Деннис Найт, Кристи Бёрн

Башня теней

Посвящается нашим родным.

Потому что истинная магия исходит из сердца.

Denis Knight, Cristy Burne

Wednesday Weeks and the Tower of Shadows

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © Denis Knight and Cristy Burne 2020

WEDNESDAY WEEKS AND THE TOWER OF SHADOWS

was first published in Australia in 2021 by Hachette Australia Pty Ltd and this Russian language edition is published by arrangement with Hachette Australia Pty Ltd through Nova Littera SIA

© Бушуева Т. А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

* * *

Дорогой читатель!

Надеемся, что тебе понравятся розовые слизни. И пончики с колбасой. И волшебные прачечные, и симпатичные роботы, и Почти Неминуемая Гибель. Потому что, когда мы начали писать книгу про Уэнсдей Уикс, нам и в голову не могло прийти, что нашей прикольной истории о девочке, которая предпочла бы изучать науку, а не магию, посчастливится попасть в твои руки.

Но теперь все друзья и противники Уэнсдей – от говорящего черепа Брюса до Горгомота Нечистого, короля-узурпатора Царства Гоблинов, и так далее – твои товарищи по приключениям. Так что давай к нам – если хватит духа!

Сегодня как никогда нам нужны новаторы. Творцы. Смелые и прозорливые мыслители. Потому что, хотя наш мир полон смеха, дружбы и красоты, в нём с лихвой хватает болот слизи и лабиринтов безумия. Так что мы надеемся, что Уэнсдей заставит тебя смеяться. Надеемся, она заставит тебя задуматься. И больше всего мы надеемся, что она сделает тебя храбрым. Потому что все мы наделены способностью удивлять.

Денис Найт и Кристи Бёрн

Перт, Западная Австралия

Октябрь 2020

Камни Саранона, выкованные в древности,

Волшебная семёрка, к добру или к худу:

Кровавый Камень Перехода,

Ледяной Камень Видения,

Камень Защиты, утраченный Камень Жизни,

Камень… не помню, чего-то-там,

Ошибка при подсчёте, если кто её заметит.

Тёмный Камень Силы, способный править всем.

Достойный найдёт его, и зло будет посрамлено.

Глава 1

Я задерживаю дыхание, глядя, как робот моего друга Альфи мчится по классу. Бешено вращая колёсами, он стремглав заезжает в лабиринт и, не сбавляя скорости, проходит первый поворот. Влево! Вправо! Влево! Вправо! Маленький синий робот на безумной скорости перемещается по коридорам из массивных деревянных кубиков.

Добравшись до выхода, он дважды бибикает, мигает огнями и триумфально пересекает финишную черту. Затем, насвистывая весёлую мелодию, с гудением объезжает вокруг стола миссис Глок, пролетает мимо огнетушителей, уклоняется от Колина Мёрфи, пытающегося поймать его в корзину для бумаг, и в завершение описывает победный круг вокруг нашей классной модели моста Харбор-Бридж.

Альфи поднимает робота и ласково похлопывает его.

– Отличная работа, Альфи-младший! Крутейшая круть! – Он поворачивается ко мне и улыбается, как будто только что выиграл пожизненный запас шоколада. – Видишь, Уэнсдей? Я же говорил тебе, что это легко и просто.

Я закатываю глаза.

– Альфи, ты же знаешь, что я люблю тебя?

И, прежде чем вы спросите, скажу, что не в этом смысле.

Очевидно, Альфи знает, о чём я.

– Конечно знаю, – говорит он, широко разводя руками. Его белая школьная рубашка застёгнута на все пуговицы, в верхнем кармане сложен носовой платок, а чёрные волосы торчат вверх, как щетина на щётке. – Что тут не любить?

Альфи – мой лучший друг, по большому счёту единственный, и я знаю, что он не виноват, что он гений. Но иногда – особенно в такие моменты, как сейчас, когда на кон поставлено всё моё будущее и я пытаюсь сосредоточиться, – я бы предпочла, чтобы он немного умерил свой пыл. Вот и всё. Совсем чуть-чуть. Я просто не знаю, как сказать ему, чтобы не показаться полной брюзгой. Я вздыхаю:

– Не важно, проехали.

Я смотрю на своего фиолетового робота, неподвижно застывшего на ковре. Не считая цвета, он точная копия Альфи-младшего – этакий прямоугольный грейпфрут с глазами и шинами, как у внедорожника. Я знаю, что мне никогда не заставить моего робота двигаться так же резво, как робот Альфи, но это нормально.

От меня не требуется ничего особенного. Всё, что мне нужно, – это чтобы мой робот прошёл лабиринт. Или, по крайней мере, успешно миновал второй поворот. Миссис Глок сказала нам, что оценку получат все, чей робот преодолеет второй поворот.

– Молодец, Альфи, – монотонным голосом говорит она. – Как всегда, идеально.

– Да, идеально, – бормочет Колин Мёрфи. – Идеальный придурок.

Элли Креншоу хихикает, но миссис Глок даже не поднимает глаз. Она занята: записывает что-то в своём блестящем чёрном планшете. Вероятно, ставит Альфи пятёрку… и ещё одну с тремя плюсами. В очередной раз.

Я поворачиваюсь и одариваю Колина своим коронным колючим взглядом – такой обычно заставляет людей нервно хвататься за волосы, проверяя, не загорелись ли они. На вид Колин крутой парень. У него короткая стрижка и нос примерно на половину больше, чем остальная часть лица. Он гордится тем, что ничего не боится, но от моего пылающего смертельно опасного взгляда он вздрагивает и отворачивается.

Миссис Глок отрывается от планшета.

– И последнее, но не менее важное… – Её взгляд останавливается на мне, и она поджимает губы. – Ах да, Уэнсдей.

Я глубоко вздыхаю. Это он. Мой самый последний шанс, особенно после прошлой недели. Мы изучали химические реакции. От меня требовалось лишь смешать соду и уксус, чтобы получить достаточно углекислого газа и погасить свечу. Вместо этого моя свечка взорвалась, взмыла ввысь, как ракета, и подожгла потолок.

Если я не сдам робототехнику, то завалю курс естественных наук. А значит, и весь шестой класс. В мои же планы совершенно не входит в очередной раз снискать себе сомнительную славу «странной девочки, которая силится доказать, что она такая, как все», но уже с новыми одноклассниками.

Я украдкой заглядываю в приложение для кодирования на ноутбуке. Но вместо цветных блоков кода, которые должны говорить моему роботу, что надо делать, экран заполнен танцующими обезьянами, летающими щенками и чем-то похожим на портрет Элвиса за чашкой кофе.

Только не это!

Моё сердце уходит в пятки. Я быстро нажимаю кнопку, чтобы выключить экран, прежде чем миссис Глок заметит, что там происходит. Каждое техническое приспособление, к которому я прикасаюсь, превращается в какой-то кошмар, и миссис Глок это знает. Она просто не знает почему.

– Всё готово, – говорю я и заставляю себя улыбнуться.

Миссис Глок подозрительно смотрит на мой экран.

– Вообще-то, Уэнсдей, уже почти обед, – говорит она, хотя до звонка ещё пятнадцать минут. – Я подумала, что тебе лучше пропустить сегодняшнюю оценку. – Она холодно улыбается мне. – Разумеется, для твоего же блага.

Для моего же блага. Ну-ну. Как же, как же.

Миссис Глок умеет делать вид, будто она на моей стороне, но я-то знаю: ей не терпится выгнать меня из своего класса и отправить обратно в пятый. Вообще-то после истории с бровями в прошлом семестре я почти уверена: она с радостью отправила бы меня обратно в детский сад, если бы могла.

Я представляю себе лица моих родителей, если миссис Глок вызовет их для очередной беседы. Мои родители замечательные люди – честно вам говорю. Но воспитание ребёнка, у которого вечно возникают проблемы с огненными шарами, начинает сказываться и на них.

К счастью, у меня есть хитрый план.

Я буду умолять.

– Пожалуйста, миссис Глок? – прошу я. – Ну пожалуйста? Просто дайте мне ещё один шанс. Обещаю, это будет не похоже на прошлый раз.

Миссис Глок приподнимает аккуратно подведённую бровь.

– Ты имеешь в виду последние семь раз?

Эх… Мой хитрый план сразу наталкивается на сопротивление. Я цепляю на лицо маску невинного удивления.

– Семь? Вы уверены?

Но миссис Глок не проведёшь.

– Абсолютно уверена.

– Хм… – Я хмурюсь и судорожно пытаюсь придумать новый план. – Это как-то многовато.

– Нет, Уэнсдей, – услужливо подаёт голос Альфи, – точно семь. Неужели ты не помнишь?

Я с трудом сдерживаю стон. Я должна была это предвидеть – Альфи просто помешан на числах. Это его пунктик. Он начинает на пальцах перечислять мой список катастроф, связанных с роботами.

– У тебя трижды вырубалось электричество, затем было два случая перегрузки цепи, один самопроизвольный электрический разряд и один, гм… необъяснимый дождь из огненных шаров. – Альфи улыбается и трясёт головой. – Ну как, вспомнила?

У миссис Глок дёргается щека, а рука непроизвольно тянется к большому красному огнетушителю на углу её стола.

– Я помню, – говорит она ледяным тоном.

Я смотрю на Альфи и, прежде чем его волосы загорятся, спешу отвернуться.

– Я тоже, – мямлю я, отчаянно пытаясь перегруппироваться. – Но обещаю на этот раз не будет ничего похожего.

Но, похоже, миссис Глок это не убедило.

– Это почему же?

– Э-э-э… – Я касаюсь своих волос и пытаюсь нащупать особую голубую прядь, которая, кажется, обладает собственным разумом. Остальные мои волосы тёмно-каштановые и совершенно нормальные, но эта прядь? Она словно система раннего оповещения, а не обычный локон. Прямо сейчас она ровно лежит у меня на голове, и это хороший знак. – Потому что на этот раз я буду очень осторожна?

Миссис Глок качает головой. Она не разбирается в том, что происходит с моими волосами.

– Извини, Уэнсдей. Не сегодня.

Моё сердце уходит в пятки. Детский сад ждёт меня. Но тут Альфи снова подаёт голос. И на этот раз – что удивительно – он действительно помогает.

– Да ладно вам, миссис Глок, – говорит он. – Это не вина Уэнсдей. Просто она…

– Небрежна? – подсказывает миссис Глок.

Альфи задумывается, но затем качает головой:

– Нет.

– Бездумна?

– Нет.

– Импульсивна?

– Нет.

– Эй! – протестую я. – Я сижу прямо здесь.

Они оба меня игнорируют. Лицо Альфи загорается, и он подбирает нужные слова.

– Не дружит с техникой.

– Да, пожалуй. – Миссис Глок выглядит так, будто она жевала лимоны. – Она определённо такая. Вот почему я думаю, что будет лучше, если…

– Пожалуйста, миссис Глок. – Альфи направляет на миссис Глок все гигаватты своей ослепительной улыбки. – Я буду за ней присматривать. И если что-то поджарится, я тотчас же всё залатаю.

Ну как не любить Альфи?! Я это вот к чему: вот мальчишка, который живёт в совершенно суматошном доме с родителями, няней и примерно миллионом братьев, сестёр и домашних животных. Это означает, что он довёл до совершенства искусство Привлечения Внимания Взрослых. Ну ладно, на самом деле у него всего один брат, две сестры, три кошки и собака, но по сравнению с моим нулевым количеством братьев и сестёр и одной капризной ящерицей по имени Спайк это сойдёт за миллион.

Перед ослепительным энтузиазмом Альфи миссис Глок устоять не в силах. Она вскидывает руки.

– Ну хорошо.

– Спасибо, миссис Глок, – говорит Альфи. – Вы самая лучшая! Ты согласна, Уэнсдей?

Мне чудом удаётся не закатить глаза так далеко, чтобы увидеть собственный мозг.

– Ага, верно, – бормочу я. – Самая лучшая.

Миссис Глок возвращается и садится на край своего стола – эта позиция даёт ей отличный обзор лабиринта и, по совпадению, позволяет легко дотянуться как минимум до четырёх огнетушителей.

– Ну что ж, давай Уэнсдей, – говорит она. – Так и быть, покончим с этим.

Да, спасибо, миссис Глок. Отличная напутственная речь.

Я делаю глубокий вдох и проверяю свой ноутбук. Экран снова нормальный – ни танцующих обезьян, ни летающих щенков, ни Элвиса на кофеине. Лишь приложение для кодирования и последовательность цветных блоков кода, который указывает моему роботу, что делать. Синий блок – для движения вперёд. Оранжевый – для остановки на углу. Ещё один набор кодов – чтобы решить, в какую сторону повернуть. И ещё один – чтобы повторять всё, пока робот не доберётся до выхода. Роботизированный приёмник для навигации по лабиринту.

Всё просто, правда? Я наудачу скрещиваю пальцы и нажимаю кнопку «Пуск».

Секунду ничего не происходит. Затем мой робот приходит в движение. Сначала медленно, затем более уверенно он катится вперёд и въезжает в лабиринт.

Я замираю, затаив дыхание.

Мой робот доходит до первого поворота.

Останавливается.

Ждёт.

А потом…

После пары секунд, которые кажутся мне вечностью, мой робот поворачивает влево и вновь начинает двигаться вперёд, направляясь ко второму повороту. Меня охватывает тёплое чувство. Он работает. Я получу мою оценку по естествознанию. Мне не придётся…

Краем глаза я замечаю Колина Мёрфи. Он подкрадывается к Альфи со спины, и в руках у него корзина для бумаг.

– Эй! – сердито выкрикиваю я. – Отвали!

Слова вылетают из моего рта раньше, чем я понимаю, что делаю. Я тут же замолкаю, но уже поздно.

С оглушительным электронным визгом мой робот резко даёт задний ход. Он ускоряется, а затем, как крылатая ракета, взмывает в воздух, целясь прямо в голову Колина Мёрфи. К счастью для Колина, у него самые быстрые рефлексы. Он надевает на голову Альфи мусорную корзину, а сам ныряет в укрытие. Робот в считаных миллиметрах пролетает мимо его головы, рикошетит от потолка и на скорости, равной половине скорости света, устремляется к мосту Харбор-Бридж. Бэмс!

Глава 2

Чтобы построить этот мост, у нашего класса ушёл целый семестр. Моему роботу требуется полсекунды, чтобы уничтожить его. Полосатые пластиковые соломинки и скрепки взрываются и летят к потолку. Обломки падают на пол вокруг робота, какое-то время лежат неподвижно, а затем бесшумно загораются.

Благодаря уроку химии на прошлой неделе я точно знаю, что требуется. Сода и уксус, верно? Но миссис Глок сразу прибегает к тяжёлой артиллерии. Она хватает ближайший огнетушитель и коротким резким выбросом углекислого газа тушит пламя.

Несколько секунд проходят в звенящей тишине. А затем Элли Креншоу разражается своим эпическим смехом – тот звучит как смесь ослиного ржания и визга бензопилы. И в следующий миг все покатываются от хохота и разговаривают одновременно.

Вернее, почти все. Колин Мёрфи поднимается как контуженый солдат. У Альфи на голове, словно средневековый шлем, застряла помятая проволочная корзина для бумаг, но он, похоже, этого не замечает. Он смотрит на расплавленный фиолетовый пластик, который пару минут назад был моим роботом.

Миссис Глок смотрит на меня ледяным взглядом и делает пометку в своём планшете. Не нужно быть гением, чтобы понять, что там сказано. Похоже, я сейчас разревусь. Но затем происходит нечто такое, что превращает моё унижение в полное отчаяние.

Огни начинают мерцать, а воздух наполняется холодом. Все экраны в комнате становятся чёрными. Я чувствую за спиной хорошо знакомое, но нежелательное присутствие. Он здесь. Ну разумеется! Где ещё ему быть? Он был здесь почти при всех моих унизительных катастрофах последних трёх лет.

Почему бы и не в этот раз?

Я оборачиваюсь. В дальнем углу стоит высокий человек в тёмных одеждах. Испуганная тишина тут же распространяется по классу, как рябь в пруду. Миссис Глок выпрямляется, как будто её ударило током.

– Простите! – Она впивается взглядом в фигуру в плаще и капюшоне, как и всякий раз, когда это случается. – Кто вы? Что вы делаете в моём классе?

Человек опускает капюшон, открывая суровое лицо с острой седой бородкой и тёмными проницательными глазами.

– Простите за вторжение, – говорит он мягким, как шоколадный соус, голосом. – Я пришёл за своей ученицей.

Миссис Глок хмурится:

– Ученицей?

Человек в плаще протягивает руку и пальцем, на котором красуется большой перстень, указывает через всю классную комнату. От этого жеста его плащ начинает мистическим образом колыхаться. Я серьёзно. Это то, с чем мне приходится жить.

Миссис Глок глазами следит за его пальцем. И можно даже поймать тот момент, когда она понимает, что незнакомец указывает на меня. Она тотчас поджимает губы – это её фирменная гримаса, – а её взгляд становится твёрд и холоден, как мрамор.

– Что ж, – говорит она. – Я так и знала, что Уэнсдей будет замешана в этом. Но кто вы?

Губы гостя растягиваются в подобии улыбки, и он кланяется.

– Как всегда, дорогая леди, я Авраам Мордехай Уикс, Защитник Царств, Мастер Семи Превращений, Хранитель Пяти Неуправляемых Заклинаний, Кавалер Почетного Ордена Чародеев, Чудо-Чернокнижник и Маг Чёрного Пояса Ордена Королевы. – Он поворачивается ко мне и манит меня пальцем. – Пойдём, ученица. У нас есть работа.

Я складываю на груди руки. Я почти уверена, что по крайней мере два из его причудливых титулов выдуманы. А то, как он назвал меня, я и вовсе отрицаю на все сто процентов.

– Дедушка, – говорю я. – Неужели мы должны делать это каждый раз?

Альфи пробивается вперёд через изумлённую толпу. У него на голове по-прежнему корзина для бумаг, но он сдвинул её назад под довольно щёгольским углом и теперь выглядит так, будто вот-вот лопнет.

– Потрясающе! Вы дедушка Уэнсдей? Она рассказывала мне о вас.

По правде говоря, Альфи и дедушка уже встречались, и много раз. То же самое касается и миссис Глок и всех моих одноклассников. Они просто не помнят.

Дедушка устремляет на Альфи устрашающий взгляд.

– Неужели? – Похоже, он не замечает ничего необычного в головном уборе Альфи, но опять-таки мода после семнадцатого века совершенно не входит в круг его интересов.

Альфи кивает, нисколько не испугавшись. Страх ему неведом.

– О да! Она рассказывала, что вы владеете магией и всё такое прочее! О! – Он делает большие глаза и достаёт из кармана монету. – Я тренировался. Вот, смотрите, смотрите, смотрите!

Альфи проделывает магический трюк с монетой: заставляет её исчезнуть из одной руки, а затем другой рукой вытаскивает её из уха Колина Мёрфи. Колин пытается оттолкнуть руку Альфи, хотя и без особого энтузиазма.

– Базинга! – восклицает Альфи с довольной улыбкой.

Класс стонет. Честно говоря, это неплохой трюк, но Альфи работал над ним целую вечность, и мы все видели его миллион раз.

– Впечатляет, молодой человек, – говорит дедушка. – Но настоящая магия – это нечто большее, нежели ловкость рук. Истинная магия исходит из сердца. – Он тянется за монетой. – Позволь мне.

Размахнувшись, он подбрасывает монету в воздух. Та, вращаясь, летит вверх, а затем замирает на месте и парит, как НЛО. Дедушка хлопает в ладоши, и монета исчезает в ливне золотых блёсток. Класс охает и ахает от изумления.

– Куда она делась? – спрашивает Альфи.

Дедушка показывает на Колина.

– Если вы соизволите ещё раз проверить ухо вашего товарища…

Альфи тянется к уху Колина, но прежде, чем успевает дотронуться до него, дедушка бормочет какое-то слово. Глаза Колина вылезают из орбит, а из его уха начинают сыпаться тысячи монет. Класс буквально сходит с ума! Все радостно вопят, аплодируют и кидаются вперёд, чтобы собрать деньги.

Я качаю головой. Дедушка большой любитель пустить пыль в глаза. В чарах, которые он только что наложил, было так мало магии, что я едва их почувствовала. Простые чары левитации, чары исчезновения и капля сока когтяники – и вот уже весь класс готов послушно есть с его рук.

Он с самодовольным видом поворачивается ко мне:

– Хотел бы я увидеть, Ученица, как это сделает одна из ваших хвалёных электрических счётных машин.

Да, я как-то раз пыталась объяснить дедушке устройство компьютера. Час абсолютно бездарно потраченного времени, которого мне, увы, никогда не вернуть. Не говоря уже об отличном ноутбуке.

Скользя и оступаясь на куче, которая образовалась из потока монет, которые всё ещё сыпятся из ушей Колина, миссис Глок выходит вперёд.

– Мистер Уикс! Пожалуйста! Я требую, чтобы вы…

– Довольно глупостей! – машет рукой дедушка.

На этот раз я это чувствую. Чары подрагивают в воздухе, замораживая миссис Глок и остальных учеников. Ещё пара секунд, и мы с ним оказываемся в комнате, полной статуй.

– Дедушка! – Я карабкаюсь через монеты и встаю перед ним. – Что ты здесь делаешь? Я пытаюсь получить оценку по естествознанию. Серьёзно тебе говорю, ты не мог выбрать худший момент.

Дедушка надменно улыбается:

– Момент значения не имеет, моя юная ученица.

Я с вызовом подбочениваюсь.

– Во-первых, я не твоя ученица.

Даже если моё упрямство раздражает его, он этого не показывает.

– И тем не менее это так. Тебе суждено…

– А во-вторых, если время не существенно, то почему бы тебе не…

– Кроме того, – величественно прерывает меня дедушка, – когда ты на людях, обращайся ко мне Наставник.

– Наставник? – Я скрещиваю на груди руки и в упор смотрю на него. В следующий момент раздаётся звонок на обеденный перерыв. – Нет, нет. Забудь.

Дедушка пожимает плечами и закрывает глаза. Огромное рубиновое кольцо на его правой руке начинает светиться. Он делает правой рукой жест, как будто отдёргивает занавес. И прямо в воздухе возникает чернильная пустота. Она словно парит. Как дверной проём, ведущий в чёрную дыру.

– Нам пора, – говорит он. – Пойдём, Ученица-Защитница.

Он шагает в пустоту и исчезает.

Я со вздохом оглядываюсь по сторонам. Единственное, что я хочу защитить, – это себя и свою личную жизнь. Несмотря на звонок, миссис Глок и остальные ученики по-прежнему стоят неподвижно, как статуи. Но долго это не продлится. Как только чары ослабнут, монеты исчезнут, обеденный перерыв почти закончится и никто не вспомнит о визите дедушки.

Конечно, если мне повезёт, миссис Глок не забудет поставить мне последнюю оценку по естествознанию. Хотя, учитывая разрушенный мост и расплавленного робота, это почти наверняка будет двойка. Я нехотя шагаю в чёрную пустоту.

Глава 3

Если и есть что-то такое, что я ненавижу больше, чем пробираться по пояс сквозь копошащуюся массу слизней, так это пробираться по пояс сквозь копошащуюся массу слизней вместе с самодовольным всезнайкой-магом-дедом, который изводит меня каждые пять секунд.

– Что там у тебя, Ученица? – спрашивает он в тысячный раз. Он парит рядом со мной, чуть выше уровня слизней. Сидит, скрестив ноги, как какой-то джинн без ковра.

Держа в руках туфли и носки, я бреду через бесконечное болото ярко-розовых слизней и голыми ногами ощущаю под собой осклизлую массу. Если не считать запах, который ужасен настолько, насколько вы способны себе это представить, это всё равно что пробираться через гигантскую миску клубничного пудинга. За исключением того, что клубничный пудинг не пытается залезть вам в трусы. Кстати о клубничном пудинге: мне уже давно пора пообедать.

– Пока ничего, – говорю я. – И не называй меня Ученицей. У меня есть имя.

– Меньше разговоров, Ученица. – Дедушка высокомерно смотрит вдаль. – Время – вот что для нас самое главное.

Судя по всему, другие дедушки приносят внукам гостинцы и читают им сказки. Мой тащит меня через Девять Царств пространства и времени, потому что меч сказал ему, что мне суждено спасти вселенную. Круто, правда? А ведь я даже не сильна в этом. Я в магии полный ноль.

Оно, конечно, было бы здорово, умей я делать хотя бы половину того, что умеет дедушка, например левитировать или превращаться в ворона, но знаете что? В данный момент защита миров от невообразимого зла не входит в список моих приоритетов. Я бы просто предпочла иметь друзей и удовлетворительную оценку у миссис Глок.

Я сосредоточенно ступаю голыми ногами по слизням, пытаясь нащупать ступнями колючую когтянику. В целом я понимаю, что это редкий и жизненно важный ингредиент, который можно найти только в этом болоте. Я не понимаю другого: почему мы должны искать его прямо сейчас, в разгар обеденного перерыва.

– Серьёзно, дедушка, – говорю я. – Как я могу защитить миры, если у меня не получается даже освоить естествознание?

Дедушка пристально смотрит на меня, и на какой-то безумный, невообразимый миг мне кажется, что он сейчас даст мне серьёзный ответ. Но он лишь спрашивает:

– В чём магическое свойство когтяники?

Я вздыхаю. Для него нет ничего важнее защиты царств. Мы обсуждали эту тему миллион раз, равно как и свойства десятков других волшебных ингредиентов.

– Умножение.

– Совершенно верно, – кивает дедушка. – Сила когтяники не в её собственных свойствах, а в её способности временно приумножать свойства других ингредиентов. Одна капля её сока делает слабые чары мощными, а небольшую горстку вещества превращает в гору.

– И из уха Колина Мёрфи выскакивает тысяча монет вместо одной, – говорю я. – Угу-де-ду.

Дедушка хмурит брови:

– Это не игра, Уэнсдей. Как Защитница Царств, однажды ты будешь сражаться в многовековой битве между…

– Я знаю, знаю, – говорю я, прерывая многовековую историю дедушки о том, какую многовековую битву я выиграю, бродя по болоту.

Скажу вполне серьёзно, до его появления у меня была прекрасная нормальная жизнь. По большей части.

По иронии судьбы, когда три года назад дедушка впервые появился из ниоткуда за нашим обеденным столом в ночь мясного рулета, он сказал следующее:

– Не волнуйся, Уэнсдей, я могу научить тебя управлять твоей магией.

И вот я здесь, по пояс в слизнях и дальше от нормальной жизни, чем когда-либо раньше.

С той роковой ночи с мясным рулетом дедушка живёт в нашем подвале. Благодаря его ловким чарам мама думает, что он дедушка папы, а папа думает, что он дедушка мамы. Сам он утверждает, что он мой прапрапрапрадед или какое-то там количество «пра-», но, как вы, наверное, уже поняли, он и вправду великий чародей.

Дедушка говорит, что я первая из семи поколений, кто развил в себе магическую силу, что мне предначертано стать следующей Защитницей Царств и что – о, кстати! – всё будущее вселенной зависит от того, что он выдёргивает меня из класса, когда ему взбредёт в голову.

По его словам, у меня сейчас так много проблем с магией, потому что я должна была начать тренироваться ещё в возрасте трёх лет. Он бы с радостью поселился у нас раньше, но, к сожалению, всё это время сражался в Гоблинских Войнах, спасая вселенную от Третьей Эпохи Бесконечной Тьмы или чего-то подобного.

Ну да, конечно. Скорее, Третьей Эпохи Клевания Носом на Солнышке.

– Почему именно сейчас? – спрашиваю я. – Что такого важного, что ты буквально через день врываешься и вытаскиваешь меня из класса? Знаешь, я пытаюсь жить полноценной жизнью.

– Ну конечно. – Глаза дедушки блестят. – Жизнью. – Он произносит слово «жизнь» так, будто выращивание кактусов и скармливание мучных червей Спайку не в счёт. – Ты ведь хочешь управлять своей магией, не так ли?

– Конечно хочу. – Я топаю ногой по слизи с такой силой, что к моим коленям с хлюпаньем подкатывает волна слизней. – Но это вовсе не значит, что ты должен вытаскивать меня из класса и, уходя, стирать всем память! Неужели нельзя дождаться выходных или…

– Нет! – Глаза дедушки вспыхивают. Он ударяет кулаком по раскрытой ладони, отчего его невидимый насест тревожно покачивается. – Дело не терпит. Каждый день приближает нас к…

Он внезапно умолкает, как будто боится сказать слишком много.

– Приближает к чему? – спрашиваю я. Скажу честно: я слегка устала через день тренироваться ради будущего, которое может никогда не наступить, тренироваться в дисциплине, которую я не могу понять, бороться со злом, которого в данный момент я даже не вижу перед собой. Может, на этот раз он наконец откроет мне большой секрет.

Но нет. Огонь в глазах дедушки гаснет, и он просто говорит:

– Ближе к тому времени, когда ты должна быть готова.

Я вздыхаю. По словам дедушки, единственная разница между добрым чародеем и злым заключается в том, что они делают со своей магической силой. И что мне делать с моей? Если я случайно разнесу что-то вдребезги, чем это будет считаться – добром или злом?

Внезапная острая боль в подушечке стопы возвращает мои мысли к болоту. Ой. По ощущениям это когтяника. Я бы узнала её уколы где угодно. Это почти так же больно, как наступить на кубик «Лего». Я запускаю в слизней руку и вытаскиваю колючий шарик размером с вишню. Одна из любимых ягод дедушки. И главное, судя по салатово-зелёным пятнам, спелая.

– Одна есть, – объявляю я, вскидывая в воздух кулак, как будто я только что выиграла Кубок Солнцестояния Фейри. Я жду, когда дедушка признает мой редкий успех, но вместо этого его взгляд прикован к розовым волнам болота. На его лице странное выражение, как будто он что-то забыл. В эту секунду он совсем не похож на чародея Чёрного Пояса Ордена Королевы, а скорее на обычного усталого старика.

– Дедушка?

– Молчи! – приказывает он, и его лицо проясняется. – Я что-то слышу.

В отличие от него, я слышу лишь тихий непрерывный звук, издаваемый копошащимися слизнями.

Что неудивительно. Царство Слизней – это вам не шумный мегаполис. Лично я предпочитаю Царство Драконов, потому что там есть потрясающий магазинчик с поджаренными сэндвичами, или Царство Неласковых Кошек, которое не так уж и неласково, как может показаться из названия, особенно если вы любите кошек. Мы бывали в Царстве Слизней часто, но ни разу не встретили здесь ни одного живого существа. Кроме слизней, разумеется.

– За нами следят, – шепчет дедушка.

Я хмурю брови. У дедушки есть привычка отвлекаться на книги заклинаний или какое-нибудь зловонное зелье, но это же курам на смех! Отсюда до самого горизонта нет ничего, кроме слизней. Если бы кто-то шёл за нами, мы бы его увидели.

Внезапно дедушка ныряет в море слизней, и оно с оглушительным чавканьем глотает его. Хм. Раньше он никогда этого не делал. Я запихиваю когтянику в карман школьной формы и бреду к тому месту, где он исчез, изо всех сил стараясь нащупать его в месиве слизней.

– Дедушка?

Но он исчез бесследно.

Я жду. Оглядываю блестящую розовую поверхность болота на предмет ряби. Ничего. Я скрещиваю на груди руки и жду ещё немного. Всё тихо, если не считать склизкого копошения, которое спустя какое-то время начинает жутко действовать на нервы.

Я сглатываю застрявший в горле комок. Дедушка слишком долго находится под слоем слизней. Вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он ранен или не вернётся совсем? Я уже готова впасть в панику, как вдруг слышится жуткий шум и из болота поднимается гигантский покрытый слизью монстр. И у него две головы.

Впрочем, нет, я ошиблась. Это два одноголовых монстра. Они задыхаются и пытаются избавиться от слизней.

Один из них облачён в плащ, и по нему я сразу опознаю дедушку. Должна сказать, что такое обилие розового цвета ему не очень идёт.

На другом – промокший школьный рюкзак и помятая проволочная корзина для бумаг на голове. Он сияет, как маяк. Это Альфи.

Глава 4

– Привет, Уэнсдей. Как дела? – Альфи вытаскивает из уха ярко-розового слизня и отбрасывает его прочь. Похоже, его ничуть не беспокоит, что он весь покрыт толстым слоем слизи. – Эй, дедушка Уэнсдей! Ты так круто плыл на меня, совсем как лохнесское чудовище и всё такое прочее.

– Альфи! – У меня возникает куча вопросов. Но я решаю начать с самых главных. – Как ты сюда попал?

– В самом деле, как? – Дедушка сгребает с бороды пригоршню слизней и делает взмах рукой. – Expurgo Spiritum! – говорит он. Слизни разом падают с него, и он остаётся в сухом и чистом одеянии. – В конце концов, мы находимся в другом измерении.

Как правило, большинство обычных людей просто не способны принять идею девяти уникальных царств, сосуществующих в многомерной вселенной, и то, что люди занимают только одну из них. Вот почему дедушка всегда спешит наложить чары амнезии. И по той же причине для меня является большой загадкой, как Альфи оказался в болоте со слизнями.

Альфи улыбается и теребит волосы. Обычно торчащие рожками, теперь они прилизаны слоем полупрозрачной розовой слизи.

– Легко и просто. После того как ты проделала весь этот фокус-покус в школе, я следом за тобой проскользнул в чёрную дырку. Это похоже на червоточину в яблоке или что-то в этом роде, верно?

Дедушка хмурится:

– Этот «фокус-покус», как вы его называете, на самом деле – одно из лучших заклинаний амнезии во всех Девяти Царствах.

– Чары амнезии? – Глаза Альфи загораются. – Я так и знал! Я знал, что вы умеете колдовать, а не только показывать фокусы с монетами и всё такое. Настоящая, подлинная магия! – дрожа от волнения, Альфи поворачивается ко мне: – И Уэнсдей! Ты его ученица? Это так круто!

Я удивлённо разеваю рот.

– Ты знал?

– Разумеется, – пожимает плечами Альфи. – Это же очевидно, если хорошенько подумать. Отключение электричества, перегрузки сети, огненные шары. Брови миссис Глок. И как ещё твой дедушка мог сотворить такое с ухом Колина? – усмехается он.

– В смысле, тысячу монет? Да ладно тебе.

– Ну что ж. – Дедушка прочищает горло. – Это всё ещё не объясняет твою невосприимчивость к моим чарам.

Улыбка Альфи становится ещё шире.

– Полагаю, за это мы должны поблагодарить моего старого приятеля Колина Мёрфи, – Альфи стучит кулаком по импровизированному шлему. – Если металлическая сетка способна задерживать электромагнитное излучение, возможно, она способна задерживать и магию.

– Вот это? – Дедушка снимает с головы Альфи корзину для бумаг и скептически рассматривает её. – Невозможно. Я не замечаю никаких чар.

Я закатываю глаза.

– Это не волшебство, дедушка. Это наука.

– Вздор. – Дедушка качает головой. – Я уверен, что есть совершенно точное объяснение. Возможно, что-то в его гороскопе.

Альфи снимает заляпанный слизью школьный рюкзак.

– Так где же мы? – Он с большим интересом оглядывает Царство Слизней. – И вы часто здесь плаваете? Я имею в виду, это не совсем…

– Зачем ты притащил свой рюкзак? – растерянно спрашиваю я.

Альфи улыбается:

– Я ведь через червоточину проник в другое измерение, верно? И я подумал: вдруг мне захочется подкрепиться? Чтобы не допустить обезвоживания. К тому же Альфи-младшему без меня одиноко. – Альфи расстегивает рюкзак и заглядывает внутрь. – Не волнуйся, с ним всё в порядке. – Он вытирает руки белоснежным платком, лезет в рюкзак и вытаскивает коробку со сказочно пахнущей выпечкой. – Будешь самосу?

– Альфи, ты гений! – Я с благодарностью беру лепёшку, в то время как дедушка брезгливо морщит нос.

Альфи пожимает плечами и откусывает большой кусок.

– В любом случае после этого я спрятался в слизнях. Не хотел мешать чародею и его ученице.

– Ты всё это время сидел под слизнями? – Я стараюсь не подавиться самосой. – Как же ты дышал?

Альфи вынимает что-то длинное, тонкое и полосатое. Это соломинка от Харбор-Бридж.

– Вот так, – говорит он, засовывает один конец соломинки в рот и начинает делать вдох-выдох. Дедушка выгибает бровь.

– Пластиковая трубка. Впечатляет.

Альфи вытаскивает изо рта соломинку.

– То есть я могу остаться?

Дедушка хмурится:

– Боюсь, что нет. – Он поднимает руку, подтягивая к себе магию, и я чувствую её прилив. – Более того, похоже, вам пора…

– Нет! – Я бросаюсь вперёд и хватаю его за руку. – Больше никаких чар амнезии.

Ведь именно их он собирается наложить. Но с меня достаточно того, что дедушка разрушает мою жизнь. Наконец у меня есть друг, с которым я могу поделиться тем, что знаю. И я ни за что не дам дедушке всё испортить.

– Нет? – Он сурово смотрит на меня из-под лохматых бровей.

– Я серьёзно, дедушка. – Я отступаю и с вызовом складываю на груди руки. – Если ты снова сотрёшь память Альфи, считай, что мы закончили, ясно?

– Снова? – растерянно моргает Альфи.

– Никаких экскурсий, никаких тренировок, – говорю я дедушке. – Я пас.

Тот хмурится и поглаживает бороду. Но, прежде чем он успевает мне ответить, за моей спиной раздаётся громкий хлюпающий звук. Я оборачиваюсь и вижу ещё одну покрытую слизью фигуру, поднимающуюся из болота в сопровождении облака зловонного газа.

– Этого ещё не хватало. – Дедушка вскидывает руки. – Сколько тут ещё этих корзин для бумаг?

Но новый гость не похож на школьника. Он выше дедушки, гораздо выше, а на его голове красуется пара гигантских рогов. С его кожи градом падают слизни. Погодите, это не кожа. Это что-то вроде колючей чёрной брони. И рога будто встроены в шлем пришельца.

Альфи роняет соломинку.

– Круть!

– Прочь отсюда! – Голос дедушки разносится над болотом, а сам он поднимает руку в сторону чудовища. – Не вынуждай меня уничтожать тебя.

О-хо-хо. Похоже, дедушка готов нанести по таинственному незнакомцу серьёзный магический удар. Я отступаю. Однажды я случайно оказалась на пути одного из дедушкиных «выстрелов», когда мы практиковались в борьбе на ковре-самолёте и мой телефон зазвенел не вовремя.

В конце концов мои волосы снова отросли – голубая прядь, конечно, осталась нетронутой, – но эти ковры больше никогда не будут для меня прежними.

Гигантская фигура стоит прямо, сжимая в стальной правой руке огромный боевой молот.

– Уничтожить меня? – Его низкий, гулкий голос слегка приглушён забралом с изображением черепа, скрывающим его лицо. Ещё больше резных черепов украшают чёрную броню на груди, запястьях и коленях.

Кем бы ни был этот тип, он явно питает слабость к черепам.

– Да ладно тебе, Уикс, – рокочет гигант. – Разве так приветствуют старого друга?

Дедушка всматривается в гиганта и ахает:

– Нет! Не может быть. Горгомот?

– Для тебя, Чародей, я король Горгомот.

– Король. Да неужели? – Дедушка хмурится и качает головой. – Как ты попал сюда, узурпатор?

– Глупая старая ворона, – усмехается Горгомот. – Ты думал, что только у тебя есть секреты? – Он указывает на кольцо на правой руке дедушки. – А теперь сдавай товар обратно.

– Моё кольцо? Несомненно, у короля в его коллекции есть немало прекрасных драгоценностей.

– Не прикидывайся дураком, старик. – Горгомот делает шаг ближе и поднимает свой боевой молот. – Я знаю про Камни. Отдай мне кольцо, и я поспешу на горячее свидание с порабощением вселенной. Отдай его мне, или я…

Без малейшего предупреждения бронированный гигант опускает свой молот прямо на голову дедушки. Но тот ловко уворачивается, и удар приходится в болото. Слизни разлетаются во все стороны, как брызги.

– Ты не оставляешь мне выбора, – хмуро говорит дедушка и взмахом велит мне и Альфи отойти назад. – Спрячьтесь за мою спину, оба.

Мы прячемся за дедушку. Он собирает свою магию, и я чувствую головокружительный прилив сил. Магия кружится вокруг него, как гроза, его плащ хлопает и развевается.

– Именем Девяти Мастеров заклинаю тебя, – нараспев произносит дедушка, поднимая правую руку. – Семью Камнями Саранона я связываю тебя. – Драгоценные кольца и амулеты освещают всё его тело зелёным и синим огнём. – Силой Ундилион я приказываю тебе… Изыди! Прочь отсюда!

Ослепительная вспышка, и из руки дедушки вырывается заряд чистой белой энергии. Я ещё ни разу не чувствовала такого мощного взрыва магии. Я шатаюсь, но Альфи хватает меня и не даёт упасть ничком в болото. Молния пронзает воздух и взрывается на груди Горгомота.

Но бронированный гигант даже не вздрогнул.

Вместо этого он разражается низким, гулким, леденящим кровь хохотом.

– Твои силы слабы, старик. Смотри!

Он щёлкает пальцами, и в следующий миг его высокую фигуру с головы до ног охватывает обжигающее, раскалённое добела пламя. Слышен жуткий шипящий звук – это тысячи слизней съёживаются и зажариваются.

Дедушка отшатывается.

– Неугасимый Огонь Тариэль!

– Наверняка ты хотел сказать «Неугасимый Огонь Горгомота», – усмехается пылающий гигант.

Дедушка мрачнеет.

– Украденная магия под стать украденной короне! Твоей алчности нет предела, о Нечистый!

– Кто нашёл, того и вещь, старый дурак, – хрипит Горгомот. – А теперь отдай мне кольцо.

– Никогда! – Дедушка гордо расправляет плечи. – Ты можешь разнести меня на тысячу частей, но Рубинового кольца тебе не видать.

Горгомот пожимает плечами:

– Как хочешь. – Он поднимает руку и швыряет в него огромный огненный шар. Дедушка что-то бормочет. Шесть зелёных самоцветов на его поясе светятся, и огненный шар взрывается от удара о невидимый щит примерно на полпути между ним и Горгомотом.

Тот смеётся:

– Где твой меч, старик? Где ужасный Клинок Чародея? – Он швыряет ещё один огненный шар. И тот тоже взрывается о дедушкин щит, но на этот раз гораздо ближе, как будто преграда сжимается от этих ударов.

– Вижу, у тебя всё ещё есть пояс. Но твоя вера в эту сломанную реликвию неуместна. А теперь отдай мне кольцо.

Дедушка отшатывается. Он поворачивается ко мне, на его лице застыл ужас.

– Беги, Уэнсдей! – говорит он. – Беги!

Я было поворачиваюсь, чтобы бежать, но застываю на месте. Я не могу бросить дедушку наедине с этим психом, метающим огненные шары.

– Давай! – Альфи хватает меня и тащит назад сквозь гущу слизней.

Дедушка посылает ещё одну ослепительно-белую стрелу энергии, но Горгомот отбивает её и швыряет в него массивный огненный шар, который взрывается в нескольких дюймах от дедушкиного лица, опалив ему брови и сбив с ног. Драгоценные камни на дедушкином поясе темнеют.

– Нет! – Я вырываюсь из хватки Альфи и делаю шаг вперёд, но дедушка снова поднимается на ноги. Сначала я думаю, что он хочет убежать вместе с нами. Но он взмахивает вскинутой к небу рукой. Рубиновое кольцо светится красным, и появляется чернильно-чёрная пустота. Гениально!

– Быстро, Уэнсдей! – говорит он.

Мне не нужно повторять дважды. Я толкаю Альфи в пустоту и ныряю следом за ним. Я поворачиваюсь и ищу взглядом дедушку. Он там, всматривается в пустоту из розового болота.

– Уэнсдей! – кричит он, но не прыгает. Вместо этого он что-то бросает, и последнее, что я вижу, – это вспышка красного цвета, летящая прямо на меня. – Береги это, – кричит дедушка, – и храни…

Пустота захлопывается.

Не задумываясь, я ловлю красную вспышку. Это дедушкино кольцо.

– Дедушка! – кричу я в пустоту.

Увы, слишком поздно. Он исчез, а без кольца он не сможет вернуться.

Глава 5

Мы в тёмном, мрачном месте. Я вся липкая от слизней. И ничего не вижу. Я всматриваюсь в темноту, ожидая увидеть классную комнату миссис Глок, где стены увешаны плакатами, правилами поведения и огнетушителями. Но мы не в классе. Нет, если только кто-то не заколотил окна и не выключил свет. А вот запах знакомый…

Я тянусь к магии, взмахиваю рукой и говорю:

– Свет.

На моей ладони появляется бледный светящийся шар энергии. Я вижу лицо Альфи. Широко раскрытыми глазами он смотрит на светящийся шар, а за его спиной я вижу знакомые очертания дедушкиного подвала. Но самого дедушки здесь нет.

Он отправил нас домой.

– Ого! – говорит Альфи. – Как ты это сделала?

Его вопрос меня удивляет, потому что то же самое я сказала ему вчера на математике.

Иногда я забываю, насколько крутой может быть магия, особенно если ты видишь её впервые. Проявление шара света – первое заклинание, которому меня научил дедушка. Он называет его Светящейся Сферой Затерянного Таримоса. Я же просто называю это Заклинанием Света.

Я щёлкаю мокрыми пальцами, и дюжина свечей, расставленных по комнате, загорается. Дедушка и электричество – вещи несовместные, что экономит нам электроэнергию. С другой стороны, наш счёт за свечи зашкаливает.

Я высвобождаю магию, и маленький светящийся шар гаснет.

– Хорошо, хорошо, хорошо. – Альфи глубоко вздыхает. У него немного безумный взгляд. – Это было мощно. У меня четыре вопроса. – Он озирается, оглядывая огромный подвал. – Во-первых, где мы?

– В дедушкином подвале, – говорю я ему.

– Что? – от удивления голос Альфи сбивается на писк. – Мы в твоём доме?

– Технически да, – признаю я. Хотя технически в нашем доме никогда не было подвала до того, как здесь появился дедушка. Так что хорошо, что мама и папа никогда не спускаются сюда.

Подвал у дедушки большой и просторный. В смысле, он действительно большой, но это не всегда очевидно с первого взгляда. Та его часть, где я сейчас стою – ближайшая к длинной лестнице с семнадцатью ступенями немного неодинаковой высоты, – это жилое помещение дедушки. Кровать у него, как всегда, не заправлена, посуда сгружена в раковину, бельё разбросано по всему полу. Всё как обычно.

Альфи кивает:

– Во-вторых, что это было за место со слизнями? В-третьих, кто был тот гигантский горящий чувак? И в-четвёртых, с твоим дедушкой всё будет в порядке?

– Альфи… – мне так многое хочется ему сказать, но времени нет. – Дай мне минутку, хорошо? Мне надо подумать.

Я опускаюсь в потёртое старое кресло, которое дедушка именует своим Диваном межпространственного созерцания. Меня не волнует, что я вся в слизи. У меня сейчас проблемы посерьёзнее.

За эти годы дедушка брал меня во множество странных волшебных мест, где мы видели всевозможных диковинных существ, таких как огненные змеи, ледяные пауки и самовоспламеняющиеся лавовые ящерицы. Однажды мы даже наткнулись на разъярённый рой полиморфных пчёл-призраков. Поверьте, вряд ли вы захотите, чтобы одна из этих тварей телепортировалась вам в трусы. Но мы никогда не встречали чего-то такого, с чем дедушка не мог бы справиться. До сегодняшнего дня.

Я судорожно пытаюсь придумать, что же делать, но терзающие мои внутренности страх и злость мешают. Если я не смогу взять себя в руки, причём как можно скорее, то отправлюсь прямым курсом к другому НИОШу: Непреднамеренному Инциденту с Огненным Шаром. Всё, что я вижу – это гигантскую фигуру Горгомота и испуганное лицо дедушки, когда он бросил мне кольцо. Минутку, кажется, я придумала! Кольцо. Я выпрыгиваю из кресла.

– Я должна вернуться. Запри за собой дверь, хорошо?

– Что? – Альфи с тревогой смотрит на меня. – Уэнсдей, нет.

Я сглатываю застрявший в горле комок. Я отлично помню зловоние, когда слизни шипели и сгорали в Неугасающем Огне Горгомота. Как я смогу ему противостоять? У меня нет ответов. Я знаю лишь то, что нужна дедушке, и если не сделаю всё, что в моих силах, чтобы ему помочь, то никогда себе этого не прощу.

– Он мой дедушка, – говорю я. – Я должна пойти туда.

Альфи улыбается и поправляет рюкзак:

– Кто бы сомневался. А я пойду с тобой.

Я качаю головой:

– Нет, никуда ты не пойдёшь.

– Прекращай, Уэнсдей, – говорит Альфи, делая большие щенячьи глаза. – Давай я помогу тебе в твоём квесте.

Я хмурю брови:

– Квесте?

– Конечно, – улыбается Альфи. – Твоём героическом квесте по спасению дедушки от гигантского горящего чувака. Будет здорово! Я типа скажу: «Эй, Пылающий Мозг! Верни нам дедушку Уэнсдей!» А ты типа скажешь: «Готовься встретить свою гибель, горящий чувак!» Это будет похоже на битву с боссом в Quest of Heroes III.

Я опасливо отступаю, потому что Альфи изображает эпическую серию ударов воздушным мечом – рубит и колет невидимого врага.

Я качаю головой. Всё, что знает Альфи, он узнал из компьютера.

– Альфи, это не игра, – говорю я ему.

– Я знаю. – Лицо Альфи становится серьёзным. – Именно поэтому я не дам тебе делать это в одиночку. Давай, Уэнсдей. Пожалуйста?

Я на миг испытываю искушение. Мне хочется сказать: «Конечно!» и «Давай сделаем это вместе!»

Но я не хочу, чтобы Альфи пострадал. Обычным людям заниматься магией просто небезопасно.

– Извини, Альфи, – говорю я ему. – Может, в следующий раз.

Я надеваю Рубиновое кольцо на палец и тянусь к магии. Теоретически это кольцо может перенести меня в любое место Девяти Царств – или, по крайней мере, туда, где я уже была. Я тысячу раз видела, как дедушка пользовался им, а ведь он едва может управлять тостером. Насколько сложно будет открыть межпространственную дыру?

– Погоди, – говорит Альфи.

Но у меня нет времени ждать. У дедушки нет времени.

Я никогда не делала этого раньше – в смысле, я никогда не пользовалась кольцом, – так что мне придётся начать с главных основ. По словам дедушки, любая магия работает одинаково. Вы притягиваете её, обозначаете своё намерение и произносите слово, чтобы выпустить чары. Дедушка говорит, что слово не имеет значения. Он говорит, что важно намерение чародея. Что вы притягиваете магию сердцем, но формируете её умом.

Вот почему дедушка предпочитает причудливые латинские фразы. Я же предпочитаю способ попроще. Я поднимаю руку, делаю широкий взмах и произношу первое слово, которое приходит мне в голову.

– Откройся!

Ничего не происходит.

Я повторяю попытку.

– Откройся!

По-прежнему ничего. М-да, это полный отстой. Неужели мое намерение недостаточно понятно?

Альфи смотрит на меня так, будто у меня окончательно поехала крыша, но я слишком беспокоюсь за дедушку, так что мне всё равно. Я как маньяк топаю ногой и размахиваю руками. Вверх взлетает сноп ослепительных искр.

– Открывайся! Давай, глупое кольцо. Верни меня обратно. Открывайся!

Увы, чернильно-чёрная пустота решительно не желает открываться передо мной. Ладно, не хочет – не надо. Ей нужно намерение? Она его получит. Я принимаю свою самую командирскую позу.

– СЕМЬЮ КАМНЯМИ САРАНОНА, – зычно реву я во весь голос, – Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ОТКРЫТЬСЯ!

Мгновение – долгое мгновение – ничего не происходит, а потом…

– Если вы не возражаете, – звучит откуда-то сзади сухой пыльный голос, – я пытаюсь вздремнуть.

Я оборачиваюсь и обыскиваю глазами комнату.

Вижу лишь дедушкин верстак. Его деревянная поверхность покрыта причудливыми рунами и символами, а на ней высятся котлы, колбы, перегонные кубы, тигли, а также пучки диковинных трав, горки фруктов и других редких и главным образом омерзительных ингредиентов, которые дедушка использует для приготовления зелий. Стена за верстаком увешана полками с толстыми томами древних преданий в кожаных переплётах. Но и это ещё не всё: книги чередуются с черепами, масками, идолами и другими загадочными вещицами, которые дедушка накопил за долгие годы.

В комнате больше никого нет.

– У-У-Уэнсдей? – заикается Альфи. На нём нет лица, как будто он только что увидел привидение.

– Что?

Альфи указывает на одну из полок за верстаком. Мой взгляд падает на один из сувениров дедушки. Не скажу, что это один из самых впечатляющих – просто обыкновенный череп. Возможно, человеческий, хотя с дедушкой никогда нельзя знать точно.

Я удивлена, что Альфи так этим напуган. Он уже много раз видел черепа в Музее естественной истории. Должно быть, это остаточный эффект того, что мы только что пережили, в сочетании с жутковатым мерцанием свечей в подвале.

К тому же есть в этом конкретном черепе нечто странное. Я подхожу ближе и всматриваюсь в него. В его пустых глазницах мерцают язычки пламени свечей, отчего он кажется почти живым.

Я всматриваюсь пристальнее.

– Что? – неожиданно спрашивает череп, клацая зубами. – У меня что-то на лице?

– А-а-а! – кричу я.

– А-а-а! – кричит череп, широко разинув пожелтевшую челюсть.

– А-а-а! – кричит Альфи.

На мгновение крики стихают. Мы с Альфи смотрим на череп, а череп смотрит на нас. В его глазницах мерцают яркие точки оранжевого света, придавая его взгляду страшноватую осмысленность.

– Прошу прощения, – говорит череп. – Мои социальные навыки немного заржавели. Сейчас я не так часто выхожу на люди, как раньше.

– Ты ум-м-ме-ешь говорить, – бормочу я.

Точечные лучики в глазницах черепа движутся вверх, и я понимаю, что он просто закатил глаза.

– Десять очков юной леди в промокших штанишках, – говорит череп. – Хочешь попробовать на дубль?

– Но вы же череп! – выпаливает Альфи. – Черепа не разговаривают.

– Динь-динь-динь-динь-динь! – восклицает череп. – У нас есть победитель.

Да, на нём не осталось плоти, зато он обладает довольно острым языком. Интересно, почему дедушка ни разу не сказал мне, что у него есть говорящий череп. Ладно. Добавим это к миллиону страшных секретов, которыми он со мной не поделился. Что, кстати, напомнило мне…

– Послушайте, у нас нет времени болтать, – говорю я черепу. – У нас важная спасательная операция.

– Спасательная операция? – переспрашивает череп. – Тогда вы, должно быть, Уэнсдей. Наконец я имею удовольствие встретить вас.

Я осторожно киваю.

– А вы?

Череп сверлит меня своими светящимися глазами:

– Юная леди, назови я вам своё настоящее имя, ваши брови упорхнули бы прочь с вашего лица. Я же придерживаюсь строгой политики сохранения бровей.

– Я тоже, – говорю я. – Но, извините, мы торопимся.

– А по-моему, вы угодили в изрядную переделку, если хотите знать моё мнение, – говорит череп.

– Послушай, парень-череп… – начинаю я, но Альфи перебивает меня.

– С нашей стороны некрасиво называть его парнем-черепом, – говорит он.

– Но ведь его надо как-то называть, – парирую я.

– Почему бы вам не вызвать мне такси? – спрашивает череп. – Мне до чёртиков надоел этот унылый подвал.

– Давай назовём его Брюсом, – говорит Альфи.

– Брюсом?! – возмущённо кричит череп. – Ты это поосторожней. Я начинаю переосмысливать свою политику в отношении бровей.

Я украдкой смотрю на Альфи. В ответ он улыбается мне.

– Тебе не нравится имя Брюс? – говорю я черепу. – Как насчёт Мориса? Или Дадли? Или Рудольфа?

Череп крепко сжимает челюсти и начинает что-то напевать себе под нос. Я узнаю мелодию и чувствую укол вины. Это любимая песня дедушки: «Знавал я когда-то бродячего мага».

Этот череп – как его ни назови – когда-то явно слишком долго зависал с дедушкой.

– Как насчёт Альфонса? – спрашиваю я.

Череп продолжает гудеть, но теперь в его гудении чувствуется отчаяние. Я прекрасно понимаю почему. Никто в здравом уме, даже разобранный по косточкам скелет или кто там ещё, не вынесет слишком долго песни «Знавал я когда-то бродячего мага»!

– Как насчёт Скалли МакСкаллфейса? – спрашивает Альфи.

– Ну хорошо. – Череп перестаёт гудеть и вздыхает: – Пусть будет Брюс. Итак, что вы двое сделали с Авраамом?

Глава 6

Мы вводим череп, то есть Брюса, в курс всего, что произошло на болоте. Альфи практически воспроизводит сражение от и до.

– …И тогда этот жуткий огромный горящий чувак орёт: «Рубиновое кольцо будет моим!» А дедушка Уэнсдей ему в ответ: «Силой Трусов, я приказываю тебе!» И тогда этот страшный чувак вопит: «У тебя кишка тонка, старикан! Я порабощаю вселенную!» А потом дедушка Уэнсдей велел нам бежать и проделал этот фокус с чёрной дырой, и мы оказались здесь.

Неким загадочным образом Брюс морщит костяной лоб.

– Вы уверены, что это горящее существо упомянуло Рубиновое кольцо?

– Абсолютно. – Я поднимаю руку. На моём пальце мерцает кольцо. – Похоже, ему очень хотелось его заполучить.

– Понятно, – говорит Брюс. – А теперь подумайте хорошенько. Авраам называл это существо по имени?

– Ага. Он назвал его… – Альфи колеблется.

– Горгомот? – шепчет имя Брюс, как будто очень надеется, что он неправ. Клянусь, я слышу в воздухе призрачную рябь и слабый далёкий стон.

Я ахаю:

– Точно!

Брюс клацает зубами:

– Это плохо. Это очень, очень плохо.

Да-да, кроме шуток. Но, по крайней мере, мы с Альфи больше не одни. Теперь на нашей стороне магический говорящий череп, верно? Я жду его советов, некой загробной мудрости, но Брюс безмолвствует.

Я хмурюсь:

– Хмм, итак… Что ты нам посоветуешь?

– Запасайтесь консервированными персиками, – говорит Брюс. – Они просто объедение.

– Нет, я имею в виду советы по спасению дедушки.

Брюс в упор смотрит на меня своим жутким взглядом пустых глазниц.

– Это и есть мой совет. Самый злой колдун в Девяти Царствах внезапно решает, что ему нужно Рубиновое кольцо? Самое время залечь в бункере и ждать конца света.

– Что?!

Череп стискивает челюсти, и свет в его глазницах гаснет. Альфи машет рукой перед лицом Брюса.

– Алло? Алло-о-о-о? По-моему, он задремал. Или, может быть, впал в спячку.

– Да ладно, – говорю я. – Пусть впадает, если ему так хочется. В любом случае в голове у этого парня нет ничего полезного.

Я сосредотачиваюсь на кольце дедушки и ещё несколько раз пытаюсь открыть пустоту.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

– Что же нам делать? – Я дотрагиваюсь до своих спутанных волос. Ничего. Моя странная прядь голубых волос сейчас более вялая, чем снулая рыба. Должен же быть способ помочь дедушке. Нет, конечно, он порой раздражает – и одержим идеей подготовить меня к защите вселенной от ужасного зла, – но всё-таки он мой дедушка. Или, по крайней мере, мой пра-пра-пра-пра-что-то там.

И хотя родители ничего не знают про то, как быть Защитниками, или про Девять Царств, или про якобы удивительный волшебный дар, который, как утверждает дедушка, я унаследовала от него, я почти уверена: если он исчезнет, они во всем обвинят меня. По крайней мере, когда заметят его отсутствие. Так что у нас в запасе время до ужина. Кстати об ужине: я уже жутко проголодалась.

– Наверно, нам стоит что-нибудь съесть, – говорит Альфи, словно читая мои мысли. – Самосы у меня больше нет, но моя няня утверждает, что еда – это ворота в мозг.

Няня Альфи – самая крутая в мире. Она похожа на одного супергениального квантового физика, который к тому же готовит потрясающие сэндвичи. От одной только мысли о её стряпне у меня текут слюнки.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Сначала поедим, а потом возвращайся домой.

– Серьёзно, Уэнсдей, – говорит Альфи. – Я переносился в другое измерение, плавал с трубочкой в озере слизней и дал прозвище говорящему черепу. Тебе не кажется, что мне уже немного поздно возвращаться домой?

Я слишком голодна, чтобы спорить. И если честно, втайне испытываю облегчение.

– Ладно. Но наверху никаких слизней. Мама меня убьёт.

Мы совершаем набег на дедушкин гардероб, меняя наши мокрые школьные шорты на бархатные панталоны и примеряя все доступные плащи, шляпы и халаты. Альфи надевает яркие пурпурные бриджи с кожаными мокасинами. Странное сочетание.

Я выбираю что-то вроде шапки – или просто носок с помпоном на конце – плюс потрясающий шарф с метеорами и планетами. Вместо шорт надеваю пару полосатых дедушкиных панталон, заправляя их в мягкие сапоги, облегающие икры.

Не забыв предварительно вынуть из кармана когтянику, я бросаю свои измазанные слизью шорты на кучу дедушкиных вещей. Однажды я постирала красную рубашку с кучей белых полотенец, и, признаюсь честно, получилось не очень хорошо. Страшно представить, что способна сделать эта волшебная ягода. Я сую её в карман панталон.

– Хорошо, – говорю я Альфи. – Время для перекуса.

Мы поднимаемся наверх и делаем несколько сэндвичей с медом и тахини. И няня Альфи права: еда помогает.

– Неужели все другие миры такие же слизистые? – спрашивает Альфи, когда мы возвращаемся в подвал.

– Только Царство Слизней, – говорю я ему.

– А их девять? – спрашивает он. – Я имею в виду царства, а не слизней.

– Девять, о которых нам известно. Есть Царство Людей, Царство Гоблинов, Царство Фейри. – Я перечисляю и загибаю пальцы. – И, конечно же, Царство Слизней. Затем есть Царство Морских Обитателей, Царство Неласковых Кошек.

– Есть особое царство неласковых кошек? – спрашивает он, когда мы спускаемся вниз.

– Ну да, – говорю я, обходя груды белья. – Какое ещё царство захотело бы их принять? Окей, думаю, я готова.

Альфи показывает мне два больших пальца и улыбается своей коронной гигаваттной улыбкой. В какой-то момент между спасением от внезапной смерти и доеданием наших сэндвичей он стал частью этого приключения, чему я очень рада. Я не могу вспомнить, когда в последний раз Альфи что-то провалил. Из него получится прекрасный антидот от моих провалов.

Я делаю глубокий вдох и машу рукой с Рубиновым кольцом.

– Откройся!

Ничего не происходит.

Р-р-р. К этому моменту дедушка уже, возможно, стал закуской для слизней. Или даже хуже.

Я из последних сил пытаюсь сконцентрироваться.

– Откройся!

Пробую ещё раз. И ещё. И ещё.

И опять ничего.

Я снимаю нелепый колпак с помпоном и плюхаюсь на дедушкино кресло. Что со мной не так? Почему у меня ничего не получается?

Альфи ищет место, где можно присесть, но такого места нет – если не считать незаправленную дедушкину кровать, от которой воняет сардинами на тостах, а простыни на ней выглядят так, будто они всю ночь боролись между собой.

В конце концов Альфи плюхается на свободный кусок ковра – одно из немногих мест, не заваленных грязной одеждой. Серьёзно, дедушка никогда не относит бельё в стирку. Он просто бросает вещи на пол и ждёт, что какая-нибудь Фея Стирки волшебным образом постирает их и вернёт в его гардероб.

Я тупо смотрю на груды грязного белья. Может, старый Скалли МакСкаллфейс прав. Возможно, мне ничего не остаётся, кроме как сидеть сложа руки и ждать конца света. Но я же терпеть не могу консервированные персики. Нет, я не сдамся.

Я вскакиваю на ноги, закрываю глаза и тянусь за магией. Она повсюду вокруг меня, кипит, как озеро лавы. Иногда мне довольно легко притянуть необходимое количество магии, например когда я зажигаю свечи или вызываю Сферу Таримоса.

Но иногда требуется тянуться глубже.

Дедушка говорит, что мне нужно учиться самоконтролю. Он говорит, что, пока я не научусь этому, я должна быть крайне осторожна, чтобы не заходить слишком глубоко. Но сейчас чрезвычайная ситуация. Медленно и осторожно я тянусь к магии. Обычно в такой момент всё вокруг начинает воспламеняться или происходит короткое замыкание. Но на этот раз всё по-другому. На этот раз я как будто окунаю кончики пальцев в ручей. Ух ты!

Я резко открываю глаза, и внезапно меня переполняет магия. Я накачана ею словно воздушный шар. Затем она начинает с шипением вылетать из меня, кружась по комнате в бешеной ряби и водоворотах. Голубая прядь волос на моём лбу вздрагивает и шевелится.

– Уэнсдей? – Альфи в тревоге вскакивает на ноги. – С тобой всё в порядке?

Я не обращаю на него внимания.

Медленно и осторожно я посылаю в дедушкино кольцо немного магии. Рубин оживает, загораясь слабым красным светом. Получилось!

Я закачиваю в кольцо больше магии, заставляя его светиться всё ярче и ярче. Внезапно все свечи вспыхивают словно паяльные лампы, и в подвале становится светло как днём. Я слышу позади себя плеск. Грязная посуда в раковине начала мыться. Колода карт перетасовывает сама себя и раздаёт шесть королей и пять тузов, а из чёрного цилиндра спонтанно появляется стая фиолетовых голубей, которые дважды облетают комнату и исчезают в ливне лавандовых искр.

Рубиновое кольцо сияет на моём пальце словно крошечное солнышко.

Момент настал. Я готова.

Я делаю взмах рукой, отправляя магию в полёт по комнате.

– ОТКРОЙСЯ! – громогласно приказываю я.

Магия изливается из меня как цунами. Её поток мне не подчиняется. Каждый шкаф в комнате с треском распахивается.

Каждый ящик, каждая коробка, каждая бутылка и банка. Все они срываются c места, а их содержимое вылетает наружу. Внезапно мы оказываемся по колено в жуткой мешанине книг, нижнего белья и всевозможных магических ингредиентов.

Я открыла в комнате всё… Кроме портала.

Во мне вспыхивает гнев, и воздух взрывается фейерверком искр. Я снова облажалась. Я срываю кольцо с пальца и швыряю его через всю комнату. Оно со звоном ударяется о стену и отскакивает от неё. Я не слышу, где оно упало. Пламя свечей сжимается до точек, погружая комнату в полумрак. О нет. Я закрываю рот руками и в ужасе смотрю вслед кольцу. Что я наделала? Дедушка велел мне хранить кольцо как зеницу ока, я же его потеряла.

Глава 7

Я обыскиваю захламлённый подвал, отчаянно пытаясь найти дедушкино кольцо.

– Куда оно делось? – спрашивает Альфи.

– Понятия не имею.

Я перелезаю через груду поваренных книг с названиями вроде «101 способ поджарить драконий зверобой» и соскальзываю вниз в кучу нестираных ночных рубашек.

– Оно ведь должно где-то быть, – говорит Альфи. – Не может же оно просто исчезнуть.

Страх сжимает меня ледяными пальцами. Потому что дело вот в чём. Дедушкино кольцо – самое мощное устройство телепортации во всех Девяти Царствах.

«Просто исчезнуть» – это в его духе. Не говоря уж о том, что такие мощные магические предметы… как бы это помягче выразиться? У них случаются бзики. И некоторые из них терпеть не могут, когда их отвергают.

Я сглатываю застрявший в горле комок.

– Помоги мне искать.

После десяти минут неустанных поисков, когда мы тщательнейшим образом перетряхнули горы грязных брюк, вязаных шарфов и полосатых трусов – их количества хватило бы, чтобы задушить дракона, – мы так ничего и не нашли. Кольцо как будто сгинуло. Не иначе как похоронено где-то в жуткой мешанине, созданной моей неудачной попыткой открыть портал.

И тот факт, что пол уже по щиколотку завален грязной одеждой дедушки, не помогает. Я в отчаянии сжимаю кулаки.

– Неужели он никогда не слышал про такую вещь, как стирка?

Стоило мне произнести слово «стирка», как раздаётся хлопок, и я чувствую знакомую рябь налагаемых чар. Воздух вокруг нас начинает искриться.

– Что ты сделала? – нервно спрашивает Альфи.

Я качаю головой:

– Ничего такого.

– О нет, – стонет Альфи. – Только не снова.

Вспыхивает ещё больше зелёных искр. Они кружатся словно смерч из светлячков. Вся грязная одежда дедушки поднимается с пола и кружится-кружится-кружится. Я вижу в кармане пиджака в тонкую полоску красный отблеск. Кольцо!

Я бросаюсь, чтобы схватить его, но не успеваю.

Следует вспышка зелёного света и облачко дыма с запахом лаванды. Когда дым рассеялся, вся грязная одежда исчезла.

А с ней и кольцо.

На пол падает что-то маленькое и белое. Я подбираю это нечто с пола.

Это небольшой прямоугольник из белого картона, на котором золотыми буквами напечатано:

Химчистка Феи Стирки

Башня Невыносимой Яркости

(Уровень 9)

Царство Фейри

– Значит, действительно есть Фея Стирки, – выдыхает Альфи.

– Сомневаюсь, – говорю я. – Феи – это притворство. Их нужно остерегаться. Это просто маркетинговый ход.

Я переворачиваю клочок бумаги. На обратной стороне букв оказывается больше:

КВИТАНЦИЯ НА ПОЛУЧЕНИЕ ВЕЩЕЙ 7066 0820 5547 4493

Пожалуйста, сохраните эту квитанцию.

Без квитанции вещи не выдаются.

Спасибо, что воспользовались нашими услугами!

Я смотрю на квитанцию. Отродясь не слышала ни о какой Башне Невыносимой Яркости. Пару раз мы с дедушкой были в Царстве Фейри, но всегда добирались туда с помощью кольца. Которого теперь нет.

А значит… Кольцо было нашим единственным шансом спасти дедушку. Я же только что отправила его туда, куда мне без него не добраться. Я худшая ученица в истории магии.

– Молодец, Ученица, – говорит голос позади меня.

Я оборачиваюсь.

Череп Брюс остался в одиночестве на голой полке за дедушкиным верстаком. В его глазницах горит огонёк, и он улыбается мне… Ну то есть как любой череп.

– Вот уж не думал, что в тебе это есть, – говорит он, – но ты идеально исполнила желание Авраама. – Его глаза скользят по захламлённому полу. – Кстати, мне нравится то, что ты сделала с этим местом.

– О чём ты говоришь? – тупо спрашиваю я. – Дедушка велел мне хранить кольцо, а я его потеряла.

– Точно! – Брюс весело клацает зубами. – Ты потеряла его в единственном месте, где враг никогда не сможет его найти.

Я качаю головой и плюхаюсь в дедушкино кресло. После использования магии я чувствую себя как выжатый лимон. У меня нет даже сил думать.

Альфи вопросительно смотрит на Брюса:

– Так кто он вообще, этот Горгомот?

– Весьма могущественный и опасный колдун, – отвечает череп.

– Это я вроде как уже понял, – говорит Альфи. – Но, может, тебе известны какие-нибудь подробности? Что говорит его страница в «Википедии»?

Брюс усмехается:

– Между прочим, он также владыка Царства Гоблинов. Кстати, – добавляет он, понизив голос, – я бы не советовал вам произносить его имя вслух. И что бы вы ни делали, не повторяйте его трижды.

– Почему? – спрашивает Альфи.

Брюс как будто не слышит его вопрос.

– Даже его собственные солдаты называют его Нечистым. И если бы вам когда-нибудь не повезло провести с ним целую неделю в ловушке в крошечной пещере в джунглях, где единственной пищей были кости ягуара и сырые трюфели, вы бы знали почему.

– Погоди, – говорю я, выпрямляясь. – Так ты с ним встречался?

– Естественно. Мы с твоим дедом выступили против него во время Великой Гоблинской войны в 22-м году. Правда, в те дни он был всего лишь генералом, но…

– В 1922 году? – недоверчиво спрашивает Альфи. – Сколько же тебе лет?

– В 1622-м, – усмехается череп. – И я гораздо старше, чем выгляжу. – Затем его голос становится мрачным: – Великая Гоблинская война длилась пятьдесят лет. Обе стороны понесли ужасные потери. – В глазницах Брюса мерцают вспышки, словно он заново переживает те ужасные события. – Если бы не дедушка Уэнсдей, мы бы никогда не сбежали из той пещеры и никогда не выиграли бы войну.

Брюс пару секунд молчит.

– В любом случае благодаря магии Авраама Нечистый был побеждён и изгнан обратно в Царство Гоблинов. Мы думали, что с ним покончено, но несколько лет назад до нас дошли слухи, что он собирает вокруг своей крепости огромную армию.

– У него есть крепость? – спрашивает Альфи откуда-то из-за моей спины. – Как же она называется?

– Башня Теней, – говорит Брюс. – Кстати, я бы не стал к ней даже приближаться. Там не слишком любят людей.

Ой-ой. Я поворачиваюсь и вижу, как Альфи тянется к большому старому, окованному железом сундуку, который, как я знаю точно, не только был заперт на замок с того дня, как приехал дедушка, но и защищён мощными чарами. Только не спрашивайте, откуда мне это известно.

Так что я невольно преисполняюсь гордостью. В конце концов, это благодаря моей неожиданно эффективной попытке наложить чары открывания крышка сундука широко открыта.

С другой стороны, надо помнить, что у дедушки, вероятно, была причина держать его закрытым.

– Что скажешь? – спрашивает Альфи. Взяв в руки длинный меч в простых чёрных кожаных ножнах, он выпрямляется.

Мой желудок делает сальто.

– Альфи, стой!

Слишком поздно. Альфи вынимает меч из ножен.

Глава 8

Дедушкин меч выскальзывает из ножен, и странная, холодная пульсация магии стали распространяется по комнате как осенний иней. Глазницы Брюса вспыхивают, но он ограничивается лишь восклицанием: «Ой!»

– Вот это да! – Альфи поднимает меч, любуясь загадочными буквами, выгравированными на блестящем стальном клинке. Буквы слабо светятся, высвечивая послание на каком-то древнем языке. – Нет, вы только взгляните!

– Странно, – замечает Брюс. – Обычно в этот момент все падают в обморок.

– Альфи! – кричу я. – Верни его на место!

– Ничего страшного, всё в порядке, – говорит Брюс. – Если бы он ему не нравился, он бы уже давно был мёртв.

Альфи замирает.

– Что?

Брюс закатывает глаза:

– Да шучу я, шучу. – Но потом он подмигивает мне и шепчет: – Как птичка додо. Только не такой вкусный.

Это он так шутит? Трудно сказать. Дедушкин меч всегда загорается, если к нему прикоснуться. Три года назад, в ту роковую ночь с мясным рулетом, дедушка сказал: «Прикоснись к мечу, Уэнсдей». Сказал серьёзно и торжественно. Я прикоснулась к мечу, и тот загорелся. И тогда дедушка улыбнулся одной из своих суперраздражающих таинственных улыбок, запер меч, и я больше никогда его не видела.

Но в данный момент старый череп определённо чем-то удивлён.

– Вы должны быть польщены, – говорит он. – Меч Расплаты не так-то легко вступает в новые союзы. Особенно по вторникам.

Я хмурюсь. Мне ничего не известно ни про какие союзы, но одно я знаю точно: дедушка наверняка взбесился бы, узнай он, что я позволяю Альфи играть с его вещами.

– Тебе лучше положить его на место, – говорю я, и Альфи неохотно вкладывает меч в ножны и возвращает его в сундук.

– В любом случае, – говорит Брюс, – на чём мы остановились?

– Кольцо дедушки, – напоминаю я ему. – Мы должны вернуть его.

– Хм, – Брюс хмурит костяной лоб. – Нет, не припоминаю, – говорит он. – Я почти уверен, что рассказывал вам про…

– Башню Теней, – с чрезмерным энтузиазмом заканчивает его мысль Альфи.

– Бинго! – улыбается Брюс. – Башня Теней, оплот гоблинских королей древних времён, место рождения тысячи мерзостей, дважды была признана третьим по мерзости рассадником бед и напастей во всех Девяти Царствах и так далее, и так далее, и так далее.

– Предыдущие короли были колдунами? – спрашивает Альфи.

– Что? Нет, – клацает зубами Брюс. – Это были просто короли. По большей части безжалостные, хитрые и мстительные, но, по моему опыту, это нормально для королей. – Глазницы Брюса блестят. – В любом случае, когда мы узнали, что Нечистый прибрал к рукам это очаровательное место, нам тотчас стало понятно: он замыслил какую-то пакость. Очевидно, после войны он только и занимался кражами сокровищ и магических артефактов.

– Как, например, Неугасимый Огонь? – я дрожу, вспоминая ужасное пламя и вонь горелых слизней.

– Совершенно верно, – мрачно подтверждает Брюс. – Бедная Тариэль. Мне страшно подумать, что сделал с ней Нечистый, чтобы заполучить этот маленький секрет, – вздыхает он. – Похоже, он готов развязать новую войну. Ради последнего артефакта.

Альфи щёлкает пальцами.

– Кольцо.

– Верно. Гоблины, в отличие от фей, не могут перемещаться между мирами. Так что армия Нечистого застряла в Царстве Гоблинов. – Он бросает короткий взгляд на Альфи, который, похоже, снова собирался его перебить. – Предполагаю, что он не заинтересован в порабощении Царства Слизней. Но если он получит Рубиновое кольцо…

– Вторжение, – тихо выдыхаю я.

– Да. Несокрушимые армии гоблинов, идущие маршем через все Девять Царств, включая и это.

Альфи как будто дали под дых.

– Да, он упомянул горячее свидание с порабощением вселенной.

– Что благодаря быстрому уму Уэнсдей пока удалось предотвратить, – говорит Брюс с костлявой усмешкой.

Я хмурюсь. Предотвратить конец света – это ведь хорошо, правда? Так почему же мои внутренности сейчас как будто залиты бетоном?

И тут меня осеняет:

– А как же дедушка?

Глазницы Брюса мерцают.

– Прошу прощения, Уэнсдей. Боюсь, тут мы бессильны что-либо сделать.

– Что? – Я отказываюсь поверить в то, что слышу. – Нет, нет и ещё раз нет. Мы просто обязаны его спасти. Мы должны отправиться в Царство Фейри, найти эту прачечную! – Я взмахиваю найденной квитанцией. – Должны вернуть дедушкино кольцо, открыть портал и спасти его.

– Точно! – вмешивается в наш диалог Альфи. – И победить злодея и полностью спасти мир!

– Верно, – говорю я. – Мы не можем взять и оставить дедушку в Башне Теней.

Глазницы Брюса на несколько мгновений темнеют.

– Это то, чего он хотел, – говорит он наконец. Его голос печален. – Вот почему он отправил тебя обратно. Благодаря его жертве кольцо в целости и сохранности. Вселенной ничто не угрожает. Она в безопасности.

Мои руки невольно сжимаются в кулаки. Я смотрю на череп с такой яростью, что удивительно, что он ещё не загорелся.

– Хочешь сказать, ты в безопасности! – возмущённо заявляю я. – Ты предпочитаешь прятаться в этом подвале, пока дедушку пытают гоблины, потому что боишься помочь ему.

– Я не боюсь, – говорит Брюс голосом, от которого меня так и подмывает врезать кулаком в его костлявый рот. – Я просто рассуждаю логически.

Я подбочениваюсь и в упор смотрю на него.

– Я тебе не верю. Ты боишься. Боишься Горгомота.

Огоньки в глазницах Брюса мечутся как светлячки в банке.

– Не могла бы ты говорить тише?

– Почему? Чего ты боишься? Ты думаешь Горгомот выпрыгнет из шкафа и…

– Перестань произносить это имя!

– Горгомот, Горгомот, Горгомот!

По комнате пробегает волна магии, раздаётся звук, похожий на звон бьющегося стекла. Глаза Альфи лезут на лоб, делаясь огромными, как блюдца. Он смотрит мимо меня.

Комнату наполняет яркий свет пламени, и бетон у меня в животе превращается в лёд. Я оборачиваюсь, уже зная, что увижу.

Король гоблинов теперь так близко, что я могу дотронуться до него. Здесь, в тесном подвале, он даже страшнее, чем был на болоте. Он возвышается надо мной, охваченный с головы до ног Неугасимым Огнём. Сквозь пламя я вижу его шипастые чёрные доспехи, вырезанные из десятков черепов с разверстыми в крике ртами и увенчанные огромным шлемом с чёрной короной и парой гигантских рогов.

Что ж, очень даже впечатляет. Горгомот Нечистый смотрит на меня сверху вниз. Его красные глаза сияют сквозь лицевую пластину шлема в форме черепа.

– Мои уши горят! – произносит он шутливым тоном.

Альфи кричит.

Глава 9

Альфи продолжает кричать. Горгомот поднимает руку и потрясает в воздухе своим огромным боевым молотом.

– Молчать, орущий мальчишка! – рявкает Горгомот. Всё его тело мерцает и гаснет, как старый телевизор.

Альфи умолкает.

– Подожди, ты это видела?

Ещё бы!

– Цыц! – Горгомот нависает над Альфи, его глаза подобны раскалённым углям.

Альфи съёживается.

Хм. Здесь явно происходит что-то подозрительное. Король гоблинов пылает Неугасимым Огнём, но я не чувствую никакого жара. Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до его усеянной черепами брони, но моя рука проходит прямо через его стальное колено.

– Это ведь иллюзия, верно? – спрашиваю я Брюса. – Как голограмма?

– Верно, – подтверждает Брюс, всё ещё стуча зубами от страха.

– Значит, он не может нас обидеть? – спрашивает Альфи.

– Н-н-не ф-ф-физически, – заикается Брюс. – Но…

С меня довольно.

– Что ты с ним сделал, вонючие твои кости?

Голограмма Горгомота снова мерцает, а затем злобно смотрит на меня сверху вниз. Мне требуется вся моя храбрость, чтобы не отшатнуться.

– А ты кто или что? – спрашивает он.

Дедушка всегда говорит, что самое мощное оружие мага – это то, как он или она представит себя. И пусть я пока не маг, я всё же ученица чародея. Я встаю, гордо расправляю плечи, сжимаю кулаки и смотрю прямо на короля гоблинов.

– Я Уэнсдей Элизабет Уикс, – объявляю я своим лучшим волшебным голосом. – Ученица Авраама Мордехая Уикса, Защитника Царств, Повелителя…

– Да, да. – Горгомот закатывает огненные глаза. – Я отлично осведомлён о нелепых титулах старого болвана. – Всё его тело мерцает. – Ты же понимаешь, что большинство из них он придумал?

Ха! Я так и знала. Но я не собираюсь доставлять этому огромному голографическому хулигану удовольствие, обижаясь на его насмешки. Вместо этого я просто жду. И смотрю.

– Итак, – говорит Горгомот, когда становится ясно, что я не собираюсь отвечать, – ты его последняя жалкая пародия на ученика?

– Верно, – отвечаю я, стараясь не выдать дрожь в голосе. Все предыдущие ученики дедушки жили за сотни лет до меня, поэтому я мало что о них знаю. Но я знаю эту ученицу, и я знаю, что она в ярости. – И, клянусь, если ты причинил ему боль…

Горгомот взмахивает рукой, как будто отгоняет муху.

– Избавь меня от своих пустых угроз, жалкое создание, убогое подмастерье. Всё совершенно просто. – Он щёлкает пальцами, и в его руке появляются украшенные искусной резьбой песочные часы размером с барный табурет. – Если ты хочешь снова увидеть своего Наставника, ты в течение твоих двенадцати жалких человеческих часов принесёшь в Башню Теней Камень Перехода.

Он переворачивает песочные часы. Песок цвета запёкшейся крови начинает перетекать в нижнюю часть.

– Если нет, то Авраам Мордехай Уикс, не зная ни минуты отдыха, будет рабом в моей Яме Крайнего Дискомфорта в течение… – Он делает вид, что смотрит на несуществующие часы. – Ой, погодите. Вечно!

Король гоблинов запрокидывает голову и разражается громким маниакальным смехом, который эхом разносится по подвалу. Затем он прочищает горло. – У меня закончился сок. До свидания.

Появляется облачко зловонного дыма, и голограмма исчезает.

Несколько мгновений стоит тишина, за исключением пары попискиваний, когда Альфи возится со своими часами.

– Это было странно, – говорит Альфи. Затем фыркает и гримасничает: – Это что за запах? Вонючих носков?

Я киваю. Потому что Альфи прав – и насчёт запаха, и насчёт странности.

– В болоте он требовал у дедушки кольцо, но теперь говорит о Камне…

Волоски на моём затылке, о существовании которых я даже не подозревала, встают дыбом.

Альфи смотрит на меня.

– Нет, – говорю я, качая головой. – Не поверю, что это правда.

Конечно, дедушка сказал бы мне. С другой стороны, вряд ли он утаил от меня важную информацию по причине того, что якобы я «не готова».

– Что не может быть правдой? – спрашивает Альфи.

Я растерянно смотрю на Брюса.

– Скажи мне, что это неправда.

– Извини, Ученица. – Глазницы черепа горят ровным пламенем. – Я не выполняю просьб.

Я качаю головой:

– Ты хочешь сказать, что дедушкино кольцо – это один из семи Камней Саранона?

– Что такое Саранон? – спрашивает Альфи.

Я вздыхаю. Поскольку в этой спасательной миссии Альфи, по всей видимости, будет моим спутником – если мы когда-нибудь выберемся из этого захламлённого подвала, – мне стоит ознакомить его с фактами.

– Саранон – это древний колдун, – говорю я ему, извлекая из памяти отрывок древних легенд, которые дедушка последние три года пытался вбить мне в голову.

– Первый чародей, – поправляет меня Брюс. – Прародитель всех последующих.

– Ладно, ладно. – Этот старый череп даже худший зануда, чем дедушка. – Первый Чародей. Супермощный. А десять тысяч лет назад он создал семь волшебных камней и использовал их, чтобы объединить Девять Царств в единую империю. Ну, ты знаешь. Мифология.

В глазницах Брюса вспыхивает пламя.

– Это не мифология, Ученица. Кому как не тебе это знать.

– Ну ладно, – пожимаю я плечами. – Тогда древняя история.

– Семь волшебных камней, – ахает Альфи. – Это так круто! Прямо как мастер-чародей Загобар из Realms of Magic-7.

Брюс моргает:

– Загобар? Никогда не слышал о таком.

– Он из компьютерной игры, – поясняет Альфи. – Я покажу тебе позже. Итак, Семь Камней?

– Верно. – Загибая пальцы, я начинаю перечислять. – Камень Силы, Камень Перехода, Камень Видения, Камень Защиты, Камень Жизни и Камень… гм…

Я хмурюсь. Никак не могу вспомнить название последнего.

– Памяти, – подсказывает Брюс.

– Верно, – киваю я.

Альфи выжидающе смотрит на меня.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Всего шесть, – отмечает Альфи.

– Что? – моргаю я. – В любом случае теперь камни потеряны.

– В основном потеряны, – поправляет меня Брюс.

– Верно. – Потому что, пока дедушка забивал мне голову историями про эти столь важные камни и их различные магические свойства, он не счёл нужным упомянуть, что носил один из них на пальце. – И если они попадут не в те руки, это будет, знаешь ли, нехорошо.

– Нехорошо? – нервно переспрашивает Альфи.

Я киваю:

– Нехорошо типа конца вселенной.

– Совершенно верно, – говорит Брюс сухим, пыльным голосом. – И долг Авраама как Защитника Царств сделать всё для того, чтобы этого не случилось. И твой долг тоже, Ученица. Вот почему ты должна отбросить свои чувства и сосредоточиться на благе Царств. Камень Перехода пока недоступен Нечистому. Так должно быть и дальше.

Хм. Что ж, дедушка, может, и поклялся отбросить свои чувства, но я этого не делала. И я вовсе не собираюсь бросить близкого мне человека в месте, которое называется Яма Крайнего Дискомфорта, что бы ни говорил про это какой-то старый череп.

– Нет, – я скрещиваю на груди руки. – Мы спасём дедушку. И ты нам поможешь.

– Нет, – Брюс стискивает зубы. – Даже не надейтесь.

Во мне снова закипает гнев. Я буквально чувствую, как на кончиках моих пальцев потрескивают искры. От отчаяния мне хочется заорать на Брюса во всё горло. Но я не ору. И не спешу испепелить старую твердолобую окаменелость вспышкой магического огня. Хотя вполне могла бы, если бы захотела. Не исключено. Возможно. Вместо этого я лишь глубоко вздыхаю, считаю до пяти и спрашиваю:

– Почему нет?

– Потому, – отвечает Брюс голосом сварливого учителя в пятницу после обеда, – что, даже сумей мы вернуть Рубиновое кольцо – что, должен добавить, само по себе практически невозможно, – я точно знаю, что в данный момент Башня Теней окружена армией в количестве не менее ста семнадцати тысяч трёхсот двадцати пяти гоблинов-солдат. Нет, погодите. – Его глазницы мерцают. – Трёхсот двадцати четырёх. Одного из них только что убили в товарищеском матче по…

– Ой, да ладно тебе! – говорю я. – Ты просто всё выдумываешь.

– Я? Выдумываю? – Старый череп возмущён так, будто я обвинила его в краже щенков. – Нет и ещё раз нет!

Альфи с любопытством смотрит на него.

– И откуда ты всё это знаешь?

– К вашему сведению, – говорит Брюс, – я – истинный Кладезь Знаний, вместилище тайной мудрости. У меня есть доступ к неограниченным областям знания, выходящим за рамки понимания простых смертных.

– Правда? – похоже, что Альфи впечатлён.

– Задай мне любой вопрос.

Я закатываю глаза.

– Это действительно необходимо?

Альфи меня игнорирует.

– Семьсот пятьдесят третье простое число?

– Пять тысяч семьсот семнадцать, – без колебаний отвечает Брюс. – Тебе придётся поднапрячься сильнее.

– Атомный номер цезия?

– Пятьдесят пять.

– Секретный ингредиент самосы моей няни?

Глазницы Брюса снова мерцают.

– Корица.

– О господи! – поворачивается ко мне Альфи. – Это просто потрясающе! Он действительно Кладезь Знаний.

– Спасибо, – чопорно благодарит Брюс.

– Если вы двое закончили, – говорю я, – на то, чтобы спасти дедушку, у нас осталось всего двенадцать часов.

Альфи смотрит на свои электронные часы.

– Вообще-то одиннадцать часов сорок семь минут, если быть точным. – Он протягивает запястье, чтобы я посмотрела. – Я установил таймер. Но есть более серьёзная проблема.

Я хмурюсь:

– Какая?

– Через четыре часа восемнадцать минут я опоздаю на ужин, и тогда мои родители оповестят полицию, премьер-министра и всю страну.

– Я тоже опоздаю, – говорю я. Тем более что сегодня вечер тайского карри. Мне никак не уложиться в два крайних срока. – Я оставлю записку, что ужинаю у тебя сегодня вечером, – говорю я Альфи. – А ты можешь написать родителям и сказать, что ужинаешь со мной.

Похоже, Альфи потрясён моим предложением. Может, он и научился мастерски манипулировать миссис Глок, но его родители совсем другое дело.

– Что? – спрашиваю я. – Это правда. Как бы.

Альфи корчит гримасу, как будто я только что сказала ему, что Плутон всё ещё планета.

– Посмотри на это с другой стороны, – говорю я. – Ты бы предпочёл сказать им, что отправляешься в параллельное измерение, чтобы сразиться с самым злым колдуном века?

Кажется, это помогает.

– Верно. Но что же мы будем делать после обеда? – спрашивает Альфи.

Я пожимаю плечами:

– Об этом мы побеспокоимся позже. Сейчас нам нужно купить себе пару-тройку лишних часов. У нас есть время до двух часов ночи, чтобы спасти дедушку. И Брюс нам поможет.

– Я же сказал вам, – раздражённо говорит Брюс, – это практически невозможно. И определённо непрактично и нелогично.

– Неправда. – Вообще-то это очень даже логично. Потому что в моей голове начинает зарождаться идея, слабый проблеск плана. – Послушай. Всё, что нам нужно, – это добраться до дедушки, а он знает, что делать. В смысле, он ведь побеждал этого чувака Горго раньше? Во время войны?

– Да, но…

– Тогда он сможет сделать это снова. Поверь, это проще простого. Всё, что нам нужно, – это отправиться в Царство Фейри, найти кольцо, перенестись в Башню Теней, вытащить дедушку и бегом назад домой, прежде чем этот чувак Горго сообразит, что происходит.

Я умолкаю, чтобы перевести дух. Внезапно всё становится не таким уж простым.

– Круть! – Альфи хлопает кулаком в воздухе. – Крутейший план. Считай, что я на сто десять процентов в нём участвую! – Он хмурится. – Но как нам попасть в Царство Фейри без кольца?

– Не знаю, – честно признаюсь я, но улыбаюсь, потому что это лучшая часть плана. – Но держу пари, Брюс точно знает.

Глава 10

Брюс отводит взгляд в сторону, делая вид, что не замечает меня.

– Ну что, Кладезь Знаний? – спрашиваю я. – Тебе есть что сказать?

Брюс недобро смотрит на меня:

– Я отказываюсь принимать участие в…

– Так ты отведёшь нас в Царство Фейри или нет?

– Нет, – заявляет Брюс, выпячивая челюсть.

– Хм. – Я стараюсь смотреть ему прямо в глаза. – У меня такое чувство, что ты чего-то недоговариваешь.

Череп не решается посмотреть мне в глаза.

– Ты что-то от нас скрываешь? – спрашиваю я.

Брюс стискивает зубы, но ответ всё равно вылетает из безгубого рта.

– Да.

– Ой! Я знаю! – Глаза Альфи загораются. – Он не может отвести нас туда, но он знает кого-то, кто может. Готов на что угодно спорить, так оно и есть. – Он смотрит на Брюса. – Верно я говорю?

Череп не отвечает.

– Верно, Брюс? – спрашиваю я.

Огоньки вращаются в глазницах черепа словно шарики, и он снова начинает раздражающе мычать на мотив старой песенки.

– Или мне следует тебя называть Морис? – ласково спрашиваю я. – Или Дадли? Или Рудольф?

Зубы Брюса стучат, как будто он потерялся в метели.

– Или Скалли МакСкаллфейс? – спрашивает Альфи.

– Ну ладно, ладно! – бормочет Брюс. – Вы правы. Способ есть.

Мы с Альфи радостно хлопаем ладонями.

– Но повторяю, – говорит Брюс, – это не то, чего хочет Авраам.

– Мне всё равно, – говорю я ему. – Я приказываю тебе отвести нас в Царство Фейри.

– Я работаю на Авраама, а не на тебя. Ты не можешь приказывать мне, что делать.

– Нет, могу, – говорю я. – Я его ученица, как и ты. – Я пытаюсь придумать что-то такое, что взбесило бы этот твердолобый старый череп настолько, чтобы он согласился помочь мне спасти дедушку. – Ты всего лишь старый пыльный полочный сувенир!

Альфи ахает.

– Ну и ну! – говорит Брюс глубоко оскорблённым тоном.

– Верно, – продолжаю я. – И если ты не поможешь мне спасти дедушку… Я тебя скормлю соседской собаке.

Брюс смотрит на меня злющим взглядом.

– Ты не посмеешь!

Я в ответ одариваю точно таким же:

– Ты сомневаешься?

Наступает неловкая тишина. Я пытаюсь напустить на себя вредный вид.

Собака нашего соседа – померанский шпиц по кличке Флаффи. И ест он лишь предварительно нарезанный кубиками бифштекс средней прожарки. Но Брюс этого не знает. Или знает? В любом случае, держу пари, он знает достаточно и отлично понимает, что я не приму «нет» в качестве ответа.

Наконец череп испускает шумный вздох.

– От тебя проблем даже больше, чем от предыдущего. Отлично. Вырви мне зуб.

Я прищуриваюсь.

– Прошу прощения?

– Осторожнее, – предупреждает Альфи. – Однажды мой двоюродный брат попросил меня потянуть его за палец, и…

Я делаю Альфи знак, чтобы он умолк. Я в курсе про случай с пальцем. Это больше похоже на просьбу о лечении зубов.

– Ты меня слышала, – говорит Брюс.

– Хорошо, – осторожно говорю я. – Обещаешь не кусаться?

– Я не монстр, – язвительно отвечает Брюс. – Не в моих привычках грозиться скормить кого-то соседской собаке.

Ой. Возможно, это было слишком жестоко. Я обещаю себе в будущем быть добрее к Брюсу. Я осторожно залезаю ему в рот и хватаюсь за коренной зуб. Тот, похоже, сидит прочно.

– Ты в этом уверен?

– Не бери в голову, – шамкает Брюс сквозь мои пальцы. – Я ничего не почувствую.

– Ладно, – я глубоко вздыхаю и со всей силы дёргаю. Зуб выскакивает из челюсти.

– А-а-а-а-а! – истошно вопит Брюс.

О нет! Я держу зуб между большим и указательным пальцами и ищу глазами кровь.

– Извини. Я…

– Ха! – усмехается Брюс. – Так тебе и надо.

– Очень смешно, – говорю я, всё еще сжимая уродливый старый зуб.

Брюс подмигивает мне. Похоже, розыгрыш его очень развеселил.

– А теперь сунь его под подушку Авраама.

Я поднимаю подушку дедушки и обнаруживаю трёх мёртвых пауков, горсть арахисовых скорлупок и нечто подозрительно похожее на мумифицированную золотую рыбку.

Фу-у-у-у.

Я добавляю в коллекцию жёлтый зуб Брюса и опускаю подушку.

– Хорошо, – говорит Брюс. – А теперь возьми меч.

– Меч? – хмурюсь я.

Брюс презрительно фыркает.

– Если вы думаете, что я отправлю вас, двух тупиц, в Башню Теней без какой-либо защиты, кроме вашей сверхъестественной способности открывать банки с маринованными огурцами, вы, к сожалению, ошибаетесь.

– Ну ладно, – ворчу я. – Всё, что угодно, сделаю, лишь бы выбраться отсюда.

Я подхожу к дедушкиному сундуку с сокровищами, но Брюс говорит:

– Не ты. Другой тупица.

Мой воздушный шар как будто проткнули булавкой. А вот лицо Альфи озаряется улыбкой.

– Кто, я?

– Конечно, – говорит Брюс. – Мне просто нужно кое-что перепроверить.

Ух ты. Выходит, Альфи сильнее меня не только в математике, но сейчас и…

Я глубоко вздыхаю. Если Альфи возьмёт на себя меч, думаю, это будет даже неплохо. С меня достаточно просто зажигать свечи.

– Продолжай.

Сияя, словно лазер четвёртого класса, Альфи достаёт Меч Расплаты. Следующие пятнадцать минут он проводит, пытаясь понять, как его нести, не споткнувшись и не отрезав себе ноги. В конце концов, используя сложную систему ремней и пряжек, он умудряется пристегнуть его к своему школьному рюкзаку.

– Хорошо, – нетерпеливо говорю я. – Что теперь?

– Теперь подождём, – говорит Брюс.

– Кого именно? – усмехается Альфи. – Зубную фею?

– Очевидно, – спокойно отвечает Брюс. – Только не называйте её так в лицо. Она слегка нервничает по поводу своей новой работы.

– Погоди, что ты сказал?

– Разумеется, у тебя ещё есть время пересмотреть свой выбор, – холодно отвечает Брюс. – Ты не первая из учеников, кто переоценивает собственные…

В следующий миг взрывается фонтан зелёных блёсток. В воздухе над дедушкиной кроватью появляется некто с тёмными, коротко стриженными волосами и тонкими-претонкими крыльями. Она примерно моего роста, но выглядит так, будто половину времени проводит в спортзале, а другую половину борется с тиграми в клетке. Она с ног до головы одета в чёрное: чёрные ботинки, чёрные бойцовские штаны, чёрная майка. Она зависает над дедушкиной подушкой, берёт зуб Брюса и суёт его в карман. Брюс прочищает воздух там, где теоретически может быть его горло.

– Гхм.

Зубная Фея резко поворачивается и выхватывает из наплечной кобуры палочку из нержавеющей стали. Я даже не успела заметить это движение, но внезапно она парит прямо перед нами. У неё золотистая кожа, а глаза зелёные, как лес. Палочка направлена прямо в костлявое лицо Брюса, её кончик светится зловещим красным светом.

– Эй, эй! – в панике кричит Брюс. – Фалькон, расслабься. Это я.

Зубная Фея, прищурившись, смотрит на череп сквозь солнцезащитные очки в титановой оправе.

– Весельчак?

Брюс усмехается:

– Во плоти.

Зубная Фея опускает волшебную палочку и проводит рукой по коротким колючим волосам.

– Я не узнала тебя.

– Понятное дело, – говорит Брюс. – Я малость похудел.

Зубная Фея невозмутимо смотрит на Брюса, затем переключает внимание на меня и Альфи.

– А кто эти двое?

– Не обращайте на них внимания, – небрежно отвечает Брюс. – Они со мной.

– Хм. – Зубная Фея пару секунд смотрит на меня, затем зависает в воздухе и смотрит на Альфи.

– Э-э-э… – тот как будто проглотил язык.

Зубная Фея замечает меч, привязанный к его школьному рюкзаку.

– Погоди. Это?..

– Я удивлён так же, как и ты, – говорит Брюс.

– Ха! – Зубная Фея снова пристально смотрит на Альфи, пожимает плечами и снова поворачивается к Брюсу: – Так что происходит, Весельчак? Почему ты вызвал меня?

– Мне требуется помощь, – говорит Брюс. – Нам нужно попасть в Башню Невыносимой Яркости.

Зубная Фея от души хохочет.

– В Башню? Это шутка?

Брюс бросает мне многозначительный взгляд, как бы говоря: «Я же вам говорил». Я точно так же смотрю на него в ответ, как бы говоря: «Если только ты не разберёшься с этим прямо сейчас, клянусь, тебе светит стать собачьим завтраком».

– Давай, Фалькон, – говорит Брюс. – За тобой должок.

Зубная Фея качает головой:

– Это было давно. Ты не можешь…

– Жнец в беде, – тихо добавляет Брюс.

Зубная Фея замирает. Её лицо становится хмурым.

– Что за беда?

Глава 11

Зелёные искры рассеиваются, и мы с Альфи оказываемся посреди зимнего леса. Я несу Брюса в слинге, сооружённом из «метеоритного» шарфа дедушки. Фалькон, она же Зубная Фея, парит рядом с нами. Её чёрный наряд резко контрастирует с бескрайним белоснежным пейзажем. Здесь всё белое. Даже окружающие нас древние деревья с массивными перекрученными стволами и торчащими в разные стороны ветвями, полностью укрыты под снегом.

Поначалу я была довольна, что надела панталоны и сапоги. Но мы с Альфи в считаные секунды проваливаемся по колено в рыхлый белый снег, и пальцы холода пробираются сквозь плотную ткань. Моё дыхание застывает в морозном воздухе маленькими облачками. Я сую руки в карманы и нащупываю гладкую квитанцию на стирку в одном и колючую шероховатую когтянику в другом. В данный момент я жалею, что мы не додумались захватить пару дедушкиных плащей, потому что моя единственная защита от холода – это рубашка поло.

– Вот мы и на месте, – сообщает Фалькон и взмахивает палочкой. – Удачи вам.

– Эй, подожди! – кричит Брюс. – Это не Башня. Что происходит?

– Тсс, говори тише! – шипит Фалькон. – Это лучшее, что я могу сделать, понял? – Она нервно оглядывается, как будто ожидает, что в любой момент из-за дерева выскочит что-то мерзкое и ужасное. – Я пыталась тебе сказать. Сейчас всё совсем не так, как в старые добрые времена. Это место… Впрочем, увидите сами.

Я озираюсь по сторонам. В лесу тихо и безлюдно, только чистый снег и голые деревья на многие мили, куда ни бросишь взгляд.

– Послушай, – говорит Брюс, – не могла бы ты отвести нас хотя бы до…

– Нет, – качает головой Фалькон. – Теперь мы квиты. Больше не зови меня. – Она мгновение задумчиво молчит, а затем добавляет: – И я оставляю себе зуб.

Взмахнув палочкой и вспыхнув зелёными искрами, она исчезает.

– Хорошо, – говорю я, изо всех сил стараясь бодриться. Хотя, похоже, старый армейский приятель Брюса бросил нас среди чиста поля. – Мы добрались до Царства Фейри. И что теперь?

Брюс недовольно смотрит на меня. Неужели он до сих пор дуется из-за того, что я пообещала «скормить его соседской собаке»?

– О мудрая и могущественная Ученица, – говорит он с сарказмом в голосе. Да, определённо дуется. – Я бы никогда не осмелился приказывать тебе, что делать.

– Всё понятно. – Я закатываю глаза. – В какую сторону идти к Башне Невыносимой Яркости?

– Одну секундочку. – Огоньки в глазницах Брюса на мгновение темнеют, затем он говорит: – Вон туда. Две с половиной лиги мимо того уродливого старого дуба. Того, что похож на твоё лицо.

– Спасибо. – Конечно, я не имею ни малейшего понятия, что такое лига, но я не собираюсь говорить об этом Брюсу. – Пошли.

Мы идём по снегу мимо дуба, который совсем не похож на моё лицо. Идти тяжело. Мы на каждом шагу проваливаемся в снег. Пыхтим и отдуваемся. Я чувствую, что мои ноги онемели от холода.

Примерно через двадцать минут пути вокруг нас поднимается странный ветер. Но стихает он так же резко, как появился.

– Ну вот, – говорит Брюс. – Сейчас начнётся.

Раздаётся шёпот, и внезапно нас берут в кольцо. Десяток хорошо вооружённых солдат появляются словно из воздуха. Все как один высокие, красивые и сверхъестественно чистые. Зимние фейри. Даже в бледном зимнем солнце их украшенные искусной резьбой доспехи ярко блестят.

Солдаты хмуро смотрят на нас. В их глазах столько разных оттенков пронзительно-синего, что я чувствую себя как в магазине для художников. Все они держат в руках копья с заострёнными наконечниками из чистого хрусталя. И направляют эти копья прямо на нас.

– Ух ты! – Альфи кружится волчком, пытаясь разглядеть их всех одновременно. – Кто эти чуваки?

– А ты как думаешь, тупица? – бурчит Брюс. – Они фейри.

– Но я думал, что у фейри… Ну ты понимаешь, – Альфи делает неопределённый жест. Мгновенно угрюмые, но – не стану лгать – довольно симпатичные воины становятся ещё угрюмее. В отличие от их летних кузенов, у зимних фейри нет крыльев. Не сказала бы, что это их слишком напрягает, но, наверное, это всё же не лучший способ начать разговор.

– Осторожнее, – предупреждает Брюс.

Альфи тут же тушуется.

– Очевидно, я ошибался.

Одна из воинов-фейри выходит вперёд. Вместо копья она вооружена длинным изогнутым мечом. Её серебряные доспехи усеяны бриллиантами, благодаря чему она блестит и переливается в бледном солнечном свете как дискотечный шар. Она явно их капитан, точнее капитанша.

Капитанша фейри снимает с головы шлем, выпуская на волю каскад тонких, белых, как кость, волос. Лицо у неё бледное и идеальное, как у супермодели. Кожа, как снежный сугроб, глаза голубые, как сапфиры.

– Кто осмеливается вторгнуться во владения Зимней Королевы? – вопрошает она голосом холодным и суровым, как арктический ледник.

– Э-э-э… Я Уэнсдей, это Альфи, а это… э-э-э… Брюс. – Я поднимаю череп.

Капитанша прищуривается:

– Именем Осколка в Вечности, Королевы Царства Фейри я приказываю вам доложить, какое дело привело вас сюда. Отвечайте быстро!

Альфи подходит ко мне и дружески улыбается.

– Мы пришли сюда в попытке спасти дедушку Уэнсдей от…

Я больно толкаю его локтем под рёбра.

– Ой! – укоризненно смотрит на меня Альфи.

– Мы пришли забрать вещи из прачечной, – говорю я капитанше.

– Меч твоего спутника свидетельствует об ином, – говорит она, сердито глядя на Альфи. Затем протягивает руку и проводит пальцем по моей щеке.

Я слишком удивлена, чтобы отреагировать.

– Хм, – капитанша, прищурившись, смотрит на свой палец. Она явно не впечатлена. Затем она наклоняется и пристально смотрит на Брюса. – Этого я уже явно где-то видела. Уж очень знакомая личность.

Глаза Брюса мечутся, как пара светлячков в банке.

– Кого, меня? – уточняет он. – Конечно, у меня знакомое лицо. Оно хорошо всем знакомо… такова моя природа.

Капитанша фейри прищуривается. Её так просто не проведёшь.

– Более того, – говорит Брюс, – некоторые люди говорят мне, что оно им даже слишком знакомо. Не правда ли, тыковка Шнуки?

Капитанша фейри отшатывается. От ярости кончики её заострённых ушей вспыхивают синим.

– Где ты слышал это имя?

Кое-кто из солдат хихикает. Мне приходит в голову, что Брюс не так прост, как кажется на первый взгляд. Для бестелесного черепа он определённо мастер дипломатии.

– Молчать! – рычит капитанша фейри и обвиняюще тычет в меня пальцем. – Вы все явно переодетые гоблины. Шпионы Нечистого.

– Мы не шпионы, – возражаю я.

Альфи подкрадывается ко мне, сам почти как шпион.

– Верно. Мы невиновны.

Двое солдат-фейри угрожающе наставляют на нас свои копья.

– Именно так и сказала бы пара шпионов, – говорит один из них.

– Точно, – усмехается второй, глядя на покрытые слизью волосы Альфи. – Лично мне они кажутся довольно Нечистыми.

– Ты это полегче, чувак, – говорит Альфи. – Я половину утра занимался нырянием в болоте.

Ладно, это уже становится смешно.

– Говорю вам, мы не шпионы. – Я вытаскиваю из кармана квитанцию. – Мы клиенты.

– Одну минутку. – Капитанша выхватывает из моей руки квитанцию и подозрительно её рассматривает. Она делает мистический пас рукой, и квитанция становится зелёной и блестящей.

– Настоящая. – Она смотрит на меня. – Но выписана не на твоё имя.

– Разумеется, настоящая. – Я хватаю квитанцию и как талисманом машу ею в воздухе. – Я Уэнсдей Элизабет Уикс, ученица Авраама Мордехая Уикса, Защитника Миров, Мастера Семи Преобразований, Хранителя Пяти Неуправляемых Амулетов…

Следуя примеру старого Авраама с его слабостью к пышным титулам, я постепенно вхожу во вкус, но, похоже, фейри это не впечатляет.

– Дорогуша, будь ты хоть второй племянницей Саранона, мне всё равно, – говорит капитанша. – Твоего имени в системе нет.

– Видите ли… Я… Ммм… – Я заикаюсь и умолкаю.

Брюс прочищает несуществующее горло.

У меня в животе неприятное ощущение, как будто мой желудок летит в тартарары – совсем как в тот раз, когда я забыла свои реплики в школьной постановке «20 000 лье под водой». Но затем на меня обрушивается молния вдохновения.

– Может быть, и нет, – говорю я. – Но я – уполномоченный представитель лояльного клиента с хорошей репутацией. И у меня есть… Жалоба!

Солдаты дружно ахают.

– Молодчина, – шепчет Альфи.

Капитанша бледнеет.

– Жалоба?

Откуда-то сзади один из солдат испуганно спрашивает:

– Что же нам делать, Шнуки-тыковка?

– Молчать! – рявкает капитанша. – Мы проводим пленников в Башню Невыносимой Яркости. Пусть их судьбу решает Отдел Претензий.

Солдаты вскидывают на плечи копья и встают колоннами по обе стороны от нас. Их голубые глаза подобны лазерам. Они явно не видят в нас угрозы. Они даже не потрудились отобрать меч, который Альфи привязал к своему школьному рюкзаку – наверно, потому, что со стороны кажется, будто это меч носит его.

Ну что ж. Главное, что мы на пути к Башне Невыносимой Яркости.

– Видишь? – шепчу я Брюсу. – Это было не так уж и сложно.

Старый череп закатывает «глаза» и даже не пытается отвечать.

Глава 12

Спустя три часа, преодолев путь по бесконечному снегу и миновав несколько военных контрольно-пропускных пунктов, укомплектованных высокими и стройными воинами-фейри сурового вида, мы наконец впервые видим перед собой Башню Невыносимой Яркости. Я измучена, промёрзла до костей, готова к ужину, и мне осточертело слушать вздохи Брюса в духе «ведь я же говорил вам».

А вот Альфи бодр и весел как никогда.

– Осталось восемь часов три минуты, – говорит он, глядя на часы. – У нас в запасе ещё куча времени!

Но всё это время у нас может занять один только осмотр этого места.

Башня впечатляет. Это ослепительно-белый монолит размером с офисный центр, увенчанный массивной табличкой, на которой огромными голубыми буквами светится вывеска: «ХИМЧИСТКА ФЕЙРИ СТИРКИ».

– Это идеальная шестиугольная призма, – очарованно ахает Альфи.

Вскоре мы записываем наши имена в большой журнал в кожаном переплёте. Во мне поселяется надежда, что когда-нибудь я вновь почувствую пальцы ног.

Воздух сухой и слегка пахнет лавандой.

– Наденьте бейджи, – велит фея за столом, протягивая лист ярко-оранжевых наклеек со словом «ПОСЕТИТЕЛЬ». Эта фея одета во всё белое, без единого алмаза или бронированного шлема. У неё зелёные глаза и золотистая кожа. И, конечно же, пара кружевных крыльев. Она летняя фейри, как и Фалькон, только одета не как байкер, а скорее как пекарь. Мы с Альфи отдираем от листа стикеры и наклеиваем их на наши рубашки.

– Получай, – говорю я, приклеивая ещё один ко лбу Брюса. – Тебе идёт.

Череп открывает челюсть, чтобы возразить, но я перебиваю его.

– Если ты будешь себя хорошо вести, как и подобает хорошему черепу, то я сниму его, как только мы спасём дедушку. А теперь пойдём.

Второй фейри ведёт нас по лабиринту сверкающих белых коридоров мимо рабочих-фей, облачённых во всё белое, и, когда мы подходим к Отделу Претензий, у меня уже слегка кружится голова. Собственно говоря, это не столько отдел, сколько стол. Чисто-белый стол, а рядом с ним ряд белых ячеек, и все они пусты. На столе ослепительно-белый пустой лоток для входящих бумаг и другой для исходящих, тоже пустой. И тоже блестящий. Ничем не примечательное место, за исключением крутящегося вихря ужаса прямо за столом.

– Ты только взгляни, – говорит Альфи, таращась на него.

За столом сидит летний фейри, одетый в белый комбинезон. Когда мы подходим ближе, то видим, что он усердно протирает пушистым голубым лоскутом поверхность пустого стола. Но все мои мысли заняты вихрем. Он кружится у задней стены, словно некий вертикальный водоворот. Крутится и бурлит, как будто время и пространство сливаются воедино в этом кружащемся гравитационном ужасе. Я сглатываю застрявший в горле комок и набираюсь храбрости. Всё, что нам нужно, – это кольцо. После чего мы уйдём отсюда.

– Простите меня, – обращаюсь я к фейри с лоскутом пушистой голубой ткани в руке. – Нам бы хотелось…

Фейри поднимает руку в белой перчатке.

– Я занят другим клиентом, – говорит он. И продолжает до блеска надраивать стол.

Я оглядываюсь. Других клиентов нет. Я замечаю невысокую пухлую фею. Она направляется к нам, толкая перед собой тележку с клеткой, набитой бельём всех цветов радуги. На ней стандартный белый комбинезон с дополнительным бонусом в виде одноразовых белых галош.

– Непарные носки, – говорит она тому фейри, что наводит блеск.

Не поднимая глаз, тот засовывает руку под стол. Он наверняка нажал некую скрытую кнопку, потому что стол – и фейри с ним – взлетают к потолку, словно откидная дверца в кошачьем лазе. Другая фея катит свою тележку там, где несколько секунд назад стоял стол, направляясь прямо к вихрю. Открыв клетку, она начинает охапками бросать в водоворот носки. При попадании каждого в вихрь вспыхивает небольшая искра, похожая на статическое электричество, и носок исчезает.

Альфи застыл разинув рот.

– Ты это видишь?

Я лишь киваю. Фея катит прочь пустую тележку. Сияющий белый стол возвращается назад, и её коллега как ни в чём не бывало продолжает его полировать.

Я пробую ещё раз.

– Э-э-э, извините…

– Занят другим клиентом, – произносит наводящий блеск фейри, вновь указывая на пустое место.

Я смотрю на Альфи. Он кивает.

– У нас жалоба, – объявляю я.

И фейри тотчас переключает своё внимание на нас. Пушистый синий лоскут исчезает, и он кладёт руки на стол.

– Мне очень жаль это слышать, – говорит он. – Чем я могу помочь?

Ладно, давно бы так.

– Видите ли, – говорю я и начинаю с серьёзным лицом перечислять свои титулы. – Я Уэнсдей Элизабет Уикс, ученица Авраама Мордехая Уикса, Защитника Царств и…

– Квитанция? – говорит фейри.

– Простите?

Он залезает в ящик и ставит на стол табличку:

«Без квитанции претензии не принимаются».

– Ой. Верно. – Я вытаскиваю из кармана квитанцию и кладу на стол. – В любом случае мой дедушка…

Фейри поднимает руку.

– Я знаком с твоим дедушкой, Ученица.

Другой рукой он проводит над билетом, и тот сверкает. Фейри кивает.

– Итак, каков характер вашей жалобы?

Я кладу билет обратно в карман и прочищаю горло.

– Как оказалось… В нашу последнюю партию белья… Попала… Одна вещь.

Фейри вздыхает и залезает под стол, чтобы достать ещё одну табличку-знак. Надпись на ней гласит: «Мы не несём ответственности за утерянные вещи».

Всё ясно.

– Видите ли… Она… На самом деле не потерялась, – говорю я.

На столе возникает ещё одна табличка: «Пожалуйста, не пытайтесь требовать немаркированные ценности, ибо отказ может вас оскорбить».

– Но это же курам на смех! Вы, не спрашивая, взяли в стирку наши вещи, а теперь из-за вас мы потеряли кое-что действительно важное!

Фейри убирает все свои таблички и вытаскивает свой пушистый голубой лоскут.

– Во-первых, – говорит он, – мы не брали ваши вещи в стирку, не спросив. Никакие вещи не могут быть взяты в стирку, если наши услуги не были востребованы волшебным образом. Это означает, что вы обратились к нам с просьбой. Во-вторых… – Он на миг умолкает, и его глаза сверкают. – Вы всегда можете обратиться за своей вещью в Царство Потерянных Вещей. Сегодняшний цикл – это Ежедневная Стирка.

Он любезно улыбается сквозь стиснутые зубы, затем указывает на бурлящий вихрь ужаса позади себя. Ну-ну. Это Царство Потерянных Вещей?

– А теперь, – говорит фейри, – если вы не возражаете, я должен обслужить другого клиента. Он возвращается к своему занятию и продолжает наводить блеск на стол.

Альфи издает ликующий возглас.

– Я всегда хотел совершить путешествие во времени и пространстве, – говорит он. – Это будет невероятно тяжело.

– Верно, – киваю я, пытаясь проникнуться его энтузиазмом.

– Мы запрыгнем, найдём кольцо и выпрыгнем.

Всё верно, но почему меня внезапно начинает мутить?

Раздаётся странный грохот, и я тотчас вспоминаю про Брюса. Он всё это время был в моём слинге из «метеоритного» шарфа. Я вынимаю его, чтобы посмотреть ему прямо в глазницы.

– Брюс, этот водоворот безопасен?

Слышится мощный свист воздуха, как если бы череп задерживал дыхание в своих несуществующих лёгких.

– Я думал, ты никогда не спросишь, – саркастически замечает он. – Не то чтобы я Кладезь Знаний или что-то в этом роде. Но теперь, когда вы наконец соизволили запросить информацию, я с превеликим удовольствием сообщаю вам, что, если вам хватит глупости перенестись в Царство Потерянных Вещей, вы никогда не выберетесь оттуда. Это путь в один конец. Потерянные вещи не подлежат восстановлению. Это базовое правило вселенной, и ваши шансы обнаружить кольцо, если вы решитесь войти в вихрь, составляют примерно один к трём миллионам четырёмстам тысячам двенадцати, что, честно говоря, означает, что нелепо и нелогично даже думать о том, чтобы войти в него. Никто в здравом уме никогда не снизойдёт до того, чтобы назвать это планом.

У меня такое чувство, будто он уже давно готовил эту речь.

Внезапно я проникаюсь теплом к этой древней черепушке. Я знаю: в глубине души, или в черепе, или в чём-то ещё он заботится обо мне. И мне всё меньше и меньше верится в то, что нам удастся осуществить эту операцию по спасению дедушки. До сих пор Брюс бывал полностью прав почти во всём.

– Спасибо, Брюс!

Я поднимаю его и целую прямо в оранжевую наклейку «ПОСЕТИТЕЛЬ». Затем вручаю его Альфи.

– Берегите друг друга, – говорю я, стараясь не думать о том, что буду чувствовать, когда они оба уйдут. – И не забудьте расписаться на стойке регистрации, когда будете уходить.

Я поворачиваюсь к фейри, что полирует стол.

– Простите, но у меня есть дела в Царстве Потерянных Вещей.

– Погоди, погоди, погоди! – кричит Альфи. – Ты собралась туда без меня? Как я уже сказал, в путешествие сквозь пространство и время?! К тому же я очень люблю твоего дедушку. Я на самом деле хочу его спасти, хотя шансы, говоря математически, невелики, – говорит он и улыбается мне. – Однако, говоря магическим языком, я думаю, что мы в надёжных руках.

Я смотрю на него.

– Твоих руках, Уэнсдей, – говорит он. – К тому же мы – команда.

В моём животе разливается приятное тепло. Как же здорово быть частью команды.

– А что насчёт Брюса?

– Мы могли бы попросить этого парня присмотреть за ним. – Альфи указывает на фейри. Тот внезапно начинает полировать стол с удвоенным рвением. – Думаю, немного блеска ему не помешало бы.

Брюс издает звук, как будто задыхается.

– Ты что-то хочешь сказать? – спрашиваю я.

– О, ради бога, – фыркает череп. – Если ты так зациклена на этом нелепом «плане», то можешь взять меня с собой. Потому что я отказываюсь провести остаток жизни в роли подставки в Отделе Выстиранных Париков.

Я стучу по сверхчистому столу фейри, и в моей груди снова разливается тепло.

– Простите, вы не пропустите нас?

Но фейри меня игнорирует.

– Пожалуйста?

Ноль эмоций.

Тогда вмешивается Альфи.

– Непарные носки, – говорит он с ухмылкой.

Фейри закатывает глаза, нажимает кнопку и вместе со столом взмывает к потолку. Путь к водовороту свободен. Мы делаем шаг прямо в бурлящее безумие. Тёплый ветер треплет мне волосы. Пахнет лавандой, океанским бризом и почти верной гибелью.

У меня стучат колени, что очень неудобно, когда вы в панталонах, но я вспоминаю лицо дедушки, и это придаёт мне храбрости.

– Была не была! – говорю я и прыгаю в водоворот.

Глава 13

Тьма.

Ещё больше тьмы.

Бесконечное вращение, редкие остановки и снова вращение. Я нахожусь внутри водоворота, похоже, уже несколько часов. Вращение вызывает у меня сонливость. Я пытаюсь бороться с ней, но сейчас в воздухе витает некий сладкий аромат. Мои веки тяжелеют и…

А-а-а! Я отчаянно пытаюсь выбраться из удушающего сна с участием злых клоунов и гигантской бетономешалки, полной волшебных нитей. Вращение прекратилось – слава богу, – и я лежу на чём-то мягком, но вокруг по-прежнему темно. В смысле, темно, как в брюхе дракона.

Но я не паникую. От слова «совсем».

Делаю долгий, глубокий вдох, просто чтобы убедить себя, что я спокойна. Воздух тёплый и сухой, но вроде как… разреженный. Как будто каждую молекулу вдыхали и выдыхали миллион раз. А ещё очень тихо. Представьте себе, что вы стоите на глубине мили под землёй на какой-нибудь мёртвой планете, затерянной далеко в бесконечной пустоте космоса. Вот как здесь тихо.

– Эй! – зову я.

Ни ответа ни привета.

– Альфи? Брюс?

И вновь ничего.

Ну что же, теперь я начинаю паниковать. Моё сердце начинает биться вдвое быстрее, и я делаю частые, неглубокие вдохи. А затем что-то касается моего лица. По какой-то неведомой причине я тотчас вспоминаю гигантских пауков и мгновенно теряю самообладание.

– Свет! – кричу я.

Светящаяся Сфера Затерянного Таримоса возникает перед моим лицом в виде слабой ряби магии и ливня искр. Никогда в жизни я не была так счастлива видеть что-либо. Потому что наконец я вижу, где нахожусь, и это…

Вот те на!

Это, похоже, платяной шкаф.

По обе стороны от меня, словно офисные башни, высятся белые меламиновые стены, их вершины теряются во мраке вне досягаемости бледного сияния световых чар. Каждая стена усеяна тысячами блестящих хромированных крючков, и на каждом висит по какому-нибудь предмету одежды.

Футболки и рубашки поло. Топики и водолазки. Джемперы, куртки, пуловеры и куртки-парки. Брюки, спортивные штаны, джинсы и шаровары. Трусы любого мыслимого размера, цвета и покроя. А на полу носки. Ничего, кроме носков, от стены до стены. И нет даже двух парных.

Ух ты! А я думала, что только в дедушкином гардеробе беспорядок.

Красно-зелёный клетчатый шарф с кисточками на концах бесшумно прижимается к стене под лёгким дуновением невидимого ветра.

Так вот что, значит, коснулось моего лица! Я с облегчением вздыхаю. Вот вам и гигантские пауки.

Я трогаю свой шарф с метеоритами и, вздрогнув, понимаю, что он сухой. Более того, вся моя одежда сухая. И чистая. Никаких слизней или снежной грязи.

А ещё я снова чувствую пальцы ног. Леденящий до костей холод заснеженного Царства Фейри теперь лишь неприятное воспоминание.

Но где я?

Высоченные стены тянутся в обоих направлениях, образуя, насколько хватает света, узкий коридор. Ощущение такое, что это место… всеми забыто. Заброшено.

Потеряно.

Что ж, возможно, я потерялась, но я не планирую здесь оставаться. Мне нужно найти кольцо. И спасти дедушку. Но сначала мне нужно найти моих друзей – во множественном числе, если считать говорящий череп. А это значит, что мне нельзя оставаться на месте.

Я наобум выбираю направление и делаю шаг по коридору. Тотчас возникает проблема. Сфера Таримоса остаётся на месте, паря в воздухе, как лампа без фонарного столба, и я шагаю в темноту одна.

– Эй, сюда! – кричу я. До этого мне доводилось создать только неподвижную Сферу Таримоса, но я ни за что не стану исследовать этот гардероб в темноте. Я снова шагаю вперёд, но Сфера даже не шелохнулась. Замечательно!

Я снова закрываю глаза, представляю сначала себя, а затем Сферу. И как она парит рядом.

– За мной, – говорю я и открываю глаза.

Теперь, когда я иду по коридору, Сфера летит следом, как послушный щенок, паря над моей головой. В её тусклых лучах тень вытягивается и подпрыгивает по тропинке передо мной.

Потрясающе. Я иду дальше, пробираясь через густо висящую одежду. Безголовые капюшоны и рукава без рук тянутся ко мне, когда я протискиваюсь мимо них. Шёлковые шарфы трепещут, но нет ни шорохов, ни признаков жизни.

Затем коридор разветвляется в три стороны. Перекрёсток.

Я делаю глубокий вдох и иду налево.

Ещё один перекрёсток. Потом ещё один. И тогда я понимаю.

Это не обычный гардероб. Это лабиринт.

У меня есть опыт преодоления лабиринтов. В основном на бумаге, а не в шкафу. Но насколько это может быть сложно?

Я иду налево. Затем направо. Потом снова налево. Затем, возможно… направо?

Я начинаю понимать, как дети могут заблудиться в шкафах.

А потом я вспоминаю лабиринт на одном из уроков и миссис Глок, стоящую перед классной доской.

– Запрограммируйте своего робота так, чтобы он следовал вдоль одной стены, – сказала она, и её красная ручка на каждом перекрёстке сворачивала налево. – И следуйте… следуйте… пока не дойдёте… до самого конца! – Её красное перо победоносно вышло из лабиринта на классной доске. – А теперь, – сказала она. – Ваша очередь.

Окей, миссис Глок. Я очень надеюсь, что не взорвусь.

Я иду дальше и держусь на каждом повороте левой стены. Когда я упираюсь в тупик, я не паникую. Просто поворачиваюсь и продолжаю идти вдоль левой стены.

Держись левой стороны. Держись левой стороны. Держись левой стороны.

Мне кажется, что я иду уже несколько часов. Сначала я слышу только свои шаги и ровное дыхание, но вскоре начинаю различать странные шорохи и шуршание, как будто что-то преследует меня по лабиринту. Я резко оборачиваюсь и вглядываюсь в темноту, но там ничего нет.

И я иду дальше.

Держись левой стороны. Держись левой стороны. Держись левой стороны.

Я так сосредоточенна, что не замечаю звука, пока он не раздаётся прямо над моей головой.

Это голос.

Низкий печальный голос.

– Пять тысяч семьсот сорок три, – говорит голос. – Пять тысяч семьсот сорок девять.

Похоже, кто-то называет простые числа.

– Пять тысяч семьсот… гм… – Голос дрогнул. – Семьдесят девять? Да. Пять тысяч семьсот…

У меня ёкает сердце. Потому что есть только один известный мне человек, который так любит простые числа, что готов произносить их, сидя один-одинёшенек в темноте, и это…

– Альфи?

Голос умолкает.

– Уэнсдей?

Это Альфи!

И он рядом. Я бегу за следующий угол в надежде найти его прямо за поворотом, но ничего не вижу. Лишь ещё один бесконечный, завешанный выстиранной одеждой коридор.

Я озадаченно оглядываюсь.

– Альфи?

– Я наверху, – его голос доносится откуда-то сверху.

Я поднимаю глаза – и точно: Альфи висит на крючке, как выброшенное бельё. Он так высоко, что я с трудом могу различить его в темноте.

– Слава богу, что ты здесь, – кричит он. – У меня почти закончились простые числа.

Я хмурюсь.

– Что?

– Это шутка, – он на миг умолкает. – Ну ты знаешь, из-за теоремы Евклида? – Он прочищает горло. – В любом случае, раз ты здесь, может быть, тебе удастся… – Он делает загадочный жест. – В смысле, с помощью магии снять меня отсюда? Я как бы застрял.

Видимо, несмотря на катастрофу в подвале дедушки, Альфи почему-то думает, что я потрясающая, полноценная чародейка. Увы, печальный факт заключается в том, что, хотя я и знаю заклинание левитации, я ни разу не заставила летать ничего больше карандаша. В общем, магия исключается, но это не значит, что я не в силах помочь.

Придётся сделать это по старинке. Я тянусь вверх, хватаюсь за пару крючков и взбираюсь на стену.

Затем карабкаюсь вверх. Кстати, это легче, чем я ожидала. Равномерно расположенные крючки образуют идеальные опоры для рук и ног, а Сфера Таримоса поднимается вместе со мной, паря над моим плечом, словно личный фонарик. Через пару минут я уже там, цепляюсь за стену рядом с Альфи, пыхтя и жадно хватая ртом сухой, разрежённый воздух.

– Привет, – говорю я.

Альфи награждает меня своей самой широкой улыбкой.

– Привет.

– Брюс тут не объявлялся? – спрашиваю я, помогая Альфи освободиться от его крючка.

Альфи пожимает плечами:

– Ни ответа ни привета.

Мы несколько раз зовём Брюса, но он не откликается. Вокруг стоит только удушающая тишина лабиринта. Альфи снимает с соседнего крючка свой рюкзак с мечом.

– Что это за место?

– Какой-то лабиринт. Я хожу несколько часов и не вижу никаких признаков…

– Не часов, – говорит Альфи, глядя на руку на часы. – Нам осталось шесть часов сорок восемь минут. Значит, с того момента, как мы прибыли к башне, прошло только… семьдесят пять минут, если быть точным. – Он вопросительно смотрит на меня. – Ты думаешь, Горгомот из тех злых повелителей, которые помешаны на точности? – спрашивает он, и его глаза загораются. – Погоди, ты сказала «лабиринт»?

После этого Альфи требует, чтобы мы добрались до самого верха. Когда мы оказываемся там, я оглядываюсь по сторонам. В слабом круге света, падающем от Сферы Таримоса, я могу различить верх ещё примерно десяти стен. Они образовывают лабиринт, с которым я уже познакомилась на уровне пола. Дальше всё покрыто тьмой.

– Ты можешь сделать свет ярче? – спрашивает Альфи.

Я хмурюсь. Хороший вопрос. Могу ли я? Насколько мне известно, у Светящейся Сферы Таримоса есть только два режима: тускло и тусклее. С другой стороны, до сегодняшнего дня я не знала, что она способна следовать за мной.

Я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться, и, втянув немного магической силы, закачиваю энергию в Сферу Таримоса.

– Стань ярче, – говорю я.

Пробегает слабая магическая рябь, и шар вспыхивает как крошечное белое солнце. Альфи отворачивается, щурясь от слепящего света.

– Окей, теперь я вообще ничего не вижу.

Но я ещё не закончила. Я набираю чуть больше магии и закачиваю её в шар.

– Вверх.

Сложно поверить, но шар и вправду начинает подниматься. Он становится всё ярче по мере того, как я накачиваю в него магию. И свет разливается по лабиринту всё дальше и дальше.

Альфи делает большие глаза.

– Вот это да!

Окей, теперь мы можем видеть. Что одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что, управляя Сферой Таримоса, я чувствую, что совершила небольшой магический прорыв. Плохо, потому что…

Скажем так: плохая новость состоит в том, что лабиринт огромен.

Глава 14

Свет Сферы Таримоса заставил мрак расступиться, и я застываю с разинутым ртом, глядя на гигантский лабиринт, простирающийся до самого горизонта во все стороны. Сначала мне кажется, что мы стоим на дне долины, потому что я вижу, как вдали пол уходит вверх, словно покатый, испещрённый лабиринтом склон холма. Но затем мои глаза достигают горизонта – или того места, где он должен быть, – и я понимаю, что горизонта нет. Просто лабиринт тянется дальше.

Поэтому я смотрю всё выше и выше, а затем ещё выше, пока мой взгляд не упирается в небо. Но неба нет. Вместо неба – тот же лабиринт.

Внезапно мне кажется, что весь мир перевернулся, а я подвешена за ноги на высоте целой мили, смотрю на крошечный лабиринт далеко-далеко внизу с высоты птичьего полёта и не падаю лишь благодаря паре хлипких крючков.

Я зажмуриваюсь и хватаю Альфи за руку.

– Останови это!

– Круто, правда? – голос Альфи полон изумления. – Ты только взгляни! Тут всё вверх тормашками.

И я вынуждена согласиться – если под фразой «Тут всё вверх тормашками» Альфи имеет в виду «чудовищное нарушение всех известных законов физики и здравомыслия».

Но почему? Почему? Почему?

Зачем кому-то понадобилось тратить силы на создание внутри колоссальной сферы пространственно- и гравитационно-невозможного шкафа-лабиринта, чтобы затем просто набить его случайными вещами? В этом нет никакого смысла.

Я осторожно открываю глаза и в упор смотрю на симпатичный красно-белый носок в горошек там внизу, на земле – настоящей земле, в тридцати метрах под моими ногами, а не той, другой, фальшивой, коварной земле в тысяче метров или около того над моей головой. Сфокусировав всю мою энергию на том, чтобы благополучно вернуться к этому носку, я начинаю спускаться.

Альфи следует за мной.

– Как, по словам того чувака-фейри, называется это место?

Стиснув зубы, я молча клянусь с лихвой отомстить самодовольному фейри из Департамента Претензий.

– Царство Потерянных Вещей.

– Царство Потерянных Вещей, – повторяет Альфи.

Наконец мы внизу. Я нахожу в себе храбрость оторвать взгляд от носка и посмотреть на Альфи. От восторга и изумления его глаза вот-вот выскочат из орбит.

– Это ещё одно из Девяти Царств? – спрашивает он. – По-моему, тут слегка тесновато.

Я качаю головой.

– Нет. Это другое место. Скорее это какой-то странный карман другого измерения.

– Круто! – восклицает Альфи. – Теперь понятно, почему Брюс сказал, что нам никогда не выбраться отсюда.

Кстати о Брюсе. Где этот череп-всезнайка? Надеюсь, он не застрял в носке или в чём-то подобном. Если да, то нам его никогда не найти.

Моя голова занята мыслями о Брюсе, и слова Альфи доходят до меня лишь через несколько секунд.

– Погоди, что ты сказал? Конечно, мы выберемся. Это ведь всего лишь лабиринт? Мы можем идти вдоль одной стены, как на уроке робототехники, и…

Альфи печально качает головой и предлагает мне выпить воды из его бутылки.

– Почему нет? – спрашиваю я, делая глоток. Помимо нескольких мелочей, таких как гравитация наизнанку или как это называется, отчего здесь всё вверх тормашками, компоновка лабиринта кажется мне довольно стандартной.

– Видишь ли, – говорит Альфи, – согласно моим расчётам, среднее расстояние решения для квадратного лабиринта размером N метров составляет N в квадрате больше двух!

Очевидно, мои знания математики не так хороши, как я думала, потому что, честно говоря, я не вижу проблемы. Нет, я знаю, что проблема должна быть, потому что Альфи смотрит на меня так, будто только что сказал мне, что моего нового щенка сбил грузовик с мороженым.

– Хорошо, – говорю я, возвращая бутылку. – И что из этого?

Альфи делает глоток, наклоняет голову и в упор смотрит на меня. Этот взгляд мне хорошо знаком. И он говорит: «Как ты собираешься чему-то научиться, если я буду давать тебе готовые ответы?»

И он прав. Но теперь у нас меньше семи часов, чтобы спасти дедушку. Поэтому я сердито смотрю на Альфи взглядом, который говорит: «Хватит выделываться, давай ответ».

Альфи вздыхает:

– Итак, для квадратного лабиринта в десять метров в поперечнике нам, чтобы выбраться из него, нужно пройти в среднем пятьдесят метров. Довольно просто, правда? Для стометрового лабиринта среднее расстояние составит пять тысяч метров.

– Хорошо, – медленно говорю я. До меня начинает доходить, к чему он клонит. Но я всё ещё не уверена, как его формула соотносится с нашей текущей ситуацией. Не поднимая глаз, я показываю на перевёрнутый купол лабиринта, изгибающийся над нашими головами. – И какова формула для этого чокнутого лабиринта, где всё наизнанку?

Он снова смотрит на меня, но у меня начинает наклёвываться идея, поэтому я говорю:

– Погоди. Мы внутри сферы, верно? А формула площади поверхности шара… Гм. Я роюсь в памяти, и, что удивительно, ответ приходит ко мне: «4πR^2». Спасибо, миссис Глок.

Альфи улыбается от уха до уха.

– Отлично.

– И если сфера… скажем, тысячу метров в поперечнике?

– Легко, – соглашается Альфи.

– Хорошо. Тогда радиус будет пятьсот метров. Значит, нам придётся идти пешком…

Я морщусь, пытаясь возвести в квадрат 500, затем умножаю на 4 и на 3,14 и делю всё на 2.

– Полторы тысячи плюс ещё семьдесят тысяч метров, – услужливо подсказывает Альфи.

Вот это да. Он посчитал это в уме!

– И сколько это? Пятнадцать километров? – Это хуже, чем я думала, но не так уж и плохо. – Если мы побежим, то сможем…

– Уэнсдей, – говорит Альфи. Теперь я знаю, что моя математика не так хороша, как я думала, потому что он снова смотрит на меня щенячьим взглядом. – Это не пятнадцать километров. Это полторы тысячи километров.

Вот чёрт.

Придя в себя от первоначального потрясения, я стараюсь разглядеть светлую сторону.

– Но это ведь только в среднем, верно? Нам может повезти.

Но, уже произнося эти слова, я знаю, что хватаюсь за соломинку.

Когда тот, кто построил этот лабиринт, заполнял проектные документы вместе со своим безумным архитектором, крайне сомнительно, что он поставил галочку напротив опции «Попавшему сюда посчастливится легко сбежать».

На мгновение мне хочется лечь, устроиться поудобнее на толстенной груде носков и снова уснуть. Но затем я вспоминаю о дедушке и о том, что, когда из песочных часов вытечет песок, Горгомот на всю жизнь сделает его рабом в Яме Крайнего Дискомфорта.

Я выпрямляю спину и говорю:

– Что ж, мы должны попробовать. Что ещё нам остаётся?

Глаза Альфи загораются.

– Давай выберемся отсюда.

Он тянется через плечо и сжимает рукоять дедушкиного меча. Со смертельным шёпотом стали трёхфутовый клинок выскальзывает из ножен – по крайней мере, так бы случилось, будь рука Альфи достаточной длины. Вместо этого лезвие застревает на полпути, что немного портит эффект. Но после нескольких секунд прыжков и череды неловких телодвижений Альфи удаётся вытащить меч. Сжимая рукоять обеими руками, он размахивает сверкающим клинком над головой, затем с яростным боевым кличем бросается вперёд и атакует ближайшую стену.

– Ха! Ха! Хей-я-а-а! – Он с пугающим энтузиазмом рубит стену.

Согласна, я мало что знаю про меламин, но, если судить по покрытым им столешницам на нашей кухне, его можно поцарапать одним взглядом. Я была уверена, что Меч Расплаты способен, по крайней мере, рассечь внешнее покрытие.

Но с какой бы силой ни рубил его Альфи, меч просто отскакивал от стен, не оставляя следов. Возможно, тот, кто построил лабиринт, решил раскошелиться на магическое покрытие, защищающее этот гигантский гардероб от меча. Или же есть более простое объяснение. Просто дедушкин меч с 1622 года не встречался с точильным камнем.

Пыхтя и жадно хватая ртом воздух, Альфи опускает меч.

– Как насчёт помощи?

Я смотрю на меч и пожимаю плечами:

– По-моему, он недостаточно острый.

– Я имею в виду не меч, – поясняет Альфи. – Я говорю о магии, детка! Неужели ты не можешь… ну, я не знаю. Разнести стену на атомы взрывом мистического огня?

Я хмурюсь.

– Мистического огня?

– Конечно, ты знаешь. Типа, БА-БАХ! – Альфи принимает позу чародея, поднимает руку и скрючивает пальцы словно когти. – МИСТИЧЕСКИЙ ОГОНЬ!

– Извини. – Я качаю головой. – Боюсь, я не знаю заклинания мистического огня.

– Ты уверена? – возражает Альфи. – А как насчёт того, что твой дедушка сотворил на болоте? Готов спорить на что угодно, оно могло пробить абсолютно всё.

Хм. Я вспоминаю заряд магической энергии, который дедушка метнул в Горгомота в Царстве Слизней. И хотя он завернул его в кучу причудливых чар, я почти уверена: это конкретное заклинание самое что ни на есть простое: надо набрать столько магической силы, сколько получится удержать, а затем швырнуть её в то, что надо взорвать.

Всё дело в стихийной силе, с которой у меня никогда не было проблем. Обычно я вынуждена стоять едва ли не на ушах, чтобы ничего не взорвалось. Было бы неплохо для разнообразия взорвать что-нибудь нарочно.

Кроме того, я только что научила Сферу Таримоса следовать за мной, светиться ярче и взмывать ввысь. Возможно, дедушка прав. Вдруг у меня есть всё необходимое, чтобы стать следующим Защитником Царств.

– Хорошо, – говорю я. – Я попробую.

– Ага, детка! – от волнения Альфи пританцовывает. – Это будет суперски!

– Тебе лучше отойти, – говорю я ему. Он вкладывает дедушкин меч в ножны и отступает метров на двадцать по коридору, затем машет рукой и показывает мне два больших пальца.

Чувствуя себя немного глупо, я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и открываю все свои чувства. Магия здесь повсюду, вокруг меня, горячая и обжигающая. Я протягиваю руку, впуская её в себя, но на этот раз держу её взаперти. Я впитываю всё больше и больше энергии, сжимая её сильнее и сильнее. Вскоре она полыхает внутри меня, как Сверхновая.

Затем я напрягаю ступни, поворачиваю ладонь к стене и говорю первое слово, какое приходит мне в голову:

– Бум.

Из моей руки ослепительной вспышкой вырывается поток чистой энергии. Он летит по воздуху и, как молния, врезается в стену. Затем отскакивает назад и сбивает меня с ног.

Глава 15

Волшебная отдача от моей неудачной попытки взорвать лабиринт отбрасывает меня метров на десять по коридору. Я приземляюсь на спину и скольжу ещё метра четыре или пять, пропахивая кучу носков размером с небольшой автомобиль.

Что ж, не сработало.

Когда я снова могу дышать, первое, что я делаю, – это проверяю у себя наличие рук и ног. Хотя нет, это второе. Первым делом я проверяю наличие волос.

Они на месте – слава богу – и даже не горят, хотя кажется, будто они завиваются штопором и торчат во все стороны. За исключением, разумеется, голубой пряди. На ощупь она по-прежнему гладкая и крепкая.

Хорошие новости: я явно сорвала волшебный джекпот, так что будем считать это выигрышем. Плохие новости: стена на месте и её поверхность по-прежнему гладкая и безупречная.

– Уэнсдей! С тобой всё в порядке? – Альфи подбегает ко мне и помогает подняться.

Я отряхиваюсь.

– Да, всё в порядке.

Альфи едва ли не танцует от возбуждения.

– Это было что-то с чем-то! В смысле, стена не разлетелась на атомы или что-то в этом роде, но… – Он прижимает руку ко рту и широко раскрытыми глазами смотрит на меня.

– Что? – сердито спрашиваю я. – Что это? У меня что-то на лице?

– У тебя на лице? – Альфи ахает. – Э-э-э… нет?

О нет! Мой живот сжимается, как воздушный шарик недельной давности.

Только не это!

Я протягиваю руку и трогаю лоб, прямо над глазами.

Ничего. Ничего, кроме пугающей гладкости. Бровей нет. Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки.

– О, ну просто ОТЛИЧНО.

Альфи спешит отпрянуть от меня.

– Ты ведь не злишься на меня? – Он в замешательстве сверлит меня глазами. – Серьёзно? Я не понимаю…

Я одариваю его таким испепеляющим взглядом, что странно, что он не загорелся на месте. Или всё же?..

Ой-ой! Волосы Альфи начинают дымиться.

– Что это за запах? – спрашивает он. Внезапно его глаза вылезают из орбит, и он кричит и отчаянно трясёт головой.

Вот чёрт. Не было печали!

Я бросаюсь к нему, выхватываю из бокового кармана его рюкзака бутылку и выливаю воду ему на голову. Огонь шипит и гаснет.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

Альфи смотрит на меня. На его лице – смесь обиды и недоверия.

– Ты подожгла мне волосы!

– Клянусь, это вышло случайно.

Я тянусь к мокрой, взъерошенной мочалке на его голове.

– Давай я…

Альфи отталкивает мою руку.

– Всё хорошо, окей? Я в полном порядке. Просто давай пойдём дальше.

– Но…

– Я сказал, всё в порядке, – сердито топая, Альфи идёт вперёд – верный признак того, что всё далеко не так хорошо, как он утверждает.

Я с несчастным видом плетусь за ним, и какое-то время мы идём молча. Нащупывая руками левую стену, мы проходим через все тупики, тупички и тупичищи. Вскоре наши ноги покрываются волдырями, а лёгкие горят от затхлого неподвижного воздуха. Я стягиваю с шеи «метеоритный» шарф и засовываю его в карман – в тот, в котором лежит квитанция, а не когтяника. Не хватало, чтобы эта тупая ягода оставила зацепку на моём любимом шарфе.

Мы идём дальше, и моё настроение ухудшается с каждой минутой. Альфи по-прежнему злится на меня из-за волос. Я ужасно чувствую себя из-за произошедшего, но не знаю, как это исправить. Вдобавок мои брови опалены, Брюса всё ещё нет, у меня бурчит в животе, и у нас меньше шести часов до того, как песок в часах Горгомота перетечёт вниз. Такое ощущение, что мы дальше, чем когда-либо, от выхода из этого дурацкого лабиринта.

Мы идём дальше. И стены здесь гораздо плотней завешаны одеждой, будто это расползающаяся цветная плесень. На каждом крючке висит не одна вещь, а девять или десять. Слой носков под ногами становится толще, свисающая одежда плотно смыкается над нашими головами, и вскоре мы уже пробираемся сквозь тёмный, душный туннель из тряпья.

Сфера Таримоса парит всё ниже и ниже, иногда над самой головой, и я вынуждена нырять и лавировать между неровными мягкими стенами ткани. Я изо всех сил стараюсь ни к чему не прикасаться. Не хотелось бы, чтобы с крючков сорвалась лавина потерянного и разгневанного шмотья и похоронила нас под собой.

Внезапно Альфи замирает на месте как вкопанный.

– О господи! Глазам своим не верю.

– Ты о чём?

Он указывает на тёмно-синюю панаму, висящую на завешанном вещами крючке чуть выше уровня глаз.

– Это моя панама. Я потерял её в третьем классе на спортивном празднике.

Не может быть!

– Ты уверен?

Альфи хмурит брови:

– Конечно я уверен. На ней мой значок за заслуги в области атомной энергетики. Видишь?

Я смотрю на панаму. Спереди действительно пришит ярко-жёлтый почётный значок.

Альфи тянется вверх.

– Мне нравится эта панама.

– Подожди! – говорю я.

Слишком поздно.

Альфи хватает шляпу и нахлобучивает её на свои подпалённые волосы. А в процессе задевает длинный шёлковый шарф. Тот соскальзывает с крючка и бесшумно падает на пол. Падая, шарф задевает фиолетовый цилиндр.

Альфи тянется.

Цилиндр раскачивается, затем падает вниз, задевая на лету пару брюк в красно-белую полоску. И балетную пачку с перьями. И чёрный банный халат. Внезапно всё содержимое гардероба валится со стен. Цунами в прачечной! Я хватаю Альфи за руку.

– Бежим!

Мы бежим. Стены позади нас смыкаются, когда по цепной реакции потерянные шарфы, куртки, мантии и шляпы срываются со своих крючков…

Таща Альфи за собой, я несусь со всех ног по ковру из носков. Наши пятки обдувает шелестящий, свистящий ветерок от падающей ткани. Я ускоряюсь и упрямо тащу за собой Альфи. Впереди виднеется перекрёсток, но он слишком далеко. Нам до него не добежать.

Что-то цепляется за мою лодыжку, не то ремень, не то, возможно, живая змея. Я пытаюсь сбросить это нечто, но оно цепляется крепко. Альфи хватает меня за руку и тащит вперёд. Перекрёсток уже близко. Ещё ближе.

Сейчас! Я перекатываюсь влево, и Альфи бросается на землю рядом со мной. Лавина одежды проносится мимо нас прямо по коридору. Мы в безопасности. Альфи садится и отряхивается. Затем поднимает руку и трогает голову.

– Ой! – стонет он. – Моя шляпа!

Без шляпы видны наполовину опалённые волосы Альфи. Я стараюсь не смотреть. Стараюсь не чувствовать себя виноватой. Я это к тому, чья вообще была идея взорвать стену? Мы продолжаем идти, и единственное, что меня отвлекает от волос Альфи, – это отчётливое и с каждым мигом нарастающее ощущение, что за нами кто-то идёт.

На следующем перекрёстке справа от нас в темноте что-то шуршит.

– Пойдём налево, – нервно говорит Альфи.

Так мы и делаем. Я стараюсь не думать о гигантских пауках. На следующем повороте, клянусь, я слышу где-то вдалеке в коридоре слева клацанье зубов.

– Пойдём направо, – решаю я.

Наконец коридор выходит в гигантскую квадратную пещеру размером с баскетбольный стадион. С четырёх сторон высятся белые меламиновые стены, но они голые, без крючков и выстиранных вещей. Воздух теплее, чем в других местах лабиринта, потрескивает от статического электричества, в нём чувствуется запах горячего сухого белья.

Здесь есть только один вход – коридор, из которого мы только что вышли. И один выход – идентичный коридор с крючками на дальней стороне зала. Пол между ними покрыт чем-то вроде гладкого голубовато-серого ковра. Я ступаю на него и сразу опускаюсь на колени.

– Что за?..

Я смотрю вниз. Это вовсе не ковёр. Это толстый слой сухого серого пуха. Альфи набирает его целую пригоршню, трёт между пальцами и осторожно принюхивается.

– По-моему, это ворс.

Я хмурюсь.

– Ворс?

– Да, как в сушилке для белья. – Он неодобрительно оглядывается по сторонам. – Вообще-то его полагается чистить. Забитый ворсом фильтр может стать реальной причиной возгорания.

– Причиной возгорания? – спрашиваю я, нервно оглядываясь. Мы стоим прямо посреди гигантского пруда из легковоспламеняющейся смеси волокон хлопка и нейлона.

– Ага, – подтверждает Альфи, трогая свои подпалённые волосы. – Похоже, мне лучше следить за тем, что я говорю?

Ой. Я чувствую ещё один укол вины.

– Альфи…

– Пойдём, – говорит он, отворачиваясь. – Я буду впереди.

Мы бредём по фильтру для ворса. Море пуха бесшумно смыкается за нами, становясь по мере продвижения вперёд всё гуще и глубже. К тому времени, когда мы достигаем середины, это море мне уже до пояса, и я молюсь, чтобы оно не стало глубже.

Внезапно Альфи замирает на месте.

– Э-э-э, Уэнсдей? Тут есть что-то живое?

Я тотчас вспоминаю воображаемые шорохи, которые определенно не преследовали нас по лабиринту, а ещё то, что фильтр это же по сути ловушка для ворса, и внезапно такое совпадение кажется мне подозрительным.

– Чисто из любопытства интересуюсь, – говорю я нарочито небрежно, – почему ты спрашиваешь?

Но ответа я не получаю, потому что в следующий момент что-то хватает Альфи и утаскивает его в глубь серой массы.

Его крик тонет в ворсе.

Альфи исчезает.

Глава 16

– Альфи! – кричу я, бросаясь к тому месту, где он исчез.

Но его и след простыл.

– Альфи!

Внезапно для меня становится не важно, кто виноват в том, что волосы Альфи обгорели. Не важно, что я никогда не стану хорошей ученицей. Единственное, что важно, – это Альфи. Я ныряю вперёд и отчаянно пробираюсь сквозь пушистое море.

Затем ворс бурлит от движения, и Альфи вылетает на поверхность, словно пробка, страдающая от перхоти. Он отчаянно дрыгает ногами и машет руками словно крыльями. Хлопья ворса разлетаются от него в разные стороны, словно хлопковый фейерверк. Рюкзак по-прежнему на нём, но вокруг его шеи что-то обёрнуто.

Что-то длинное, тонкое и…

Я моргаю.

Ба, да это же красно-зелёный клетчатый шарф с кисточками на конце.

Но это не обычный шарф. Он движется, словно у него есть одна ужасная цель, извивается, закручивается вокруг горла Альфи, затягивается всё сильнее с каждым его паническим вздохом.

– Помогите! – сипит Альфи, пытаясь удержать голову над ворсом.

Я ныряю вперёд и хватаю его за ногу, и внезапно я и шарф-монстр вступаем в схватку по перетягиванию каната, в роли которого выступает Альфи. Теперь он задыхается и тянется через плечо, но шарф-щупальце накидывает петлю на его руку, которой Альфи отчаянно пытается схватиться за что-то.

– Меч! – задыхаясь шепчет Альфи.

Ну конечно же! Я бросаюсь за его рюкзаком. В тот момент, когда я отпускаю ногу Альфи, монстр-шарф подбрасывает его высоко в воздух, и теперь он дёргает ногами и машет руками, рассыпая в двух метрах над моей головой ливень ворсинок.

Но я уже достала дедушкин меч. По моей руке до локтя пробегает волна магической силы, и – я не шучу – клинок загорается холодным зелёным пламенем.

Ого! Такого ещё никогда не было. Я выхожу вперёд и неуклюже замахиваюсь на шарф-монстр. С шелковистым шорохом Меч Расплаты с лёгкостью рассекает извивающееся щупальце. Ну что же. Похоже, меч не такой и тупой. С пронзительным писком отсечённое щупальце-шарф исчезает из виду. Альфи падает камнем прямо в пух.

Я протягиваю руку и помогаю ему встать.

– С тобой всё в порядке?

Он откашливает комок ворса и трясущимися руками показывает два больших пальца.

Но в следующий миг землю сотрясает дрожь, и воздух наполняется низким жутким стоном. Море ворса превращается в бурлящий водоворот, и что-то поднимается из его глубины.

Что-то огромное, исполинское.

Альфи отшатывается. Я с ужасом смотрю на нечто, медленно появляющееся в поле зрения. Скажу честно, я бы предпочла гигантских пауков. Потому что возникающий перед нами кошмар гораздо хуже. Это… Как бы вам сказать…

Однажды дедушка взял меня с собой в Царство Морских Обитателей в поисках русалочьей чешуи в руинах Затонувшей Атлантиды, и мы столкнулись с кракеном.

По сути, это хищный, плотоядный осьминог размером со школьный автобус. Поверьте, вряд ли бы вы захотели, чтобы одна из этих штуковин спряталась на дне вашего бассейна.

А монстр, поднимающийся из ворса, именно такой. С той лишь разницей, что он состоит из тысяч выброшенных вещей. И он явно не читал о том, что, по идее, у него должно быть всего восемь конечностей.

– Это кракен! – кричу я, когда десятки щупалец вылезают из ворса и устремляются в воздух, извиваясь, словно клубок змей. Каждое щупальце состоит из пульсирующей мешанины потерянной одежды. – Бельевой кракен!

Альфи хмурится.

– Что такое кракен?

Я дедушкиным мечом рублю щупальце.

– Сам знаешь. Что-то вроде гигантского осьминога.

Ещё одно щупальце бросается на Альфи. Он отскакивает и говорит:

– А! Ты имеешь в виду краакена. Это слово из норвежского языка.

Я закатываю глаза, но втайне рада, что мой гениальный друг вернулся.

– Кракен, краакен. Какая разница! – Я отсекаю ещё одно щупальце, и монстр яростно ревёт.

– Это гигантский кальмар, сделанный из белья, так ведь?

– Ладно, ладно. Но норвежцы… – Альфи умолкает, удивлённо глядя на чудовище. – Эй! Это, случайно, не моя панама?

Я смотрю, куда он указывает. И да. На кракене действительно панама Альфи.

Но только на мгновение. Вскоре чудовище всасывает в себя ещё больше халатов, шарфов и брюк и прямо на наших глазах меняет форму и очертания. Эта самая большая куча белья в мире обрела хищную, ужасающую жизнь.

Передо мной, извиваясь и уворачиваясь от моего меча, вздымается лес щупалец. Ещё больше их тянется к Альфи, угрожая ему со всех сторон.

– Эй, Уэнсдей? – кричит он. – Как насчёт помощи?

Я бросаюсь вперёд и замахиваюсь на щупальца, но монстр уже научился уворачиваться от сверкающего клинка. Я же двигаюсь слишком медленно, чтобы нанести хоть один удар. Одно щупальце обвивает ногу Альфи, другое цепляет его за руку. Я рублю и колю, но не могу добраться до него.

Щупальца заставляют Альфи опуститься на колени. В отчаянии я отвожу меч назад, а затем, замахнувшись по высокой, стремительной дуге, бросаю его вперёд.

– Альфи! – кричу я. – Лови!

Сияя ледяным зелёным светом, Меч Расплаты вращается в воздухе, как коса самой Смерти. Проложив себе путь через лес белья, он оказывается прямо в протянутой руке Альфи.

– Ага, малыш! – торжествующе кричит Альфи. Быстрый взмах, и в море ворса внезапно падают три отрубленных щупальца. Кракен злобно ревёт. Из ворса вырываются ещё десятки щупалец и с убийственной яростью набрасываются на Альфи.

Но тот быстр и проворен. Он рубит и крутится, ныряет, вертится и снова рубит. Меч Расплаты ткёт сверкающий узор разрушения, оставляя за собой трепещущие ленточки разрубленной ткани.

Я застываю на месте разинув рот. Ещё ни разу в жизни я не видела ничего подобного.

Прыгая, крутясь и вертясь, как заправский ниндзя, Альфи прокладывает себе путь сквозь щупальца и пятится ко мне, размахивая мечом перед монстром, который теперь уже изрядно напуган.

– С тобой всё в порядке? – спрашивает он.

Я уворачиваюсь от взлетевшего в воздух щупальца, которое Альфи только что отсёк. Какой же он крутой чувак! Не могу поверить, что я злилась на него.

– Всё в порядке, – говорю я с улыбкой. – И вообще, где ты научился так драться?

Альфи пожимает плечами:

– Играл в «Меч ярости».

Меня по плечу хлопает щупальце. Я мигом уворачиваюсь, но ещё одно подкрадывается с другой стороны и выхватывает из моего кармана «метеоритный» шарф.

– Эй! – кричу я. – Он мой. – Я хватаю шарф и с силой дёргаю его на себя.

Кракен, в свою очередь, тянет его к себе. Я напрягаю колени и тяну сильнее. И это моя большая ошибка.

Потому что кракен внезапно отпускает шарф, и, прежде чем я это осознаю, я падаю на спину и утопаю под полуметровым слоем ворса.

От ужаса я втягиваю в себя воздух, а вместе с ним мне глубоко в горло попадает удушающий комок пуха. Я пытаюсь откашляться, но от этого становится ещё хуже.

У меня в груди начинаются спазмы. От боли и паники тонкая бессознательная магическая нить между мной и Сферой Таримоса рвётся. Свет гаснет, и я слепну, оставаясь в удушающей темноте.

Вокруг моей талии обвивается щупальце. Мне не хватает дыхания, даже чтобы кричать.

Глава 17

В конечном итоге кракен меня и спасает. Обвившееся вокруг моей талии щупальце выдёргивает меня из удушающего ворса и поднимает высоко в воздух. Я откашливаю волокнистый комок размером с кошку и теперь снова могу дышать. Словно тонущий пловец, я жадно хватаю ртом воздух и тщетно пытаюсь ослабить хватку щупальца.

Далеко внизу Меч Расплаты светящейся линией рассекает тьму. Но затем до меня доносится сдавленный крик, и свет меча гаснет.

Свет! Нам нужен свет.

В панике я притягиваю магию и щёлкаю пальцами, но в спешке путаю заклинания. И, вместо того чтобы позвать Сферу Таримоса, налагаю чары зажигания свечей. Между указательным и большим пальцами вспыхивает крошечный огонёк.

Огонь. Посреди гигантского фильтра, забитого воспламеняющимся ворсом.

Я худшая ученица чародея во всём мире… Или как?

Огонёк не такой яркий, как Сфера, но его хватает, чтобы увидеть…

Кракена.

Его жуткая громадная туша ужасающе близко. Я повисла вверх ногами, прямо над зияющей пастью монстра. Я могу заглянуть ему в глотку: это бурлящая, заполненная бельём бездна, усеянная бесконечными рядами туфель на шпильках, и все они блестят и клацают, как зубы. Кракен ревёт от голода, и его горячее, сухое дыхание обдаёт меня с головы до ног. В нос ударяет тошнотворный запах лаванды.

Ну что ж, теперь можно и заорать.

И я надрываю лёгкие истошным криком – таким можно оглушить даже банши. Сейчас я умру – меня сожрёт ожившая куча выстиранного белья. И не только я. Альфи тоже умрёт. И дедушка. И Брюс… Ну, может, Брюс и нет, но…

А потом я прихожу в ярость. Моя голубая прядь волос закручивается, как кнут. Я собираю весь свой страх, всё бессилие, весь гнев и вталкиваю их в крошечное пламя между моим большим и указательным пальцами. И крошечное пламя превращается в огненный шар размером с теннисный мяч.

– На, жри, осьминог-переросток! – кричу я. И швыряю огненный шар прямо в монстра.

И всё это, конечно, прекрасно. Теоретически. Но если вам когда-нибудь доводилось метать огненный шар в монстра, когда сами вы висите вверх тормашками над пропастью из зубов-шпилек, то вы знаете, что прицелиться крайне сложно. Я промахиваюсь на целую милю. Хуже того: когда мой огненный шар приземляется, он поджигает ворс. Кракен ревёт и подбрасывает меня высоко в воздух.

Я шлёпаюсь в ворс, неловко поднимаюсь и обнаруживаю, что на меня несётся огонь.

– Альфи! – кричу я, отчаянно всматриваясь в пламя. Я его не вижу. Высоко надо мной кракен ревёт и машет щупальцами, затем ныряет в ворс и исчезает.

Дым щиплет мне глаза. Я поднимаю руку, чтобы защитить лицо от обжигающего пламени.

– Альфи!

Я спотыкаюсь и падаю на одно колено.

Внезапно Альфи оказывается рядом со мной. Меч Расплаты сияет в его руке, как маяк.

– Уэнсдей! – восклицает он, хватает меня за рубашку и поднимает на ноги. – Где здесь выход?

– Вон там, – отвечаю я.

Поддерживая друг друга, мы спешим выбраться из фильтра и бежим по новому коридору, пока воздух не становится чистым.

Я валюсь на пол, кашляю и часто дышу.

Альфи сбрасывает рюкзак, вкладывает Меч Расплаты в ножны и опускается рядом со мной.

– Он исчез? – спрашивает он. – Ты его убила?

Я вздрагиваю и судорожно втягиваю в себя воздух.

– Не думаю, что его можно убить. Если только в лабиринте не закончится бельё.

Я тупо смотрю вдоль коридора. Всё то же самое. Всё те же бесконечно пересекающиеся меламиновые стены, те же хромированные крючки, та же бесконечная свалка потерянных и оставленных вещей, отданных в стирку.

Всё тот же мерзкий, вонючий, бесконечный лабиринт.

Внезапно у меня сдают нервы.

– О-о-о! – рыдаю я. – Я ненавижу это место. – Брюс был прав, где бы он ни был. – Мы никогда не выберемся отсюда.

– Эй, – взгляд Альфи полон сочувствия и тревоги. – Всё нормально.

– Неправда. Здесь нет ничего нормального. – Мои губы дрожат. – Я потеряла кольцо, Брюс пропал, и теперь мы наверняка умрём, и это всё по моей вине. Я паршивый чародей и ужасный друг. – И я реву белугой, не обращая внимания на слёзы, сопли и всё остальное, и я ненавижу себя за это, но не могу остановиться. – Прости меня, Альфи. Прости за то, что втянула тебя в эту авантюру. Прости за твои волосы. Честное слово, я не хотела.

– Эй, эй. – Альфи наклоняется и кладёт руку мне на плечо, но от этого я только реву ещё сильнее.

Спустя пару минут я выдыхаюсь, и Альфи вытаскивает белоснежный платок. Я вытираю глаза и, хотя мне неловко, громко сморкаюсь.

– А теперь послушай, – говорит Альфи. – Мне нужно сказать тебе три вещи. Номер один: ты меня ни во что не втягивала.

– Но…

– Нет, послушай. Я сам проник через червоточину в параллельную вселенную, понятно? Я познакомился с Зубной Феей. Я размахивал магическим мечом и сражался с кошмарным существом из глубин. Ты ведь шутишь? – Он довольно улыбается, как будто только что открыл новое простое число. – Это лучший день в моей жизни!

Что ж, отчасти он прав. Если посмотреть на всё под таким углом.

Но он, разумеется, забыл сказать, что это может быть последний день его жизни.

– Номер два, – продолжает Альфи. – Пусть я не разбираюсь в магии, но одно я знаю точно: из тебя получится великий чародей.

– Ну-ну, – я качаю головой. – Я не способна наложить даже чары света.

– Ну и что?

Жар в голосе Альфи для меня полная неожиданность.

– Тебе полезно слегка расслабиться. У твоего дедушки были сотни лет, чтобы всему научиться. Думаешь, в твоём возрасте он умел призывать мистический огонь? Ха! – Альфи машет рукой. – В его снах.

И знаете что? Мне и вправду становится лучше.

– А что номер три? – спрашиваю я.

– Что? Не понял.

– Ты сказал, что должен сказать мне три вещи.

– Неужели. Я? – Альфи явно смущён. – Ну ладно. В-третьих, вот что. – Он на миг умолкает, затем говорит тихо, но с чувством: – Ты не ужасный друг. Ты умная. Ты смелая. С тобой весело. Ты умеешь колдовать! – Он смотрит в пол. – Такого друга, как ты, у меня никогда не было. Ты – самая лучшая!

Чёрт. Я снова реву.

– Более того, – продолжает Альфи, – ты мой единственный друг. Других у меня никогда не было. – Он откашливается. – Я слышал, что персонажи видеоигр не в счёт.

Я смотрю на него. Он всё ещё смотрит в пол.

– Альфи…

Он пожимает плечами:

– Кто захочет водиться с чуваком, который прикола ради запоминает ряды простых чисел или придирается к научным неточностям старых серий «Секретных материалов»?

– Эй, – тихо говорю я.

Альфи поднимает глаза.

– Я, – говорю я. – Вот кто.

Альфи секунду смотрит на меня, а затем его лицо расплывается в ослепительной улыбке.

– Совершенно верно, ты. – Он поднимается на ноги и смотрит на часы. – Так что ты скажешь? У нас ещё есть четыре часа и три минуты, чтобы спасти твоего дедушку. – Он протягивает мне руку. – Почему бы нам не продолжить? Ведь ты сама сказала, что нам может повезти.

Я шмыгаю носом и вытираю глаза, затем беру его за руку и поднимаюсь. Потому что знаете что? Он прав.

По большому счёту мы даже не заблудились. Да, пусть мы оказались в ловушке безумного сферического лабиринта в магически созданном карманном измерении внутри параллельной вселенной, но мы точно знаем, как найти выход.

Всё, что нам нужно сделать, – это следовать вдоль стены, пока мы не достигнем выхода.

Конечно, вся фишка в том, чтобы успеть сделать это до того, как мы умрём от жажды. И прежде, чем Горгомот бросит дедушку в Яму Крайнего Дискомфорта. Прежде, чем мир, каким мы его знаем, захватит безжалостный, деспотичный король гоблинов с кошмарной личной гигиеной. К тому же уже почти десять часов. Наши родители убьют нас.

– Побежали, – говорю я Альфи. Потому что время на исходе.

И мы бежим. Через несколько минут мы уже задыхаемся, но не останавливаемся. Моё сердце трепещет в груди, оно бьётся то слишком быстро, то слишком медленно, но я ничего не могу сделать, кроме как бежать дальше.

Тем временем Сфера Таримоса легко парит над нами. У меня такое ощущение, что наша физическая форма её не впечатляет.

Погодите секунду…

Если мы знаем, как найти выход, но мы просто недостаточно быстры, тогда нам всего лишь нужно нечто такое, что поможет сделать эту работу быстрее. Типа… Чёрт, не знаю. Сверхбыстрый робот с аккумулятором, который никогда не разряжается?

Или магический шар света. Ведь быстрее света ничего нет, верно? И если я смогла научить Сферу Таримоса идти за мной следом, светить ярче и взмывать вверх, то, возможно, я смогу научить её делать что-то более сложное. Например, вести нас за собой.

Глава 18

Я останавливаюсь так резко, что Альфи чуть не врезается в меня.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Ничего, – отвечаю я. – У меня возникла идея.

Я быстро объясняю, что хочу сделать, закрываю глаза и тянусь за магией. Затем открываю глаза, вливаю в Сферу Таримоса немного волшебной силы и говорю: «Веди нас».

Сфера, слегка подпрыгивая, парит в воздухе, мерцая, как изворотливая лампочка.

Я накачиваю в неё ещё немного магии. Сфера горит ярче, и мерцание прекращается.

– Веди нас.

Сфера колеблется. Затем делает небольшой прыжок слева направо. Неужели она просто пожала плечами?

Я снова закрываю глаза и на этот раз стараюсь реально сосредоточиться. Я мысленно представляю себе лабиринт. Затем представляю, как Сфера Таримоса движется по лабиринту и находит выход.

Я сосредотачиваюсь на этой картинке, пока она не станет резкой и ясной, как осколок стекла.

Затем я выпускаю магию и говорю:

– Веди нас!

Маленький шарик улетает.

– Быстрей!

Мы с Альфи мчимся за ним по коридорам. Получилось!

Но на первом же перекрёстке она останавливается.

– Веди нас, – говорю я, но она не отвечает. Альфи проводит рукой по волосам.

– Возможно, она запуталась.

– Может быть.

Я валюсь с ног от усталости, и Сфера Таримоса опускается вместе со мной, тускло мерцая, как потухающий уголёк.

– Я сказала магии, что мне нужно. Я не знаю, что ещё делать.

Альфи пожимает плечами:

– Может, это работает только для простых вещей. Ну ты знаешь. Для чего-то подобного недостаточно просто сказать, что тебе нужно. Может, тебе стоит сказать ей, как это сделать.

Я хмурюсь:

– Что ты хочешь сказать?

– Я подумал про Альфи-младшего. Он умеет делать самые разные удивительные вещи. Перемещаться по лабиринту или танцевать «Макарену». – Альфи улыбается и выдает несколько быстрых танцевальных па. – Но он ничего не сможет, пока я не напишу программу, которая расскажет ему как… Шаг за шагом.

Он надевает на плечи рюкзак.

– Обидно, что ты не можешь написать программу для своего ума. Ну чтобы управлять магией.

– Ага, и вправду обидно.

Погоди-погоди? Перемотай ленту назад…

Альфи отшатывается и зажмуривается, и на короткий панический миг я пугаюсь, что внезапная вспышка вдохновения подожгла мои собственные волосы. Но потом я понимаю, что это всего лишь Сфера Таримоса. Отражая моё волнение, крошечный шар вспыхивает, как маяк, и теперь парит над моей головой словно мультяшная лампочка.

Что абсолютно уместно, так как Альфи только что подарил мне самую блестящую идею за всю историю блестящих идей. У меня получится. Я напишу программу для своего ума.

– Альфи, ты гений!

Готовая лопнуть от волнения, я хватаю Альфи и отрываю его от пола и крепко сжимаю в объятиях. Он вырывается, но с улыбкой.

– Ты это знаешь.

– Ещё как! А теперь отойди-ка.

Я щёлкаю пальцами, и Сфера Таримоса пикирует вниз и зависает передо мной, дрожа от возбуждения. Я сажусь на пол, скрещиваю ноги и закрываю глаза.

Это будет нелегко.

Я протягиваю руку. Магия есть, но на этот раз всё по-другому. Вместо озера лавы мне кажется, что мимо меня течёт река, прохладная, глубокая и мощная. Я даю магии наполнить меня, и на этот раз даже не пытаюсь её сдерживать. Пусть. Мою кожу покалывает. Магия омывает меня, течёт вокруг и сквозь меня.

Всё в порядке. Думаю, я готова. Пора сказать магии, что делать. Да, я уже пыталась раньше, но сейчас всё будет по-другому. Ничто не взорвётся. Никакие макеты мостов не загорятся. Потому что на этот раз я скажу ей, как это сделать.

Я представляю себе палитру цветных блоков, как в приложении для урока робототехники. Один блок – чтобы двигаться вперёд. Ещё один – чтобы остановиться, когда он достигнет перекрёстка.

Третий набор блоков – чтобы решить, в какую сторону повернуть. И ещё один – чтобы повторять всё это раз за разом, пока мы не дойдём до выхода.

Магическая программа для навигации по лабиринту.

Мгновение подумав, я добавляю пару дополнительных блоков, чтобы завершить процесс.

Что-то шуршит вдалеке, но я не решаюсь открыть глаза. Это самые сложные чары, какие я когда-либо пыталась применить, – не говоря уже о нашей последней надежде выбраться отсюда живыми. Всё должно быть идеально. Выкинув из головы всё остальное, я сосредотачиваюсь на заклинании. Вскоре каждая его часть фиксируется на своём месте, чёткая и ясная, как будто выгравированная на стекле.

Наконец всё готово. Я открываю глаза, и магия длинной волной выливается из меня.

– Веди нас, – шепчу я.

Магия подрагивает в воздухе и с высокой чистой нотой, подобной звону хрустальной чаши, устремляется в Сферу Таримоса. На мгновение шар зависает в воздухе, нежно вибрируя. Затем он становится ярко-красным и летит по коридору, оставляя нас в полной темноте. Я снова слышу шорох, на этот раз ближе.

– Э-э-э, Уэнсдей? – говорит Альфи, но я не смею прерывать действие чар. Я стою затаив дыхание. Пожалуйста, пусть у меня всё получится…

После десяти долгих секунд тьмы шар возвращается. Проносясь по коридору, он мельком освещает вдалеке два подёргивающихся шарфа и мантию с длинными рукавами. Я слышу стук туфель на шпильках и чувствую запах горелого нейлона. Времени у нас в обрез. Шар переключает свет с красного на белый и парит передо мной, покачиваясь от волнения. Альфи смотрит вытаращив глаза.

– Он нашёл выход?

– Думаю, да, – говорю я.

Сфера Таримоса подпрыгивает вверх и вниз, как будто кивает.

– Но мы не сможем следовать за ней, – говорит Альфи. – Она летит слишком быстро.

– А вот и нет, – улыбаюсь я. – Скорее недостаточно быстро.

Альфи, похоже, сбит с толку, но я знаю, что делаю. То есть надеюсь. Я направляю в шар ещё больше магии и говорю:

– Быстрее.

Шар становится красным и снова улетает. На этот раз он возвращается всего через три секунды. Шорох и цоканье раздаются громче, ближе. Новая вспышка освещает бальное платье из тафты – несуществующий ветер кружит его на полпути к нам.

– Э-э-э… Уэнсдей? – снова спрашивает Альфи. – Ты это видела?

Я видела. Но я не могу позволить себе отвлечься.

– Быстрее.

Я продолжаю вливать в заклинание магию. Маленький шар продолжает сновать туда-сюда, снова и снова, с каждым разом всё быстрее и быстрее, пока не превращается в непрерывную ярко-красную ленту света. Подрагивая, она вырывается вперёд, как волна, и на какой-то миг над нами и вокруг нас весь огромный сферический лабиринт освещается красным.

Благодаря моей магической программе Сфера Таримоса теперь исследует весь лабиринт, раз за разом, со скоростью света проходя все возможные пути.

Но она ещё не прошла его весь.

Помните дополнительные блоки кода, которые я добавила? Маленькая хитрость, чтобы сравнить все эти пути и выбрать самый короткий.

Внезапно красные линии исчезают, оставляя единственную сияющую синюю ленту.

Выход.

Глаза Альфи как будто готовы выскочить из орбит.

Я протягиваю руку и хватаю его за запястье – как раз в тот момент, когда на наших глазах вновь возникает бельевой кракен. Его новое туловище извивается, формируясь из самых разных вещей на стенах и полу. Он выбрасывает в сторону Альфи узловатое щупальце, но я вовремя оттаскиваю моего друга назад.

– Бежим! – кричу я.

Мы со всех ног мчимся по коридору, следуя за светящейся синей лентой.

По ковру из непарных носков пробегает дрожь. Бельевой кракен в бессильной злобе ревёт нам вслед.

– Как тебе это удалось? – спрашивает Альфи, пока мы бежим. – Нет, погоди. Не говори мне.

Мы резко сворачиваем за угол. Через несколько секунд позади нас раздаётся грохот. Я бросаю взгляд через плечо. Кракен при помощи щупалец движется по коридору, преследуя нас с ужасающей скоростью.

Я опускаю голову и ускоряюсь.

– Случайный… алгоритм… мыши? – выдыхает Альфи. – Нет, не может быть… верно. Обещание? Но это бы… не объяснило…

Щупальце пытается схватить меня за лодыжку. Я перепрыгиваю через него и бегу дальше.

– Ну конечно! – кричит Альфи. – Алгоритм Тремо!

Пробиваясь сквозь кучу непарных носков, мы, шатаясь, движемся дальше, и чудовище толкает нас вперёд, словно волна, которую поднимает нос корабля.

– Я прав? – задыхаясь, спрашивает Альфи. – Я ведь прав, не так ли? Уэнсдей?

– Ты, главное, беги! – кричу я.

Мы сворачиваем за угол и вбегаем в длинный пустой коридор.

В самом его конце в высокий дверной проём льётся белый свет.

– Выход! – кричу я.

Мы бросаемся вперёд, кракен мчится за нами по пятам.

Вокруг нас, пытаясь нас схватить, вверх взлетают щупальца. Дверь прямо впереди. Мы почти у цели.

В следующий миг вокруг моей лодыжки обвивается щупальце. Я падаю, и Альфи падает вместе со мной. Вокруг нас смыкаются новые щупальца. Они пытаются тянуть нас назад. Но инерция буквально доносит нас до выхода, и бок о бок мы влетаем в дверной проём.

Стоило нам переступить порог, как Сфера Таримоса мигает и гаснет, и кракен мгновенно разжимает свою хватку. Мы попадаем в ярко освещённое пространство с полом, выложенным белоснежной плиткой.

Мы выбрались из лабиринта! Я отчаянно ползу прочь от выхода. Единственный признак бельевого кракена – рыхлая груда одежды в дверном проёме.

Альфи отряхивается и осторожно приближается к куче.

– Осторожно, – говорю я.

– Всё в порядке, – говорит Альфи. – Его больше нет. И посмотри!

Он наклоняется и вытаскивает что-то из кучи.

Это тёмно-синяя панама.

– Круть! – Альфи нахлобучивает её на голову и подходит ко мне.

Я оглядываюсь по сторонам. Мы стоим посреди помещения, смахивающего на огромный собор с куполом. По всему его периметру, куда ни посмотри, видны открытые двери. И над каждой большая вывеска:

МЕЛКИЕ МОНЕТЫ

КЛЮЧИ ОТ МАШИНЫ

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЗУБНАЯ НИТЬ

Я даже замечаю дверной проём с надписью:

ПОМЕШАННЫЕ НА СИЛЕ ПРОТИВНИКИ

Я поворачиваюсь к двери, сквозь которую мы только что прошли. Вывеска над ней гласит:

УТЕРЯНЫ В СТИРКЕ

Хм. Звучит очень даже верно.

Другой знак, чуть поменьше, прибитый рядом с дверью, сообщает: ФЕЙРИ, ПОМНИТЕ! ВЫ несёте ответственность за СВОЮ БЕЗОПАСНОСТЬ! Ниже кто-то добавил: «Пожалуйста, не выпускайте кракена».

Огромный зал кишит летними фейри с ярко окрашенными волосами и великолепными крыльями. Но я замечаю и несколько зимних – все как на подбор высокие, гордые и беловолосые.

Все одеты в одинаковую белоснежную форму. И носятся туда-сюда с бельевыми корзинами и вешалками, толкают тележки, сортируют прищепки.

Высоко над нами, словно странная люстра или чёрная дыра, кружится огромная сверкающая ванна из нержавеющей стали. Каждые несколько секунд из неё на огромной скорости что-то вылетает, проносится по воздуху и исчезает в одной из дверей.

Внезапно нас замечает фейри с длинными серебряными волосами. Он указывает на нас и кричит:

– Посторонние! – Все фейри в комнате замирают и смотрят на нас.

О господи. Как говорится, опять двадцать пять.

Глава 19

Преследуемые толпой разъярённых фейри, мы мчимся по огромному кругу сортировочной камеры, и за нашей спиной раздаётся топот десятков бегущих ног.

Мы бежим, и мимо нас мелькают вывески над дверными проёмами.

ШЕРСТЬ ДОМАШНИХ ПИТОМЦЕВ

АВТОБУСНЫЕ ПРОЕЗДНЫЕ

БИЛЕТЫ В КИНО

ВСЕМОГУЩИЕ МАГИЧЕСКИЕ ПРЕДМЕТЫ

Минуточку. Похоже, это то, что нам нужно.

– Сюда!

Я со всех ног несусь вперёд. Мы вбегаем в дверной проём, и я на бегу подлетаю прямо к стойке.

Ой. Этот отдел меньше, чем я ожидала. К тому моменту, когда я собралась с мыслями и поднялась на ноги, Альфи уже стоит у стойки. Та пуста, если не считать огромного зелёного растения в маленьком золотом горшочке.

За стойкой на табурете сидит молодая летняя фейри с золотистой кожей, мерцающими золотыми крыльями, пирсингом в носу и ирокезом в розово-зелёную полоску. Она жуёт зубочистку. На стене позади неё – сотни крючков, и все они пустые.

Все, кроме одного.

Там, сверкая красным светом, висит единственный всемогущий магический предмет, который в конечном итоге оказался в отделе ВСЕМОГУЩИХ МАГИЧЕСКИХ ПРЕДМЕТОВ Царства Потерянных Вещей, – Рубиновое кольцо.

– Куда они побежали? – кричит откуда-то снаружи чей-то голос.

Я вытаскиваю из кармана дедушкину квитанцию и сую её под нос фейри с ирокезом.

– Э-э-э, извините? Если не ошибаюсь, у моего дедушки здесь счёт?

Фейри проводит рукой над квитанцией, и та начинает переливаться зелёным светом.

– Да, конечно, – говорит она, не вынимая из зубов зубочистку, и указывает на доску позади себя. – Какой предмет вы хотите забрать?

От досады я нетерпеливо пританцовываю, переминаюсь с ноги на ногу. Здесь всего лишь один предмет, так зачем вообще спрашивать? Разве она не видит, что мы…

Альфи берёт меня за руку.

Я глубоко вздыхаю.

– Только кольцо, пожалуйста. И позволь сказать, мне нравится твоя причёска.

– Правда? – Фейри засовывает зубочистку за ухо. При этом горшечное растение на прилавке как будто трепыхается. – Ну спасибо. Ты в буквальном смысле первая, кто за весь день сказал мне что-то хорошее. – Она качает головой. – Фейри в наши дни не то что раньше, понимаешь? Народ, это ведь просто волосы! Неужели я не имею права немного поэкспериментировать?.. – Её голос обрывается, и растение в горшке обвисает.

Я ощущаю прилив сочувствия.

– Отлично тебя понимаю, – говорю я. – А у меня вот это от рождения.

Я касаюсь голубого завитка у себя на лбу.

Фейри кивает:

– Красиво.

– Спасибо. Но знала бы ты, сколько у меня неприятностей из-за этого в школе. Вот серьёзно. Это же просто волосы, как ты только что сказала.

– Совершенно верно! – Она широко улыбается, и, клянусь, растение в горшке прямо на глазах вырастает на целый дюйм. – Кстати, я – Адалин. Рада познакомиться с вами. – Она смотрит на мой лоб, и я знаю, что она видит. Ничего. Моих бровей больше нет. Я жду от неё какого-нибудь комментария по этому поводу, но фейри молчит.

– Я – Уэнсдей, – представляюсь я.

Альфи одаривает её широкой улыбкой:

– А я – Альфи.

Адалин наклоняется, чтобы снять кольцо с крючка, но затем останавливается.

– Ты уверена, что плащ тебе не нужен?

– Не поняла?

– Плащ твоего деда, – говорит Адалина, указывая на пустой крючок теперь уже на пустой доске.

– Сюда! – кричит сердитый голос, слишком близко, чтобы я отнеслась к этому спокойно. – Не дайте им уйти!

– Эй, Уэнсдей? – говорит Альфи. – У нас каждая минута на счету.

Мне требуются все силы, чтобы вновь не начать прыгать взад и вперёд.

– Конечно, – говорю я Адалин. – Спасибо. Отлично. И плащ, пожалуйста. Только не могла бы ты сделать это побыстрее?

Адалин улыбается и снова тянется к доске. Воздух под её рукой слегка колышется, как будто его приводит в движение длинный лоскут невидимой ткани.

– Дождалась, детка, – говорит она, протягивая мне кольцо. Я надеваю его на палец, но, прежде чем я пытаюсь открыть портал, Адалин вручает мне что-то ещё. Невидимую вещь. На ощупь это похоже на пижаму из эластичного хлопка, но я её не вижу.

Адалин подмигивает мне.

– Он вечно его теряет. Я стараюсь хранить его как можно дольше. Никогда не знаешь, когда тебе пригодится плащ-невидимка, ну, ты понимаешь, о чём я?

Я наклоняюсь, чтобы крепко обнять Адалин.

– Ты наша спасительница. И мне очень нравятся твои волосы.

Заострённые уши фейри зеленеют. Горшечное растение подрагивает от удовольствия.

– Спасибо. – Она смотрит мне через плечо, затем подмигивает и шепчет: – Ты можешь надеть его и спрятаться за прилавком прямо сейчас.

Я взмахиваю плащом-невидимкой, и мы с Альфи приседаем под ним. Он достаточно большой, чтобы укрыть нас обоих, и легче, чем кажется. Вернее, он лёгкий, как паутинка, но отчётливо пахнет океаном. Возможно, это запах нового стирального порошка, или же дедушка последний раз пользовался им, занимаясь дайвингом в Затонувшей Атлантиде.

Мы заползаем за прилавок ВСЕМОГУЩИХ МАГИЧЕСКИХ ПРЕДМЕТОВ Адалин, но успеваем сделать это лишь наполовину, потому что в следующий миг внутрь врывается отряд зимних фей в полных доспехах. Я узнаю их предводительницу.

Это высокая капитанша фейри, которую Брюс называл Шнуки-тыковкой. Кстати, о Брюсе. Я начинаю скучать по этой старой черепушке и очень надеюсь, что с ним всё в порядке.

Капитан Шнуки подходит к стойке и стучит по ней.

– Эй ты! – рявкает она на Адалин. – Куда они побежали?

Адалин выпрямляется на табурете и прищуривается.

– Прошу прощения? – Горшечное растение дрожит всеми листьями, издавая гневное дребезжание.

Капитан Шнуки секунду смотрит на горшок, затем откашливается.

– Мы охотимся на двух посторонних людей.

Ледяной взгляд её голубых глаз скользит по комнате и останавливается на том месте, где застыли мы с Альфи, скрючившись под плащом-невидимкой.

Меня мутит. Возможно, это всё запах океана. Ненавижу лодки.

В эти мгновения я бы отдала свои ещё не отросшие брови, лишь бы вновь оказаться на любимом диване. Я несколько раз сосредоточенно провожу в воздухе Рубиновым кольцом. По нулям.

Альфи рядом со мной напрягается, и я понимаю: Шнуки по-прежнему смотрит прямо на нас. Она не может нас видеть. Или всё-таки?.. Но потом я вспоминаю, как по воздуху пробежала рябь, когда Адалин подняла плащ, и внезапно понимаю: если мы хотим когда-нибудь попасть домой, надо сидеть неподвижно.

Похоже, это работает, потому что Шнуки наконец отворачивается и подходит к стойке Адалин.

– Люди, говорите? – Адалин приподняла бровь. – Как я понимаю, они представляют опасность. – Она бросает взгляд на солдат, которые неловко топчутся в дверном проёме. – Неудивительно, что вас так много.

Капитанша недовольно хмурится:

– Куда они делись?

Адалин пожимает плечами:

– Откуда мне знать? Моё дело – сидеть за прилавком и выполнять свои обязанности или вы забыли? – Она вытаскивает из-за уха зубочистку и вертит ею между пальцами, как волчок.

Капитан Шнуки с отвращением фыркает. И этот звук – точный аналог закатывания глаз, только горлом. Она поворачивается к другим фейри:

– Пойдёмте, мы зря теряем время.

Едва осмеливаясь дышать, мы с Альфи замираем на месте. Солдаты-фейри уходят, и Адалин посылает им вслед воздушный поцелуй.

– Всегда рада вас видеть, капитан. Приходите ещё.

Мы ждём ещё минуту, Адалин вертит в пальцах зубочистку и смеётся.

– Старый трюк с плащом-невидимкой! Выводит их из себя каждый раз.

Я откидываю край плаща, чтобы фейри с ирокезом могла ощутить всю силу моей благодарности.

– ПОТРЯСАЮЩЕ!

– Крутейшая круть, – соглашается Альфи.

Адалин отмахивается:

– Ах, это меньшее, что я могла сделать. Те солдаты-фейри – большие любители бряцать своими доспехами. Иногда мне даже нравится их подначивать, ну вы понимаете? – Она улыбается. – В любом случае вам двоим лучше бежать отсюда.

Но пока мы не можем бежать. Потому что нас не двое. Нас двое с небольшим довеском – вредным, желчным, большим любителем закатывать несуществующие глаза.

– Сколько осталось? – спрашиваю я у Альфи.

Он смотрит на часы.

– Три часа восемнадцать минут.

Тяжело, но надеюсь, хватит.

– Вообще-то, – говорю я Адалин. – Я тут подумала… Ты, конечно, уже помогла нам, но…

Лицо Адалин озаряет улыбка.

– Вам ведь нужно переодеться? Я не хотела ничего говорить, но панталоны – это уже прошлый век. Если вам нужна новая одежда, то вы попали в нужные руки. – Она подмигивает. – Работа в прачечной имеет свои преимущества.

Я невольно улыбаюсь её энтузиазму.

– Спасибо, но нам действительно нужно найти нашего друга.

Адалин наклоняется вперёд.

– Разве в прачечной есть ещё один человек?

– Типа того, – говорит Альфи. – Больше похожий на череп.

Мы объясняем ситуацию с Брюсом. Адалин тотчас улетает, чтобы навести справки. Через несколько минут она возвращается – с хорошими новостями и с новой одеждой.

– Мне кажется, я знаю, где найти ваш череп, – говорит она, охраняя дверь, пока мы по очереди переодеваемся.

Переодеваться под плащом-невидимкой довольно сложно, но, учитывая отсутствие раздевалок, это ещё и очень удобно.

Внезапно я понимаю, зачем дедушка мог бы взять этот плащ к морю. Когда мы закончили, Адалин восхищается нашими новыми нарядами.

– Вас не узнать! – восклицает она.

Альфи она облачила в чёрные ботинки на шнуровке, серые джинсы, черную футболку и белую куртку-бомбер.

– Ты уверена? – спрашивает он, явно чувствуя себя неуютно в рубашке без воротника.

– Абсолютно! И надень оба ремня, – советует Адалин, протягивая ему один синий, другой коричневый. – Это смотрится круто, и к тому же никогда не знаешь, когда дополнительный ремень может пригодиться.

Альфи соглашается, но только при условии, что сохранит свою тёмно-синюю панаму со значком за заслуги в области атомной энергетики. Эта панама наряду с рюкзаком и Мечом Расплаты – как бы это выразиться? – придаёт индивидуальность его облику.

Уэнсдей от Адалин – образ простой, но классический. На мне высокие кроссовки, чёрные джинсы в облипку, белая футболка и джинсовая куртка. В карманах моих джинсов просто нет места для чего-то большего, чем скрепка, поэтому я осторожно кладу когтянику в карман куртки. Затем Адалин предлагает каждому из нас огромные солнечные очки, как у лётчиков.

– Но ведь мы в помещении, – напоминаю я.

– И это ещё никому не мешало надеть солнцезащитные очки, – говорит она. – А теперь давайте найдём ваш череп.

Глава 20

Если бы меня попросили перечислить основные опасности, которые таит в себе плащ-невидимка, – то есть спросили бы прежде, чем я попробовала облачиться в него, – вероятно, мне в голову пришли бы такие вещи, как споткнуться о собственные ноги, напугать соседского кота или случайно попасть под машину при попытке перейти дорогу.

То, что вам постоянно наступают на пальцы, не вошло бы даже в первую пятёрку.

С другой стороны, откуда мне было знать, что мой первый опыт соприкосновения с чудесами невидимости произойдёт, когда мы с Альфи будем идти, прижавшись щека к щеке под слишком маленьким плащом, словно пара неопытных и неисправимо неуклюжих танцоров танго? Я едва успеваю подавить визг, когда Альфи в тридцатый раз со всей силы наступает мне на ногу своим тяжёлым чёрным ботинком.

– Извини, – шепчет он.

Я бормочу что-то про ботинки пятидесятого размера, и мы, неуклюже шаркая ногами, продолжаем путь через огромную круглую сортировочную камеру в самом центре Химчистки Феи Стирки.

Мы шагаем следом за Адалин. Златокрылая фейри идёт прогулочным шагом по контролируемому хаосу сортировочной камеры. Из-за магии плаща-невидимки снаружи всё кажется серым и мрачным. Или же всему виной солнцезащитные очки.

– Похоже, вашего друга перевели в старый отдел, – бормочет Адалин. – Один из древнейших. Это место существует со времён Первой Эпохи.

Она отступает в сторону, чтобы её не раздавила огромная тележка, полная трусов в горошек, которую толкает измученного вида фейри с серебряными крыльями и волосами цвета осенних листьев. Как только тележка проезжает мимо, Адалин ведёт нас дальше по коридору.

Изумлённо вытаращив глаза, мы с Альфи плетёмся за ней. Вокруг нас повсюду фейри, и все они заняты работой: драят полы, развешивают трусы, штопают носки и джемперы, пришивают дополнительные карманы и искусно подгибают края.

Адалин останавливается перед высоким арочным проёмом, сложенным из отёсанных вручную камней, скреплённых известью.

– Вот он, – бормочет она.

Я читаю знак, вырезанный на древнем замковом камне в верхней части арки.

– Это шутка? – шепчу я.

Адалин пожимает плечами:

– Вся система автоматическая, так что я не могу быть уверена. Но ваш парень подходит под описание. Я снова смотрю на знак. Даже в подрагивающей серой дымке плаща-невидимки выцветшие за тысячелетия буквы не вызывают сомнений.

На всякий случай читаю ещё раз, чтобы убедиться:

ВРЕДНЫЕ НЕМЁРТВЫЕ СУЩЕСТВА

– Это точно наш Брюс, – говорит Альфи.

Адалин прислоняется к стене рядом с аркой и достаёт из-за уха зубочистку.

– Насколько я знаю, – шепчет она, – этим отделом никогда не пользовались. Но я слышала кое-какие истории. Там может быть опасно.

– Опасно? – растерянно уточняет Альфи.

– Я бы с радостью пошла с вами, – говорит Адалин, – но…

Она косится золотыми глазами на стоящую рядом фейри в белоснежном костюме. У той на груди приколот значок с надписью аршинными буквами: НАДЗИРАТЕЛЬ. И она наблюдает за Адалин, скрестив руки на груди, словно высокая сварливая статуя.

– Ничего страшного, – говорю я ей. – Дальше мы как-нибудь сами.

Адалин едва заметно кивает и суёт зубочистку в рот.

– Будьте осторожны, хорошо?

– Спасибо, Адалин, – говорю я. – Мы перед тобой в огромном долгу.

– Не говори глупостей, – улыбается Адалин. – Ещё увидимся!

Её золотые крылья трепещут, и она улетает, кружась в воздухе, словно розово-зелёноволосая колибри. Её смех снова доносится до нас, когда она низко проносится над фейри-надзирательницей, отчего та, забыв про высокомерие, вынуждена присесть и испуганно втянуть голову в плечи.

Мы, шаркая ногами, проходим в дверной проём. По мере того как мы движемся по коридору, белый кафельный пол в вестибюле уступает место грубо высеченным гранитным плитам. Стены меняют цвет с белоснежно-белого на мозаику из серых и кремовых камней.

Как только мы скрылись из виду, мы убираем плащ-невидимку и наши солнечные очки в рюкзак Альфи. Теперь кольцо сидит на моём пальце. Один тот факт, что мы его вернули, вселяет в меня странную уверенность.

Коридор, извиваясь, уходит в темноту. Факелы в железных скобах на стенах волшебным образом загораются, как только мы приближаемся к ним, а когда проходим мимо, тут же гаснут.

– Странная прачечная, – говорит Альфи.

Я киваю:

– Адалин же сказала, что она очень древняя.

Коридор заканчивается глухой стеной, сложенной из таких же камней. Тут тоже есть арка, похожая на ту, что служила входом сюда, но эта заложена твёрдой плитой. Небольшая табличка рядом гласит:

ВНИМАНИЕ!

Содержимое этой фуллоники защищено временны́м замком. Неспособность открыть её в течение отведённого времени может привести к НЕМИНУЕМОЙ ГИБЕЛИ.

Приносим извинения за причинённые неудобства.

Я хмурю брови:

– Фуллоника?

Глаза Альфи лезут на лоб:

– Неминуемая гибель?

Где я раньше слышала слово «фуллоника»? Оно щекочет глубины моего разума, но я не могу найти ответ. Возможно, потому, что всё, о чём я могу сейчас думать, – это «НЕМИНУЕМАЯ ГИБЕЛЬ». Вот вам и вся уверенность.

Рядом с дверью из щели в полу торчит железный рычаг высотой мне по пояс.

– Как ты считаешь?.. – спрашиваю я Альфи.

Альфи смотрит на меня:

– В смысле, там ли Брюс? Открой – и узнаешь.

Я хватаю рычаг и дёргаю его. На мгновение тот сопротивляется, как будто заржавел от столетий безделья, затем с лязгом падает вперёд. Из-за стены доносится приглушённый лязг цепей, а затем со скрежетом, похожим на скрип огромного жернова, каменная плита медленно поднимается вверх.

В арку, словно одинокий призрак, врывается прохладный воздух. За дверью тишина и гулкий мрак.

Я вглядываюсь в темноту. Все мои чувства напряжены. По затылку пробегают мурашки, бело-голубая прядь шевелится на лбу. Ну-у, это очень похоже на ловушку.

Я серьёзно. Даже будь этот проход заблокирован огромной головкой сыра, это всё равно было бы похоже на ловушку. Я думаю об Адалин… Насколько можно доверять ей? Но потом я вспоминаю, как она прятала нас от Шнуки. Если бы она хотела заманить нас в ловушку, то сделала бы это уже давно.

И мы не можем уйти без Брюса.

Я смотрю на Альфи. Он смотрит на меня. Затем снимает рюкзак и вытаскивает Меч Расплаты.

Я вызываю Сферу Таримоса и держу её в левой руке. Её бледное сияние успокаивает. Затем я тянусь к магии и впитываю её, готовая метнуть мистический огонь во всё, что осмелится угрожать нам. Или, по крайней мере, попытаться метнуть. Бок о бок мы проходим арку.

Вокруг вспыхивают факелы, открывая взору восьмигранный зал с высокими сводами, сложенными из обтёсанных камней. Пол представляет собой огромный восьмиугольник, около сорока метров в поперечнике, вымощенный серой плиткой. Потолок из плоского серого камня находится на высоте не менее пятнадцати метров над нашими головами. Справа высокий стеклянный резервуар в форме воронки, похожий на верхнюю половину песочных часов. Он покоится на причудливой золотой подставке примерно в трёх метрах над землёй. Бак заполнен какой-то прозрачной жёлтой жидкостью. Слева восемь каменных постаментов высотой со стол, похожих на ряд барных табуретов. В верхней части каждого постамента имеется углубление в виде чаши.

Не считая этого, восьмигранный зал пуст.

– Брюса нет, – говорит Альфи, оглядываясь по сторонам.

Но в дальней стене камеры есть вторая дверь. Огромная, восьмиугольная. Как будто из железа. Она закрыта, словно вход в гигантское банковское хранилище.

– Он вон там, – предполагаю я. – Похоже…

БУМ!

Пол содрогается: это за нами с оглушительным грохотом захлопывается каменная дверь.

Глава 21

Я резко оборачиваюсь. Моё сердце колотится, как будто в нём поселилась целая толпа джазовых барабанщиков. Я ожидаю увидеть что угодно: люки, шипы на полу или стаи гигантских тараканов.

Не спрашивайте, почему тараканы. Просто в этом месте, как мне кажется, подходящая для них атмосфера.

В любом случае ничего подобного тут нет. Лишь раздаётся тихий звук скольжения металла по металлу, когда по восьмиугольной железной двери один за другим скользят восемь огромных железных засовов.

Как только последний засов встаёт на место, в резервуаре в форме песочных часов щёлкает клапан, и из него тонкой устойчивой струйкой начинает выливаться жёлтая жидкость. Струя разбивается о пол, обдавая всё вокруг брызгами, и стекает в сливное отверстие.

– О чёрт! – рычу я. – Это ловушка.

Альфи смотрит на дверь хранилища, затем на вытекающую из резервуара жидкость.

– Это не ловушка. Это временной замок.

– У нас уже и так нет времени, – жалуюсь я. – Как, по-твоему, мы…

– Нам сюда.

Альфи вкладывает меч в ножны и спешит к резервуару.

С крючков на резной подставке свисают два золотых кувшина округлой формы с узкими горловинами, плоскими донцами и изогнутыми ручками. У того, что побольше, на боку изящная серебряная инкрустация в виде цифры 5. Тот, что поменьше, помечен цифрой 3.

Альфи снимает с крючка кувшин с номером 5 и задумчиво смотрит на него.

– Пять и три, – говорит он. Он подходит к ряду постаментов с вырезанными в них каменными чашами и проводит пальцем по боку ближайшего постамента. И тогда я замечаю: все постаменты пронумерованы от 1 до 8, цифры врезаны глубоко в белый камень.

– Восемь засовов, – говорит Альфи. – Восемь чаш. Пять и три. – Он щёлкает пальцами. – Это задачка про кувшин.

Я хмурю брови:

– Что?

Альфи бросает тревожный взгляд на стеклянный резервуар. Жёлтая жидкость вытекает слишком быстро. Он держит кувшин под струёй.

– Восемь чаш, верно? – спрашивает он, наполнив кувшин. – По одной на каждый засов на двери. Полагаю, чтобы достать Брюса, нам понадобятся эти кувшины. Нам просто нужно отмерить в каждую миску нужное количество жидкости.

И это всё? Я смотрю на гигантскую дверь с восемью огромными засовами, затем на восемь постаментов с их восемью одинаковыми чашами.

– Но какое количество жидкости нам нужно?

Кувшин Альфи полон. Осторожно держа его, он отступает от резервуара.

– В этом и состоит задача. Наполни-ка свой.

Я снимаю с крючка кувшин 3 и набираю в него жёлтую жидкость. Пол под баком уже порядком забрызган ею и становится скользким.

– Убедись, что наполнила его доверху, – говорит Альфи. – Думаю, у нас на счету каждая капля.

Когда мой кувшин полон, я несу его к постаментам.

Когда я подхожу к Альфи, он уже заканчивает опорожнять свой кувшин-5 в чашу, вырезанную в постаменте под номером 5. Ничего не происходит.

– Что теперь? – спрашиваю я.

Альфи оглядывается по сторонам. Его взгляд падает на железный рычаг рядом с постаментом.

– Поехали, – радостно говорит он и нажимает на рычаг.

Секунду ничего не происходит. Но, если Альфи прав, мы только что налили в миску идеальный объём жидкости. Значит, что-то должно произойти, не так ли?

И оно происходит.

С глухим скрежетом весь постамент уходит в пол. Одновременно один из засовов на огромной восьмиугольной двери скользит назад, в своё гнездо.

Мы открыли первый засов.

– Гениально! – Я несу свой кувшин с цифрой 3 к третьему постаменту и выливаю его содержимое в чашу.

Альфи возвращается к резервуару и начинает наполнять свой кувшин.

Как только из моего кувшина выливаются последние капли жёлтой жидкости, я дёргаю за рычаг. Постамент с цифрой 3 опускается в пол, и на место убирается ещё один засов.

Двумя меньше! Меня переполняет уверенность в наших силах. Может, мы всё-таки избежим неминуемой гибели.

– Давай следующим сделаем номер 8, – предлагает Альфи.

Мы наполняем оба кувшина, выливаем их в чашу номер 8 и тянем за рычаг. Постамент погружается в пол, и убирается другой засов. Минус три, осталось пять. Я отступаю на шаг и смотрю на ряд постаментов.

Нам еще предстоит открыть номера 1, 2, 4, 6 и 7.

– Что теперь? – спрашиваю я. Наши кувшины вмещают только три и пять единиц объёма. – Может, мне стоит наполнить мой кувшин на треть и тогда мы сможем…

– Извини, Уэнсдей, – перебивает меня Альфи. – Я почти уверен, что это работает на основе веса. Здесь под полом наверняка спрятано что-то вроде весов. Значит, от нас требуется точность. Если он всего на несколько граммов тяжелее или легче… – Альфи корчит гримасу. – Нас с нетерпением ждёт неминуемая гибель.

Я хмурюсь, представляя себе большие старомодные весы.

– Весы, говоришь? Почему ты так думаешь?

Альфи довольно улыбается:

– Потому что я сам поступил бы точно так же.

Разумно. Где-то между вывернутым наизнанку сферическим гардеробом-лабиринтом и этим мудрёным числовым замком я начинаю отчётливо улавливать извращённый ум безумного математического гения, который явно приложил руку к проектированию этого места.

К счастью, у меня есть собственный математический гений.

– Вычитание! – восклицает Альфи, возбужденно щёлкая пальцами.

Я моргаю:

– Не поняла?

Альфи хватает кувшин 5 и держит его под жёлтой струёй.

– Мы использовали сложение, чтобы наполнить чашу номер 8, верно? – говорит Альфи. – Пять плюс три – восемь. А пять минус три – это?..

– Два! – понимаю я. – Гениально! Но как мы…

Альфи отходит от бака, держа в руке полный кувшин.

– У меня пять. – Он начинает переливать из своего кувшина в мой и наполняет его полностью. – Вычти три…

– Осторожно, – говорю я, когда ручеёк жёлтой жидкости колышется у края моего кувшина. Если Альфи прав насчёт механизма, мы должны быть точными. Если выплеснется хотя бы капля, значит, нам придётся начать заново, потратив зря драгоценные минуты.

Альфи перестаёт наполнять мой кувшин. И в торжественном жесте поднимает свой, теперь уже частично пустой.

– Остаётся два!

Оставшуюся в его кувшине жидкость он наливает в чашу-2 и тянет за рычаг. Еще один засов втягивается назад, и постамент номер 2 погружается в выложенный серой плиткой пол.

Нам осталось заполнить ещё четыре чаши: 1, 4, 6 и 7. Мы наполняем чаши 4, 6 и 7 комбинациями 2 и 5.

Теперь осталась только одна чаша. Но песочные часы быстро пустеют.

– Но как мы наполним чашу номер 1? – спрашиваю я.

Альфи хмурится и чешет затылок.

– Один – это три минус два.

– Конечно. Но у нас нет кувшина на две единицы.

– Нет, но…

Жёлтая жидкость непрерывно льётся из песочных часов, забрызгивая и плитку внизу. Похоже, у нас осталось всего несколько минут. Альфи довольно улыбается.

– Я понял! Наполни кувшин-3. Быстрее!

Я держу кувшин под быстро пустеющим резервуаром и наполняю его.

Альфи подставляет кувшин-5.

– А теперь переверни и вылей его содержимое вот сюда. Осторожней!

Я делаю, как он говорит.

– А теперь наполни его снова, – говорит Альфи, нервно поглядывая на песочные часы. – Поторопись!

Я снова наполняю кувшин-3.

– Что теперь? – В каждом кувшине по три единицы жидкости. – Как нам из этого сделать одну единицу?

– Это три минус два, или ты забыла?

– Но у нас нет двух. – Мои внутренности начинает грызть паника.

Я не знаю, что случится, если мы не откроем дверь до того, как резервуар иссякнет, и вовсе не стремлюсь узнавать, что имеется в виду под обещанной неминуемой гибелью. Плюс к тому мы можем потерять Брюса навсегда!

– У нас три в одном и три в другом.

– Совершенно верно, – отвечает Альфи со спокойной улыбкой, из-за которой я готова его придушить.

– Три единицы в моём кувшине с пятью единицами, сколько останется пустого места?

Ответ поражает меня, как восход солнца.

– Для двух!

Я доливаю кувшин Альфи двумя единицами из кувшина с тремя единицами, оставляя одну единицу в моём.

Ура!

Мы справились!

Мы отмерили одну единицу.

Сжимая кувшин, я бегу к последнему постаменту. Этот череп должен быть нам благодарен!

Увы, мои высокие кеды скользят по брызгам жёлтой жидкости под баком. Я уже на полпути к постаменту, когда моя нога отъезжает в сторону. Я резко падаю на бок, со всей силы ударяясь бедром и локтем о плитку.

От боли и неожиданности я вскрикиваю. К тому моменту, когда я вспоминаю про кувшин, он уже со звоном катится по полу, а его содержимое выплёскивается и превращается в скользкую жёлтую лужу.

– Нет!

Не обращая внимания на боль в локте, я тянусь вперёд и хватаю кувшин. Нам нужно долить его прежде, чем резервуар иссякнет.

Я оборачиваюсь и лихорадочно смотрю на резервуар. Струя всё ещё течёт, но полоска жёлтой жидкости стремительно приближается ко дну воронки. Сколько там осталось?

Десять единиц? Пять? Меньше?

Нам не успеть.

Альфи встаёт рядом с баком, размахивает руками и кричит:

– Бросай! Бросай его мне!

Я отвожу руку назад, замахиваюсь и в отчаянном броске по дуге швыряю кувшин через комнату. Золотой кувшин вращается в воздухе, словно спутник, и падает в протянутые руки Альфи.

Он подсовывает кувшин под почти пустой бак. Жёлтая жидкость, булькая, льётся в кувшин, но как же мучительно медленно!

Жёлтый ручеёк превращается в тонкую струйку.

– Есть! – кричит Альфи, когда жидкость достигает горлышка кувшина.

Струя жёлтой жидкости замедляется, истощается и замирает.

Из бака капают последние несколько капель.

Кап.

Кап.

Кап.

Когда падает последняя капля, раздаётся ужасный раскатистый ГРЮК.

– Что это было? – шепчу я.

Альфи качает головой, от страха его глаза как два блюдца.

Затем ещё один ГРЮК, за которым следует зловещий скрежет.

Потолок начинает опускаться.

Глава 22

Мои колени превращаются в желе, а кишки – в воду. Огромный каменный потолок медленно опускается на нас. Я стараюсь дышать глубже, чтобы сохранить спокойствие. У нас достаточно проблем, не хватало ещё, чтобы из-за меня тут начали летать огненные шары.

– Оповещение о вторжении! – разносится эхом чей-то металлический голос. – Оповещение о вторжении. Оповещение о вторжении!

Чёрт, просто замечательно! Огромная восьмиугольная плита над нами идеально повторяет очертания пола внизу. Когда эта штука коснётся земли, здесь не хватит места даже для таракана, не говоря уже о посторонних лицах.

– Неминуемая гибель, – испуганно шепчет Альфи. Его голос едва слышен из-за скрежета шестерён и глухого грохота цепей. Если честно, я ещё не готова к неминуемой гибели. Но на мне дедушкино кольцо. Я справлюсь. Я тянусь за магией и взмахиваю рукой с Рубиновым кольцом.

– Откройся!

Я оглядываюсь по сторонам, ищу глазами портал. Или мини-портал. Или что-то.

Но ничего нет. Должно быть, я делаю это неправильно.

– Портал! – приказываю я и делаю ещё один взмах кольцом. – Червоточина! Пустота!

Ничего.

Подавив панику, я оглядываю комнату, отчаянно пытаясь понять наш следующий ход. У нас остался один засов, который нужно отпереть, и одна чаша, которую нужно наполнить. Каменная дверь, через которую мы вошли, по-прежнему наглухо закрыта. Восьмиугольная дверь также плотно закрыта последним засовом.

Я вспоминаю, как в подвале дедушки волшебным образом открылся запертый сундук. Так что в моём распоряжении есть по крайней мере одно открывающее заклинание, и я могу применить его правильно. Я снова тянусь к магии и на этот раз направляю её поток на запертую на засов железную дверь.

– Откройся!

Но та даже не дрогнула. Движется только потолок, который опускается всё ниже. Я чувствую, как во мне вновь нарастает паника, и ищу глазами другой выход. Комната пуста, если не считать порожнего резервуара и одинокого последнего постамента. Его пустая чаша взывает к нам, как маяк. Постамент номер 1.

Это наш единственный шанс. Я беру из дрожащей руки Альфи кувшин-3 и ставлю его рядом с кувшином-5. Оба кувшина полны. Это означает, что у нас всё ещё есть восемь единиц жидкости – достаточно, чтобы заполнить последнюю чашу восемь раз.

Вопрос в другом: сможем ли мы точно отмерить одну единицу двумя полными кувшинами и без запаса жидкости? Одно можно сказать наверняка: мне понадобится помощь Альфи.

– Альфи, – говорю я, хватая его за плечи. – Посмотри на меня.

Он смотрит на меня глазами, полными страха. Я уже видела этот взгляд раньше, когда он понял, что стандартная модель физики элементарных частиц не способна объяснить барионную асимметрию.

Что ж, у этой головоломки есть только одно решение. Эксперимент.

– Мы можем это сделать, – говорю я ему, стараясь казаться уверенной. – Нам просто нужно поместить в последнюю чашу одну единицу жидкости. У нас восемь единиц. Этого достаточно, как ты думаешь?

– Восемь единиц? – Альфи моргает, и его глаза вновь обретают фокус. – Да, должно быть достаточно, но… – Он закрывает глаза и быстро считает на пальцах. – Нет, это невозможно. Работает только с третьим кувшином. Нам нужен третий кувшин!

Альфи начинает хватать ртом воздух; его дыхание сделалось частым и прерывистым.

– Неминуемая гибель! – вопит он. – Нас раздавит, как клубнику. А я так и не увидел бодлеанского Евклида!

Ох-ох. Альфи по мелочам не паникует. А когда он заводит речь о бодлеанском Евклиде, это означает, что всё очень серьёзно. Я сжимаю левую руку в кулак с такой силой, что ногти впиваются мне в ладонь.

– Всё в порядке, – говорю я ему, и мой разум внезапно охватывает ледяное спокойствие. – Я принесу тебе третий кувшин.

Я сажусь на пол и закрываю глаза. Мне нужно очистить мой разум. Что, увы, легче сказать, чем сделать.

Особенно когда неминуемая гибель – в виде гранитной плиты массой пять тысяч тонн – медленно опускается на вас под аккомпанемент лязга цепей.

Цепи, цепочки.

Почему цепи? И почему плита опускается медленно? Не иначе как она соединена с противовесом. В эти мгновения другая огромная плита должна медленно подниматься в воздух, две силы почти идеально уравновешены.

Силы. Уравновешены.

Это то, что мне нужно!

Когда дедушка пытался научить меня поднимать карандаш в воздух силой мысли, он посоветовал мне представить, что к карандашу привязана невидимая верёвочка, за которую я его и поднимаю. Но фишка вот в чём. Я ведь не поднимала карандаш за верёвочку.

Я поднимала его силой мысли. А значит, какую бы восходящую силу я ни прилагала к карандашу, карандаш прилагал равную, но направленную вниз силу – к моему разуму.

Ой!

Неудивительно, что у меня тогда разболелась голова. Мне повезло, что мой мозг не выдавило через нос, как зубную пасту.

Дедушка всё время советовал мне следить за моей подачей – теперь мне наконец понятно, что он имел в виду.

Я тянусь за магией, и она вливается в меня, как вода в кувшин. Непослушная прядь беспокойно шевелится у меня на лбу. Я открываю глаза и протягиваю руки, правую ладонью вверх, а левую – ладонь вниз. Это должно сработать, просто обязано. Я не допущу, чтобы Альфи раздавило, как клубнику.

– Выливай, – говорю я ему. – Медленно.

Альфи кивает. Дрожащими руками он поднимает кувшин и очень осторожно начинает наливать жидкость в чашу.

Когда из кувшина падает первая капля жидкости, я протягиваю руку с магией и шепчу:

– Левитируй!

Из моей правой руки вылетает невидимый усик магической силы. Он обвивается вокруг жёлтой капли, останавливая её падение, удерживает её в воздухе, словно невидимая стеклянная чаша.

Альфи смотрит на парящую каплю.

– Третий кувшин! – шепчет он. Затем улыбается и продолжает наливать.

Я сосредотачиваюсь на жидкости, левитирующей в воздухе, и представляю, что держу в правой ладони прозрачную мерцающую ёмкость в виде полушария. Она увеличивается, и я чувствую, как внутри моей головы нарастает болезненное давление.

Хорошо, теперь самое сложное.

Я набираю больше магии, посылаю её через левую руку и с небольшой силой, направленной вниз, толкая её к земле. Давление мгновенно снижается, и полушарие с жидкостью стабилизируется. Действие и противодействие.

Силы в равновесии.

Меня охватывает триумф. Прядь волос у меня на лбу вспыхивает бело-голубым светом, наполняя комнату неистовым сиянием.

Мои руки дрожат, голова пульсирует от усилий, направленных на чары, но я не смею отступать.

Потолок между тем всё ниже и ниже. Глаза Альфи горят возбуждением и отражённым светом моих внезапно сияющих волос. Он продолжает лить жидкость, пока кувшин не пустеет. Полусфера из жидкости колышется в воздухе между нами, как жёлтое желе в невидимой чаше.

Потолок продолжает опускаться. Он меньше чем в метре над головой Альфи.

Сосредоточенно наморщив лоб, Альфи наливает три порции жидкости из кувшина-5 в кувшин-3, после чего выливает оставшуюся часть на пол. Затем ставит пустой кувшин-5 рядом с колышущимся жёлтым полушарием.

– Готово, – говорит он.

Не обращая внимания на боль в руках и давление в голове, я стискиваю зубы и вливаю в чары ещё больше магии. Затем сжимаю пальцы правой руки и добавляю невидимой чаше силы с одной стороны неглубокий носик.

Жёлтая жидкость плещется, но не разливается. Альфи держит под носиком кувшин-5.

Медленно, предельно осторожно – сухожилия моей руки горят, как раскалённая проволока, – я наклоняю правую ладонь. Чаша, сотканная из магии, тоже наклоняется, и жидкость ровной струйкой перетекает в кувшин Альфи.

– Вот и всё! – восклицает Альфи, когда последняя капля падает в кувшин. – Ты справилась!

Я отпускаю чары, и магия вылетает из меня, как унесённый ветром дым. Перед моими глазами плавают чёрные пятна. Альфи между тем ставит кувшин-5 на землю, доливает его из кувшина-3, оставляя в нём одну единицу жёлтой жидкости, и мчится к последнему постаменту. Комната вращается, пол поднимается мне навстречу.

Когда я открываю глаза, потолок вновь оказывается на прежнем месте, где ему и положено быть. Более того, обе двери, и массивная каменная дверь, и восьмиугольная железная, распахнуты настежь. За восьмиугольной дверью – тёмный свод.

– Это было нечто! – говорит Альфи, помогая мне подняться на ноги.

Я довольно улыбаюсь:

– Зато ты решил задачку с кувшином! Это ещё круче.

Внезапно в темноте хранилища вспыхивают два огонька.

– Почему вы так долго? – спрашивает знакомый голос. – Обслуживание номеров здесь полный отстой.

Брюс!

Хотела бы я сказать, что это радостное воссоединение добрых друзей, что мы обнимаемся и вокруг нас порхают бабочки, а на заднем плане нежно играют арфы. Но ничего подобного не происходит. Вместо этого Брюс отпускает несколько язвительных комментариев по поводу отсутствия у меня бровей, на что я не менее язвительно отвечаю, что у него вообще лица нет.

– По крайней мере, я чистый, – в отместку говорит Брюс.

Я решаю не упоминать ярко-оранжевую наклейку «ПОСЕТИТЕЛЬ», которая всё ещё приклеена на его лбу.

– Никогда не думал, что окажусь в фуллонике, – говорит он. – Фу!

Я беру Брюса под мышку. Мы вылезаем из хранилища и спешим к дверному проёму. Но не прошли мы и половину пути, как из коридора доносится топот, и в комнату врывается отряд солдат.

– Эй, вы куда? – спрашивает их предводитель.

Моё сердце ухает вниз, как постамент сквозь пол. Это капитанша фейри.

– Шнуки-тыковка, – холодно говорит Брюс. – Мы встретились снова.

– Молчать! – рявкает Шнуки. – Вы все арестованы. Снова. – Она поворачивается ко мне: – Отдай мне череп!

Моя голова раскалывается от боли, руки так болят, будто я провела двадцать поединков с пещерным тигром. Но я не намерена снова терять Брюса после всего, через что мы прошли, чтобы отыскать его.

Эй, я ведь только что наложила заклинание левитации, разве не так? Так что это точно мой момент. Если уж и демонстрировать, на что я способна, то прямо сейчас.

Я призываю на помощь магию и взмахиваю Рубиновым кольцом.

– Червоточина! – приказываю я. – Пустота! Портал! Шлюз!

Ничего не происходит.

Ну давай же! Неужели я не могу открыть один-единственный жалкий межпространственный портал? Я пробую ещё раз.

– Выход! Дверь! Спасательный люк!

По-прежнему ничего.

Я официально худшая ученица в мире. Теперь в придачу ко всему у меня болит ещё и сердце, да и локоть всё ещё саднит после того, как я поскользнулась, грохнулась на пол и едва всё не испортила.

И тут меня посещает идея.

– Альфи! – кричу я. – За мной!

Времени на размышления нет. Мы бежим прямо на Шнуки и её солдат. Она стоит в дверном проёме, отделённая от нас полосой мокрой плитки. Я видела нечто подобное в фильмах и потому без колебаний бросаюсь на пол.

Я знаю, что проскользну. Причём быстро и прямо.

Я юркну прямо под ноги Шнуки и выскользну в коридор, в безопасное место, где вскочу на ноги и побегу дальше. Это будет здорово. Это будет эпично. Об этом будут говорить многие поколения.

Вот только я неверно оцениваю угол, потому что вместо того, чтобы проскользнуть под ногами капитанши-фейри, я врезаюсь в стену рядом с ней. Альфи теряет равновесие и на бегу врезается в меня, как железная гиря.

Уф-ф, как больно. От удара из моих лёгких как будто вышибает весь воздух. А потом следует настоящая потеря. Шнуки выхватывает череп из моих рук.

– Брюс! – кричу я.

Альфи поднимается на ноги и помогает мне встать.

– Это был хороший план, Уэнсдей, – говорит он. – Мы сделали всё, что могли.

Я киваю и втягиваю в раздавленные лёгкие воздух. А потом меня посещает вопрос… Почему нас ещё не заковали в цепи?

– Готова, Ученица? – спрашивает Шнуки.

Что? Я смотрю вверх. Передо мной Шнуки, но не такая, какой я видела её раньше. Она держит Брюса в одной руке, и её глаза светятся. Светятся тем же характерным оранжевым огнём, какой обычно горит в глазницах Брюса.

Капитан Шнуки поворачивается к своим солдатам.

– Свободны, – говорит она, щёлкая пальцами. Высокие, белые, как лёд, солдаты поворачиваются на пятках и строем уходят прочь. Шнуки подмигивает мне и напевает первую строчку из песни «Знавал я когда-то бродячего мага».

– Брюс! – восклицает Альфи. Потому что наверняка это он. Никто другой не может быть таким вредным.

– Он самый, – говорит Шнуки и, всё ещё держа череп, кланяется. – Молодец, Ученица.

– И Альфи, – говорю я. – Он тоже хорошо поработал.

Я украдкой улыбаюсь моему другу. Его белая куртка-бомбер теперь в жёлтых пятнах, как и моя белая рубашка, и мы оба липкие и все в синяках. Но мы живы.

Брюс-череп клацает зубами, а Брюс-капитанша говорит:

– Молодцы вы оба. Но следующий шаг будет не таким лёгким. Мы отправляемся в Башню Теней.

– У нас в запасе ещё два часа четыре минуты! – радостно сообщает Альфи.

Ой-ой.

Капитан Шнуки поворачивается ко мне:

– Могу я одолжить это кольцо?

Я отдаю его ей. Брюс-капитанша-фейри надевает Рубиновое кольцо на палец. Взмахом руки она вызывает чернильно-чёрную пустоту и возвращает кольцо мне.

– Шагай бодрее, Ученица, – говорит она, и её глаза всё ещё горят.

Затем она протягивает мне череп, и оранжевый свет в её глазах гаснет. Она моргает и растерянно смотрит на меня.

– Эй, погоди!

– Нет, спасибо, – говорю я с улыбкой. Затем прижимаю Брюса к себе, хватаю Альфи за руку, и мы вместе прыгаем в пустоту.

Глава 23

Когда я выхожу из пустоты, первое, что меня поражает, – это запах. Он густой, горький и просто омерзительный – словно кто-то сложил костёр из старых покрышек, использованных подгузников и симпатичных котят.

Стоящий рядом со мной Альфи как будто чем-то подавился. Предполагаю, он, как и я, изо всех сил старается не расстаться со своим последним обедом.

Который, кстати, состоял всего из одной самсы и пары сэндвичей с мёдом и тахини. И по ощущениям мы съели их полжизни назад. Не воняй это место так сильно, я бы уже умирала от голода.

Мы стоим на холме из колотого камня и смотрим на широкую долину. В свете полумесяца над головой видно, как к полуночному небу поднимаются толстые столбы смога. Долина, простирающаяся внизу, мерцает десятками тысяч костров, и каждый из них наполняет горячий воздух зловонным дымом.

– Гоблины, – рычит Брюс. – Клянусь семью камнями! Эх, будь у меня моё тело, я бы показал этим подонкам, что к чему.

Мы с Альфи недоуменно переглядываемся. С тех пор как Брюс завладел разумом капитанши фейри, его стало не узнать. Он буквально горит ярким пламенем. Его глазницы пылают, как пара оранжевых костров. И к слову о капитанше фейри…

– Брюс, – говорю я, осторожно ставя череп на ближайший валун. – Ты ведь не будешь постоянно… ну ты понимаешь…

Я в нерешительности. Ведь тема, похоже, деликатная.

– Этот фокус со вселением в чужой разум. Ты и с одним из нас можешь сделать это? Верно?

– Конечно нет! – Глаза старого черепа на мгновение вспыхивают красным, а затем возвращаются к своему обычному оранжевому цвету.

– Нет, но подумай об этом, – говорит Альфи, и мы оба смотрим на него в упор. – Ты ведь Кладезь Знаний, верно я говорю, Брюс? Вместилище… как там дальше?

– Тайной мудрости, – отвечает Брюс.

Альфи кивает.

– Именно. Бьюсь об заклад, ты знаешь все виды суперудивительных волшебных вещей.

– Конечно знаю, – огрызается Брюс.

– В таком случае, может, тебе стоит вселиться в разум Уэнсдей…

Что? Фу. Я сердито смотрю на Альфи.

Он нервно сглатывает и продолжает:

– Или же… Или в мой. И тогда вместе мы могли бы…

– Извини, тупица, – усмехается Брюс. – Гипнотическое Прикосновение Драгомара предназначено исключительно для самообороны. Я могу сделать это, только если кто-то прикасается ко мне с враждебными намерениями.

– Понятно, – вздыхает Альфи. Похоже, он разочарован.

– К тому же это утомительно, – добавляет Брюс. – И немного противно. Так что, боюсь, вам двоим придётся разобраться со всем самостоятельно.

– Ну ладно, – говорю я.

И, если честно, приятно осознавать, что мы можем и дальше общаться с Брюсом, не беспокоясь о том, что нас превратят в подобие ходячих фонариков. Но остается вопрос: что делать дальше? Мы поворачиваемся и смотрим на окутанную смогом долину.

– Итак, – говорит Альфи, указывая вдаль, – полагаю, что это Башня Теней.

Посреди обширного лагеря гоблинов из почерневшей земли, словно копьё, торчит гигантская башня. Сначала мне кажется, что вершина башни скрыта смогом, но потом я понимаю: башня и есть его источник. Это огромный дымоход, монолит из чёрного камня, извергающий густой шлейф отвратительного зловонного дыма, устилающего всю долину и, насколько я могу судить, весь этот мир.

– Угу, – подтверждает Брюс. – Это то самое место.

Альфи беспокойно переминается с ноги на ногу.

– Выглядит довольно… пугающе.

В этом я согласна с Альфи. Царство Гоблинов – место мрачное и пугающее.

– Ты уверен, что дедушка там?

– Конечно уверен, – рявкает Брюс.

– И мы не можем просто так взять и… Ну ты понимаешь… – Я делаю неопределённый жест рукой. – Зайти и забрать его?

– Извини, Ученица, – говорит Брюс. – Башню окружает антипортальный щит. Наш единственный шанс сделать это – пройти с риском для жизни прямо через главные ворота.

Мне как будто дали под дых.

– Должен же быть способ получше. Более безопасный. Неужели нет?

Следующие пять минут мы проводим мозговой штурм в поисках более эффективных и безопасных способов. Альфи предлагает потрясающие идеи вроде использования вертолётов-невидимок, антигравитационных тросов и старомодных крюков для захвата. Увы, ничего из этого у нас нет.

Я расправляю плечи и глубоко вздыхаю.

– Похоже, нам придётся рискнуть. – И, поскольку до истечения срока, отпущенного нам «песочными часами» Горгомота, остаётся меньше двух часов, нам остаётся надеяться, что самый трудный путь также будет и самым быстрым. – Пошли.

Дорога вниз, в долину, крутая и узкая, усеяна валунами, а постоянно встречающиеся отвесные обрывы открывают широкие возможности для мучительного падения. Мы спускаемся гуськом, быстро перебегая от валуна к валуну, чтобы нас не заметили.

Внизу я вытаскиваю плащ-невидимку, и, пока я держу Брюса, Альфи накидывает его на нас. Магия тотчас начинает действовать: мир вокруг нас становится ещё более тусклым и мрачным. Шаркая ногами, мы бок о бок тащимся вперёд по почерневшей земле прямо к башне.

Проходит всего несколько минут, и из тени вырисовывается какая-то тёмная фигура. Высокая, пугающего вида, в колючих чёрных доспехах и со светящимися красными глазами – почти как Горгомот, только чуть меньше ростом и без пламени. Гоблин-солдат.

Он стоит неподвижно, как статуя, глядя в темноту, сжимая в бронированном кулаке огромный кривой меч. Моё сердце бешено колотится, когда мы проходим мимо, но часовой нас не видит. Он даже глазом не моргнул.

И вот мы внутри лагеря. Из земли, как поганки, торчат тысячи уродливых чёрных палаток. Всё это место кишит гоблинами-солдатами. Все они похожи на клонов того часового, которого мы встретили. Они совершенно неотличимы друг от друга в своей чёрной броне и рогатых шлемах. Некоторые из них бегают туда-сюда с охапками оружия и припасов, а другие сидят у костров, набивая рты жареным на вертеле мясом и запивая его вином из металлических кубков. Воздух полон скрипучих голосов и грубого смеха.

Поначалу пробираться через лагерь страшно. Под плащом-невидимкой душно и жарко, и каждый раз, когда какой-нибудь гоблин приближается к нам или даже просто смотрит в нашу сторону, моё сердце готово выскочить из груди. Но, скрытые плащом, мы скоро понимаем, как именно нужно красться и пробираться незамеченными мимо солдат. Мы даже попадаем в своего рода ритм.

Вправо, влево, замри на месте. И снова вправо, влево, замри на месте.

Через какое-то время мы даже входим во вкус.

Но потом случается облом. Подол плаща-невидимки цепляется за пирамиду из копий, и та с грохотом обрушивается на землю.

Мы испуганно замираем.

Четыре ближайших к нам гоблина, стоящие вокруг вертела, на котором они жарили какого-то огромного шестиногого зверя, роняют свои термометры для измерения температуры пламени и кисточки для смазывания туши и вытаскивают мечи.

– Кто там? – рычит первый гоблин.

– Смотри! – Второй гоблин указывает на что-то, лежащее на земле.

Моё сердце замирает. Там как на ладони видны отпечатки наших ботинок, глубоко вдавленные в толстый слой сажи, покрывающей землю. С нарастающим ужасом я осматриваю ноги гоблинов. Они голые и когтистые. Очевидно, им ещё предстоит открыть для себя преимущества кроссовок на воздушной подушке.

– Чужие! – ревёт третий гоблин. – Трубите тревогу!

Все гоблины в пределах слышимости бросают свои занятия и с криком: «Чужие! Чужие!» – бегут в нашу сторону.

Через считаные секунды весь лагерь бурлит. Мы мчимся к башне, крепко цепляясь под плащом-невидимкой за Брюса и друг за друга, как участники самой длинной и страшной в мире гонки на трёх ногах.

Гоблины преследуют нас по отпечаткам ног.

Неизбежно наши ноги запутываются, и мы растягиваемся на земле. Плащ-невидимка соскальзывает.

– Вот они! – кричит гоблин. – Злоумышленники!

– Злоумышленники? Где? – Второй гоблин выскакивает из палатки и врезается в первого.

Два гоблина в тяжёлой броне падают на землю с грохотом, похожим на землетрясение на фабрике по производству кастрюль. Сажа летит во все стороны.

– Внутрь, быстро!

Альфи ныряет мимо поверженных гоблинов в пустую палатку. Я – следом за ним, и мы садимся на груду грязных тряпок. Я снова накидываю на нас плащ.

– Ах ты, болван! – рычит снаружи первый гоблин. – Я их почти поймал!

– Это кого ты назвал болваном? – рычит в ответ второй гоблин. – Сам ты болван!

Раздаётся звук удара бронированного кулака о стальной шлем.

– Мы не можем здесь оставаться, – говорю я Альфи. – Этот гоблин может вернуться в любую минуту.

– Мы не можем туда пойти. Там хаос!

Он прав. Похоже, что снаружи два гоблина сейчас рвут друг друга в клочья.

Я поднимаю череп.

– Есть предложения, советник?

В глазницах Брюса вспыхивают огоньки.

– Скорми их солнечному монстру, а волосы на спине пусти для плетения корзин!

Я качаю головой:

– Отличный план, но в данный момент у нас закончились солнечные монстры. – Я задумчиво хмурю брови. – Нам нужен отвлекающий манёвр. Что-то такое, чтобы их отвлечь.

– Отвлечь? – Альфи стряхивает с плеч школьный рюкзак и вытаскивает свой ноутбук и Альфи-младшего. – Погоди, у меня есть идея.

Поставив маленького синего робота на землю, он открывает ноутбук и, от усердия прикусив кончик языка, начинает стучать по клавишам.

Снаружи землю сотрясает тяжёлая поступь.

– Этот болван будет знать, как называть парня бездельником, – бормочет голос гоблина. – Да, удачи тебе найти твою вторую ногу, приятель!

– Он возвращается! – шепчу я Альфи.

– Почти готово, – шепчет он в ответ.

Створку палатки откидывает бронированная рука. В дверном проёме маячит гоблин.

Времени у нас нет.

Глава 24

Гоблин входит в палатку, и я дрожу от страха под мантией-невидимкой. Пусть он нас не видит, но меня терзает догадка, что куча тряпок, на которой мы сидим, на самом деле его кровать. Мы всего в одном шаге от катастрофы.

Альфи нажимает кнопку «Пуск», и Альфи-младший приходит в движение. Маленький синий робот выскакивает из-под плаща и несётся по полу палатки. Он летит между ног испуганного гоблина и, наигрывая весёлую мелодию, исчезает в темноте.

– Посторонний! Злоумышленник!

С громким рёвом гоблин выбегает из палатки.

– Давай, Альфи-младший! – кричит Альфи, подпрыгивая от волнения.

Я зажимаю ему рот ладонью.

Свист Альфи-младшего затихает, заглушаемый грохотом ног гоблинов. Все гоблины в округе как ненормальные бросаются в погоню за маленьким роботом.

Мы ждём, пока они пробегут мимо нас, а затем выглядываем из палатки. В поле зрения ни одного гоблина.

– Теперь у нас есть шанс, – шепчу я. – Пошли.

Мы снова залезаем под плащ-невидимку, затем выскакиваем из палатки и со всех ног бежим к башне. Мало того, что все гоблины бросились в погоню за Альфи-младшим, они к тому же взбаламутили всю сажу, так что нам не нужно беспокоиться о том, что мы оставим следы. Хотя меня немного беспокоит дыхание.

Спустя несколько минут мы достигаем башни.

Я задираю голову и смотрю вверх – и ещё вверх – и ещё дальше вверх. Эта штуковина – колоссальная, исполинская, гигантская дымовая труба размером с небоскрёб.

Прямо перед нами в стене башни зияют арочные ворота размером с два двухэтажных автобуса. Откуда-то из глубины тёмного проёма мерцает тусклый оранжевый свет.

Мы подкрадываемся как можно ближе, насколько нам хватает смелости, а затем прячемся в тени, чтобы отдышаться.

– Странно, – шепчет Альфи. – Я нигде не вижу часовых.

Я чувствую прилив возбуждения.

– Они все гонятся за Альфи-младшим. Это наш шанс!

– Гм-гм, – Брюс издаёт это раздражающее покашливание, как будто прочищает горло.

– Что такое? – спрашиваю я.

Брюс клацает зубами.

– Ты не замечаешь в шлюзе ничего необычного, Ученица?

Я хмурюсь и смотрю на ворота. Мне не терпится попасть внутрь и спасти дедушку, но к настоящему моменту я провела достаточно времени с Брюсом и потому знаю: нам лучше не игнорировать его загадочные замечания.

В этот момент к нам несётся какой-то гоблин.

Мы с Альфи съёживаемся под плащом-невидимкой.

– Злоумышленники! Злоумышленники! – вопит гоблин.

Я втягиваю голову в плечи, но гоблин, похоже, нас не заметил. Он торопится к воротам, вероятно, спешит поднять тревогу.

– Чужие! Чужие!..

БУМ!

Когда гоблин достигает ворот, возникает ослепительная вспышка света и гремит сильный взрыв. Гоблин отлетает назад, как будто им выстрелили из пушки, а затем камнем падает на землю.

Я в ужасе смотрю на ворота. Теперь я знаю, что искать. Я это вижу. Вижу лёгкое мерцание внутри, едва заметную в воздухе рябь.

– Что это? – спрашиваю я.

– Как же я рад, что ты наконец спросила, – насмешливо произносит Брюс. – Это Занавес Запрета. Невидимый. Неуязвимый. Не восприимчивый к магии. Ни одно живое существо не может пройти сквозь него.

Внезапно, с криком «Чужие! Чужие!» из ворот выскакивает отряд из сорока или пятидесяти полностью бронированных гоблинов. Они, не глядя, проносятся мимо своего упавшего товарища и исчезают вдалеке. Я сердито смотрю на Брюса.

– Конечно, его можно отключить, – признаёт он. – В противном случае, что это были бы за ворота?

Я закатываю глаза.

– Так как же нам его отключить?

Глазницы Брюса на мгновение темнеют, а затем загораются снова.

– Я не вижу сквозь занавес. Но обычно механизмы управления воротами находятся где-то поблизости. Нам нужно подобраться к ним.

Всё ещё невидимые, мы ползём вперёд, двигаясь так осторожно и тихо, как только можем. Внезапно раздаётся жужжание, и что-то врезается мне в лодыжку. От неожиданности я едва не выпрыгиваю из кожи.

– Бип! Бип!

– Альфи-младший! – восклицает Альфи, хватая маленького робота и прижимая его к груди. – Я так рад, что с тобой всё в порядке.

Я удивлённо смотрю на Альфи.

– Как он нас нашёл?

– Легко, – улыбается Альфи. – Просто я запрограммировал его, чтобы он в течение нескольких минут ездил как сумасшедший, а затем по сигналу вернулся к моему ноутбуку. – Он ласково похлопывает робота. – Ты был великолепен, Альфи-младший. Не так ли, Уэнсдей?

Я моргаю. Альфи смотрит на меня так, будто ждёт, что я что-то скажу, и, похоже, я знаю, какие слова он хочет услышать.

Я прочищаю горло:

– Ещё как!

Я ещё ни разу не поздравляла роботов, но мне кажется, сейчас это уместно. Я смущённо протягиваю руку и хлопаю по пластиковому куполу робота.

– Отличная работа, Альфи-младший.

Альфи сияет.

– Ну ладно, вы двое, – говорит Брюс. – Если вы закончили восхищаться своим чудом техники, может, мы всё-таки продолжим нашу миссию?

Мы подкрадываемся к арке так близко, насколько нам хватает смелости, и вглядываемся в неё. В тёмной нише недалеко от ворот рядом с большим медным рычагом, торчащим из стены, сидит гоблин и тупо смотрит в пол.

– Это он, – говорит Брюс. – Главный рычаг.

– Но как мы проберёмся туда? – стонет Альфи. – Ты видел, что случилось с этим гоблином. Пиф! Паф! Спокойной ночи!

– Каков план, Ученица? – спрашивает Брюс.

– Думаю, можно подождать, пока он откроется снова, – отвечаю я. Но затем я представляю, какие страдания терпит в эти минуты дедушка, запертый в чреве темницы Горгомота. Согласно часам Альфи, у нас остался час и шесть минут, и я не могу оставить его там ни минутой больше.

Кроме того, гоблины могут вернуться в любую секунду.

Я стискиваю зубы. Теперь нам нужно попасть внутрь, и побыстрее.

– Возможно, я смогу потянуть за рычаг отсюда. – Я концентрируюсь и втягиваю магию. – Левитируй.

Взмахом руки я выпускаю чары.

Они идеальны. Их сгусток пронзает воздух, устремляясь словно стрела прямо к медному рычагу.

Бэмс!

Чары ударяются о Занавес Запрета, как брошенный в пруд камешек. Но на его поверхности не видно ни малейшей ряби.

– Я же говорил, что он непроницаем для магии, – напоминает мне Брюс.

Чёрт. Непроницаем. И для магии, и для живых существ. Как же, во имя Девяти Царств, нам попасть внутрь?

– Давай, Брюс, – говорю я. – Должно же быть что-то. Какие-то… контр-чары или что-то такое, что можно использовать, чтобы отключить эту штуку.

– Извини, Ученица. Даже сам Саранон не мог магическим образом пройти через запрет такого калибра.

Я качаю головой:

– Да, сразу видно, что ты вместилище тайной мудрости. А что насчёт тебя, Альфи?

Похоже, его терзают сомнения.

– Думаю, я мог бы послать Альфи-младшего…

Ну конечно! Это идеальное решение. Альфи-младший не живое существо, поэтому преграда на него не повлияет.

– Гениально! – говорю я, но потом замечаю выражение лица Альфи.

– Но даже если он минует охрану, – виновато говорит он, – он не сможет прыгнуть достаточно высоко, чтобы дотянуться до этого рычага. Даже на максимальной скорости ему понадобится пандус не менее…

Он умолкает, а я печально приваливаюсь к стене.

– Должен же быть способ.

Брюс вздыхает:

– Мы бессильны изменить законы магии, Ученица.

– И мы бессильны изменить законы физики, – добавляет Альфи.

Я закусываю губу. Вот я, вот с одного бока у меня гений магии, вот с другого – гений науки, и что это нам даёт?

Ноль без палочки.

Эх, вот если бы соединить их обоих в одного супергения!

Погодите секундочку…

– Поняла! – восклицаю я. – Вас надо скрестить!

Брюс и Альфи смотрят на меня как на чокнутую.

Подпрыгивая от волнения, я объясняю им свой план. Глазницы Брюса светятся уважением.

– Молодчина, Ученица.

– Круть! – восклицает Альфи и хлопает меня по спине.

Он опускает маленького робота на землю. Я осторожно ставлю Брюса сверху и привязываю его к роботу одним из ремней Альфи.

– Готов, Брюс?

– Я родился готовым ко всему, Ученица.

Я киваю Альфи, и он нажимает кнопку «Пуск». Альфи-младший молниеносно устремляется к воротам.

Неживой робот и не совсем мёртвый череп вместе преодолевают Завесу Запрета. Альфи-младший ликующе свистит, а Брюс кричит:

– Впе-е-е-рёд!

Гоблин-часовой – вернее, гоблинша – вскакивает на ноги, тянется к своему мечу и дико оглядывается в поисках незваного гостя.

Пронзительно скрипнув тормозами, Альфи-младший останавливается прямо перед ней.

– Привет, гоблинша! – рычит Брюс.

– Кто идёт? – спрашивает та, озираясь по сторонам, но даже не думая взглянуть себе под ноги.

– Я! – кричит Брюс. – Металлические рукавицы. Внизу!

Гоблинша смотрит вниз, затем ещё раз, чуть пристальнее, и усмехается. Её смешок похож на лай.

– Уходи, череп, пока я не разнесла тебя вдребезги.

– Разнесла меня? – усмехается Брюс. – Для начала тебе придётся меня поймать.

Он проворно уворачивается в сторону, но благодаря умной программе Альфи робот движется намного медленнее, чем обычно.

Гоблинша делает выпад, хватает Брюса… и застывает в неподвижности. Затем медленно поворачивается, словно робот, возвращается в нишу и щёлкает рычагом.

Занавес Запрета гаснет.

Держа в одной руке уже пустой череп Брюса, гоблинша радостно машет мне рукой. Её глаза мерцают точками оранжевого света.

– Миссия выполнена, Ученица. А теперь вперёд за Авраамом.

Глава 25

Гоблинша, по-прежнему держа в руках череп Брюса, ведёт нас по тёмным, вонючим коридорам Башни Теней. Здесь холодно, и я застёгиваю куртку. Это место кишит гоблинами и воняет так же, как и долина снаружи, только ещё хуже. Каждый раз, когда мы сталкиваемся лицом к лицу с кучкой гоблинов, мне кажется, что наша спасательная миссия обречена. Но каждый раз, когда какой-нибудь гоблин останавливает нас, Брюс-череп отвечает через гоблиншу:

– Сопровождаю заключённых в Яму Крайнего Дискомфорта.

И нас пропускают.

Мы идём и идём, и это занимает слишком много времени. Мы всё дальше углубляемся в башню, идём вниз по скользким каменным ступеням, по сырым, освещённым факелами коридорам, вниз по ещё более скользким ступеням, и так раз за разом. Мне начинает казаться, что это никогда не закончится.

– Осталась тридцать одна минута, – сообщает Альфи.

Меня прошибает пот. Мы не успеем.

Мы должны успеть.

– Ты уверен, что знаешь, куда идёшь? – спрашиваю я Брюса. Брюс-гоблинша надменно смотрит на меня и спускается по опасно крутой винтовой лестнице.

Наконец, когда я абсолютно уверена, что мы окончательно и бесповоротно заблудились, Брюс-гоблинша останавливается перед бронированной дверью. На ней крест-накрест прибиты стальные пластины, а сама она усеяна шипами цвета подгоревших тостов.

– Яма Крайнего Дискомфорта, – выдыхаю я.

Даже не подумав о том, что нас ждёт по другую сторону, я берусь за тяжёлую стальную ручку двери. Поворачиваю. И толкаю.

Массивная дверь со скрипом приоткрывается. И за ней оказывается…

Бр-р. Нечто ужасное.

Это что-то вроде кухни с огромным захламлённым столом посередине и пыльными кастрюлями и сковородками, свисающими с крючков на потолке. Вдоль одной стороны – ряд раковин, переполненных немытой посудой и грязной водой от её мытья.

С другой стороны – длинная скамья, покрытая ржавыми ножами, жирными разделочными досками и засохшими кусочками полуфабрикатов. У скамейки трудятся несколько гоблинов в поварских колпаках и грязных фартуках поверх доспехов.

Повар с длинными светлыми волосами, свисающими из-под белого колпака, поднимает голову.

– Заключённые! Вы пришли сюда за пирожными с сардиной и клубникой? – рявкает он. На его фартуке значок с надписью «Тюремная кухня».

Я мотаю головой. Мне так противно, что я даже не могу открыть рот.

– Тогда брысь отсюда, – огрызается он. – У нас закончилось желе из лакрицы, а сорбет из угря ещё не готов.

Я стараюсь сдержать рвотный позыв. Бедный дедушка. Остаётся лишь надеяться, что он выжил в этих условиях.

– Я ошибся, – смущённо говорит Брюс-гоблинша. – Не та комната.

Мы выходим и закрываем за собой тяжёлую дверь.

– Не та комната? – повторяю я. – Шутки в сторону!

Брюс-гоблинша сердито смотрит на меня.

– Ох, извините, если я не успел нанести на карту всё это архитектурное чудовище за те пять минут, что мы пробыли внутри.

Альфи смотрит на часы.

– Вообще-то у нас осталось двадцать минут, так что кажется, мы здесь…

– Не говори мне сколько, – огрызается Брюс-гоблинша. – Уровень астрального вмешательства здесь просто жуткий.

Золотые огоньки в её глазах дрожат и мерцают.

– Ну хорошо. Если это кухня, значит, подземелье должно быть… Вон там.

Она указывает на точно такую же бронированную дверь в конце коридора. На ней грубо написанная от руки вывеска: «Яма Крайнего Дискомфорта».

– Ура, – говорю я. – Слава богу, что мы принесли тебя, о Кладезь Знаний! – Но в глубине души я действительно благодарна старому Скалли МакСкаллфейсу.

Дедушка, мы идём! Я готовлюсь к ужасу подземелья и толкаю дверь.

Комната длинная и узкая, вдоль её стен тянутся полки. Полки уставлены банками и картонными коробками. По углам – мешки с мукой и груды картошки. С потолка свисают связки чеснока и лука. Это совсем не похоже на темницу.

Я закатываю глаза на Брюса-гоблиншу.

– Опять не та комната?

Альфи начинает читать этикетки на ближайшей полке.

– Пончики с колбасой. Маринованная курятина. Варенье из морских водорослей. Цукаты из спаржи. – Он вздрагивает. – Звучит ужасно.

Он прав, но мы не можем тратить время на планирование меню.

– Может, попробуем ещё раз? – спрашиваю я Брюса-гоблиншу.

В этот момент огненный шар врезается в полку, разбрызгивая вокруг нечто пахнущее вареньем из морских водорослей.

Брюс-гоблинша визжит и вскидывает руки вверх. Вместе с ними взлетает Брюс-череп. Как только она теряет контакт с черепом, оранжевый свет в её глазах гаснет. Бросив взгляд на ряд полок, она снова взвизгивает и выбегает за дверь, а я ныряю, чтобы поймать Брюса, прежде чем он упадёт.

В дальнем конце тесной кладовой виднеется огненная фигура. Она возвышается над нами, сияющая и рогатая. Её глаза светятся красным, как угольки.

Горгомот.

– Бежим! – кричит Альфи.

Отличный совет. Мы поворачиваемся, чтобы последовать примеру гоблинши, но дверь кладовой захлопывается перед нашим носом.

Я пытаюсь открыть её, но, похоже, замок заклинило.

На другой полке взрывается огненный шар. Повсюду летят зелёные комки слизи и стебли спаржи. Альфи вскрикивает и ныряет в укрытие за полкой с маринованной курицей.

Я снова пытаюсь открыть дверь, но, увы, бесполезно. Мне нужны обе руки.

Я кидаю Брюса Альфи и обеими руками толкаю дверь. Та по-прежнему не желает открываться. Погодите, о чём я думаю? Я вызываю панический порыв магии и накладываю открывающие чары.

– Откройся!

Это обычная дверь, и я уверена, что мои намерения ясны, но чары шипят и исчезают, как будто наталкиваются на Занавес Запрета.

– Он использует запирающие чары, – кричит Брюс. – Всем в укрытие!

Ещё один отличный совет. Я ныряю за ближайшую полку, когда в дверь врезается огненный шар.

Великолепно. Мы заперты в кладовой с психом, который швыряется огненными шарами, и пожизненным запасом варенья из морских водорослей. Я почти уверена, что мы все умрём.

Ещё один огненный шар летит по воздуху и врезается в мешок с мукой. Тот взрывается белым облаком, от которого становится трудно дышать. Либо это, либо вонь варенья из морских водорослей.

– Жалкие тупицы! – восклицает Горгомот. – Вы и впрямь поверили, что попасть в Башню Теней будет так просто? Вы угодили прямо в мою ловушку.

Я вспоминаю, как мы блуждали по Царству Потерянных Вещей, вспоминаю битву с бельевым кракеном, то, как мы прокрались через лагерь гоблинов, как обманули привратника… И хочу заметить, что зайти так далеко было не так-то просто.

К сожалению, времени нет. Ещё один огненный шар попадает в дверь. Другой врезается в мешок с картошкой. Третий разбивает около миллиона банок с солёными огурцами.

Воняет уксусом и чипсами. Чёрт. Ненавижу чипсы с уксусом.

Сквозь дымовую завесу муки и взорвавшейся картошки я пытаюсь поймать взгляд Альфи.

Один за другим взрываются всё новые и новые огненные шары. Разве Брюс не упоминал Неугасимый Огонь? Ну конечно! Горгомот вооружён огнём, который никогда не гаснет.

Ещё больше огненных шаров, и, главное, ближе.

Спрятавшись за полками, я ломаю голову, пытаясь придумать хитрый план, но, боюсь, это дохлый номер. Я не смогу добраться до двери, чтобы меня не разорвало на клочки.

Альфи и Брюс в ещё худшем положении.

Они дальше от двери, чем я, застряли за полкой, набитой таким количеством банок с омерзительного вида солёными огурцами, что они на расстоянии одного огненного шара от того, чтобы самим превратиться в пару солений.

Пора посмотреть правде в глаза.

Мы в ловушке.

Глава 26

Горгомот знает, что победил.

– Шаг вперёд, подмастерье! – командует он. – У меня твой учитель. Отдай Камень Перехода, и ты не пострадаешь. Ты и твой учитель будете свободны.

– И я, – кричит Альфи из-за ширмы солений.

– Прошу прощения? – говорит Горгомот.

– Я тоже хочу выйти на свободу, – говорит Альфи. – Я участвовал в этом приключении с самого начала. И Брюс тоже, верно, Брюс?

Брюс молчит. Он либо задумался, либо выбрал этот момент, чтобы пересмотреть свою позицию всезнайки.

Похоже, Горгомоту всё равно.

– Всё это весьма интересно, но у меня есть дела поважнее. Я должен продегустировать джемы, свергнуть цивилизации, подвергнуть заклятых врагов бесконечным мучениям.

Словно ставя галочки напротив каждого пункта в списке дел, Горгомот один за другим посылает три шара. Те врезаются в дверь.

– Так что, будь любезна, отдай мне камень.

Пока Горгомот планировал свой день и стрелял огненными шарами, Альфи отчаянно сигналил мне. Беда в том, что я понятия не имею, что он пытается сказать. Он показывает на полки, изображает руками бабочек, а затем рвёт остатки своих волос. Нет, я честно понятия не имею. Наконец он пожимает плечами и швыряет Брюса в коридор.

Огненный шар несётся к черепу, когда тот летит по воздуху, но я успеваю вовремя его поймать.

– Сода, – выдыхает старый череп. – И соленья.

О боже. Это очень грустно! Брюс явно тронулся умом. Метафорически и буквально. Наверняка это какой-то посттравматический синдром.

Но Альфи всё ещё показывает руками бабочек, и тут я понимаю. Это не бабочки. Это пузыри. Но что толку от пузырей? Мы заперты в кладовой, а не в автомойке.

– Сода, – снова шепчет Брюс. – И соленья. Они замаринованы в уксусе.

Сода и уксус, как на уроке естествознания. Гениально! Самый старый трюк в книге, но зато какой!

Я ищу в кладовой соду. Альфи указывает через проход на огромную груду – пакет на пакете. Не иначе как для торта с сардиной и клубникой.

Моё сердце уходит в пятки. Сода хранится на полке посередине кладовой, почти у ног Горгомота. У меня ни за что не получится…

БЭМС!

Это взрывается ещё один огненный шар.

– Кольцо! – громогласно требует Горгомот.

Я глубоко вздыхаю. Потом ещё раз.

– Хорошо! – кричу я. – Ты победил.

Я ставлю Брюса на пакет сушёной петрушки.

– Побудь здесь, – говорю я ему. – Отдохни.

– Что ты задумала?..

– Я выхожу, – отвечаю я и кричу Горгомоту. – У меня есть кольцо. Не стреляй.

Огненный обстрел прекращается.

– Ты не посмеешь! – шипит Брюс. – Так нельзя!

Подняв обе руки вверх, я осторожно выхожу из-за стеллажа. На пальце правой руки блестит Рубиновое кольцо.

Огненные шары замирают в воздухе.

– Предательница! – кричит Брюс. – О, какой позор! Как я теперь посмотрю в глаза твоему деду?

Поскольку я больше не сижу, съёжившись, за полками, я теперь ясно вижу Горгомота. Он огромен. На каждом сантиметре его чёрной брони пляшут языки пламени. Он замечает Рубиновое кольцо, и его глаза загораются алчным блеском.

– У меня есть кольцо, мистер Горгомот, сэр. Пожалуйста, верните мне моего дедушку.

Горгомот смеётся. Его жуткий, пугающий смех сотрясает кладовую до основания.

– Наконец-то, – хихикает он. – Принеси-ка его сюда.

Я киваю, не сводя глаз с пола, чтобы оценить, как далеко я прошла по кладовой.

Одна полка. Две. Три. Ещё одна полка, и я подойду к Горгомоту вплотную.

Я делаю последние несколько шагов и наконец оказываюсь у ног короля гоблинов. Я стою прямо, гордо расправив плечи.

– Готовься к гибели, Горгомот! – кричу я и взмахом правой руки разрезаю воздух.

Ничего.

Да ладно, быть того не может.

– Ничтожное подмастерье! – восклицает Горгомот. – Ты всё ещё не освоила секрет…

Я снова режу воздух кольцом, но на этот раз проверяю, чтобы острые края рубина глубоко врезались в пакет с содой. Белый порошок сыплется на пол.

В этот самый момент Альфи бросает к ногам Горгомота банку солёных огурцов. Банка разбивается, повсюду проливается уксус. Ха! Как вам наша совместная работа?

Внезапно пол оживает, шипит и брызжет пеной. Это сода вступает в реакцию с уксусом.

– Довольно! – кричит Горгомот и швыряет в меня огненный шар. Тот по прямой летит на меня.

Я закрываю глаза. Он не может промахнуться.

Но, когда я снова открываю глаза, огненный шар исчез, а Горгомот истошно визжит.

– Неугасимый! Ему положено быть неугасимым!

Я довольно улыбаюсь и спешу отойти назад. Спасибо науке! И соленьям. Сода и уксус образуют углекислый газ. Тот же газ, который используют в огнетушителях. Тот же самый, что пузырится по всему полу.

Идеально подходит для тушения пожаров и болидов. Отступая, я бросаю к ногам Горгомота один за другим пакеты с содой. Подбежавший Альфи наливает в смесь банку рассола.

Вскоре Горгомот уже стоит по колено в шипящей массе пузырьков углекислого газа. Он отчаянно рычит, его огонь едва мерцает и быстро тускнеет.

– Это работает! – кричу я. – Не останавливайся!

Мы с Альфи складываем ингредиенты, но Горгомот сжимает кулаки и ревёт, как болотный дракон. Раскалённое добела пламя разгорается ещё сильнее, и мы отшатываемся. Я бросаю новые пакеты с содой, но теперь они сгорают прямо в воздухе. И уксус испаряется быстрее, чем Альфи успевает его долить.

Не получается. Неугасимый Огонь просто слишком горячий. Нам нужно больше ингредиентов – намного больше.

Больше ингредиентов. В моём мозгу загорается лампочка. Эврика!

Альфи уже собирается пульнуть последнюю банку с рассолом, но я хватаю его за руку и тащу за полку. Я снимаю с банки крышку и открываю последний пакет с содой.

– Жалкие человеческие детёныши! – ревёт Горгомот. – Вы вновь потерпели неудачу. А теперь отдайте мне кольцо или почувствуйте всю силу моего гнева!

– Идём! – кричу я. – Одну секундочку.

Я набираю полную грудь воздуха и лезу в карман. Она всё ещё там. Я с ликующей улыбкой вытаскиваю колючий зелёный шарик. Это ягода когтяники, которую я нашла в Царстве Слизней. Скромный ингредиент, сила которого не в его собственных свойствах, а в способности временно умножать другие ингредиенты.

– Альфи, скорей, – говорю я. – Какая химическая формула у соды?

Альфи растерянно моргает.

– Сейчас… Гм… бикарбонат натрия. NaHCO_3.

– Понятно. А что насчёт уксуса?

– Гм… – похоже, Альфи запаниковал. – Я забыл.

Чёрт, не было печали. Я возвращаюсь к уроку химии миссис Глок и пытаюсь представить себе молекулы, которые она рисовала на доске.

Удивительно, но я добиваюсь желаемого.

– Уксусная кислота! – восклицаю я. – CH_3COOH.

Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться. Теперь я знаю, что недостаточно просто велеть магии сделать то, что вы хотите. Вы должны сказать ей, как это сделать. Прямо как роботу. Шаг за шагом.

Итак, поехали. Начнём с уксуса. Я представляю себе молекулу уксусной кислоты с двумя атомами углерода, двумя атомами кислорода и четырьмя атомами водорода. Затем проделываю то же самое с бикарбонатом. По одному атому натрия, водорода и углерода плюс три атома кислорода.

Как только у меня в голове закрутились две молекулы, я начинаю собирать заклинание. Я использую воображаемые цветные блоки, точно так же, как блоки кода на уроке робототехники.

Один цветной блок – чтобы превратить молекулу уксусной кислоты в две идентичные молекулы. Ещё один блок – для удвоения молекулы бикарбоната натрия. Ещё один, блок когтяники, – чтобы повторять всё это раз за разом, до бесконечности. Магический рецепт умножения ингредиентов. Проще простого, верно?

Всё моё внимание сосредоточено на заклинании. Вскоре оно чёткое и острое, как хрустальное копьё. Затем, всё ещё удерживая его в уме, я бросаю ягоду в банку, добавляю горсть соды и снова закрываю крышку.

– Привет, Горго-мозги, – говорю я, выходя из-за полки. – Сожги-ка вот это.

Я подбрасываю банку. И пока она кружится в воздухе, я высвобождаю магию и шепчу:

– Умножься.

Мои чары катятся дальше, даже когда Горгомот посылает к банке раскалённый добела огненный шар. Они встречаются на полпути.

Банка взрывается. Пузыри разлетаются во все стороны, гася огненный шар Горгомота, как свечу в ведре с молоком. С громким шипением образуются новые пузыри. За считаные секунды их количество удваивается, а затем удваивается ещё раз и ещё.

Горгомот один за другим швыряет в набухшую массу пены огненные шары, но мою подпитываемую когтяникой цепную реакцию невозможно остановить. Гора пузырей разбивается о Горгомота, как цунами. Неугасимый Огонь гаснет, а сам он с отчаянным криком исчезает под пеной. Она обрушивается на пол и волной устремляется к нам.

– Бежим! – кричу я.

Увы, слишком поздно. Пенный поток подхватывает нас и несёт к запертой двери кладовой. Я вновь выкрикиваю заклинание, приказывая двери открыться.

На этот раз мой приказ срабатывает.

Глава 27

Поток пены с запахом уксуса и когтяники выносит нас с Альфи из кладовой и несёт дальше по коридору. Я спешу наложить чары закрытия. Дверь кладовой захлопывается, перекрывая путь потоку пузырей, и мы, как две коряги, падаем на каменный пол.

– Это было нечто! – говорю я и поднимаюсь из лужи пены. – Думаю, мы больше не увидим старый манекен Горго.

Затем я вижу лицо Альфи. Его глаза выпучены и похожи на мячи для гольфа. Он смотрит куда-то через моё плечо. Я нервно сглатываю.

– Ах, чёрт. Он позади меня, не так ли?

Альфи кивает.

– Бр-р-р-р! – рычит ужасный голос.

Я поворачиваюсь. Из пены поднимается высокая фигура. Это Горгомот. Похоже, я недостаточно быстро применила чары закрытия.

Огонь короля гоблинов погас. Его шлем и большая часть доспехов исчезли, и… фу-у-у! Как бы меня не вырвало. Неудивительно, что его называют Горгомот Нечистый. Его волосы немыты, зубы не чищены. На коже засохла корка неописуемой грязи – последствие десятилетий, если не столетий, наплевательского отношения к личной гигиене. Я даже вижу куриные кости, запутавшиеся в его длинных нечёсаных космах.

– Ты! – рычит он, тыча в меня когтистым пальцем. – Ты потушила мой Неугасимый Огонь! Ты заплатишь за это безобразие!

Оставляя за собой грязный след, он топает вперёд. Исходящая от него вонь не поддаётся описанию. Зажав носы, мы с Альфи пятимся по коридору.

– Кольцо! – ревёт Горгомот, протягивая вперёд руку. Я чувствую прилив тёмной силы, когда в его кулаке появляется огромный боевой молот. – Отдай его мне!

– Беги, Уэнсдей! – Альфи встаёт передо мной и начинает забрасывать Горгомота мокрыми пончиками с сосисками. – Сохрани кольцо. Я задержу его.

Но я не могу бежать. Я не брошу моего друга. Горгомот злобно смотрит на Альфи.

– Прочь, насекомое! – рычит он. – Я не в настроении играть в твои игры.

– Простите, – говорит Альфи виноватым тоном. Затем левой рукой опускает рюкзак на пол, а правой сжимает рукоять дедушкиного меча. – Мне жаль это слышать. Потому что я подумал, что у вас может быть настроение поиграть в… Меч Ярости!

На этот раз трёхфутовое лезвие со стальным шёпотом ловко выскальзывает из ножен. Загадочные руны, выгравированные на клинке, оживают, и я едва ли не кожей ощущаю мощный пульс магии.

Горгомот таращит глаза. На его грубом лице мелькает неуверенность.

– Меч Расплаты!

Улыбаясь от уха до уха, Альфи сжимает меч двумя руками. Огромный клинок сверкает ярким зелёным светом.

– Игра начинается, болван, – говорит Альфи и бросается в атаку. Он кидается вперёд, отталкивается от стены и высоко подпрыгивает, замахиваясь мечом на Горгомота. Я никогда не замечала за ним такого проворства.

Но Горгомот тоже быстр. Он взмахивает молотом. В его массивной лапе оружие кажется дирижёрской палочкой.

Меч встречает молот звоном стали и ослепительной вспышкой света. Я чувствую ещё один мощный импульс магии, исходящий от меча, и ответную волну холодной, тёмной силы, когда Горгомот вбирает в себя свою магию.

– Поздравляю, насекомое! – рокочет король гоблинов, глядя на Альфи. – Ты привлёк моё внимание. А теперь умри!

Он вскидывает боевой молот высоко над головой, а затем резко опускает его, как будто пытается вбить Альфи в землю, как кол. Но мой товарищ ловко уклоняется, и молот врезается в каменный пол. Плиты раскалываются, во все стороны летят осколки.

– Нет уж, спасибо! – весело говорит Альфи и браво размахивает мечом, вынуждая Горгомота отступить в коридор.

– У тебя есть навыки, насекомое, – рокочет Горгомот. – Но знай: я не боюсь твоего волшебного клинка.

Широко раскинув руки, он потрясает молотом. Вокруг него кружатся тени, и я чувствую, как новая волна тёмной силы собирается, как гроза.

– Альфи! – кричу я. – Берегись!

Горгомот размахивает молотом. Альфи парирует мечом.

Два оружия соприкасаются, и из молота в меч с грохотом, подобным раскату грома, влетает чёрная молния. Её заряд подбрасывает Альфи в воздух. Он врезается в стену и падает на пол, Меч Расплаты вылетает из его руки. Нет!

Я тянусь за магией, чтобы вызвать взрыв мистического огня. Но Горгомот делает шаг вперёд и своей огромной лапищей хватает Альфи за талию. Тот пинается и вырывается, но всё без толку. Горгомот прижал его к себе, используя как живой щит. Я не могу точно попасть в цель.

– Отдай мне кольцо, – говорит он, злобно глядя на меня. – Или я раздавлю это жалкое человеческое существо, как жука.

Я в нерешительности. Если я отдам Горгомоту кольцо, он поработит Девять Царств, как и обещал. Никто больше не будет свободным.

Но я не могу позволить ему причинить вред Альфи.

– Уходи отсюда, Уэнсдей! – кричит Альфи. – Не беспокойся обо мне.

Горгомот трясёт его, как котёнка.

Слышен хруст, и Альфи кричит. Его крик пронзает меня, как меч.

Я срываю с пальца Рубиновое кольцо и протягиваю его королю гоблинов.

– На! Бери.

Горгомот хватает кольцо и бросает Альфи на пол. Я падаю рядом с ним на колени.

– Как ты себя чувствуешь?

– Свеж, как мятный леденец. – Альфи пытается сесть, но задыхается и хватает себя за бок. – Вот только боюсь, что у меня сломаны рёбра.

Глубоко внутри меня закипает гнев. Внезапно всё моё тело покалывает от магической энергии. Никогда раньше я не чувствовала её так сильно. Такое ощущение, что моё сердце вот-вот воспламенится.

Горгомот в восторге поднимает кольцо и надевает его себе на палец.

– Наконец-то! – довольно рокочет он. – Все богатства вселенной теперь мои!

Он проводит светящимся кольцом по воздуху, открывая чернильно-чёрную пустоту, запускает в неё руку и вытаскивает сказочную золотую корону, инкрустированную драгоценными камнями.

– Корона Азерота! Сорвана с чела самого короля Нарвида! Сорвана как яблоко с ветки.

Щелчком пальцев Горгомот закрывает портал и надевает корону.

Я помогаю Альфи подняться. Он задыхается и прижимает руку к боку, его лицо перекошено от боли.

– Окей, – говорю я Горгомоту. – У тебя есть дурацкое кольцо. А теперь отпусти моего дедушку.

– Жалкая, доверчивая дурочка, – усмехается Горгомот. – Авраам Уикс – мой заклятый враг. Я никогда не выпущу его на свободу. Он будет рабом в моей Яме Крайнего Дискомфорта до скончания веков. Как и вы двое. Эй, стража!

Он щёлкает пальцами, и из-за угла выскакивает отряд гоблинов-солдат.

Я стискиваю зубы. Я так зла, что не могу даже думать. Магия рвётся из меня наружу, и на этот раз я не пытаюсь её сдерживать.

Мир перед моими глазами плывёт. Мои руки вспыхивают пламенем. Я поднимаю их над головой и внезапно держу в ладонях раскалённый добела огненный шар размером с баскетбольный мяч.

Прикрывая лицо одной рукой, а другой сжимая рёбра, Альфи отшатывается. Потолок трескается, а каменный пол начинает таять от сильного жара. Я его даже не чувствую.

С криком ярости я швыряю огненный шар в Горгомота. Вспыхнув, как Сверхновая, шар летит в воздухе прямо в его уродливую физиономию.

Горгомот закатывает глаза и делает левой рукой взмах. Рубиновое кольцо светится. Перед ним открывается чернильно-чёрная пустота, куда и влетает мой огненный шар. Горгомот повторяет взмах, и пустота схлопывается.

– Отличная попытка, Ученица, – усмехается он. – Твой учитель не смог победить меня. С чего ты взяла, будто ты сможешь?

Хороший вопрос, и у меня нет ответа. Я вложила в огненный шар всё, что у меня было, и этого оказалось недостаточно.

Я чувствую себя опустошённой, как будто только что пробежала марафон, неся на спине небоскрёб, и без сил валюсь на пол. Альфи пытается подхватить меня.

– Уэнсдей! С тобой всё в порядке?

– Прости, – убитым голосом шепчу я. – Ничего у меня не вышло.

Альфи качает головой:

– Ты смеёшься? Это было поразительно. А твои волосы! Они просто… парили! А твои глаза! Они как будто… Р-р-р-р! – Альфи делает страшное лицо. – А затем огненный шар! Бумс! Бэмс! Бамс!

– Довольно глупостей. – Горгомот щёлкает пальцами. – Хватайте пленных.

Двое гоблинов-солдат с лязгом делают шаг вперёд и поднимают меня и Альфи на ноги. Взгляд Горгомота падает вниз, на Меч Расплаты. Его свет погас. Тёмный и беззвучный, он лежит на каменном полу там, где его уронил Альфи.

Красные глаза Горгомота алчно блестят. Он делает шаг, затем на мгновение останавливается в нерешительности. Он щурится, пристально смотрит на меч и улыбается.

– И принесите мне этот меч, – приказывает он.

Остальные солдаты отступают и нервно переглядываются.

– Ну же? – сердито смотрит на них Горгомот. – Я очень надеюсь, что мне не нужно напоминать вам, кто из нас здесь злобный повелитель.

Я слышу, как один высокий тощий солдат, лицо которого скрыто огромным чёрным шлемом, прочищает горло.

– Прошу прощения, о Нечистый, – его голос переходит в испуганный шёпот. – Но разве это не… Клинок Чародея?

Горгомот хмурится:

– И что из того?

– Говорят, будто он проклят, господин.

Король гоблинов усмехается, показывая полный рот гнилых зубов.

– Неужели?

– Да, господин. Говорят, если прикоснуться к нему, будешь обречён на верную смерть.

– Вздор! – рокочет Горгомот. – Ничего, кроме глупого суеверия. Я приказываю вам немедленно принести его мне.

Тощий солдат, дрожа, выходит вперёд. Он тянется к мечу, затем отдёргивает руку, косится на Горгомота и снова тянется.

Как только его пальцы сжимают рукоять, возникает вспышка и слышится шипящий звук. Солдат резко выпрямляется, валится, как срубленное дерево, на пол и застывает неподвижно, как доска. Только его левая нога судорожно подёргивается.

– Видите? – гулко спрашивает Горгомот. – Кто сказал, что прикасаться к мечу смертельно? Этот болван явно жив.

Упавший гоблин снова дёргается и испускает жуткий пронзительный смешок.

Мы с Альфи испуганно переглядываемся. Брюс не шутил, когда сказал, что меч не любит людей. Но гоблинов, похоже, он любит ещё меньше. Горгомот не обращает внимания на своего павшего воина.

– Вы двое, отведите пленников! – рявкает он, указывая когтем на двух солдат, держащих меня и Альфи. – Остальные…

Он умолкает и налитыми кровью глазами обводит оставшихся солдат.

– Принесите меч.

Гоблины растерянно переглядываются.

– Но как, господин? – спрашивает один из них.

Горгомот закатывает глаза и уходит.

– Удивите меня.

Два солдата, крепко сжимая наши руки, толкают нас следом за ним. Громко топая, Горгомот шагает по извилистым коридорам. Вскоре мы оказываемся перед огромной двойной железной дверью, которую охраняет пара гоблинов.

Гоблины салютуют и открывают двери. Наружу вырывается адский оранжевый свет и обжигающий жар. Горгомот входит в дверной проём, его солдаты тащат нас следом.

– Ах! – Горгомот делает глубокий вдох и удовлетворённо вздыхает. – Вот она, моя Яма Крайнего Дискомфорта. Захватывает дух, не правда ли?

Я озираюсь по сторонам. Яма Крайнего Дискомфорта – это огромная пещера, высеченная из живого камня, глубоко под Башней Теней и, кстати, далеко от кухонь. Посреди пола пещеры зияет огромная яма. Глубоко внизу кипит и клокочет раскалённая лава. Голодное пламя вздымается высоко в воздух. Из ямы вверх поднимается столб густого чёрного дыма и улетает сквозь решётчатое отверстие далеко на потолке.

Жар невыносим, а здешний запах как будто борется за награду «Вонь года» Королевства Гоблинов.

Таким не подышишь. Ещё как захватывает дух!

Остальная часть пещеры от пола до потолка завалена гигантскими кучами мусора. В пылающем свете лавы тысячи измученных узников-фейри тяжело бредут бесконечной чередой под зорким оком армии ухмыляющихся охранников-гоблинов.

Каждый пленник поднимает из кучи охапку мусора, несёт её к яме и швыряет через край, а затем устало тащится назад за новой.

– Приведите чародея! – приказывает Горгомот.

Ближний гоблин-страж стучит себя костяшками пальцев по лбу и спешит прочь. Через несколько минут он возвращается с растрёпанным пленником.

Это дедушка.

Глава 28

Мантия дедушки изорвана в клочья, борода опалена, но лицо строгое и решительное. Сверкая глазами, он сердито смотрит на короля гоблинов.

– Ты зря тратишь время, Горгомот. Ты можешь держать меня здесь тысячу лет, но Рубиновое кольцо никогда не будет твоим. Моя ученица позаботится об этом.

Горгомот злобно ухмыляется:

– Ученица, говоришь?

Он щёлкает пальцами, и гоблины-стражники выволакивают меня на свет.

Дедушка становится бледным как полотно.

– Смотри! – гудит Горгомот. – Я победил.

Рубиновое кольцо блестит на его грязном пальце, как глаз змеи.

– Твой план провалился. У меня есть Камень Перехода. И у меня также твоя ученица.

Альфи морщится и вырывает руку из хватки гоблина-стражника.

– Не забывай про меня, старый вонючий болван!

Горгомот не обращает на него внимания. Он плюёт на кольцо и полирует его. Видя это, я стараюсь подавить тошноту.

– Уэнсдей! – дедушка спешит ко мне и становится передо мной на колени.

Горгомот буквально сияет от счастья.

– С тобой всё в порядке? Что случилось с твоими бровями?

– Я в порядке, дедушка. – Я обнимаю его, а затем во всём признаюсь. – Прости меня, но я не сохранила кольцо. Не смогла заставить его работать, а потом случайно отправила его в прачечную, а потом…

Слёзы щиплют мне глаза. Я моргаю и смотрю в пол.

– Я всё испортила, правда?

– Нет, Уэнсдей. – Дедушка протягивает руку и ласково поднимает мне подбородок. Его покрытое копотью лицо доброе и грустное. – Ты пошла вслед за своим сердцем по трудному пути. Ни один Наставник не может просить большего, – улыбается он. – Даже если этот Наставник – дедушка.

Ладно, дайте мне секундочку. Я ещё раз моргаю и делаю пару глубоких вдохов.

– О, как трогательно, – ухмыляется Горгомот.

Я сердито смотрю на него, смахиваю слёзы и вновь поворачиваюсь к дедушке.

– А как ты? – спрашиваю я. – У тебя всё нормально? Это такое ужасное место.

– В целом да. Это, конечно, испытание: и жар, и запах, и постоянное злорадство Горгомота. И еда ужасная. – Дедушка корчит гримасу. – Кто когда-нибудь слышал о сорбете из угря? Но всё это не важно. Я ужасно рад, что вы живы и здоровы.

Альфи кашляет.

– Если не считать сломанных рёбер…

– Ой, бедняжка, – с издёвкой говорит Горгомот.

– Альфи ранен, – говорю я дедушке. – Ты можешь его вылечить?

– Увы, Нечистый нейтрализовал мою магию.

Дедушка поднимает запястье. На его руке – железный браслет.

– Но думаю, я смогу помочь ему снять боль. – Он осторожно проверяет рёбра Альфи и отрывает от своей мантии длинную полоску ткани. – Молодчина, юный Альфи, – говорит он, глядя на взъерошенные пряди волос, торчащие из-под испачканной и потрёпанной панамки Альфи. – Похоже, моя внучка не единственная, кому есть что рассказать.

Альфи кивает.

– Это да! Видели бы вы, как мы… – Мой друг умолкает и морщится, когда дедушка накладывает плотную повязку на его рёбра.

– Я вижу, что кто-то потушил Неугасимый Огонь Горгомота, – замечает дедушка.

Горгомот перестаёт хихикать. Улыбка Альфи растягивается от уха до уха.

– Это были мы!

Дедушка изумлённо поднимает брови.

– Неужели? Вы должны непременно рассказать мне, как вы совершили этот подвиг.

– Видите ли…

– Довольно болтовни! – зычно кричит Горгомот. – Стража! Живо сюда ещё один антимагический браслет.

Один из гоблинов выходит вперёд с железным браслетом, похожим на тот, что надет на запястье дедушки. Горгомот усмехается:

– Больше никаких огненных болидов, Ученица.

Дедушка с удивлением смотрит на меня.

– Ты сотворила огненный шар? Не случайно?

– Ещё какой! – с гордой улыбкой заявляет Альфи. – Она чуть не снесла ему голову.

Прежде чем гоблин успевает надеть мне на запястье браслет, к нам подбегает охранник.

– Прости, что прерываю тебя, о Нечистый, но мы нашли это среди вещей пленников.

Сначала кажется, что руки гоблина пусты, но затем в воздухе появляется рябь, и я понимаю, что он держит плащ-невидимку.

Горгомот делает большие глаза.

– Неужели? – Он хватает плащ грязными лапищами. – Да, это он! Невидимая мантия Малазара! Клянусь моей бородой! – кричит он. – С этим кольцом и этим плащом я буду непобедим! Мои армии покроют Девять Царств новой тьмой. Возможно, я даже начну собственное реалити-шоу.

Король гоблинов начинает гротескно пританцовывать.

– Видишь, старикан? – Он машет перед дедушкой кольцом и плащом. – Твоё унижение окончательное. Твоя глупая ученица отдала мне оба твоих величайших сокровища.

Стыд пронзает меня, словно ржавый клинок. Что я наделала? Я хотела помочь, но сделала лишь хуже. Я хотела спасти мир. Вместо этого я обрекла дедушку на вечные муки.

Дедушка сжимает моё плечо.

– Ты ошибаешься, Горгомот.

– Да неужели? – усмехается король гоблинов. – Выражение лица твоей ученицы свидетельствует об обратном.

Дедушка выпрямляется во весь рост. Пусть он обезоружен, заключён в тюрьму и лишён магии, всё равно в нём есть нечто величавое. Нечто древнее и благородное… Не знаю… Нечто яростное.

Почему я раньше этого не замечала?

Дедушка смотрит на меня, и его глаза светятся гордостью.

– Не советую недооценивать её, Горгомот, – говорит он. – Её всегда отличала способность удивлять. Она потушила твой Неугасимый Огонь, и я предупреждаю: она способна победить тебя всего одним словом.

– Одним словом? Ха-ха-ха! – Горгомот хрипло хохочет. – Это слишком эпическое хвастовство даже для тебя, старый шарлатан.

Скажу честно, тут я на все сто согласна с королём гоблинов. Нет, конечно, я ценю доверие дедушки, но как, во имя Девяти Царств, мне победить самого злого колдуна нашего времени всего одним словом?

– Это не хвастовство, – спокойно отвечает дедушка. – Она узнала всё, что ей нужно знать.

– Неужели? Жуть-то какая! – Горгомот нависает надо мной, а затем делает вид, будто съёживается от страха. – Посмотри на меня, я прямо дрожу.

Воздух звенит жестоким смехом. Гоблины-солдаты хлопают друг друга по спинам и упиваются моим унижением. Я же из последних сил стараюсь их игнорировать. В эти мгновения я отчаянно пытаюсь придумать то удивительное слово силы, которому, как, похоже, считает дедушка, он научил меня.

Саранон? Когтяника? Трусы?

В моей голове пусто. От слова «совсем». Даже если дедушка и научил меня чему-то подобному – а я точно знаю, что он этого не делал, – если это не сработало у него во время битвы на болоте, у меня это вообще ни за что не получится.

Горгомот одаривает дедушку гнилозубой улыбкой.

– Наслаждайся своим тысячелетним рабством, старик. А я отправляюсь покорять вселенную.

Король гоблинов набрасывает мантию-невидимку на плечи, и его тело исчезает. Остаётся лишь голова. Она парит в воздухе, как самый омерзительный воздушный шар в мире.

При мысли о том, что драгоценный дедушкин плащ испачкается о прогорклый слой тошнотворной грязи, меня пронзает гнев. Мне так и хочется крикнуть: ведь он только что из прачечной! Ладно, сейчас не об этом. Я убью этого чувака. Я не собираюсь брать на себя ответственность за конец света. Пусть даже не надеется.

Не сегодня.

Я делаю глубокий вдох и тянусь к магии. Ни искр, ни взрывов. Я зла, но пока что держу себя в руках. Оно, конечно, здорово, но я по-прежнему не знаю, как мне победить Горгомота.

Мне нужно подумать. Что дедушка говорил раньше?

Он сказал, что я могу победить Горгомота всего одним словом. Ладно, это всё ещё кажется маловероятным. Он сказал, что я уже узнала всё, что мне нужно знать.

Но ведь это не так? Да, я освоила левитацию и кое-чему обучила Сферу Таримоса, но мне самой предстоит ещё многому научиться.

Итак, что ещё сказал дедушка? Что-то про способность удивлять? Что ж, будем надеяться, что насчёт этого он прав. Потому что, если я смогу победить Горгомота сейчас, это будет величайшим сюрпризом в истории вселенной. Или нет? Всего одним словом? Последний раз, когда я одним словом сделала что-то неожиданное, это было…

Решение поражает меня, словно молния. Это же так просто!

Глава 29

– Горгомот! – Мой голос эхом разносится по пещере. Все гоблины и узники застывают на месте и смотрят в мою сторону.

– Молчи, глупая девчонка, – рокочет король гоблинов. Его омерзительная голова торчит из-под плаща, теперь уже столь же омерзительного. – Если только ты не просишь о пощаде?

– Это вряд ли. – Я принимаю чародейную позу и собираю все кусочки магии, какие только могу собрать. Будем надеяться, что этого достаточно.

– Именем Девяти Наставников заклинаю тебя! – декламирую я.

Король гоблинов усмехается. Это то самое заклинание, которое дедушка использовал против него на болоте. То, что не оставило на его броне даже царапины.

– Семью Камнями Саранона я связываю тебя. – Я поднимаю руку на Горгомота, как будто готовясь поразить его магическим огнём.

Горгомот наблюдает с издёвкой в глазах. Некоторые из гоблинов-солдат смеются, но те, что стоят ближе всех к Горгомоту, на всякий случай отступают на пару шагов.

– Силой Ундилиона я приказываю тебе… убирайся отсюда!

– О, прекрати, – говорит Горгомот, вытирая о плащ омерзительные грязные лапищи. – Просто перестань. Не ставь себя в глупое положение.

– Вот как? – улыбаюсь я.

И тогда я говорю слово.

– Прачечная.

Слышен хлопок, и по воздуху разбегается знакомая рябь брошенных чар, за которой врывается фонтан зелёных искр.

Горгомот высовывает из-под плаща руку и пытается на лету гасить их.

– Что это за чертовщина? – Искры крутятся всё сильнее и быстрее, обвивая короля гоблинов и поднимая его в воздух. – Нет! Это невозможно!

Теперь из-под плаща видны его ноги. Он пинается и брыкается, но магия держит его крепко.

– Тебе не победить меня! Ты жалкое подмастерье!

– Ошибаешься, Горгомот. – Я гордо вскидываю подбородок и подбочениваюсь. – Я не жалкое подмастерье.

Я сердито озираюсь на испуганных солдат-гоблинов. Затем украдкой смотрю на дедушку и подмигиваю ему.

Я знаю: следующая часть ему понравится. В конце концов, то, как маг представит себя – его самое мощное оружие.

– Я уже говорила тебе раньше, – произношу я громко и отчётливо. – Я Уэнсдей Элизабет Уикс. А теперь проваливай прочь! – Я щёлкаю пальцами.

– Не-е-е-ет! – отчаянно вопит Горгомот, когда вокруг него смыкается вихрь зелёных искр.

Вспышка зелёного света и облачко дыма с запахом лаванды. Когда дым рассеивается, короля гоблинов больше нет. Вот и весь сказ.

Ничто не способно остановить магию фейри, если что-то нужно отправить в стирку. Гоблины-солдаты, дрожа, таращатся на меня. Я сердито смотрю на них и поднимаю руку, как будто щелчком пальцев собираюсь отправить их в забвение.

– Бу! – кричу я.

Солдаты как по команде бросают мечи и со всех ног бегут к выходу. С радостными криками узники-фейри бросают свою поклажу и кидаются следом за ними.

Менее чем через минуту я остаюсь в темнице наедине с дедушкой и Альфи. Я делаю шаг к тому месту, где исчез Горгомот, и поднимаю с пола белую картонную карточку.

Химчистка Феи Стирки

Башня Невыносимой Яркости

(Уровень 9)

Царство Фейри

Я переворачиваю карточку. На обороте написано:

УЭНСДЕЙ ЭЛИЗАБЕТ УИКС

В знак благодарности за оказанные услуги (победу над Горгомотом Нечистым, древним противником Царства Фейри, спасение вселенной и т. д.) на ваше имя был открыт новый счёт. Ваш кредит: НЕОГРАНИЧЕН.

– Вот это да! – восклицает Альфи, читая через моё плечо. – Твой собственный счёт. С неограниченным кредитом! Разве это не круто?

Прежде чем я успеваю ответить, снова вспыхивает ливень зелёных блёсток, и откуда ни возьмись у меня в руках вновь оказывается плащ-невидимка, свежевыстиранный и как новенький. Одновременно на моём пальце появляется Рубиновое кольцо.

На пол падает вторая карточка. Эта написана от руки:

Привет, Уэнсдей! Я подумала, вдруг они тебе понадобятся. Оставайся солнышком!

Адалин.

P.S. Мы заперли того чувака.

Мне потребовалось всего четыре попытки, чтобы подобрать правильные чары и снять с руки дедушки антимагический браслет, который он тут же спрятал в кармане мантии. Альфи достаёт из груды гоблинской добычи свой рюкзак, и мы вместе отправляемся на поиски Брюса.

Найти его не составляет большого труда. Он в кладовой, наполовину зарыт в петрушку и окрашен в прекрасный ярко-зелёный цвет, который хорошо сочетается с его оранжевой наклейкой «ПОСЕТИТЕЛЬ» и нашими собственными нарядами, пропахшими соленьями. Альфи начинает рассказывать ему, что случилось, но череп, похоже, не торопится узнать о нашей невероятной победе.

– Пожалуйста, – говорит он, – никаких подробностей, пока я не приведу себя в порядок. Честно говоря, я чувствую себя ирландским флагом.

– Привет, дружище, – говорит дедушка. – Не ожидал увидеть тебя здесь. Я думал, твои боевые дни давно остались в прошлом.

– Так-то оно так. – Брюс прочищает несуществующее горло. – Естественно… Но как только я услышал, что вам угрожает опасность… Я имею в виду… так сказать…

Я отказываюсь в это поверить. Старый череп и в самом деле как будто смущён. Я осторожно вынимаю его из охапки петрушки и снимаю со лба наклейку.

– Он был незаменим, – говорю я дедушке. – Без него мы бы не справились.

– Верно! – с жаром поддакивает Альфи. – Вы бы видели, как он атаковал ворота.

Дедушка, похоже, ошеломлён.

– Он… атаковал ворота?

Альфи довольно улыбается.

– Ещё как! Вжик! Бэмс! Прямо сквозь Занавес Запрета.

– Невероятно, – бормочет дедушка.

В глазах Брюса вспыхивает огонёк.

– Скажу честно: было здорово на время выбраться из дома. Я целую вечность не чувствовал себя таким живым. И всё же… – Он оглядывает царящий в кладовой разгром. Пол усыпан битым стеклом, измельчённой спаржей и чем-то таким, что, как я подозреваю, должно быть раздавленными пончиками с колбасой.

– Мудрый совет, друг мой, – говорит дедушка. – Мы должны покинуть это место.

Он направляется к выходу из кладовой. Его потрёпанная, испачканная мантия волочится по лужам пены и холмам из маринованной курятины. Мне невольно становится жаль Фею Стирки и работников её прачечной, когда я думаю о том, как они получат следующую партию грязного белья.

Дедушка шагает по коридору, и мы торопимся за ним. Он как будто что-то ищет, но я не могу понять, что именно. Мы сворачиваем за угол и видим на полу кучу хихикающих, подёргивающихся гоблинов.

– Отлично, – говорит дедушка. Со стальным лязгом он откатывает закованного в доспехи гоблина в сторону и тянется к куче. – Вижу, ты принёс мой меч.

От прикосновения своего законного владельца Меч Расплаты начинает вибрировать. Очевидно, гоблины так и не додумались, как его поднять. Дедушка мгновение задумчиво держит меч, затем искоса смотрит на меня.

– Какая небрежность с моей стороны – оставить сундук незапертым.

Ой-ой. К моему лицу приливает жар. Я пытаюсь найти объяснение, но, прежде чем я успеваю что-то сказать, Альфи прочищает горло и говорит:

– Это я нашёл его в вашем ящике, сэр. Надеюсь, вы не против.

– Ты? – На лицу дедушки мелькает изумление. Он поднимает брови и смотрит на Брюса.

– Я удивлён не меньше вас, босс, – говорит старый череп. – Но, похоже, он сразу проникся к мальчонке симпатией.

– Поразительно. – Дедушка гладит бороду. – Неужели их действительно двое?

– Похоже на то, – говорит Брюс.

– Два чего? – подозрительно спрашиваю я. – О чём вы говорите?

Дедушка пропускает мой вопрос мимо ушей.

– Но у мальчика нет магии.

– Может, в этом-то и всё дело, – отвечает старый череп.

Дедушка на мгновение задумывается, затем кивает.

– Сейчас посмотрим. – Отработанным движением он переворачивает Меч Расплаты и протягивает его мне рукоятью вперёд. – Прикоснись к мечу, Уэнсдей.

Вы это серьёзно? Ещё одно испытание после всего, что я только что пережила? И на этот раз даже нет мясного рулета.

Но я слишком устала, чтобы спорить. Я передаю Брюса дедушке, затем протягиваю руку и беру меч. Его потёртая кожаная рукоять тёплая и гладкая под моими пальцами. Я ощущаю слабое покалывание магии, вижу тусклый свет рун на клинке, но ничего больше. Не то что было, когда я вытащила меч, чтобы сразиться с кракеном, или когда Альфи махал им в битве против Горгомота.

Я пожимаю плечами и отпускаю меч.

Дедушка кивает.

– А теперь ты, юный Альфи.

– Я? – глаза Альфи лезут на лоб.

– Не бойся, – говорит дедушка.

Альфи протягивает дрожащую руку и касается меча. Не знаю, чего ждёт дедушка, но, что бы это ни было, ничего не происходит. То же лёгкое подрагивание энергии, тот же тусклый блеск.

– А теперь вы оба, – говорит дедушка. – Вместе.

Альфи смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Всё, что угодно, лишь бы поскорее выбраться из этого вонючего коридора. Вместе мы протягиваем руки.

Триумфальный прилив силы, когда наши руки сжимают меч, не похож ни на что, что бывало со мной раньше. Меч Расплаты вспыхивает по всей своей длине ослепительным изумрудным светом, и выгравированные на клинке руны пылают, как огненные письмена. Дедушка ахает.

– Клянусь Камнями!

– Видите, начальник? – самодовольно говорит Брюс. – Я же говорил вам.

Я смотрю на Меч Расплаты. На две наши руки, сжимающие рукоять, мою и Альфи. На огненные буквы, сияющие на лезвии, словно обещание грядущего. Внезапно моё сердце становится лёгким как пёрышко.

– Что это значит? – спрашивает Альфи.

Брюс смеётся.

– Это значит пристегнись, тупица. – Его глаза довольно блестят. – Вы отправляетесь в приключение.

– В ещё одно? – Похоже, Альфи вот-вот лопнет от радости. – В самом деле? – шёпотом спрашивает он.

Два Защитника Миров? Для меня это звучит вдвойне прикольнее.

– В самом деле, – говорю я и весело улыбаюсь ему.

– Отлично, – бодро заявляет дедушка, доставая меч. – Уэнсдей, кольцо у тебя?

Я беру кольцо, чтобы вернуть его дедушке, но он меня останавливает.

– Пожалуйста, отправь нас домой, – говорит он.

У меня перехватывает горло. Это как? Для пущего прикола? Поймите меня правильно: я бы с удовольствием вернулась домой. Хотя объяснить родителям, как я после двух часов ночи ужинала с Альфи, будет непросто.

– Ну так что? – спрашивает дедушка.

Я сглатываю и смотрю на свой палец. Кольцо мерцает. Неужели ему нужна ученица, которая даже не в состоянии создать портал?

– Не уверена, что смогу, – говорю я. – Ведь у меня никогда не было такой возможности…

Брюс подмигивает мне:

– У тебя получится, Ученица.

– Совершенно верно, – поддакивает Альфи.

Уверенность Брюса и Альфи обнадёживает, но я всё ещё сомневаюсь. Потому что недостаточно указать магии, что ей делать. Вы должны рассказать, как это делается. Я же не имею ни малейшего понятия, как открыть портал между мирами.

С другой стороны, насколько хорошо я разбираюсь в химических свойствах сока когтяники или в двигателях, шестерёнках и микрочипах внутри робота? Вдруг все эти детали не так важны.

Что, если, чтобы открыть дверь в этом мире, мне нужен всего один цветной блок, плюс ещё один, чтобы открыть соответствующую дверь в нашем подвале.

Неужели всё так просто? Я мысленно представляю чары, взмахиваю рукой и шепчу:

– Откройся!

Появляется чернильная пустота. Она мерцает и кружится в воздухе, словно старый знакомый друг. Альфи радостно вопит.

Дедушка улыбается и склоняет голову:

– Молодец, Ученица.

Я улыбаюсь в ответ. Потому что знаете что? Он с самого начала был прав. Магию и в самом деле надо впитывать сердцем и формировать умом. Просто мне потребовалось время, чтобы совместить сердце и разум.

– Спасибо, дедушка, – говорю я.

Улыбка дедушки гаснет.

– Уэнсдей, на людях ты должна называть меня Учитель.

Я скрещиваю на груди руки.

– Ты ведь знаешь, что этого никогда не случится, верно?

Дедушка вздыхает, но в его глазах вспыхивает лукавый огонёк.

– Знаю.

– Ха! – смеётся Брюс.

Я беру дедушку за одну руку, а Альфи за другую.

– Давайте вернёмся домой.

Глава 30

Через неделю мы с Альфи снова сидим в классе миссис Глок. Это наш последний урок робототехники, и мне придётся разбиться в лепёшку, если я хочу получить по ней зачёт.

Похоже, никто не помнит, как дедушка появился в клубах дыма и унёс меня и Альфи в чернильно-чёрную пустоту. Более того, похоже, никто вообще ничего не помнит о прошлом уроке робототехники. Впрочем, миссис Глок то и дело поглядывает туда, где когда-то стоял мост Харбор-Бридж, а затем с холодным и слегка задумчивым выражением лица смотрит на меня – как будто знает, что есть нечто такое, за что она должна точить на меня зуб.

А её рука невольно тянется к одному из огнетушителей.

– Сразу поворачиваем за второй угол, народ, – напоминает она нам. Затем её взгляд падает на меня. Она тотчас поджимает губы и добавляет: – Если сможете.

Отлично. Я кладу правую руку на левое запястье и рассеянно играю с металлическим браслетом. Я кручу его, так и этак, словно талисман на удачу. Нет, конечно, кому нужны талисманы удачи, если вы способны победить Горгомота Нечистого, короля Царства Гоблинов и самого могущественного колдуна? Кому нужна удача, когда есть наука? И немного магии.

Я напоследок кручу браслет ещё раз. Пока он на моей руке, можно ни о чём не волноваться.

Альфи идёт первым. К счастью, он помнит всё, что случилось во время наших приключений. И дедушка согласился не стирать их из его памяти. Даже лучше: дедушка нас прикрыл. Он сказал нашим родителям, что это он виноват в том, что мы опоздали, что он взял нас погулять и потерял счёт времени. И по какой-то причине – небольшой причине, которую дедушка любит называть амнезией, – ему поверили. И конечно, вся эта магия никак не повлияла на страсть Альфи к математике и естественным наукам. Последние пять минут он самозабвенно что-то печатал на своём ноутбуке, жизнерадостно напевая себе под нос. Как только он нажимает кнопку «Пуск», я понимаю почему.

Альфи-младший мчится по лабиринту даже быстрее, чем в прошлый раз, и уже поворачивается, чтобы вернуться назад, как вдруг останавливается. На секунду мне кажется, что маленький синий робот выключился, но затем все его поверхности начинают мигать разноцветными огнями, как будто он подхватил какую-то дискотечную лихорадку.

Альфи-младший издаёт дребезжащую барабанную дробь и начинает пронзительно насвистывать динамиками. Ноты звучат очень высоко и слегка искаженно, но мелодия знакомая. Я смотрю на Альфи. Тот мне подмигивает. Потому что его робот насвистывает мелодию «Знавал я когда-то бродячего мага».

Миссис Глок смеётся и хлопает в ладоши.

– О, как умно, Альфи!

Вскоре весь наш класс, включая миссис Глок, топает и подпрыгивает в такт самому отстойному хиту магического мира. Аж из семнадцатого века. Но вообще это прикольно. Маленький робот заканчивает песню, и мы дружно хлопаем ему, когда он послушно возвращается к Альфи.

После танцевального марафона все весело улыбаются и пытаются отдышаться, особенно миссис Глок, которая сделала при финальном припеве несколько эффектных па. Впрочем, ей хватает дыхания, чтобы сказать:

– Твоя очередь, Уэнсдей.

Я киваю. Я знала: этот момент настанет, и я готова. Я напоследок кручу браслет и поворачиваюсь к ноутбуку. Обычно его экран начинает зажигаться и гаснуть в ответ на всплески безудержной магии, рвущейся из меня как статическое электричество.

Но не сегодня.

Сегодня на мне антимагический браслет Горгомота. Тот самый, с помощью которого он пытался помешать дедушке выбраться из Ямы Крайнего Дискомфорта. Благодаря новой, простой застёжке – пара скрепок плюс капелька изобретательности – он идеально подходит для тех случаев, когда мне нужно сдержать магию.

По правде говоря, я не уверена, что мне действительно нужен браслет. С тех пор как мы с Альфи вернулись из Башни Теней, в нашем классе ни разу не вырубалось электричество и меня уже несколько дней не посещало желание поджечь волосы Колину Мёрфи. Но на всякий случай иметь браслет не помешает. Ведь кто его знает…

– Работает, – шепчу я Альфи и нажимаю кнопку «Пуск».

Мой робот выкатывается вперёд и входит в лабиринт. Он не так проворен, как робот Альфи, но не тормозит и не раздумывает, и даже не похоже, что он вот-вот взорвётся.

Мой робот огибает второй угол и продолжает двигаться дальше. Брови миссис Глок, аккуратно подведённые карандашом, изумлённо ползут вверх. Ещё несколько секунд, и лабиринт закончился. Миссис Глок смотрит на огнетушитель в руке, как будто видит его впервые. Затем ставит его на стол и делает пометку в своём блестящем чёрном планшете. Я не уверена, но мне кажется, что она улыбается.

– Отлично, Уэнсдей, – тепло говорит она. – Колин Мёрфи, ты следующий.

Альфи под партой даёт мне пять.

У меня получилось!

С моих плеч как будто гора свалилась. Я сдала робототехнику. И не только это: я провела в школе целую неделю и ничего не взорвала, ничего не подожгла и никого не превратила непонятно во что.

Похоже, я не безнадёжна…

Робот Колина Мёрфи вращается на месте и загорается. Моё сердце уходит в пятки. Нет, не может быть! Как говорится, опять двадцать пять.

Свет начинает мигать, а воздух наполняется холодом. Все ноутбуки мгновенно вырубаются. И я улыбаюсь. Моё сердце возвращается на место. Потому что это не я. Это он. И он пришёл слишком рано.

Миссис Глок удивлённо смотрит на высокого человека в плаще, застывшего в глубине классной комнаты.

– Простите! Вы кто? – спрашивает она, как и всякий раз, когда такое случается. – И что вы делаете в моём классе?

– Простите за вторжение, – произносит дедушка своим низким бархатистым басом. – Я пришёл за своими учениками.

– Круть! – радостно восклицает Альфи.

Миссис Глок хмурится:

– За учениками?

Дедушка в своей театральной манере тычет пальцем в меня и Альфи.

Я закатываю глаза.

Нет, я серьёзно. Это то, с чем, увы, мне приходится жить.

От авторов

Прежде всего мы хотим поблагодарить друг друга. И по отдельности, и в команде мы усердно трудились, создавая мир Уэнсдей, чтобы затем поделиться им с вами. В общем, мы будем рады чашечке хорошего чая.

Выражаем также благодарность многим-многим людям, которые помогли превратить этот проект из прикольной истории в книгу, которую вы держите в руках.

Спасибо Жанмари Морозен за то, что ты влюбилась в нашу далеко не идеальную героиню и широко распространила нашу любовь к ярко-розовым слизням. Спасибо, что приняла нас к себе в ученики.

Спасибо Софи Мэйфилд, чей неисчерпаемый запас полезных подсказок может быть лишь результатом тонко применённых чар умножения. Ты подбадривала нас, спокойно и методично спасая от сюжетных дыр, глубиной превосходящих Яму Крайнего Дискомфорта.

Спасибо также остальным членам команды Hachette, включая Лейлу Саадельдин, Катриону Фини, Фиону Хазард, Дэниела Пилкингтона, Луизу Шервин-Старк и многих других. В нашем мире не так много реальных занятий, в которых сочетаются наука и магия, но детская издательская деятельность – одно из них.

Вы, ребята, даёте Девяти Наставникам возможность заработать их деньги.

Спасибо Ребекке Гамильтон, чья вдумчивая и тщательная редактура стала последней каплей сока когтяники в нашем зелье со вкусом Уэнсдей. Без тебя эта книга была бы лишь тенью того, чем она является сегодня (а кровяное давление Дениса было бы на двадцать пунктов ниже).

Благодарим Даниэль Бинкс и Хасинту ди Мазе за их ценные советы и компетентность в вопросах заключения контрактов. Вы стали для нас истинным кладезем знаний и тайной мудрости.

Спасибо нашим собратьям по перу из отделения Общества детских писателей и иллюстраторов Западной Австралии за их неустанную поддержку и подбадривание на протяжении многих лет. Каждому искателю приключений нужна группа верных товарищей, которые будут сопровождать его в поисках. Ребята, вы – наши.

Спасибо Джессике Уайлд за то, что она окропила нас волшебной магией во время нашей фотосессии.

Спасибо Наде Л. Кинг, Ширли Марр и Х. М. Во за оладьи, объятия и общие шутки (понятные только нам, так что даже не спрашивайте).

Спасибо Иман, Салману, Абдулле и Ибрагиму за идеи, советы и умное творческое мышление. (Кристи в любое время проведёт с вами неделю в маленькой пещере в джунглях, где есть только кости ягуара и сырые трюфели.)

Спасибо команде Национального парка Маунт Капутар за сохранение настоящих розовых слизней, находящихся под угрозой исчезновения, обитающих только в туманах потухшего австралийского вулкана.

Благодарим Детский книжный совет Австралии за его неустанную и добровольную пропаганду детской грамотности и особенно – Яну Николлс, которая кричит о своей страсти к книгам с вершины стен самых невероятных лабиринтов.

Спасибо Феям Стирки, если вы это читаете. Мы любим вас, но, увы, так заняты сочинением нашей новой книги «Уэнсдей Уикс и Корона Судьбы», что нам даже некогда подумать о стирке. В общем… как насчёт того, чтобы помочь нам?

Спасибо родителям за то, что вырастили таких воспитанных и образцовых граждан, и за постоянную поддержку нашего творчества, даже если оно сопровождается странными огненными шарами или необычными волосами.

Спасибо вам, Ник, Хит и Нитс, за десятилетия негасимой любви и приключений.

Спасибо Лорен и Мэтью за то, что согласились стать невинными подопытными кроликами для того неимоверного количества юмора, которым пронизаны эти страницы, а также Фергюсу и Рори за проведение научных экспериментов, взрывов и прочих крайне опасных вещей. Вы, ребята, постоянно напоминаете нам о том, что в жизни по-настоящему важно.

Спасибо Конни за то, что все эти годы она терпела глупости Дениса. И Дугу за все эти долгие прогулки по пляжу (и суперклассное кольцо в форме сердечка любви).

И, наконец, спасибо вам, новым друзья Уэнсдей. Всем читателям, продавцам книг, учителям, библиотекарям, блогерам и чирлидерам и всем, кто бродил вместе с нами по Девяти Царствам. Мы благодарны вам, и нам не терпится встретиться с вами и весь день напролёт говорить о книгах, магии и науке. Или, по крайней мере, до обеда.

Давайте покорять вселенную вместе!

Content

Деннис Найт, Кристи Бёрн
Башня теней

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

От авторов