К. Ф. Брин

Грех и шоколад

Роман

K. F. Breene

Sin & Chocolate

* * *

Печатается с разрешения автора и его литературного агента JABberwocky Literary Agency, Inc. (USA) при содействии Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

Copyright © 2018 by K.F. Breene

© В. Двинина, перевод на русский язык, 2022

© Издательство «АСТ», 2023

Глава 1

Алексис

Кончиками пальцев я легонько погладила кожу прелестных дизайнерских сумочек и с тоской покосилась на ряды полок для обуви, выстроившихся у дальней стены. Чего бы я только не отдала за несколько сотен баксов, которые могла бы бездумно потратить на всякие милые аксессуары.

Медленно обходя блестящую вращающуюся стойку, с которой спутанными гроздьями свисали последние новинки, я шмыгнула носом. Чего бы я только не отдала за несколько сотен. Точка.

Постой-ка. Это же…

У меня перехватило дыхание, и я просто оцепенела. Там, из-под тисненой кожи и моднючих, как это ни смешно, кисточек, выглядывала настоящая царица всех сумочек!

Я нервно облизнулась и придвинулась ближе, развернувшись так, чтобы никто из этих лахудр, любительниц распродаж, бродящих по просторному магазину, не увидел, что я нашла. Мои ловкие жадные пальцы проворно отодвинули товар поскромнее и сомкнулись на притаившейся в дебрях драгоценной добыче.

«Берберри».

И не просто «Берберри». Тоут. Среднего размера. С пряжкой. Розовый!

Я засматривалась на эту сумочку еще в прошлом сезоне в «Нордстроме», мечтая о том, чтобы у меня были хоть какие-нибудь, какие угодно средства, чтобы однажды (когда все мои многочисленные счета будут оплачены, а в холодильнике заведется еда) позволить себе такую дорогущую, но умопомрачительно стильную покупку!

Закрою глаза – и вижу, как горделиво шагаю по улице с этой красавицей на сгибе локтя, покачивая плечами в такт с моей сумочкой. Возможно, я заодно покачивала бы и бедрами. Я бы держала голову высоко и шагала широко, а не семенила, огибая важных особ, занимающих собой все окрестное пространство. Почему? Да потому что сама была бы важной особой. И другие огибали бы меня.

Трясущимися руками я сняла с крючка мягкий кожаный ремешок, отодвинув другие (не столь интересные, хотя и по-прежнему слишком дорогие для меня) сумочки, и прошептала:

– О Боже.

Я, Алексис Прайс, держу тоут «Берберри» среднего размера с пряжкой… розовый.

Я повесила эту роскошную вещь на плечо и – со стеснением в груди – позволила себе представить другую жизнь: приветливо кивающих коллег, уступающих мне дорогу не-магов – и шикарный новый стиль, включающий не только сумочку, но и обувь моего размера без дырок.

– Это «Берберри»? – сдавленно выдохнул кто-то за моей спиной.

Мертвой хваткой вцепившись в ремешок, я резко развернулась, готовая сразиться с врагом.

– Да, – ответила я, подобравшись.

Плосколицая женщина с широким приплюснутым носом прищурила жадные, чересчур сильно накрашенные глаза.

Да, в день поставки «Берберри» крайне редко удавалось избежать первого натиска яростных посетительниц этого магазина, одержимых идеей приобрести первоклассную модную вещь по сниженным ценам.

– Мило, не правда ли? – с показным безразличием проговорила я; собрав всю свою смелость, поправила ремешок на плече и, придерживая добычу, двинулась в обход соперницы. – Пойду прогуляю ее. Посмотрю, подходит ли она мне.

Я сразу взяла высокий темп, довольно развязно двигая верхней частью тела в надежде отвлечь женщину от потрепанных туфель, болезненно обжимающих мои ноги. Белая рубашка и немного мятые брюки цвета хаки меня не беспокоили: они были чистыми, без пятен, и я сомневалась, что тетка поймет, что на самом деле это униформа. Плосколицая имела все основания полагать, что я на самом деле могу сейчас унести эту фантастическую сумку домой.

Огибая стеллаж с одеждой, я чувствовала ее взгляд, сверлящий мне спину. У грузной женщины, стоящей в конце ряда, собранные в хвост волосы были подвязаны знакомой зеленой лентой, на которой, как я знала, было написано «Горжусь тем, что я чешир». Чешир – довольно унизительное прозвище для не-магов. Женщина скользнула по мне взглядом, потом посмотрела внимательнее, отыскивая признаки инакости (то бишь магии). Крылья, когти, способность отращивать шерсть и клыки…

К сожалению, ничем таким я не обладала.

Это дало бы мне статус в магическом сообществе. Статус – то, чем я никогда не обладала. На данный момент у меня имелись лишь потрясающая сумочка и воистину скверный характер. Что ж, всегда приходится работать с тем, что есть.

Я уставилась в чужие прищуренные глаза, безмолвно давая понять, что со мной шутки плохи. Страх – сильное средство, удерживающее от нехороших поступков по отношению к кому-либо, хотя, если речь идет конкретно обо мне, этой особе бояться нечего.

Скверный характер плюс лгунья. Ну, бывает и хуже.

Решительный взгляд сработал – женщина напряглась, дернула головой, уже собираясь снова заняться осмотром полок, но тут она заметила висящий у меня на плече раритет.

В ее мутно-карих гляделках полыхнул голод, и танкоподобное тело развернулось ко мне.

Страх, как правило, удерживает от нехороших поступков, но только не засекших «Берберри» посетительниц этого магазина, дешевле которого не найти – из-за его местоположения в зоне двойного сообщества.

Бабища пристально уставилась на меня, ощупывая взглядом каждый дюйм моего тела. Задержалась на туфлях, потом переключила внимание на крошечную холщовую… ну, этакую торбу, служившую мне кошельком, висящую поверх моей дешевой хлопчатобумажной рубахи. И я вдруг поняла, что отсутствия пятен на одежде недостаточно.

В глазах женщины вспыхнуло возбуждение:

– Ты не можешь позволить себе эту сумку, – обличительно прошипела она.

Костяшки моих пальцев, сжимающих ремешок сумочки, побелели. Подбородок я задирала так напряженно, что аж вспотела. Хоть мы и находились в зоне двойного сообщества – нечто вроде Дикого Запада Сан-Франциско – здесь, в магазине, работали только не-маги. Если эта овца поднимет шумиху, не-магические управленцы проверят мои документы, установят личность – и увидят, что в магическом сообществе я не обладаю абсолютно никаким статусом. Тогда они, как пить дать, с полным правом откажут мне в обслуживании и вышвырнут меня вон, чтобы угодить клиентам. Так и будет – знаю по личному горькому опыту.

Да только это меня не остановит.

– А вот и могу, – соврала я, высокомерно проходя мимо нее. – На это уйдет все мое наследство, но я могу. Только вот думаю, стоит ли.

– Я первая ее увидела! – взвизгнула та женщина с плоским лицом, которая, последовав за мной, уже обогнула стойки с одеждой. Еще три покупательницы с любопытством оглянулись на нас. А маячивший на заднем плане мужчина мудро решил не лезть не в свое дело. – Я ее уже застолбила!

Мисс «Горжусь тем, что я чешир» нахмурилась и стиснула зубы:

– Что-то я не слышала.

– Застолбила! – выкрикнула плосколицая.

Пытаясь не обращать внимания на пронзительные голоса, спорящие о том, можно ли застолбить сумочку «Берберри», я направилась к практически безлюдной мужской секции. Запах новизны дразнил обоняние, плечо кайфовало, ощущая вес сумки моей последней мечты. Мимоходом я приметила классическую рубашку, которая великолепно смотрелась бы на худющем Мордекае, потом слаксы, которых у него никогда не было.

Сердце мое упало.

Мордекай. Его болезнь – единственная причина этой вылазки. И единственное, о чем я должна мечтать – это о возможности приобрести ему лекарства. Или – о, пустые надежды! – о процедуре его излечения.

Я позволила ремешку соскользнуть с плеча и, не церемонясь, уронила сумку на пол. Женщины мигом набросились на нее, колотя друг дружку, чтобы ухватить раритет первой. Не останавливаясь и не обращая внимания на ошарашенные взгляды безмолвного мужчины, я двинулась к выходу.

Грезить о предметах роскоши бессмысленно. По крайней мере, на данном этапе моей жизни. Как, честно говоря, и на любом другом этапе. Возможно, однажды Мордекай и Дейзи, мои подопечные, все-таки встанут на ноги и будут счастливы, а я придумаю способ зашибать деньгу. Но, надо признаться, у меня, как и у моей матери, есть дурная привычка подбирать заблудших и сирых. Прибыли сие не способствует, но этот мир – яма для каждого, кто ему не принадлежит. Если я могу уберечь хоть одного ребенка от смерти на улицах, я это сделаю, даже если это означает, что мне придется ловчить до конца моих дней.

Мечтать о малом. Вот билет в будущее.

Например, мне всегда хотелось иметь маленький гламурный сотовый телефон, какой есть у всех влиятельных людей – такой, знаете, с навороченным экраном, непрактично-хрупкий. И что же я сделала? Задружилась на моей последней низкооплачиваемой работе с одним придурком, жутко неуклюжим типом. Парень постоянно ронял свой телефон – когда нес всякую чушь или флиртовал некстати. Я дождалась, когда выйдет новейшая модель и, когда этот кретин в очередной раз раскокал свой экран, отпустила несколько комментариев насчет того, какие новые телефоны суперпрочные, не говоря уже об их крутизне.

Через неделю у него был новый телефон. А еще через неделю, когда его сексуальные намеки уже вымотали мне все нервы, он швырнул мне свой не-такой-уж-и-старый телефон с тремя трещинами на экране со словами: «Вот. Можешь забрать этот жалкий кусок дерьма. Он вполне соответствует твоему… образу».

Он, как обычно, насмешничал надо мной, что значительно облегчило сделку. Я, конечно, долго отказывалась от подарка, думая лишь о том, как бы не перестараться, потом остаток дня целовала его задницу – а потом ушла домой с желанным изящным мобильником.

Всю неделю после того, как я получила то, что хотела, я нещадно подкалывала его всякий раз, когда он вел себя как кретин, так что он частенько в бешенстве уносился прочь. Как и требовалось, псевдодружба стремительно сошла на нет, и я вернулась к отсутствию головной боли – приобретя стильный новенький телефон.

Так маленькая мечта превратилась в реальность. И совесть моя осталась чиста, потому что парня все считали законченным козлом. Таким типам только на пользу, если ими время от времени манипулируют.

Шагая вдоль торгового комплекса, по улице, ведущей к магазину, который я, собственно, и намеревалась посетить изначально, я сунула руку в торбу-кошелек, порылась там и достала телефон. На большом экране ярко горели цифры: двенадцать тридцать четыре. Легкомысленная охота за скидками на модную дрянь отняла у меня половину отведенного на обед часа.

А еще мне пришло какое-то сообщение с домашнего номера. Коснувшись экрана, я активировала голосовую почту; глядя, как медленно загружается запись, я шагнула с пешеходной дорожки на редко используемый служебный проезд, тянущийся вдоль магазинов.

Взвизгнули по бетону шины – так, что сердце мое остановилось. Блеснул отсвет на красном капоте, мелькнул вздыбившийся на желтом поле черный жеребец. Какой-то богатей в крутой тачке несся прямо на меня. Он – или она – конечно, и не подумает останавливаться ради бедной девочки, так что я, похоже, вот-вот стану новым украшением капота.

Глава 2

Киран

Эхо скрипучего голоса отца, говорящего, что надо же иметь хоть немного гордости, звучало в голове Кирана, ведущего свой новый «Феррари» через захудалый торговый комплекс, расположенный в омерзительной части города.

В магическом сообществе лишь отщепенцы без чувства собственного достоинства, или преступники, скрывающиеся от магического правительственного органа – магистрата, – проводили время в зонах двойного сообщества. Киран не принадлежал ни к тем, ни к другим, но нуждался в прикрытии этого теневого района, чтобы негласно встретиться со своей командой. Только здесь, среди отбросов обоих сообществ, за которыми не следит ни одно из правительств, он мог быть уверен, что никто из отцовских шпионов не наблюдает за ним. Если бы Валенс проведал хоть что-то о планах Кирана, то выбил бы мир из-под ног сына. Да-да, это было в его силах.

Киран мчался вдоль ряда припаркованных машин, направляясь к служебному проезду, который приведет его на зады комплекса, где ждет его Шестерка – тщательно отобранная группа преданных помощников, поклявшихся на крови защищать его до последнего вздоха. Единственные люди на этой планете, которым он безоговорочно доверял.

Поворачивая, он заметил длинноногую женщину, целеустремленно шагающую по обочине. Все ее внимание было поглощено телефоном, который она держала в руке. Женщина добралась до проезда первой и сошла с тротуара, даже не удосужившись поднять взгляд. Очевидно, она ожидала, что все остальные будут ее огибать.

Что ж, придется преподать ей урок об устройстве мира.

Он дотянул до последнего – и только тогда ударил по тормозам. Супертачка с визгом остановилась, бампер застыл буквально в футе от бедер раззявы.

Женщина вздрогнула от неожиданности, всплеснула руками – и упустила телефон, успевший пару раз кувыркнуться в воздухе, прежде чем гравитация овладела им.

Киран усмехнулся. Треснувший экран – не слишком серьезное наказание, но, будем надеяться, испуг заставит эту особу в следующий раз быть повнимательнее.

Он ожидал панического взгляда, за которым должно последовать удивление от осознания того, кому ты, дура, причинила неудобства, но женщина лишь стремительно наклонилась, протягивая руки. Телефон отскочил от ее подставленных ладоней, но она, изловчившись, все же поймала его – и принялась баюкать, точно раненого птенца.

Странное очарование на миг вытеснило раздражение. Она отлично сложена, эта женщина; спортивная, с быстрыми рефлексами. Но она проигнорировала очевидную угрозу собственной жизни… ради телефона. Что весьма необычно в заурядной части этого света.

Он нажал кнопку, опуская боковое стекло. Ему сильно хотелось саркастически поздравить женщину с тем, что она совершенно не беспокоится о собственных ногах, зато спасает какую-то дрянную вещицу, заменить которую проще простого. А еще – внушить ей то, что не смогли внушить визжащие шины.

Но прежде, чем Киран сделал выбор, в машину ворвался соленый океанский бриз, разбередив его чувства. Ощущения и запах напомнили ему о доме. О славных временах, об охоте и рыбалке, о скачках верхом по зеленым полям Ирландии. Но почти сразу тоска, преследующая его столько лет, одержала верх. Тоска – и острая боль потери, напоминающая о смерти матери шесть месяцев назад.

Непрошеные образы заполонили сознание – родное иссохшее лицо, наполненные болью глаза, истаявшее чуть ли не до прозрачности тело.

Она пожертвовала собой ради него. Позволила ему чувствовать себя свободным, жить полной жизнью – а сама страдала, запертая в адской клетке. Той, которая в конце концов убила ее.

Волна вины – жгучей, острой вины – окатила его. Он стиснул зубы.

Нет. Это неправда.

Надо помнить, кто виноват на самом деле. Его отец. Это он, по сути своей, похитил ее, заставил жить вполсилы. Украл ее жизненные силы и, медленно, но верно – само желание жить. Валенс убил ее. Медленно. Болезненно.

Пальцы охваченного яростью Кирана стиснули руль.

Нога чуть отжала тормоз. Если он собьет сейчас эту женщину, это наверняка преподаст ей хороший урок – и, возможно, немного облегчит его жгучий гнев. Он собьет ее – и никто, черт возьми, ничего не сможет с этим сделать. Да, это незаконно, но Полубог выше обвинений. Отец просто отмахнется от инцидента. А не-магическое руководство будет только радо пойти навстречу – из-за места происшествия. Нога Кирана вновь вдавила в пол тормоз. Ему что, и впрямь хочется иметь дело с последствиями того, что отец узнает, где он был?

Именно в этот момент женщина, крепко сжимающая свой телефон, наконец-то подняла глаза.

Чужой яростный взгляд буквально вонзился в него, обжигая, проникая в самое нутро. Все волоски на теле встали дыбом; кожу, мышцы, кости, казалось, сдирали, точно оберточную бумагу, обнажая то, что скрывается в сердцевине, выставляя на обозрение саму душу.

Он никогда не испытывал ничего подобного. Мощь ее магии…

На него обрушилось восхищение. Невероятно, но он чувствовал себя уязвимым. Как будто она в любой момент могла вырвать из него жизненную силу и отшвырнуть ее прочь.

Сердце забилось чаще, в кровь выбросился адреналин. Киран едва сдерживался, чтобы не скосить глаза вниз, чтобы убедиться, что такой эффект на него произвела ее мощная, насыщенная магия, а не какой-нибудь там кол, проткнувший его физически.

Однако ощущение исчезло прежде, чем Киран успел пустить в ход свою магию, защищаясь. И на его место пришло новое – поползло по коже, щекоча, охватывая все тело. Утонченное, чувственное, горячее, возбуждающее – такого он тоже не испытывал прежде. Сильное, спокойное, прочное, как сама земля, и старое, как время. Это чувство… оно было лучше, чем секс. Полнее, чем близость. Ему досталась лишь капля, но Киран знал, что ощущение это должно вызывать отчаянное привыкание.

Он прищурился, разглядывая плохо сидящую одежду женщины и ее драные туфли. Нет, ни слишком большая рубашка, ни спортивный бюстгальтер, ни крысиное гнездо вместо прически не могли скрыть сексуальных форм – и красоты лица женщины. Хотя она, очевидно, старалась. Старалась выглядеть жалкой, обыденной – как все обитатели этой облезлой дыры.

Однако, обладая такой сильной и уникальной магией, она должна была пройти обучение еще в детстве. Да, в несчастливый для нее день ее чуть не переехал тот, кто мог оценить уровень ее магии без всяких приборов. Ее маскировка сорвана.

Остается выяснить, что она здесь делает и на кого работает…

Глава 3

Алексис

Вишневый «Феррари» с незаглушенным двигателем застыл в начале служебного проезда. Желтая эмблема с черным конем замерла в футе от моих ног. С водительского сиденья на меня пялился потрясающе красивый парень лет эдак под тридцать, с изогнутыми изящной дугой бровями и острыми скулами.

Прелестно – богатенький и, вероятно, важный тип, чьи родители, очень может быть, владеют одним из магазинов в этом комплексе. Он, наверное, огибал здание, чтобы уволить какого-нибудь курьера или что-то вроде этого. И теперь, верно, злится из-за того, что я встала на пути его жуть-как-важного бизнеса. Эти спесивые ублюдки считают, что солнце сияет из их задниц, а от таких, как я, мало толку. Он не примет никаких извинений за то, что кто-то заступил ему дорогу. Зато мою смерть он принял бы будьте-нате.

К счастью, из комплекса – в отличие от отдельного магазина – меня выставить не могли. Мне на законных основаниях позволено находиться здесь, а вот ему не позволено убивать меня.

Значит, мне нужно восстановить личное пространство и прокачать уверенность. Когда не знаешь, с кем приходится иметь дело, с магом или не-магом, но понимаешь, что уровень высокомерия будет ох как высок, лучше всего блефовать касательно собственной значимости. Это частенько выбивает снобов из колеи, давая тебе возможность улизнуть.

Я включила Стервозный Режим.

– Ты че, серьезно? – завопила я на него, тыкая пальцем в несуществующую «зебру». – Приоритет за переходами! Смотри куда прешь! Ты же мог меня убить!

Я подбоченилась и на секунду застыла, словно ожидая извинений.

Он даже не дрогнул, продолжая глазеть на меня сквозь сияющее со эантнейшей, шикарнейшей машины. У его жены или пужки оеленно имеется «Берберри» – и отнюдь не отвоеванный в жестокой борьбе в магазине уцененных товаров в Чертовой Дыре.

Я приподняла брови и чуть наклонилась, словно раздраженная тем, что он не отвечает.

– Я чуть не разбила телефон! – обвиняюще воскликнула я, громко фыркнула и покачала головой.

Ну, пожалуй, хватит.

Напустив на себя самый самоуверенный вид, я зашагала дальше.

– Тебе повезло, что я не стану подавать иск, – пробормотала я достаточно громко, чтобы он услышал, благо боковое стекло его тачки было слегка опущено.

Однако он, не реагируя, продолжал неотрывно смотреть на меня, так, что у меня даже холодок пополз по спине. Я ускорила шаг, искренне надеясь, что этот тип – не чокнутый, чрезвычайно могущественный маг. Вздумает еще преследовать меня, затащит на магические земли – да и прикончит забавы ради.

– В следующий раз смотри куда едешь, – бросила я через плечо. – Дорогая машина не спасет тебя от тюряги.

Вот. Тонкий намек на то, что я не обладаю магией.

Только не-маги верят в то, что преступников надо сажать в бесплатные камеры с бесплатной едой и теплыми постелями, где им нечего делать, кроме как заниматься зарядкой и ждать произвольное количество времени выхода на свободу. Маги – куда большие варвары. Приговоры они выносят сурово и быстро, а потом приводят их в исполнение – так, как считают нужным. Столкнешься с оборотнем – и тебе откусят голову. Сам напросился. Столкнешься с Валенсом, Полубогом Сан-Франциско, и молись о быстрой смерти.

Я поежилась.

Искренне надеюсь, что парень не маг. Вот из-за таких стычек я и предпочитаю придерживаться зон двойного сообщества. Чеширы, худшие из не-магической компании, бывают сумасшедшими, но они, по крайней мере, следуют более точным законам с менее безумными карами. К тому же они меня игнорируют – вместо того, чтобы придираться. Беспроигрышный вариант.

За порогом ярко освещенного магазина в дальнем конце комплекса меня встретил затхлый запах рециркулируемого воздуха. Еще одно не-принадлежащее-магам заведение, на сей раз торгующее товарами для дома и прочим подобным скарбом. Сюда-то мне и следовало направиться сразу, вместо того чтобы предаваться несбыточным фантазиям.

Маленькие часы у дверей говорили о том, что, чтобы успеть вернуться на работу вовремя, мне нужно войти – и выйти. Но зов всего блестящего и сверкающего сбил меня в курса. Я сразу заметила нечто, в чем отчаянно нуждалась: дивную ароматическую свечу, которая хоть немного замаскирует запах плесени в ванной.

Или вон там, возле странной картины с собачьей мордой – мусорный бак, крышка которого автоматически поднимается и опускается благодаря датчику. Я бы перестала влипать во всякую дрянь, выбрасывая очистки и разгребая бардак, устроенный детьми в кухне!

Или вот! Держатель для губки с присоской – будь у меня такой, мне бы не пришлось оставлять губку на краю грязной раковины, которую Мордекай и Дейзи должны были вымыть, сказали, что вымыли, и, естественно, этого не сделали.

Я упивалась видом всего того, что мне было крайне необходимо или, по крайней мере, могло пригодиться, одновременно думая о своем чудовищно низком остатке наличности. Настолько низком, что никакого пространства для маневров просто не было – бюджет позволял приобрести только один предмет, за которым я и пришла.

– Мечтай о малом, Алексис, – пробормотала я, тоскливо глядя на полки с кухонными прибамбасами. – Мечтай о малом.

Сегодня я была станком по производству вздохов.

И я вернулась в другую часть магазина – в отдел одеял.

Мордекая, спрошенного, какой цвет он бы предпочел, сперва нужно было еще убедить в том, что да, ему действительно нужно нормальное одеяло. Роскошь центрального отопления мы позволить себе не могли, а все его одеяла порядком поистрепались. Наконец он признал, что веселенькая расцветка его бы устроила. Очевидно, тусклая цветовая гамма нашего дома была ему не по вкусу.

Моя рука зависла над ярко-желтым одеялом с маленькими кисточками на углах. Он хотел вишневое. Желтый – определенно веселый цвет, но я точно знала, что он его ненавидит. Я люблю шутить, но эта шутка слишком груба, даже для меня.

А если розовое? Мягкий, радостный цвет. Нет, не то. Бирюзовый… возможно. Выглядит как-то уж слишком по-детски, но кто я такая, чтобы судить?

Проверив цену, я кивнула и сняла одеяло с полки. Пойдет.

Уже направившись к кассе, я заметила толстое серое одеяло. Снабженное биркой, на которой значилась неимоверная цена почти в три сотни долларов, оно кичилось ровными строчками, разбивающими его на аккуратные ромбы, и стильной красной лентой по периметру.

Упаковка наводила на мысль о качественном товаре. Предмет роскоши!

Я люблю роскошь. Будь я богатой, я бы отлично с ней справилась. Я просто рождена для роскоши. Возможно, однажды я выйду замуж за принца и, изобретя способ избавиться от управления его страной, вплотную займусь его кредитной картой. Я улыбнулась, воображая открывающиеся при таком раскладе перспективы.

– Это одеяло не вписывается в категорию «Мечтать о малом», идиотка, – пробормотала я себе под нос, борясь с желанием протянуть руку и коснуться ткани. Я знала, какой она будет мягкой. Как обласкает мою кожу, умоляя о покупке.

Но у меня нет таких денег. А если бы были, то у нас было бы отопление, и мне вообще не понадобилась бы эта чертова штука.

Но разве Мордекай не заслуживает самого лучшего?

– Он и получит лучшее. Лучшее бирюзовое…

У него проблемы со сном, и это лишь ухудшает его состояние. Он любит, когда одеял много. Вагон и маленькая тележка одеял. Это бы ему помогло.

– Так же, как и включенное отопление.

На ярлыке значилось, что это утяжеленное одеяло – я о таком раньше и не слышала. Ознакомившись с другими свойствами – высококлассное, терапевтическое: именно то, что нужно Мордекаю, то, чего он заслуживает, – я, эксперимента ради, приподняла одеяло, оценивая его вес, и невольно прижала вещицу к лицу.

– Оооох.

Гладкая ткань поцеловала меня в щеку; одеяло не желало покидать мои объятья, умоляя забрать его домой.

Эй, поостынь-ка, девочка.

Длительный период безденежья и воздержания шутил со мной дурные шутки, проявляясь в неодушевленных предметах премиум-класса. Возможно, Мордекай не единственный нуждался в «терапевтических средствах», хотя мои обычно не принимали форму одеяла…

Я прикусила губу, глядя на цену. Так много денег…

А трудно ли будет спереть это офигенное?..

Не успела я отговорить себя от этой ужасной идеи, как меня охватило странное чувство. Как будто чей-то взгляд сверлил мой затылок. Только на сей раз я знала, что дело не в другом покупателе, позарившемся на роскошную вещь в моих руках.

Мои внутренние – врожденные – датчики опасности взревели во всю свою мощь.

Не может быть, чтобы этот парень последовал за мной. Не может такого быть. У типов вроде него, богатых и титулованных, свои дела. Важные дела, поглощающие их внимание. Идиотку вроде меня они не должны даже замечать – ну разве что в первый момент она вызовет у них законное раздражение.

Если только он не тот самый безумный маг, ищущий развлечений. Может, ему было скучно – а тут на ловца и зверь прибежал.

– Ублюдок, – процедила я сквозь стиснутые зубы. Ну что за невезуха-то…

Двигаясь очень, очень медленно, я положила толстое дивное одеяло обратно на полку и чуть повернулась, бросив взгляд через плечо.

Холод пробрал меня до костей, страх пополз по позвоночнику, от дурных предчувствий едва не подкосились ноги.

Пронзительно-синие грозовые глаза под высокими, изящно изогнутыми бровями взирали на меня поверх полки с глупыми безделушками. Уголки сочных, идеально вылепленных губ, превращающих грубоватое лицо в нечто немыслимо, возмутительно прекрасное, поползли вниз, рождая гримасу.

Гримасы психов – это плохо. Он последовал за мной – это плохо.

Все плохо.

Значит, пора уходить.

Глава 4

Алексис

Я повернулась, чтобы сунуть на полку бирюзовое одеяло, но остановилась:

– Едрен батон жуй гандон.

Так всегда говорила моя мать, пытаясь при мне не ругаться. Хотя, кажется, ей это не слишком хорошо удавалось.

Мордекаю необходимо одеяло. Он борется с серьезным кашлем, а, с учетом его хронического заболевания, еще одна холодная ночь может довести его до бронхита – или еще чего похуже. Работой моей заправляют прижимистые не-маги, и потому предлагают они лишь не-магическое медицинское страхование. А так как наш шарик, в сущности, разделен на два мира, ну, за исключением определенных зон, маги вроде меня и Мордекая могут получать медицинскую помощь только в магических учреждениях – и только имея магическую медицинскую страховку или большие деньги. У меня не было ни того, ни другого. Если Мордекаю станет хуже, его не примет даже местное отделение неотложной помощи. И я ничем не смогу ему помочь.

Мне нужно это одеяло.

Сунув одеяло под мышку и делая вид, что меня не колотит от избытка адреналина, я двинулась к кассе. Но когда мужчина предстал передо мной в полный рост, я уже не могла больше притворяться.

Он был сложен как бог. Широкие плечи, узкие бедра, белая футболка, подчеркивающая мускулистые бицепсы, выпуклости грудных мышц и плоский живот. Картину силы и мощи довершали плотно облегающие джинсы.

Мужчина был бы просто потрясающим, если бы не грубая энергия, исходящая от него бурными волнами. В глазах его затаилась злоба, говорящая о неуравновешенности. Поживите в щелях сообщества достаточно долго – и станете экспертом по распознаванию опасности. Этот парень способен убить (и, наверное, уже убивал), не моргнув глазом. Он здесь не для того, чтобы поболтать. Если бы ему было что сказать, он бы давно уже сказал. Если ему хотелось униженных извинений, он бы не выслеживал меня молча, как хищник – жертву.

Все инстинкты велели мне бежать, бежать так, словно волосы мои в огне. В этой сцене я лишь маленькая мышка, а он – змея, свернувшаяся кольцами змея, готовая нанести удар.

Но я все-таки опекун, если не псевдомать, и я не подведу Мордекая из-за какого-то там до умопомрачения пугающего и до умопомрачения же привлекательного маньяка. Оставалось только надеяться, что этот тип не настолько не в себе, чтобы прицепиться ко мне у всех на виду.

А значит, черт побери, мне следует держаться у всех на виду.

– Я должна это купить, – бормотала я, подбадривая себя, ускоряя шаг. – Он слишком болен, чтобы не купить. Просто надо… пошевеливаться.

Этот парень большой, только вот быстрый ли он? Потому что я-то быстра. Супербыстра, особенно когда меня преследуют чересчур мускулистые гиганты.

У кассы я вознесла хвалу всем святым за отсутствие очереди и наличные в моем кармане. Не будет никаких неловких пауз, пока кудрявая кассирша сверяет мое удостоверение личности с дебетовой картой, осознает, что я не такая, «как она», и пытается сообразить, может она меня обслужить или нет. Да, иногда ответ бывал отрицательным, но кассир действительно должен знать правила заведения, в котором работает.

Когда она потянулась за одеялом, я тряхнула головой, отбрасывая с лица волосы – и пряча тревожную дрожь. Широкая улыбка кассирши успокаивала, и я тоже улыбнулась в ответ, как бы говоря: мы – ровня. Просто две обычные девчонки, живущие каждая своей жизнью.

Пространство за моей спиной заполнило пугающее присутствие, и я сглотнула внезапно подступивший к горлу комок.

– Сэр, я могу обслужить вас здесь, – сладким голосом пропела девица за соседней кассой.

Моя кассирша – Дарлин, судя по бейджу – подняла взгляд. Глаза ее расширились, и сунуть одеяло в пакет ей удалось не сразу.

– Сэр? – вновь позвала соседняя кассирша.

– Я останусь тут.

Голос его был низким и хрипловатым. Уверенность, звучащая в этом голосе, пробрала меня до костей, обожгла кожу.

Я с усилием втянула в себя воздух, чувствуя, как внутри меня разливается тепло, жаркая тяга, та самая, что заставляет девушку остановиться и оценить. Обе кассирши – постарше меня, но такие же уязвимые, зеркалом повторили мою реакцию. Я почти не заметила легкого акцента, делающего его голос еще обворожительнее. Зато определенно заметила мощь его присутствия, просто бьющую наповал: такого я никогда раньше не чувствовала. Это было прекрасно, это обескураживало и ужасало одновременно.

Я подалась вперед. Ноги мои задрожали сильнее, ступни покалывало.

– Побыстрее, пожалуйста, – тихо сказала я, протягивая деньги.

Улыбка кассирши малость утратила уверенность. Девица то и дело косилась на стоящего за мной мужчину.

– Конечно.

Секунду спустя я подхватила пакет и решительно приказала себе не оглядываться. Не будет визуального контакта – и, возможно, маленькие гремлины, крутящие шестеренки в его башке, не возбудятся.

И тут же ослушалась собственного приказа.

Грозовой взгляд тут же впился в меня. Его глаза были серо-синими, как океан перед штормом. По моим прикидкам, рост его составлял шасть футов два дюйма, то есть он был выше меня всего-то дюймов на пять. В обычной ситуации это не показалось бы мне внушительным, но, при его мощи и стати, возникло ощущение, что он возвышается надо мной, невероятно огромный и могущественный.

Руки его были пусты. Он ничего не покупал.

– Чек нужен? – спросила кассирша, но я уже устремилась прочь.

За дверью я зашагала быстрее, готовая перейти на бег, если он бросится за мной. Однако магазин остался уже далеко позади, а меня никто не преследовал.

Нет, шага я не замедлила.

Моя древняя «Хонда», вся в пятнах ржавчины, замазанных кое-где кое-как синей краской разных оттенков, ждала там, где я ее оставила – к счастью, в одиночестве. С колотящимся сердцем я как можно быстрее вставила ключ в замок и рывком распахнула дверцу. Швырнула одеяло на сиденье, стянула через голову торбу-кошель.

Громко взревел чужой двигатель, привлекая мое внимание. Вишневый, ультраспортивный «Феррари» вывернул из-за угла к моей парковке.

– Вот дерьмо, – выдохнула я, вцепившись в ремешок кошелька.

Спортивная машина остановилась прямо за моей «Хондой». К горлу подкатила кислятина. Хищник загнал меня в угол.

Дверца распахнулась, и из глубин машины выбрался незнакомец. Двигаясь плавно и уверенно, расправив широченные плечи, он целеустремленной походкой двинулся в обход своего автомобиля.

А я сделала то, что сделала бы любая разумная женщина. Запустила руку в сумку и выудила из нее маленький баллончик с перцовым газом.

Руку с баллончиком я опустила, прижав к ноге, чтобы мое оружие не слишком бросалось в глаза. Мужчина остановился передо мной и опустил взгляд. Воцарилась напряженная тишина. Дрожь сотрясала мое тело, колени подгибались. Я облизнула пересохшие губы. Он что, ждет, что я заговорю первой? Ну, я бы ввела мяч в игру – если бы это помогло мне понять, в какое дерьмо я вляпалась.

Вот только отлеплю язык от нёба…

– Могу я чем-то помочь? – спросила я как можно спокойнее.

– Это тебе следовало смотреть, куда ты идешь.

Ох, какой же приятный у него голос. Чего не скажешь о суровом взгляде с проблесками бешенства. Струйка пота побежала по моей спине, щекоча кожу.

– Да. Следовало. Правда. Но та подъездная дорожка – только для персонала. Ваша машина не соответствует требованиям. Я и не думала, что там кто-то появится.

Жалкое оправдание, но другого у меня не было.

Напряженность его взгляда усилилась. Между нами вновь повисло молчание. И мой язык опять прилип к нёбу.

– Тебе повезло, – процедил он наконец, и опасность, прозвучавшая в его голосе, пронзила меня навылет. – Будь это магическая зона, я убил бы тебя на месте. Но тебе, очевидно, известно…

Ох, черт. Он маг.

Мой мозг яростно заработал. Я кляла себя за то, что мало что знаю о магической иерархии. И в том и в другом сообществе найдется масса парней, водящих дорогущие машины, но лишь люди, стоящие на самой вершине вышеупомянутой иерархии, имеют право назначать наказание гражданским лицам.

– Верно, – поторопилась вставить я в погоне за личной выгодой, мысленно уже вычеркивая этот торговый комплекс из списка мест, которые я планирую посетить… когда-либо в будущем. – Я не в вашей юрисдикции. Я даже не живу в магической зоне. Ваши правила ко мне неприменимы. Здесь.

Взгляд его скользнул по моим губам и снова поднялся – так стремительно, что я усомнилась, не померещилось ли мне.

– Я чувствую в тебе магию, – обвиняюще проговорил он. – Если только ты тут не по каким-то особым причинам… это ниже твоего достоинства – обитать в подобном месте. – Слова его сочились презрением, и хотя он не повернулся, чтобы посмотреть на торговый комплекс, тон его возымел должный эффект. Взгляд мужчины лез мне в душу, ища что-то – понятия не имею, что именно. – Но ты права. Эта земля общая. Я не могу сделать с тобой то, что мне хотелось бы сделать.

Меня передернуло, и я незаметно сняла баллончик с предохранителя. Если парень чувствует магическую энергию, то он либо Сенсор, и я в относительной безопасности, либо у него самого до хрена силы. Стоящим у вершины власти убийство в буквальном смысле может сойти с рук. Значит, в запасе у меня есть только перцовый баллончик, стремительный рывок и свидетели.

– Но можешь быть уверена…

Мужчина шагнул вперед – так быстро, что я мгновенно запаниковала.

А, запаниковав, вскинула баллончик, прицелилась и нажала кнопку.

Он уклонился – нечеловечески стремительно. Двигался он плавно, точно скользил по маслу. Словно из ниоткуда возникла рука, чтобы выбить у меня баллончик – но остановилась, не коснувшись меня.

Потому что едкая струя не ударила из распылителя.

Холодная жижа, пузырясь, стекала по моим пальцам.

– Чертова Дейзи и ее паршивые связи, – пробормотала я, прежде чем сделать то единственное, что пришло мне в голову: швырнуть баллончик ему в лицо и оглядеться в поисках помощи. Но, несмотря на наполовину заполненную парковку, рядом никого не было.

Ну что за невезуха!

Он небрежно отодвинул баллончик, и его сочные губы чуть дрогнули в улыбке. Мужчина медленно выпрямился, разглядывая мою руку.

– У тебя небольшая проблема, – сказал он, и я снова уловила слабый акцент, хотя какой именно, затруднилась бы определить.

Я собралась с духом, собираясь обратиться в бегство… только какой смысл? Он способен двигаться с такой скоростью, что я не успею даже оторвать ногу от земли, как его пальцы сомкнутся на моей шее. Драться тоже бесполезно. Ну, тренировалась я пару лет, занималась боевыми искусствами, да еще пару месяцев боксом, но у меня уже все суставы проржавели, а этот парень в такой форме, что я не справилась бы с ним и в свои лучшие дни. Он просто отодвинет меня – совсем как баллончик.

Пожалуйста, не тащи меня в магическую зону, чтобы наказать в назидание другим…

– Извините за попытку обрызгать вас, – выпалила я, стараясь, чтобы это прозвучало легко и уважительно – а вдруг удастся смягчить его эго? – Вы напугали меня. И еще извините за то, что я шагнула на дорогу перед вами в тот раз. Это мой косяк. У вас свои дела. Я никто. Я не должна была задерживать…

Грозовой, яростный взгляд впился в меня, и между бровями мужчины пролегла глубокая складка. Слова мои утонули в густой удушливой тишине. Желание убежать стало таким сильным, что я едва дышала.

Он резко развернулся.

Я подпрыгнула и ударила. Кулак рассек пустой воздух.

С сердцем, пытающимся вырваться из груди, задыхаясь, я недоуменно смотрела ему вслед.

Он уходил! Уходил, даже не оглянувшись. После того, как он преследовал меня по всему комплексу, после того, как фактически угрожал мне из-за того, что я встала на пути его машины, он попросту проигнорировал мою очевидную попытку нападения.

Кто из нас не в себе, он или я? Потому что в данном случае мозг мой что-то отказывался работать.

Он остановился у своей машины.

– Ты сказала, что покупаешь одеяло для больного ребенка?

Я приподняла брови, пытаясь переварить перемену темы.

– Да?

– Это правда? Голубое одеяло?

– Оно бирюзовое, – машинально поправила я.

– Почему это, а не другое?

От замешательства я никак не могла перестать моргать и оттого, наверное, казалась чертовски тупой.

– Послушайте, просто для ясности, шпионить за людьми, принимающими жизненно важные решения, неприемлемо, находимся ли мы в зоне двойного сообщества или нет.

– Выбор одеяла – жизненно важное решение?

Страх за себя мгновенно улетучился. Теперь я думала только о Мордекае.

– Для ребенка – да. Безусловно.

Одна крупная рука мужчины легла на кромку автомобильной двери, другая – на крышу.

– Тогда почему ты не выбрала более… пушистое?

Я неуютно поежилась.

Обычно я без смущения признаю собственную вопиющую бедность. Я ведь даже пособия получить не могу. Не-магическое руководство отказывает мне, потому что формально я маг, а магистрату плевать на меня и мою ситуацию, потому что я бесполезна и не могущественна. Мой лагерь – на стыке двух незаинтересованных сообществ, моих скромных заработков хватает только на то, чтобы мы с моими двумя подопечными не оказались на улице. Я кручусь, как могу – ради благого дела. Так чего мне стыдиться?

Но… почему-то… мне не хотелось делиться своими будничными проблемами – всей этой бодягой – с этим парнем. Не хотелось, чтобы он проливал свет на мою жизнь и комментировал то, что видит. В кои-то веки мне не хотелось признавать, что я – не что иное, как собачье дерьмо, портящее важным людям ботинки.

Я вызывающе вздернула подбородок:

– Потому что он любит веселые цвета, и бирюзовое подходит по всем параметрам.

Проницательный взгляд мага – даже издалека – заставил меня поежиться. Но он, наконец, с невозмутимым видом кивнул, уселся в свою машину и захлопнул за собой дверь. Больше не оглядываясь, он завел двигатель – и авто рванулось вперед.

Дрожа всем телом, я смотрела, как «Феррари» возвращается на служебный проезд. Жижа из поддельного или просроченного баллончика высыхала на моих пальцах.

Он оторвался от своих дел, чтобы последовать за мной. Он признал, что не может убить меня прямо здесь, что означает, что сперва он все-таки думал об убийстве. И теперь он знает номер моей машины и легко может выяснить, где я живу.

Вопрос только – станет ли он выяснять? И если да, то что же такое во мне вызвало столь жесткую реакцию? Я – никто, а тут – Дикий Запад Сан-Франциско. Если он действительно такой уж важный тип, то мог бы просто переехать меня и продолжать движение. Но – остановиться, выследить меня, как добычу, а потом отпустить… не так ли кот играет с едой?

У меня не было никаких иллюзий относительно своего места в данной пищевой цепочке. И теперь он знает, как меня найти.

Глава 5

Алексис

– Как прошел день? – спросил Фрэнк, когда я вставляла ключ в замок своей входной двери. Редеющие волосы, зачесанные поперек, плохо скрывали его розоватую лысину. Поджатые губы Фрэнка с вечно опущенными уголками выглядели не более чем тонкой полоской; водянисто-голубые глаза обрамляла дряблая кожа.

Я привалилась к двери; настроения выслушивать пустую болтовню Фрэнка у меня определенно не было.

– На самом деле довольно хреново, – я вытерла со лба влагу. Вокруг нас клубился и кипел туман. Август – один из худших месяцев в Сан-Франциско. Валенс, Полубог, стоящий на вершине нашего магистрата, умеет управлять погодой, но абсолютно не заботится о двойных и не-магических зонах.

– Во время ленча какой-то богатый красавец преследовал меня по всему торговому комплексу…

– Звучит неплохо, – перебил меня Фрэнк. – Для такой симпатичной девушки, как ты? Богатый красавец – именно то, чего ты заслуживаешь.

Фрэнк совершенно утратил представление о том, как устроен мир.

– Ты, должно быть, пропустил слово «преследовал», но, конечно…

– Мы не называем это «преследованием», дорогуша, скорее уж – «проявил интерес». Тебе надо немножко изменить свое восприятие, вот и все.

А может, Фрэнк просто ненормальный.

– Что я говорила насчет того, чтобы называть меня «дорогуша», Фрэнк?

– Вот видишь, в этом-то и дело, – он погрозил мне корявым пальцем. – Ты слишком колючая. Тебе нужно немного расслабиться и смягчить требования, если ты надеешься когда-нибудь заполучить мужа.

Я рассмеялась, и проходящая мимо по тротуару женщина с коротко стриженными волосами бросила на меня настороженный взгляд.

Успокоившись, я вновь занялась анализом ситуации. Лучше всего не высовываться. Не-магическое правительство не может изгнать меня из этого района, потому что здесь зона двойного сообщества, а я, скорее, все-таки ближе к магам, но если все чеширы объединятся, то могут превратить мою жизнь в ад, и у меня просто не останется иного выхода, кроме как уйти. А такой вариант я позволить себе не могу.

Свои странности лучше держать в секрете.

– Муж – это последнее, чего я хочу, Фрэнк, – прошептала я, поворачивая ключ в замке. – Я и так уже забочусь о двоих, и третий мне не нужен.

– А. – Фрэнк кивнул, будто все вдруг обрело для него смысл. – Одна из тех феминисток, что сжигают лифчики? Тебе не нужен мужчина. Тебе хочется бунтовать. Понимаю.

– Неужели?

Я прислонилась к двери, улыбаясь. По неизвестной мне причине оторванность Фрэнка от жизни забавляла меня.

– Конечно, конечно. Женская свобода. Сжигание флагов. Позорище.

– Нет. Это совсем другое.

Он отмахнулся:

– Однажды, когда ты поймешь, что мир вокруг суров, ты придешь в себя и захочешь, чтобы мужчина заботился о тебе.

– Ну, если ты знаешь какого-нибудь богача, который и впрямь хочет заботиться обо мне, или хотя бы умеет пользоваться словами, а не наводить на меня жуть всепроникающими взглядами, пришли его ко мне, ладно?

– Возможно, ты упустила свой шанс. Ну, там, в торговом центре.

– Тот парень не хотел заботиться обо мне, Фрэнк. Он хотел напугать меня. Или… на самом деле теперь, когда я думаю об этом, я сомневаюсь, какова была его конечная цель. Но он определенно не собирался сделать мне предложение и забрать с собой, подальше от этой очаровательной жизни.

– Ну вот, все не так уж и плохо.

Фрэнк протянул руку, чтобы потрепать меня по подбородку.

– Прекрати. Никаких прикосновений, помнишь?

– Точно, точно. – На лице Фрэнка мелькнуло замешательство. – Никаких прикосновений, точно.

– Короче, – моя рука легла на дверную ручку. – Я опоздала на работу и босс вынес мне предупреждение. В следующий раз меня уволят.

Фрэнк пристально разглядывал собственные ботинки.

– Никаких прикосновений, нет… Где я?

Поморщившись, я повернула ручку. Ну вот, у Фрэнка опять началось. Теперь он отправится домой, чтобы побыть в одиночестве, где, к великому негодованию своих сожителей, примется передвигать что попало и открывать дверцы всех шкафов.

– Увидимся, Фрэнк, – кивнув ему, я проскользнула к себе.

Мордекай сидел на потертой тахте, завернувшись в свои разношерстные одеяла. При моем появлении он оторвался от книги и улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы, которыми я всегда гордилась. Я неустанно донимала его, заставляя поддерживать перламутровую белизну в отличной форме – с тех самых пор, как взвалила на себя эту ношу. На смуглом лице искрились счастьем светло-карие глаза, создавая воистину разительный контраст. Он будет настоящим красавчиком, когда коварное путешествие через пубертатный период наконец закончится.

Прежде чем закрыть книгу, он вложил между потрепанных страниц закладку.

– Какой у нас сегодня урок? – спросила я, бросая свою торбу на маленькую стойку у двери.

– Я читаю очень интересную книгу о деревьях. Ты знала, что они способны общаться друг с другом?

– Неужели? – Ключи звякнули, упав в вазочку возле сумки. – При помощи языка жестов, качая ветвями?

– Они общаются посредством грибков в почве.

Я сбросила туфли, оставив их у двери, в аккуратном рядке другой обуви, и прошла по облезлому ковру в крошечную кухоньку с обшарпанным линолеумом, главным украшением которой служил растрескавшийся разделочный стол со столешницей в цветочек.

– Так это правда? И что же они говорят друг другу?

Я услышала, как он крякнул, вставая. Потом его скелетообразная фигура ввалилась на кухню следом за мной. Вязаная шапочка прикрывала его кудри, выпадающие прямо-таки клочьями. Если бы я могла толком запастись антиметаморфозной сывороткой, телу его не пришлось бы постоянно бороться с магией оборотня, рыскающей в его генах.

Мордекай – редкий случай среди оборотней. В нем достаточно магии для превращения, но его человеческая часть воспринимает ее как вирус. Выброс магии, требующейся для метаморфоза, переключил бы его организм в режим защиты, повергнув парня в шок. Вот почему он никогда не трансформировался.

К счастью, у него достаточно сил, чтобы не оборачиваться даже в полнолуние, но внутри него постоянно бушует война, истощая его энергию и провоцируя другие болезни. Оборотни способны исцеляться поразительно быстро в своей звериной форме – и отчасти в человеческой, но это свойство сейчас разве что поддерживало в мальчике жизнь. И ничуть не смягчало боли.

Вот тут и вступала в дело сыворотка.

Не столь сильные оборотни применяли ее, чтобы контролировать желание измениться в неподходящее время, особенно при полной луне. А в случае Мордекая сыворотка притупляла реакцию организма на магию, унимая внутреннюю борьбу и снимая боль. Не всю, но значительную ее часть.

К несчастью, лекарство было немыслимо дорогим, и, не имеющие магической страховки, мы частенько сидели без инъекций неделями, прежде чем мне удавалось заполучить новую дозу.

Раз я обратилась к стае оборотней, из которой он был родом, умоляя о помощи. С тем же успехом я могла бы просить умирающего от голода поделиться стейком. Нынешний альфа стаи просто не стал меня слушать. Он захватил власть после смерти отца и матери Мордекая, и, естественно, не хотел рисковать: а вдруг их ребенок вознесется и украдет его мантию.

Я объяснила, что прошу не о довольно опасной медицинской процедуре, которая полностью излечила бы Мордекая (это уж слишком), но лишь о непрерывных поставках антиметаморфозной сыворотки, которая поддерживала бы его здоровье (мечтай о малом). Бесполезно. Оказывается, непосредственное убийство ребенка не одобрялось, а вот позволить природе идти своим путем считалось вполне приемлемым.

Гребаные оборотни.

Потом я обратилась в офис местного Полубога.

Мне сказали, что это проблема оборотней и посоветовали пойти к ним. Я объяснила, что уже ходила, и мне ответили: «Что ж, похоже, его судьба предрешена».

Гребаные Полубоги.

И вот мы здесь. Забились в щель между двумя сообществами, просто пытаясь оставаться в живых.

Я натянуто улыбнулась, пытаясь спрятать страх и печаль, переполняющие меня.

– Значит, посредством грибков, да? Круть-жуть.

Он уселся за круглый столик, пристроившийся на границе между гостиной и кухней:

– Говоришь, как твоя матушка.

Я нахмурилась:

– Не зарывайся, чувак.

Его беззаботный смех согрел мою душу.

– Как прошел день? – спросил он.

– Нормально. – Ни к чему его волновать. Едва ли у него столь же регрессивный взгляд на преследования, как у Фрэнка, и он будет винить себя за то, что я опоздала на работу, когда я покажу ему одеяло, а это испортит сюрприз. – А у тебя?

– Отлично. Прибрался немного в перерывах между уроками.

– Да. – Я окинула взглядом крошки, усеивающие желтоватую столешницу, а также груду грязных тарелок и прочих столовых приборов в раковине. – Я видела обувь.

– На большее меня не хватило.

Я кивнула. Острая боль пронзила сердце. Наверное, мне следовало просто отдать ему свое одеяло. В конце концов, в Сан-Франциско не так уж и холодно. Это не убило бы меня, зато тридцатку можно было бы отложить на лекарство.

Тридцать баксов – из четырехсот пятидесяти. Именно столько стоит сыворотка.

– Как тебе эта онлайн-школа? Лучше, чем прошлая? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

– Немного. Но все равно они малость тормозят.

– Или просто ты слишком сообразительный.

Он ухмыльнулся и пожал плечами.

– Значит, теперь вы изучаете деревья? – Я пошарила в холодильнике, выбирая то из еды, что вот-вот испортится. Не такой уж я великий кулинар – зато человек творческий. Дайте мне несколько продуктов и, какими бы странными они ни были, я сварганю из них ужин. Я училась у лучших и у меня была куча практики.

– Да. Сперва деревья, потом океан.

– А ты продолжаешь заниматься историей?

Он уперся локтями в стол, и улыбка его погасла:

– Я не отстаю, но…

– Ты должен продолжать.

– Почему? Она в основном касается чеширов.

– Не следует употреблять данное слово. Это невежливо.

– Ладно, неважно, но вся эта чушь в книгах – о них. Маги вышли на свет лишь сто лет назад, хотя существуем мы столько же, сколько и люди. Почему же я не могу почитать нашу историю?

– Можешь. И должен. Но тебе нужно знать и ту и другую, помнишь?

– В магических школах не преподают людскую историю…

– Еще как преподают.

– Только в старших классах, да и то самое необходимое.

– Потому что они – спесивые ушлепки. Тебе нужно досконально разбираться в нашем мире, Мордекай. А его понимание включает в себя и человеческую историю.

Он разочарованно вздохнул:

– Лааадно.

Возможно, он и самый милый ребенок на планете, но все-таки он подросток. Я лично уже не помню, как долго длится пубертат, но, очевидно, пятнадцать – еще не предел. Жаль.

– Что у нас на ужин? – спросил он, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула.

– Понятия не имею. Просто рассматриваю все эти вкуснейшие ингредиенты.

– Твоя гримаса говорит о том, что ты лжешь.

А то я не знаю. Я вообще не большой поклонник овощей, но половину из того, что лежало передо мной, я просто ненавидела. Того, кто вывел брюссельскую капусту, следовало бы расстрелять.

Но нищим выбирать не приходится. Уна из магазина «Все от природы», не-магическая обитательница нашей «щели», обустроившая себе вполне пристойную жизнь, любезно снабжает меня некоторыми продуктами и другими предметами первой необходимости. Это куда лучше, чем голодать.

– Нарезать что-нибудь? – Мордекай выпростал руки из-под одеяла, которым обмотал плечи.

– Да, – я вытащила из нижнего ящика несколько картошек. – Займись этим, ладно?

Передняя дверь хлопнула так, что задребезжали стекла.

– Этой скотине лучше вернуть мои деньги!

– Дейзи дома, – пробормотал Мордекай, потянувшись за овощечисткой.

– Господи. Что это с ней?

Я принесла разделочную доску, овощечистку и нож, и в этот момент мимо пронеслась крошка-Дейзи со сжатыми кулаками.

– Скотина, очевидно, должна ей денег, и она хочет их получить, – «объяснил» Мордекай.

Я сурово зыркнула на него:

– А ну-ка без брани.

– Ты сама все время бранишься.

– Это потому, что я взрослая грубиянка – и владелица крыши над твоей головой. Делай, как я говорю, не делай, как я. – Я выглянула из кухни в короткий коридор, ведущий к двум спальням. – Дейзи?

Дейзи вновь появилась в дверях их общей с Мордекаем комнаты – и шагнула ко мне с блокнотом в руках. Красные пятна покрывали ее фарфоровое кукольное личико. На вид она была милейшим ребенком – но являлась при этом весьма яркой личностью.

– Мне нужен твой телефон, Лекси. У меня все разряжено.

Она остановилась передо мной, требовательно протянув руку.

Я не шевельнулась, пристально глядя на нее.

Она театрально вздохнула:

– Что?

– Что ты хочешь сказать этим своим «что»?

Развивать тему я не стала. Она, как и Мордекай, пребывает в гормональном аду. В самом пекле. Четырнадцать конфликтовали в ней с пятьюдесятью, а те – с девятью. Она воевала с собственным телом и собственной женственностью. Не-маг, она оказалась втянута в систему еще малышкой, когда ее мать умерла от передозировки героина. Перескакивая из одной приемной семьи в другую с остановками в детских домах, она подвергалась унижениям и избиениям, ее игнорировали и о ней забывали – пока в десять лет она не сбежала.

Я наткнулась на нее, когда она предлагала себя бездомному парню, обитающему в коробке, в обмен на еду и место для ночлега. Ей было десять. Голод толкает человека на крайности.

Благодаря мне она все еще девственница. Так же благодаря мне в не-магической зоне она считается пропавшей без вести и, предположительно, погибшей. Она живет в щели между сообществами вместе с нами, потому что ей некуда больше податься. Если только она не хочет, чтобы ее вернули в систему до того, как ей исполнится восемнадцать.

А это – только через мой труп.

Итак, вот мы здесь. Безответственная я и два подростка, маг и не-маг, оба с проблемным прошлым. Могло быть и хуже.

– Ладно, вот как дело было, – Дейзи подбоченилась. – Я продала тому парню травку, так? И…

– Так, тут и остановись, – я вскинула руку. – Продавать наркотики – нельзя.

Она закатила глаза:

– Это была не настоящая травка. Эй? Думаешь, я настолько тупая?

– Ты и впрямь хочешь, чтобы я ответила?

Если бы я была стенкой, под ее взглядом с меня слезла бы вся краска.

– Это был просто пучок всяких сорняков. И, прежде чем ты спросишь, кокс на самом деле – мука.

– Нет.

Я схватила ее за руку и потащила в кухню.

– Эй, стой!

Она попыталась вырвать руку, но держала я крепко, и в итоге поставила ее перед судьей и присяжным.

– Расскажи-ка Мордекаю, чем ты занимаешься.

– Я слышал. Дом у нас не слишком большой.

Мордекай сосредоточенно водил овощечисткой по картофелине.

– Продолжая разговор, я скажу, что продажа поддельных наркотиков еще хуже продажи настоящих наркотиков.

Я подбоченилась.

Мордекай медленно кивнул, а Дейзи агрессивно скрестила руки на груди.

– Согласен, – паренек продолжал мерно чистить картошку.

– Сбыт поддельной дряни может привести к скверным последствиям – например, к сломанным костям или пробитой голове, – продолжила я.

– И это неправильно с точки зрения нравственности, – добавил Мордекай.

– Верно, – я кивнула ему. – С точки зрения нравственности. Вот веская причина не делать этого. Плюс – не забываем о пробитой голове.

Я уже говорила, что я безответственная. Справедливости ради замечу, что моя мать была ничем не лучше, но со мной-то в итоге все путем… с учетом обстоятельств.

– Так или иначе, тебе нужно остановиться, – я повернулась к Дейзи. – Тебе нельзя ввязываться ни во что противозаконное. Сама знаешь. Держись подальше от неприятностей.

Рот ее приоткрылся, а глаза расширились – как будто перед ней стояла самая слабоумная персона на свете.

– Денни должен мне двести баксов. С тем, что у нас уже есть, мы могли бы достать сыворотку Голлуму.

Мордекай закатил глаза, что проделывал крайне редко:

– Я не должен был разрешать ей смотреть «Властелина колец».

– Правда? Ты каким-то образом заведуешь фильмами, которые я смотрю, Саурон?

Дейзи вскинула подбородок, видимо, подчеркивая сарказм своих слов. Тело подростка умеет говорить весьма красноречиво.

– Погоди… что? – Меня очень легко отвлечь.

– «Морд-екай» начинается так же, как «Морд-ор», – сухо пояснил Мордекай, отодвигая от себя кожуру и придвигая к себе разделочную доску.

– Э, неужели? Посмотри, какой беспорядок ты устроил.

Дейзи шагнула к стойке, шлепнула на нее блокнот, схватила тряпку, смахнула со стола очистки в собственную ладонь и швырнула их в мусорное ведро.

– Не могу я сейчас стоять над раковиной, – парировал Мордекай, опускаясь – как ему часто приходилось делать – до уровня ее зрелости. А подняться потом, честно говоря, было трудновато. – Ты же видела, что со мной было. И очистки следует бросать в бачок для органических отходов.

– Все равно все окажется в земле…

– А что с тобой было? – я повернулась к Мордекаю.

– Он запутался в собственных ногах и шлепнулся носом вниз, – Дейзи снова цапнула свой блокнот. – Серьезно, Лекси, я все продумала. Денни – полный кретин. Он будет курить и думать, что это клево. Я бы сказала, что покурю вместе с ним, чтобы поддержать его кайф. Я решила, что… Перестань качать головой! Я решила, что буду делать что-нибудь странное – ну там хохотать как психованная, и у него останутся хорошие впечатления. Я бы даже поцеловала его. Это заняло бы его мысли – Лекси, серьезно, перестань качать головой! Это хороший план. Нашему парню нужна сыворотка. Его кашель сводит меня с ума.

– Трогательная речь, – однако сухой голос никак не вязался с мягким взглядом Мордекая. Проявлять слишком много сочувствия к Дейзи нельзя – как и ко мне, только по совершенно другим причинам. Там, где я разрыдаюсь и буду всеми силами стараться остановить поток слез из-за тревоги за детей, она просто оцепенеет, не в состоянии разобраться с эмоциями. У нее нет моего опыта. Жалости она навидалась вдоволь, и противостоять гневу умеет мастерски, а вот искреннее сострадание ошеломит ее, заставив глупо моргать.

Все у нас наперекосяк.

– Нет, нет и нет, – я вновь покачала головой. – Твердое нет. Ты не будешь продавать поддельные наркотики – и, если уж на то пошло, и настоящие наркотики – кому бы то ни было, и, безусловно, не станешь предлагать никому сексуальные услуги. Я достану деньги. У меня есть план.

– Ты всегда говоришь, что у тебя есть план. Работать и экономить – это не план, – Дейзи зыркнула поверх блокнота. – Отлично. Я не стану продавать поддельный кокс. Все равно я не представляю, как бы это происходило. Но поддельная травка – дело верное. И это не сексуальные услуги, не гони. Он милый. Я бы своего добилась.

– Не будешь ты ничего добиваться. Ты еще слишком молода. Или нам нужно еще раз поговорить о сексе?

Лицо ее омрачилось:

– Я говорила, что поцеловала бы его. О сексе речи не шло.

– Ты плохо владеешь сексуальным жаргоном, – пробормотал Мордекай.

– Заткнись. Как будто ты владеешь.

– Ладно, ладно, – я вскинула руки. – Довольно. Дейзи, никаких подделок, никакого вымогательства денег за поцелуи. Имей хоть немного самоуважения.

– У меня куча самоуважения. А еще я чертовски хорошо целуюсь. И за это дерьмо следовало бы платить.

– Нет. Прекрати. – Я раздраженно уставилась на нее. – Никаких ругательств. Никаких денег за поцелуи. Просто «нет» – и все. По всем направлениям. Я же сказала, что достану деньги.

Из горла Дейзи вырвался звук, очень похожий на рычание. Потом она шагнула к ящику со всяким барахлом, извлекла из него ручку и принялась яростно вычеркивать что-то в своем блокноте.

– Перестань топать, у меня от этого болит голова, – проворчал Мордекай.

– И еще… – Я подняла указательный палец. – Я твердо уверена, что вам, ребята, не стоит обсуждать всякую сексуальную чушь. Правильно? Вы еще слишком молоды.

– О Господи, ты совсем не разбираешься в воспитании, – вздохнула Дейзи.

– Да. Знаю. Вот почему вы двое должны мне помочь. Потому что – внимание, спойлер! – я на самом деле вам не родитель.

– Мы не дети, и мы видели слишком многое, чтобы теперь нас укрывать и отгораживать. – Мордекай всегда был голосом разума. – И не волнуйся, твоя мать, упокой Господи ее душу, была ничуть не лучше.

Именно моя мать приютила Мордекая, когда ему было пять. Пошла на местный рынок, чтобы украсть еду, а вместо этого спасла загибающегося от голода мальчишку. И пока она не умерла – шесть лет назад, от нераспознанной внутренней инфекции, – он жил в моей тесной комнатенке.

– Спасибо за попытку, – сказала я, возвращаясь к овощам, – но ей каким-то образом удавалось содержать трех приблудышей и собственную дочь на мизерную зарплату. А я едва могу прокормить вас, парочку неблагодарных.

– Кажется, ты забыла, что начала вкалывать, будучи не старше Дейзи. У нее было две мизерные зарплаты. – Мордекай грустно улыбнулся. – Но я скучаю по Джейн и Эдди. Интересно, чем они занимаются? Давненько мы о них ничего не слышали.

Джейн и Эдди, мои ровесники, оба достаточно взрослые, чтобы жить самостоятельно, ушли после кончины моей матери. Они тоже работали, но мать настояла на том, чтобы они копили свои деньги, чтобы у них был хороший старт, когда они упорхнут из курятника.

– У них у обоих семьи на Среднем Западе. Они при деле.

Я вымыла эту чертову брюссельскую капусту.

– А когда ты собираешься остепениться и завести семью? – поинтересовался Мордекай.

– Не волнуйся, Сэмуайз. Господин никогда не покинет нас. Никто на нее не позарится.

– Ну… я могла бы уйти, – проворчала я.

– Ладно, отлично, – Дейзи что-то чирикала в блокноте. – Отлично. Никаких продаж поддельной наркоты. Тогда я просто приму его предложение нелегально поработать в их семейной ветеринарной клинике. Неохота мне убирать собачьи какашки, но я, пожалуй, справлюсь.

Я застыла, охваченная виноватым возбуждением:

– В твоем возрасте рано работать.

– Дети моего возраста не работают, потому что обычно учатся в нормальной школе. А поскольку я не хожу в нормальную школу, потому что мое сообщество считает меня пропавшей без вести и, по-видимому, погибшей, а онлайн-уроками можно заниматься в любое время, я могу просто перенести учебу на вечер или ночь, когда не работаю. Мое общение ограничено. У меня есть время на все это дерьмо. Как и у вас, ребята.

Тут она права. Мордекай обречен на отшельничество из-за своего состояния, Дейзи – из-за своего положения, а у меня нет денег на то, чтобы куда-то выйти и с кем-то встретиться. Вершина моего «общения» – местный бар, набитый изгоями, владелец которого, мой бывший парень, который знает, насколько я бедна, и которому нравится помыкать мной, ставит мне выпивку. Его жалость отдавала прокисшим пивом. То, что я его бросила – самый умный поступок в моей жизни.

Дейзи швырнула блокнот на стол и схватила лежавший передо мной болгарский перец.

– Решено. Очень скоро мы избавимся от вынужденного вегетарианства.

– Не думаю, что это бомба, – раздался крик от входной двери. – Но на всякий случай стоит проявить осторожность.

Я охнула и привалилась к стойке. Чертов Фрэнк. Хоть бы он нашел себе какое-нибудь другое место, чтобы околачиваться там постоянно.

– Выглядит довольно безобидно… – Голос Фрэнка звучал приглушенно, но я все равно слышала его сквозь стук ножей Мордекая и Дейзи. – Значит, в конце концов, для тебя все-таки есть надежда. Он бы тебе подошел. Сильный, решительный. Он будет хорошей парой для тебя, если ты позволишь кому-нибудь позаботиться о себе.

– Что с ним опять такое? – пробормотала я, борясь с желанием пойти к двери и проверить.

– Что? – не поняла Дейзи.

– Это Фрэнк? – Мордекай бросил нож рядом с нарезанным картофелем.

– Лучше тебе выйти и взять это, пока никто не стащил это с твоего крыльца. Я, конечно, присматриваю, но никогда не знаешь наверняка, – продолжал Фрэнк.

– Да, это Фрэнк, – сказала я.

– Фу, дрянь, – Дейзи покачала головой.

– Однако я не вижу никакой записки, – вопил Фрэнк, явно желая, чтобы его услышали. – Его привлекает роль тайного обожателя. Что ж, не стану портить ему сюрприз. Выхожу из игры, как говорят дети.

– Они так не говорят, – пробормотала я, проигрывая битву с любопытством и направляясь к двери.

– Что говорят? – переспросил Мордекай.

– Не подливай масла в огонь, – буркнула ему Дейзи.

Сделав несколько шагов, я увидела Фрэнка, торчащего на крыльце спиной к дому и вертящего головой из стороны в сторону – он стоял на страже.

– Что за…

Слова застыли у меня на губах. Я оторопела.

Чуть в стороне, за побуревшим кустом, стоял открытый коричневый пакет с надписью на боку: «Все для дома». Внутри лежало то самое утяжеленное одеяло, на которое я облизывалась. То самое, которое было слишком дорогим для меня, чтобы всерьез думать о покупке.

Потрясающе красивый маньяк-психопат, преследовавший меня, купил одеяло для больного ребенка.

Слезы затуманили мое зрение, а благодарность растопила сердце.

Глава 6

Алексис

– Наверное, мне не следует принимать это, да? – тихо спросила я Фрэнка, не утирая бегущих по щекам слез. – В смысле, когда он потащился за мной, он же даже не знал о Мордекае. Может, он просто хотел запугать меня. Даже позже, когда он услышал об одеяле для больного ребенка, он говорил о наказании для меня. Это наводит на мысли об опасных намерениях. Не говоря уже о том, что богатые и могущественные совершают добрые поступки, только чтобы получить что-то взамен или ради списания налогов. – Я все-таки мазнула по лицу тыльной стороной ладони. – Ситуация в лучшем случае подозрительная. – Ну, он же разыскал мой дом! Перенес преследование на совершенно другой уровень! Это плохо, плохо, несмотря на одеяло.

– Это подарок женщине, – Фрэнк приподнял брови, словно объяснял что-то тупице.

– Да? И?

– Конечно, он кое-чего хочет. Подарки – первоначальный взнос за секс.

Я с силой провела рукой по лицу и сухо проговорила:

– Отлично. Прекрасная мысль. Только не думаю, что она подходит для данного случая.

– Конечно, подходит. Почему бы и нет? Ты – красивая девушка. – Он почесал свою вечную белесую щетину. – Хотя могла бы и еще постараться. Немного косметики и расческа – для начала. Может, еще одежда, которая сидит…

– Да, Фрэнк. Спасибо. Я знаю, как выгляжу.

Я действительно знала. Жесткие светлые волосы, собранные в хвост, окруженный выбившимися, беспорядочно торчащими прядями. Спортивный топик, сплющивающий то, что бюстгальтер с мягкими чашечками вполне мог бы превратить в приятную округлость, сводя почти на нет мои и без того скудные изгибы. Брюки, доходящие лишь до лодыжек, потому что в магазине уцененных товаров не было штанов подходящей мне длины. За исключением хорошей кожи, почти не видевшей солнца (жизнь в вечном тумане может и так повлиять на человека), я терпела крах по всем стандартам красоты. Но я работала там, где меня тупо терпели, с людьми, которые редко разговаривали со мной, и ресурсы мои были ресурсами нищего. Я не пыталась ни на кого произвести впечатление, и никто не хотел, чтобы я производила впечатление на него. Причепуриваться не было никакого смысла, даже если бы у меня были на это силы. Или косметика, произведенная не в прошлом десятилетии.

Я разгладила мятую рубашку на животе, думая о точеном лице незнакомца, о его стильных джинсах, о том, как простая футболка облегает идеальное тело. Отчего-то надменность, которую он носил, как плащ, не умаляла всей этой нереальной красоты, силы и атлетической грации.

Образ, от которого аж слюнки текут, портили злые, пронзительно-синие грозовые глаза. От его пристального твердокаменного взгляда меня пробирал озноб.

Он смотрел на меня, как хищник на добычу. Я и чувствовала себя добычей – и вовсе не в сексуальном смысле. Он был опасен, и если играл сейчас со мной в кошки-мышки, то одеяло – приманка. Возможно, он надеется, что я ослаблю бдительность.

– Все в порядке?

При звуке голоса Мордекая я аж подпрыгнула, обернулась, стараясь контролировать выражение лица, и автоматически буркнула:

– Угу.

Он медленно вышел из кухни, кутаясь в потрепанное одеяло. Каждый шаг сотрясал его тощее тело так, как не трясет ни одного здорового оборотня даже в предсмертных корчах.

Ему было больно, и, могу поспорить, холод уже глубоко въелся в его бедные кости.

Отчаяние охватило меня. Может, одеяло и было ловушкой, но в такую ловушку я попадусь с радостью, если это поможет Мордекаю.

– На, возьми! Я выиграла самое потрясающее одеяло в мире. Прикинь-ка!

Больше не раздумывая, я развернулась и схватила пакет. Возможно, это была плохая идея, но если она подарит парню в его дерьмовом, пронизанном болью существовании теплую ночь, то я справлюсь с последствиями.

– Среди одеял оно – как «Роллс-Ройс» среди автомобилей. Хотела устроить сюрприз, но, раз уж ты все испортил… Вот.

Я сунула ему пакет.

– Что? – медленно произнес он в явном замешательстве. Что ж, я умею сбивать людей с толку.

– Ты не должна врать…

Я захлопнула дверь перед Фрэнком, отсекая его слова – и надеясь заодно, что до него дойдет намек и он отвалит.

– Что происходит? – Дейзи выглянула из-за угла, увидела, что входная дверь закрыта, и шагнула в коридор. – Ты что-то сказала о «Роллс-Ройсах»?

Мордекай с трудом извлек одеяло из пакета – и нахмурился, взвешивая в руках сверток.

– Что? – Дейзи придвинулась ближе. – Что это такое? Ого, ничего себе… а какое мягкое, Господи! – Выпучив глаза, она уставилась на меня. – Ты его украла?

– Нет! Я же сказала, что выиграла!

Она одарила меня презрительным взглядом:

– Мы все знаем, что ты – самый невезучий человек на планете. Ты бы не выиграла его, даже если бы мошенничала. Так как ты его добыла?

Я вздохнула и двинулась обратно на кухню.

– Ладно. Можете мне не верить. Хотя оно потрясающее. Утяжеленное одеяло, для… ну… терапевтического эффекта. И супермягкое. Тебе оно понравится.

– Где ты его достала на самом деле? – Мордекай осторожно запихнул одеяло обратно в пакет и отступил на шаг.

– Честно, Мордекай, я его не украла. И не купила. Мы можешь расслабиться, поскольку я не тратила на тебя денег. – Я ткнула ножом в сторону свертка. – Бери, полезная штука.

– Я согласна с Вигго…

– Вигго – актер, – с болью в голосе заметил Мордекай. – Персонаж – Арагорн.

– Ладно, ладно. Я согласна с благородным Арагорном. Ты явно нашла эту сумку на крыльце, ведешь себя подозрительно, и факты не сходятся. Где ты взяла одеяло? Ты же знаешь, что не можешь себе позволить попасться на воровстве. На третий раз ты останешься в тюряге.

А я, честно скажу, не собираюсь управляться со всей этой дрянью в одиночку. Хотя тогда я могла бы впарить фальшак тому горячему придурку…

И почему в моей жизни все так непросто?

– Ну хорошо!

Я сдалась. Я всегда сдаюсь. Готовя ужин, я рассказала о том, что случилось в торговом центре, включая и находку сумочки «Берберри», потому что знала, что эта парочка порадуется за меня. К тому моменту, как мы уселись за стол и принялись за еду, я рассказала все.

– Верни его, – тут же заявил Мордекай. – Мне нравится бирюзовое. Все равно я предпочел бы то одеяло. И ты знаешь, что я ненавижу сюрпризы, так что так будет лучше.

– Знаю. Поэтому мне и нравится тебе их устраивать. – Я вздохнула. – Итак, один голос за возврат. – Я отправила в рот ложку овощного месива. Выглядело варево не очень, но на вкус оказалось вполне съедобным. – Я – за то, чтобы оставить. В смысле, он действительно спрашивал о больном ребенке. И, очевидно, хотел, чтобы его добрая воля послужила благому делу.

– А что будет, когда он узнает, что на самом деле я не ребенок? – спросил Мордекай.

Я перестала жевать. Об этом я не подумала.

– Ребенок, подросток, какая разница, – я отмахнулась от неприятной мысли. – И он не узнает. Я не собираюсь встречаться с ним и никогда больше не увижу этого парня, – я пожала плечами, почти твердо надеясь, что это правда. Лишь крохотная частица меня задержалась на воспоминании о крепком теле незнакомца, о его великолепном лице – и напряженном бешеном взгляде. Та самая часть меня, что вечно находила всяких козлов и влюблялась в плохих парней. Эту часть я старалась придушить всякий раз, когда она поднимала свою уродливую голову. – Дейзи? Что скажешь? Несомненно, мы должны оставить это одеяло, правильно? Оно понадобится Мордекаю, пока мы будем бороться за недостающие баксы.

– Да, но… – Она ткнула вилкой в картофелину. – Мордекаю нужен и опекун, а тот парень преследовал тебя, Лекси.

– Он последовал за мной, – возразила я. – И для этого у него была веская причина.

– Сказать кому-то, чтобы он смотрел, куда идет, после того, как едва не сбил человека – веская причина бросить все и погнаться за пострадавшим? – скептически спросил Мордекай.

Мое дело разваливалось.

Дейзи покачала головой:

– Преследование – это не сексуально, Алексис, каким бы горячим ни казался тебе преследователь. Оно говорит о неуравновешенности, о властной личности, о деспоте, который будет манипулировать объектом желания, чтобы изолировать его и поставить в зависимость, подчинить себе. Объект теряет себя и, по сути, становится собственностью.

Это дала знать о себе пятидесятилетняя сторона Дейзи. Когда ей было нужно, она умела высказываться чрезвычайно хладнокровно – как врач. Кроме того, она видела подобное собственными глазами в одной из своих многочисленных приемных семей.

– Думаю, все мы понимаем, что я никогда не попаду в зависимость и не подчинюсь, – сказала я, глядя на детей. И оба они кивнули, пускай и неохотно. – Кроме того, ситуация совершенно другая. У меня нет ничего, чего бы он мог хотеть. Он даже не оставил записки, с помощью которой можно было бы манипулировать мной. Я могу изобразить неведение. Серьезно, чуваки, он просто подарил больному ребенку одеяло. В море богатого дерьма нашлась-таки жемчужина.

– Богатые парни смотрят на таких, как мы, свысока, – с беспокойством пробормотал Мордекай.

– Ей это известно, – Дейзи гоняла еду по тарелке. – Она явно толкает фуфло – посмотри только на ее бегающие глазки.

– Никакой ругани, пока тебе не стукнет восемнадцать! Или… пока… – я ухватилась за мысль, припомнив то, что всегда говорила мне моя мать. – Или пока ты под моей крышей!

В награду мне досталось очередное закатывание глаз.

– Ты же сама видишь, что вся эта история очень странная, Лекси, – сказал Мордекай. – Я никогда не слышал, чтобы кто-либо из магов так поступал. Ты вообще уверена? В смысле – в том, что он маг?

– Определенно. Ни один человек не способен двигаться так быстро.

– И ты считаешь, что он действительно важный тип, а не какой-то там прыщ на ровном месте с раздутым эго?

Я задумалась, перебирая факты.

– Не уверена, нет. Он говорил как человек, наделенный властью, и у него явно куча денег, потому что он ездит на «Феррари», но я действительно не знаю его положения в магическом сообществе. Да и есть ли у него это положение.

– Он мог угнать машину, – предположила Дейзи.

– Угонщики не катаются на очевидно украденных машинах по торговым центрам, – возразил Мордекай.

– Ты что, тупой? Это был торговый комплекс, идиот, – фыркнула Дейзи.

– Дейзи, не обзывай брата идиотом, – автоматически сделала я ей замечание.

– Он мне не брат.

– Значит, не обзывай идиотом соседа по комнате, – Я потерла виски. – Независимо от того, наделен он властью или нет, что ему может быть от меня нужно?

– Ну… Ты была права в разговоре с Фрэнком, – Дейзи пристально разглядывала меня. – Выглядишь ты так, словно только что вылезла из постели, так что объектом желания вряд ли являешься. Хотя – у многих людей сомнительный вкус. Он может пытаться умаслить тебя, чтобы ты подпустила его ближе, и тогда он покажет свою садистскую сторону – ту, которую не может показать тем, кто ему ровня, иначе они будут плохо о нем думать…

– Он уже показал ей свою садистскую сторону. Преследуя ее, – Мордекай бросил на меня тревожный взгляд. – Я действительно считаю, что мы не должны принимать подарки от садистов.

– Согласна, – Дейзи решительно кивнула. – Голосую против. Тебе нужно вернуть одеяло. В обычной ситуации я бы сказала, чтобы ты швырнула тряпку ему в лицо и назвала его психованным сукиным сыном, но в данном случае… может, просто следует положить одеяло к его ногам и тикать во все лопатки.

– Да. Конечно. Только вот я не знаю, кто он, где он живет или где тусуется, – я подняла руки и одарила детишек обаятельной улыбкой. – Так что – видите? Придется нам оставить одеяло.

– Оставь его в пакете – до тех пор, пока не встретишься с парнем снова, – Дейзи, жующая раздавленную картофелину (пюре у нас было без молока – люди обычно не раздают даром молочные продукты), говорила с набитым ртом: – А ты с ним еще встретишься, потому что он – маньяк-преследователь.

– А когда ты с ним встретишься, – добавил Мордекай, – скажи, что я благодарю…

– Вот уж чего не сделаю того не сделаю, – решительно отрезала я.

– Ха! – Дейзи ткнула в мою сторону вилкой. – Видишь? Ты не хочешь упоминать Мордекая, потому что пытаешься защитить его. Значит, ты понимаешь, что это незаконно, но все равно готова принять условия. – Она покачала головой. – Теперь однозначно – нет. Скажи этому ублюдку, чтобы засунул свой подарочек-приманку туда, где не светит солнце. Дураков нет.

– Моим постановлением в этом доме больше нет демократии. Только диктатура. – Я зачерпнула рагу. – Единственное право голоса – у меня.

– Поблагодари его, – внес поправку Мордекай, – но скажи, что не можешь принять такой дорогой подарок. Потом спроси, как нам вернуть ему одеяло. Или, еще лучше, просто запиши номер его машины, и мы найдем его так же, как он нашел тебя.

– Это нехорошо, что у него есть наш адрес, – пробормотала Дейзи.

– Согласен, – кивнул Мордекай.

Я тоже была согласна с ними обоими, но промолчала. Не сказала я также, что чувствую немалое облегчение от того, что мне не придется принимать одеяло. Не знаю, какую игру затеял этот незнакомец, но парни вроде него не бросают подачки, не имея на то каких-нибудь скрытых мотивов.

Интересно только, какое отношение эти скрытые мотивы имеют ко мне.

Глава 7

Киран

– Что там у вас для меня? – спросил Киран, выходя из машины – и сразу наступив в мутно-коричневую жижу, струящуюся по обочине переулка, тянущегося позади нескольких процветающих предприятий. Вдоль другой обочины застыли громадные мусорные контейнеры, в большинстве своем переполненные. В дальнем конце проулка по оживленной улице проносились машины, превращенные предзакатным светом в тусклые размытые пятна.

Он взглянул на свою машину, которой и было-то всего несколько месяцев «от роду». Как же неприятно оставлять ее в таких вот скверно освещенных, неохраняемых углах, как этот закоулок в деловом центре магического Сан-Франциско, но привлекать внимание к своему местонахождению ему совершенно не улыбалось.

Его Шестерка ждала в стороне, выстроившись в шахматном порядке. Суровые, закаленные бойцы, каждый из которых обладал чем-то своим, мощным и уникальным, эти парни пожертвовали своими жизнями, чтобы служить Полубогу – ему. Свою преданность они доказали, принеся клятву крови – и получили за это прибавку сил и определенные усовершенствования навыков. Они были его глазами и ушами там, где он не мог присутствовать лично.

Вперед выступил Зорн; среднего роста, крепкого телосложения, он был самым жестоким бойцом из всех, кого когда-либо видел Киран, и ближе кого бы то ни было находился к тому, чтобы считаться его другом – насколько Киран вообще мог это позволить. Зорн был первым из Шестерки; он стоял бы на стороне Кирана даже без присущих этому положению льгот.

– Она никто, сэр, – сказал Зорн, протягивая папку. – Очень мало силы, почти никакого таланта и вопиющая бедность. Ничего помимо того, что вы уже раскопали.

Киран нахмурился, открыл папку и принялся водить пальцем по строчкам отчета. Действительно, та же самая информация, которую он видел в базе данных, без труда извлеченная и просмотренная в результате поиска по номерному знаку машины. Все детали на своем месте, ни одна не выбивается из ряда.

Он вновь посмотрел на фотографию, сверил имя и адрес, потом покачал головой:

– Не может быть.

Захлопнув папку, Киран сделал несколько шагов к ближайшему мусорному контейнеру – и швырнул в него отчет. Отчет, в котором не было того, что он искал.

– В ней огромная мощь, – произнес он, сравнивая свои воспоминания с прочитанными сведениями. – Тянет на высший пятый уровень.

– Вы никогда прежде не ошибались в оценке силы, сэр, – проговорил Джек, высокий здоровяк, лучше всего чувствующий себя в глубоких водах.

– Однако в досье указана слабенькая двойка, – Донован скрестил на груди руки; его короткие сальные светлые волосы торчали во все стороны. – Слабый второй уровень все-таки несколько отличается от сильного пятого. Известно, что оценки магов иногда бывают ошибочны, но не настолько же.

– Вы сказали, что она соответствовала роли, которую играла, сэр.

Зорн явно напоминал Кирану их предыдущий разговор. Расставшись с женщиной, Киран припарковался за рядом захудалых магазинчиков обшарпанного торгового комплекса и просто просидел минут десять, размышляя. Пытаясь разобраться с тем, с чем он только что столкнулся. С ощущением по-прежнему бурлящей в его крови, будоража чувства, магии этой женщины. Уникальное чувство. Неповторимое. Бодрящее. В конце концов он собрался и встретился-таки со своими людьми, но попросил их разыскать больше информации о ней.

Он тряхнул головой, выкидывая из мыслей лишнее, обдумывая то, что видел, и пытаясь извлечь смысл из отчета.

– Она определенно бедна, – сказал он, вспоминая, как она выглядела. – Шпион или наемный убийца могли бы носить плохо сидящую дешевую одежду, но и обувь этой женщины была изношена запредельно. Туфли буквально облепляли ее ноги. Такой вид способно придать только время.

– Что не понадобилось бы высококвалифицированному наемнику, профессиональному убийце, чья сила способна вызвать удивление, – заметил Зорн. Что ж, он знал, что говорит. Он и сам был таким убийцей, когда это требовалось Кирану.

– Ее дом зарегистрирован на нее с тех пор, как умерла ее мать, а на ее мать он был зарегистрирован почти с рождения Алексис, – сказал Киран. – Она прожила там всю свою жизнь. Так, по крайней мере, следует из записей.

– Человек, обладающий подобной мощью, никогда не был бы предоставлен сам себе, – сказал Тан, почесывая сквозь густую каштановую бороду подбородок. – По крайней мере не в зоне двойного сообщества. Ваш отец захотел бы проследить за ней.

– Но по бумагам у нее совсем мало силы, – напомнил Джек.

– В этом-то и загвоздка, – пробормотал Киран.

– Вы сказали, она не осознавала, что вы проследили за ней до магазина бытовых товаров, – Зорн нахмурился. – Любой хоть сколько-нибудь обученный почуял бы это.

– Легко. – Киран вспоминал, какой густой шлейф магии тянулся за этой Алексис – точно волшебная пыльца фей; женщина словно бросала ему вызов, подначивая последовать за ней. Он почувствовал ловушку, но, зная, что в состоянии отразить атаку, решил посмотреть, что будет дальше, что она сделает. И ответ привел его в крайнее замешательство. Ничего. Она не сделала абсолютно ничего. Она заметила его только тогда, когда он сам показался ей на глаза. – Такого рода неведение невозможно подделать. Кто-кто, а я бы различил.

– Значит… ее не обучали, – уверенно сказал Зорн.

– Исключено, – ответил Киран. – Насчет нее подтверждается все, кроме уровня силы… и ее магии.

– Так что там, вы говорите, делает ее магия? – спросил Донован.

Киран чиркнул большим пальцем по своей груди, сверху вниз. Потом, сжав кулаки, изобразил, будто раздвигает половинки.

– Мне показалось, что она влезла в самое мое нутро и вцепилась в жизненные центры. Я познал миг абсолютной первобытной уязвимости. Но прежде, чем я успел ей ответить, она отстранилась. – Он переступил с ноги на ногу, вспоминая, как она это сделала – и как потом, достав баллончик, сделала то же самое снова. – Похоже, она не осознавала, что творит. Когда она поняла, что перцовый баллончик не сработал, то стала вести себя, как легкая добыча, смиренно ожидающая своей судьбы. Она боялась меня; я это чувствовал. – Он покачал головой. – Человек, обладающий такой магией, вообще не должен ничего бояться. Не знаю, что это была за магия, но она поражает.

– В ее досье сказано, что она – Говорящая с Призраками, – сообщил Зорн.

Киран фыркнул и двинулся к выходу из проулка:

– Она не Говорящая с Призраками. Я навидался их вдоволь. – И собирался повидаться с еще одной. Все что угодно, лишь бы помочь матери. Потеря вонзилась в сердце, лишив Кирана дыхания. – Тем не менее я сравню ее с женщиной, с которой планирую встретиться. Эта Говорящая с Призраками считается лучшей в городе. Но сомневаюсь, что она даст мне больше, чем кто-либо другой. – Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть самообладание. – Добились ли мы какого-нибудь прогресса в отцовском офисе?

Вся Шестерка содрогнулась от ярости. Кровная связь давала Кирану возможность смутно почувствовать их волнение и гнев. Та женщина – второстепенный курьез, а вот планы по свержению его отца требовали предельной сосредоточенности. Сосредоточенности… и отваги.

Теперь заговорил Генри:

– Я наладил контакт со второй секретаршей Валенса, а также с его постельной грелкой. И та и другая более чем счастливы выдать его секреты…

– Пока они получают что-то взамен, – ухмыльнулся Джек.

– Естественно, – с улыбкой ответил Генри. Он еще не встречал женщины, которая не кричала бы в его объятиях – так, по крайней мере, он утверждал. Несомненно, он очаровал и «постельную грелку». – Валенс не из болтливых, но через телок я получу представление о его передвижениях и планах.

– Я работаю с сотрудниками службы безопасности, – сказал Зорн. – Большинство из них недовольны. Их можно купить, но только делать это придется через третьих лиц.

– У меня все дни напролет третьи лица, – хихикнул Донован. – Все дни напролет. У меня есть список организаций, чьими услугами Валенс пользуется постоянно. Все остальные – легкая добыча. Они неразборчивы. Я также прокладываю себе путь через магистрат, общаясь и заводя друзей.

Киран обогнул угол и вышел на людный тротуар. Уличные фонари струили желтое сияние, кажущееся лишь чуть-чуть светлее пронизанного розовыми и оранжевыми прожилками облаков неба. В сердце магической половины Сан-Франциско прогуливались маги. Большинство ничем не отличались от своих не-магических собратьев, но некоторые привлекали внимание бледно-зеленой кожей или трепетом густо оперенных крыльев. Из шикарных ресторанов доносились восхитительные запахи, а уличные торговцы зазывали туристов полюбоваться своими товарами.

– Сколько времени у нас есть? – тихо спросил Киран. Все внутри него вибрировало в предвкушении того, что должно произойти.

– Люди Валенса возобновят слежку за вами примерно через час, – ответил Зорн, не сверяясь с расписанием. Он сам взял на себя контроль над попытками Валенса следить за сыном. У драгоценного папаши проблемы с доверием. – При необходимости придется сократить встречу.

– И мы абсолютно уверены, что эта Говорящая с Призраками никак не связана с моим отцом? – Киран уже увидел вывеску, которую искал. «Ясновидение Ясны». И, маленькими буквами чуть ниже имени: «Мы ясно видим в запредельном».

– Безусловно, – заверил Донован. – Она никогда не общалась ни с кем из тех, кто напрямую подчиняется ему.

Киран кивнул, зная, что отец неодобрительно относится ко многому из того, что передал Аид миру – в том числе и к ясновидению. Будучи потомком Посейдона, отец близко к сердцу принимал старое соперничество братьев-Олимпийцев.

Киран окинул взглядом недавно побеленный фасад, украшенный экстравагантными золочеными завитками. Угловое расположение на одной из самых оживленных туристических улиц магического Сан-Франциско должно стоить весьма дорого. Эта женщина, очевидно, запрашивала большую цену, но клиентуру не растеряла. Одно это уже означает, что она должна быть хороша в своем деле.

Но он и раньше бывал одурачен подобными вещами. Множество раз.

Зорн остановился у двери, огляделся – и распахнул ее настежь. Донован и Джек вошли первыми, остальная Шестерка замерла, дожидаясь, когда пройдет Киран.

Он глубоко вздохнул, чувствуя знакомую тяжесть потери и боль от ухода матери. Он отчасти знал, что услышит – и боялся этого.

– Нужно с этим покончить, – пробормотал он, перешагнул порог и оказался в тускло освещенном вестибюле, наполненном тихой музыкой и слабым, щекочущим нос ароматом благовоний. Стены здесь были задрапированы серым шелком. Стоял окруженный стульями низкий стеклянный столик. По бетонному полу к стойке регистрации вишневого дерева тянулся роскошный восточный ковер.

Когда женщина за стойкой увидела гостя, глаза ее вспыхнули, а губы растянула взволнованная улыбка.

– Она не узнала меня, – проговорил Киран, полуобернувшись к Зорну. Как же это он не сообразил раньше. – Алексис. Не выказала ни малейших признаков узнавания.

– Добро пожаловать, Полубог Киран, – произнесла зарумянившаяся женщина за стойкой, поправляя волосы. – Счастлива видеть вас. Ясна, конечно, примет вас лично, она ждет в комнате три.

– Она вела себя и говорила со мной так, как вела и говорила бы с любым другим, – Киран без слов отвернулся от женщины. Обычно он каждого одаривал мимолетной вежливостью, чего от него недвусмысленно требовала мать и с чем мирился отец, но сейчас его мозг яростно работал, вставляя на место очередной кусочек новой любимой головоломки. – Большинство людей как минимум слышали обо мне, даже если они и не знают меня в лицо.

– А вы ей назвались? – тихо спросил Донован, когда они прошли сквозь занавесь из нанизанных на нити стеклянных бусин.

– Нет…

Киран заметил дверь, в которую должен был войти. Тройка – цифра, излюбленная мистиками, но это не вселяло в него особых надежд. Кажется, такие вещи никогда не помогают им выполнять свою работу.

– Если так, значит, она не из тех, кто следит за текущими событиями, – голос Донована тоже звучал приглушенно. Он то и дело напряженно озирался, прищурившись. Мысль о духах, задержавшихся в мире живых, ему не нравилась. Как и никому из парней.

– Но не знать сына правящего в Сан-Франциско Полубога? – Киран остановился перед закрытой дверью третьей комнаты.

– Даже если она и знала, но не видела фотографий, то почему должна была предположить, что это вы? – спросил Джек.

– Думаю, это доказывает, что она основательно укоренилась в зоне двойного сообщества, как и следует из досье, – сказал Донован. – Люди селятся там не просто так, и, если они не преступники, скрывающиеся от магистрата, у них нет причин знать то, что происходит в том или другом сообществе. Политика их редко затрагивает.

Киран кивнул. Абсолютно точно. Ответ верен и соответствует условиям ее проживания.

Но ее магия и уровень ее силы выходят из ряда вон. Такие, как она, не должны проскальзывать в щели, и обычно этого не происходит.

Так что все это – опасно таинственно.

Глава 8

Киран

– Время уходит, – напомнил Зорн.

Не тяни, другими словами.

Киран повернул ручку, толкнул дверь и вошел в комнату, борясь с унынием, которое обрушивалось на него всякий раз, когда он позволял себе думать о долгой болезни матери.

На сей раз он вспомнил еще и Алексис, размышляющую вслух о цене одеяла.

Если и было что-то, способное поставить Кирана на колени, так это воспоминание об огромных грустных глазах детей в больнице Голуэя. Вид их страданий, их крошечных хрупких тел останется с ним навеки.

Он стиснул зубы, борясь с болью.

Он мало что мог сделать для них или их родителей, боясь вызвать недовольство местного руководства. Мало что. Почти ничего. Он верил в карму; его сосуд, наверное, практически пуст.

Самое меньшее, что он мог сделать, это купить хорошее теплое одеяло для больного ребенка, даже если этот «ребенок» на самом деле подросток. Так, по крайней мере, указано в досье. Парню сейчас пятнадцать, и он страдает неизлечимой болезнью, поражающей один процент магов. Очевидно, с Алексис живет также девочка-подросток, не-маг. Он не смог это проверить, но в этом и не было необходимости. Он видел страх и печаль на лице Алексис, когда она упомянула о ребенке. Точно такой же взгляд он видел в зеркале на протяжении тех лет, когда его мать угасала у него на глазах.

Он готов был пойти на все, лишь бы избавиться от этих воспоминаний.

– Полубог Киран, как мило с вашей стороны навестить…

Низкий хрипловатый голос вывел Кирана из задумчивости. Он не успел даже указать Зорну на нестыковку: магистрат знал о подопечных Алексис, но не о ее мощной опасной магии. Что-то все еще не складывалось…

– Полубог Киран.

Киран обнаружил, что стоит перед женщиной средних лет, сидящей по ту сторону прямоугольного стола. Локтями она упиралась в столешницу. На негусто иссеченном морщинами лице играла улыбка.

– Да, – сказал он и сделал два шага к пустому кожаному креслу перед ней.

– Приветствую вас. – Улыбка ее расширилась, глаза заблестели. – Я Ясна. Садитесь, пожалуйста.

Парни покинули комнату, хотя Зорн, прежде чем прикрыть дверь, смерил Кирана критическим взглядом.

Он остался наедине с ясновидящей… и, возможно, со своей матерью.

Киран сглотнул, и в тишине комнаты это прозвучало очень громко.

– Итак, давайте уточним, – Ясна повела рукой, коснувшись колоды карт Таро, лежащей справа от нее. Слева застыли колокольчики, на каждом из которых было что-то начертано. По обе стороны стола горели свечи разных цветов и размеров, источая различные запахи. – Вы узнали о том, что ваша мать задержалась в этом мире, от Оракула?

– От Говорящей с Призраками, такой же, как ты. Ее услуги были подарком. Мимолетной забавой.

– Но она услышала голос вашей матери.

Знакомая тяжесть сдавила грудь. Хотя он и просил Зорна ввести ясновидящую в курс дела перед тем, как назначать встречу, речь незнакомки о чем-то настолько личном потрясла и взволновала его. Надо взять себя в руки, чтобы ненароком не сорваться.

– Да.

Ясна отодвинула карты, протянула другую руку – и двумя пальцами коснулась второго в ряду колокольчика.

– Вы верите, что она застряла в этом мире?

– Так мне сказали, да.

Да, сказали – несколько Говорящих с Призраками плюс один Некромант, ощутивший ее, но не сумевший вызвать ее дух.

Ясна, нахмурившись, дотронулась до третьего колокольчика.

– Гммм, – взгляд ее расплывался. – И вы хотите помочь ей перейти Черту?

– Да, – волна печали грозила затянуть его в пучину. С трудом он вырвался на поверхность, ощутив странное покалывание в плечах и животе. – Я хочу, чтобы она обрела наконец покой.

– Да, понимаю.

Ясна выбрала последний, четвертый колокольчик. Звон разнесся по комнате, и от этого звона мурашки побежали по спине Кирана. А ясновидящая поставила колокольчик на место и взяла первый. На этот раз она осторожно раскачивала его из стороны в сторону, и звенел он тоньше и медленнее.

Киран пытался сбросить с себя оцепенение. Пытался придушить надежду на то, что эта женщина, в отличие от всех остальных, найдет ответы. Что она сможет помочь его матери обрести покой раз и навсегда.

– Посмотрим…

Плавным, театральным движением Ясна взяла карты Таро, привычно перетасовала их и разложила крестом.

– Итак…

Она читала карты одну за другой, неразборчиво бормоча что-то себе под нос, задавая Кирану какие-то вопросы, часто умолкая, наклонив голову и прислушиваясь. И вдруг застыла, прекратив представление.

– Она здесь, – заявила Ясна, подняв указательный палец. – Она… говорит… – голос ее стал ниже, слова звучали совсем по-другому. – Живи… счастливо…

Сердце Кирана остановилось. Доселе лишь одна из медиумов сумела воспроизвести тон и манеру речи его матери – первая, с кем он встречался. Ее имитация убедила его. А теперь двух простых слов оказалось достаточно, чтобы подтвердить, что мать действительно застряла в мире живых и, более того, что она сейчас тут, в этой комнате, рядом с ним.

– Иди… жизнь… место… – Ясна раскачивалась из стороны в сторону, слегка поматывая головой. – Она хочет, чтобы вы спокойно жили своей жизнью. Она счастлива здесь. Она хочет, чтобы и вы были счастливы.

Киран подался вперед, упираясь локтями в колени:

– Ты уверена? Потому что первая Говорящая с Призраками…

Ясна вскинула руку:

– Найди… место… – вот, опять место – жизнь… мир… – Она продолжала покачиваться. – Гммм. Я чувствую… чувствую… – Женщина трижды встряхнула колокольчик, наполнив комнату звоном. – «Найди место». Должно быть, это то место, где хранится ее кожа. А «жизнь»… Должно быть, это «живи». Живи в мире.

Она явно гадала. Ясна была одной из лучших Говорящих с Призраками, но она определенно не так хороша, как та, первая, с которой встречался Киран. Она не могла рассказать ему все, что ему нужно было узнать.

Глаза Ясны распахнулись:

– Ее проникновение очень сильно, – сказала она и чуть наклонилась вправо. Потом выпрямилась, держа в руке маленький серебристый диктофон. – Прокрутим-ка запись, может, отыщем еще что-то.

Сердце Кирана упало, разбивая надежду. Он уже много раз ходил этой дорогой – и предвидел, что ничего путного из этого не выйдет. Если мать действительно застряла здесь, он не знает способа освободить ее. А значит, она продолжит страдать.

Страдать, как страдала при жизни.

Глава 9

Алексис

Что-то – даже не представляю, что – вырвало меня из глубокого сна. Я повертела головой, осматривая свою маленькую комнату. Задернутые шторы мирно висели, подсвеченные сзади тусклым уличным фонарем, торчащим над забором, отгораживающим задний двор. И никакие тени не нарушали безмятежности – значит, никакие злоумышленники за окном не притаились.

Холодный воздух гладил лицо, но сквозняка, намекающего на открытую дверь, не было. Черные тени, как обычно, густыми мутными лужами стояли в углах, лежали тяжелыми драпировками на мебели.

Я глубоко вздохнула. Наверное, меня разбудил какой-то кошмарный сон, которого я уже не помню. Весь вечер разум играл со мной злые шутки. Я вздрагивала от малейшего шума; и каждая тень, падающая на окно, заставляла тревожно вглядываться в сумрак.

Но все в моей комнате было так, как и должно быть. Все. Если незнакомец и вернулся, он за мной не подглядывал.

Влажный лающий кашель разорвал тишину. За первым приступом последовал второй, от которого затряслись стены.

Сердце мое екнуло, и я вскочила с кровати. А мигом позже моя дверь распахнулась.

С худого личика Дейзи на меня смотрели огромные, полные страха глаза.

– Что-то не так, – выдавила она. Эмоции душили ее. – Он не просыпается. Только продолжает кашлять.

Поспешно завернувшись в халат, чтобы вконец не замерзнуть, я бросилась в соседнюю комнату. Маленький ночник проецировал на потолок лесной пейзаж. Дейзи все еще нуждалась в ночнике – чтобы отгонять воспоминания о зверствах жизни. А тему всегда выбирал Мордекай – соответствующую тому, что он сейчас изучал.

Мягкий зеленый свет падал на груду одеял, в которые закопался мальчик. Груду сотрясал влажный кашель: казалось, что легкие Мордекая забиты слизью. Слизью, в которой он может утонуть…

– Пар, – выдохнула я, рванувшись к нему. – Принеси отпариватель.

– Да вот же, включено! – Дейзи ткнула пальцем в старый воздухоочиститель, который я нашла на улице в куче вещей, выставленных в качестве благотворительного пожертвования.

– Отпариватель, – повторила я, осторожно положив ладонь на лоб Мордекая. Холодный и влажный. Жара нет. Слава Богу.

– Точно, точно. Отпариватель.

Девочка выбежала из комнаты.

Я проверила его пульс. Медленный и ровный. По крайней мере с этим все в порядке.

Еще один приступ кашля сильно встряхнул тощее тело. Веки затрепетали, но не открылись.

Обычно такие приступы будили весь дом, начиная с самого Мордекая. И то, что он не просыпается…

– О Господи, – выдохнула я и прижала ладони к его щекам. К глазам подступили горячие слезы. – Пожалуйста, только бы все обошлось. Пожалуйста.

– Вот, – Дейзи влетела в спальню с отпаривателем в руках, в спешке запнувшись о ножку кровати. – У, жеваный гандон на дерьмовой булке!

Я шагнула к ней и схватила отпариватель, не обращая внимания на ругательства. Палец пройдет. А вот то, что происходит с Мордекаем, может и не пройти.

– Ну же, Морди, – из-за паники я едва могла говорить. – Очнись, Морди. Очнись.

– Черт, черт, дерьмо. Блин, как больно, – Дейзи, прихрамывая, вышла из комнаты.

– Мордекай… очнись, – я осторожно потрясла его. Потом тряхнула сильнее. – Хромай обратно и наполни отпариватель! – крикнула я Дейзи. – Я собираюсь его усадить.

– Я принесла сироп от кашля, – Дейзи вернулась, морщась при каждом шаге.

– Включи свет.

– Точно, точно.

Резкий желтый свет залил комнату, и мы обе прищурились. Веки Мордекая вновь дрогнули и на этот раз чуть-чуть приоткрылись. Он тоже щурился.

– Вот так. Хорошо, – я отдала отпариватель Дейзи, взяла бутылочку с сиропом и поставила ее на прикроватный столик. Потом стянула с Мордекая старое ветхое одеяло – и невольно улыбнулась сквозь хлынувшие с новой силой слезы, обнаружив, что паренек плотно завернулся в новое бирюзовое одеяло. Тепло-теплом, но и старых «друзей» он не бросил.

Значит, ему хуже, чем я думала. Сентиментальным он становился только тогда, когда боль становилась нестерпимой.

Я всхлипнула.

– Нам нужно достать эту антиметаморфозную сыворотку, Дейзи, – сказала я, втискивая руку между его спиной и матрасом. – Он… он… – Я не могла произнести это слово. Даже мысленно. Словно на «у».

– Сколько нам нужно? – Она подошла – с белым как мел лицом, с полными ужаса глазами. Я редко плакала в их присутствии, вот она и решила, что раз уж я реву, то пришел конец света. – Сколько у нас есть?

– Триста два доллара. Мне платят по пятницам.

Она подождала, когда я приподниму Мордекая, придавая ему сидячее положение, и поставлю отпариватель на край кровати.

– А как насчет арендной платы?

– У нас закладная, а не аренда, и… банк подождет пару месяцев, прежде чем вышвырнуть нас вон. Когда дела шли туго, они всегда давали моей матери отсрочку. И я попытаюсь получить какую-нибудь сверхурочную работу.

– Твой босс тебя ненавидит. Он не даст тебе и лишнего десятицентовика.

– Тогда я впарю поддельную наркоту твоему дружку. В общем, придумаем что-нибудь.

Мордекай качнулся вперед. Кашель рвал его грудь; парень давился слизью, скопившейся в гортани – и перекрывшей ему воздух. Грудь его бешено и бестолково сотрясалась.

– О Господи, Лекси, он не дышит!

– Помоги мне его выпрямить, – взвыла я, шагнула за спину Мордекаю и потянула его за плечи. – Неважно. Я держу. Включай отпариватель. Поставь на полную мощность.

В спешке она опрокинула очиститель воздуха: паника сделала ее совсем неуклюжей. Вилка прибора, прежде чем найти нужные отверстия и встать на место, стукнулась сперва о стену, потом о пластиковую панель розетки.

Крепко обхватив Мордекая, удерживая его прямо, я опять всхлипнула, на сей раз от облегчения, когда он с хрипом втянул в себя воздух. Дейзи подкрутила регуляторы отпаривателя, едва не сбросив его с кровати, потом подвинула прибор ближе и направила струю пара в лицо Мордекая. Слезы катились по ее щекам и капали на простыню.

Ползли минуты. Я держала Мордекая. Дейзи – отпариватель. Обе мы тихо плакали, пока мальчик боролся за воздух, скручиваемый жестокими приступами кашля. Но наконец – наконец! – влажное бульканье в его груди прекратилось. Дыхание выровнялось.

Он заерзал в моих руках и откашлялся еще раз.

– Ох, слава Богу, – Дейзи обняла его, ненароком заехав мне по лицу.

– Что случилось? – спросила я, боясь отпустить паренька, опасаясь, что он завалится и упадет с кровати.

– Он открыл глаза. Его глаза открыты!

– Что происходит? – тихо спросил Мордекай. От кашля голос его стал скрипучим.

– Дай ему сиропа, – зажатой рукой я слегка подтолкнула Дейзи. – Дай ему сиропа.

– Почему мы не можем просто отвезти его в больницу и притвориться, что у нас есть деньги, пока ему не окажут первую помощь? – спросила Дейзи, отвинчивая крышечку. – Там же не платят вперед. Счета выставляют потом.

– Они проверяют кредитоспособность, – пробормотала я, снедаемая виной. – Я уже пыталась.

– Ладно. Тогда у меня есть другой план. – Дейзи утерлась тыльной стороной ладони, размазав слезы по щекам. – Я найду кого-нибудь с магической медицинской страховкой и выйду за него замуж. Потом заявлю, что Морди на моем иждивении, и мы сможем отвезти его в больницу.

– Твой план нуждается в доработке, – слабо проговорил Мордекай, и я едва сдержала рыдания. Не нужно ему знать, как сильно мы тревожились за него. Он почувствует вину за то, что причиняет нам столько горя. А ему нельзя тратить энергию на что бы то ни было, кроме как на то, чтобы оставаться в живых.

– Мы справимся. Просто потерпи еще несколько дней, Мордекай, и у нас будет лекарство для тебя. – Я рискнула ослабить хватку. Мордекая повело вперед, но он удержался.

– Не знаю, почему мне становится хуже. С последней дозы прошла всего неделя, – пробормотал он.

– Половое созревание, – я погладила его по спине. – В твоем теле прямо сейчас происходят большие изменения, дружище. Может, дело в скачке роста. Я слышала, что твой отец был весьма крупным парнем. На оборотней пубертатный период влияет сильнее, чем на людей.

– У нас нет денег на мою привычку…

Закончить он не успел.

Звонкая пощечина отбросила его ко мне. Дейзи опустилась перед ним на колени. Новые слезы бежали по ее искаженному гневом лицу.

– Не смей так говорить! У нас есть деньги. Остается только их найти. Вы двое – моя семья. Вы мне нужны. Вы оба. Так что не смей сдаваться. Мы достанем эти лекарства. И пошел ты на хрен за то, что напугал меня.

Над нами повисло молчание, липкое, перенасыщенное эмоциями. Я должна была отругать Дейзи за то, что она ударила Мордекая. Должна была накричать на нее за ругань.

Но смех облегчения так и рвался из меня – и я, не сдержавшись, расхохоталась, цепляясь за Мордекая.

– Спасибо, и тебя туда же, – сказал он, потянувшись к ней.

Она была права – нас только трое. Наша семья – все, что есть у нас в этом мире, и для нас просто немыслимо потерять его. Не могли мы его потерять.

Как угодно, любыми средствами – я должна добыть лекарство.

Глава 10

Алексис

С опухшими глазами, вымотанная до предела, поутру я потащила свою усталую задницу на работу. Полностью Мордекай, конечно, не поправился, но сироп облегчил его кашель, позволив крепко уснуть.

Однако ни Дейзи, ни я уже не сомкнули глаз. Обнявшись, мы сидели на кровати Мордекая, неотрывно наблюдая за ним, чтобы удостовериться, что он в порядке.

Стеклянные двери раздвинулись, и в лицо мне пахнуло затхлостью. Кремовые полы сияли под светом ярких потолочных неоновых ламп. Передо мной раскинулся лес вешалок с одеждой; за ними высились полки с нижним бельем. Справа располагались средства личной гигиены, а дальше, в глубине, находился мой отдел – постельных и банных принадлежностей.

Если я работаю в крупнейшей сети магазинов, где есть все – почему я отправилась за одеялом в другую лавку? Потому что данный конкретный магазин принадлежал кучке ненавидящих магию сволочей, управлялся еще одной сволочью, и продукция его разрабатывалась сволочами так, чтобы ломаться и разваливаться через пару месяцев работы, дабы клиенты возвращались за новой порцией. Тем не менее это была работа, в которой я остро нуждалась, поэтому я мирилась с ней.

Что дают – берешь и не ноешь.

Я вздохнула. Ненавижу, когда высказывания матери самовольно лезут мне в голову, портя и без того скверное настроение.

Пробив карточку табельного учета, я направилась в свой отдел – и пару секунд тупо созерцала полнейший разгром, учиненный всего за несколько часов. Коврики для ванной измяты и затоптаны, полотенца скомканы как попало, цвета перемешались, а держатель для зубной щетки валяется на полу разбитый вдребезги – люди такие неряхи, когда знакомятся с товарами дешевого, лишенного индивидуальности магазина.

А может, так же неуважительно они ведут себя и в любом другом месте. Понятия не имею, но если бы Дейзи и Мордекай устраивали такое у нас дома, то получили бы взбучку.

Мысль о Мордекае изгнала праведное раздражение. С тяжелым сердцем я приступила к своим управленческим обязанностям – в отделе, состоящем из одного человека, двигаясь из одного конца секции в другой, прибираясь за посетителями. Завершив проход, я начала все сначала, устраняя все тот же бардак на тех же полках, которые вроде бы только что привела в порядок. Бесконечный цикл, что и говорить.

Через несколько часов моего бездумного оцепенения в кармане завибрировал телефон. Надеясь, что это будильник возвещает о начале ленча, я извлекла мобильник на свет и глянула на экран.

Страх пронзил мое сердце. Звонили из дома, а поскольку Дейзи и Мордекай знали, что мне запрещено пялиться в телефон или отвечать на вызовы в торговом зале, значит, ситуация была чрезвычайной.

– Да? – выдохнула я, торопясь к складу.

– Это я, – в голосе Дейзи звучали страх и решимость. – Он опять за свое, и я не могу его разбудить. Алексис, он умрет, если мы не сделаем что-нибудь. Он и двух дней не продержится. Тебе это известно не хуже, чем мне.

Словно стальные обручи сдавили мне грудь, но я проглотила страх. Делу это не поможет.

– Постарайся усадить его и включи отпариватель. Дай ему средство от кашля. Я попрошу аванс наличными. Так мы выиграем время.

– Это тебе слишком дорого обойдется, – понятия не имею, откуда она узнала, но, поскольку это было правдой, я ничего не сказала. – Кроме того, ты уже пыталась, и тебе отказали. Ты маг, помнишь? Тебе не доверяют. Но этот урод Денни должен мне двести баксов. На том и сыграем. Прихвати там у себя меч или еще что-нибудь. Если я позвоню снова, это будет означать, что все пошло прахом и мы должны дать отпор.

– Нет! Нет, – Я понизила голос, поскольку парень на погрузчике подозрительно зыркнул на меня, и поспешила к огромному штабелю нераспечатанных коробок. В дальнем углу праздно стояла женщина в другой униформе, подпиливала ноготь и мрачно наблюдала за мной. Понятия не имею, что она тут делала. – Я попрошу аванс наличными. Ты согласишься на ту работу у отца Денни.

И, пожалуйста, не зови этого мальчика «уродом» в лицо. Людям это не нравится. Кстати, он ведь мальчик, да? Не взрослый мужчина? Он твой ровесник?

– Если он не заплатит, я назову его уродом! И – да, ему четырнадцать. Почему, думаешь, он купил поддельную травку? Потому что не знает ничего лучше.

– Аргумент. Но… Просто согласись на работу в их семейной ветклинике.

– Лекси, я тебя люблю, но решения ты принимаешь дерьмово…

– Немедленно перестань ругаться!

– …и деньги не растут на деревьях… – голос ее оборвался: на заднем плане раздался хриплый отрывистый кашель. – Черт. Ох черт. Там кровь.

– Что?

Я стиснула мобильник так крепко, что он, казалось, сплавился с моими пальцами и ладонью. Женщина в форме сделала шаг в мою сторону. На лице ее было написано замешательство.

– Он кашляет кровью! Кровью! Что мне делать?

Меня бросило в жар.

– Проклятье. Все к черту. Возьми деньги у Денни. Дома есть бита. Если он заартачится, скажи ему, что я лично набью ему морду. Пожалуйста, не держи на меня зла за это жуткое воспитание.

– А как быть с Морди?

– Я сейчас приеду. Я присмотрю за ним.

Сама того не осознавая, я уже неслась по магазину, направляясь прямиком к кабинету начальства. Добежав, я, задыхаясь, ворвалась внутрь.

Блестящая лысая голова Джейсона Бертрама дернулась, резко повернувшись ко мне. Раздражение его было очевидным: ну как же, пришлось оторваться от такого захватывающего занятия, как раскладывание пасьянса. Конечно, он занят, он ведь начальник. И, конечно, шутить сейчас не стоило. Мне нужно, чтобы он был на моей стороне.

– Извините за вторжение, мистер Бертрам. – Я положила руку на дверной косяк, показывая, что технически я не вторгаюсь в его личное пространство. Мелочь, а все-таки. – Но у меня возникли срочные семейные обстоятельства. Мне нужно уйти на ленч пораньше.

Круглое лицо омрачилось: довольно обычное явление при разговоре со мной. Он и нанял-то меня только потому, что мало кто проявлял желание работать в зоне двойного сообщества.

– До твоего ленча еще… – он посмотрел на часы, – …три часа.

– Два. Я пришла в девять. Но у меня нет выбора. Мой подопечный болен. Нужно, чтобы кто-то присмотрел за ним, пока другая моя подопечная сходит за лекарством.

Карие глаза начальника остались холодными и равнодушными.

– Твой ленч через два часа. Пусть твоя подопечная подождет, пока…

– Он может не протянуть двух часов. Пожалуйста, мистер Бертрам…

– Как не находящаяся в отпуске по болезни или по уходу за больным родственником…

– У меня не бывает таких отпусков. Я не подпадаю под трудовой кодекс, я ведь маг…

– Думаю, тебе следует очень серьезно взглянуть на свою жизнь. Предприятие не может жонглировать расписанием из-за взбалмошного сотрудника.

– Но, мистер Бертрам, всего два часа…

– Довольно. Уйдешь раньше – и можешь подавать заявление об увольнении по собственному желанию.

Губы его сжались в тонкую бесцветную линию.

Несколько секунд я ошарашенно смотрела на гада, приоткрыв рот. Рассудок лихорадочно перебирал варианты занятий, за которые я могу ухватиться, пока не найду другую работу. Потом перед моим мысленным взором мелькнуло больное, измученное лицо Мордекая.

Губы мои скривились в невеселой улыбке.

– Ты – жалкий ублюдок. – Я сорвала с рубашки бейдж с моим именем, подумывая о том, не воткнуть ли булавку начальничку в ногу. Но тогда он мог вызвать копов, а мне это совершенно ни к чему. – Подавись ты своей работой. Кстати, для протокола, я точно знаю, что у меня самый чистый, самый аккуратный отдел во всем этом вшивом магазине. С тех самых пор, как я начала работать, меня регулярно номинируют на звание сотрудника месяца. Посетители отзываются обо мне как о внимательном и вежливом продавце. Всего за полгода я заработала звезду за отличное обслуживание. Звезду, которую, естественно, никогда не видела. – Глаза толстяка расширились, щеки побагровели. – Да, я просматриваю досье. Мне хочется знать, хорошо я работаю или мне нужно совершенствоваться, а поскольку никто тут не удосужился ввести меня в курс дела, мне пришлось заниматься самообразованием. Мы, маги, отличаемся ловкостью и изобретательностью, как тебе, наверное, известно, грязный злобный ублюдок. Надеюсь, за ленчем юркая птичка нагадит тебе на лысину! Возможно, я даже использую свою «суперсилу», чтобы это произошло!

Бертрам шумно втянул в себя воздух, и я едва расслышала сорвавшееся с его бескровных губ слова «ведьма». Уверена, живи мы в эпоху охоты на ведьм, он был бы одним из тех близоруких пуритан-лицемеров, что возглавили бы мое побивание камнями.

А я не ведьма. Я отдала бы свою левую руку за такую магию. Но невежды вроде Джейсона Бертрама – классические чеширы – считают любую женщину, обладающую магией, ведьмой, не желая слышать ничего другого, и каждого готовы убеждать, что огонь – лучший способ избавить от нас мир.

Сказали бы такое элементалю огня. Вот бы тот посмеялся.

Свою последнюю зарплату я получу через двадцать четыре часа. Таков закон в этой зоне – независимо от того, что произошло здесь сейчас.

Ворвавшись в свой дом, я сразу кинулась в комнату подопечных. Обмякший Мордекай лежал на кровати, изо рта его сочилась красная струйка. Дейзи была права. Он умирал.

– Фрэнк, давно ушла Дейзи? – спросила я, снова рванувшись к входной двери, запоздало заметив записку, оставленную на кухонном столе. Хотя не знаю, ушла ли она сразу после разговора со мной, или еще попыталась привести Мордекая в чувство.

– Эта сквернословящая девчонка с кукольным личиком ушла минут пятнадцать назад, – доложил Фрэнк. – Бегом побежала. Знаешь, это противозаконно – не пускать несовершеннолетних в школу. Они нарушают…

– Поняла, поняла. А теперь убирайся с моей лужайки.

Я захлопнула дверь и поспешила к столу, чтобы прочитать торопливо нацарапанную Дейзи записку.

«Времени нет. Взяла твою заначку. Вернусь с лекарством и сдачей».

Моя заначка – то есть все, что у меня было, до последнего цента. Деньги хранились в тайнике, о котором дети знали – как раз на такой случай.

Вернувшись к Мордекаю, я уложила его голову к себе на колени, убедилась, что дыхательные пути не перекрыты и пар попадает в них, и занялась тем единственным, чем могла заняться сейчас.

Стала ждать.

Глава 11

Алексис

Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем я услышала, как с грохотом распахнулась входная дверь. Однако взгляд на будильник, стоящий на прикроватном столике, доказал, что дома я пробыла всего полчаса. Этого времени Дейзи определенно не хватило бы ни на что.

В коридорчике, ведущем направо, к кухне, послышались шаги. Шелест, сопровождающийся тихим стуком, наложился на грохот моего сердца, бьющегося о грудную клетку. Кто, черт возьми, вошел только что в мой дом?

Шаги повернули к спальне, и дверь стремительно распахнулась – да так, что ударилась о стену, оставив на ней отпечаток.

В проеме стояла Дейзи: с белым застывшим лицом, обрамленным темными растрепанными волосами. Ее окровавленные пальцы сжимали что-то, чего я не могла разглядеть.

– Я потеряла возможность получить эту работу.

– Что? – выдавила я.

– Оказалось, что ублюдок знал, что наркота поддельная. Он просто хотел со мной позабавиться. У него и денег-то не было. Так что я ударила его по лицу и обыскала его комнату.

Она остановилась у столика и осторожно опустила на него то, что держала в руке.

Сердце мое упало. Антиметаморфозная сыворотка!

– Как ты ее достала? – выдохнула я, охваченная облегчением и страхом.

Она сунула руку в карман и вытащила пачку денег.

– Как он?

– Пульс слабый, но он держится. Как ты это достала? – повторила я.

– Украла, вот как.

– Но… твоя рука…

Общая картина никак не складывалась, и меня немного тревожила мысль о том, как бы то, что она принесла домой, не оказалось похожим на тот просроченный перцовый баллончик.

Дейзи быстро вышла из комнаты и исчезла в ванной. Заскрипел выдвигаемый ящик комода.

– Перетряхивая шмотье этого лживого ублюдка, я нашла припрятанные грязные журнальчики, – крикнула она. Ящик заскрипел снова, и Дейзи вышла в коридор. – И среди них – один для геев. Судя по тому, как был потрясен мой дебил, когда я нашла компромат, журнал действительно не его – и у того дружка, который всучил ему эту стопку, какого-то парня по имени Мартин, имеется свой секрет. Но папаша дебила большой ханжа. Ему бы не понравилось обнаружить у своего сына гей-порно – он бы сразу решил, что его отпрыск голубой. Понимаешь, куда я клоню?

– Так ты его шантажировала? Но ты же сказала, что у него не было денег.

Она положила рядом с ампулой шприц.

– Не было. Но это натолкнуло меня на одну идею. Слушай, давай-ка поменяемся местами. Ненавижу иголки.

Я осторожно выскользнула из-под Мордекая.

– Гей-порно натолкнуло тебя на идею?

– Нет. Ну, да. Натолкнула меня его реакция на гей-порно. Я сказала, что не выдам его, если он отвлечет своего отца ровно настолько, чтобы я смогла войти и украсть что-нибудь из ветеринарного кабинета.

– Но… откуда у ветеринара антиметаморфозная сыворотка?

– Он ветеринар в зоне двойного сообщества. – Дейзи улыбнулась, как бы подчеркивая свою гениальность. – Он держит эту дрянь, чтобы продавать на сторону. Что-то вроде черного рынка для магов, не желающих вливаться в систему. Они заплатят вдвое и без вопросов получат свое ширево. У него куча всего – вакцина для вампиров, чтобы они могли прогуливаться под солнцем, лосьон для фей, чтобы те не разбрасывали повсюду свою пыльцу, а еще…

– Сыворотка, блокирующая зов луны.

Глаза ее блеснули:

– Именно. Штука законная. Кстати, я расколола камеру наблюдения, стерла тряпкой все отпечатки пальцев и украла еще кучу всякого дерьма, чтобы никто не подумал, что приходили за одной-единственной вещью. Правда, там осталось немного моей крови – я перестаралась, разбивая окно, – но это не должно создать проблем. Я не маг, и ущерб невелик. Не стоит он драгоценного времени детектива, и определенно не стоит затрат на анализ крови. Если я не устрою повтор акции, то все будет в порядке.

Моя потянувшаяся к шприцу рука застыла. Я бы ни о чем таком не подумала.

Какого черта девчонка, которая на одиннадцать лет младше меня, настолько лучше во всем разбирается?

Мысли, должно быть, отразились у меня на лице, потому что она закатила глаза и осторожно передвинула руку Мордекая, чтобы мне удобнее было делать укол.

– Я росла в системе, если ты вдруг забыла. Так что то, что я сделала – ангельский поступок по сравнению с выходками некоторых других детдомовцев. Один, например, пытался организовать сеть проституток – ну это так, просто чтобы дать тебе представление. К счастью, я смылась до того, потому что товар был бы весьма востребован. Хотя, уверена, в конце концов парню все равно надрали задницу.

– Мне пришлось уволиться, – выпалила я, рывком извлекая шприц из шуршащего полиэтилена. Нет, нужно сбавить темп, чтобы не напортачить. – Этот жалкий ублюдок не разрешил мне уйти пораньше, вот я и отправилась на долгую, можно сказать, вечную прогулку.

Дейзи вздохнула:

– Вот дерьмо.

– Все у нас будет в порядке. – У меня тряслись руки, и я сделала пару глубоких вдохов. Сейчас, сейчас Мордекаю будет лучше, как только я введу ему сыворотку. – Посмотри, что ты сделала нынче утром. Ты же спасла положение!

– Ну, у меня есть еще три ампулы. Так что на некоторое время лекарством мы обеспечены. – Дейзи, тоже глубоко вздохнув, погладила Мордекая по руке. – И я добыла еще какую-то дрянь. Вот выясним, какую именно, продадим – и продержимся, пока ты не найдешь другую работу.

Я набрала в шприц обычную дозу, боясь вколоть больше, чтобы не вызвать у мальчика плохую реакцию. Сколько лет мне приходится это делать, но я не врач. И даже не ветеринар. Дрожащая в моей руке ампула – очередное тому доказательство.

Я закрыла глаза, успокаиваясь. Я должна успокоиться. Все с ним будет в порядке. Теперь, когда у нас есть сыворотка, он придет в норму. Как уже бывало раньше.

Должен прийти в норму.

– Может, ты заработаешь своей магией? – Напряженно наблюдающая за моими действиями Дейзи передернулась. – Ну и мерзость.

Я фыркнула, но на смех сил пока не хватало. Моя способность видеть духов пугала ее. Как и мысль о том, что мертвые ходят среди нас. Большинству людей это неприятно. Потому-то меня и считают ненормальной, даже в магическом сообществе.

Я приподняла шприц, проверяя уровень сыворотки. Адреналин еще бурлил в крови, но дрожь уже унималась.

– Ты же знаешь, как скверно это оплачивается. Если ты не лучший из лучший, если не имеешь солидного послужного списка, то работы для тебя нет. Но я буду участвовать в этом шоу уродов столько ночей, сколько смогу, пока не найду что-нибудь другое. Хорошо?

Еще один глубокий вдох, и я осторожно присела на кровать рядом с Мордекаем. Легко и просто. Приподняв руку мальчика, я приготовилась сделать ему укол.

– Тебе следовало пойти в колледж, – прошептала Дейзи, замерев. Кровать все еще подрагивала.

С ним все будет в порядке. Будет.

– Я ходила. В каком-то смысле.

Задержав дыхание, я воткнула иглу в мышцу на предплечье Мордекая и большим пальцем надавила на поршень, вводя сыворотку.

– Прочитать кучу библиотечных книг – это не колледж, – заметила Дейзи.

– Представь себе, моя мать училась в колледже. Она подсказывала мне, что читать.

– Диплом колледжа облегчил бы тебе поиск работы.

Вся прозрачная жидкость перетекла в руку Мордекая. Вытащив иглу, я встала и усмехнулась словам Дейзи:

– Отнюдь. Нужна еще магическая кровь… или реальная сила, дополняющая магическую кровь. Или та разновидность магии, которая пользуется спросом…

– Ясно, ясно, – Дейзи опять погладила руку Мордекая, глядя на него сверху вниз.

После десятиминутного молчания я, затаив дыхание, проверила пульс Мордекая.

И проглотила душивший меня комок.

– С ним все будет в порядке, – меня снова трясло. К глазам подступали слезы. – Пульс уже лучше. Он придет в норму.

Тяжкий вздох вырвался из груди Дейзи:

– Слава Богу.

Это никогда не переставало меня удивлять. Сыворотка подействовала почти сразу. Пульс стал ровным, уверенным. Я знала, что через несколько секунд выровняется и дыхание. Для быстрого исцеления оборотню нужно перекинуться, но это не означает, что организм оборотня не имеет запаса жизненных сил в человеческом облике. Теперь, когда человеческая сторона Мордекая не сражается с магией, сторона оборотня займется борьбой за здоровье.

– Ты когда-нибудь желала лучшей жизни? – тихо спросила Дейзи.

– Иногда. А ты?

Она прижалась щекой ко лбу Мордекая.

– Конечно. Все время. А потом ты нашла меня. И я получила лучшую жизнь. Мои молитвы были услышаны. И твои тоже скоро услышат. Я чувствую; мы на пороге перемен.

Глава 12

Алексис

Стоя перед потертой деревянной дверью местного ирландского паба, я сделала глубокий вдох. Зеленая краска на двери облупилась, и под ней виднелась старая выцветшая коричневая. Ночь накрыла сырые улицы, густой туман не оставил даже намека на луну или звезды. Мысли мои мутились: разум еще не оправился от всего, что случилось за день; тело ломило от усталости и тревоги.

Исцеление Мордекая шло с впечатляющей скоростью. Куда быстрее, чем прежде. Это свидетельствовало о том, какой огромной магической силой он обладает на самом деле. И какой же позор: вожак его стаи хочет его смерти, а у меня нет возможности предоставить мальчику магическую медицинскую помощь, потому что если бы он выздоровел, то стал бы неудержим.

Но вылечить его – слишком большая мечта. По крайней мере на сегодняшний день.

Мечтай о малом.

У него есть лекарства на три месяца. Ну, в худшем случае, на два, если он будет продолжать нуждаться в них так, как в последние недели.

Маленькое чудо номер один.

Дейзи пребывала в абсолютной уверенности, что Денни не сдаст ее своему отцу. Вообще-то, когда она позвонила ему, чтобы пригрозить еще разок, он из кожи вон лез, рассыпаясь в извинениях за свое поведение. Он просто умолял, чтобы они остались друзьями.

Он, кажется, сказал своему отцу, что слышал о каких-то иногородних бандитах, промышляющих в Сан-Франциско, добывая магические припасы, чтобы переправить их в Лос-Анджелес и выгодно продать. А поскольку Лос-Анджелес пытался искоренить всех своих магов, и многие из тех, кто победнее, не имели средств выбраться оттуда, они отчаянно нуждались в препаратах, к которым привыкли.

Может, этот Денни не так уж и туп.

Дейзи вне подозрений.

Маленькое чудо номер два.

И у меня есть деньги, поскольку мне не нужно покупать Мордекаю лекарство.

Хотя, конечно, нет работы.

Это минус.

И последнее чудо: дети, объединившись, выставили меня из дома. Выгнали, по сути, чтобы я напилась до бесчувствия и на несколько часов забыла о своих невзгодах.

В такие моменты они больше походили на друзей по комнате, чем на подопечных, и я нежно любила их за это, поскольку мне определенно нужна была передышка от постоянных тревог, связанных с мыслями о будущем. О работе, которую мне нужно найти. О том, что случится, когда сыворотка снова закончится. О том, как сбыть украденное у ветеринара, не вляпавшись в проблемы с властями или, и того хуже, наркосиндикатами, обладающими оружием посерьезнее алюминиевой биты и неработающего баллончика с перцовым газом.

Да. Мне нужно было забыть обо всем этом хоть на пару часов.

Дейзи даже навязала мне часть денег – на тот случай, если бар вдруг решит прекратить поить меня на халяву.

Фыркнув, я заставила себя открыть дверь.

Скорее ад заледенеет, чем Майлз, владелец бара и мой бывший, перестанет угощать меня пивом. Он, не-ирландец, владеющий грязным «ирландским» пабом, полагал, что лишь тот, кто катится в пропасть, примет столь вопиющую жалость. Он восхищался и чванился тем, что у меня явно не осталось ни грамма гордости. Пусть знает, что потеряла, бросив меня, наверняка думает он. И посмотрите теперь на нее – как она нуждается в моей снисходительности!

Я хихикнула.

Гордости у меня хоть отбавляй. И хоть отбавляй уличной смекалки. Материнские аферы принесли мне куда больше, чем дармовой мобильник.

Жалость берет при виде моих тонких руки и тощего тельца, и ты позволяешь мне прошмыгнуть в тренажерный зал?

Да пожалуйста.

Хочешь заработать очки к карме, позволив уличной сопливке вроде меня отираться рядышком на уроках боевых искусств?

Отлично.

Нужно заполнить квоту малообеспеченных детей в твоей танцевальной студии?

Я в игре.

Я научилась многому, узнала куда больше, чем какой-нибудь богатый ребенок, а все потому, что выглядела ужасно и не говорила «нет», когда кто-то предлагал мне халяву. Если люди хотели помочь мне, я с радостью им это позволяла.

Я бросила взгляд на растрескавшийся тротуар и чахлые кусты, окаймляющие дорожку к бару. На стоянке, далеко в стороне, обосновалось всего несколько машин; большинство изрядно потасканных битых авто выстроились вдоль улицы. Мимо них, горбясь, тащился грузный мужчина.

Это была не лучшая часть города, хотя она и жалась к стене магической зоны. А может, и потому, что жалась к стене, хотя и находилась в запущенной части зоны двойного сообщества. Мы видели прекрасную погоду по ту сторону шестифутовой ограды, и это напоминало нам о том, что Валенс заботится о своей территории, благословляя ее своими магическими способностями. Ясное небо, которому иногда случалось потеснить наш туман, заставляло задуматься о том, какие чистые и ухоженные дома стоят там. У живущих за стеной были деньги (как правило) и качественная еда (вероятно). Была хорошая работа (я полагаю) и доступ к самым лучшим вещам (ублюдки).

А что было у нас? Скверный нрав и мало что вдобавок.

С другой стороны, у нас были свободные порядки и перегруженные, не справляющиеся со своими обязанностями правоохранительные органы. И прикрытие анонимности. За нами не следили, не заставляли содержать наше барахло в отличном состоянии. Мы могли жить спокойно, пускай и среди растрескавшегося бетона и паршивой погоды.

А они пусть кичатся своими чистенькими домиками. Меня свободные порядки вполне устраивают, спасибо большое.

– Не тяни время, Алексис, иди напейся, – пробормотала я себе под нос.

Эта прогулка почему-то перестала казаться мне чудом средней величины – скорее уж рутинной работой. Я уже начала думать, что дети прогнали меня, чтобы оставить дом в своем распоряжении и отдохнуть от моего раздражающего присутствия, маленькие паршивцы.

Я стиснула ручку, рывком распахнула дверь и шагнула в тускло освещенный зал. Под потолком над головой тянулись деревянные балки, скрадывая пространство. Стены были увешаны картинными рамами, вплотную прижавшимися друг к другу, в большинстве своем кривоватыми и перекошенными. Пустые столы и задвинутые под них стулья теснились у дальней стены, оставляя достаточно места, чтобы пройти в заднюю комнату. С одной стороны несколько парней околачивались у потертого бильярдного стола, установленного рядом с танцполом, приткнувшимся к музыкальному автомату с возмутительными ценами; с другой небольшим полукругом изгибалась барная стойка, вдоль которой стояли стулья с высокими спинками – по большей части занятые.

В шесть вечера тут сидели в основном завсегдатаи – смотрели телевизор или пялились в никуда, удовлетворенные собственным обществом. Для полноценной тусовки еще слишком рано, но позже сюда непременно завалится толпа, магов и не-магов, желающих выпить напоследок в соседнем баре, прежде чем двинуться по домам.

Вместо моего привычного, крепкого, магически защищенного стула стоял какой-то ломаный кривоногий деревянный уродец. Остановившись, я бросила взгляд на Мика, самого козлистого козла в этом баре, сидящего у стены, сокращая тем самым число людей, которые могут попытаться заговорить с ним. Он отчасти был причиной того, что мое место всегда оставалось свободным – собственно, именно поэтому это свободное место и стало когда-то моим.

– Это что такое? – прорычала я. На такой язык Мик реагировал лучше всего.

Он уставился на стул дивными блекло-голубыми глазами – лучшим и единственным, что заслуживало в нем внимания. Краснощекое, обожженное солнцем лицо осталось абсолютно равнодушным.

– Кака-та жирна с-сука взяла тв’й с-стул, – сказал он с сильным ирландским акцентом.

– О. Ты назвал его «моим». Ты, верно, уже привык ко мне.

Рассмеявшись, я окинула взглядом бар. Я привыкла слышать от Мика слово на «с» – и знала, что он никогда не использует его по отношению к женщине, если только не пьян в стельку и не нарывается на драку – женщины в этом баре с радостью отлупили бы его. Данный термин он, как правило, приберегал для мужчин и неодушевленных предметов. А значит, мой стул взял крупный, грузный или коренастый мужчина.

Лица сидящих были мне знакомы – некоторые из завсегдатаев, казалось, вовсе не покидали эту пивнушку. Но тут взгляд мой дополз до противоположного конца стойки – и в животе взорвался фейерверк, а кувыркнувшийся желудок, похоже, вознамерился выпрыгнуть изо рта.

Грозовые синие глаза спокойно взирали на меня с потрясающе красивого лица, которое вдруг показалось мне слишком знакомым, хотя я впервые увидела его мельком лишь накануне. Мускулистые руки мужчины лежали на краю стойки, так что рубашка едва не лопалась на широких плечах. Огромная пятерня придерживала уже полупустую пинту «Гиннесса»; на боках его бокала белели идеальные кольца пены.

– Дерьмо, – выдохнула я.

Тело мое напряглось, точно собираясь бежать, но ноги приросли к полу. Дейзи была права. Он снова нашел меня.

Два стула по обе стороны незнакомца были отодвинуты, освобождая ему пространство. Стулья не пустовали, но ясно было, что мужчина тут сам по себе.

– Это тот парень, о котором ты говорил? – тихо спросила я Мика, не в силах оторвать взгляд от пристальных синих глаз.

Мик хрюкнул, что означало «да».

– Он какой угодно, только не жирный, Мик. Из тебя вышел бы кошмарный свидетель. Он давно здесь?

– Ч-черт п’бери. Я те ч-че, гребана нянька? П’ч-чем я зна.

– Приятно было поговорить, Мик, как всегда.

Мик фыркнул и отхлебнул пива.

Ко мне неторопливо подошел Лиам, древний-предревний бармен, не-маг, работающий тут испокон веков.

– «Гиннесс»? – спросил он.

Я поспешно замотала головой, потом одумалась. Зачем притворяться? Почему это я не могу выпить «Гиннесса»? Только потому что его предпочел незнакомец?

И зачем мне убегать? В обычный день я едва ли появилась бы здесь, и он никак не мог знать, что я приду. Я и сама этого не знала еще пару часов назад. Обычно я заскакивала в бар в пятницу или субботу, вечерком, когда тут тьма народу, зная, что Майлз обязательно будет присутствовать. Мне нравится давать ему возможность поздравить себя с тем, что дела у него идут лучше, чем у меня. Это меньшее, что я могу сделать в обмен на халяву.

В любом случае, бегство автоматически сделало бы меня в чем-то виноватой, а на этот раз мне даже не за что извиняться. Этот парень находился на моей территории, в месте, которое я лично выбрала для деградации, и я имела полное право упереться и стоять на своем. Повторюсь – это моя территория.

Кроме того, мне еще нужно вернуть ему одеяло.

– Я должна вести себя нормально, правильно? – спросила я Мика, все еще собираясь с духом, чтобы подойти к парню. Да, я имею полное право находиться здесь, но этот тяжелый властный взгляд любую девушку заставит призадуматься. – Я хожу сюда достаточно долго, чтобы заслужить собственное местечко. Ничего он не сможет со мной сделать.

– Че за хрен-н? – Мик отшатнулся, словно я отвесила ему пощечину. – О ч’м эт ты? Я тута, чт’б тих-ха выс’сать пару гребаных пинт.

Обычно мне нравилось, что Мик держится особняком и не лезет с праздной болтовней. Болтовня выматывает. Но теперь, когда мне нужен был слушатель и источник объективной критики, я чертовски пожалела о том, что он такой бирюк.

– Алексис? – Лиам все еще ждал заказа.

– Да. Пожалуйста. «Гиннесс». Эй, Лиам, а долго тут сидит вон тот парень?

Взгляд незнакомца обжигал, хотя по спине моей ползли ледяные мурашки. Если он и был потрясен или обрадован моим появлением в баре, он ничем это не выказал.

Лиам оглянулся – раз, другой.

– Это его вторая пинта.

И, не сказав больше ни слова, двинулся обратно к пустым кружкам.

Целый бар необщительных людей. Что, опять-таки, обычно я считала плюсом.

Но обычно мне не нужны ответы!

Если он пьет вторую пинту, то обосновался здесь еще до того, как я хотя бы вышла из дома. Что бы ни случилось вчера, сегодня он определенно не преследовал меня.

Мои напряженные плечи на миг расслабились. Это хорошие новости.

– Нет, этот стул никуда не годится, – я похлопала по перекошенной спинке. – И мне надо поговорить с ним, чтобы вернуть ему одеяло.

Мик меня проигнорировал. Загорелый парень по другую сторону сломанного стула обернулся, но взгляд его не задержался на мне.

– Правильно.

Решительно кивнув, я заставила ноги двигаться. Ситуацию нужно пресечь в зародыше!

Стараясь не обращать внимания на порхающих в животе бабочек, я двинулась вдоль ряда посетителей бара. Глаза незнакомца продолжали следить за мной, его пристальное внимание ложилось на меня тяжким грузом. Я с трудом дышала, не зная, эффект ли это его магической силы – или же ослепительной внешности.

При моем приближении незнакомец откинулся на спинку стула и уронил руку на бедро.

– Привет, – я остановилась за спиной сгорбленного седого старика с багровыми щеками заядлого пьянчуги.

Незнакомец уставился на меня – молча, без признаков узнавания.

Внезапно утратив всю уверенность, я легонько коснулась кончиками пальцев своей груди:

– Помнишь меня? Ну, вчера? Я та цыпочка, которую ты пытался переехать своим дивным «Феррари».

Сопровождавшая мою шутку улыбка ответной улыбки не дождалась.

– Да, – только и произнес он, и хрипловатый, странно чарующий голос омыл меня теплой волной.

Я задохнулась – и окаменела, ощутив, как этот жар червем проникает в меня.

Это не нормально. Парень, конечно, горяч и способен обжечь глаза, но я из тех девушек, которым нравится смотреть. И обычно у меня не возникает желания попробовать товар.

Но пока я стояла там, жар во мне разгорался, превращаясь в сжигающий нутро костер. Боль, пульсирующая, тянущая, толкала меня вперед, подначивая прикоснуться к истокам этого восхитительного чувства.

Видимо, это его магия. Похоже, в арсенале трюков красавчика – способность пробуждать желание или похоть. Обычно я способна противостоять таким приемчикам (что безмерно раздражало Майлза), но я никогда не сталкивалась с человеком, который вкладывал бы в подобные фокусы столько силы. Волна грозила захлестнуть меня.

– Отлично, вижу, ты не собираешься облегчать мне задачу. – Я глубоко вздохнула, усилием воли подавляя тупую пульсацию. – Так вот, слушай, то одеяло, которое ты подкинул… – В его глазах мелькнул наконец проблеск узнавания. Нет, это определенно был он. – Спасибо, конечно. Это было очень мило с твоей стороны. Но, боюсь, я – мы – не можем его принять. Это как-то слишком. Если ты побудешь тут еще немного, я сбегаю принесу его. Или… ты живешь где-то поблизости? Я могу занести…

– Оставь его себе, – проговорил он. В глазах его танцевали жгучие искры. – Я бы предпочел увидеть тебя под своим одеялом.

Голос его просто сочился сексом. Образы лоснящихся от пота мускулов и смятых простыней вторглись в мое сознание, останавливая дыхание. Яростная дрожь сотрясала пылающее изнутри тело, а бабочки в животе обернулись пчелиным роем. Его изучающий взгляд щекотал мои самые сокровенные уголки, вдруг потребовавшие удовлетворения.

Боже, надеюсь, я не поддамся этой жажде.

Глава 13

Алексис

На лице парня мелькнуло замешательство – как будто он не мог поверить, что сказал только что нечто настолько прямолинейное. Но я никак не могла сосредоточиться, чтобы интерпретировать выражение его лица – и отнюдь не из-за восхитительного желания, охватившего меня.

О да, этот мужчина обладал способностью внушать страсть. Страсть, похоть, томление… Мне нравилось ощущение – тянущее, толкающее, колющее, жгучее. Оно напоминало секс без контакта.

Но у этого вида магии имелся серьезный недостаток. Владеющие им полагались на свое волшебство, а не на мастерство. Множество эффектных наворотов без какой-либо солидной реальной основы. Результатом всегда было разочарование. Что поделаешь, жизнь жестока. Годам к двадцати пяти я хорошо усвоила этот урок.

Мечтай о малом.

Я открыла глаза, улыбаясь:

– Спасибо за предложение, но я пас. В любом случае, как я уже сказала, мне нужно знать, куда подвезти то одеяло. Я предложила бы отправить его по почте, но цены на доставку там просто возмутительные. Кроме того, мне не хотелось бы этого делать.

Брови его сошлись на переносице, и на сей раз мне не составило труда разобраться в его эмоциях. Удивление. Замешательство.

– Женщины не говорят мне «нет», Алексис, – голос его был мягок и густ, как растопленный шоколад. – Они говорят – «пожалуйста».

У меня перехватило дыхание, и не от того, что я услышала свое имя, произнесенное этим сладким голосом. От того, что он вообще знает мое имя.

Хотя, конечно, он знает мое имя. Он ведь искал мой адрес, не так ли? И моя машина зарегистрирована вовсе не на Джейн Доу.

– Уверен, что они не пытаются на самом деле сказать: «Пожалуйста, передай мне перцовый баллончик»? – несколько раздраженно поинтересовалась я.

Восхитительный трепет и искрящая страсть, владевшие мной секунду назад, трансформировались в предостерегающую дрожь и тревогу. Пускай жест с одеялом был добрым (возможно), но назойливость и высокомерие этого типа вывели меня из себя. Он испортил мне кайф – а заодно и настроение.

Я вздохнула, вконец расстроенная:

– Это мой стул. Убирайся.

– Сядь, – он указал на место, где сидел старик.

– Тут занято, – так, может прямота поможет сдвинуть его прекрасную задницу? – Слушай, стул, на котором ты сидишь, имеет для меня особую ценность. Очень важно, чтобы ты вернул его туда, откуда взял – на место рядом с тем очень-угрюмым-ирлашкой. – По экспрессивности его лицо могло бы сейчас запросто поспорить с камнем – и немало выиграть. – Чего завис?

– В нем твоя магия, – ровно произнес незнакомец.

– Хорошее предположение. Ну, положим. Поэтому я и неравнодушна к нему.

– Это не предположение. Я ощутил ее, как только вошел в бар. Почему, думаешь, я взял именно этот стул?

Все тело мое покрылось гусиной кожей. Я застыла с открытым ртом.

Лишь чрезвычайно могущественные персоны могли ощущать магию, оставленную на предметах, таких как, например, барный стул. И эти чрезвычайно могущественные персоны обычно не относились к сексуально-магическому типу.

С чем же я столкнулась? Почему не сбежала сразу после той несостоявшейся аварии?

– Не знаю, почему ты его взял, – заявила я. – И я еще много чего не знаю. Зачем ты здесь? Зачем потащился за мной вчера? Почему озадачился разыскать меня и оставить одеяло, даже не подписавшись? Зачем вообще ты его купил? – Я подняла руку. – Не торопись. Вопросов-то много.

Сочные губы дрогнули, сложившись в полуулыбку.

– Я взял его, потому что мне нравится ощущение твоей магии. Я хочу чувствовать, как она вибрирует в тебе в тот момент, когда твои губы сомкнутся вокруг головки моего члена.

Я задохнулась. Пульсация становилась все настойчивее. В его глазах явно плясало желание.

И он так чертовски сексуален.

Я боролась, стремительно теряя контроль над реальностью.

Это магия, Алексис. Твоя страсть вызвана его магией.

Или?..

Я стиснула зубы, отгоняя последнюю предательскую мысль. Кажется, я влюбляюсь. Ненавижу. Ненавижу почти так же сильно, как когда не слушаю себя.

– Поздравляю, главный приз за грубость достается тебе, – выдавила я, пытаясь казаться невозмутимой. Хищникам нравится погоня. Нельзя дать ему понять, что он меня пронял.

Или насколько крепко он меня пронял.

Или как мучительно я желаю ощутить, насколько он крепок.

– И все-таки твердое «нет».

Поверить не могу, что так реагирую. Он преследовал меня, угрожал мне. А теперь хочет затащить меня в койку? Он что, доктор Джекилл и мистер Хрен? Потому что я не куплюсь.

Только вот, похоже, я все же купилась – внутри меня все пульсировало, и тело горело огнем.

Я открыла рот, чтобы… ну, отомстить, обозвать его, как Мик, ч-чертовой с-сукой, или… еще что-нибудь, пока не придумала что, потому что мозг странно гудел, впитывая его слова.

– Я здесь потому, что мне хотелось посмотреть на место, которое часто посещают такие, как ты. И, прежде чем ты спросишь, я остался, потому что «Гиннесс» тут хорош.

– Погоди… откуда ты знаешь, что я часто посещаю…

– Я купил одеяло, потому что ты не солгала насчет больного ребенка, хотя он, как выяснилось, не такой уж и ребенок. – Он сделал паузу, и меня снова бросило в жар. Предупреждающие сигналы продолжали пульсировать, но горячее биение нарастало. – Я пошел за тобой вчера, потому что твой внутренний огонь и сила твоей магии в сочетании с очевидным отсутствием статуса заинтриговали меня. Я заинтересовался, что ты затеяла. На кого работаешь. – Он снова замолчал и прищурился. – Но ты ни на кого не работаешь, верно? Не работаешь на другого мага, во всяком случае. Ты именно такая, какой значишься в бумагах… за исключением того, что связано с твоей магией. Твоя ситуация невероятно запутана, Алексис. – Он чуть сдвинулся, изучая меня. – Ты живешь за чертой бедности, выполняешь случайную работу, не требующую никаких навыков. Твой ветхий домишко достался тебе от матери, которая купила его вскоре после твоего рождения. Она могла бы выжить, будь ей доступно лечение. Ты радостно окопалась в худшей части города. Как будто ты хочешь постоянно бороться. Ты трудолюбивый и обстоятельный работник – это признают даже чеширы – но ты никогда не стремилась к большему. Почему?

Губы мои шевельнулись, но изо рта не вырвалось ни звука. Он здесь, потому что преследует меня – и проделал чертовски большую работу за столь короткий период.

Его пристальный взгляд не отрывался от моих глаз, как будто мы были единственными людьми в этой комнате, и ничто, кроме разве что конца света, не могло отвлечь его. Жаль, очень жаль.

– Откуда ты все это знаешь? – выдавила я наконец.

Он слегка нахмурился:

– Мы ведем учет магов. Тебе должно быть это известно. У тех, у кого уровень силы выше среднего, досье обычно обширные, и им настоятельно рекомендуется жить в пределах магических зон. Но в твоем случае… есть несколько записей о твоих способностях и уровне твоей силы. И ни одна из этих записей не точна. Даже отдаленно. То, что говорится в твоем досье о твоем таланте, просто смешно. Смешно и нелепо. Плохие отчеты – еще один твой… непостижимый аспект.

И ничего не непостижимый. Просто мне не нравится, когда посторонние суют нос в мои дела, так что когда низшие сотрудники магистрата подвергали меня рутинным проверкам, я малость изменяла свою магию, нарушая работу их оборудования.

Моя магия бесполезна для общества в целом, зато очень полезна для меня.

Прижав ладонь к груди, я отступила на шаг:

– Мои силы отнюдь не выше среднего уровня – это не-магическое место ввело тебя в заблуждение. Я не стремлюсь к большему, потому что все работы, которые я могу выполнить, уже выполняют те, у кого больше опыта. Найди какой-нибудь другой объект преследования. Мне хорошо там, где я есть. – Я перевела дыхание и расправила плечи. Держаться заносчиво получается куда лучше, если сохраняешь хотя бы видимость уверенности. – А теперь, если не возражаешь, свали с моего стула.

Наши взгляды встретились – и сцепились намертво, и расстояние между нами исчезло, остались лишь он и я; его сила, его энергия омывали мое тело океанской волной. В баре воцарилась тишина, и я краем глаза заметила, что многие смотрят в нашу сторону.

Ноги мои тряслись, но я устояла – и выдержала его взгляд. Наконец губы его тронула улыбка, а в глазах вспыхнул огонь.

– Конечно, если ты этого хочешь.

Он не спеша поднес ко рту бокал и осушил его. Тихо звякнуло стекло о деревянную стойку. Мужчина встал, по-прежнему неторопливо, и выпрямился во весь свой немалый рост – да, он был выше меня по меньшей мере на пять дюймов.

Он шагнул ближе. Тело его оказалось всего в нескольких дюймах от моего тела. Кожу обдало жаром и искрами электричества; сердце сгорало дотла. Его сладостное дыхание коснулось моего лица, и мне потребовались все силы, чтобы не отпрянуть. Нет, не все. Еще больше сил уходило на то, чтобы не сократить дистанцию, не провести руками по его груди, на ощупь исследуя те четко очерченные мускулы, на которые рубашка лишь намекала.

Мне не хватало воздуха. Я уже не купалась в волнах сексуальной магии, я тонула в них, не нуждаясь в спасательном плоту. Что-то в нем взывало ко мне. Что-то гладкое, шелковистое, роскошное. Декадентское. Как потрясающий шоколад из лучших ингредиентов. Мне хотелось попробовать. Испытать.

Позволить ему отвести меня домой, сорвать с меня одежду – и пускай он покажет мне, насколько силен на самом деле.

– До новых встреч, Алексис.

Он медленно наклонился, и я вдруг испугалась, что он попытается меня поцеловать.

А я ему позволю.

Но он развернулся и стремительно, хотя и недостаточно быстро, проскользнул мимо меня, направившись к двери.

– Высокомерный хрен, – буркнул седой старик, потянувшись за выпивкой.

– Да, – обессиленная, я оперлась о стойку. – Так и есть. Таких вещей обычно не говоришь людям, которых едва знаешь. Даже если обладаешь магией, заставляющей их захотеть все это услышать…

– Он опасен. Держись от него подальше, – сказал мужчина с жидкими волосами, сидящий по ту сторону моего только что освободившегося стула. На стойке перед ним ничего не было. – От общения с таким человеком не жди ничего хорошего. Мне ли не знать; я и сам был когда-то таким же. Молодым и сильным, и весь мир лежал передо мной…

– Ох, да сколько ж можно, – сутулый старик отвернулся к бару.

– Женщины хотели меня, а мужчины хотели быть мной. Я был в своей стихии. Ничто не могло сломить меня…

– И все же ты здесь, – я подхватила свой стул. – Очевидно, где-то ты свернул не туда.

Старик хихикнул, а Лиам уставился на меня с другого конца стойки.

Стиснув зубы, я вскинула стул на плечо и потащила его на законное место.

– Браво, – уронил Лиам.

Я отодвинула хромоногое недоразумение, поставила свой стул и со вздохом уселась на него.

– Браво, – повторил Лиам. – Не позволяй этому ублюдку тебя запугать.

– Или, по крайней мере, не показывай, что он тебя пугает, так?

Я сделала большой глоток дожидающегося меня «Гиннесса».

Мик прорычал что-то, потянулся за своим пивом, а секунду спустя попросил:

– Плес-сни мне вис-ски, лады, Лиам?

Однако Лиам проигнорировал Мика.

– Эти могущественные магические типы только и делают, что учат других жить да кичатся своим положением, – сказал он. – Им плевать, что это не их территория. Они приходят сюда и командуют, будто они тут хозяева. А это не так.

– Нет, не так. Так выпьем за это.

Я отсалютовала бармену кружкой и поднесла ее к губам, стараясь не проглотить все разом. Удалось это только наполовину.

– И в следующий раз, когда увидишь его, просто продолжай ставить его на место, Алексис. – Сегодня Лиам был как никогда разговорчив. – Закон на твоей стороне. Если он попытается сделать что-то, что тебе не нравится, не бойся, найди ближайшего копа. Они с ним разберутся.

– Это… здорово, спасибо, – пробормотала я, сильно сомневаясь, что какой-либо низкооплачиваемый полицейский зоны двойного сообщества захочет связываться с подобным парнем.

– Потому что когда такие типы чуют запах чего-то, что им хочется, они не останавливаются, пока не получат желаемое. Я уже видел такое прежде. Молодых девушек вроде тебя они просто раскатывают по асфальту.

– Черт в’зьми, тя че, кт’т дергает за нит’чки? – пробурчал Мик.

– Но с тобой, конечно, ничего подобного не случится, Алексис. – Лиам понимающе кивнул. – В тебе он нашел достойного соперника. Ты постоишь за себя. Заставишь его королевское высочество попотеть.

Сарказм прозвучал четко и ясно. Очевидно, не просто так Лиам работал в таком месте, где не приходится встречаться с богатыми и влиятельными. Обычно.

– Это неважно. – Я отмахнулась, надеясь, что Лиам поймет намек и отвалит. – Я больше его не увижу. Он удовлетворил свое любопытство. А то у него сложилось какое-то неверное представление обо мне. Теперь все должно закончиться.

Я проделала громадную работу, впаривая эту ложь, не в последнюю очередь потому, что мне все еще нужно было вернуть одеяло вопиюще сексуальному, но очевидно свихнувшемуся незнакомцу, чтобы он не подумал, что я передумала насчет того, какие именно одеяла будут меня согревать…

Глава 14

Киран

Киран завернул за угол бара и остановился в тени. Все тело его напряглось, пальцы сжались в кулаки. Он несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок.

Он полностью потерял контроль. Полностью.

И без всякого предупреждения.

Материнская магия, магия шелки[1] пульсировала в нем. Океан, раскинувшийся всего в миле от него, тихо пел ему. Тихо и сладко. Но, пульсацией внутри пульсации, он чувствовал также и силу приливов, и мощь течений.

Магия его родителей происходила из одного и того же источника, из океана, но проявлялась в абсолютно разных формах. Материнской магией он воспользовался лишь однажды.

И одного раза оказалось достаточно.

Для шелки способность внушать вожделение и страсть была скорее намеком, приманкой. Искушением. Слабые могли поддаться, но сильные делали это редко, разве что по собственному желанию.

Но не в том случае, когда владеющий этой магией был еще и Полубогом. Тогда магия шелки усиливалась. Многократно. Становилась уже не приманкой, но приказом. Наркотиком.

Так вот, он попытался применить магию шелки ровно один раз, еще не понимая разницы. И его тогдашняя возлюбленная превратилась в робота. В игрушку, жаждущую лишь выполнять его требования, не контролирующую себя, утратившую независимость мышления. Она не могла сказать «нет», даже если бы захотела.

Это было отвратительно. Сильная женщина обернулась слякотью. Продолжай он использовать ту магию – и сам стал бы монстром.

Так что он никогда больше к ней не прибегал.

До сегодняшнего дня.

Киран прижался лбом к стене, борясь с не отпускающим его эффектом магии Алексис. Пытаясь избавиться от пульсирующей во всем теле боли.

Что, черт возьми, произошло?

Не в силах стоять спокойно, чувствуя необходимость двигаться, он оттолкнулся от стены и зашагал к краю плохо освещенной парковки, чтобы забрать свою машину.

Он не собирался призывать магию шелки. Он даже не осознавал, что прибегнул к ней. Только что он следил за эротическим покачиванием бедер Алексис – и вот уже его захлестнула волна похоти и желания, а член затвердел так, что ясно мыслить Киран уже не мог. Он хотел эту женщину – с яростью, которой никогда прежде не испытывал. Хотел вскрыть ее разум и узнать все ее тайны в перерывах между приступами поклонения ее идеальному телу.

Почему она так на него действует? Ее магия провокационна и соблазнительна, но совсем не похожа на то сексуальное принуждение, которое сам он метнул в нее. Кроме того, он все-таки Полубог. Ее магия не должна влиять на него так, тем более что по всем оценкам уровень ее силы весьма невысок.

– Бред, – тихо пробормотал он, покачал головой и распахнул дверцу машины, все еще чувствуя неприятную тяжесть в паху.

Нет, он никак не мог ошибиться в своей оценке силы ее магии. Никак. Черт возьми, она каким-то образом устояла перед его «продвинутой» версией магии шелки. Какое-то время она пила ее, наслаждаясь – а потом с улыбкой отвергла.

Он не ошибся. И никто, обладающий такой магической мощью, такими способностями, не мог просто просочиться сквозь щели. Она что-то скрывает. Должна скрывать. И он намерен выяснить, что именно.

Глава 15

Алексис

Я вытерла волосы и неторопливо направилась в спальню – посмотреть, сколько времени. Три часа. Нужно еще погрузить пожитки и поехать занять точку. Вечером я выйду на улицу продавать свой товар. Пришла пора доказать, что моя магия – дело не прибыльное.

Облачившись в лучшую блузку и мои единственные слаксы, доходящие-таки до щиколоток, я подхватила гигантскую торбу, верно служившую мне в подобных авантюрах, и сунула туда пеструю квадратную тряпку, несколько тусклых кристаллов и колоду карт Таро. Треснувший хрустальный шар без подставки тяжело лег на самое дно.

Потом (закатив глаза, не одобряя саму себя) перекинула ремень через плечо и сдернула с крючка куртку.

В гостиной Мордекай, склонившись над Дейзи, смотрел в стоящий у нее на коленях ноутбук. Дети хмурились.

– Что случилось? – я заглянула на кухню и взяла наполненную водой бутылку.

– Гэндальф пытается вспомнить алгебру, – Дейзи подняла взгляд. – Хотя лучше бы занимался огненными зверями.

– Тебе нужна помощь или нет? – рявкнул Мордекай.

Я улыбнулась, радуясь силе его голоса и небрежно накинутому на его плечи бирюзовому одеялу. Пожалуй, на самом деле оно даже не было ему нужно; ему просто хотелось уюта. Хороший знак – и довольно удивительный, поскольку не более двадцати четырех часов назад мальчик находился на волосок от смерти.

Дейзи присвистнула:

– Смотри-ка, я и не знала, что в тебе это есть. Макияж, все такое. Хотя голубые тени для век выглядят как-то мерз… э, отталкивающе.

Она захлопнула дешевый ноутбук, приобретенный в Черную Пятницу, и поставила его на журнальный столик.

Мордекай обернулся, и складка между его бровями разгладилась. Он улыбнулся:

– А мне нравится. Черная подводка делает ее глаза просто огромными.

– Довольно. – Я поправила выбившийся локон. – Я решила, что должна попытаться выглядеть немного более… контактной.

Мордекай кивнул и без труда распрямился. Эта сыворотка – просто чудо.

– Думаю, сработает.

Часть меня надеялась, что таки нет. Однако другая часть понимала, что нам очень нужны деньги.

Я перекинула куртку через руку:

– Ладно, ребята, никому не открывайте и…

– Подожди, подожди. Я почти готова. Только возьму…

Голос Дейзи затих, когда она скрылась в их с Мордекаем спальне. Когда же она вышла – с новенькой сумочкой, которую я раньше не видела, и в забавной шапочке с помпоном, которая могла пойти только ей, Мордекай проскользнул мимо меня и шагнул к входной двери.

– Что происходит? – я вскинула руку, пытаясь остановить Мордекая. – И где ты взяла эту сумку, Дейзи?

Дейзи приподняла сумочку, разглядывая ее так, будто и сама видела в первый раз:

– О, это мне дал Денни. Слушай, его папаша все еще хочет, чтобы я работала в их семейном бизнесе. Ну, я скажу, что пока, пару недель, не могу, потому что… ну, ты знаешь. Но потом… может, и пойду. Я уверена, что Денни сдержал слово…

– Подожди, подожди… – Я помассировала двумя пальцами переносицу. – С чего это Денни покупает тебе сумки? Кроме того, ты вроде сказала, что у него нет денег?

С кукольного, фарфорового личика на меня смотрели эти ее потрясающие миндалевидные глаза. Чего бы я только ни отдала, чтобы обменять мои обычные карие гляделки на ее прекрасные синие очи! С другой стороны, она всегда ныла, что у меня густые длинные ресницы, а ей нужны накладные. Всегда мы желаем то, чего не имеем…

– Он помогал разносить еду и убираться на каком-то благотворительном обеде, устроенном его мамашей. За это она дала ему сорок баксов. Он купил мне сумочку, потому что втюрился в меня по уши. Что-нибудь еще, инспектор?

– Вот как, значит, – я недоуменно покачала головой, поправляя ремешок на плече. – Но ты только что шантажировала его гей-порно, чтобы ограбить его отца. Разве он не в ужасе от того, какой ты плохой человек?

Она фыркнула:

– Очевидно, я рассказала ему, отчего так поступила. Он врубился, все путем. А я – серьезная добыча.

– Он слишком туп, чтобы понять, что от нее одни неприятности, – Мордекай привалился к стене. – Он думает своими… глазами, а не головой.

Дейзи мотнула головой, перебрасывая волосы за спину:

– Чего это вдруг неприятности? Я просто пытаюсь выжить. И если он хочет покупать мне вещи, чтобы я была рядом, кто я такая, чтобы отказываться?

– Для родителей маленького богатого мальчика это неприятности, – ответил ей Мордекай.

– Тут я согласна с Мордекаем, – сказала я. – Кроме того, ты недавно совершила преступление, а Денни тебя покрыл. Он – сообщник. Наверное, тебе лучше держаться подальше, на тот случай, если ему захочется покаяться в своих грехах.

– Использовать людей, чтобы они покупали тебе вещи, неправильно, – терпеливо проговорил Мордекай.

Я задержалась у двери:

– Верно. Да. Это я и имела в виду. Ты не должна водить с ним дружбу, потому что не уважаешь его, а использовать людей ради новых сумочек нельзя. – И лучше не вспоминать, как я приобрела телефон. – Кроме того, ты же не хочешь, чтобы он на тебя настучал. А он, будь уверена, запоет как канарейка – в ту же секунду, едва почувствует себя отвергнутым ухажером.

– Так что мой долг – взять на себя обязанности охранника, – буркнул Мордекай.

– Возможно, – я повернула ручку. – Кстати… а чего это вы двое тащитесь за мной?

– Нет, она все-таки чертовски быстро замечает очевидное, – обратилась Дейзи к Мордекаю.

– Мы идем с тобой, – Мордекай поправил одеяло на плечах.

Я уставилась на них, надеясь, что они шутят. Нет, они не шутили. Просто не понимали.

– Я в зрителях не нуждаюсь. И в группе поддержки тоже.

– Эй, эй? – Дейзи подбоченилась. – Тебя преследует большой психованный маньяк – или ты вчера была слишком пьяной и уже не помнишь, что рассказала нам о вашей стычке в баре?

– Я не была слишком пьяной… – хотя, пожалуй, была, потому что действительно только сейчас вспомнила, что ввела детишек в курс дела. – …и это не было стычкой. Просто спокойная беседа с высокомерным скотом…

– Который полагал, что сумеет повлиять на тебя при помощи магии, – вставил Мордекай.

Я подняла палец:

– И чья магия ни к чему меня не принудила.

– Нет. Ты не помнишь вчерашнего разговора, – сказала Дейзи, закатывая глаза.

Я моргнула, раз и другой, пытаясь покопаться в своей крайне туманной памяти. Что ж, похоже, девочка все-таки права – я проделала большую работу, стараясь утопить свои печали.

– Он знал практически всю историю твоей жизни, – сказала Дейзи, поправляя рубашку, готовясь к выходу «на публику». Ну, тут уж фиг ей. – У него явно сложилось неправильное представление о тебе, и он пытался выйти за рамки дозволенного. Он опасен. Одну мы тебя не отпустим.

– Неужели? И что вы, ребята, будете делать, если что? Швырнешь в него свое одеяло, Мордекай? А ты, Дейзи? Пригрозишь совершить набег на его коллекцию порно в поисках компромата? Детки, вы, положив руку на сердце, всего лишь подростки. Сидите дома, учитесь и думайте, как выбраться из дыры, в которую я вас затащила.

– Мне эта дыра нравится, спасибо большое, – чопорно проговорила Дейзи, – и теперь пришло время оказать ответную любезность. Мой крик – это что-то. Люди слышат его за мили…

– Нет, все-таки стоит серьезно поработать над твоим представлением о расстоянии, – заметил Мордекай.

– Если нас будет трое, то даже восхитительно рослый, невероятно привлекательный и опасно харизматичный незнакомец – это ведь твои слова, не так ли, Алексис? – сто раз подумает, прежде чем рискнет умыкнуть тебя, – заявила Дейзи, выступив вперед.

Я поморщилась:

– Я что, действительно все это говорила?

Взгляд Дейзи оказался красноречивее всяких слов.

Как ни гнусно, но это правда.

– Может, мы и не слишком хорошая защита, – сказал Мордекай, – но мы могли бы помочь тебе с обслуживанием клиентов.

Я покачала головой, но он еще не закончил.

– Этот незнакомец теперь знает, что тобой не так-то просто манипулировать. Во всяком случае, один на один. Он также знает, что ты привязана ко мне. А я не хочу, чтобы меня похитили, чтобы прижать тебя к ногтю. Так что безопаснее будет взять нас с собой.

Я застыла с открытым ртом, из которого уже готово было вырваться слово «нет». Не уверена, что этому незнакомцу известна степень моей привязанности к моим подопечным, но… представлять-то он должен. Только дурак не способен сложить два и два, а этот тип отнюдь не дурак. Тем не менее, похищение – это как-то слишком экстремально. Парни вроде этого психа, обладающие внешностью, деньгами, властью и сексуальной магией, не опускаются до того, чтобы шантажом затаскивать женщину в постель. Это удар по их самолюбию. Так что вероятность подобного ничтожно мала.

Только вот… он и впрямь ударил по мне сексуальной магией, значит…

– Только не учи его, как мной нужно манипулировать, – я вздохнула. – Но… – Они встали по обе стороны от меня, оторвали мою руку от ручки и, отодвинув меня в сторонку, открыли дверь. – Эй. Что за черт? Нет-нет, не обращайте на меня внимания, я просто стою тут.

– Идем, – бросила через плечо Дейзи.

– Куда это вы, ребята?

Фрэнк стоял в центре моего газона, глядя на направившихся к припаркованной у обочины машине ребят. Жаль, что у меня нет гаража.

– Сколько раз тебе говорить, Фрэнк? Убирайся с моей лужайки! – Покачав головой, я зашагала по вытоптанной дорожке к тротуару. – Можете пойти со мной, – сообщила я детям, не нуждавшимся ни в каких разрешениях, – но не лезьте на рожон и рты держите на замке, ясно?

– А куда мне еще идти? – спросил Фрэнк, когда я прошмыгнула мимо него. – Дома никто не хочет со мной разговаривать.

– Сам знаешь, куда ты можешь пойти, Фрэнк. И там будет масса людей, с которыми можно поговорить, когда ты дотуда доберешься.

Я открыла машину.

– Я не готов! – крикнул он.

– Жуть какая, – скользнув на заднее сиденье, Дейзи поежилась.

– Зла он никому не желает. – Я повысила голос, чтобы Фрэнк услышал. – Он просто невероятно надоедливый и склонный к постоянному вторжению на чужую территорию тип.

– Бессердечная, – раздалось в ответ.

– Дейзи, я подцепила от тебя очень плохую привычку, – я вставила ключ в замок зажигания.

– Это не воровство, потому что ты уже испробовала это в прошлом и с треском провалилась, – заявила она.

– Просто я хороший человек.

Я глянула в зеркало заднего вида и скривила кислую рожу специально для Дейзи.

– Это некрасиво, – упрекнул меня Мордекай.

– Ну, поскольку ты поднял бунт и провозгласил себя капитаном этого корабля, я могу позволить себе похулиганить. Посмотрим, как тебе понравится всегда поступать правильно.

Я повернула ключ – и обнаружила, что Фрэнк подошел к машине и наклонился, чтобы заглянуть внутрь.

– Я просто постою тут и подожду, когда вы вернетесь.

Я покачала головой и нажала на газ.

– Похоже, Фрэнка придется выставлять силой. Это уже начинает становиться смешным.

– Начинает? – Дейзи фыркнула.

– Закатывать глаза я тоже научилась.

Мы направлялись в район Сан-Франциско с самым интенсивным потоком всего магического – расположенным, как ни странно, вовсе не в магической зоне. И даже не в зоне двойного сообщества, где мы жили. Уголок этот находился в не-магической туристической зоне, посещаемой исключительно не-магами, желающими поглазеть на магических уродцев и их мастерство. Магам надо было получать разрешение, чтобы открыть там свою лавочку, и регистрироваться заново каждый год.

– Ах, черт. Я должна была сказать вам, чуваки, что вы не можете пойти со мной, потому что не вписаны в мое разрешение. – Я раздосадованно стукнула по рулю. – Упустила такую возможность!

– Едва ли. Тот факт, что ты не разворачиваешь машину прямо сейчас, указывает на то, чем бы закончился спор.

Мордекай сцепил пальцы в замок и устроился поудобнее, нога на ногу.

Я покосилась на него:

– Ладно, мистер Последнее-Слово-За-Мной, сбавь-ка обороты. Даже моя мать не разглагольствовала с таким апломбом, кичась своей образованностью.

– Было бы чем, – пробурчала Дейзи.

– Я могу вышвырнуть вас двоих из машины прямо здесь, и шагайте домой пешком.

– Тогда ты будешь виновна в моем убийстве, – заявил Мордекай. Я заметила, что он не стал упрекать Дейзи за намек на отсутствие образования у моей матери.

Я стиснула зубы:

– Ох, как же я жалею, что не закрутила вовремя гайки. Очень жалею!

Но он, конечно, был прав, и мы все это знали. Разрешение подразумевало одно «место», причем каждое «место» представляло собой всего лишь номер на тротуаре. В отведенное тебе пустое пространство ты мог запихнуть что – и кого угодно, чиновников это не заботило.

Ненавижу выставлять себя напоказ, выступать в роли шута, развлекающего толпу, но мне нужны деньги.

Значит, пришла пора вновь вынести свою магию на публику.

Глава 16

Алексис

– Он едва взглянул на твое разрешение, – прошипела Дейзи, когда я въехала на почти пустую парковку, которая позже будет набита битком – недаром она ближайшая к «выставочной» площади. Здесь паркуются все крупные игроки.

Все крупные игроки – и я, примкнувшая к ним, потому что мое ремесло не нуждается в покрове тьмы, и которой за неимением ничего лучшего приходится представать перед достопочтенной публикой.

– Я являюсь сюда каждый раз в перерывах между работами, – я вырулила в первый ряд, направляясь в ближайший к пешеходной дорожке угол. – Они видят меня каждые несколько месяцев, примерно по месяцу за раз, в течение последних… ну эдак восьмисот миллионов лет. Вопросы возникают только тогда, когда появляется кто-то новый. Вот тогда проверка занимает вечность.

Надпись «Зарезервировано» на первых пяти местах в каждом ряду давным-давно стерлась, и город не удосуживался ее обновить. Очевидно, они больше не утруждали себя выдачей разрешений на зарезервированные парковки.

Хотя это не имело значения. Все знали, что данные места предназначены для самых крупных игроков, большинство из которых были не-магическими ушлепками с дрессированными магическими зверями. Ну а как еще заставить детишек восхищаться плохо исполненными фокусами?

Ненавижу этих ублюдков. И хотя я ничем не могу помочь несчастным зверям, зато вполне могу, черт возьми, подпортить парад их «владельцам». Потому что к тому времени, как они прибудут сюда, стоянка уже заполнится, охрана будет на сцене, а их «зарезервированное» место окажется занято. Придется им искать другую стоянку, а тот, у кого возникнет мысль отомстить, проведя, к примеру, ключом по дверце машины, поймет по предыдущим царапинам на моей тачке, что ее внешний вид меня абсолютно не беспокоит.

Я уже занимала каждое их этих мест, по очереди. Нужно же, чтобы у них было что-то общее, на что можно пожаловаться друг дружке.

Второе место пустовало, так что я встала туда, рядом с блестящим черным фургоном, украшенным изображением волшебной палочки в окружении звезд. Места с третьего по пятое тоже были пусты, а за ними расположилось несколько довольно приличных на вид грузовиков и фургонов. Их владельцы, скорее всего, приехали пораньше и, оставив машины и снаряжение, отправились занимать точки получше.

– Не забыли захватить с собой парочку стульев? – спросила я детей, доставая из багажника коврики. Естественно, они ничего не взяли, и я это знала.

Оба замерли, уставившись на меня.

Я рассмеялась:

– Так вам и надо.

– Да все путем. Когда ты не старуха, сидеть на земле просто ништяк.

Дейзи пожала плечами и захлопнула свою дверцу.

– Вот и я полагаю, что когда ты не старуха, сидеть на земле, на которую недавно испражнялись, не такая уж большая проблема.

Парочка снова остановилась и переглянулись. Потом они оба посмотрели на машину.

– В машине сидеть нельзя. Вас могут похитить, помните?

Я ухмыльнулась.

Поскольку оба ребенка, пусть и нехотя, но помогали мне, мы перенесли все шмотки к моей любимой точке за один раз. Я поставила свой стул на выцветший номер пятнадцать.

– Почему мы тут практически единственные?

Дейзи окинула взглядом полосу асфальта рядом с широким, покрытым пятнами тротуаром. Несколько групп людей возились с палатками и прочими штуковинами, но местность в основном и вправду была пустынной. Как я и ожидала в такую рань. Мимо ползли машины, то и дело застывая в пробках на пути к оживленному туристическому району. Даже мусор еще не успел скопиться: соленый ветерок, дующий с залива за нашими спинами, играл лишь несколькими трепещущими бумажками.

Я бросила взгляд на бело-голубое небо; туман торопился взять свое до захода солнца. Потом я повернулась к заливу и посмотрела на искрящиеся волны, разбивающиеся о рукотворные бульверки, оберегающие стоящие у пирса лодки. Вдалеке маячила громада военного корабля, пришвартованного так, чтобы туристы могли его осмотреть. А еще дальше, оторванный от мира, высился над водами Алькатрас, посещаемый туристами, время от времени привозящими какого-нибудь призрачного беглеца обратно на материк.

– По двум причинам, – сказала я, устанавливая три сервировочных столика, которые будут служить барьером для клиентов. У нормального торговца был бы нормальный стол, но я, хотя и могла бы позволить себе что-нибудь подешевле, не хотела, чтобы люди облокачивались на него и подходили ближе. Они и так достаточно близко. – Во-первых, потому что туристы любят, чтобы их чуток попугали, и потому обычно не выходят до сумерек. И, во-вторых, многие маги, которые открыли тут торговлю, думают, что тьма привлекает призраков и упырей.

– А это не так? – спросил Мордекай.

– Нет. Они бродят вокруг круглосуточно.

– Тогда почему так думают? – спросила Дейзи. Странно, но все свое внимание она сейчас уделяла мне и только мне.

И тут меня осенило – я поняла, отчего они на самом деле решили поехать со мной.

– Вы двое хотите узнать, как работает моя магия, так? – Улыбнувшись, я покачала головой. – Поймали меня на «похищении». Умно.

– Ну, это, мы же действительно нужны тебе, – Дейзи приосанилась, преисполненная ощущением собственной важности. – И есть еще этот безумно красивый незнакомец, способный заставить твое старое сердце колотиться, и которого ты не прочь попробовать в деле…

Нет, я определенно забыла кое-что из нашей вчерашней беседы после посещения мною бара.

– …и у которого будет меньше шансов похитить тебя или нас, если мы будем держаться вместе. И есть же какая-то причина, по которой ты этим не зарабатываешь. Потому что наш хоббит Пиппин кое-что подсмотрел, и мы считаем, что для Говорящей с Призраками ты просто класс. Здешние торговцы заколачивают кучу бабок. Почти как те, кто раскрывает всякие преступления вместо копов. Тот, кто хорош, срывает банк.

– Тот, кто хорош, не имеет судимостей.

– Я же говорил тебе, что поэтому она и не получила такую работу, – пробормотал Мордекай, толкая ее локтем.

Дейзи пихнула его в ответ:

– Ладно, но можно еще проводить чистку участков, избавлять дома от паранормальной активности. – Она приподняла брови. – Или разыскивать чьих-то близких и помогать им с переходом.

– На таких вещах зарабатывают лишь лучшие, – сказала я, проверяя расстановку инвентаря, взяла рулон желтой клейкой ленты и заключила стул клиента в круг. Потом такими же полосками отграничила и свое место. Вещей я взяла абсолютный минимум – научившись на собственном горьком опыте, что действительно необходимо.

– Но ты – лучшая, – с твердой уверенностью заявила Дейзи.

– Только лучшие – и те, у кого достаточно денег и связей, чтобы начать свой бизнес. А у меня ничего нет. Большинство таких «предприятий» терпит убытки в течение первых лет деятельности. Лет. А у меня, как у единственного кормильца, нет столько времени, чтобы вкалывать без оплаты. Кроме того, у меня нет ни денег на рекламу, ни навыков общения с людьми, чтобы облапошивать клиентов, заставляя нанять меня. И, в первую очередь, нет никакого желания заниматься чем-то подобным.

– Сдается мне, это серьезная пораженческая позиция, – прошипела Дейзи уголком рта, обращаясь к Мордекаю.

Тот мрачно кивнул:

– Это первое, что нам надо исправить.

– Как? – поинтересовалась я. – Гипноз?

– Как думаешь, этого было бы достаточно, чтобы подавить ее личность?

Вздохнув, я взяла колоду карт Таро и бросила ее на средний, уже прикрытый ковриком столик. Не обращая внимания на бормотание детишек, поставила рядом надтреснутый хрустальный шар. Тот немного прокатился, но, к счастью, все же остановился. Не хотелось бы гнаться за ним по тротуару, как в прошлый раз.

– Надо было прихватить блокнот. – Цокая языком, Дейзи следила за моими приготовлениями. – Уже могу сказать, что придется сделать кучу заметок, чтобы разобраться, как исправить ситуацию. Я хочу сказать, что ни в чем из того, что ты делаешь, не видно профессионала. Ни в чем!

– Кучу? – Я хмыкнула. – А как же вот это? – Я взъерошила волосы. – Очень модно. – Проведя рукой над ковриками на сервировочных столиках, я убедилась, что моя магия еще работает. – Не нужно ничего менять. Я не собираюсь этим долго заниматься. Хватит и пары недель. Надеюсь, даже меньше. – Огладив еще два привезенных с собой коврика, я бросила их детям: – Вот. Посидите на них. Клиенты могут увязнуть в своих… проблемах.

Я развернула свой стул так, чтобы он «смотрел» чуть в сторону, не на детей, и наконец села. Вытянула ноги, потянулась, сцепив пальцы на затылке, и окинула взглядом водный простор.

– Что ты сейчас делаешь? – полюбопытствовала Дейзи.

– Жду первого клиента. Вероятно, это займет некоторое время. Осваивайтесь пока.

– Ты уверена? – тихо спросил Мордекай. – А… этот парень…

– Быстро, однако, – сказала Дейзи.

– Что?

Я заметила шагающую по тротуару парочку, нарочито не смотрящую на меня. Они либо не желали, чтобы их увидели в этом паноптикуме средь бела дня, либо им просто нужно было попасть куда-то, и они не хотели, чтобы я приняла их за платежеспособных клиентов. Некоторые из владельцев точек взывали к прохожим и сыпали шуточками, пытаясь наладить бизнес. Зрелище не из приятных.

– Ты – ведьма, которая видит мертвых? – спросил кто-то с акцентом Восточного побережья, и в поле моего зрения шагнул грубоватый на вид мужчина лет сорока. Парень остановился прямо перед моими столиками, игнорируя стул, оставшийся в двух футах за ним. Он положил руку на средний столик, намереваясь склониться над перегородкой, вторгаясь в мое пространство, но моя хитрая оборонительная система опасно пошатнулась, и человек медленно выпрямился, явно недовольный тем, что его агрессивный подход оказался сорван.

Он был из тех напористых, властных типов, которые считают, что все на этой земле созданы для того, чтобы прислуживать им – или воровать у них. Или и то и другое… разом. Таковы были все мои боссы.

За его спиной мыкались трое: важного вида угрюмый хлыщ с короткой стрижкой и два хлипких парня лет тридцати, выглядящие так, будто им необходимо хорошенько подкрепиться.

Я вновь перевела взгляд на залив.

– Я не ведьма.

– Ну, допустим. Неважно. Но ты этим занимаешься? – Мужчина нетерпеливо переминался. – Мне сказали искать… таких.

– Она этим занимается, – встряла Дейзи. – Она лучшая. К вашим услугам…

– Возможно, – уронила я.

– Обслужи меня, – буркнул он, и стул для клиентов крякнул под его задницей.

Я бросила последний взгляд на такую успокаивающую воду – и повернулась к нему.

– А ты не хочешь узнать подробности? Какие услуги я оказываю, какую цену беру?

– И так знаю. Мой приятель общался с тобой недавно. Я бродил тут, искал тебя, а тебя не было.

Его слова прозвучали как обвинение. Он и я – едва ли мы с ним станем в итоге лучшими друзьями.

Я мрачно поднялась и развернула свой стул, чтобы сидеть лицом к нему. Теперь по тротуару бродило еще несколько человек, поглядывая в мою сторону. И явно интересуясь тем, что я делаю.

И Дейзи это тоже заметила.

– Ей нужна вывеска. Или какой-нибудь отличительный признак, – прошептала она Мордекаю. – Ну, что-то вроде… шарфа на голове, не знаю. Что-то в этом роде.

– Не нужен мне никакой признак, – буркнула я. – Это будет привлекать людей.

– Не думаю, что она преуспела бы, если бы начала свое дело, – шепнул Мордекай Дейзи.

– Это еще мягко сказано, – ответила та.

Я сцепила руки на колене, чтобы не отвесить кое-кому оплеуху, и холодно посмотрела на сидящего передо мной мужчину. Лоснящиеся черные волосы, зачесанные назад. Тщательно выбрит. Коренастый, в отглаженном костюмчике, топорщащемся чуть выше пояса – значит, за ремнем прячется пистолет. Блестящие золотые часы, кричащие о дороговизне – как и безвкусные запонки.

Весь этот блеск и роскошь не уменьшали общего ощущения грубости, исходящего от мужчины. Несложно догадаться, что его профессия не слишком уважаема. Агрессивно выпяченная челюсть, постоянно сжатые кулаки, то, как он сидел на стуле, словно намереваясь вытрясти из меня услуги – все это говорило о том, что он тот, с кем мне не хотелось бы долго общаться. А то закончу как те бедолаги, маячащие за ним.

– Что тебе от меня нужно? – спросила я, хотя и не нужно было быть гением, чтобы догадаться.

Он уперся локтями в колени и подался вперед, пытаясь сократить расстояние между нами.

– Мой приятель сказал, что ты не болтлива.

– Да. Хотя если офицер полиции станет задавать мне правильные вопросы, я отвечу.

Взгляд его стал еще более пристальным:

– Что за правильные вопросы?

– Те, от которых я не смогу уклониться, не угодив в тюрьму.

Теперь он откинулся на спинку стула. Его беспрестанные мелкие движения указывали на беспокойство, вызванное нечистой совестью.

– И как часто копы тебя расспрашивают?

– Никогда. Но это не означает, что этого не произойдет.

Он слегка прищурился, разглядывая мое «рабочее место». Потом расслабился.

Очевидно, парень решил, что полиция не поверит такой, как я, даже если допросит. Или же его адвокат легко сможет меня дискредитировать.

Что ж, и то и другое верно.

– Мне надо сбросить немного тяжести с плеч, если ты понимаешь, о чем я, – сообщил он, и в глазах его мелькнула неуверенность. – Мой приятель сказал, что ты знаешь, что это значит.

– Ты имеешь в виду троих призраков, стоящих за тобой, или речь идет о явлениях в каком-то особом месте? Потому что на выезде я не работаю.

– О Господи, – выдохнула Дейзи, поежившись.

Мужчина передо мной оцепенел. Я-то знала, что он едва сдерживается, чтобы не оглянуться.

– Это… я… – он сглотнул, и взгляд его перескочил на сидящих слева от меня детей. – Я чувствую… тяжесть… все время, – признался он, ясно испытывая неловкость. – Но это не вина, потому что… ну ты понимаешь…

– Тяжесть – это призраки, и нет, я не понимаю, как это можно не чувствовать вины, когда кого-то убил. – Я сделала паузу, заработав раздраженный прищур. Да, он определенно убил их, и определенно не испытывал угрызений совести. Нет, шутить с ним не стоит. – Но ты хочешь, чтобы они ушли, да? Поэтому ты здесь?

Искра гнева вспыхнула в его глазах:

– Не пори чушь – не нарвешься на проблемы.

– Ясно, – я кивнула на троицу, жмущуюся к его спине и глядящую на меня, как голодающий на бифштекс. – Ответ – да, я могу избавить тебя от них. За вознаграждение.

Плечи его опять напряглись, и неудивительно. Ведь его личные полтергейсты практически сидели на них. Коврики, которые я дала детям, помогли бы ему увеличить дистанцию, но если кто и заслужил преследование, так это, несомненно, этот парень.

– Сколько? – коротко спросил он.

У него есть деньги, он совершал преступления, и не раз, и он, несомненно, в отчаянии.

Но он также может сломать мне челюсть, если я разозлю его. Он ведь сказал только что, что от угрызений совести не страдает.

– Триста, по сотне за каждое изгнание.

Я уставилась на него: с каменным лицом, не моргая.

Глаза его сузились:

– Двести.

– Слушай, мужик, это не за мной волочится хвост из-за моей неосмотрительности. Заплати цену или живи с этим, поскольку, полагаю, кто-то другой уже пытался разорвать связь, и ничего у него не получилось, верно? Иначе как бы ты узнал, что происходит? Посмотри-ка на них. Хорошо держатся, крепко. Это должно высасывать из тебя энергию.

Парень, стиснув зубы, сдвинулся в сторону, и складной стул под ним жалобно застонал.

О да, он пытался получить помощь. Но полтергейсты ее не приняли. У них было что рассказать, и они не собирались уходить, пока кто-нибудь их не выслушает.

Я вздохнула. Угадайте, кому придется быть главными ушами этой операции?

– Триста, и тебе повезло, что я немного боюсь того, что ты можешь сделать, если я попрошу больше.

Я скрестила на груди руки.

Он опять подался вперед, и его личный ад качнулся вместе с ним. Я почти чувствовала тяжесть их ужаса. Их воспоминаний. Их глубочайшего гнева на то, что правосудие не восторжествовало.

Мне хотелось сделать для них что-то большее, чем просто отослать их. Когда-нибудь этот парень наверняка сядет в тюрьму за то, что он сотворил. Так или иначе, но такие парни в конце концов попадаются. Посещение Алькатраса может многое рассказать об этом. Но призраков «когда-нибудь» не устраивало.

– Ладно. Триста.

Но он не потянулся к карману.

А я и не подумала начинать.

Он снова прищурился. Очевидно, это его обычная реакция.

– Пытаешься кинуть меня, получить деньги вперед? Если не сработает, я не стану платить.

– О, еще как заплатишь, если не сработает, – меня вдруг охватил гнев. Терпение у меня нулевое и характер скверный. Вот главные причины того, что я совершенно не гожусь для такой работы. – Это будет полный отстой. Они как раз собираются раззявить рты и выплеснуть все накопившееся дерьмо. А я не хочу слушать, потому что ты, похоже, тот еще фрукт. Меня потом, наверное, будут мучить кошмары. Так что если мне придется все-таки окунуться в этот ужас, то ты заплатишь. Не нравятся условия – катись к черту. У меня есть дела поважнее, чем торговаться с какой-то жалкой кучей дерьма вроде тебя.

Я переборщила, но, к счастью, точно знала, как выбраться из ямы, которую сама же себе и выкопала.

Вскочив, я обвела взглядом каждого из его преследователей:

– Я вижу вас. Я слышу вас. – Я вскинула руку. – Не скажу, что мне этого хочется, но я вижу и слышу. Я не могу помочь вам так, как хочется вам. Я не коп и не та, к кому копы прислушаются. Но вы тяготеете над ним. Он чувствует негативное влияние. Так вперед же, откачайте его энергию, а потом прижмитесь к нему, да надавите посильнее. Знаете, как?

Важный чувак в белой классической рубашке кивнул. Лицо его было таким решительным, что я поставила бы что угодно на то, что при жизни он был копом или каким-нибудь агентом. Два тощих парня посмотрели на сурового типа, но, вместо того, чтобы придвинуться ближе, последовав его примеру, съежились, не сойдя со своих мест. Они боялись его.

Значит, коп или что-то подобное и, вероятно, парочка мелких преступников. Получается, сочувствовать стоит лишь одному из трех. Чего еще мне не хватает для полного счастья?

Я взяла стул за спинку, снова развернула его и села. Залив по-прежнему умиротворяюще поблескивал, катя ленивые волны.

– Ладно. Ладно, хорошо.

Голос мужика оставался тверд, но в каждом слове звучали нотки беспокойства.

И магам, и не-магам была одинаково неприятна мысль о том, что мертвые гуляют среди живых. Черт, даже мертвым это не нравилось, особенно когда они не подозревали, что испустили дух, и не знали, что такое «переход». На меня искоса смотрели в обоих сообществах, по обе стороны «завесы» – границы между живыми и мертвыми, – как будто я была виновата в том, что мне приходится иметь дело с такой бесполезной магией.

«Если уж не везет, так не везет по полной, Алексис», – как говаривала моя мать.

И была абсолютно права. Не знаю уж, какую там силу ощутил незнакомец, но честно говоря, моя магия сильно ограничила мои жизненные возможности.

Глава 17

Алексис

Клиент (узнавать его имя я не планировала) встал и вытащил толстую пачку зеленых. Парень просто набит наличкой – и пререкался при этом из-за трех сотен баксов?

Деньги он шлепнул на сервировочный столик.

– Придави хрустальным шаром, – велела я.

Он занес руку над треснутой сферой – и замешкался.

– А это… не испортит твою… штуку?

– Нет. Это всего лишь реквизит, для солидности, – я махнула рукой, ни на что конкретно не указывая. – Дейзи, пересчитай деньги.

– Как-то все это… очень странно, – пробормотала Дейзи, шурша бумажками. – Здравствуйте, сэр. Спасибо, что заглянули. Я просто… Ага. – Новое шуршание возвестило о том, что она сунула пачку в карман.

Скрипнул складной стул, и наступившая тишина наполнилась плеском волн, бьющихся об опоры пирса.

– Еще что-нибудь? – нетерпеливо спросил мужчина.

– Нет, – ответила я, не пошевелившись. – Я просто давала твоим приятелям шанс на последний выстрел.

– Кажется, ей не нужны постоянные клиенты, – прошептала Дейзи.

– Не нужны, – подтвердила я. Вообще-то сейчас я собиралась с силами, готовясь к худшей части всех этих представлений. Быстрый взгляд на спутников моего клиента сказал, что они в полной боеготовности и жаждут, чтобы их выслушали. – Ладно, валяйте. Я вся внимание. – Я включила таймер на телефоне. – У каждого из вас есть по пять минут.

– У кого… у меня? – не понял клиент. А важный чувак за его спиной уже открыл рот.

– Конечно, нет. Когда ты говоришь, рядом с тобой куча людей, у которых нет иного выбора, кроме как слушать тебя. А у этих, кто стоит за тобой, есть только я. Ну или другие такие же бедолаги. Я собираюсь отправить их за Черту, хотят они того или нет. И самое меньшее, что я могу сделать, это выслушать их, прежде чем они уйдут.

Мужик нервно облизнулся. О да, он тот еще фрукт. У него наверняка масса секретов, не предназначенных для моих ушей.

Что ж, надеюсь, я не услышу слишком много.

Обнулив таймер, я кивнула важному чуваку:

– Давай.

– Я около трех месяцев возглавлял расследование департамента в отношении мистера Романо, подозреваемого в незаконном обороте наркотиков, – начал чувак, подтверждая мое недавнее предположение. – Мы получили наводку относительно партии…

Усилием воли я приглушила его голос, и теперь он просто обтекал меня. Слова сливались друг с другом, становясь не более чем колебаниями звука. Не хотела я знать кровавые подробности того, как этого парня вышвырнули из мира живых, потому что были они, вероятно, кошмарными. У меня хорошее воображение, страшные картинки возникают перед моим мысленным взором и без посторонней помощи.

– Ты меня слышишь? – спросил важный чувак, и ясно было, что даже после смерти он считает себя большой шишкой.

– Угу, – в принципе я сказала правду. Он же не спросил, слушаю ли я. Я взглянула на таймер. – Осталась минута. Что-нибудь еще?

– Роджер Маклафлин. Он работает в Нью-Йорке, участок Центрального парка. Скажи ему, что Джим Миллер велел тебе передать ему: восемь-семь-семь, терминал три. Он поймет. Запомнишь?

Ни один мускул моего тела не дрогнул, и лицо не утратило расслабленного выражения. Если бы мистер Бандюган узнал, какую информацию я только что получила, что бы она ни значила, у нас со стариной Джимом вполне бы могло появиться кое-что общее.

– Запомнишь? – повторил Джим.

– Слушай, парень, я же говорила, что не передаю посланий, – раздраженно проворчала я. Мистер Бандюган (надеюсь, я все-таки сумею забыть потом его имя) подался ко мне, глаза его опасно блестели. – Уверена, твоя мать и так знает, что ты ее любишь.

Взгляд мистера Бандюгана остался настороженным, но плечи слегка расслабились. Разок-другой я уже ходила этой дорогой. Да-да, я отлично умею выживать.

– Ты передашь? – спросил Джим. – Коснись волос, если да.

Умный парень, этот важный чувак. Неплохо разбирается в людях.

Но, конечно, недостаточно хорошо, поскольку мистер Бандюган загасил его.

– Так, время вышло. – Я откинула со лба упавшую прядь, потому что – а как иначе? Не передавать послание? Роджер Маклафлин решит, что я просто чокнутая, но не в моих привычках игнорировать последние просьбы. Вот и еще одна причина, по которой я старалась не пользоваться своей магией. У каждого, буквально каждого духа имелась последняя просьба, а у меня не было ни времени, ни средств, чтобы выполнить их все. – Нет, нет, время, – сказала я в тишину, качая головой. – Меня не волнует. С тобой все.

Мертвые обычно замолкают только после того, как им удается донести свою точку зрения. Сомневаюсь, что мистер Бандюган это знал, но рисковать своей жизнью мне не хотелось.

– Следующий?

Время тянется медленно, когда слушаешь жуткие истории о жестоких расправах. Оставшаяся парочка подробно изложила, как их пытали, добывая информацию, и убили, выпустив им кишки. Заглушить их голоса у меня не получилось. Слишком они были истеричными. А подробности – слишком красочными.

Мне следовало попросить больше денег.

– Стой. Я все поняла. Пожалуйста, остановись. – Я стиснула двумя пальцами переносицу в тот момент, когда мистер Мелкий Урка Номер Два умолял меня присмотреть за Маффи. – Уверена, твоя собака в хороший руках. Правда-правда. Люди любят собак. Уверена, Маффи повезло больше, чем тебе, несмотря на глупую кличку.

– Ох, черт… – медленно выдохнул мистер Бандюган. – Ты действительно слышишь их. Не просто морочишь мне голову.

– К сожалению, нет. – Я не хотела знать, откуда он знает собачью кличку. – А теперь заткнись. Мне нужно их отослать.

Я закрыла глаза и наклонила голову, сосредотачиваясь.

Я слышала, что другим людям требуется позвонить в колокольчик или произнести заклинание, чтобы отправить духов за Черту (некоторые говорят – в запределье). Некоторые проделывают все вышеперечисленное. А я просто напряженно думала о том, как их подтолкнуть. Если бы от меня требовалась какая-то реальная работа, я бы тут не сидела. Эти занятия и так достаточно неприятны.

– Восемь-семь-семь, – напомнил Джим. Голос его прозвучал на удивление гулко. Я открыла глаза, но я не входила в транс, без которого не увидишь ни Черты, ни мира духов. Я увидела только, как он шагнул туда. Тело призрака словно бы растворялось, становилось прозрачным. – Терминал три, – сказал он, прежде чем исчезнуть совсем.

– Джонни Сандерсон. Курьер. Он меня сдал. – Мелкий Урка Номер Один последовал за Джимом. – Он должен заплатить.

– Маффи и вправду хорошая собака. Она любит, когда ее обнимают по вечерам. – Мелкий Урка Номер Два обернулся струйкой дыма и пропал в один миг.

– Увидимся. – Я подтолкнула их в последний раз, помогая преодолеть рубеж, открыла глаза и посмотрела на мистера Бандюгана. – Теперь тебе должно полегчать.

Мистер Бандюган повел плечами. Потом покрутил шеей.

– Нет-нет. – Я погрозила ему пальцем. – Не здесь. Ты заплатил, они ушли, теперь убирайся.

Глаза его опасно сверкнули. Я бы даже сказала – смертельно опасно.

– Я не привык, чтобы со мной разговаривали в таком тоне.

Я потерла виски:

– Могу вернуть их, если угодно.

– Не обращайте на нее внимания, – пискнула Дейзи. – Вздорная, неисправимая – она совершенно не умеет общаться с клиентами. Благословенного дня!

Закрыв глаза, я продолжала массировать виски, когда стул для клиентов скрипнул, а потом застонал. Зашуршала одежда.

– Держи это при себе, – буркнул мистер Бандюган. – Я буду следить.

Он поплелся прочь, а я едва сдержала смешок. Он не знает моего имени, не знает, когда я в следующий раз появлюсь здесь, не знает, где еще меня искать. И вдруг – он будет следить?

Ну-ну, становись в очередь.

– Благословенный день? – спросил Мордекай Дейзи.

– Не знаю, он был страшный. Я решила, что вероятность, что он убьет религиозных людей, меньше. Значит…

Фраза повисла, недосказанная, и я поняла, что оба они переключили внимание на меня.

– Значит… – зашуршал коврик. – Ты… выслушиваешь духов, а потом выталкиваешь их из этого мира? – Это спросил Мордекай. – И все?

– Я отчего-то думала, что все не так… просто, – прошептала Дейзи.

– Поверь, и этого предостаточно, – я смотрела на воду, над которой продолжал тускнеть дневной свет.

– А куда они уходят? – спросила Дейзи, и я услышала в ее голосе дрожь беспокойства.

Хотя дети и знали род моей магии, мы никогда по-настоящему это не обсуждали, и они, конечно, никогда не видели, как я применяю ее. Отчасти потому, что Дейзи боялась призраков и шикала на меня всякий раз, когда я заводила о них речь. А отчасти – оттого, что этот паноптикум, это шоу уродов – не место для уважающего себя подростка, маг он или нет. Трудно получить представление о моей работе, не видя своими глазами то, что я делаю.

– Некоторые говорят, что то место бесконечно лучше. Некоторые разглагольствуют и бредят о том, как оно раздражает. Но я точно не знаю, какое оно. Я никогда там не была. Я доходила только до Черты – которая, по сути, является вратами в мир духов.

– А ты можешь… – Дейзи громко сглотнула. – Ты могла бы пройти туда, если бы попыталась?

Я задумчиво нахмурилась, наблюдая за успокаивающим колыханием воды.

– Честно – не знаю. Иногда, когда я отсылаю особенно упрямого духа, мне приходится прикладывать столько усилий, что я слышу слабый зов из-за завесы. И когда я возвращаю кого-нибудь, происходит то же самое. Мой дух как бы… подпрыгивает. Но я не знаю, сумею ли перескочить Черту – и что произойдет, если это случится. Окажусь ли я в ловушке? Умрет ли мое тело, лишившись души? Или тело отправится вместе с душой? – Я медленно покачала головой. Любопытство и страх смешались в Великом Неведомом. – Когда я стану старой, впаду в маразм и буду мочиться в постель, я, возможно, попытаюсь. Поскольку хуже уже не будет, понимаете, о чем я?

Кто-то из ребят тяжело вздохнул. Потом повисло долгое молчание.

– Но… эти духи больше не люди, верно? – спросила наконец Дейзи. – В смысле, иначе мы все бы их видели… Они… почти что плод твоего воображения?

Во всяком случае, она сильно на это надеялась.

– Они были людьми, а теперь они… блуждающие души? – Я покачала головой. Объяснять все это было так непривычно. – Ребята, я честно не знаю. Для меня они выглядят как живые, дышащие люди. Они кажутся такими же реальными, как вы двое, только при желании я могу видеть сквозь них. Ну, как Супермен с его рентгеновским зрением.

– Тогда откуда ты знаешь, что они призраки? – спросил Мордекай.

– Ну, просто… знаю. Когда я уставшая, я половину времени не обращаю на них внимания, но обычно… – Я пожала плечами. – Просто знаю, вот и все.

– Мне кажется, тебе следует получше овладеть своей магией. То есть… ты только что заработала триста долларов! – В голосе Дейзи слышалось возбуждение, несмотря на то, как я заполучила эти грязные деньги. – Если бы ты лучше представляла свои… способности, может, ты и зарабатывала бы больше. Потому что этот человек определенно остался доволен. Ну, над обслуживанием еще надо поработать, но результат его точно устроил. Это говорит о том, что он почувствовал, что не зря заплатил деньги.

– Хорошо сказано, – заметил Мордекай. – Тот курс для руководителей кое-чему тебя научил. Нужно было и мне на него записаться.

– Ребята, я понимаю, вы под впечатлением и все такое, но обычно я не получаю столько денег. Кроме того, это совсем не весело. Мне рассказывали…

– Раскладывать тряпки по полкам – это не весело, – сказала Дейзи. – И убирать собачьи какашки – не весело. А знаешь, в чем разница? За это плохо платят.

– Просто отключись от них, как ты всегда отключаешься от нас, – посоветовал Мордекай.

– Я не отключаюсь – я вас игнорирую. А это просто, потому что вы вечно болтаете ни о чем. Людей, которых замучили до смерти, «отключить» гораздо сложнее. И за это обычно плохо платят. – Я потерла лицо. – Этот парень – исключение. И он, несомненно, опасен. Ты забываешь, что я узнала секретную информацию, которая может навлечь на меня крупные неприятности.

– От призраков, – заметила Дейзи. – В храме закона такое не засчитывается. – Я нахмурилась, услышав странный термин, и отвлеклась на мгновение. – Этот парень – доказательство того, что сарафанное радио работает. Я права, Гэндальф? – Я услышала, как Дейзи потирает руки. – Убила бы за свой блокнот!

– Наберись терпения, – я продолжала смотреть на воду. – Ты еще увидишь, что на самом деле представляет собой эта работа. И тогда ты поймешь, почему я приберегаю такие фокусы для самых тяжелых времен.

Глава 18

Киран

– Говорите, эта цыпочка умеет влезать в самое нутро? – спросил Джек Кирана. Они сидели в установленном недавно шатре, под рекламным щитом, прославляющим волшебное мыло, которого у них, естественно, и в помине не было.

Едва услышав о том, что Алексис куда-то выезжает, Киран велел Джеку последовать за ней и держать его в курсе. И отнюдь не пришел в восторг, узнав, что она направлялась сюда – в место, бывшее в десять раз хуже того отвратительного полумира, в котором она жила. Здесь она подвергала себя насмешкам и унижению со стороны всяких тупиц. Этот базар – за неимением лучшего слова – был унизителен для всех магов в целом, и участие в нем не могло не нанести ущерба самооценке.

В попытке не сводить с нее глаз он приказал своим парням разбить палатку неподалеку от того места, где расположилась женщина. Таким образом он мог следить за ней, не беспокоясь о том, что его кто-то узнает. Парни установили также несколько камер, на тот случай, если соберется большая толпа любителей развлечений, считающих себя выше тех, кто их развлекает.

Он планировал под прикрытием толпы подойти ближе, пока же у него имелся четкий обзор с нескольких ракурсов и разборчивый звук с ближайшей камеры, дающий понимание о том, что происходит. Ни Алексис, ни кто-либо из ее «команды» – вероятно, то были ее подопечные подростки – не заметили, как устанавливались жучки. Они совершенно не обращали внимания на то, что происходит вокруг, оказываясь таким образом совершенно беззащитными перед враждебными силами. Включая Кирана.

– Образно говоря – да. – Сидящий на деревянном стуле Киран подался вперед, упершись локтями в колени и глядя в маленькое оконце в боку палатки, прорезанное вскоре после его прибытия. – Но это не похоже на ту силу, которую она использует здесь.

– Похоже, она тут выполняет работу Говорящей с Призраками, значит, досье правильное. По крайней мере отчасти, – Джек прислонился к угловому столбу, глядя в свое самодельное окошко. Донован стоял у входа, отгоняя любопытствующих, старательно демонстрируя, что шатер их скучен и ничем не примечателен. На маленьком столике в задней части палатки стояли три планшета, на которых отображались картинки с камер. Портативная звуковая колонка с каналом bluetooth тихо воспроизводила аудио. – Но со вторым уровнем призрака увидеть нереально. Тем более средь бела дня.

– Знаю, – сухо сказал Киран. Он прекрасно разбирался в том, что может, а чего не может Говорящий с Призраками. И его парням это было отлично известно. – Я посвятил изучению досье Алексис куда больше времени, чем мне хотелось бы признавать, и не смог найти никаких следов подчистки. Обычные признаки отсутствуют и, очевидно, у нее нет никаких связей с магами, которые могли бы внести изменения в отчеты. Она оторвана от магического сообщества. И прожила так всю свою жизнь.

– Так как же…

Донован встал справа от Кирана и достал большой зазубренный нож. Лезвие пробило в палатке еще одну дыру, проделав дополнительное смотровое окошко.

– Как она изменила отчет? Не знаю.

Киран откинулся назад и скрестил на груди руки, наблюдая за Алексис. Она как раз развернулась в его сторону, чтобы смотреть не на импровизированный стол перед собой, а на залив.

– После встречи на прошлой неделе – вы уверены в ее магическом уровне? – спросил Донован.

– Пятый, несомненно, – Киран почесал щеку. – Да, несомненно.

– Видно, что она сильна, – отступив, Джек кивнул на свое окно. – Она произвела впечатление на этого бандита-чешира. У всех у нас большой опыт, и мы знаем, что вызвать подобную реакцию у таких, как он, чертовски трудно. Она явно удалила всех духов, околачивавшихся за его спиной. Язык его тела был достаточно красноречив. Она их видела, слышала – и отослала прочь, как и обещала. И все это за… – Джек посмотрел на часы.

– А вы видели выражение ее лица, сэр? – спросил Донован, глядя на Кирана сверху вниз.

Киран обладал всеми чертами, свойственными Полубогу Большой Тройки, включая и сверхчеловеческую зоркость. Зная это, парни поставили палатку на дальней границе поля его зрения.

– Да. Если не ошибаюсь, в конце первого пятиминутного интервала она услышала что-то интересное. Она напряглась, и в глазах ее вспыхнул страх. Мне уже доводилось видеть подобный взгляд. А во время двух других пятиминуток ею владел ужас. Слепой ужас. Ей едва удавалось контролировать его. К счастью, она смотрела на океан, а не на своего… клиента. – Киран снова наклонился вперед, борясь с терзающим его желудок голодом. – Она слышит мертвых. Видит их. Это объясняет то, что она сказала в пабе.

– Что именно? – спросил Джек.

– Она не села на барный стул, сказав, что тот занят. Но стул был пуст.

– Ясно… но… – Донован вздрогнул и быстро шагнул ко входу в палатку. – Мы все еще ждем поставки, – сказал он кому-то, остановившемуся поинтересоваться мылом. – У нас ничего нет.

– Но разве это не…

Киран даже не удосужился оглянуться, а Доновану не было нужды говорить человеку, чтобы тот шел своей дорогой: его поза и гримаса просто кричали о злодейских намерениях.

– Только – скольких Говорящих с Призраками пятого уровня мы посетили? – спросил Донован, возвращаясь. – Пять, шесть?

– Шесть, – отозвался Джек. – И все они нуждались в покрове тьмы, свечах и различных символах, чтобы призвать дух вашей матери, сэр. И никто из них даже не утверждал, что видел ее, или слышал что-либо большее, чем эхо ее голоса.

– Вот именно. – Донован почти навис над Кираном. – А что если это западня, тщательно устроенная вашим отцом? Может, он узнал, что вы пытаетесь сделать. Подобные интриги как раз в его стиле. Поставить на вашем пути того, в ком вы отчаянно нуждаетесь, а потом использовать этого человека для получения информации о вас – он вполне на это способен.

Киран встал и шагнул к мониторам.

– Я думал об этом. Ее магическая сила, ее талант наводят на мысль о том, что она – козырь в рукаве моего отца. Потому что Говорящие с Призраками пятого уровня не только не способны по-настоящему видеть и слышать духов, как если бы те были обычными людьми, но и не обладают способностью магически вспарывать человеку живот или изгонять душу, всего лишь сосредоточившись на пару секунд. И они, конечно, не могут противостоять моей магии – ни секунды не могут. Но все остальное – буквально все, от одежды до бесплатной выпивки, которой ее угощает ее бывший парень, говорит о том, что отчеты о ней точны. – Киран стиснул кулаки. – Она не та, кем кажется, но я понятия не имею, кто она на самом деле.

Джек громко вздохнул.

– Загадка, – пробормотал Донован.

– А как насчет Некроманта пятого уровня? – спросил Джек. – Они имеют дело с душами. Поднимают тела мертвецов, впихивают в них души, призывают души из-за Черты…

– Возможно.

Киран умолк, следя за глядящей на воду Алексис. Казалось, что женщина отключилась, впала в транс. Похоже, вода ее успокаивает. Умиротворяет. В этом он чувствовал с ней родство – вид катящихся волн действовал на него точно так же.

Странное тепло разлилось вдруг по его телу, и он отвернулся.

– А Некроманты могут видеть и слышать мертвых, или они лишь манипулируют душами? – уточнил Донован.

– Нам нужен Боман, – Джек упомянул еще одного члена Шестерки. – Он у нас магическая энциклопедия.

– Нужно хорошенько проверить ее, – Кираном уже овладевало разочарование. – Сначала на практике, потом с помощью приборов. Я хочу знать, с чем имею дело. Хочу знать наверняка, на что она способна, кто она такая – и что она никак не связана с моим отцом.

Он замолчал, но последняя мысль неотвязно вертелась в его голове.

А потом, после того, как это подтвердится, я хочу ее.

Глава 19

Алексис

Я подалась вперед, глядя на бредущую мимо сутулую женщину средних лет. Высунув язык, они облизывала огромный ком сахарной ваты – точно мороженое.

– Ты неправильно ешь! – крикнула я, не удержавшись.

– Определенно, – кивнула Дейзи. – Кто ж не знает, как едят сахарную вату?

Вот уже почти час я сидела без дела – и без крошки во рту. Прибыли шикарные торговцы со своими безупречно-чистыми шатрами, скулящими животными и дорогостоящим реквизитом. Теперь мое захудалое рабочее место скорее отталкивало, чем привлекало посетителей.

После того как свалил тот первый парень, я заманила всего трех клиентов, и все они желали лишь поразвлечься, потому что в других местах возможности ограничены. Все трое полагали, что двадцать долларов – это слишком много за то, чтобы видеть духов, и двое заплатили лишь десять. Поэтому я передала им только половину сообщения. За что заплатил – то и получил.

Теперь Мордекай и Дейзи вполне осознали, о чем я им говорила.

– Нам нужен еще один гангстер, – сказал Мордекай, наблюдая за дрейфующей мимо толпой. И он и Дейзи сидели, сгорбившись от скуки. – Или, может, мне следует притвориться платежеспособным клиентом. Люди увидят, что она действительно открыта для деятельности, и поймут, что у нас тут не лагерь бомжей, выпрашивающих деньги.

– Когда ты говоришь такие вещи, Морди, становится еще хуже, потому что ты слишком искренний, – Дейзи просто сняла эти слова с моего языка. – Такое должна говорить я. Ведь мое мнение ее не волнует.

– Волнует, – возразила я из чувства долга. – По меньшей мере… в пяти процентах случаев.

– Видишь? Ой… погоди минутку. Что это? – Дейзи толкнула Мордекая локтем. – Присмотрись-ка. Кажется, один есть. Лекси, не проворонь.

Стул мой был развернут к моим подопечным, чтобы я могла разговаривать с ними и одновременно смотреть на воду, поэтому я оглянулась на толпу.

Решительной походкой ко мне приближалась женщина средних лет с каменным лицом. Остановившись возле стула для клиентов, она коснулась кривоватой ножки носком туфли от Кейт Спейд:

– Он сломан.

– Все в порядке. Могу я чем-то помочь? – почти любезно осведомилась я. Да, мне не нравится выставлять свои способности напоказ, но скука мне нравится еще меньше.

Женщина мрачно села и принялась разглядывать мой реквизит. На лице ее ясно читалось отвращение.

Я ждала. Но Дейзи ждать не собиралась.

– Она может вам помочь? – спросила она.

– Это твои дети? – поинтересовалась женщина, скривив губы, переводя взгляд с меня на ребят и обратно.

– Да, – без раздумий ответила я. – Я начала в десять. Зачем ждать, верно?

Отвращение сменилось недоумением – и не потому, что она не поверила моим словам, о нет, она именно поверила. И теперь пыталась понять, как это физически возможно – заиметь детей, не достигнув половой зрелости.

– Ты ведьма-медиум, не так ли? – Теперь она сверлила взглядом мой хрустальный шар. – Разве он не должен стоять на подставке?

– Зависит от того, для чего его использовать. – Я встала и развернула стул. Люблю играть с такими клиентами. – Да, я ведьма-медиум. Во плоти, собственной персоной. Чем могу помочь?

– Но она не…

– Тссс.

Мордекай незаметно пихнул Дейзи. Слишком уж она наивна.

Женщина пару секунд смотрела на детей, потом снова уставилась на меня.

– Мне нужно, чтобы ты вызвала моего покойного мужа. У меня есть к нему один вопрос.

– У-гу. Как давно он скончался?

Я потянулась за картами Таро.

Она следила за моими движениями:

– Два года назад.

– Понимаю. – Я, не глядя, перетасовала карты. – И на какого рода вопрос вы надеетесь получить ответ?

Она поджала губы:

– Это наше с ним дело.

– Но это же не имеет смысла, ведь она должна…

Дейзи снова получила толчок в бок.

– Да, конечно. Конечно, ваше. – Я серьезно кивнула. – Вот, пожалуйста. – Я протянула ей колоду поверх барьера из сервировочного столика. Женщина колебалась – и не спешила брать карты. – Мне требуется ваше представление о нем.

Кивнув так, как будто это а) было реально, и б) имело хоть какой-то смысл, она взяла колоду, задрав подбородок чуть выше. Скоро она вообще будет смотреть в небо.

Я подавила смешок. Эта женщина идеально соответствовала термину «чешир». Она ненавидела магию, ненавидела все, что связано с магией, и особенно ненавидела самих магов.

И все же она здесь, в ее личной версии ада, пришла за помощью ведьмы-медиума. Боже, как все запутано…

– Итак, снимите колоду, – сказала я, потому что всем ведь известно, что колоду надо снимать. – Теперь положите карты на стол перед собой и возьмите верхнюю. Положите ее лицевой стороной вверх. – Миру явилось изображение трех карикатурных русалок с чашами в руках. Я нарочно смешивала разные колоды Таро, выбирая самые возмутительные, скандальные картинки, жутко раздражающие чеширов. – Отождествляете ли вы данный образ со своим мужем?

Она потупилась, залившись румянцем, откинулась назад и скрестила на груди руки.

А я едва не охнула от удивления. Сработало! У меня еще никто не устанавливал тождество с первого раза. Обычно приходилось выкладывать две, а то и три карты, пока не обнаруживалось что-то значимое для клиента.

Внезапно из густеющей толпы выступил мужчина – с падающей на высокий лоб челкой, с носом, занимающим большую часть лица. Он не был красив, но от него исходило ощущение собственной важности.

Он шел к нам – с прямой спиной, расправив плечи, но никто его не замечал.

– Нам нужно обсудить вознаграждение, – сказала я, сложив руки на коленях. – Тогда я посоветуюсь с оракулом и задам ваш вопрос.

– С оракулом? Ты что, не говоришь непосредственно с покойным?

Мужчина увидел мою клиентку, и на лице его стремительно сменилось несколько выражений. Последним была вина. Он остановился как вкопанный – и попытался повернуть назад.

– Сосредоточьтесь на этой карте, – попросила я, указав на русалок. – Он чувствует себя виноватым за что-то. Ему не хочется оставаться.

Она фыркнула:

– Ну да, конечно, – и посмотрела в сторону.

Очевидно, она мне не поверила.

Гадать я не осмеливалась. Карта намекала на измену, но, если я ошибусь, клиентка назовет меня мошенницей и умчится в бешенстве, испортив мне все веселье.

– Пожалуйста, сосредоточьтесь на карте, – сказала я, хотя беспокойство казалось излишним. Призрак находился достаточно близко, чтобы я могла его подцепить – единственный вариант в данной ситуации. Хотя мне не слишком нравились ощущения, возникающие при захвате: в животе начинало что-то ворочаться, вызывая нервозность, тревогу и тошноту. Кроме того, где-то на краю сознания пульсировала Черта.

Раскинув руки, я принялась покачиваться из стороны в сторону, несколько переигрывая для пущего эффекта. Чеширам это столь же ненавистно, сколь и необходимо для удовлетворения их предвзятых представлений в том, что мы делаем – и как мы это делаем.

– Я что-то вижу. Человек. Мужчина. Светло-каштановые волосы с проседью. Пять футов десять дюймов, или около того, среднее телосложение, небольшой животик. Прядь, выбившаяся из треугольного мыска волос надо лбом.

Брови женщины не поползли на лоб. Она не поразилась, в значит, это был либо не тот парень, либо он пришел в другом облике, отличном от того, в котором он умер. И то и другое вполне возможно.

– Так. Хорошо. – Я указала на мужчину, которого продолжала подтаскивать к себе. Дело становилось принципиальным. Мне нужно было доказать этой чеширке, что я не мошенница, и вывести ее из душевного равновесия. Просто выполняя свою работу.

А еще мне хотелось знать, почему мужик чувствовал себя виноватым. Когда речь не идет о насилии, любопытство порой берет надо мной верх.

– Ты.

Я продолжала указывать на него.

Моя клиентка нахмурилась.

Глаза мужчины расширились, рот приоткрылся.

– Т-ты меня видишь?

– Да. Как тебя зовут?

– П-п-пол.

– Ты всегда заикаешься, Пол, или только когда потрясен?

Женщина, вздрогнув, оглянулась через плечо, выпучив глаза.

Есть!

– П-просто меня н-никто не слышит. Н-никто н-не видит. Я н-не могу привлечь н-ничье внимание, – сказал Пол, и в глазах его вспыхнул голодный огонек.

О нет. Этот взгляд. Парень отчаянно нуждается в человеческом общении.

– Ты знаешь, что ты мертв, Пол? – спросила я, игнорируя женщину, сидящую передо мной и пялящуюся на меня так, будто у меня только что выросла вторая голова.

– Я… я… ч-что?

Он пребывал в крайнем замешательстве. Лицо расплылось, облик замерцал – и передо мной предстал мужчина постарше, с огромным брюхом и совершенно седыми волосами. Первого наш покойник, вероятно, видел в зеркале, а второго видели другие к концу его жизни. О человеке можно многое рассказать, изучая его призрак.

Ясно одно: проблем с переходом у него быть не должно.

– Да. – Я вновь переключила внимание на ошеломленную немую клиентку. – Итак. Нам нужно обсудить вознаграждение, а потом я задам присутствующему здесь Полу вопрос. Вы ведь хотели поговорить с Полом, верно?

– Ты… – Ее лицо исказилось от страха. – Ты…

– Ведьма-медиум. Грязный магический работник. Ужасный похититель душ. Послушайте, леди, это вы искали меня. Даже не представляю, с чего это вы так удивляетесь.

– Я будто наблюдаю за крушением поезда в реальном времени, – пробормотала Дейзи, – и не могу отвести взгляд.

– А я и не хочу отводить. Надо было прихватить поп-корн, – прошептал ей в ответ Мордекай.

– Просто… когда мне сказали, что ты… – Женщина сглотнула. – Я думала, вся магия – обман.

– Полубог, правящий половиной города, регулярно играет с погодой, в новостях любят показывать меняющих облик оборотней, и вы, несомненно, видели по пути сюда волшебных зверей. И все еще считаете, что магия – чушь собачья? – Я подняла руки. – Мои поздравления. Главный приз за Добровольное Невежество – ваш. Ты прошла долгий путь, детка[2].

– А вот и нет, – прошептала Дейзи и хихикнула.

Ну вот. Я это сделала. Не-маги, подобные этой клуше, сидят в каком-то странном пузыре, никогда не имевшем для меня особого смысла. И порой все, что им нужно – это хорошая встряска.

– Это Дженис сказала тебе, что я приду? – На лице леди мелькнуло подозрение.

А иногда не просто встряска. Иногда нужен кто-то, у кого терпения больше, чем у меня.

– Я не знаю Дженис. Точно так же, как, я надеюсь, не узнаю вас. Цена – сорок долларов. Но вам лучше поторопиться. Пол смотрит на свои руки – точно ребенок, только что осознавший, что эти штуковины прикреплены к телу.

– Сорок?.. – Женщина покачала головой и положила на колени свою коричневую кожаную сумочку. Ее коротко стриженные, стильно уложенные и залитые лаком волосы почти не шевелились на ветру. – Это просто грабеж.

– У вас есть вопрос, – я мотнула головой на Дейзи, фиксируя необходимость в двух двадцатках. – А моим детям нужно есть. Видите, они быстро растут.

Презрительно кривя губы, женщина вцепилась в свою сумку так, что аж костяшки побелели.

– Спроси его… то есть если ты действительно его видишь… – Мое раздражение разгоралось. – Его ли это ребенок. Была ли она беременна, когда он попал в ту автокатастрофу.

– Вот дерьмо… – Дейзи прикусила губу.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, я выжидающе посмотрела на Пола. Призрак уронил руки, ссутулился. Он снова выглядел виноватым.

– Ну? – вызывающе спросила женщина, пребывая в явном смущении.

– Он слышал, – тихо сказала я, – и это не ваша вина, что он это сделал. Вы тут ни при чем. Это он был подонком, не вы.

Лицо ее изменилось. Эмоции рвались наружу, как кровь из раны. Губы женщины задрожали, в глазах блеснули непролитые слезы. Она вскинула голову и расправила плечи.

Ей было больно, но она старалась держаться. Наверное, не хотела, чтобы о ее смятении проведали соседи. Боже, какой отстой.

– Это все я, – Пол просто сочился раскаянием. – Я думал, мы были осторожны. Я всегда предохранялся. Я никогда не хотел причинить боль…

– Заткнись уже, Пол, лживый дерьмовый ублюдок.

Я вскинула руку.

В глазах женщины мелькнуло понимание. Плечи ее поникли. Я медленно кивнула.

Боль прочертила морщины на ее лбу и между бровями. Спина грозила согнуться под тяжестью плеч. Женщина уже не выглядела целеустремленной и высокомерной, превратившись в нечто чертовски хрупкое.

– Он был подонком, – сказала я, не задумываясь. – Слизняком. Да. И он это знает. Знал, когда шел сквозь толпу к тебе. Но, послушай меня… – Женщина подняла глаза, ища мой взгляд. Силы покинули ее. Она скверно относилась к магам, но мне все равно не хотелось, чтобы она шла дальше по жизни, чувствуя себя никчемной. Я не могла с чистой совестью позволить кому-то страдать, не попытавшись помочь. – Ты думала о нем, и он пришел. Ты позвала, и его потянуло к тебе. Он к тебе привязан. Так что, что бы он ни делал своим – сдается мне, малюсеньким – членом, – Пол вздрогнул: ничтожный, гнилой козел, – его сердце все равно принадлежит тебе, хочешь верь, хочешь нет. Он тебя не заслуживал, но в душе всегда был убежден, что ты принадлежишь ему, а он – тебе.

Я была для нее сейчас спасательным кругом для утопающего. Она впитывала каждое мое слово.

– У тебя есть два варианта, – продолжила я. – Можешь пойти домой и позвать его снова, а потом сжечь что-то из его вещей, чтобы он убедился, что он действительно мертв, или я сейчас изгоню его из мира живых. Он готов, я вижу. В любом случае, надолго он тут не задержится.

– Мне нужно… – Случайная слеза вырвалась на свободу и скатилась по ее рдеющей щеке. – Нужно сжечь его вещи?

– Нет. Можете просто показать ему его свидетельство о смерти или что-то в этом роде. Мне просто показалось, что вам захочется что-нибудь сжечь. Я хочу сказать… я бы сожгла. Устроила бы костер из всего этого дерьма.

– Просто… – Она покачала головой и медленно встала. – Просто прогони его.

– Конечно. Любое последнее слово ему… – Я вскинула руку, останавливая Пола. – Нет, придурок. Ты говоришь, когда к тебе обращаются. Цацкаться с тобой больше не будут, ты утратил на это право.

Женщина долго смотрела на меня, и я подумала, что она спросит, почему он это сделал. Живые, мертвые – это не имело значения. Они всегда хотели знать, почему, когда им изменяли. Но она только покачала головой.

– С той самой аварии, два долгих года, я думала только о том, что скажу, что сделаю, если снова увижу его, – Она пожала плечами. – Он ушел. С этим ничего не поделаешь. Этого не исправишь. Его нет. Он умер. – В уголке ее глаза набухла слеза. – Я должна двигаться дальше.

Не сказав больше ни слова, она шагнула в толпу и растворилась в ней, словно сама обернулась призраком. Ей потребуется немало времени, чтобы прийти в себя, но по крайней мере теперь она сможет исцелиться. И это главное. Надеюсь, однажды она встретит кого-то, кто будет этого стоить. И, надеюсь, этот опыт заставит чеширку несколько пересмотреть свое свинское отношение к магам.

Пол смотрел ей вслед, постепенно выцветая.

– Я бы жгла твой хлам весь день напролет, – сказала я ему, скрестив на груди руки. – С утра до вечера.

– Точняк! – согласилась Дейзи.

Глава 20

Алексис

К ночи паноптикум гудел вовсю. Толпы народу толкались у различных шатров и прилавков, украшенных гирляндами и навесами. Яркие вывески рекламировали Лучшего Провидца Западного Побережья (весьма немало людей похвалялись этим бездоказательным титулом) или лучшую чашку кофе в мире. На одних столах зазывно сверкали целехонькие хрустальные шары, на других было расчищено место для дымящихся котлов.

Одни посетители улыбались и смеялись, осматривая то, что считали достопримечательностями. Другие шагали мрачно и целеустремленно, в поисках – или одержимые желанием – чего-то конкретного.

– Нет, нам точно нужна вывеска, – сказал Мордекай Дейзи.

Эта парочка пристально наблюдала за прочими продавцами, пытаясь вызнать деловые приемы, которые помогли бы мне заработать больше денег. Мило, конечно, но они не понимали, что если я буду справляться лучше, то и работать мне придется больше, а я и так уже находилась на пике раздражения.

Сегодня меня «домогалось» как никогда много людей. Обычно, приходя сюда, я получала одного-двух клиентов, но в последние несколько часов у меня был почти постоянный поток посетителей. И никто из них не оказался прижимистым! Я называла цену, иногда намеренно завышенную, чтобы они отвалили, а они раскошеливались. Если бы речи их призраков не вселяли в меня такую мучительную тревогу, я, пожалуй, была бы на седьмом небе от счастья… то есть от заработка.

– Вывеска и нормальный стол. А то… что это за сервировочные столики, а?

Обращаясь к Мордекаю, Дейзи смотрела, как наша соседка с тщательно продуманным реквизитом машет руками над покрытой цветастым платком головой, танцуя под беззвучную музыку. Очевидно, таким образом она пыталась вызвать духов. Внимание, спойлер: так это не работает.

– Алексис тоже не помешало бы немножко больше театральных эффектов, – откликнулся Мордекай. – У палатки этой женщины целая очередь.

– Только берет она маловато. Пятнадцать долларов? Дешевка. – Дейзи побарабанила пальчиками по подбородку. – Если при такой ставке у тебя нет постоянного потока клиентов, стоит ли оно вообще потраченного времени?

– Стоит, если ты халтурщик. Как эта дамочка, – пробормотала я. – Зато, полагаю, ее не мучат кошмары. С чем ее и поздравляю.

– Думаю, мы должны преподносить Алексис как специализированный рынок. – Мордекай, демонстративно игнорируя меня, почесал голову сквозь лыжную шапочку. – Даже если она разыграет спектакль, она не сумеет обеспечить доброжелательное и вежливое обслуживание.

– Верно подмечено, – кивнула Дейзи. – Нам нужны люди, согласные платить за качество и смотреть сквозь пальцы на ее поистине зверские манеры.

– Думаю, они на это пойдут, если их вопросы найдут ответы, – Мордекай поцокал языком. – Пока что, мне кажется, клиенты получали качество.

– О да. Как та девочка, желавшая спросить своего дедулю, куда он спрятал завещание, чтобы семья перестала ссориться? Боже, это чуть не разбило мне сердце. – Дейзи поставила локоть на колено и пристроила подбородок на кулаке. – Однако мы должны были выставить ей счет. Мило и грустно, или не мило и грустно – платить должны все.

Мордекай покачал головой.

– Несколько актов благотворительности способствуют общественному одобрению.

Я закатила глаза – и посмотрела на темный залив, едва различая движение волн в окутанном туманом лунном свете.

– Кто-то идет, – прошептала Дейзи. – А он красавчик. Лекси, сделай что-нибудь с лицом. В процессе работы можешь заодно договориться о свидании.

Ужас и бабочки запорхали у меня в животе, когда я резко обернулась, боясь увидеть знакомое лицо, преследовавшее меня последние пару дней. Но увидела я парня лет тридцати с непокорными каштановыми волосами и приятной улыбкой, явно прогуливающегося – так, словно он замечательно проводил время в цирке.

Я выдохнула, но тут же с тревогой прислушалась к себе, уловив слабую нотку разочарования. Неправильное чувство – когда речь идет о надменном незнакомце, столь тщательно изучившем мою жизнь. Мне нравится флиртовать с опасными парнями, но он играет за свою лигу. В его распоряжении власть, мускулы, деньги, информация… он не из тех, с кем можно шутить.

Так почему же я не чувствую абсолютно никакого интереса к усевшемуся передо мной привлекательному мужчине?

– Привет, – сказал он с дерзкой улыбкой.

– Привет. Что я могу для вас сделать?

Я сцепила пальцы на колене. Спина между лопатками вдруг начала странно зудеть, словно кто-то сверлил ее взглядом.

– Я слышал, ты можешь видеть мертвых.

Он рассмеялся, как будто сказал что-то жутко смешное.

– Ну вот, начинается, – пробормотала Дейзи. – Очередной подлюк.

Теперь ты понимаешь, что к чему, Дейзи?

– Да. Что вам нужно?

Я развернула к нему стул, но, когда садилась, посмотрела направо – и странное чувство усилилось, разлившись по правому плечу и руке. Осознание злой крапивой обожгло кожу.

– Там… что-то есть, – голос Мордекая сорвался. Подросток, ничего не попишешь.

– Да? – Человек передо мной проследил за нашими взглядами с кривой улыбкой. Толпа все так же текла мимо. Никто даже не смотрел в мою сторону. Клиент чуть подвинул свой стул, пытаясь оказаться ближе ко мне. – Что это было?

Его улыбка омывала меня одобрением, глаза приглашающе блестели.

– Красивый подлюк, – вздохнула Дейзи. – Ой. Перестань толкаться, синяк же будет, Саурон.

– Наверное, просто призрак. Их тут полно, – я выпучила глаза в попытке добавить ко лжи немного таинственности.

Мужчина рассмеялся.

Да, вероятно, мне следовало немного поработать над сценическим мастерством.

– Короче, мой приятель сказал, что тетя его друга видела тебя однажды, и ты, по ходу, выложила ей точка в точку как выглядела и что говорила ее покойная кузина. – Он наклонился, упираясь локтями в колени, так что лицо его оказалось почти что на уровне сервировочных столиков. – Но он не упомянул, какая ты горячая штучка.

Зуд между лопатками усилился, по коже, предостерегая, побежали мурашки. Мордекай приподнялся, встав на колени, глядя поверх меня направо.

– Что, оборотень в тебе заворочался? – спросила я его, пытаясь сосредоточиться на парне передо мной. В нашем паноптикуме попадается немало плохих людей, и сегодняшний интерес к моей точке я бы не назвала нормальным. Если кто-то или что-то нацелилось на меня, мне нужно придумать, как выйти из ситуации. – Значит, сможешь теперь быстро бежать?

– Я чувствую… что-то, – Мордекай покачал головой. – Никогда еще не испытывал такого ощущения. Не знаю, что оно значит. Но я чувствую агрессию и тревогу одновременно, и что-то говорит мне, что источник – там.

– Не показывай пальцем! – я шлепнула его по руке. – Если кто-то проверяет нас, то так ты их только разозлишь.

– Что, милашка, действуешь незаконно? – хмыкнул парень, и мне захотелось его ударить.

Хотя лучше просто заставить его уйти.

– С кем ты хочешь поговорить? – спросила я.

– Что это с той компашкой? – шепнула Дейзи.

Пятеро здоровяков с закрученными усами топтались за темно-синей палаткой, установленной прямо перед моими столиками. Рукава их рубашек туго обтягивали литые мускулы.

– Не знаю, но они смотрят сюда, – ответил Мордекай. – Однако опасность, которую я чую, исходит не от них.

– Видел, видел? Тот темнокожий тип со змеей только что указал на нас, – Дейзи вскочила с коврика и начала его сворачивать. – Так сможешь быстро бежать, Морди? Ты так и не ответил. Потому что я бегаю очень быстро.

– Я… я надеялся избавиться от присутствия, – парень в замешательстве смотрел на детей.

Я рассеянно потянулась к колоде Таро.

– Конечно.

Шелест карт состязался со взрывами смеха у синей палатки. Здоровяки уже откровенно пялились на нас.

– Укротители, – прошептала я, торопливо озираясь.

Если они интересуются мной, значит, они каким-то образом выяснили, что это я заняла их парковочное место. Но им есть что терять, если они начнут тут заварушку, так что если притвориться, что я их не замечаю, то все должно обойтись.

Улыбнувшись так широко, что аж губам стало больно, я наклонилась пониже, выпятив грудь. Пуговицы не давали рубашке разойтись в зоне декольте, но парней частенько возбуждает сама идея о подобной возможности.

– Вот, – я протянула ему карты. – Сними.

– Так ты видишь духов?

– Нет. Так ты их призовешь. Сейчас я не вижу никого…

– Они идут сюда, – процедила сквозь стиснутые зубы Дейзи.

– Я никого не вижу, – повторила я, вновь привлекая внимание парня. – Так что либо тебя на самом деле никто не тревожит, или дух, приставший к тебе, в данный момент отсутствует.

– О, – протянул он. – А… как часто ты занимаешься этим?

Он кивнул на мой реквизит.

Свирепые мурашки снова принялись царапать кожу. Я невольно покосилась направо. Толпа колыхалась, двигаясь и перемещаясь, но ничего особенного в ней не обнаруживалось. Если там и есть опасность, то она затаилась и выжидает, укрывшись среди будничной суеты.

А вот группа укротителей теперь приблизилась ко мне почти вплотную. Им осталось обогнуть всего лишь один прилавок, чтобы добраться до меня. Сердце мое упало при виде этой надвигающейся стены мускулов.

– Каждые несколько месяцев, – я заставила себя улыбнуться клиенту. – Дейзи, Мордекай, ну-ка в сторонку. – Ровно дыша, я забрала колоду, пытаясь не обращать внимание на прыгающее в моей груди сердце. Зуд между лопатками сводил с ума, все во мне кричало, что надо бежать. – Они ничего не могут мне сделать, – прошептала я уголком рта. – Не в общественном месте, не тогда, когда я не одна. Это плохо отразилось бы на всей их команде.

– А им не плевать? – тоненько пискнула Дейзи.

Я очень надеялась, что нет.

– Ладно, итак, сейчас я буду переворачивать карты, до тех пор, пока…

Первый из громил – шесть футов пять дюймов сплошных мускулов – ступил на мою территорию. Его волосы были зачесаны назад и собраны в конский хвост; над верхней губой балансировали дурацкие подкрученные усы.

– Конец представлению, – грубо заявил парень, и меня пробрал озноб.

Я, не вставая, захлопала ресницами:

– Какая-то проблема? У меня клиент.

Еще один из мускулистой компании зверовладельцев остановился возле моего клиента и опустил руку на спинку его стула. Пятерня с толстенными пальцами сжалась – и мой клиент клюнул носом вниз. Пытаясь удержаться, он ухватился за мои столики, увлекая их за собой.

Я вскочила с криком:

– Что происходит?! – надеясь тем самым привлечь внимание охраны.

Первый парень пинком отшвырнул опрокинутые столики и шагнул ко мне.

– Маленькая дерьмовая «Хонда» цвета блевотины – твоя?

Я прижала руки к груди, как будто защищая несуществующее жемчужное ожерелье. Когда руки уже подняты, удар можно нанести быстрее.

– Маленькая дерьмовая «Хонда» цвета блевотины. Да ты настоящий мастер слова. Гммм. Дай-ка подумать… Да. А что?

В мое пространство впихнулась еще пара парней; они выдернули из-под барахтающегося клиента сервировочные столики и отшвырнули их прочь – так, что те, прогрохотав по бетону, едва не врезались в соседку-медиума. Она и ее клиент вздрогнули и вскочили.

Мордекай, наклонившись, схватил один из столиков. Одеяло, соскользнув с его плеч, упало на землю.

– Нет! – Я вскинула руку. Дейзи, собиравшаяся броситься ему на помощь, застыла. – Оставь. Отойди.

– Делай, что она говорит, если не хочешь неприятностей, – уронил первый громила.

– Успокойся, Усач. Не утруждайся так, угрожая беззащитным. Сдается мне, тебе не помешало бы отдохнуть.

– Мой босс просил передать тебе кое-что.

Усач наклонился к самому моему лицу.

Я поморщилась и задержала дыхание:

– Боже правый, ты что, питаешься исключительно чесноком? Это диета такая, или как?

– Держись подальше от его парковочного места, – прошипел он.

Кто-то из его приятелей запустил один из моих ковриков в сторону океана, и тряпка канула во тьме. Оставшийся столик он оторвал от земли и грохнул дешевенькую железяку о бетонный тротуар. Другой парень нехорошо поглядывал на стулья.

– Я нашла все это на улице, амбалы. Думаете, это мое первое родео?

Я терпеливо ждала, легко скрывая, что в душе моей бушует страх, а в крови кипит адреналин. Потому что – нет, это не первое мое родео, и я знаю, как преподносить себя всяким громилам, вне зависимости от того, насколько глупа растительность на их лицах.

– В следующий раз я превращу в лепешку тебя, – Усач снова дыхнул на меня жаркой вонью.

– Ой, не надо.

Я теребила пуговицу на рубашке, чтобы не опускать руки, но, к сожалению, не могла скрыть дрожь.

В такие моменты мне действительно хотелось обладать по-настоящему полезной магией. Потому что, будь я даже королевой Говорящих с Призраками, и окружай меня армия духов, они все равно ни черта не смогли бы сделать, чтобы помочь мне – ну разве что высосать немного энергии из нападающих.

Я окинула взглядом бугрящееся мышцами тело гиганта.

Нет, ни черта. Против пяти весьма реальных парней, сгрудившихся на моем участке и желающих причинить мне вред – ни-чер-та.

Лучшее, что я могу сейчас сделать – это попытаться сохранить хладнокровие.

– Несмотря на мою магическую кровь, – заговорила я, – на данной территории я защищена Статьями Сосуществования, раздел тридцать два, пункт восемь. У меня есть все необходимые, не просроченные документы. Я нахожусь по крайней мере в четырех футах от любой другой торговой точки, а даже если и нет, я появилась тут первой. Я оставила машину на стоянке, на месте, которое не было четко обозначено как зарезервированное. На этом месте не было ни таблички, ни надписи, информирующей меня о том, что я не имею права там парковаться. Таким образом, официальных претензий на это место быть не может, и тут действует правило живой очереди. Кто первым встал, того и тапки. Я была первой. Место мое. Пожалуйста, тащите меня в суд. Или подавайте петицию руководству этой ярмарки. И то и другое уже пытались проделать другие. И в обоих случаях потерпели неудачу. Но у тебя, с твоим-то впечатляющим красноречием, может быть шанс. – Я уставилась на него слезящимися немигающими глазами (бурно дыша), давая время усвоить информацию. – О. И кстати, вы, кажется, пасете магическое зверье, верно? А знаешь, что это незаконно? Это уголовно-наказуемое деяние, если ты не можешь доказать их происхождение и предоставить торговые документы, заверенные магистратом. У тебя есть… такие документы?

Я усилила интенсивность взгляда, чтобы этот чудовищный блеф пробился сквозь толстый череп амбала. Документы у них, скорее всего, фальшивые, а отправлять этих громил в магистрат никто бы не посмел. И все же никогда не помешает напомнить оппоненту, что он не вершина пищевой цепочки.

Усач фыркнул, и я чуть не потеряла сознание от смрада его дыхания.

– Громкие слова для такой тихой девочки.

– На самом деле я старалась говорить как можно короче, чтобы ты понял. Или мне повторить еще раз?

Кустистые брови амбала нависли над бусинками глаз. Кулаки сжались, мускулы вздулись, едва не разрывая одежду. Парень медленно выпрямился. Скверный знак.

– Легче просить прощения, чем разрешения, – сказал он, придвигаясь ближе.

Это была угроза – и чертовски хорошая.

Я открыла рот, чтобы крикнуть детям, чтобы они бежали, но какое-то размытое движение заставило меня отпрянуть. Усач занес кулак – и вдруг рядом со мной оказался еще кто-то. Кто-то большой. Сильная рука рубанула воздух передо мной – а потом оттолкнула меня назад, перемещая за теплое крепкое тело. Тело, которое оказалось именно таким, каким я представляла его себе, будучи окутанной мучительной мощью его энергетического поля.

Глава 21

Алексис

Это был незнакомец-преследователь!

Его пальцы лениво обхватили предплечье Усача, и хотя рука незнакомца была не такой большой, как рука громилы, а сам он был ниже ростом, его сила и мощь заметно превосходили силу амбала. Незнакомец толкнул, и половину тела Усача отшвырнуло назад, да так, что громила врезался в одного из своих дружков.

А незнакомец не привел с собой никого. Он стоял один против пятерых. И я, черт возьми, сильно сомневалась, что его это хоть немного тревожит.

– Эту женщину трогать нельзя. Никому. Понятно?

Раздавшийся в ночи резкий голос незнакомца отбросил Усача не хуже удара, а половина толпы содрогнулась и обернулась на нас, выпучив глаза. Через секунду десятки людей принялись тыкать в нашу сторону пальцами.

Незнакомец повернул голову, и я поняла, что он озирает пятерых накачанных громил. Лицо Усача исказилось от ужаса. Парни заметно съежились под взглядом незнакомца, а я не сумела скрыть потрясения.

– Прошу прощения, сэр, – пробормотал Усач, попятившись. – Я не знал, что она с вами. – Он поднял руки, словно сдаваясь. – Я сообщу боссу. Простите, сэр. Простите.

– Сообщи, – фыркнул мой преследователь. Вел он себя в высшей степени уверенно. – Сразу после того, как скажешь ему, что скоро он вылетит из бизнеса. А я займусь его… коллекцией. Лично.

Глаза Усача расширились, но он не произнес больше ни слова.

Ошеломленная, я смотрела, как стена мускулов, прихрамывая, возвращается в толпу побитой собакой.

Кто же, черт побери, этот чувак?

Я молча разглядывала свои разбросанные по земле пожитки. Мои руки все еще тряслись, да и ноги тоже начали дрожать.

– Вот поэтому у меня и нет хороших вещей.

Незнакомец медленно повернулся ко мне – и жаркая волна омыла меня, проникая под кожу, вливаясь в кровь. Все тело, внутри и снаружи, зудело от сильнейшего, неподдельного желания, жаждущего удовлетворения.

– Быстро включаешь очарование, да? – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно – несмотря на натиск дурманящей, мощной магии, обвивающей мое тело всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

Незнакомец чуть наклонился, и его лицо оказалось в считаных дюймах от моего. Его теплое дыхание пахло шоколадом и соленой морской пеной.

– Как раз в тот момент, когда я думаю, что разобрался со всеми твоими странностями, ты появляешься в месте вроде этого и привлекаешь всеобщее внимание.

– Ни фига себе… – пробормотала Дейзи. – Ее описание не передает ни черта. Я думала, она преувеличивает, а она, оказывается, преуменьшала.

– Он опасен, я чувствую, – прошептал Мордекай. – Я все еще чувствую. Нам нужно убраться от него подальше.

– Мы все тебя слышим, – сказала я.

Мальчику просто необходимо отложить книгу о деревьях и проштудировать другую – о технике обеспечения малозаметности.

Еще одну долгую секунду взгляд незнакомца блуждал по моему лицу, после чего он поднял голову и повернулся к моим подопечным.

– Они редко выходят на люди, – я торопливо вклинилась между ним и ними. – Не думаю, что они вообще умеют держать рты на запоре. Это проблема. Мы над этим работаем. – Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь, сотрясающую мое тело. – Готовьтесь уходить, дети, – проартикулировала я уголком рта.

– Я все еще слышу. – Незнакомец поставил поровнее один из стульев и черным, начищенным до блеска ботинком потыкал моего несостоявшегося клиента под ребра. Парень свернулся клубком, застыв от страха. Очевидно, он был не силен в искусстве выживания. – Отваливай.

Я наклонила голову к плечу, как ребенок, услышавший вдалеке звон колокольчика мороженщика. У него только что прорезался ирландский акцент. Почти как у Толстого Мика.

– Я хочу купить… консультацию, – сказал он уже без акцента – или, если так можно сказать, с общеамериканским акцентом, поставил стул в круг из желтой клейкой ленты и сел. Парень-не-маг, пошатываясь, поднялся – и что было духу рванул прочь.

Я смотрела на незнакомца. Мозг мой гудел. Я просто не могла понять, что происходит. Чей-то локоть ощутимо ткнулся мне в ребра, выводя из оцепенения.

– Да, сэр, – громко сказала Дейзи, прежде чем толкнуть меня снова, и настойчиво прошипела: – Давай же. Если бы он хотел нашей смерти, то позволил бы этим усатым клоунам завершить работу. Пускай… покупает. Глянь на его одежду. Он может себе позволить.

Вокруг собралась толпа, взирающая на незнакомца – то ли потрясенно, то ли с благоговением. На свет появились телефоны; кое-кто показывал на нас пальцами.

Люди, очевидно, знали, кто этот парень. А я все еще нет. Ужасный момент – когда понимаешь, что совершенно не подготовился.

– Ну… – Вокруг по-прежнему валялись мои шмотки, два покореженных сервировочных столика и еще один, в стороне. – Это…

– Рожай же, – процедила Дейзи сквозь зубы.

– Я дам тебе минуту, чтобы навести порядок.

Незнакомец пошевелил пальцами, как бы охватывая остатки моего скарба.

– О да, это так великодушно с твоей стороны, – язвительно заметила я.

– Он только что спас твою задницу. И наши, смею добавить. – Дейзи подтолкнула меня в отброшенному коврику. – Самое меньшее, что ты можешь для него сделать, это дать ему то, что он… хочет.

– Тот парень не собирался меня убивать. По крайней мере, здесь, – буркнула я. – Я бы справилась.

Часть меня даже верила в это.

К нам присоединился Мордекай: с грязным, перекинутым через руку одеялом. Он почти не дрожал и, к счастью, у нас было достаточно лекарства, чтобы очередная простуда не укоренилась в нем.

– Голосую за то, чтобы вежливо извиниться и убраться отсюда, – сказал он едва слышно. – Я чувствую идущую от него опасность, Алексис. Не знаю, как, и я никогда не чувствовал такого раньше, но это инстинкт, внутренний голос, и я думаю, ему нужно доверять.

– Конечно, он опасен. Эти клоуны чуть не обмочились, когда драпали. – Дейзи подобрала коврик, встряхнула и протянула мне. – Хищники любят погоню. Он явно хищник, и он явно преследует ее. Истолкуй ему, что ему там надо, Лекси. Осчастливь его – солгав, если придется – и потом мы уберемся отсюда.

– В деле выживания она сильнее тебя, – сказала я Мордекаю, нутром чувствуя серьезность ситуации. – Не знаю, чего он добивается, но сомневаюсь, что он уйдет, пока этого не получит.

– Он играет с тобой, – Мордекай по-прежнему шептал, но в голосе его появились злобные нотки, каких я еще никогда от него не слышала.

Дейзи, нахмурившись, похлопала его по руке:

– Кольцо овладевает тобой, да? – Она повернулась ко мне. – Поторопись. Мне это нравится не больше чем вам, ребята, но какой у нас выбор?

– Не знаю, – честно сказала я. – Не знаю, почему он продолжает появляться в моей жизни. Но с тем же успехом я могу и поговорить с ним. Может, он поймет, что я по большей части бездарный халтурщик, и оставит меня наконец в покое.

– Не наговаривай на себя, – упрекнула меня Дейзи. – Вон та леди рядом с нами, которая машет руками и стонет, она – бездарная халтурщица. А ты действительно творишь магию; только порой дурака валяешь. – Она подобрала сплющенный столик. – Это уже просто мусор. Он тебе нужен прямо сейчас?

– Будь приветлива с этим парнем, – сказал Мордекай, почти агрессивный в своем беспокойстве. – Не дай ему повода обидеться.

– Морди начинает меня нервировать, – пробурчала Дейзи себе под нос.

– Это из него лезет оборотень. Нам, наверное, нужно будет это обсудить, но сперва… – Я подняла единственный сервировочный столик, который более-менее пережил Великое Столкновение с Усачом. – Присядьте пока. А потом мы сразу уйдем.

Я поставила столик и положила коврик перед стулом парня, потом уставилась на разбросанные по земле карты Таро. Хрустального шара нигде не наблюдалось – вероятно, он укатился, обретя наконец свободу. Ох, если бы я только могла посмотреть в него и предсказать такой поворот событий…

Устало вздохнув, я собрала карты и положила их на столик, потом села на свой стул – единственный предмет, переживший нашествие укротителей.

– Так. Хорошо. – Сцепив пальцы на колене, я наконец встретила грозовой взгляд самого – дьявольски! – красивого мужчины, которого я только встречала в своей жизни. Ветер трепал его черные как ночь волосы, бросая пряди на гладкий лоб. Тени от его острых скул и прямого носа ложились так, что он выглядел одновременно благородным и невероятно суровым. Щетина на щеках лишь украшала его, а высокие, изогнутые брови могли бы придать этим волевым чертам жесткость – если бы не пухлые, идеально вылепленные губы, придающие образу целостность, превращающие строгость в нечто такое, над чем разрыдались бы и ангелы. Он определенно был сотворен божественной рукой.

Незнакомец терпеливо ждал, взирая на меня пристально и сосредоточенно.

Я отвела взгляд – смущенная, сама уж не знаю, почему.

– Начни с того, что поблагодари его за спасение твоего лица, – проинструктировала меня Дейзи, все еще играя непрошеную роль моего коммерческого директора.

Хотя в чем-то она была права.

– Спасибо.

Я медленно подняла взгляд, вновь встретившись с его глазами – влекущими, затягивающими меня туда, где нет гравитации. Я парила, потерявшись в этих глазах. В их проницательности.

– А теперь спроси, чего он хочет, – медленно, будто разговаривая с ребенком, подсказала Дейзи.

Что ж, возможно.

– Да. Извини, – я с трудом отвела взгляд. – Сегодня у меня было много посетителей. Я немного не в себе. Э… – Толпа зрителей продолжала наблюдать за нашим не слишком впечатляющим шоу. – Вот здесь сценическое обаяние действительно пригодилось бы.

– Да, пожалуй. Но ты просто работай с тем, что есть, – буркнула Дейзи.

Незнакомец улыбнулся уголком рта, но продолжал терпеливо ждать.

– Как тебя…

– Нет, – Мордекай не сводил глаз с незнакомца, точно так же, как тот не отрывал взгляда от меня. – Делай все так, как делаешь обычно.

Дейзи закатила глаза.

Нет, я далека от того, чтобы не доверять парню только потому, что в нем просыпается оборотень.

– Конечно. Отлично. Отойдите-ка, вы двое. Извини, – сказала я незнакомцу, страстно желая узнать его имя. Перейти, так сказать, к более близким отношениям.

Только вот он преследует меня, он, несомненно, опасен, и так неприятно, что у пары детей здравого смысла куда больше, чем у меня.

– Ладно, к делу. – Я щелкнула пальцами, почти всерьез задумавшись о том, не стоит ли позаимствовать колокольчик у того, кто беспрестанно звонит в эту штуку несколькими прилавками дальше. Нужно же мне как-то вывести себя из оцепенения. – Что тебе нужно?

– А что ты предлагаешь? – парировал он.

– Я думала, ты знаешь все. Я вижу духов. Или… возможно, просто призраков, если духи и призраки – разные вещи.

– Ей определенно нужно больше узнать о своем ремесле, прежде чем мы начнем развивать дело, – прошептала Дейзи.

– Согласен, – ответил Мордекай.

Не без труда, но я все же разжала челюсти.

– Так. Значит, если тебя преследует призрак, или если ты хочешь попробовать связаться с призраком, то я та девушка, которая тебе нужна. За исключением случая, когда призрак находится за Чертой и доволен своим положением. Тогда тебе не повезло, потому что неправильно тревожить душу из-за своих эгоистичных желаний.

Он никак не отреагировал.

– Извини. – Я пожала плечами. – Это все, что я могу предложить.

Его взгляд вновь вонзился в меня, не давая отвести глаз, извлекая наружу всю мою неуверенность. Никто и никогда не уделял мне столько внимания, тратя на это столько времени. Как будто он отмахнулся от всего остального мира, только чтобы слышать и видеть меня – и восхищен тем, чему стал свидетелем.

– Мы не будем сейчас говорить о моих желаниях, Алексис, – сказал он так, что меня дрожь пробрала. – Говорить мы будем о том, каким образом ты оказалась столь неправильно маркирована. И недооценена. Впрочем, невзирая на это, покажи мне свое искусство. Направь меня.

О чем это он? Двадцать пять лет я была сама собой. Какая бы сила, по его мнению, ни сидела во мне, моя магия не способна на большее, чем то, что я проделывала сегодня вечером, и единственными людьми, готовыми выложить реальные деньги за мои способности, были закоренелые уголовники. Кроме того, мою магию официально оценивали – как и магию всех остальных. Да, возможно я немножко сжульничала с уровнем силы, но тип магии есть тип магии. Его не изменишь.

Сбитая с толку, я нахмурилась:

– Ну…

– Покажи ему карты, – подсказала Дейзи.

– Это похоже на какую-то бесконечную катастрофу, – пробормотала я, хватая Таро, потому что мозг мой категорически отказывался работать. – Дело в том, что я никого никуда не направляю, если не вижу людей, отирающихся возле клиента.

– Людей – в смысле духов? – уточнил он.

– Призраков?.. – Я растянула слово, превращая его в вопрос. Этот тип заставил меня сомневаться во всем.

– Это одно и то же.

Губы его дрогнули, словно он пытался сдержать улыбку.

– Смейся, смейся, – пробормотала я. – Ладно. Одно и то же. Но я не вижу бродящих возле тебя духов. Так что если ты не хочешь позвать кого-то конкретного и задать ему вопрос, я тебе не нужна.

Взгляд его наконец-то метнулся в сторону, упав на детей. Но мгновением позже незнакомец вновь уставился на меня:

– Уверен, что будешь – со временем. – Столько намека, столько двусмысленности было в его словах, что в животе моем запорхал рой бабочек. – А пока – как бы ты работала с человеком моего положения, который обратился к тебе за услугами?

– Среди моих клиентов как-то не встречалось влиятельных преследователей, но Таро – всегда хорошее начало. – Я перетасовала карты, косясь украдкой на все еще толпящихся вокруг нас зевак. – А чем ты занимаешься, когда не таскаешься за невинными скромными женщинами, озвучивая свои требования?

Он не вздрогнул, не пошевелился и не ответил мне – не сделал всего того, что сделал бы обычный человек, задай я ему в лоб такой вопрос. Разве что в глазах его зажглась какая-то искра.

– Ну ладно. Вот, – я протянула ему колоду.

Он посмотрел на «подношение», но не протянул руку, чтобы принять его.

– Да ну? – я приподняла бровь. Он по-прежнему сидел неподвижно. – Хочешь, чтобы тебе подали карты на серебряном блюде?

Я встала и перегнулась через сервировочный столик, чтобы карты оказались поближе к нему.

Тогда он все-таки приподнял руку и взял колоду.

– Счастливый день, – буркнула я, опять усаживаясь. Будь это кто иной, я точно велела бы ему отвалить и поискать кого-то другого, кто бы ему прислуживал. – Давай, сними их.

Он опустил глаза, перевернул колоду, раздвинул карты веером и принялся рассматривать картинки. Между его бровями залегла складка, но он промолчал. Карты вновь зашелестели друг о друга: он тасовал их, правда, не столь сноровисто, как я.

– Конечно. Перемешай, если хочешь, – пробормотала я. – Ты уже делал это раньше?

– Что ты имеешь в виду под «этим»? Посещал ли я паноптикум, на котором представлено худшее из нашего магического сообщества, в том числе звери, лишенные возможности выбрать свою судьбу? – Он умолк на мгновение. – Да. Я уничтожил много подобного. Но это место не попало в поле моего зрения. Оно не очень большое по сравнению с теми базарами, что я видел. И особо важным оно не казалось. Однако я понятия не имел, что тут такое обилие магических рабов и плененных зверей. Спасибо, что привлекла к этому мое внимание.

– Я? – Я отшатнулась – так, что мой стул встал за две задние ножки. Только этого мне не хватало – чтобы люди на этой ярмарке думали, что я доносчица, лишившая их работы. – Какое бы просветление ты ни обрел здесь, оно не имеет ко мне никакого отношения.

– Он последовал сюда за тобой, – Мордекай говорил ровным голосом, но в каждом его слове я слышала настороженность. – Он здесь из-за тебя.

– Зачастую ответ на вопрос можно получить, собрав больше информации, – сказал незнакомец. – Только вот в твоем случае головоломка становится все замысловатее и замысловатее.

– Я понятия не имею, о ком он сейчас говорит, потому что Алексис, буквально, самый скучный взрослый из всех, с кем я когда-либо встречалась, – сообщила Дейзи Мордекаю. – За исключением ее еженедельных вылазок в бар у нее буквально нет никакой личной жизни.

– Лимит на использование слова «буквально» исчерпан, – сухо сказала я. – И мы все еще тебя слышим.

Не думаю, что мне нужно было напоминать ей о тех взрослых, которых она знала до встречи со мной. И о том, как мы встретились с ней в первый раз.

– Или, может, ты хотела спросить, – незнакомец полностью игнорировал наши семейные ссоры, – платил ли я за услуги Говорящих с Призраками прежде, чтобы пообщаться с теми, что ушел в запределье? – Он вновь сделал паузу. – Нет, не платил. Потому что они не взяли бы с меня деньги за оказанные услуги.

– Без обид, сэр, но но мы-то ваши деньги возьмем, – поспешила вставить Дейзи. – Ой! Прекрати, Морди, или закончишь как Боромир.

– Или ты имела в виду…

– Я и не подозревала, что у такого простого вопроса может быть так много смыслов.

– …сидел ли я когда-нибудь на раскладном стуле, который едва меня выдерживает, перед шатким сервировочным столиком, накрытым грязным ковриком, напротив очаровательной женщины, пытающейся работать Говорящей с Призраками, в то время как два подростка организуют и практически управляют бизнесом, да еще и с толпой зевак за спиной?

– Он назвал ее очаровательной, – прошептала Дейзи. – Кажется, я чуть-чуть влюбилась.

– Он преследовал ее, незваный-непрошеный, несколько дней. И он не раскрывает ни рода своих занятий, ни какой-либо личной информации, – ответил Мордекай. – Пожалуй, нам нужно вызвать полицию.

Как обычно, оба они были правы.

– Нет, такого еще не было, – сказал незнакомец, по-прежнему (каким-то образом) игнорируя едва достигшую половой зрелости мелкоту в нескольких шагах от него.

– Ладно. Значит, ты виделся с кем-то, кто разговаривал с духами, – сказала я.

Пора все-таки приступать к делу.

– Да, – кивнул он. – Но они не смогли ответить на мой вопрос.

– Ага. Вот оно что. У тебя есть вопрос. – Я положила ногу на ногу. – Отлично. На этом и сосредоточимся. Хочешь сказать мне, кому этот вопрос предназначен?

– Нет.

– Супер. Хочешь сказать мне, что это за вопрос?

– Нет.

– Великолепно. Прекрасное, самое обычное начало. Ну, вперед, тасуй карты, пока не надоест, потом положи колоду на шаткий старый сервировочный столик, который я нашла на помойке – на тот случай, если тебя это интересует, – и приступим.

– Кто-то, посмотрев на условия, в которых ты живешь, может предположить, что ты не гордишься ни собой, ни своей магией, ни своей профессией, – сказал он как ни в чем не бывало.

– Многие и предполагают, – я встала, взяла свой стул и развернула его к заливу. Воды почти не было видно, но я наслаждалась тем, как соленый воздух мягко ерошит мои волосы. Кроме того, лучше смотреть в никуда, чем на это немыслимое лицо, пытаясь расслабиться под пристальным взглядом.

– Тебя это не беспокоит?

– Нисколечки. На самом деле это освобождает. Я знаю, куда бы они меня загнали и как бы действовали в отношении меня.

– Ты создаешь предсказуемую среду в непредсказуемой жизненной ситуации.

Я задумчиво поджала губы, потом пожала плечами:

– Ну, наверное, звучит похоже.

– Полагаю, это тот самый… молодой человек, которому ты купила бирюзовое одеяло?

– Его выдало бирюзовое одеяло, накинутое на его плечи?

– Да.

Я невольно рассмеялась:

– Гениальная догадка! Удивительно, что я для тебя такая загадка – при твоей-то фантастической наблюдательности.

– Что с ним?

Я закрыла глаза, подставив лицо успокаивающему ветру:

– Это не моя информация, и я не могу ее разглашать.

– Прошу прощения. Я хотел дать тебе возможность рассказать самой. Природа его… состояния есть в его личном деле.

– Которое ты просмотрел, – тихо проговорила я.

– Естественно. Молодой человек в его ситуации, живущий в бедности, без ресурсов своей стаи, редко доживает до начала полового созревания. А он почти на вершине, если я правильно оцениваю всплески его силы. Как ты сохранила ему жизнь?

– Надеждой и молитвой, – я благочестиво сложила руки. – Ну и еще парой уродских одеял.

– Она жертвует всем ради нас, – с ноткой гордости сказал Мордекай. Гордости и грусти. – Сидит здесь, со своим хлипким снаряжением, и позволяет толпе принижать ее. Ради нас. Она берется за случайную работу, не соответствующую ее интеллектуальному уровню. Просит милостыню, принимает подачки, плюет на гордость – и все потому, что хочет дать нам шанс на будущее. Так что, пока ты сидишь тут, весь такой в белом, оценивая ее, словно она какая-то яркая, но мелкая букашка, она надрывает задницу, чтобы дать нам шанс. Она рискует своей жизнью – чтобы дать жизнь нам. Нигде в мире ты не найдешь более искреннего, более добросердечного человека. Так что засунь подальше свое раздутое эго и поищи кого-нибудь другого, чтобы пугать его своим присутствием и своим интересом. У нас и так достаточно проблем.

У меня аж в глазах защипало от его речи. А потом навалился страх. Я не знала, кто этот незнакомец, но он определенно обладал влиянием, если мог отогнать от меня не-магов этого шоу уродов. А еще я понимала, что выносить оскорбления человек может лишь до определенного предела. Будучи женщиной, озадачившей его, я получила небольшую отсрочку, пока он играл со мной.

А Мордекай ничем не заслужил снисхождения. И я не знала, как его защитить.

Глава 22

Алексис

– Не обращай на него внимания. – Я старалась скрыть тревогу, по-прежнему глядя на залив. – Он…

– Совершенно прав, – тихо закончил незнакомец. – Спасибо, Мордекай. Ты поставил на место еще одну деталь пазла.

– Отличная работа, Морди, – фыркнула Дейзи.

– Вы получаете лекарство со скидкой? – спросил красавчик.

– Я думала, в твоем распоряжении обширные записи о всех магах?

Я не удержалась. В его сведениях нет никакой системы – совершенно непонятно, что этот парень знает, а чего нет.

– Мордекая оставили умирать; его стая руководствуется верой в то, что природа возьмет свое. Их записи скудны, так что… – Под шевельнувшимся незнакомцем заскрипел стул. Я оглянулась, но его лицо, словно каменная маска, ничего не выдавало. – А о девушке в наших записях вообще ничего нет.

– Я чешир, – сообщила Дейзи. – И меня тоже оставили умирать.

– Тссс.

– Клянусь Богом, Морди, если ты пихнешь меня еще раз…

– Она не чешир. – Я обхватила голову руками, вдруг почувствовав себя вымотанной донельзя. – Она не настолько невежественна. И не так высокомерна. Но она не-маг и ее положение, вернись она в приемную семью или детский дом не-магов, было бы кошмарным. И – нет, у нас нет никаких скидок на лекарства.

– Воровство считается скидкой? – Дейзи хихикнула.

– Толкни ее, Мордекай, – велела я.

– Понимаю.

В руках незнакомца снова зашелестели перемешиваемые карты.

– Понимаешь?

Не знаю, зачем я спросила. Так уж получилось.

Над нами повисла тишина. Молчание затягивалось, его тяжесть соперничала с криками и ревом бурлящей вокруг ярмарки. Наконец, когда я уже была почти готова повернуть голову и вновь посмотреть на него, хотя бы для того, чтобы увидеть, какие грозные тучи собираются в его глазах, он сказал:

– Нет. Я никогда не знал бедности. Никогда не видел, как близкий мне человек страдает лишь потому, что я не могу позволить себе лечение, в котором она – или он – нуждается.

Он допустил промах, проговорился – и теперь я действительно повернулась.

Тень скользнула по лицу незнакомца, частично скрыв кипящую в нем ярость. Один глаз, отразив свет ярмарочных огней, злобно сверкнул.

Но под всем этим таилась боль. Пустота, которую он, похоже, не мог заполнить.

Его магия окутывала меня, но на этот раз все было по-другому. Вместо похоти, вместо страсти, что охватили меня в баре, едва не подтолкнув к сомнительным решениям, я почувствовала пустоту. Соленый ветер обрел собственную жизнь, ласка его превратилась в тоску по качающимся волнам. Песнь океана плыла ко мне от залива, скорбная, но прекрасная, обволакивая мое сердце.

Одинокая слеза выкатилась из моего глаза; я погружалась в это ощущение, как будто сама обладала сексуальной магией. Красота песни пленила меня. Ее энергия придавала мне сил. Но вплетенная в нее печаль разбивала мне сердце.

Призрак пришел медленно, оттуда, где я никогда бы и не подумала искать.

Повернув голову к заливу, я увидела, несмотря на тьму, руки, качающиеся вверх и вниз, прокладывая дорогу в воде. Волна приподняла тело, потом уронила его в зыбь прибоя. Приблизившись к краю пирса, человек – он или она – исчез, но тут же вознесся снова. Она взошла на причал – в длинном белом струящемся платье, с босыми, изящно-заостренными, точно у балерины, ногами.

Ветер развевал вокруг прекрасного лица волосы цвета воронова крыла – совсем не тот ветер, что дул в реальности, ветер избранного ею места неупокоя, дикий и порывистый. Она не могла, а может, и не хотела привыкнуть к своему новому окружению. Оно не было ее домом.

Босые ноги, все еще мокрые, ступили на запакощенную землю рядом с причалом, и я невольно поморщилась. Дух там или нет, но грязь, по которой она ступала, вызывала отвращение. А призрак плавно приблизилась – и прошла мимо.

Немного благоговея, потому что я никогда не видела такого прежде – а я-то думала, что видела все, – я встала и вновь развернула стул к незнакомцу. Женщина остановилась рядом с ним, глядя на него сверху вниз с обожанием.

– Я так понимаю, ты ожидал женщину, – сказала я, складывая руки на коленях. Реакции незнакомца я не заметила, потому что не могла оторвать глаз от призрака, так она была прекрасна. – При жизни от нее исходило нечто похожее на неземное сияние? Как будто она освещена изнутри?

– Да, – выдохнул он. Видно было, что он пытается говорить спокойно, но легкая дрожь все равно звучала в его голосе.

– Она молода. Моего возраста. – Высокие, изогнутые брови над огромными синими глазами и тонким аккуратным носом. Острые скулы, волевой подбородок, сочные, идеальной формы губы. Смягченная, женственная версия моего незнакомца. – Она твоя сестра, или это выбранный ею возраст, не тот, в котором она скончалась?

– Ты ее видишь? – с трудом выдавил он, и я наконец переключила внимание на мужчину.

Он весь подался вперед, глядя на меня, только не заинтересованно, как раньше, но жестко, напряженно, как будто хотел поскорее вырвать слова у меня изо рта. Страстное, суровое желание омрачало его лицо, и все мышцы его великолепного тела напряглись.

– Она здесь, да. Возле тебя. Смотрит на тебя сверху вниз. Она очень любила тебя, это перенеслось и в смерть. – Я потерла подбородок. – Значит, это твоя мать, потому что не думаю, что сестра была бы настолько взволнована ситуацией.

– Твоего возраста, ты сказала? – спросил он. – Ей двадцать пять?

– Около того, да. Я не спец в определении возраста.

– Значит, до того, как она встретила моего отца.

Он стиснул зубы.

– Эй, послушай. – Я тоже наклонилась, упираясь руками в колени. – Это никак не связано с ее любовью к тебе. Просто в том возрасте она была больше всего довольна своей внешностью. Когда умерла моя мать, она являлась в облике двадцатидвухлетней девицы. Говорила, что я, мол, испортила ее тело безвозвратно и она счастлива вернуться в то время, когда она не морщилась каждый раз, глядя в зеркало. Вот и все.

– Ты можешь говорить с ней?

Кажется, он не слышал ничего из того, что я сказала.

– Да. Что ты хочешь, чтобы я сказала?

– Просто… поговори с ней. Посмотрим, слышит ли она тебя.

Я нахмурилась: это было странно. Конечно, она меня слышит. Застрявшая здесь, она слышит все из мира живых.

– Ее имя? – спросила я.

Он покачал головой.

– Послушай, я изо всех сил стараюсь относиться к ситуации с уважением, но ты все ужасно усложняешь. – Он продолжал молчать, не предоставляя мне информацию, так что я вздохнула и приступила к делу, как обычно: – Эй, леди в белом…

– Она может быть профессионалом, просто обычно не хочет, – сказала Дейзи, всегда думающая о бизнесе. Что ж, это хорошо – только вот сейчас как-то не вовремя.

Женщина медленно повернула ко мне голову.

– Да, ты. Я тебя вижу, – меня точно окатило ее царственным вниманием. Впечатление было столь сильным, что мне вдруг захотелось выпрямиться и причесаться. Взгляд женщины скользнул по моему телу, вернулся к лицу – и вновь прикипел к незнакомцу.

– Он не видит и не слышит тебя. Это могу только я. Испытай меня. Посмотрим, как пойдет.

Она изменила позу, развернувшись ко мне всем телом. Глаза ее были мягкими и добрыми, но выжидающими. Эта женщина явно привыкла повелевать обслуживающим персоналом, но относилась к слугам по-человечески. Не как полная сволочь. Это, по крайней мере, недурно.

– Ты можешь просто… сказать, что хочешь. Что угодно. Может быть, свое имя? Для начала? – Она смотрела на меня, и я обратилась к незнакомцу: – Очевидно, этот взгляд она передала тебе вместе с внешностью. Господи, вы двое, оказавшись в одной комнате, несомненно, заставляли всех вокруг трепетать.

– Что это за место? – наконец спросила она – голосом, похожим на звон колокольчика.

– Мать честная, эта женщина разбивала сердца, – пробормотала я. – Мы в Сан-Франциско. В Америке.

– Сан-Франциско… – Вспышка мягкого гнева исказила ее черты. Я и не знала, что гнев может быть мягким – а вот поди ж ты. – Мой сын пытается освободить меня. Все еще пытается.

– Ты пытаешься освободить ее? – обратилась я к незнакомцу.

Взгляд его затвердел, кулаки сжались.

– Признать это было бы равносильно смерти, – сказала женщина резко, и я почувствовала себя побитой собакой. – Его отец никогда бы этого не позволил.

– Как глупо с моей стороны, – быстро исправилась я. – Я глупа. Она сказала – быть ею. Одеваться в платья и все такое.

– О боже, – пробормотала Дейзи.

– Забудь. – Я махнула рукой. Да, импровизатор из меня никакой. – Почему ты не перешла Черту? – спросила я ее.

– Шелки без кожи в ловушке земли, – ответила женщина. – А в смерти – в ловушке мира живых.

Я откинулась на спинку стула, омываемая печалью. Ее слова нашли отклик в моей памяти.

Если какой-нибудь сволочной обитатель суши украдет тюленью шкуру шелки, шелки застрянет на земле и не сможет вернуться в море, пока шкура не будет возвращена. И тогда вышеназванная сволочь может склонить шелки – привлекательное, милое, великодушное существо – к супружеству и заиметь с ним (или с ней) детей.

По слухам, шелки никогда не переставали искать свои шкуры. Как оборотни не в силах противиться зову луны. Как Мордекай. Я же видела, через что он проходит каждый месяц, с лекарством или без. Отрицание магии вызывало у него внутри ужасающий зуд, от которого просто невозможно отмахнуться.

И вот я вижу, что даже смерть не принесла шелки успокоения. Она останется здесь – пока не вернет свою кожу.

– Так кожа… умирает… вместе с тобой… или просто… болтается где-то, где спрятал ее тупоголовый вор… или?..

– Она в этом странном мире вместе со мной. Где-то.

– Гммм. Эммм. Значит, тебе просто нужно притянуть ее к себе и надеть?

Женщина наклонила голову к плечу и делала шаг ко мне:

– Притянуть?

– Да. Ну… сосредоточить на этом все свои мысли, прочувствовать всем своим существом, горячо пожелать – и кожа вернется к тебе. В смысле – это ведь и сделал твой сын, и вот ты здесь, проделав такой путь от?..

Между ее бровями залегла складка – совсем как у ее сына. Она слегка качнула головой, и я ощутила, как энергия незнакомца вколачивается в меня, а сам он сверлит меня твердым злобным взглядом.

– Так. Еще одна засекреченная тема. Понятно.

Незнакомец хотел найти ее тюленью шкуру, чтобы она успокоилась. Вот что она имела в виду, сказав, что он хочет ее освободить.

– Откуда ты узнал, что ей нужна ее кожа?

– Я же говорил, – ответил он, – что уже встречался с… такими, как ты.

Он запнулся, и мне показалось, что он вовсе не думает, что те, другие, были такими, как я. Но, опять-таки, если он привык посещать подобные ярмарки, то видел, в основном, неудачников.

– И от всех не было никакого толку, – тон его матери просто сочился высокомерием – однако, несмотря на это, она все равно отчего-то осталась милой. Ценный дар. – Самые сильные из них не видели меня так, как видишь ты. И не слышали. Да, они чувствовали меня, и уловили несколько моих слов, но все исказили мое сообщение сыну – и отправили его восвояси.

– Ясно. Ну, справедливости ради, большинство людей с моим типом магии становятся медиумами, потому что для высокооплачиваемой работы – в полиции или на телевидении – им не хватает силенок.

– Что она говорит? – спросил незнакомец.

Я быстро рассказала ему.

– Одна из женщин работала на Полубога Лондона, – с усмешкой сказал незнакомец. – Говорили, что лучше ее никого нет. Бесполезно.

– Вижу, вы двое много времени провели вместе, – я скорчила им рожу и продолжила: – Значит, ты пыталась притянуть… это к себе, и ничего не получилось?

– Я ощутила потребность в коже сразу, как только оказалась в этом странном мире, – задумчиво проговорила она. – Даже не потребность – страстное желание. Но хотя она продолжала взывать ко мне, я не могла ее найти. Я обыскала все известные мне места, включая многочисленные особняки моего мужа…

К концу фразы голос ее стал резким: оставаясь прекрасным и мелодичным, он стал напоминать плеск волн, набегающих на зазубренные скалы, о которые разбиваются корабли.

– Так-так. – Я прикусила губу, ломая голову в поисках ответа на загадку. – И ты знаешь, что ты мертва, полагаю? – От ее взгляда завяли бы любые цветы. – Точно. Ну конечно.

Я уперлась локтями в колени, размышляя.

– Она умна и талантлива. Тебе следует заручиться ее содействием, – услышала я слова женщины.

– К счастью, он тебя не слышит, – откликнулась я.

– Что? – вскинулся незнакомец.

Я проигнорировала его. Мне уже пришлось помогать одному опасному преступнику; и мне не хотелось связываться с человеком, который, наверное, в десять раз опаснее того типа, являясь при этом чрезвычайно могущественной магической персоной, не признающей чужих личных границ.

– Ты обращался за помощью к медиуму, специализирующемуся на вызове мертвых с той стороны?

– Разве это не то, чем ты занимаешься? – вмешалась женщина.

– Ну… да. Но твоя кожа не мертва, а я с таким не имела дела. Я имела в виду особу со всеми этими колокольчиками и свистками, которая может вложить в зов куда больше… энергии.

– Если мы не преодолеем свой страх, мы никогда не узнаем, что значит достичь истинного успеха, – сказала она.

Я приподняла брови:

– Я не боюсь. Я просто не знаю, с какой стороны вообще браться за что-то подобное.

– Тогда ты должна попробовать. – Она провела тыльной стороной ладони по щеке: изящный жест, говорящий о том, что она устала. – Мне нужно идти. Запас моей стойкости в этом мире невелик. Поторопись, пожалуйста. Мой сын страдал слишком долго. Он должен освободить меня, чтобы жить наконец спокойно своей жизнью. Помоги ему.

И этими словами ее фигура замерцала и исчезла.

– Это не нехватка энергии; ей просто неуютно так далеко от места ее неупокоя, – пробормотала я, по большей части для себя, и, выдохнув, погрузилась в размышления. Каким-то образом, даже не прося толком, она меня заарканила.

Нет. Не заарканила. Пыталась заарканить. Я сочувствовала ей, действительно сочувствовала. Но у меня ведь совершенно нет опыта в подобных вопросах, и я ничего не знаю о том, как вызвать шкуру оборотня. Да и… возможно ли это вообще?

Совершенно опустошенная, я откинулась на спинку стула, запоздало осознавая, что толпа, собравшаяся вокруг моего участка, сейчас отхлынула. Как будто кто-то отодвинул людей – и удерживал их на расстоянии.

Тогда-то я и увидела парней в строгих костюмах, стоящих «на страже» на границе пустого пространства. Похоже, у незнакомца имелась своя команда, и он, очевидно, не хотел, чтобы кто-нибудь услышал о его делах. Понятия не имею, как долго эти ребята торчали здесь.

– Так вот из-за чего это все, да? – пальцем я нарисовала в воздухе круг. – Преследование, проверки – ты пытался заполучить кого-то, кто поможет… определенной персоне… найти потерянную вещь, чтобы ты мог заниматься своими делами?

– Она ушла? – Черты его на миг исказила печаль, но потом лицо вновь стало каменным. И тело напряглось. – Она просила тебя о помощи?

Я позволила бровям вползти на лоб и солгала. Как вор.

– Нет. Нет. Не просила. Потому что у меня нет никакого опыта в подобных делах, и я ничем не могла бы помочь. Вот. – Я поднялась так быстро, что кровь не успела прилить к голове, и я слегка пошатнулась. – Идемте, дети. Собираемся.

Он встал, как развернувшаяся змея, плавно и грациозно. Рука его нырнула в карман, но прежде, чем я сказала ему, что платить не надо, он кивнул, развернулся – и, не сказав ни слова, двинулся сквозь толпу. Его люди последовали за ним: как хорошо отлаженная машина.

– Что за… – Дейзи вскочила. – Он что, просто ушел, не заплатив? – Она фыркнула и топнула ногой. – Ну и жмот! После всего, что ты сделала? – Она покачала головой. – Гад, лучше ему отдать нам наши деньги. Я буду колотить в его чертову дверь, если придется.

– Брось, – тихо сказала я, не обращая внимания на рванувшихся ко мне людей. Очевидно, незнакомец сам по себе был достопримечательностью, и теперь народ тоже захотел отметиться. Нет, спасибо. – Оставь его.

Я свернула свой коврик, чувствуя, как в глубине живота ворочается очень неприятное чувство.

– К сожалению, – пробормотала я, – сдается мне, что он еще вернется.

Глава 23

Киран

Киран едва мог говорить. Он дал другим, сильным Говорящим с Призраками в десять раз больше информации, чем он только что дал Алексис. Да что там, он вообще почти ничего не дал ей. И все же она отлично разобралась в ситуации.

Остальные пытались отправить его мать за Черту. Они трясли свои колокольчики и жгли свои свечи, а в итоге он получал лишь их соболезнования. Они не могли изгнать духа, который не хотел уходить.

Алексис даже не пыталась. Она выслушала проблему – непосредственно из первоисточника, и немедленно попыталась ее решить. В животе Кирана взрывались фейерверки.

– Она честна, – сказал нагнавший хозяина Зорн, озвучивая мысль Кирана. Они шагали по тротуару к дальней стоянке. Люди, узнавая Кирана в лицо, останавливались поглазеть. – У меня были подозрения, но…

– Мои люди весь вечер проверяли ее. И уходили в полном восхищении. – Киран покачал головой, вскинул руку – и упавший с небес туман закружил по улице, возводя толстую белую стену.

Водители ударили по тормозам, машины с визгом останавливались. А Киран перешел дорогу перед самыми их носами и снова взмахнул рукой, рассеивая атмосферное явление.

– Я в полном восхищении. – Он ступил на край противоположного тротуара. – Позаботьтесь о том, чтобы она благополучно добралась домой.

– Этим занимается Донован.

– Эту ярмарку снести. Зверей поместить в магические заповедники, рабов обеспечить достаточными средствами, чтобы они могли начать независимую жизнь. Уведомьте мэра о том, что в принципе я не против магических ярмарок, но они должны проводиться должным образом. То, что допустил он – отвратительно.

– Конечно, сэр. – Зорн шагнул на лестницу крытой парковки. – Стандартное письмо?

– Да. – Киран подошел к своей машине и остановился. Тело и разум его гудели. – Сегодня она ни разу не вскрыла мне грудь.

– Уже прогресс.

– Полагаешь? Или тут действует другая магия? – Он вытащил из заднего кармана бумажник, чтобы не сидеть на нем, и открыл дверь машины. – Приведи ее на обследование. Хочу посмотреть, что там под капотом.

– А мальчишка?

Киран остановился, не успев залезть в машину, и недоуменно взглянул на Зорна:

– А что с ним?

– У него невероятный потенциал, и он – одна из двух вещей, о которых она заботится больше всего на свете.

Киран, ослепленный немыслимой красотой Алексис и роскошными переливами ее изысканной магии, ничего другого и не заметил. Алексис становилась его слабостью. Отвлекающим фактором. Чем-то, по чему он бешено тоскует, проведя слишком много времени без ее острого ума и сверкающих глаз.

Тем, что он должен немедленно вычеркнуть из своей жизни, чтобы не быть поглощенным ею. Но она нужна ему. Она и ее магия.

Киран на секунду застыл, отдавшись приливу чувств. Небеса, как же он хочет ее. Как будто никогда в жизни не хотел никакой другой женщины. Она волнует, она загадочна. То, что она сделала для этих детей, вдохновило бы и святых. И тем укротителям она противостояла с невероятной отвагой. Она сильна и яростна, но мягкосердечна. Она совершенно уникальна. Ему надо быть осторожным, иначе она станет его навязчивой идеей.

Он стиснул зубы, заставляя себя отвлечься от мыслей о ней и переключиться на мальчика. Да, внутри подростка затаилась грубая и мощная сила, пульсирующая от желания вырваться на свободу. Сейчас это, наверное, четвертый уровень, но в процессе полового созревания происходят гигантские скачки. Парень легко перешел бы на пятую ступень, став таким, каким был его отец.

– Он должен был умереть, – сказал Киран. – Как ей удалось сохранить ему жизнь?

– Думаю, это обоюдное достижение. Она и ее девушка-подопечная борются за его жизнь столь же упорно, как он борется с болью и страхом навредить им, даже в смерти.

Чувство вины, острое и горячее, поднялось в Киране, вновь принеся воспоминания о тех больных детях в больнице Голуэя. Об их борьбе, об их стараниях продолжать жить, хотя тела их и разъедал рак. О том, как он наблюдал за ними, день за днем, и ничего не делал. Почти до конца, когда половины из них уже не стало.

– Пусть проверят и его. Посмотрим, можно ли его вылечить, – велел Киран, садясь в машину.

Зорн, кивнув, удалился.

Киран захлопнул дверцу, но машину заводить не стал. Вина все еще терзала его.

Потому что он знал, что делает это не только ради ребенка.

Если он поможет мальчику, то подцепит женщину. В том, что касается манипулирования ситуацией, у Полубогов своя лига, и он в ней – лучший. Если не из лучших, то из большинства.

Конечно, Алексис не похожа на женщину, которая позволила бы незнакомцу управлять своим будущим.

Непрошеная улыбка тронула его губы. Он с нетерпением ждал фейерверка.

Глава 24

Алексис

– Почта, – крикнула Дейзи.

Что-то глухо шлепнулось, и я поняла, что она бросила конверты на кухонный стол.

Оторвавшись от ноутбука, я потянулась, массируя костяшками пальцев затекшую спину. Целый день я сидела, согнувшись, изучая вопрос, касающийся шелки, неспособной вернуть свою шкуру после смерти. Ненавижу не знать чего-либо, и какая-то часть меня даже сочувствовала матери незнакомца. Застрять в мире живых – это, наверное, все равно что оказаться в чистилище. Дерьмовое тут существование.

Однако информации было не так уж много. Очевидно (и это общеизвестно), если владелец шкуры испытывал хоть какое-то уважение к шелки, он или она возвращали вышеупомянутую шкуру шелки, лежащему на смертном одре, чтобы она или он могли после кончины скользнуть в вечные воды. Вообще-то во многих местах это даже регулировалось законом.

В случае неудачи владелец шкуры сжигал ее, чтобы шелки мог легко отыскать свою кожу по ту сторону. В случае неудачи – потому что, если уж смотреть правде в глаза, только подлец способен лишить свободы другое существо ради собственной выгоды, а подлецу плевать на мораль, после смерти или при жизни – так вот, считалось, что шелки-дух способен призвать свою кожу-дух, таким образом заставив ее исчезнуть.

Что ж, мать незнакомца определенно призывала кожу – и безрезультатно.

И какого черта?

– Ты…

Я аж подпрыгнула от внезапного звука: это Дейзи просунула голову в мою комнату.

– Ого. Нервишки шалят? – Она ухмыльнулась. – Ты слышала? Почта.

– Да. Спасибо за срочные новости. Мне просто на месте не сиделось в ожидании. Теперь я могу отдохнуть. Наконец-то.

– Э, – она возвела глаза к потолку и исчезла. – Бумага-то на вид официальная.

– Счет? – окликнула я ее.

– Дом не такой уж большой, ребята, – пробурчал Мордекай из соседней спальни. – Не стоит так орать.

– Возвращайся к своим деревьям, Древобород, – крикнула Дейзи. – И я не знаю, счет ли это. Из магического комитета чего-то там.

Нахмурившись, я закрыла ноутбук, крякнув, поднялась с кровати и направилась в комнату Мордекая. Там я протянула ему компьютер:

– Я закончила.

Он оторвался от книги:

– Что-нибудь выяснила?

– Ничего полезного.

– А от того парня что-нибудь слышно?

Я прислонилась к дверному косяку, вспоминая, что было две ночи назад. После того, как незнакомец исчез в толпе, мы с детьми прибрались, как сумели, и перетащили наши пожитки в машину, то и дело повторяя зевакам, что мы закрыты. Один из мужчин, сдерживавших толпу, стоял возле моей «Хонды», здоровенный и равнодушный, но взгляд его заставлял всех и каждого обходить машину стороной.

Впрочем, он, кажется, немного опоздал, потому что на правом боку красовалась новая, оставленная ключом царапина – присоединившаяся к своим более старым товаркам.

– Нет, – сказала я, – но прошла всего пара дней.

– Вчера был первый день, когда он не преследовал тебя – с тех пор, как вы двое встретились, – мрачно заметил Мордекай. Он не слишком хорошо воспринимал всю эту ситуацию. Не знаю, проявлялись ли то черты оборотня – или просто здравый смысл. – Что-то затевается.

Я пожала плечами.

– Я сказала ему, что ничем не могу помочь, позволив увидеть всю свою жизнь во всем ее убогом великолепии. Ну и он, наверное, осознал, что собирался поставить не на ту лошадь.

Пару секунд Мордекай изучал меня, потом снова уткнулся в книгу:

– Я же вижу, что ты сама в это не веришь.

Что ж, он был прав. Я не верила. Но поделать-то ничего не могла.

– А чем ты сегодня занималась, Дейзи? – спросила я, входя в гостиную.

Она торопливо схватила с журнального столика сильно потрепанный учебник.

– Беседовала с папашей Денни, позволила Денни угостить меня ленчем и почитала с ним книжку в парке. В целом прекрасный денек.

Я остановилась по пути в кухню, потому что пришла пора «включить» родителя, хотя мне этого и не слишком хотелось:

– Я думала, мы уже говорили насчет того, чтобы проводить время с Денни и устраиваться на работу к его отцу.

– Говорили, – она открыла книгу. – Но мы также обсудили то, что сказал призрак того гангстера. Я знаю, что нам не следует отправлять письма из дома, так что прихватила конверт из офиса папочки Денни. А ему я сказала, что эта работа не для меня. Все в порядке.

Я смотрела на нее, разинув рот.

Она лизнула палец и принялась листать страницы, отыскивая нужный раздел.

– Я как раз собиралась звонить, – сказала я.

– Они ни за что не позволили бы тебе оставить анонимное сообщение. – Она перевернула очередную страницу. – В лучшем случае они спросили бы только твое имя. А когда наводка подтвердилась бы, они бы явились искать источник информации. Эй? Ты что, детективов не читаешь?

– Нет, не читаю. Кстати, я сотни раз звонила анонимно. И все было нормально.

– И что, вся твоя информация разоблачала мафиози, у которого могут быть, а могут и не быть всюду свои люди?

– Мы даже не знаем, был ли тот парень мафиози.

– Неужто? – Она приподняла брови и перевернула еще страницу.

Я вздохнула, сдаваясь.

– Держись подальше от этой семьи. Я серьезно, Дейзи.

– Да ладно, ладно. Хотя Денни – довольно приятная компания.

– Держись подальше!

– Хорошо, – она фыркнула.

Прямо на кухонном столе я разделила почту на две кучки: большую (мусор) и малюсенькую (важные письма). Отложила в сторону счет на воду, который, к счастью, могла оплатить, потому что помогла преступнику, чем, вероятно, испортила себе карму, и взяла письмо, которое упомянула Дейзи.

– «Магический Правительственный Комитет Сан-Франциско», – прочла я на конверте, и дурные предчувствия скрутили мне кишки.

МПКСФ, составленный из чиновников, отобранных отделом Полубога, не имел никакого отношения к паноптикуму, так что это не могло быть уведомление о том, что мое разрешение отозвано. Учитывая большой улов, доставшийся мне пару ночей назад, а также вызванные мною проблемы, я решила взять перерыв до конца недели. Но работу я пока искала не слишком усердно. Я собиралась вернуться на ярмарку в понедельник, после того, как шумиха утихнет, и посмотреть, получится ли у меня держаться в тени. Я бы даже оставила право выбора парковочных мест важным шишкам.

Так зачем же они мне написали? Я получала письма от этих парней лишь тогда, когда они хотели меня протестировать…

Гнев вытеснил все мысли.

Я рванула край, вскрывая письмо, и погрузилась в изучение содержимого. После чего воскликнула довольно громко:

– Грязный ублюдок.

– Что? – Диван протестующе взвизгнул, и в кухню влетела Дейзи. – Что случилось? Это ты о том безумно горячем парне с потрясающим телом, которого мы все ненавидим? Что он сделал?

– Он хочет, чтобы я прошла повторную аттестацию моей магии, и это прекрасно. Не знаю, зачем это нужно, поскольку он явно думает, что знает все, ну да ладно. Это все тот досадный день, за которым последовало слишком много «Гиннесса». Но он также хочет еще раз протестировать Мордекая, а этого… – Я смяла письмо в кулаке. – Этого нельзя допустить.

– Почему? Разве тебе не любопытно?

– Нет. А знаешь, почему?

– Ну?

– Потому что когда Мордекай проходил последнюю проверку, он был мал и плох, и все считали, что жить ему осталось недолго. Что ж, он все еще жив, он определенно станет силен, и он почти в том возрасте, когда альфа его старой стаи может бросить ему вызов – и убить. – Горячие слезы застилали мои глаза. – Я надрываю задницу, чтобы Мордекай оставался в тени. Люди думали, что он мертв, и это означало, что он был в безопасности. А теперь этот ублюдок считает, что он может врываться в мою жизнь и подвергать опасности моих детей?

Я швырнула письмо на стол.

– Только через мой гребаный труп.

Я откинула волосы с лица, подумывая о том, не вызвать ли мне мать незнакомца. В смысле – я могла бы. Если уж я хоть раз встретилась с духом, я почти всегда могу вызвать его основа. Я могу доставить сюда эту женщину так быстро, что ей останется лишь удивляться, кто вырвал из-под нее воду. Я бы хорошенько побеседовала с ней о том, как ей удалось воспитать такого заносчивого, такого высокомерного, такого подвергающего опасности чужие жизни сынка.

Но что бы это дало? Он же не видит и не слышит ее. Я придиралась бы к мертвой. Хотя она, конечно, отчасти заслужила это, учитывая, какого чудовищного мужчину она вырастила.

Нет. Нет, я выше этого. Чуть-чуть.

Но выследить эту сволочь и высказать ему свое мнение я все же могу.

– Я иду в паб. – Шагнув к столешнице, я подхватила свою сумку. – Наберусь немного жидкой смелости, прежде чем погрузиться в Гугл, и на этот раз я собираюсь действительно найти его. И никакие кучи дерьмовых сплетен о знаменитостях меня больше не удержат. Я это сделаю, и вот тогда я с ним поборюсь!

Нет, я не была специалистом в преследовании людей, онлайн или как-то иначе, что оказалось огромным подводным камнем в моих попытках разоблачить прекрасного незнакомца. А поскольку меня жгло и обременяло еще и любопытство касательно его матушки, я сдалась прежде, чем нашла что-либо.

– О Господи. Подожди.

Дейзи появилась в дверях кухни, протягивая ко мне руки.

– Ты не пойдешь.

– Конечно, не пойду! Это бар, а парень опасен. Но… тебе нужно… что-то.

Она выскочила в коридор.

– Мне нужна армия крепких мужиков и, возможно, «Узи». Вот что мне нужно. Но у меня есть рот, и я способна опуститься до грязной игры. В конце концов, мне кое-что известно о его драгоценной мамочке. И знаешь что? Поскольку он решил играть грязно, я заставлю его пожалеть о том дне, когда он бросил мне вызов, решив посоревноваться в категории «кто сильнее ударит ниже пояса».

Раздались стремительные шаги Дейзи, и она вновь ворвалась на кухню, держа бандаж для голени… и кинжал.

– Вот!

– Ох.

Я и забыла, что у меня все это есть. Очевидно, она опять рылась в моих вещах.

Ладно, не буду пока затевать разборки по данной теме.

– Отлично, спасибо. – Я прикрепила нож и потренировалась вытаскивать его. – Вообще-то удобнее было бы носить его на бедре.

– Твое бедро слишком толстое.

– Это мускулы, зануда.

Ну, типа.

Я пристроила ремешок сумки поперек груди и глубоко вздохнула. Я собиралась затеять драку с гигантским, супербыстрым, суперсильным, супермагическим, супербогатым, суперкрасивым чуваком. Если, конечно, найду его.

О чем я только думаю?

– Я думаю, что Мордекаем не будут помыкать, вот о чем я думаю.

Я решительно сжала кулаки.

– Хорошо. – Дейзи кивнула мне и тоже напряглась, как будто собираясь поднять что-то. – Отличная мысль. Ты сильная. Ты могущественная. Ты можешь. Ты можешь.

– Что?

– Это мантра. Я сильная. Я могущественная. Я могу. Я могу!

Я могу получить под зад. Все остальное – просто выдача желаемого за действительное.

– Я хороша, когда прижмет, – поправила я, создавая собственную мантру. – Я умею неожиданно бить влиятельных людей в уязвимые места. И я это сделаю. Ох, сделаю!

– Да. Здорово. Иди и повторяй это! – Дейзи проследовала за мной к входной двери. – Звони, если что. Я уже водила машину. Я перееду гада, абсолютно не парясь!

– Это приятно знать.

Я открыла дверь и увидела стоящего снаружи, заламывая руки, Фрэнка.

– Не сейчас, Фрэнк, – бросила я, не останавливаясь.

– Фу. Просто отправь этого полтергейста на ту сторону, – вся бравада Дейзи мигом исчезла.

– Это нехорошо, когда они не хотят уходить, – сообщила я, решительно шагая к тротуару. – Кроме того, мисс Мерлин настоящая сволочь, ей не помешает немного кошмаров.

– Ты куда? – Фрэнк быстро поравнялся со мной, и поскольку мне нужно было как-то отвлечься, я не стала его прогонять.

– Я собираюсь защитить свой дом, Фрэнк, дерзким и, возможно, безумным способом.

– О. А как прошел твой день?

– Прекрасно, Фрэнк. Просто прекрасно.

– О. Это хорошо.

И Фрэнк, пользуясь возможностью поговорить с кем-то, кто его слышит, приступил к раздражающим и по большей части скучнейшим историям о том, что он почти уверен, что в его доме живет призрак.

От умер от болезни Альцгеймера, и время от времени забывал, что призрак – это он.

– Ладно, Фрэнк, – сказала я, когда мы добрались наконец до бара. Я что-то запыхалась. Болтовня Фрэнка подстегивала меня, заставляя шагать все быстрей и быстрей. – Пора и за дело.

– Хорошо, – Фрэнк огляделся. – Ты знаешь, как добраться домой?

– Да.

Я распахнула дверь навстречу тусклому свету и затхлым ароматам блевотины и спиртного. Из дальней части зала, от бильярдного стола донесся взрыв смеха. Там развлекалась какая-то компания. Я прошествовала к барной стойке, за которой сегодня стояла Синди. Блин! Небеса разверзлись передо мной – и запели.

Как же я про нее забыла! Она жуткая сплетница. Если кто и знает что-нибудь о прекрасном незнакомце, так это она.

Обогнув закругленный угол стойки, направляясь к своему месту, я увидела широкую спину. И чуть повернутую голову с разметанными ветром черными как смоль волосами. Владелец спины и головы явно видел, как я вошла, и теперь следил за моими перемещениями.

Незнакомец ожидал меня.

Ревущая волна адреналина накрыла меня. Я запнулась и оцепенела – а может, подпрыгнула и пошатнулась, не уверена, – а потом сделала еще шаг, остановившись возле моего стула. Да, это был мой стул. Он не украл его. Он занял тот, что рядом. С другой стороны, как всегда, сидел Мик.

– Отлично. Рада, что ты здесь. Мне нужно перетереть с тобой кое-что, – сказала я незнакомцу хриплым и, надеюсь, устрашающим голосом.

Глава 24

Алексис

– Я понял. Садись.

Незнакомец-преследователь указал на мой стул: так, словно тот принадлежал ему.

В такой ситуации лучше продемонстрировать независимость, а то он еще подумает, что занял лидирующую позицию.

– Так я и планировала. – Я отодвинула стул, чтобы взгромоздиться на него, не задев никакой частью тела крупную сильную руку. – Что новенького, Мик? – спросила я вечно-мрачного здешнего завсегдатая.

Мик хмыкнул.

– Нич-че, с тех п’р как ты ушла. Я с-слежу, – сухо сказал он. Он выпивки его ирландский акцент усиливался еще больше.

Перед ним стоял наполовину опустошенный бокал пива и почти пустой стакан с виски. Значит, он, пьянчуга, уже на полпути к тому, чтобы расплыться по стойке и захрапеть. Если уж он начал хлестать виски, то не остановится, пока не рухнет со стула – и тогда его вышвырнут вон.

Подошла Синди: с улыбкой на губах и помадой на зубах. Седину, коварно прокрадывающуюся в ее волосы, барменша безжалостно изгоняла, закрашивая ярко-рыжим.

– Привет, милочка, что закажешь?

– «Гиннесс», пожалуйста.

– За мой счет, – незнакомец поднял палец.

– Нет, – я вскинула руку, надеясь, что до него дойдет. – Я сама по себе.

Мне не хотелось, чтобы он покупал мне выпивку, по понятным причинам, но также и потому, что барный этикет гласил, что тогда в отплату я буду должна ему пиво. Дважды плохие новости.

– Спускаешь нажитые непосильным трудом деньги в баре? – неодобрительно спросил незнакомец. – Позволь мне угостить тебя.

– Отстань уже от меня, мистер Я-Знаю-Все-Кроме-Кучи-Важных-Деталей. Уверена, ты прекрасно осведомлен, что в этом баре выпивку мне ставит владелец заведения. Это знают все.

– Да неужт, ч-черт в’зьми! – Мик дернулся, по-лошадиному вскинув голову. Таков был его способ задавать вопросы.

Очевидно, это знали все – кроме Мика.

– Я спросил бы, не смущает ли это тебя, с учетом того, что владелец – твой бывший, но…

Незнакомец не закончил фразы.

– Но ты уже убедился, что моя гордость не затронута?

Он не ответил, а мне было плевать, собирается он как-то оправдываться или нет.

– Слушай, – я положила руку на барную стойку между нами. – Какого хрена?

– Да! – Мик сжал кулак и потряс им в воздухе. Что поделать, нравилось ему наобум ругаться и хулиганить.

Глаза незнакомца сверкнули:

– Мне нужно больше подробностей, – сказал он, но я знала, что это чушь собачья. Он прекрасно понимал, о чем я говорю.

Но я стала тянуть время:

– Во-первых, как тебя, черт возьми, зовут? Ты знаешь обо мне все, а все, что знаю я – это что ты назойливый, раздражающий, сующий нос не в свои дела козел.

Мик стукнул кулаком по стойке и рявкнул:

– Б’льшой г’рбатый ублюд’к!

– То, что ты еще не слышала моего имени, говорит само за себя, – загадочно сообщил незнакомец.

– Нет, ну понятно, что ты очень важная шишка. Ну, молоток. А кстати, где твоя свита?

– В данный момент я не нуждаюсь в их помощи.

– Угу. Формальный ответ. – Я поерзала, больше для вида, чем из желания устроиться поудобнее. На заднем плане Мик продолжал бормотать что-то себе под нос. – Как тебя зовут?

– Зачем ты здесь, Алексис?

Незнакомец ошибочно предполагал, что его имени будет достаточно, чтобы ввести меня в курс дела. Он и не подозревал, что я абсолютно ничего не знаю о магической иерархии, поскольку всегда шарахалась от всех этих официальных лиц, как от чумы. Но если он продолжит совать свой большой нос в мои дела и тащить меня в их главную контору, продолжать избегать их будет все труднее.

– Так. Проехали. Слушай, ты же видел Мордекая той ночью, верно? Больного ребенка, для которого купил одеяло?

– Одеяло я обратно так и не получил. Означает ли это, что ты решила его оставить?

– О. Теперь ты задумался о возврате одеяла? – Я не смогла сдержать улыбки. – Холодно ночью, да?

В глазах его полыхнул огонь:

– Да. Я всем отказывал в удовольствии лечь в мою постель. Я жду тебя.

Я деловито кивнула:

– Я позабочусь о том, чтобы доставить тебе это одеяло как можно скорее. Тебе оно понадобится, пока ты ждешь, когда ад заледенеет.

На его губах заиграла улыбка.

– Так или иначе, – продолжила я, – в начале недели он кашлял кровью. Едва держался на ногах. Нам повезло, что мы нашли ему лекарство, но он был на волосок от смерти.

Улыбка его растаяла; глаза блестели, но уже мрачно. К счастью, это он, по крайней мере, воспринял серьезно.

– Как ты заметил… – если бы я могла сейчас назвать незнакомца по имени, это воистину внесло бы в нашу беседу личную нотку, – …у нас не слишком много денег. На самом деле, их практически нет. Обычно он страдает неделю из месяца. Страдает так, как ты и представить себе не можешь. – В глазах защипало, и я прокляла свои вечные страх-печаль-душевную-боль, рожденные моей неспособностью вылечить Мордекая. Разговор о его мучениях всегда меня накручивал. – Иногда он и по дому-то толком передвигаться не может. Сейчас мы разжились сывороткой, и он в приличном состоянии. Ты видел его в его лучшей форме. – Я сделала паузу, чтобы мои слова возымели резонанс. – В лучшей. Задумайся над этим на секунду. Завернутый на людях в дешевое тонкое бирюзовое одеяло, в лыжной шапочке, натянутой на голову так, чтобы скрывать выпадающие клочьями волосы, тощий, как грабли… Ну что, нужно продолжать? Это была его лучшая форма.

Я снова замолчала: принесли мой «Гиннесс». Синди ослепительно улыбнулась незнакомцу и облокотилась на стойку:

– Ну, как дела? Все путем?

Мик – морда кирпичом – навалился на столешницу:

– Чудес-сн. Атлич-чн. Время нашей ж’зни.

Синди не смутилась:

– Слышали, Шеймус замутил с той молоденькой девочкой? – Ее глаза расширились. – Он же вдвое старше ее.

– Я бы сказал, у него х’р’ш-ший запас Виагры, – Мик рыгнул. – Он еще п’с-ставит г’р’д на уш-ши.

Я едва не прыснула: меня всегда распирал смех, когда Мик пребывал в таком настроении. Но сейчас не время. Нужно, чтобы Синди нашла себе какое-нибудь другое занятие, чтобы я могла разобраться с моим незнакомцем.

Я толкнула Мика локтем.

– А не пш-шла бы ты нах! – взревел он.

Синди опешила, понятия не имея, что на самом деле он говорит со мной, потом поджала губы и двинулась на другой конец стойки, чтобы обслужить единственного другого живого посетителя. Если бы мертвые пили на самом деле, у нее было бы больше работы.

– Эффективно, – пробормотал незнакомец.

– Пробовать не советую, – сказала я. – Если к нему полезет парень, он даст сдачи. Промахнется, скорее всего, и сверзится со стула, но все равно ударит.

Я отбросила липнущие к лицу волосы. Меня овевали запахи мыла, сладкой свежести и соленого моря. Незнакомец определенно унаследовал кое-что от своей матери.

Я вспомнила ту волну сексуальной магии, которой он накрыл меня на прошлой неделе.

Может, и не кое-что. Может, очень даже и много.

– Я видел твоего подопечного. К чему ты клонишь, Алексис?

– Я клоню к тому, что если ты потребуешь, чтобы он прошел проверку, его стая узнает, что он все еще жив. Они испугаются той угрозы, которую он мог бы представлять, будь он здоров. Альфа захочет убить его, и через пару лет, когда Мордекай станет совершеннолетним, альфа по закону сможет бросить ему вызов, независимо от того, в какой зоне мальчик живет.

– Похоже, ты не очень внимательно прочитала повестку.

Я уже протянула руку к бокалу, да так и застыла. Брови мои полезли на лоб – доползли чуть ли не до самых волос. В памяти заметались те несколько слов, которые я таки прочитала. Я отчетливо помнила, что меня вызывают на тестирование, а дальше на странице я точно видела имя Мордекая. Так я и сказала.

– Да. Его вызывают на диагностику, – кивнул незнакомец.

– Мы уже знаем его диагноз. С возрастом все становится только хуже. Вероятность исцеления существует, но процедура это рискованная. Точка.

– За последние несколько лет магическая медицина сильно продвинулась. Процедура, позволяющая вылечить болезнь Мордекая, сейчас широко распространена. И не более рискованна, чем, скажем, коронарное шунтирование. И так же легко планируется. Лечение стало доступно огромному числу людей.

– Прекрасно. Но я в это число не вхожу. А значит, его состояние не изменится.

Незнакомец хлебнул пива, проглотив довольно солидную порцию. Тишину нарушало лишь бормотание Мика.

– Ты близорука, если полагаешь, что альфа стаи Зеленых Холмов не вернется в какой-то момент после достижения Мордекаем совершеннолетия, чтобы убедиться в отсутствии потенциальной угрозы. Уилл дотошен и безжалостен.

Меня сковал страх.

– Но они думают, что он мертв.

– Альфа всегда подписывает свидетельство о смерти любого оборотня своей стаи. Это входит в процедуру установления причины смерти. Технически Мордекай все еще принадлежит стае Зеленых Холмов. Уж поверь мне, Уилл заметил, что свидетельство о смерти на его стол не ложилось. Я не слишком хорошо знаю эту особь, но сидит он на весьма шатком троне. Его не очень-то любят. Он позаботится о том, чтобы все мало-мальски реальные угрозы были устранены, и не важно, какой ценой.

– Так если его не любят, почему не вышвырнут вон?

– Потому что, как я уже сказал, он дотошен и безжалостен. А еще коварен и дерется не по правилам. Знаешь, как он убил родителей Мордекая?

– Ну, я слышала, напал на них поздним вечером.

– Да. Устроил засаду. Набросился, когда они возвращались после романтического вечера. Пара была сильно пьяна и шла домой пешком. Крайне невыгодное положение. Согласно официальному отчету, Уилл бросил вызов трезвому Рэю. Моэша, бета, жена Рэя, мать Морехая, очевидно, бросилась на помощь мужу, и Уилл прикончил и ее тоже. Никаких упоминаний о баре, о позднем часе, о неравных условиях… Но Уилл и его ближайшие приспешники разобрались с формами захвата власти. Записи задним числом – отличный способ обойти щекотливые ситуации вроде убийства, особенно если ты в стае оборотней, где убийства не так уж редки.

Я потрясенно смотрела на него:

– Никогда этого не слышала.

– Ну, сама понимаешь, такое не рекламируется. Магистрат склонен позволять альфам самим решать свои дела, при условии что они расставляют все точки над i. В отчетах о вскрытии отмечались некоторые противоречия, но дело было прекращено. – Он стиснул зубы. – Подобные взгляды рассматриваются… многими как слабость нынешнего магистрата.

– Ну еще бы. Так что же происходит с более слабыми членами стаи? Как они получают помощь, если она им нужна?

– Они могут уйти, если захотят. Могут попросить о переводе. Есть варианты. Гораздо больше вариантов, чем до того, как магия вышла на свет.

Я покачала головой:

– Как хорошо, что я не оборотень. Эгоистичный ублюдок, пытающийся мной командовать, меня бы не устроил.

– О да. – Улыбка тронула его губы. Он смотрел на меня. – Полагаю, что не устроил бы. При твоей-то вспыльчивости и целеустремленности. Лидером ты была бы мудрым и справедливым, а вот подчиненным – крикливым и создающим проблемы.

– Ну, не знаю. В половине случаев дети ведут себя как их родители, а меня учили, как себя вести. Но насчет подчинения – пожалуй, верно.

– Ты направляешь, когда это нужно, и позволяешь другим проявлять свободную волю. Это признак хорошего лидера. У многих стай хорошие вожаки. Я никогда не встречался с Рэем и Моэшей, но в отчетах говорится, что их любили и уважали. Они привели свой народ к процветанию. Которое нынче пошло на убыль.

– Ну и чем Мордекаю поможет повторная диагностика? Зачем куда-то тащить его, устанавливая то, что и так уже есть в досье?

– Если его состояние не лечить, последствия станут необратимыми. Тело не сможет уже исцеляться. Он будет вынужден постоянно принимать лекарства – пока не умрет.

– Ладно, и все-таки – как знание этого поможет? Возможно, ты прав, но даже если альфа придет за ним, это произойдет не раньше чем через несколько лет. Кроме того, тот парень вполне может и забыть. Нельзя же сказать наверняка. Но если вытащить Мордекая на проверку, мы можем распрощаться и с этим маленьким шансом.

– Рискнуть стоит.

– Ради кого?

– Ты что, не хочешь узнать, можно ли его вообще когда-нибудь вылечить?

Я провела пальцем по запотевшему боку бокала:

– В данный момент я мечтаю о малом и малым же довольствуюсь. Сейчас я ищу работу и думаю, как пополнить запасы денег. Я хорошо выступила той ночью на шоу уродов, хотя ты мне и не заплатил. Если продолжить в том же духе, я около месяца буду гвоздем ярмарки, а потом…

– Нет.

– Что?

– Ты не вернешься на ярмарку. Ты выше этого.

– Спасибо, мамочка. Как мило с твоей стороны так сказать. Но я вернусь, потому что мне нужны деньги…

– Алексис, нет.

Его властный взгляд пронзил меня насквозь. Взгляд сопровождался толчком магии. Я чувствовала эту магию каждым дюймом моего тела, она наполняла меня… нет, не могу объяснить. Грудь моя сжалась, кровь разогрелась. Присутствие внутри меня чужой магии было… восхитительно.

Я вцепилась в стойку, закрыв глаза. Это воздействие отличалось от той сексуальной магии, что он обрушил на меня в начале недели, но было не менее приятным. Я никогда не чувствовала ничего подобного, уникального и мощного, возбуждающего и в то же время уютного. Эта магия подстегивала мою энергию, накрывая одновременно одеялом безопасности.

Агрессивно-защищающая. Первобытная. Чувственная. Бабочки вновь запорхали у меня в животе, когда ощущение его магии сжало мое сердце, и внутри все заболело от желания. Я жаждала удовлетворения. Хотела почувствовать, как идеальное тело незнакомца вдавливает меня в мягкий матрас. Хотела провести ладонями по его спине, ощущая, как напрягаются и расслабляются мускулы, двигаясь в ритме мощных толчков. Чертовская сексуальность этого мужчины не поддавалась логике. Он почти заставил меня захотеть забыть о том, как он вмешался в мою жизнь, чтобы я могла отправиться с ним в постель.

– Не знаю, для чего предназначена твоя магия, – сказала я, медленно выплывая на поверхность. – Но ты не мой босс. Ты не контролируешь паноптикум. Это дело не-магов, а они предоставили мне доступ. Вот и все.

В его напряженном взгляде я уловила недоумение – но не гнев. Его не взбесило то, что я не исполнила прямого приказа – он просто пришел в замешательство. Возможно, никто еще не говорил ему «нет», и ему требовалось немного времени, чтобы свыкнуться.

– В любом случае, отвечая на твой вопрос – нет, я не хочу знать, безвозвратно ли я навредила Мордекаю. Потому что если так, я никогда себя не прощу. А если нет, я буду в ужасе, что могла бы навредить. Когда чудо упадет на мои колени, и я смогу обеспечить ему эту процедуру – тогда мне понадобится кто-то, кто бы его осмотрел.

– Я твое чудо, – сказал он хрипло, глядя на меня голодными глазами. – Потому что если ты будешь работать на меня, я позабочусь о том, чтобы ты и твои подопечные получили доступ к магической медицине. Возможность вылечить его – в твоих руках.

Глава 26

Алексис

Фейерверки взрывались в моем животе – фейерверки радости и ярости. Я знала, что он попытается заставить меня работать на него. Я почувствовала это прошлой ночью. И еще я знала, что он разберется в той части моего разговора с его матерью, которую он слышал, и поймет, что я солгала.

Я просто не знала, что он, чтобы вовлечь меня, воспользуется эмоциональным шантажом.

– Что у тебя на уме? – спросила я, глядя на свой бокал.

– Я хочу, чтобы ты помогла мне подарить моей матери покой.

Закрыв глаза, я слабо покачала головой:

– Я не знаю, как. Я тут изучила вопрос чуть-чуть глубже. Ее неспособность призвать свою тюленью шкуру не имеет смысла. Она должна быть в состоянии это сделать.

– Думаю, ты единственный человек, способный разобраться, почему это так.

Я подняла руки и полуобернулась к нему:

– А кого мне спрашивать? Кучку изгоев в забытом богами пабе в зоне двойного сообщества? Это же весь мой круг общения. И я даже не могу поинтересоваться у них, знают ли они кого-нибудь, с кем я могла бы поговорить, потому что все они мертвы.

Несколько парней подняли головы. Один явно разозлился. Он точно разорался бы, если бы я не остановила его. Такое уже случалось несчетное число раз, и могу признаться, что совсем не прикольно выглядеть психом, спорящим с тем, что все остальные считают пустым местом.

Я уставилась на незнакомца:

– Только не притворяйся, что сказанное мной стало для тебя сюрпризом. Только полный неудачник не захочет перейти, потому что предпочитает целыми днями торчать в баре, что, собственно, его и убило когда-то. – Незнакомец терпеливо молчал. – Ты человек со связями. Почему бы тебе не проконсультироваться с несколькими шелки о том, как может проявляться подобная проблема?

– Я консультировался. Они не знают. В основном потому, что никто даже не слышал о такой ситуации. Если подобное и случалось прежде, и кто-то выяснил, в чем дело, они не стали – или не смогли – делиться информацией.

– Ну, ладно. Хорошо. И их уже не достать. А я не могу наобум взывать за Черту, надеясь, что появится кто-нибудь, способный мне помочь. Мне нужна конкретная персона или вещь, на которой можно сосредоточиться. Иначе от меня никакого толку. А у случайных духов по ту сторону Черты едва ли найдутся ответы. Так или иначе, помочь я ничем не могу.

– Моя мать, похоже, думает иначе.

– Откуда тебе знать?

Он слегка наклонил голову, как бы прося не оскорблять его интеллект. Ладно, попытаться-то стоило.

– Ну, хорошо. Но твоя мать обратила внимание лишь на мою способность видеть и слышать ее. А этого, как я уже говорила, недостаточно. Тебе нужен кто-то с другой магией. Или кто-то, знакомый с сыскной работой.

– Ты только что сказала, что изучала вопрос. Тот, кому предмет ни в малейшей степени не любопытен, кого не волнуют оставшиеся без ответов загадки, не стал бы беспокоиться, искать что-то. А ты хотела знать – для себя. Я вижу в твоих глазах разочарование…

– Это разочарование – от попыток объяснить логику тупице.

– Ты хотела помочь. Хотела разгадать эту шараду. А я хочу покоя для моей матери. Не говоря уже о том, что ты без работы, а я хорошо плачу и могу помочь твоему подопечному. У тебя нет причин не взяться за это дело.

– О Господи, – раздраженно вздохнула я. – Ну надо ж быть таким самонадеянным. – Я допила «Гиннесс» и махнула рукой стоящей на другом конце стойки Синди. – У меня масса причин не браться за это. И главная – я не доверяю тебе. Ты даже не назвал мне своего имени, и неизвестно, какие еще важные детали ты способен утаить. Ты чуть не сбил меня, и с тех пор преследуешь. Последние новости, экстренное сообщение: это не нормальное, уравновешенное поведение. Ты опасен, ты не в себе, и я не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Ты лжешь, – сказал он – и резко сменил курс. Его сексуальная магия заскользила по моей коже, согревая меня. Приглашая в его объятия.

– Виновата, исправлюсь. Я хочу погрузиться в твою магию. Хотя мне хотелось бы это сделать, даже будь она привязана к Мику. Так что не гони-ка коней.

Его глупые глаза вновь блеснули. Он отодвинул свой стул и соскользнул на пол.

– Я загнал тебя в угол, Алекис, – его хрипловатый голос пробирал до костей. – У меня есть все, что тебе нужно. Все. От тебя требуется только одно – сдаться.

Я фыркнула:

– Не могу – даже если бы мне и хотелось. В моем доме царит демократия, так что мне пришлось бы посоветоваться с детьми. А они откажутся – особенно Мордекай. Откажутся несомненно, а потом велят мне поскорее вернуть тебе то одеяло, чтобы ты не имел ко мне никаких претензий.

– У меня куча претензий к тебе, и завтра, после того, как ты будешь вынуждена раскрыть ту магию, которую прячешь в этом сексуальном маленьком теле, я получу все, что мне нужно, чтобы выйти на следующий уровень. Я твой единственный вариант, Алексис. Я чудо, которого ты ждала.

И он с важным видом вышел из бара, в высшей степени уверенный в том, что контролирует ситуацию. Контролирует меня.

– Самодовольный ублюдок, – буркнула я, и только теперь заметила, что Мик спит на стойке бара, уткнувшись лбом в собственные сложенные руки. И как только он не сверзился на пол? Талант, что и говорить. Или просто огромный опыт.

Синди принесла мне свежий «Гиннесс» – и широкую взволнованную улыбку.

– Ты. Можешь. В это. Поверить?

– Нет. Поверить не могу. Нет.

Я пригладила ладонью волосы. В животе ворочался колючий страх.

Неужели было бы так плохо работать на него? Он преследовал меня, но никоим образом не причинил мне вреда. На самом деле, он только помог и защитил меня. Не так уж это и скверно.

– Интересно, с чего это он забрел сюда? – Синди таращила глаза, пялясь то на меня, то на дверь бара. – И болтал с тобой, словно ты ему ровня. Я слышала, что он чопорен и замкнут, но тут он просто пел без умолку. Настоящий джентльмен.

– Ты знаешь этого парня?! – Я вся обратилась в слух. Ну, я же знала, что на Синди можно рассчитывать.

– Знаю ли я этого парня?

Она уставилась на меня, как на полного тормоза.

– Да. Этого верзилу, который только что ушел.

Она развела руками и подалась вперед, широко открыв рот. Ох и любила Синди театральные жесты.

– Да, я знаю этого парня. Это Киран! Когда я сказала Майлзу, что он был тут на днях, Майлз просто обалдел. И вот он опять с ним разминулся. Майлз-то на встрече с поставщиком. Когда он узнает, что снова упустил Кирана, то совсем взбесится.

– Киран? – Имя ничего мне не говорило. – А кто он в магическом сообществе?

– Ну и глубоко же ты закопалась, Алексис. – Синди не только закатила глаза, но и запрокинула всю голову. – Полубог Киран. Сын Полубога Валенса, конечно. – Она сделала паузу. Мир вокруг меня стремительно выцветал. – Он в городе уже пару месяцев. И пришел сюда! Можешь ты в это поверить? Я бы попросила у него автограф, но мне не хотелось гневить бога. Понимаешь, что я имею в виду?

Холодный ужас разливался по моей спине. Как будто меня кусали огненные муравьи. Сердце грозило остановиться от страха – страха, равного которому я никогда не испытывала.

– Ты… – я сглотнула. Горло вдруг пересохло. – Ты сказала, он… сын Полубога? Сын Валенса?

Синди рассмеялась. Моя реакция ее позабавила!

– Да! Киран. Некоронованный Полубог Ирландии. Знаешь, он там не был у власти. Его мать болела, и он в основном заботился о ней. Он полагался на решения их магистрата. Она умерла незадолго до того, как он прибыл сюда. Я слышала… – Синди придвинулась ближе и чуть понизила голос. – Я слышала, он здесь, чтобы перенять опыт Валенса, а потом вернуться и потребовать свою мантию. В смысле, Киран ведь из рода Посейдона, а Посейдон – один из трех главных богов. Не взять под контроль территорию было бы для него просто позором. Столько ресурсов пропало бы впустую.

С каждым ее словом я слабела все больше, ноги сделались ватными, так что я не знала, смогу ли стоять. Я лихорадочно прокручивала в голове воспоминания. Каждая из моих встреч с Кираном всплывала в памяти, будто утопленник – что я говорила, чем угрожала, как безобразно себя вела. Новая информация выставила каждый мой ужасный поступок в совершенно новом свете.

– Просто чтобы прояснить… – Я подняла руку. Нет, это никак не могло быть правдой. – Этот человек, красавчик, который только что вышел отсюда – Полубог, живущий в замке в Ирландии? Тот парень, который сидел здесь. – Я показала на пустой стул рядом со мной. – Он – Полубог? Он Полубог.

Моя невероятная, немыслимая глупость требовала абсолютной ясности.

– Синди, – окликнул парень на другом конце стойки.

Обвисшие щеки Синди заколыхались – так энергично она закивала мне:

– Здорово, верно? Быть так близко к величию?

Подмигнув, она отошла.

Нет. Ничуть не здорово. А ужас как страшно.

Валенс, вероятно, убил бы меня на месте, если бы я шагнула на дорогу перед его машиной. А если бы я попыталась брызнуть в него из баллончика, он убил бы всю мою семью.

Отказывать ему? Обзывать его?

Меня прошиб холодный пот.

Неудивительно, что Киран последовал за мной в тот первый раз. Его, наверное, вконец ошеломило мое к нему отношение. Вот и пришлось ему догнать меня и исправить положение. После этого он, наверное, только прикидывался милым, чтобы разузнать о моей магии – и чтобы я помогла его матери.

Я получу все, что мне нужно, чтобы выйти на следующий уровень.

На сей раз моя магия спасла меня. Пока что спасла.

Можно было с уверенностью сказать, что Валенс, Полубог Сан-Франциско, стоит над законом. Проклятье, он создал закон. Этот мужчина был богом, шагающим по жизням смертных. Не все Полубоги живут вечно, но Валенс, насколько мне известно, будет жить – и жил уже очень, очень долго.

Его сын думает, что загнал меня в угол. Что взял под контроль мою жизнь и теперь силой заставит меня выполнять его приказы.

А может он силой уложить меня в свою постель?

Не знаю. Он, конечно, мог бы принудить меня с помощью магии. Валенс, по слухам, делал это, когда ему вздумается, хотя едва ли женщины когда-либо отвергали его. И его сын, наверное, такой же. Он просто играет со мной, как кот с мышью.

Я выдохнула, сотрясаемая дрожью. Работать на Полубога было бы самоубийством. Если (когда) я не придумаю, как помочь его матери, он, пожалуй, решит, что я слишком много знаю о его проблемах. Он избавится от меня – и скажет, что это был несчастный случай. Бешеные собаки, к примеру.

Черт, он мог бы просто сказать, что случайно прикончил меня в койке своими потрясающими способностями. «Упс», – скажет он, и улыбнется этой своей идеальной улыбкой.

– О Боже, – выдавила я. Горло перехватило так, что я едва могла дышать.

Если уж не везет, Алексис, так не везет по полной.

Глава 27

Алексис

– Он может заставить нас зарегистрировать нашу магию, – сказал Мордекай на следующий день, когда мы ехали к зданию магистрата, – но не может заставить тебя работать на него или жить в одной из магических зон. Я проверял. Это противозаконно. И он, конечно, не имеет права принуждать тебя сексуально. Это федеральный закон, он применим ко всем, во всех зонах, на всех территориях, в каждой дыре – и так далее.

Как и следовало ожидать, я все рассказала детям, и они ответили мне категорическим «нет». Они не хотели, чтобы я работала на этого человека ни за какие деньги, даже за возможное исцеление Мордекая. Всемогущий Полубог мог бы раздавить мою жизнь своими большими сильными руками. Мордекай поднял статистику: Валенс держал все под контролем, у него все шло гладко и работало безотказно, но правил он железной рукой, и если кто-то вызывал его недовольство или нарушал правила, то с ослушником жестоко расправлялись.

Я вспомнила убийственный блеск, который так часто появлялся в синих глазах незнакомца… в глазах Кирана. Да, внешне он очень походил на свою мать, но в нем чувствовалась сила и безжалостность отца. Я это видела.

– Меня не удивляет, что Валенс оставил у себя кожу шелки, – сказала я. Оказывается, мое мнение о нем было еще хуже, чем мне самой мыслилось возможным. – Вероятно, он нашел способ скрыть от нее шкуру даже после смерти, просто чтобы укрепить свое господство над ней. Доказать, что он сильнее зова моря… – Что-то состыковывалось. Мне казалось, что я тру друг о друга пару готовых воспламениться палочек. – Знаешь, он ведет свой род от бога моря. От него он унаследовал большую часть своей силы. Можно предположить, что он удержал морское создание лишь благодаря сверхъестественной мощи.

– Только смерть – не его владение. Там господствует Аид, – заметил Мордекай.

Затлевшая было искра погасла.

– Верно.

– И ему пришлось бы постоянно сосредотачиваться на этом. Возможно, не тогда, когда она была жива, пойманная в ловушку реальности – но у смерти, похоже, нет подобных ограничений. Духи же перемещаются довольно легко.

– И да и нет. Они легко попадают в знакомые им места, часто возвращаясь туда, где чувствовали себя наиболее комфортно, или в те уголки, которые знали лучше всего, или где они умерли, но в незнакомых местах они теряются. Сбиваются с толку. Угасают, выдыхаются – и находят способ вернуться в свою зону комфорта.

– А почему зона комфорта Фрэнка – наш передний двор?

– Понятия не имею. А спросить, честно говоря, побаиваюсь.

– Почему?

– Потому что он ровесник моей матери, а призраки, как я только что сказала, часто околачиваются там, где им было комфортно.

– Фу.

– Ага. И это ты еще не знаешь, как он выглядит.

Я поморщилась. Мне не нравилось думать о личной жизни моей матери.

– Ты не возьмешься за эту работу. – Мордекай скосился на экран моего телефона, где высвечивалась карта GPS-навигации. – Сюда.

– Да. Верно. Но мне интересно. Я хочу знать, могу ли я вызывать магические объекты, как вызываю людей.

– Так попробуй.

– Мне нужна крепкая основа. Что-то особенное, принадлежавшее ей и только ей, вероятно, сработало бы, если такой фокус вообще возможен.

Мордекай кивнул и показал, что надо повернуть. Мы приблизились к охраняемым воротам в шестифутовой кирпичной стене, окружающей магическую зону. Такая высота просто подстрекала не-магов к незаконному проникновению и попыткам творить пакости. И глупые дети так и делали. Постоянно.

Многие за это поплатились. И о некоторых больше никто никогда не слышал.

– Достань удостоверение, – я тоже вытащила из бумажника документы. – Однако, если бы я могла разгадать загадку и вернуть его матери шкуру…

– Даже не говори, – предостерег меня Мордекай.

Я притормозила за рядом ползущих к въезду машин, ища пропуск в магическую зону. По свободной полосе рядом со мной, предназначенной для высокопоставленных служащих, просвистел огромный «Мерседес»-внедорожник, почти не замедлив хода перед охранником, который откозырял водителю, даже не поинтересовавшись удостоверением.

Не могла я не говорить. Не говорить, или не думать, или не зацикливаться на этом постоянно.

– Ты бы вылечился, Мордекай. В полной мере обрел бы свое наследство.

– И что потом? – глухо спросил он. – Сейчас у меня нет никаких сил. Я не умею драться. Альфа может не беспокоиться обо мне, потому что я – ничто. Один взгляд на меня скажет ему, что я не представляю угрозы. Его стая увидела бы, как сильный альфа задирает больного мальчишку. А ему от этого никакой выгоды. Моя слабость – моя лучшая защита. Фактически, он получил бы очки за проявление милосердия. Но будь я здоров, у него не было бы причин не бросить мне вызов.

– Это имело бы смысл для таких вожаков, какими, вероятно, были твои родители. И каким бы, несомненно, был ты. Вот почему их любили. Но я говорила тебе, что сказал Полубог. Нынешний альфа ведет бои не по правилам, и его не любят.

– Полубог мог говорить тебе то, что тебе нужно услышать. Полубоги тоже коварны и тоже не признают правил.

Я замерла с разинутым ртом. Как-то я чересчур доверчива.

– Черт побери. Ты слишком умен.

– Нет, просто мне слишком часто приходилось отговаривать тебя от скверных идей. С Дейзи у меня так, к сожалению, не всегда получается.

– Разница в том, что она каким-то образом обстряпывает свои жуткие идеи, а я постоянно влипаю.

Мы уже добрались до охраны, и я опустила боковое стекло, щурясь от студеного воздуха. Еще чуть-чуть – и нас должно встретить тепло магической зоны.

– Добрый день, сэр, – я протянула свои права охраннику с суровым лицом, облаченному в черную униформу с двумя зелеными полосками на рукавах и штанинах. – Прекрасный денек, чтобы запускать воздушного змея, не так ли?

Стиснув челюсти, он поднес к моим бумагам считывающее устройство с лампой черного света, рассматривая водяные знаки.

– Будьте уверены, я ни за что бы не стала пытаться проникнуть туда, – улыбнулась я.

Он повернулся, вставил карточку в считывающее устройство, подождал секунду, потом вернул мне удостоверение и перевел взгляд на следующую машину в очереди.

– Приятно было поболтать. Ну просто глоток свежего воздуха.

Я помахала ему и поехала дальше, за стену.

– Отличный способ заставить их запомнить тебя, – заметил Мордекай.

– Едва ли. Они запоминают только важных шишек, которые заняты только собой. И не обращают никакого внимания на бедную девушку, которой только и нужно-то, что въехать и выехать.

Я повернула налево, на девственно-чистую дорогу. Зеленые деревья раскачивались на сильном ветру – некоторые даже не по сезону цвели. Вдоль улиц выстроились кирпичные здания и милые аккуратные домики. Тут все кварталы выглядели дорогими, ухоженными и уютными. Плывущие впереди клочья тумана редели по мере того, как мы продвигались дальше. У Полубога всегда прекрасная погода.

Попетляв по кварталам, я выехала на магистраль пошире и, следуя указаниям Мордекая, добралась до утеса, возвышающегося у моста Золотые Ворота.

– Прекрасный вид, – сказал Мордекай, когда я припарковалась как можно ближе к этой красоте. Хотелось бы мне жить в месте с таким видом. Конечно, дома, чьи окна выходили на мост, были астрономически дорогими в любой из зон, хоть магической, хоть нет.

– Могу поспорить, из дома Кирана вид еще лучше, – задумчиво пробормотала я. – Может, он даже стоит того, чтобы провести там ночь.

– Ты что, упала с грузовика логики и ударилась головой? – спросил Мордекай, открывая свою дверь.

– Ну, на самом-то деле я бы такого не сделала, – проворчала я, хотя, честно говоря, отчасти мне сильно этого хотелось. У красавчика наверняка замечательный дом, и гигантская, пышная, удобная кровать.

И столь же идеальное тело. И эти глаза…

Мордекай покачал головой, оглядывая наполовину заполненную парковку. В отличие от правительственных зданий в не-магических районах, длинные очереди, долгое время ожидания и большая посещаемость были тут редкостью. Валенс хотел, чтобы все в его городе работало четко и эффективно, и другие магические лидеры старались ему подражать.

– Ладно. Просто не высовывайся. Войдем и выйдем, – я стиснула тощий бицепс Мордекая и потащила его к высокохудожественно выложенной камнем дорожке, ведущей к высокой мраморной арке главного входа. Еще Валенс любил грандиозность.

– Ты сейчас дала совет себе или мне? – спросил паренек. Наверное, он хотел пошутить, но голос прозвучал нервно.

– Все будет хорошо. Они просто хотят осмотреть тебя.

Колонны по бокам здания напоминали колонны Древней Греции или Рима, но мерцание тысяч выложенных мозаикой облицовочных плиток придавало зданию современный вид, наводя на мысли о колышущихся океанских волнах.

– Говори о Валенсе что хочешь, но у него настоящий вкус к красоте, – сказала я приглушенно, восхищенно оглядываясь, когда мы спускались по каменной лестнице, такой же изысканной, как пешеходная дорожка.

– Угу, расспроси об этом его жену, – откликнулся Мордекай.

Он весь напрягся, когда мы вошли в дверь и повернули налево к информационной стойке. Бодрая женщина с голубоватой кожей и ярко-синими волосами встретила нас ослепительной улыбкой. Не знаю уж, какой магией она обладала, и имела ли хоть малейшее представление о том, что позади нее стоит – и пристально смотрит на нее – очень одинокая на вид бабушка. Я всегда полагала, что только чрезвычайно замкнутый человек способен не заметить зуда от постоянного наблюдения, даже если наблюдающий уже не находится в зримом теле.

– Добрый день… – я подтолкнула к ней смятое письмо, и она осеклась на полуслове. – О, – женщина с улыбкой подняла глаза. – Вы – Алексис?

– Я.

Я постучала себя по груди, отнюдь не намеренно выставляя себя эдаким пещерным человеком. Ну что тут сказать – официальные места всегда заставляют меня нервничать. Ведь обычно я оказываюсь там, когда у меня проблемы.

Уголки ее губ доползли чуть ли не до ушей.

– Фантастика. Вы как раз вовремя. Пройдите сейчас по коридору налево, до конца, и постучите в кабинет сто семь.

– Супер.

– И-и-и… Мордекай. – Ее неестественно-зеленые глаза остановились на Мордекае. – Да?

Он кивнул.

– Фантастика. Поднимитесь по лестнице и направо. Кабинет двести один. Там о вас позаботятся. А я вас сейчас быстренько зарегистрирую. – Она забарабанила по клавиатуре длиннющими фиолетовыми ногтями. От этого щелканья у меня заломило зубы. – Так, похоже, для возвращения домой вам предоставлен транспорт, Мордекай. Так что…

– Нет. – Я перегнулась через стойку, чтобы увидеть экран компьютера. – Домой его отвезу я. Ему не нужен ваш транспорт.

Обезоруживающая улыбка дамочки ничуть не ослабила обручей, сдавивших мне грудь:

– Это стандартная процедура, мисс Прайс. Иногда тесты отнимают у пациентов много силы. Мы заботимся о том, чтобы они благополучно добрались домой.

– Да? А если он по пути пропадет – что тогда?

Улыбка ее дрогнула.

– Уверяю, он будет в полной безопасности.

– Знаю. Потому что домой его повезу я. – Я ткнула пальцем в компьютер. – Напечатай это. Он отказывается от услуг транспортировки.

Теперь ее улыбка говорила о том, что она готова успокаивать истеричную дуру:

– Обеспечение транспортом – это…

– Печатай, красотка. И точка.

Блин. Я начинаю говорить, как моя мать.

– Мы не…

Я снова показала на комп и оттеснила Мордекая от стойки.

– Пойдем-ка туда, куда тебе сказали. В любой момент, если почувствуешь такую необходимость – и будешь в состоянии – беги со всех ног. В бегстве нет ничего постыдного. Среди пациентов героев нет.

Мордекай напряженно кивнул.

Поднявшись по широкой мраморной лестнице и повернув направо, мы подошли к кабинету двести один. Здесь на придвинутых к искусно декорированной стене деревянных стульях, снабженных плюшевыми подушечками, сидели два человека. В углу рядом с окошком регистрации зеленело какое-то деревце.

– Врачебный кабинет в правительственном здании. Что тут может пойти не так? – тихо спросила я, не отпуская руку Мордекая. Я не хотела, чтобы он бросился наутек преждевременно.

Мужчина за стойкой, совершенно невзрачный брюнет, поднял глаза, когда мы остановились перед ним и, прежде чем поприветствовать нас, сверился с экраном компьютера:

– Мордекай?

– Да, – ответила я, прислонившись к стойке.

– Фантастика. Присаживайтесь, скоро вас вызовут.

Я кивнула, подвела Мордекая к ряду стульев и плюхнулась на сиденье рядом с ним:

– С тобой все будет хорошо. И даже круто. Они тебя осмотрят, возьмут кровь и подключат к компьютерам. А я буду тут, чтобы забрать тебя, когда все закончится. Лады?

– А как насчет тебя?

– Ну да, надо заглянуть еще туда, куда меня отправили, это где-то внизу.

– В смысле… – Он сглотнул. – А что они будут делать с тобой?

Оказывается, он волновался не за себя – за меня.

Я улыбнулась и положила руку ему на плечо:

– Подключат меня к приборам и попытаются считать уровень моей силы. Когда что-то пойдет не так, они попробуют еще раз. И еще. Потом они будут рвать и метать, проклинать аппаратуру и, наверное, чесать в затылках. Я уже проходила через это раз или два. Пустяки.

– Самые могущественные Полубоги способны чувствовать силу в других магах. Если Киран вызвал тебя сейчас, он не позволит тебе на этот раз одурачить их.

Желудок скрутило. Не могу сказать, что я большой поклонник непредсказуемых авторитетных лиц. Но я пожала плечами:

– Ничего, что бы ни случилось, я с этим разберусь. Мошенничать мне не привыкать. Я справлюсь.

Глава 28

Алексис

– О, Алексис Прайс, верно? – спросила пожилая седовласая женщина в очках с толстыми стеклами, оторвавшись от журнала записей. В другой половине квадратного кабинета, примыкающего к стерильной приемной, расхаживала женщина помоложе, рассовывая какие-то документы по многочисленным ящикам.

Бежевые стены приемной не украшали ни картины, ни цветы, ни полочки с журналами. И на кремовом линолеуме отсутствовали ковры. Простые деревянные стулья (без всяких подушечек) стояли у левой стены так, что между ними еще оставалось немало пустого пространства.

– Ну, вы славно поработали над украшением отделения. Отличный вкус, – я выставила вверх большой палец. – В высшей степени гостеприимно. Молодцы!

– Секунду, пожалуйста, я сейчас подойду, – сказала женщина помоложе с гладкой бронзовой кожей, разбираясь со стопкой бумажек.

– Вы явились на аттестацию, не так ли? – спросила пожилая, глядя на меня сквозь толстенные стекла.

– Наверное, это чертовски раздражает, когда тебе никто никогда не отвечает, да?

Мутно-серые глаза долго изучали мое лицо. Молодая женщина повернулась и нахмурилась.

– Мне не нравится ваш тон, дамочка, – сказала пожилая. И сделала пометку в журнале.

– А что будет, когда другому сотруднику понадобится этот стул? – поинтересовалась я.

Женщина помоложе убрала в ящик последний документ и поспешила ко мне. Костюмчик с юбкой идеально облегал ее фигуру, манеры ее были профессиональны, однако скрыть настороженность и замешательство у нее не получилось. Наверное, она решила, что я одна из тех спятивших магов, которые не смогли справиться со своими силами и распрощались с реальностью, предпочтя жить в собственном мире с воображаемыми соседями.

Ошибалась они лишь отчасти.

– Чем я могу вам помочь? – она выдвинула стул.

Женщина постарше разочарованно нахмурилась, замерцала и исчезла.

– Меня вынуждают пройти тестирование, – ответила я. – Алексис Прайс. Мне назначено. Скажите, мне нужно было прихватить свою смирительную рубашку, или здесь их выдают? – Я хихикнула. – В смысле, я чувствую себя так, словно явилась на бал в джинсах, понимаете, о чем я? Как-то я совершенно не вписываюсь в обстановку.

Взгляд женщины скользнул мимо меня, уперся в компьютер – и женщина улыбнулась. На щеке ее тут же появилась милая ямочка.

– Через эти двери проходит множество магов, и считается, что сохранение «чистого холста» дает простор их воображению.

– А-га. И что, люди на это покупаются?

Улыбка ее стала шире:

– На самом деле никто никогда об этом не спрашивал. Наше отделение занимается магическими существами с самым высоким уровнем силы.

– То есть теми, кто больше интересуется собой, чем окружением?

На этот раз она одолела улыбку и плотно сжала губы. Другими словами – «вот именно».

Загудел оживший принтер. Женщина, прищурившись, вгляделась в экран, и выражение ее лица изменилось:

– О.

Тревога исказила ее черты, она судорожно оглянулась через плечо, потом снова уставилась на меня – испуганно, вопрошающе.

Она только что прочитала, какова природа моей магии, и сложила воедино то, чему стала свидетелем чуть раньше: как я вошла и разговаривала с кем-то, кого тут не было.

Меня всегда забавляло, что маги, смирившиеся со множеством странностей в своей жизни – с превращением людей в животных, например, или спонтанным воспламенением предметов, или со способностью силой мысли манипулировать другими – спотыкаются на таком простом факте, как разгуливающие среди них мертвые.

– Так… давайте приступим и заполним эти бланки. – Женщина прикрепила распечатки к планшету и протянула их через окошко. – Кто-нибудь скоро подойдет к вам.

Десять минут – и кучу пренеприятнейших вопросов касательно моей психической устойчивости в отношении моей магии – спустя боковая дверь приемной открылась, впуская лысого мужчину с кустистыми бровями. Его темные глаза изучающе ощупали меня с ног до головы, после чего остановились на документах.

– Мисс Прайс. – Опущенные глаза и приподнятые брови лысого говорили о том, что он не из тех парней, кто предпочитает налаживать визуальный контакт. У него, наверное, огромный мозг – и столь же огромная некоммуникабельность. – Могу я называть вас Алексис?

– Зови меня, как пожелаешь. Это не сделает ситуацию более – или менее – неприятной.

Я встала, прижимая к себе планшет. Сейчас они его точно не попросят.

– Конечно. Алексис, меня зовут кобник Ямс, и сегодня я буду вам ассистировать.

«Кобник» – это магический эквивалент «доктора»; в древние времена сие слово обозначало гадателя или знахаря-шарлатана, торговавшего поддельными лекарствами. Когда век назад магическое сообщество вырвалось на свободу, оно обладало своеобразным чувством юмора в отношении своей организации.

– Если вы последуете за мной…

Не поднимая глаз (и не опуская бровей), он повел рукой, указывая на дверь.

Стараясь не обращать внимания на кувыркания желудка, я задрала подбородок, расправила плечи – и шагнула в узкий стерильный коридор.

– Вы же, ребята, не прибегаете к шоковой терапии, верно? Не ввели ее в качестве специальной меры? – поинтересовалась я, посторонившись, пропуская лысого вперед.

– Вам не о чем беспокоиться, Алексис. У нас большой опыт в определении уровня силы людей вашего возраста. Это не займет много времени.

Считается ли ложью, если человек не знает, что лжет?

– Вот мы и пришли.

Он остановился перед открытой дверью с прибитой к ней большой деревянной буквой «Б».

Притворяясь, что я просто жажду сотрудничать, я вошла в кабинет и огляделась. Тут ждали три пустых кресла – придвинутые к трем стенам разного цвета, двери в которых отсутствовали. Одна стена была зеленая, другая красная, третья желтая. Я чувствовала себя так, словно меня вновь отправили в детский сад и вот-вот попросят вставить кубики разной формы в соответствующие отверстия. Кресло, которое я выберу, станет для них первым ключом к чему-то, связанному с моей личностью или сознанием – только вот я недостаточно образована, чтобы понять, каким образом.

В каждом углу стояло по оценочной машине с торчащими из них трубками и проводами. Все ручки и шкалы были подписаны и прокалиброваны, все экраны слепо чернели.

– Выбирайте любое кресло, какое на вас смотрит, – щедро предложил кобник Ямс.

Я уже прокручивала в уме считалочку, и повторила «Вышел месяц из тумана…» пять раз, чтобы они не поняли, что я делаю, организовывая – ну, как могу – чистую случайность. И села в красное кресло, уставившись на желтую стену. Никогда этот цвет мне не нравился.

– Отлично. Теперь прошу меня простить, сейчас зайдет медсестра, проведет некоторые предварительные проверки, а потом мы продолжим.

Кобник Ямс вышел из комнаты и закрыл за собой дверь – в белой, между прочим, стене. Наверное, отправился записывать мой выбор и время, которое потребовалось, чтобы этот выбор сделать.

Через секунду в комнате появилась краснолицая решительная медсестра с тугим пучком волос на макушке.

– Добрый день, мисс Прайс, – улыбалась она рассеянно, но голос был доброжелателен. Женщина нажала кнопку на аппарате рядом со мной, и тот с жужжанием ожил. Я не стала говорить ей, что машинка не сработает. Она бы просто приняла меня за идиотку. – Ну-ка посмотрим, что у нас тут.

Она протянула руку, и я отдала ей планшет.

– Вы уже проходили тестирование трижды, верно? – спросила она.

– Да.

– И каждый раз результат был иным?

– Да. Хотя третий приблизительно походил на первый.

– Да, верно. – Она провела пальцем по странице, потом перегнула ее вдоль пополам – и принялась просматривать следующую. – Вы видите тех, кто не совершил перехода в загробный мир?

– Да. Одна такая как раз сидела в офисе приемной.

Надо отдать ей честь, она даже не моргнула.

– Испытывали ли вы когда-либо колебания силы?

– Нет.

Так я и ответила в анкете.

– Есть ли причины подозревать, что ваши силы выросли или так или иначе изменились?

– Нет.

И так тоже.

– Можете ли вы призывать людей от Черты?

– Любой, кто был близок духу, способен призвать его от Черты. Или ты спрашиваешь, могу ли я вызвать духа из-за Черты?

Глаза ее вспыхнули:

– А вы можете вызывать духов из-за Черты?

Слово она интонировала слабо, но все же заметно.

Ну вот, марафон раздражения начинается – сперва она, потом пойдут и другие сотруднички.

– Да, могу, – ответила я.

– И в процессе того же сеанса отослать их обратно?

– Да. Господи, надеюсь, люди не вызывают духов, если у них не хватает сил сразу отправить их обратно. Это было бы дерьмово.

Ее строгий взгляд предупреждал о том, что мне не следует высказывать свое мнение или говорить вне очереди. Однако данное предупреждение я планировала игнорировать. Не они контролируют тут ситуацию. И не они тут главные. Им необходимо мое сотрудничество, чтобы получить то, что им нужно, а сотрудничать с ними я не собираюсь. Сидя в этом кресле, я, можно сказать, развлекаюсь, ожидая, когда они исчерпают свои усилия.

– Сколько часов в день вы в состоянии видеть духов? В процентах? – вернулась она к теме.

– Интересно, зачем я вообще утруждалась, заполняя эту анкету? Все часы бодрствования. Сто процентов.

Ее глаза оторвались от бумаг, но прочитать в этих глазах что-либо я не сумела. Она смотрела на меня всего мгновение, но мне вдруг подумалось, не считает ли она, что я вру.

Но какого черта человеку врать о чем-то подобном? Это не то, чем можно хвалиться. Даже, я бы сказала, совсем наоборот.

– А сна?

– Снами управляет разум. А у духов нет доступа к разуму. – Она не продолжила расспросы, поэтому я упростила ответ: – Нет.

– Вам не снятся духи?

– Мне снятся люди, которые, возможно, и умерли, и мне снятся живые, но я управляю своими снами. Они – марионетки на ниточках моего подсознания, или сознания, – если я устанавливаю контроль над сном.

Она снова уставилась на меня. Глаза ее оставались непроницаемыми.

– Вы способны контролировать мир своих снов?

– Ну, не как Обходчик Грез. На это способен каждый, маг он или нет. Это называется осознанным сновидением. Ты контролируешь свой сон, физически не находясь в нем. Ты как бы… спишь, бодрствуя. – Я положила ногу на ногу. – Сдается мне, ты должна знать, о чем я толкую. Ведь тому, что ты делаешь, учат в школах, верно?

Взгляд женщины стал суровым, и легкий зуд у основания позвоночника подсказал мне, что с ней лучше не связываться.

Хотя в прошлом я редко прислушивалась к своим внутренним ощущениям – так зачем мне это сейчас?

– Духи, которых вы видите – насколько они устоявшиеся?

– Не знаю точно, что это значит, как я и указала в анкете. В смысле – как близко они к Черте?

– Насколько стабильна форма этих духов?

– О. Они абсолютно стабильны. На вид совсем как ты.

Глаза ее сделались как кулаки Чака Норриса:

– Каждый дух, которого вы видите, столь же плотен, как живой человек?

– Да.

– Как же вы отличаете одного от другого?

– Ну, просто отличаю. Чувствую, полагаю. Иногда есть такое мягкое внутреннее свечение, иногда – мягкое внешнее, но в большинстве случаев… просто знаю. Никогда по-настоящему не задумывалась. Никто не учил меня это делать, я просто… делаю.

Кажется, я не произвела на нее впечатления. Мысленно она наверняка говорила сейчас «Так-так, понятно».

– Они говорят с вами, эти духи?

И она продолжила допрос, иногда требуя довольно болезненных объяснений уже данного мной ответа. Наконец, когда силы ее иссякли, а терпение истощилось, она одарила меня суровым взглядом и уведомила о скором прибытии кобника.

Полчаса – не так уж и скоро. К тому времени, как он вошел – явно не торопясь, – я нетерпеливо притоптывала ногой, гадая, как там Мордекай, и надеясь, что он не закончит раньше меня. Они ведь могут просто отправить его домой, не дожидаясь. Что было бы прекрасно, будь я абсолютно уверена в том, что в итоге он окажется дома.

– Ну, здравствуйте еще раз, Алексис, – сказал кобник, однако попытку проявить дружелюбие портили унылый голос и отсутствие зрительного контакта. – Что ж, теперь мы вас подключим, снимем показания – и все.

Меня уже подмывало дать им то, что они хотят, не препятствуя. Подмывало, да. Но вот хрен им. Киран собирался сунуть меня в клетку, чтобы попользоваться на досуге. Кроме того, магистрат вел записи о могущественных магах – поощряя их переходить в магические зоны. Даже если бы я могла себе это позволить, мне ни к чему куча сплетников, насмехающихся над моими странными магическими способностями.

Так что я устроилась поудобнее, собралась – и сжала свою магию в маленький-маленький шарик, и засунула его глубоко-глубоко, туда, докуда не дотянутся даже самые мощные приборы. Трубки, ленты, вертушки – все было на месте; машина заработала.

Три минуты – и лицо кобника исказилось в гримасе. Еще одна – и лоб его измяли морщины. Еще – и он принялся поочередно изучать то меня, то аппарат.

Ага. Так это и происходит. Твои ожидания, как бы ты ни старался, не оправдаются. Хорошего дня, сэр.

А он действительно старался. Пересадил меня к другому прибору. Потом вернул к первому. Проверил трубочки, так странно присасывающиеся к коже. Поменял шлем.

И все это время он продолжал получать разные цифры. Умей я управляться чуть лучше, я бы нацелилась на один результат – и удерживала бы его. Это бы удовлетворило «исследователя». Но увы, я всего лишь человек.

– Так, Алексис, – сказал кобник двадцать минут спустя, промокая выступивший на лбу пот. В каждой черточке его лица читалось разочарование. Строгая медсестра стояла возле прибора у красной стены, всей своей позой выказывая обвинение. – Что-то не складывается. – Натянуто улыбнувшись, он качнул левой рукой, в которой держал длинный лист перфорированной белой бумаги. – Мы снимали показания трижды. Все они различны, однако все предполагают магию малой мощности. – Он на миг вскинул взгляд, но тут же потупился. Так он обычно и проверял мою реакцию. – Но тот тип магии, который вы описали, указывает на человека со значительным уровнем силы.

– Гм. – Я постучала пальцем по подбородку. – Загадка. Может, у меня в голове пластина, о которой я не подозреваю? Знаете, – я фыркнула, – все говорят, что я как электровеник. Может, это как-то влияет на работу машины?

Медсестра еще больше поджала губы. Кобник покачал головой и снова уткнулся в распечатку. Потом взглянул на машину.

– Мне нужно позвонить. Сестра Джессаб, пройдемте со мной, пожалуйста.

Она сверлила меня взглядом всю дорогу до двери. Нет, мы точно с ней не подружимся.

Через пятнадцать минут я не удивилась, увидев, что кобник привел долговязого мужчину с короткой стрижкой, колючим взглядом и улыбкой, говорящей о том, что люди всегда делают то, что он хочет – если, конечно, хотят сохранить все свои члены в целости. Медсестра шествовала за ними, и на лице ее было четко написано: «Это ради вашего блага».

– Здравствуйте, мисс Прайс, – сказал новый парень, держа руки за спиной и умильно улыбаясь. – Я Роб Стивенс.

– Привет, Роб, – ответила я.

– Я Аутентификатор. Вам известно, что это?

Сердце мое споткнулось, и по спине побежали капельки пота.

Он заулыбался шире:

– Я увижу, что вы делаете. Да, я способен уловить оттенки правды во лжи и наоборот.

Нет, в пот меня бросило не от его способностей. Он может биться над задачей хоть день напролет – это не приблизит их к определению уровня моей магии. Если только они не вернулись к практике шоковой терапии (кстати, на этот вопрос мне так и не ответили).

Моя проблема заключалась в том, что его магия была редкой и высоко ценилась. За свою работу он мог потребовать хорошую цену. И то, что его привели ко мне, заплатив наверняка бешеные деньги, означало, что Киран не шутит. Он взялся за дело всерьез, он хочет доказательств, свидетельств того, на что я способна, и меня пугало, что он, похоже, готов пойти на многое, чтобы получить желаемое.

– Я слышал, у кобника Ямса возникли какие-то трудности с сопоставлением вашего описания своей магии и показаний приборов.

– Я слышала то же самое, – ответила я.

– С подключением все в порядке, но когда мы…

– Все в порядке, кобник Ямс, дальше я сам. – Роб обвел взглядом комнату и выбрал кресло у желтой стены. Усевшись, он закинул ногу на ногу и переплел пальцы на колене, устраиваясь поудобней. – Я позову вас, когда буду готов.

Кобник разве что зубами не заскрежетал. Его только что вышвырнули из его собственного кабинета, и это, конечно, напрягало. А меня, несмотря на ситуацию, позабавило.

– Итак, – сказал Роб, когда мы остались одни. – Начнем с начала.

Что ж, я начала со своего впечатления о безликой приемной, рассказала о духе, которого видела в офисе, поведала, почему я выбрала именно это место в данном помещении. На всем протяжении нашей предварительной беседы я произвольно пересыпала факты невинной ложью: ну, вроде того, сколько раз я прочла считалку, и как мне понравилось отношение медсестры. Дальше мы перешли к моей магии, и тут я не стала врать вовсе. Моя мать всегда говорила, что умалчивать что-то – это нормально, а откровенная ложь только поставит меня в неловкое положение (естественно, она выражалась несколько иначе. Вляпаешься, мол, и баста).

К тому времени улыбка его исчезла, и сам он порядком озадачился. В конце концов Аутентификатор смущенно покосился на аппарат:

– А они пробовали подключить другую машину?

– Они подключали все три.

– Конечно, – протянул он, медленно моргая. – Хотите знать мою оценку?

– Нет.

Он в замешательстве покачал головой. Что ж, в последнее время я многих приводила в замешательство.

– Что означает, – слова как будто вытягивали из него клещами, – что вы примерно представляете, какова она.

Это был не вопрос, так что я не стала отвечать.

– Вы думаете, что с машиной все в порядке, не так ли, мисс Прайс?

– Да. Кстати, мне нравится твой тон, когда ты зовешь меня «мисс Прайс». Это умиротворяет.

Повисшее меж нами молчание затягивалось. А что, я вполне могла бы привыкнуть к его присутствию. Хоть я и старалась говорить вежливо и мило, но оба мы понимали, что я иронизирую.

Потому что его тон мне вовсе не нравился. Мне хотелось его придушить.

– Почему приборы не дают точных показаний, Алексис? – спросил он наконец.

– Действительно, почему? А как все-таки у нас обстоят дела с шоковой терапией? Или пытками?

Его нога нервно качнулась. Я его проняла.

– Вот она, ваша магия, – я поспешила перехватить инициативу. – Она полезна, только когда есть информация, над которой можно поразмыслить.

Нет, я им не позволю взять меня под контроль. Способность выбирать собственную судьбу – вот моя единственная способность, моя сила. То, от чего я не могу отказаться. Тот день, когда я позволю кому-то другому управлять мной, станет днем, когда я утрачу волю продолжать борьбу. Днем, когда моя мать не узнает дочь, которую вырастила.

– Я вас не пугаю, не так ли? – спросил он.

– А почему ты должен меня пугать? – Тут меня осенило. – О. Потому что лжецы боятся людей, выявляющих правду. Именно с такими типами ты обычно имеешь дело.

– Вы умная девушка.

– Да, у меня бывают моменты взлета.

– Впрочем, я понял это и раньше, по тому, как вы вставляли в повествование глупую ложь, чтобы подчеркнуть абсолютную правду всего, что касалось вашей магии. – Он поднялся. – Вы не та, кем кажетесь, мисс… Алексис. Вы думаете, что знаете, какова вы на самом деле. Да, полагаю. Но в данном случае дело не только в определении уровня вашей магии. Вы столь же невежественны, сколь и все кобники этого заведения.

– Э… ну…

Он остановился, положив руку на ручку двери.

– Я сделал все, что мог, потому что – нет, мне не дозволено, да мне и не хочется пытать вас. Этим может заняться кто-то другой.

– О, прелестно. Знаешь, лапочка, мне действительно понравилось проводить с тобой время. В этом замечательном месте.

– Вы несколько перегибаете, мисс Прайс, – сказал он, шагнул за порог и закрыл дверь.

Я вздохнула. Двое долой. Сколько еще осталось?

Что ж, позже я узнала, что оставался только один. Один. Худший из всех.

Глава 29

Киран

– Следующий – Вдохновитель, сэр, – сказал Зорн, стоящий рядом с Кираном в большом зале медицинского мониторинга.

Здесь сидели за компьютерными терминалами сотрудники в белых халатах, собирая статистику и анализируя информацию, поступающую из разных отделов. На Кирана тут работали только двое, в добавок к тем, кто находился в кабинете оценки, и все равно казалось, что их слишком много. Киран хотел, чтобы о его деле знало как можно меньше народу. Но в то же время ему требовалась доскональность. Все должно было быть сделано… как надо. Чтобы у Алексис Прайс не осталось секретов. Во всяком случае, от него.

– У него пятый уровень, как вы и просили, – добавил Зорн.

Вдохновитель способен влиять на мысли и действия другого человека. Пятый уровень означает контроль сознания.

Внезапно в душе Кирана полыхнула ярость: горячая, ревнивая ярость. Тело само собой напряглось, готовое к бою. При одной лишь мысли о том, что другой мужчина войдет в разум Алексис, получит доступ к ее самой интимной информации, обретет над ней контроль, у него все внутри перевернулось, а глаза застила багровая пелена гнева. Нет, если она и отдаст контроль кому-то, то это будет он, Киран, и отдаст она добровольно.

– Нет, – сказал он, наклонившись над столом и вглядываясь в мониторы. Четыре камеры показывали комнату, не пропуская ни одного уголка. Алексис сидела в своем кресле – в расслабленной позе, сплетя пальцы на колене, с видом безграничной уверенности. Она думала, что выйдет из ситуации победителем, пряча свою магию, точно вор – как уже делала в прошлом.

Одно несомненно: Алексис Прайс не сдастся без боя, с чем бы она ни столкнулась.

– Сомневаюсь, что Вдохновитель ее расколет, – тихо сказал Киран, не желая, чтобы кто-то еще его услышал. Нет, это не просто хороший предлог, чтобы не прибегать к услугам Вдохновителя; это правда. Правда, от которой брови на лоб лезут. Хотя Алексис и так уже удивила всех сверх всякой меры. – Выключи запись. Я сам разберусь с этим.

Дверь в дальнем конце комнаты открылась, и вошел Роб, хмурый и задумчивый. Он направился прямиком к Кирану.

– Она уникальна, – без предисловий заявил он, явно забыв о своем положении. – Она что-то скрывает. Она знает, что я это знаю – и она знает, что это знаете вы, – но ее это не тревожит. Она полностью уверена в себе. Ну еще бы. Она управилась со мной лучше, чем я с ней. Лишь прекрасно обученные профессионалы способны сохранять подобную отрешенность во время допроса. Нет… – Он задумчиво приложил палец к губам. – Отрешенность – неподходящее слово. Она искусно прикрывала ложь правдой, как будто это игра, а она уверена в своей победе. – Подозрительный у него был взгляд, но неуважения он не проявлял, и только поэтому Киран не одернул его. – Вы проверяли меня, сэр? Кто-то пожаловался, оставшись недоволен моей работой?

Киран с трудом скрыл изумление. Он ожидал чего-то необычного – как всегда при встречах с Алексис, – но даже не думал, что она способна так скрутить Аутентификатора, что тот усомнится в собственных способностях. Роб решил, что она «прекрасно обучена». Что это она оценивала его, а не наоборот.

– Будем на связи, – сказал Киран, сохраняя бесстрастную мину. Не время сейчас смеяться над абсурдностью ситуации. – Зорн…

Зорн выступил вперед и поддержал внезапно пошатнувшегося Аутентификатора. Полчаса назад Роб полагал себя на вершине своего ремесла. А теперь гадал, не уволят ли его. Странный поворот событий, однако.

Подошел Джек, следивший из-за спины одного из сотрудников за отражающимися на мониторе показателями жизнедеятельности Алексис.

– Если надеетесь сохранить все, что касается ее, в секрете, то с этим надо заканчивать. Пусть получит оценку и убирается, понимаете, о чем я?

Киран кивнул – уже на ходу. Ученые типы всю свою жизнь только и делают, что объясняют неизведанное – и, конечно, они захотят покопаться в странностях Алексис и ее незадокументированных талантах. Если только Киран не уведет ее отсюда как можно скорее.

Он вышел из зала мониторинга и зашагал по коридору, раздумывая о том, как подойти к данной проблеме. Она уже не доверяет ему, и на то у нее есть веские причины. Он следил за ней несколько дней. Это создало бы проблемы даже совершенно неподготовленному человеку, а профессионал бы начал прикидывать, как его убить, Полубог он там или нет. Принуждение ее к сотрудничеству с тестированием только усугубило ситуацию. Нужно довести ее до грани, до крайности… а потом отступить, позволив самой принять решение.

Но если она решит продолжить шутить с его испытателями и их приборами, то он даже не знает, что сделает в таком случае.

Киран остановился у кабинета оценки, взялся за дверную ручку и сделал глубокий вдох. Он понятия не имел, почему ему до сих пор хочется улыбаться, а тем более – почему он так нервничает. Он ведь никогда не нервничал.

– Привет, Алексис, – сказал он, открыв дверь.

Слепой страх промелькнул в ее глазах. Она облизнула губы, покосилась на зеленую стену, потом на аппарат.

Если бы она выбирала по-честному, не пытаясь морочить головы кобникам, то выбрала бы зеленую стену. И она знает, что он в состоянии вынудить ее сдаться и позволить машине нормально оценить ее.

Когда это ее стало так просто читать?

– Как наши дела? – спросил он, останавливаясь в дверях и гадая, отразится ли на ее лице мимолетная надежда на спасение.

Но тут будто новая волна уверенности омыла ее: казалось, Алексис вдруг обволокло слоем надежной изоляции. Она даже не попыталась посмотреть, что там снаружи. Если бы он не видел, как она управлялась с теми укротителями на магической ярмарке, то купился бы. Но она боялась тогда – и боится сейчас.

И он скоро выяснит, почему – и что она скрывает.

– Наши? – голос ее был ровным и звучным. Она прекрасно справлялась с давлением. – Ну, у тебя вроде бы потрясающе, а у меня весьма скучно. Спасибо, что спросил.

Он улыбнулся, шагнул в комнату и закрыл за собой дверь. Потом окинул взглядом стены.

– Думаю, я выбрал бы зеленый.

– Вот здорово! Мне следует это записать?

– У тебя нет бумаги. Просто запомни. Мне нравится, когда женщины знают обо мне все до мелочей. Это облегчает мне жизнь.

Она поджала губы, а он едва удержался от смеха. Кобников раздражал ее грубоватый юмор. Почему – непонятно. Тот факт, что кто-то не соглашался с каждым его словом, Киран находил освежающим. Так интереснее.

– Меня зовут Киран. Полубог Киран, сын Валенса Друза. – Ее глаза не расширились – сузились. – Или ты наконец сообразила, кто я такой?

– У твоего народа – дар болтливости. Синди, барменша, просветила меня.

– У моего народа?

– Ну да. Ирландцы – жуткие сплетники.

На этот раз он все-таки улыбнулся – и откинулся на спинку кресла, устраиваясь поудобнее.

– Синди, да. Если уж она наливает пинту – то наливает пинту. – Взгляд его нарочито рассеянно бродил по ее лицу, задерживаясь на манящих губах. – Знаешь, зачем я здесь?

– В этой комнате или в этом городе?

– В этой комнате. Зачем я в городе, тебе известно… отчасти.

Она окинула взглядом стены:

– Такие помещения обычно прослушиваются, верно? Хочешь, чтобы весь мир услышал, что я знаю? Мне ведь настучать – раз плюнуть.

– Да, такие помещения обычно прослушиваются. Но не в данный момент. – Он надеялся, что Зорн сообразил подключить какие-нибудь наушники и все слышит. – Я надеялся, ты согласишься нормально пройти оценочный тест.

– Я и согласилась. Меня проверили трижды.

– С разными результатами.

– Эти машины определенно глючат.

– Замечу, чтобы прояснить ситуацию, что до того, как я вошел, комната и прослушивалась, и просматривалась.

Она насупилась, но ничего не сказала.

– Я обладаю способностью подчинять разум человека своей воле, Алексис. – Он говорил спокойно, но в глазах ее полыхнул страх. Нет, она не хотела, чтобы ее контролировали. В своей жизни она отказалась от многого – но не хотела отказываться от власти над собственным разумом. Это достойно уважения. Сдаются лишь слабаки. – Но я предпочел бы не делать этого с тобой.

– Я тоже предпочла бы, чтобы ты этого не делал. Смотри-ка, у нас есть что-то общее!

– Но мне нужна эта оценка, Алексис.

– Проблема.

Значит, она уперлась. Что ж, иного он и не ожидал.

– Так как же нам быть, а?

– Делай что хочешь, – сказала она совсем другим голосом. Может, это была какая-то цитата из фильма, которую он не опознал? Тем не менее Киран ухмыльнулся и подчинился ее приказу.

Глава 30

Алексис

Интересно, что сделает Киран? Как далеко зайдет? Он Полубог; с его-то силой он мог бы заставить меня пресмыкаться, ползать у его ног, как голодного, выклянчивающего милостыню ребенка.

Пожалуйста, не заставляй.

Он привстал и придвинул свое кресло ближе, остановившись в центре комнаты.

– На твоем месте я бы держалась подальше, чтобы кто не пнул ненароком, – предостерегла я.

Сексуальная усмешка вновь тронула его губы:

– Учту. Итак…

Он спокойно переплел пальцы.

– Итак, – я попыталась воспроизвести его интонацию, но получилось ужасно. Услышь кто – решил бы, что мне хочется вогнать кол в его сердце.

– Похоже, ты каким-то образом мешаешь прибору выдать правильные показания. В этом заведении еще с подобным не сталкивались… – Еще как сталкивались. Моя матушка была настоящим мастером. У нее аппарат всегда выдавал нужные ей цифры. Талант, ничего не попишешь. Мне до нее далеко. Эти ребята просто никого еще не поймали на горячем. – …так что они не знают, как получить то, что нам нужно.

– Поэтому они вызвали тяжелую артиллерию.

Он наклонил голову, и его чертова ухмылка сделалась еще шире. Скотина, он думает, что все это очень забавно.

– Я дам тебе еще один шанс…

– Нет, – отрезала я.

Я устояла перед его магией в баре; попробую устоять и здесь. Может, он не…

Мысль оборвалась, ибо волна чистейшего, неподдельного блаженства захлестнула меня, обещая невыносимо сладостную награду. Все внутри меня напряглось и запульсировало, страстно желая наполнения. Соски набухли в предвкушении касания этих сочных губ…

Я застонала, не в силах сдержаться, уронила голову – и понеслась на волне наслаждения, готовая отдаться оргазму прямо здесь, в комнате оценки.

Оставалось верить, что он действительно отключил наблюдение, потому что я собиралась поставить себя в довольно глупое положение.

С другой стороны… Киран ведь хотел меня. Он сам так сказал, и подтвердил в баре. Если я покажу ему, какое удовольствие доставляет мне его магия, это сведет его с ума, потому что он не может прикоснуться ко мне.

По крайней мере, я на это надеялась. Вся моя тактика пойдет прахом, если он решит плюнуть на закон.

Пожар полыхал во мне. Я легонько прикусила нижнюю губу, раздвинула ноги и откинулась на спинку кресла, выдохнув:

– Да, – нисколько не притворяясь.

Наслаждение пронзало меня, пульсируя и причиняя боль. Я выгнула спину, стремясь навстречу восторгу, впитывая его, чувствуя, как нарастает накал. Я уже была на грани.

– Отключите камеры, – произнес Киран – кажется, сквозь стиснутые зубы, голосом твердым и напряженным. Твердым и напряженным, как его член. Уверена.

Но у меня не было времени, чтобы отвлекаться или смущаться насчет того, что кто-то еще может увидеть мое маленькое представление. Раскаленные шипы агонии рвали кожу, погружаясь в плоть, с головой окуная меня в такую боль, какой я не испытывала уже очень и очень давно.

– Это подло… – выдавила я. Что ж, шла битва воль, и я не собиралась сдаваться. Только жалела, что у меня нет магии получше, чтобы дать отпор. – Не даешь мне кончить.

– Ты кончишь вместе со мной или не кончишь вообще, – раздался ответ. Голос его оставался напряженным.

Несмотря на боль, я рассмеялась:

– Мой большой розовый вибратор другого мнения. Так что отсоси.

– Отсосу. И полижу. И заставлю тебя корчиться от наслаждения, когда ты будешь выкрикивать мое имя.

В мои глаза словно вонзили кинжалы. Пламя опалило скальп. Я открылась боли, позволяя ей поглотить меня, увлечь туда, куда ей угодно.

– Ну вот, – я пыталась расслабиться, впитывая ощущения. Так его магия отчего-то становилась более терпимой. Я могла с ней справиться. – Ты только что доказал, что ты лжец – ну если только не будешь дрочить, вылизывая меня.

Воздействие чуть-чуть изменилось, и я поняла, что он чередует магию матери и отца. Сперва сладость и чувственность, потом порочность и доминирование – всепоглощающие в обоих случаях. Интересно, контролирует ли он вообще переход, или его магия инстинктивно реагирует на мои поддевки?

Полыхнула страсть, стирая властвовавшую секунду назад острую боль.

– Ты так чертовски сексуальна, Алексис, что безумно отвлекаешь меня, – глухо прорычал он.

Я с трудом разлепила веки. Раскаленное тело звенело, отчаянно нуждаясь в его члене, который вошел бы глубоко-глубоко в меня.

Тот же жар горел и в его глазах, как будто его магия накрыла и его тоже. Как будто я воздействовала на него так же, как и он на меня.

Внезапно я задалась вопросом, все ли мои ощущения порождены его магией, или такова моя реакция на него? Я боялась ответа.

– Но это слишком важно, – пробормотал он, стиснул зубы, и на секунду – на долю секунды – мне показалось, что в его глазах мелькнуло сожаление.

Потом боль вновь прокатилась по мне асфальтовым катком, вырывая из одурманенного сексом мозга весь жар и чувственность. Боже, умеет ведь он держать на взводе. Надо отдать ему должное.

– Ты можешь покончить с этим, когда пожелаешь, Алексис, – прошептал он так, что я едва расслышала. Какая жалость.

– И… в чем… прикол? – с трудом выдавила я и решила испробовать новую тактику. Вместо того, чтобы погрузиться в его магию, как раньше, я поплыла по ней, мысленно протянула руку – и потащила его за собой.

Он крякнул, как будто я его ударила. А секунду спустя, без всякого предупреждения, гигантская волна его порочной магии обрушилась на меня, сдирая кожу, разрывая в клочья. Черные точки, разрастаясь, заплясали перед моими глазами, лишая зрения. Страх душил меня, боль затмевала сознание. Потом отказало равновесие, и что-то твердое и неподвижное врезалось мне в бок.

– Ну все, все.

Хриплый, сексуальный, слишком знакомый голос. Раздирающая позвоночник боль исчезла, испарившись, как капли дождя на раскаленном бетоне.

Только что я горела в ментальном аду – и вот уже, задыхаясь, лежу навзничь на полу, глядя на белые пушистые облака, нарисованные на светло-голубом потолке. Очевидно, я не первая, кто в этой комнате оказывался распластанным на спине. Как хорошо, что я не знала заранее, чем все кончится. И никто меня не бил – я сама упала на пол.

Киран, бледный как полотно, стоял на коленях рядом со мной.

– Ты в порядке? – с искренней заботой спросил он.

– Странный вопрос, с учетом того, что ты только что расплющил меня своей божественной магией.

Его взгляд скользнул по моему телу, но в этом не было ничего сексуального. Он просто проверял, цела ли я.

– Прости. Это была защитная реакция на твою магию. Я не хотел наносить удар такой силы.

Мой разум пытался переварить то, что он сказал, но, судя по ощущениям, кто-то набил мне череп сахарной ватой. Я никак не могла сосредоточиться.

Киран потянулся ко мне, и меня на миг накрыла паника, но его руки плавно скользнули под мою спину, и он поднял меня, крепко прижимая к груди.

– Пожалуйста, не раздави меня. У меня и так был плохой день.

– Не раздавлю, – сказал он и осторожно опустил меня в мое кресло.

Свое он придвинул ближе, поставив прямо передо мной – ну точно в пределах досягаемости, если мне все-таки вздумается его пнуть, – и медленно сел.

– Я не хочу контролировать тебя, Алексис, – сказал он почти интимно, только для меня. – Не хочу силой вытягивать из тебя твои секреты. Нет, я хочу выманить их, один за другим, в процессе долгих, горячих, истекающих потом сеансов, длящихся ночь напролет. – Каждое его слово, каждый слог сочились страстью, вызывая эффект, какой, говорят, бывает от вибрирующих трусиков. Я едва сдержала стон. – Но ты поставила меня в трудное положение. О тебе тут уже судачат. Умники чешут в затылках, копаясь в твоих магических свойствах. Магия, связанная с видением духов, хорошо известна, но вот твоя способность подавлять свою магию и водить за нос опытных дознавателей не соответствует профилю. Сила твоя запредельна, но то, как ты ей пользуешься, странно. Или, если точнее, странно то, что ты предпочитаешь не пользоваться ей каждодневно. Ты – аномалия, Алексис. Сексуальная, великолепная аномалия, которую я не могу отпустить, пока не узнаю, что скрывается под поверхностью. У меня больше силы, чем ты можешь выдержать. Пожалуйста, не заставляй меня это доказывать.

Я хрипло хохотнула и сгорбилась:

– Ты только что поднял меня с пола. Так что, считай, доказал.

– Я готов пойти на компромисс. А я редко так поступаю. Если ты выдашь результаты, которые могут… заинтересовать моего отца, обещаю, что защищу тебя от его влияния. Поверь, мало кто в мире может заявить такое. Я – могу. Сил у меня хватит. И в твоем случае я готов приложить все эти силы.

Я растерянно моргнула; мысли по-прежнему текли медленно, как патока.

– Что, черт возьми, у меня может быть такого, что могло бы заинтересовать Валенса? – Я покачала головой. – Слушай, чтобы покончить со всей этой чушью – ладно. Проверь меня. Но пообещай, что если у меня окажется достаточно силы, чтобы мной озаботилось правительство, ты не заставишь меня переехать в магическую зону. Дейзи не сможет там жить, а Мордекай будет в постоянной опасности. Просто… пожалуйста, пообещай это.

– Так вот ради чего все это было? – Он озадаченно склонил голову к плечу. – Только чтобы тебе не пришлось перебираться в магическую зону?

– Это поставило бы под удар моих подопечных. Куда бы девалась Дейзи?

Долгую секунду он смотрел на меня.

– Я должен был понять. Как же я близорук.

– Ну, теперь, когда ты упомянул…

Он кивнул.

– Я даю это обещание – с легкостью. И как только твой уровень нормально определят, жгучее любопытство кобников будет удовлетворено. Я уже видел такое прежде. Они ненавидят открытые вопросы, особенно когда ответ зависит от испытуемого. Но как только они решат для меня эту загадку, я позабочусь о том, чтобы они получили еще кого-нибудь, на кого можно дивиться. Кого-нибудь, кого отчаянно захочет заполучить мой отец. – Злобная улыбка исказила его лицо. – Этот субъект принадлежит кое-кому другому. Он отправился на поиски смертных удовольствий, и я подоспею в нужный момент. Я еще придумаю, где и как повстречаю его, притворюсь, что не знаю об его магии и о том, кто заявляет на него претензии. Учитывая то, что он относится к авторитетам примерно как ты, он даст тебе отличный шанс ускользнуть из-под наблюдения, а мне обеспечит прикрытие для изменения твоих записей.

Как-то многовато суеты ради одной оценки, но говорить этого я не собиралась. Так решались обе наши проблемы: мое желание оставаться незамеченной и его потребность сделать что-нибудь конструктивное.

– Ага. Здорово звучит. Ничего не поняла, но я в деле.

Он встал и передвинул кресло обратно. Грациозные движения жутко контрастировали с визгом металла о линолеум.

– Не доставляй им хлопот, – сказал он, направляясь к двери.

– Да, но они сами делают это невозможным, – крикнула я ему вслед, завороженно глядя на удаляющиеся мускулистые ягодицы, обтянутые узкими слаксами.

– А ну-ка включи голову, – яростно пробормотала я себе под нос. Этот мужчина выбивал меня из колеи во всех смыслах. У меня в мозгах все путалось.

Лишь прикусив губу, я сдержала язвительные комментарии, когда в комнату вернулись кобник Ямс и суровая медсестра.

– Если бы вы сразу пошли на сотрудничество, это сэкономило бы всем массу времени и усилий, – процедил кобник.

– Но подумай, сколько бы мы тогда потеряли! Наше взаимное притяжение. Наш обмен остротами. – Я ухмыльнулась. – Ну признайся. Тебе же понравилось.

Его закаменевшей физиономией можно было бы, пожалуй, бить стекла.

Я протянула руку, чтобы ее обмотали лентой. Когда я грохнулась на пол, все проводочки и трубочки, соединявшие меня с последней машиной, поотрывались к чертям.

– Что действительно странно, – сказала я, – что, чтобы узнать любимый цвет человека, у вас стоит тут три аппарата. Не проще ли сделать цветовой тест?

– Случается, что магия действует лучше, когда группа людей работет совместно. Для таких магов нам и нужно несколько машин, работающих синхронно.

– А.

– А теперь, пожалуйста, расслабьтесь, чтобы мы могли снять точные показания.

Я с радостью сделала то, что он сказал. После Кирана я чувствовала себя изможденной, вымотанной до предела. Остается надеяться, что эта проверка удовлетворит наконец любопытство Кирана, и он оставит меня в покое раз и навсегда.

Глава 31

Алексис

Это заняло всего десять минут, но в компании чопорного кобника и суровой медсестры мне показалось, что много дольше. Под конец они уставились на меня выпученными глазами, ошеломленные тем, что сообщила им машина, после чего выпроводили меня из комнаты, как будто последних двух часов и не было вовсе. Но я не радовалась, и вообще не чувствовала ничего, кроме беспокойства.

По крайней мере, как и было обещано, препятствий мне не чинили. Что ж, и то хорошо.

В приемной, где я оставила Мордекая, никого не было. Я дотащилась до стойки регистрации и дождалась, когда миниатюрная женщина оторвет взгляд от экрана своего компьютера. Сперва она слегка нахмурилась, но потом нацепила бодрую – специально для клиентов – улыбку.

– Здравствуйте. Могу я вам чем-то помочь?

– Да. Я хочу узнать, как там Мордекай Вольфрам.

– О да. Мордекай. Этот милый молодой человек. Позвольте, я проверю. – Она снова уставилась в компьютер. – Так-так. Ага. Все тесты проведены, и мы ждем сводную таблицу, чтобы убедиться, что у нас есть все, что необходимо. Иногда цифры искажены, и требуется дополнительная проверка. Похоже, что Мордекай… Да, сейчас у него массаж. Он освободится в течение часа.

– Массаж?

– Да.

– Учитывая время ожидания и характер заболеваний наших пациентов, мы предлагаем широкий спектр услуг, помогающих им расслабиться. Мордекай… – она шевельнула мышкой – …да, Мордекай выбрал все три варианта. – Девушка повернулась ко мне с печальной улыбкой: – Это вполне нормально для пациентов, страдающих хронической болью.

– Массаж, значит. А еще что?

– Косметическая маска и грязевая ванна.

– Так. – Он нуждался в этом, он заслужил это, и я радовалась, что он это получил, но Господи, после целого дня трубок, проводов и ментальных издевательств мне потребовалось несколько секунд, чтобы принять это. – Значит, час?

– Да. А вы Алексис Прайс?

– Да. Со мной… разобрались. Там, внизу.

– Да, конечно. Он упоминал, что вы отвезете его домой. Если вы оставите мне свой номер телефона, то можете спокойно воспользоваться нашими услугами, а я напишу вам, когда он будет готов. Или, если хотите, мы можем организовать…

– Я оставлю номер, – перебила я ее, не собираясь вновь начинать спор о том, кто повезет мальчика домой. – Какими услугами?

– У нас здесь ультрасовременный фитнес-центр. При необходимости предоставляется одежда и обувь. Также имеется библиотека с более чем тридцатью тысячами томов…

Я потерла глаза, отметив, что она не упомянула кафетерий, хотя в подобном месте его не может не быть. Неужто она пытается мне что-то сказать?

– И где тут библиотека?

Пару раз свернув не туда, я все-таки нашла зал, в котором располагались библиотека и фитнес-центр. Но когда я добралась до большой арки, ведущей в уютное помещение с мягкими креслами, высоченными книжными полками и мирно читающими людьми, я просто не смогла заставить себя идти дальше. Я же просто отключусь, едва моя задница шмякнется на один из этих пуфиков. Так что лучше всего продолжать двигаться.

Ну я и пошла – на лязг железа и ритмичный стук. Открытая двустворчатая дверь демонстрировала множество тренажеров и зон свободных весов, половина из которых в данный момент были заняты. Стойка регистрации располагалась в стороне, и я чуть не двинулась туда поинтересоваться насчет одежды.

Вместо этого я просто потащилась дальше, мысленно примеряясь к разным видам физической активности. Справа в воздух вздымались – и тут же медленно опускались – многочисленные ноги. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это занятия йогой для явно продвинутых, поскольку они тут же перешли к стойке на руках.

Нет, это не для меня.

Группа из пяти мужчин и женщин проследовала за дородной дамой через заднюю дверь. Каждый нес в одной руке гантели, а в другой – скакалку. Вот, и у них какие-то занятия – вроде начальной подготовки, или там функционального многоборья, не знаю. Слева, чуть в глубине, за грудой медболов, гирь и гимнастических ковриков виднелась еще одна открытая дверь. В проем лился мягкий свет, озаряя человека, стоящего прямо перед дверью.

Рой бабочек взметнулся в моем животе, когда я заметила этого высокого, прекрасно сложенного мужчину в свободных спортивных штанах и расстегнутой толстовке. Торс его был обнажен. У меня чуть слюнки не потекли при виде его безупречной пекторальной мышцы и умопомрачительных кубиков пресса.

Киран был идеален. Мужчина-легенда.

Нет, Алексис, он – бог.

Он повернул голову, озираясь, как будто задумал какую-то шалость, потом поймал одну створку, затем другую, и вышел из спортзала, прикрыв за собой дверь.

А я, вместо того, чтобы остановиться и развернуться (что мне, безусловно, и следовало сделать), ускорила шаг. Мне отчего-то захотелось увидеть, как ему понравится оказаться в роли преследуемого. Как он будет думать, что он один, делать свои дела – а кто-то в это время станет следить за ним исподтишка.

Кроме того, меня снедало жгучее желание посмотреть, что вытворяет такой тип, как Киран, когда полагает, что никто на него не смотрит. Похож он на обычного человека, или Полубоги ведут более экстравагантную жизнь?

Он знал обо мне все, что только можно было знать. Пришло время поменяться ролями в этой маленькой игре сил. Теперь я получу то, что хочу.

Подойдя к дверям, я сделала то же, что и Киран – осмотрелась, чтобы понять, что к чему. Стойка отсюда не просматривалась, и лишь два человека отдыхали у своих тренажеров, вытирая потные лица и потягивая воду из бутылок. В мою сторону ни один из них даже не взглянул.

Тайный азарт отчасти прогнал усталость. Я повернула ручку, удивившись, что дверь не заперта, чуть приоткрыла створку и выглянула наружу. Свет струился в помещение сквозь стеклянный купол, словно парящий высоко над головой. Направо уходила крытая галерея, огороженная перилами, по другую сторону которых не было ничего, кроме воздуха.

Смущенная, я шагнула на галерею и закрыла за собой дверь, стараясь держаться поближе к стене. Снизу донесся чей-то возглас, за которым последовал взрыв смеха. Потом голоса заглушил плеск воды, а потом снова послышались крики и смех.

Галерея, сделав виток, вывела на небольшую площадку. Оттуда можно было либо пройти на другую сторону по такому же переходу над пропастью, либо спуститься по широкой лестнице на нижний этаж.

Кстати о нижнем этаже…

Я сделала несколько шагов и огляделась, ловя звуки возможной погони. Не хотелось мне оказаться застигнутой врасплох – что могло привести к попытке кого-нибудь научить меня летать, перебросив через перила.

От того, что я увидела под собой, у меня глаза на лоб полезли. Там пролегала своего рода трасса, с канатами и шаткими платформочками, подвешенными над водой; настоящая полоса препятствий, с каждого из которых участник этого состязания мог свалиться во вполне безопасную воду.

– Вперед! – крикнул кто-то.

Раздался звуковой сигнал, и на огромном электронном таймере в конце трассы замигали, сменяя друг друга, цифры.

Поджарый мускулистый парень с плавной элегантностью настоящего спортсмена практически протанцевал по ряду бревнышек-ступеней, расположенных на неравных расстояниях друг от друга, да еще и поверхности их были скошены под разными углами. Справился он быстро, лишь иногда всплескивая руками, ловя равновесие.

Атлет добрался до одной из застланных ковриками платформ, сиганул в пустоту, ухватился за висящий канат, перемахнул на другую платформу и устремился к брусу, лежащему на металлических «рельсах» футах в десяти над землей.

У меня аж челюсть отвисла, пока я смотрела, как он катится по воздуху к плавучему островку, раскачивающемуся в конце пути. Как будто Супер-Марио вырвался из игры в реальную жизнь – и бежит, прыгает, скачет к финальному флажку.

Когда он добрался до места назначения, группка парней на боковой галерее, тянущейся прямо подо мной, зааплодировала. Я высмотрела в центре толпы Кирана. Ростом он не отличался от остальных, зато выделялся телосложением. Киран неотрывно следил за мужчиной, который, слегка пошатываясь от головокружения, пытался встать и перейти к следующему препятствию.

Восхищенная – и одновременно немного разочарованная тем, что он не занимается чем-то более захватывающим, я оторвалась от перил и поспешила к лестнице. Оказавшись там, я увидела, что теперь зрители следят за атлетом, взбирающимся по стене из настоящего камня. Препятствие частично заслоняло лестничный проем, так что я торопливо двинулась вниз, держась невидимой толпе стороны и надеясь, что увлеченность спортсменом отвлечет зевак от меня.

Уже у подножия я без труда прошмыгнула на противоположную сторону. Но громкий всплеск заставил меня замереть; сердце комом встало в горле. Этот чертов атлет не мог же меня так подставить, верно?

Зрители хлопали, одобрительно орали, и я мельком увидела, что толпа перемещается к началу полосы препятствий. На старт выходил следующий участник.

В просвете между двух больших колонн я увидела, как упавший атлет вылезает из воды, демонстрируя восхитительные мышцы спины. Поднявшись, он с улыбкой покачал головой.

– Посмотрим, как вы справитесь с этой стеной, тан, – крикнул он, со смехом приглаживая волосы. – Они сделали ее в десять раз сложнее!

– Для тебя.

Ненавижу себя за то, как растекаюсь при звуках этого хрипловатого сексуального голоса.

– Я пройду, – сказал Киран.

– Вперед! – выкрикнул кто-то.

– Погодите, дайте сбросить таймер, – попросил кто-то другой.

Я рискнула прокрасться чуть вперед и заметила несколько ступенек, ведущих на смотровую площадку. Тут я заколебалась, понимая, что мне следует держаться нижней галереи, где легче спрятаться. В то же время мне хотелось посмотреть, на что он способен. Полоса препятствий казалась такой… обыденной. Едва ли достойной того, чтобы Полубог тратил на нее свое время. Разве что он хочет произвести впечатление на своих приспешников и подкачать свое и без того раздутое эго. Что ж, возможно.

Больше не раздумывая, я поднялась по ступеням и поспешила к скамейке у стены. Теперь я находилась где-то на полпути между нижним этажом и переходом, соединенным с тренажерным залом. Передо мной лежала полоса препятствий – с прекрасным видом на Кирана, снимающего свою серую толстовку и отбрасывающего ее в сторону.

Восхитительная трапеция его торса сужалась к тесно обтянутым спортивными штанами мускулистым бедрам. Он взмахнул руками – и перекатывающиеся на его руках бугры бицепсов заворожили меня, как завораживает голос гипнотизера на магическом шоу.

Промокший атлет накинул на плечи белое полотенце и присоединился к ждущей Кирана компании. Кто-то из этих парней был в толстовке, кто-то с обнаженным торсом, но все двигались – и даже стояли – с убийственной гармоничной грацией.

– Готов? – крикнул один из них.

Киран кивнул, и раздался сигнал.

Он ринулся вперед быстрее любого обычного человека, пробежав по скошенным столбам, как по ровной дороге. В мгновение ока оказавшись на платформе, он, перебирая руками, с поразительным проворством взобрался по канату. Потом настала очередь бревна, которое он обхватил своими длинными руками и ногами, и покатился, держась за него – так легко и стремительно, что казалось, будто это его обычный способ передвижения.

Очередное препятствие перекрывало мне обзор, но, судя по крикам приятелей Кирана, перемещающихся следом за ним по галерее, ясно было, что он благополучно приземлился на плавучем острове. Я сделала шаг в сторону, чтобы посмотреть, как он бежит по неровной поверхности, одолевает изогнутый вал – и штурмует каменную стену, победившую предыдущего атлета.

С каким же наслаждением я смотрела, как напрягаются его великолепные мышцы, когда он тянется, ища опоры для рук и ног, карабкаясь вверх по отвесному склону. А как поблескивала влага на его идеальной спине!

Тело мое ломило так сильно, что я не сразу заметила движение на другой стороне помещения.

А когда заметила, шок и страх накрыли меня. Там стоял кобник Ямс. Он хмурился. В руке он держал папку, и меня пробрала нервная дрожь. Он получил мои результаты?

Я попятилась, потеряв Кирана из виду – как раз когда он добрался до вершины стены, ухватился одной рукой за какой-то крохотный выступ, качнулся – и исчез.

– Не может быть! – воскликнул парень, недавно упавший в воду. – Я был уверен, что он сорвется!

– Раскошеливайся, – его сосед выставил ладонь, и тут они заметили новоприбывшего.

Вся группа «болельщиков» дружно содрогнулась, их позы и выражения лиц разом изменились. Если раньше они были расслаблены и раскованы, то теперь определенно насторожились. Мужчины повернулись к кобнику, загородив собой Кирана, который уже перешел к следующему этапу полосы препятствий.

– Никому не позволено являться сюда, когда Полубог Киран тренируется. Тебе это известно, – сказал один из парней, самый высокий из группы, с бронзовой кожей и большущими руками.

Я поморщилась и отступила еще дальше в тень.

– Он просил, чтобы я принес… определенные результаты, – с важным видом заявил кобник. Особенно надменной получилась пауза. – Как только они будут получены. И поверьте, ему захочется их увидеть.

Он прижал папку к груди, явно не собираясь передавать ее подчиненным.

Все-таки кобнику следовало бы подумать над своим поведением – а то того и гляди окажется он в одном из многочисленных окрестных бассейнов.

Недавно искупавшийся парень, чьи влажные светлые волосы торчали во все стороны, оглянулся, проверяя, как там Киран.

– Он почти закончил.

Я ожидала, что они переместятся, чтобы не отстать: Киран буквально пролетал препятствия, испытывая не больше затруднений, чем во время прогулки по парку. Но мужчины вместо этого сбились в кучу, образовав эдакую стену, преградившую кобнику путь в глубину их «логова». Они по-прежнему держались напряженно и настороженно, явно готовые агрессивно среагировать в любой момент.

У меня создалось впечатление, что то, что тут не должен присутствовать никто, кроме Полубога и его избранных – факт широко известный. Хотя табличка на дверях и не помешала бы…

Как будто это имело бы значение.

Через пару секунд вновь взревела сирена, да так, что кобник подпрыгнул. Выглядел он в общем-то спокойным и собранным, но позы парней не предполагали двойного прочтения. Несомненно, он чувствовал напряжение, повисшее в воздухе.

Еще миг – и по галерее пронеслось размытое пятно. Киран остановился за спинами парней. Он повел плечами – и мускулы на его широкой груди проступили неимоверно отчетливо.

Я громко сглотнула.

– Ну? – без предисловий поинтересовался он.

Его люди расступились, как море перед Моисеем.

– Да. Эммм… – Кобник Ямс протянул документы; плотная бумага подрагивала в его руке. – Как вы и ожидали. У нее пятый уровень.

От леденящего холода у меня свело кишки. Это же невозможно! Пятый уровень – высший из всех, каким могут обладать маги небожественного происхождения. Пятый уровень способен на фантастические вещи – играть со стихиями, создавать иллюзии, летать. У меня никак не могло быть столько силы. Тут явно какая-то ошибка.

В воцарившейся тишине Киран открыл папку. Сердце стучало у меня в ушах. Он перевернул страницу и продолжил читать. Все вокруг застыли, даже не шевелясь.

Я подалась вперед, объятая нетерпением. Все во мне хотело заорать: «Нууу?» – и одновременно сказать ему, чтобы он выбросил эти результаты в помойку, забыл о них и позволил мне продолжать мою заурядную жизнь в щели между сообществами. Или, если он действительно хочет мне помочь, то пускай замолвит словечко в местном заведении по производству и продаже мороженого, где я могла бы подняться по карьерной лестнице аж до управляющего, если, конечно, правильно разыграть карты. Не создана я для магии пятого уровня, не гожусь для нее – ни по природе, ни по характеру, ни уж, тем паче, по родословной.

Не говоря уже о том, что в моей магии не так уж и много захватывающих проявлений. Ну разве что вам нравятся мертвецы.

Но даже если бы я и была пятым уровнем, это ничего бы не изменило. Ни-че-го. Киран должен это понимать.

– Кто-нибудь еще это видел? – спросил Киран ровным, бесстрастным, ничего не выдающим голосом. Я принялась нервно грызть ноготь.

– Нет, сэр, как вы и просили.

– А ее мать? Могла она передать это по наследству?

– Ну, сэр, это трудно определить без дальнейшего анализа. Генетика порой проявляется уникальным образом.

– Значит, мы не представляем, как это произошло. Мать ее умерла, отец не установлен, так что мы в тупике. – Киран перевернул очередной лист. Мне до смерти хотелось узнать, что же такого интересного он нашел в этих бумагах. – Есть ли какие-либо основания подозревать, что она это знала?

Уголки губ кобника опустились:

– С учетом моей консультации с Аутентификатором, я полагаю это маловероятным. Судя по ее досье, большую часть своей жизни она испытывала серьезные затруднения, не имея доступа к обучению или руководящему участию. В ней просматриваются характерные черты дворняги: она оттачивает те качества, которые ей наиболее полезны. Сомневаюсь, чтобы она могла хотя бы назвать то, что сделала сегодня в комнате оценки. Мне было бы интересно продолжить изучение данного объекта. Она могла бы дать ценную информацию ученым моего профиля…

Киран захлопнул папку, опустил руку, в которой держал ее, и отвел немного назад. Блондин с мокрыми волосами воспринял это без комментариев.

– Я получил от тебя все, что хотел, – резко заявил Киран.

– Да, сэр. – Кобник съежился и отступил на шаг. – Понимаю, сэр. Я просто хотел подчеркнуть, сэр, насколько экстраординарными были события, произошедшие сегодня в комнате оценки, сэр. Я просто думал, что дальнейшие исследования…

– Убирайся, – рявкнул Киран.

Кобник вздрогнул и отскочил еще на два шага. Потом униженно поклонился:

– Да, сэр. Простите, сэр.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и выскочил из помещения.

После того, как дверь за ним захлопнулась, воцарилась тишина. Никто не шелохнулся, не сдвинулся с места. Я слышала собственное дыхание.

– Я хочу, чтобы за ней наблюдали, – гаркнул Киран наконец. – Днем и ночью. Узнайте ее распорядок, выясните, чем она занимается в свободное время, с кем общается. Я хочу узнать ее лучше, чем она знает саму себя. Следите и за ее подопечными. Мешайте любому, кто попытается связаться с ней. Нам нужно составить расписание тренировок, но сперва мне нужно больше информации о ее магии. Организуйте мне анализ ее крови. Я хочу знать, кто ее отец. И выяснить, знает ли он о ее существовании.

Я разозлилась было от того, что он продолжает преследование, а потом ледяные мурашки ярости побежали по моей спине.

Мой отец? А он-то тут при чем? Он был любовником на одну ночь, и мать утверждала, что вообще не помнит его. Я догадывалась, что она лжет, но не чувствовала необходимости давить на нее. Она всегда действовала в моих интересах. И всегда питала слабость ко всяким мерзавцам. Если она считала, что мне не следует его знать, мне этого было достаточно. Мне и без того хватало борьбы.

Но меня взвинтила мысль о том, что Киран собирается найти его. Как будто всю мою жизнь вскрывают, меняют – а я бессильна этому помешать.

Что же, черт возьми, в этих бумагах?

Гнев разрастался, раздувая пожар в моей крови.

Это неважно. Моя жизнь не изменится. Ни из-за силы, ни из-за тайной магии, о которой я не знаю и которой точно не умею пользоваться, ни из-за какого-то там незнакомца, который появится из ниоткуда и назовет себя моим папочкой. У меня на попечении двое детей. Единственно важная задача для меня – это позаботиться о том, чтобы они достигли совершеннолетия с достаточной форой, чтобы получить шанс на жизнь. Все остальное не имеет значения.

А как же дружки Кирана, которые будут таскаться за мной, наблюдая за всем, что я делаю?

Я чуть не хихикнула.

Моя магия, возможно, ничего и не растит и никого не отгоняет, но я могу созвать невидимых докучал со всей округи, чтобы они донимали этих ублюдков. Моим шпионам чертовски скучно, и они просто жаждут поболтать. Парни Кирана и пукнуть не смогут без того, чтобы кто-то из моих людей не узнал об этом, а обо всех их укромных местечках я буду узнавать мгновенно и беспрестанно.

– Переведите куда-нибудь Джима и приставьте к нему людей, – продолжил Киран. – Не хочу, чтобы он пытался раскрутить дело. А если все же попробует, или хотя бы обмолвится об этом кому-нибудь, избавьтесь от него навсегда.

У меня отвисла челюсть.

– Записи? – спросил тот парень, что стоял рядом с Кираном.

– Добавьте к старым данным немного улучшенную магическую оценку и опубликуйте. Не затягивайте. Я не хочу никому давать повода присмотреться повнимательнее. Убедитесь, что к моменту публикации информации отвлекающий маневр работает. Оригиналы скинете в мою личную сеть. Их никто не должен увидеть. Я ясно выражаюсь?

– Да, сэр, – сказал мужчина, и нарастающая тревога скрутила мне внутренности.

Мне хотелось дернуть стоп-кран. Подхватиться, свалить домой и укрыться там. Я не знала, что происходит, но при мысли о возможных последствиях у меня кровь стыла в жилах.

– Исполняйте, – приказал Киран, шагнув к двери, за которой исчез кобник. – Доложите мне, когда она опять пойдет в тот паб. Я хочу узнать об этом в тот момент, когда она переступит порог дома.

– Да, сэр.

Я смотрела, как он уходит в сопровождении своих приспешников, и размышляла, с кем в округе можно связаться. Надеюсь, большинство из моих знакомых призраков не поддались скуке и не ушли за Черту. Обычно я проверяла это, только если у меня возникала какая-то необходимость – то есть чертовски редко, приберегая этот вариант для самых отчаянных случаев.

Интересно, понравится ли моим духам преследовать преследователей, таскаться за ними повсюду, блуждать по их домам? Никому не нравится слежка, и никому не нравится, когда его донимают призраки.

Дзинь.

У меня перехватило дыхание, и кровь в жилах заледенела.

Мне пришла эсэмэска. Я не отключила звук на мобильнике.

Киран резко остановился. Застыли и его приятели. Все как один они повернулись ко мне – медленно, слишком медленно. Как хищники, готовые к атаке.

Дзинь.

Этого не может быть!

С такого расстояния я не видела глаз, только лица, повернувшиеся на звук.

Но я поняла, что Киран узнал меня.

В этот миг на его умопомрачительном лице засияла широченная улыбка.

Глава 32

Алексис

– Уходите, – приказал он своим парням низким рычащим голосом. Голосом возбужденным. Так рычит хищник, заметивший жертву.

– Дерьмо.

С бешено колотящимся сердцем я рванулась вперед и запрыгала вниз по ступенькам. Нас с ним разделяет целое море препятствий. Если я буду бежать что есть духу, у меня есть шанс добраться до двери.

А что потом?

Понятия не имею.

– Куда это она? – услышала я за спиной.

– Уходите! – повторил Киран.

Значит, без свидетелей.

– Дерьмовое дерьмо.

Я перемахивала через две ступени за раз и в конце, конечно, оступилась, полетев кувырком. Впрочем, в падении я успела сгруппироваться и ухитрилась не врезаться в балку.

Тут же вскочив, я помчалась – не как супермен, но достаточно быстро. Нырнув за препятствие, я быстро осмотрелась в поисках другого выхода. Ничего, кроме стены.

Звякнул металл, и краем глаза я заметила свисающий с помоста канат. Но никто не появился.

Дзинь.

– Заткнись, ублюдок.

Я увидела лесенку, ведущую к еще одной платформе, повыше, но выхода опять-таки не наблюдалось. Я не могла рисковать, проделывая весь этот путь, только чтобы проверить, не найдется ли там дверь. Кроме того, эта стена наверняка означала конец спортзала. В какой-то момент мне все равно придется пересечь помещение.

Может, мне удастся заманить его на эту сторону, а я пока переберусь на другую?

Он способен двигаться со сверхчеловеческой скоростью, тупое ты дерьмо. Это не сработает.

Да, мои внутренние – диалоги, монологи? – не отличаются большой добротой, когда комментируют глупые идеи.

Простучали о что-то твердое шаги – и звук резко оборвался. Я дико завертела головой, озираясь.

Все чисто. В поле моего зрения ничто не двигалось.

Раздался сильный удар, за ним – еще два.

Я застыла на месте, дыхание мое участилось, сердце стучало в ушах. Звук шел откуда-то спереди, из пространства между двух дорожек. Но откуда?

Я шагнула в сторону, к тому препятствию, что побольше, замерев у самого края галереи, наклонилась над искрящейся водой – и осмотрела все, что только могла. Ничего. Ни фигур, ни звуков. Он ждал, пока я пройду мимо.

Так может, мне лучше пойти напрямик?

Это глупо.

Да, глупо, нутряная ты задница. Но у меня нет другого выхода.

Каждое следующее препятствие казалось куда сложней предыдущего, но я все-таки углядела то, что наводило на мысль о каком-то упражнении на равновесие. Круглые шары, усеивающие водное пространство. Движение вдоль было бы настоящим испытанием. Движение поперек требовало только смелости и уверенной поступи.

Уточнение: это действительно глупо.

Порой я так себя раздражаю!

Стиснув зубы, я приготовилась искушать судьбу и срезать путь. Но вдруг над моей головой загорелась лампочка светлой мысли.

Я поверну туда, откуда пришла. Там же в конце должна быть дверь. Иначе зачем там смотровая площадка?

Эта идея гораздо лучше.

Потратив секунду на то, чтобы все-таки отключить звук на телефоне, я побежала трусцой – очень медленно, храня тишину. Позади раздался легкий скрип – так скользят ботинки на влажной поверхности. Потом раздался стук, будто кто-то пытался преодолеть препятствие.

Вот дерьмо!

Я прибавила скорость, больше не пытаясь вести себя тихо, просто стараясь опередить его. Лестницы к смотровой площадке я миновала, не удостоив их и взглядом. Все мое внимание было сосредоточено на умозрительной двери в конце.

Он свалился Бог весть откуда, приземлившись футах в двадцати передо мной. Согнувшийся от толчка Киран медленно выпрямился. Глаза его сверкали похотью и злобой.

– Черт. Черт, черт. О черт.

Я развернулась и прыгнула – без единой мысли.

В полете я поймала синий канат, качнувшись над водой. Но на другой стороне ухватиться было не за что. Меня отнесло назад, и я оглянулась.

Она шагал по галерее – медленно, и все та же дьявольская улыбка не сходила с его прекрасного лица.

– Дерьмо, дерьмо, черт, дерьмо, – бормотала я, дико озираясь. Канат качался все ленивее. Вскоре я просто повисну над водой. Нужно прыгать. Но куда?

– На свете не так уж много людей, которые способны подкрасться ко мне незаметно, Алексис, – произнес он хриплым от предвкушения голосом. – Тех, которые попадаются… наказывают. Как мне наказать тебя? Я вправе это сделать. Ты сейчас на магической земле. Ты в моем доме, и должна играть по моим правилам.

– Гребаное дерьмо. – Я пыталась раскачаться, но руки устали, и трос не слушался. Поднатужившись, я потянулась к какому-то шпеньку в боковой стенке, утыканной отверстиями, но едва мои пальцы ухватили колышек, деревяшка выпала из дырки, а меня отнесло в другую сторону. – Какого…

– Я почти разочарован – из-за того, что поймал тебя. Ты разозлилась, да, услышав мои планы? Девушка вроде тебя не может не взбунтоваться против чего-то подобного. Интересно, что бы ты сделала, чтобы отомстить? Не могу сказать, что я этого не заслуживаю, но и прощения просить не намерен.

Я собралась с духом, готовясь отпустить канат.

– Нет! – крикнул он. И куда только девался его насмешливый тон? – Ты же…

Одна моя рука сорвалась прежде времени. Я не полетела вперед, а просто плюхнулась, растопырив руки и ноги, точно лягушка. Ударилась о воду щекой, ледяная вода хлынула в открытый для крика рот, попала в нос. Холод объял меня, и я принялась бешено грести, чтобы поскорее вырваться на поверхность; меня так и колотило от резкого падения температуры.

Чужая пятерня схватила меня за руку, и я лягнула ногой, попав Кирану в живот. Но он лишь усилил хватку. Нет, не на такую реакцию я рассчитывала.

Оказавшись над водой, я жадно глотнула воздуха. Волна плеснула мне в рот, мешая откашляться. Я захрипела, брызгая слюной. Первобытный страх утонуть скрутил меня, но я с ним боролась. Нужно плыть, тогда не уйдешь на дно.

– Я тебя держу.

Он рванул меня к себе, одновременно развернув. Моя спина прижалась к его груди; всего два уверенных гребка – и он доставил нас к краю бассейна. Он вытащил меня из воды легко, как ребенка, положил на бортик и опустился рядом на колени.

Меня тошнило, я выкашливала воду и ловила ртом воздух. Ни о каком бегстве не могло быть и речи, да и толку бы это не принесло никакого. Лютый холод сотрясал каждую клеточку моего тела. Зубы неудержимо стучали.

– П-поч-чему т-так х-холод-д-дно? – кое-как выдавила я в перерывах между выкашливанием легких и обхватила руками живот. – К-как л-ед-д-д.

– Ну же. Давай согреем тебя. – Во второй раз за день он подхватил меня на руки и прижал к груди. Не успела я опомниться, как он уже бежал, так быстро, что все вокруг нас расплывалось. – Этот холод – наказание моим парням за падение. Они обладают… дополнительной защитой от… определенных стихий, так что вода должна быть действительно ледяной. А по-настоящему покрыться льдом ей не дает моя магия. – Я слышала, как тщательно он подбирает слова – вероятно, чтобы не выдать каких-то своих секретов. Как будто мне не глубочайше плевать на все его тайны. – Я и забыл об этом, когда ты болталась над бассейном. Без… защиты при такой температуре воды большинству млекопитающих грозит серьезное переохлаждение.

– Ед-д-два ли. Н-нед-долго ж-же.

Киран опустил меня на синий гимнастический коврик – все еще на территории частной полосы препятствий, рядом со скомканной толстовкой. Без церемоний он подцепил большими пальцами пояс своих штанов и спустил их. Под штанами обнаружились черные трусы-шорты, облегающие мощные бедра и очень, очень большую выпуклость спереди.

Наверное, мне следовало спросить, что это он такое задумал, или сделать что-то большее, чем хлопнуть его по рукам, когда он потянул мою рубашку, чтобы снять ее через голову, но в этот момент я была ни на что не способна – я просто завороженно пялилась на эту его выпуклость.

Нет, этот момент не был лучшим моментом в моей жизни. Наверное, виноват смертельный холод, сковавший мои мысли.

– С-с-т-той. – Да, я его шлепнула, потому что он поймал нижний край моей промокшей насквозь ледяной рубашки, вяло свисающей с плеч. Сумочку-торбу он уже с меня стащил и бросил на землю. А там ведь деньги, квитанции! – Ч-т-то т-ты д-д-делаешь?

– Тебе нужно снять мокрую одежду, Алексис. Нижнее белье, если хочешь, можно оставить, но штаны и рубашку – никак нельзя.

Одной огромной пятерней он обхватил оба моих запястья и потянул, поднимая мои руки над головой – а другой лапищей потащил с меня рубаху.

Я, наверное, сопротивлялась бы – если бы мне не было так чертовски холодно.

Мокрая замороженная ткань мазнула меня по лицу, так что мне показалось, что меня опять окунули с головой. Рубашка нисколечки не согрелась. Наверное, тоже магия.

Тряпка с влажным плюхом шлепнулась на пол.

Мой кружевной бюстгальтер, в котором дырочек было несказанно больше, чем нитей, а поддержки так и не было вовсе, определенно привлек его внимание, но он старательно не подал виду.

– Вот. – Киран подхватил с пола свою толстовку и накинул ее мне на плечи. – Закутайся.

Мне не нужно было повторять дважды. Я сунула руки в рукава и тщательно завернулась в толстовку, как в одеяло. И сразу же его запах оглоушил меня. Чистый хлопок, мужской пот, океанская соль. Я закрыла глаза, вдыхая этот дивный букет и растворяясь в тепле толстовки.

Вот почему я затормозила и опоздала, когда он расстегнул мои джинсы и стянул их с мокрых бедер.

– Это что… эмоджи с… эм… какашками на твоем белье? Это предупреждение?

– О Боже… – Я униженно скорчилась, натягивая толстовку пониже, прикрывая, что только можно. – Они д-достались мне д-даром, ясно? Я бы не надела эти трусы, если бы д-думала, что их кто-то увидит.

Он мрачно хмыкнул.

– Подумать только, если бы я не загнал тебя в воду, то никогда не узнал бы, что ты носишь обычно. Ну, снимай.

Все еще согнутая в три погибели, я оперлась о его твердое плечо и судорожно выдернула ноги из джинсов.

– Вот. – Он подбежал к стене (обернувшись в этот миг размытым пятном), извлек из корзины рядом со стойкой с гантелями спортивные штаны, вернулся, наклонился и растянул их в поясе так, чтобы мне удобнее было шагнуть в штанины. – Тебе, наверное, придется их придерживать. Шились-то они на меня.

– Ч-черт-товски надеюсь, чт-то п-придет-тся.

Он натянул на меня треники, а я потуже завернулась в толстовку.

– Я бы не причинил тебе вреда, – мягко сказал он, оборачивая лишнюю ткань вокруг моего живота. Его практически обнаженное тело почти прижималось ко мне, его теплое дыхание овевало мое лицо. – Ну, не сделал бы ничего такого, что тебе не понравилось бы.

Я вся покрылась гусиной кожей, борясь с желанием податься к нему, страстно желая тепла, которое, я знала, способно дать мне его тело.

– Не бойся меня, Алексис. Никогда не бойся меня. Возможно, прежде чем это закончится, я еще причиню боль многим людям, но тебе – никогда. Понимаешь?

– Прежде чем что закончится? – выдавила я, стараясь не стучать зубами. – Операция по спасению твоей матери?

Несколько секунд он смотрел на меня сверху вниз, но ничего не ответил. Я лишь почувствовала, как его пальцы сжались в кулак, туже стягивая пояс спортивных брюк. Другая его рука скользнула вверх, и жар его прикосновения обжег мне поясницу.

– Ты слышала, что я сказал? О твоем магическом уровне? – спросил он, придвигаясь чуть ближе. Руки его напряглись, притягивая меня, так что наши тела вплотную прижались друг к другу. – И о моих планах насчет тебя?

Я едва могла дышать, вибрируя от его близости. Его сила вливалась в меня, проникая в самое нутро. Его рука сдвинулась, чуть опустившись, он отпустил штаны, и пальцы его скользнули за пояс, коснувшись моей кожи.

Весь мир застыл в этот миг. Я зажмурилась, впитывая восхитительный жар его магии и его тела. Мне безумно хотелось, чтобы он касался меня – больше и ниже. Хотелось, чтобы эти дивные губы скользили по моей горящей коже, а я бы стонала его имя.

Хотелось в полной мере ощутить его размер, когда он войдет в меня.

– Пожалуйста… – Я хотела сказать «остановись», но слово отказывалось срываться с губ. Наверное, он был настоящим воплощением неудачной идеи, но больше всего сейчас я хотела отбросить осторожность и пуститься с ним во все тяжкие.

– Ты моя, Алексис, – прошептал он прямо мне в ухо. Рука его сползла еще ниже, пальцы огладили резинку трусов.

Да-да-да, воплощение неудачной идеи. И поэтому тоже.

Я дернулась. Попыталась отступить. Но тело мне не повиновалось.

Внезапно он убрал руку с моей спины и приподнял мой подбородок.

Губы его, мягкие, сочные, прижались к моим губам. Пальцы скользнули по моей щеке, легко, дразняще, так что внутри меня все пустилось в пляс. Он нежно пососал мою нижнюю губу, а потом его язык впорхнул в мой рот, разжигая и возбуждая.

Я влюбилась в этот поцелуй. В этот греховный, порочный поцелуй.

Внутри меня взрывались фейерверки, цветные огни метались за закрытыми веками. Легкость переполняла тело; мне уже казалось, что я парю над землей. Кожа сделалась живой, наэлектризованной. Я плавилась под его прикосновениями.

– Твоя магия… невероятна.

Его поцелуй длился и распалял, его ладонь легла на мою грудь.

Руки, мои собственные руки предали меня, отпустили толстовку, позволяя его руке скользнуть под ткань.

Я застонала, потянулась, огладила его точеное тело. В свое время я встречалась с парой красавцев, но никто из них не шел ни в какое сравнение с совершенством Кирана.

Он нежно сдавил мой сосок, и я задохнулась от кипучего наслаждения, растекшегося по телу.

– Я хочу тебя, Алексис, – сказал он, все так же прижимаясь к моим губам, и рука его пришла в движение. Быстрые пальцы огладили мой живот, прошлись по краю трусиков – и скользнули в них. Я опять застонала. – Я хочу тебя прямо сейчас.

Глава 33

Алексис

Мой мозг гудел от желания, и это гудение заглушало все мысли. Все мысли о всех многочисленных причинах, по которым это – ужасная идея.

Чуткие пальцы Кирана скользнули по влажному, скользкому, бархатистому и погрузились внутрь – так, что у меня подогнулись ноги. Его большой палец ласкал мой клитор, а все остальные задавали ритм. Идеальный ритм.

Другая его рука сжимала и пощипывала мой сосок, и меня просто разрывало от наслаждения.

Поцелуй уже причинял боль; как бы не остался синяк. А, плевать! Я обхватила Кирана за шею одной рукой, а другой огладила твердую выпуклость на этих его боксерских трусах. То, что скрывала тонкая ткань, так и рвалось наружу. Пальцы его заработали быстрее, сильнее, но я чувствовала, что это его искусство – лишь малый проблеск того, что обязательно должно было случиться.

Вдруг сквозь мое отчаянное желание того, чтобы он оказался наконец во мне, пробилось тихое жужжание. Где-то звонил телефон.

Звонил телефон!

Мой лежал у меня в кармане, когда я упала в воду. И наверняка сдох, а значит, Мордекай не сможет связаться со мной!

Затуманенный страстью разум пронзила паника.

Я вскинула руки, прогнулась, уперлась ладонями в грудь Кирана и оттолкнула его.

– Нет, – сказала я и сделала большой шаг назад, даже не вспомнив, в каком состоянии мои позаимствованные штаны.

Ноги запутались в ткани, а тело продолжало двигаться назад. Я пошатнулась – и рухнула, глупо надеясь, что меня спасут. Фигушки – я приземлилась прямехонько на копчик.

Последние следы желания улетучились, и я заморгала, приходя в себя. Воздух холодил кожу, штаны обвивали щиколотки, толстовка была распахнута, выставляя напоказ перекошенный лифчик и выпирающие из него, по-прежнему возбужденные соски.

– Какая досада.

Я торопливо запахнулась и рывком застегнула молнию. Потом поднялась, опять-таки глупо полагая, что мне протянут руку. А вот хрен.

Киран стоял, как вкопанный. Выглядел он смущенным, удивленным и встревоженным. Его огромный напряженный член так и распирал трусы.

– И это тоже досадно, с учетом изменения ситуации.

Я убрала с лица влажные волосы и наклонилась за своей одеждой. Ощупала ее, охлопала – карманы оказались пусты. Никакого телефона, ни живого, ни мертвого.

Я бросила взгляд на мокрую сумку, хотя точно знала, что телефон лежал в кармане. Тогда я обернулась – и поспешила к бассейну.

– Алексис, подожди… – голос Кирана был тонким, совсем не похожим на его обычный голос. Он явно не привык к тому, что девушки отказывают ему после того, как он уже завел их так далеко.

– А я не должна была позволять ему заводить меня так далеко, – пробормотала я себе под нос, остановилась у бортика и всмотрелась в воду. Штаны соскользнули с моих бедер, и я еле успела подхватить их и натянуть обратно.

Вода переливалась и сверкала, мешая что-либо рассмотреть толком, но я все-таки заметила некий небольшой черный предмет на самом дне.

Сердце мое упало. Сколько же уже телефон пролежал там? Надо было попросить Кирана выудить мой мобильник до того, как я оттолкнула его и крикнула «нет» ему в лицо.

– Ладно… Где-то тут наверняка есть сетка…

– Я достану.

Киран подошел неторопливо, уверенно, так, словно весь мир принадлежит ему. Эрекция его все еще оставалась сильной. Но ни его поза, ни походка, ни выражение лица не отражали ни малейшего смущения по поводу сего факта. Он даже не выглядел раздраженным. Типа обычное дело – словно секунду назад ничего и не произошло.

И он плавным движением нырнул в ледяную воду – прямо к моему телефону. Быстро подхватил его, совсем не шаря по дну, развернулся – и устремился к поверхности. В воде он явно чувствовал себя как дома. Конечно, он ведь потомок бога морских глубин и сын одной из морских существ. Вода и впрямь его дом.

Он ухватился за бортик бассейна, подтянулся, выбрался на сушу и молча протянул мне трубку.

– Дерьмо, – выдохнула я, взяв мобильник, уже не беспокоясь о том, что штаны опять соскользнули к щиколоткам. – А если позвонит Мордекай? – Я подняла глаза. – Как полагаешь, мой телефон мертв безвозвратно?

Долгий миг он изучал меня, потом перевел взгляд на телефон. Потом все так же молча развернулся и зашагал прочь.

Я ощутила укол вины.

– Наверное, мне следовало извиниться, – пробормотала я, глядя на удаляющуюся мускулистую спину. – Но ведь… – Я повертела в руке телефон. – Мой телефон вырубился из-за него, из-за него я, возможно, пропустила звонок из медкабинета, и моя жизнь перевернулась вверх тормашками. – Я насупилась. – Он заслужил резкий отказ. А может, еще и хороший пинок. Надеюсь, он поймет намек…

– У меня сверхчеловеческий слух, Алексис, – крикнул он от начала полосы препятствий, прервав мой конфиденциальный разговор с самой собой. Грубо прервав. – Ты моя, и ты только что доказала, что чувствуешь это. А я защищаю то, что мое. – Я увидела, как он нагнулся за чем-то, но за чем именно, не разглядела. Возможно, за своим телефоном. – Вскоре мы обсудим мое предложение о работе.

Он еще раз мелькнул впереди – и завернул за угол. Тихий щелчок двери возвестил о его уходе.

А я осталась, в недоумении пялясь в пространство.

Между посещением врача и этой секундой мое положение стало бесконечно хуже.

– Дерьмо, – тихо сказала я, и повторила: – Дерьмо.

Невыносимая тишина впитывалась в меня.

Сделав несколько глубоких вдохов, я вернулась к своей одежде – и остановилась в замешательстве, увидев вместо нее лишь мокрое пятно. Я огляделась: ничего, кроме нескольких матов и выброшенного клочка бумаги.

– Он взял мою гребаную одежду? – я развела руками и мелодраматично крутанулась на пятке. – Какого…

Этот парень – псих. Иного объяснения просто нет. Власть ударила ему в голову и сломала там что-то жизненно важное. Здравый смысл и осознание реальности просочились наружу и улетучились, оставив лишь великолепное лицо и умопомрачительное тело.

А теперь это великолепное лицо и умопомрачительное тело забрало мои единственные нормальные джинсы и рубашку без пятен.

– Роскошный ублюдок. Надеюсь, у меня будет возможность пнуть тебя прямехонько в этот твой гигантский член.

Бубня так себе под нос и периодически проклиная огромные треники, не желающие сидеть на моей талии, я направилась к ближайшему выходу, которым и пользовались все остальные. На двустворчатых дверях висела табличка, предупреждающая людей о том, что им следует держаться подальше от личного фитнес-зала Полубога Кирана.

– Тут не одна дверь, кучка вы кретинов, – проворчала я, распахнула дверь – да так ее и оставила.

Сделав три шага, я ощутила чье-то присутствие. Уже раздраженная, я резко остановилась и обернулась. За кадкой с искусственным деревом сидел на корточках полуголый мужчина и невозмутимо взирал на меня.

Это был тот блондин со все еще влажными волосами. И теперь, приглядевшись, я поняла, что этот же парень стоял на страже у моей машины после шоу уродов.

– Привет, пирожочек, – небрежно уронил он с широченной улыбкой, явно планируя втереться в доверие.

– Фантастика, – я просто не знала, как еще отреагировать на подобное прозвище.

Подтянув повыше штаны, стараясь не слишком прижимать к себе мокрую сумку, я зашагала прочь.

– Даже не потрудился надеть рубашку, спеша приступить к своим обязанностям, да?

Он пошел за мной. Высокий, подтянутый, он двигался с грацией смертельно опасного хищника. Если уж он вознамерился повсюду следовать за мной, то я ничего не могу с этим поделать – разве что поскорее вернуться домой.

Нужно придумать какой-то план.

– Я много работал над этим телом. Так почему бы мне теперь его не показывать? – хмыкнул он, волочась следом.

Ясно, что рубашку он не надел совсем не поэтому, но я воздержалась от комментариев.

У лестницы на второй этаж, огибая перила, я оглянулась. И ошеломленно поняла, что его нет. Где-то по дороге он снова пропал из виду, а я и не заметила.

Не знаю уж, хорошо это или плохо.

Приемная была пуста, если не считать парня за стойкой регистрации, прижимающего к уху телефон. И что-то подсказало мне, что он набрал мой номер – и все еще надеется, что я возьму трубку.

– Эй, – я поспешила к нему. – Прошу прощения, опоздала. Я уронила телефон в бассейн.

– О. – Просияв, он воткнул телефон в подставку для подзарядки. – А мы уже начали терять надежду. Сейчас я его приведу.

Через несколько секунд дверь в углу комнаты открылась и оттуда, тяжело опираясь на санитара, вышел запредельно вымотанный Мордекай.

– О Господи, что они с тобой сделали? – я ринулась к нему, пытаясь проглотить подкативший к горлу комок.

– Все в порядке… – Мордекай недоуменно заморгал, озирая мой наряд. – А где твоя одежда?

– Вам нужна помощь, мэм? – спросил санитар.

– Нет. Я держу.

Не раздумывая, я нырнула под протянутую руку Мордекая и обхватила его за талию.

Отпустив при этом штаны.

– Дерьмо. – Я вцепилась в них другой рукой, шлепнув себя по ноге мокрой сумкой. – Блин.

– Мэм…

– Что происходит? – спросил Мордекай, стараясь не усмехнуться – но и беспокоясь при этом.

– Мэм, вам нужна…

– Я в порядке! – рявкнула я на санитара, потому что мне нужно было выместить свое унижение, направив агрессию хоть на кого-нибудь. Но этим «кем-то» точно не мог быть больной подросток. – Просто… дайте мне минуту!

– Степлер подойдет? – спросил вернувшийся за конторку мистер Умник.

– Возможно, – буркнула я.

Несколько услужливых сотрудников, куча скрепок, а потом еще куча английских булавок – и я была готова тронуться в путь.

– Итак… – Мордекай навалился на меня, сильно горбясь. – Где все-таки твоя одежда?

Усилием воли я подавила страх – и гнев, и разочарование. Ни к чему Мордекаю обременять себя моими дерьмовыми проблемами.

– Неважно. Ерунда.

– Твое нижнее белье мокрое, вода просачивается сквозь огромные серые спортивные штаны, с твоих волос капает, а твою сумку определенно куда-то макнули. Это ерунда?

Какой же он милый – даже не упомянул о том, что я не отвечаю на эсэмэски и звонки.

– Давай поговорим об этом, когда вернемся домой. Не хочу повторять все для Дейзи.

Я помогла ему выйти из комнаты и повернула к лестнице. Однако не прошло и секунды, как он напрягся и замедлил шаг. Потом украдкой оглянулся, и его пальцы впились мне в спину.

– Что? – я остановилась и тоже хотела обернуться.

– Продолжай идти, – прошипел он.

– Что? – повторила я уже шепотом.

– Кто-то… там, сзади. Они… опасны.

– Ого, смотри-ка. Твое чутье оборотня расцветает. Видишь кого-нибудь?

– Нет. Идем – чего ты ждешь?

Я окинула взглядом холл, не давая Мордекаю утащить меня. Возле маленькой ниши ждала какая-то девушка, на вид ровесница Мордекая, теребя большие пластмассовые пуговицы на рубашке и опустив лицо, словно не желая, чтобы ее видели. Стеснялась, наверное. Справа от нее висела написанная маслом картина, изображающая бой быков в Испании: человек взлетел в воздух, подброшенный впившимся ему в задницу рогом. Рядом взбиралось по стене железное на вид дерево, свесившее вниз ветви, кое-как прикрывая уголок, где устроилась девушка.

– Эй, – окликнула я, не беспокоясь о громкости. Тут все-таки магическое заведение. И надеюсь, я здесь не самый странный посетитель.

Девушка вздрогнула и вскинула голову. Взгляд ее остановился на нас с Мордекаем, потом обежал помещения, ища, к кому же я обращалась. Я решила, что, никого не найдя, она снова уставится на нас.

Но ее взгляд почему-то устремился вверх, к ползущим по потолку ветвям дерева.

– Быть не может. – Я тоже посмотрела туда – и обнаружила выпученные глаза на напряженном лице. – Странный же вы, однако, банан, сэр.

Глава 34

Алексис

На ветвях железного дерева – отнюдь не выглядящих достаточно крепкими для такой ноши – висел парень с огромными лапищами из «отряда» Кирана. На эти немыслимые руки приходилась, должно быть, большая часть его веса, хотя и ноги, конечно, не бездействовали, удерживая нижнюю половину туловища.

Увидев, что он разоблачен, парень опустил ноги и грациозно спрыгнул на пол, лишь чуть-чуть прогнувшись от толчка. Потом он выпрямился: высокий, шесть футов и четыре-пять дюймов, широкоплечий, с огромными, как уже было сказано, руками. Скуластое лицо его оставалось суровым, темные глаза смотрели твердо.

– Идем, – я наконец повернулась и потащила за собой Мордекая.

– Кто это? – спросил он, оглядываясь. – Почему он нас преследует?

– Да так, шуточка Полубога. – Я кренилась под тяжестью Мордекая. – Ну-ка, хватайся за перила.

Его трясущаяся рука стиснула дерево поручней, пальцы другой сжимали мое плечо. Он запнулся, и я, пытаясь удержать его, чуть не сверзилась со ступеней.

Сильная рука обхватила мой бицепс, и перед нами словно из ниоткуда вырос высокий мужчина, другой рукой придержав Мордекая.

Мы оба застыли.

– Вот почему они предпочитают доставлять пациентов до дому, – мужчина потянул меня, отрывая от Мордекая. – И вот зачем люди придумали инвалидные коляски. И лифты.

Он скользнул на мое место, легко приняв на себя вес Мордекая, и медленно двинулся вниз по лестнице.

Я семенила перед ними, и сердце мое сжималось. Этот человек не должен был этого делать. Ему никто не приказывал таскать на себе моего подопечного. То, что он помог, хотя его не просили, говорило, по крайней мере, о том, что он – парень порядочный.

К сожалению, из-за этого его было трудней ненавидеть.

Когда мы наконец спустились, лицо Мордекая сплошь избороздили морщины – и от неуверенности, и от усталости.

А я прикусила язык, чтобы не спросить, сказал ли ему что-нибудь кобник.

– Думаю, дальше я справлюсь, – выдавил Мордекай напряженно.

– Тебе помогает один из Шестерки Полубога Кирана, – сказал мужчина. – Получи очки за стиль. Даром.

– Ну… не так уж и даром, ведь ты же у нас шпион? – спросила я, хотя тон получился не такой обвиняющий, как мне хотелось.

Мордекай встревоженно покосился на меня, но расспрашивать не стал. Выяснять подробности он примется позже, когда чужак уйдет.

– Туше, – ничуть не смутился мужчина. Меня немного бесило, что он выглядел клевым перцем.

– У тебя неплохая фигура, – обратился мужчина к Мордекаю, когда мы медленно, но уверенно двинулись к двери. Говорил он с характерным, хотя и трудно определимым акцентом: язык словно бы перекатывался, и гласные смягчались. – Только загружай в себя побольше топлива, и быстренько наберешь форму.

– Только поставлять мясное топливо должен кто-то другой, – сказал Мордекай. – Алексис веган.

– Веган? – Мужчина скривился. – И зачем ты с собой это сделала?

– Это полезно. И сохраняет окружающую среду. И… – Я прищурилась, подыскивая еще какую-нибудь причину, но в голову приходили только бедность и отсутствие связей в мясном и молочном отделах.

– Шучу, шучу, – сказал Мордекай с улыбкой, и я удивилась, почему он вдруг так расслабился. Неужели не понял, во что нам обойдется помощь этого человека?

– Дай мне знать, и я приготовлю тебе ну просто сногсшибательное жаркое, – сказал парень. – Почувствуешь себя на миллион баксов.

Я сдержала язвительный комментарий, поскольку заметила девочку-подростка, стоящую возле пустой стойки регистрации. Она продолжала горбиться, но теперь смотрела на меня с голодным напряжением.

Я отвела взгляд, но тут она указала пальцем на место за пустой стойкой.

Ага. Вот, значит, где укрылся блондин.

Вздохнув, я повысила голос:

– С тем же успехом ты можешь вылезти из-под стола. Я знаю, что ты там.

– Откуда тебе знать? – спросил парень, ведущий Мордекая.

– А я жульничаю. Почему, думаешь, никто не хотел играть со мной в детстве в прятки?

Блондинчик, чьи волосы уже почти высохли, но все еще торчали в разные стороны, медленно поднялся из-за стойки. Взгляд его на мгновение задержался на великане, казалось, что между ними на миг протянулась какая-то связь; потом он выступил вперед.

– Ну чем не веселая компания, – пробормотала я, уже почти добравшись до двери.

– Ты меня слышишь? – тихо спросила девушка.

Я снова вздохнула, охваченная внезапной усталостью. Как же мне хотелось отмахнуться от нее! Не было у меня сейчас настроения выслушивать последнюю волю. Но она помогла мне – уже дважды. Я у нее в долгу.

– Подождите, – попросила я остальных.

– В чем дело? – спросил Мордекай, но я уже обернулась.

– Да, – кивнула я девушке. – Тебе нужно облегчить душу? Или ты желаешь, чтобы я отправила тебя за Черту? Я не могу привлечь к ответственности твоего убийцу или с кем-то связаться, но я послушаю тебя минут пять, если хочешь.

– Я не могу уйти за Черту.

И она исчезла – чтобы тут же появиться прямо рядом со мной.

Я дернулась и отпрянула, стремительно воздвигая между нами стену моей магии под названием «отвали». Потом остановилась, держась за сердце:

– Ты что, научилась телепортироваться после смерти, что ли? Потому как это удивительно. Вот потому люди и не любят призраков, скажу я тебе.

– Аппортер, – представилась она кратко, и стоявшее у стола растение пропало, возникнув с другой стороны. Парни за моей спиной обескураженно охнули.

Воистину удивительно.

Будучи живой, она умела телепортировать не только себя, но и других людей и предметы. Редкая, очень тонкая магия. Дух, способный перемещать объекты в мире живых, должен был быть необычайно силен при жизни.

– Понятно… – Я глубоко вздохнула, чтобы сердце немного успокоилось. – Не надо так больше, ладно? Передвигайся обычным манером.

Мужчина в коричневом костюме, пересекающий вестибюль, замедлил шаг и оглянулся, сконфуженный – подумал, наверное, что я обращаюсь к нему.

– Не ты, – я махнула ему рукой, советуя проходить мимо.

– Они убили меня, – тоненьким голоском произнесла девушка. – Не позволили мне уйти.

– Тебя убили, чтобы не дать тебе уйти?

Мужчина вообще остановился, обшаривая глазами пространство в поисках моего собеседника. И покрепче прижал к себе портфель.

Девушка покачала головой.

– Они убили меня, и теперь не позволяют мне уйти.

Я вся, с головы до пят, покрылась мурашками.

Я шагнула к стеклянной стене, опустила голову, позволяя окружающему пространству исчезнуть, погружаясь в легкий транс. И почти сразу странное электрическое покалывание вонзилось в мою руку: то была какая-то совершенно незнакомая мне отталкивающая сила. Энергия пыталась проникнуть в мое тело, в ту самую мягкую сердцевину, которая – в чем я была абсолютно уверена – вмещала мою душу. В то место, куда мог проникнуть разве что пристальный, изучающий взгляд Кирана.

Я поежилась, чувствуя, как неприятно в этом признаваться – даже самой себе.

– Но как, черт возьми? – прошептала я, приложив к стеклу другую ладонь. Электричество разлилось по моему телу.

Обычно призраки ходят, куда им заблагорассудится, но эта девушка буквально не могла покинуть здание.

Она двинулась ко мне:

– Они наказывают меня за то, что я переместила инструктора за окно.

– Погоди… тебя убили за то, что ты переместила инструктора… Ох. – До меня дошло. – И какой это был этаж?

– Четвертый.

– Понятно. Ну… если ты убиваешь кого-то, сильные мира сего обычно выносят свеженький, с пылу с жару, смертный приговор. Так уж тут все устроено.

– Я ничего не могла поделать! Они тыкали в меня электрошокером, чтобы заставить хорошо себя вести. Я обезумела. Я не контролировала себя. – Она сжала кулачки. – Это не моя вина.

Кто же с ней так обращался?

Эта девушка опознала приспешников Кирана. Я быстро заморгала, потом оглянулась на двух конвоиров, ждущих рядом с Мордекаем.

Нет. Не могу поверить. Киран, конечно, тот еще тип, но он не жесток. Кроме того, судя по ее одежде, она бродит тут по меньшей мере несколько лет – ну очень уж не стильные на ней свитер и джинсы. Дейзи, конечно, не могла позволить себе облачаться в новинки молодежной моды, но это не означало, что она не следила за ними. Поэтому и я смутно представляла, что носят дети в этом возрасте.

– Тебя готовили к чему-то? Ты должна была войти в отряд Полубога?

Девочка подплыла ближе.

– Они называли это Элитой. Я могла бы войти в Элиту. Но я не хотела! Они забрали меня из дома. Даже не спросили. Нечестно!

– Как давно это было?

Она принялась теребить пуговицу.

Я задала неправильный вопрос. Духам трудно следить за течением времени. Они его просто не замечают.

– И ты говоришь о Валенсе?

– Да.

Злоба и ненависть прозвучали в этом коротком слове.

Что ж, картина начинала вырисовываться. Я с болью вспомнила о матери Кирана.

– Ты знаешь, как тебя держат в здании? Я не узнаю эту магию.

– Мужчина с белыми глазами и длинными-предлинными белыми волосами. Они шевелятся, как живые. Его волосы. Иногда в его руке появляется палка. Он трясет палку, и она трещит, как хвост гремучей змеи. Он не видит меня, как видишь ты, но он меня чувствует. А, почувствовав, устремляет на меня эти свои белые глаза. Он пытается захватить меня. Тогда я телепортируюсь.

– Он часто приходит?

Девушка молча кивнула. На ее лице отразился страх.

– А как часто?

– Я… – она беспомощно покачала головой.

– Ладно, ладно… – Я потерла висок. – Извини, я постоянно забываю, что про время спрашивать не стоит. Ничего. – Я вздохнула. – А ты пыталась перейти Черту?

– Да. Я ее вижу. Она сверкает. Как маяк. Но когда я иду к ней, я натыкаюсь на стену. И мне не пройти.

– Ладно, посмотрим. Твое последнее слово?

– Убедись, что с моими родителями все в порядке. Что они знают, что случилось.

– Л-ладно…

Я была уверена, что ее родители знают. Об Аппортере, убившем какого-то чувака и приговоренном к смертной казни, трубили бы во всех новостях – и если ее украли из собственной кровати, несомненно ее родители искали ее. Если, конечно, магическое правительство не последовало протоколу и не отправило им официальное постановление. Вывод: делать для этой девочки мне ничего не придется.

– Готова? – спросила я.

Она кивнула, и я снова погрузилась в транс. Мягкий ветерок огладил мое лицо: пространство сместилось. Чуть в стороне – каждый раз в ином месте, но всегда неизменная – появилась Черта. Синева и багрянец, тянущиеся от черного центра, неприятно напоминали синяк, но ощущение зова – мягкое, настойчивое, успокаивающее – тронуло мою душу. Вокруг меня краски реальной жизни истекали пульсирующим ультрафиолетом и неоном. Я стояла в точке пересечения двух миров – и одновременно находилась в вестибюле здания магистрата. Отчего-то я никогда об этом серьезно не задумывалась, меня это не смущало и не беспокоило. Это просто было.

А потом я увидела. Увидела рассекающую мрак стену из переливающихся красных, розовых, желтых цветов, стоящую прямо перед Чертой.

– Это… странно, – сказала я, хмурясь, подхватила дух девочки и толкнула к Черте, собираясь отпустить, едва она приблизится к границе. Она была согласна, она была готова, так что Черта должна была подцепить и затянуть ее. Много энергии тут не требуется.

Но когда она была уже почти там, моя хватка вдруг ослабла, и я врезалась в эту неестественную, меняющую цвет стену. Сильный удар, вроде удара током, отбросил меня назад, опалив кожу и поджарив потроха. Я охнула и отшатнулась, прижав руку к груди. Дрожь сотрясала мои руки и ноги, зубы судорожно лязгали.

Сильные руки блондина легли мне на плечи, не давая упасть, а Мордекай воскликнул:

– Что происходит?

Я вывернулась из «объятий» блондинчика: мне нужно было стоять самой.

– Кто-то шутит со мной дерьмовые шутки, вот что происходит, – прошипела я, всем телом повернувшись к Черте, хотя ее и не существовало в плоскости реальности. Гнев бурлил во мне, изгоняя остатки мерзкого гудения после удара «током».

Что же это за хрень? Жизнь и так достаточно тяжела, но если дух наконец захотел покоя, то кто же станет целенаправленно препятствовать этому? Для этого нужно быть самым большим дерьмом на свете.

Нет, я такого не потерплю.

Мерцающую фигуру девушки я оттолкнула в сторону. Не нужно ей в этом участвовать. Я помогу ей – сразу, как только прорвусь сквозь эту гребаную стену. Потому что, хотя мощи в ней и хватает, меня отбросило только потому, что я не ожидала удара. Я могу прорваться. Я знаю, что могу.

И тут мне кое-что пришло в голову.

Я в доме Валенса. Он здесь хозяин. Ублюдок явно нанял того беловолосого парня, чтобы тот установил эту странную преграду для духов. Если я вмешаюсь, поломаю что-то, то старик сразу пронюхает об этом, как только явится подновить заклинание, что, полагаю, он делает регулярно, если верить тому, что сказала девушка. И Валенс нанесет ответный удар, сильный и жестокий.

Может, об этом и говорил Киран. Пытаться освободить его мать означало бросать вызов его отцу – а отец будет мстить. А поскольку я нужна, чтобы освободить его мать, Киран и решил укрыть меня от последствий.

Ах, что за парень!

Я закатила глаза.

Ясно одно: если я снесу эту стену немедля, то нарисую огромную мишень на собственной спине. В моем досье значится, что я – Говорящая с Призраками. Куча людей видели меня в этом здании. Так что злодеям потребуется ровно две секунды, чтобы вычислить, кто взломал их призрачную тюрьму.

– Я сейчас не могу, – сказала я, отступая.

– Что? – не понял верзила. – В чем дело?

Я повернулась к девушке:

– Валенс запер тебя здесь. Не знаю, могу ли я что-то с этим сделать. У меня двое детей, нуждающихся в опеке. Если я поставлю себя под удар, я подставлю и их. Но даю тебе слово – прежде, чем я умру, я отправлю тебя за Черту, хорошо? И, черт – может, я просто последую за тобой. Надеюсь, это убьет мое тело, не оставив Валенсу ничего, что можно было бы покарать. Беспроигрышный вариант.

– Нам нужно идти, – настойчивый блондин схватил меня за руку и потянул.

Я не сопротивлялась, но прежде, чем меня вытолкнули за дверь, в последний раз посмотрела в злые глаза девушки. Нет, ничего я не могла сделать для нее сейчас, ничего. Ей просто придется подождать.

– Какие-то проблемы? – спросила я, препровождаемая к машине.

– Ты знаешь, какие проблемы, – буркнул блондин, подталкивая меня вперед, – и их не стоит обсуждать вслух в магической зоне. У Полубога Валенса глаза и уши повсюду. Он не должен знать о тебе. Ни о твоей силе, ни о том, на что ты способна, ни о той роли, которую ты можешь сыграть с спасении матери Кирана – ни о чем. Тебе надо держаться в тени.

– Я и так держалась в тени. В очень глубокой тени. И у меня не было абсолютно никаких проблем с магами, особенно могущественными. То есть – до тех пор, пока твой босс не ворвался в мою жизнь и не начал палить костры.

– Понимаю, но что имеем, то имеем. Так что сбавь обороты, лады?

Я стиснула зубы, но проглотила ответ: верзила как раз помогал Мордекаю забраться в машину.

Нет, я искренне собиралась «сбавить обороты», но разум мой уже завертелся.

У Полубога Валенса был в услужении кто-то, кто умел задерживать духов в мире живых. Он применял это в качестве наказания. В случае девушки он просто поймал в ловушку ее дух, напрямую, а вот в случае матери Кирана он заточил дух с помощью шкуры. Я никогда не слышала ни о чем подобном, но это было определенно возможно. Значит, шаг первый – анализ стены. Нужно выяснить, как ее сотворили. Пускай у магического пользователя другой профиль силы, но он обосновался на моей территории, так что я должна быть в состоянии разобраться в «настройках». Шаг второй…

Нет. О чем я думаю? Никакого второго шага. Не хочу я связываться с Кираном, и уж точно не хочу идти против Валенса. История учит нас, что после этого обычно не выживают. Черт, он держит людей в тюрьме даже после того, как убил их.

Я покачала головой и села в машину, игнорируя вопросительный взгляд Мордекая.

Лучшее, что я могу сделать – это забыть обо всем этом. Забыть и уйти.

Мне просто нужно вернуться к тому, что было всегда. Просто?

Глава 35

Киран

Киран вскинулся, стряхивая оцепенение, и поднял вибрирующий телефон:

– Да?

– Она может разобраться, – сказал Донован. – Она может разобраться, что держит вашу мать.

Киран подался вперед, облокотившись на лежащее на столе перед ним открытое досье Алексис. Усталость мгновенно улетучилась. Он ждал продолжения.

– Похоже, Валенс запирает духов в правительственном здании, и кто знает, где еще, – сообщил Донован. – Он воздвиг что-то вроде стены. Она попыталась провести сквозь эту стену духа, но ее просто отбросило назад. Физически. Проклятье, она чуть не шлепнулась на задницу.

– Как такое возможно?

– Кажется, она не знает, но видели бы вы ее лицо. Она здорово взбесилась. Ей не нравится, когда кто-то отрезает ее от мира духов. Возможно, ей и не по нутру эта грань ее магии, но подход у нее серьезный. Свое она бережет.

Волна надежды прилила к сердцу Кирана, и губы его тронула улыбка. Его Алексис не любила, когда ей говорили «нет», ей не нравилось, когда ею управляли, и все же она хотела его – хотела так же сильно, как он хотел ее. Он знал это точно – точно так же, как знал, как дышать.

– Она начала говорить о том, чтобы разрушить стену и отослать духа, – Донован понизил голос. – Мне пришлось утащить ее оттуда, чтобы никто не услышал. Она совсем дикая, сэр.

– Мне нравится дикость.

А еще она очень умна и чрезвычайно сильна магически. Она не использует и десятой доли своих возможностей.

Проблема теперь в том, как заняться ее обучением, не уведомив всех и каждого о том, что она скрывала все это время. Ее отцом мог быть один из трех человек. При этом один из этих троих убил бы ее на месте, если бы она оказалась его дочерью. Продолжение рода его не заботит – он бессмертен и не нуждается в наследниках. Его бы больше обеспокоило то, что она может восстать и уничтожить своего родителя. Что, собственно, собирался сделать Киран. История полна таких случаев. Сейчас, когда магический мир открыт и организован, возможно, и в меньшей степени, но у бессмертных долгая память.

Двое других… Киран не был уверен. Оба они были смертными и уже определили порядок преемственности. Алексис внесла бы сумятицу в их планы, но что если она этой сумятицы сто`ит?

Одно ясно наверняка – она может помочь его матери. Помочь ему. Донован лишь подтвердил этот факт. У нее есть все, что для этого требуется, включая решительность, отвагу и смекалку. Полный набор.

Самый счастливый день в его жизни – это тот день, когда он едва не сбил ее.

– Продолжайте следить за ней. Обеспечьте ее безопасность. Если что-то новое – сразу звоните.

– Да, сэр. И, сэр? – Донован сделал паузу. – У них совсем нет денег, и тот паренек выглядит ужасно. Ему нужна еда. Он оборотень, а она заставляет его есть овощи и прочее дерьмо…

Донован осекся – разговор вышел за рамки делового.

Но Киран словно и не заметил:

– И?

– И если все пойдет по плану, ему понадобится настоящая пища. Оборотням нужно мясо. Если он не получает его в человеческом обличье, то, едва обернувшись зверем, разорвет первое же теплокровное существо, которое ему попадется.

– Позаботься об этом. Только так, чтобы она не заподозрила, что помощь исходит от меня, и не принимай «нет» в качестве ответа.

– Да, сэр.

Киран отбросил телефон. В кои-то веки он не собирался извлекать из своего поступка выгоды. На этот раз он только помогал больному ребенку – как и тогда с одеялом. Бескорыстно.

Он тяжело вздохнул и подумал о матери. Она бы гордилась им. Возможно, для него еще есть надежда.

Миг – и мысли его ожесточились, вернувшись к тому, что ему придется сделать, чтобы свергнуть отца с трона.

А может, и нет.

Глава 36

Алексис

– Не нравится мне интерес, который ты проявляешь к ситуации Полубога, – сказал Мордекай, когда мы остановились перед домом. Приспешники Кирана за нами не последовали, оставшись на парковке, но меня терзало смутное подозрение, что за машиной наблюдает кто-то другой. На хвост нам наверняка села какая-нибудь очень потрепанная тачка – чтобы не выделяться в нашем районе. Пришлось, небось, красавцам порыться в салонах подержанных машин.

Я поспешила к пассажирской дверце, чтобы помочь мальчику выбраться.

– Никакого интереса я не проявляю. Честно. Просто ситуация с девушкой очень похожа на ситуацию с матерью Кирана, и я, черт возьми, не знаю, что это за магическая стена. Никогда раньше не видела ничего подобного. Это неправильно – воздвигать такое. Дерьмовый поступок. Они убили девушку, потому что она обладала таким видом магии, который пугал их. Знакомая история, верно?

– И если ты сунешь туда свой нос, они могут убить и тебя.

Я выдохнула, изгоняя из памяти отчаявшееся лицо девушки-призрака.

– Знаю.

– Так что тебе надо держаться оттуда подальше.

– Знаю.

– Ох, не нравится мне твой тон. Когда ты сталкиваешься с чем-то, в чем не можешь разобраться, то дергаешь за нитку – и тянешь, и тянешь, пока весь свитер не распустится.

Он был прав. Этот мой недостаток обычно не приводил к серьезным последствиям. Однако сейчас, когда я оказалась между двумя Полубогами, находящимися в натянутых отношениях, последствия могут быть эпических, астрономических масштабов.

В центре моей лужайки стоял Фрэнк, просиявший, увидев нас.

– Фрэнк, серьезно, зачем тебе все время торчать на моем газоне? – раздраженно поинтересовалась я. Он потупился. – Ладно, слушай, тут кое-кто пытается за мной следить. Ты можешь поглядывать, не ошиваются ли тут те, кого здесь быть не должно?

– Да, конечно. Как он выглядят? – он двинулся к двери.

– Просто ищи нарушителей, хорошо?

– Хорошо. Мне следует вызвать полицию?

Я остановилась у двери и уставилась на него. Очевидно, сейчас как раз тот самый случай, когда он забыл, что мертв.

– Нет, Фрэнк. Все в порядке. Просто дай мне знать, идет?

– Конечно. С удовольствием.

– И, слушай, не мог бы ты поспрашивать там, не хочет ли кто присмотреть за районом в целом? Хочу контролировать этих парней.

– Ну, на прошлой неделе глава соседского дозора упал с лестницы. Я слыхал, он приземлился на спину, повредил шею. Он в больнице…

Нет, не в больнице. Он на кладбище в другом конце города.

– Тогда неплохо было бы организовать всех, на тот случай, если воры пронюхают о том, что случилось, и попытаются воспользоваться ситуацией.

Я открыла дверь.

– Да… – Фрэнк медленно кивнул. – Хорошая идея. Ладно. – Он приосанился. – Я позабочусь об этом.

– Спасибо, Фрэнк.

– О Господи, Морди, ты жутко выглядишь. – Дейзи рванулась к двери и подставила плечо под другую руку Мордекая. – Как ты? Что там сказали?

Мы кое-как довели его до дивана. Когда я вернулась, чтобы запереть дверь, Фрэнк, подбоченившись, стоял на моей дорожке, лицом к улице.

– Они подтвердили мою болезнь, – Мордекай неуклюже закутывался в одеяла.

– В смысле – они просто сказали тебе то, что ты уже знаешь? – Голосок Дейзи дрожал от ярости. – Стоило ли ради этого выходить из дома!

Я быстренько нырнула в свою спальню и схватила одеяло, купленное Кираном. Возвращение его ни черта не изменит, Киран от меня не отстанет, так что одеялом я спокойно могу пользоваться.

– Они провели тесты, проверяя, как болезнь прогрессирует, но результатов еще надо ждать. Только что толку. Я сказал им, что это не имеет значения… – Он нахмурился, когда я развернула одеяло. – Что ты делаешь?

– Погоди… – Дейзи окинула взглядом мою одежду, дольше всего задержавшись на шве из канцелярских принадлежностей и на волосах. – Какого черта с тобой случилось, и где твои шмотки?

– Я не хочу, – Мордекай попытался скинуть одеяло. – Отдай это ему, Алексис. Просто потому, что…

Я вскинула руку, останавливая их обоих, и, вздохнув, приступила к рассказу о том, что произошло со мной в здании магистрата.

– Ну, видите? – закончила я. – Это одеяло вообще ни при чем. Сомневаюсь, что он вообще позволил бы мне его вернуть. А о том, что он отступит, если я это сделаю, и речи не идет. У него теперь есть досье – и он подвесил его у меня над головой, точно Дамоклов меч.

Глаза Дейзи сузились. Она взяла одеяло и набросила его на Мордекая.

– Он раздел тебя? Догола?

– Я замерзала, моя одежда промокла насквозь. Так что рубашку пришлось снять.

– Ага… Но рубашку с тебя снимал он?

– Все случилось так быстро…

– А как насчет штанов?

Я покраснела и отвернулась, чтобы налить в стакан воду. Ничего не ответив.

– Алексис, что ты натворила? – Дейзи остановилась у входа в кухню. – Он – враг, помнишь? Втюриться – это еще ничего, поскольку парень хорош до жути, но…

Нет, сегодня определенно день смены ролей. Сперва Мордекай, теперь – это.

– Я поцеловала его. Вот и все. – Я залпом выпила воду. – Я даже не собиралась. Это просто случилось.

– Так и было? Правда? – Дейзи подбоченилась, на лице ее ясно читались подозрительность и гнев.

– Да, – солгала я. Даже если бы меня и тянуло выговориться, они еще слишком молоды для подробностей. И выбалтывать мне ничего не хотелось. Точка. – Потом я оттолкнула его, потому что вспомнила о своем телефоне и о Мордекае.

– Когда ты вспомнила о Мордекае? – продолжала допрос Дейзи. – После того, как обжималась с врагом?

– Если бы воду не обработали магией, она не была бы ледяной. Было ужасно холодно. Я не могла собраться с мыслями.

– Значит, у тебя пятый уровень, – тихо сказал Мордекай, к счастью, решивший не углубляться в разборки по поводу моей способности к принятию решений. – Думаешь, поэтому он заинтересовался тобой? Или…

Волна жара омыла меня.

Наверное, это уже становилось нормой. Каждый раз, думая об этом чокнутом Полубоге, я вспоминала его жгучее прикосновение и легкий, дразнящий поцелуй, от которого закипала кровь. Даже сейчас я задохнулась, и сердце в груди бешено заколотилось.

Тут в дверь постучали.

Я вскинулась:

– Вы тоже слышали?

Иногда мне нужно было спросить, чтобы быть уверенной. Когда у Фрэнка достаточно энергии, он способен воздействовать на физический мир.

Но Мордекай кивнул, и я махнула рукой Дейзи, чтобы та убиралась в кухню, а сама на цыпочках подкралась к двери.

– Как насчет биты? – прошипела Дейзи.

Игнорируя ее, я коснулась дверной ручки. Сколько там может быть людей? На ум приходило лишь три варианта: мой преследователь, его приспешники, или какой-нибудь торговец, который попытается мне что-нибудь продать – и не продержится и десяти минут. Торговцы, как и кобник Ямс и его сестра Рэтчед (ну, помните же «Пролетая над гнездом кукушки»?), отчего-то не находили мое остроумие ни в малейшей степени очаровательным.

Я распахнула дверь, и передо мной предстал крупный мужчина с огромными ручищами и такими скулами, о которые только кулаки ломать.

С правой его руки свисали два холщовых мешка для продуктов, из одного торчала какая-то зелень.

– Я Джек, – сообщил он. – Я пришел приготовить жаркое. Как обещал.

– Ну и ну, – пробормотала за моей спиной Дейзи, разглядывая Джека. – Вот это большой парень. Серьезно, принести биту?

Джек ухмыльнулся, сверкнув ровными белыми зубами, и от улыбки его темные глаза заблестели.

– Чтобы привлечь мое внимание, тебе потребуется что-то посерьезнее биты.

– Ну, хоть для начала, – ответила Дейзи.

Он качнул сумками:

– Можно войти? Мордекаю нужно топливо.

– В смысле – еда? – Дейзи оттеснила меня и распахнула дверь шире. – Потому что я умираю с голоду. – Невероятная смена темпа, даже для нее. Хотя еда частенько способствует перемене намерений. – Ты – один из парней Полубога, верно? Вроде как смутно помню тебя по той ночке.

Джек, пригнувшись, переступил порог и огляделся. Если наша обстановка и не произвела на него благоприятного впечатления, он этого не показал. Как мило с его стороны.

– Я один из Шестерки, да. Торчал тогда там на улице. Не подпускал зверье. – Он мотнул головой в сторону кухни, я и кивнула, разрешая ему войти.

– О, здорово. Значит, если тот гангстер явится сюда и попытается заткнуть Лекси рот, у нас есть подмога. – Джек принялся раскладывать на столешнице покупки, а Дейзи, пялясь на его мускулистую спину и обмахиваясь ладошкой, как веером, прошептала мне: – Он милый и чертовски привлекательный. Турни Полубога и займись им.

– Какой-такой гангстер? – спросил Джек, оглянувшись. На его загорелом лице сияла добродушная улыбка. Дейзи права – он красив. Как и все парни, которых я видела рядом с Кираном. Но все они не шли ни в какое сравнение с ним. За исключением тех случаев, когда дело касалось манер и личных границ.

– Да никакой, – я шагнула к нему. – Был у меня той ночью один… клиент. Таскавшийся за ним призрак попросил меня о последнем одолжении. Нужно сделать один анонимный звонок, и все.

– Лучше все же написать письмо, – пробормотала Дейзи.

Я рассматривала принесенные мужчиной продукты. Все органическое, свежее. Две пачки масла, жирные сливки, кусок мяса…

– Мне следовало бы отказаться и вышвырнуть тебя прочь. Не хочу иметь ничего общего с Кираном.

– Откажешься и вышвырнешь меня после еды. После сегодняшней проверки вы это заслужили. – Он подтолкнул ко мне пару морковок: – Я слышал, ты умеешь управляться с овощами.

Он был таким добродушно-веселым и беззаботным, что трудно было сохранять скованность и отчужденность. Я прыснула: Дейзи уже уселась за стол.

– Ну да, все мы это умеем. Но к таким твердым морковкам мы не привыкли. – Я передала их Дейзи вместе с овощечисткой. – Я бы предложила тебе бокал вина, но…

– Вот. – Он наклонился к пакету и достал бутылку. – Я принес.

Теперь я уже точно не могла сказать «нет»…

– Это не изменит моего решения насчет работы на твоего босса, чтоб ты знал.

Я взяла вино и принялась искать давным-давно не использовавшийся штопор.

– Я просто хочу покормить пару детей нормальной едой. Но, раз уж ты заговорила об этом, он хороший босс. Честный босс. Хорошо платит и заботится о своих служащих. Меня вот вытащил из очень скверной ситуации. Он – тот, кого можно уважать.

– Полагаю, он тебя не преследовал, – пробормотала Дейзи. – И не заставлял ни с того ни с сего проходить проверку. И не крал твою одежду…

Джек нахмурился и уставился на мой наряд, напомнив мне о том, что я так и не переоделась.

– Я проходил проверку – как и все мы; Киран любит точно знать, с кем он работает – но, да, одежду я сохранил. Хотя, с другой стороны, я в ней и не купался.

– Так за тобой и не гнались по полосе препятствий, как за газелью, убегающей от льва, – парировала я.

– Туше, – он хмыкнул.

– Он, верно, станет молиться на эту одежду. – Дейзи провела овощечисткой по первой морковке, сняв куда больше кожуры, чем это было необходимо. – А после того, как он получит все, что хочет, он убьет ее. Вот, уже собирает сувениры. Полный шизик.

– Дейзи, – с упреком одернула я ее.

Джек громко расхохотался, распаковывая мясо.

– Тебе ни к чему беспокоиться о Полубоге Киране. Он пытается защитить тебя от того, что может произойти. Может, он и не раскроет все свои карты с самого начала, но если ты доверишься ему, он поможет пережить любые бури. Знаю по личному опыту.

Я покачала головой и занялась мытьем картошки. Если Киран планирует выступить против Валенса, возможно, он и себя-то уберечь не сумеет, не говоря уже обо мне. Работать на него было бы самоубийством.

Нет, мне нужно найти другой источник дохода – и побыстрее.

Глава 37

Алексис

– Алексис!

Я спала – и, напуганная криком, резко села, готовая к любым чрезвычайным происшествиям. Сквозь занавески просачивался яркий свет, сообщая о том, что давно наступил день. В воскресенье я легла очень поздно, поскольку изучала объявления о вакансиях на нескольких порталах по трудоустройству и до рассвета рассылала резюме. К сожалению, магов на неквалифицированную работу нанимали редко, и в половине компаний, предлагающих такие места, я уже работала (и была уволена). Немногие же оставшиеся платить собирались по минимуму.

Кажется, мне придется еще какое-то время походить на шоу уродов.

– Алексис, – снова позвала Дейзи.

– Иду. – Я откинула одеяло и рывком свесила ноги с матраса. – Иду!

Страх скручивал желудок; в голове лихорадочно проносилось все, что могло неожиданно случиться с Мордекаем. Я распахнула дверь и, пошатываясь, вывалилась в коридор, так до конца и не проснувшись.

– Вот она, – констатировала Дейзи, как видно, услышав мои шаги.

У дверей гостиной меня встретила странная палатка из шарфов, старых одеял и каких-то загадочных картинок. Перед сооружением стоял обшарпанный деревянный стул, а внутри импровизированной «крепости» прятался мой верный складной стульчик.

Мордекай и Дейзи ждали в сторонке, разглядывая это чудовищное уродство.

– Что… происходит?

Я протерла глаза. Адреналин, страх, усталость и зарождающееся раздражение смешались в моей крови в весьма забористый коктейль.

– Уже полдень. Надо потренироваться перед ярмаркой. – Дейзи держала блокнот и ручку, а за ухом у нее торчал строительный карандаш. – Начнем с реквизита, ладно?

Раздражение взяло верх.

– Вы разбудили меня для того, чтобы объяснить, как правильно сидеть на фестивале ужасов?

Я заметила среди разношерстных покровов палатки и «любимое» бирюзовое одеяло Мордекая.

Он съежился под моим обвиняющим взглядом и объяснил:

– Дейзи сказала, что это добавит яркости общему ансамблю. Кроме того, теперь у меня есть то утяжеленное одеяло, которое теплее трех других, вместе взятых. Мне столько не нужно.

– О, конечно, предпочел подарок деспотичного Полубога моему. Великолепно.

Я тряхнула головой, убирая с лица волосы, и двинулась на кухню – за гигантской чашкой кофе. Объяснение Мордекая уязвило меня. Я знала, что практически каждый мог обеспечить мою семью лучше, чем я, но тот факт, что этим занялся он…

– У нас тут еще один, – донесся из-за двери приглушенный голос Фрэнка.

Со стоном я добралась наконец до стола и потянулась за пустой кофеваркой. Фрэнк дежурил вчера весь день, фиксируя многочисленные передвижения незнакомцев вокруг моего дома. Джек и улыбчивый блондин, представившийся Донованом – когда ворвался к нам вчера вечером, чтобы приготовить мясной пирог – были замечены неоднократно, но поблизости околачивалось и несколько других чужаков, которые сменяли друг друга и периодически заглядывали в окна.

Но занимались они не только этим.

Они определенно пытались облегчить себе жизнь, устанавливая наблюдение за моей собственностью. Пока что Фрэнк засек, как они приладили четыре камеры, снимающие оба выхода (переднюю дверь и никогда не используемую заднюю) и бока дома. Я не стала им мешать. Пускай наблюдатели расслабятся, зная, что могут следить за мной издали. Потом, когда мне понадобится выбраться незамеченной, я отведу их электронные гляделки, запустив скремблирование.

– Он прячется в своем любимом кусте. Я присматриваю за ним, не волнуйся, – крикнул Фрэнк. – А на заднем дворе Женевьева. У нее глаза как у орла.

Фрэнк трудился над созданием сети любопытных духов в нашем районе, но пока что и двое приведенных им призраков неплохо справлялись со своими обязанностями.

Посмотрите-ка на меня, мага пятого уровня. Невидимая сеть к моим услугам. Вот если бы они еще могли, ну, не знаю, пнуть кого-нибудь, или столкнуть со скалы. Тогда я была бы способна вообще на все.

Нищим выбирать не приходится.

– Шевелись, Алексис, – с очевидным раздражением поторопила меня Дейзи.

– Она думает, что создала гениальный бизнес-план, – сказал Мордекай.

– Я и создала гениальный бизнес-план, тролль ты эдакий! – парировала Дейзи. – К этому шатру стянутся все уроды с ярмарки.

– Это она – урод. А нам нужны нормальные.

– Все равно. Фу. И не капай на мою демонстрацию.

Ну что ж это на меня все сыпется со всех сторон. Как-то я не готова к такому. Ну, по крайней мере, пока не подзаправлюсь кофеинчиком.

– Я сейчас, – устало уронила я, вываливая в фильтр гущу. Пластиковая ложечка давно уже скребла по дну жестяной банки для кофе, а купить новую бюджет не позволял – до тех пор, пока я не найду работу, по меньшей мере.

Со всех сторон.

– Он большой, но я справлюсь, не волнуйся, Алексис, – крикнул за дверью Фрэнк. – Чем они больше, тем медленней двигаются. А я быстр как ветер.

– Он должен понимать, что чужаки его не слышат, – пробормотала я, нажав на кнопку и вернувшись в гостиную, – иначе зачем бы ему кричать через дверь? – Глаза Дейзи расширились, и она с тревогой покосилась на вход. Она пыталась помочь мне в моем ремесле, хотя оно и наводило на нее ужас. – Но если он говорит о том, что собирается бороться в кустах с прячущимся там большим магом… Ерунда какая-то.

– Легко вообразить, как расправляешься с врагами, когда знаешь, что это всего лишь фантазия, – заметил Мордекай.

Дейзи встряхнулась, сбрасывая оцепенение, и положила руку ему на плечо:

– Мы справимся, Фродо. Мы не можем помочь тебе донести кольцо до Мордора, но мы можем помочь донести тебя.

– Ого, – я подбоченилась. – Пора бы тебе перестать пересматривать этот фильм.

– Я тебя вижу, – крикнул Фрэнк. – Вижу, как ты смотришь.

Я покачала головой, пытаясь не обращать внимания на агрессивного духа, превращающегося в полтергейст.

– Ладно. Что из этого… – я повела рукой, как бы охватывая их кошмарную постройку, – …вы мне позволите сжечь?

– Э… ничего? – Ухмыльнувшись, Дейзи шагнула к стулу для посетителей. – Так, нам, конечно, нужно его покрасить. Я нашла его в соседнем квартале, рядом с мусорным баком. Похоже, он простоял там какое-то время. – Ну, это мягко сказано. Судя по растрескавшейся, жутко грязной деревянной раме и влажной, на вид совершенной гнилой сидушке, стул простоял на помойке лет десять. – У соседки, мисс Николас, осталась краска от ее последнего… шедевра. Она выставила банки у задней двери. Уверена, она собирается незаконным образом выбросить их на помойку, как в прошлый раз, так что я возьму одну, когда она отправится на прогулку.

– Нечего глазеть на задний двор мисс Николас, – буркнула я из чувства родительского долга. Мисс Николас создавала кошмарные картины и скульптуры, игнорировать которые не получалось. Понятия не имею, как они продавались, но Дейзи внимательно следила за всеми ее произведениями: с таким же нездоровым интересом зеваки пялятся на крушение поезда.

– Да ладно, – она отмахнулась. – Но он правда крепкий. Проверь.

Я как-то побаивалась прикасаться с этому стулу.

– Вместо твоих сервировочных столиков…

– Он движется! – взвыл Фрэнк. – Он пошел! Куда это ты, ты…

Голос Фрэнка отдалился.

– …у нас тут прелестная маленькая барная стойка. – Дейзи приподняла край одного из моих ковриков, демонстрируя какую-то выщербленную доску, на которой болтались обрывки паутины. Я отпрянула. – Ее нужно помыть и покрасить, и будет просто шик. Проверь-ка ножки. Крепкие, прочные. Это внушит нашим клиентам уверенность.

– Нашим? – я принялась усиленно массировать висок.

– Мы открываем свое дело, все вместе, – сказал Мордекай абсолютно серьезно. Без всякой иронии.

– Нет, – Дейзи ткнула пальцем мне в лицо, едва не попав в глаз, – не делай этого. Я вижу, ты собираешься играть в героя и попытаешься действовать в одиночку, как какой-нибудь ковбой с Дикого Запада.

– Ковбои с Дикого Запада в большинстве случаев были простыми пастухами и фермерами, – сказал Мордекай. – Отсюда и термин «ковбой» – «коровий мальчик». Идея крутых парней, размахивающих пистолетами, сфабрикована Голливудом и не имеет никакого отношения к реальным событиям…

– А нам плевать, – перебила его Дейзи.

– Мне не плевать, – заявила я. – Я не знаю, что…

– Ладно, еще обсудим. – Дейзи указала ручкой на вершину палатки, представляющую собой два пика разной высоты, подпертых швабрами. – У всех остальных есть шатры, так что нам нужно присоединиться к параду. Так дело будет выглядеть законным. Будет у нас побольше оборотного капитала, заменим эти одеяла на палантины, но пока…

– Впечатляющий профессиональный жаргон, – почуяв запах кофе, я отправилась обратно на кухню.

– Для нас это действительно хорошее самостоятельное изучение материала, – Мордекай потащился за мной. – Создание бизнеса расширяет возможности.

– Угу.

Расширяет – значит, им потребуется больше времени, чтобы сдаться. Какая досада.

– У тебя стул прежний, – продолжала Дейзи, и я задалась вопросом, заметила ли она вообще, что я выходила из комнаты. – Нужно, чтобы он был легким. Мне нравится, как ты его передвигаешь и разворачиваешь. Это создает у клиента ощущение неотложности. Они захотят произвести впечатление на Великое Всевидящее Око, чтобы получить ее помощь.

Я застыла, не успев налить себе кофе.

– Что?

– Это пока рабочее название, – заверил меня Мордекай.

– Ну, продолжайте работать.

В центре стола я увидела неряшливую груду писем. Дейзи была так занята этим новым предприятием, которое хотела навязать мне, что не удосужилась настойчиво сообщить о получении почты.

– Нам по-прежнему нужна вывеска. Мне потребуются плакатный щит и маркеры, но я решила, что сперва надо проработать бюджет, – Дейзи что-то чиркнула в своем блокноте.

– Угу. А для чего тебе карандаш за ухом, если ты пишешь ручкой? – спросила я, отхлебнула кофе, подошла к столу и придвинула к себе стопку важной корреспонденции. Макулатуру Дейзи все-таки уже отобрала.

– Потому что таким карандашом пользуются строители, – заявила она.

– Ну конечно.

Я нахмурилась, заметив конверт из Департамента парков и мест отдыха. Голос Дейзи уплыл куда-то на задворки сознания. Я отставила чашку, охваченная беспокойством – такое чувство возникает, когда ждешь, что с тебя вот-вот свалится туфля. Из легких вдруг вышел весь воздух, и меня накрыло ощущение полной беспомощности.

– Это нечестно. – Я выдвинула стул и плюхнулась на него. Глаза щипало от разочарования. – Это нечестно!

Дети мгновенно подскочили ко мне.

– Что случилось? – спросил Мордекай.

– Что нечестно? – Дейзи вытянула шею, заглядывая мне через плечо.

Я бросила письмо на стол и уткнулась лицом в ладони.

– Паноптикум закрыт.

– Что? – Дейзи схватила бумагу. – «Дорогой абонент», – прочитала она, потом пробормотала: – Задушевное начало… Итак… «Дорогой абонент. По независящим от нас обстоятельствам Магическая Ярмарка, проводившаяся на тридцать третьем пирсе…», бла-бла-бла, «…окончательно упразднена. Все разрешения временно приостановлены, доступ на территорию закрыт для всех лиц магической природы». – Она замолчала, только глаза стремительно бегали по строчкам. – О, смотрите-ка! Вот. «Планируется перенести… – она зыркнула на нас с Мордекаем, – Магическую Ярмарку на нейтральную территорию, где возможность продемонстрировать свои таланты будут иметь как маги, так и не-маги. Нуждающимся будут выданы разрешения. Для получения дополнительной информации свяжитесь, пожалуйста, с соответствующим руководящим органом». – Просияв, она повернулась ко мне. – Ну, видишь? Это хорошие новости. Они переезжают в зону двойного сообщества и открываются для всех! Ярмарка расширяется! Мы получим много людей, действительно интересующихся магией, а не просто кучку искателей развлечений. – Она кивнула и взмахнула письмом. – Вот уж подфартило так подфартило. Большая удача для нашего бренда.

– Сперва нужно все-таки создать бренд, – сухо заметил Мордекай.

Дейзи сердито уставилась на него:

– Рим не сразу строился, Морди. Вместо того, чтобы указывать на недостатки, почему бы тебе не помочь решать проблемы?

– Разрешения будут выдаваться соответствующим руководящим органом, – я по-прежнему прятала лицо в ладонях.

Мордекай громко охнул.

– И чем это плохо? – не поняла Дейзи.

– А тем, что один преследующий меня Полубог хочет загнать меня в угол, – сказала я, – и теперь в его власти отказать мне в возможности заработать деньги не у него. Мяч на его стороне поля.

Глава 38

Алексис

– Хрена с два на его стороне! – Дейзи хлопнула по письму. – Он не глава этого города! Глава – его отец. А его отцу на нас наплевать. Мы подадим заявку, а если он сунет в нее свой большой нос, то мы подадим апелляцию! В худшем случае запустим комп и создадим фейковый профиль. Мы его обойдем!

В дверь постучали. Я посмотрела на парочку:

– Слышали это, ребята?

– Да. Это реальный стук, – ответил Мордекай.

Я тяжело поднялась, вдруг ощутив себя слишком измотанной. Я устала от постоянных пинков. Устала от того, что Киран так легко добивается своего.

Устала от этой жизни.

– Тот ушел, а его место занял этот, – сообщил Фрэнк, стоящий за спиной одного из приспешников Кирана, парня с волнистыми каштановыми волосами, пронзительными серыми глазами и загорелым лицом, излучающим откровенную враждебность. – Не позволяйте этому пиджаку одурачить вас – он такой же, как те черные комбинезоны.

– Спасибо, Фрэнк, – сказала я, разглядывая безупречный, сшитый на заказ костюмчик приспешника – и заметила в его прижатой к боку руке толстый конверт из оберточной бумаги.

– Алексис Прайс, – произнес этот тип густым скрипучим голосом.

– Мерзкий шпион, – любезно ответила я.

В обычный день под этим зверским, обещающим боль взглядом я бы, наверное, держала рот на замке. А сегодня – накось-выкуси.

Не сказав больше ни слова, мужчина, сверля меня взглядом, протянул конверт, а когда я взяла послание, развернулся и зашагал к припаркованному вторым рядом перед моим домом «Бумеру». Взревел двигатель, и машина унеслась прочь.

– Как же мне не хочется узнавать, что там такое, – вздохнула я. – Умеет ведь Киран выбрать время. Как будто он точно знает, когда меня пнуть побольнее.

Я вспомнила о камерах, сделала пару шагов вперед и вскинула средний палец.

– Ну-ну, леди не подобает так делать, – упрекнул меня Фрэнк.

– Давай, докладывай, Фрэнк. Выясним, что происходит…

Он стиснул побледневшие губы, видимо, сдерживаясь изо всех сил.

– Они бродили вокруг весь день, – заговорил наконец он, подошел ко мне и повернулся, скрестив на груди руки и глядя на улицу. – Когда я пришел сюда утром, один пялился в окно. В занавесках была щель. Ну, я отвесил ему хорошего пинка.

– Неужели? – Я старалась не шевелить губами. Как-то неохота, чтобы соседи застали меня говорящей «сама с собой». – И что он сделал?

– Подпрыгнул и оглянулся. – Фрэнк горделиво задрал нос. – Не знал, что во мне еще это есть.

Наблюдатель, должно быть, ощутил внезапный ледяной укол, от которого у него волосы встали дыбом. Зная, кто я, он почти наверняка, догадался, в чем дело. Что ж, такое любого привело бы в ярость.

Я ухмыльнулась:

– Продолжай в том же духе.

– Да, мэм.

Фрэнк отсалютовал мне – таким манером, что сразу стало ясно, что он никогда не служил в армии.

В дом я вернулась, размышляя, не выбросить ли мне конверт в мусорное ведро. Я даже открыла крышку и занесла письмо над бачком. И не решилась. В кухне громко звенела тишина. Дети явно знали, кто отправил мне это послание и что в нем.

На первом листе обнаружилось короткое сообщение и маленькая карта с маршрутом.

«Встретимся и поговорим. Киран».

Бабочки запорхали у меня в животе.

Конвертов оказалось два. Первый был из офиса Кирана Дарсуса.

– Детали его предложения о работе, – тихо сказала я, просматривая письмо. Потом перевернула страницу и прочла описание того, что ему требуется. Простой процесс оказания помощи его матери при переходе был описан с огромным количеством ненужных подробностей, кем-то, кто полагал, что разбирается в моей работе – и, конечно, не разбирался.

Императивный сеанс? Устройства духовной коммуникации?

– Зачем мне, черт побери, диктофон? Эти штуковины ловят одно слово из десяти. Приемник «Spirit box»? О нет, они просто издеваются.

Я продолжила листать.

И у меня перехватило дыхание.

И задрожали руки.

Я молча передала страницу детям.

– Что это? – спросила Дейзи Мордекая, выхватила у него листок и быстро пробежала глазами. – Охренеть.

– Не выражайся, – просипела я.

– Оклад сто тысяч плюс дополнительные льготы. – Выпучив глаза, она уставилась на Мордекая. – Как думаешь, что за льготы такие?

– Не знаю. Может, завтраки. Некоторые компании кормят сотрудников пончиками.

Мордекай взял бумагу, начал читать – и глаза его вдруг застыли, а на лице появилось тоскливо-мечтательное выражение.

Он увидел раздел пособий, охватывающий всю мою семью, включая подопечных без документов (имена перечислены). Накопительный пенсионный счет, страховой полис, куда входила и стоматологическая помощь… а также все медицинские услуги, как магические, так и не-магические. Мордекаю оплачивали бы сыворотку, он получил бы доступ к обычным осмотрам, а в ближайшем будущем – и возможность полного исцеления.

Мальчик сердито швырнул документ на стол:

– Он пытается купить ее.

– Несомненно. Но… – Дейзи присвистнула. – Он считает, что стоит она дорого.

– Потому что так и есть.

Мордекай отвернулся к холодильнику.

– Да, Морди, мы знаем, что она стоит больше, чем корзина золота и шоколада. Но раньше это знали только мы. – Дейзи придвинулась ближе к столу. – Опять-таки, она настоящий маг пятого уровня. – Она потянулась к своему блокноту. – Нужно выяснить, какова ценность таких, как она, на рынке труда. Может, он нас обсчитывает. Этот урод уже задолжал нам денег за паноптикум. Я не забыла. И будь я проклята, если он опять нас обдурит.

– А это мне, да? – тихо спросил Мордекай, глядя на конверт, дрожащий в моих руках.

Я не отводила взгляд от титульного листа. Не хотела, чтобы мальчик видел мой страх.

В этом пакете – ответ на вопрос, окончательно ли я испортила ему жизнь своей неспособностью обеспечить его лекарствами, или надежда еще есть, но только если я добровольно отдамся в руки эгоистичному, властному Полубогу, собирающемуся вступить в бой со своим смертоносным отцом.

– Ну, похоже, придется мне взять эту честь на себя, – Дейзи, которая, очевидно, все поняла по моему лицу, отложила блокнот и осторожно взяла конверт.

Мордекай смотрел в окно – не замечая задернутой занавески.

Дейзи глубоко вздохнула и перевернула титульный лист.

– Читай вслух, – сказал Мордекай. – Это не имеет значения. Какой смысл ходить вокруг да около.

– Коррозионные агенты – сорок четыре процента, – прочитала девочка и нахмурилась. – Реактивность – семьдесят два процента… – Она покачала головой и перевернула страницу. Потом еще одну. И еще. – Ага. Вот. Резюме. – Она облегченно улыбнулась. – Степень повреждения на грани критической, но… – улыбка ее сделалась шире, – …вероятность… э, не могу это произнести, но для таких, как он, процедура окажется эффективной с вероятностью девяносто два процента! – Возбужденно зыркнув на нас с Мордекаем, она вернулась к выводу. – Если процедуру не проводить, вероятность того, что его состояние улучшится при условии постоянного медикаментозного лечения… ну, тут расплывчато, ладно, но… – Она подчеркнула какую-то строчку ногтем: – Вероятность того, что его состояние останется стабильным при продолжении приема лекарств – большая. – Она уронила страницу, так и лучась радостью. – С ним все в порядке! Могло бы быть лучше, но пока у него есть сыворотка, он будет в норме!

Боль скрутила мне сердце, на глаза навернулись слезы. Я отвернулась к кофеварке, чтобы дети не увидели.

– Только у меня нет работы, Дейзи. И теперь нет даже шоу уродов. Я не знаю, как заработать деньги. Что будет, когда лекарство у нас кончится?

– Не нужно нам это шоу уродов. Выведем твое выступление на улицы! – Дейзи схватила блокнот. – Должен же найтись такой темный переулок, в котором твоя магия запоет по-настоящему.

Ее энтузиазм был достоин восхищения, но слезы все равно катились по моим щекам. Полная беспомощность охватила меня. Страх за будущее. Горечь от того, через что приходится проходить Мордекаю. Я могла бы покончить с этим. Могла бы все исправить.

Что мне позолоченная клетка Полубога, если это спасет от жизни, полной боли, того, кого я люблю?

– У нас есть еще другие препараты, на продажу, – голос Дейзи звенел от решимости и уверенности. – Можешь поспрашивать в этом своем баре. Судя по твоим рассказам, тамошние посетители знают, где и как сбывать товар. – Ручка зацарапала по бумаге. – Я все еще могу устроиться на работу к отцу Денни. Я себя не выдам. Точно-точно. Так мы продержимся какое-то время…

– Ты не согласишься на эту работу, Алексис, – мягко сказал Мордекай, перебив Дейзи.

– Ни за что! – тут же подхватила она, стукнув ручкой по бумаге. – Нет, серьезно. Сперва он пытается занести тебя в черный список, потом приносит это – и ждет, что ты тут же припадешь к его ногам? Нет. – Она вновь начала писать. – Предлагаю забросать яйцами его машину. Ты вроде говорила, у него крутая тачка? Отлично, яйца испортят краску. Каково преступление, таково и наказание.

– Я не против, – кивнул Мордекай.

Я глубоко вздохнула, не выпуская наружу бушующие внутри меня чувства.

– Мы можем это сделать, – настаивала Дейзи. – Можем. Я знаю!

– Согласен. – Мордекай оторвался от созерцания раковины. – В следующем году мне исполнится шестнадцать, и я смогу получить разрешение на работу. Буду сам зарабатывать на лекарство, или просто помогу со счетами. Нам хватит. Просто нужно продержаться еще год.

– Да легко! – заявила Дейзи. – Продумаем хорошенько идею с темным переулком, а потом просочимся в какое-нибудь новое шоу уродов. Слушайте, а как насчет…

Я рассмеялась сквозь слезы. Какие же они несгибаемые, эти дети. Как они умеют выживать!

– Ладно, – я приняла решение. – Хорошо. Мы сделаем это – вместе. Но… – Я быстро утерла лицо и повернулась к ним, выставив указательный палец. – Если у нас снова кончится сыворотка, я возьмусь за эту работу.

– Не кончится, – Дейзи ободряюще посмотрела на Мордекая. – Не кончится! Мы будем держать тебя в тонусе, пока не добудем ту процедуру. А мы ее добудем!

Я кивнула, чувствуя, как разбухает во мне решимость. И гнев.

Этот назойливый козел-Полубог думал, что может оказать на меня давление – и получить то, что ему хочется. Думал, что у него получится сыграть на состоянии Мордекая.

Но он не учел того, что у меня есть двое потрясающих детей, которые, почуяв, что я готова дать слабину, объединятся и буквально-таки воскресят меня.

– Идею с яйцами отложим до поры, – сказала я. Злость так и рвалась из меня. Если жизнь подсовывает тебе лимоны, найди кого-нибудь, в кого их можно швырнуть.

Даже если этот кто-то – Полубог.

– Что ты собираешься делать? – спросила Дейзи.

– Собираюсь объяснить Полубогу, куда он может засунуть вот это.

Я заскочила в свою комнату, схватила толстовку и направилась к двери.

– Только на этот раз береги одежду, – крикнула мне вслед Дейзи.

Глава 39

Алексис

– Во дворе кто-нибудь есть? – спросила я Фрэнка, перекинув через плечо ремень моей торбы – теперь уже не только бесформенной, но и полинявшей.

– Да, мэм, есть. Вон там, – Фрэнк указал на разросшиеся кусты на углу моего дома.

Заросли не были ни густыми, ни слишком высокими, но если бы не Фрэнк, я никогда бы не догадалась, что в них скрывается этакий громила.

Я двинулась туда – в сопровождении Фрэнка.

– Проверить тылы? – спросил он, явно наслаждаясь своей ролью главы группы наружного наблюдения.

– Не надо.

Донован, с его вечно взъерошенными волосами, так ему идущими, вскинул на нас затравленные глаза. Улыбка его давно исчезла. Шпионская работа определенно уже не доставляла ему большого удовольствия (не то что Фрэнку – его). Ну а что вы хотите – не очень-то приятно, когда тебя пинает призрак.

Он медленно встал, понимая, что сейчас начнется. Парень даже не стал спрашивать, как я узнала, где он прячется.

– Скажи своему боссу, что я уже еду на встречу с ним, – без предисловий заявила я. – Полагаю, место, указанное в письме, верное?

Донован уставился на свои руки и поежился. Волосы его встопорщились еще больше. Он чувствовал присутствие Фрэнка.

– Да. Он уже там.

– Неужели? Он так уверен, что я приму его предложение?

– А у тебя есть выбор? – Донован пожал плечами. – Оно всем выгодно. Почему же тебе не принять его?

– Ой, не знаю, может, потому, что он манипулирует мной? Потому что пытается загнать меня в ловушку, чтобы я дала ему то, что он хочет?

– Если хочешь победить игрока, сперва нужно научиться играть, – ухмыльнулся Донован.

Я прищурилась:

– Пни его еще разок, Фрэнк.

– С удовольствием, – Фрэнк потер руки.

Я развернулась и зашагала прямо по газону к машине.

Место встречи находилось недалеко, на утесах над океаном. Я припарковалась как можно ближе, рядом с его блестящим «Феррари», отчаянно нуждавшемся в царапине ключом вдоль всего бока и нескольких яйцах на капоте, после чего потопала по холму к кирпичной стене, отгораживающей магическую зону. Мощеная дорожка сменилась грунтовой тропой, а дальше, за деревьями, вдоль крутого обрыва, потянулась песчаная.

Ограда из ломаных (по большей части) досок и проволоки сильно накренилась, предостерегая людей и собак от приближения к краю утеса. Некоторые секции забора отсутствовали вовсе, другие свисали с обрыва – и падали по мере разрушения скалы.

Неподалеку в лучах послеполуденного солнца сверкала серебром не-магическая изгородь. Поверх нее тянулись кольца колючей проволоки, а на уровне груди висели небольшие белые таблички: надписи было не разглядеть, но я знала, что они предупреждают о высоком напряжении и опасности для жизни при прикосновении к забору.

Я сверилась с присланной Кираном картой и проследовала к изгибу утеса, через убогую рощицу исхлестанных ветром деревьев. Туфли утопали в песке, холодный океанский бриз жалил щеки. На опушке передо мной раскинулся синий мир: мир воды, простирающийся от края до края. Холодное серое небо сливалось вдали с океаном.

Посреди ровной площадки, с которой открывался этот величественный вид, стояла скромная зеленая скамейка. В десяти шагах от нее земля резко обрывалась, и никакой забор не отгораживал от созерцателя бесконечный простор земли и небес.

На этой обветренной скамье сидел Киран, сидел сгорбившись, как будто его широкие плечи были слишком тяжелы для него. Собственно, так и было. Рядом с ним стояла его мать, положив руку ему на плечо и глядя вместе с ним на море. Воспоминания об утраченном терзали его разум.

Весь мой запал, разочарование, ярость – все улетучилось в один миг. Сердце мое сжалось.

Я видела перед собой горюющего ребенка. Человека, раненного потерей. Сына, раздавленного поступками отца и страданиями матери.

Я вспомнила, как потеряла свою мать. Вспомнила тот звонок из больницы, вспомнила, как почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Я хотя бы могла помочь ей перейти на ту сторону, а Киран оказался совсем беспомощен. Я видела это по его поникшим плечам, и могла бы поспорить, что лицо его сейчас измято морщинами.

Я стала свидетелем его личного Ватрелоо, его Вьетнама. Он видел меня в том же положении, когда наблюдал, как я пытаюсь купить то одеяло.

Он просил о выходе из положения – в обмен на выход, который предложил мне.

Слезы застили мне глаза, все вокруг словно плыло, и тут его мать повернулась ко мне. В ее наполненных печалью глазах было больше мольбы, чем в любых словах.

– Помоги ему, – произнесла она с болью. Голос ее звенел колокольчиком. – Пожалуйста. Помоги моему сыну. Он не заслужил этого.

Я отвернулась и сморгнула слезы.

Вот почему я ненавижу ввязываться в такие дела. Потому что в подобных ситуациях не могу сказать «нет». Не могу с чистой совестью позволить кому-то тонуть в горе, когда я в силах помочь. Просто не могу.

– Привет, – тихо сказала я.

Киран с явным усилием выпрямился.

– Убери руку, – сказала я его матери. – Иногда это помогает, иногда мешает. Сейчас – мешает. Ему нужно прийти в себя, чтобы действовать.

Он резко обернулся: с дикими глазами, и морщины горя рассекали его лицо, как я и предполагала.

– Помоги ему, – повторила женщина, подошла к краю утеса, оглянулась в последний раз – и шагнула в пропасть.

– Боже… милостивый, – я стиснула зубы. – Тяжело это видеть. В смысле, я знаю, что она уже…

Я деланно закашлялась, словно прочищая горло. Ни к чему напоминать бедняге…

Я осторожно присела на самый краешек скамейки, стараясь сохранять дистанцию. И все равно внутри меня что-то восхитительно (хотя и тревожно) заныло, а воздух меж нами словно бы наэлектризовался.

– Алексис. – Его взгляд скользнул по моему лицу – и вернулся к океану. – Я знал, что ты придешь. Сердитая, грустная, отчаявшаяся – в каком ты окажешься настроении, я понятия не имел, но что ты придешь – знал.

– Поздравляю. Ты манипулировал мной, чтобы получить то, что ты хочешь.

Удивительно, но он покачал головой и откинулся на спинку скамьи, словно у него болело все тело.

– Я получил ровно противоположное тому, что хотел.

Я приподняла брови:

– Значит… ты не хотел, чтобы я пришла?

– Я хотел, чтобы ты пришла. Хочу, чтобы ты помогла мне. Хочу, чтобы ты задыхалась и стонала подо мной.

Меня бросило в жар. Я вцепилась в край скамейки, борясь с неистовым желанием протянуть руку и погладить его по мускулистой руке.

– Но я не хочу принуждать тебя, – продолжал он. – Только не так. – Он выдохнул. – Мой отец пленил мою мать. Однажды, прогуливаясь по пляжу, он встретил ее, и был очарован ее красотой и ее силой – силой ее магии и силой ее личности. Вот и я точно так же очарован тобой. – Он замолчал на минуту, глядя на меня. Огонь в его глазах разжигал пожар в моем теле. – Он захотел заполучить ее. Сделать только своей. Удержать ее. Сперва она охотно подчинялась ему. Более чем охотно. Забыла на время о своей коже, отдавшись экзотическим удовольствиям суши. Но шелки не может игнорировать зов океана. Однажды он проснулся, а она исчезла.

– Так всегда и бывает с шелки, верно? – тихо спросила я.

– Именно. – Он снова повернулся к океану. – Но мой отец во многом не рационален. И прощать он не умеет. Уверен, тебе это известно.

Что ж, это известно всем.

– Как Полубог, потомок Посейдона, владыки морей, мой отец обладал редкой способностью выследить ее – чтобы вернуть обратно на сушу. Он не мог смириться с тем, что океан сильнее его. Он ведь, как-никак, правит океаном.

– Но… как его сын, ты тоже… правишь? В этом отношении он не столь всемогущ?

Короткая улыбка тронула губы Кирана.

– Да. Как я и сказал, мой отец не во всем рационален. У него хрупкое эго.

– Ну… я имела в виду… он мужчина, в конце концов.

– Когда она вернулась, он забрал ее кожу. Спрятал ее. Думаю, сперва она восприняла это как игру. В конце концов, она любила его. Она окунулась в жизнь, полную роскоши и наслаждений, ее баловали, относились к ней, как к королеве. Но, как и прежде, океан звал.

– А он не собирался отпускать ее.

– В то время она была беременна, но даже если бы и нет… – Киран сжал кулаки. – Его любовь – это власть. Абсолютное доминирование. И когда она взмолилась, прося отпустить ее, даже обещая вернуться, его отношение к ней изменилось. Она стала пленницей. Пленницей, которую он уже не хотел. Он изгнал ее, не подпускал ни к себе, ни к морю.

– А ты?

Он запустил пальцы в волосы.

– Один из десяти детей, рожденных от союза Полубога и не-Полубога, обнаруживает силу Полубога. У моей матери был пятый уровень. Что, безусловно, способствовало… У моего отца было двенадцать детей, но Полубог из них лишь один. Я – наследник. Вместе мы можем контролировать больше территорий.

– Но… ты жил с матерью, верно?

– О. Я понимаю, к чему ты клонишь. Я и забыл, что ты мыслишь не так, как те, кто меня окружает. – Взгляд его говорил, что это хорошо. – Да, я был изгнан вместе с ней, но только безопасности ради. Он следил за мной всю мою жизнь, сначала чтобы увидеть, проявятся ли у меня способности, потом – потому что они проявились и он хотел должным образом воспитать меня.

– Вылепить из тебя собственную копию.

– По сути – да.

От его тона у меня волоски на руках встали дыбом. Я сглотнула подкативший к горлу комок страха.

– Он позаботился о том, чтобы у меня были лучшие наставники, – продолжил Киран, – учившие меня, как править и вести войны. Он пригласил меня сюда после смерти моей матери, чтобы я мог расширить «семейный бизнес».

– А ты пришел, чтобы освободить свою мать?

Его проницательный взгляд вонзился в меня, обнажая мою душу – как он обнажал свою передо мной. Повисло молчание. А жар все нарастал, подпитываемый нашей пылающей страстью.

Он слегка наклонился в мою сторону, и волна предвкушения захлестнула меня. Я облизнула нижнюю губу, вспоминая тот поцелуй. Его руки на моей коже, его великолепное тело.

Взгляд его остановился на моем языке. Зрачки Кирана расширились, и он наклонился, вдвое сократив расстояние между нашими губами. Тело мое пульсировало, мне не хватало воздуха.

– В том числе, – тихо произнес он.

Глава 40

Алексис

Я вся покрылась мурашками, внезапно усомнившись, что же он сделает – и что сделаю я в ответ.

Но мне не нужно было беспокоиться.

Между его бровями зазмеилась глубокая морщина, и Киран, видно, ощутив прилив сил, резко поднялся со скамьи. Он сунул руки в карманы, и взгляд мой невольно зацепился за выпуклость между ними.

– Может, я и не похищал тебя, но я вынудил тебя оказаться в таком положении, – сказал он с болью в голосе. – Я хочу тебя, это не секрет. Хочу, чтобы ты кричала подо мной, забыв свое имя.

Тихий стон сорвался с моих губ. Когда я была рядом с ним, вот так, как сейчас, чувствуя наше искрящее взаимное притяжение, я хотела того же. Хотела выбросить все из головы и отдаться его потрясающей силе и власти.

– И ты нужна мне, – продолжил он. – Нужна, чтобы освободить мою мать. Судьба привела тебя ко мне. Каковы были шансы, что я встречу кого-то, обладающего столь редкой способностью, в нужном месте и в нужное время?

Сквозь пульсацию страсти пробилось замешательство. Редкая способность? В одном только Сан-Франциско множество Говорящих с Призраками.

– Я нашел твою слабость и воспользовался ею. – Он снова посмотрел на меня. – Точно так же, как поступил бы мой отец.

Я сглотнула, хотя во рту все пересохло, и вытерла вспотевшие ладони о джинсы.

– Я пришла сюда, чтобы отказаться от твоего предложения о работе.

Голова его слегка дернулась; потом он медленно повернулся к воде. Нахмуренные брови совершенно не сочетались с ослепительной улыбкой.

– Неужели?

– Да. Не пойми меня неправильно – я не хочу сказать, что ты недооценил меня. Я бы сдалась в мгновение ока. Но детям не нужны твои деньги. Они убеждены, что мы способны справиться сами.

Грозовые, мерцающие глаза оценивающе взирали на меня. Улыбка стала еще шире:

– Как ни странно, я испытываю облегчение.

– Но я возьмусь за эту работу. – Меня словно ударили под дых, выбив из легких весь воздух. Охваченная паникой, я пыталась вдохнуть – и не могла.

Он наклонил голову к плечу. Улыбка исчезла.

– Да, – я откашлялась и постучала себя в грудь. – Я правда не хочу. Если ты еще не понял.

Теперь он стоял почти что спиной к океану.

– Тогда почему?

– Из-за твоей матери. Она умоляла меня помочь тебе. И потому что я тоже потеряла мать. Представить не могу, какой беспомощной я чувствовала бы себя на твоем месте. На самом деле… – Я вскинула руку, все еще борясь за воздух. – Я могу представить. То же самое я чувствую по отношению к Мордекаю.

Он медленно кивнул.

– То же самое, да. Именно то же. Я понял это, пока сидел здесь, дожидаясь тебя. Вот почему я позвонил и записал Мордекая на прием. Подробности тебе сообщат завтра. Я внес предоплату за процедуру – на его имя. Я предполагал, что это будет своего рода извинением, за то, что принудил тебя. Но теперь… – Улыбка его вернулась. – Давай назовем это знаком уважения, я ведь недооценил тебя… хотя и получил, что хотел.

Меня вдруг разобрал смех, и я отвернулась, пытаясь прийти в себя. Таким, несомненно, видели Кирана его приспешники. Крутой чувак с удивительным чувством юмора. Если находиться рядом с таким парнем слишком долго, то можно и забыть о его собственнической, властной стороне. А это опасно.

– Ты купил Мордекаю одеяло раньше, чем узнал, кто я, – сказала я, вернувшись к реальности (только вот глубинная боль так и не прошла). – Почему? Или ты и тогда почувствовал, что я из себя представляю?

– Без оценки я никогда бы не узнал в полной мере, какова ты.

Я поерзала на скамейке. Уже второй раз он намекает на то, что я – нечто большее, чем просто особа, способная работать с духами (ну и командовать ими). Но он продолжил говорить, и спросить я не успела.

– Моя мать умирала долго. Смерть ее была медленной. Недуг шелки, лишенной кожи, подобен раку. Я видел, как болезнь разъедает ее изнутри. – Он стиснул зубы; в глазах его пылал гнев. – Ближе к концу домашний уход стал уже невозможен. Нам нужны были аппараты, медицинское оборудование. Во время поездок по госпиталям я и узнал, каково это – быть бедным и больным. Я видел страдающих людей, которые не могли получить помощь. Сперва я отмахивался. Не обращал внимания. Но однажды мимо меня прошла девочка, маленькая девочка в косыночке. Она была такая слабенькая, что едва держалась на ногах. Она умирала, а ее родители не могли позволить себе лечение, чтобы облегчить ее боль. Это… – Он отвернулся. – Это, мягко выражаясь, разбудило меня. И глубоко задело. Поэтому, когда я увидел, как ты изучаешь те одеяла, напряженно высчитывая, как же тебе приобрести именно то, которое подойдет ему лучше всего… – Он покачал головой. – Это было самое меньшее, что я мог сделать. Крошечный жест.

– Для него это не было крошечным жестом. – Я пожала плечами и улыбнулась. – Ну, не было бы, если бы дело не дополнялось преследованием и не сработавшим перцовым баллончиком.

– Мы уже обсуждали мою борьбу за то, чтобы не быть похожим на моего отца.

– Ну, да. Обсуждали. И все же…

Я сцепила руки в замок и наклонилась вперед, не зная, как быть дальше. Я начала совсем по-другому воспринимать его. Да что там, уже воспринимала.

И не была уверена, хорошо ли это, поскольку теперь нам придется работать вместе – или очень, очень плохо.

– И все же, – повторил он за мной, снова поворачиваясь к океану. – Я позволю тебе привести в порядок дела и изучить контракт. После того, как Мордекая осмотрят – если ты не передумаешь – дай знать одному из моих парней. Разберемся с бумагами – и приступим к работе.

Судя по тону, он завершал разговор, и я поднялась со скамейки.

– Никто из них не давал мне своего номера телефона. Кроме того, мой мобильник сдох, помнишь? Он лежит в банке с рисом, но едва ли когда-нибудь еще включится.

– Просто выйди на крыльцо. Они будут неподалеку.

Я замерла:

– Погоди. Они что, так и будут ошиваться возле моего дома? – Он не ответил, что я восприняла как подтверждение моих подозрений. – А как же насчет свободы моей воли? И того, что эта работа – мой выбор?

– Работать на меня – твой выбор. Делить со мной постель – твой выбор. Организовать твою защиту – мой выбор.

– Защиту? От кого? От скучающих духов, желающих поболтать? Единственный человек, от которого мне нужна защита – это ты.

Он обернулся, полоснув по мне жестким взглядом.

– Тебе никогда не потребуется защита от меня. Надеюсь, я только что доказал это. Но магический мир – место недоброе. Ты привлекла мой интерес. Это заметят, несмотря на все мои усилия сохранить дело втайне. Если кто-то будет разнюхивать, твоя магия вызовет еще больший интерес. Я проявляю осторожность. Я же говорил, я защищаю то, что принадлежит мне.

Я только руками развела. Все мягкое тепло, что накапливалось во мне во время нашего разговора, выдуло злым сквозняком в окошко.

– Мы же буквально только что говорили об этом. Ты сказал, что не хочешь загонять меня в угол, заставляя выполнять твои приказы.

– Я не загоняю тебя в угол. Я защищаю тебя.

– Да, а еще запугиваешь, прогибая!

Страсть сверкнула в его глазах.

– Я бы очень хотел, чтобы ты прогнулась, но для этого мне не нужно тебя запугивать. Я просто подожду, пока ты не будешь готова. Ты же хочешь меня, Алексис. Я вижу это, даже сейчас. Даже когда ты сердишься. Ты жаждешь меня, как и я тебя. И однажды ты сдашься. Я вырос среди ирландцев. Я знаю, что такое упрямство. Артачиться, настаивать на своем, никогда не уступать. В тебе этого нет. Только не в этом. Ты придешь в себя, и тогда я покажу тебе наслаждения, о которых ты лишь мечтала.

Стальные обручи желания стиснули мою грудь. Ноги задрожали. Заговорить сейчас я боялась, потому что не знала, что именно скажу.

– Ты не спросила, что было в твоем досье, Алексис. Разве тебе не любопытно узнать результаты?

Я открывала и закрывала рот, как рыба, борясь с жаждой, кипящей в моей крови.

– Я планировал скрыть их от тебя, но… – Он медленно двинулся ко мне. Я стояла, оцепенев, не в силах попятиться – и не позволяя себе рвануться к нему. – Когда ты управляешь своей судьбой, мощь твоя увеличивается. Однажды ты станешь равной мне во всем, кроме власти, но у меня есть все основания подозревать, что ты найдешь способ обойти это. Или это сделают твои подопечные.

Он вновь улыбнулся, остановившись в считаных дюймах от меня и глядя мне прямо в глаза.

– Я боюсь узнать результаты, – выпалила я, не сдержавшись. – Боюсь, что это изменит мою жизнь и подвергнет опасности детей.

– Это изменит твою жизнь. А о безопасности детей позабочусь я. – Его теплые ладони легли мне на плечи, потом скользнули вниз по рукам. – В тебе кровь Аида. Могущественная кровь. Ты не Полубог – но ты пятый уровень, и его дары проявляются в тебе очень необычным образом. Ты не Говорящая с Призраками, Алексис. Ты – Сумеречный Странник. Редчайшая, высшая форма Некроманта. Более того, твои дары усилены вливанием божественной крови. Вот почему ты видишь духов, как обычных людей. Вот почему ты способна запросто призвать их, отправить за Черту, вернуть – и тому подобное. Ты одна на миллион.

Я почти онемела, пораженная ужасом.

– Я – похититель душ? На днях я сказала так в шутку одной чеширке. Выходит, сама того не зная, я ляпнула правду?

Он поднял руку и провел большим пальцем по моему подбородку.

– Да, у тебя есть и эта способность. Вырывать душу из тела. – Он отступил, тем же пальцем чиркнул себя по груди сверху вниз, у пояса сжал кулаки и развел их, как будто распахивая плащ. – Я почувствовал это, когда впервые встретил тебя. И я чувствую это прямо сейчас. Ощущение беспомощности… ужасающее, честно говоря. Тем более что ты не знаешь, как это делаешь, и не умеешь контролировать.

Я молитвенно сложила руки:

– Я ничего не делаю!

– Да. Вот именно.

Он снова шагнул ко мне и на этот раз его палец коснулся моей нижней губы.

А я почти и не почувствовала.

Меня трясло, как от удара током. От страха. От отвращения.

Похитители душ – самые безжалостные злодеи в любом магическом сообществе. Это известно всем. Они ходят по полю боя, вырывая из людей жизни. А потом впихивают эти жизни обратно, создавая армию ходячих трупов. На их пути остаются лежать безжизненные тела – или безмозглые зомби тащатся за ними. Это все равно что быть чрезвычайно могущественным Некромантом и Вдохновителем в одном лице – и меня бросало в дрожь от самой этой мысли.

– Я не одна из них, – выплюнула я. – Твой тест неверен.

Мгновение он изучал меня.

– В руках моего отца ты стала бы всем, чего ты боишься, но я не позволю этому случиться с тобой, Алексис. Клянусь. Я защищу тебя, от него и от себя самого. У тебя доброе, справедливое сердце. Ты помогаешь другим. Ты охраняешь царство мертвых, осознаешь ты это или нет. Это – работа Сумеречного Странника. Похитители душ появляются, когда развращенные охотятся на тех, кто слабее. Когда из хороших людей вырывают разум и используют их во зло. – Его пальцы крепче стиснули мои запястья. Глаза Кирана горели безжалостной решимостью. – Доверься мне, Алексис. Я не всегда добр, у меня не всегда лучшие намерения, но я не позволю, чтобы с тобой случилось плохое. Я буду защищать тебя до последнего своего вздоха. Клянусь.

Я сморгнула слезы. Страх и надежда смешались в моей душе в гремучий коктейль. Мне не хотелось верить результатам проверки. Я не могла в них поверить. Но я хотела верить, что он защитит меня. Если результаты верны, я хотела, чтобы он был на моей стороне, даже несмотря на то, что он… это он.

– Я должна подумать, – пробормотала я.

Взгляд его блуждал по моему лицу. Киран медленно кивнул.

– Мне нужны доказательства.

Он кивнул снова.

– Вот почему ты думал, что сможешь узнать, кто мой отец. Он Полубог.

Сердце мое сжалось, когда эти слова сорвались с моих губ. Я не могла поверить. Но если это правда, мать должна была знать. Не могла не знать. А с учетом ее любви ко всяким мерзавцам…

– Это Магнус, да? Полубог, убивающий своих детей. Она хотела уберечь меня от него любой ценой. Включая переезд из магической зоны в захудалую щель между сообществами. Вот почему она хотела, чтобы я скрывала свою силу и, очевидно, большую часть своей магии на проверках.

Она утверждала, что предпочитает щель, потому что ей не нравится грубость и железные правила магического сообщества. Кроме того, люди, которым она хотела помогать, были теми, кому нигде нет места.

Но теперь вырисовывалась совсем другая картина. Возможно, у моей матери и матери Кирана было что-то общее.

– Черт. – Я попятилась и тяжело плюхнулась на скамейку. – Секунду назад я еще была обычной девчонкой, обладающей совершенно бесполезным видом магии, и вдруг…

В глазах Кирана промелькнула печаль.

– Я не знаю, кто твой отец, – прошептал он и сел рядом со мной. – Но, кем бы он ни был, можно с уверенностью утверждать, что он о тебе не знает. Так и оставим. Мне просто нужно знать, с кем я буду работать, чтобы подобрать тебе правильную систему обучения. Не все дары Аида проявляются в его наследниках. Надо выяснить, что именно затаилось в тебе. Тестирование дает лишь общее представление. Теперь нам нужно подтолкнуть тебя и выманить наружу сокрытое.

Я выдохнула и без задних мыслей привалилась к нему.

– Мне нужно взять паузу и возненавидеть тебя всем своим существом за то, что ты втянул меня во все это. За то, что разоблачил меня.

Киран поднял руку и обнял меня.

– Секс из ненависти – это может быть забавно, – пробормотал он, поглаживая мою спину. – Я был бы счастлив позволить тебе поэкспериментировать надо мной.

– Секс из ненависти – самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала. Только мужчины могли такое придумать. Грязные ублюдки.

Я вздохнула, отдаваясь моменту. Мне нужно было погрузиться в него с головой – прежде, чем отстраниться и вернуться к своей жизни. Потому что я вернусь к своей жизни. Я должна. У меня двое детей, которые зависят от меня. Я разберусь – как разбиралась со всем остальным.

– Ладно. – Я снова выпрямилась. Нужно, чтобы он сперва вылечил Мордекая. Остальное – потом. Не знаю, намеренно ли моя матушка прятала меня, но если прятала, то делала это не без причины. Она хотела, чтобы я сама заботилась о себе, даже если это и означает, что я должна скрываться. Прятки – не позор. – Ладно.

Киран усмехнулся и встал вместе со мной.

– Вот так просто, да? Твой мир перевернулся вверх тормашками, и ты готова уйти?

– Иногда это все, что мы можем сделать. – Я отвела от лица волосы. – С нетерпением буду ждать информации по поводу врачебного приема Мордекая. И никакое обучение я оплачивать не собираюсь. Ты это затеял, ты и плати по счетам.

От его улыбки у меня подкосились ноги.

– Не парься.

– И убери своих людей с моего двора. Никто обо мне не знает. И никто меня не беспокоил, пока не появился ты. Мне они не нужны.

– Хорошая попытка.

Я метнула на него свирепый взгляд и решительно зашагала к деревьям.

– И, Алексис?

Я остановилась на опушке.

– Я знаю, что тебе известно о камерах, – он определенно пребывал в замечательном настроении. Мое раздражение, вызванное его «защитой», казалось ему забавным. – Я также знаю, что в вашем районе нет никакой ассоциации домовладельцев и отсутствуют какие-либо правила, касающиеся дронов. Испортишь камеры – и два моих дрона будут кружить над твоим домом в режиме двадцать четыре на семь. Я дерусь нечестно, как ты уже, наверное, заметила.

– Попомни мои слова: ты и твои приспешники еще пожалеете о том дне, когда связались со мной.

Хороший блеф. Сильный.

Его смех был не тем ответом, на который я надеялась.

– Жду не дождусь.

Высоко вскинув голову, я углубилась в рощицу. Одно несомненно: этот парень никогда больше не залезет мне в трусы. Я буду работать с ним, я помогу его матери, я удовлетворю свое любопытство касательно того, как Полубог Валенс ловит и удерживает духов, но вожделению я больше не поддамся. Пусть лает на дерево, пока не посинеет, но ничего ему не обломится.

И тут же в глубине моего сознания заворочалась непрошеная мысль:

Если он так целуется, то от его мастерства в постели у меня наверняка снесло бы крышу. Он как самый лучший шоколад, сладчайший и пряный. Попробуешь раз – и больше ничего другого не захочешь.

Стиснув зубы, я заколола гнусную мысль острым кинжалом и похоронила на пресловутом заднем дворе.

Но, хотя он и эгоистичный осел, я не могла не признать, что Киран подарил мне чудо. Помог воплотиться по крайней мере одной моей Большой Мечте.

Дал будущее очень больному ребенку.

Неважно, каким пыткам он собирается подвергнуть меня в грядущие месяцы – он пытается спасти Мордекая. За этот бескорыстный поступок я не дам своему сердцу закаменеть окончательно.

Теперь остается только пройти саму процедуру. Ведь худшее для Мордекая еще не позади.

* * *

Киран смотрел, как Алексис исчезает за деревьями, чувствуя, как его охватывает крайнее замешательство.

Он только что поклялся защищать ее. Ценой своей жизни, если понадобится. Как будто эти слова произнес незнакомец. Он не обещал такого даже Шестерке. Никому.

Но даже сейчас, когда энергия ее присутствия и все ее чары улетучились, позволив вернуться холодной логике, он не хотел брать свои слова обратно. Не мог и не хотел.

Теплая тяжесть внутри него не была похотью. Не была результатом их взаимного притяжения или восхитительного жара ее магии, пробирающего его до костей.

Это было что-то более глубокое, более серьезное. Не влечение, но привязанность. В какой-то момент она просто влезла в его душу. Пытаясь узнать о ее магии, он узнал о ней как о личности. Узнал о ее жизни.

И ему понравилось то, что он узнал.

Он вздохнул и повернулся, озирая океан. Ему предстоял долгий опасный путь. Во-первых, он освободит свою мать – он был уверен, что теперь, когда Алексис в одной с ним лодке, он сумеет это сделать. Потом он займется отцом. С этим Алексис, пройдя обучение, тоже могла бы ему помочь, но, наверное, освобождением матери все и закончится. Алексис слишком хороший человек, чтобы связаться с ним надолго. Он только испортил бы ей жизнь – а может, и погубил бы ее.

Нет. Неважно, как сильно он нуждается в ней, как страстно хочет ее – он нанял Алексис только на первый этап путешествия.

Глава 41

Алексис

Я бросила взгляд на часы на прикроватной тумбочке и сглотнула комок подкатившей к горлу тревоги. Три ноль один. До выписки остался час. Пора ехать.

С момента той нашей встречи с Кираном прошло две недели.

Верный своему слову, Киран записал Мордекая на процедуру, которая должна была подавить реакцию его организма на гены оборотня. Будучи сыном Полубога Валенса, не говоря уже о том, что и сам он был Полубогом, обладающим огромным влиянием в любом кругу, Киран позаботился о том, чтобы Мордекая поставили в начало очереди. Просто невероятно – с учетом того, что лист ожидания там был длиной в полгода.

Я не питала никаких иллюзий насчет того, что действия Кирана были вызваны исключительно его добросердечием – нет, ведь чем быстрее Мордекай поправится, тем быстрей я смогу начать работать на Полубога.

– Дейзи, готова? – окликнула я, подхватывая с комода плащ и ключи.

– Угу, – устало откликнулась она, шаркая мимо моей двери к гостиной.

Вчера, пока Мордекая оперировали, мы весь день провели в больнице – весь день и еще полночи, пока он лежал без сознания, подключенный к различным аппаратам, довершающим работу. Согласно последнему осмотру, шансы на то, что процедура окажется успешной, были велики. Но мне всю жизнь не везло. Я не доверяла статистике, процентам и рейтингам. В жизни масса места для ошибок.

Так что мы с Дейзи шатались поблизости, чтобы быть под рукой, если что.

К счастью, ничего не случилось.

В час ночи мы уложили его в постель, пожелав спокойного сна.

А утром проснулись от сообщения, оставленного на автоответчике: «Я жив. Я устал, у меня все болит, но, говорят, это часть процесса восстановления. Еще говорят, что я уже вне опасности». В его голосе я услышала улыбку. «Мой организм хорошо отреагировал на процедуру, и как только проблема была решена, тело начало исцеляться с сумасшедшей скоростью. Что, по-видимому, хорошо. Так что я – спать. Чего и вам желаю. Увидимся на выписке в четыре. Люблю, пока».

– Я смотрела в сети, – сказала Дейзи, когда я присоединилась к ней на кухне. Под глазами ее залегли тяжелые синеватые мешки. – Обычно после такой операции пациентов держат в больнице несколько дней.

Я кивнула:

– Приедем туда – и спросим об этом врача.

– В смысле – даже настоящих магов.

– Знаю, Дейзи. Мы спросим врача.

Я взяла свой новенький изящный мобильник, анонимный подарок, который ждал меня на крыльце после встречи с Кираном две недели назад. Я проверяла – услуги связи оказались оплачены на год вперед.

Конечно, я не настолько глупа, чтобы не догадаться, откуда этот телефон взялся. И не настолько горда, чтобы отказаться от него. Как ни крути, моя прошлая трубка сломалась из-за Кирана. Так почему бы ему, черт возьми, не возместить ущерб? Спасибо, блин, большое.

– Там же, где обычно, – доложил Фрэнк, когда мы вышли из дома. Он стоял на своем любимом месте, высматривая прячущихся в моем дворе. – Они даже притащили подстилку, чтобы шпионить с удобствами.

– Отличная работа, Фрэнк. Будь бдителен, – рассеянно уронила я. – И сойди с моей лужайки.

– Не понимаю, почему ты так беспокоишься из-за того, что этот… дух, – Дейзи поежилась, – стоит на газоне. Он же не реальный. А мы все равно почти не косим.

– Это дело принципа.

Я села в машину, краем глаза заметив шевеление куста на краю двора.

Очевидно, приспешники на самом деле прятались не от меня – тут они сдались уже через пару дней, после того, как я постоянно их «находила» – они скрывались от интереса общественности. Не хотели, чтобы кто-нибудь знал, что они здесь.

Джек принес «официальную» оценку моей магии и уровня силы – вместе с той, которую на самом деле выдал аппарат. Киран не солгал ни в чем. Моя матушка спуталась с Полубогом из рода Аида. Я, скорее всего, была ошибкой, и ошибку эту она держала в секрете. Киран до сих пор не знал, кто именно из Полубогов был моим отцом. Выяснениями он занимался весьма осторожно, чтобы не вызывать подозрений.

А я и не хотела знать. Сжиться с фактом, что ты обладаешь одним из самых страшных видов магии, уже было достаточно сложно – и мне только и не хватало выяснения отношений с дорогим папашей. Однажды мне все-таки придется вернуться к обсуждению этого вопроса и научиться пользоваться своей силой, на случай новых неприятностей от Кирана, но пока… Мне хотелось притвориться, что моя жизнь нисколько не изменилась, повернув в ужасно опасном направлении. Хотелось сосредоточиться на детях.

– Так мы можем теперь перестать давать Мордекаю лекарство? – тихо спросила Дейзи.

Дюжина вопросов повторялась по кругу с тех пор, как Мордекай лег в больницу, и этот входил в их число.

– Если процедура сработала, то да, мы можем перестать давать ему лекарство.

Девочка кивнула, глядя в окно.

– И мы абсолютно уверены в том, что этот назойливый ублюдок не вцепится в нас или в Морди?

– Никаким законным способом Киран не может использовать свою добрую волю в своих интересах. Мы спокойно можем уйти.

– А он? Уйдет?

Она покосилась на меня.

Я еще не сказала им, что возьмусь за эту работу. Но Дейзи, весьма проницательная, когда кто-то пытался что-то утаить от нее, заметила, когда контракт исчез с кухонного стола. Она поинтересовалась, в чем дело, и я соврала, сказав, что подала документы, и вопросы посыпались градом.

Почти уверена, что она меня раскусила.

– Однозначно, – заявила я, и прозвучало это вполне правдоподобно.

Я показала свой бейдж охраннику у магических ворот.

– Прелестный денек. Отличная у нас погодка, – сказала я ему с жутким британским акцентом.

Он просканировал мое удостоверение, потом просветил насквозь. Приборчик запищал, и взгляд охранника метнулся ко мне.

– Документ старый. Где новый?

– Какой… новый? – я вытянула шею, чтобы убедиться, что дала ему правильную карточку.

Он сосредоточился на экране:

– Перевыпущенный. Проверьте почту. – Он вернул мне карточку. – В будущем пользуйтесь этой полосой, – и он указал на полосу скоростного движения.

– Но…

Я оглянулась, потом посмотрела на мрачное фото, «украшающее» мое удостоверение личности.

– Назойливый ублюдок, – проворчала Дейзи.

– Продолжайте движение. – Охранник махнул мне рукой.

– Ну конечно. Выдвигать меня из низов – отличный способ сохранить меня в секрете, Киран, – пробормотала я, нажимая на педаль газа.

– Тебе нужно избавиться от него, – сказала Дейзи, все еще глядя в окно. – Мне нравятся все горячие парни, которые крутятся у нашего дома, но это уже перебор.

Да. Так и есть. Только попробуй сказать такое собственнику-Полубогу. Он рассмеется тебе в лицо.

Мне в лицо он, по крайней мере, рассмеялся.

Я припарковалась за больницей и потратила несколько лишних минут, обходя ее. Дейзи, вместо того чтобы взять инициативу в свои руки и понукать меня, чтобы я шла быстрее, молча шагала в ногу со мной.

Она, как и я, беспокоилась, что все это какая-то разводка, и нам предъявят скверные новости.

Глубоко вздохнув, мы дружно шагнули в двери больницы; тревога живым зверьком царапала мое сердце.

– Ему потребуется лечение? – тихо спросила Дейзи, когда мы вошли в лифт.

– Нет. Он будет совсем как ты и я. Здоровым. Обычным ребенком.

– Но слабым.

– Таким же слабым, каким он был всегда, да. Ему нужно будет начать бегать, заниматься зарядкой. Но теперь он сможет стать сильнее.

Надеюсь.

– По крайней мере, эти горячие парни продолжают для нас стряпать. Я заметила, они таскают много белковой пищи. Готовят его к набору мышечной массы.

Я кивнула. Лифт звякнул, остановился, двери, вибрируя, расползлись по разным сторонам.

– Следовало бы пресечь эту благотворительность, но…

– Ему это нужно, – закончила за меня Дейзи.

Я промолчала.

– Так ему вообще не понадобятся никакие лекарства? – снова спросила она.

– Нет. Никаких лекарств, – терпеливо повторила я, взяла ее за руку, и мы медленно пошли по коридору.

У двери Мордекая кто-то стоял – кто-то большой, и сердце мое на миг замерло. Я испугалась, что это оборотень, явившийся, чтобы устранить новую угрозу. Но мигом позже я узнала и лицо, и фигуру: Зорн, подручный Кирана, парень с волнистыми каштановыми волосами и пронзительными серыми глазами.

– Привет, – сказала я, когда мы приблизились. Меня радовало, что он здесь. Мордекай еще не вполне оправился, чтобы альфа мог бросить ему вызов, но альфа, для которого не существует правил и моральных границ, вполне мог убить его и спящего.

Зорн – в безупречно отутюженном, сшитом на заказ костюме – кивнул и отступил, скрестив на груди руки.

Пальцы мои сжали холодную железную ручку. Но я никак не могла заставить себя повернуть ее.

– Как он?

– Он поправляется с невероятной скоростью, невероятной даже для оборотня, – ответил Зорн; голос его, как всегда, скрипел так, будто он сорвал его, долго, громко и воинственно крича. – Все эти годы тело его вело серьезную войну. Врачи были поражены, как он вообще выжил. Оборотень попроще точно не выкрутился бы, если бы его организм боролся вот так вот с собственной силой.

Грудь сдавило. В голову ударил жар, защипало глаза.

– Но он в порядке? Все… уладится? Он не будет больше страдать от боли?

Теперь Зорн смотрел на меня в упор, смотрел оценивающе. Выражение его лица смягчилось – если такое вообще можно сказать о камне.

– Он будет как новенький. Лучше, чем новенький. Некоторые оборотни становятся сильны и крепки, потому что с ними жестоко обращаются, но жестокое обращение превращает их в неуравновешенных личностей, таких, как нынешний альфа стаи Зеленых Холмов. Борьба со своим состоянием, ваша с Дейзи поддержка усилили стойкость и выносливость Мордекая. Вы помогли сформироваться всесторонне развитому мальчику, из которого вырастет могучий всесторонне развитый мужчина. Своим будущим успехом он обязан тебе, Алексис. Ты хорошо поработала.

Слезы текли по моим щекам, рыдания душили меня. Я и не ожидала услышать что-то подобное. Даже в самых смелых моих мечтах…

– Спасибо, – выдохнула я, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. – Спасибо за то, что сказал так. Это очень помогает.

Он качнул головой:

– Я не пытался помочь. Я сказал правду.

– Половину времени он как робот, – прошептала Дейзи, но в голосе ее звучало волнение. – Или как зомби.

Я перевела дыхание и повернула ручку. Увидела изножье кровати – и оцепенела, потому что к дверям повернулся… Киран. Его глаза – грозовые, но сверкающие, глаза на лице, определенно благословленном ангелами – долгий, долгий миг смотрели в мои глаза.

Рои бабочек запорхали в моем животе, а сердце тревожно екнуло.

Я не видела его эти две недели. Ни разу. Он не заглядывал в паб, не крутился у дома. Он даже не позвонил.

Я сглотнула подступивший к горлу комок и на негнущихся ногах вошла в палату.

Мордекай сидел, откинувшись спиной на груду белоснежных пушистых подушек. Свернутое бирюзовое одеяло – единственная вещь, которую он захотел взять с собой (и настоял на этом) – лежало рядом. Глаза мальчика расширились, когда он заметил меня, потом Дейзи, и рот его растянулся в улыбке.

Лицо его было расслабленным: без настороженных глаз, без морщин, порожденных постоянной болью, он выглядел почти что незнакомцем. Обычный пятнадцатилетний паренек, у которого вся жизнь впереди.

Рыдания, которые я старалась задавить с того момента, как вошла, все-таки вырвались на свободу, сотрясая мое тело.

– Ты хорошо выглядишь, – улыбнулась я сквозь слезы, яростно вытирая лицо.

– И хорошо себя чувствую, – теперь он откровенно сиял. – Просто чувствую… что сижу здесь. И мне даже не нужно стараться. Я просто сижу, наслаждаясь обычным днем.

Я беспрерывно всхлипывала, сердце мое болело от счастья и вины, от понимания того, каково ему было все эти годы. Я была так рада, что он наконец спокоен. Что ему больше не больно.

Я посмотрела на Кирана; слезы лились из моих глаз, как из крана.

– Спасибо, что сделал это. Ты не обязан…

Киран поежился и сунул руки в карманы, словно испытывая неловкость.

– Никто не достоин этого больше, чем он.

Я кивнула, потому что это была абсолютная правда.

– Спасибо, – напряженно сказала Дейзи, глядя на Кирана так, будто хотела убить его. Защитный механизм, ничего не попишешь. – Вы спасли моего брата. И за это я вас уважаю. – Она тряхнула головой, так что взметнулись волосы. – Но не значит, что я не против… – Она ткнула пальцем приблизительно в мою сторону. – Но это было… грандиозно… и вы заслуживаете… похвалы.

Киран медленно кивнул, выражение его лица не изменилось, но глаза заблестели еще сильнее.

– Алексис, могу я поговорить с тобой? – вежливо спросил он, указывая на окно в углу комнаты.

Дейзи обогнула меня, подойдя к Мордекаю.

– Ты и правда здорово выглядишь, Морди. Кроме волос. Что выпало – не вернулось. Возможно, нам придется заглянуть в «Клуб мужских причесок», потому что не можешь же ты ходить вот так теперь, когда ты в порядке…

Я уже отключилась от ее болтовни, потому что плыла к Кирану, сотрясаемая электрическими разрядами, чувствуя, как нарастает жар в моей крови. Потоки слез по-прежнему струились по щекам. Я вопросительно приподняла брови.

– Он поправляется с невероятной скоростью, – тихо произнес Киран; взгляд его блуждал по моему лицу. – Что говорит о его силе. Все это занесено в его досье. Я не могу этого изменить, сейчас не могу. Он уже аттестован как оборотень пятого уровня, а это стремительное исцеление – несомненно, естественная реакция организма на годы болезни – лишь повысит его общую привлекательность. С учетом того, что он официально не является членом никакой стаи, им заинтересуются организации со всего мира. – Взгляд его ожесточился. – Некоторые из этих организаций могут показаться могущественными и престижными, но их интересы далеко не достойны. Знаю, ты не доверяешь мне, но…

– Мордекай может советоваться с кем ему угодно. Я его опекун, а не мозг.

Киран слабо улыбнулся, и взгляд его просто вонзился в меня.

– Значит, ты доверяешь мне.

– Нет. Я этого не говорила. Я только сказала…

– Я слышал. – От его ухмылки все у меня внутри перевернулось, но потом лицо его вновь сделалось серьезным. – Уверен, тебе известно, что он будет получать и вызовы – как только ему станет лучше. Почти все схватки оборотней идут до потери одним из соперников сознания, но некоторые заканчиваются смертью. Ему нужно будет подготовиться и к тому и к другому.

Я кивнула, глядя на Мордекая, слушающего болтовню Дейзи.

– Знаю.

– Ему нужны тренировки. Усиленные. Он потерял время. Костяк у него крепкий, но еще понадобится…

– Топливо, – я закатила глаза. – Не прикидывайся дурачком. Я догадываюсь, что ты знаешь о еде.

Он рассмеялся, и его дыхание коснулось меня – сладкое, как шоколад.

– Да. – Он заговорил тише, и голос его зазвучал неожиданно интимно, приковывая мое внимание, покрывая кожу мурашками. – Тебе что-нибудь нужно? Деньги? Продукты?

Я смотрела в эти неспокойные темно-синие глаза, и часть меня понимала, о чем он спрашивает на самом деле – позволю ли я ему обеспечивать меня. Позволю ли я заботиться обо мне и защищать меня.

Меня вновь захлестнули эмоции. Не раз в моей жизни мне предлагали жалость, иногда – сострадание, но никто, кроме моей матери, не хотел заботиться обо мне. Ни один мужчина из тех, с кем я встречалась, не собирался брать на себя роль добытчика.

И этой части меня, распознавшей его интерес, отчаянно хотелось ответить «да». Хотелось быть спасенной, хотелось позволить кому-то другому взвалить на себя бремя моей жизни, жизни нищего незрелого «матриарха» сколоченной как попало семьи.

Но другая, бóльшая часть меня, понимала, что я должна сама крепко стоять на ногах. Может, я и незрелая, но я все-таки матриарх. Я никогда не подчинюсь и не отдам власть собственнику-незнакомцу, который лишь иногда поступает правильно – по его же собственному признанию. Слишком тяжко я трудилась, чтобы теперь передать кому-то бразды правления.

Не говоря уже о том, что дети никогда не пойдут на это.

Улыбнувшись, я безразлично пожала плечами:

– Теперь, когда нам не нужно покупать лекарства, у нас все будет в порядке. Спасибо, что спросил.

Его глаза на мгновение впились в мои глаза, и я увидела, что он все понял. Миг, и Киран кивнул:

– Просмотри договор. Будем на связи. – Он прошел мимо меня, но у двери задержался и обернулся. – Мне тут пришло в голову, что я так и не заплатил тебе за тот сеанс на магической ярмарке. А поскольку цену мне не озвучили, я внял предложению твоего… бизнес-партнера.

Взгляд его скользнул по Дейзи, а потом Киран кивнул на большой пакет в углу, который я до этой секунды не замечала.

Что ж, это доказывало, насколько я была сосредоточена на Мордекае, потому что трудно было не увидеть огромный белый пакет с надписью «Берберри» на боку.

– Нет, – я затрясла головой, хотя внутри все уже бурлило от возбуждения. – Нет.

Он смотрел на меня, и на губах его блуждала слабая улыбка:

– Ну, не буду вам мешать.

И он закрыл за собой дверь.

– Нет. – Я скрестила на груди руки и уставилась на Дейзи. – Он не мог. Это ты сказала ему купить мне это в качестве платы?

– Не знаю. Загляни внутрь.

Взвизгнув, она вскочила, стремительно пересекла комнату, схватила пакет и принесла мне.

– Как ты… – Дрожащей рукой я сняла папиросную бумагу. – О Господи, – выдохнула я, да так и застыла с открытым ртом, онемев.

Тоут. Среднего размера. С пряжкой. Розовый! Та самая сумочка, которую мне пришлось оставить в тот день, когда мы встретились. Он вернул ее мне.

– Не может быть.

Слезы туманили мне глаза.

– Гляньте, что это у нее, «Берберри»? – Дейзи ткнула в меня пальцем, потом простерла руки к небесам: – Берегитесь, модные леди, куда вам теперь до нас!

– Я горжусь тобой, – сказал Мордекай, когда я повесила сумочку на сгиб локтя.

– Почему? – Я погладила кожаный бок. – Потому что у меня есть подопечная, которая знает, как выманивать модные подарки у коварного Полубога? Если так, то я тоже горжусь собой. Отличная работа, Дейзи. И нет, я не дам тебе ее поносить.

– Слишком рано. Эта шутка прозвучала слишком рано. – Дейзи сделала паузу. – Это ведь шутка, верно?

– Потому что ты поняла, что Полубог предлагает тебе не жалость, – сказал Мордекай. – Он предлагал тебе поводок, а ты не согласилась.

Я нахмурилась, вспоминая, что сказал Киран:

– Не знаю, был ли то, собственно, поводок…

– Поводок, поводок. Я слышала. – Дейзи уверенно кивнула. – Не позволяй ни одному козлу управлять тобой. Ты – сама себе хозяйка.

– Ладно, четырнадцатилетние. Спасибо за жизненный урок.

Я потерла лицо.

– Ты собираешься согласиться на эту работу? – спросил Мордекай.

Я опустила сумочку. Сейчас или никогда.

Засунув подарок обратно в пакет и осторожно отложив его в сторону, я присела на кровать рядом с мальчиком. Дейзи поспешно пристроилась с другой стороны.

– Да, – сказала я. – По нескольким причинам. Но – да. Собираюсь.

– Наконец-то! Правда прозвучала!

Кровать качнулась, и я поняла, что Дейзи сделала какой-то драматический жест.

– Тебе следует знать, что Дейзи отправила в его офис деловое письмо, – сказал Мордекай. – Ой!

– Я же говорила тебе не говорить ей!

– Что?

Я наклонилась вперед и повернулась так, чтобы видеть их обоих.

– Ты жуткая лгунья, поэтому я решила опередить тебя. Кто-то же должен защитить наш бренд. – Дейзи с решительным выражением лица выпрямилась. – Я отдала письмо роботу два дня назад. Нет, тебя не обсчитали, но и не полностью приняли во внимание весь твой опыт. Я решила, что они могли бы немного надбавить. К тому же он задолжал нам за сеанс. И я не собиралась это ему спускать. Поэтому я порекомендовала сумку. Ты бы никогда ее себе не купила.

Я переводила взгляд с одного на другую и обратно.

– Значит, вы не собираетесь бить мне из-за этого морду? Не собираетесь говорить, что я не должна брать такие подарки?

Мордекай пожал плечами:

– Это плохая идея, связываться с Полубогом, но…

– У него проблемы с мамашей, не говоря уже о проблемах с большим папашей, а ты любишь помогать людям с проблемами. В смысле… эй? – Дейзи вскинула руки. – Ты бы все равно это сделала. Считай, что мы минимизируем негативные последствия, чтобы ты не влезла в переплет.

Сердце мое сжалось. Поерзав, я с ногами залезла на кровать. Дейзи пихнула локтем Мордекая, прокричав что-то о Сэмуайзе Гэмджи и лохмотьях, после чего успокоилась. Мы все прижались друг к другу.

– Простите, ребята, что у вас нет нормальной подростковой жизни, – тихо сказала я.

– Ну, по крайней мере, у нас есть жизнь, – ответила Дейзи. – Без тебя мы оба были бы мертвы. И я точно уверена, где мне хотелось бы быть. С вами, придурки.

– Нет, правда, Дейзи, покончишь ты когда-нибудь с этой руганью?

Я размазала по щекам слезы.

– Дейзи получила свое чудо, – шепнул мне Мордекай. – И я получил свое. А теперь, Алексис, тебе нужно твое.

Не было у меня в будущем чуда. Разве что ночные кошмары. По пока о детях заботятся, я была бы просто счастлива осушить пинту. Мечтай о малом.

КОНЕЦ

Об авторе

К. Ф. Брин – создатель бестселлеров по версии USA Today и входит в звездную десятку Kindle как автор, пишущий в жанрах паранормальный роман, городское фэнтези и фэнтезийный роман. Уже продано более двух миллионов ее книг – и когда она не придумывает истории о магии и зловещих шорохах в ночи, то потягивает вино и планирует очередные розыгрыши. Она живет в Северной Калифорнии с мужем, двумя детьми и бездействующей беговой дорожкой.

Примечания

1

Шéлки – мифические существа из шотландского и ирландского народа, морской народ, люди-тюлени.

2

Агрессивный рекламный лозунг женских сигарет Virginia Slims.

Content

К. Ф. Брин
Грех и шоколад
Роман

Глава 1 Алексис

Глава 2 Киран

Глава 3 Алексис

Глава 4 Алексис

Глава 5 Алексис

Глава 6 Алексис

Глава 7 Киран

Глава 8 Киран

Глава 9 Алексис

Глава 10 Алексис

Глава 11 Алексис

Глава 12 Алексис

Глава 13 Алексис

Глава 14 Киран

Глава 15 Алексис

Глава 16 Алексис

Глава 17 Алексис

Глава 18 Киран

Глава 19 Алексис

Глава 20 Алексис

Глава 21 Алексис

Глава 22 Алексис

Глава 23 Киран

Глава 24 Алексис

Глава 24 Алексис

Глава 26 Алексис

Глава 27 Алексис

Глава 28 Алексис

Глава 29 Киран

Глава 30 Алексис

Глава 31 Алексис

Глава 32 Алексис

Глава 33 Алексис

Глава 34 Алексис

Глава 35 Киран

Глава 36 Алексис

Глава 37 Алексис

Глава 38 Алексис

Глава 39 Алексис

Глава 40 Алексис

Глава 41 Алексис

Об авторе

Примечания