они снова поссорятся, что тогда? Сегодня ее это убьет.

— Не стоит, — выдавила она. — Уже поздно, а тебе ехать далеко. Я собираюсь пораньше лечь спать. Просто хотела услышать твой голос.

Он вздохнул, наверняка понимая истинные причины ее отказа, но уговаривать не стал. Пообещал, что они увидятся позже, когда она немного придет в себя. На том и распрощались.

Диана выпила еще один бокал вина, после чего задремала прямо на диване в гостиной, не утруждая себя обычными вечерними процедурами.

Ей снилось Медвежье озеро. Шепот волнующихся на ветру деревьев, рябь воды, темные пятна крови на сиденье качелей. Она, как наяву, слышала тихий скрип петель, всплеск воды, шорох чьих-то шагов. Даже во сне чувствовала на себе чей-то взгляд, тревожно оборачивалась, ища кого-то среди деревьев. И ей казалось, что видит. В определенный момент она даже встретилась с этим человеком взглядом, узнала Дашку и тут же проснулась, испуганно охнув.

За окном уже рассвело. Тело ломило от неудобной позы, в которой Диана проспала всю ночь. Было непривычно зябко, поскольку уснула она без одеяла, а накрыть ее было некому. Голова болезненно пульсировала, в животе ворочалось что-то мерзкое. Мерзко было и во рту. Ужасно хотелось спать, но Диана сначала села на диване, а потом и вовсе решительно встала.

Она запихнула себя в душ, после чего почти принудительно накормила полноценным завтраком: силы пригодятся. Раскисать она больше не собиралась, что бы ни пыталось стать тому причиной.

Волосы просто высушила и скрепила заколкой, хотя что-то нервное и беспокойное требовало, как обычно, поехать в салон и сделать укладку. Диана переборола это. С Кириллом она сегодня встречаться не собиралась и терять время зря не хотела. Очень уж не терпелось поскорее проверить одну догадку, а на душ и завтрак и так ушло добрых два часа.

Идею, как ни странно, подал сон. Он напомнил ощущение, преследовавшее ее на озере: как будто кто-то наблюдает. Теперь Диана заподозрила, кто это мог быть. И собиралась найти этого человека. Хотя бы попытаться.

Ей не нравилась поселившаяся в голове версия, но выбросить ее оттуда не удастся. Если бы не надпись в ежедневнике Даши, Диана продолжала бы думать, что с той тоже случилось страшное, но теперь ее исчезновение виделось в другом свете.

У Кати и Даши не было открытого конфликта из-за Данилы. Диана сомневалась, что Катя вообще знала, насколько сильно Даша увлечена их общим другом. Всегда тихая и неуверенная в себе, та рассказала свою тайну только Диане. И, казалось, не собиралась предпринимать активных действий, чтобы получить желаемое. От нее можно было ждать только добровольного ухода из компании.

Но как известно, в тихом омуте черти водятся. Что, если Диана чего-то не замечала? Или Даша достаточно хорошо это скрывала? Конечно, трудно представить на полном серьезе, что одна подруга могла убить другую из-за парня, но… такие вещи случаются. И по какой-то причине Даша написала у себя в ежедневнике: «Озеро. Катя!», прежде чем исчезнуть.

Что-то случилось тем вечером, когда Даша писала Диане про плеер, а потом вдруг замолчала. «Тут что-то странное». О чем было это сообщение? О записях на плеере или о чем-то другом? Что такого странного могло быть записано? Или что могло произойти? Могло ли это подтолкнуть Дашу к решительным, даже отчаянным действиям? И если да, может ли она теперь скрываться на озере, боясь того, что сделала? Диана не знала, но собиралась проверить.

Машину она по уже отработанной схеме оставила на обочине проселочной дороги, не стала подъезжать к гостинице, чтобы не привлекать к себе внимание. Диана надеялась, что ей удалось проскользнуть мимо здания незамеченной, хотя сегодня там наверняка было больше народу — судя по вернувшемуся черному БМВ. Если у Ткачевой действительно такой крутой муж, как говорила Катя, то полиция едва ли могла задержать ее надолго. Особенно если у них нет против нее прямых улик.

Добравшись до плотной стены кустов, скрывающих часть берега от обитателей гостиницы, Диана облегченно выдохнула, почувствовав себя в относительной безопасности. Она, конечно, понимала, что это обманчивое чувство. Если ее предположение верно, и она найдет Дашу в одном из пустующих домов на озере, как подруга ее встретит? Не получит ли Диана такой же удар ножом? Или ей удастся воззвать к дружеским чувствам и разуму Даши?

О том, что может произойти, если она ошибается, даже думать не хотелось. Воззвать к разуму предположительно свихнувшейся Ткачевой у нее точно не выйдет. Как и справиться с любым другим маньяком. Лезть в дело о жестоком убийстве было крайне глупо, и Диана это прекрасно понимала, но остановиться не могла. Просто пойти к тому полицейскому — Карпатскому — и вывалить на него возникшее подозрение не вариант. Как она потом посмотрит в глаза Даше и другим друзьям, если ошибается? Да и станет ли Карпатский ее слушать?

На озере было тихо и спокойно, как и накануне. Ветерок гнал по поверхности воды рябь, шелестел листвой и поскрипывал петлями качелей. У скамейки с пятнами крови на сиденье Диана вновь непроизвольно остановилась и судорожно вздохнула, чувствуя, как ускоряется сердцебиение, а в животе что-то закручивается, и с трудом проглоченный завтрак просится наружу. Она хотела поскорее уйти, но зацепилась взглядом за валяющийся на земле простой карандаш. Вчера его точно не было, так откуда он взялся?

Впрочем, мало ли откуда! Тряхнув головой, Диана пошла дальше по берегу, прислушиваясь ко всем шорохам и то и дело оглядываясь. Вокруг было тихо и по-прежнему мирно.

До первых пустующих домов идти пришлось порядочно. Их оказалось не так много: всего-то пять штук, да еще пара сараев. Остальное или было снесено, или когда-то сгорело, судя по оставшимся пепелищам. Не самое веселое соседство для дома отдыха, но, вероятно, эти участки и строения все еще кому-то принадлежат, и владельцы гостиницы не могут с ними ничего сделать, пока не выкупят.

Заходить внутрь было страшно. Диана пыталась убедить себя, что бояться нечего, ведь дома выглядят пустыми и безжизненными, но вероятность наткнуться на кого-нибудь опасного все равно оставалась. Ведь внутри действительно может прятаться совсем не Даша, а псих в хоккейной маске! Или какая там нынче в моде у маньяков?

«Наш девиз: слабоумие и отвага… — насмешливо пожурила Диану разумная часть ее существа. — И куда ты лезешь?»

Но к тому моменту она уже осмотрела первые два дома — те оказались самыми маленькими и совершенно непригодными для жизни, поэтому задерживаться в них Диана не стала. А вот следующий — двухэтажный — выглядел гораздо лучше. То ли был построен позже, то ли эксплуатировался дольше, то ли за ним просто в свое время лучше следили.

Входная дверь висела на обеих петлях, но слегка перекосилась и поэтому не закрывалась. Диана осторожно потянула ее на себя, и та тоскливо заскрипела. Она вела в тесный темный тамбур, вторая дверь которого закрывалась гораздо плотнее. Пришлось с силой толкнуть ее, чтобы наконец войти в дом.

Попав внутрь, Диана замерла, осматриваясь и прислушиваясь. На полу валялось немало мусора, а мебель явно простояла здесь не один десяток лет, но это место было вполне пригодно для жизни. По крайней мере, в теплое время года. Первый этаж сначала показался единым помещением, но потом Диана приметила еще одну дверь в противоположном углу. А эта комната, вероятно, самая большая, когда-то служила чем-то вроде гостиной и, возможно, столовой: здесь имелся массивный стол. А вот стулья то ли растащили, то ли когда-то использовали в качестве топлива. Диана нашла взглядом всего один: он валялся на боку у окна. В комнате еще стояли платяной шкаф, буфет и комод. На последнем пылился древний проигрыватель.

— Даша! — осторожно позвала Диана, делая несколько шагов вглубь комнаты. — Ты здесь?

Ей никто не ответил, только наверху как будто что-то заскрипело и стукнуло, но это вполне могло быть эхо ее собственных шагов. Или птица. Или кошка. Или просто звуки старого, уставшего дома.

Диана медленно пересекла комнату. По пути зачем-то заглянула в платяной шкаф и в буфет, но ничего не нашла, кроме обломков вешалок и осколков посуды. Лестница, ведущая на второй этаж, выглядела достаточно надежно, но почему-то подниматься Диане отчаянно не хотелось.

«И какой смысл тогда был вообще сюда приходить? — разозлилась она на себя. — Наверху может прятаться кто угодно! С чего ты взяла, что Даша обязательно отзовется?»

Да, если подруга действительно убила Катю и теперь прячется здесь, добровольно она не выйдет. Так что подняться придется.

И все же Диана не удержалась от того, чтобы дать себе небольшую отсрочку: ее взгляд зацепился за комод с проигрывателем, и она шагнула к нему, хотя там Даша прятаться точно не могла. Зато вокруг комода валялись осколки многочисленных пластинок, а один из ящиков был задвинут хуже, чем другие, словно в нем недавно что-то искали. Или прятали.

Интереса ради Диана наклонилась и подняла один из осколков с уцелевшей наклейкой. Судя по надписям, на пластинке когда-то была записана детская музыкальная сказка. Бросив осколок обратно на пол, Диана дошла до комода и уже потянулась к едва заметно выдвинутому ящику, когда за ее спиной громко скрипнули половицы. Это точно не могло быть эхом, иллюзией или стоном дома, и Диана испуганно обернулась, готовая защищаться от любой опасности.

— Что вы здесь делаете? — удивленно поинтересовался непонятно откуда взявшийся Денис Савин.

Меньше всего Диана ожидала встретить его. То есть, конечно, живет-то он поблизости, но, во-первых, непонятно, почему до сих пор не уехал, а во- вторых, сложно представить, что могло привести его сюда. К тому же Савин стоял посреди комнаты, а это означало, что он с одинаковым успехом мог войти в дверь или спуститься со второго этажа. Странно, что Диана не услышала никаких звуков раньше. Он что, нарочно крался? Но опять же — зачем?

— А вы?

Савин улыбнулся и укоризненно заметил:

— Отвечать вопросом на вопрос не очень-то вежливо.

— Отвечать отвлеченным комментарием тоже, — легко парировала Диана.

— Но я все-таки спросил первым.

— Не думаю, что это налагает на меня обязанность отчитываться перед вами в своих действиях.

— Что ж, справедливо. И на самом деле не так уж важно, что вы здесь делаете. Хорошо, что приехали, ведь мы не знали, как вас искать.

— А зачем вам меня искать? — настороженно уточнила она, испытывая острое желание отойти от него подальше. Увы, за ней стоял комод, а за ним и вовсе находилась стена, так что деваться ей было некуда.

— Идемте со мной. Кое-кто очень хочет с вами познакомиться.

— А если я не хочу ни с кем знакомиться?

Савин вздохнул, как ей показалось, немного раздраженно и, скрестив руки на груди, выразительно посмотрел на нее.

— Крайне рекомендую все-таки рискнуть и познакомиться. Вам может грозить опасность.

Глава 14

24 апреля, суббота

Медвежье озеро

Разговор с Савиным, точнее, прозвучавшие во время него неприятные намеки, выбили Юлю из колеи гораздо сильнее, чем она была готова признать. К счастью, развивать тему гость не стал, а через несколько минут к ним присоединился Влад, и Савин, торопливо доев завтрак, ретировался.

Влад если и заметил в ее настроении что-то неладное, то вида не подал. Или не был готов сейчас с этим разбираться, или же списал все на непростой предыдущий день и своеобразное начало нового. К тому же он еще не успел доесть, когда ему стали названивать по деловым вопросам, несмотря на субботу.

Юле тоже пришлось бросить завтрак на полпути: привезли заказанные ею обогреватели. С помощью Игоря она разместила их по занятым комнатам, после чего погрузилась в другие дела: сначала договорилась о проверке электричества как в самом здании, так и на прилегающей территории, потом связалась с кадровым агентством и попросила прислать временную горничную, заодно уточнив, как идет процесс подбора постоянного персонала. Ответила на несколько писем, написала новые, закрыла самые срочные задачи. Договоренность с Савиным обязывала серьезнее отнестись к обозначенным срокам, не оставляя времени на переживания по тем или иным личным поводам.

Ближе к полудню Юля решила взять небольшую паузу. Влад с кем-то разговаривал — то ли снова, то ли все еще, — и она, приготовив себе чашку чая, вышла на берег озера, желая немного пройтись и подышать воздухом. Естественно, в голову сразу полезли очень ценные мысли о том, что еще нужно сделать для благоустройства береговой линии. Юля торопливо записала их, после чего засунула телефон в задний карман джинсов и наконец сделала несколько осторожных глотков, любуясь видом и с наслаждением вдыхая пахнущий травами и водой воздух.

Ей нравилось это место. Впервые увидев его, она задалась только одним вопросом: как так вышло, что его до сих пор не превратили в комфортную зону отдыха? Иначе как счастливым стечением обстоятельств это нельзя было назвать, и она сразу загорелась идеей открыть здесь гостиницу. Юля прекрасно понимала, что эта задача ей едва ли по зубам, но Влад, как всегда, поддержал ее, обещая финансовую и организационную помощь, и она ввязалась, хотя это снова вело к их раздельному проживанию. По крайней мере, временному, ведь его работа сосредоточена в Москве, а ей как минимум на первых порах предстояло поселиться на озере. Впрочем, Подмосковье — это все-таки не Испания, а имея на руках столь серьезный проект, действительно немного проще смиряться с занятостью мужа и не «выносить ему мозг».

Воспоминание о недавнем разговоре и прозвучавших на эмоциях словах вновь неприятно кольнуло, но, к счастью, почти сразу пришлось отвлечься на сигнал смартфона. Звонила Галка, по видеосвязи, и как только картинка на экране стала четкой, поздоровалась с легкой ехидцей в голосе:

— Ну привет, подруга.

За прошедшие после окончания колледжа годы она ничуть не изменилась. По всей видимости, в бухгалтерии терпимо относились к черной одежде и макияжу в готическом стиле, к которым подруга всегда тяготела. Галка оставалась такой же худой и угловатой и все так же норовила склонить голову набок, подобно одноименной птице.

— Привет, — улыбнулась Юля, стараясь не выглядеть виноватой.

Отповедь в сообщении накануне достигла цели: она действительно давно не звонила и не писала подруге, а стоило чертовщине вернуться в ее жизнь, сразу побежала к ней.

— Во-первых, хочу сказать, что тебе повезло, — рот Галки кривился в усмешке.

— С чем именно?

— С тем, что сегодня суббота. Спонсором моего дня и так будет оно, — она подняла огромную кружку так, чтобы ту было видно через фронтальную камеру, — кофе! Но если бы мне пришлось сегодня идти на работу, я бы тебя прокляла ненароком.

Юля едва не поправила, что кофе — это он, поскольку Влад терпеть не мог, когда в его присутствии говорили иначе, но удержалась и только улыбнулась в ответ. А Галка тем временем продолжила:

— Во-вторых, тебе не повезло, потому что за ночь я пробежалась по всем известным мне местам в инете, но так и не нашла ничего путного по твоему запросу. В смысле, чтобы и девушка с перерезанным горлом, и озеро, и наушники. Но есть весьма криповая история, в некотором роде связанная с последним. Интересует?

— Ну давай, — настороженно согласилась Юля. Она пока не могла понять, хорошо это или плохо — то, что Галка не нашла ничего действительно похожего. — Жги.

— В общем, тема такая. В полнолуние, ближе к полуночи, нужно пойти в безлюдный парк и сесть на скамейку. Через любой музыкальный сервис, имеющий подходящую функцию, включить подборку случайных композиций. И жать кнопку «Дальше», пока не начнется трек под названием «You gonna die[1]» неизвестного исполнителя. То есть там так и должно быть написано — unknown, с маленькой буквы.

— Как все подробно, — не удержалась от комментария Юля.

— Как всегда, детка, — усмехнулась Галка. — Детали — это главное в таких историях, они делают их реальными, осязаемыми. Только, как правило, именно детали меняются в разных пересказах. Ладно, не сбивай меня!

— Прости. Я вся внимание.

— Значит, когда зазвучит эта композиция, ты ее сразу узнаешь, потому что секунд тридцать там будет полная тишина. Вслушивайся в эту тишину, закрыв глаза, и со временем ты различишь в ней чужое дыхание, а потом и звук приближающихся шагов. Если в этот момент ты откроешь глаза, то ничего не случится. Можешь просто спокойно уйти и забыть обо всем. Но если останешься сидеть с закрытыми глазами, то вскоре к тебе действительно подойдет некто и положит руку на плечо. Тогда встань и иди туда, куда тебя направит эта рука. Главное: теперь уже глаза ни в коем случае открывать нельзя!

— А что случится, если откроешь? — с замиранием сердца перебила Юля.

Галка беззаботно пожала плечами.

— Да откуда я знаю? Там не сказано, но, подозреваю, что you gonna die. Кстати, это же случится с тобой, если ты еще раз меня перебьешь!

На этот раз подруга попыталась изобразить злобную гримасу, но Юлю она не напугала, а только позабавила.

— Все-все, молчу, — стараясь не рассмеяться, заверила она.

— Верится с трудом, — проворчала Галка. — Так вот, теперь ты будешь слышать только жуткие крики, вопли боли и отчаяния, мольбы о помощи и о пощаде, но ни в коем случае не открывай глаза, продолжай идти туда, куда тебя ведут! Ты будешь чувствовать, как тебя хватают по пути, будешь ощущать запах крови и разложения, жар огня, но продолжай идти, доверяя своему проводнику, не открывай глаза! Не открывай их до тех пор, пока все не стихнет и ты не почувствуешь холод. Тогда можешь открыть глаза, потому что все равно ничего не увидишь: вокруг тебя будет пусто и темно. В этот момент главное — не растеряться и не тратить времени зря, потому что у тебя будет всего три минуты, чтобы задать три вопроса о будущем, загадать три желания и услышать три важных предостережения. Ровно через три минуты ты снова окажешься в том парке, где слушал музыку, но не там, где сидел, а абсолютно в любом месте — придется искать дорогу к выходу. Предсказанное будущее обязательно сбудется, желания исполнятся, а предостережения уберегут от несчастий и смерти, если только не забудешь их. Но очень важно никому и никогда не говорить, что именно ты услышал. С этого дня, куда ни пойдешь, ты будешь слышать чужое дыхание у себя за спиной и чувствовать присутствие проводника. Ты никогда не сможешь его увидеть, но если нарушишь правило и расскажешь кому-нибудь о том, что слышал в темной пустоте, он заберет тебя. И ты окажешься среди тех, кто кричит от боли и молит о пощаде.

На последних словах Галка окончательно перешла на зловещий тон, но хотя бы удержалась от демонического смеха в конце.

— Очень жутко, — Юля постаралась, чтобы ее голос прозвучал иронично, хотя ей действительно стало не по себе. По спине даже пробежал неприятный холодок, но причиной тому мог быть порыв ветра, который она не заметила, пока слушала занимательный рассказ. — И если предположить, что несвоевременное открытие глаз карается смертью, то даже отчасти подходит к нашей истории.

— В принципе, да, но у вас же там не парк. Даже если твоей помощнице срочно приспичило поворожить, зачем она поехала в такую неподходящую даль? В Шелково хватает пустующих по ночам парков.

— Где можно найти приключения, — хмыкнула Юля. — Совсем не те, какие ищешь. Катя могла решить, что на озере достаточно безопасно и оно вполне сойдет за парк. Или услышать искаженную версию страшилки.

— Все может быть, — задумчиво протянула Галка. — Правда, сейчас не полнолуние.

— Эта деталь в теории тоже может оказаться незначительной. Или в той версии, что слышала Катя, ее не упоминали.

— Тогда есть только одна возможность проверить, кто убил девчонку, — Галка предсказуемо оживилась. — Попробовать этой ночью поворожить! Увидишь, кто явится: человек или нечто сверхъестественное.

Юля выразительно посмотрела на нее через камеру, и подруга театрально закатила глаза.

— Так и думала, что мое предложение тебе не понравится. Но скажи мне вот что, — она вдруг посерьезнела. — Ты думаешь, это новый псих вдохновился убийствами четырехлетней давности или брат Влада вернулся?

— Откуда мне знать? — немного раздраженно отозвалась Юля. — Может, все это вообще не имеет никакого отношения к тем событиям!

— Это вряд ли, — хмыкнула Галка. — Ладно, держи меня в курсе. Если у вас там еще кого прирежут, дай знать. А то обижусь и больше никогда помогать не буду.

— Твоя тяга к кровавым подробностям меня иногда пугает, — полушутя-полусерьезно заметила Юля.

— Уж такая я! — Галка гордо вздернула подбородок и отключилась.

Юля вздохнула, убрала смартфон обратно в карман и пригубила порядком остывший за время разговора чай. Солнце вдруг скрылось, поднявшийся ветер зашелестел верхушками деревьев, и место, всего несколько минут назад казавшееся милым и уютным, вдруг потеряло все свое очарование.

В кустах ближе к воде что-то зашуршало, заставляя повернуть голову на звук, и краем глаза Юля заметила движение. Чей-то силуэт? Кто-то наблюдает за ней? Или это вновь проснулась паранойя?

Она повернулась всем корпусом, заодно на всякий случай отступая подальше от того места, где ей померещился человек, но из-за кустов показалась лишь невысокая пожилая женщина. Незнакомка моментально вскинула руки в успокаивающем жесте и торопливо заговорила, приветливо улыбаясь:

— Простите, милочка, не хотела вас напугать. Но в то же время не могла сдержать своего любопытства. Старики страдают подобным. А мне, признаться, давно хотелось с вами познакомиться. Вы ведь новая хозяйка гостиницы?

Она плавно махнула рукой в сторону оставшегося позади них обеих здания. Жест получился немного театральным, да и в целом женщина выглядела как актриса: настолько неестественным казался ее наряд. Она словно сбежала со съемочной площадки фильма про девяностые. То ли одежда сохранилась у нее с тех времен, а в последние годы (то есть почти тридцать лет) она не покупала себе обновок, то ли просто оставалась верна давней моде. По лицу Юля не дала бы ей больше шестидесяти, но старомодная одежда, несколько не соответствующая возрасту, ее парадоксальным образом старила. Болезненная худоба тоже не шла на пользу внешнему виду, но хрупкой и немощной незнакомка не выглядела: очень уж уверенно стояла на ногах и прямо держала спину.

— Новая хозяйка? — только и смогла переспросить Юля. — Гостиница еще даже не открыта…

— О, конечно! — женщина снова несколько артистично всплеснула руками. Возможно, прежде она все-таки играла в театре. Или просто очень его любила. — Простите, я неверно выразилась. Понимаете, я живу недалеко, в коттедже на той стороне шоссе. И люблю гулять у озера. Так что я наблюдала за строительством здесь с самого начала. И очень переживала, когда оно застопорилось. Сейчас ведь так много начинают строить — и бросают, а это неправильно! Уж если человек вторгается в природу, — она развела руки в стороны, как бы указывая на все, что их окружает, — то это хотя бы должно быть полезно и красиво.

— Ну, если в этом смысле… — Юля выдавила из себя улыбку. — Тогда все верно: мы купили здание у предыдущего владельца, когда он не смог его закончить, и довели до ума. А вы часто бываете здесь? — недоверчиво уточнила она. — На той стороне шоссе — это не так уж и близко. Если идти пешком.

— Я люблю долгие неспешные прогулки. Пару раз в неделю так точно. Это место кажется таким умиротворяющим. Правда?

Юля кивнула, снова повернувшись лицом к воде. Да, именно этим озеро ей и понравилось. Такое спокойствие. Даже мрачные события предыдущего дня не могли испортить это впечатление.

— Почему — кажется? — спохватилась она, когда до нее полностью дошел смысл сказанного.

— Говорят, недоброе это место. Дурное, — пояснила женщина. Тон ее несколько переменился: стал тише, доверительнее. Она словно собиралась разделить с Юлей какую-то тайну. — Но вы, наверное, знаете это?

В вопросе прозвучала столь явная надежда на возможность удивить, что даже если бы Юля знала всю подноготную озера, то не призналась бы в этом. Но она ничего такого не слышала, так что ей не пришлось изображать удивление.

— Знаю — что?

Женщина заметно оживилась, взяла ее под руку и неторопливо зашагала по тропинке, идущей вдоль берега, но не туда, где находились качели- скамейки, а в противоположную сторону.

— Я родом из этих мест, хоть и не жила здесь всю жизнь. Но мои предки жили, задолго до революции. Некоторые даже похоронены на старом кладбище, — она махнула рукой в сторону противоположного берега, видимо, имея в виду то самое заброшенное кладбище, до которого Юля пока так ни разу и не дошла. — Поэтому много историй знаю. Разное говорят про Медвежье озеро. Родители давно пугают детей ведьмой, якобы живущей в лесу на той стороне…

— Ну это же несерьезно, — нервно рассмеялась Юля. — Просто страшилка, как волки или страшный дядя, который заберет, если ребенок не будет слушаться.

Незнакомка улыбнулась в ответ и качнула головой, как бы говоря: «Может, так, а может, и нет…»

— Другие утверждают, что у озера нет дна. Не везде, а только в каком-то одном месте. Поэтому не всех утопленников находят: озеро забирает их и не отдает. Тела не всплывают, и даже водолазы порой не могут помочь.

— Большие глубины, водоросли или какой-нибудь крупный мусор, за который цепляется тело, — пожала плечами Юля. — Может быть, ил. Случается, как это ни печально. А что, здесь часто тонут люди?

— Здесь порой необъяснимо тонут люди, — тон женщины стал загадочным, — поэтому местные не очень-то любят здесь купаться. Хотя жарким летом желающие всегда находятся. Но говорят, вода в озере неестественно холодная даже летом. Особенно в глубоких местах. Прогревается лишь на несколько сантиметров, а дальше — ледяная.

— Наверное, потому и люди тонут, — нахмурилась Юля. — В холодной воде может ноги судорогой свести, а это часто заканчивается плачевно.

Похоже, придется как-то позаботиться о безопасности купающихся в летний период. Может, нанимать спасателей? Или очертить зону для купания? Или вовсе запретить купаться?

— А вы, как я посмотрю, очень здравомыслящая девушка? — улыбнулась собеседница, останавливаясь и поворачиваясь лицом к Юле. — По вашему разговору с подругой я решила, что вы любите страшные истории. Да, простите, я немного подслушала.

— Нет, я не люблю страшные истории, — тут же открестилась Юля. — Это моя подруга их любит. И иногда они любят меня, но это исключительные случаи.

— Вот как… — задумчиво произнесла женщина, скользя по ней изучающим взглядом. — Что ж, похвально. Но одну историю об этом озере вам стоит знать. Она очень старая, зато достоверная. Мне еще в детстве рассказала ее моя бабушка, а она услышала это от своей — та была свидетельницей тех событий. Да, давно дело было. На изломе веков — девятнадцатого и двадцатого. Точно год не скажу. На этом озере стоял летний дом одной семьи. Состоятельная была семья, хорошо жили. Муж и жена. Она еще совсем молоденькая, даже вроде бы из благородных, но обедневших. Капризная и своенравная, но очень красивая. Он намного старше, промышленник. Богат, умен и образован, но не голубых кровей. Тем не менее они ладили, даже любили друг друга. Сюда выезжали на лето. Муж мотался по делам, а жена все время здесь — с детьми и прислугой. Чтобы ей было нескучно, у них часто гостили ее родственницы или подруги.

Собеседница вновь повернулась и повела Юлю вдоль берега. Они все дальше уходили от гостиницы, и это немного тревожило, но Юля не сопротивлялась — было очень интересно, что незнакомка расскажет.

— Чтобы вы понимали, люди эти были такие же здравомыслящие, как и вы. Верили в прогресс, а не в чертовщину. У них было электричество, телефон, фонограф — все самые модные… как это сейчас называется?

— Гаджеты, — с улыбкой подсказала Юля.

— Точно! — с энтузиазмом подтвердила женщина, но лицо ее тут же помрачнело. — В то лето в доме гостила незамужняя подруга хозяйки и две дальние бедные родственницы — мать и почти взрослая дочь. Все четыре женщины пропали за несколько дней, одна за другой. Сначала сама хозяйка, потом ее подруга, следом мать и дочь. Никакого официального объяснения их исчезновению так и не было найдено, но бабка моей бабки утверждала, что дело было в дьявольской ворожбе.

— Как это? — не поняла Юля и даже остановилась от удивления.

Ее собеседница тоже остановилась и серьезно посмотрела на нее.

— Она служила в том доме. В один из дней по обыкновению пришла прибраться в небольшую гостиную, из которой имелся выход на улицу, к озеру. На тот момент три женщины уже пропали, и в комнате находилась только дочь дальней родственницы хозяйки. Девушка как раз пыталась сладить с фонографом. Он появился в доме за несколько дней до загадочных событий, хозяин всем показывал, как им пользоваться. Семья и их гости весь вечер развлекались, записывая на специальные цилиндры монологи, диалоги, стихи и даже игру на фортепьяно, потом слушали и смеялись. По тем временам — почти чудо. Так вот эта девушка, мать которой пропала предпоследней, вероятно, хотела послушать записи, услышать голос матери. Ей наверняка было одиноко, тоскливо и страшно. Моя прабабка, убираясь, время от времени посматривала на девушку. Она была туга на ухо, очень плохо слышала, по большей части читала по губам, но умело это скрывала, чтобы ее не выгнали. Она боялась не заметить, когда к ней обратятся, вот и посматривала. По ее словам, в один момент девушка вдруг вышла на улицу через французское окно и направилась к озеру. Неладное моя прабабка заподозрила, когда та шагнула в воду. Она шла вперед, пока вода не накрыла ее с головой.

Юля непроизвольно вздрогнула, вспомнив собственный сон.

— И что? Она утонула?

Незнакомка мрачно кивнула.

— Даже не попыталась плыть. Словно ее позвал кто-то, кому она не могла сопротивляться. То ли из самого озера, то ли с другого берега. Прабабка моя, конечно, подняла крик, позвала на помощь, в воду полезли и слуги, и сам хозяин, но девушку так и не нашли, хотя она не могла зайти слишком глубоко, должна была захлебнуться раньше, но ее словно… утащило.

— Думаете, то же самое случилось с остальными? Они просто молча… утопились и пропали в озере?

Женщина пожала плечами и перевела задумчивый взгляд на водную гладь.

— Да, прабабка была уверена, что именно так все и произошло. Она считала, что кто-то затаил зло на хозяина и решил извести его семью. После случившегося тот, конечно, забрал детей и уехал, дом закрыли. На следующее лето они не вернулись, а ровно год спустя после исчезновения хозяйки дом сгорел дотла. Хозяин и тогда не пожелал приехать. Местные, конечно, польстились на уцелевшие ценности, стали разбирать пепелище и нашли тело. Кем был сгоревший мужчина, так и не смогли выяснить. То ли тот самый недоброжелатель хотел еще напакостить, но погубил себя, то ли просто вор забрался и случайно дом спалил — никто так и не узнал.

Женщина замолчала, обернулась и задумчиво посмотрела на гостиницу. У Юли в груди неприятно закололо.

— Только не говорите, что здание построено на том месте, где стоял тот дом…

— Не поручусь. На моем веку на том месте до гостиницы ничего не было, и где именно стоял дом, я не знаю. А вы не интересовались, почему предыдущий хозяин не смог закончить строительство?

Юля покачала головой. Они не общались с прежним владельцем напрямую. По официальной версии, строительство остановилось на фоне общего кризиса в туристическом и гостиничном бизнесах. Проект закрыли, посчитав его бесперспективным. Это выглядело вполне правдоподобно, но могли быть и другие причины, которые остались неназванными.

Еще один порыв холодного ветра заставил кожу на руках Юли покрыться мурашками. И тот факт, что до нее озеро никто не занял, внезапно перестал казаться счастливым стечением обстоятельств.

Глава 15

24 апреля, суббота

Медвежье озеро

Вам может грозить опасность.

Эти слова крутились в голове Дианы все то время, что она шла вслед за Савиным вдоль берега, стараясь держаться на расстоянии. Поначалу он оглядывался и сбавлял шаг, вероятно, думая, что она не в состоянии за ним угнаться или собирается сбежать, но потом как будто понял причину и пошел в своем темпе, не обращая на нее никакого внимания. Или же понял, что расстояние не позволит ему внезапно напасть и решил отложить коварные планы до лучших времен. Диана не определилась, какая версия кажется ей более реалистичной. Сейчас она предпочитала быть начеку.

Как и предполагалось, Савин привел ее к гостинице. Открыл входную дверь и галантно пропустил вперед. Диана нерешительно замерла, прежде чем переступить порог. Внутренний голос предупреждал, что идти с подозрительным мужчиной в помещение, из которого будет трудно выбраться, — не лучшая идея, но она все же сделала шаг вперед. Все-таки Савин не казался ей опасным, а вот увидеть Ткачеву хотелось. Версия, в которой та слетела с катушек после всего, что произошло в ее жизни, нравилась Диане куда больше, чем предположение о Даше-убийце. В этом случае присутствие Савина даже весьма кстати: ни один маньяк не станет убивать при свидетелях. А не могут же они все тут быть маньяками?

Спутник приглашающим жестом указал ей на коридор, ведущий к кухне, и сердце Дианы тоскливо заныло от воспоминания о том, как всего несколько дней назад Катька подловила их там, выскочив из укрытия с криками. Мысленно провалившись в тот момент, Диана опять замешкалась. Показалось вдруг, что сейчас подруга снова выскочит откуда-нибудь, заливаясь смехом, и сообщит, что вся эта история с ее убийством — лишь дурацкая шутка. Пожалуй, случись так, Диана даже сразу бы ее простила.

— Разрешите? — Савин, которому она по неосторожности позволила идти от главного холла позади нее, взялся за ручку двери, но Диана стояла слишком близко, мешая ее открыть.

Она сделала шаг назад, отворачиваясь и часто моргая, чтобы прогнать набежавшие на глаза слезы. Взгляд зацепился за картину в конце коридора. «Перевесили», — промелькнуло в голове. Диана хорошо помнила, что эту — заметно выбивающуюся из общей стилистики — они разместили в главном холле. Видимо, не угадали.

— Смотрите, кого я привел! — тем временем нарочито бодро сообщил Савин, но тут же неловко добавил: — Ой, то есть… А Юля не здесь? Я думал, вы вместе.

Было вполне очевидно, что «Юля не здесь», поскольку в просторном, но достаточно хорошо просматривающемся помещении сидел только мужчина. Вероятно, довольно высокий, прекрасно сложенный и явно старательно поддерживающий себя в хорошей форме. Светловолосый, но не блондин, он был одет довольно просто: в темно-синие джинсы, черный лонгслив и кроссовки, но Диана сразу поняла, что эта простота — обманчивое впечатление и вещи на нем стоят немалых денег. Незнакомец сидел за одним из столиков, перед ним стояла пустая чашка из-под кофе и лежал смартфон, из динамиков которого доносился голос робота: тот читал какой-то документ. Когда они вошли, мужчина велел роботу остановиться и направил на них расфокусированный взгляд серых глаз.

— Нет, Юля куда-то ушла, — сообщил он спокойно. — А кого вы привели?

После этого вопроса Диана окончательно убедилась в причине, по которой Савин вдруг так стушевался. А заодно и в том, кто перед ней.

— Вы Владислав Федоров, я полагаю? — все же вежливо уточнила она. — Меня зовут Диана.

Его брови удивленно приподнялись, но взгляд так и остался пустым.

— Пойду найду Юлю, — объявил Савин. — Думаю, вам стоит поговорить всем вместе.

Он скрылся за дверью, а Диана осторожно шагнула к столику, за которым сидел Федоров.

— Удивлен, что вы меня знаете, — заметил тот, слегка поворачивая голову, пока она приближалась. Как будто старался держать ее в поле зрения. — Садитесь. В ногах правды нет.

Диана тихо хмыкнула и опустилась на стул, рядом с которым застыла секунду назад. Этот парень действительно слепой? Или прикидывается? Может быть, он просто очень плохо видит, но способен, например, различать свет и тени? Глаза у него вроде бы в порядке…

— Я действительно слеп, — неожиданно сообщил Федоров, заставив ее испуганно вздрогнуть. — Абсолютно. И весьма безнадежно.

— Вы что, читаете мысли? — вырвалось у Дианы. Тут же захотелось дать себе подзатыльник. Что за глупый вопрос? Можно подумать, если он умеет читать мысли, то признается…

Федоров улыбнулся одними губами. Это выглядело так странно, что ей даже стало немного не по себе.

— Нет, не читаю. Просто люди очень предсказуемы. Их реакции предсказуемы. А я слеп уже восемь лет, успел привыкнуть.

— Простите… — снова вырвалось у Дианы, из-за чего она почувствовала себя еще глупее.

— За что? — удивился он. — Вы, по крайней мере, не задавали бестактных вопросов. И, я полагаю, слепых людей в вашем окружении нет, поэтому ваша реакция вполне естественна.

— Справедливо.

— Так откуда вы меня знаете?

— Подруга рассказывала. О хозяйке этого места и ее муже. А я просто догадалась, — слукавила Диана.

На самом деле она видела его фотографию в ролике Алекса Найта. Но даже если бы не видела, догадалась бы, кто перед ней.

— Ваша подруга… Я полагаю, та самая девушка, которая погибла здесь?

— Да. Катя.

Федоров с пониманием кивнул и тихо произнес:

— Сочувствую вашей утрате. Вы были близки?

— Мы знаем… знали друг друга с детства.

Язык не повернулся сказать иначе. Да, они были знакомы много лет, часто проводили вместе время, но близость? Нет, по-настоящему близких подруг у нее, пожалуй, не было. По крайней мере, в том смысле, который сама Диана в это вкладывала.

Ее собеседник снова кивнул, словно прекрасно понял, что она имеет в виду. Впрочем, наверняка и правда понял: он должен быть очень умным, чтобы в своем состоянии руководить огромным холдингом.

— А господина Савина вы давно знаете?

— Этого коуча? — удивилась Диана и машинально ткнула пальцем в дверь, за которой тот самый коуч недавно скрылся. Федоров, конечно, не отреагировал на ее жест. — Только вчера узнала о его существовании. То есть… Катя уболтала меня сходить на его лекцию примерно за неделю до, но я не особо вникала, кто будет выступать.

— Почему? — снова удивил ее Федоров.

— Я не фанат таких ребят.

— А ваша подруга? Она была фанаткой? Именно Савина или темы в целом?

— Да я бы не сказала… — Диана почему-то смутилась. — Она просто… Падка на рекламу… была. Да, ей было легко что-то продать. Послушайте, к чему все эти вопросы? Савин сказал, вы хотите познакомиться со мной, потому что мне якобы угрожает какая-то опасность. Что он имел в виду?

Федоров не успел ответить: их обоих отвлек звук открывшейся двери. Девушку, появившуюся на пороге, Диана тоже сразу узнала: видеоблогер размещал в ролике и ее фотографию. Правда, по сравнению с ней Юля Ткачева немного изменилась: волосы стали чуть короче и едва касались плеч, а такой красивый оттенок — золотистый каштан с переходом в более темный на концах — был определенно творением рук хорошего колориста. О том же говорили довольно светлые брови и серые глаза. Вполне нормальные, как показалось Диане. Впрочем, едва ли маньяка так легко распознать по взгляду. Если бы все было так просто, их не разыскивали бы годами.

— Добрый день. — Вежливое приветствие прыгнуло на язык как-то само собой, от общей неловкости взаимных разглядываний.

Ткачева моргнула, кивнула в ответ и отвернулась, вероятно, осознав, что так разглядывать незнакомого человека не вполне прилично. Она прошла дальше в кухню, явно не зная, как себя вести и куда деть. В конце концов ткнула в кнопку включения кофемашины.

— Кто-нибудь хочет кофе?

— Я очень хочу, — тут же отреагировал Савин.

Федоров предсказуемо отказался, поскольку недавно выпил, Диана просто ничего не хотела и вообще не собиралась брать у этих людей еду или напитки.

За Ткачевой и Савиным в помещение вошел еще один мужчина, вероятно, помощник или охранник. Скорее, второе, судя по тому, как он встал у двери, одновременно держа в поле зрения всех присутствующих. Желание выпить кофе он тоже не изъявил.

— Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — повторила Диана, когда Ткачева вручила Савину чашку.

— Юль, где рисунки? — обратился Федоров к жене. — Можешь принести?

— Конечно. Они в комнате.

Она снова вышла, но Диана едва обратила на это внимание, заинтригованная анонсированными рисункам. Катя упоминала что-то такое, да и в видео Алекса Найта пересказывались слухи о якобы пророческих рисунках, которые сыграли важную роль в расследовании. Неужели все правда?

Пока Диана размышляла над этим, с любопытством разглядывая Федорова и настороженно посматривая на Савина, Ткачева вернулась и положила на столик перед ней два наброска.

— Влад нарисовал их вчера и сегодня утром, — пояснила она тихо.

Диана посмотрела на изображение, на котором Катя сидела на качелях с закрытыми глазами и слушала что-то через наушники, потом перевела взгляд на собственный портрет. Весьма узнаваемый. Слишком подробный для человека, который ее никогда не видел. Который вообще ничего не видит.

— Как такое возможно? — поинтересовалась она, поднимая вопросительный взгляд на Ткачеву.

Та лишь пожала плечами и вернулась к кофемашине. В ее движениях чувствовалась нервозность, которую она пыталась скрыть, занимаясь приготовлением капучино.

— Мы не знаем, — ответил Федоров, по-прежнему глядя в никуда. — Но такое случалось и раньше. Я начал рисовать через некоторое время после того, как ослеп, прежде не умел. Да и едва ли можно утверждать, что рисую именно я. Скорее, некая сила использует для этого мою руку. Что это за сила и как это работает, не так уж важно. Важно то, к чему это ведет. Я нарисовал вашу подругу, как можно предположить, за минуты или даже мгновения до убийства. А потом нарисовал вас. И это означает, что вам, возможно, тоже грозит опасность. Я понимаю, что в это трудно поверить, должно быть, мои слова кажутся вам бредом…

— Похоже, вы все-таки читаете мысли, — не удержалась Диана от едкого комментария.

Федоров улыбнулся.

— Чего не умею, того не умею.

— И что именно, по-вашему, мне грозит?

— Мы не знаем, — вклинилась Ткачева. Она уже приготовила себе капучино, но за столик не села, осталась стоять у гарнитура. — Как видите, это просто портрет, без подробностей. Возможно, вам ничего не угрожает, но вы чем-то важны.

Диана снова посмотрела на рисунок с Катей. Взгляд сфокусировался на тонком проводке, тянущемся от ушей к руке погибшей подруги, в которой та что-то сжимала. Диана достала из кармана пиджака наушники, лежавшие в траве на месте убийства. Потом вспомнила карандаш, который видела там же пару часов назад.

— Предположим, я вам верю, — неожиданно для самой себя и всех окружающих заявила она. — Что дальше? Чего вы от меня хотите? Как я могу помочь или… хотя бы не сыграть в ящик?

— Хм, неожиданно, — признался Федоров, чуть заметно нахмурившись. — Не думал, что вас будет так легко убедить.

— Я не сказала, что верю, — напомнила Диана. — Я сказала: предположим.

— Готовность предположить такое — уже немало. Могу я узнать, что именно вас убеждает?

Диана неловко передернула плечами и поерзала на стуле. Снова посмотрела на наушники, оглянулась на Савина, устроившегося за другим столиком, скользнула взглядом по молчаливому охраннику, повернулась к замершей с чашкой в руке Ткачевой и в конце концов снова посмотрела на Федорова.

— Ладно, давайте я просто расскажу, что знаю и как все это выглядит для меня. В начале недели мы с Дашей, еще одной моей подругой, навестили Катю в этой гостинице, и теперь Катя мертва, а Даша куда-то пропала. Последнее сообщение от нее я получила в среду вечером, и в нем были слова: «Тут что-то странное». В тот вечер она куда-то уходила из дома и вернулась расстроенная. Ее мама считает, что она поссорилась с парнем, но я знаю, что никакого парня у нее нет. Поэтому она не могла в четверг уйти на встречу с ним и остаться у него на ночь, как опять же уверены у нее дома. В ее ежедневнике я нашла запись: «Озеро. Катя!» А на месте убийства Кати в траве — вот эти наушники.

Она приподняла их повыше, демонстрируя всем, кто мог видеть.

— Такие же наушники — проводные — изображены на вашем рисунке. При этом я знаю, что Катя пользовалась беспроводными. Как и Даша, я сама ей их подарила. Но в понедельник мы нашли в этой гостинице плеер…

— Плеер? — неожиданно встрепенулся Савин. Обернувшись к нему, Диана увидела, что он заметно переменился в лице: на нем отразилось странное волнение. — Какой плеер?

— Ну такой, явно неновый, — Диана попыталась очертить пальцами небольшой прямоугольник. — Для него нужны проводные наушники, беспроводного подключения нет. Вот Дашка и нашла свои старые наушники. И похоже, что это они…

Она снова приподняла их в воздух, по очереди глядя то на Федорова, то на его жену, то на Савина. На охранника смотреть не было смысла: он лишь молча наблюдал не вмешиваясь. Да и лицо Федорова ничего не выражало: он внимательно слушал, но не реагировал. Зато эмоции двух других людей хорошо читались: Ткачева хмурилась и нервничала, а Савин… Тот по-прежнему был очень взволнован, но теперь отчаянно пытался это скрыть. Получалось у него плохо.

— Она написала, что на плеере двенадцать записей, я посоветовала ей послушать их. Вдруг по ним удалось бы определить владельца? Через какое- то время она написала в ответ: «Тут что-то странное». И все. Больше она на мои сообщения не отвечала. Она исчезла, а Катю убили. И если верить вашему рисунку, то перед смертью Катя слушала… вероятно, записи с того же плеера, который ей дала Даша. Или кто-то другой, к кому Даша пошла с этими записями, и кто забрал плеер у нее.

Она снова посмотрела на Ткачеву. Та вздрогнула и покачала головой.

— Я не видела Катю в тот день. Я ей не звонила, не писала и не звала сюда. А Дашу я и вовсе не знаю, никогда в жизни не видела!

— Но почему тогда Катя написала, что едет сюда к вам? — эмоциональнее, чем хотела, вопросила Диана.

— Я не знаю! — не менее эмоционально отозвалась Ткачева. — Я ее не звала!

— Где именно вы нашли плеер? — очень спокойно поинтересовался Федоров, моментально сбив градус нарастающего напряжения.

— В подвальном помещении…

— Здесь нет такого, — возразила Ткачева.

— Ну да, а коммуникации где находятся? — парировала Диана, снова недобро зыркнув на нее.

— Зачем вы полезли туда, где находятся коммуникации? Да и как? Я не оставляла Кате ключи от технического помещения, там не планировалось работ.

— Это было не техническое помещение. И дверь была открыта. Мы просто… осматривались здесь и дошли до нее. Катя сказала, что она всегда заперта и ключа у нее нет, но дверь открылась и… нам стало любопытно, что там.

Ткачева отчего-то вдруг испугалась: побледнела, глаза расширились от ужаса.

— О какой двери идет речь? — тихо уточнила она.

— Там, — Диана качнула головой в неопределенном направлении, — под лестницей. С обычным замком, не магнитным.

— Юль, что не так? — напряженно поинтересовался Федоров.

Теперь он заметно хмурился, хотя, конечно, не мог видеть, как изменилась в лице его жена. Вероятно, услышал испуг в ее голосе.

— Когда я приехала в четверг, эта дверь была заперта. Знаю, потому что там звонил телефон. Так долго, так пронзительно. Я решила, что его забыл кто-то из друзей Кати…

— Нет, — торопливо заверила Диана. — Смартфоны были при нас, когда мы уезжали.

— Может, кто-то еще приезжал? — предположил Федоров. — Позже? Непосредственно в четверг?

Диана задумчиво пожала плечами.

— Лерка и Данила звонили мне в пятницу, значит, смартфоны при них. Есть еще Сашка, но вряд ли он приехал бы сюда один, а ни Лерка, ни Данила не упоминали, что были здесь с ним в четверг…

— А Даша? — неожиданно предположил охранник.

Все удивленно посмотрели на него, даже Федоров повернул голову на звук его голоса и слегка приподнял брови.

— Она ведь не на связи, — лаконично пояснил охранник.

В животе появилось неприятное, тянущее ощущение, и Диане внезапно стало как-то зябко.

— Теоретически она могла приехать сюда в четверг, — признала она. — Быть может, запись в ее ежедневнике об этом.

— Вечером в четверг мне показалось, что я слышала шаги за той дверью, — очень тихо сообщила Ткачева. — И кто-то как будто дергал ручку. Я испугалась, решила, что в здании посторонний. Потом обнаружила, что входная дверь открыта настежь. Я уже не знала, что делать, но как раз приехал Игорь.

Она посмотрела на охранника. Стало быть, его зовут Игорь.

— Поэтому я попросила все проверить.

— Но помещение за дверью под лестницей вы не проверяли? — уточнил Федоров.

— Я не нашла от него ключ.

— Игорь, вероятно, мог бы вскрыть дверь.

— Только выломать, — возразил тот.

— Мне показалось это лишним.

— Хотя там звонил телефон и предположительно кто-то прятался? — усомнилась Диана, сверля ее взглядом.

Ткачева скрестила руки на груди и отвернулась. Было видно, что чувствует она себя неловко.

— Я решила, что мне показалось. Что телефон звонил в другом месте, а все остальное… Просто игра воображения. Когда приехал Игорь, за дверью было уже тихо. Какой смысл был ее ломать? У меня и так работ для открытия гостиницы хватает!

— И вы не нашли ключ потом? — продолжила допытываться Диана. — Или даже не искали? Вас не тревожит отсутствие доступа в одно из помещений?

— Я собиралась поискать, — заверила Ткачева, явно защищаясь. — Но сначала не по плану пошел вечер четверга, а потом и вся пятница. Это просто вылетело у меня из головы!

— А что, если Даша там? — Диана вскочила на ноги. — Что, если ей нужна помощь?

— Будь она там, она позвала бы на помощь, — спокойно заметил Федоров. — Позвонила бы кому-нибудь или написала. Или просто кричала бы и стучала в дверь. Юля услышала бы. Да и вряд ли Катя могла оставить ее там, если Даша приезжала к ней. Логично?

— Логично, — признала Диана, снова опускаясь на стул.

— Какой звонок у телефона Даши? — все так же спокойно уточнил Федоров следом.

— Такая мелодия… из стандартных для модели.

Диана попыталась изобразить голосом нужные трели, но Ткачева сразу уверенно перебила:

— Нет, я слышала другой. Это был такой звонок в стиле древних стационарных телефонов. Пронзительный, как старые будильники. Или звонки в школе.

— Значит, это не Дашин, — резюмировал Федоров, окончательно успокоив Диану. — Что еще вы видели в том подвале? И где лежал плеер?

— На полу. А в подвале почти ничего не было. Там помещение небольшое. Скорее всего, предназначено для хранения продуктов, как погреб, в нем весьма прохладно. Там стоял только шкаф. Массивный такой, старомодный.

— А в шкафу что?

Диана пожала плечами, но потом спохватилась и осознала, что Федоров не мог этого увидеть.

— Он стоял дверцами к стене, мы не смогли заглянуть внутрь.

— Это очень странно, — заметил Савин. Он уже взял себя в руки и снова выглядел довольно спокойным. — Кто так ставит шкаф? Зачем?

— Нам это тоже показалось странным, — согласилась Диана.

— Надо выяснить, — решил Федоров.

— Все-таки будем ломать дверь? — с явным недовольством поинтересовалась Ткачева.

— Зачем же? — Ее муж усмехнулся. — Я знаю человека, который сможет вскрыть замок. Свяжусь с ним, как только мы закончим. Но сначала вы, Диана.

— А что я?

— Вы живете одна или с родителями?

— Одна.

— Кто-то надежный может остаться с вами этой ночью? Кто-то, кому вы по-настоящему доверяете, и кто сможет отнестись к угрожающей вам опасности достаточно серьезно? И кого вы не побоитесь подставить под возможный удар, полагая, что этот человек справится?

Диана вздохнула и промолчала. В голове мелькнула мысль о Кирилле, но тут же упорхнула. Нет, сейчас она была не готова ему довериться. Да и подставлять не хотела.

— Вы считаете, мне не стоит оставаться одной?

— Вы ведь и сами это понимаете, — едва заметно улыбнулся Федоров. — Вас было трое здесь. Одна в четверг пропала без вести, другая в пятницу была убита. Вы третья, и сегодня суббота. Вам лучше остаться с нами здесь.

— Надолго?

— Пока мы во всем не разберемся.

Диана снова обвела присутствующих взглядом. Все зрячие смотрели на нее с тревожной сосредоточенностью. Даже охранник Игорь.

— А не логичнее ли мне держаться подальше от этого места? Уехать куда-нибудь. Хотя бы в Москву.

— Расстояние не поможет, — уверенно заявил Федоров.

— Почему?

— Оно никогда не помогает, — не менее уверенно вставила его жена.

Диана задумалась, взвешивая «за» и «против». Эти люди вели себя так, словно действительно хотели помочь. Но в то же время они вполне могли заманивать ее в ловушку. В конце концов, у этого парня брат предположительно был маньяком-убийцей! Может, с ним тоже что-то не так? Ткачева и вовсе ведет себя крайне подозрительно. Савин… Что, черт побери, он делал в том доме? Почему до сих пор здесь? Как вообще умудрился поселиться в неработающей гостинице? Игорь… Ну, это явно просто цепной пес, гадать о его намерениях бессмысленно. Он сделает то, что прикажут.

Безопаснее, наверное, было бы уйти, но кое-что держало. Два аргумента. Первый: ближе к озеру больше шансов выяснить, что случилось с девчонками. Второй: она не закончила с тем домом. А закончить надо, но сделать это лучше незаметно. И до того, как это сделает кто-нибудь другой.

— Хорошо. Я останусь. Но мне нужно съездить за вещами на случай, если придется задержаться.

— Думаю, днем это достаточно безопасно, но лучше вам не ездить одной, — заметил Федоров.

Он явно собирался сказать что-то еще. Вероятно, отправить с ней Игоря. Но Диана успела первой:

— Думаю, господин Савин не откажется составить мне компанию? — Она вопросительно посмотрела на коуча.

Тот удивился, но отказываться не стал. Федоров тоже удивился, но ни о чем не спросил.

Глава 16

24 апреля, суббота

г. Шелково

— Почему вы взяли с собой именно меня?

Вопрос прозвучал уже в машине, когда они въехали в черту города. Савин посматривал на Диану всю дорогу, но, вероятно, поначалу пытался угадать причину ее решения самостоятельно. И тем самым дал время подготовиться.

— Я не доверяю этим людям, а вас хотя бы немного знаю, — не моргнув глазом, соврала она.

Настоящая причина была иной, но сообщать ее Диана не собиралась. Уж точно не ему.

Очередное подозрение начало формироваться у нее еще по пути в гостиницу, когда она шла за Савиным, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Вопрос, что он делал в заброшенном доме, крутился в голове наравне с пугающим предостережением. Вряд ли Савин просто гулял по берегу и случайно забрел туда: в этом случае у него не было причин вести себя так тихо, и она заметила бы его присутствие раньше.

Если он оказался там неслучайно, значит, у него было в доме какое-то дело. Но какое? Что-то (или кого-то) искал, как и она? Или, наоборот, прятал? Или хотел забрать спрятанное ранее?

Вряд ли Савин собирался оставить что-то в доме: тогда было бы логично сидеть тихо, пока она не уйдет, а он себя выдал. У Дианы были основания считать, что он сделал это нарочно: очень уж тихо ему удавалось вести себя до того. Да и когда она обернулась, он не выглядел застигнутым врасплох. Стало быть, специально привлек ее внимание. Зачем?

Ответ напрашивался сам собой: отвлекал ее внимание от чего-то другого. Савин не хотел, чтобы она заглянула в не до конца задвинутый ящик комода. Возможно, именно там лежало нечто, что он пришел забрать. И она не должна была найти это, вот Савин и увел ее из дома.

Теперь Диана делала то же самое: пока он с ней в Шелково, ему не вернуться в заброшенный дом. А когда они снова окажутся на озере, она постарается добраться до него первой. Как можно незаметнее.

Конечно, она не могла исключать вероятность ошибки в своих расчетах. Может быть, Савин все же просто гулял вдоль берега, заметил Диану издалека и пошел следом, зная, что хозяева гостиницы хотят с ней поговорить. Ее интерес к дому вполне мог показаться ему подозрительным, вот он и старался не шуметь, наблюдая за ней. А дальше то ли решил, что она ничего предосудительного не делает, то ли все-таки выдал себя случайно. И то, что она как раз шла к комоду, — лишь совпадение, ничего там нет.

Однако интуиция твердила обратное. В комоде наверняка что-то есть, что-то очень важное! Ее отсутствие дает возможность другому забрать это первым, но, кроме Савина, никто не видел, что Диана приходила в дом и едва не заглянула в комод. Стало быть, больше ни у кого нет причин торопиться и что-то перепрятывать, пока ее нет на озере.

Во всяком случае, такой логики она решила придерживаться.

Поверил ли ей Савин, Диана не знала: предпочитала следить за дорогой, а не за ним. По крайней мере, он не стал задавать дополнительных вопросов. Лишь когда она припарковалась рядом с домом, уточнил, много ли времени ей понадобится на сборы.

— Хотел бы зайти в магазин, — с улыбкой пояснил он, указывая на вывеску. — Кое-что купить.

— Минут двадцать, не больше, но, думаю, вы успеете. Если что, я вас подожду.

В квартире Диана предпочла действовать быстро: взяла сумку, с которой обычно ездила в тренажерный зал, закинула в нее портативное зарядное устройство — на случай проблем с электричеством, чтобы не остаться без связи в критический момент. Набрала в спортивную бутылку воды, добавила к ней пару банок лимонада без сахара и заварила чай для термокружки. Она действительно не собиралась ни есть, ни пить в гостинице: не хватает, только чтобы ей подсыпали наркотик или снотворное. Кажется, четыре года назад убийца действовал именно так: усыплял свои жертвы тем или иным способом. Однако водный баланс поддерживать необходимо, а значит, нужно запастись питьем. И едой тоже: Диана закинула в сумку все, что не требовало холодильника.

Для вида она также взяла смену одежды, белья, зубную щетку с пастой и немного косметики, но вернулась домой Диана не за этим. Пришлось, конечно, полазить по шкафам и тумбочкам, но искомое все-таки нашлось.

Год или два назад Лерка взялась дарить всем на дни рождения полезные гаджеты. Даше досталась банальная портативная зарядка, Кате — более экзотичный ирригатор, а ей — он. Шокер. Лерка тогда объяснила это тем, что остальное у Дианы и так есть, а если чего-то и нет, то есть тот, кто это купит.

— А вот шокер тебе ни один мужик не подарит, — заявила она. И с этим трудно было поспорить.

Подарок пролежал без дела все это время. Диана, конечно, распаковала его для приличия и даже немного повозилась, разбираясь в принципе работы, но потом забросила в дальний угол. И только теперь достала — время подарка пришло. Все-таки какое-никакое, а средство самозащиты.

Спрятав шокер на дне сумки, она огляделась, лихорадочно соображая, все ли предусмотрела. На мгновение задумалась, не стоит ли написать какое- нибудь послание для полиции. Оставить, так сказать, ниточку. На самый крайний случай, если на озере ее все-таки… прикончат.

Не стала. Быстро все это сейчас не сформулировать, а тратить время не хотелось. Чем дольше она задерживается здесь, тем дольше озеро и заброшенный дом на его берегу остаются без присмотра.

Шагнув к двери, Диана снова замерла, глядя на нее. Вспомнился тот вечер, когда она вернулась после встречи с Кириллом в расстроенных чувствах и принялась писать Даше. Эти странные звуки в колонке, стук в дверь, неизвестный по ту ее сторону… Она не рассказала об этом Федорову, когда перечисляла известные ей факты. Рациональная часть сознания просто отбросила тревожный эпизод в сторону, поскольку не могла его проанализировать.

Но теперь Диана задумалась, имеет ли он отношение к происходящему? Стоит ли упомянуть его, когда она вернется в гостиницу? Ведь, если верить роликам Алекса Найта, убийства четыре года назад были завязаны на мистические городские легенды Шелково. Диана не верила в подобные вещи, но рисующий слепой мужчина тоже выходил за рамки ее представлений о возможном.

— К черту, — прошептала она, решительно открывая дверь. — Подумаю об этом позже.

24 апреля, суббота

Медвежье озеро

Ее поселили в соседнем с Савиным номере, что было в некоторой степени удачей. Чего Диана не учла, так это того, что окна номеров в гостинице выходят на лес, отделяющий озеро от далекого шоссе. Поэтому совершенно невозможно незаметно следить из своей комнаты, пошел ли кто-нибудь в сторону заброшенных домов. Делать это можно только через окна коридора, а торчать в нем без видимой причины — очень подозрительно. Зато хлопок соседней двери можно уловить. По крайней мере, она на это надеялась.

Однако быстро стало понятно, что звукоизоляция в гостинице сделана на совесть: Диана не слышала не только своего соседа, но вообще никаких посторонних звуков, хотя сама вела себя очень тихо. Забеспокоившись, она придумала невинный повод заглянуть к Савину: хотелось убедиться, что тот никуда не ушел.

Он действительно оказался у себя. С порога Диана разглядела, что на письменном столе у него стоит ноутбук, на его экране светится текстовый документ. Похоже, коуч работал над очередной лекцией. Или книгой. Создавалось впечатление, что он никуда не собирается. То ли Диана все-таки ошиблась, то ли он решил дождаться более благоприятного момента для возвращения в заброшенный дом. Вероятно, опасался, что во второй раз отвертеться от вопросов не удастся и придется объяснять, почему его туда тянет.

Это давало ей возможность успеть первой. Взяв привезенный с собой в объемной термокружке чай, Диана вышла с ним сначала на крыльцо, делая вид, что хочет подышать свежим воздухом, наслаждаясь напитком. Убедившись, что за ней никто не наблюдает, она неторопливо пошла к озеру, словно просто гуляла без особой цели. Лишь добравшись до кустов, скрывающих берег, пошла быстрее. Если поторопится, успеет дойти до дома прежде, чем Савина или кого-то еще взволнует ее длительное отсутствие.

Однако плану этому не суждено было сбыться. Еще не дойдя до скамеек-качелей, Диана увидела, что одна из них занята. Судя по всему, та самая, на которой была убита Катя. На ней сидел Федоров, держа в руках плотную папку, поверх которой лежал открытый на пустой странице блокнот. Пальцы его сжимали хорошо заточенный простой карандаш. Острый кончик ритмично и слегка раздраженно постукивал по поверхности листа, в то время как сам Федоров снова смотрел в пустоту.

Заметив его, Диана замерла в нерешительности. Удастся ли проскочить мимо незамеченной? Или лучше развернуться и пойти в другую сторону? Озеро ведь круглое, до домов можно добраться и по противоположному берегу. Правда, получится весьма внушительный крюк, да и из гостиницы ее снова будет видно. Она, конечно, вполне может гулять туда-сюда, но вдруг это заставит Савина занервничать? Такое чревато непредсказуемыми, а потому опасными последствиями. А если она сейчас пойдет очень тихо, то слепой едва ли ее заметит: земля здесь мягкая, тропинка протоптана, кроссовки позволяют ступать бесшумно.

Оказалось, что она недооценивала чуткость слуха людей, лишенных зрения. Едва она поравнялась со скамейкой, рука Федорова, постукивающая кончиком карандаша по чистому листу, вдруг застыла, а сам он едва заметно выпрямил спину и поднял голову.

— Если слепой не может вас увидеть, это не значит, что мимо него стоит молча пройти. Следует обозначить свое присутствие голосом, хотя бы просто поздороваться. Так вежливее.

Интересно, чем она себя выдала? Дышала, что ли, слишком громко?

— Простите, но мы с вами уже здоровались сегодня. Это Диана.

— Я знаю, — улыбнулся Федоров. Намек на недовольство исчез из его тона. — Способен определить по голосу, когда его слышу. Могу я поинтересоваться, куда вы крадетесь?

— Да никуда, просто… Решила прогуляться немного, не хотела вам мешать.

Ложь далась легко, но стало очевидно, что к заброшенному дому придется сходить в следующий раз. Сейчас будет куда естественнее задержаться у качелей, поболтать с Федоровым. Ей так показалось, но, возможно, Диана соврала заодно и самой себе. Ей хотелось остаться и поговорить с ним наедине. Из всех подозрительных обитателей гостиницы он казался ей самым располагающим, застуживающим доверия. Трудно было сформулировать, что именно заставляет ее так думать. Слепота, делающая его уязвимым и теоретически наименее опасным? Возможно. Но, помимо этого, Влад Федоров был весьма привлекательным мужчиной, что определенно работало на него. К тому же пока она не заставала его в подозрительных местах.

— Вы мне и не помешали, — вздохнул он. — Похоже, на сегодня я исчерпал лимит сверхъестественных подсказок и озарения не будет.

Заинтригованная, Диана шагнула ближе к качелям, коснулась рукой металлической опоры и тихо спросила:

— Как именно работает ваш дар?

— Нестабильно, я бы сказал. — Уголки его рта слегка приподнялись в том, что больше походило на едкую усмешку, чем на улыбку. — Прежде это в основном случалось само по себе, но иногда мне удавалось стимулировать процесс пребыванием на месте убийства или обнаружения тела. Потом несколько лет я ничего не рисовал, пока не изобразил вашу подругу на качелях. Этим утром, сидя здесь, я нарисовал вас.

Диана машинально поднесла к губам термокружку и сделала большой глоток, хотя пить совершенно не хотелось.

— Честно говоря, все это звучит очень странно. Едва ли я смогу по-настоящему поверить, пока не увижу сама.

— Это нормально. И я с удовольствием вам показал бы, но… — Он неловко пожал плечами. — Увы. Я рад, что вы хотя бы готовы прислушаться к нашим предостережениям. Это уже немало.

— Разумная предосторожность еще никому не мешала. А то, что происходит, выглядит не менее странно. Кстати, хотела вам сказать: я вспомнила кое- что, пока ездила домой. Еще одна странность, которую я не могу объяснить.

— Заинтриговали, — улыбнулся Федоров. — Вы садитесь, я не кусаюсь. И расскажите подробнее, о чем речь.

Диана опустилась на скамейку, которую он рассеянно покачивал, упираясь ногой в землю. Ей длины ног не хватало, поэтому она скрестила их в лодыжках на весу, радуясь тому, что скамейка достаточно широкая, чтобы сидеть на ней вдвоем, не касаясь друг друга.

— В тот вечер… В четверг, когда Даша уже не отвечала на мои сообщения. Я приехала домой в несколько… расстроенных чувствах, скажем так.

— У вас что-то случилось?

— С парнем поссорилась.

— Ясно.

Диана продолжила не сразу, словно ждала от него какого-то вопроса или комментария, но Федоров лишь внимательно слушал, ожидая продолжения.

— Я включила музыку…

Она принялась описывать события вечера, стараясь быть максимально точной, придерживаться хронологии и ограничиваться лишь фактами, по возможности отключая эмоции. Время от времени останавливалась и вопросительно смотрела на Федорова, проверяя его реакцию. Он не мог видеть ее взгляда, но, вероятно, слышал неуверенность в интонациях и спокойно кивал, давая понять, что все понимает и ничему не удивляется. Лишь когда она описывала звуки, раздававшиеся из колонки, осторожно уточнил:

— Вы абсолютно уверены, что слышали именно это? Что это были не какие-то помехи?

— Уверена. Никаких сомнений в том, что я слышала, у меня нет. Я думала, что это какой-то музыкальный трек, но его не оказалось в плейлисте. Но это не самое странное из того, что случилось. Когда все стихло, кто-то постучал в мою дверь. Агрессивно так, три раза…

Она опустила руку и трижды ударила кулаком по дереву скамейки. Звук получился не таким громким, но в целом похожим. Достаточно похожим, чтобы вернуть испытанный тогда ужас. Ее охватила дрожь, которую Федоров наверняка услышал в голосе, когда она рассказывала, как кто-то смотрел в глазок с другой стороны двери.

— Вы рассмотрели этого человека?

Диана покачала головой, на мгновение забыв, что говорит со слепым.

— Он стоял слишком близко… А потом скребся в дверь и даже дергал ручку. Все это продолжалось не так долго и потом просто прекратилось.

Диана снова поднесла к губам термокружку, но внезапно оказалось, что чай уже закончился. Пришлось успокаиваться глубоким вздохом.

— У Юли на следующий день был похожий опыт, — огорошил Федоров, сведя на нет все ее усилия.

— Серьезно?

— Да. Она слушала музыку через колонку, потом отсоединилась, чтобы поговорить по телефону, а подключиться уже не смогла, как будто колонка подключилась к другому устройству. Она тоже слышала звуки, но иные. Они были похожи на дыхание и всхлипы. Все закончилось звуком выстрела. А колонка выключилась разрядившись.

— И что все это значит? Как вы думаете? — нахмурилась Диана, против собственной воли глядя на него с надеждой. Словно ждала, что сейчас он все объяснит.

Однако Федоров лишь пожал плечами.

— Сложно сказать. Пока прослеживается одна закономерность: звуки. Точнее, записи. Случившееся с вашими подругами как-то связано с найденным в подвале плеером. Даша, послушав записи на нем, сказала о чем-то странном. Возможно, она услышала то же, что и вы с Юлей. Или что-то в таком же духе…

— Она упоминала, что на плеере двенадцать записей. То, что слышала я, похоже на две: шум леса и уханье совы. У вашей жены, получается, были еще две…

— Возможно, чтобы сложить всю картину целиком, нужны еще восемь.

— Но откуда записи с плеера берутся в наших колонках?

— Быть может, ваша погибшая подруга пытается таким образом дать подсказку, — совершенно серьезным тоном предположил Федоров.

— Но я слышала звуки в четверг вечером, а Катя погибла только в пятницу утром!

— И как раз тогда звуки слышала Юля. А вечером в четверг вы уже не могли связаться со второй своей подругой — Дашей. Боюсь, это не очень хороший знак. Скорее всего, она тоже мертва.

— Вы не можете этого знать. И не можете этого утверждать! — неожиданно эмоционально возразила Диана. Прозвучало даже немного грубо.

Однако Федоров не обиделся, только снова мягко улыбнулся и кивнул.

— Конечно, не могу. Я лишь предполагаю, исходя из имеющейся у меня информации. Когда появится новая, моя версия может измениться. Хотелось бы мне стать свидетелем этого феномена…

— Какого? — не поняла Диана. — Звуков из колонки? Думаете, вы сможете услышать больше, чем мы?

Это было бы вполне логично, учитывая дьявольскую чуткость его слуха, но Федоров едва заметно мотнул головой.

— Я могу увидеть больше. В теории. Случившееся со мной восемь лет назад отняло у меня обычное зрение, но дало взамен другое. Иногда мне доступно то, чего не видят прочие люди: силуэты, линии… То, что можно назвать энергетически следом…

— Призраков? — предположила Диана, снова глядя на него с недоверием. Может, он все-таки чокнулся?

— И их тоже, — серьезно подтвердил Федоров. И вдруг повернул голову в другую сторону. — Скажем, с самого приезда я время от времени вижу какое- то движение на том берегу. Прямо напротив гостиницы. Юля сказала, там находится заброшенное кладбище.

Диана попыталась проследить за его «взглядом», но смогла рассмотреть только деревья. Если там и есть кладбище, то оно прячется в лесу.

— Как именно вы лишились зрения? — брякнула она, дав волю любопытству.

Федоров снова повернулся к ней.

— Несчастный случай. Травма головы, гематома, переродившаяся в уплотнение. Мои глаза видят, как прежде, но мозг не может обработать поступающую информацию. Это как… перерезать провод у камеры.

— И ничего нельзя сделать?

— Было бы можно, я бы давно сделал.

— Это, наверное, нелегко, — осторожно предположила Диана. — В смысле… Свыкнуться с таким.

— Мягко говоря, да, — легко согласился Федоров. — Но я не сошел с ума от горя, если вы на это намекаете. Да, слепота изменила мою жизнь, и какое- то время мне было действительно трудно это принять. Но потом все наладилось. И отчасти стало даже лучше, чем было раньше. Чем могло бы быть… Я хочу сказать, если бы не это, я бы никогда не встретил Юлю, а я счастлив с ней. И это примиряет меня со всем, что произошло.

Она почему-то сразу поверила ему. Наверное, потому что так, как он в тот момент, улыбаются только очень счастливые люди.

— Должно быть, это странно, — пробормотала Диана задумчиво. — Быть с тем, кого ты никогда не видел.

— Поначалу было странно, — признался Федоров. — И меня тревожило, что я не могу представить себе Юлиного лица.

— А потом? Вы привыкли?

Он качнул головой и тихо пояснил:

— Просто со временем я стал забывать даже те лица, которые видел когда-то. Своих родных, прежних друзей… Прозрей я сейчас, не узнал бы даже собственное отражение, наверное.

Его пальцы сильнее сжали карандаш, выдавая волнение. Федоров вдруг резко встал, перехватывая папку и блокнот так, чтобы освободить одну руку. Ему явно не хотелось продолжать разговор.

— Думаю, нам лучше вернуться в гостиницу: будет дождь. Поможете мне?

Он выставил свободную руку в сторону, как бы предлагая ей взять себя за локоть и направить.

Диана удивленно посмотрела на небо. По нему плыли многочисленные облака, но дождевых туч заметно не было.

— Вы еще и погоду умеете предсказывать? Это тоже пришло со слепотой?

Он неожиданно рассмеялся и снова покачал головой, вероятно, удивляясь ее внезапной бестактности.

— Нет, это пришло позже. Я был серьезно ранен четыре года назад. Все обошлось, но место до сих пор ноет перед дождем.

— Ясно.

Диана тоже соскочила со скамейки и взяла его под руку. Но прежде, чем сделать первый шаг, заметила:

— Она красивая.

— Кто?

— Ваша жена.

Федоров снова улыбнулся. Той самой безмятежной улыбкой абсолютно счастливого человека, какую раньше ей не доводилось видеть.

— Я знаю.

— Вам уже говорили?

— Дело не в этом. Просто я люблю ее. И какой бы ни была, для меня она будет красивой.

— Даже когда состарится и станет толстой и целлюлитной? — не удержалась Диана.

Он снова рассмеялся. Вероятно, решил, что это шутка, хотя она была серьезна как никогда.

— Я старше Юли на тринадцать лет. Так что состарюсь раньше.

Глава 17

24 апреля, суббота

Медвежье озеро

Незаметно вернуться к озеру и продолжить путь к заброшенному дому Диане не удалось. Едва она довела Федорова до гостиницы, звонком разразился ее смартфон. На экране высвечивалось имя Кирилла, поэтому захотелось поскорее скрыться в номере, чтобы не говорить с ним при посторонних.

— Малыш, ты где? — прозвучал в трубке взволнованный и самую малость недовольный голос.

— В смысле? — сдержанно отозвалась Диана, борясь с иррациональным чувством вины за то, что находится не дома и при необходимости не сможет приехать.

— В прямом, — теперь недовольства стало чуть больше. — Я стою у твоей двери, но тебя, по всей видимости, нет дома. Ты на тренировке?

Ужасно подмывало сказать «да», поскольку тогда она сможет прыгнуть в машину и достаточно быстро приехать. Спортивная сумка с вещами придется очень кстати: послужит хорошим алиби. Однако Диана моментально возненавидела себя за малодушный порыв и решилась ответить как есть:

— Нет. Я уехала по делам и сегодня не вернусь. Я же просила тебя не приезжать пока…

— По каким таким делам? — насторожился Кирилл, проигнорировав ее последние слова. — Малыш, что случилось? С кем ты?

Ревнивые нотки пролились на душу неожиданным бальзамом, заставив улыбнуться. Значит, она все-таки ему дорога, раз он боится потерять ее.

— Да ни с кем я, — мягко заверила Диана. — Это по поводу Кати. Того, что случилось с ней. И, возможно, с Дашей.

Она постаралась в двух словах обрисовать ситуацию, не слишком сильно углубляясь в пугающие и не совсем понятные детали, чтобы он не заподозрил ее в поехавшей крыше или в попытке задурить ему голову. Кирилл молча выслушал и лишь коротко бросил в трубку:

— Ясно. Я сейчас приеду.

И тут же отключился, не дав ей возразить, но Диана не испытала из-за этого никакого раздражения. Наоборот, на душе еще немного потеплело: вот так на помощь ей он бросался только в самом начале отношений, впечатляя широкими жестами, вроде внезапно организованной поездки или снятой для нее квартиры.

Не обошлось без красивого жеста и в этот раз. Массивный черный внедорожник Кирилла лихо въехал на парковку минут двадцать спустя, остановившись почти по центру вопреки разметке. Диана уже ждала на крыльце. Увидев, что Кирилл выбрался из машины с огромным букетом темнобордовых роз, она широко улыбнулась и пошла ему навстречу, срезая путь через газон.

Букет оказался довольно тяжелым и дурманил любимым запахом. Диана не смогла сосчитать, сколько в нем цветков. Тридцать? Пятьдесят? Больше? Роскошные розы с крупными головками на длинных толстых стеблях со срезанными шипами пришлось обнять рукой, поскольку в ладони они не умещались. Она зарылась в лепестки носом, вдыхая волшебный аромат, и позволила себя обнять и поцеловать. Поцелуй оказался долгим, вдумчивым и говорил красноречивее всяких слов.

Оторвавшись от ее губ, Кирилл заглянул Диане в глаза и, улыбаясь как будто немного неуверенно, уточнил:

— Я прощен?

Лучше бы он ничего не говорил, потому что вопрос воскресил неприятные воспоминания. Тут же захотелось отодвинуться, выскользнуть из таких родных объятий, но Диана не шелохнулась. Куда легче быть резкой и непримиримой, когда на тебя не смотрят так: с обожанием, сожалением и надеждой.

— Скажем так: все к тому идет, — эти слова показались ей достойным компромиссом.

— Тогда собирайся и поехали отсюда, — велел Кирилл, снова касаясь губами ее губ. — Поужинаем где-нибудь, — добавил он, наклоняясь и целуя ее в шею. — А потом поедем к тебе, — еще один поцелуй чуть ниже. — И я тебя уверяю: к утру ты окончательно простишь.

У Дианы вырвался то ли слишком громкий вздох, то ли слишком тихий стон. На мгновения разум затуманило, внутренний голос зашептал, что Кирилл прав. Зачем ей здесь оставаться, если она может быть с ним? Пусть эти люди сами разбираются в происходящем. А выяснять, что случилось с девчонками, следует полиции. У нее же есть шанс провести волшебный вечер и не менее волшебную ночь…

Но потом мгновения прошли, туман рассеялся и Диана поняла, что не сможет просто отмахнуться от происходящего. Не сможет наслаждаться ужином, зная, что в старом заброшенном доме остался комод, в котором, возможно, лежит нечто важное, и что злоумышленник может забрать это и перепрятать. Ей не выбросить из головы девчонок, не решить, что случившееся с ними ее не касается. А главное: ей теперь уже не забыть странных звуков из колонки и того, кто стучал в ее дверь и заглядывал в глазок.

— Прости, Кирилл, — виновато отозвалась она, все-таки высвобождаясь из его объятий и отступая на шаг. — Я не могу. Мне надо остаться здесь хотя бы до завтра, чтобы разобраться в происходящем. Это не потому, что я злюсь на тебя! — торопливо добавила она. — Нет, я уже не злюсь, правда. Но это важно для меня, понимаешь?

Кирилл недовольно поджал губы, в его глазах мелькнуло что-то такое, что Диана замечала очень редко. На мгновение показалось, что сейчас он снова влепит ей пощечину, раздраженный несговорчивостью. Она успела с грустью подумать, что теперь, вероятно, всегда будет ждать чего-то подобного. Или не всегда, но какое-то время.

Однако в следующую секунду Кирилл перевел взгляд на что-то за ее спиной, и напряженное ощущение развеялось. Диана тоже бросила быстрый взгляд через плечо и заметила на крыльце массивного мужчину в строгом черном костюме — Игоря. Тот, видимо, только вышел и теперь с интересом и без какого-либо стеснения разглядывал их. Или, скорее, Кирилла, поскольку тот был чужаком, которого здесь никто не ждал.

— Понимаю, — прозвучало тихо над самым ее ухом.

На лице Кирилла не осталось ни следа недовольства, он лишь улыбался, глядя на нее с нежностью и грустью. Диане тут же стало неловко за свои мысли и страхи. Он погладил ее по плечам, снова заглянул в глаза. На секунду показалось: сейчас Кирилл объявит, что останется с ней и будет охранять, но вместо этого он перевел взгляд на озеро и с силой втянул воздух, который уже пах приближающимся дождем.

— Красивое место, мне всегда здесь нравилось, — заметил он, глядя на водную гладь. — Мы приезжали сюда, помнишь? На вторую годовщину.

Брови Дианы удивленно скакнули вверх. Она, конечно, бывала на этом озере раньше, но совершенно не помнила, чтобы хоть раз — с ним. На вторую годовщину он возил ее в какой-то шикарный ресторан… Правда, сейчас Диана не могла вспомнить, чем именно закончился вечер. Кажется, несколько переусердствовала тогда с шампанским: не рассчитала, потому что перед значимой датой пару недель держала весьма строгую диету, чтобы понравившееся платье сидело лучше.

— Честно говоря, не помню, — призналась она с виноватой улыбкой.

Кирилл рассмеялся и повернулся к ней, в его глазах плясали лукавые искорки.

— Да, ты вырубилась еще по пути сюда. Я пытался тебя разбудить и водил на берег любоваться лунной дорожкой, но ты, судя по всему, шла не просыпаясь. Ладно, Малыш, отдыхай, приходи в себя. Поужинаем, когда ты закончишь играть в детектива и будешь в настроении. Это место умеет успокаивать.

Его слова слегка покоробили ее. Играть? Разве похоже, что она играет? Впрочем, для него, должно быть, происходящее выглядело несколько несерьезно. Вероятно, Кирилл решил, что так она справляется с горем, с болью утраты: остается на месте гибели подруги, думая, что сможет пролить свет на тайну ее убийства, а на самом деле просто бродит по берегу и наслаждается покоем тихого уголка. В чем-то он, возможно, прав. Скорее всего, по этой же причине Кирилл не предложил остаться с ней.

Еще раз обняв и поцеловав ее, он несколько неуклюже забрался обратно во внедорожник — двигаться более грациозно мешал активно растущий в последнее время живот, — завел двигатель, лихо развернулся, едва не задев машину Федорова, и стремительно умчался, оставив Диану под первыми редкими каплями дождя.

Она тоже не стала задерживаться на улице и, едва машина скрылась из вида за поворотом, направилась обратно к гостинице, на ходу пытаясь перехватить громоздкий букет так, чтобы было удобно нести его и при этом смотреть под ноги.

Игорь все еще стоял на крыльце и открыл ей дверь, когда она приблизилась. Диана поблагодарила, но он только молча кивнул в ответ. Она уже успела заметить, что охранник Федоровых весьма неразговорчив.

У комнаты она немного замешкалась: открыть эту дверь оказалось некому, а самой удалось сделать это с трудом. Но прежде чем Диана успела войти, из противоположного коридора раздался оклик:

— Подождите меня, подержите дверь!

Придерживая массивное полотно ногой, Диана с удивлением оглянулась и посмотрела на приближающегося к ней Савина. Тот нес в руках объемное ведро для льда, в каком обычно охлаждают шампанское. И судя по тому, как он его держал, внутри была вода, а не лед.

— Я подумал, что вашим цветам потребуется ваза, но у Юли не нашлось ничего более похожего и подходящего для такого огромного букета.

Диана с благодарностью открыла дверь шире, пропуская его в комнату, и вошла следом. Савин в нерешительности покрутился на месте, выбирая, куда лучше пристроить импровизированную вазу, и в результате поставил ее на письменный стол, поскольку у Дианы тот пустовал. Она опустила цветы в воду, думая о том, что надо бы попросить у Ткачевой еще и ножницы — сделать свежий срез на стеблях. Главное, чтобы вся эта инсталляция не перевернулась: даже ведро с трудом держало такую охапку роз.

— Красивые цветы, — отвлек ее Савин от размышлений. — Роскошный дорогой букет.

Диана вопросительно посмотрела на него, мол, вам-то что? Да, она понимала, что такой букет стоит больших денег, какие не каждый станет тратить на цветы, но, учитывая ситуацию, меньшего от Кирилла не стоило ожидать.

— И все же это не повод прощать рукоприкладство, — закончил свою мысль Савин.

Теперь она нахмурилась, не понимая, как он узнал. Здесь что, все ясновидящие и телепаты? Однако Савин быстро развеял мистический туман вокруг своего знания:

— Я же слышал ваш разговор, помните? Возможно, чуть больше, чем следовало. Вы злились на своего друга, потому что он вас ударил. И правильно делали. Есть вещи, которые нельзя прощать, если уважаешь себя.

— Это была всего лишь пощечина, — буркнула Диана, насупившись и демонстративно отвернувшись. Ей совершенно не хотелось обсуждать свои отношения с посторонним человеком. — Спасибо за вазу, но вам лучше уйти.

Савин нагло проигнорировал попытку прогнать его. Скрестив руки на груди, он посмотрел на нее, как на диковинную зверушку, и недоверчиво повторил:

— Всего лишь пощечина? Серьезно? Хм, интересно.

— Что вам интересно? — раздраженно уточнила Диана, снова поворачиваясь к нему и неосознанно копируя позу.

— Интересно, кто из родителей.

— Кто из родителей — что?

— Поднимал на вас руку, — спокойно пояснил Савин, неотрывно глядя на нее. Словно рентгеном просвечивал или просто следил за малейшими изменениями в выражении лица. — Потому что обычно для девушки, которую родители пальцем не трогали, подобные вещи — однозначное табу. И даже всего лишь пощечина — явный сигнал бежать от кавалера подальше.

— Вы что, внезапно заделались реальным психологом? — насмешливо хмыкнула Диана, чувствуя, как неприятно засосало под ложечкой. Однако она постаралась остаться внешне спокойной.

— Почему — внезапно? — удивился он. — Я, вообще-то, дипломированный психолог.

— Настолько не состоялись в профессии, что пришлось податься в коучи?

Савин в ответ безмятежно улыбнулся.

— Отчего же? На моем прошлом рабочем месте — в весьма крупной компании, где я трудился эйчаром[2], - меня очень ценили.

— Верится с трудом, раз вы там больше не работаете.

По тому, как блеснули его глаза, Диана поняла, что укол все-таки достиг цели. Однако эффекта это не возымело и словесный поток не остановило.

— Послушайте моего совета…

— Мне не нужны ваши советы!

— Очень зря. Обычно люди платят за них большие деньги, а с вами я готов поделиться мудростью бесплатно.

— Что вы, я не заслуживаю такой щедрости!

— Я сегодня добрый, и меня тянет на благотворительность. Так вот, имейте в виду. Как бы ни было принято у вас дома, когда сильный поднимает руку на слабого — это неправильно. Это нездоровые отношения, которых следует избегать. И если уж в таких отношениях оказалась, их стоит разрывать, как только прозвенит первый звоночек, а не прощать содеянное за дорогой цветочный веник. Потому что большие беды начинаются с малых. Сегодня он отвесил вам пощечину и притащил цветы, и вы решили — да и ладно, ничего такого. Вы решили это для себя, а он почувствовал — и граница отодвинулась. Граница вашей неприкосновенности. В следующий раз, когда вы будете уже женаты, он случайно поставит вам фингал под глазом и отвезет в качестве раскаяния на Мальдивы, и вы снова решите, что ничего смертельного. Не так уж больно, и зажило все быстро, зато человек хороший, щедрый. Не разводиться же с ним из-за такой ерунды. У вас появятся дети, и все будет хорошо, пока однажды он нечаянно не сломает вам руку или ключицу. Потом повредит внутренние органы или что-то в таком роде. И вы снова будете убеждать себя, что все это нестрашно, потому что он будет дарить взамен машины, ювелирку, квартиры или дома, а вы привыкнете прощать. Это как рефлекс, его можно выработать. Вы будете твердить себе, что ничего страшного, зато у вас и ваших детей обеспеченное будущее, а он хороший человек, просто вспыльчивый и так сильно любит вас, что ему бывает трудно себя контролировать. С ним нужен особый подход, которому вы со временем обязательно научитесь. И так будет продолжаться, пока однажды в запале он не убьет вас.

Его слова должны были вывести ее из себя, Диана какое-то время чувствовала, как закипает, но вместо закономерного взрыва внезапно остыла, словно ее погрузили в ледяную воду. Все это вдруг зазвучало так знакомо и привычно, что оказалось почти родным, и вместо раздражения вызвало только презрительную ухмылку.

— Поразительно, как психологи порой похожи на педагогов в своем высокомерном заблуждении, будто образование позволяет им разбираться в людях и видеть их насквозь.

Ее спокойный ответ явно сбил его с толку. Кажется, Савин ожидал от нее совсем не этого.

— Вы ничего не знаете ни обо мне, ни о моих отношениях, но зачем-то лезете с советами, о которых я не просила. Разве это не вариант насилия? Разве вы сейчас не нарушаете мои границы самым гнусным образом? Мне совершенно непонятно, почему вы до сих пор находитесь в моей комнате, хотя я недвусмысленно попросила вас уйти. Что вы вообще здесь делаете? На этом озере, в нашем районе? Ваша лекция закончена, не пора ли отчалить в Москву?

Кажется, последний вопрос вернул ему почву под ногами, поскольку Савин решил зацепиться именно за него и все-таки ответить:

— Я остался, чтобы поработать над книгой. Здесь прекрасная атмосфера для работы.

Тема была переведена, фокус сместился с нее на него, и чтобы закрепить результат, Диана продолжила спрашивать:

— Неужели? Вы заранее это знали, поэтому сюда приехали? Вас не смутило, что гостиница еще не работает?

— Нет, я оказался здесь по ошибке. — Теперь Савин отвечал быстро и четко, ни на секунду не задумываясь, как будто готовился к таким вопросам заранее. — У меня был забронирован другой отель, но в ночи таксист заблудился и привез меня сюда, а хозяйка оказалась достаточно добра, чтобы не оставить меня на улице под дождем.

— Вот как… Интересно, что вы приехали именно в тот день, когда здесь убили мою подругу.

— Я приехал, когда у меня была запланирована лекция в Шелково.

— Почему вы так отреагировали на плеер?

Вопрос прыгнул на язык сам собой, Диана даже осмыслить его не успела. Лишь когда слова прозвучали, вспомнила, что его реакция на упоминание найденного в подвале плеера действительно показалась ей странной. Видимо, ее подсознание запомнило это лучше.

Савин снова растерялся и даже как будто испугался. На этот раз его ответ не был таким быстрым и четким. Брови сдвинулись к переносице, взгляд на мгновение метнулся в сторону и вниз, словно он испытал неловкость. Однако длилось это недолго, и вскоре Савин вновь спокойно посмотрел на нее.

— У моей знакомой был такой.

— Какой — такой? Я не описывала плеер подробно, а они в свое время были у многих. Что с того?

— Эта знакомая пропала года три назад. Где-то здесь. Ее машину нашли у озера, и в последний раз она звонила мне отсюда. Оставила сообщение, поскольку я пропустил вызов и не ответил. А когда перезвонил, телефон уже был вне зоны доступа сети. И с тех пор ее никто не видел. Тело не нашли, так что неизвестно, жива она или мертва. В работе она часто использовала плеер как диктофон, поэтому я так отреагировал. Не думаю, конечно, что вы могли найти ее плеер. Просто… Не знаю. На мгновение показалось, что это может быть ниточкой.

Диана почувствовала себя странно. Похоже, ему удалось огорошить ее ответом ничуть не меньше, чем ей его — вопросом. Настала ее очередь неловко отводить взгляд.

— Значит, вы все-таки не просто так здесь оказались?

Савин смущенно улыбнулся, как человек, пойманный на вранье и решивший больше не увиливать. Он провел руками по волосам, выдавая охватившее его волнение, нервно потер подбородок, прежде чем убрать руки за спину и сцепить их в замок, чтобы больше не мешались. И только тогда признал:

— Нет. Я попросил таксиста заехать сюда по пути, за очень хорошую доплату наличными. А когда увидел, что стройка закончена и на берегу стоит гостиница, решил остаться. Не то чтобы я надеюсь найти какие-то зацепки спустя все эти годы… Но, возможно, мне удастся, наконец, осмыслить случившееся и принять его. Может, и бессонница все-таки уйдет.

Он замолчал, и Диана не решилась допрашивать дальше. Похоже, знакомая была его девушкой или даже невестой — определенно кем-то близким. Но не женой: жен так не называют. И судя по всему, Савин до сих пор тяжело переживает случившееся, поэтому ей стало даже немного неловко оттого, что она вторглась на эту территорию.

Впрочем, сам виноват. Не нужно было лезть к ней с непрошенными советами.

Глава 18

24 апреля, суббота

Медвежье озеро

В комнате было довольно тихо и темно. Горела лишь настольная лампа, но как-то непривычно тускло. То ли с лампочкой что-то случилось, то ли с напряжением опять беда, Юля не знала, и сейчас ей было лень в этом разбираться. Еще не было полуночи, но уже ужасно хотелось спать: день вымотал ее не хуже предыдущего.

Она была готова лечь, но пока не торопилась, дожидаясь, когда из ванной выйдет Влад. Следовало убедиться, что ему не понадобится какая-нибудь помощь: он все еще недостаточно хорошо знал это пространство. К тому же она не успела рассказать ему о странной встрече и услышанных сегодня историях. Эту оплошность следовало исправить, а если она ляжет, то непременно сразу провалится в сон.

Поэтому пока Юля сидела за письменным столом, забравшись на кресло с ногами и прижав колени к груди, и прислушивалась к тихому шелесту воды в ванной. Дождь уже прекратился, но судя по тому, как раскачивались деревья за окном, ненастье только начинается и стихия себя еще покажет сегодня. Однако, когда находишься в тепле и комфорте жилья, такие вещи не очень-то тревожат.

И все же смутную тревогу Юля испытывала, разглядывая то один рисунок Влада, то другой. С ее помощницей на качелях все было хоть и печально, но понятно: она жертва убийцы, и что бы ни заставляло Влада рисовать, оно хотело привлечь его внимание к происходящему, дать подсказку. С Дианой же все не так однозначно.

Юля взяла в руки ее портрет. Тот не отражал всей привлекательности их новой знакомой, но не оставлял сомнений в том, кто нарисован. Простой карандаш не смог передать выразительности темно-карих глаз и блеска ухоженных длинных волос цвета каштана. Диана была красивой: чуть выше самой Юли, стройная, подтянутая. Не болезненно худощавая, а, скорее, спортивная. Такая, какой Юля всегда мечтала быть, но на что у нее никогда не хватало то ли силы воли, то ли времени, то ли целеустремленности.

Почему Влад нарисовал ее? Конечно, глупо было бы ревновать его только на этом основании, ведь портрет мог означать что угодно, а сам он повода не давал, но Юля почти физически ощущала, как поднимают голову старые комплексы и страхи. Она старалась их заткнуть, убеждая себя, что ее муж определенно не из тех людей, которые способны увлечься красотой: он ведь ее даже не видит. Но внутренний голос все равно неприятно зудел, напоминая, что Влад нарушил их договоренность и собирался остаться в Москве, но поменял планы, едва к нему вернулись его рисунки и он узнал об убийстве. Это заставляло задуматься.

К счастью, времени задуматься как следует у нее не оказалось. Вода в ванной смолкла, и вскоре открылась дверь. Влад осторожно шагнул в комнату, вытягивая руки и находя ими в пространстве нужные ориентиры.

— Ты уже спишь? — тихо поинтересовался он, явно ожидая услышать ее голос со стороны кровати.

— Нет, я еще не легла.

Юля отложила портрет Дианы, слезла с кресла и пересела на кровать. Влад тоже как раз нашел свое место, откинул край одеяла и забрался под него, впрочем, тоже не торопясь лечь.

— Я говорил с Дианой, — начал он, прежде чем Юля успела открыть рот. — Уже после того, как она вернулась. Она кое-что рассказала, о чем умолчала раньше. В четверг вечером с ней произошло примерно то же самое, что на следующее утро с тобой. Но… с нюансами.

Влад пересказал ей их разговор, и она непроизвольно вздрогнула, когда речь зашла об ударах в дверь и неизвестном, пытавшемся заглянуть в квартиру через глазок. Очень уж неприятные воспоминания воскресил этот рассказ. Но вместо того чтобы прокомментировать услышанное, Юля призналась, что ей тоже есть о чем рассказать. Сначала она поведала ему страшилку, которую откопала Галка, а потом описала неожиданную встречу у озера и передала слова новой знакомой. Чем больше Влад слушал, тем больше хмурился.

— А раньше ты замечала здесь эту даму? — поинтересовался он, когда Юля закончила рассказ о трагедии, произошедшей в этих местах на изломе веков.

— Честно говоря, нет. Но иногда мне казалось, что я вижу чей-то силуэт среди деревьев или за кустами. Думала, правда, что мне мерещится, но когда- то, возможно, это была она.

— Ты не спросила, как ее зовут и где именно она живет?

— Не успела, — вздохнула Юля. — Она как-то вдруг заторопилась, а меня окликнул Савин, позвал к вам, и я тоже заторопилась. Так и разошлись, толком не познакомившись.

Влад задумчиво кивнул и больше ничего не сказал, переваривая услышанное. Юля придвинулась к нему и обняла за обнаженные плечи. После душа его кожа оставалась разгоряченной и пахла хвойным гелем, местами призывно поблескивали редкие капельки воды, избежавшие встречи с полотенцем. Не удержавшись, Юля прошлась по ним губами и прижалась к мужу теснее.

Однако тот, казалось, едва заметил это.

— Звуки… Записи… — пробормотал он тихо. — Все крутится вокруг каких-то записей. Плеер, наушники, беспроводные колонки и даже фонограф в истории вековой давности.

— Думаешь, фонограф имеет в ней значение? — удивилась Юля.

— Это возможно. Мы ведь не знаем наверняка, что та девушка слышала, пока крутился цилиндр. Прабабка той женщины лишь предположила, что это были записи, которые хозяева сами и сделали. Но если она была туга на ухо, то едва ли разобрала, что звучало на самом деле.

— А что это могло быть? — Юля и не думала отодвигаться от Влада, лишь положила подбородок на его плечо. Рядом с ним она могла обсуждать любые ужасы.

— Сложно вообразить, но что, если именно эти записи вынудили девушку так странно убить себя? Что, если то же самое произошло с остальными?

— Ты это серьезно? — в ее голосе прозвучали недоверчивые нотки.

— Подумай сама. В пятницу утром ты слышала через колонку странные звуки, а потом видела на берегу некую девушку, которая тут же исчезла. Но она напомнила тебе о сне, в котором другая девушка — или та же, мы не знаем точно, — просто шла в воду, пока не скрылась под ней с головой. И тут тебе рассказывают историю с таким же сюжетом.

— И между всем этим есть связь?

Влад повернул голову в ее сторону, на его лице отразилось удивление.

— А ты ее не видишь? Юль, твои сны важны ничуть не меньше, чем мои рисунки. И если сложить сон и реальность, получится возможный отголосок случившейся много лет назад трагедии. Тихий, как замолкающее эхо.

— Ну, предположим, — неуверенно протянула Юля. Для нее все не было так очевидно, но ее мозг просто слишком устал сегодня и вообще отказывался анализировать это, продолжая цепляться за дела, связанные с открытием гостиницы. — Но в тех звуках из колонки не было ничего… такого. То есть… я же не пошла топиться. И Диана не пошла.

— Вы обе слышали фрагменты. Как бы по паре записей. На найденном в подвале плеере их было двенадцать. И слушая их, подруга Дианы написала: «Здесь что-то странное». А потом исчезла с радаров.

— Господи… — выдохнула Юля, на этот раз все же отпрянув от него. — Только не говори, что она приехала сюда и утопилась в озере…

— Не знаю… Что-то у меня в этой версии не сходится. Даша в тот вечер уехала, но потом вернулась, а пропала только на следующий день, в четверг. Вторая девушка — Катя — в пятницу утром, возможно, слушала записи с того же плеера, но она не утопилась, ее убили. А нарисовал я третью — Диану, которая тоже что-то слышала через колонку, но даже не касалась плеера. Бессмыслица какая-то…

— Бессмыслица… — эхом повторила Юля, косясь на письменный стол, на котором остались лежать рисунки. В том числе портрет Дианы.

25 апреля, воскресенье

Медвежье озеро

Дождь закончился еще к десяти вечера, но Диана не стала торопиться. Было уже слишком поздно для не вызывающей подозрения прогулки, но слишком рано для гарантированно незаметной вылазки. Поэтому она сжевала протеиновый батончик и запила его лимонадом без сахара, надеясь, что в коле окажется достаточно кофеина, чтобы придать ей бодрости.

Вообще-то, Ткачева звала ее поужинать с остальными. Там, в кухне, ей наверняка налили бы и кофе, но Диана по-прежнему была намерена не есть и не пить ничего, кроме того, что привезла с собой. Она была готова вычеркнуть Влада Федорова из списка подозрительных лиц, но к остальным все еще относилась с предубеждением.

Даже к Савину, хотя после их неожиданно откровенного разговора на время испытала к нему сочувствие. И вроде бы он объяснил все подозрительные моменты, но через час-другой раздумий Диана пришла к выводу, что не может доверять его словам. Как проверить рассказанную трогательную историю? Он не назвал ни имени пропавшей подруги, ни точной даты ее исчезновения. Может, он сам убил ее здесь. В запале. Не просто же так рассуждал о домашнем насилии: люди часто проецируют на других собственные грехи. И вот убил он любовницу, тело утопил в озере, да так грамотно, что оно не всплыло, а теперь переживает, раскаивается. Совесть его грызет, бессонница мучит…

Или, наоборот: природа убийцы требует новых жертв, уже не случайных. Вот Савин и приехал сюда, а девчонки ему под руку подвернулись. Катьку он убил, а Дашку… Может, та сбежала и теперь прячется, а он остался, чтобы найти ее и закончить начатое? Или схватил ее и держит где-нибудь? В том доме, например, где они так внезапно пересеклись сегодня. Она ведь не только комод не успела проверить, но и второй этаж. А вдруг там еще и погреб какой есть?

Много мыслей расплодилось в голове Дианы, пока она нервно накручивала круги по комнате, лишь иногда останавливаясь, чтобы полюбоваться цветами, зато каждые пять минут проверяя, не пошел ли дождь снова. Не хотелось промокнуть до нитки, а взять из дома зонтик ей не пришло в голову.

После полуночи она впервые рискнула высунуть нос в коридор, но не успела даже толком выйти из номера, как пришлось метнуться обратно: входная дверь гостиницы как раз распахнулась и внутрь вошел Игорь. Может, ходил курить, а может, совершал какой-нибудь обход, потому что после этого он, судя по звукам шагов, прошел мимо ее комнаты сначала в одну сторону, а спустя некоторое время — в другую.

Диана выждала еще час, давая охраннику возможность проверить и два верхних этажа. В четверть второго она вновь приоткрыла дверь номера и осторожно изучила, что за ней творится. Прежде всего, по-прежнему ярко горел свет: на первом этаже его не погасили ни в холле, ни в прилегающих к нему коридорах. Зато было хорошо видно, что нигде никого нет. Все было тихо и спокойно.

Осторожно прикрыв дверь номера, чтобы та не хлопнула, Диана накинула на голову капюшон худи, сунула руку в глубокий карман, в очередной раз убеждаясь, что шокер на месте, и быстро юркнула в холл. Подошва кроссовок помогала двигаться почти бесшумно.

Входная дверь, конечно, была заперта, но изнутри открывалась без ключа. Только звук щелкающего замка прозвучал оглушительно громко. Показалось, что его должны были услышать все и сразу сбежаться, но сонную тишину гостиницы больше ничто не нарушило: все ее постояльцы спали.

Диана выскользнула на улицу, снова придержала дверь, закрывая ее максимально тихо, а потом повернулась к озеру.

С крыльца его совсем не было видно: само оно ярко освещалось, но из-за этого все остальное вокруг тонуло в темноте. Кроме парковки и дорожки, ведущей от нее к гостинице: там сегодня тоже везде горели фонари.

Захотелось передумать и вернуться в номер, но Диана знала, что не простит себе такого малодушия, поэтому шагнула в беспокойную темноту и почти бегом побежала к воде.

Чем больше она удалялась от крыльца и фонарей, тем лучше видела: глаза постепенно привыкали к тусклому свету луны. Сердце билось часточасто, разгоняясь не столько от бега, сколько от страха: все вокруг шуршало, скрипело, шептало и охало, воскрешая воспоминания о звуках, доносившихся тогда из колонки. Не хватало только уханья совы.

Резкие порывы ветра норовили скинуть с головы капюшон, но тот пока держался, поэтому начавшийся снова дождь Диана заметила не сразу. Только когда он усилился, но к тому моменту до нужного дома оставалось рукой подать. Ускорившись еще немного, она так стремительно влетела в его двери, что даже испугалась. Если бы внутри кто-нибудь был, ее легко могли огреть по голове чем-нибудь тяжелым, прежде чем она заметила бы опасность.

Но в доме, как и днем, никого не оказалось. Диана дала себе минуту на то, чтобы отдышаться, замерев на пороге и прижимаясь спиной к внутренней двери. Заодно прислушалась: не ходит ли кто-нибудь по второму этажу? Нет ли еще каких подозрительных звуков?

Все было тихо. Только дождь шелестел на улице и иногда бился в окна, да ветер завывал и заставлял старое строение томно вздыхать и стонать. Диана сделала над собой усилие, чтобы отлипнуть от двери, достала из заднего кармана джинсов смартфон и включила на нем фонарик: нагнанные ветром дождевые тучи скрыли луну, и внутри дома оказалось совсем темно. Не хотелось зацепиться за что-нибудь ногой и рухнуть. Или не заметить притаившегося в темном углу злоумышленника.

Однако по углам никто не прятался, а потому некому было помешать Диане пересечь помещение и подойти к интересовавшему ее комоду. Чуть помешкав, она натянула рукав худи на пальцы, чтобы не касаться ими приоткрытого ящика, и выдвинула его, затаив дыхание.

Внутри ничего не оказалось. То есть, ничего примечательного, только старая пластинка. Для разнообразия — целая. Разочарованная, Диана задвинула ящик обратно. Видимо, интуиция ее все же подвела. Может, что-то важное спрятано не здесь, а в шкафу или где-то на втором этаже? Или все глупости, а Кирилл прав: она просто играет в детектива.

Размышляя об этом, Диана машинально выдвинула другой ящик комода, но в нем и вовсе оказалось пусто. Зато когда потянула на себя третий, она чуть не вскрикнула от неожиданности. Или охватившего ее торжества. Или ужаса.

В самом нижнем ящике лежал окровавленный нож. Точнее, пятнами подсохшей крови была покрыта тряпка, в которую его неаккуратно завернули так, что слегка торчали кончик лезвия и часть рукоятки.

За ее спиной вдруг послышался скрип половиц и даже чьи-то шаги, но когда Диана резко обернулась, светя лучом фонарика во все стороны, там никого не оказалось. Зато в стену дома ударил еще один порыв ветра, и старые доски снова заскрипели.

Взволнованно сглотнув, Диана зачем-то задвинула ящик комода обратно, торопливо разблокировала экран смартфона и перешла в приложение для звонков. Номер Карпатского она занесла в контакты заблаговременно, переписав с оставленной ей визитки, и сейчас потратила на вызов всего несколько секунд.

Было уже довольно поздно, поэтому она настроилась на долгое прослушивание гудков и даже была готова к тому, что придется набирать номер несколько раз. Надеялась только, что полицейский не выключает на ночь звук и получится ему дозвониться.

Однако трубку сняли уже после второго гудка, и слегка недовольный мужской голос отрывисто буркнул:

— Карпатский. Слушаю.

— Вячеслав Витальевич, это Диана Стрелецкая. Подруга Кати Осиповой. Помните, мы встречались на озере, когда… — слова застряли в горле, и Диана неловко закусила губу, стараясь не дать волю внезапно подкравшимся слезам.

— Да, Диана, я вас помню, — после небольшой паузы отозвался Карпатский. — Что-то случилось? Вы вспомнили что-то важное?

— Нет, но я кое-что нашла. И вам очень нужно поскорее это забрать. Это нож, он весь в крови. Возможно, им Катю и убили.

В динамике послышался грохот, как будто резко отъехал назад стул или табурет, чиркнув ножками по полу.

— Где вы находитесь?

— На Медвежьем озере, в заброшенном доме. Знаете, там есть несколько таких, довольно далеко от гостиницы. Я в двухэтажном…

— Какого черта вы там делаете? — голос полицейского стал громче и злее. — Зачем вас ночью понесло на озеро?

— Я тут ночую. В гостинице. Послушайте, нет времени объяснять, просто приезжайте скорее, пока нож никто не забрал. Я покараулю…

— С ума сошла? — возмутился Карпатский. Судя по шумам и участившемуся дыханию, он уже направлялся к машине. Возможно, спускался по лестнице. — Уходи оттуда немедленно, нечего там торчать! Покараулит она…

На этом звонок неожиданно оборвался, динамик выдал знакомый проигрыш и голос робота сообщил, что абонент более недоступен. В тот же момент прозвучал гулкий раскат грома, пока еще далекого.

Однако за окном лило уже как из ведра, поэтому Диана решила, что никуда не пойдет, а все-таки дождется полицейского здесь. Даже если у него не окажется зонтика, хоть идти обратно к гостинице будет не так страшно.

Медвежье озеро, гостиница

Юля проснулась внезапно, как будто что-то услышала или почувствовала. Приоткрыла слипающиеся глаза, но толком ничего не разглядела: в комнате отчего-то было очень темно. Гораздо темнее, чем перед тем, как она уснула. В окно остервенело били струи воды, а затихающий раскат грома заставлял предположить, что именно он ее и разбудил.

Сердце дико колотилось, как будто только что она не спала, а куда-то бежала. Наверное, приснилось что-то, или гром был таким мощным, что не только разбудил, но и напугал ее.

Взгляд метнулся к двери, проверяя, закрыта ли та. Постепенно просыпающийся мозг напомнил, что в открытую дверь лился бы яркий свет из коридора, который трудно не заметить. А раз его нет, то и дверь закрыта.

Юля перевернулась на спину, закрывая глаза, но даже сквозь опущенные веки увидела яркую вспышку молнии, за которой последовал новый раскат грома, заставивший сердце опять забиться быстрее. В обычной ситуации к грозе она относилась спокойно, но разбуженная посреди ночи ее резкими звуками почувствовала себя не в своей тарелке.

Или дело все же не в грозе?

Перекатившись на другой бок, Юля вытянула вперед руку, пытаясь коснуться Влада, но пальцы нашли лишь пустоту. На этот раз глаза распахнулись легко, она приподнялась на локте, оглядывая комнату и прислушиваясь. Может быть, Влад просто пошел в ванную?

Сквозь шум дождя действительно можно было расслышать какое-то шуршание, но этот звук шел не из ванной комнаты.

Новая вспышка молнии на пару мгновений залила комнату ярким светом, и Юля непроизвольно вздрогнула, увидев, что Влад сидит за письменным столом. Сразу стало понятно, что тихое шуршание — это скольжение грифеля по бумаге.

Муж снова что-то рисовал.

— Влад? — осторожно позвала Юля, но он не откликнулся, лишь продолжил водить рукой над листом.

Так бывало. Иногда Влад рисовал, оставаясь в полном сознании и поддерживая беседу, просто не сразу замечал, что руки чем-то заняты. А порой полностью уходил в себя, ничего не слышал и никак не реагировал на раздражители. В такие моменты его легко было напугать.

Тихонько выбравшись из-под одеяла, Юля нашла на прикроватной тумбочке смартфон и посмотрела на часы: без четверти два. Значит, они уснули не так уж давно.

Она встала и направилась к письменному столу, стараясь не шуметь. Фонарик зажигать не стала: подсветки экрана вполне хватало, чтобы ориентироваться. Ее хватило и для того, что рассмотреть лицо Влада: его глаза были открыты, но слепой взгляд упирался в стену, не опускался на создаваемый рисунок. Выглядело это немного жутко, Юля уже отвыкла от такого.

Она подошла еще ближе, пытаясь заглянуть в еще незаконченный рисунок. На белом листе простой карандаш уже начертил хорошо знакомый коридор и большое окно с видом на озеро, а теперь добавлял дождь. Такой же дождь, какой сейчас бил в окно их номера.

Пальцы сжали смартфон крепче, Юля непроизвольно задержала дыхание, дожидаясь развития сюжета и гадая, что он им предвещает, но взгляд вдруг скользнул с листа на беспроводную колонку, которая так и стояла рядом с ее ноутбуком. У нее горели индикаторы включения и установленного соединения с каким-то устройством.

Экран как раз погас, и Юля снова разблокировала его, чтобы проверить: нет, колонка подключилась не к ее смартфону. В динамике послышалось шуршание и треск, а потом тихий женский голос заговорил:

— Два. Девять. Два. Один. Восемь. Четыре. Семь. Два. Пять. Семь. Один. Девять. Ноль. Один.

После небольшой паузы уже другой голос — тоже женский — принялся снова произносить цифры, возможно, даже те же самые: Юля была слишком шокирована, чтобы понять, отличаются ли они. Однако ей хватило самообладания ткнуть в приложение диктофона и включить запись.

Влад продолжал рисовать, полностью игнорируя лишенный эмоций женский голос, звучащий словно с того света. Но лишь когда он смолк, а колонка выключилась, Юля смогла перевести взгляд обратно на лист бумаги.

Увиденное заставило ее снова вздрогнуть. За окном появились три нечеткие фигуры. Они пытливо вглядывались в него с той стороны.

Юля обернулась и посмотрела на дверь номера, потом снова заглянула в рисунок, в который Влад добавлял последние штрихи. Да, это определенно был коридор за их дверью, окно прямо напротив нее.

По телу прокатился озноб, ноги как будто свело, но ей все равно удалось заставить себя дойти до двери и рывком открыть ее, но шагнуть за порог оказалось не так легко: в коридоре было темно. Видимо, электричество опять отключилось, а новая вспышка заставила вспомнить предыдущую грозу и чей-то силуэт в холле.

Прошло несколько томительно долгих секунд, прежде чем Юля все же смогла заставить себя выйти в коридор, подойти к окну и отдернуть штору. По ту сторону было темно и трудно что-либо разглядеть, пока еще одна молния не расчертила небо, озаряя пространство перед гостиницей ярким светом.

Никого. Никаких фигур, никто не пялился в окно, словно ожидая чего-то.

— Они там, — вдруг прозвучал рядом голос Влада. — Они там, просто ты их не видишь.

Медвежье озеро, заброшенный дом

Время тянулось невыносимо медленно. Казалось, что она здесь уже не меньше получаса, но сверив время звонка с показаниями часов, Диана выяснила, что прошло всего десять минут.

В доме было холодно. Ветер, заставляющий струи дождя биться в окна, проникал внутрь через щели в стенах. Она снова натягивала рукава худи на пальцы, но теперь чтобы согреть их. Обхватывала себя руками, ходила по первому этажу, даже поднялась на второй и убедилась, что там никого нет.

Вернулась к комоду, посмотрела на нижний ящик. Тянуло снова его открыть и убедиться, что нож на месте, словно тот мог исчезнуть, но Диана удержалась. Чем меньше она будет его трогать, тем лучше. Но рукам все равно было неспокойно, поэтому она все же выдвинула ящик, который проверяла первым, и вытащила из него пластинку.

Она лежала без обложки, наверняка поцарапалась, но в темноте было трудно это разглядеть. Как и прочитать надпись на наклейке в центре, а свет фонарика Диана решила погасить, чтобы случайно не привлечь к дому ненужное внимание. Покрутив пластинку в руках, она положила ее в проигрыватель, подвела к ней иглу, но сообразила, что без электричества все это не будет работать. А откуда здесь взяться электричеству? Да и лишний шум все равно не нужен.

Диана махнула рукой и подошла к окну. За ним хлестал дождь, который наверняка задерживал Карпатского в пути. Может, ждать полицейского здесь действительно не лучшая затея? Но ей показалось глупым уходить теперь.

Говорят, на то, как льется вода, можно смотреть бесконечно. Вот и она долго не могла отвести взгляд от окна, впав почти в медитативное состояние, из которого ее вырвал вспыхнувший вдалеке огонек. Один, второй, третий… Целая вереница протянулась вдоль далекого берега, медленно заплясав над землей.

— Что за черт? — пробормотала Диана, наклоняясь к окну и вглядываясь в пляшущие огоньки сквозь темноту и завесу дождя.

Вспышка молнии ненадолго осветила озеро и его берега, но понятнее не стало. Огни словно… висели в воздухе. И погасли прежде, чем удалось разглядеть подробности.

Гром грянул, казалось, над самой головой, и сердце непроизвольно забилось быстрее. Небо снова озарилось вспышкой, но уже не такой яркой, более далекой. Однако ее света хватило, чтобы заметить появившуюся за окном фигуру. Та стояла довольно далеко, ближе к воде, игнорируя струи дождя, и рассмотреть, кто это, Диане не удалось.

Одно было понятно: это вряд ли Карпатский. Нормальный человек не стал бы стоять столбом в такой ситуации, а поторопился бы укрыться в доме.

Оставалась вероятность, что ей показалось. Может, это и не человек вовсе, а… пугало или еще что-то неживое? Вот только откуда оно взялось, ведь прежде Диана ничего такого не замечала? Или это те самые игры разума, о которых говорила Катя: страх заставляет ее видеть то, чего нет?

Диана продолжала вглядываться в темноту за окном, дожидаясь новой молнии, когда за спиной что-то щелкнуло. К шуму дождя добавилось глухое шуршание, от которого в животе стало холодно и мерзко, словно она проглотила улитку или целую жабу. Сердце почти замерло, когда Диана поняла, на что похож звук. Она слышала его только в кино, но узнала.

Шею сковало, поворачиваться пришлось всем корпусом, но еще до того, как Диана смогла это сделать, преодолевая сковывающий ужас, стало понятно, что она не ошиблась: к шуршанию добавились и другие звуки. На этот раз они звучали не из колонки, а из проигрывателя, в котором как ни в чем не бывало крутилась пластинка.

Скрипели половицы, слышался глухой топот. Словно кто-то расхаживал где-то за дверью, например, в соседней комнате или на крыльце.

Когда все стихло, на смену пришло тяжелое, неровное дыхание, к которому вскоре добавились едва слышные всхлипы.

Потом смолкли и они, а тишину заброшенного дома прорезал громкий звонок. Он ритмично повторялся, напоминая звонок телефона из старых фильмов.

Что-то клацнуло, и звонок сменился беззаботным женским смехом, с которым смешивался веселый мужской голос, напевающий что-то по- французски. Все это звучало словно через динамик, как спектакль по радио.

Веселье оборвалось, когда вместо песни и смеха раздался громкий стук в дверь, заставивший Диану вздрогнуть и отпрянуть. Три удара. Тишина. Снова три удара. Как той ночью, когда неизвестный ломился к ней в квартиру.

Стук повторился трижды и тоже смолк. На какое-то время показалось, что осталось только шипение пластинки, но потом Диана разобрала в нем шелест деревьев, скрип раскачивающихся на ветру стволов, хруст травы. Эти звуки она узнала сразу: именно их она слышала через колонку. А за ними будет…

Захлопали крылья и несколько раз гневно ухнула сова, а после вдалеке залаяли собаки.

Судорожно сжимая ладони в кулаки, Диана зачарованно смотрела на проигрыватель и мысленно считала: «Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь…»

На лае собак что-то случилось. Игла запнулась, подпрыгнула, и собаки залаяли заново. Так повторилось несколько раз, прежде чем пластинка перестала крутиться. Видимо, царапины действительно испортили часть записи.

Проигрыватель словно умер или вспомнил, что не может работать без электричества, но Диана все стояла на месте, парализованная ужасом, и смотрела на него, каждую секунду ожидая, что он оживет вновь.

Она стояла бы так и дальше, если бы не почувствовала, как что-то холодное коснулось затылка. Ощущение было настолько реальным, что Диана не просто обернулась, а шарахнулась в сторону, но рядом никого не оказалось: она все еще находилась в доме одна.

Новая вспышка молнии добавила света снаружи, и у Дианы вырвался вскрик: темная фигура, замеченная ею ранее, придвинулась ближе и теперь стояла прямо у окна, заглядывала внутрь, но, несмотря на это, ее по-прежнему не удавалось рассмотреть. Она была словно черное пятно, ожившая тень.

Диана попятилась, запнулась за что-то, валяющееся на полу, и рухнула навзничь, довольно больно ударившись локтем, но даже не заметила. Ноги вдруг показались слабыми и ненадежными, поэтому, перевернувшись, она встала на четвереньки и поползла, с трудом соображая, что делать. Сама не заметила, как забралась в притаившийся в углу шкаф.

Ее колотило мелкой дрожью, она прерывисто дышала, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, и прислушивалась к гнетущей тишине, нарушаемой лишь звуками разбушевавшейся стихии.

Когда тихо хлопнула дверь, Диана едва не пискнула, но тут же зажала себе рот рукой. Дышать стало труднее, но так было больше шансов не заскулить от страха.

Послышались шаги. Под чьим-то весом заскрипели половицы. Неизвестный пересекал комнату и неизбежно приближался к ее шкафу.

Диана вспомнила про шокер. Вытащила его из кармана и сжала в ладони, пытаясь успокоиться и настроиться на борьбу за свою жизнь.

Но когда дверцы шкафа распахнулись, борьба оказалась недолгой.

Глава 19

25 апреля, воскресенье

Медвежье озеро, заброшенный дом

Крепко сжав в ладони шокер, Диана сгруппировалась и, как только дверцы шкафа распахнулись, с криком кинулась вперед, вытягивая руку с единственным оружием. Затрещал электрический разряд, и в то же мгновение ее руку перехватили и завели за спину с такой силой, что от резкой боли в плече из глаз брызнули слезы. Диана охнула, когда ее повалили на пол и прижали к нему лицом. Шокер выпал из ослабевших пальцев и оказался в руках неизвестного мужчины.

Через несколько секунд над ней раздался слегка удивленный и вполне знакомый голос:

— Диана? Это вы?

— Да, — сдавленно ответила она.

Ее тут же отпустили, помогли подняться и даже попытались отряхнуть испачкавшееся в пыльной грязи худи.

— Извините, я не сразу вас узнал. Надеюсь, не очень больно? — Карпатский смотрел на нее сквозь темноту, и невозможно было понять: он правда раскаивается или это просто дежурная вежливость.

Диана выразительно потерла ноющее плечо. В какой-то момент показалось, что его вывихнули, но поскольку она могла им шевелить, не скуля от боли, сустав все-таки остался на месте. Вероятно, резким движением полицейский слегка потянул ей мышцу, но это пройдет.

— Жить буду, — буркнула она.

— Это просто рефлекс, понимаете? В темноте на меня кто-то кинулся, с криком да с шокером… Зачем, кстати, вы это сделали? Сами же меня позвали.

— А я вас тоже не сразу узнала, думала, это другой…

Диана тяжело сглотнула и посмотрела на окно. То сейчас было темным, поэтому невозможно было рассмотреть, заглядывает ли в него пугающая тень.

— Вы никого не видели на улице?

— Нет. Но, честно говоря, я не присматривался. Там льет как из ведра, я торопился под крышу. А вы, стало быть, кого-то увидели и потому забрались в шкаф?

Она снова посмотрела на окно, обхватила себя руками и неловко дернула плечами.

— Не знаю. Там был кто-то. Снаружи. Подошел к окну и заглянул внутрь. По крайней мере, мне так показалось…

— Кто именно? Мужчина, женщина?

— Не знаю! Тень… Наверное, померещилось. Ночь, гроза, а я тут одна…

— Кстати, почему вы до сих пор здесь? Я же велел вам уйти.

— Да как я уйду в такой дождь? — возмутилась Диана. Она решила не напоминать о том, что собиралась охранять улику: сейчас это прозвучало бы особенно глупо.

Карпатский покрутил в руках отобранный у нее шокер, дал пару разрядов и хмыкнул.

— То есть шокер вы с собой прихватили, а зонтик нет? Вы этой штукой хоть пользоваться умеете?

— Да что там уметь? — насупилась Диана. — Жмешь кнопку — идет разряд.

— Угу, только по воздуху он не передается, надо коснуться противника…

Он ткнул шокером в ее плечо, и Диана инстинктивно отскочила в сторону, испугавшись, что сейчас ее тряхнет.

— …Потом уже жать. И лучше выбирать открытые участки кожи или тонкий слой одежды, иначе не каждый разряд достигнет цели. А вообще, если не уверены, что умеете и готовы использовать, оружие лучше вовсе с собой не брать. Его легко отберут, то есть вы только вооружите потенциального противника.

С этими словами он протянул ей шокер ручкой вперед. Диана неловко забрала его и спрятала обратно в карман, пристыженно пробормотав:

— Да я знаю, просто перенервничала и кнопку рано нажала.

— Ладно, с этим разобрались. Где нож?

Она приободрилась и поманила его к комоду. Однако стоило снова увидеть проигрыватель, по-прежнему не подающий признаков жизни, Диана замешкалась, не решаясь подойти ближе. Пришлось ограничиться указанием:

— В нижнем ящике.

Карпатский кивнул и сам подошел к комоду. Вытащил из кармана куртки одноразовые перчатки, натянул одну на правую руку и осторожно выдвинул нужный ящик.

— Почему вы пришли сюда, в этот дом? Да еще в такой час?

— Специально, — не стала отпираться Диана. — Хотела проверить комод так, чтобы никто не видел.

— Как вы узнали, что нож здесь? — продолжил допытываться Карпатский, не торопясь доставать потенциальное орудие убийства. Вместо этого он взял в руки смартфон и сделал пару снимков: комода целиком и содержимого ящика.

— Я не знала, — торопливо заверила Диана. — Просто подозревала, что здесь есть что-то важное.

— И откуда у вас взялись такие подозрения?

— Это… долгая история.

Он обернулся к ней и снова тихо хмыкнул. Возможно, даже усмехнулся, но в темноте было трудно рассмотреть выражение лица.

— Я никуда не тороплюсь.

Пришлось рассказать, как она приехала сюда днем, как искала в этих домах еще одну подругу, с которой не может связаться, а встретила Савина.

— Он привлек мое внимание как раз тогда, когда я собиралась заглянуть в комод, потому что один ящик был частично выдвинут. В итоге при нем я не стала туда соваться, мы просто ушли, но у меня так и зудело предчувствие, что здесь должно что-то быть. И я оказалась права.

— Угу, — согласился Карпатский, вытаскивая из кармана пакет для улик. Хорошо подготовился, хоть и торопился. Или он просто всегда готов? — А почему вы искали подругу именно здесь?

Диана неловко пожала плечами, понимая, что объяснить это будет труднее. Признаваться во внезапных подозрениях насчет подруги не хотелось.

— Подумала, раз никто не может ее найти, значит, она где-то прячется. Парня у нее нет, общие друзья ее не видели. А мне показалось, что здесь кто- то был, когда я приезжала сюда в прошлый раз…

Она осеклась, а полицейский снова пытливо посмотрел на нее, уже положив нож вместе с тряпкой в пакет.

— В прошлый раз? Это когда мы с вами разговаривали?

Диана виновато опустила голову и промолчала.

— Ясно, — несколько раздраженно отозвался Карпатский. — Решили поиграть в детектива, думаете, что лучше нас умеете делать нашу работу…

— Да нет же! — торопливо перебила Диана. Не хватает, чтобы он разозлился и в чем-нибудь ее обвинил. — Я только хотела увидеть место, где все случилось.

— Неужели? — Он выпрямился, повернулся к ней и укоризненно посмотрел сверху вниз. По крайней мере, Диана решила, что его взгляд должен быть укоризненным при таком тоне. — Тогда почему вы сразу не позвонили мне, когда заподозрили, что в комоде что-то есть?

— Но как же? — растерялась она. — А вдруг бы там ничего не было? Это же ложный вызов, разве нет?

— Ложный вызов — это когда вы звоните в полицию и врете. А если у вас появляются какие-то подозрения, следует поделиться ими с оперативником, который дал вам свой номер именно для такого случая. Проверять зацепки — моя работа. Теперь же я задаюсь закономерным вопросом: не вы ли положили сюда этот нож? И хуже того: такой вопрос может возникнуть на суде. Особенно если учесть, что нож изъят без понятых.

Диана непонимающие моргнула.

— То есть в следующий раз, если я решу подбросить какие-то улики, стоит положить их в ящик, уйти, а потом позвонить вам и сказать о своих подозрениях, чтобы вы смогли соблюсти протокол?

Карпатский помолчал немного, видимо, осознав, что сморозил глупость, и в итоге махнул рукой.

— Ладно, с протоколом разберемся. Но в следующий раз сразу звоните мне, я сам все проверю. Нечего по ночам шастать здесь одной. Ясно? Иначе арестую вас за попытку помешать следствию. Больше вы ничего от меня не скрываете?

Диана неловко закусила губу. Она многое скрывала, но ничего из этого рассказывать не хотелось. Уж точно не про странные звуки, огни на том берегу и работающий без электричества проигрыватель. Еще решит, что она под наркотой…

— Савин признался мне сегодня, что не просто так приехал на озеро. Якобы три года назад здесь пропала его девушка.

— Думаете, это может иметь отношение к убийству вашей подруги?

— Конечно! Что, если он свою девушку тогда и убил? Преступники ведь возвращаются на место преступления, так? Он приехал сюда в четверг вечером или ночью, мог взять смартфон Юли Ткачевой и написать от ее имени Кате…

— Во-первых, зачем? — перебил Карпатский. — Почему именно ей? Между ними нет никакой связи, кроме того, что она купила билет на его выступление. Вы сами мне сказали, что она не была его поклонницей или последовательницей… Как там это называется у коучей? Он заинтересовал ее, только когда решил выступить в Шелково, стало быть, вряд ли они общались. С чего бы он стал ей писать, еще и выдавая себя за другого человека?

Диана промолчала, не сумев быстро придумать хотя бы минимально правдоподобное предположение. А Карпатский тем временем добавил:

— Во-вторых, мы проверили историю звонков и переписки вашей подруги. Ткачева, а точнее Федорова, не писала и не звонила ей в то утро. Как она и заявила, вечером с ее счета был осуществлен быстрый перевод на счет Осиповой, и больше никаких контактов между ними не было.

Диана нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.

— То есть они договорились о встрече лично еще вечером? И Катька просто молчала об этом до утра?

— Нет. В пятницу утром Осиповой написала некая Даша. Как я понимаю, та самая, с которой вы не можете связаться. Мы тоже не смогли. В сообщении она просит Осипову как можно скорее приехать на озеро и не говорить никому — особенно вам — об этой встрече. Обещает объяснить все лично.

Теперь Карпатский сверлил ее взглядом, от которого Диане стало не по себе, хотя она по-прежнему скорее чувствовала его, чем видела. Или неприятные ощущения вызвала озвученная им новость? Почему Даша так написала? Какие секреты у нее могли быть от нее? Тем более с Катей? Что за чушь?

— Я не понимаю… То есть, не представляю, почему Даша об этом попросила.

— Возможно, она просто не хотела втягивать вас во что-то, во что оказалась втянута сама. И это что-то, с чем ей могла помочь именно Осипова. Раз встреча проходила здесь, могу предположить, что это как-то связано с гостиницей и ее хозяйкой. А итог, который мы имеем, наглядно демонстрирует, что случается с самоуверенными девчонками, которые решают действовать самостоятельно вместо обращения в полицию.

Диана подумала о найденном в подвале плеере. О замечании Даши после прослушивания записей и ее молчании. О том, что в тот вечер она ушла, а вернулась чем-то огорченная. Куда же она ходила и что ее расстроило? Или, может, напугало?

«Озеро. Катя!»

— Озеро, — повторила она вслух. — «Озеро. Катя!» — эту запись я нашла в ежедневнике Даши, когда искала ее дома. Их встреча была связана с озером, а не с гостиницей…

Карпатский в очередной раз хмыкнул, качая головой.

— Вы хоть знаете, как называется гостиница, в которой ночуете? «Медвежье озеро». Так что ваша подруга могла иметь в виду именно гостиницу. Что еще вы знаете об этом? Я же вижу, что вы недоговариваете.

Диана сдалась и призналась:

— В начале недели мы с Дашкой приезжали сюда, навещали Катю. И нашли в подвале гостиницы плеер. Даша забрала его. Ей нужен был такой, а этот явно потеряли… Я предложила проверить, нет ли на нем каких-то записей, которые помогут найти владельца. Даша послушала их и написала: «Тут что-то странное». И больше на мои сообщения не отвечала.

Карпатский раздраженно цокнул языком и едва не зарычал, делая несколько нервных шагов сначала в одну сторону, а потом в другую. Ему явно хотелось ругаться, но он, видимо, берег ее нежные уши.

— И вы молчали?! Неужели не понимаете, что найденная вами запись может быть мотивом? Тем самым мотивом, который я не смог предъявить Федоровой?!

— А вы так уверены, что именно она убила Катю? — Диана по-прежнему сомневалась. — Может, еще и Дашу?

— Не исключено…

— Да как, черт побери? Я ее видела: обычная девчонка, как мы. Чуть старше, но так сразу и не скажешь. Не тянет она на несокрушимого маньяка, способного замочить сразу двоих.

— Зато при ней есть охранник, — припечатал Карпатский. — Он и с парочкой парней легко справится, не то что с девчонками. И такие люди преданы своим хозяевам.

Это прозвучало весьма логично и достаточно убедительно. Если задуматься, то вся версия Карпатского не была лишена смысла. С его точки зрения. Но в нее не укладывались загадочные звуки из колонки, стук в дверь, работающий сам по себе проигрыватель, призрачные огни на той стороне озера и жуткая тень, маячившая за окном всего несколько минут назад. Он всего этого не знает, а потому не учитывает.

Диана упрямо помотала головой, нерешительно глядя на полицейского сквозь темноту, к которой глаза постепенно привыкали. Сейчас, во всяком случае, она лучше видела его лицо и была почти готова все рассказать.

— Здесь другое, поверьте. На этом озере что-то происходит, что-то по-настоящему жуткое…

— На Медвежьем озере всегда это происходило, — перебил Карпатский. — Скверное здесь место. Только сумасшедшая могла выбрать его для строительства гостиницы.

Его слова сбили ее с мысли и настроя.

— Вы о чем?

— О том, что ваша подруга — не первая, кто погиб здесь. И едва ли станет последней. Взять хотя бы этот дом, — он выразительно ткнул пальцем, все еще затянутым в перчатку, в пол. — В конце восьмидесятых здесь жила мать-одиночка с маленьким сыном. Много работала, всегда была на хорошем счету. Потом вдруг пропала, перестала приходить на работу. Раз, другой, третий. Пошли выяснять, что случилось. Но нашли в доме только бардак и почти остывший труп одной из соседок. Ее ударили ножом в живот. А самой хозяйки не было нигде. Сбежала, даже сына с собой не взяла: мальчик прятался в том самом шкафу, в котором сидели вы. И тогда же пропала еще одна соседка, которая иногда присматривала за ребенком, но ее тело так и не удалось обнаружить. Такая вот страшная история.

— И что, эту женщину так и не нашли? Не узнали, почему она вдруг убила?

Карпатский мотнул головой.

— А мальчик? Он не объяснил, что произошло? Наверняка ведь все видел и слышал…

— Мальчик ничего не сказал. Он вообще перестал говорить. Ему было всего восемь, он пережил крайне травмирующий эпизод. Тогда не умели работать с такими свидетелями. Ребенка забрали родственники, в деле записали, что мотив убийства — бытовой конфликт, а убийца скрылась в неизвестном направлении.

— Но эта версия вас не убеждает? — осторожно уточнила Диана.

Карпатский помолчал, глядя в окно, за которым постепенно унималась гроза. Молнии вспыхивали все реже и дальше, а гром следовал с большой паузой и звучал тише. Да и дождь стучал по окнам без прежнего энтузиазма.

— По мне, так это место дурно влияет на людей, — задумчиво произнес полицейский. — Есть в нем что-то…

Он осекся, вероятно, по той же причине, по которой Диана не поделилась с ним некоторыми подробностями: не хотел показаться сумасшедшим. А у нее в голове словно что-то щелкнуло. Она снова вспомнила мрачную фигуру, приближавшуюся к дому.

— Вы поэтому велели мне уйти отсюда? — тихо уточнила она. — Именно отсюда, из этого дома. Понимая, что я могу пойти только в гостиницу, где, по вашему мнению, находится убийца. Вы знаете что-то еще, о чем не говорите? Вячеслав Витальевич, скажите! Если знаете, скажите, пожалуйста!

Карпатский снова посмотрел на нее. И выглядел как будто немного удивленно. Может быть, она все-таки ошиблась со своими выводами.

— Я знаю, что вам лучше уехать отсюда и держаться подальше от этого места. Давайте я отвезу вас в город.

Диана покачала головой.

— Нет. Если уеду сейчас, а вы окажетесь правы, Ткачева… в смысле, Федорова поймет, что я что-то знаю. И, возможно, решит, что знаю слишком много. Достать меня ей будет нетрудно.

— Надеюсь, на найденном вами ноже обнаружатся отпечатки или следы ДНК, тогда ей уже не отвертеться. Она не успеет до вас добраться.

— А если нет? Если на ноже ничего нет?

— Найдутся другие улики…

— На это уйдет время. Так что я лучше останусь. Уеду завтра без спешки, не вызывая подозрений.

Полицейскому эта идея явно не понравилась, но заставить ее он не мог. А у Дианы была как минимум одна причина задержаться: утром должен приехать какой-то знакомый Федорова, который сможет вскрыть дверь в подвал. Она хотела заглянуть туда еще раз. И, может быть, все-таки узнать, что лежит в том шкафу.

Глава 20

25 апреля, воскресенье

Гостиница «Медвежье озеро»

Андрей Соболев добрался до гостиницы на Медвежьем озере только к полудню. Нашел взглядом парковку, немного удивился количеству машин — их оказалось четыре, и кому принадлежат красная Мазда и старенький белый Фольксваген он предположить так и не смог. Да и не очень-то старался: свободных мест хватало, а всего через минуту он и так сможет задать все интересующие его вопросы. Одно Андрей знал точно: Кристина не ездит ни на Мазде, ни на Фольксвагене, стало быть, он не рискует случайно столкнуться с ней.

Его приезд не остался незамеченным: Федоров лично вышел на крыльцо, чтобы встретить его. В темно-синих джинсах, черной рубашке, с хорошо знакомой белой тростью в руках, но без очков. За его плечом стоял Игорь, даже на природе не сменивший строгий костюм на что-то более удобное.

— Чувствую себя долгожданным дорогим гостем, только каравая на полотенчике не хватает, — прокомментировал Андрей вместо приветствия, как только подошел достаточно близко.

Федоров едва заметно скривился и недовольно заметил:

— Каравай еще заслужить надо, а тебя пришлось ждать что-то очень уж долго. Где тебя носило?

— Ты же сам просил узнать, что да как с расследованием убийства, в котором обвиняют твою жену, — вредным тоном напомнил Андрей. — Мне что, разорваться?

— Не рвись пока, еще пригодишься. — Федоров поманил его за собой, и, помогая себе тростью, направился к двери, которую Игорь перед ними с готовностью распахнул. — Что тебе удалось узнать?

— Слушай, я у тебя все-таки не работаю, чтоб с меня так спрашивать. Хоть бы кофе предложил для приличия, за жизнь расспросил…

Андрей ворчал больше по инерции, и заодно чтобы богатенький мажор не расслаблялся. Не хотелось давать ему понять, что он со своей просьбой ворвался в унылую жизнь отстраненного из-за внутреннего расследования опера как никогда кстати. Еще чуть-чуть — и Андрей вернулся бы к давно оставленной практике каждодневного пьянства, поскольку только оно было в состоянии снять образовавшееся нервное напряжение и заглушить внутренний голос, нудящий о неудавшейся жизни. Необходимость бегать и искать способы достать нужную Федорову информацию стала настоящим спасением, но ему необязательно об этом знать. Пусть думает, что в долгу перед ним.

Федоров, очевидно, так и думал, потому что безропотно привел его на общую кухню с обилием маленьких столиков и предложил угощаться кофе из машины.

— Молоко в холодильнике, если нужно.

Андрею не было нужно, он вообще не хотел кофе: успел выпить сегодня уже две порции, обе под сигарету. Поэтому если он чего и хотел, то есть. Но отказываться не стал, раз уж сам напросился. В холодильник тоже залез и достал оттуда мясную и сырную нарезки. Федоров все равно не видит, что он взял, а Игорь, хвостом пришедший за ними, ничего не скажет.

— Так как у тебя дела? — нарочито вежливо поинтересовался Федоров, сложив руки на рукояти трости. Садиться не стал, всем своим видом показывая, что времени на кофе у них не так много. — Что это за история с отстранением?

— Да… — протянул Андрей и многозначительно махнул рукой. Свободной, а не той, в которой держал оригинальный «бутерброд» из колбасы и сыра. — Сволочь одна сначала мне взятку за закрытие дела предлагала, а когда я отказался, на меня же и настучала. Мол, я у него взятку вымогаю. Пришел ко мне с деньгами, такой типа, на, гражданин начальник, как договаривались. И ОСБ тут как тут. У них на меня особо ничего нет, кроме слов этой гниды, но нервы помотают, пока будут разбираться.

— Ясно. Если будет нужна помощь… Адвокат или поговорить с кем-нибудь наверху — дай знать. А что вы опять не поделили с Кристиной?

Андрей скривился, насыпал в кофе пару ложек сахара и все-таки долил сверху холодного молока, чтобы не глотать кипяток.

— Ты ж сам понимаешь, что наши отношения были обречены с самого начала, — буркнул он. — Кто она и кто я… Не годится для твоей сестры мент из Шелково.

— Ну, предположим, я-то это понимаю, — высокомерно хмыкнул нахал. — Но несмотря на мое понимание, вы были вместе четыре года. С перерывами, но все же. Каждый раз она возвращается к тебе. Значит, что-то между вами такое есть. Может быть, даже любовь. Мы с Юлей, знаешь, тоже не очень-то подходили друг другу…

— Вот только не надо нас сравнивать! Состоятельный мужик и молоденькая девочка — история обычная. До отвращения. А подмосковный сотрудник органов и московская принцесса — это не история, а дурацкий анекдот.

— Я тебе не раз предлагал перейти в нашу службу безопасности на хорошую должность. У нас хотя бы платят прилично. И работа в Москве.

— Ну конечно! — фыркнул Андрей, доставая из упаковки последний — пятый — ломтик сыра и скатывая его в трубочку. Колбасы больше не хотелось. — Обалдеть работа: ходить за кем-нибудь из вас с грозным видом и все время молчать…

Игорь, замерший у двери и до сих пор как будто даже не слушавший их разговор, скользнул по нему укоризненным взглядом, как бы говоря: «Да что ты знаешь о моей работе? Она уж получше твоей». Скажи он это вслух, Андрей обязательно поспорил бы, но телохранитель не дал ему такого шанса.

— Ладно, вернемся к этому разговору, когда тебя из органов выгонят, — уколол его сам Федоров. Зараза. — И если хочешь, я поговорю с сестрой, узнаю, как ты можешь все исправить.

— Слушай, меньше всего я хочу, чтобы ты в это лез! И вообще, нечего совать нос в мои дела…

— Поверь, я тоже не испытываю от этого никакого удовольствия, но ты сам захотел разговора за жизнь, — усмехнулся гаденыш. — Если ты наелся и наговорился, может, все же перейдем к делу?

Андрей демонстративно выбросил пустую упаковку из-под сырной нарезки, остатки колбасной убрал в холодильник, а кофе допил одним большим глотком.

— Все, теперь я готов рассказать, что узнал. А Юлька-то где? Ей, наверное, тоже будет интересно послушать.

— Она пока занята. У нее тут образовалось целых два постояльца, не считая нас самих и Игоря, пришлось вызвать из агентства горничную, чтобы прибралась в занятых комнатах. Человек неизвестный, случайный и временный, сейфы в комнатах не работают пока, как и замки, поэтому Юля присматривает за процессом. Как освободится, присоединится к нам.

— Ладно, но сам ей все перескажешь, я два раза распинаться не стану. И где там ваш замок, который нужно открыть?

Федоров качнул головой, молчаливо предлагая следовать за собой, и довольно уверенно повернулся к двери кухни, которую Игорь без промедлений распахнул перед ним. Андрей в очередной раз подумал, что такая работа не для него.

— Слушай, а как вообще оказалось, что у вас нет ключа от одного из замков? — заинтересовался он, следуя за Федоровым по коридору.

— Ума не приложу, — признался тот, и в его голосе прозвучали нотки растерянности. — Надо бы, конечно, просто сменить замок, потому что это не дело. Но самое странное то, что в один из дней дверь неожиданно оказалась открыта. Как раз когда ныне покойную помощницу Юли навещали подруги. По крайней мере, это утверждает одна из них.

— Похоже на подставу.

— Похоже. Только в здании вроде как никого больше не было.

— В таком здании никогда нельзя быть уверенным, — авторитетно заявил Андрей.

— Соглашусь. Так что там с расследованием?

— В целом, пока вам не о чем беспокоиться. Кроме убежденности Карпатского, в деле ничего нет. Да, Юлины следы нашли на месте преступления, но она обнаружила тело и не отрицает того, что подходила к нему, так что это не аргумент. Ее заявление, что она не звала сюда девчонку в пятницу, подтвердилось: та приехала на встречу с подругой, некой Дашей.

— Которая пропала.

— Да? Этого не знал, но коллеги действительно не смогли с ней связаться. Мотива у Карпатского тоже пока нет, но утром появилось предполагаемое орудие убийства.

Федоров от удивления остановился на полпути и нахмурился.

— Этим утром?

— Да, я потому и задержался. Заезжал к Димычу. Его, как ты понимаешь, к этому делу не подпускают…

— Догадываюсь, — улыбнулся Федоров, сбрасывая с себя оцепенение и продолжая показывать дорогу. — Все-таки он женат на Юлиной маме.

— А я говорил ему, что это лишнее… Но тем не менее, у экспертов свои отношения, так что кое-что ему удалось узнать. Нож, завернутый в тряпку, Карпатский нашел в заброшенном доме на озере по анонимной наводке. Его уже проверяют на отпечатки и следы ДНК. И если там что-то обнаружится, ситуация может в корне перемениться.

— Обнаружить там отпечатки или ДНК Юли они не могут, — уверенно заявил Федоров. — Она никого не убивала.

— Тогда вам тем более не о чем беспокоиться. Либо там будет пусто, либо найдут следы настоящего убийцы, что гораздо предпочтительнее, конечно. Они как раз дошли до поворота, и Федоров остановился, из чего Андрей сделал вывод, что они пришли.

— Дверь где-то здесь?

— Да, под лестницей.

Слова еще не успели прозвучать, а Андрей уже нашел взглядом искомое. В конце концов, тут было не так много дверей с обычным замком. Присев на корточки, он изучил замочную скважину и тихо фыркнул, доставая набор отмычек.

— Да такое скрепкой открыть можно… Были бы желание и опыт.

— Больше ни у кого подходящего опыта не оказалось: из нас ты ближе всех к преступному миру.

— Будешь ерничать, я тебе не расскажу самое интересное.

— А это еще не все?

В замке что-то щелкнуло, цилиндр повернулся — и на этом работа была закончена. Андрей дернул дверь за ручку, и та открылась с тихим скрипом. Сразу за ней начиналась ведущая вниз лестница, которая потом поворачивала, поэтому самого подвального помещения с их места не было видно. Никаких лампочек или хотя бы выключателей тоже не наблюдалось.

— Что, уже? — удивился Федоров.

— Да долго ли, умеючи-то?..

Андрей убрал отмычки в карман, достал смартфон и включил на нем фонарик. Он хотел шагнуть на лестницу первым, но Игорь остановил его, коснувшись плеча, и жестом попросил пропустить его вперед. Андрей не стал спорить: каждый делал свою работу.

— Тут лестница, — сообщил он Федорову, пока его телохранитель спускался и осматривался. — Тебе помочь?

— Я справлюсь.

— Порядок, — раздался из подвала голос Игоря.

— Лаконичен, — заметил Андрей с усмешкой.

— Как всегда. Так что там самое интересное?

— Оказывается, убийство помощницы твоей жены — не первое дело Карпатского на этом озере. Здесь уже случалось подобное. В две тысячи шестнадцатом, до этого — в четырнадцатом, а еще в двенадцатом и десятом. Он расследовал каждое из этих убийств, а у него в кабинете я нашел также копии материалов дел две тысячи седьмого и третьего годов.

— То есть убийства здесь происходят каждые два-три года? — удивился Федоров. — Только не говори, что вы проморгали еще одного серийника.

— Да нет, тут вряд ли серия, — отмахнулся Андрей.

Он как раз добрался до основания лестницы и теперь дожидался, когда то же самое сделает его собеседник. Заодно изучал в свете телефонного фонарика небольшое помещение, в котором оказался, хотя смотреть тут было особо не на что.

— С одной стороны, прослеживается некая закономерность в типаже жертв: все они красивые девушки в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет, как правило, с низкими доходами. Но с другой стороны, таких девушек много. И по статистике именно они чаще всего становятся жертвами преступлений. Красота и молодость привлекают всяких мудаков. Правда, ни в одном случае не обнаружено следов сексуального насилия или хотя бы попытки, что немного выпадает из статистики.

Федоров наконец тоже добрался до конца лестницы и нерешительно замер, вновь сложив руки на трости. Вниманием Андрея к тому моменту полностью завладел старомодный шкаф — единственный объект в помещении. К тому же он почему-то стоял дверцами к стене, поэтому в него было проблематично заглянуть. Игорь уже примерялся к нему, продумывая, как лучше отодвинуть и развернуть, но делать это не торопился: дожидался соответствующей команды.

— Тут шкаф стоит, — объявил Андрей, отвлекшись от своего рассказа.

— Дверцами к стене? — удивил его Федоров. — Отодвинуть сможете?

Андрей вопросительно посмотрел на Игоря, тот в ответ только беззаботно пожал плечами, как бы говоря: «Если нужно — сделаем».

— Сможем, только тебе придется нам посветить.

Он убрал смартфон в карман, а фонарик, которым запасся телохранитель, отдал Федорову, показав, как его стоит держать, чтобы от него была польза.

Развернуть шкаф оказалось не так просто: тот был громоздким, тяжелым, без выступающих элементов, да и к стене его прижали хорошо — не подцепить. Но постепенно им вдвоем удалось его раскачать и чуть отодвинуть, а дальше дело пошло веселее.

Когда шкаф наконец встал так, что получилось его открыть, Соболев непроизвольно поморщился: в нос ударил малоприятный затхлый запах, какой бывает в старых квартирах или домах. Внутри обнаружилась большая картонная коробка, знавшая лучшие времена, слегка деформированная и немного порванная. Но, судя по тяжести, набитая доверху какими-то вещами. Вытаскивать ее тоже пришлось вдвоем: очень уж тяжелая оказалась.

Андрей озвучивал все, что видел и делал, чем заслужил от Игоря одобрительный и как будто даже благодарный взгляд. А вот Федоров вдруг поднял руку, заставляя его замолчать как раз тогда, когда он собирался вскрыть коробку и заглянуть внутрь.

— Наверху кто-то есть.

— Юля освободилась? — предположил Андрей так же тихо.

— Она не стала бы таиться. Спустилась бы или позвала меня.

На этот раз Игорь проворно юркнул на лестницу, не дожидаясь распоряжений, и почти бесшумно поднялся по ней. Меньше чем через минуту вернулся обратно, посмотрел на Андрея и выразительно покачал головой. Пришлось озвучить эту пантомиму для Федорова:

— Там никого нет. Может, кто-то просто мимо прошел? Или это Юля с горничной где-то шумели. Лично я ничего не слышал. Коробку открывать будем?

— Открывай, — милостиво разрешил Федоров. — И что там с убийствами? Типаж жертв схож, но это не серия? Почему?

— В делах слишком мало общего, — пояснил Андрей, используя ключ от квартиры для того, чтобы разорвать скотч, которым обклеили коробку. — Разные способы убийства, а там, где способы сходятся, использованы разные орудия. В одних случаях очевидна ярость убийцы, крайняя агрессия, в других — холодный расчет, третьи и вовсе похожи на случайность. Одну жертву явно ограбили. В шестнадцатом году Карпатскому впервые удалось найти убийцу. Там все просто оказалось: убийство на почве неразделенной страсти, парень вину признал, но был слишком молод, чтобы иметь отношение к предыдущим преступлениям. Так что на серию непохоже, но тем страннее выглядит такая закономерность, согласись.

Федоров согласился, скотч наконец удалось полностью разорвать, а коробку — открыть. Андрей с любопытством заглянул внутрь и нахмурился.

— Что за черт?

Глава 21

25 апреля, воскресенье

Гостиница «Медвежье озеро»

Диана проснулась от стука в дверь. Тот заставил ее дернуться, резко сесть на кровати и испуганно оглядеться. Вернувшись ночью в гостиницу, она заперлась в номере, но спать не собиралась. Поначалу казалось, что, даже если попытается уснуть, все равно не сможет. Стоило закрыть глаза, как в памяти воскресал крутящий пластинку проигрыватель, из которого лились странные, а потому пугающие звуки. И возникало ощущение, что где-то за окном притаилась тень. Диана подходила к окну и осторожно выглядывала на улицу, но ничего не могла рассмотреть. Дождь закончился, но небо оставалось хмурым, низкая облачность прятала луну, а фонарей с этой стороны здания не было.

Однако ближе к рассвету на нее навалились усталость и сонливость. Она прилегла на кровать поверх одеяла прямо в одежде, чтобы немного отдохнуть, и, по всей видимости, провалилась в глубокий сон. Настолько глубокий, что только настойчивый стук в дверь смог разбудить ее. Да и то не сразу.

Часы на смартфоне показывали начало первого, что само по себе было необычно: Диана не помнила, когда в последний раз просыпалась так поздно. Стук повторился, человек по ту сторону подергал ручку, но задвижка не дала двери шелохнуться.

— Диана, вы там? — раздался встревоженный голос Ткачевой. — С вами все в порядке?

— Да, я сейчас, — отозвалась Диана, торопливо вставая, оправляя на себе одежду и пытаясь пригладить волосы, которые по-хорошему пора было помыть.

Дверь она сначала только приоткрыла, давая понять, что не хочет никого пускать, но оказалось, что Ткачева пришла с горничной и намерением убраться. Попытка отказаться не увенчалась успехом, поэтому пришлось все же из номера выйти, оставив в нем сумку с вещами. Однако смартфон и шокер Диана прихватила с собой, благо худи было достаточно объемным, чтобы содержимое его карманов не привлекало к себе особого внимания.

— Вы можете пока пройти на кухню, — вежливо предложила Ткачева. — Там есть кофе, и все содержимое шкафчиков и холодильника в вашем распоряжении.

Диана кивнула, но на кухню не пошла: ужасно хотелось и есть, и кофе, но расслабляться не стоило. Чтобы держаться подальше от соблазна, она предпочла пойти в противоположную сторону.

Это оказалось правильным решением: дверь в интересующий ее подвал была открыта, значит, обещанный Федоровым специалист уже приехал. Она даже испугалась, что проспала все самое важное, но голоса внизу дали понять, что осмотр помещения еще в процессе.

— На серию непохоже, но тем страннее выглядит такая закономерность, согласись, — как раз говорил незнакомый мужчина, когда Диана бесшумно ступила на лестницу.

— Пожалуй, — прозвучал в ответ голос Федорова. — А в восемнадцатом или девятнадцатом точно не было убийства? Учитывая последовательность, внезапный перерыв в пять лет тоже кажется странным.

— И мне так показалось, поэтому я проверил: убийства действительно не было… Что за черт?

— Что там? — поинтересовался Федоров нетерпеливо.

— Да ничего… Какой-то старый хлам.

Диана как раз дошла до поворота и теперь могла с лестницы увидеть часть подвального помещения. Охранник Игорь держал фонарик, свет которого был направлен на незнакомого ей мужчину и объемную коробку.

— Какой именно хлам? — раздраженно уточнил Федоров.

— Предположительно антикварный, но это неточно… Кое-что из посуды, возможно, серебряной, словно побывавшей в пожаре, книга какая-то толстая… И всякие непонятные штуки.

— Например?

— Например, цилиндр неизвестного назначения, — незнакомец вытащил названную вещь и покрутил в руках. — Весь в песке или засохшей земле… Или в чем-то таком.

— Похоже на цилиндр фонографа, — заметила Диана, заодно обозначая свое присутствие.

Охранник и незнакомец сразу посмотрели на нее. Федоров лишь повернул голову на звук ее голоса и переспросил:

— Цилиндр фонографа? Откуда вы знаете, как он выглядит?

Она пожала плечами.

— В кино видела. Может, это и что-то другое, конечно, но похоже. А о каких убийствах вы говорили? Что за перерыв в пять лет?

— Надо думать, это и есть Диана? — предположил незнакомец, скользя по ней изучающим взглядом.

— Да, Диана Стрелецкая, — представил ее Федоров. — Диана, это Андрей Соболев, он из полиции.

— Андрей Владимирович, — несколько вредным тоном уточнил полицейский.

Она кивнула в знак того, что уловила намек: никакого панибратства! Федоров тем временем пояснил:

— Ваша подруга не первая, кто погиб на этом озере. Здесь по меньшей мере последние двадцать лет находят трупы каждые два-три года.

— Но перед Катей образовался перерыв в пять лет?

— Подслушивать, вообще-то, нехорошо, — заметил Соболев.

— Я и не подслушивала, просто услышала конец вашего разговора, — ничуть не смутилась Диана. — И в данном случае это очень даже хорошо. Ведь я знаю, что три года назад здесь пропала женщина. Ее так и не нашли — ни живой, ни мертвой. Может быть, это ваш недостающий случай?

— Уверены? — удивился полицейский. — Откуда знаете?

— Савин рассказал. Это была его знакомая. По крайней мере, так он объяснил свой приезд сюда.

— Значит, он все-таки не случайно здесь оказался, — в голосе Федорова послышалось удовлетворение.

— Савин — это второй постоялец? — уточнил Соболев.

Федоров задумчиво кивнул и предложил:

— Надо бы нам поговорить всем вместе. Откровенно. У любого может быть кусочек истории, который кажется неважным, но при этом имеет огромное значение. Только сложив их вместе, мы сможем увидеть картину целиком.

Эта мысль показалась Диане здравой, Соболев тоже спорить не стал, а охранник Игорь — тем более. Однако собрать всех на общей кухне удалось только сорок минут спустя: пришлось ждать, когда горничная закончит уборку, а Ткачева рассчитается с ней и проводит. Благодаря этому Диана успела заскочить к себе и взять из сумки протеиновый батончик и банку лимонада без сахара. Желудок, привыкший к более здоровой и разнообразной пище, был несколько недоволен, но ему пришлось смириться.

— Каждый из нас так или иначе оказался втянут в странные события, которые происходят на этом озере, — объявил Федоров, когда все наконец собрались.

Они с женой сели за один столик, а Савин и Диана предпочли разместиться каждый за своим. Диана к тому же попыталась сесть ближе к выходу, но вставший у двери охранник лишил ее стратегию смысла. Соболев и вовсе остался стоять, расслабленно прислонившись к кухонному шкафчику.

— Каждый что-то знает, выяснил, видел, слышал или пережил, но полной картины нет ни у кого. Однако здесь гибнут люди, и прежде чем пострадает кто-то еще, мы должны попытаться это остановить. Для этого нам придется быть откровенными друг с другом. События последних дней всем присутствующим известны: убийство, обвинения в адрес Юли, мои рисунки, участие Дианы в происходящем, исчезновение Даши. Возможно, триггером стал визит Даши и Дианы в начале недели: они навещали Катю здесь, в этой гостинице, и нашли в обычно запертом подвале плеер с двенадцатью записями.

— Добавлю, что я даже не знала про этот подвал, — тихо вклинилась Ткачева. — На схеме здания, которую я видела, его нет. Я всегда считала, что за той дверью какой-нибудь… чулан или кладовка. А чаще всего вообще о ней не помнила. И того, что у меня нет от нее ключа, даже не заметила.

Федоров кивнул, подтверждая, что эта деталь может быть важной, и продолжил:

— Хронологию, я думаю, тоже все знают и помнят, но есть несколько моментов, которые раньше не упоминались в общем разговоре, поэтому я повторю ее с их учетом. Значит, в понедельник все три девушки были здесь, зашли в подвал, нашли шкаф и плеер. Шкаф не трогали, а плеер забрала Даша. Что-то еще в тот день произошло, о чем вы раньше не упоминали?

Он, конечно, не посмотрел на нее, но Диана все равно поняла, что вопрос обращен к ней. Уже хотела мотнуть головой, но тут вспомнила:

— Нас едва не заперли в подвале. Точнее… мы все сошлись на том, что слышали, как в замочной скважине дважды провернулся ключ, но дверь потом легко открылась. Катя сказала, что это игра воображения, а я решила, что она прикалывается над нами с помощью кого-то из друзей. Теперь я думаю, что, возможно, нас собирались запереть, но в последний момент передумали.

— Из-за чего? — поинтересовался Соболев.

Диана пожала плечами.

— Как раз приехал курьер с картинами. Может, этот человек услышал шум двигателя?

— Вполне вероятно, — согласился Федоров. — Больше ничего странного?

— Картин привезли на одну больше, чем Катя ожидала, но курьер заверил, что ничего лишнего не выгрузил, да и мест на стенах хватило каждой. Пожалуй, это все.

— Хорошо. Насколько я понимаю, Даша включила плеер только в среду. Обнаружила двенадцать записей и по совету Дианы прослушала их. После чего написала: «Тут что-то странное». И больше на связь не выходила.

— В тот вечер она куда-то ушла, — педантично добавила Диана. — Возможно, вскоре после нашего разговора. Вернулась, по словам матери, огорченная. На следующий день снова ушла и больше дома не появлялась. Но перед этим написала в своем ежедневнике: «Озеро. Катя!»

— В среду или в четверг? — снова заинтересовался Соболев.

— Не знаю.

— В четверг, — перехватил инициативу Федоров, — когда Даша ушла и больше не вернулась, произошло еще несколько событий. В гостиницу приехала Юля. Рассчиталась с Катей, проводила ее и заперлась, дожидаясь меня. К сожалению, я был вынужден остаться в Москве, поэтому отправил сюда Игоря.

Он сделал паузу, словно предлагая другим ее наполнить, и Ткачева воспользовалась возможностью:

— Когда провожала Катю, я видела в темноте среди кустов чей-то силуэт. Убедила себя, что мне просто показалось. Чуть позже, перед самым приездом Игоря, где-то на этаже звонил телефон. Несколько раз, словно кто-то настойчиво пытался дозвониться. Я хотела его найти, но звук шел из-за запертой двери. Мне послышались за ней чьи-то шаги и показалось, что кто-то дергал ручку изнутри. А потом входная дверь оказалась распахнута. Я решила, что в гостиницу кто-то забрался. К счастью, как раз появился Игорь. Он все осмотрел и никого не нашел.

— Кроме подвала, — настойчиво уточнила Диана. — Потому что от него не было ключа.

Ткачева кивнула, не глядя на нее.

— Все это произошло около восьми — девяти вечера? — предположил Федоров.

Ткачева и охранник согласились, и он снова обратился к Диане:

— А во сколько вы слышали странные звуки из колонки?

— Уже после полуночи. Сначала я слушала музыку, пыталась связаться с Дашкой. Хотела узнать, что там у нее с плеером… И вообще, поговорить хотелось. Но она так и не ответила. Я уже собралась ложиться спать, когда вместо музыки из колонки раздался шелест листвы и скрип деревьев. Знаете, как лес на ветру шумит? Вот такие звуки. Потом ухнула сова или филин, кажется, даже крылья захлопали. А потом кто-то стал ломиться в дверь моей квартиры. Я посмотрела в глазок, но сначала никого не увидела. Зато в следующий раз там кто-то был и как будто пытался смотреть в глазок со своей стороны. Ручку двери тоже дергали. И еще как будто скреблись. Но потом все просто стихло. И как раз началась гроза.

— Примерно в то же время я слышала шаги за дверью своего номера, — подхватила Ткачева взволнованно. — И кто-то постучал. Я думала, Игорь, мы ведь тут вдвоем были, но он на приглашение войти так и не ответил. А когда я открыла дверь сама, в коридоре было пусто. Потом погас свет: пробки выбило. И…

Она осеклась, тяжело сглотнула, но все-таки закончила:

— Мне снова показалось, что я видела чей-то силуэт в холле, когда вспыхнула молния.

— Тот же, что и в кустах? — полюбопытствовал Соболев.

Ткачева сначала мотнула головой, потом пожала плечами.

— В холле точно был женский, а в кустах, кажется, мужской, но с последним я могу ошибаться. Было темно. Потом из своей комнаты вышел Игорь. Я хотела показать ему щиток, но тут приехал Денис…

Она повернулась к Савину, а Диана продолжала смотреть на Федорова, поэтому увидела, как едва заметно дернулись его губы, на секунду сжимаясь в тонкую линию и выдавая недовольство или напряжение.

— Господин Савин заявил, что таксист привез его сюда случайно: заблудился. Что на самом деле он ехал в центр Шелково, в гостиницу, в которой утром у него было назначено выступление.

Савин выслушал этот комментарий и бросил быстрый взгляд на Диану. Он явно понял, что Федорову известна истинная причина его приезда, но так ничего и не сказал. А Федоров почему-то не спросил. Вместо этого продолжил:

— В пятницу утром Диана получила сообщение от Кати. Та уверяла, что поехала на озеро на встречу с Юлей. Как мы теперь знаем от Андрея, на самом деле встречу ей назначила Даша.

— Или кто-то от ее имени, — возразил полицейский. — Общение шло через текстовые сообщения, их мог написать любой, у кого имелся доступ к телефону Даши. В сообщениях также есть просьба никому не говорить правду о том, с кем Катя встречается. Особенно Диане.

— В то же утро я нарисовал Катю на качелях с проводными наушниками и плеером. Предположительно тем самым, который был у Даши. К тому моменту Катю уже убили, а Юля нашла ее тело: вскоре мне позвонил Игорь и сообщил, что мою жену задержала полиция. Перед тем как было найдено тело Кати, Юлина колонка тоже издавала странные звуки, но другие: вздохи, всхлипы, потом что-то похожее на выстрел. После Юле померещилась на берегу девушка, но тут же исчезла. Это напомнило ей о кошмаре, который приснился той же ночью: в нем неизвестная девушка утопилась в озере.

— Во сне она просто шла в воду, — пояснила Ткачева. — Пока та не накрыла ее с головой. Я решила посмотреть, что происходит на берегу, а в итоге нашла Катю.

— И что интересно, при ней не было найдено ни плеера, ни наушников, — заметил Соболев.

— Наушники нашла я, — неловко призналась Диана. — Они лежали в траве под скамейкой. Их, видимо, просто не заметили.

— Но плеера там не было? — уточнил полицейский. И когда Диана покачала головой, он посмотрел на остальных. — Никто плеер не находил? Тогда его, вероятно, забрал убийца.

— Давай пока оставим в стороне вероятности и ограничимся фактами, — чуть недовольно попросил Федоров. — А факт в том, что на сообщение об убийстве сюда приехал некий Карпатский и тут же обвинил во всем Юлю. К счастью, мне с адвокатом удалось забрать ее из полиции. Кажется, в пятницу больше ничего не случилось?

— Я все-таки пошла на лекцию Савина, — вставила Диана. — А после решила поехать на озеро, выяснить, куда пропала Катя. И он попросил его подвезти. Якобы таксисты сюда не хотят ехать.

— Это был просто предлог, чтобы познакомиться поближе! — чуть раздраженно пояснил коуч. — Вы запомнились мне по нашему общению на лекции.

Диана только пожала плечами, как бы говоря, что могло быть и так.

— Вы вообще любите предлоги, связанные с таксистами, — хмыкнул Федоров. — Но занимательно не это, а то, что вы решили остаться до следующего утра. И ночью мы с Юлей уже вместе слышали шаги за дверью. А еще в комнате наверху. Мы с Игорем снова проверили гостиницу, но опять никого не нашли. Зато утром я нарисовал портрет Дианы.

Ей показалось, что Ткачева хотела что-то добавить к его словам, но Федоров вдруг коснулся жены рукой, и та резко передумала.

— Мы решили ее поскорее найти, опасаясь, что она может стать следующей жертвой. На наше счастье, Диана сама приехала на озеро, ее заметил господин Савин и привел к нам. И в это же время произошло еще одно важное событие. Юля встретила женщину, живущую неподалеку, и та рассказала ей занимательную и якобы правдивую историю. О доме, стоявшем на берегу этого озера в конце девятнадцатого века, и семье, в которой когда-то служила ее прабабка. По ее словам, однажды летом из дома одна за другой исчезли четыре женщины. Началось все с хозяйки, а закончилось дочерью ее гостьи. И прабабка якобы видела, что эта последняя девушка включила фонограф и под его звуки ушла в озеро, как девушка в Юлином сне. Что именно звучало на записи, мы не знаем, поскольку женщина та была глуха.

— Хозяин забрал детей и больше не возвращался в свой летний дом, — добавила Ткачева. — А тот ровно через год сгорел. На пепелище нашли обгоревший труп неизвестного мужчины.

— А мы этим утром нашли в подвале коробку, в которой среди прочего лежит антикварная посуда, предположительно серебряная и словно побывавшая в пожаре, и цилиндр фонографа, — удивленно протянул Соболев.

— Да, но до этого мы еще дойдем, — поморщился Федоров. Ему явно не нравилось, когда полицейский нарушал хронологию. — Этой ночью я нарисовал еще кое-что.

Ткачева взяла лист бумаги, лежавший перед ними на столе, и продемонстрировала остальным. Диана разглядела на рисунке окно, похожее на окна в коридоре, а за ним три фигуры под дождем. По спине у нее пробежала толпа мурашек: до того силуэты походили на тень, приближавшуюся ночью к заброшенному дому.

— Юля также утверждает, что я сказал ей, будто эти фигуры действительно находятся за окном, просто она их не видит. Я этого не помню. Вообще не помню, чтобы просыпался ночью. Пока она сама меня не разбудила.

— А что мне оставалось? — проворчала Ткачева. — Ты все это выдал и просто лег в постель. А мне было страшно.

— Я понимаю, — мягко заверил ее муж. — Расскажи про голос из колонки.

— Голоса. Их было три. Я слышала их, пока Влад рисовал. Они называли цифры. По-моему, одни и те же, но я не уверена на сто процентов.

— Вы помните, какие именно? — заинтересовался Савин.

— Нет, но я записала их на диктофон. Запись включила, когда заговорил второй голос, и записанная часть второй последовательности полностью совпадает с концовкой третьей. Вот эти цифры.

Ткачева передала Савину другой листок, размером поменьше и в клетку. Тот, изучив, протянул его Диане. Она взглянула на последовательность: «2 9 2 1 8 4 7 2 5 7 1 9 0 1». Цифры ей ни о чем не сказали. И поскольку ни охранник Игорь, ни полицейский Соболев не проявили интерес к листочку — вероятно, уже видели, — Диана вернула его Ткачевой.

— Стало быть, три фигуры, три голоса и последовательность из четырнадцати цифр, — резюмировала она. — И что это значит?

— К версиям и теориям мы скоро перейдем, — пообещал Федоров. — Но сначала еще несколько важных фактов, которые наверняка имеют значение. Как мне рассказал сегодня капитан Соболев, Катя Осипова не первая девушка, погибшая от рук неизвестного на этом озере. Андрей, расскажи еще раз об убийствах. Если можно, поподробнее.

Услышав эту просьбу, Соболев полез в карман джинсов за смартфоном и, по всей видимости, открыл на нем какие-то заметки, содержавшие необходимые подробности.

— Осипова стала седьмым известным нам случаем. Первый произошел в две тысячи третьем году, второй — в седьмом. А потом были убийства в десятом, двенадцатом, четырнадцатом, шестнадцатом… И вот, в пятницу. Речь вряд ли идет о серии. При схожем типаже жертв разнятся способы убийства. Первую девушку сначала душили, потом утопили, да так и оставили: на берегу, лицом в воде. На теле второй обнаружены множественные ножевые ранения, ее спрятали в кустах, где она и истекла кровью. Оба убийства похожи на спонтанные, во втором случае убийца явно был в ярости.

— В первом тоже, — заметил Савин. Его голос вдруг потерял все краски, и Диана поняла, что он уже мысленно поставил свою подругу в этот ряд. — Убийство не планировалось, поэтому совершено голыми руками. Что-то вывело человека из себя, но сил задушить жертву ему — или ей — не хватило. Пришлось топить. Это не короткая вспышка злости и не холодный расчет. Это длительная ярость.

Соболев кивнул, теперь посмотрев на Савина с большим интересом. Однако расспрашивать об источниках его знаний не стал, продолжил рассказ:

— В десятом году жертва разбила голову о камень при падении. Не исключено, что это был несчастный случай, возможно, ссора с трагичным исходом, но виновного так и не нашли: знакомые и родственники утверждали, что у девушки был любовник, но никто его не знал. Возможно, она встречалась с женатым мужчиной, поэтому скрывала его. В двенадцатом и четырнадцатом — снова ножевые ранения, но не было ярости, как в седьмом, и между собой случаи не особо похожи: разные ножи, разные ранения, в четырнадцатом к тому же у жертвы забрали кошелек, смартфон и украшения.

— Убийство с целью ограбления? — предположила Ткачева.

Соболев кивнул, но вслух все же уточнил:

— Или его имитация, но первое вероятнее. В шестнадцатом — убийство на почве неразделенной страсти, убийца найден, сознался, сидит. Дальше все стихло на пять лет, пока в эту пятницу не убили Осипову. Если только кому-то не известно что-то, чего не знает местная полиция.

И он вопросительно посмотрел на Савина, давая понять, что причина его приезда на озеро не такая уж и тайна.

— Да знает все местная полиция, — глухо отозвался тот. — Только не записала случившееся как убийство. Софу до сих пор считают пропавшей без вести, потому что тела нет. Ни тела, ни возможного места преступления. Кто-то из полицейских даже активно намекал, что она могла просто сбежать, бросив машину и смартфон… Видимо, статистику портить не хотелось.

— Ну так-то все правильно, — пожал плечами Соболев. — Нет тела — нет дела. Если нет достаточных оснований считать человека мертвым, он считается живым. Как я понимаю, ваша подруга пропала три года назад, то есть, в восемнадцатом году?

Савин только молча кивнул.

— Сколько ей было лет в тот момент?

— Двадцать девять.

— Немного выбивается по возрасту. Но это только лишний раз доказывает, что мы имеем дело не с маньяком, а со странной закономерностью.

— А до две тысячи третьего года похожих случаев не было? — поинтересовалась Ткачева.

— У Карпатского хранятся только эти шесть. Точнее, теперь семь. Я успел проверить последние пять лет и пять лет до первого случая, но ничего похожего не нашел. Вероятно, все началось именно в третьем году.

— Нет, это началось раньше, — возразила Диана. — В конце восьмидесятых произошло нечто похожее. В доме на озере жила женщина с восьмилетним сыном. Все шло нормально, пока однажды она вдруг не убила свою соседку. Сама после этого исчезла, сына бросила в доме с трупом. И, кажется, тогда еще одна соседка пропала, ее тоже так и не нашли, но что с ней случилось, никто не знает.

— А вам откуда все это известно? Речь ведь о том доме, где я вас вчера встретил? Вы поэтому ходили туда?

Вопрос задал Савин. Теперь он смотрел на нее как-то иначе. Диана никак не могла отделаться от ощущения, что история была ему известна до того, как она ее рассказала, но, возможно, в ней говорила прежняя предубежденность.

— Нет, все это я узнала только сегодня ночью, — со вздохом призналась она. — От майора Карпатского.

Теперь заметно встрепенулся Соболев: оттолкнулся от кухонного шкафчика и выпрямился, кажется, даже сделал маленький шажок в ее сторону. Однако первым вопрос задал Федоров:

— Вы встречались ночью с Карпатским? Где? И зачем?

Диана опустила взгляд в пол, понимая, что ответ может грозить ей неприятностями, но промолчать все равно не вышло.

— Это вы нашли нож, — догадался Соболев. — В том самом доме, о котором речь. Нашли и отдали Карпатскому посреди ночи, без соблюдения процедуры.

— Я в ваших процедурах не разбираюсь, — огрызнулась Диана, неловко обхватив себя руками. — Я нашла подозрительный объект и сдала его полиции. Разве не так положено поступать?

— Вы все сделали правильно, — мягко заверил Федоров, жестом останавливая возможный поток других комментариев от полицейского. — Хоть и сильно рисковали, когда пошли в тот дом ночью одна. Скажите, вы заметили что-нибудь странное? Рядом с гостиницей или рядом с домом?

Диана с трудом сглотнула, на мгновения снова погружаясь в пугающие воспоминания, активно закивала и тихо выдавила:

— О да… Там был проигрыватель. Старый такой. И много разбитых пластинок вокруг, но нашлась и одна целая. Сама не знаю зачем, я поставила ее, хотя без электричества такие штуки не работают. Но этот проигрыватель вдруг заработал. А на пластинке той были звуки. Все эти звуки.

— Какие? — нетерпеливо подался вперед Савин.

Остальные тоже заметно заволновались, пожалуй, кроме Игоря. Тот с невозмутимым видом продолжал стоять у двери, как будто происходящее его совершенно не занимало.

— Все, что мы слышали раньше, — нервничая, пояснила Диана. — И шум леса, и крик совы, и тяжелое дыхание, и всхлипы. Даже звонок телефона и стук в дверь! Правда, выстрела не было. Как и цифр, но пластинку заело. Она была повреждена. А еще я тоже видела фигуру за окном. Пока звучали записи, она приближалась к дому. Я уже думала, что мне конец, но Карпатский вовремя приехал…

— Так, Диана, успокойтесь, пожалуйста, — попросил Федоров. Его голос прозвучал нарочито негромко. — Постарайтесь перечислить все звуки, которые слышали. В том порядке, в котором вы их слышали.

Она прикрыла глаза и сделала глубокий вздох, пытаясь взять себя в руки, отделить факты от эмоций, услышанное от испытанного.

— Сначала скрип половиц и звук шагов. Но звучало так, словно я слышала их из-за двери. Потом дыхание и всхлипы. Затем стук?.. Нет. Звонок! Вот такой, как Юля описывала раньше: пронзительный. Потом кто-то пел. Мужчина пел, а женщина смеялась. И все это как будто по радио, а не по- настоящему…

— О чем пел мужчина? — осторожно уточнил Федоров. — Какие-то слова запомнили?

— Нет, он пел по-французски, кажется. Вот потом был стук. Точно такой же, как в ночь с четверга на пятницу, когда ко мне кто-то ломился. А потом сова и лес… Или лес и сова? Не помню точно, но последнее, что я слышала, — это лай собак…

— Собак? — переспросил Савин, едва не подскочив со своего места. — Лай собак?

Диана открыла глаза, удивленно покосилась на него и осторожно кивнула. А он вдруг достал смартфон и принялся нервно тыкать в экран пальцем.

— Послушайте. Это похоже на тот лай.

Он включил воспроизведение записи, но сразу передвинул ползунок, давая присутствующим услышать только важную для него часть. Из динамика раздался женский голос: «…не веришь, а без доверия отношения невозможны…» Савин поднял указательный палец, максимально добавляя громкость. Диана прислушалась к звучащему на фоне радио: тихая песенка вдруг растворилась в шипении помех, словно кто-то решил сменить частоту, а когда шипение стихло, вместо мелодии прозвучал лай, от которого в животе стало холодно. Савин чуть отмотал назад, давая ей еще раз послушать последние секунды, а потом остановил воспроизведение.

— Да, очень похоже, — признала Диана тихо.

— Это сообщение София оставила мне в вечер своего исчезновения. Я пропустил звонок, прослушал только утром.

— Похоже, круг замкнулся, — резюмировал Федоров. — Вот теперь пора перейти к вероятностям и версиям.

Глава 22

25 апреля, воскресенье

Гостиница «Медвежье озеро»

Возникшая после слов Влада пауза позволила Юле закончить список: не сразу, но она сообразила записать услышанные Дианой звуки в упомянутой последовательности. Получилось восемь. Шум леса и крик совы Юля пометила стрелочками, отразившими неуверенность в том, какой звук шел первым, какой — вторым. Внизу списка, уже без номеров, она добавила «Выстрел» и «Последовательность цифр». Итого получалось десять. Еще два — и они соберут дьявольский плейлист полностью.

Последовательность из четырнадцати цифр была записана на том же листочке чуть выше. Юля снова посмотрела на нее, неосознанно постукивая кончиком шариковой ручки по бумаге.

Что же означают эти цифры? Пока она не видела никакой закономерности. Соболев предположил, что это могут быть координаты, но поиск выдал точку где-то в Египте. Едва ли далекая страна может быть как-то связана с происходящим на Медвежьем озере.

— Ладно, я начну с очевидного, — заговорил Влад, поскольку никто так и не взял на себя инициативу. — У нас есть набор из двенадцати звуков, который настойчиво возникает то здесь, то там. Я полагаю, что в разное время эти звуки были записаны на цилиндр фонографа, на пластинку и на плеер. Они также периодически прорываются в радиоэфир. Аналогичным образом звучат через беспроводные колонки. Звуки эти заставляют людей, по крайней мере женщин, совершать страшные поступки, но для этого все двенадцать записей необходимо прослушать полностью, одну за другой, потому что с Дианой, услышавшей восемь из них, ничего не произошло. Чего я не понимаю, так это почему в одних случаях мы имеем дело с самоубийствами, а в других — с убийствами.

— А я не понимаю, как последовательность бессмысленных звуков может заставить человека убить — себя или другого уже не так важно, — проворчал Соболев.

— А если звуки не такие уж бессмысленные? — предположила Диана. — Вдруг они что-то означают? Своего рода послание…

— В теории, отвлеченные шумы, заставляющие в себя вслушиваться, могут быть подводкой к погружению в гипноз, — вклинился Савин. — Тогда в конце должен быть записан голос гипнолога и сформулирована определенная команда. Это очень сложно, я лично не сталкивался с таким никогда, но знаю, что это возможно. Заставить человека убить себя — практически нереально, но под гипнозом его можно обмануть. Он не будет понимать, что идет под воду, пока не станет слишком поздно. Заставить человека убить другого еще сложнее, но обман возможен и здесь.

— Тогда мы имеем дело с осознанным вредительством, — с явным сомнением прокомментировал Соболев. — Осуществленным сначала примерно сто двадцать лет назад, потом тридцать с небольшим, а последние без малого двадцать лет повторяющимся каждые два-три года. Как-то это странно.

— Прабабка женщины, рассказавшей мне старую историю, была уверена, что дело было в дьявольской ворожбе, — припомнила Юля, отвлекаясь от цифр. — Вроде как конкурент или завистник отца семейства хотел ему навредить.

— Хочешь сказать, речь идет о колдовстве? — с вызовом уточнил Соболев. — Опять вы за свое?

— Подобный гипноз даже в моем понимании граничит с колдовством, — заметил Савин. — А для малообразованных людей это и вовсе одно и то же.

— А мне вариант колдовства кажется даже более правдоподобным, — с улыбкой заявил Влад. — Это объясняет куда больше: как запись появилась на цилиндре фонографа, потом много лет спустя на пластинке, теперь на плеере…

— Все это технически возможно, — возразил Соболев, неосознанно заговорив громче. — Даже вклиниться в радиоэфир и подключиться к чужой колонке!

— А может ли цилиндр фонографа уцелеть в пожаре? — парировал Влад.

— С чего ты взял, что этот цилиндр был в пожаре? — возмутился Соболев.

— С того, что он лежит в одной коробке с вещами, которые явно в пожаре побывали. Ты сам это сказал. И если у нас в подвале каким-то образом оказался когда-то припрятанный кем-то клад, то добро это было собрано на пепелище сгоревшего дома. Местные ведь приходили туда поживиться. Возможно, не тронутый огнем цилиндр заподозрили в какой-то ценности и закопали вместе с остальным. Отсюда следы песка или засохшей земли. А потом кто-то выкопал этот клад. Может быть, даже и тридцать лет назад. И записи зазвучали вновь…

— Если речь идет о мощном гипнозе, то я очень сомневаюсь, что при попытке переписать звуки со старого цилиндра на пластинку возможно сохранить нужный эффект, — снова вклинился Савин. — Потери в качестве должны быть катастрофическими. Или нужно какое-то очень специфическое оборудование…

— Им не нужно оборудование, — задумчиво возразила Диана. — Мне кажется, они сами могут переходить с одного носителя на другой. Особенно если предыдущий разрушается.

— С чего вы это взяли? — удивился Савин.

— Пластинки. В том доме было много разбитых пластинок.

— Пластинки хрупкие, они бьются, — буркнул Соболев.

Диана упрямо помотала головой.

— Думаю, их разбили, чтобы избавиться от звуков. Тот, кто это делал, понимал, какое влияние они оказывают. Или боялся того существа, что приближается к тебе, пока звучат записи. Но записи появлялись снова на других пластинках. И в конце концов этот человек понял, что нужно просто испортить пластинку, чтобы записи не могли звучать до конца.

— Но цилиндр ведь не разрушен, — язвительно заметил Соболев. — Даже если он поврежден, по этой логике записи должны были остаться на нем и не идти дальше. Как не должны были они потом перекочевать на плеер, раз пластинка по-прежнему цела.

На это Диана ничего не смогла возразить и только пожала плечами. Ей на помощь пришел Влад:

— Возможно, есть еще какое-то условие, при котором записи переходят с носителя на носитель. Фаза луны, атмосферные явления… Или просто временной фактор. Когда звуки предположительно перекочевали с цилиндра на пластинку, фонографы уже вышли из употребления. Возможно, по той же причине позже они перешли на плеер.

— Бред какой-то, — фыркнул Соболев.

— Да, звучит безумно, — согласилась Юля. — Но у нас все равно получается логическая нестыковка. Если можно разбить пластинку, значит, носитель можно уничтожить. То есть цилиндр должен был сгореть в пожаре. Стало быть, тот, что нашли вы, в пожаре не был. Оригинальный это цилиндр или… копия, но на пепелище его найти не могли. И едва ли могли закопать с другими ценностями.

— А если случайно? — не захотел сдаться Влад. — Скажем, кто-то закопал цилиндр, когда понял его опасность и последствия разрушения. А кто-то потом туда же закопал клад.

— Это какое-то специальное место для закапывания? — усмехнулся Соболев.

Влад поджал губы, но спорить не стал: звучало действительно как попытка притянуть факты за уши.

— Ладно, предположим, у нас волшебные убийственные записи, которые могут себя копировать с носителя на носитель не до конца понятным нам способом, — неожиданно продолжил Соболев, хотя было совершенно непонятно, с чего он вдруг согласился с этой версией. — Но почему девушки сто с лишним лет назад утопились одна за другой, а в конце восьмидесятых начали убивать? Как минимум та мать-одиночка из восьмидесятых и, предположительно, Даша.

— И куда они обе делись? — добавила Диана. — А еще непонятно, что случилось со второй соседкой, которая тоже исчезла?

— Может, дело не в девушках? — задумчиво протянула Юля, снова пробегая взглядом по цифрам. — Может, разница в том, кто слушает записи? Скажем, женщин она заставляет убить себя, а мужчин — совершить убийство. Ведь за одно из них сидит именно мужчина.

— Даже если так, не очень понятны события последних тридцати лет, — засомневался Влад. — Даже если мать мальчика и пропавшая соседка, послушав записи, утопились, а убийство совершил мужчина, не попавший в поле зрения полиции… то есть, милиции, как все развивалось дальше? Примерно на пятнадцать лет записи удалось… хм… запереть на пластинке, а потом они опять перешли на новый носитель? И с две тысячи третьего года он сводил здесь мужчин с ума с пугающей регулярностью? Это был уже плеер, о котором идет речь, или тот появился позже?

— Скорее, позже, — предположила Диана. — Он не выглядел так, словно ему почти двадцать лет. Не новый, конечно, но и не очень старый. Мне почему-то кажется, что это плеер вашей подруги.

Она посмотрела на Савина, и тот нахмурился, стиснув зубы.

— Кстати, что она здесь делала? — поинтересовался Соболев.

— Сложно объяснить.

— А вы попробуйте.

— Мы поссорились в тот день, ясно? — раздраженно бросил Савин. — Поссорились — и она уехала. Уехала сюда…

— И у нее был плеер, — настойчиво повторила Диана. — Она использовала его в работе, так вы, кажется, сказали. Кем она работала?

— Психотерапевтом, — теперь голос прозвучал глухо. — Мы познакомились на профессиональной конференции. Вообще-то, психологи и психотерапевты занимаются разным, но определенные пересечения бывают, поэтому иногда нам полезно обмениваться опытом.

— И как именно она использовала плеер в работе? — не понял Соболев.

— Как диктофон. София, среди прочего, работала с зависимостями. И довольно успешно лечила их гипнозом…

— Кодировала, что ли?

— Можно и так сказать. Суть в том, что для уверенности клиентов она записывала сеансы с гипнозом, чтобы те не думали, будто она внушает им какие-то посторонние вещи.

— Она была как-то связана с Шелково? — поинтересовался Влад. — Какие-то друзья, родственники? Может, клиент тут жил? Почему она поехала именно сюда? У нее могла быть назначена здесь встреча?

Савин скрестил руки на груди и невнятно дернул плечами, давая понять, что ему об этом неизвестно. Юле показалось, что он знает больше, чем готов рассказать. И судя по всему, Соболев решил так же, поскольку потребовал:

— Дайте нам прослушать сообщение, которое она оставила вам в тот вечер. Полностью.

Савин вскинул голову, глядя на него то ли со страхом, то ли с возмущением.

— Зачем? Это личное сообщение, в нем нет ничего полезного.

— Полиции три года назад вы так же сказали? Или вообще умолчали об этом?

Савин тяжело сглотнул и опустил взгляд, косвенно подтверждая эту догадку.

— Если вы действительно хотите выяснить, что с ней произошло, вам придется пустить нас в свое личное пространство.

По-прежнему ни на кого не глядя, Савин взял смартфон в руки и включил воспроизведение записи.

Сначала все снова услышали тихую музыку из радиоприемника. Скорее всего, женщина звонила из машины. Послышался взволнованный вздох, и только потом зазвучал голос:

— Привет… Я просто хотела извиниться за резкие слова. Прости, не стоило все это на тебя вот так вываливать. Понимаю, поверить в такое сложно. Но я… надеялась, что ты поймешь. А если не поймешь, то просто поддержишь. И я все же приехала сюда, потому что по-другому не могу. Они не оставят меня в покое, пока я не помогу. Я должна хотя бы попытаться. И я попытаюсь. А нам с тобой стоит все это закончить, потому что ты мне не веришь, а без доверия отношения невозможны…

И вновь зашипело радио, музыка сменилась лаем собак, а женщина торопливо добавила:

— Мне пора. Прости еще раз. Люблю тебя.

На этом запись закончилась, а в кухне на какое-то время повисла тишина. Первым ее нарушил Соболев:

— О чем она говорила? Во что вы не поверили?

Савин продолжал смотреть перед собой. Он потер лоб и тихо пояснил:

— София считала, что слышит голоса мертвых людей. Иногда записывала их все на тот же плеер. По крайней мере, так она сказала мне в тот вечер.

— И вы не поверили? — уточнил Влад.

— А вы бы на моем месте поверили? — с вызовом бросил в ответ Савин. — Все это было только с ее слов! Даже никаких записей у нее на тот момент не оказалось!

— Она хотела, чтобы вы поехали с ней на озеро? — продолжил допытываться Соболев. — Почему?

— Да я ничего толком не понял тогда… Она что-то говорила о мертвых девушках и о том, что плохо слышит их издалека.

— То есть она поехала сюда, чтобы поговорить с мертвыми? — переспросила Диана. — И использовала для этого плеер? Возможно, так записи и попали на него…

— И прослушав их, — тихо добавила Юля, глядя на Савина с сочувствием, — она… вошла в озеро?

Он промолчал, только закрыл лицо руками, то ли пытаясь скрыть свои эмоции, то ли испытывая чувство жгучего стыда.

— И тут снова появляется вопрос, — заметил Влад, переключая внимание на себя. — Мы знаем, что Даша прослушала записи еще в среду, но как минимум в четверг она точно была жива. Почему?

— Она могла недослушать, — предположила Диана. — Она ведь ушла куда-то. Может, ее отвлекли? Даже двух-трех звуков достаточно, чтобы назвать записи странными.

— Возможно, — согласился Влад. — Как думаете, почему она не захотела обсуждать подробности с вами? Почему предпочла назначить встречу Кате? Тайно, на озере… Они были более близки?

— Вообще-то, скорее, наоборот. Мы все знакомы с детства, со школы. И в те годы у нас с Дашей было больше общего. — Диана неловко облизнула губы, но все же продолжила: — Она из многодетной семьи, а я хоть и единственный ребенок, но мои родители и этого позволить себе не могли. У нас было хуже других с деньгами, и мы порой проводили время вдвоем просто гуляя, пока остальные шли в кино или кафе.

Это заявление очень удивило Юлю. Она вспомнила красную Мазду, которая дожидалась свою хозяйку на парковке у гостиницы, и не удержалась от комментария:

— У вас очень хорошая машина.

— Друг подарил, — лаконично пояснила Диана. — Все, что у меня есть, дал мне он.

— Это многое объясняет, — хмыкнул Савин.

Диана проигнорировала его, даже взглядом не удостоила.

— А что касается отношений Даши и Кати… У нас в компании есть парень. Он ухаживал за Катей и имел все шансы на взаимность, а Даша была… кхм, то есть… Даша в него влюблена. Но об этом никто не знает, кроме меня. Даша все это время умело скрывала свои чувства, но старалась не оставаться с Катей наедине. Поэтому я понятия не имею, почему тем утром она захотела встретиться именно с ней.

— Диана, простите, если мой вопрос покажется вам возмутительным, но я должен его задать, — осторожно начал Влад. — Как вы думаете, если бы Даша поняла, что записи на плеере несут в себе некую угрозу, она могла подсунуть их Кате, чтобы избавиться от нее?

Диана мазнула по нему взглядом, тут же отвела его в сторону, поджала губы и в конце концов отрывисто ответила:

— Не знаю. Чужая душа — потемки. Но как она могла это понять? И куда делась? И Катю ведь убили, она не утопилась. Значит, там был кто-то еще. Мужчина, как мы предполагаем. Кто? Данила, в которого они обе были влюблены? Даша дала записи ему, а потом Кате, чтобы он ее зарезал, пока она будет слушать? Это ерунда какая-то!

— Согласен, — вздохнул Влад.

— Может быть, мы вообще зря пытаемся пристегнуть все убийства, происходящие на этом озере, к вашим загадочным звукам? — предположил Соболев. — Может, каждое из них само по себе и никак не связано с воздействием записи?

— Почему мы вообще верим в то, что записи имеют какое-то воздействие на людей? — глухо добавил Савин. Он уже отвел руки от лица, и те теперь лежали на столе, сцепленные в замок. — Да, очевидно, они существуют. Юля их слышала, Диана их слышала, одна даже осталась на моем автоответчике, но у нас нет ни одного факта, который свидетельствовал бы о том, что они как-то влияют на людей. Мы просто приняли на веру старую байку, сами ее додумали и теперь пытаемся этими домыслами объяснить происходящее.

— А ведь он прав, — заметил Соболев. — Давайте попытаемся взглянуть на все иначе. Учитывать только факты. У нас есть звуки, берущиеся неизвестно откуда. У нас есть… семь подтвержденных убийств, случившихся за последние восемнадцать лет. И есть одно неподтвержденное, которое случилось примерно тридцать — тридцать пять лет назад…

— По меньшей мере тридцать два, если это был восемьдесят девятый, — поправил Влад педантично. — По большей — тридцать четыре, если речь идет о восемьдесят седьмом. Восемьдесят шестой — это уже, скорее, середина восьмидесятых.

— Да, — согласился Соболев. — Еще у нас есть исчезновение в восемнадцатом году и основания подозревать исчезновение девочки Даши, совпадающее по времени с убийством девочки Кати. Что еще?

— Коробка, которую мы нашли, — вставил Влад. — Кто-то нарочно оставил эти вещи в подвале, в шкафу, который стоял створками к стене. Думаю, этот же человек подложил туда плеер. Вряд ли его там оставила София. Его бы нашли раньше: строительство здесь тогда активно шло. И для меня неоспорим факт того, что Катя перед смертью слушала записи с плеера, а потом его кто-то забрал. Скорее всего, ее убийца. А еще кто-то или что-то ходит ночью по гостинице и стучит в дверь нашего номера…

Юля оторвалась от бессмысленного созерцания цифр, к которому возвращалась постоянно, и посмотрела на мужа так, словно он только что вручил ей нежданный подарок.

— А еще картина, — пробормотала она.

— Какая картина? — не понял Влад.

— Двадцать первая. Которая не была предусмотрена проектом, но для которой все равно нашлось место. Я тебе говорила о ней: там изображен двухэтажный дом, а место очень похоже на это озеро. И в окне испуганный мальчик. Точнее, он не всегда кажется испуганным, наверное, от освещения зависит. Или от настроения. Но я только сейчас подумала: не может ли это быть отсылкой к тому, что случилось здесь в конце восьмидесятых?

— Картина с домом? — переспросила Диана. — Разве на ней есть мальчик?

— Да, в окне, — улыбнулась Юля. — Я тоже не сразу заметила. Идемте, я покажу.

Она вскочила, но Влад жестом остановил ее и попросил:

— Игорь, принеси сюда картину, пожалуйста.

Телохранитель кивнул и вышел за дверь, а Юля медленно опустилась на стул и недовольно проворчала:

— Могли бы и сами сходить. Чего человека гонять?

— Это его работа, — спокойно отозвался Влад.

— Носить тебе картины?

На это муж ничего не успел ответить: Игорь вернулся и подошел поближе, чтобы изображение было одинаково хорошо видно всем. По крайней мере, всем зрячим.

— И где же мальчик? — первой поинтересовалась Диана.

— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотала Юля. — Он был здесь. Я точно знаю…

— А когда вы его видели? — поинтересовался Савин. — Вы сказали, что не сразу заметили, а потом он выглядел по-разному.

— Я заметила его в первую же ночь, — заверила Юля.

— Когда была гроза, в вашу дверь кто-то стучался, а в холле вы видели чей-то силуэт? — уточнила Диана. — В тот момент он выглядел испуганным?

— Нет. Испуганным он был на следующую ночь…

— То есть уже после того, как вы нашли убитую девушку и вас забрали в полицию, — заметил Савин. — Юля, скажите, а та местная жительница, которая рассказала вам про богатый дом, добровольно утопившуюся девушку и исчезнувших женщин… Она не показалась вам знакомой? Не было в ней ничего от того силуэта, что вы видели посреди ночи?

— Вы сейчас на что намекаете? — заволновалась Юля. — Считаете, мне это все мерещится?

Савин безразлично пожал плечами, глядя исключительно на собственные сцепленные на столе руки.

— Понятия не имею, но, вообще-то, я не видел с вами женщину, хотя вроде как именно тогда позвал знакомиться с Дианой.

— Мы стояли далеко, — раздраженно пояснила Юля. — Там все заросло. Вы могли ее не заметить.

— Я и сам так подумал сначала. Пока вы не начали рассказывать о несуществующем мальчике.

— Вы пытаетесь выставить меня сумасшедшей?

— Не я утверждаю, что на картине был мальчик, которого теперь нет. Думаете, он то появляется, то исчезает?

— В этой картине нет ничего необычного, — спокойно возразил Влад. — По крайней мере, сейчас я ничего такого не вижу. Но я не думаю, что Юле померещилось что-либо из того, о чем она рассказывала. Шаги и стук в дверь я сам слышал.

— А кто перевесил картину? — поинтересовалась вдруг Диана.

— В каком смысле? — не сразу поняла Юля.

— Ну, мы с девчонками повесили ее в холле. Решили, что она именно поэтому отличается от других. Мы не угадали?

— Когда я приехала, картина уже висела здесь. По проекту в конце этого коридора ничего такого не планировалось, но я решила, что дизайнер добавил ее в последний момент, а отличается она, потому что эта часть здания для персонала.

— А ты уточняла это у дизайнера? — поинтересовался Соболев. — И мог ли дизайнер сказать об этом Кате?

Юля неуверенно пожала плечами.

— Я не уточняла, не до того было. С дизайнером Катя никогда не общалась, поэтому вряд ли он мог ей что-то подсказать. Но я как-то все это не сообразила…

— Тогда вот вам еще один факт: кто-то ходит по этому зданию и владеет ключом от подвала, — заявила Диана. — Каждый раз, когда вы замечали изменения в изображении, вы слышали шаги за дверью. Может, кто-то просто нарисовал несколько похожих картин с минимальным отличием, а теперь меняет их местами? Вероятно, он же затащил в подвал шкаф и спрятал в нем коробку. Подбросил плеер. И собирался нас с девчонками запереть, но передумал.

— В этом начинает появляться смысл, — согласился Соболев.

— Но какой? — растерянно моргнула Юля. — Даже если предположить, что кто-то решил меня разыграть или свести с ума, при чем здесь девчонки? Зачем подбрасывать им плеер? А Катю тоже он убил? А Дашу?

— Не исключено, — кивнул Влад. — Даша ведь ушла из дома на встречу с кем-то после того, как прослушала записи. Дома решили, что у нее есть парень, Диана уверена, что парня у нее нет, но возможно, кто-то был. Может, еще не совсем парень…

— Я уже ни в чем не уверена, — призналась Диана печально. — Ее мама сказала, что она вроде как с кем-то встречается, где-то проводит ночи, но мне Даша ничего такого не рассказывала. Может, кто-то у нее все-таки был, но она была не уверена в статусе их отношений? Или она была в активном поиске и просто ходила на свидания…

— Возможно, ее и в среду кто-то позвал, и в четверг, — развила версию Юля.

— Тогда нельзя исключать вероятность того, что этот человек — или один из них, если она встречалась с разными мужчинами, — убил ее или похитил и где-то держит, — продолжил Соболев. — Возможно, он же назначил встречу Кате от имени Даши и пришел вместо нее.

— И Катю это не удивило? — усомнился Влад.

— Зависит от того, что он ей сказал, — вздохнула Диана. — Возможно, он отвлек ее внимание плеером, заставил слушать и…

Она недоговорила, но все и так знали, чем кончилось дело.

— Тогда становится понятным, почему я нарисовал Диану, — решил Влад. — Возможно, в списке этого человека она третья жертва. Вопрос: почему? Почему именно вы трое? Что в вас примечательного?

Диана пожала плечами.

— Она не знает, — по привычке озвучила Юля.

— Может быть, вы трое в чем-то участвовали? Что-то сделали? Где-то были? Что-то видели? — принялся предлагать варианты Влад. — Возможно, это связано с этим озером…

Диана, до сих пор переводившая растерянный взгляд с него на Юлю, вдруг повернулась к Савину, нахмурилась, глядя на лежащий на столе рядом с ним смартфон, и вдруг спросила:

— Когда пропала ваша подруга?

— Что? Я уже говорил: три года назад…

— День какой? Число?

— Двенадцатого мая.

Юля видела, как Диана вздрогнула. Кажется, девушка даже побледнела немного.

— Двенадцатого мая восемнадцатого года? — уточнила она тихо.

— Ну да…

— В чем дело, Диана? — насторожился Влад. Он не видел, как она менялась в лице, но определенно что-то услышал в голосе.

— Я была здесь в тот вечер. Со своим другом. Мы заехали на озеро после ресторана, где отмечали вторую годовщину отношений…

— Вы были здесь? — тут же подобрался Савин и подался к ней. — Вы что-то видели?

— Да я без понятия! — едва не простонала Диана. — Я была пьяна, даже не помню, как мы приезжали. Кирилл просто упомянул это, когда навещал меня вчера, мол, помнишь, как мы были здесь. А я тот вечер помню смутно.

— Но вы могли что-то видеть, — настойчиво повторил Савин. — Могли видеть, что случилось с Софией!

— Не знаю… Вряд ли. Кирилл сделал бы что-нибудь, если бы видел. Как минимум вызвал бы полицию. Или был бы разговор на следующий день…

— Может, он не придал увиденному значения? — предположила Юля. — Или что-то видели только вы, но не запомнили? А вас запомнили.

— Ребят, не бьется, — покачал головой Соболев. — Даже если предположить, что дело не в записях, на Софию кто-то напал и поэтому она пропала, Диана что-то видела, а злоумышленник видел ее, он не стал бы ждать три года. И при чем тут ее подруги?

— А если три года назад он упустил Диану? — предположила Юля. — Она была с мужчиной, потом уехала… Этот человек мог просто не успеть ей что- то сделать, а потом потерять из вида.

— И три года спустя он вдруг нашел ее? — с сомнением уточнил Соболев. — На этом озере?

— Диана, а сколько раз вы навещали Катю здесь? — поинтересовался Влад.

— Один. В понедельник.

— В тот день шкаф уже стоял в подвале, плеер лежал там же, а картину привезли, — напомнил Влад. — Даже если Диану узнали, основной целью была не она. Возможно, Даша и Диана и вовсе оказались под ударом случайно. Декорации в подвале могли быть рассчитаны только на Катю, и плеер предназначался ей, но его забрала Даша.

— Значит, все-таки цель — Юля, — протянул Соболев задумчиво. — Конкурент? Кто-нибудь еще претендовал на это здание? Вы же выкупили его у предыдущего застройщика?

— Да, но других претендентов не было, — заверил Влад. — Предыдущему владельцу повезло, что мы заинтересовались объектом. Это позволило ему рассчитаться с кредиторами и остаться при своих. Через год он уже ушел бы в минус.

— А почему он не стал завершать проект сам? — поинтересовался Савин.

— Не смог…

— Или не захотел, — пробормотала Юля. — Что, если его тоже… разыгрывали, как и меня? Или как-то иначе мешали?

— Тогда нужно искать того, кто против строительства гостиницы здесь, — решил Соболев. — Кто-нибудь из местных жителей?

— Настолько упоротый, чтобы убивать ради этого? — усомнилась Диана.

— Согласен, маловероятно, — кивнул Влад. — Но, думаю, мы все понимаем, кому может мешать гостиница на озере и кто готов даже убить, чтобы расчистить это место.

Соболев удивленно нахмурился, Савин вопросительно приподнял брови, а Юля и Диана молча переглянулись. Игорь невозмутимо отложил картину, о которой все забыли, на соседний стол.

— И о ком же речь? — поинтересовался Соболев, когда пауза затянулась.

— О маньяке, который облюбовал это место для своих развлечений.

— Опять ты за свое! Я же тебе объяснил, почему это не серия…

— Разные способы убийства? Мой брат тоже убивал по-разному: топил, душил, потрошил, резал горло, рубил топором…

— У него все равно был почерк. — Соболев заметно стушевался. — Он одурманивал жертв, рисовал пентаграммы. У него был целый ритуал!

— А если этому достаточно озера и молодых женщин? Или он нарочно отказался от ритуала, чтобы не привлекать к себе внимания? Потому что знает, по какой логике вы объединяете дела в серию.

На этот раз Соболев ничего не сказал, просто посмотрел на Влада так, словно понял, к чему тот клонит, но не хочет это слышать. Однако Влад все равно закончил мысль:

— Что, если он служит в полиции? И сам расследует эти дела на протяжении нескольких лет?

— Вы сейчас о ком-то конкретном? — настороженно уточнила Диана.

— Он имеет в виду Славу Карпатского, — пояснил Соболев недовольным тоном. — Но это ерунда какая-то. Парень, конечно, с придурью, но он не убийца. И уж тем более не маньяк.

— Но неужели он действительно настолько плохой опер, что из четырех дел сумел раскрыть только одно? И если он не связывает убийства в серию, то зачем ему те два, которые он не расследовал?

Вопросы явно поставили Соболева в тупик. Он нервно потер подбородок и предположил:

— Может, Карпатский проверял версию с серией? Или подозревает ее, но ему не хватает оснований для объединения дел? Или следователь упирается?

— Я согласна с Андреем Владимировичем, — неожиданно поддержала Диана. — Карпатский нормальный. Я бы даже сказала, весьма приятный. Для полицейского.

— Приятный? — удивилась Юля. — Может, мы о разных Карпатских говорим?

— Или просто общались с ним в разных статусах, — буркнула Диана. — Со мной он был довольно вежлив. И на мой звонок ночью отреагировал очень быстро, примчался несмотря на сумасшедшую грозу…

— Если вы нашли спрятанный им нож, то немудрено, что он торопился, — хмыкнул Влад.

— А чего он тогда не убил меня этой же ночью? — язвительно поинтересовалась Диана. — Если я у него в списке или нашла то, чего находить никак не следовало? У него была такая возможность. И нож не пришлось бы к делу подшивать.

— Но пришлось бы объяснять, зачем вы звонили ему посреди ночи, — тихо и задумчиво пробормотал Соболев. — Звонки перед убийством или исчезновением проверяют в первую очередь.

— Если все так, то почему он не вел и первые два дела? — нахмурилась Юля.

— Это хороший вопрос, — согласился Влад. — Возможно, был слишком молод и не имел возможности брать конкретные дела? Или боялся, что привлечет к себе внимание? И только потом обнаглел…

— Да его просто не было здесь, — со вздохом пояснил Соболев. — Он перевелся к нам примерно тогда же, когда произошло третье убийство. Может, за год до этого…

— Вот видите, — ухватилась Диана. — Значит, он не мог совершить первые два убийства.

Ей явно очень не хотелось признавать, что этой ночью она была один на один с маньяком.

— Да не скажи, — поморщился Соболев. — Он перевелся из Одинцово.

— Не так уж далеко, — хмыкнул Влад. — Но, видимо, потом ему захотелось быть еще ближе к озеру.

— Зачем? — снова с вызовом поинтересовался Соболев. — Ну вот зачем ему именно это озеро? Что здесь? Медом намазано?

Влад помолчал немного, тихонько постукивая кончиками пальцев по столу, и поинтересовался:

— А сколько ему лет?

— Карпатскому?

— Ну да.

— Сорок два вроде в январе исполнилось.

— То есть он семьдесят девятого года рождения, — быстро посчитал Влад. — И в восемьдесят седьмом ему как раз было восемь.

В кухне повисло гнетущее молчание. Соболев сверлил Влада взглядом, Диана шокированно терла виски, Савин откинулся на спинку стула и выглядел так, словно уже не совсем понимал, о чем речь. Юля снова посмотрела на последовательность цифр.

— Хотите сказать, что он и есть тот самый мальчик? — наконец подала голос Диана.

— А откуда еще он может знать эту историю? Андрей не нашел у него в кабинете материалов того дела. И если мы предполагаем маньяка, то вполне логично предположить, что он вырос из травмированного ребенка. Это объясняет, почему нож был спрятан именно в том доме. А заодно объясняет и ход с плеером. Не знаю, что произошло тридцать два года назад, но мальчик наверняка тоже слышал звуки на пластинках. И тогда все сходится. Даже становится гораздо понятнее, почему он сразу обвинил во всем Юлю. Она и гостиница мешают ему.

И снова за его словами последовала напряженная тишина. Соболев явно обдумывал предложенную версию и не находил в ней слабых мест. Диана, вероятно, пыталась осознать, по краю какой пропасти прошла этой ночью. Савин рассеянно поглаживал смартфон с последним сообщением от подруги.

А Юля после разговора про год рождения и подсчет возраста теперь видела цифры совсем иначе. Добавив к ним несколько элементов, она удовлетворенно улыбнулась, не думая о том, как это выглядит со стороны.

— Я поняла, что это за последовательность, — заявила она, привлекая общее внимание, и повернула листок так, чтобы остальные тоже увидели. Теперь там было написано: «29.2.1847 — 25.7.1901».

— Это годы жизни.

Глава 23

25 апреля, воскресенье

Гостиница «Медвежье озеро»

— Годы жизни? — переспросил Соболев. — Чьи?

Диана едва обратила на его вопрос внимание. Она еще не отошла от общего вывода насчет Карпатского и была пока не в состоянии воспринимать новую информацию.

Версия Федорова звучала логично, но что-то внутри протестовало. Конечно, с полицейским майором она встречалась всего дважды, но оба раза он произвел на нее благоприятное впечатление. Даже когда едва не вывихнул ей руку, не сразу разобравшись в происходящем. В его словах и поведении не было ничего, что заставляло бы заподозрить намерение или хотя бы желание убить ее. Мама, правда, всегда говорила, что Диана совершенно не разбирается в людях и ее доверие легко обмануть. Впрочем, по мнению матери, она абсолютно все в этой жизни делала недостаточно хорошо. И как только совсем не пропала за последние пять лет?

Диана тряхнула головой, прогоняя эти мысли. Сейчас для них было не место и не время. Следовало сосредоточиться на происходящем.

— Это похоже на надпись на могиле, — заметил Савин. — Обычно так пишут на памятнике или на кресте.

— Могила… — задумчиво протянул Федоров, чуть нахмурившись.

— Здесь есть заброшенное кладбище, — напомнила Ткачева. — На той стороне озера.

— И что? — поинтересовался Соболев. Было похоже, что поворот разговора несколько сбил его с толку. — Что это значит?

— Возможно, это какая-то подсказка, — предположила Ткачева. — Если двенадцать звуков, которые мы слышим, ни к чему не принуждают, то они, возможно, пытаются о чем-то рассказать. Возможно, это действительно послание, как и предположила Диана.

Услышав свое имя, та непроизвольно вздрогнула и обвела взглядом присутствующих. Они все как по команде посмотрели в этот момент на нее.

— И в чем смысл послания?

Выглядело это так, словно ответ Соболев ждал именно от Дианы.

— Откуда мне знать? — возмутилась она, но вдруг встрепенулась, кое-что вспомнив. — Огни! Ночью, перед тем как заиграла пластинка, я видела на той стороне озера огни.

— Какие огни? — принялся выяснять Соболев. — Как свет фонарика?

— Нет, скорее, свечи. Или факела, учитывая расстояние. Но по-моему, они просто парили в воздухе.

— Как будто указывали на что-то? — настороженно уточнила Ткачева. — Как маячок?

— Ты тоже, что ли, их видела? — удивился Федоров.

— Можно и так сказать, только это было давно и на другом кладбище. Когда ты пропал тогда… Помнишь, четыре года назад? Тебя похитили и бросили замерзать на кладбище. Игорь и Андрей пошли тебя искать, а меня оставили в машине. Но потом появились эти огни. Они словно звали за собой, и я в конце концов пошла. Огни привели меня к тебе. Иначе мы могли и не найти тебя вовремя.

— То есть нам указывают на что-то? — предположил Савин. — Или кого-то? На того, кто похоронен на кладбище?

— Скорее, на само место, — решил Федоров. Его лицо внезапно прояснилось, и он повернулся туда, где стоял Соболев, словно хотел обратиться именно к нему. — Как ты сказал? Особое место для копания? Вероятно, такое действительно существует.

— Могила? — с сомнением уточнил полицейский. — Серьезно?

— Ну, представь, что ты хочешь закопать что-то. Причем так, чтобы это никто не нашел, а ты не потерял это место даже спустя годы.

— Свежая могила, — пробормотал Соболев с пониманием. — Земля уже взрыта, копать легко, и никто не обратит внимания на то, что в этом месте копали. Там едва ли станут рыться другие, и в наличии очень приметный знак. Главное — запомнить, в чьей могиле ты зарыл клад.

— Но клад уже вырыт, — заметила Диана. — И цилиндр с ним. Зачем указывать на это место теперь?

— Если цилиндр и клад закопали в свежую могилу, — неуверенно заговорила Ткачева, немного подумав, — то произошло это после пожара. То есть через год после исчезновения и вероятной гибели четырех женщин в том доме. Соответственно, и через год после того, как записи появились. По нашей теории.

— По той нашей теории, от которой мы отказались, — напомнил Савин. — Поскольку не можем проверить услышанный вами рассказ.

— Это вы от нее отказались, потому что не хотите верить, будто ваше бездействие привело к гибели вашей подруги, — весьма жестко отчеканил Федоров. — Для меня наличие цилиндра фонографа, побывавшего в пожаре столового серебра и самих записей — достаточное основание как минимум учитывать эту историю. Моя теория насчет воздействия, конечно, может оказаться неверна, но события вполне могли иметь место.

Савин насупился и угрюмо замолчал. Ткачева посмотрела на него не то с сочувствием, не то с извинением за резкость мужа, но вслух лишь продолжила свою мысль:

— Если записи остаются неизменны и только кочуют с носителя на носитель, то в год исчезновения могила уже должна была существовать.

— Соответственно, она не могла быть свежей после пожара, — подытожил Соболев чуть раздраженно. — Мы опять сами себе противоречим.

— Не обязательно, — возразил Федоров. — Кто-то один мог закопать свое сокровище в старую могилу, а второй просто счел могилу свежей из-за того, что земля была перекопана.

— Но почему первый выбрал именно эту могилу? — усомнилась Ткачева.

Федоров пожал плечами.

— Возможно, по той же причине, по которой на нее указывает запись. Не знаю… Нужно найти ее и раскопать. Возможно, тогда мы поймем больше.

— Ты хочешь раскопать столетнюю могилу? — переспросил Соболев недоверчиво.

— Ну да, — Федоров улыбнулся. — А ты нет? Разве тебе не интересно, что там?

— Я бы предпочел разобраться с реальными убийствами и Карпатским, а не разгадывать пыльные легенды…

— До Карпатского мы доберемся, — пообещал Федоров. — Но потребуется время, чтобы понять, как это сделать. Следов он, как я понимаю, не оставляет.

— Вообще-то, в одном из дел есть образец ДНК, предположительно принадлежащий убийце. Конечно, никто не сравнивал его с ДНК опера. Надо бы убедить следователя провести такое сравнение, но для этого нужно основание. Если докажем, что Карпатский жил здесь в детстве и на его глазах произошло убийство, вероятно совершенное его матерью, может сработать. Если только это действительно он.

— Вот видишь, у тебя уже есть план действий, — улыбнулся Федоров. — Но это свяжет Карпатского только с одним убийством.

— Дальше его можно колоть, используя записи. У нас нет плеера, зато есть пластинка.

— Это может сработать. Или нет. Давай не будем упускать возможность узнать больше. Эти две истории так переплелись, что попытка разобраться в одной неизменно подсказывает что-то в другой. Так что… Юль, у тебя есть лопаты?

* * *

Лопат, пригодных для раскапывания могил, у Ткачевой не оказалось. За ними вызвался съездить Соболев: знал подходящий хозяйственный магазин неподалеку. Остальные решили сразу отправиться на кладбище, чтобы не терять время зря: найти нужную могилу едва ли удастся быстро, а пасмурным днем вечер наступает рано и в конце апреля. К тому же погодный сервис обещал в скором времени очередную грозу.

Диана отказалась участвовать в этой авантюре. Идти на затерянное в лесу кладбище во второй половине дня с людьми, которым она по-прежнему не до конца доверяет? Нет, это определенно плохая идея. Да и ночных приключений в заброшенном доме ей вполне хватило, совершенно не хотелось участвовать в новых.

Никто не стал заставлять ее или уговаривать. Федоров лишь поинтересовался, будет ли ей комфортно в гостинице одной. Савин сразу вызвался остаться с ней, и Диана решила не возражать. Одной действительно было бы страшно.

— Вы абсолютно уверены, что не помните событий того вечера? — поинтересовался Савин, когда все разошлись.

Она растерянно уставилась на него, поскольку не сразу поняла, о чем речь. Ему пришлось пояснить:

— Три года назад, когда София пропала. Может, попытаетесь?

Вот почему он остался: все еще надеялся что-нибудь узнать.

— Мне жаль, — Диана виновато пожала плечами, — но я правда не помню. Если бы Кирилл не сказал, я бы даже не знала, что была здесь тогда.

— А может, он все-таки что-то видел? — не сдавался Савин. — Можно с ним как-то связаться, встретиться?

— Я уже сказала: если бы он видел что-то подозрительное, то сообщил бы в полицию. Или как минимум рассказал бы мне, если посчитал недостаточно важным для полиции.

— Но вдруг он совсем не придал значения увиденному?

Он смотрел на нее с волнением и мольбой. Диана вспомнила его рассказ о бессоннице. Похоже, вся эта ситуация так сильно засела у него в голове, что не дает нормально жить. Ей стало жаль его, и она потянулась за смартфоном. К тому же вдруг показалось, что позвать Кирилла и все-таки уехать с ним домой будет отличной идеей. Теперь ей ничто не мешает это сделать.

Кирилл ответил только после пятого гудка, и голос его прозвучал немного нетерпеливо и недовольно: похоже, она отвлекла его от каких-то дел. Возможно, после ее вчерашнего отказа он решил посвятить выходной жене…

— Ты можешь приехать? — без лишних предисловий спросила Диана, не стесняясь умоляющих ноток в голосе.

— К тебе?

— На озеро. Здесь один человек очень хочет поговорить с тобой. И мы могли бы уехать вместе.

— Человек? Какой человек? О чем поговорить?

— О той нашей годовщине, которую ты упомянул. Когда мы приезжали на озеро вдвоем.

— Не понимаю, с кем и почему я должен об этом говорить? — недовольно проворчал Кирилл. — И в любом случае сегодня не могу. Я в Москве. Ты же сказала, что пока не хочешь видеться, вот я и распланировал день. Я же не могу бегать туда-сюда при каждой смене твоего настроения.

Его слова и тон задели Диану. Вчера Кирилл был совсем другим. Должно быть, его все-таки обидел ее отказ уехать с ним, хотя вчера так не показалось.

— Да, конечно, я понимаю, — пробормотала она, чувствуя себя неловко под внимательным взглядом Савина, который ждал результата. — Тогда хотя бы скажи: в тот вечер ты не заметил чего-нибудь странного? Или, может, видел кого-нибудь?

— Кого? Малыш, я не понимаю, о чем ты… Мы были на озере минут пять, может, десять. Кого мы могли там видеть?

— У моего знакомого, как оказалось, подруга в тот день пропала, — пояснила Диана. — Возможно, она была на озере тогда же, когда и мы… Во сколько мы тут были?

— Ну как я могу помнить?! — и снова раздражение. — Три года прошло. Но никого мы не видели. Поздно уже было. Темно.

— А я оставалась одна? — все же рискнула уточнить она, хотя понимала, что каждый новый вопрос только больше его бесит. — Может, ты отходил куда- нибудь?

В трубке повисло молчание. То ли Кирилл пытался вспомнить, то ли собирался взорваться. Оказалось, что все-таки первое.

— Разве что ненадолго, — уже спокойнее сообщил он. — Я ходил в машину за пледом, тебе было холодно.

— И больше никого здесь не было? Других машин, например?

— Я же уже сказал, — вздохнул Кирилл. — Малыш, мне надо идти. Давай завтра поговорим?

— Да, конечно. Прости, что помешала. До завтра.

— До завтра.

И он отключился первым. Диана положила смартфон на стол, посмотрела на Савина и развела руками. Мол, сам все понимаешь. Тот печально кивнул в ответ.

— Все равно спасибо. Чем займемся, пока ждем остальных?

Диана покачала головой и заявила:

— Поеду я все-таки домой. Хватит с меня этой фигни. Пусть дальше сами разбираются, что там закопано и кто маньяк.

— Не боитесь, что он доберется до вас? Если вы оставались тогда на озере одна, то могли все-таки что-то видеть. И пусть вы этого не помните, убийца может считать вас угрозой.

— Я запрусь дома, и он меня не достанет. А завтра приедет Кирилл.

— А если убийца поджидает вас в подъезде? — серьезно поинтересовался Савин, с тревогой глядя на нее.

Диана мрачно посмотрела на него, но возразить ничего не успела: смартфон на столике перед ней снова ожил, экран высветил имя майора Карпатского. Сердце в груди испуганно замерло, захотелось пропустить вызов, но она себя пересилила. Вдруг там что-то важное? Например, он нашел на ноже отпечатки Ткачевой… И тогда бояться следует совсем не его.

— Алло? — Она постаралась, чтобы ее голос прозвучал как обычно.

— Диана? Это майор Карпатский, из полиции.

— Да, Вячеслав Витальевич, я знаю. У вас какие-то новости?

— Увы, мне нечем вас порадовать, — вздохнули в трубке. — Пока эксперты ничего на ноже не нашли, кроме крови жертвы. Но это кровь вашей подруги, так что вы определенно нашли орудие убийства.

— Вы звоните сказать мне об этом?

— Нет, просто хотел узнать, все ли у вас в порядке. Вы уже уехали с озера?

Теперь сердце забилось быстро-быстро. Диана испуганно посмотрела на Савина, но тот только сверлил ее напряженным взглядом, откинувшись на спинку стула. Прочитав в ее глазах вопрос, он едва заметно покачал головой.

— Да, я уже уехала, — соврала Диана. — У меня все хорошо.

— Вы дома? — продолжил допытываться Карпатский.

— Нет… Решила пару дней пожить у подруги.

— Хорошо… Да, это хорошая идея… У вас точно все в порядке?

— Да-да. Извините, если у вас больше ничего срочного, то мне надо идти. До свидания.

Она торопливо нажала на сброс и шумно выдохнула, чувствуя, как дрожат руки. После чего снова посмотрела на Савина.

— Ехать домой вам нельзя, — тихо заметил тот.

И Диана не могла с этим поспорить. Придется пока запереться здесь. Вот только ее запасы еды и напитков на исходе.

— Хотите кофе? — Савин словно прочитал ее мысли.

— Да, черт побери, — пробормотала она, поднимаясь из-за стола. — Но я сама приготовлю.

Заброшенное кладбище

До кладбища решили добираться по воде: на моторных лодках, которые стояли у пристани. Это позволяло сэкономить по меньшей мере полчаса. Владу было трудно забраться в лодку и еще труднее — выбраться из нее так, чтобы не замочить ноги, но марш-бросок по берегу, местами полностью заросшему, дался бы ему не легче.

Когда лодка проходила мимо оставшихся на берегу заброшенных домов, Юля сразу нашла взглядом тот, о котором говорила Диана. Это был не единственный двухэтажный дом здесь, но остальные совершенно не походили на изображенный на картине. Глядя на него, она полезла в карман за смартфоном, решив кое-что уточнить. Лодкой Игорь управлял так же осторожно, как машиной, сильно не разгонялся, чтобы минимизировать риски, поэтому ей хватило времени найти и прочитать нужную статью.

Когда они втроем оказались на противоположном берегу, Юля уже убрала смартфон обратно в карман. Как обычно взяв Влада под руку, она с тоской посмотрела на начинающийся в нескольких шагах лес и тихо заметила:

— Тебе здесь будет непросто. Наверное, не стоило тебя сюда тащить.

— Мне всегда непросто, — парировал Влад, и в его голосе послышались едва уловимые нотки обиды. — Но я могу облегчить задачу вам.

— Каким образом?

Он вздохнул и признался:

— Я тоже кое-что вижу на этом кладбище. С самого приезда. Время от времени возникает какое-то движение…

— И ты молчал? — возмутилась Юля.

— Я не хотел пугать тебя раньше времени. В конце концов, это кладбище. Здесь вполне могут быть остаточные энергетические следы, необязательно связанные с нашим делом. Но если уж и Диана здесь что-то увидела…

— Кстати, об этом, — проворчала Юля, все еще недовольная его скрытностью. — Пока мы плыли сюда, я кое-что проверила в интернете. Галка когда-то упоминала этот феномен, но я не сразу вспомнила.

— О чем речь?

— О блуждающих огнях. Вот как они называются. То, что я видела, когда мы искали тебя, вероятно, они же. Это феномен, который довольно редко, но встречается на кладбищах и болотах. Вроде появление там огней как-то объясняют скоплением газа, но по поверьям, это души умерших людей. Одни считают, что огни стремятся помочь. Например, вывести из леса или просто показать дорогу, как меня привели к тебе. Но есть и другое мнение. Якобы это души, не сумевшие обрести покой, обозленные, а потому опасные. Души людей, погибших насильственной смертью. А иногда появление огней связывают с кладами, мол, они помогают найти место, где те зарыты. Но считается, что клады эти прокляты и, соответственно, добра нашедшему не принесут.

— Интересно, — протянул Влад задумчиво. — Клад в нашей истории есть, но его уже выкопали, а огни остались. Тогда, возможно, мы имеем дело с насильственной смертью? Вряд ли огни пытаются указать путь…

— Я тоже так подумала, — улыбнулась Юля, с энтузиазмом закивав, хоть муж и не мог этого видеть. — А еще вспомнила, что мы совсем упустили из вида одну деталь: погибшего на пожаре мужчину. Кто это был? Что делал в том доме? Виновен ли он в самом пожаре или…

— Пожар устроили, чтобы скрыть убийство, — закончил за нее Влад. — Может быть, хозяин дома все же нашел того, кто был повинен в загадочной смерти его жены? И отомстил?

— Но та женщина сказала, что он больше не приезжал.

— Официально — не приезжал. То есть дом не готовили к его приезду, не собирали прислугу. Но он мог приехать инкогнито. Особенно если собирался кого-то убить.

— Да, пожалуй, — согласилась Юля.

Она заметила, что Игорь смотрит на них с нетерпением, как бы говоря: «Вы тут до ночи топтаться будете или все же займемся делом?» И он был прав. Времени на то, чтобы найти нужную могилу, было не так много.

Кладбище то ли с самого начала находилось в лесу, то ли сильно заросло за последние сто лет, но могилы торчали прямо между деревьями. Был высок риск пройти по одной из них и даже не заметить, ведь если ограды здесь когда-то и были, то до нынешних времен не дотянули. Некоторые надгробные плиты все еще стояли, хоть и частично разрушились, другие лежали, третьи и вовсе были расколоты на куски. Но даже на уцелевших прочитать надпись было непросто.

В поисках нужной могилы можно было бы бродить несколько дней! Но Влад вовремя напомнил, что они в первую очередь ищут место, где относительно недавно копали. Правда, если клад выкопали и спрятали в подвале гостиницы еще до зимы, то найти это место сейчас будет все равно непросто. Оставалась надежда на альтернативное зрение Влада.

Из-за отсутствия каких-либо тропинок продвигались они медленно. Юля не отходила от мужа, помогая ему справляться с заросшей поверхностью земли и ветками деревьев, норовящими воткнуться в глаза, поэтому поисками в основном занимался Игорь.

— Я вот еще что подумала, — снова заговорила Юля, когда они более или менее приноровились и теперь медленно, но верно продвигались вглубь лесного кладбища. — Насчет мужчины. У нас еще в одном месте фигурирует мужской голос: в одной из записей, услышанных Дианой. Там мужчина пел что-то по-французски, а женщина смеялась, и все это звучало словно по радио.

— Да, помню. Думаешь, это указание на сгоревшего мужчину? Возможно, он был артистом…

— Честно говоря, я подумала о другом. Если рассматривать звуки как некое послание, то стоит воспринимать их как единое целое, правильно? А перед песней и смехом звонит телефон. Что, если песня и смех звучат не по радио, а через динамик телефона?

— Мужчина и женщина говорят по телефону, он ей что-то напевает, а она смеется… Звучит как романтическая история.

— Звучит как адюльтер, — хмыкнула Юля. — Та женщина описывала хозяйку дома как молоденькую, капризную, своенравную и очень красивую. Ее муж был намного старше, серьезный человек, добившийся успеха. Он был весь в делах, а чтобы жена летом не скучала, приглашал в дом гостей: ее подруг и родственниц. Но что, если она все равно скучала?

— Молодая, красивая, скучающая женщина, — с улыбкой повторил Влад. — Да, ты права, это опасное для любого мужа сочетание. Полагаешь, у нее мог быть любовник из местных?

— Или он тоже приезжал сюда на лето. А еще прошлой ночью три женские фигуры пришли к нашей гостинице, а четвертая — к заброшенному дому. Почему?

Влад вдруг остановился, замер и слегка склонил голову набок. Его взгляд на чем-то сфокусировался.

— Думаю, мы в шаге от того, чтобы это узнать.

Глава 24

25 апреля, воскресенье

Гостиница «Медвежье озеро»

Диана предприняла все меры предосторожности, о которых смогла подумать. Сменила в кофемашине воду и лично налила свежую из-под крана. Закрытого пакета не нашла, поэтому не стала добавлять в кофе молоко, а сахар и так не употребляла. Открыла новую мясную нарезку, не обращая внимания на соотношение белка и жира. Хлеба упакованного не нашла, поэтому брать не стала. Зато нашла невскрытую пачку крекеров. После такого количества соли, конечно, ее ждали отеки, но она решила, что сейчас это не самое страшное. Кружку с кофе после приготовления она не выпускала из рук.

Савин наблюдал за ней с молчаливым интересом, но так ничего и не сказал. И ни о чем не спросил. Какое-то время они просто сидели вдвоем за одним столиком, потягивая горячие напитки и подкрепляясь имеющейся едой.

Диана вдруг осознала, что уже ничего не чувствует. Совсем ничего. На смену пробирающему ужасу, тревоге, растерянности и горю пришла апатия. Пережитое ночью в заброшенном доме теперь вспоминалось как дурной сон. Мысль о том, что за ней, возможно, охотится маньяк, уже убивший как минимум одну ее подругу, казалась нереальной. Словно роль в игре.

Наверное, в какой-то момент количество эмоций просто превысило допустимый уровень и в организме что-то перегорело. Даже тот факт, что ночью она, скорее всего, была один на один с убийцей, ее не впечатлял. После звонка Карпатского она могла лишь равнодушно с ним согласиться, вспоминая, как настойчиво ночью он велел ей уйти и как был недоволен тем, что она осталась. Если бы ушла, он мог перепрятать нож и сказать, что ничего не нашел.

Савин теперь все время молчал, думая о своем. Он выглядел еще более уставшим, чем обычно, и совершенно опустошенным. Диана пришла к выводу, что правда о том вечере не поможет ему справиться с бессонницей. Даже если она действительно видела, что случилось с его девушкой, и сможет вспомнить, это не принесет ему облегчения. Он отказался с ней поехать, и она, по всей видимости, погибла. По вине дьявольских записей или маньяка-убийцы — не все ли равно?

Диана потеряла счет времени и очнулась лишь тогда, когда какая-то ветка яростно ударила в окно кухни, разрушая сонную тишину и заставляя их обоих вздрогнуть. На улице заметно стемнело, но не потому, что солнце село. Небо наконец полностью заволокло грозовыми тучами. Ветер ожесточенно раскачивал деревья, но дождь пока не начался.

Оказалось, что чашка давно опустела, как и упаковка с нарезкой, а крекеров осталось меньше половины. Диана решила, что пора заканчивать трапезу.

— Пойду к себе, — объявила она, убирая чашку в посудомойку.

— И что будете там делать? — насмешливо поинтересовался Савин.

— Не знаю… Телевизор посмотрю…

— Этого плана надолго не хватит.

— Есть другие предложения?

— Вы хотели уехать, так давайте уедем, но вместе. У вас есть машина, а у меня квартира в Москве. Карпатский вас там не найдет при всем желании.

Диана усмехнулась, засовывая руки в карманы худи и нащупывая в одном из них шокер.

— И что же мы будем делать там?

В ответ Савин лишь пожал плечами и покачал головой.

— Вот именно. Это тоже не план.

Она вышла в коридор, но не успела сделать и пары шагов, как он вышел следом и объявил, что в таком случае тоже пойдет к себе и попытается поспать. Диана решила, что это неплохая идея. Было бы здорово уснуть, а проснуться, когда все закончится и ей ничего не будет угрожать.

Их двери захлопнулись до того синхронно, что это вызвало непрошеную улыбку. Взгляд нашел огромный букет: тот так и стоял на письменном столе, почти полностью занимая его собой. Диана улыбнулась шире и подошла к столу, коснулась кончиками пальцев нежных лепестков.

Завтра Кирилл приедет и заберет ее. Возможно, удастся убедить его поехать куда-нибудь. Куда угодно, только бы прочь отсюда на какое-то время. За неделю или две эти люди сумеют вывести маньяка на чистую воду. И тогда она сможет вернуться, ничего не боясь.

Диане вдруг показалось, что импровизированная ваза стоит не совсем правильно, и она решила ее немного подвинуть. Та обо что-то тихо стукнулась: какой-то предмет лежал прямо за ней. Нечто мелкое и довольно легкое, совершенно неразличимое за огромным букетом. Диана попыталась нащупать предметом рукой и едва не охнула, когда в ее ладони оказался знакомый плеер.

Как, черт побери, он сюда попал? И когда?

Диана смотрела на маленький приборчик, чувствуя, как сердцебиение ускоряется, как жар разливается по вискам и щекам. Она повернулась, делая шаг в сторону двери, но тут же остановилась.

Что там дальше? После лая собак? Действительно ли звучат цифры? А выстрел? Какие еще два звука в чудовищном плейлисте?

Плеер словно колол пальцы и звал: «Послушай меня, давай. Ты же хочешь знать. Смелее…»

Диана тяжело сглотнула и достала из шкафа сумку. Там в кармане лежали проводные наушники, найденные на месте убийства Кати.

«Нет оснований полагать, что записи на что-то толкают прослушавшего их, — мысленно повторила она, втыкая штекер в разъем и включая плеер. — А еще можно не слушать последнюю запись до конца…»

Главное — вовремя остановиться.

На маленьком экране высветились цифры: «1/12». Диана нажала на воспроизведение.

В ушах вновь зазвучали знакомые глухие шаги, сменившиеся тяжелым дыханием вперемешку со всхлипами. Память услужливо подсунула события этой ночи, когда она сидела в шкафу и прислушивалась к шагам вошедшего в дом человека, стараясь не скулить от страха и не дышать слишком громко.

Звонок телефона, французская песенка, женский смех…

На экране цифры сменяли друг друга: «2/12… 3/12… 4/12…»

Когда загорелось: «8/12» и послышался лай собак, Диана непроизвольно затаила дыхание, хотя воздуха и так не хватало: сердце билось как во время самой интенсивной тренировки.

Лай стих, когда раздался оглушающий звук выстрела. Диана вздрогнула, едва не выронив плеер, но удержала его в дрожащих пальцах.

«10/12». Она не сразу разобрала новый звук, не потом поняла, что это плач, переходящий в горестный вой. Плакал мужчина. И выл, как смертельно раненный зверь, тоже он.

«11/12». Следующий звук был совсем непонятный. Что-то хрустело, плюхалось, сыпалось… Женский голос уже начал называть цифры, когда Диана наконец сообразила: лопата. С таким звуком лопата вгрызается в землю, зачерпывает, а потом кидает ее.

— …Один, девять, ноль, один, — отстраненно произнесла женщина и замолчала.

Диана поняла, что последовательность цифр не будут повторять сначала. Она дослушала записи. Все двенадцать.

Или не все?

Циферки на экране вновь сменились: «13/12». В наушниках пока висела шипящая тишина. Потом что-то как будто заскрипело и заклокотало, но продолжения Диана не услышала.

Дверь в комнату распахнулась, и влетевший внутрь мужчина вырвал у нее из рук плеер. Штекер вылетел из гнезда, и звук в наушниках пропал.

* * *

Заброшенное кладбище

Влад направил их туда, где увидел в темноте смутное движение. Игорь все так же шел впереди и нашел искомое первым.

Плита над этой могилой все еще стояла, но от нее откололось несколько кусочков. Поверхность заросла грязью, и местами текст стало невозможно прочесть, даже если эту грязь стереть, но даты все равно сличить удалось: они совпадали с записанными на листочке цифрами. Имя тоже вполне читалось: Артемий Афанасьевич Горлов, но оно никому ничего не сказало.

Земля на могиле подтверждала, что их догадка верна. Когда Влад и Юля подошли достаточно близко, Игорь, сидевший на корточках, коротко сообщил:

— Копали не очень давно. Земля осела, но не сильно уплотнилась.

— Значит, это здесь, — едва ли не шепотом выдохнула Юля. — Здесь были закопаны уцелевшие в огне ценности и цилиндр фонографа, с которого, вероятно, все началось.

— Или его копия, — педантично уточнил Влад.

— Но какое отношение к этой истории имеет похороненный здесь мужчина?

— Без понятия. Одно могу сказать наверняка: это не любовник молодой хозяйки. Судя по датам, на момент смерти ему было пятьдесят четыре года.

— Думаю, любовник — если только мы вообще правы на его счет и он действительно был — погиб в пожаре, — предположила Юля. — Непонятно только, что он делал в доме год спустя и почему возник пожар.

— Надеюсь, мы поймем больше, когда раскопаем могилу, — вздохнул Влад. — Здесь должно быть что-то еще. Что-то, из-за чего эти даты оказались среди записей.

Юля вдруг засомневалась, действительно ли цифры есть среди записей. Что, если это было самостоятельное послание от тех трех фигур?

Задаться этими вопросами вслух она не успела: позвонил Соболев, уже вернувшийся с лопатами и пересекший озеро на второй моторной лодке. Теперь он хотел знать, как найти их в лесу. Юля скинула ему для ориентира координаты их местоположения.

Соболев добрался довольно быстро, неся по новенькой лопате в каждой руке. Игорь сразу снял пиджак и ослабил узел галстука, готовясь к физической работе. Пиджак забрала Юля и вместе с Владом отошла подальше, чтобы не мешать раскопкам.

— Так что мы хоть ищем? — поинтересовался Соболев, прежде чем приступить.

Влад пожал плечами.

— Ответ на вопрос, откуда взялись эти двенадцать записей.

* * *

Гостиница «Медвежье озеро»

Диана отшатнулась, напуганная внезапным вторжением. Как ему вообще удалось войти? Неужели она забыла запереть дверь на задвижку? Совсем расслабилась…

Савин тем временем смотрел на экран плеера, тяжело дыша. Там наверняка все еще горело: «13/12» и шел отсчет воспроизведения записи, которую теперь никто из них не слышал.

— Ты прослушала их все? Зачем ты это сделала? — в его голосе звучали панические нотки, и сам он выглядел таким взбудораженным, что это никак не вязалось с его образом всего несколько минут назад, когда они разошлись по комнатам.

— Ты же сам сказал, что записи ни к чему не принуждают, — словно оправдываясь, ответила Диана, не замечая, как они внезапно перешли на «ты».

— Я сказал, что нет достаточных оснований так думать. И у вас их действительно не было!

— У нас? — удивилась Диана. — А у тебя?

Он оторвал взгляд от плеера и посмотрел на нее со странной усмешкой на губах. Савин казался сейчас немножко безумным.

— А у меня есть… В каком-то смысле. И если ты все прослушала, то тебе крышка.

Диана отступила на шаг, к двери, но Савин вдруг ринулся к ней. Она думала, он ее схватит и попыталась увернуться, но он лишь оттеснил ее от выхода. Может, он не нападает, а просто пытается защитить? Защитить от нее самой: хочет не дать ей добраться до озера и утопиться в нем?

Прислушавшись к себе, Диана поняла, что никакой такой потребности не испытывает. Ей совершенно не хочется искупаться, например, или просто куда-то срочно пойти. На нее не подействовало! Может, записи действительно ни к чему не призывают? Или дело в том, что она не успела услышать ту загадочную тринадцатую, о которой они до сих пор не подозревали?

— Все это ерунда, — попыталась заверить она и беззаботно улыбнуться. — Я не собираюсь себя убивать…

— Конечно, не собираешься, — усмехнулся тот. — Пока. Пока не дашь кому-нибудь послушать это.

Савин поднял зажатый в пальцах плеер. Диана нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

— Удивительно, как вы сами не догадались. Ведь в той старой истории женщины пропали одна за другой, а последняя ушла в озеро, включив фонограф для горничной. В конце восьмидесятых исчезли мама мальчика и соседка. Вторая соседка тоже исчезла бы, если бы цепочку не прервали. Это как болезнь, понимаешь? Она сначала передается другому, а потом убивает. Тогда давно цепочка заражения прервалась на глуховатой горничной, которая просто не услышала записанных на цилиндре звуков, а в конце восьмидесятых маленькому мальчику пришлось взять на себя этот труд и убить вторую соседку, пока она не привела в дом третью, а та четвертую… И если бы твою подругу не убили, пока она слушала записи, ты бы познакомилась с ними гораздо раньше. А так у тебя был шанс избежать этой участи. Теперь, должно быть, уже поздно.

Диана не верила своим ушам. Откуда он все это знает? Ответ напрашивался сам собой: они ошиблись, когда предположили, что мальчиком был Карпатский. Сколько лет Савину? Никто его об этом не спросил, а сама она сначала решила, что ему около тридцати пяти, а потом — что ближе к сорока. А что, если ему как раз сорок? Тогда в восемьдесят девятом ему было восемь. Вот и ответ на вопрос, почему он пришел в тот дом, где они встретились: это был его дом…

А она теперь в ловушке, в его полной власти. Когда остальные вернутся с кладбища? Может пройти еще час, два или больше… Савин успеет зарезать ее и уйти.

Однако пока в его руках не было ножа. Видимо, не прихватил с собой. И он как раз повернулся лицом к двери, возможно, собираясь сходить за оружием. Диану Савин явно не считал угрозой, не боялся, что она сбежит. Возможно, если попытается, он просто приложит ее головой об стену, чтобы не рыпалась.

Одного Савин не учел: шокера в ее кармане. И на этот раз она все сделала правильно: достала, приложил к открытому участку кожи на шее и дала разряд. Савин дернулся и рухнул на пол, не подавая признаков жизни.

Диана наклонилась к нему и убедилась, что он дышит: становиться убийцей не хотелось, да и присесть за такое можно. Доказывай потом, что это была самооборона, когда на тебе ни царапины…

Но теперь действовать нужно было быстро, ведь она понятия не имела, как долго Савин пробудет без сознания. Выхватив из его ослабевших пальцев плеер, Диана ринулась к двери, а потом и к выходу.

От волнения сначала впала в панику, когда дверь в главном холле не поддалась, только через пару секунд вспомнила, что она заперта изнутри для их же безопасности.

Вырвавшись на улицу, Диана побежала к парковке, к своей машине. Благо все это время ключи держала при себе. Как раз на такой случай.

Однако до цели добраться не успела: на стоянку лихо влетел черный внедорожник, вновь вставая посередине и по диагонали и отрезая ей путь к Мазде. Только это не имело никакого значения, потому что принадлежал он Кириллу. Тот все-таки приехал к ней! За ней. Пожалуй, в этот момент Диана любила его как никогда сильно.

Она кинулась к Кириллу и замахала руками, давая знак не вылезать из машины. Но он не понял и все-таки выбрался наружу.

— Малыш…

— Нам надо срочно уезжать. Садись обратно, садись! — в панике закричала Диана, пытаясь подтолкнуть его. — Увези нас отсюда. Скорее!

— Да что происходит? — он схватил ее за плечи и слегка сжал, словно надеясь таким образом привести в чувства. — Что с тобой? Чего ты кричишь?

— Там убийца, — она махнула рукой с зажатым в ней плеером в сторону здания. — Там, в гостинице. Я вырубила его шокером, но он может очнуться в любую секунду.

— Убийца? — переспросил Кирилл и посмотрел в указанном направлении, но его взгляд сфокусировался на чем-то другом. — А это что?

Он перехватил руку, которой Диана энергично махала, чтобы рассмотреть плеер. Она замерла, тяжело дыша.

— Откуда это у тебя? — Кирилл посмотрел на нее, и в его глазах полыхнуло странное выражение. Именно полыхнуло, как гнев или ненависть. — Ты его слушала? Ты их слышала?

Она попыталась отшатнуться от него, высвободится из крепкой хватки, но это оказалось не так просто. Пальцы Кирилла сжимали ее запястье до боли.

— Откуда ты знаешь про записи?

Вместо ответа, он ударил ее наотмашь с такой силой, что в глазах потемнело и посыпались яркие звезды. Диана не устояла на ногах и рухнула на землю.

Глава 25

25 апреля, воскресенье

Заброшенное кладбище

Работа шла довольно активно. Лопаты с энтузиазмом вгрызались в землю, подцепляли ее и выкидывали на сторону. Игорь и Соболев все глубже погружались в старую могилу. И если первый копал с тем же невозмутимым видом, с каким обычно вел машину, то второй регулярно кидал на Юлю мрачные недовольные взгляды, поскольку, кроме нее, никто не мог их оценить.

Сама Юля чувствовала, что начинает замерзать. Игорь жестом велел ей накинуть на плечи его пиджак, но ветер усиливался и становился холоднее. Он безжалостно трепал волосы, кидал в глаза песок, проникал под одежду и гнул тонкие молодые деревья. Наверняка гнал волну по озеру, и это заставляло задуматься о том, чтобы в обратную сторону идти по берегу. Несмотря на непогоду, Влад по обыкновению стоял неподвижно, прислушиваясь к происходящему, и лишь иногда крутил головой по сторонам, словно надеясь увидеть что-нибудь еще. А Юля, чтобы немного согреться, принялась ходить туда-сюда, постепенно увеличивая длину скромного маршрута.

В очередной раз оказавшись за могильной плитой, она зацепилась взглядом за ее тыльную поверхность. Внимание привлекло то, что грязи здесь было меньше, чем она ожидала увидеть. Точнее, создавалось впечатление, что сзади камень тоже кто-то расчищал, примерно по центру. Возможно, это сделал тот, кто выкопал клад и спрятал его в подвале гостиницы. Но что он хотел там увидеть?

Грозовые тучи и кроны деревьев пропускали разочаровывающе мало света, не давая рассмотреть то, что могло привлечь внимание неизвестного, поэтому Юля достала смартфон и включила на нем фонарик.

Она едва не охнула, когда разглядела на темной поверхности камня еще более темные линии, нанесенные, скорее всего, очень давно, но до сих пор не смытые временем. Это были две дуги, расположенные одна под другой. Верхняя выгибалась вниз, нижняя — вверх. По центру через обе проходила вертикальная линия, а ее в свою очередь по центру под прямым углом пересекала другая, более короткая. Юля понятия не имела, что это означает, но по коже от вида неизвестного символа побежал мороз. На всякий случай она решила его сфотографировать

— Что там? — поинтересовался Влад, вероятно, услышав звук, с которым смартфон делал снимок.

— Какой-то символ на оборотной стороне могильного камня, — пояснила Юля и попыталась описать то, что видит.

Влад в ответ только нахмурился, но ничего не успел сказать, поскольку Соболев как раз оповестил:

— Кажется, мы что-то нашли.

Юля поднялась с корточек и осторожно заглянула в разрытую могилу, испытывая одновременно страх и любопытство. То, что она увидела, поначалу не испугало: это было похоже на какую-то тряпку. Потом, по мере того как Игорь и Соболев расчищали свою находку теперь уже руками, становилось понятно, что это одежда. Вероятно, летнее платье.

Жутко стало чуть позже, когда Соболев вдруг охнул и отпрянул, тихо выругавшись. Из разрытой земли теперь торчал человеческий череп. Юля зажала рот рукой, хотя с ее губ не сорвалось ни единого звука.

— Это… это же… — пробормотал Соболев, но так и не сумел сформулировать.

— Женщина, — неожиданно закончил за него Влад.

Он не смотрел в могилу, да и не мог там ничего увидеть. Его взгляд был направлен куда-то вдаль.

— Я вижу ее силуэт, — пояснил он.

— И что она делает? — поинтересовалась Юля, всматриваясь в том же направлении, но не видя ничего, кроме деревьев.

— Она уходит. Ее нашли, и теперь она может уйти.

* * *

Гостиница «Медвежье озеро»

— Что ж вас всех так и тянет к этим записям? — Разочарованный голос Кирилла прозвучал почти у самого ее уха, поскольку тот наклонился, чтобы обыскать карманы худи и забрать шокер. Смартфон постигла та же судьба: оба предмета отшвырнули подальше, чтобы она не смогла до них дотянуться. — Всю жизнь мне этим испоганили. И продолжаете это делать!

Звездочки перед глазами еще не рассеялись окончательно, но голова уже заработала.

Кирилл на восемнадцать лет ее старше, в этом году они отметили его сорок первый день рождения, а стало быть, восемь ему было в восемьдесят восьмом. Подходящий возраст.

Вот только верить в это не хотелось. Как такое возможно? Да, Кирилл не особо распространялся о своем детстве и семье, но если тот мальчик — он, то кто тогда Савин?

— Велел ведь Дашке его уничтожить, — продолжал гневно ворчать Кирилл. — Так нет, заартачилась… Я бы ей со временем купил все, что нужно, а она прицепилась к сраному плееру!

В глазах уже прояснилось, но Диана не торопилась подняться, прятала лицо за завесой волос. Мозг судорожно вставлял слова Кирилла в пробелы знаний, одновременно ища выход из сложившейся ситуации.

Он велел Дашке… Значит, это с ним она встречалась в тот вечер и рассказала про странные записи? Или даже показала, иначе как он узнал сам плеер? И он велел плеер уничтожить… Но почему не забрал силой? Не смог? Поэтому Даша была расстроена в тот вечер? Поэтому он был на взводе на следующий день? Но почему эти двое вообще встречались?

Я бы ей со временем купил все…

Каждой может повезти. Даже мне…

Вот же она дура… Наивно верила, что Даша влюблена в Данилу, а у той на самом деле намечался роман с Кириллом!

Кирилл тем временем положил плеер в карман куртки и сунулся в машину, судя по всему, пытаясь дотянуться до бардачка. Это был крошечный, но шанс.

Диана резво вскочила и ринулась к Мазде. Ей пришлось обогнуть внедорожник Кирилла, но она все равно почти успела. Уже дернула на себя ручку двери и была готова запрыгнуть внутрь и закрыться, но времени немного не хватило.

Кирилл вцепился одной рукой в ее худи, а другой — в волосы, резко дернул на себя, швырнул на землю. Она больно ударилась бедром, и на этот раз ей не дали шанса встать: снова схватили за волосы и куда-то потащили. Она вскрикнула и вцепилась в руку Кирилла, пыталась перебирать ногами, чтобы было не так больно.

— Отпусти! Пусти меня! — взвыла Диана, но он проигнорировал.

Тогда она закричала, зовя на помощь и отчаянно надеясь, что Савин придет в себя и услышит. Но никто так и не отозвался, никто не помог. Зато Кирилл сначала рывком поднял ее, заставляя встать на ноги, а потом резко ударил кулаком в живот.

Диана задохнулась, согнулась пополам и снова упала, едва осознавая, что теперь они оба находятся ближе к воде. Кричать больше не могла. Даже дышать стало трудно.

— Красивое место, мне всегда здесь нравилось, — заявил Кирилл, глядя на потревоженную ветром гладь воды. В его голосе прозвучала явная издевка. — Надо было убить тебя еще тогда, на вторую годовщину, как остальных. Но кто знал, что сюда припрется эта девка, начнет махать руками и что- то внушать? До сих пор не понимаю, что она со мной сделала. Но как-то она тебя спасла. И тех, кто должен был быть после тебя. Пока дура Дашка не нашла эти записи, будь они неладны. Я не могу позволить им снова зазвучать.

Диана видела, что Кирилл отошел от нее, приблизился к воде, но бежать к машине теперь не было смысла: она выронила ключ. Добежать, найти его и забраться в машину времени никак не хватит, но можно попытаться просто убежать… Кирилл в последние два года начал набирать вес, меньше следил за формой, а она бегала три-четыре раза в неделю. На длинной дистанции у нее есть шанс…

Вот только куда бежать? К шоссе? Нет, он просто догонит ее на машине. В лес? Ага, чтобы заплутать там…

Оставался один вариант: вдоль берега. Может, она доберется до кладбища, найдет остальных… Там полицейский и профессиональный охранник — уж они-то с Кириллом справятся, а он о них ничего не знает.

Диана осторожно повернула голову, чтобы посмотреть. Кирилл как раз вышел на пристань, замахнулся и бросил что-то в воду. Скорее всего, плеер. Послышался тихий всплеск, и вместе с ним Диана снова вскочила и бросилась бежать по тропинке, ведущей к качелям, а потом и к заброшенным домам.

Первые капли застали ее как раз в том месте, где погибла Катя, а потом дождь обрушился на землю изо всех сил. Диана не знала, где находится Кирилл, поскольку запрещала себе оглядываться: это был верный способ споткнуться и потерять имеющееся преимущество.

Но вскоре стало понятно, что до кладбища она не дотянет: ее одежда намокла и стала тяжелой, потоки воды застилали глаза, текли в рот и даже умудрялись попадать в нос. А еще они размочили землю, и та стала вязкой и скользкой. Нужно было спрятаться, но голова от накатившей паники совсем не соображала, а ноги принесли все к тому же заброшенному двухэтажному дому, где она уже была и хоть что-то знала.

В этот раз она не стала прятаться в шкафу, а побежала к двери в противоположном конце общей комнаты. Та легко поддалась и так же легко захлопнулась, но, к великому сожалению Дианы, на ней не оказалось никакого замка. Оставалось надеяться, что Кирилл ее просто не найдет.

В мокрой одежде было холодно, а в пустом доме — до ужаса страшно. Диана не знала, где Кирилл. Видел ли он, что она побежала сюда? Или решил, что она побежала дальше, и продолжает преследовать ее где-то там? Шум дождя и завывания ветра заглушали все остальные звуки, поэтому Диана все никак не могла понять: она все еще одна здесь или по просторной гостиной, оставшейся за дверью, кто-то все-таки ходит?

Она дрожала и всхлипывала, зажимала себе рот рукой, чтобы не издавать звуков, но так дышать становилось тяжелее. Наконец шаги за дверью стали отчетливо слышны. Все-таки Кирилл здесь, он нашел ее.

Ей вдруг показалось, что все это не по-настоящему. Что она все еще стоит посреди комнаты в гостинице и слушает записи с плеера. До того первые две были похожи на то, что она слышала сейчас.

— Ты не спрячешься от меня, Диана, — тихо позвал знакомый голос, от которого все мелкие волоски на теле встали дыбом. — Уж точно не в моем родном доме, где все началось.

Нужно было выбираться отсюда. И чем скорее, тем лучше. Она в панике осмотрелась по сторонам. В комнате имелось одно окно, но стекло в нем когда-то выбили, а проем заколотили досками, превращая маленькую кухню в ловушку.

Диана все еще соображала, что делать дальше, когда в дверь за ее спиной замолотили со всей дури. Три последовательных удара, от которых полотно дрогнуло, а сама Диана все же вскочила и метнулась к окну. Может, доски прогнили или гвозди короткие и удастся расчистить себе путь…

Но дверь распахнулась раньше, чем она успела добраться до окна. Ее снова схватили за волосы, потянули назад и швырнули на пол. Она едва успела перевернуться на спину, когда Кирилл сел на нее сверху и замахнулся рукой с зажатым в ней ножом.

Тот воткнулся бы ей прямо в горло, если бы Диане не удалось закрыться, перехватить руку Кирилла, поставить блок. Он попытался оттолкнуть ее руки и замахнулся еще раз, но она снова остановила движение ножа.

Кирилл был силен, гораздо сильнее ее, но Диана сейчас боролась за свою жизнь и собиралась делать это до самого конца, пока будут хоть крупицы сил. В глубине души она понимала бессмысленность сопротивления: рано или поздно он его сломит, а в этом доме ей уж точно никто не придет на помощь. Никто просто не знает, что она здесь. Диана лишь оттягивала неизбежное, стремительно выбиваясь из сил.

Их возня раздражала Кирилла. Он яростно зарычал, схватил ее за плечи, приподнял и с силой ударил затылком об пол.

Перед глазами снова потемнело, все поплыло, и руки в момент ослабли. Диана чувствовала, что проваливается в беспамятство, но отчаянно цеплялась за сознание, понимая, что умрет, если отключится. Но веки наливались свинцом, руки не слушались, а сквозь дрожащие ресницы она видела, как рука с ножом снова поднималась.

«Вот и все», — успело промелькнуть в голове, прежде чем раздался оглушительный выстрел, за которым последовал пронзительный крик.

Кирилла с нее кто-то стащил. Тот продолжал кричать и ругаться, но Диана его больше не видела. Лишь слышала, как лязгнул металл, а мужской голос тихо пригрозил:

— Будешь верещать — добью, чтоб не мучился.

Крик после этого перешел в глухие стоны, перемежающиеся однообразными ругательствами.

Диана лежала на спине, ощущая острую боль в затылке и радуясь ей. Та означала, что она все еще жива и в сознании. В поле зрения появилось знакомое лицо, на котором сейчас читалась тревога.

— Диана, вы как? Вы ранены? — спросил Карпатский. — Вы меня слышите?

Она опустила ресницы, боясь, что голова просто лопнет, если ею кивнуть. Боль нарастала, и теперь уже пугала: не раскроил ли этот гад ей череп?

— Голова, — прохрипела Диана, безуспешно пытаясь дотянуться до затылка.

Одной рукой он аккуратно подхватил ее под плечи, а пальцами другой придержал за шею, помогая сесть. В ушах сразу зазвенело, и мир принялся кружиться, поэтому Диана наклонилась вперед и уперлась лбом в плечо полицейского, пока тот осторожно ощупывал ее затылок, заставляя морщиться от боли.

— Крови нет, так что ничего страшного, просто ушиб, — заверил Карпатский. — Будет шишка, но до свадьбы заживет.

На последнее замечание Диана смогла только нервно рассмеяться.

Глава 26

27 апреля, вторник

Гостиница «Медвежье озеро»

В главном холле было тихо и пусто. Юля поймала себя на том, что уже с минуту стоит неподвижно и пялится на закрытые двери по-прежнему неработающего лифта. Среди всех ужасных событий последних дней ее радовало одно: возвращение Артема было всего лишь дурным сном, ночным кошмаром. Он не вернулся и не вернется. Никогда.

Усилием воли она оторвала взгляд от неподвижных дверей и направилась в коридор с помещениями для персонала, на ходу занося в список дел новый пункт: «Подключить лифт».

Влад был в комнате. Ему удалось освободить еще пару дней, поэтому он не уехал в понедельник, за что Юля была ему благодарна. Перспектива снова остаться здесь одной пугала ее. В голову даже закралась крамольная мысль бросить проект. Законсервировать все и выставить на продажу. Кто-то другой начал это, пусть кто-то третий закончит. Она знала, что Влад не будет против, несмотря на все убытки — понесенные и предстоящие.

Однако против была сама Юля. Уйти легко, а остаться и довести дело до ума, то есть вывести проект в прибыль, — сложно, но необходимо. Иначе она не сможет уважать саму себя.

Через дверь было слышно, что муж разговаривает по телефону. Ему названивали с утра понедельника то с одним вопросом, то с другим. Когда-то он разговаривал спокойно, даже весело, когда-то раздражался и повышал голос, так что ей самой хотелось втянуть голову в плечи и не попадаться ему на глаза. Сейчас, судя по интонациям, разговор был позитивным, поэтому она рискнула войти.

— …Да, Димыч, спасибо за скорость. С меня причитается… А это не слишком ли круто за такую услугу?

Собеседник, видимо, ответил что-то забавное, потому что Влад рассмеялся.

— Ладно, согласен. Хорошо, сочтемся. Давай, пока.

Он сбросил звонок и чуть повернулся в кресле, стоявшем за письменным столом, молчаливо приветствуя ее. Юля подошла ближе, положила руки ему на плечи и уточнила:

— Это Логинов?

Ответ и так был очевиден, ведь в их окружении только одного человека называли Димычем — третьего мужа ее мамы, полицейского эксперта. Она, конечно, звала его Дмитрием.

— Да, он уже провел первичный осмотр и исследования найденных нами останков. Подтвердил, что им чуть больше века, они принадлежат молодой рожавшей женщине двадцати пяти — тридцати лет. Она была убита выстрелом в спину, предположительно из охотничьего ружья.

Влад потянул ее за руку, заставил обойти кресло и сесть ему на колени. Юля и не сопротивлялась: когда он обнимал ее, все становилось не так страшно и печально.

— Значит, дело раскрыто? — улыбнулась она, обвивая руками его плечи и скользя взглядом по лицу. Глаза Влада, по обыкновению, смотрели в пустоту.

— По крайней мере, мы можем более или менее точно предположить, что тогда произошло. Молодая жена при не таком молодом муже заскучала и влюбилась в соседа по летнему дому. Скорее всего, приезжего. Если бы он жил здесь постоянно, его личность соотнесли бы с обгоревшим трупом. А так они созванивались, возможно, встречались не только летом, но здесь у них было больше возможностей, поскольку муж часто оставался в городе.

— Но он все равно узнал, — подхватила Юля. — И в припадке ревности и злости застрелил жену. Потом испугался того, что сделал, и решил спрятать тело.

— В свежей могиле Горлова. Так что мы даже знаем примерное время трагедии: конец июля девятьсот первого года.

— А записи — это послание не сумевшей обрести покой души убитой?

— Очевидно. Думаю, это то, что она слышала незадолго до смерти, плюс попытка объяснить, что произошло. Полагаю, муж гнался за ней. Возможно, она пыталась спрятаться в том доме, где от своего преследователя пряталась и Диана. Или в доме, который тогда стоял на том месте. Скорее всего, его снимал ее любовник, который в тот вечер по той или иной причине отсутствовал. Не понимаю только, почему записи так влияли на женщин? Почему они вынуждали их уйти в озеро?

— Диана сказала, что там была еще одна запись — тринадцатая, скрытая. Возможно, призыв содержался в ней. Погибшая женщина была капризной, своенравной, склонной к скуке, она привыкла окружать себя подругами и родственницами… Может быть, даже после смерти она сохранила эти качества? Вот и звала гостей, так сказать, окружала себя компанией таких же невинно убиенных.

— Логично, — кивнул Влад. — А основное послание предназначалось ее любовнику, который должен был вывести убийцу на чистую воду.

— И он его получил. Нашел оригинальный цилиндр?

— Нет, думаю, все же оригинальный цилиндр уничтожил убийца. Горничная не слышала звуков, но он мог услышать и понять, что они означают. А потом записи возникли на другом цилиндре. Возможно, наш неизвестный любовник через год снова приехал в съемный дом, возможно, у него тоже был фонограф и цилиндр с голосом возлюбленной. Но вместо прижизненной записи могло воспроизвестись ее посмертное послание. Возможно, мужчина не разгадал его до конца, но понял, что случилось, и решил разобраться с мужем сам.

— Но тот его убил, дом сжег, а цилиндр закопал в ту же могилу, что и жену, потому что понял, что его нельзя уничтожить.

— Именно, — грустно улыбнулся Влад. — Не знаю, почему записям понадобилось без малого девяносто лет, чтобы зазвучать вновь. Этого, я думаю, нам уже не узнать.

— Зато теперь я понимаю, почему ты нарисовал Диану, — вздохнула Юля. — Это было косвенное указание на ее друга-убийцу.

— Было бы лучше, если бы я нарисовал его, — проворчал муж. — Но тому, кто рисует моей рукой, явно нравятся загадки.

Юля прикрыла глаза и промолчала. Об этом — о той силе, что влияет на Влада, когда он рисует, — ей думать не хотелось. Она прижалась лбом ко лбу мужа, погладила его по щеке, коснулась большим пальцем губ, чувствуя, как они снова кривятся в улыбке.

— Ты уедешь завтра? — тихо поинтересовалась она.

— Вечером, да. Прости, в четверг у нас важная встреча, необходимо мое присутствие.

— Понимаю…

Она действительно все понимала, но все равно не хотела, чтобы он уезжал.

— Я вернусь в пятницу вечером, обещаю. Выходные снова проведу здесь.

Ее лицо просияло, и Юля наклонилась к его губам, чтобы поцеловать.

* * *

27 апреля, вторник

Медвежье озеро

— Прежде всего, ваш друг никогда не был женат. Он говорил о жене и настаивал на секретности, потому что знал, чем закончатся отношения, и не хотел, чтобы кто-то мог связать его с жертвой убийства.

Диана слушала объяснение Карпатского, неторопливо шагая рядом с ним по тропинке, идущей вдоль озера. Погода прояснилась, дождей не было с ночи понедельника, но она все равно зябко ежилась, натягивая рукава худи на пальцы. Капюшон тоже надела, но по другой причине: он прижимал волосы и помогал прятать за ними огромный синяк, расплывшийся по ее правой скуле.

— Он следовал этой схеме по меньшей мере последние десять лет начиная со своей третьей жертвы. Думаю, первые две для него самого стали сюрпризом. К первому убийству он вовсе не был готов, при втором все еще плохо себя контролировал, а начиная с третьего стал осторожен. Менял способы и орудия убийства, но все равно имел склонность к ножу, имитировал ограбление. Возможно, для вас три года назад он тоже готовил что-то отличное от других случаев.

— Например, хотел утопить, — предположила Диана. Ее голос прозвучал безразлично, отстраненно, словно они обсуждали не слишком захватывающий фильм. — Поэтому напоил. Никто не связал бы утонувшую по пьяни девчонку с другими убийствами. Смерть вообще могли счесть несчастным случаем.

— Возможно, — сдержанно согласился Карпатский.

Она почувствовала его взгляд, остановилась, повернулась и посмотрела полицейскому в глаза.

— Его посадят? Пожалуйста, скажите, что его посадят до конца жизни! Потому что, если он однажды выйдет, я не знаю, что буду делать. Не знаю, как буду жить, зная, что однажды это случится…

Карпатский выдержал ее взгляд, но его собственный ничего не обещал.

— Будет непросто. Признания мы не добьемся, и у него есть деньги на хороших адвокатов. Мы можем предъявить обвинение в нападении на вас, и, вероятно, генетическая экспертиза свяжет его с одним из убийств. В остальном… как повезет. Теперь, когда мы знаем, где искать, постараемся найти подтверждения его отношениям с другими жертвами, суд может учесть ваши показания, но… Я посадил человека за одно из убийств. Я могу признать свою ошибку, но система не очень-то любит это делать.

— А если я скажу, что он признался мне во всем? Если заявлю, что он рассказал мне о Кате и других убийствах подробно?

Карпатский едва заметно улыбнулся и вопросительно приподнял брови.

— Он действительно рассказал вам об Осиповой и остальных?

— А вам не все равно? — с вызовом поинтересовалась она. — Вы же выбили из того парня признание, заставили его оговорить себя.

Его лицо вмиг помрачнело.

— Ничего я не выбивал, не имею такой привычки. Да, я был уверен, что убийца он. Да, я надавил на него. Но он признался сам. Довольно быстро. Не знаю почему. Испугался или может, чувствовал свою вину перед девушкой. Но я его пальцем не трогал. Может, я плохой опер, но я не нарушаю закон.

Диане стало неловко, и она тихо пробормотала:

— Простите, я не это имела в виду.

Он лишь махнул рукой, как бы говоря: «Да ладно, что уж там».

— Я не советую вам врать, — пояснил Карпатский. — Потому что врете вы плохо. Его адвокаты поймают вас на этом, запутают — и все обвинение полетит к чертям собачьим.

Диана понимающе кивнула. Да, наверное, лучше не играть в такие игры, как бы ни хотелось возмездия и безопасности.

Она заметила, что собеседник смотрит на ее щеку. Как ни закрывайся завесой волос, синяк и отек все равно видно. Ей захотелось натянуть капюшон сильнее, но Диана удержала себя.

— Вы поэтому приехали тогда на озеро? — поинтересовалась она, чтобы как-то отвлечь и его, и себя. — Потому что я никудышная лгунья?

Карпатский усмехнулся и кивнул. Они вновь пошли вдоль озера, но теперь уже в обратную сторону.

— А как вы поняли, где меня искать? Как поняли, что меня вообще надо искать?

Он пожал плечами и принялся перечислять:

— Дверь вашей машины была распахнута, поперек парковки стояла еще одна машина, которой прежде не было. Ключ, шокер и смартфон валялись на земле в разных местах. Да и Савин как раз выполз на крыльцо, сказал, что слышал, как вы кричали и звали на помощь. Но он еще с трудом стоял на ногах. А в остальном… Просто интуиция. Я не мог придумать другого места, где искать, кроме того дома.

— Вы появились очень вовремя. Спасибо. Еще бы секунда и…

— Не думайте об этом. Все закончилось хорошо. Относительно. Вы живы — это главное. Остальное заживет.

— До свадьбы? — горько усмехнулась Диана.

Карпатский не ответил: его вниманием уже владело здание гостиницы, к которому они снова вышли.

— Вы бы не задерживались здесь лишнего, — посоветовал он остановившись. — Тело вашей второй подруги мы найдем и так, если только оно в озере.

— Вы все еще считаете, что здесь опасно? Но убийца ведь пойман, а записи… Не думаю, что они зазвучат вновь.

Полицейский повернулся и выразительно посмотрел на нее. От его взгляда Диане стало не по себе.

— Что?

— Не знаю, насколько в действительности были опасны те записи, но не думаю, что мы задержали убийцу Екатерины Осиповой.

Сердце пропустило удар, и Диане вдруг стало еще холоднее, чем было до этого. Она с трудом сглотнула и хрипло уточнила:

— О чем вы?

— Может быть, я плохой опер и уж точно не слишком склонен верить в мистические силы. Но из вашего рассказа я четко усвоил две вещи: Осипова перед смертью слушала записи с плеера, который ваш бойфренд стремился уничтожить. Если бы он ее убил, плеер оказался бы в озере тем же утром. Он не стал бы подкидывать его вам, у него даже не было возможности. И мне кажется сомнительным, чтобы такой человек устраивал розыгрыши с картиной.

— И кто же, по-вашему, все это делал? Кто убийца? Все-таки Ткачева? Зачем ей?

— Возможно, пытается привлечь к себе внимание. Осознанно или нет.

— Чье внимание?

— Мужа, например.

— С чего вы взяли, что ей это нужно?

Он пожал плечами, по губам скользнул призрак улыбки.

— Интуиция.

Спорить с таким аргументом было невозможно, поэтому Диана только задумчиво посмотрела на гостиницу. Показалось, что в окне второго этажа она увидела чей-то силуэт. Кто-то наблюдал за ними, но моментально спрятался в темноте коридора, стоило его заметить. Или ее.

— В любом случае сейчас я ничего не могу доказать. Поэтому просто примите это как добрый совет. Даже если я неправ, это все равно плохое место.

Диана перевела взгляд обратно на Карпатского и чуть склонила голову набок, не скрывая вспыхнувшего любопытства.

— Вячеслав Витальевич, какая все-таки история у вас с этим озером? Вы расследуете все совершенные на нем преступления, изучаете даже старые, давно закрытые дела. Считаете место дурным, хотя не верите в мистические силы… В чем причина?

Какое-то время он молчал, словно ничего не собирался объяснять, но потом все же заговорил, всматриваясь в противоположный берег:

— У меня была дочь. Она утонула в этом озере в первое же лето после нашего переезда. Я тогда еще ничего не знал об этом месте, мне казалось, оно прекрасно подходит для отдыха. До сих пор не могу понять, что произошло. Я был в десяти метрах, на берегу, но ничего не заметил. Просто минуту назад она еще играла на мелководье с другими детьми, а потом… ее уже не было. Ни вскрика, ни всплеска. И никто ничего не видел. Ее тело нашли только три дня спустя на другом конце озера. С той стороны, где кладбище.

— Это… это ужасно, — пробормотала Диана, смутившись и жалея о своем вопросе. — Я… Мне очень жаль.

— И вскоре после похорон здесь погибла девушка, — продолжил Карпатский, оставив ее сожаления без комментария. — Должно быть, тогда я действительно плохо сделал свою работу, потому что думал о другом. А через два года еще одно убийство… Потом еще. Я вызывался на эти дела, потому что… Не знаю… Хотел победить наконец это место, если можно так сказать.

— И вы победили, — торопливо заверила Диана, но он в ответ покачал головой.

— Сомневаюсь, что это возможно. Так что не задерживайтесь здесь. И берегите себя.

С этими словами он повернулся и торопливо зашагал к парковке, слегка сутулясь.

Диана проводила его взглядом, а когда машина полицейского скрылась из вида, повернулась к озеру и зашагала к пристани. Подошла к самому ее краю. Сегодня поверхность озера была спокойной, зеркально-гладкой. И как в зеркале, в нем можно было увидеть собственно отражение.

— Надеюсь, ты не собираешься туда прыгнуть?

Диана улыбнулась и обернулась на голос: по пристани к ней приближался Савин. В руках у него была бутылка чего-то крепкого, открытая и явно начатая. Он поравнялся с ней и тоже посмотрел на воду у их ног, на замершие рядом отражения.

— Не собираюсь. Благодаря тебе: ты не дал мне прослушать тринадцатую запись. Думаю, именно она заманивает в воду.

— Хороша благодарность, — проворчал он, выразительно потирая шею.

— Ну, прости, — повинилась она. — Я испугалась. Решила, что ты тот мальчик и сейчас прирежешь меня…

— Я восемьдесят четвертого года рождения. В конце восьмидесятых мне было самое большее пять лет.

— Откуда я могла это знать? Выглядишь ты старше…

— Да? — он вопросительно покосился на нее. И когда она кивнула, недовольно поморщился и заявил: — Это потому что я уже три года не сплю ни хрена!

И Савин приложился к бутылке, делая внушительный глоток и даже не морщась.

— Угу, и бухаешь, — хмыкнула Диана. — Но объясни, пожалуйста, а то я уже всю голову сломала… Если тебя там не было, то откуда ты все это знал? И почему не сказал раньше?

Он поджал губы, сделал еще один глоток, словно набирался храбрости, и наконец признался:

— Я плохо сплю, мало и редко… Но когда все-таки сплю, вижу странные сны. Навязчивые, повторяющиеся. Пугающие. Это озеро снилось мне весь последний год. То те девушки из начала двадцатого века. То мальчик из конца восьмидесятых. Пока не вернулся сюда, я не осознавал, что вижу реальные места. Как тот дом… Только здесь я понял истинное значение своих снов, но я не мог вам сказать.

— Почему?

— Потому что это безумие! Чистое безумие, я не верю в такое, понимаешь?! Вещие рисунки, вещие сны, разговоры с призраками, послания с того света… Дикость какая-то.

Диана кивнула соглашаясь. Да, ее собственный мир тоже не будет прежним после всего, что она услышала, увидела и пережила.

— Ты сама-то как? — уже спокойнее поинтересовался Савин, словно прочел эти мысли на ее лице.

— А как я могу быть? Мой парень, за которого я хотела выйти замуж, оказался маньяком. Моя лучшая подруга врала мне и путалась с ним за моей спиной. И теперь она мертва, как и другая моя близкая подруга…

— Тебе есть с кем поговорить об этом? Если что, не забывай: я все еще дипломированный психолог.

— Нет уж, спасибо, — фыркнула Диана. — Я уж как-нибудь сама. Лучше скажи: в этих твоих снах было что-нибудь еще?

— Что именно?

— Что-нибудь… такое, о чем ты по-прежнему боишься сказать вслух.

Она пытливо посмотрела на Савина, но поймать его взгляд ей не удалось. Он снова приложился к бутылке и пожал плечами.

— Почему ты спрашиваешь?

— Тем вечером, когда Карпатский уводил меня из заброшенного дома, Кирилл крикнул мне вслед: «Оно все равно тебя заберет». Оно. Не она.

— И что это должно значить?

— Мне кажется, та скрытая запись, тринадцатая… Думаю, она не является частью послания. Федоров сказал, душа убитой смогла уйти только тогда, когда они раскопали могилу. То есть, ей было это нужно. Может быть, она тоже обладала какими-то способностями, поэтому смогла отправить это… послание с того света. И смысл послания был в том, чтобы ее нашли. Зачем ей убивать подругу или родственниц? Она хотела справедливости для себя. Но что-то использовало ее послание. Прицепилось к нему, как паразит. Тринадцатой записью. Это что-то из озера. Нечто, живущее… или, скорее, существующее здесь, жаждущее жертв, но только женского пола. И оно все еще там. Ждет…

Савин ничего не ответил, только сделал еще один внушительный глоток.

Озеро тоже промолчало. Если в его недрах что-то и скрывалось, то сейчас оно было лишено голоса.

Эпилог

28 апреля, среда

Гостиница «Медвежье озеро»

Несмотря на благополучное разрешение ситуации, сон Юли оставался тревожным. События последних дней преследовали ее, собираясь в безумный калейдоскоп коротких отрывков. Перед глазами то полыхала молния, высвечивая в холле женскую фигуру, то качалась на качелях девушка с перерезанным горлом. Покойница вдруг поднимала голову, открывала глаза и смотрела с укором, а секунду спустя Юля уже оказывалась в лесу и брела между деревьями, стараясь не наступить на неприметную могилу. Она смотрела на полуразрушенные надгробия и на каждом видела странный символ, нарисованный свежей кровью: та стекала каплями, портя рисунок.

Из нудного кошмара Юля вынырнула с трудом, глубоко вдохнув и через силу подняв все еще тяжелые со сна веки. В комнате было уже очень светло, что говорило о не слишком раннем утре, но в голове клубился туман, какой обычно бывает, когда случайно просыпаешься на рассвете.

«Не буду вставать», — решила она, переворачиваясь на другой бок, к Владу, и собираясь прижаться к нему.

Однако вторая половина кровати оказалась пуста: муж, по всей видимости, уже встал. Это немного удивило. Обычно она спала достаточно чутко и просыпалась, стоило ему начать шевелиться. Но сегодня что-то пошло не так.

Вода в ванной не шумела, да и в целом не было ощущения чьего-то присутствия в комнате, поэтому Юля заставила себя сесть. Если Влад уже встал, умылся и ушел на кухню, следовало пойти и узнать, все ли в порядке и не нужна ли ему помощь. Дома он вполне самостоятелен в подобных мелочах, поскольку у них обоих давно вошло в привычку все класть на определенные места. Здесь же кухней пользовалось слишком много людей. Диана накануне уехала, почувствовав уверенность в том, что готова вести машину, а вот Савин, изрядно набравшийся еще днем, остался. Пользовался кухней и Игорь.

Часы на смартфоне придали бодрости и скорости: они показывали начало двенадцатого. Немудрено, что Влад уже встал! Она и сама обычно так долго не спала. Видимо, сказался накопленный стресс.

Памятуя о возможности столкнуться с двумя посторонними мужчинами, Юля быстро оделась, прежде чем выйти из комнаты. На кухне обнаружился только Игорь: он сидел за столиком у окна и что-то читал в смартфоне, перед ним стояла пустая чашка, а сам он уже был при полном параде. Когда Юля вошла, Игорь поднял на нее взгляд и приветственно кивнул. Она кивнула в ответ, удивленно осматривая кухню.

— А Влад не здесь?

Игорь нахмурился и качнул головой. Должно быть, ее лицо заметно переменилось, поскольку он тут же вскочил, убрал смартфон в карман и стремительно вышел из кухни.

Входная дверь была заперта изнутри, как будто никто не выходил, но Влада нигде не было, и на зов он не откликался. На их крики из комнаты высунулся только хмурый Савин. Потирая лоб — у него, видимо, сильно болела голова, — он сообщил, что слышал рано утром, как хлопнула какая-то дверь.

— Ну, так мне показалось. Я наполовину спал еще.

Юля почувствовала, как в груди холодеет. Снова происходило что-то совершенно непонятное. Вряд ли Влад встал рано утром и решил прогуляться, больше похоже на его предыдущее утреннее исчезновение, когда он отправился на место убийства рисовать портрет Дианы. Но все ведь закончилось… Да и кто запер дверь?

Поиски продолжились на улице. Солнце стояло уже высоко и припекало почти по-летнему, и сейчас это радовало Юлю как никогда: если Влад спит или находится без сознания где-то на улице, он вряд ли переохладится.

Однако на качелях его не оказалось, в заброшенном доме тоже, на зов он снова не откликался, а всю территорию вокруг озера вдвоем они могут прочесывать бесконечно долго.

— Надо позвонить Горину, — предложила Юля, беспомощно глядя на Игоря. — Пусть пришлет людей…

Сердце в груди колотилось как бешеное и в голове крутилась одна мысль: «В озеро уходили только женщины, мужчины ему не нужны… Не нужны же»

Игорь явно собирался кивнуть, но вдруг замер, что-то заметив. Оказалось, он заметил отсутствие второй лодки у пристани. Это было уже совсем дико: вероятно, Влад мог куда-то дойти без посторонней помощи, но править моторной лодкой ему определенно было не под силу.

Однако зацепку требовалось проверить, ведь люди из службы безопасности все равно приедут не раньше, чем через час, поэтому они пересекли озеро на второй лодке. Первую заметили еще издалека: ее частично вытащили на берег примерно в том же месте, где они втроем высадились в воскресенье.

Юля принялась снова звать мужа, а Игорь ринулся вперед, ища хозяина взглядом.

Никто так и не отозвался, но Влада они нашли. Он лежал на одной из могил, воскрешая крайне неприятные воспоминания. Удивительно, но он был одет, словно вышел из гостиницы в сознании, а не во сне под воздействием неведомой силы.

Ей показалось, что она оцепенела, пока Игорь не заверил, что Влад дышит, а его сердце уверенно бьется. Однако в себя тот не приходил, хоть они и пытались его тормошить. Больше всего напугало то, что на лбу у него чем-то красно-бурым был нарисован все тот же — или очень похожий — символ, который Юля видела на могильном камне.

Вдвоем они смогли затащить Влада в лодку и вернуть в гостиницу. Савин к тому времени уже привел себя в порядок и помог им на этой стороне озера, не удержавшись от комментария про дежавю.

Влад в себя не приходил, поэтому пришлось вызвать «скорую». Борясь со слезами, Юля мокрым полотенцем стерла с его лба пугающий символ. Голова раскалывалась, мыслей почти не было. Юля не могла сейчас задаваться вопросами о том, что произошло и как это произошло. Она могла лишь контролировать пульс мужа и ждать медицинскую помощь. Игорь пытался успокоить ее и сумел напоить сладким чаем, после чего головная боль немного отступила.

Когда бригада наконец приехала, Влад все еще оставался без сознания. Врать о том, что произошло, Юля, конечно, не стала. Она лишь опустила в рассказе некоторые незначительные детали: не упомянула запертую изнутри дверь гостиницы, нарисованный кровью символ и тот факт, что Влад не в состоянии править лодкой из-за слепоты.

— Никакой угрозы я не вижу, — заявил фельдшер — довольно спокойный, крепкий мужчина, которому явно было хорошо за сорок. — Похоже, что ваш муж просто спит.

— Но почему он не просыпается? — взволнованно спросила Юля. Она топталась у письменного стола, чтобы не мешать.

— Без анализа крови сказать сложно, но я полагаю, что он под воздействием снотворного.

Юля хотела что-то возразить, но не смогла. На столе за ее спиной послышалось тихое шипение радиопомех. Приоткрыв рот от изумления, она обернулась и посмотрела на беспроводную колонку. У той светились индикаторы включения и подключения к устройству. Оба горели как-то неуверенно, помигивая. То, что доносилось из динамика, не было похоже ни на что из того, что она слышала раньше. Ни тяжелого дыхания, ни всхлипов, только монотонное шипение и нечто похожее на бессмысленные горловые звуки.

Юля посмотрела на фельдшера и сопровождавшую его медсестру: ни один из них не обращал внимания на звуки, занимаясь своим делом и тихо переговариваясь. В этот момент Влад, до сих пор почти неподвижный, зашевелился и с глухим стоном перевернулся набок.

— Вот, видите, кажется, ваш муж уже просыпается, — бодро прокомментировал фельдшер. — Как я и говорил, ничего страшного…

Она ничего не ответила. Лишь недоуменно смотрела на то, как светящее в окно солнце упало на лицо Влада и тот, снова застонав, зажмурился, а потом закрылся рукой.

— Вы прикройте шторки, — посоветовал фельдшер спокойно.

Юля не двинулась с места, не веря собственным глазам. Мужчина обернулся и немного недовольно произнес:

— Девушка, при пробуждении реакция на яркий свет — это вполне нормально. Если имел место какой-то препарат, возможна даже легкая светобоязнь, но это нестрашно и постепенно пройдет. Но сейчас вашему мужу станет легче.

На негнущихся ногах она подошла к окну и задернула штору. Снова повернувшись к кровати, наконец смогла выдавить:

— Для моего мужа реакция на свет — это ненормально.

Медик вопросительно уставился на нее, молчаливо предлагая пояснить.

— Он слеп уже восемь лет. Не видит света. Даже очень яркого.

Вот теперь в глазах фельдшера мелькнуло удивление, когда он посмотрел на своего пациента.

Влад медленно приподнялся на локте, отвел ладонь от лица и осторожно открыл глаза. Покрутил кисть руки перед собой, сжал и разжал кулак, несколько раз усиленно моргнул и медленно поднял взгляд на Юлю.

За четыре с лишним года знакомства он впервые смотрел прямо на нее. Глаза больше не были пусты, в них сейчас отражалось столько всего, что это было трудно осознать. Он тяжело дышал и, кажется, даже слегка дрожал.

После бесконечно долгой тишины, Влад наконец произнес:

— Юля? Это ты?

Примечания

1

Ты умрешь.

2

Эйчар — от английского HR — human resources — дословно «человеческие ресурсы». По сути — кадровая служба.

Content

Лена Обухова
Тринадцатая запись

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Примечания