Хелена Лёвендаль, Ник Даффель

Секс, любовь и опасности близости. Как сохранить страсть в отношениях, когда медовый месяц закончился

Будущим поколениям

Helena Løvendal-Duffell and Nick Duffell

Sex, Love and the Dangers of Intimacy

A Guide to Passionate Relationships when the ‘Honeymoon’ Period is Over

Права на перевод оформлены через Deanna Leah, HBG Productions, Chico CA (www.hbgproductions.com)

© 2002 & 2012 by Helena Løvendal-Duffell and Nick Duffell

© Перевод на русский язык, издание на русском языке. АО «Издательская группа «Весь», 2023

Дорогой читатель!

Искренне признателен, что Вы взяли в руки книгу нашего издательства.

Наш замечательный коллектив с большим вниманием выбирает и готовит рукописи. Они вдохновляют человека на заботливое отношение к своей жизни, жизни близких и нашей любимой Родины. Наша духовная культура берёт начало в глубине тысячелетий. Её основа – свобода, любовь и сострадание. Суровые климатические условия и большие пространства России рождают смелых людей с чуткой душой – это идеал русского человека. Будем рады, если наши книги помогут Вам стать таким человеком и укрепят Ваши добродетели.

Мы верим, что духовное стремление является прочным основанием для полноценной жизни и способно проявиться в любой области человеческой деятельности. Это может быть семья и воспитание детей, наука и культура, искусство и религиозная деятельность, предпринимательство и государственное управление. Возрождайте свет души в себе, поддерживайте его в других. Именно это усилие создаёт новые возможности, вдохновляет нас на заботу о ближних, способствуют росту как личного, так и общественного благополучия.

Искренне Ваш,

Владелец Издательской группы «Весь»

Пётр Лисовский

Предисловие к десятилетней годовщине первого издания

Приятно, что постоянный интерес к нашей книге требует нового издания. Ее переиздание спустя десять лет после первого выхода в свет дало шанс пересмотреть материал, и мы рады заявить, что не почувствовали необходимости в значительных изменениях. Мы видим трудности и радости близких отношений по-прежнему такими, какими описывали их десять лет назад, и принципы этой книги не утратили своей значимости, а возможно, стали еще значимее.

С 2002 года мир на самом деле изменился: рост технологий означает, что мы постоянно находимся на связи. Девиз 1980-х – где бы вы ни находились, там будет кто-то еще, – предзнаменовавший эти изменения, в наши дни является реальностью для многих. Несмотря на несомненные преимущества, нет уверенности, что эти достижения идут на пользу близким отношениям. Если мы стремимся постоянно оставаться на связи, у нас редко бывает достаточно времени или покоя, чтобы достичь той глубины, о которой все еще мечтает большинство людей.

Однако одно из преимуществ, которые дает нам интернет, заключается в том, что мы напрямую можем узнать от читателей, как повлияла на них книга. Мы очень рады вашим комментариям и высоко ценим обратную связь на тех сайтах, где продается книга, к примеру на Амазоне. В данный момент мы занимаемся продолжением, книгой «Созревание любви», вдохновленной трилогией наших семинаров для пар.

В то же время мы надеемся, что эта книга понравится вам, и искренне желаем, чтобы к вашей задаче установления близких отношений отнеслись с участием.

Хелена и Ник,

Лондон, март 2012 года

Благодарности

Истинное удовольствие – дойти до конца и иметь возможность поблагодарить тех, кто помог нам в этом проекте.

Во-первых, благодарим все те пары, с которыми мы успели поработать за годы терапии и семинаров. Они постоянно показывали нам и то, насколько труден путь осознанных отношений, и то, что подобное ви́дение все же дает плоды.

Во-вторых, мы хотим поблагодарить тех, кто поддерживал нас и бросал нам вызов во время нашего собственного «танца в темноте», особенно Беккетта Эндера, Бена Фукса, Френки Макмэхона, Ника Доусона, Ника Хедли, Мандакини Хильдекист, Панит Фишер, Рейнхарда Ковальски, Роба Блэнда, Сурабхи Шабмайер и Веронику Хоутон. Не хотелось бы оставить без внимания и Инге Йоханнсен, равно как и Джой и позже Пэдди Даффелл. Все это не имело бы никакого смысла без вашей поддержки.

Кроме того, мы выражаем благодарность учителям, у которых нам повезло учиться – Даниэлле Рукс, Харли Свифту, Диру Рейгану и Виллему Поппельерсу, а также нашему супервизору и наставнику Джону Хейлу.

Также мы хотим сказать спасибо тем учителям и писателям, у которых мы научились многому, в том числе Арнольду Минделлу, Бернадетт Жакот, Клариссе Пинколе Эстес, Хэлу Стоуну, Кену Уилберу, Лайаму Хадсону, Малидому Соме́, Мэрион Вудман, Роберту Блаю, Сидре Уинклман и Субонфу Соме́.

Мы обязательно должны поблагодарить и своих прежних коллег из института Психосинтеза, а также сотрудников тренинга Контекстуального консультирования пар в ReVison (обе организации находятся в Лондоне). Также мы хотим поблагодарить наших невероятных коллег по первому тренингу Терапии сексуального заземления в Нидерландах и Мексике.

Наконец, мы выражаем огромную благодарность Рейнхарду Ковальски за прочтение и комментирование почти каждого слова первого черновика рукописи, а также нашему редактору в HarperCollins, Кэрол Тонкинсон, которая заказала эту книгу и искусно доработала окончательный черновик.

Спасибо всем вам!

Хелена и Ник,

Жукевьель, лето 2001 года

Использованные материалы

«Брак» Роберта Крили из «Собрания стихотворений Роберта Крили 1945–1975», © 1983 The Regents of the University of California, используется с разрешения University of California Press.

«Извещение» Била Холма из «Мертвец расправился со всем» (Миннеаполис: Milkweed Editions, 1990), © 1990 Bill Holm, перепечатывается с разрешения Milkweed Editions, www.milkweed.org.

«Первоклассный брак» из «После веселья» (Джонатан Кейп, Лондон, 1971), перепечатывается с разрешения в PDF от имени Роджера Макгау. © Роджер Макгау, в том виде, в котором представлено в первоначальном издании.

Отрывки из произведения «Об одном мальчике» Тони Парсонза публикуются с щедрого разрешения HarperColinsPublishers Ltd.

«Ты у меня под кожей», слова и музыка Коула Портера, © 1973, Chappell Co., Inc., переданные Buxton Hill Music Corp., США, Warner/Chappell Music Ltd, London W6 8BS, воспроизводится с разрешения International Music Publications Ltd. Все права защищены.

«Мечта» Феликса Поллака из «Подверженного изменению», Juniper Press, 1978, © Sara Pollak, печатается с любезного разрешения Juniper Press.

«Ты потерял это чувство любви», слова и музыка Барри Манна, Синтии Вейл и Фила Спектора, © 1964, 1965 (обновлено в 1992, 1993) Screen Gems-EMI Music, Inc. и Mother Bertha Music, Inc. Находятся в ведении ABKCO Music, Inc. Все права защищены, включая международные авторские права, используется с разрешения.

«Слушая концерт в Кельне» и «Мужчина и женщина, сидящие рядом» из «Любить женщину в двух мирах» Роберта Блая, © Robert Bly, 1985. Используется с разрешения Doubleday, подразделения Random House, Inc.

«Три катрена» Джалаладдина Руми из «Невидимого дождя», перевод Джона Мойна и Коулмана Баркса (Threshold Books, Путни, Вермонт, 1986), и «Мне бы хотелось поцеловать тебя» из книги «Открытый секрет: строфы Руми» в переводе Джона Мойна и Коулмана Баркса (Threshold Books, Путни, Вермонт, 1984), используются с разрешения Threshold Books.

Об этой книге

Это книга о любви. Или, вернее, о том, как осмелиться научиться любви. Она объясняет, почему в конечном счете влюбленные так часто приносят друг другу больше обиды и разочарования, чем радости и удовлетворения. Эта книга – поиск ответа на вопрос: почему величайшие источники человеческой силы – любовь и сексуальная энергия – создают столько трудностей в отношениях и семейной жизни по всему миру. Авторы предполагают, что есть способы управлять этой энергией, чтобы она приносила максимум пользы.

Наш основной тезис заключается в том, что конфликт неизменно возникает, когда партнеры вступают в сексуальные отношения, и этого нельзя избежать. Это подобно химическому процессу. Соединение мужской и женской энергий пробуждает глубокую универсальную модель, которая не имеет себе равных по силе. Если мы поймем, как подключиться к этой творческой алхимии, то достигнем процветания, в противном же случае она в состоянии нас разрушить.

В наши дни, когда пары испытывают трудности в отношениях, чаще всего они приходят к выводу, что все это было огромной ошибкой, и в большинстве случаев расходятся. До недавних пор люди, напротив, старались стиснуть зубы и все вытерпеть. Эта книга предлагает иной подход. Предполагается, что есть особые способы преодоления конфликтов в отношениях и, если пройти этот рубеж храбро и творчески, как путешествие, он может стать непревзойденным путем к трансформации личности. Однако, чтобы между партнерами естественным образом начала развиваться подлинная близость, необходим процесс разрушения незрелой личности каждого из них.

Все это дается непросто. И зависимость общества от «фактора благополучия» не поощряет подобное видение. Сталкиваясь с трудностями, пары часто ощущают, что потерпели неудачу, и оказываются в полной изоляции. Африканский шаман Малидома Соме говорит, что отношения слишком тяжелы, чтобы пара вынесла их в одиночку, поскольку в них слишком много Духа. Нужна целая деревня, чтобы их поддерживать. Мы надеемся, что эта книга станет определенной поддержкой для тех, кто хочет разобраться в сложностях близких отношений, а также для тех, кто пока не в состоянии увидеть никакого света во тьме разочарования.

Что-то в этой книге может показаться новым для вас, хотя многое вызовет узнавание. Мы надеемся, что наш подход окажется для вас глотком свежего воздуха, но не претендуем на какую-то оригинальность. Эта работа большей частью заключается в синтезе, и все, что мы преподносим как, вероятно, истинное, скорее всего, уже было открыто другими, поскольку это работает. Однако в книге представлен взгляд изнутри, и мы относимся с энтузиазмом к сказанному. То, что мы узнали о динамике отношений, берет начало в нашем жизненном опыте, главным образом в нашей собственной борьбе. Мы написали эту книгу, так как прожили ее.

К этому опыту мы добавили то, что узнали из консультирования многих пар, переживающих кризис. Самая важная составляющая здесь – работа с парами на программе семинаров «Мужчина и женщина» и позже на тренинге «Контекстуальных семейных консультантов».

На семинарах и учебных курсах мы зримо предстаем как пара и как личности с различными стилями поведения. Мы делимся с участниками большей частью своей истории. Здесь мы решили открывать себя чуть меньше. Также мы хотим защитить пары, с которыми работали, поэтому принято решение не использовать разборы конкретных случаев. Мы заменили их на вымышленную архетипическую пару, а позже и ее друзей. Их истории служат примером некоторых взлетов и падений в отношениях.

Книга разделена на четыре части. В первой части мы даем общий обзор отчаяния, тупика и конфликта, а во второй подробнее раскрываем более сложные их аспекты. Третья часть знакомит вас с новым способом видения универсальных и культурных вопросов различий между мужчинами и женщинами, а в четвертой говорится о Душе пары.

При написании книги мы отказались от попытки найти общий голос. Мы бы в любом случае не сумели это сделать, потому что наши мнения сходятся далеко не во всем – в конце концов, мы мужчина и женщина! Так что мы начинали главы поодиночке, а затем каждый был редактором для другого. Процесс был увлекательный!

Кроме того, поскольку мы подходили к теме изнутри, мы сосредоточиваемся только на гетеросексуальных отношениях. Мы понимаем, что это расстроит тех, кого интересуют иные варианты. Но наше решение было исключительно прагматичным: мы пытались сфокусироваться на том, с чем знакомы лучше всего, а не впадать в измышления. Так или иначе, внутренняя динамика, к примеру Тяни-толкай и модели связи, будет применима ко всем случаям, поскольку в них менее сильно выражена гендерная составляющая.

Мы не отделяли главы, посвященные сексу, от глав, посвященных отношениям. Мы сделали так, потому что верим, что эмоциональные, психологические и сексуальные проблемы нераздельны. Наше общество испытывает ненасытное увлечение сексом и скрывает за ним глубинное невежество. Эта книга не содержит открытых сексуальных рекомендаций. Однако ключевые шаги к полной удовлетворенности и оживлению сексуальных отношений в ней изложены. На то есть причина. Мы слышим от учителей тантры, которые дают крайне изощренные наставления касательно секса, что затронутые в этой книге проблемы неизбежно проявляются и мешают сексуальной близости. Это неудивительно. Мы обнаружили, что все происходило так же и в нашей собственной жизни. Секс был одной из сфер, где мы чаще всего сталкивались с конфликтом и обидами и в конечном счете учились больше всего. Мы обнаружили, что, когда мы обращаемся к этой проблеме в своем уме и изучаем новые способы открытия сердец, наполненных страхом, мы понимаем, как заниматься любовью.

Кроме того, в вопросах секса очень многое зависит от пола. К примеру, почему мужчинам секс кажется предпосылкой близости, а иногда и необходимым условием? И не является ли просто еще одним из жизненных разочарований для женщин то, что кажется истинным мужчинам: что близость в отношениях – путь к подлинной открытости в сексе? Должны быть более универсальные принципы для понимания. Несмотря на риск излишнего упрощения или нанесения обиды тем, кто хочет, чтобы все были одинаковы, или говорит, что все обусловлено общественными отношениями, мы решили говорить от своего лица, понимая – как отметил рассказчик Майкл Мид, – что всякий раз, говоря о полах, мы создаем себе проблемы.

По сути, если по-настоящему отдаваться близким отношениям, «проблем» просто не избежать.

Но вы, вероятно, и так это знаете, иначе не выбрали бы эту книгу.

Часть 1. К лучшему или к худшему

Глава 1

Мужчина и женщина: невозможная алхимия?

Любовь – это теория хаоса в человеческих отношениях. Повседневная жизнь кажется вполне закономерной, организованной вокруг определенного распорядка или принципов, а затем приходит любовь и все меняет.

Сьюзен Эдвардс[1]

Свет выключен, звонко щелкнул замок в двери. Мы спустились по лестнице и открыли дверь на улицу. Мимо промчался большой красный автобус и скрылся за углом в ночном городе. Мы шли домой после долгого дня работы с клиентами в практике терапии. Мы устали, но чувствовали себя хорошо.

Последний час мы работали вместе с парой. Они робко вошли в комнату ожидания, подобно многим другим партнерам, как будто опасались встречи со знакомыми. Оба выглядели пристыженными, поднимаясь по лестнице в наш кабинет, как будто считали себя неудачниками из-за того, что обратились за помощью. Как и всегда, мы попытались как-то приободрить их, поскольку по опыту знали: быть парой непросто.

К моменту начала консультаций мы закончили обширную и дорогую программу обучения. Мы прошли тщательное наблюдение и прочитали изысканные художественные тексты. Мы знали, как увидеть в человеке душу, а не просто симптомы. Но, приступив к работе в клинике психотерапии, мы были не слишком-то готовы к тому, что нам предстояло. Почти каждый случай был связан с проблемами отношений или сексуальными проблемами, и руководство отчаянно желало, чтобы сотрудники работали с парами. Пришлось научиться всему на практике и параллельно проходить дополнительное обучение, так как мы не готовились к работе с парами. Мы допускали ужасные ошибки, но были у нас и успехи. Прорыв случился, когда мы начали работать вдвоем и честно относиться к своим мыслям и чувствам. Обозначился собственный стиль и метод терапии.

В тот самый вечер, спустя примерно пять лет после начала, мы были довольны работой, проделанной с этими людьми. Как и другие пары до них, они не занимались сексом уже некоторое время. Они были полны разочарования, которое плавно перетекало в обвинения. Мы помогли им временно встать на место другого и отнестись к партнеру с сочувствием и пониманием. С нашими подсказками они смогли осознать, что нужно уравновесить отношения, чтобы перевести их на следующий уровень, и это на самом деле довольно пугающий шаг для обоих. Тем вечером мы вчетвером покинули кабинет с заботливыми и робкими улыбками на лицах.

Но вот в чем загвоздка. Как только эти герои-консультанты сели в машину и проехали полмили домой, возникло обсуждение, которое привело к несдержанным замечаниям, а затем и к ледяному молчанию.

Мы чувствовали себя неудачниками. Более того – лицемерами.

НЕУЛОВИМАЯ БЛИЗОСТЬ

Быть психотерапевтом – огромная привилегия. Вы не только получаете возможность помочь людям и получить за это деньги – через призму их истории вы также обретаете шансы разобраться в своих жизненных неурядицах. Мы работали со многими парами, испытывающими кризис, и, вероятно, помогли им. Мы оба психотерапевты, преподаватели и руководители семинаров, а значит, и эксперты в общении и слушании, но дома все совсем иначе.

Давайте ясно поймем и признаем с самого начала: в жизни любого из нас нет ничего сложнее, чем процесс установления эмоциональной и сексуальной близости с другим человеческим существом. Несмотря на то что мы занимаемся терапией и психологическими тренингами с начала восьмидесятых, ничего не провоцировало нас сильнее и не вызывало таких трудностей, как вопрос близких отношений. Почему? Разве все мы не стремимся соединиться с другим человеческим существом в любви, дружбе и сексе?

Есть несколько быстрых ответов. Во-первых, мужчины и женщины сильно отличаются. А как же сама близость? Глубоко внутри мы должны признать, что, хотя мы искренне жаждем близости, она пугает нас, а иногда и вызывает отвращение. Воспитание не готовит нас к близким отношениям – кроме тех примеров, которыми обеспечили нас собственные семьи. Но большей частью эти модели помогают только делать хорошую мину при плохой игре или на более тонком плане, как мы увидим позже, показывают, как защитить себя от другого человека.

Несмотря на всю подготовку и работу в качестве посредников при разводе, консультантов для пар и индивидуальных психотерапевтов, наши собственные неудачи в сознательных близких отношениях с преданным партнером было слишком сложно игнорировать. Но в основном мы, конечно, полагали, что это вина другого человека. Мы столкнулись с этим лицом к лицу и были просто счастливы высказать все, что думаем об этих недостатках, друг другу громко и четко.

У нас за плечами было три неудачных брака. Чтобы нам быть вместе, Ник ушел от первой жены и тем самым внес хаос в жизнь своих сыновей, а Хелена оставила второго мужа менее чем через год после свадьбы. После короткого периода, когда мы парили в облаках любви, вокруг начала сгущаться мрачная реальность. Мы обнаружили, что только и делаем, что от яростных ссор переходим к цивилизованной холодности и выявляем худшие стороны друг друга. Конфликт двух психотерапевтов – не слишком приятное зрелище: каждый убежден в патологии другого! Бог знает, что думали соседи. Мы испугались, что пожертвовали всем ради подобной пытки. То, что однажды было мечтой, превращалось в кошмар.

Наш медовый месяц – беззаботное время, когда близкие отношения приносят только удовольствие и еще не связаны с трудностями, – был, вероятно, короче обыкновенного в силу дополнительной нагрузки – детей от прежних браков. Вначале мы считали, что справимся с любыми препятствиями. Теперь мы знаем, что сводные семьи – сложная реальность, в ней мало места для романтических грез. В наши дни, когда все больше и больше семей распадается, все большее число партнеров сталкивается с этой проблемой, вступая в новые отношения. Невозможно сделать так, чтобы все члены сводной семьи постоянно были довольны: вы почти всегда и непременно будете делать что-то не так, как хочется остальным. Трудно сказать, кому приходится хуже. Отчим и мачеха чувствуют себя изгоями или подсудимыми. Дети ощущают смятение и хотели бы, чтобы всего этого вообще не происходило. Родители чувствуют вину и пытаются примирить обе стороны, но в конечном итоге портят все еще больше. По крайней мере, так было у нас.

Ситуация сводной семьи подвергает всех участников огромному стрессу. А под воздействием стресса люди склонны возвращаться к примитивным тактикам выживания. К несчастью, поскольку любимый человек – самый близкий для нас, мы привыкли выпускать пар на нем. Там, где однажды мы испытывали близость, тепло, любовь, поддержку, заботу и безопасность, теперь видим лишь гнев, ненависть, недоверие, предательство и глубокую боль. В этот момент трудно осознать, что эти ужасные чувства тоже часть близости. Нам было все труднее вспоминать хорошие качества, которые мы когда-то увидели друг в друге. Теперь мы столкнулись лицом к лицу с «истинными» качествами нашего возлюбленного: эгоизмом, гордостью и теми мелкими раздражителями, которые уже не смогли игнорировать.

Почему же тогда мы не сдались? Вероятно, потому, что все произошло так быстро и мы еще помнили нашу взаимную любовь… А может, потому, что мы считали, что должны сделать это ради детей, уже пострадавших от разрыва между родителями… Возможно, потому, что мы были слишком измотаны, чтобы разбежаться и попробовать все сначала. Вероятно, все это слилось воедино.

Впоследствии, через некоторое время, когда мы привыкли к дискомфорту и он превратился в привычку, выдался момент здравого смысла и любопытства. Мы посмотрели друг на друга и задали очевидный вопрос: «Что сейчас происходит?» Из своей работы мы знали, что с вызовом близости не справляются многие. Многие отказались от нее или не осмелились надеяться на большее, чем то, что уже имели. Мы оглянулись на своих друзей и коллег, и картина была очень похожей. На самом деле, не получалось ни у кого. Частота разводов, статистика семей с родителями-одиночками и вездесущие колонки для одиноких сердец, по-видимому, лишь подтверждали наше представление о том, что мы такие не одни. «Только не с нами!» – протестовали мы.

Затем мы вспомнили шутку – историю о невинном ребенке, выгребающем навоз в стойле. Сверху была надпись, гласившая: «Учитывая все это дерьмо, где-то здесь должен быть пони!»

Это было спусковым крючком. Мы начали задаваться вопросом: вероятно, мы должны были столкнуться с подобными трудностями в отношениях? Могло ли статься, что, вместо того чтобы направляться к провалу, мы открывали что-то о самих себе и о природе близости, достижимое лишь посредством крайнего дискомфорта? Возможно ли, что этот конфликт на самом деле имел какую-то цель? У всех наших знакомых в той или иной мере были проблемы в отношениях, хотя некоторые пары, казалось, активно стремились избегать конфликта, а другие впадали от него в зависимость. Возможно ли, что это одна и та же динамика в разных формах?

Допустим, конфликт должен происходить, но тогда для чего, черт возьми, он нужен?! Может ли статься, что проявление этих неприглядных, вызывающих жалость к себе, порочных частей нашего «Я» было именно тем, чего требовали от нас отношения, чтобы мы изменились? Может ли существовать такая сущность, как «отношения», которая на самом деле обладает потенциалом исцеления? Или нам просто хочется так думать? Если бы это было правдой, возможно ли было бы вообще долгосрочное счастье? Мы ни в чем не были уверены. Чтобы понять, существуют ли древние или современные свидетельства подобной теории, мы начали искать ответы в книгах по психологии, мифах и историях.

В такие моменты здравомыслия, пытаясь обдумать подобные вопросы, мы начали испытывать некоторое сострадание в сфере отношений. Все начало выглядеть так, будто они проходят невероятный процесс, который может повлечь за собой смерть. Умирают, по-видимому, две вещи: во-первых, идея любви, которая должна преодолеть любые преграды, а во-вторых, привлекательные образы, которые мы видим друг в друге. Размышлять над первым было еще слишком сложно, поскольку мы по-прежнему жалели самих себя. Но второе казалось очень пагубным и вполне конкретным.

Мы уже поняли, что многие вещи из тех, что изначально привлекли нас в другом человеке, позже стали источниками сильного раздражения. К примеру, оптимистическое и расслабленное отношение Хелены к жизни когда-то очень нравилось Нику. Он вырос в строгой семье, где ко времени относились регламентированно, как в интернате, и изначально ему было хорошо рядом с непринужденной Хеленой. Но вскоре он стал зацикливаться на том, что она постоянно заставляла его ждать и никогда не делала ничего вовремя! Это стало совершенно сводить его с ума. В то же время Хелена когда-то высоко оценила способность Ника разбираться в ситуациях, принимать решения и воплощать их, это было привлекательной мужской чертой. Теперь же ей начало казаться, что он полностью ее контролирует!

И более того, когда мы начали прикладывать меньше усилий к тому, чтобы нравиться друг другу, то оба увидели, что над нами властвуют семейные демоны. Ник обнаружил, что разыгрывает из себя знакомого тирана (которого, клялся Ник, он уже оставил – в лице своего отца), и магическим образом стал напоминать контролирующего и отвергающего отца Хелены. При этом он ощутил, что лишен любящего понимания Хелены – той самой материнской заботы, которой он всегда жаждал. Хелена превращалась на его глазах в злобную ведьму. Наблюдая за этим, он чувствовал пугающее, но знакомое ощущение.

Казалось, будто каждый партнер способен пробудить в другом самые неприятные, непримиримые стороны. И по-видимому, почти так оно и было. По большей части мы не осознаем таких сложных аспектов в своей личности – или не желаем их осознавать. Но если в человеке пробудили подобные качества, он не может продолжать жить так, будто их нет. Таким образом, как ни парадоксально, каждая жалоба партнера, по-видимому, была услугой другому. И мы начали открывать некоторые способы, с помощью которых отношения заставляют нас совершенствовать себя. Нам пришлось увидеть и признать те стороны самих себя, которые мы не показывали в других сферах жизни или даже не признавали.

Мы постепенно стали осознавать, что конфликт в отношениях приглашает нас в процесс смерти. Мы умирали для наших собственных представлений о себе и для образов, созданных друг о друге. Но свет в конце туннеля был. Это был не конец истории, но естественный процесс, часть цикла жизни, которая ведет к смерти, что, в свою очередь, рождает новую жизнь. Следовательно, это часть закона природы.

Казалось, у этого цикла есть цель, воплощенная в принципе, который выходил за пределы нас обоих. Он действовал, даже когда мы оказывались в тисках конфликта и были не способны придерживаться этой идеи. Его целью, по-видимому, было преподнести нам те части нас самих, от которых мы отреклись, чтобы впоследствии мы смогли полностью их интегрировать. В конечном счете, будучи полностью преданными самим себе, мы должны стать более целостными и, как ни парадоксально, более способными отказаться от собственных представлений о себе. Стать свободными для того, чтобы полностью отдаться друг другу.

Этот удивительный цикл затронул те части личности, куда не удавалось проникнуть психотерапии. Казалось, его природа была «фемининной» и хаотичной, пугающей и исцеляющей: она напоминала нам описание индийской богини Кали, властвующей над жизнью и смертью. Говорят, что, несмотря на ее ужасающее обличье, Кали сострадательна и убивает лишь для того, чтобы создать новую и лучшую жизнь.

Попытка справиться с этими жестокими волнами сознательных отношений требует стойкости и силы, но наше растущее понимание помогло сохранить уважение к себе и друг другу. Наши трепетные сердца мало-помалу начали снова открываться. Мы стали относиться друг к другу на ином уровне.

Тем не менее не все наши выученные модели поведения и страхи внезапно растаяли. Чтобы позволить этому хаосу существовать между нами, понадобились более крепкие границы. Теперь было недостаточно просто оставаться вместе до тех пор, пока всех это устраивало. Большей частью это нас не устраивало. Мы признали, что наша эмоциональная жизнь, хотя она и важна, была так эфемерна, что дать ей позволить управлять своей судьбой казалось безрассудством. В конце концов, чувства просто выпущенная энергия: подавлять ее опасно, но опасно и не сдерживать. Мы решили, что нам нужно пожениться.

И именно тогда все вентиляторы в конюшне одновременно включились на полную мощность – и навоз оказался повсюду!

УЧИМСЯ У ПТИЦ, ПЧЕЛ И ЦВЕТОВ

В Дании, на родине Хелены, говорят о процессе любви как о «бабочках и цветах». Приятный опыт влюбленности напоминает то, как цветы привлекают пчел своим соблазнительным ароматом. И все же влюбленность, или поиск цветов, лишь начальный этап искусства создания меда.

Человеческие существа сложны и многогранны. Разрываясь на части от, на первый взгляд, противоречивых потребностей и желаний, мы пытаемся объединить различные аспекты внутри нас самих. Если бы Природа решила подождать, пока личности проявятся, прежде чем выпускать аромат сексуальных желаний, вид бы не выжил. Так что она задействует очень красивую уловку: мы влюбляемся. А затем влюбленность кончается – это следующая стадия, и это больно. Логика ясна: сила притяжения определяет силу отвращения.

Теперь мы были полностью преданы друг другу, но по-прежнему не могли справляться с различиями между нами. Как зима следует за весной, мы утрачивали любовь и впадали в разочарование. «Ты не тот, кем я тебя считала…» «Не о таком я мечтала между нами…» «Если это то, что мы делаем друг с другом, мы не созданы друг для друга…» В нашей болезненной изоляции такие мысли снова и снова возникали в головах.

Неудивительно, что страдала сексуальная жизнь. То, что было жизнерадостным волнующим взаимодействием в момент встречи, теперь стало поводом для бесконечного конфликта. Секс стал средой, в которой неизменно проявлялись эмоциональные проблемы. Наши попытки справиться с трудностями в сексуальной близости – будь то с помощью избегания или потворства – не удавались. Со временем мы уже больше не могли игнорировать очевидное.

В отношениях, где люди никогда не отказываются от секса, конфликт реально свести к минимуму, и это может помочь партнерам – особенно мужчине – почувствовать, что с ними все в порядке. Но зачастую подобное невысказанное соглашение подразумевает сделку ради безопасности и позволяет обоим партнерам избежать близости в отношениях. С другой стороны, в наших отношениях Ник всегда настаивал на сексе, а Хелену было трудно уговорить. В результате Ник находил ее еще более привлекательной и при настигнувшем разочаровании чувствовал себя так, словно какой-то насмешливый бог его проклял. Так он избегал договоренности о безопасности, но создавал искаженную систему, которую мы поняли только позднее. Мы открыли законы того, что теперь называем «Погоней», и явление с рабочим названием «Тяни-толкай».

Последовавший за этим период был самым тяжелым. Мы распознали многие модели поведения, но все же были не в силах их изменить. Наши сексуальные трудности проявляли эти процессы, как увеличительное стекло. Они открыли кладезь информации, но страдание и растерянность помешали нам по-настоящему применить ее в то время. Вместо этого очень привлекательным вариантом казались уступки искушениям вне отношений. Со временем мы были вынуждены осознать, что непосредственная работа с болью, возникшей между нами, – единственный шанс спасти то, что осталось от нашей любви.

На этом этапе мы узнали, насколько легко нерешенные эмоциональные проблемы могут завладеть сексуальными энергиями. Так, пара может оказаться на той арене, где становится почти невозможно распознать реальные трудности, прежде чем они вызовут слишком много боли и разрушат остатки доверия. Нам стало любопытно изучить силу сексуальности. Участие в различных обучающих курсах в качестве студентов еще более продвинуло нас на пути того, что должно было стать великим приключением.

Мы еще не поняли природу так называемых «моделей привязанности», хотя погрязли в их тисках. Но распознание подобной динамики в нашей сексуальной жизни приоткрыло многие виды взаимодействия, которым мы были подвержены. В моделях привязанности (мы будем детально обсуждать их в последующих главах) внутренний родитель в каждом партнере сковывает внутреннего ребенка или сталкивается с ним в другом. Эта непреднамеренная связь – главный компонент первоначального влечения в паре. Она становится динамической основой большинства споров и формирует привычки отношений, которые могут сохраняться на протяжении всей жизни.

По зрелом размышлении, теперь мы представляем часть нашего изначального влечения к другому человеку следующим образом. Ник изначально влюбился в ту часть Хелены, которая являлась «хорошей матерью», могла искренне выслушать его и поддержать «нуждающегося ребенка» в нем. В предыдущем браке он подавил эту часть себя, приняв ответственность. Конечно, ему пришлось расплачиваться за это. Преимуществом было то, что он чувствовал себя комфортнее и менее уязвимым при таком самовосприятии, но это была иллюзия, обреченная на провал. Что касается Хелены, она слышала заверения Ника в том, что он никогда не отвернется от своих детей, и сознательная ее часть поддерживала зрелость этого решения. Однако «маленькая девочка» в ней приходила к выводу, что наконец-то перед ней человек, который, в отличие от отца, ее не покинет. По сути, в конце концов она стала второй скрипкой после детей Ника, оказавшись отвергнутой еще раз в качестве «воспитателя, не имеющего потребностей», в роли, которая была ей хорошо известна по опыту детства. Ей пришлось научиться признавать собственные потребности, чтобы высвободить свою силу, вместо того чтобы обменивать ее на обещание любви.

ЛЮБОВЬ, УТРАТА И ЖЕЛАНИЕ

Мы учились, но все же чувствовали обиду и разочарование. В то же самое время наши сердца и тела жаждали связи и были полны печали от утраты того, что существовало когда-то. Но мы оба чувствовали себя слишком уязвимыми, чтобы достаточно долго признавать этот факт. Неверный взгляд или беспечно брошенное слово снова возвращало нас к конфликту и бесконечным изматывающим ссорам.

Если два человека достигают этой точки и их ничего не удерживает (к примеру, дети, брак или общий бюджет), единственным разумным действием кажется положить конец отношениям и поискать счастья с другими – чаще всего лишь для того, чтобы та же история повторилась снова. Если факторы, препятствующие быстрому разрыву, существуют, отношения могут свестись к привычкам смиряться или испытывать обиду. И хотя подобные отношения могут оказаться удивительно прочными, без взаимной любви или радости это просто тупик.

Часто мы чувствовали, что никуда не движемся, но порой начинали видеть себя в процессе рождения в наших отношениях уникальной третьей сущности. Тогда нам удавалось считать недостатки друг друга чем-то бо́льшим, чем просто раздражающие факторы, с которыми нужно смириться, и относиться к ним как к бесконечным возможностям узнать что-то новое об отвергнутых или неосознанных частях нас самих. К примеру, Ник начинал задаваться вопросом, что случилось с его собственной оставленной частью. Хелена размышляла, почему ждет от Ника власти, в то время как в реальности она была уже не ребенком, а очень опытной и сильной взрослой женщиной. Эти осознания не лишали Ника подлинной силы, а Хелену – доверительного отношения к жизни, но придавали ценности их отношениям. Ведь чем более способны партнеры обрести целостность в себе, тем богаче становятся отношения.

Но поначалу нам пришлось узнать, что то покорное смирение, с которым вы уходите от проблемы и справляетесь с жизнью наилучшим известным вам способом, не помогает, как бы соблазнительно оно ни было. Со временем не просто выживать на этом уровне нам позволило умение оплакать очевидную утрату любви – вместе. Так много энергии уходило на обвинения друг друга в боли и страхе, что мы испытывали: «Если бы ты только прекратил/делал больше… тогда все было бы, как раньше», – и так далее. Каждый из нас отчаянно пытался изменить другого. Тем временем сами отношения, как третье существо, вынуждали нас измениться и отказаться от сосредоточенности на другом.

Трудно встретиться лицом к лицу со смертью иллюзии о совершенстве партнера. Поэт Роберт Блай идеально выражает это:

Мужчина и женщина – невозможная алхимия?

Когда объединяются мужчина и женщина,

сколь многое им нужно отвергнуть! Королек

вьет гнезда из замысловатых нитей

и обрывков веревок, звери отказываются от всех своих богатств каждый год.

Что случается, когда мужчины и женщины покидают друг друга?

Им труднее, чем королькам, им приходится

отказаться от жажды совершенства.

Внутреннее гнездо, не сделанное согласно инстинкту,

никогда не будет вполне круглым,

и каждому придется попасть в гнездо,

сделанное другой несовершенной птицей[2].

Отказ от жажды совершенства в другом человеке – важный урок. Вместо того чтобы улетать из чужого гнезда, нам приходится отвергать не только привычные образы себя и друг друга, но и то, что мы считали любовью. Первостепенным элементом был отказ от фантазии о том, что кто-то еще способен сделать нас счастливыми и довольными собой. Это послужило началом принятия ответственности за собственную жизнь и отправной точкой в реальной любви друг к другу.

МУДРОСТЬ ПОСТФАКТУМ

Нет такой вещи, как безопасная любовь. Все попытки установить истинную связь с другим человеческим существом подразумевают риск: риск разоблачения самого себя, знакомства с самим собой, раскрытия своих чувств, принятия собственной уязвимости. Сделать все это чрезвычайно сложно. Учиться любви – значит быть открытым чувствам и признавать их ценность, даже если это делает нас уязвимыми и вызывает переживание утраты контроля. Тогда нам приходится считать реальность другого человека столь же важной, сколь и наша. Для мужчин это бывает труднее, чем для женщин, которые порой излишне усердствуют в этом. А женщинам чаще сложно принять свою силу, одновременно позволяя чувствам направлять их действия (но не руководить ими). То, как человек справляется с этими рисками, напрямую влияет на качество отношений.

В нашей истории боль и разочарование, которые мы первоначально считали признаками неудачи и отчаянно желали избежать, превратились в учителей. Мы увидели, что «Отношения» существуют сами по себе, как «Третье Существо» со своими потребностями и целью, но, чтобы поддерживать нас, они сами требуют подпитки. Заключение брака в ситуации утраты наивности действительно все для нас изменило.

Так чему же мы научились? Мы узнали, что поиски истинной близости – пугающее и опасное дело, поскольку преграды, воздвигаемые самим человеком ради собственной безопасности, преграды, сооружаемые на всю жизнь, нужно охотно снести, чтобы подпустить к себе другого. Следовательно, сознательное стремление к отношениям означает, что мы берем на себя огромную задачу – эта задача требует большего, чем любовь. Она также требует смелости и внимания, а прежде всего – преданности и способности отказаться от мысли о том, что мы терпим неудачу – снова, снова и снова. Короче говоря, близкие отношения – минное поле. Зачем кому-то вообще идти на этот риск?

Когда мы пытались понять из книг, что с нами происходит, на глаза попалось понятие об отношениях как об учителе или духовном пути. Это, по-видимому, давнее представление определенных направлений как восточных, так и западных школ философии и духовности. Мы поняли, что в целом разделяем эту идею. Однако чего мы не нашли в книгах, так это послания о том, что мало какой учитель столь же жесток, как этот!

Так хочется писать с точки зрения разрешенной ситуации, вспоминая ужасы собственных приключений с безопасного расстояния. Но, конечно, у нас нет всех ответов, и нам важно не составить впечатления о том, что существует универсальное решение или состояние, которого нужно достичь. Мы прошли через изменения, которые даже не могли вообразить 15 лет назад, когда впервые наивно решили «на этот раз сделать все по-другому». И все же не стоит притворяться, что все между нами понятно и ясно. Это не так. Мы все еще активно участвуем в описываемых нами процессах. Друзья и коллеги, бывшие свидетелями некоторых из этих изменений, знают, что в нас нет ничего просветленного, когда мы погружаемся в следующую волну уроков на этом пути.

И все-таки (а может, именно поэтому) наше чувство благоговения никогда не утихает, когда мы наблюдаем за тем, как взаимоотношения продолжают служить источником открытий самой глубокой и тайной природы самих себя. И что дает нам смелость делиться усвоенным, так это вера: если мы смогли достичь той степени радости и удовлетворенности, которая теперь является постоянным подводным течением совместной жизни, то и другие смогут. То, что мы усвоили, во многом изменило способность выдерживать то, что происходит между нами в трудные времена, и порождать достаточно сострадания к самим себе и друг другу, чтобы все больше наслаждаться хорошими периодами. Между тем плохие периоды становятся все короче!

Цель этой книги – описать процесс трансформации, который может иметь место в долгосрочных преданных отношениях. Но мы также хотим рассказать о том, какие чувства сопровождают этот процесс. Мы хотим не только описать этапы, которые предстоит пройти большинству пар, стремящихся оставаться вместе длительное время, но также признать, как страшно и одиноко им порой бывает и каким тщетным все это временами кажется. Нас вдохновило понимание того, что другие сталкиваются с удивительно похожими проблемами. Многие пары не делятся подобными чувствами, и зачастую все заканчивается «танцем в темноте» или делом о разводе.

Мы надеемся, что, читая эту книгу, вы поймете какие-то из ваших трудностей и печалей и приложите все усилия к этой поразительной задаче — научиться любить другую душу. Мы хотели бы, чтобы знание о том, что вы не одиноки, что ваши отношения — не единственное поле битвы, подбодрило вас. И конечно, мы надеемся убедить кого-то, что, возможно, в этих отношениях стоит задержаться. Если иногда — которое может показаться всегда — вы видите, что причиняете друг другу вред, мы призываем вас подумать, что, возможно, вы просто идеально подходите друг другу. Возможно, именно это идеальное совпадение вас ранит.

Мы видим задачу подобных отношений скорее чем-то вроде йоги: она делает вас более гибким и сильным, если вы регулярно тренируетесь, но причиняет боль, если это не так. Мы считаем поиски близости, осознание половой принадлежности и практику осознанной сексуальности путем преображения. Обретение своей подлинной природы в качестве мужчин и женщин — средство привнесения души в мир. Следование этому пути необязательно дает комфорт. Но оно может привести к равенству, покою, партнерству и приятному слиянию противоположностей — празднованию бесконечного потока переливающихся Инь и Ян.

Глава 2

Все безнадежно разрушено?

Если бы существовал вирус, атакующий браки, сразу начались бы эпидемиологические исследования и лабораторные испытания, были бы приняты меры в сфере здравоохранения и общественного просвещения при должной поддержке правительства. Так произошло в случае со СПИДом, и правильно. Частота распада браков тоже по-своему катастрофа: она тоже требует первостепенного внимания.

Таймс[3]

Статистика конца XX века показывает, что почти каждый второй брак в Британии и Америке заканчивается разводом, а более половины всех проживающих совместно пар с детьми распадаются к тому времени, как ребенку исполняется пять[4]. Потребность в разводах в наши дни превышает способность судов их обслуживать.

Социальные и экономические последствия этой тенденции известны. Крупнейшая растущая социальная группа — домохозяйства одиночек — примерно 16 % общего числа домохозяйств в Британии, а к 2010 году их число, как прогнозируется, вырастет до 50 %. Запросы в домохозяйстве, которое ведет один человек, намного превышают доходы и бюджеты тех, кто в них состоит, но, как сообщила «Гардиан» в сентябре 2000 года Дениз Ноулз из «Рилейт» (в прошлом «Агентства по ведению браков»), домохозяйства одиноких людей будут распространяться все шире по мере того, как женщины обретают финансовую независимость и испытывают все меньше потребностей делить с кем-то арендную плату[5].

Несомненно, это похожий на эпидемию кризис веры, вытесняющий не только брак, но и само представление о преданных отношениях. Это можно интерпретировать по-разному. Безусловно, здесь задействованы многие факторы: увеличение благосостояния и безопасности в послевоенный период, сексуальная революция шестидесятых, изменения в статусе женщин, успех потребительского отношения в духе «получите все, а заплатите позже», и это лишь часть. Коренные изменения последних нескольких десятилетий пошатнули основы жестких авторитарных структур на политическом, социальном, экономическом и религиозном уровнях. Большей частью этот авторитарный подход был вызван сложностями. Но не только жестким структурам пришлось остаться в прошлом. Запад почти утратил опору в виде большой семьи из нескольких поколений с ее чувством общности, традициями и духовными корнями, которые когда-то обеспечивали устойчивость, глубину и равновесие.

Увеличение свободы — положительная черта этих быстрых изменений, но есть и побочные эффекты — стресс и хаос. Психика, которая наследует свою природу из поколения в поколение, меняется более медленно. Людям едва ли хватило времени приспособиться к жизни в двадцатом столетии. Мы все еще не знаем, каким может быть новый путь, но ясно, что тот, который у нас есть, больше не работает. Неудивительно, что на кону теперь природа и будущее близких отношений.

Однако не стоит относиться к нынешнему кризису как к чему-то неправильному. Любой упадок приносит с собой возможности перемен, и зачастую эти перемены необходимы и приводят к лучшему. Паническое стремление восстановить статус кво не работает, поскольку мы рискуем разрушить все то новое, что пытается возникнуть. Хаос может оказаться плодотворным, как и эксперименты мужчин и женщин с новыми и разными стилями жизни в поисках более универсальной модели отношений. В то же самое время мы не можем избежать последствий этой проблемы, поскольку разрыв семейной жизни, как мы знаем, также причиняет боль: у многих это вызывает настоящий ужас, страдания и лишние финансовые расходы. Это влияет на канву нашей общественной идентичности. Следовательно, мы должны отнестись к тенденциям в социуме с полным вниманием.

В брак и долгосрочные отношения люди традиционно вступали на основе более или менее формального сексуального договора, что, в свою очередь, основывалось на понятиях пола. В попытке освободить нас дивный новый мир перевернул прежние представления о гендерных ролях с ног на голову. В то же время СМИ заполнили наши жизни образами секса и прекрасного тела в попытках нас эксплуатировать. Перед нами множество возможностей, но мы не до конца понимаем, каким канонам следовать.

В этой новой атмосфере бесконечного выбора все кажется неясным. К примеру, недавние сообщения из Нью-Йорка свидетельствуют о предпочтении совместно проживать с партнерами противоположного пола, одновременно делая выбор в пользу секса с однополыми партнерами вне дома. В Западной Европе и США в данный момент существует такая тенденция: пары все чаще отказываются от сложностей совместного проживания, одновременно сохраняя ощущение пребывания в отношениях. Ян Трост, социолог из университета Уппсалы в Швеции, говорит, что такие пары — признанное явление, известное как LAT — «живущие вместе, но раздельно» (Living Apart Together)[6].

Похоже, брак или серьезные отношения больше не являются необходимым условием социального статуса, респектабельности и финансовой безопасности, единственной возможностью покинуть родительский дом для женщин или завести детей, и тогда нельзя быть ни в чем уверенными. Главный вопрос теперь: если это приносит страдание, то зачем заморачиваться?

Чтобы ответить на него, мы вернемся в прошлое и посмотрим, как вели себя люди в первой половине XX века.

Работа с напряжением между противоположностями

Старая модель, по сути, предлагала два варианта. Первый — идеальная любовь, представленная Голливудом. Все, что для нее требовалось — вечно прекрасный возлюбленный (или возлюбленная), вместе с которым любовь и сексуальная страсть длились двадцать четыре часа в сути. Значение имела только любовь, а любое серьезное отклонение от этой картины неизбежно означало скорый конец. Ближе к реальности был второй вариант, подразумевавший практичное партнерство — поиски кого-то, обустройство дома, воспитание детей и извлечение максимума из имеющегося. Порой это получалось — и тогда можно было извлечь из отношений пользу и выгоду. Когда не получалось, жизни людей разрушались, а дети такого союза должны были сами разбираться в полученных представлениях о любви, партнерстве и браке. Эти полярно противоположные варианты стали тем наследием, с которым приходится считаться.

Противоположности — часть нашего существования: день и ночь, хорошее и плохое, свет и тьма, жизнь и смерть, мужское и женское. Каждое различие несет возможности, равно как и ограничения. Каждое придает смысл и проливает свет на другое. Проблема ни в том, ни в другом: проблемы возникают, когда мы ставим одно выше другого или отказываемся признавать, что стоит за нашими попытками справиться с различием. Тогда мы ощущаем оба варианта как крайние, а не взаимодополняющие. Брак без романтической любви — совместных мечтаний, страсти, некоторой степени спонтанного безрассудства — может стать рабством. Но при самом лучшем раскладе он дарит удовольствие товарищества, чувство полноты посредством общих обязанностей и исполнения искренне данных обещаний. Что самое важное, брак может обеспечить устойчивость, необходимую и детям, и взрослым, чтобы укорениться в существовании. Вот что говорит Тони Парсонс в своем романе «Мужчина и мальчик»:

Никогда не стоит недооценивать силу малой семьи. В наши дни родиться в нераспавшейся семье все равно что получить независимый доход, глаза Пола Ньюмана или большой член. Это одно из подлинных благословений жизни, данное лишь немногим везунчикам[7].

Такая безопасность бесценна для детей. Но не все так однозначно. Реальность заключается в том, что эта безопасность часто достигается ценой личной свободы и личной жертвы, а не путем взаимного укрепления обоих партнеров и взвешенного выбора. Парсонс продолжает:

Но эти неразрушенные семьи могут обмануть вас ложным ощущением безопасности. Когда я рос, я принимал как должное, что каждый брак должен быть столь же стабильным и вечным, как брак моих отца и матери — включая мой собственный. Со стороны все у моих родителей было легко. Но это совсем нелегко[8].

По словам Парсонса, хотя непогрешимо прочный брак и предлагает безопасное гнездо, из которого можно отправиться в мир, он может и не научить своих отпрысков справляться с трудностями — частью любых отношений. Возможно, самый важный навык — научиться справляться с различиями и конфликтом. Когда запрет на жалобы — или вообще на чувства — снимается, этих трудностей хватает с лихвой.

В браке, где стабильность достигается любой ценой, есть и еще одна трудность. Порой за отчаянным стремлением к безопасности таится ощущение нереальности. В таком браке партнеры кажутся скорее испуганными детьми, принявшими на себя родительские роли, чем настоящими взрослыми. Мы подробнее поговорим о партнерах, действующих в модусе, который мы называем «родительским», позже.

Стоит ли удивляться, что, когда послевоенные поколения, унаследовавшие возросшее материальное благополучие и возможности образования, а также стабильность, обеспеченную браками их родителей, обнаружили себя в расширяющемся мире информации и личного выбора, они метнулись прямо к противоположному краю. По сути, они выбрали свободу, исследование и выражение индивидуальности. Запреты были сняты, и людей привлекало все что угодно, только бы не повторять привычек родителей, которые никогда в полной мере не исследовали свои возможности в сфере близости. Так, ценность корней легко утрачивалась при сравнении с личными жертвами, которые, казалось, ее сопровождали. В новом мире, полном чувственности, старый стиль отношений их не устраивал, а стабильность истолковывалась как оковы, которые теперь можно было разрубить.

А что насчет романтического идеала? Несмотря на вечную притягательность и постоянно растущие кассовые сборы, голливудская версия теперь тоже неубедительна. Для нового искушенного зрителя она стала слишком стереотипной, наивной и очевидной. Каков же исход этого идеала? Если досмотреть до конца любой голливудский финал, он неизбежно сведется к знакомой рутине. Свадебные колокола, счастливые семьи — та же старая ловушка. Что случалось с теми, кто был менее критичен, все равно покупал билет и лишался великолепной любви, не дойдя до счастливого финала или после первого этапа семейной жизни? Зачастую их ждали боль и разочарование или преждевременное истощение.

Поиски любви и свободы

Если ни безопасность, ни романтические идеалы не могли предложить рабочую модель для современных отношений, какие есть альтернативы? Один из ответов появился в конце шестидесятых, вдохновленный политиками-утопистами и подпитанный веществами, расширяющими сознание, — свободная любовь. Тем, кто искал приключений, это понравилось. Никакого рабства перед романтическими определениями бессмертной любви! Выбросим на свалку устаревшие гендерные роли и ограничения семейной модели, приводящей к созависимости! Пусть дети рождаются в союзах любви, какими бы краткосрочными они ни были! Долой ревность! Не превращайте партнера в собственность! Пусть мужчины будут вольны испытывать чувства, а женщины станут сексуальны! Наслаждайтесь, пока чувство длится, а если станет хуже, расстаньтесь друзьями и найдите что-то получше. Не мешайте реализации собственного потенциала и не стойте на пути у других — они пытаются найти себя!

Легко отследить привлекательные моменты и поддаться красоте этого ви́дения. Мужчины и женщины равны, свободны наслаждаться сексом и исследовать бесконечные возможности любви и желания; отношения без обязательств или ответственности; обещание восторга, веселья, секса, свободы, индивидуализма и постоянного выбора; никакой вины, долга, стыда, никаких оков. На какое-то время это становилось приятным — особенно для мужчин, — но не гарантировало счастья, не давало никакой стабильности, а кто-то непременно оставался с младенцем на руках.

Приблизила ли нас вся эта свобода к более здоровому и счастливому обществу? У нас больше выбора, материальных благ и информации, чем кто-либо мог представить полвека назад, но едва ли духовное качество нашей жизни улучшилось. На самом деле, люди кажутся более враждебными, более одинокими и более эмоционально неустойчивыми, чем когда-либо. Хотя сексуальная свобода стала нормой для молодежи и люди вступают в отношения гораздо более опытными в вопросах секса, чем раньше, большинство из нас все-таки жаждет долгосрочных отношений, даже если мы не знаем, как с ними справляться. И здесь мы сталкиваемся с серьезной проблемой.

Нормализация свободы побуждает нас наслаждаться ею, пока она длится, но усиливает ощущение неудачи и одиночества, когда мы не в состоянии найти или создать такие отношения, о которых мечтаем.

Несмотря на удивительные достижения в технической сфере, мы не разработали прибора для определения пары и разрешения загадки человеческого взаимодействия. Мы совершили революцию в общении и информационных технологиях — мы можем поговорить друг с другом в любое время, где бы ни находились, но что мы скажем друг другу? В то же самое время мы становимся все более невежественными в том, как поддерживать достаточную глубину и удовлетворенность в личных и близких отношениях. Несмотря на одержимость вуайеристской сексуальной образностью и распространенное представление о том, что секс должен быть приятен всем и всегда, в массе своей мы все же мало знаем о физической любви и сексуальной близости.

Партнерам по-прежнему трудно открыто говорить о тех вещах, что важны для них обоих. К примеру, недавно нам встретилась в газете статья о парах, в которых нет секса. Это преподносилось как несомненная редкость. Однако наш опыт в качестве консультантов говорит, что в парах, испытывающих трудности в отношениях, скорее всего, секс будет нечастым, если только они не оторваны от собственной эмоциональной и телесной реальности. Вот что говорит молодая женщина о том, как они с партнером работают с этой проблемой:

Порой мне хочется поговорить с ним об этом, но я совершенно точно понимаю, что мы не будем это обсуждать. Это ощущалось бы как чудовищное вмешательство[9].

Испытывая отчуждение, мы жаждем снова обрести связь друг с другом, но не знаем, как это сделать. Результаты разрыва связи столь же расплывчаты, сколь и разнообразны. Может ли статься, что взрывной рост использования мобильных телефонов, культура наркотиков, мир моды, интернет — все это поддерживается нашей потребностью осознавать свою важность для других и желанием ощущать связь? Возможно, в конечном счете потенциальная пустота нашей цивилизации — эксплуататорское потребительство, уменьшение природных ресурсов, загрязнение планеты — вызываются внутренней засухой, глубинной жаждой ощущать связь с другими телом, сердцем и душой, в том виде, который может подарить лишь подлинная близость.

Как нам извлечь пользу из высоких достижений современной эпохи, не поддаваясь склонности выбирать краткосрочные цели?

От кризиса к возможностям в отношениях

В начале этой главы мы предположили, что кризисы порой можно переосмыслить как возможности. Если мы подойдем к западному кризису в близких отношениях как к «этапу, который необходимо пройти» (как люди обычно говорят о своих детях, когда им сложно понимать их), мы увеличим шансы на то, чтобы увидеть проблему в контексте.

По нашему мнению, очень полезно рассматривать этот кризис как часть подростковой фазы развития, с которой должен справиться Запад. Приняв такой подход, мы сможем признать важность поисков нового образца для близких отношений.

Подобно подросткам, мы жаждем экспериментировать с моделями, совершенно иными по сравнению с моделями наших родителей. Но, как и у подростков, размышляющих о сексе, отношениях и браке, у нас, по-видимому, есть только два варианта. Во-первых, мы можем довести до крайностей свои юношеские эксперименты. Изнанка этого заключается в том, что на поиски вечного спутника можно потратить всю свою жизнь, при этом оставляя подчищать результаты наших беспорядочных половых связей и безответственности кому-то другому.

С другой стороны, голос внутри нас, который говорит: «Вырасти, остепенись и извлеки из этого лучшее!» — вряд ли кажется привлекательным. Этот вариант больше не убеждает нас, ведь, как мы видели, он тяготеет к подавлению, а не к свободе и побуждает скорее к псевдовзрослости, а не к подлинной зрелости. Если мы сделаем такой выбор, то, скорее всего, сорвем его из-за нетерпения или обиды, сдавшись, как только появятся трудности, снова уйдя из дома, подобно подростку, оставив вынужденную роль родителя кому-то другому, в то время как мы попытаемся начать все сначала с кем-то еще.

Но давайте не отказываться от этой юношеской фазы слишком просто и быстро. До сравнительно недавних пор люди вступали в брак сразу после периода полового созревания и обычно умирали к возрасту сорока лет. Ни о какой юности нельзя было говорить. Юность — новое понятие. Общество восприняло ее всерьез лишь тогда, когда благодаря феномену Элвиса Пресли и «Битлз» коммерсанты увидели в детях полноправных покупателей музыкальных пластинок. Еще раньше, в конце 1940-х годов, освободительный развод стал поддерживаться государством, и это означало, что мужчины и женщины получили больше возможностей следовать своим чувствам, своему выбору, желанию, возбуждению и мечтам. Все это — ценные качества юности.

Нет, проблема не в подростковом возрасте, проблема в том, что мы в нем застреваем.

Предназначенные для свободы

Мы заслуживаем своей свободы, мы так долго ее ждали. Но подлинная свобода и юношеский бунт — разные вещи. Выбор в пользу свободы подразумевает осознанность и ответственность. Мы как будто не готовы к свободно выбранным серьезным отношениям. Подростки с ними справиться не в состоянии.

Похожий взгляд был недавно выражен на телевизионной программе о моральности прелюбодеяния. Бывший епископ Джон Шелби Спонг, теперь читающий лекции в Гарварде, объяснял, что проблема не во внебрачных связях, но скорее в том, что значит состоять в серьезных отношениях, которые в программе называли моногамией:

Как я понимаю, моногамию еще не практиковали. Истинная моногамия требует абсолютного равенства между одним мужчиной и одной женщиной. Абсолютного равенства — политического, социального и религиозного, — всех видов равенства. Думаю, мы придем к истинной моногамии, когда мужчины и женщины будут абсолютно едины. Но пока наше общество не станет тем местом, где мужчины и женщины будут равны во всем, подлинная моногамия невозможна, лишь моногамная модель[10].

Спонг напоминает, что мы все еще ждем того времени, когда мужские и женские энергии будут уравновешены. Прежде, на внешнем этапе, мужчины проявляли чрезмерную активность, а женщины были излишне пассивными. По мере того как баланс силы начинает изменяться, мы становимся готовы к новому равенству. Опять обратимся к словам Спонга:

Подлинная моногамия подразумевает глубокое взаимодействие людей на равных, и именно это я ценю. Я на самом деле верю, что есть что-то совершенно чудесное в том, чтобы вложить свою жизнь и любовь в партнера, равного вам во всех отношениях, и разделить с ним каждый аспект своей жизни[11].

Мы считаем, что он абсолютно прав, но для нас равенство — только начало. Пока мы не вольны решать не вступать в серьезные отношения, мы по-настоящему не свободны в выборе в их пользу. Если близкие отношения должны стать зрелыми, нам придется принять равенство как предварительное условие. Мы потребуем свободы, но не ценой глубины. Мы будем преданы отношениям, но захотим, чтобы они завели нас еще на шаг дальше: в нас самих и за пределы нас самих, к другому.

Это преображающий шаг, для которого нужно выследить огненную душу близких отношений. Мы верим, что влюбленность — это послание богов, послание души. Последовать за этим посланием к его источнику — таинственное и трудное путешествие, в котором мы отдаемся преображению. В этой книге мы будем исследовать, что предполагают подобная преданность и трансформация.

Мы верим, что стоит рассматривать нынешние изменения в отношениях не как результат, а как процесс — процесс, который, возможно, даже еще не достиг кульминации. Тем не менее жребий брошен. Игроки — мужчины и женщины, правила — силы любви и власти, равновесие свободы и преданности. Мы верим, что отношения способны преобразить мужчин и женщин, сознательно в них участвующих. Отказ от сложностей серьезных отношений может привести к катастрофе, угрозе для жизни будущих поколений. Намеренное принятие их, по-видимому, является еще одной благотворной силой.

Мы верим, что существует динамический потенциал — который до сих пор был от нас скрыт — в невозможной (на первый взгляд) алхимии между мужчиной и женщиной. Мы знаем, что это нечто большее, чем зачатие детей. Мы знаем, что совершение следующего шага потребует осознанности, храбрости и упорства, а также способности переживать собственные чувства. Возможно, человечество еще не готово к этой тайне. Возможно, сначала нам нужно подрасти. Возможно, нам придется оставить дом.

Если мы воплотим этот потенциал, это может изменить всё.

Глава 3

Влюбленность

Ты у меня под кожей,

Ты — глубоко в моем сердце,

Так глубоко в моем сердце, что на самом деле — часть меня.

Ты у меня под кожей,

Я так старался не поддаваться.

Я сказал себе: «Это не доведет до добра».

Но почему я должен пытаться сопротивляться, дорогая, если так хорошо знаю,

Что ты у меня под кожей.

Я бы пожертвовал всем, что будет,

Ради того, чтобы ты была рядом,

Несмотря на предупреждающий голос, что звучит в ночи

И повторяет, повторяет мне на ухо:

«Разве ты не знаешь, глупыш, что никогда не одержишь победу?

Используй свой разум! Проснись к реальности!»

Но всякий раз, когда я это делаю,

Сама мысль о тебе

Заставляет меня остановиться еще до начала,

Потому что ты у меня под кожей[12].

Коул Портер[13]

Можете вспомнить, когда впервые влюбились? Осмелитесь на это? Вероятно, вы все еще влюблены в партнера? Возможно, вы не погружались в любовь, вы просто, так сказать, плыли вместе по течению — от общих интересов к общему адресу и общим счетам?

Каким бы ни было начало отношений, вы имели определенные представления о том, как они должны развиваться. Возможно, все было предельно ясно и вы открыто обсуждали это между собой. Но, скорее всего, вы никогда в действительности не задумывались и не говорили об этом. Вам просто казалось, что все идет, как надо, и вы оба поверили, что у вас достаточно общих стремлений, чтобы все получилось. Скорее всего, вы не заключали с адвокатами никаких договоров между собой, как делают некоторые богачи в наши дни. Какова бы ни была ваша история, вы, несомненно, привнесли с собой в отношения целый ряд желаний, грез, надежд и страхов, хотя вряд ли осознавали их.

В «Бегущей с волками» Кларисса Пинкола Эстес описывает процесс возникновения любви посредством истории о приключениях рассеянного рыбака. Мы считаем, что для разговора о любви нужны метафоры и рыбалка — подходящий вариант. Так что мы на какой-то момент ей воспользуемся.

Приглашаем вас отправиться на рыбалку. Допустим, у вас есть маленькая лодка, и вы скользите по волнам, забросив леску с одной стороны. Просто представьте то мгновение, когда после бесконечного ожидания и пустых размышлений вы чувствуете, как что-то в глубине дергает за конец лески. Представьте всплеск адреналина, восторг от того, что вы что-то поймаете, трепет от неведения о том, что появится из воды. Рыба или возлюбленный (возлюбленная) — давайте назовем это «уловом» — может быть чем угодно... всем... или ничем. Однако улов, безусловно, привлек ваше внимание. Это что-то неизвестное, но в его власти разжечь ваше воображение и оживить дремлющие надежды и мечты. То, что до сих пор, возможно, было вялым убиванием времени, внезапно возвращает вас в текущий момент и пробуждает все ваши чувства.

Что вы почувствовали, когда впервые встретили свою вторую половинку? Что это был за улов? Что вы в нем заметили? Что выделило конкретного человека из толпы? Что подстегнуло вас узнать его получше? Было ли это определенное выражение глаз, походка или что-то в тоне его голоса? Может, он просто показался вам красивым — хорошо одетым, приятным, уверенным в себе... Может, уже на первом свидании у вас был секс и он чем-то выделялся. Или, может, это была встреча равных умов, между вами началось увлекательное общение, и вы наконец почувствовали, что перед вами человек, который понимает ваш образ мыслей и разделяет взгляды.

Некоторые люди влюбляются отчаянно, некоторые склонны к отвлечениям, некоторых прибивает друг к другу, а другие просто чувствуют себя друг с другом комфортно. Что бы ни произошло с вами, это нельзя объяснить рационально. Возможно, окажется, что вы помните все так, как будто это было вчера, и точно знаете, что вас привлекло, а может, совсем не можете вспомнить или отметить что-то конкретное. И все же, что бы ни захватило ваше внимание, это захватило и вас самих. Ведь вы оба — и рыбак, и улов друг для друга.

Первая встреча с неизвестным другим полна потенциальных и невысказанных обещаний, и порой случается что-то необычное. Влюбленные ощущают переворот в своих личности и поведении. Внезапно все приобретает повышенную яркость. Помните время до того, как узнали, что ваши чувства взаимны? Можете припомнить метания между восторгом от того, что посмели поверить, и страхом возможного отвержения и разочарования? Помните мягкое ощущение радости под ложечкой при мысли о следующем телефонном звонке? И как та же радость превращалась в отчаяние — или отстраненную самодостаточность, — когда телефон не звонил, но тут же растворялась в головокружительном ощущении в следующий раз, когда вы брали трубку и на проводе был тот самый человек, желавший встречи с вами? Или, если звонили сами, вероятно, вы могли бы рассказать о том, сколько раз брали в руки телефон лишь для того, чтобы положить его снова, не желая показаться слишком нетерпеливыми или навязчивыми, разыгрывая холодность на случай, если ваши шаги навстречу не оценят. Когда мы влюблены, то испытываем больше эмоций, чем когда-либо прежде — и, возможно, влюбленные безответно испытывают их больше, чем остальные.

Затем влюбленным удается передать чувства друг другу. Они открывают свои сердца. Порой становятся невероятно экспрессивны. Пишут стихи по ночам. В воздухе разлито ощущение чистейшей гармонии. Великолепие покорности и растворения в совместных мечтах и общем ви́дении сливается с ароматами, звуками и ощущениями новых нежных удовольствий. Помните, как вас захлестывала энергия, мягкая и спокойная, но мощная, как речной поток? Влюбленность порой выбивает почву из-под ног. Некоторые люди немного сходят с ума, влюбляются в весь мир, не видят границ, совершают необдуманные поступки. Возможно, влюбленные в саму любовь, они совершают бессмысленные поступки, продиктованные красотой. Порой даже забывают поесть.

Когда мы влюблены и эта любовь взаимна, мы чувствуем себя живыми, целостными, прекрасными, полноценными. Это происходит естественным образом. Мы наполнены душой. Наши глубочайшие желания одновременно пробуждаются и удовлетворяются, и в результате возникает ощущение глубинной связи. Может быть, когда вы встретили своего партнера, вам показалось, что вся жизнь изменилась. Что бы вы ни делали, где бы вы ни были, сама мысль о другом наполняла вас теплом и радостью. Вы иначе выглядели, ходили выпрямившись, говорили более уверенно или более спокойно, чем раньше. Краски стали ярче, музыка приятнее. Все в несовершенном мире заняло свое место, и даже вы.

Другой человек был вместе с вами все время, даже если вас разделяли многие километры. Как в песне Коула Портера, когда мы влюблены, мы несем отпечаток этого особого человека под кожей, у сердца, как нашу часть, порой ближе, чем мы сами для себя.

Что вы надеялись поймать?

Пока рыбак ждет, что рыба заглотит наживку, с ним остаются только грезы наяву. Это точная метафора того, как мы занимаемся повседневными делами, едва осознавая свои фантазии о том, какой была бы жизнь, если бы мы встретили этого особенного человека. Чаще всего мы просто отдаемся на волю течению, пока леска свободно свисает, а наши представления о том, что мы хотим поймать, расплывчаты. Мы заняты мыслями о том, как хорошо нам будет, когда принесем улов домой.

Так что, когда крючок уходит в воду и мы ощущаем, как дергается леска, мы уже убеждены, что это то самое — мечта, воплощенная в реальности. И поначалу так и происходит.

Первое серьезное изменение заключается в том, что мы начинаем себе нравиться. Проявляет ли влюбленность нашу подлиннейшую природу или мы просто ведем себя наилучшим образом, сложно сказать. Может, все это взаимосвязано. Но очевидно, что в это время мы можем подняться над наиболее неприятными чертами, которые в обычном состоянии скрываются в темных уголках личности. Как будто в присутствии волшебного возлюбленного уродливые части просто исчезают. Возможно, именно это послужило основой для пословицы: «Любовь побеждает всё».

Все хорошо, пока мы впервые мельком не увидим обратную сторону возлюбленного. Поначалу наше внимание далеко от этого. Недостатки могут первое время даже очаровывать. Разве не в этом вся суть — в том, чтобы научиться любить другого человека со всеми его странностями? Хорошо быть тем, кто справляется с этой задачей, а ведь все мы жаждем проявить собственную доброту. Поэтому теперь чувствуем себя не только любимыми и желанными, но и любящими. Мы справились. Паруса поставлены, дует теплый ветерок, рыба резвится, солнце на горизонте.

Но есть одно облачко. В какой-то момент предупреждающий голос, что звучит в ночи, начинает тихо нашептывать: «Но ты же еще ничего не видел!» Первый момент беспокойства не уходит. Помните, когда вы в первый раз поняли, что в вашем возлюбленном есть что-то, кроме того, что бросается в глаза, и предпочли это проигнорировать? Она женщина рассказала нам, как это произошло в день ее свадьбы.

Мы покинули церковь под приветствия друзей и родственников и пошли к машине, которая должна была отвезти нас на прием. Мой новоиспеченный муж поспешил сесть в машину первым, оставив меня саму подбирать платье и неловко забираться в машину после него. Он так ничего и не заметил и продолжил махать и улыбаться гостям, как будто ничего не случилось. Для него это было так. Но за один этот миг в моей голове пронеслось множество мыслей и чувств. Я была в шоке, чувствовала обиду и злость. Глаза наполнились слезами. Все произошло так быстро, что я даже не замедлила движений.

Когда я села рядом с мужем, он обернулся и с любовью улыбнулся мне, и вспышка эмоций повторилась. На этот раз я все себе объяснила. Я никогда не ждала от него, чтобы он открывал перед мной двери: я была сильной и здоровой и забиралась в машину, не выказывая никаких проблем. Он, вероятно, чувствовал возбуждение и облегчение от того, что все прошло хорошо — и, возможно, обдумывал речь, которую должен был произнести позже. Мне даже удалось убедить себя, что слезы в глазах невесты никому не покажутся странными.

Все это произошло так быстро, что у меня едва ли было время осмыслить все это. Все, что видел мой муж — его невеста, улыбающаяся ему в ответ со слезами на глазах. Прием был чудесный, и вскоре я забыла об этом эпизоде. И все же, как видите, он оставил о себе длительное и странным образом детальное впечатление.

На какое-то мгновение завеса приподнялась. Но прошли годы брака, прежде чем это воспоминание вернулось в ее сознание и обрело более глубокий смысл.

Причины, по которым мы не уделяем большого внимания подобным ощущениям на начальных этапах, одновременно просты и чрезвычайно сложны. Сложность в следующем: никто не осознает, что на самом деле лежит в основе первоначального влечения друг к другу. Даже обширные психологические знания дают мало гарантий того, что осознанность принесет какую-то пользу. Ведь влюбленность развивается в обход рациональных процессов. Она поднимает что-то из глубины и призывает вас на другой уровень приключений — тот, на котором мы мало что контролируем. В современной Франции закон по-прежнему смягчает наказание за поступки, совершенные под влиянием влюбленности — le crime passionnel[14].

А простое объяснение — не такое уж легкое. Оно заключается в том, что нам нужно полностью попасться — на крючок, на леску, в сачок. Такая простота больше похожа на невинность. На архетипическое качество, приписываемое Дураку в колоде Таро, который стоит на краю пропасти. Влюбленность подразумевает отчаянный прыжок, который делает по-настоящему невинная часть внутри нас. Это нельзя сделать с умом или сознательно. Нужна невинность, чтобы дураки ворвались туда, куда боятся ступать ангелы.

И в этом красота влюбленности: мы становимся доверчивыми дураками и, забыв о себе, шагаем с обрыва и на какое-то благословенное мгновение мистическим образом удерживаемся в воздухе. Мы выпадаем из привычных ролей и определений. Естественно, мы не тратим время на мысли о том, почему нам так хорошо, когда находимся рядом с этим особенным человеком. Мы присутствуем и наслаждаемся. В процессе, по-видимому, это обеспечивает какой-то встроенный механизм. На стадии влюбленности любые негативные аспекты жизни теперь дают нам передышку по той простой причине, что эти части в текущий момент совершенно удовлетворены. Обычное становится необычным. Мы можем расслабиться и насладиться чувством полноты своего бытия.

Была половина седьмого, вечер пятницы. Лондонская подземка была забита, насколько это вообще возможно. Люди были повсюду, кишели, как муравьи, целенаправленно пробивая себе путь вверх и вниз на движущихся лестницах, бежали за поездами со своими сумками и портфелями и прыгали через турникеты. Холодный ветер, гулявший по станции, казалось, усиливал стремление сесть на поезд и добраться домой.

Но его это не тревожило. Он стоял внизу эскалатора, как парализованный, со странной силой прислушиваясь к пению уличного музыканта. Это была старая любовная песня, которую он слышал много раз, но ни разу не вслушивался до этого вечера, до этого момента. Его влажные от слез глаза сияли. Он не замечал толпу и тех, кто пытался протиснуться мимо.

— Да! — крикнул он, не переживая, что кто-то его услышит. — Это та самая!

Он торжественно покружил ее, и, проскользнув по бетонному полу, как единое целое, они наконец заняли место на переполненном эскалаторе, тесно прижавшись друг к другу, чувствуя тела друг друга даже через толстые зимние пальто.

— Как люди могут слышать такую песню и просто продолжать идти? — спросил он ее, не ожидая ответа.

Она сжала его руку.

— Вот дурачок, — сказала она нежно, заглядывая ему в глаза и улыбаясь той самой улыбкой, что могла озарить весь мир.

Она любила эту его безумную, восторженную сторону. Когда они были вот так, вместе, даже мрачный старый Лондон казался веселым Парижем — неважно, где они были — она была рада уже тому, что живет. Даже тогда, когда они были не вместе, она порой ловила себя на ощущении теплого свечения, как будто каким-то образом стала действительно цельной, наполненной, одновременно восторженной и глубоко спокойной. Порой на работе она настолько погружалась в это чувство, что, когда кто-нибудь заговаривал с ней, она могла совершенно их проигнорировать. Но, когда оборачивалась и замечала это, она улыбалась своей особенной улыбкой, и ее прощали.

В те дни она, казалось, излучала любовь, и это было заразно.

То самое «что-то»

Вы когда-нибудь задумывались о том, почему влюбились именно в вашего партнера, а не в кого-то еще? И почему тот мужчина, который смог свести с ума вашу лучшую подругу, заставить ее сердце биться чаще (и другие части ее тела — трепетать в предвкушении), вызывает у вас прохладные чувства, хотя вы и находите его вполне милым? Подобно этому, человек, который таким же магическим образом действует на вас, не обладает таким влиянием на вашу подругу. Любопытно, не так ли?

Конечно, у нас могут быть индивидуальные предпочтения относительно разных типов людей. Кто-то предпочитает блондинок, кто-то брюнеток. Некоторые любят погорячее, а другие нет. Женщина, которая одному мужчине кажется слишком полной, другому предстает неотразимо привлекательной. Небрежно одетый и не слишком ухоженный мужчина кажется брутальным и мужественным одной женщине, а другой — неприятным и неопрятным. Таких красивых женщин с роскошной фигурой и приятных мужчин-нерях тысячи. Подойдет ли любой? К чему весь этот сыр-бор, когда отношения разрушаются? Поймайте другую рыбу — в море ее полно!

Но, конечно, внешний вид — это еще не все. Речь также о том, что люди называют личностью. И о манере поведения, о сочетании тех вещей, которые не так легко определить. Нужно погрузиться глубже. Если мы начинаем размышлять о том, что именно привлекло наше внимание и оказалось достаточно привлекательным для того, чтобы результатом стали нынешние отношения, мы зачастую находим что-то довольно странное. Оказывается, то, что больше привлекло нас в партнере, мы воспринимаем двояко.

Это сложная для понимания идея, попытаемся ее проиллюстрировать. В нашей истории Ник все еще помнит, как поначалу ему казалось новым и интересным то, что Хелена могла сказать ему «нет», не согласиться с ним и бросить вызов. Ему нравилась эта ее упрямая сторона. Но только поначалу! Хелена не забыла, насколько ее тронул и увлек тот первый раз, когда она провела целый вечер, слушая, как Ник говорит о себе, своей жизни и идеях. Он не был односложен! Он на самом деле говорил и делился своими чувствами. Но, как мы упомянули в начале книги, очарование вскоре рассеялось. Заинтересуется ли он когда-нибудь ею, порой молчаливо гадала Хелена.

Позже мы исследуем, почему качества, которые изначально кажутся привлекательными, потом начинают видеться совсем в другом свете. Но пока предположим, что выбор обеспечивает точность, с которой партнер может заставить нас войти в контакт с частями нашего существа, пропавшими из памяти. До сих пор они оставались совершенно живыми, но неразбуженными, в глубинах нашей личности, почти на клеточном уровне, пока мы не нашли определенного человека. И вероятно, именно поэтому нужно поймать того, кто точно нам подходит.

К примеру, в истории с молодоженами нас интересует не то, поступил ли муж правильно или неправильно: это был день их свадьбы, и легко можно понять, что он нервничал, а она расстроилась. Дело было в чем-то более глубоком, это понятно по той силе, с которой обрушились на жену чувства. Ее потрясение кажется непропорциональным событию — даже ей самой. Она не поделилась этим случаем с мужем и вспомнила о нем лишь спустя многие годы, во время жаркой ссоры. Затем, к собственному удивлению и в равной степени к полному замешательству мужа, она услышала саму себя: она вспомнила об этом случае, чтобы неопровержимо доказать, что он ничем не отличается от ее отца-женоненавистника. Только после рождения первенца, мальчика, она узнала от матери, как был разочарован ее отец, когда первенец оказался девочкой. Тогда она поняла кое-что относительно своего первоначального влечения к мужу и сильных реакций на случай на свадьбе, где он не отдал должное ее женской природе.

Обжегшись на молоке, дуешь на воду

Что, если при встрече с партнером не было неземной музыки или полетов воображения в измененные состояния сознания (бессознательного), а вместо этого хорошее, прочное основание, к примеру дружба или, может, взаимное признание ценности удовольствия от музыки или секса? Вы вступили в отношения в трезвом, пробужденном состоянии, а не в экстатическом, близком к психозу. Означает ли это, что у вас не было мечтаний или стремлений?

Что касается старожилов на арене любви, их первая реакция, скорее всего, более осторожна. И все-таки даже под заслонкой опыта живут те же самые надежды и страхи. Но шрамы любви исцеляются медленно и могут привести к автоматической склонности защитить сердце от новых ран. И, когда любовь стучится в нашу дверь, мы ее не признаем. Приучившись не доверять чувству, мы относимся к любви с подозрением и либо игнорируем, либо рационализируем.

Вот слова мужчины, процитированные в центральной газете. Спустя год после расставания с женой, с которой прожил вместе шестнадцать лет и завел двоих детей, он обнаружил, что его снова тянет закинуть удочку:

Моим новым отношениям уже четыре месяца. Она сама переживает расставание, и я могу помочь ей в практическом смысле. Я не жду, что это продлится долго. Возможно, она вернется к мужу. Наши отношения очень отличаются от моего брака, они лишены многих условностей. Я получаю удовольствие от того, что даю. Мне ничего не надо взамен. Это приносит удовольствие и удовлетворение, но, если отношения закончатся, я справлюсь[15].

Это сложное заявление. Нам кажется, он предстает человеком, который еще не примирился с окончанием своего брака. Можно предположить, что то, что он называет безусловной любовью без привязанности к результату, может быть рационализацией его отстраненного и осторожного ухода. Подобно этому, его практическая помощь и отдача могут прикрывать потребность чувствовать контроль над ситуацией, которая в противном случае сделала бы его невыносимо уязвимым. Предупреждающий голос, что звучит в ночи, наверное, говорит: «Если ты будешь вовлечен в отношения лишь внешне, они не причинят тебе боли». Так что же случится, если эта новая женщина на самом деле доверилась отношениям с ним?

Сопротивление против вверения себя любви порой можно понять как попытку защититься от преждевременного знания о том, что уход любви будет сопровождаться болью. В наши дни, когда за влюбленностью следует не только брак и серьезные отношения, мы оказываемся открыты мощным эмоциональным и психологическим силам и лишены структуры, которая бы нас поддерживала. Никто не снабжает влюбленных новым знанием, чтобы помочь осмыслить переживания в контексте. Так что порой боль бывает слишком сложно перенести, и сопротивление понятно. Но такая позиция вызывает проблемы. Если вы уже верите, что любовь не продлится долго, то делаете себя мудрецом еще до того, как это случилось, и утрачиваете невинность. Если вы не влюбитесь, как невинный дурак, если будете слишком закрыты и напуганы возможной болью, у вас, возможно, не будет возможности выйти за пределы разочарования и оказаться по ту сторону. Вам нужна энергия дурака, чтобы двигаться дальше. Но, если вы не находитесь внутри структуры серьезных отношений, силы могут оказаться слишком мощны даже для дурака. Они пожрут вас, когда любовь уйдет.

И здесь мы должны обратиться к следующему вопросу.

Но сначала маленькое отступление.

Краткая история влюбленности

Читатель, наверное, склонен считать, что всеобщая вера в идею влюбленности — обычное, естественное явление, древнее, как сама земля. Беглый взгляд на любую стойку с романами-бестселлерами в аэропорту или на женские журналы в киоске, на обзоры новых фильмов в путеводителе по развлечениям подкрепляет это представление. Но, хотя мужчины и женщины, без сомнения, наслаждались романтикой и сексом многие века, идея о свободно избранной любви как основе совместной жизни — сравнительно новое понятие.

Во многих частях света браки по-прежнему устраивают родители пары, они считаются социальным событием и финансовым соглашением внутри клана или расширенной семьи. Во многих случаях невеста все так же считается скорее собственностью, которую семья отдает в знак общности с семьей ее мужа. Иногда ее покупают, на чаще она приносит с собой приданое. В Древней Индии раньше это было определенное число коров, в наши дни — рупии. Материальные преимущества от брака считаются в индийских деревнях первостепенными и поныне, хотя люди всегда консультируются с местным астрологом как по вопросу брака, так и по поводу дня свадьбы.

В сельских частях Греции приданым по-прежнему можно встретить сундук невесты, полный самостоятельно сотканных полотен. Вот подлинная история из Греции, где новый и старый миры, Восток и Запад, все так же взаимодействуют друг с другом. Дело было в конце 1970-х.

На острове Эвбея жила одна незамужняя женщина, которая была первой ткачихой в округе. Но она была далека от того, чтобы считаться завидной невестой, как из-за своих взглядов, так и из-за происхождения своей семьи. Люди считали, что она никогда не выйдет замуж. Местные благоговейно перешептывались о ее сундуке невесты, ведь в возрасте сорока лет она по-прежнему активно ткала. Сундук продолжал ломиться от удивительных сокровищ, которые, вероятно, никто так и не увидел до ее смерти.

Переговоры о браках и попытки молодых влюбленных нарушить соглашения старшего поколения были предметом бесчисленных историй, в которых любовь пытается выйти за пределы экономических или политических замыслов союза. В западной традиции мы помним о Тристане и Изольде и Ромео с Джульеттой, а главным мифом древнего европейского мира была битва за Елену Троянскую. Многие из этих историй рассказывали о тех, кому суждено было родиться под несчастливой звездой, что приводило к трагедии. Поэтому идея романтической любви, по-видимому, создала определенную тенденцию к разочарованию или неудовлетворенности. В шедевре Шекспира «Сон в летнюю ночь», посвященном силам природы, говорится:

Увы! Я никогда еще не слышал

И не читал — в истории ли, в сказке ль, —

Чтоб гладким был путь истинной любви[16].

Именно в Западной Европе в действительности появилась идея влюбленности. Со временем, как и в очень многих других сферах, этому пришлось соответствовать и остальному миру. Это особый дар Запада? Или попытка уравновесить излишнюю рациональность, которой сегодня отличается наша цивилизация? Нельзя сказать наверняка, но можно поразмышлять об истоках поклонения романтической любви, отследив их до средневекового культа трубадуров и авторов рыцарского романа из Прованса. В них любовь — или Amor — была поднята до высокого художественного искусства, почти религии, в которой удовлетворение и потребление в любви между мужчиной и женщиной было гораздо менее важным, чем их неземная связь и взаимная преданность. Эта культура процветала широко, но недолго, по-видимому дав ответ на некоторые из трудностей, которые представляла личная эротическая любовь для господствующей религии того времени.

Любовь была большой проблемой для христианской церкви. Как можно было принять идею взаимности, для поддержания которой требовалось сексуальное влечение, когда сексуальность считалась корнем первородного греха? Брак дозволялся массам, но как обычной паре осуществлять свой союз, когда результатом взаимодействия образцовой пары стало чудесное непорочное зачатие? И тогда встал вопрос женщин. Здесь власти оказались перед серьезными затруднениями, поскольку не могли должным образом ответить на два первых вопроса. В результате женское сексуальное желание стало рассматриваться как признак демонической одержимости. Мужчина, который следовал своим инстинктам, «поддавался» ее колдовским чарам. И если безудержная любовная страсть, изнасилование и визиты к проституткам были одним и тем же грехом, к чему уважать свою жену?

Языческая древность, по-видимому, стояла в этом вопросе на более твердой почве, чем догматическое христианство. И неудивительно, что в вопросах секса и любви сельские жители Европы долгое время осторожно придерживались остатков древних преданий. Старый мифологический мир был укоренен в природе с ее бесконечным кругом оплодотворения и плодоношения, смерти и новой жизни. Великий бог плодородия Пан был также богом влюбленных. Он представлял большую проблему для церкви и потому был преобразован в рогатого Сатану с головой козла, готового поймать любого грешника. Знание о его благотворных силах было в буквальном смысле загнано под землю. Его изваяния до сих пор можно увидеть в пещерах в некоторых частях Западной Европы, если обратиться к знающим людям показать их вам. Так идее о союзе между мужчиной и женщиной, полном эротики и любви, была навязана запретная, подземная природа.

Была и еще одна трудность. Иррациональное качество, сопровождающее влюбленность, подразумевает большой риск, личное покорение, глубокую уязвимость из-за не только присущей ей сексуальности, но и бессознательных процессов или сил, что берут над нами верх. Эти силы — человеческие или, по крайней мере, больше похожи на «богов», чем на силы Небесного Отца. В повседневной жизни, которая сосредоточивалась на сельскохозяйственных циклах, деревенские люди продолжали задействовать эти силы посредством определенных ритуалов и традиций, которые частично сохранились с древних времен. Зачастую их совершали во время древних языческих ритуалов плодородия — Майского праздника с его выбором красивейшей девушки, королевы мая, и танцами вокруг шеста. Согласно оксфордскому историку сэру Джеймсу Фрейзеру, в некоторых общинах время посева подразумевало обязательную «безудержную сексуальность между мужчинами и их женами»[17], а в других сеятели держались подальше от своих партнеров, чтобы сохранить сосредоточение на энергии плодородия.

Другие обычаи развились вокруг празднеств урожая, когда плодоношение или плодородие нельзя было игнорировать. Такие события непременно задействовали всю общину из-за той работы, которую необходимо было выполнить. Они давали молодым парням и девушкам возможность познакомиться поближе на фоне общинного труда, за которым следовали пиры, возлияния и танцы. Ритуалы Бахуса часто призывали Афродиту. В дни наших прадедов многие из этих обычаев еще сохранялись, о чем свидетельствуют и многие моменты в романах Томаса Харди. В других местах они, возможно, продержались еще дольше. В регионе Перигор на юго-западе Франции, к примеру, еще в 1930-х годах существовал обычай ухаживаний, которые следовали тайному, но хорошо известному образцу. Жан-Люк Туссен описывает, что обычно колкой грецких орехов занимались женщины, а проходящий мимо поклонник

мог обозначить свой интерес к девушке, незаметно опустив крошечный круглый грецкий орех под названием cacalou в поднос для колки орехов. То, что маленькому орешку недоставало рыночной стоимости, возмещалось его романтическим значением[18].

Что касается городского населения, популярность моде на романтическую любовь вернули поэты и романисты XIX столетия, но только когда XX век уже шел полным ходом, эта идея начала становиться всеобщей. Коммерческая музыкальная индустрия и Голливуд способствовали укоренению романтической мечты в массах. Сколько песен и историй связано с темой любви? Но вскоре наступило время массового разочарования: как может реальная жизнь соответствовать гламурной версии, изображенной на голубом экране? Как может обыденность повседневной жизни сочетаться со стандартным набором, предлагаемым великим романтическим идеалом?

Запад влюбился в саму любовь по уши — и ему было суждено протрезветь от нее рано или поздно.

Глава 4

Танцующие в темноте

Ты больше не закрываешь глаза, когда я целую твои губы,

В кончиках твоих пальцев нет нежности, как прежде,

Ты очень стараешься не показать этого, крошка,

Но, крошка (парам-па-пам-пам!), крошка, я это знаю!

Ты утратила это чувство любви,

У-у, это чувство любви,

Ты утратила это чувство любви,

Оно ушло, ушло, ушло, о-о-о-о...

Теперь в твоих глазах нет приветственного взгляда, когда я тянусь к тебе,

Теперь ты начинаешь критиковать те мелочи, что я делаю.

От этого слезы наворачиваются у меня на глаза, крошка,

Ведь, крошка, умирает что-то прекрасное.

Ты утратила это чувство любви,

У-у, это чувство любви,

Ты утратила это чувство любви,

Оно ушло, ушло, ушло, о-о-о-о...

И я больше не могу так...

О-о-о-о...[19]

Барри Манн, Синтия Вейл и Фил Спектор[20]

Боже, как мы любили эту песню в конце шестидесятых! Она была частью нас самих! Какое страдание от угасающей любви восхвалялось глубокими мужскими голосами Righteous Brothers! Даже если они праведно сокрушались о самих себе, мы понимали, что они имеют в виду. И нам это нравилось.

Ведь песня совершенно точно улавливает первые ощущения уходящей любви. Кризис — это утрата чувства любви. Это не вина певцов, ее полностью приписывают партнерше, которую называют «крошкой». Но песня также немного забавна, и теперь мы ухмыляемся с мыслью, что даже серьезные глубокие голоса братьев не в состоянии обмануть нас: уходит не любовь, а ощущение певцов, что их любят целиком и полностью. Безусловная любовь быстро исчезает, и в этой песне парни жалеют себя — как будут жалеть всегда. «О-о-о».

Однако давайте не отбрасывать ее слишком поспешно. Есть что-то еще очень странное в форме этой песни — музыка. На самом деле, она не соответствует канонам рок- или поп-музыки, она гораздо более театральна, похожа на мюзикл. Музыка вызывает представление о том, что это начало серьезной драмы. Такая песня могла бы стать началом популярного мюзикла в духе «Нет лучше бизнеса, чем шоу-бизнес». И в истории отношений это чувство как раз верно, потому что разворачивается архетипическая драма, и все выходит из-под контроля. С утратой фантазий о безусловной любви отношения начинают развиваться — но это происходит болезненно, и мы будем стараться все время избежать боли.

Утрата влюбленности

Субонфу Соме́ — африканка, брак которой устроили старейшины ее племени в Буркина-Фасо, а затем отправили жить с мужем на Запад, чтобы учить тому, что может предложить быстро исчезающий мир туземцев. Нигде нет разницы больше, говорит она, чем во взглядах на отношения на Западе и в ее родной деревне. Прежде всего, в деревне отношения не остаются частным делом — в них вовлечены все. Успешные отношения здесь — в интересах каждого. Но, что самое важное, Субонфу считает, что мы на Западе переоцениваем начало нашей связи как пары. Она говорит, что здесь отношения начинаются с вершины, а затем могут только падать, потому что больше некуда идти:

Поскольку отношения должны расти и должны постоянно быть в движении, а мы уже на вершине, куда они могут зайти? Они могут только опускаться[21].

Мы согласны, потому что рассматриваем отношения как процесс развития, а уход влюбленности, на самом деле, их отправная точка. Если это понятие верно, то разочарование — легкий путь к пробуждению от сна: оно может углубить наше осознание самих себя и способность к близости. Разочарование способно удивительным образом обострить ум. Знаменитый тибетский учитель Чогъям Трунгпа Ринпоче как-то сказал, что ничто так не проясняет ум, как разочарование:

Разочарование — хороший знак глубинной разумности. Его нельзя сравнить ни с чем: оно так точно, очевидно и непосредственно. Это лучшая колесница для использования на пути Истины[22].

Но все так чудесно, когда событие уже произошло. Испытывать разочарование чрезвычайно неприятно. И вероятно, в этот момент вы не видите себя «на пути Истины», а просто пытаетесь справиться с отношениями и разобраться со своей жизнью.

Если влюбленность подобна восхождению на горную вершину, то ее уход подобен падению с нее. Он пугает и причиняет боль. Это далекое путешествие теперь грозится выйти из-под контроля. Влюбленность задействует самую мощную духовную силу во вселенной — любовь — и самую мощную физическую силу — влечение. Все на планете удерживается на своем месте благодаря гравитации, влекущей силы Земли. Но у влечения есть близнец, и наука предполагает, что именно противоположная магнитная сила — отторжение — запустила творение вселенной в Большом взрыве.

Переходим в сферу «если бы только»

В близких отношениях влечение может перейти в отторжение очень быстро. Это пугает, черт подери, и мы устраняемся, думая и плачась о том, как все это было несправедливо: «Ты больше не любишь...», «Ты не такая, какой я тебя считал...» Затем мы начинаем искать доводы: «Я не хотел, чтобы все обернулось вот так...», «Если мы поступаем так друг с другом, это не для каждого из нас...»

Это голос разочарования. Его ни с чем не спутаешь. Когда мы наконец сталкиваемся с утратой влечения, утратой добрых чувств, даже если это происходит очень постепенно в течение нескольких лет, это личная катастрофа. Порой мы гоним осознание на задворки ума и пытаемся забыть, но чувство не уходит. Рано или поздно мы больше не сможем его отрицать. Оно прямо перед глазами: «Отношения больше не работают».

Первый импульс — желание вернуть все как было. В «Мужчине и мальчике» Тони Парсонс великолепно это описывает. После того как герой заводит интрижку с девушкой на работе, его обманутая жена Джина восклицает:

— Медовый месяц не длится вечно, знаешь ли!

— Знаю, знаю, — сказал я, но глубоко внутри себя думал: а почему нет? Почему нет?

— Мы были вместе много лет. У нас общий ребенок. Весь этот бред в духе Ромео и Джульетты не повторится снова.

— Я все это понимаю, — сказал я, и бо́льшая часть меня действительно понимала. Но крошечная, крошечная часть меня хотела сказать: ну, тогда я пас. Джина была права: мне хотелось, чтобы у нас все было, как поначалу. Я хотел, чтобы так было всегда[23].

Мужчины, по-видимому, особенно склонны страстно желать возвращения великолепных головокружительных дней того самого Начала. Но отношения, как и все остальное в жизни, никогда не дают заднего хода. Выдернутые из мирного сна, они могут только стоять на месте, двигаться вперед или закончиться. Когда нам кажется, что земля уходит из-под ног, что эмоции отправили нас на американские горки, мы паникуем, и какая-то наша часть хочет немедленно уйти. Так мы пытаемся законсервировать прошлое, вместо того чтобы стать свидетелем его болезненного распада. Это в высшей мере понятно.

Крошка, крошка, я опущусь перед тобой на колени,

Если бы только ты любила меня, как прежде...

Верни это чувство любви,

О-о, это чувство любви,

Потому что оно ушло, ушло, ушло,

И я так не могу, о-о-о...

Но возврата не бывает.

Звук пылесоса в соседней комнате сливался в его ушах с жужжанием крупной толстой трупной мухи, застрявшей в бумажном абажуре. «Отлично, — подумал он про себя, — звук полнейшего отчаяния».

Было теплое субботнее утро, и он предпочел бы поиграть в теннис. Но он остался дома, потому что она сказала: почему бы нам не проводить чуть больше времени вместе на выходных? Что ж, как она проводит это чудесное утро? Она снова затеяла уборку!

Он решил использовать этот момент, чтобы прибрать рабочий стол и оплатить некоторые счета, которые начали скапливаться. Но смог найти только пару из них, хотя знал, что где-то их было еще больше. Месяц назад он купил домой пару чудесных лотков для бумаг из окрашенного алюминия, которые нашел в гигантском шведском мебельном магазине. Они отлично подходили для организации домашней бумажной работы: входящие и исходящие документы. Но ей совсем не понравилась эта идея.

— Почему тебе так хочется сделать наш дом похожим на офис? — жаловалась она. — Неужели тебе не хватает офисной жизни на работе?

Он нашел счета на журнальном столике, в конвертах. «Почему она — такая разумная и практичная на работе — всегда кладет письма обратно в конверты, — задумался он. — Это так раздражает».

Когда они только познакомились, ему понравилось, что она не могла остаться равнодушной к повседневным механизмам жизни. Ее всегда интересовало, что все это значит, что находится за вещами, в чем суть жизни. Но в последние дни то, что она посылала к черту работу с документацией, одновременно убираясь как одержимая, казалось ему непостижимым и вызывало раздражение.

Она отключила пылесос, ногой нажала на кнопку провода и проследила за тем, как электрическая змея уползла в логово.

— Слава богу, — вздохнула она, — закончила.

Она потянулась и услышала, как он шуршит чем-то в соседней комнате. Как он может полностью игнорировать грязь, удивлялась она, и оставлять ей всю работу?

Поначалу ее приводило в восторг, когда он говорил, что они могут жить где угодно и на любые деньги, если только будут вместе. Все, что ему было нужно в доме, — она (он, очевидно, забыл упомянуть телевизор). Она считала себя такой значимой для него, что остальное было неважно. Однако позже она осознала, что с точки зрения домашнего хозяйства он был полным неряхой. Ничто не имело для него значения, кроме того, что считал важным он. Он зацикливался на своих проклятых бумагах, но разбрасывал повсюду вонючие носки. А ей нравилось отдыхать в чистом доме. Она была сыта по горло ролью матери и служанки. В конце концов, на дворе был конец девяностых, и женщинам следовало быть независимыми, а мужчинам — чуткими.

«Что ж, — подумала она, ставя пылесос назад, под лестницу, — лучше не поднимать шума. Впереди целые выходные».

В дверях она решила бодро поздороваться с ним и сделать все возможное.

— Разве не великолепно? — сказала она живо. — Что будем делать сегодня?

— Ну, утро уже почти закончилось, — огрызнулся он.

Она тут же отругала саму себя, почувствовав напряжение в животе.

— Боже! — простонала она и развернулась.

Ты утратила это чувство любви

Во многих отношениях первые тревожные признаки обычно появляются после того, как все понемногу входит в привычное русло. Большинство пар начинает спускаться с небес на землю после того, как начинают жить вместе. Тогда в жизни становится больше быта, чем неземных восторгов. В прошлом это случалось, когда ухаживания были позади и начинался брак. Есть старая поговорка: любовь ослепляет, а брак снова открывает глаза. Почему так происходит?

Вероятно, когда мы берем на себя определенные роли в домашнем хозяйстве, оказывается, что мы ведем себя скорее как родители, чем как свободные духом невинные дети. Такими мы ощущали себя, когда были по уши влюблены и на воле. Порой кажется, один партнер переносит свою привязанность на работу, а другой — на малышей. Они все еще влюблены, но только не друг в друга. Или, возможно, все дело в том, что вначале мы проявляем себя с лучшей стороны и, выкладываясь по полной, делаем все возможное? Пока мы наслаждаемся целостностью партнера, кажется, что все хорошо. Но спустя какое-то время что-то происходит. Мы начинаем чувствовать себя в безопасности и перестаем прикладывать так много усилий? Может, снова оказываясь в семье, мы возвращаемся к ребяческому состоянию? Обижаемся на партнера за то, что он украл нашу свободу, и оборачиваемся против него?

Какова бы ни была причина, по-видимому, существует узнаваемый этап, на котором магия перестает действовать. Доктор Эллен Дж. Клефейн, американский клиницист, пишет об этом так:

Влюбленность — то магическое начало отношений, когда наши сердца почти всегда остаются открытыми. Мы какое-то время существуем в экстазе любви, которой являемся и в силу которой приписываем возлюбленному большинство заслуг. Постепенно возвращаются мыслительные, эмоциональные и поведенческие модели из прошлого, и наши сердца начинают закрываться, и в этом мы в основном обвиняем возлюбленного[24].

Это важный момент. Если мы приписываем любимому заслуги в том, что чары работали, то мы автоматически и виним его, когда они перестают работать. Начинается критика и раздражение по отношению к другому. Дело не в том, что другой начинает проявлять мелкие привычки, на которые вы не подписывались, к примеру подстригает ногти на ногах в постели, хотя бывает и так. Нет, гораздо чаще это, по-видимому, особенно связано с теми аспектами другого, которые частично сформировали изначальное притяжение.

Со стороны человек способен распознать, насколько точно происходит окончание влюбленности. Но внутри отношений вы ощущаете замешательство и одиночество. Вы оба верите, что сделали все возможное для поддержания атмосферы, в которой может развиваться любовь. Вы оба в равной мере опустошены непониманием раз за разом со стороны самого близкого вам человека. Именно в этот момент вам нужны друзья. Это хороший момент, чтобы подробно пожаловаться на своего партнера. Если вы женщина, скорее всего, вам посочувствует любая из подруг. В определенный момент жизни все они, скорее всего, были в подобной ситуации, так что собраться вместе и выпустить пар — ценный опыт. Подобно этому, если вы мужчина, то обнаружите, что вас с легкостью поймут друзья-мужчины, хотя, возможно, вы найдете другие способы поддержки друг друга.

Но будьте осторожны. Хороший друг должен быть не просто хорошим слушателем. В этот момент друзья не принесут много пользы, если примут ту версию вашего партнера, которую вы хотите им преподнести. Полезнее будет, если они смогут посочувствовать и заодно в чем-то вам возразить. И причина в том, что происходит нечто совершенно особенное.

Влюбиться — все равно что купить билет на американские горки для души. Но утрата влюбленности — неотъемлемая часть поездки, если вы хотите насладиться опытом во всей его полноте.

«Теперь ты начинаешь критиковать те мелочи, что я делаю»

Предсказуемость связи между влечением и раздражением слишком удивительна, чтобы ее игнорировать. Ранее мы сказали, что первоначальное влечение сопровождалось некоторой двойственностью. Однако только тогда, когда влюбленность уходит, вы начинаете полноценно это ощущать.

Давайте представим, что ваш партнер — человек, обладающий разнообразными качествами, которые восхищали вас сильнее, чем то, насколько привлекательным физически вы его находили. Возможно, он казался легким в общении, неординарным или смелым. Вы заметили чувствительность и сопереживание, которые согрели вас, или чувство безопасности, которое обещало надежность. Может, этот человек просто отличался от людей, которых вы обычно встречали, и вы были заинтригованы. Когда вы состыковались с этим человеком, как два модуля в открытом космосе, то почувствовали радость именно потому, что партнер обладал качествами, которых вам так недоставало. С ним вы ощутили себя целостным и полным.

Но спустя какое-то время вы начали привыкать к нему и возвращаться к тому предыдущему себе, которым всегда были. И теперь, когда вы видите, что партнер способен действовать только в том режиме, который вам до этого нравился, это начинает немного раздражать. Надежный и ответственный человек теперь кажется скучным и предсказуемым. Человек, который казался легким в общении, теперь ставит вас в неловкое положение своей поверхностностью, а любитель приключений кажется развязным и назойливым. То, что когда-то интриговало в человеке, теперь раздражает, а он настолько от вас отличается, что вы просто не можете понять, почему поначалу вас к нему влекло. Каким бы ни было качество, которое вам нравилось в этом человеке, теперь оно мешает.

И, прежде чем вам удается хорошенько обдумать все это, происходит что-то еще. Возможно, вы замечаете, что реагируете на эту часть другого человека во многом похоже на то, как мать или отец реагировали на вас (даже если поклялись, что никогда не уподобитесь им). Возможно, если начинаются ссоры, партнер уже обвинил вас в этом факте. Естественно, вы его отрицали, и, конечно, обратили внимание собеседника на его же ошибки. Но неясная тревога не исчезла.

Еще у партнера появились некоторые тревожные привычки или взгляды, которые напоминают вам дорогих мамочку или папочку, и это осознание еще больше усугубляет ситуацию. Изначально вы были убеждены, что между ними нет абсолютно ничего общего. Скорее всего, вы искали совершенную им противоположность. Это может быть что-то незначительное, к примеру отношение к животным или к властям. Но это вас все же раздражает. Если вас привлек человек, который походил на одного из родителей, теперь вы начинаете вспоминать, что чувствовали, когда вам пришлось покинуть дом.

Возможно, вы замечаете, что совместные решения о планах и покупках что-то вам напоминают. Если рядом есть дети, вы видите определенные склонности к поиску любимчиков или заключению союзов, и вам это не нравится. Все это слишком сложно, голова идет кругом, но вы начинаете ловить себя на мыслях о том, не проходили ли вы через подобное раньше.

Вы отдаляетесь друг от друга — это происходит по-разному. Возможно, вы снова задумываетесь о том, были ли вообще отношения хорошей идеей. Ведь это не тот человек, на которого вы согласились. Может, вы гадаете, для вас ли серьезные отношения. Есть же люди, которые просто не созданы для них, не так ли? Или, по крайней мере, не для этого человека.

Что произошло? Вы утратили влюбленность и стали склонны впадать в крайности.

Часть 2. Танец в темноте

Глава 5

Когда вам кажется, что все кончено, возможно, все только начинается

Человек, танцующий внутри нас,

выучил только несколько шагов:

«Делай свою работу» на четыре четверти

и вальс «Чего ты ждешь».

Он еще не заметил женщины,

стоящей вдали от лампы,

черноглазой женщины,

что знает румбу

и странные танцы в рваных ритмах

с гор Болгарии.

Если они потанцуют вместе,

случится что-то неожиданное.

Если нет, следующий мир

Будет слишком похож на этот.

Бил Холм[25]

Итак, когда партнеры получше присматриваются к улову, выуженному из глубокого моря любви, начинается новый этап. Эта фаза характеризуется беспокойством, недоверием, а порой и шоком. Энергия между партнерами переключается и начинает течь в противоположных направлениях. Влечение превращается в отвращение, и в большей или меньшей степени пары начинают ощущать раскол. Когда-то у них был общий мир, казавшийся единым, теперь же он сломан. Приятное слияние превратилось в ужасный разрыв. Это произошло, потому что все пошло не так или, может статься, в этом задействован более глубокий процесс?

Давайте на мгновение посмотрим через призму психологии развития. С этой точки зрения изменения, по-видимому, напоминают ранние этапы психологического развития ребенка, когда личность и сознание начинают развиваться исключительно путем дифференциации изначального симбиоза с матерью и, следовательно, очевидной его утраты. Это необходимый этап, но он рывок в неизвестность. По аналогии, наступление этой фазы в отношениях означает, что партнеры перешли к этапу роста, даже если им мерещится смерть чувств. Отношения — развивающийся живой организм, который нуждается в росте. Энергетически это первый переход от позиции приятной и на первый взгляд согласованной друг с другом стабильности, которую мы называем фазой поддержания, к фазе неожиданного динамизма, которую мы называем противостоянием.

Когда люди вступают в противостояние, они ощущают себя отдельными, иными и часто противоположными друг другу. Порой им трудно говорить «мы» — кажется, легче сказать «ты», зачастую сопровождая это обвинениями. Это домашнее противостояние ничем не отличается от того, что мы видим повсюду на большой сцене мировой политики. Расизм, различные идеологии и идея государств-изгоев держит народы в состоянии противоборства, и, подобно полюсам зарядной батарейки, такие силы могут породить значительную энергию.

Порой трудно сосуществовать с человеком, которого мы считаем неправильным, эгоистичным или заблуждающимся. Тем не менее энергия, создаваемая противостоянием, по нашему мнению, несет дополнительную функцию. Без конкретного различия, которое существует между мужчиной и женщиной, не могло бы возникнуть третье существо. Противостояние — необходимое условие нового события, результатом которого является охотное соединение двух поляризованных элементов как физически, так и психологически. Мы называем эту фазу алхимией. Мы верим, что у разделения пары есть цель, ей как бы нужно создать достаточный заряд для потенциального роста отношений.

Но, когда мы находимся в противостоянии, очень трудно каким-либо образом ощутить наличие позитивного выхода. Когда парами движет только жажда вернуться в состояние статуса-кво или расстаться, любое предположение о творческой алхимии или какой-либо новой гармонии существует только в сфере умозрений.

Когда отношения находятся в противостоянии, невозможно определить, куда они движутся, но можно сказать кое-что о том, как партнеры противостоят друг другу. Мы считаем, что пары приходят к соглашению относительно большого путешествия: оно заключается в попытках жить вместе как мужчина и женщина, стать союзом, в котором когда-то их личности сливались, создать партнерские отношения и достичь компромисса без жертв или подавления. И внезапно в этом благородном деле они оказываются по разные стороны баррикад. Они видят друг в друге проблему и почти не сомневаются, куда направить обвинения, открыто или косвенно.

Под покровом ста одного разногласия или конфликтующих желаний в паре затрагиваются важные вопросы. Противостояние в отношениях неизбежно. Мы полагаем, что есть три главные сферы, где личности обязаны противостоять. Мы назовем их здесь, а затем обратимся к ним и рассмотрим детально чуть позже.

Мужское и женское начала

Первая сфера противостояния, вероятно, наиболее очевидная — пол. Культурные, расовые, политические и социальные различия влияют на людей, но ни одно различие не является столь же масштабным, древним, архетипическим, как разница полов. Мужчина и женщина различаются. Это различие — именно то, что создает магнетическое притяжение между двумя полами, причина, по которой они, как магниты с различными полюсами, постоянно находятся в танце поиска друг друга, а затем отталкиваются.

Несомненно, заманчиво думать, что было бы легче, если бы противоположным полам не пришлось жить вместе, и многие люди в наши дни стараются создать образ жизни, обходящий эту проблему. Но биологический императив, который создает сексуальный союз мужчины и женщины, продолжает притягивать нас к этому непрерывному и сложному эксперименту.

Несмотря на очевидные физические различия, по-видимому, мужчины и женщины даже думают, чувствуют и действуют по-разному, что подкрепляет непрерывное противостояние. В домашней изоляции эти различия могут стать невыносимыми. В современной цивилизации пары вряд ли пользуются поддержкой более обширного и мудрого сообщества, годами накапливавшего опыт понимания половых различий и работы с ними, как бывает в культурах коренных народов. Зачастую гендерные различия не принимаются в расчет или в стремлении к предоставлению гражданских прав и равенству считаются старомодными, шовинистическими представлениями, над которыми человек должен подняться с помощью правильного мышления. Но все не так просто. Мы редко осознаем, насколько разница полов глубока и многогранна.

Наиболее важны для гендерного противостояния стандартные различия в подходе к сексу, чувствам, действиям и эмоциям. К примеру, обычно врата к женщине — ее сердце. Она хочет стать эмоционально ближе к своему партнеру, прежде чем будет готова расслабиться и открыться сексу. Мужчины, с другой стороны, большей частью обнаруживают, что хотят секса, прежде чем будут готовы стать уязвимыми. Зачастую они истолковывают женскую эмоциональность как предвестие проблем. Следовательно, эмоции и сексуальность, которые глубоко внутри таят обещание близости и союза, легко становятся полем битвы из-за непонимания и оборонительной позиции.

Обычно — хотя любое обобщение является лишь умозаключением, сделанным на основе наблюдаемых моделей поведения — мужчины в отношениях кажутся скорее реактивными, нежели проактивными. Им трудно прислушаться к женским разговорам о проблемах без того, чтобы не занять оборонительную позицию или сразу перейти к действию и попытаться их решить. Но, кажется, женщинам часто хочется другого, как заявляет Фиона в романе Ника Хорнби «Об одном мальчике»[26]:

Вот ответ мужчины, не так ли: если вы не можете решить вопрос, если нельзя сказать: «О, я знаю парня на Эссекс-роуд, который починит это для тебя», — не о чем и беспокоиться[27].

Мы полагаем, что есть глубинные различия в полах, и различия в теле влияют на образ мыслей и на отношения. Мы подробнее поговорим об этом позже. Научиться понимать, уживаться и впоследствии уважать разницу между партнерами не так просто, но это большое достижение. Не так легко и понять, что продиктовано различиями историческими и культурными, а что — природными.

Когда речь заходит о социальных и политических различиях, приходится считаться с веками неравенства. Наши религиозные и социальные структуры выросли из основополагающей культуры, ключевой частью которой было владение мужчины. Во многом это неравенство стало всерьез признаваться только с появлением феминизма. Гнев и обиды со стороны женщин лишь недавно начали находить выход. Тем временем мужчины обоснованно протестуют, что они не несут за это личной ответственности.

Даже если людей подобные вопросы сильно не беспокоят, они все-таки пробуждают чувства, которые выходят на поверхность в конфликтных отношениях, особенно это касается власти и уязвимости. Гендерные роли в западных культурах изменились слишком быстро, чтобы наш внутренний мир успел перестроиться. Это вызывает большое замешательство, замешательство всегда порождает страх, а страх подпитывает противостояние.

Власть и уязвимость

Вторая проблема, которая является причиной бесконечного противостояния, — дилемма власти и уязвимости. Хотя отношения, на первый взгляд, и существуют в сфере любви, их динамику характеризует именно распределение власти, особенно на втором этапе.

Дилемма власти и уязвимости влияет как на явные, так и на скрытые модели власти в паре. Сюда входят основополагающие вопросы, к примеру кто принимает решения, за кем остается последнее слово, а также менее значительные моменты: кто будет озвучивать проблемы, а кто должен оставаться довольным. Также это касается того, как каждый партнер определяет способ получения желаемого и что будет делать, если этого не достигнет. Работать с властью и уязвимостью очень сложно. Это влияет почти на любое взаимодействие. Например, казалось бы невинные жесты бывают полны власти и могут быть продиктованы обидой по аналогии с враждебностью, скрытой под маской очевидного юмора.

Напряжение между властью и уязвимостью проникает во все сферы жизни пары, особенно в вопросы секса и пола, где оно сталкивается со сферой гендерного противостояния. Здесь в дело вступают некоторые довольно сложные и тонкие моменты и уравновешивающие действия. Известно, что в мире профессиональной деятельности и политики мужчины веками играли доминирующую роль, а женщины страдали под игом патриархата. Но, консультируя пары, мы также видим и обратную сторону этого порядка: насколько уязвимыми чувствуют себя мужчины по отношению к противоположному полу в вопросах дома и быта, чувств или сексуальности. Поэтому полезнее рассматривать то, как повлияло на общество неравноправие между мужчинами и женщинами в комплексе. Вот формула этого влияния, предложенная писателем Сэмом Кином:

В традиционной игре мужчины и женщины преимущества были следующими:

Мужчины получают ощущение власти. Женщины получают власть ощущений.

Мужчины получают привилегию публичного действия. Женщины получают привилегию частного существования.

Мужчины несут ответственность и вину, которые сопровождают действие. Женщины обладают невинностью и стыдом, которые сопровождают пассивность.

У мужчин есть иллюзия контроля. У женщин есть иллюзия безопасности[28].

Однако баланс власти не заключается просто в гендере. Иначе предпринятая попытка гендерной революции подобралась бы близко к решению этого вопроса, но это не так. Политика близости, хотя на нее и влияет политика пола, структурирована иначе.

Главная трудность заключается вот в чем: для того чтобы быть в близости с другим существом, непременно нужно добровольно стать уязвимым. Но большей частью и мужчины, и женщины выросли в изучении самозащиты и особенно избежания уязвимости любой ценой. В той или иной степени все мы движемся на психологическом автопилоте, в режиме выживания. Достаточно сказать, что в рамках работы с властью и уязвимостью чаще всего кажется, что всем рулит наш внутренний ребенок.

Вряд ли какая-то другая жизненная ситуация столь же мощно задействует нас, как близкие отношения, и заставляет ощущать собственную уязвимость столь же сильно. Противостояние, которое может возникнуть на уровне власти и уязвимости, следовательно, таит в себе огромные возможности: осознать, как мы были склонны справляться с этими силами в прошлом, степень, в которой нашей жизнью управляет боязливое дитя. Это может дать нам возможность совершенно перестроить собственную личность и способы взаимодействия с миром.

Распределение полномочий в отношениях порой вызывает тревогу. Есть множество ситуаций, в которых это кажется динамикой вожака и неудачника, и множество изощренных способов изменить эту неофициальную иерархию. Иногда тот, кто становится жертвой, на деле обладает большей властью, чем тот, кто якобы все контролирует. Однако чаще всего люди работают с властью, стремясь сохранить контроль. Вопросы контроля в отношениях приводят к конфликтам по поводу того, кто будет родителем (несомненно, властной и важной фигурой), а кто — ребенком (очевидно, беспомощным и нуждающимся в поддержке). Но, конечно, партнеры не ведают, что творят.

Это приводит нас к третьей сфере противостояния.

Внутренняя семья

До того как мы встретили партнера, для нас имели первостепенную значимость еще одни отношения (хотя мы обычно не осознаем их глубокого влияния). Это отношения родителей. Характер каждого из нас определяется участием в танце между ними. Именно эти отношения и то, какие роли и кому мы в них отводили, как вписывались в них и как справлялись с напряженностью между родителями, во многом влияет на все личные качества.

Во взрослом возрасте этот танец продолжается, создавая противостояние в наших собственных сексуальных отношениях. Это дилемма между сознательным и бессознательным самоотождествлением. Здесь мы сталкиваемся со сложной раздвоенностью между человеком, которым нам хотелось бы себя считать, и человеком, которым мы на самом деле стали в процессе взросления. Сюда входят все те модели поведения и склонности, что берут начало в прошлом и по-прежнему преследуют нас в самых разных обличьях. В культуре саморазвития это называют нерешенными проблемами. Это как темный мешок, который мы тащим во все новые отношения, пока не получим возможность должным образом заглянуть внутрь.

Некоторых из этих проблем мы уже коснулись. Мы мельком упомянули, что наши партнеры несут те аспекты нас самих, от которых мы отказались, отвергли их или еще не развили. Но, когда мы вступаем в противостояние, отношения, кажется, бросают их нам в лицо во имя мести. Большей частью поведение, которое отзеркаливается нам, касается того, как мы справлялись с уязвимой ролью ребенка в родительской семье или как обращались с нами родители — с теми аспектами детской природы, которые были нежеланными в кругу семьи. И поэтому в нынешних отношениях мы ищем еще один шанс получить поддержку, в которой нам отказали в первый раз. Но, чтобы понять, какого рода поддержки мы ждем, необходимо несовершенство партнера.

Будучи современными людьми и требуя привилегий взрослости все раньше и раньше, мы можем вообразить, что уже переросли такие ребяческие потребности. Но это только кажется. Они глубоко укоренены в нас. Может, мы считаем избитым клише то, что вынуждены вступать в брак со своими матерями или отцами, но по зрелом размышлении это понятие таит в себе нечто большее, чем хотелось бы признавать.

Детьми мы получили первые уроки любви у своих родителей. У нас не было выбора, ведь мы появились в мире благодаря сексуальным отношениям между ними и выросли в их эмоциональной атмосфере. Это было нашей школой, и мы хорошо усвоили уроки. И когда мы вырастаем и сталкиваемся с перспективой создания собственной семьи, то автоматически склонны вести себя подобно родителям, даже если всю свою жизнь пытались стать другими.

Не подозревая об этом, мы также ищем в партнерах множество характеристик, которые пытались примирить в тех, кого любили изначально. Мы попадаем в эти ловушки, как будто какая-то наша часть довольно точно чувствует, что ей нужно от партнеров. Парадокс заключается в том, что мы вынуждены попадать в ловушки, которые сами и расставляем. Иначе упустим возможность рано или поздно закончить незавершенные дела. Другими словами, мы продолжаем использовать модели поведения и мышления, усвоенные в детстве, и это неизбежно влечет к недостаткам при применении их во взрослых близких отношениях.

Но это мудрость постфактум, ведь когда мы начинаем чувствовать, что помещаем себя в те же самые старые ситуации, которые, казалось, переросли, мы паникуем и вступаем в противостояние.

Пока же нужно рассмотреть запутанные способы, с помощью которых мы пытаемся справиться со всеми сложными процессами танца в темноте с партнером, который уже не тот, кого мы выбрали.

Он поднимает глаза и видит, что она выглядит напряженной. И он спрашивает, не беспокоит ли ее что-то. Сначала она говорит «нет», но после третьей попытки узнать ответ она сообщает, что хочет поговорить.

И вот она говорит, а он пытается слушать.

Но не может. Он ощущает вину. Из-за того, о чем она хочет поговорить с ним — о том, что он, как она считает, не заботится о ней, об отношениях, о том, что, кажется, все в его жизни важнее для него, чем она, и она от этого устала.

Он чувствует, что в этом обвиняют его, и хочет себя защитить.

— Но, знаешь, когда мы далеко друг от друга, я по тебе скучаю.

— А когда мы вместе, ты меня игнорируешь, — возражает она.

Он пытается привести доводы и придумать что-то еще в свою защиту.

Но она ничего не хочет слышать. Он злится.

Это совсем не помогает делу.

Выходные проходят мрачно.

Наконец, когда они оба уже обессилены, он говорит:

— Я тебя люблю.

Она смотрит на него и плачет.

Он протягивает к ней руку и наклоняется.

Она отодвигается и сердито отвечает:

— Слишком поздно.

Когда он выражает свои чувства, она отстраняется. Теперь он осознал, насколько это серьезно, но острота его ощущений слишком сильна для нее. Он заявляет:

— Ну же, я просто отказываюсь играть в эту игру с отстранением.

Но он сам уже отстранился, он это знает, и теперь слишком поздно.

Оба ощущают одиночество, как будто они в тюрьме, созданной ими же самими.

Вместе или по отдельности?

В ходе психотерапии мы видим все аспекты существования пары, но некоторые вещи универсальны. Когда люди впервые к нам приходят, они убеждены, что отношения перестали для них работать. И неизбежно ощущают неприятные чувства по этому поводу.

Чаще всего люди представляют, что все получилось бы, если бы партнер был другим. Они пытались заставить своего партнера осознать ситуацию и измениться, но потерпели неудачу. Большинство пар прийти на консультацию побуждает ощущение беспомощности. Они чувствуют себя беспомощными и подавленными. Сопутствует этому вариация на тему: конфликт слишком далеко зашел, либо один из партнеров завел интрижку или угрожает уходом. Порой устанавливается смертная скука, удушающая обоих по самым разным причинам. Люди приходят к гнетущим выводам — провалу и разочарованию. Вскоре к ним добавляются отчаяние или смирение.

Но разве они потерпели неудачу? Конечно, партнерам не удалось сохранить отношения такими, какими они должны были быть, по их мнению. Мы предпочитаем говорить, что их уровень функционирования был разрушен, и именно поэтому они ищут помощи. Обычно они хотят, чтобы мы провели эту работу по восстановлению и ремонту. Но близкие отношения — мощные и таинственные. Они затягивают людей в воронку, а это обычно гораздо больше того, на что те согласились.

В роли консультантов мы постоянно слышим, как по крайней мере один из партнеров выказывает желание, чтобы отношения были такими, как в самом начале, и задается вопросом, как они дошли до такого провала. Страх и разочарование заставляют людей стремиться либо к возврату изначального состояния, либо к разрыву и побегу. А поскольку возвращение не представляется возможным, реалистичным видится только второй вариант.

Согласно недавней британской статистике, большинство пар, стремящихся к разводу, посредничеству или групповой терапии, находились в серьезных отношениях от трех до семи лет. Это достаточно ранняя стадия в жизни потенциально долгосрочных отношений, и многие публицисты задаются вопросом, почему так происходит. Мы полагаем, что это как раз верное время для проявления некоторых аспектов психологического разочарования, а отношения должны перейти на новый и более творческий уровень. Поскольку пары вовсе не ждут, что все пойдет прахом, не говоря уже о том, что вслед за этим им открываются новые возможности, это время неизбежно сопровождается огромным смятением.

Тем не менее есть также некоторые совершенно практические причины, по которым в это время возникают проблемы, и их стоит вкратце обсудить. Многие пары, вступающие в отношения, воспринимаемые как долгосрочные, обычно заводят детей в течение первых семи лет. Сложно переоценить глубинные изменения, которые это привносит в пару. По-видимому, это одна из тех вещей в жизни, к которым в действительности не могут подготовить человека никакие познания. Каким бы желанным ни был ребенок, его появление полностью меняет жизнь родителей. Новорожденный малыш удивителен и полон тайн в силу самого присутствия его существа. Но полная зависимость и власть человеческого младенца предъявляет невообразимые требования к времени и энергии родителей, особенно когда они сталкиваются с этим в одиночестве нуклеарной семьи[29].

Когда оба родителя обессилены и заняты детьми, им крайне сложно осознать, что их отношения тоже нуждаются в заботе и внимании. Стресс ставит отношения последними в списке приоритетов. И как им вообще выделить время на себя самих? Более того, когда они ощущают друг друга как реальных, полноценных маму и папу реального живого ребенка, притягательность, которую они когда-то ощущали, частично утрачивается. Родительские функции могут намертво задавить сексуальную страсть. Семейная жизнь и отношения, следовательно, легко могут превратиться в два несовместимых проекта.

Даже без детей склонность к появлению проблем спустя несколько лет с начала совместной жизни становится заметной в большинстве пар, с которыми мы встречаемся в терапии. Но нам также все чаще встречаются пары, которые испытывают трудности гораздо раньше — как раз в пределах этого цикла трех-семи лет. Это чаще всего люди с опытом разрыва предыдущих отношений, которые, возможно, пытаются создать серьезные отношения во второй или третий раз. Мы полагаем, что в таких парах психологические сложности начинаются раньше и серьезнее. Как будто они ускоряют свои модели и быстро переходят от влечения к отторжению. Поскольку партнеры, по нашему мнению, заняты друг с другом серьезным делом и каждый пытается восстановить в себе что-то жизненно важное, мы считаем прискорбным то, что у них нет возможности завершить этот процесс. Особенно это касается тех, кто видит, как раз за разом сталкивается с одними и теми же проблемами с разными партнерами. В противном случае они остаются актерами в трагедии серийного однолюба.

С другой стороны, те пары, которые пробыли вместе гораздо дольше и вырастили детей, могут столкнуться с проблемами, когда их дети покидают родительский дом. Теперь, оставленные наедине с самими собой, родители начинают чувствовать утрату. За годы, проведенные в заботе о детях, они теряют друг друга из виду как отдельных мужчину и женщину и становятся «мамой» и «папой». Теперь они больше не способны взаимодействовать друг с другом через детей и становятся знакомыми незнакомцами, живущими рядом, но в разных мирах. Уехавшие дети оставляют пустоту, в которой родителей охватывает странное чувство, будто они выросли поодиночке. Порой они не говорят об этом, порой расстаются, чтобы не ощущать этой пустоты.

Мы считаем, что близкие отношения дают нам шанс усвоить определенные уроки, а жизнь хочет, чтобы мы их усвоили. Какими бы ни были эти уроки, их должны открыть для себя сами люди. Порой помогает, если партнеры или терапевты отражают им те аспекты самих себя, с которыми они еще не примирились. Но это не конец истории. Увидеть то, что не в состоянии увидеть другой человек, относительно легко, но гораздо сложнее признать свои собственные недостатки, и уж точно нелегко понять это в состоянии стресса.

Как партнерам, находящимся в глубоком кризисе, убедить себя, что они стоят на пороге великого приключения? В такое время очень сложно понять, что отношения зовут их глубже внутрь самих себя, дальше в опасные воды близости, чтобы преобразить их. Более того, не все пары обладают желанием, устремленностью или смелостью для такого путешествия. Порой один партнер постоянно отказывается работать над отношениями, и уход кажется лучшим вариантом, а порой есть определенные причины считать, что отношения должны закончиться — особенно в отношениях, в которых присутствуют явные и повторяющиеся элементы жестокости или насилия. В таких случаях иногда уйти из них — значит спасти себе жизнь. Но в целом начало кризиса в отношениях, по-видимому, указывает на начало новой фазы, и, хотя партнерам порой очень хочется выбросить разочаровавший их улов обратно в воду, есть несколько причин, почему это может оказаться ошибкой.

Давайте внесем полную ясность. Мы не говорим, что все люди должны оставаться вместе, что бы ни происходило. Каждые отношения уникальны, и то, что работает для одних, не работает для других. Порой люди, осознавшие, что совершили ошибку, должны предпринять соответствующие действия. Порой цена, которую заплатят оба партнера за изменения, чтобы перевести отношения на другой уровень, бывает слишком высока. Порой, когда человек действительно начинает меняться, выбор, сделанный им раньше, не обязательно должен оставаться неизменным. А если один человек развивается в ином темпе по отношению к другому, ему порой хочется пойти дальше — но это рискованно, особенно если сделать это без серьезной попытки понять, что происходит.

Вот что мы хотим сказать: есть очень серьезные причины не раз и не два подумать перед расставанием. Согласно Яну Лейсуэйту из Relate, 50 % пар, разорвавших долгосрочные отношения, впоследствии сожалеют об этом решении[30]. Обдумывая такой шаг, парам обычно полезно по возможности нанять специалиста, который поможет продумать некоторые вопросы. Это гораздо дешевле развода. Причины, по которым мы пытаемся работать над отношениями, имеют не моральный, а психологический или психоэкологический характер. Другими словами, намного лучше вложиться в отношения, чем в адвоката, и, какую бы работу вы ни проделали, она, скорее всего, вернется не раз и поддержит целостность! Также есть серьезные практические причины не расставаться при первом появлении чувства беспомощности.

Не на виду у детей

Что самое важное: если есть дети, они захотят, чтобы родители остались вместе. Те, кто разрушает свои семьи, совершает бесчисленные ошибки. Они делают это с самыми лучшими намерениями, под давлением тех сил, из-за которых исправить ситуацию почти невозможно, но, как бы мы ни справлялись с разрывом, на кону оказываются чьи-то жизни.

Часто считается, что дети не должны становиться свидетелями конфликта между родителями. Мы все чаще думаем, что это ошибка. Что точно плохо для детей, так это вывод о том, что родители не в состоянии справиться с конфликтом. Использование детей в качестве посредников или щитов, несомненно, причиняет им вред. Но родители, которые показывают, что способны преодолеть сложности в отношениях и выйти с другой стороны, — огромное преимущество. Это отпечатается в уме ребенка как средство работы с проблемами в собственной жизни. Представьте, что в вашей семье отец и мать на собственном примере показывали, что в отношениях конфликты случаются (это нормально), но их можно прожить безопасно, без отрицания или подавления. Вы могли видеть, как этот процесс побуждал их расти, а их отношения становились сильнее и глубже. Как изменилась бы от этого ваша жизнь?

Остаться вместе «ради детей» — необязательно творческое решение. Работа над отношениями на благо всех их участников — совсем другое дело. Когда мы показываем, что навыки работы с отношениями важны и нельзя воспринимать чувства партнера как должное, это сложный, но полезный урок. Родители, которые не могут разрешить собственных конфликтов, в конце концов могут начать учить своих детей тому, что отношения не длятся долго, что все это слишком сложно. Это может усугубить склонность к стилю жизни, основанному на короткой продолжительности концентрации внимания, а такой подход, по-видимому, жаждет сделать нормой наш мир потребления. В здоровом будущем внимание будет уделяться демонстрации ценности работы с конфликтами, а не возвращению к давней модели секретности. Столкновение лицом к лицу с проблемами помогает, а подавление или вина — никогда.

Всякий раз, когда родители расстаются и соединяются в новые семьи, это вовлекает детей в сложные миры, где напряжение зачастую невозможно устранить. Мы уже заявили о своем убеждении: семьи с детьми от прошлых браков — одна из самых сложных комбинаций из возможных. Те, кто не был частью такой семьи, вряд ли смогут представить, насколько это сложно. В таких новых соединениях у детей возникает побуждение удовлетворить потребности еще бо́льшим количеством манипуляций, чем они использовали бы при обычных сложностях семейной жизни. Опять обратимся к Тони Парсонсу:

Самое худшее в расставании — это... то, что оно заставляет детей прятать сердца. Оно учит перемещаться между отдельными мирами. Оно превращает их в маленьких дипломатов[31].

Итак, если разрыв — не первый и не единственный вариант, что делать паре?

Глава 6

Преследование

В поисках любви мы обнаруживаем, что нам нужно избавиться от той самой вещи, за которую мы цепляемся, — от самой идеи любви.

Джеймс Хиллман

Если партнеры не расстанутся, когда силы отторжения отбросят их на противоположные концы комнаты, им придется справляться со сложностями этой энергии изо всех сил. Инстинктивная реакция, возникающая после того, как проходят приятные чувства периода медового месяца, — вернуться к тому, что мы называем безопасной дистанцией для близости.

В начале отношений мы проявляем своего рода уязвимость, которую обычно не осмеливаемся выказывать. Безопасность, созданная влюбленностью, оказывает сильное воздействие на ребенка, который эмоционально все еще живет внутри нас. «Теперь мои потребности будут удовлетворены, теперь я наконец буду любим сам по себе», — втайне надеется этот ребенок, и мы расслабляемся. В этой расслабленности мы позволяем просиять другим частям себя самих. Позже мы уже не так внимательны к своему партнеру, не так заинтересованы в его мыслях и чувствах. Со временем мы с легкостью попадаем под власть привычки принимать другого человека как должное. Обе стороны это замечают, обеим сторонам это не нравится. Когда начинается противостояние, это вновь обретенное ощущение безопасности оказывается под угрозой.

Осмелившись открыться ради любви, теперь мы отдаляемся. Когда теряется безопасность, одинокая нежеланная часть внутри нас заключает, что мы, в конце концов, недостаточно хороши, не любимы по-настоящему. Мы больше не чувствуем, что жить с открытым сердцем безопасно, и постепенно снова его закрываем. Иногда сами хлопаем дверью. Страх конфликта или близости, неизвестной до этого, заставляет вернуться к знакомым привычкам поведения, которые помогали нам оставаться в безопасности в прошлом.

Под «знакомым» мы не подразумеваем, что мы выбираем эти модели сознательно. Скорее возвращаемся к психологическому механизму, действующему по умолчанию, который был создан в родительской семье. Такие модели имеют в своей сути стратегию манипулирования другими ради того, чтобы избежать уязвимости или зависимости. У них много форм. Если бы сценаристу заказали набросать сценарий фильма об этой стороне отношений, он мог бы придумать строки вроде таких:

Я не обязан просить о том, чтобы получить желаемое, ведь я и так этого заслуживаю.

Я дам ему все, что он хочет, но не отдам ничего от себя.

Теперь, когда у меня есть она, я не буду нуждающейся стороной (эта роль достанется ей).

Я буду вести себя глупо, чтобы он не почувствовал угрозы и подпустил меня ближе.

Я не буду беспокоиться о тебе, и тогда ты не сможешь меня ранить.

Бесполезно ждать действий от тебя и я ничего делать не стану!

Посмотри, не все ли мне равно!

Я стану всем, чем захочешь, просто не оставляй меня.

Существует бесконечное разнообразие таких позиций, занимаемых для создания безопасной дистанции в близких отношениях.

Важно отметить, что такое манипулятивное поведение обусловлено не злым умыслом, а страхом. Страх — мощная и полезная эмоция, которая сигнализирует об опасности. Этот сигнал помогал нашим предкам остаться в живых, когда они жили среди диких животных. В наши дни самое дикое создание, с которым мы, скорее всего, столкнемся в повседневной жизни, — наш партнер! И конечно, в отношениях будет присутствовать страх потерять любовь и, как ни парадоксально, страх самой любви. Суть в том, что его пробуждает подобная близость. Но страх не слишком помогает в сердечных делах.

Мы уже отметили, что близость подразумевает уязвимость. Призыв к уязвимости несет с собой страх зависимости. А с этим страхом очень сложно работать, поскольку, хотя все мы жаждали заботы и добровольной зависимости, когда были детьми, все эти потребности, вероятно, не удовлетворялись полностью. Тогда мы приняли бессознательное решение избегать излишней зависимости в будущем. Но, когда мы вступаем в близкие отношения, изначальные надежды и желания снова пробуждаются — кажется, лишь для того, чтобы нас снова постигло разочарование. Вот что запускает сигнал тревоги.

Тех, кто научился отрицать свое чувство уязвимости и готовность проявлять зависимость, приводит в шок поразительная точность, с которой все это возрождается в партнере. Однако это можно использовать в свою пользу. Поскольку им пришлось отстраниться от собственной уязвимости, беспомощности или подавленности, им, возможно, удастся найти подходящую роль, обременив себя кем-то более эмоциональным и проблемным. Теперь они могут безопасно являть себя миру как разумные, уверенные в себе, заботливые или свободные от зависимости люди. В то же время они обеспечивают партнеру преданную родительскую заботу, о которой на самом деле мечтают сами. В консультировании это известно как созависимость. Это мощная и вызывающая привязанность форма компенсации. Словно ребенок пытается подарить любовь родителю, чтобы родитель смог научиться проявлять к нему обратную любовь. Это редко срабатывает, но созависимые партнеры могут вечно сохранять в близости безопасную дистанцию.

Со временем, однако, такая модель поведения выходит им боком. Те, кто становятся такого рода воспитателями, приобретают злопамятность и истощаются. Умилостивление, удовлетворение или критика бесконечных запросов и требований партнера — хорошая роль, но она оставляет внутри ощущение пустоты. Более того, таким людям зачастую сложно признавать собственные чувства и просить желаемого. Они не осознают собственных неудовлетворенных потребностей в зависимости и жажды их внутреннего ребенка быть любимым и чувствовать заботу. Созависимые люди, хотя они и сосредоточены на заботе о партнере, непременно движимы мотивацией получить что-то для себя, хотя должным образом и не осознают собственные потребности.

О потребностях

Потребность принадлежать кому-то и быть любимым — неотъемлемая часть человеческой души. Мы не можем ее обойти. Материнская забота в детстве — наша первая возможность получить это. Когда мы знаем, что принадлежим кому-то и нас в достаточной мере любят, мы удовлетворены, мы в безопасности. Затем, рано или поздно, безопасность начинает душить, и мы готовы удовлетворить следующую психологическую потребность — в автономии или независимости. Автономия — это способность функционировать более или менее самостоятельно, совершать собственный выбор, делать что-то и чего-то желать. Это связано со свободой и самоопределением. Человеческие существа никогда не бывают полностью независимы — человек не остров[32], как говорится, — но потребность быть независимым нужно в полной мере удовлетворить: это необходимая предпосылка психологического здоровья во взрослом возрасте. Так мы выстраиваем самооценку и самоуважение, что является основой способности по-настоящему любить другого человека.

Однако жизнь редко бывает идеальна, и большинству из нас приходится идти на компромиссы — порой на жертвы, — чтобы удовлетворить собственные потребности как в принадлежности, так и в независимости. К примеру, если детьми нас слишком строго контролировали или выделяли один или оба родителя, мы учимся быть хорошим мальчиком или хорошей девочкой согласно преобладающим условиям и ожиданиям. И выполняем эти условия, чтобы получить любовь и чувство принадлежности. В таком случае принадлежность достается ценой независимости — компромисс, необходимым условием которого является определенная степень предательства по отношению к самому себе.

При другом сценарии, когда детьми пренебрегают физически или эмоционально, когда у них незрелые родители, слишком рано потерявшие собственный дом, они вырабатывают независимое или самодостаточное поведение. Но такие дети достигают своей независимости ценой потребности в принадлежности. Это подобный, но взаимодополняющий компромисс, и, как описано ранее, он требует предательства самого себя.

Таковы лишь некоторые способы, с помощью которых мы справляемся со сложностями в балансе между глубинной потребностью в принадлежности и потребностью в свободе[33].

Близкие отношения резко проявляют то, как мы справились с этой дилеммой в прошлом. Поскольку они могут столкнуть нас со сделками, на которые мы идем по привычке, и заставить переоценить свое отношение к собственным потребностям, мы получаем возможность пересмотреть привычное поведение. Тем временем внутренняя потребность ребенка в безопасности по-прежнему отвечает за открытость взрослого близким отношениям, поэтому безопасная дистанция для близости редко приносит глубокое удовлетворение.

Ситуация может даже усугубиться, прежде чем улучшиться.

По тому, как она набирала его рабочий номер, она понимала, что ощущает тревогу. Она нажимала кнопки чуть-чуть сильнее, чем надо. Его ответ на ее слишком бодрое «привет, дорогой» подтвердил подозрения. В его голосе она улавливала дистанцию, как будто разговор с ней был самым ужасным вмешательством в его занятую важную жизнь. Черт.

— Прости, — рискнула она, — ты занят? Я тебя отвлекаю?

— Нет, вовсе нет, — сказал он. Но он был резок, и она была уверена, что он лжет. — Тебе нужно что-то конкретное?

— Я просто подумала, что хочу созвониться с тобой, — сказала она спокойно этим своим голосом «я справлюсь со всем сама, и я вовсе не нуждаюсь в тебе».

— Отлично, — ответил он, и настало мгновение тишины.

— На самом деле, я только что видела чудесную квартиру, тут недалеко, на Шепердс-Хилл, — продолжила она, пытаясь не звучать слишком восторженно. — Она нам отлично подойдет, есть даже комната, где ты мог бы устроить кабинет, и, может, позже...

— Послушай, — прервал он ее, — если честно, у меня прямо сейчас много дел, и я думал, мы договорились, что подождем до Рождества, прежде чем начнем даже думать о присмотре чего-то нового.

Внутри она чуточку умерла и почувствовала себя выброшенной на берег, как пустая бутылка, оказавшаяся где-то на унылом ветреном пляже. И просто положила трубку и достала сигарету.

Еще больше диких созданий: танец Тяни-толкая

Один из способов, с помощью которых пары пытаются справиться с тревогой и уравновесить личную иерархию потребностей — странный танец. Движения в этом танце парадоксальные и часто искаженные. Он подразумевает, что один человек проталкивает что-то, а другой отказывается это дать. Это может быть любовь, внимание или понимание, больше власти, больше секса — все что угодно. Неважно, что-то разумное или совсем иррациональное. Важно одно — недосягаемость. Тот, кто не получает желаемого, начинает гнаться за тем, кто этого не дает. Обе стороны все больше разочаровываются и убеждаются в том, как несправедливо к ним относятся. Это заставляет их гнаться или уходить от погони еще упорнее. Этот танец бесконечен, и, хотя мы говорим, что это способ справиться с ситуацией, в конечном счете он не приносит удовлетворения и вызывает сильную боль и беспомощность.

Самый очевидный вывод, который делают оба партнера, вовлеченные в этот танец, — проблема в другом. В наши дни пары иногда даже ходят вместе к терапевту, чтобы получить профессиональную поддержку для жизни с невозможным созданием, с которым им довелось жить рядом. К счастью, большинство консультантов не ведутся на эту версию, поскольку стремятся рассматривать отношения как систему. Они стремятся видеть смысл всех движений этого танца. Скорее всего, они распознают в нем то, что некоторые психологи называют динамикой ускользающего и преследователя.

Этот синдром был впервые упомянут системными терапевтами в Пало-Альто, в Калифорнии, в середине 60-х. В то время сосредоточивались на партнерах, один из которых пилит, а другой отстраняется: в классическом варианте отстранялся муж от пилящей его жены. Считалось, что пары регулируют дистанцию между партнерами, вступая в противостояние: один хочет пространства или автономии, а другой — близости или деятельности, связанной с отношениями. Но чем больше один преследует, тем больше другой убегает[34]. Решения нет.

Чтобы понять этот танец, нам нужно подумать о трех элементах, включенных в систему: о двух личностях и их взаимоотношениях. С началом противостояния отношения входят в главную фазу сложностей для их участников. Каждый партнер должен увидеть, по-настоящему ли он желает отношений и на что ради них готов. Когда вы находитесь в плену отношений, приходится обратиться к некоторым сложным вопросам. Близость какой степени вам нужна? Насколько вы хотите быть единым целым? Как справитесь с противоречивыми потребностями в принадлежности и независимости? В глубине души эти вопросы пробуждают первобытные страхи. Для некоторых — обычно для мужчин — это страх застрять в болоте, захлебнуться, потерять индивидуальность, независимость. Для других — обычно для женщин — страх быть отвергнутой, оказаться в изоляции, страх, что их будут игнорировать или бросят.

Центральная дилемма такова: как людям вести в отношениях одновременно отдельную и совместную жизнь?

В своей книге «Близкие партнеры» Мэгги Скарф описывает эту сложность:

Вообще говоря, когда пары испытывают значительное напряжение, замешательство и неудовлетворенность, подспудный конфликт заключается в попытках оставаться в близких отношениях, одновременно будучи полноценным, целостным, отдельным человеческим существом. Желание преследовать собственные интересы и цели и желание преследовать интересы и цели, общие с партнером, кажутся совершенно несовместимыми. Человек чувствует, что может быть либо полностью независимым, либо близким с партнером, но и то и другое одновременно невозможно[35].

Можно также сказать, что потребности отношений и потребности личностей соревнуются между собой. Партнеры пытаются справиться с этой проблемой с помощью танца ускользающего и преследователя. Тот, кто убегает, жертвует потребностью в принадлежности и страшится поглощения, а преследователь жертвует независимостью и страшится отверженности.

Неизменность правил — преследователь гонится за дистанцирующимся партнером, но никогда его не настигает — показывает, что оба игрока в сговоре, они уже играют в общую игру, а не в отдельные. Как будто рыбак, отшатнувшись от монстра, которого поймал, начинает убегать и считает, что за ним гонятся. Но в реальности он по-прежнему держит в руках удочку, и ловец и добыча едины. Можно установить долгосрочные модели отношений, в которых один хочет больше, а другой меньше, один хочет близости, а другой пространства. В эти игры можно играть всю жизнь, как делают многие пары.

В детской книге «Доктор Дулиттл» автор Хью Лофтинг выдумал странного зверя под названием Тяни-толкай. Это животное походило на ламу, но спереди и сзади у него было по голове. Зверь начинал идти в одном направлении, но затем приходила в движение его противоположная сторона, и он отправлялся в другом направлении. Суеты возникало много, но он никуда не двигался. Именно так мы видим танец ускользающего и преследователя.

Тяни-толкай помогает нам помнить, что, когда энергия кажется сосредоточенной на погоне в одном направлении, скорее всего, будет присутствовать и другая составляющая, где она уходит в противоположном. В паре, где одна из сторон серьезно увлечена стремлением к эмоциональной близости, партнеры, к примеру, могут поменяться ролями, когда речь идет о сексе. Традиционно женщины считаются теми, кто больше всего заинтересован в эмоциональной близости. С другой стороны, в сексуальных делах мужчины чаще всего бывают преследователями, а женщины сохраняют дистанцию — если только мужчина не использует стратегию контроля женской потребности в совместном досуге, лишая ее секса. Когда-то женщины пристально следили за тем, сколько секса они позволяли мужчинам, поскольку это была одна из немногих областей, в которых они обладали властью. Их сексуальное дистанцирование можно считать ответным шагом на результат эмоционального преследования. Это древний ритуал, который, очевидно, практиковали приматы. Дадли Янг, автор книги о человекоподобных обезьянах и истоках религии войны, пишет:

Самец шимпанзе преследует самку, пока она сама его не поймает[36].

Тело Тяни-толкая напоминает нам еще об одном правиле танца. Любое движение или изменение на одном конце создает движение или изменение на другом, и затем существо в целом уравновешивается. Таков закон систем, а Тяни-толкай — мощная система. К примеру, давайте представим, что танец касается секса. Если партнер, жаждущий больше секса, серьезно расстраивается отказом другого, все может резко измениться, когда этот партнер занимает новую позицию. Если преследователь внезапно получает постоянное согласие, какая-то доля возбуждения от погони резко исчезает, преследователь в конечном счете может оказаться не таким уж рьяным. Подобно этому, в ссоре многие изменения и перестановки корректируются последующими реакциями. Один партнер отталкивает другого до тех пор, пока не ощущает, что утратил контроль или зашел слишком далеко. Тогда он становится преследователем, искренне пытаясь извиниться перед теперь недостижимым партнером. Можно увидеть, как работает эта динамика на более тонком уровне: один партнер неуверенно тянется к другому, но сразу отстраняется, когда предвкушает отвержение.

Хотя со стороны этот танец кажется беспокойным занятием, с точки зрения самой системы это встроенная тенденция к тому, чтобы все оставалось по-прежнему, воспроизводило надежную, пусть и неприятную стабильность. Если один партнер кажется подавленным, скорее всего, другой будет излишне активным. В тех сферах, где один партнер слишком много действует, другой, скорее всего, действует слишком мало. Так Тяни-толкай уравновешивает происходящее: если поднимается одна голова, другая должна опуститься. Такие точные корректировки дисбаланса обычно имеют отношение к изначальному влечению партнеров в паре. Совместно они владеют всеми качествами здорового полноценного человека, но, будучи разделены между ними, эти части вызывают бесконечную битву.

Чтобы танец закончился, обеим сторонам нужно добраться до сути. Вот где появляются по-настоящему парадоксальные и искаженные движения. Пары обладают удивительной способностью как создавать, так и выдерживать разочарование и страдания. Возможно, на самом деле они не хотят, чтобы отношения изменились. Например, тот, кто бесконечно жалуется на другого, возможно, отстаивает свое право не меняться. Порой тот, чья жизнь испорчена и прикована к невыносимому партнеру, получает огромную выгоду. Или, опять же, тот, кто никогда не получает желаемого, возможно, нуждается в продолжении модели, потому что, получив то, чего явственно жаждет, не будет знать, что с этим делать.

Писатель Шелдон Копп говорит, что некоторые люди «предпочитают безопасность известного страдания страданию от неизвестной угрозы»[37]. Это предполагает, что порой люди извращенным образом вкладываются психологически в проблемы в отношениях. Не то чтобы людям нравилось играть со своими супругами в неприятные игры, но эти игры могут отвечать их потребности в безопасности. Если по-настоящему изменить любую часть танца Тяни-толкая, это будет означать изменение всего. Это будет подразумевать утрату безопасности, а также решимость дойти до самой сути проблемы. Последствия того, что мы смиримся с поведением партнера, могут быть гораздо менее угрожающими, чем необходимость признать и изменить свое собственное поведение. Танец сохраняет силу как раз потому, что ничего не изменится, если только оба партнера не смогут увидеть воздействие шагов, которые они привычно совершают, и не захотят рискнуть и пройти путь иначе. Реальные изменения в одном из партнеров серьезно поставят под угрозу чувство принадлежности, укреплением которого заняты они оба. Чтобы освободиться, обоим партнерам придется понять, почему они цепляются за такие грубые решения проблемы зависимости и независимости.

Можешь положиться на меня, детка

За каждым шагом в танце Тяни-толкая стоит основная дилемма — зависимы мы или независимы. Это сложный вопрос. То, как мы на него отвечаем, главным образом зависит от того, какие послания мы получали в родительской семье, когда у нас не было другого выбора, кроме как быть зависимыми детьми. Преследователи, которые стремятся к отношениям из-за того, что нуждаются в принадлежности, возможно, рано пришли к следующему выводу: показать потребность — средство избежать отказа со стороны важнейшего другого. Но у взрослых то же самое поведение, скорее всего, приводит к тому, что избегают их самих. Партнеры, которые удерживают дистанцию, напротив, под стягом свободы несут убеждение о том, что проявление уязвимости и выражение потребности ничем не помогает — вас просто оставят в одиночестве или отвергнут. Они ощущают в нужде партнера угрозу их с трудом завоеванной, пусть и ненадежной независимости.

В идеале в близких отношениях оба типа людей должны бы захотеть перерасти эту двойственность и установить здоровую взаимозависимость. Но это подразумевает значительную психологическую зрелость. Необходимое условие — определенная степень гармонии с самим собой. Мэгги Скарф предполагает, что за циклом ускользающего и преследователя оба партнера испытывают трудности с тем, чтобы остаться наедине с собой. Если такой человек останется один, придется иметь дело со всем тем, что он теперь приписывает своему партнеру. К примеру, при тщательном рассмотрении преследовательские версии близости то и дело оказываются желанием того, чтобы к человеку прислушивались, понимали его и удовлетворяли потребности. Так личные цели приписываются участникам отношений, и партнера часто обвиняют в том, что ему не удается их воплотить.

Хотя преследовательница жаждет близости больше, чем чего бы то ни было, но жаждет по-своему, в свое собственное время и ее собственным способом. Она хочет, чтобы он был рядом с ней, но ей трудно слышать то, что напоминает о его автономии и независимости. Они оба, стоит сказать, испытывают схожую проблему, которую мы находим крайне сложной, — как справиться с человеческим одиночеством[38].

Хотя Скарф приводит классическую версию, когда в роли преследовательницы выступает женщина, есть признаки того, что в последних поколениях эта ситуация меняется. Недавнее исследование сосредоточивается на резком перевороте этой модели в парах, приходящих на терапию[39]. Увеличившиеся экономические возможности для женщин вкупе с их склонностью отождествлять себя, несомненно, с большей степенью независимости своих отцов, предпочитая ее домашней роли матерей, привело к новой волне женщин в роли дистанцирующихся партнеров. Зачастую в пару к ним удачно подбираются довольно требовательные, менее амбициозные или покорные мужчины. Тем не менее женщины по-прежнему считаются той стороной, которая, вероятнее всего, будет не удовлетворена отношениями, поскольку они охотнее, чем мужчины, стремятся к расставанию.

Но кто бы ни гнался, кто бы ни бежал, это все тот же старый танец, и на самом деле ничего не меняется — просто роли меняются местами. Даже в традиционном раскладе в самом начале роли преследователя ожидали от мужчины, хотя и в обличье охотника за сексом. Но, как только отзвучат свадебные колокола, он уже бежал прочь от эмоций.

У дистанцирующихся партнеров есть свои причины реагировать подобным образом. Требования близких отношений сталкиваются с их жаждой самодостаточности и желанием, чтобы их оставили в покое. Зачастую оказывается, что их чрезвычайно пугает теснота близости, ужасает признание собственных потребностей. Убегая от своих потребностей, они чувствуют раздражение от навязчивости партнера, поскольку отчаянно пытаются не вступать в контакт со своими собственными нуждами. Как бы комфортно, на первый взгляд, такой человек ни чувствовал себя в одиночестве, не стоит обманываться: такое одиночество часто связано с преследованием. В том, что кто-то преследует вас и никогда не оставляет в одиночестве, есть безопасность.

Способность по-настоящему оставаться в одиночестве — признак способности быть и с другим человеком, быть взаимозависимым. Оба достижения — знаки зрелости, и для начала придется признать собственные ошибки. Взаимозависимым может быть тот, кто больше не поступается собой ради принадлежности, обладает определенной степенью самопознания и способен отдавать должное уникальности другого человека.

Договариваемся о том, что мы можем получить

В ходе групповой динамики мы замечаем два основных способа решения тупиковой ситуации в дилемме зависимости-независимости. С одной стороны, можно заставить партнера стать зависимым, чтобы не быть зависимым самому. И напротив, можно отказаться брать на себя ответственность и расти психологически, чтобы получить свою долю комфортной зависимости, которой не было в детстве. Такие решения могут стать долгосрочной основой для отношений и составить то, что мы называем статичными моделями связи.

Мы детально обсудим модели связи в следующей главе. Пока же обратимся к семейному консультанту Тони Гоу, описавшему несколько таких статичных решений, которые он назвал нездоровыми моделями брака[40], и дал им интересные названия. Вот три из них.

Во-первых, бывает брак «сиамские близнецы», подобный тому, что мы называем отношениями «деток в лесу». Это отношения, основанные на неразличении и отсутствии разногласий, так что взаимная неназванная созависимость препятствует обеим сторонам почувствовать себя зависимыми. Гоу уподобляет такое соглашение Говарду и Хильде, паре, изображенной в комедийной телевизионной программе конца восьмидесятых «Всё уменьшающиеся круги»:

Говарду и Хильде никогда не понадобится консультация, пока один из них, так сказать, не решит стать настоящей, отдельной личностью. В этот момент их брак столкнется с реальным кризисом.

Затем он описывает брак «кукольный дом» из пьесы Ибсена — мощный пример типичного викторианского брака. В таком браке у мужа вся внешняя сила, он держит жену на положении своего рода рабыни, считает ее слабой и беспомощной, а она сохраняет за собой всю силу внутри дома. Перекликаясь с Сэмом Кином в оценке выгод традиционной игры власти, Гоу обнаруживает:

Браки вида «кукольный дом» основаны на некоем обмане доверия. Жена использует свою власть, чтобы поддержать потребность мужа контролировать отношения. Она защищает мужа от неприятной истины о том, что он нуждается в присмотре.

Гоу делает жуткое предположение, что в таких случаях один из немногих способов для мужа получить поддержку — заболеть, потому что, если большой сильный мужчина заболел, он может по-прежнему «наслаждаться иллюзией, что ухаживают за его болезнью, а не за ним».

Наконец, он описывает брак «Питера Пена и Венди» — противоположность предыдущему типу. Мы видим много примеров подобного рода в своих кабинетах для консультаций. Здесь жена принимает руководящую роль, потому что муж либо боится своей силы, либо хочет оставаться маленьким мальчиком, либо и то и другое одновременно. Может, он слишком боязлив, самовлюблен или пытается быть «новым человеком». В традиционной версии он был бы подкаблучником, который всегда пытался избежать неудовольствия жены, но бесконечно вызывал его. Свобода у него — выбраться в паб, а безопасность — факт, что она ждет дома со скалкой. Так ему никогда не приходится брать на себя ответственность. Она остается мамочкой, а ему не приходится расти. Гейм, сет и матч. В более современной версии он постоянно пытается умилостивить ее, но ничего не помогает. Это может длиться бесконечно. Вот анализ Гоу:

Пока каждый партнер придерживается правил, все будет в порядке. Но, когда один изменяется, обретает зрелость или просто доходит до предела собственных возможностей (обычно первой это делает Венди/жена), вспыхивает пламя.

Питеру Пену нужно вырасти, но Венди придется отпустить его, и это подразумевает серьезную утрату хорошо обозначенной роли.

В следующей главе мы более подробно рассмотрим, как могут перемешаться идеалы и фантазии мамочек, папочек и детишек внутри нас, особенно когда начинает разгораться конфликт.

Глава 7

Модели прошлого

Люди считают, что отношения заключаются в счастье. Но это не так. Они заключаются в трансформации.

Джозеф Кэмпбелл

Экран телевизора моргнул и погас. Он встал с дивана, выключил везде свет и поднялся наверх.

«Отлично, — подумал он, увидев свет, скользящий из полузакрытой двери спальни, — она еще не спит». Он сбросил одежду и проскользнул к жене. Она улыбнулась ему, взглянула поверх книги и продолжила читать. Она хорошо пахла. Ее ровное дыхание и очертания тела под одеялом сильно волновали его. Он протянул руку и погладил ее гладкий живот. Она снова улыбнулась, он придвинулся поближе и начал нежно покусывать ее ухо.

— Не сейчас, хорошо? Я хочу почитать, — сказала она, отвернув голову.

Он ничего не сказал. Сердце заколотилось, а тело начало леденеть. Она по-прежнему была погружена в книгу, как будто его не существовало. Наконец, он прервал молчание.

— Я могу поспать и в другой комнате, — сказал он.

Она положила книгу и окинула его долгим суровым взглядом.

— В чем проблема? — сказала она со знакомым нетерпением (как будто она не знала).

— Я просто ощутил твою близость и хотел заняться любовью, но, вижу, что мешаю, — сказал он своим самым невинным голосом.

— А если у меня нет настроения прямо сейчас? — требовательно сказала она. — Или речь опять только о тебе?

— Но ты никогда не хочешь, всегда находится причина. Мне кажется, у тебя серьезная проблема с сексуальностью. Неудивительно, что твой последний брак был неудачным.

— Не смей говорить со мной о сексуальных комплексах! — огрызнулась она. — Все, что тебе нужно — мамочка, которая бы заботилась о каждой твоей прихоти. Что ж, эта женщина — не твоя мать, усвоил? Даже если последняя и была ею, — теперь она сидела прямо, а он страдальчески опустил голову.

— Хорошо, я хочу заявить тебе кое-что, — сказал он, поднимаясь на ноги со вспышкой энергии. — Просто помни, что я хотел приятно провести с тобой время, а не прослушать еще одну чертову лекцию Снежной Королевы, — и затем бросился вон, хлопнув дверью и протопав по коридору, чтобы найти последнее прибежище в холодной спальне для гостей.

Еще одна ночь домашней войны.

Внутренняя семья в действии

Как часто подобные сцены повторяются в домах по всему миру? То, что началось, как мечта о любви, становится полем битвы. Обе стороны чувствуют себя оскорбленными, одинокими и сексуально неудовлетворенными. Если кто-то и сожалеет о сказанном, то молчит об этом, по крайней мере пока. Утром они, возможно, извиняются и предпринимают новую попытку. Но порой одному из партнеров требуется несколько дней, чтобы прийти в себя, а тем временем копятся дурные воспоминания, от которых очень сложно избавиться.

Что на самом деле происходит при подобном общении? Давайте рассмотрим подробнее.

В этом на первый взгляд обычном столкновении воли — мужской попытки заняться любовью и желания его жены почитать — запускается множество разнообразных уровней личности пары. Для него спусковой крючок — ее отказ от его попыток. Хотя она и делает это совершенно разумным образом, он реагирует резко как физически, так и эмоционально. Главная проблема в том, что он начинает чувствовать себя отвергнутым. Все мы пытаемся справиться с чувством отверженности, когда оно настигает нас. Мужчины особенно тяжело воспринимают, когда отвергают их предложение о занятиях сексом, они становятся очень уязвимы и обидчивы.

Как только над ним берут верх чувства, мужчина реагирует угрюмостью. Так он как бы превращается в маленького мальчика, который не может получить то, чего хочет. И каждая женщина согласится, что, вероятно, наименее сексуальное из того, что может оказаться в ее постели — угрюмый мальчик. Это ее определенно не заводит. Женщина хочет секса не с ребенком, а со взрослым мужчиной, который ее желает и которого не будет расстраивать малейшее сопротивление. Поэтому ребяческая реакция гарантирует, что секса у них не будет. Это установка на проигрыш.

Мужчина не просто реагирует как испорченный ребенок, в его голосе присутствует еще один тон — он высокомерен, как будто смотрит на нее сверху вниз, как будто она — ребенок, а он — некий высший взрослый, который все знает лучше. И именно на это она реагирует. Она реагирует на него с плохо скрываемым раздражением: она уже видела эту сцену и теперь пребывает в раздраженном, но долготерпеливом состоянии. И он переключает передачу и пытается быть более милым, невинным ребенком, поскольку знает, что выиграл предыдущий раунд. Но ей от этого никакой пользы. Это только еще больше делает ее козлом отпущения — именно таково, вероятно, его намерение. Его ласковость маскирует определенную манипулятивность, желание выставить ее в роли сдерживающей материнской фигуры, ведь именно так ощущает ее теперь ребенок внутри него. И он продолжает — на каждом этапе игры они немного поднимают планку, увеличивая враждебность с каждым обменом репликами, пока всё полностью не выйдет из-под контроля. Примечательно, что оба партнера используют стили, которые обладают характером либо детских, либо родительских фигур. Почему так происходит?

Ответ лежит в самых ранних моментах человеческого сознания. В отличие от других позвоночных, люди рождаются чрезвычайно беспомощными и зависимыми от других. Если жеребенок встает на ноги и проявляет любопытство уже через несколько минут, то человеческим малышам нужно несколько месяцев, прежде чем они сделают первые шаги, и еще несколько лет, прежде чем смогут постоять за себя, и то самым элементарным образом. Мы чрезвычайно уязвимы и зависимы от наших близких, особенно родителей, в течение длительного периода времени. Возможно, эта уязвимость — природная цена за большой, способный к саморефлексии неокортекс[41], прямохождение и непревзойденную ловкость рук, ведь эти черты дают нам неопровержимые эволюционные преимущества. Но уязвимость и зависимость остаются сложными вопросами, когда мы взрослеем.

В то же самое время природа, кажется, создала нас ожидающими безусловной любви и защиты от родителей и воспитателей. Мы как будто запрограммированы быть взаимозависимыми социальными существами, ждущими приветственного и доброго обращения от тех, кто уже в этом мире[42]. В тот период, когда умы и тела развиваются быстрее всего, мы во всем полагаемся на могущественных взрослых, окружающих нас, — не только в пище, убежище и стимулах, но и прежде всего в любви и одобрении. Психологический эффект этой зависимости заключается в следующем: чтобы поощрить наших защитников и справиться с их неизбежными недостатками, мы учимся применять определенную долю манипуляции с помощью выражения лица, тона голоса и так далее.

В то же самое время идет внутренний процесс идентификации и выработки характера. Логика работает таким образом: все, что сильно и помогает нам справиться, связывается с сильными родителями, которых мы видим рядом, а все, что слабо и зависимо, ассоциируется с ребенком, которым мы являемся. Время идет, и те части нашей собственной души, что обладают властью, принимают родительский статус, а те, что уязвимы, принимают детский статус.

Функция родителя — уберечь ребенка и помочь ему регулировать свои энергии до тех пор, пока он не будет в состоянии самостоятельно справиться с этими функциями. Внутренний родитель обладает функциями защиты и контроля. Таким образом, у ребенка в качестве поддержки появляется функциональная родительская часть, встроенная в его воображение, в то время как он развивает свое собственное независимое «Я». Но есть также и взаимодополняющая детская часть, которая отвечает за все те качества, которые нуждаются в защите, к примеру уязвимость и зависимость. И именно здесь начинаются проблемы.

Наши предки XIX столетия не слишком одобряли детские качества — необузданную эмоциональность, невинность, спонтанность и неряшливость. Соответственно, быть ребенком в западном обществе было не особенно привлекательным вариантом с самых ранних пор[43]. Как мы видели ранее, нашим душам нужно длительное время, чтобы подстроиться под изменения в обществе. И по-прежнему существует общее давление, побуждающее людей отождествлять себя с родительскими частями души и изгонять детские части.

Это создает серьезное внутреннее напряжение, которое обычно разрешается склонностью не казаться уязвимым или зависимым и полагаться на себя, быть сдержанным и даже деспотичным. Получается своего рода пародия на взрослость, еще более искаженная, поскольку эти родительские качества воспринимаются с точки зрения ребенка. Внутренний родитель оказывается большей частью фантастическим взрослым — тем родителем, каким он должен быть, смоделированным на основе детского опыта восприятия собственных воспитателей. А они, в свою очередь, скорее всего, сами отчаянно старались быть взрослыми, исходя из позиции своего собственного подавляемого внутреннего ребенка.

У внутренних родительских фигур есть и еще одна функция. Поскольку наша биологическая цель — стать взрослыми, вырастая из младенчества, мальчики и девочки испытывают потребность к отождествлению со своими матерями и отцами. В большей или меньшей степени они неизбежно преуспевают в этом, даже если человек изо всех сил старается не превратиться в своего отца или мать. Даже когда люди пускаются во все тяжкие в бунте и противоположных образах жизни, они непременно развивают некоторые черты своих родителей, особенно в рамках бессознательных моделей поведения. Эту реальность нам всем нужно принять (хотя иногда она воспринимается как трагедия!). Не говоря уже о генетическом наследии, сходство, безусловно, возникает из-за воздействия на нас родительских взглядов, убеждений и поведения во время детства.

Следовательно, здесь главное внимание уделяется подавлению внутреннего ребенка в пользу внутреннего родителя. Эта сфера внутреннего конфликта хорошо задокументирована в психологической литературе. Она породила несколько теорий — от комплексной внутренней динамики психоаналитической школы объектных отношений[44] до простых, но полезных моделей транзактного анализа[45]. Последний предполагает, что мы можем успешно говорить о взрослой душе как о состоящей из трех основных ролей — взрослого, родителя и ребенка.

Взрослая часть — это то, что люди намеренно преподносят миру. Внутри, однако, существует детская часть, состоящая из отвергнутых, уязвимых, нелепых и запутанных аспектов личности. Вместе с тем есть и родительская часть, функция которой — держать под контролем внутреннего ребенка, тем самым защищая личность от вреда, зависимости и регрессии в повседневной жизни. На практике между родительской и детской частями обычно существует конфликт. Это примерно соответствует отправной точке теории Фрейда (хотя он использовал другие термины), когда он говорил о страданиях людей от бессознательного конфликта между цивилизацией и инстинктом при посредничестве супер-эго.

Хотя эта идея кажется практически универсальной в обществе и дает психотерапевтам заработать на хлеб с маслом, она до сих пор не слишком распространена вне психологических кругов. Это чрезвычайно неэкологично с точки зрения результатов, поскольку поддержание состояния внутреннего равновесия поглощает огромную энергию. В телесериале «Отель „Фолти Тауэрс“» Джона Клиза Бэзил Фолти — превосходный пример человека, который постоянно прилагает усилия и уморительно терпит неудачу в поддержании внутренней устойчивости и контроля над собственной жизнью, и нам нравится смотреть его, потому что все мы знаем, каково это.

Когда внутренние родители и внутренние дети собираются вместе

Близкие отношения — огромная угроза для неустойчивого внутреннего равновесия, которое мы описываем. Для боязливой души близость столь же опасна, как криптонит для Супермена, ведь нельзя вступить в плодотворные отношения, если оба родителя не позволят себе быть одновременно уязвимыми и зависимыми. Но все не так просто. Давайте подумаем, что происходит, когда два человека встречаются. Представьте взаимодействие между четырьмя конкурирующими ролями — или шестью, если добавить к ним взрослых, которыми они пытаются быть. Отношения — сложное дело!

В напряженные времена — а отношения легко становятся напряженными — внутренняя ситуация облагается наиболее высокими ожиданиями. Поначалу мы пробуем очарование или манипуляцию; другими словами, мы можем задействовать ребенка внутри нас, ожидая реакции родительской части в другом человеке. Если это не удается, мы обращаемся к нашей родительской части и в таком случае ищем в другом человеке ребенка. В долгосрочной перспективе отношения могут выстроиться вокруг таких тенденций, и сами партнеры поймут, что неспособны действовать за рамками этих ограничений. Каждый партнер, исходя из позиции своего внутреннего ребенка, бессознательно связан с мечтой об идеальном родителе, которого видит в другом. В то же самое время отношение родителя того же пола и поведенческие склонности в общении с противоположным полом имеют первостепенное значение в формировании базовой модели для собственного поведения. Они подкрепляют внутреннего родителя и, как следствие, влияют на то, как мы выстраиваем отношения с партнерами.

Мы называем эти модели взаимодействия между внутренними частями моделями связи — этот термин впервые использовали психотерапевты Хэл Стоун и Сидра Уинклман[46]. Основной признак моделей связи, которую мы заметили в собственных жизнях и о которой нам рассказали клиенты, — скорость и предсказуемость моделей и взаимодействий. Это потрясающе! Что касается нашей пары, время, прошедшее между мужчиной, жаждущим заняться любовью, и мужчиной, топающим по коридору, составило лишь несколько минут. Возможно, вы узнаете эту скорость в собственных спорах, которые, если взять на себя труд проанализировать их, обычно оказываются взаимодействиями моделей связи. Как они выскакивают так быстро, откуда берется эта энергия?

Модели связи запускаются импульсом защиты реальной (или воображаемой) уязвимости, подкрепленным старой доброй пословицей о том, что лучшая защита — это нападение. Если подробно изучить динамику в приведенном примере, вы заметите, что в каждом партнере последовательно, но быстро растет враждебность. Хотя она создает огромную энергию между партнерами, это приводит только к тупику, за которым следует отчужденность. А ощущая себя обособленными, они вообще не нуждаются в зависимости друг от друга. Утешительное единство утрачено, но обретена утешительная независимость.

Однако, как мы видели в предыдущей главе, такая независимость, скорее всего, является компенсацией за неспособность быть в одиночестве. К ней стремится внутренний ребенок. В таком свете дистанцирующийся партнер все еще отстаивает единство, но отмеченное замкнутостью конфликта.

Модели связи и война в спальне

Если мы заглянем внутрь душ пары в нашей истории, то станем свидетелями драмы, которая пробуждает знакомое разочарование и потребность в самозащите из их прошлого. Вот как это работает.

Когда мужчина ощущает отторжение своей спутницы, он, скорее всего, переживает признак прошлого, материнскую фигуру, которая в этот момент лишает его того, чего он хочет. Он чувствует себя отвергнутым, хрупким и уязвимым. Для его бессознательного ума жена — эгоистичная сторона, поскольку она сосредоточена на собственных делах, а не на потребностях «ее ребенка». Всякий раз, когда в секс прокрадывается давняя непризнанная потребность, можете быть уверены: пробуждается детско-родительская динамика, и начинаются проблемы.

Угрюмая жалоба мужчины берет начало в заискивающем маленьком мальчике внутри и предназначена для того, чтобы заставить женщину почувствовать вину за то, что она не заботится о нем. Действие направлено на маленькую девочку в ней, которая, как ему известно, выросла с ощущением, что ей придется заботиться об удовлетворении потребностей всех и каждого. Но это пробуждает в ней рассерженную родительскую часть. «В чем проблема?» — фраза, адресованная глупому мальчишке в мужчине. Это одновременно защита ее маленькой девочки, которую он пробудил, и перенаправление действия в ту сферу, где, как ей известно, ему больно, — к маленькому мальчику, который чувствителен к отторжению. Это, следовательно, одновременно самозащита и контратака. Но все происходит так невинно и так быстро. И реальность в том, что женщину, вероятно, мотивирует к этому исключительно желание защитить свою маленькую девочку от вывода, что она — плохая девочка, раз не смогла сделать то, что должна была сделать.

Чтобы противостоять своему чувству отверженности, мужчина сначала пытается манипулировать женщиной из детской позиции. «Вижу, я тебе мешаю», — говорит он невинно. Так как это, по-видимому, не удается, он считает, что должен действовать грубее, чтобы защитить себя. И он переходит в родительскую часть. В этом случае это надменный и довольно снисходительный родитель. Фраза «думаю, у тебя серьезные проблемы с сексуальностью», весьма враждебна. Необязательно становиться жестоким, чтобы вырасти в своих глазах (хотя порой случается и такое). Ложного превосходства и власти можно достичь жестами и тоном голоса. Некоторым, особенно англичанам, это удается сделать поднятием брови с мастерской легкостью. Суть в том, что повышение градуса направляет энергию в противоположном направлении, поскольку призвание родительской части сопровождается нацеливанием на внутреннего ребенка в партнере.

Холодный, надменный отец угрожает уходом, но в его поведении есть также наказание: он не отказался от поимки этой плохой маленькой девочки. Показательны некоторые аспекты стиля доминирующего, наказывающего отца, которому следует подчиняться. Может, у нее на самом деле был отец, который ушел и отверг ее или подавлял и наказывал? Если да, то в этом обличье он напрямую нацеливается на малышку внутри нее, чью историю он либо знает, либо чувствует. А может, это его отец был отчужденным и надменным и это старая модель личности, в которую он проваливается в моменты стресса? Это может быть даже комбинация обеих ситуаций. Под властью модели связи в модусе «нападай, чтобы защититься» мы интуитивно выискиваем того самого ребенка, которым был наш партнер, и снабжаем его правильным родителем, чтобы напугать. И мы довольно хорошо это знаем, поскольку, влюбляясь, стремимся к точному соответствию этих фигур.

Но все еще более сложно, поскольку наши реакции частично смоделированы теми, что мы усвоили от своих родителей. К примеру, женщина, чувствующая враждебность родителя по отношению к внутреннему ребенку, возвращается к собственному внутреннему родителю, чтобы быстро переключиться на самозащиту. Но она также находится под влиянием тех способов, которыми ее мать реагировала на отца или других мужчин в своей жизни. И, нанося ответный удар ребенку в своем партнере, она, возможно не осознавая этого, испытывает влияние того отношения, которое проявляла ее мать к детским капризам. Это, в свою очередь, основывается на том, какая мать была у ее матери, и, следовательно, на отношении ее матери к собственному внутреннему ребенку. Это оказывало глубокое влияние на то, как воспитывалась дочь, особенно в том, что было допустимо в плане уязвимости и потребностей.

Как видите, проблемы охватывают несколько поколений. Это настоящий зеркальный зал! Но пока вернемся к действию.

В ответ на дальнейшее нагнетание ситуации от мужа женщина язвительно отвечает: «Все, что тебе нужно — мамочка, которая бы заботилась о каждой твоей прихоти. Что ж, эта женщина — не твоя мать, усвоил? Даже если последняя и была ею». Она стала разъяренной материнской фигурой, разгневанной эгоистичным жадным младенцем, с которым ей выпало постоянно возиться. Боже, дай ей сил!

В ответ ему приходится раздражаться снова, и теперь он превращается в абсолютного всеведущего патриарха и указывает ей на ее самоочевидную патологию — фригидность. Как еще ей теперь защитить себя, бесполезную маленькую девочку, кроме как стать беспощадной Иезавелью[47] и отвергнуть его одним взмахом хвоста. И вот он отправляется в ледяной закат. Другой мужчина с другой историей, возможно, стал бы мистером «Плевать, я выше всего этого» или Конаном-варваром[48], крушил тарелки, вазы и двери, а другая женщина превратилась бы в ужасающую Кали, богиню разрушения, поедающую внутренних детей мужского пола!

И все это во имя защиту уязвимости. И все это за какие-то несколько минут.

Модели связи ради покоя

Подобно всему в природе, модели связи бесконечно разнообразны. Ссора на основе модели связи может начаться в любое время и быть любой силы. Пары на наших семинарах, впервые слышащие о моделях связи, вдохновенно рассказывают о случаях из своей обычной жизни, которые соответствуют этой структуре. Зачастую что-то подобное случается с ними по пути на семинар. Выбор пути на карте при поездке в машине — безошибочная отправная точка для многих пар. Здесь в стереотипном случае контролирующий отец (которому предшествует тревожный мальчик) может использовать свое раздражающее влияние на бесполезную девочку-женщину. Заказ в ресторане или общение с продавцами или водителями такси — другие случаи, которые часто пробуждают модели связи. Партнеры, кажется, слепо попадают в ловушки, когда принимают определенный стиль поведения, к примеру сердитой матери или критикующего отца, сознательно не признавая свои намерения.

Модель связи пары, которую мы анализировали, динамична — ее суть в действии. Но есть много других разновидностей. Представьте сценарий с другой женщиной, которая боится любого конфликта или боится расстроить хорошего отца, за которого вышла замуж. Возможно, она отложила книгу, стала послушным ребенком и дала маленькому мальчику в мужчине то, что ему было нужно, чтобы снова почувствовать себя хорошо, не заботясь о собственных интересах, но и без страсти или желания.

Есть множество отношений, которые сводятся к тихой жизни, где внутренние дети потакают внутренним родителям, боясь раскачивать лодку и успокоившись на известном. Эти статичные модели связи помогают избежать конфликта, поддерживать безопасность в паре на основе устойчивой модели связи внутреннего родителя с внутренним ребенком. Другие модели, которые кажутся динамичными, повторяются так часто, что сами по себе создают стабильность и, следовательно, также считаются статичными. Их энергия сосредоточена в единственном направлении, как у комедийного персонажа Энди Кэппа[49], щекастого ребенка, вечно встречающего или обманывающего ограничивающую мать в лице его жены Фло. А есть модели, в которых оба партнера сходятся в том, что остаются детьми, братом и сестрой, как детишки в лесу.

По мере того как общество становится более сложным, усложняются роли и модели связи, которые мы обнаруживаем. Порой трудно понять, когда на первый взгляд взрослая реакция оказывается просто псевдовзрослой. Псевдовзрослая реакция — та, в которой энергия уходит из детской части в родительскую. Это не всегда открытый агрессивный рост напряжения, но тем не менее это оборонительная и стратегически направленная реакция. Такой ход может привести в ярость другого партнера, поскольку кажется вполне невинным. Но опыт существования в роли получателя — опыт агрессии, очень пассивной, но настолько хорошо настроенной на то, чтобы сделать другого бессильным, что это приводит в ярость. Вокруг такой динамики в отношениях могут возникнуть долгосрочные модели. К примеру, мужчина нового поколения, прочитавший все правильные книги, говорит, что все хорошо. Но, если им движет страх внутреннего ребенка расстроить мать, его поведение может настолько рассердить партнершу, что она становится той, кто несет бремя всего гнева в отношениях.

Хотя динамические модели связи не особенно приятны, у них есть одно преимущество над статичными: от моделей на основе взаимного сговора труднее избавиться, чем от тех, где партнеры вступают друг с другом в столкновение. Что касается потенциала трансформации, мужчине в нашем примере чрезвычайно повезло, что у него есть жена, которая может сопротивляться ему. Это можно считать даром. Если в какой-то момент он потрудится уделить время и обдумать происходящее, то осознает, что ему придется примириться с тем, что делает с ним чувство отверженности. Затем мужчина начнет понимать, до чего он способен дойти, чтобы помешать себе чувствовать собственную уязвимость. Он начнет видеть, как справляется с собственной потребностью. Короче говоря, ему придется посмотреть в зеркало, которое подносит его партнер, отказываясь подчиняться требованиям жадного внутреннего ребенка. Если затем он потрудится проделать необходимую психологическую работу, то сможет выйти из нее обличенным и преображенным. Тогда все может измениться: его спутница будет чувствовать себя гораздо более защищенной рядом с ним, а он, возможно, поймет, что начинает получать гораздо больше того, чего жаждет.

С другой стороны, отношения, где оба делают все возможное ради стабильности или спокойной жизни — даже под маской «нельзя расстраивать детей», — гораздо чаще оказываются затхлой тюрьмой, где нет страсти и нет возможности роста. Если в них вообще есть сексуальная жизнь, она вряд ли зрелая и развитая и, скорее всего, завянет и умрет. С годами любое чувство общей близости, вероятнее всего, уйдет из пары. Женщина, предлагающая секс из чувства долга (или «секс с маткой», как мы это называем) в обмен на покой, скорее всего, будет заключена в роли покорной дочери или умиротворяющей матери. Ее способность получать глубокое удовольствие от этого сомнительна. Возможно, ей трудно покориться собственному оргазму, а здоровье сильно страдает. Мужчина, которого заботит исключительно разворачивание роли милого сына в своей сексуальной жизни, может научиться некоторым полезным техникам, но никогда не проникнет в сердце своего взрослого партнера. Если он останется в старой парадигме «дать ей, что она хочет, и отвернуться», то непременно упустит ее целиком. В одиноком пособничестве они оба могут успокоиться на любой из этих моделей, но в долгосрочной перспективе мужчина обнаружит, что его эрективная потенция угасает.

Такие отношения ради выживания могут длиться долгое время: многие браки основаны на здравом прагматизме, но возможности роста будут задавлены.

Модели связи невероятно устойчивы и прочны. Даже самые жестокие и насильственные модели по этой причине трудно разорвать. Большинство избитых жен, к примеру, возвращаются домой. Большинство психологически кастрированных мужей никуда не уходят. Негласный отказ обоих партнеров посмотреть в зеркало осознанности означает, что они договорились отказаться от собственных приоритетов. Они способны поддерживать устойчивые отношения, которые мы называем поддерживающим браком. Но, если один партнер хочет изменить ситуацию, ему придется либо выйти из отношений, либо привнести в них третью сторону, например завести роман.

Ведь если вы хотите, чтобы отношения доросли до своего подлинного потенциала и вышли за пределы измены самому себе ради безопасности, связи поддерживающего брака нужно разорвать.

Глава 8

Изменяя себе во имя любви

Ему приснилось

открытое окно.

«Это вагина», — сказал его психиатр.

«Это развод», — сказала любовница.

«Самоубийство», — сказал

зловещий голос внутри него.

«Значит, нужно закрыть окно,

а то простудишься», — сказала мать.

Жена ничего не сказала.

Он не осмелился рассказать ей

о таком

опасном сне.

Феликс Поллак[50]

«Почему я не могу быть как другие женщины и просто сделать это, чтобы было спокойно?» — вздохнула она про себя, ощущая тяжесть в сердце. Она хотела почитать, но поняла, что теперь не может сосредоточиться на книге. Она изо всех сил старалась не расплакаться.

Затем пришла в ярость. «Он такой эгоистичный. Всякий раз, когда не получает желаемого, он дуется. Кто захочет заниматься любовью с таким?»

Затем она снова ощутила печаль. «Почему он не может просто остаться и насладиться чувством близости между нами? Тогда меня, возможно, больше заинтересовал бы он, чем книга. И даже если бы я продолжила читать, мы бы чувствовали бо́льшую близость друг к другу вместо этого кошмара! Теперь мне кажется, что я больше никогда не захочу заниматься с ним любовью!»

Потом снова рассердилась: «В любом случае это не имеет ничего общего с любовью, он просто глупый испорченный мальчишка, который хочет, чтобы мамочка подтвердила, что он взрослый мужик. Ненавижу его!»

И расплакалась: «Нечестно, что он заставляет меня пройти через это, я этого не заслуживаю! Я просто хотела почитать. Тот факт, что я не всегда хочу заниматься с ним любовью, когда этого хочется ему, не означает, что я его не люблю».

Опять вернулась злость: «Если бы он был настоящим мужчиной, он бы не захотел, чтобы я занималась любовью, просто чтобы успокоить его. Это не имеет ничего общего с настоящей страстью».

Затем она смягчилась: «Не хочется, чтобы все было вот так. Я скучаю по нему, но не позволю ему так обращаться со мной».

Если бы мы могли подслушать ее внутренний диалог в эти предрассветные часы, мы бы стали свидетелями постоянных метаний: то она решала уехать на следующее утро и начать новую жизнь без него, то желала ему смерти, то желала смерти себе, то видела в нем чудовище, то называла себя бесполезной и неправильной. Временами она гадала, не спится ли и ему тоже, и даже, возможно, надеялась, что он вернется в постель. Это было бы мило. (Однако есть небольшая возможность, что, если он действительно вернется, она притворится, что спит, или по крайней мере не покажет ему, какое облегчение и радость испытывает.) Возможно, она задавалась вопросом, как он примет ее, если она пойдет к нему. Будет ли она вынуждена заняться с ним любовью, чтобы заверить его (или себя) в связи между ними? Захочется ли ей этого? Можно ли так сделать?

Той самой ночью, сбежав в бессознательное, она наконец-то измученно погрузилась в сон. Были случаи, когда она отправлялась к нему, уязвимая и полная страха, но намереваясь открыть свое сердце и помириться.

Он тоже лежал без сна в темноте, занятый своим собственным (не слишком отличавшимся) внутренним диалогом, также чувствуя печаль, страх и одиночество. Но когда он слышал, что она идет к нему, то защищал желание в своем сердце, усмиряя дыхание и напрягая мышцы грудной клетки. Он давно научился сдерживать слезы, особенно когда по-настоящему испытывал печаль. Когда он показывал свою уязвимость, это не приносило ему ничего, кроме новой боли.

Были ночи, когда он возвращался, принимая ее пожелание не заниматься любовью, но стремясь быть ближе к ее теплому телу и увериться, что она все еще любит его. Часть его знала, что он несовершенен. На самом деле, порой он бывал совершенно ужасен. И он шел на риск и возвращался в общую постель с робкой надеждой, что она поймет и простит его. Но он был настороже. По какой-то причине женщина, что вот-вот должна была войти в дверь, была способна сделать его более уязвимым, чем любая из тех, кого он когда-либо встречал. Так что лучше быть настороже. Он напрягся.

Как только она увидела холод в его глазах и услышала неодобрительное: «Чего ты хочешь?» — внутри нее что-то взорвалось.

Ее внутренний родитель предупредил ее: «Можно либо быть близкой и зависимой, либо разорвать связь и быть независимой — одновременно не получится!» А она знала, как бывает, когда женщина любит слишком сильно и позволяет использовать себя в мужских эмоциональных силовых играх — история полна примеров, — так что она не собиралась ему этого позволять. Она была современной умной женщиной, профессионалом, а эти старомодные дамские штучки, годные, чтобы ублажать мужчин по первому желанию, не для нее. Она свободна и независима, и, если он не в состоянии встретиться лицом к лицу с настоящей женщиной, пришла пора научиться! Ему нужно вырасти!

Он, со своей стороны, противостоял холодности, которая восходила к нескольким поколениям. Она пронзила его насквозь, добравшись до глубоко погребенного воспоминания о том, когда никогда не чувствуешь себя любимым и желанным. Его внутренний родитель вряд ли мог помочь ему. Он не знал, как справляться с этими женщинами. Чтобы уберечь себя от признания ужасных чувств, которые пробудила в нем вся эта ситуация, он мог только нанести ответный удар с той силой пренебрежения и превосходства, которую мог призвать из своих родовых закромов.

Каждый раз они не спали почти всю ночь, крича или насмехаясь друг над другом, мечась между вспышками гнева и чувства вины, укоризненного отчаяния и окончательной безнадежности. Затем возвращались в разные постели, особенно не отдохнув. Обе реакции подпитывались ранами, появившимися задолго до того, как они познакомились. Никто из них не был в состоянии показать свою личную внутреннюю уязвимость. Они по-прежнему защищались от любых новых ран лучшим из известных им способов.

Последующие дни всегда давались трудно, и даже праздникам зачастую не удавалось привнести сколько-нибудь убедительное умиротворение.

Кому нужна любовь?

Вам знаком этот процесс? Или так происходит только с соседями? Может, у вас есть собственная, особая версия этой болезненной игры? Ей необязательно быть столь же активной или вызванной сексом, чтобы создать глубокий подспудный раскол между вами.

У многих пар игра на этом заканчивается, они смиряются с тем, что за годы между ними возникли разногласия. Другие расстаются, сочтя, что они несовместимы. Некоторые решают, что никогда больше не откроются, чтобы им не нанесли ран и не разочаровали их, и делают так, чтобы никто и никогда больше не подобрался к ним настолько близко. Они могут прийти к такому результату, даже оставаясь в отношениях. Легко прийти к выводу, что именно это происходит в отношениях, и успокоиться на комфорте привычного окружения. Такие партнеры занимают себя детьми и работой, принимая пропасть между собой. Можете составить собственный список из того, что заполняет вашу пропасть: телевизор, компьютер, новые проекты, алкоголь, наркотики, романы на стороне — все это можно успешно использовать, чтобы заглушить ноющее чувство утраты и одиночества.

Рано или поздно близкие отношения сталкивают партнеров с вопросом, в какой мере они предпочитают безопасность риску любви. Но не осознав силы, стоящие за взаимодействиями, разрешить его почти невозможно. Если партнерам не удается найти решение, протест вполне может проявиться на каком-то другом уровне души. Мы подозреваем, что тревога, напряжение, депрессия, стресс, зависимости и фобии могут быть результатом таких непризнанных внутренних конфликтов. Долговременное несчастье может со временем проявиться в виде физических симптомов или болезни.

Чтобы дополнить эту картину, нужно исследовать тему чувств. Чувства — предмет большинства попыток начального погружения в мир психологии и многих книг. Мы не хотим изобретать колесо, тем не менее здесь необходимо сказать пару слов о чувствах. Чтобы получить пользу от погружения в конфликтную сторону любви, нам нужно позабыть некоторые устаревшие уловки из прошлого и научиться новым способам жизни с эмоциями.

Жизнь без потребностей или чувств

Когда мы были детьми, мы были восприимчивы и уязвимы по отношению к окружающим и в той или иной мере страдали от рук своих воспитателей. Даже самые верные и осознанные родители дают детям поводы ощутить себя подавленными и преданными. Это неизбежно, поскольку родители — обычные несовершенные человеческие существа. Более того, определенная степень разочарования необходима для здорового психологического развития. Психологи называют это обеспечением оптимальной фрустрации. Мы разочаровываем детей в их потребностях настолько, чтобы они понимали, что те не удовлетворяются мгновенно, но удовлетворяем их в достаточной мере, чтобы уберечь хрупкую душу от долгосрочного вреда. При этом ребенку необходимо сохранить ощущение, что о нем заботятся. В более ранних поколениях последняя характеристика зачастую упускалась из виду, поскольку младенцев оставляли плакать в кроватке, чтобы не испортить их. Несомненно, достичь должного равновесия — непростая задача, это подтвердят все родители.

Разумно предположить, что у большинства из нас есть те или иные неудовлетворенные (фрустрированные) потребности, оставшиеся за пределами уровня терпимости. Если всякий раз, когда мы выказывали несогласие, результатом было игнорирование или отвлечение либо (что более серьезно) нас наказывали, высмеивали, не замечали или отвергали, со временем мы поняли, что лучше вообще не испытывать определенных чувств или потребностей. Проблема в том, что они не исчезают просто потому, что не находят удовлетворения. Мы должны заставить их исчезнуть. Магические уловки, доступные ребенку для этого, называются подавлением и расщеплением. Другими словами, мы кладем определенные чувства в одну коробку, а себя — в другую. Чем более жесткой и частой будет фрустрация, тем сильнее магия.

Если мы попытаемся подобрать слова, которые проносятся в голове ребенка во время этого магического трюка, они могут звучать что-то вроде этого:

Мне это не нравится. Я напуган и не ощущаю себя в безопасности, а еще немного злюсь. На самом деле, я сильно злюсь, почти так же злюсь, как когда напуган. На самом деле, я такой злой, что хочу убить тебя!

Ого! Это небезопасно. Я не смогу выжить без тебя, и ты в любом случае сильнее меня. Так что я лучше убью проблемную часть внутри себя.

Ну вот, теперь получше, теперь я тебе нравлюсь? Что ж, по крайней мере, ты все еще здесь, так что, может, если у меня по-настоящему хорошо это получится, ты так меня полюбишь, что наконец дашь то, что мне нужно.

Кстати, я не очень-то знаю, что мне нужно, но ты знаешь. И, если я изо всех сил буду стараться стать таким, каким ты хочешь меня видеть, ты обо мне позаботишься?

Когда дети ощущают пропасть между своими потребностями и тем, что происходит, единственное, на что можно надеяться — убедить старших, что ты этого заслуживаешь. Так еще в самом раннем возрасте мы понимаем, что плодотворнее сосредоточиться на искусном манипулировании другим человеком, чем полагаться на собственные чувства. Со временем, по мере того как послания родительской семьи перекрываются социальными и культурными нормами, осознание первоначальных потребностей и чувств постепенно уходит на второй план.

В зависимости от обстоятельств, к числу проблемных чувств и качеств, от которых мы можем разве что отказаться, будут относиться гнев, сексуальное возбуждение, воодушевление, игривость, целенаправленное отстаивание своего мнения, печаль, страх, восторг, радость, гордость, уязвимость, уверенность, доверие, любовь, жажда независимости, жажда принадлежности и потребность в принятии или признании. Все эти аспекты — жизненно важные составляющие взрослых отношений. Но мы от них отказались. Они не являются частью того «Я», с которым мы себя отождествляем. Но это неизбежно ставит под угрозу способность регулярно испытывать близость или страсть, поскольку все аспекты, упомянутые выше, — первостепенные составляющие взрослых отношений. Вместо этого мы, как подмастерья любви, склонны сразу переходить к разочарованию и фрустрации.

Разочарование как великий пробуждающий фактор

Когда разочарование наконец настигает нас во взрослых отношениях, мы сталкиваемся с проблемой. Опыт влюбленности открывает крышку того ящика, в который мы запихнули все, от чего отказались, а наши желания и надежды хранятся в той же самой коробке, что и страх, и гнев. Теперь, когда бессознательные механизмы контроля уже не помогают нам держать все под замком, проявляются и подавленные страхи, и подавленные желания. И так и должно быть! Если бы нас обманом не заставили вернуть в сознание весь тот гнев и боль, что были спрятаны так долго, мы бы остались в ловушке незрелых ожиданий от отношений, основанных на манипулировании другими. Какая-то часть нас, возможно, удовлетворится такой безопасной формой близости и превратит ее в созависимость — зависимость от жизни, в которой другой будто бы либо проблема, либо решение. Но едва ли можно надеяться развить более зрелый способ взаимодействия, сведя свою жизнь к безопасной близости. Так отношения ласково нас обманывают и заставляют оживлять глубочайшие надежды и страхи, и, хотя это занятие вовсе не похоже на безопасное, со временем нас ждет награда, если мы осмелимся следовать этой подсказке. Это одно из многих скрытых благословений, которыми мы одаряем друг друга в танце отношений. Но пока это совсем не кажется даром — чаще всего мы чувствуем себя обманутыми.

Однако встреча с разочарованием и возврат к подавленным эмоциям предоставляет новый выбор, более рискованный. Мы выжили в детстве, подавляя эмоции, но теперь у нас нет шанса достичь подлинной взрослой близости, если мы продолжим бежать от себя. В фильме «Страна теней» реальный персонаж Энтони Хопкинса Клайв Стейплз Льюис (британский писатель, поэт, автор серии книг «Хроники Нарнии») идеально описывает этот процесс, когда говорит:

Ребенком я выбрал безопасность — взрослым я выбираю страдание.

Это не отсылка к ценности мазохизма, но указание на то, что мы становимся более целостными. Это предполагает переход от разрешения ребенку, которым мы были, управлять происходящим, к принятию взрослой позиции — даже если с ней труднее справиться и она заставляет нас становиться более уязвимыми. У детей на самом деле нет выбора — только выживать. Взрослый может выбрать жить.

Предавая независимость или предавая любовь

К тому времени, как мы становимся взрослыми и принимаем ответственность за собственный выбор касательно своей жизни, мы вступаем в иной контекст заботы о себе. Всякий раз, когда мы вручаем другому человеку ответственность за наше благополучие, мы предаем свою независимость. Подобно этому, если мы решаем выйти из отношений просто потому, что они перестают быть приятными, мы предаем свое сердце, а вместе с ним — нашу надежду быть любимыми и учиться любви. Однако принять ответственность за самого себя нелегко. Дело не в героической независимости, не в управлении окружением путем манипуляции. Так с чего же нам начать?

Первый шаг — признать, как мы поддерживаем ловушку, в которой избегаем принятия ответственности. Невозможно попасть туда, где мы хотим оказаться, если непонятно, где мы находимся.

Существует модель измены самому себе, которую часто используют консультанты: она называется драматический треугольник (или треугольник Карпмана), или синдром жертвы, спасателя и преследователя. В данном случае она может нам помочь. Будучи картой динамики созависимости, она предлагает способ видения, который можно применить ко всем проблемам в отношениях. Модель предполагает, что можно легко застрять в структурах нездорового взаимодействия, где каждый партнер постоянно и беспомощно меняет роли, разыгрывая определенный стиль отношений.

Нам кажется, эту модель можно плодотворно применять к близким отношениям, поскольку ее относительно простая формулировка иллюстрирует сложные перестановки ролей в отношениях, где на самом деле ничего не меняется. Ее треугольная форма — основа развития каждого человеческого существа: мать/отец/ребенок, что иначе называют эдипальным треугольником.

В зависимости от опыта в изначальном треугольнике, нам легче соотносить себя с одной позицией, чем с другой, мы чаще отождествляем себя с конкретной ролью, чем с ее альтернативами. Большинство из нас, вероятно, замечало, как обращается к той или иной роли, когда в отношениях возникают трудности. Динамика в треугольнике Карпмана автоматически подвергает нас давлению, мы вкладываем свою энергию в разные вариации темы. Удивительный аспект этого проблемного треугольника — творческие силы, которые этот синдром пробуждает внутри нас.

Теперь изучим некоторые из возможных сценариев. Проверьте, не покажутся ли вам знакомыми какие-то из этих обобщенных примеров.

Спасатель

Давайте представим: когда вы были маленькими, нужды другого человека всегда были важнее ваших, и вы усвоили, что быть зависимым и обладать потребностями — не слишком-то хорошая идея. Этот «другой человек» мог быть вашим братом или сестрой, родителем, не способным справиться со своими физическими или эмоциональными недостатками, ограничивать свои эгоистичные склонности. Может, ваши родители были несчастливы вместе, и отсутствие безопасности создало атмосферу, в которой вы чувствовали ответственность за их несчастье — оставались ли они вместе ради детей или нет. Все дети хотят, чтобы их родители были счастливы, и сделают почти все возможное, чтобы добиться этого. В таких неблагоприятных условиях вы научились не ждать от других руководства и поддержки. Вам пришлось стать недоразвитым маленьким взрослым, принять роль, гораздо более напоминающую родителя, нежели ребенка. Вероятно, вы весьма преуспели в этом!

Это и определяет ваш шаблон близости. Вы привыкли давать любовь и заботу, и взрослым вы, скорее всего, найдете себе партнера, не слишком хорошего в любви, позиция которого окажется скорее позицией жертвы. Такой партнер предоставит вам широкие возможности преданно заботиться о его зависимой, уязвимой стороне — а для вас это очевидный способ выказать любовь и привязанность.

Однако, если вас привлекает роль спасателя, какая-то часть, скорее всего, настолько привыкла к тому, что ваши собственные потребности не удовлетворяются, что, когда в отношениях начнутся проблемы — а они начнутся! — вы попытаетесь поддержать статус кво и сохранить все возможное, мало тревожась о собственных нуждах или ограничениях. Ваш партнер, вероятно, принимает это как должное и ждет, что вы со всем справитесь. Но в долгосрочной перспективе это истощает и приводит к чувству опустошенности.

Дело еще более усложняется тем, что вам трудно просить о желаемом, даже если вы знаете, чего хотите. Трудно признать собственное истощение, признать, что вы тоже жаждете ответной заботы. В конце концов, ваше желание удовлетворять потребности партнера берет начало в тайном убеждении, что рано или поздно вы удовлетворите свои потребности, дав другим как раз то, чего сами желали для себя. Так вы неосознанно решаете пренебречь собственными потребностями, но рано или поздно, понимаете вы это или нет, вас переполнит обида, а если не прислушаться к этой эмоции, она может проявиться в виде депрессии или болезни. Пока же вы обнаруживаете, что превращаетесь в полузадушенного мученика, ворчливого людоеда или саркастичного изгоя.

Кроме того, будучи спасателем в детстве, вы, возможно, ищете отношения, в которых заботиться будут о вас, но лишь обнаруживаете, что партнера особенно привлек именно ваш внутренний спасатель. Если вы прекращаете спасать, вас считают отчужденной и потому преследующей фигурой. Каким бы путем вы ни пошли, теперь вы оказываетесь в ловушке способов поведения, которые предают не только ваши чувства и жажду поделиться любовью, но и подлинную силу и мотивацию.

Жертва

Если спасателям приходится стать маленькими взрослыми, чтобы поддерживать надежду быть любимыми, позиции жертвы склонны занимать те, кто усвоили, что зависимость и потребность в других с большей вероятностью побудят людей относиться к ним с заботой. Существует много разных ситуаций в семье, которые могут породить склонность стать жертвой. Обычно родители были либо пренебрежительны, либо преследовали их, порой чрезвычайно тонкими способами. Стремление к независимости или принятию, не говоря уже о вспышках гнева, вероятнее всего, встречались неодобрением и, следовательно, интерпретировались как угроза любви.

Такие угрозы могут принять форму эмоционального шантажа. Возможно, родитель привил ребенку чувство вины за то, что тот больше не нуждается в нем, или, к примеру, если речь идет о единственном ребенке, поощрением должны были стать особые достижения исключительно для них. Единственный способ такому ребенку победить на собственных условиях — проиграть. Коварная разновидность подобного — дать ребенку независимость, невзирая на ее ограничения, что непременно приводит к неудаче и возврату к зависимости. «Видишь, ты без меня не можешь», — таково послание.

Если любовь предоставлялась на том условии, что не разрешается выражать искреннюю уязвимость или отстаивать свое мнение, вы вряд ли научились справляться со своими потребностями или чувствами. Возможно, вы проявляете слишком много эмоциональности, поскольку не в состоянии сдержать в себе неудовлетворенность, или же, напротив, направляете свои чувства в какую-нибудь зависимость.

Ваш запасной вариант: «Ах, я бедняжка». Вы ищете любви, которая становится передачей ответственности другому человеку. Вероятнее всего, вы выберете партнера, который привык отказываться от собственных потребностей и является спасателем. Это удобно, ведь стратегия вашего партнера не иметь чувств или потребностей и ваша — не брать за них никакой ответственности — идеально сочетаются. Идеально, конечно, лишь до тех пор, пока партнер не откажется от своей спасительной роли. Когда он приходит к выводу, что вы никогда не вырастете, и начинает чувствовать, что вы приносите его в жертву, ситуация, скорее всего, накалится.

Если, с другой стороны, партнер больше склонен к роли преследователя, это может стать очень болезненным. Цена сохранения ребяческой позиции с таким партнером высока. Здесь мало возможностей для самовыражения, поскольку это означает утрату зависимости и, следовательно, привлекательности. Поскольку единственно известный и допустимый источник личной силы — использование своих навыков для манипуляции другими, рано или поздно вы рискуете сами превратиться в преследователя — не только для самого себя, но для любого, кто вас любит.

Преследователь

Ключ к пониманию преследователя заключается в том, что за этим стилем отношений обычно прячется жертва. Подобно жертве, человека, которого тянет действовать в стиле преследователя, скорее всего, не замечали в детстве или делали слишком зависимым ребенком, которому никогда не разрешалось обрести силу. Но запрет на выражение потребностей и ролевая модель могущественных равнодушных взрослых привела к развитию отчужденной и ложной самодостаточности.

В то время как черты первых двух типов относительно легко определить большинству из нас, распознать в себе преследователя бывает труднее. В конце концов, есть что-то привлекательное в человеке, который хочет помочь другим, а страдающий человек действительно в какой-то мере выражает заботу, какой бы раздражающей она ни была. Но никто не хочет, чтобы в них признали преследователя.

Преследователи не всегда громки и сердиты, не всегда открыто жестоки — хотя и такое случается. Зачастую их стиль поведения — использование мелких унизительных комментариев, невинно-жестокое поведение или постоянное подкалывание человека, который проявляет уязвимость или чувство любви. Порой это мастера пыток в стиле капля камень точит, настолько искусные, что ни один комментарий или действие в отдельности не оправдывает растущее отчаяние партнера. Если бросить им вызов, они жалуются, что это вы изводите их — они не желали зла, это была просто шутка! Партнеру, который является жертвой преследователя, порой кажется, что он сошел с ума. На самом деле, если оставить их без внимания, такие действия, комментарии и отношение вызывают страх, недоверие и обиду и могут серьезно ранить партнера.

Преследователей привлекают как спасатели, так и жертвы, и они знают, как справиться с любым, кто жалуется. Обвинения в том, что его поведение ничем не оправдано, гарантированно усугубляет оборонительную позицию преследователя. В конце концов, им приходится мириться с бесполезностью невозможного другого или его излишней чувствительностью. Трудность в том, что преследователи не считают, что кому-то вредят. Они склонны ощущать себя главным образом в роли долготерпеливых жертв, а порой — замученных спасателей или и тех и других одновременно. В этом есть доля истины, поскольку за каждым задирой прячется испуганная душа. Преследователи втайне ощущают себя бессильными и беспомощными.

Если вы склонны к такой позиции, то, вероятно, изначально пришли к выводу, что отождествление с силой — единственно доступное вам средство не стать жертвой родителя-тирана или невыносимого социального давления, к примеру слишком ранней потери дома. Вас растили самодостаточным и логичным. Ситуации, подразумевающие иррациональность, уязвимость, чувствительность или чувство любви, рисковали поставить под угрозу эмоциональное выживание. Ваш образ любящих отношений пропитан страхом и недоверием, и вы защищаете жаждущее любви сердце колючей проволокой. Для того чтобы поддерживать представление о себе как о сильном человеке, контролирующем ситуацию — и не отдающем себя на милость других, — теперь вы применяете то же обращение, от которого страдали, к уязвимости и чувствительности других. Тем не менее вам вполне удается убеждаться, что вы получаете желаемое. Со временем люди, которые вас любят, начинают чувствовать себя более бессильными и беспомощными, чем вы, а вы поддерживаете иллюзию себя как способного или заботливого человека, который жертвует собой на благо других.

Человек, хорошо натренированный в роли жертвы, будет отличным партнером, поскольку сохранит ваше прикрытие. Если же рядом с вами окажется спасатель, главным образом его привлечет ваше уверенное в себе поведение — вы тот человек, о котором ему не придется в конце концов заботиться. Но спасатель настроен взять ответственность за других и отказаться от собственных потребностей, поэтому он разнюхает ваше отчаяние и наденет сияющие доспехи, дабы спасти вас от самого себя. Вероятно, вы уже потратили много энергии, борясь с этим, поскольку признание потребности в спасении выдаст ваш внутренний секрет. В своей жажде быть любимым он сосредоточит на вас все свое время и энергию. Бесконечно пытаясь угадать, что вас порадует, спасатель будет жить ради редких проблесков приятного света, пробивающихся сквозь ставни вашего сердца.

Спустя несколько лет он может перейти к жалобам или мольбам, но это только даст вам возможность показать высочайшую невинность и терпение в общении с этим все более жалким существом. Если партнер останется рядом с вами, в нем аккуратно расположится вся та внутренняя беспомощность и уязвимость, с которыми вы не в состоянии справиться. Вы вполне сможете добиться своей бессознательной цели — сделать партнера еще более беспомощным, чем вы, но, когда это произойдет, вы, скорее всего, утратите интерес к отношениям. Его явная слабость и беспомощность, возможно, даже напугают вас. Со временем, успешно превратив партнера в жертву, вы, возможно, захотите быть рядом с ровней себе. Но, если уйдете к другому партнеру, вам придется начать все с начала, приучая партнера нести и выражать уязвимую сторону. Если же останетесь со спасателем, каждый день будет напоминанием об измене самому себе. Вы пленник собственной тюрьмы.

Если спасатель осознает свою роль, вы почувствуете его отторжение, а когда ощутите себя беспомощным, вы захотите расстаться и засунуть спасателя назад, в позицию жертвы. Но, если ему хватит целеустремленности, вы в буквальном смысле станете его проектом. Теперь он будет требовать, чтобы вы упорно работали над восстановлением собственной давно утраченной уязвимости и попытались развить способность любить. В таком случае вы, возможно, ощутите, что никогда не сможете научиться этому достаточно быстро для любимого, который теперь, кажется, стал вашим преследователем.

Танец шаффл на три шага

Прочитав вышеизложенное, вы, возможно, заметили, что каждая роль согласуется с другими. Со временем спасателей ждет судьба либо жертв, либо преследователей — другого варианта нет, поскольку позиция спасателя — скомпенсированная позиция. Глубоко внутри это жертвы, поскольку не знают, как напрямую поставить собственные потребности на первое место. Власть жертвы вызывать у других чувство вины или ответственности временами, кажется, больше напоминает преследователя, а человека, крепко привязанного к роли преследователя, можно считать слиянием жертвы и спасателя. Аспекты преследователя берут начало в том, что мы на самом деле не знаем, как заботиться о других. Потребность не выглядеть жертвой, а казаться тем, кто всегда контролирует ситуацию, означает, что он постоянно занят спасением самого себя. И так продолжается вечно.

Эти роли не означают, что у нас нет подлинной способности заботиться, страдать или принимать ответственность за свою жизнь. Но точно означают, что все эмоциональные ресурсы нужны в ситуациях, где мы испытываем необходимость защитить себя или контролировать другого. Отношения дают для этого много возможностей, но это не приближает пару к близости. Подобно Тяни-толкаю и моделям связи, это игра, в которую можно играть вечно. Единственный способ выйти из нее — дойти до сути вопроса.

Первый шаг к этому — признание того, как мы раним любимого. Это, безусловно, означает, что мы должны признать чувства, подавленные в прошлом, и понять, как создали скомпенсированные образы самих себя, а также признать роли, к которым мы себя свели, чтобы манипулировать другими, подкрепляемые верой в то, что в противном случае наши потребности никогда не будут удовлетворены. Нам нужно пересмотреть способы достижения хрупкого равновесия силы и уязвимости.

Порой кажется, что примирить силу и уязвимость невозможно, поскольку они будто бы находятся на противоположных полюсах. Однако примирение как раз то, что нужно, если мы серьезно хотим стать близкими взрослыми партнерами.

Часть 3. В грязи Эдема

Глава 9

Да здравствуют различия!

Я хотел одной жизни,

Ты хотела другой.

Один пирог два раза не съешь,

И потому мы ели друг друга.

Роджер Макгоу[51]

Услышав, как колеса машины хрустят по гравию, они оба испустили тайный вздох облегчения. На самом деле, оба были рады тому, что им больше не нужно быть одним. Но они не поделились этим друг с другом. Ведь это показалось бы жестоким. Они медленно пошли навстречу гостям, которые выходили из машины, улыбаясь и потягиваясь после долгого путешествия.

— Ух ты, великолепно! — сказал мужчина, оглядываясь и раскрывая объятия хозяйке.

— Показать вам всё? Или хочешь сначала выпить: ты, должно быть, устал так долго вести машину? — предложила она.

— Нет, давай посмотрим, как ты думаешь, милая? — ответил он, повернувшись к жене. — Ты нашла нам отличное местечко, мне не терпится взглянуть.

И они вчетвером отправились в сад курортного коттеджа, мимо шпалер с розами, а потом пересекли речушку, за которой приютилась остальная деревня с приятным старомодным видом.

Они жили здесь уже пару недель и не видели за это время никого, кроме друг друга. Так что приезд друзей в последнюю неделю отпуска стал большим событием. Казалось, ее работа и его комната отдыха остались далеко позади, в другой жизни. Они оба странным образом скучали по чему-то из своей рабочей жизни. Несомненно, это были не дела, потому что им обоим деревенский покой казался чудесным бальзамом. Но чего-то недоставало.

— Рад вас видеть, — сказал хозяин другу, действительно имея это в виду, хотя на самом деле не знал, почему так, равно как и не знал, что с этим делать дальше. Зато он понимал, что этот вновь прибывший глоток мужественности оказал на него мощное воздействие. И они шли, почти не разговаривая, отстав на четыре или пять шагов от женщин, которые уже живо беседовали, почти не глядя на окрестности (а может, ему так казалось).

Когда они завершили прогулку и снова оказались во дворе, все четверо снова были вместе и увидели друг друга. Почему-то лица их были расслаблены. Они казались более удовлетворенными.

— Ну, давайте выпьем, — сказал он, тепло обхватив жену рукой.

— И поедим чего-нибудь, — добавила она, отдаваясь его объятиям и одаряя светом гостей. — Вы, должно быть, умираете с голоду.

Проблема различия

Различие — трудная тема для нас, людей. Способность осознавать парадокс и мириться с различиями — чрезвычайно изощренное достижение человеческого ума. Тем не менее это искусство, которому стоит научиться, если мы хотим на глобальном уровне положить конец социальному подавлению, поиску козлов отпущения, войнам, этническим чисткам и так далее.

Нигде этот вопрос различия не становится столь же молниеносно очевидным, чем дома, в собственных отношениях. До сих пор мы наблюдали, как пары начинают с грез о безусловной любви, а затем их ждет грубое пробуждение отвращением, причина которого — осознание различий, заключивших их в модели связи, проектирование и танец с зеркалами, приведших к борьбе с теми аспектами различий, которые они не могут уравновесить.

Всякий раз, когда мы чувствуем различие, с которым не можем примириться, мы противостоим ему. Это перебрасывает в энергетическое поле, где наше самоощущение ставится под угрозу. Отношения не выживут, если кажутся постоянным метанием между «моей жизнью» и «этими отношениями». Зачастую мы заключаем: «Никакой мужчина (никакая женщина) не стоят этого ада — я пас». Или же, если более робки, мы не выносим сор из избы и оставляем следующему поколению все это разгребать.

К этому моменту мы уже поняли, что главные проблемы в отношениях включают конфликт между автономией и единством и противостояние между силой и уязвимостью, между изгнанными частями нашей внутренней семьи. Мы отметили, что в этих пространствах оказываются все прошлые установки, бессознательные ограничения и качества, мечты о совершенных родителях. Как ни парадоксально, эти противоречия дают возможность осознать все те компромиссы, на которые мы пошли в прошлом ради безопасности, и все те семейные проблемы, которые еще предстоит разрешить. Но теперь мы вступили в третью большую область противоречия, и это область уже не личная, а архетипическая, или универсальная. Это поляризация гендерных различий, основополагающая формула отношений мужчины и женщины.

Гендерная психология и воображение

«Все рождается от женщины», — гласит поговорка североамериканских индейцев. В 1950-х годах профессор Альфред Джост сделал в лаборатории сокрушительное открытие:

Природная форма человека — женщина; мужчина — результат вмешательства в «естественное» женское развитие[52].

Внутри человеческой утробы каждая яйцеклетка несет особую хромосому, известную как X. Когда яйцеклетка оплодотворяется спермой, несущей ту же хромосому, получается женский эмбрион — двойная X-хромосома. Еще до своего рождения эта маленькая девочка уже достигает некоторой меры совершенства, поскольку в ее яичниках хранятся все яйцеклетки, что понадобятся ей в течение жизни. Но, чтобы получился мальчик, необходимо успешное осуществление серии осторожных маневров. Если сперма, несущая другой тип хромосомы (так называемый Y), достигает своей цели, со временем, если все идет согласно плану, получается мужской зародыш — XY.

Следовательно, чтобы на свет появился мужчина, необходимо вмешательство в «естественный» ход событий. В первые дни своего развития глубоко в матке начинает расти зародыш, и он непременно женский. Спустя несколько недель при наличии Y-хромосомы он дает сигнал гонадам, что им предстоит стать яичками. Но, для того чтобы оставаться мужским, этому зародышу нужно произвести много сотен гормональных секреций и действий, чтобы не развиваться в женской форме, отправной точке для природы, или же он утратит свое последовательное мужское расподобление и вернется к исходному состоянию. Первое действие известного гормона тестостерона — подавить феминность. Эдвард Голдуин, автор программы на BBC Horizon «Битва за то, чтобы стать мужчиной», объясняет:

Яички не присутствуют там пассивно, но сначала делают первый выброс гормона, активно поглощающего женские части, которые в противном случае стали бы маткой. Затем они производят основной мужской гормон — тестостерон, — который предотвращает дегенерацию мужских частей[53].

Эта удивительная история происхождения жизни приводит нас к мысли о том, что, когда мужской плод наконец рождается, он, должно быть, измучен, измотан и с недоверием относится к женскому полу. Мы не знаем, чувствует ли он уже жалость к самому себе. Можно ли приписать характерную для мальчиков неугомонность этой внутриутробной жизни? Как только он рождается, то ищет утешения в материнских руках, и этим он продолжит в той или иной форме заниматься всю свою жизнь. Но его ждут новые проблемы, потому что к тому времени, как он разовьет умственные и физические способности настолько, чтобы быть готовым справиться с противоречием тождества и различия, ему предстоит испытать сильный шок.

Мальчики и девочки, открывая для себя пол, получают различный опыт, поскольку они осознают либо свое сущностное различие с матерью, либо сущностное подобие ей. Для мальчика опыт отличия от матери — главный формирующий этап. Этот процесс изучался Лайамом Хадсоном и Бернадин Жако, семейной парой исследователей из института человеческих отношений в Тавистокской клинике. Вслед за психоаналитиком Гринсоном они предполагают, что для удовлетворения потребности в идентичности мальчики должны, так сказать, покинуть мать и найти отца[54]. Они должны достичь психологического отделения от матери и отождествления от противного с родителем того же пола. Если отца нет в силу физического или энергетического отсутствия дома, если он не дает мальчику удовлетворительной ролевой модели, к примеру проявляет жестокость, мальчик оказывается в подвешенном состоянии по поводу определения гендерной идентичности. Хадсон и Жако утверждают, что этот ранний опыт различия и потребность в отождествлении от противного становится «стойким чувством дислокации» и формирует сущностную и экзистенциальную рану, которую они называют «мужской раной»[55].

Девочка, с другой стороны, осознает, что она такая же, как мать. И в этом ее проблема. Ей приходится обращаться к отцу, чтобы удовлетворить самые ранние потребности в отношениях, но отождествление с матерью может помешать развитию ее здорового независимого самоощущения. Мы часто слышали в ходе терапии от взрослых женщин, что они провели свою жизнь, не будучи по-настоящему уверены, что существуют. Это может стать шоком для психотерапевта-мужчины, вряд ли знакомого с этой проблемой изнутри. У женщин нет тех же ран, что у мужчин, равно как и такого же экзистенциального путешествия, которое им предстоит пройти. У них свои собственные раны, им нужно работать над собственной индивидуацией.

Женская рана дочери, по-видимому, заключается скорее в получении некоторого психического пространства от матери и в чувстве независимого ценного существования. Это можно дополнить тем фактом, что за этим она часто обращается к отцу, поскольку у ее собственного пола меньше социополитических ассоциаций с властью. Что еще более усложняет проблему, когда рана дочери передается ей от матери, девушке порой сложно осознать, что она достойное существо.

Опираясь на исследования по психоанализу и искусству, Хадсон и Жако предполагают, что этот опыт подобия и различия влияет на способности воображения у мужчин и женщин. Под «воображением» они имеют в виду основную функцию ума, ту, которая влияет на все тенденции к осмыслению и действию. Влияние как мужской, так и женской ран, как они говорят, создает — в большей или меньшей степени — склонность думать или действовать определенным образом. В напряженные времена, или когда люди не заинтересованы в осознании собственных действий, эти тенденции усугубляются и могут стать патологическими.

В мужчине это может стать склонностью проявлять бесчувственность к другим, эгоистичность, недоверие к противоположному полу и объективность, а также чувство опосредованности, стремление относиться к людям как к вещам, а вещи, идеалы или технологии — персонифицировать и любить. Согласно этой логике, большинство мужских предпочтений в проектах, мышлении, действии и так далее относятся скорее не к эволюционным порывам (мужчина-охотник), но, если использовать модель, введенную нами в главе 6, к развитию его независимости за счет потребности в принадлежности. Классическое мужское воображение, следовательно, по понятным причинам пропитано ощущением дистанции или автономии. Эта особенность воображения делает различия естественными, а отношения сложными.

Пока результат этих размышлений не слишком отличается от выводов, уже сделанных на основе здравого смысла: мужчины не чувствуют себя естественно в отношениях — этому они должны научиться.

На девочку, с другой стороны, влияет недостаток расподобления с матерью. Ей приходится бороться, чтобы обрести дистанцию, зачастую в атмосфере соперничества. Кроме того, если присутствие дочери пробуждает в матери зависть в силу ее собственной неудовлетворенности жизнью, ситуация становится более угрожающей для чувства независимости девочки. Более того, из-за внутренней способности настраиваться на другого, которую подразумевает способность рождать и растить новое существо, женская душа естественным образом настроена на пересечение границ. Мир женского воображения, по сути, субъективен, он противоположность отдалению — его можно почти назвать густонаселенным. Порой трудно понять, где чьи чувства.

Продолжающийся гендерный симбиоз с матерью приводит к двойственности. В результате, рассуждают Хадсон и Жако, девочка, хотя она и настроена точно на нюансы человеческой чувствительности и отношений:

...с большей вероятностью, чем ее братья, озаботится проблемами ответственности и вины. Поскольку она не может выразить гнев по отношению к матери, не ставя под угрозу собственную личность, гнев маленькой девочки перейдет в депрессию[56].

Или, как предполагает Кристиан Оливье, психоаналитик-феминист, это может найти выражение в телесных симптомах и расстройствах пищевого поведения. В наши дни это приобрело масштабы эпидемии, подогреваемой безжалостным потребительством моды[57].

Если этот анализ правилен, мы можем предложить одно объяснение гендерных различий, не обуславливаемых полностью культурой. Но прежде всего сюда нужно включить культурные и политические проблемы.

Равенство в различии

В последнее время на Западе возникло движение отхода от гендерных различий к всеобщему унифицированию. Это можно рассматривать как историческую реакцию на политическое неблагополучие многих групп: гендерных, расовых и социальных. Так называемое движение за освобождение женщин стало глотком свежего воздуха, глубоко поколебавшим представления последних двухсот лет. Феминизм по-прежнему важен в освобождении женщин от социального рабства и подавления во всем мире, но он уже радикально изменил наше представление о гендерном неравенстве, которое раньше считалось нормой.

Дальнейшие социальные исследования продемонстрировали, как язык, бессознательные ожидания и культурные установки неизменно отдают предпочтение определенным заинтересованным группам. Мы научились с подозрением относиться ко всем традиционным ролям и символам в гендерной сфере. Сексуальная свобода и сексуальный выбор для всех стали боевым кличем, который мы обратили против веков подавления, и, наконец, мы начали открыто спорить о сексуальности. Это тоже в некоторой степени избавило нас от распространенного сексуального невежества. Но теперь, памятуя о том, как душили нас представления прежнего мира, многие сознательно пытаются жить отлично от ценностей, связанных с собственными гендерными группами, поскольку они кажутся старомодными или несправедливыми.

Однако в последнее время мы начинаем осознавать, что своими руками сотворили нового тирана: крайняя политкорректность может помешать свободе мышления столь же эффективно, как и ее противник, которого она из самых благих намерений пытается сместить. Общество подвергается опасности избегать гендерной проблемы, поскольку не может ее понять. Различия никуда не деваются, как бы мы их ни отрицали или ни политизировали.

Порой чрезвычайно полезно оставить позади влияние культурной среды, дабы в некоторой мере ощутить ценность этих различий. Мы, как психотерапевты, бываем в других странах, и нас очень интересует, как другие ощущают себя в мире пола.

Всякий раз, когда мы оказывались за границей, нас потрясала ясность гендерных ролей и их распределение. Мы подчеркиваем, что не стремимся романтизировать или идеализировать эти культуры. Но мы предполагаем, что лежащие в основе общин коренного населения традиционные обычаи могут хранить мудрость, утраченную Западом и достойную того, чтобы ее вернуть, даже если внешние формы вступают в конфликт с современным мироощущением.

В деревнях верхней Гамбии, к примеру, мы заметили, что женщины всегда заняты какой-нибудь работой, но, кажется, делают это в спокойном темпе, выполняя какие-либо действия, связанные с отношениями, болтая с подругами, заботясь о детях, флиртуя с проходящими мимо мужчинами и, по-видимому, ощущая себя в безопасности в своей гендерной идентичности. Всякий раз к водоему отправлялись только женщины. Если к ним подходил мужчина, он становился предметом оскорбительного игривого высмеивания со стороны женского сообщества.

Во многих общинах роли, приписываемые полам, по-видимому, связаны с их архетипическим символизмом. В Атласских горах на юге Марокко мы видели, что женщины постоянно заняты работой по поддержанию ферм. Они косили сено на склоне холма и приносили его на корм скоту. Мужчины выполняли собственную работу, которая большей частью казалась эпизодической, и возникало искушение представить, что они эксплуатировали женский труд. Но находя применение своим силам, они были исключительно сосредоточенны. Это обычно подразумевало проектирование, новое строительство, возведение стен, совершение экспедиции. Казалось, женская работа циклична, а мужская линейна.

Среди индейцев хопи на севере Аризоны мы заметили, что целая деревня, казалось, готовила почву. Все участвовали в пахоте, бороновании и поливе полей. Но только женщинам дозволялось сеять. Только женщины считались способными наделить зерна кукурузы созидательной способностью рождения новой жизни, ведь это, как знало племя, исходит от женщин.

Даже на юге Франции, когда пожилые люди, говорящие на окситанском языке, собирают урожай винограда, они отмечают это великолепным обедом в специально очищенном амбаре. Мужчины сидят на одном конце стола, а женщины — на другом. Женщины подают еду мужчинам, но не прислуживают им. Мужчины чествуют их за то, что они приносят. Спустя некоторое время (вино течет рекой) приятное напряжение возникает между двумя группами. Туда-сюда перелетает флирт, поддразнивания, легкая, но очень заразительная энергия, которая подхватывает тебя. В конце трапезы женщины, не прикладывая никаких усилий, убирают со стола, а потом сидят все вместе в тени, болтая и смеясь, время от времени бросая взгляды в сторону мужчин и немного провоцируя их, а те тем временем выгружают телеги с виноградом в давилку. Это крайне сочная, душевная и сексуальная картина, а между тем вряд ли кому-то из присутствующих меньше шестидесяти пяти.

Суть в том, что безопасная гендерная идентичность — не только сила, скрепляющая общество, она также дает нам внутреннюю уверенность, которая добавляет изюминку и готовит почву для отношений и всего того, что они могут создать. Конфликты в отношениях зачастую основаны на вопросах пола, с ними всегда трудно справиться, где бы вы ни родились. Принадлежность к здоровой гендерной группе очень помогает. Ведь если мы чувствуем поддержку и ресурсы собственного пола, нам легче найти в себе храбрость встретиться с другим и проявить интерес к попыткам расшифровать его язык. Более того, связанные с полом ритуалы помогают заземлить мужчин и женщин в их глубочайшей природе. Без этой связи сложно уверенно выражать как мужские, так и женские качества.

Поддержка гендерной группы

Повышенный интерес к группе одного с вами пола и, следовательно, к противоположному полу — реальность, которая на наших глазах раз за разом проявлялась на семинарах. Большинство пар, которые на них приходят, новички и по понятным причинам нервничают, посещая семинар вместе с партнером, даже если поодиночке они заядлые их посетители. Они испытывают заметное облегчение в первый час, когда замечают, что находятся в комнате среди равного числа людей того же пола, и эти люди, по-видимому, столкнулись с похожими проблемами. Тогда они понимают, что некоторые из этих проблем не столь уж личные и уникальные, как они изначально себе представляли. Сложно переоценить важность этого облегчения. Во вводных семинарах, посвященных отношениям, мы проводим лишь один час в группах, разделенных по полу, но возникает удивительное качество присутствия, когда два пола церемониально воссоединяются в общую группу.

Здесь заложена огромная мудрость и принцип, основанный на здравом смысле: если мы знаем, кто мы, и учимся гордиться своей половой принадлежностью, то можем свободно проявлять любопытство по отношению к другому полу.

Это любопытство всегда присутствует, пусть и в нераскрытом виде, несмотря на наши ощущения. Обратите внимание на огромную популярность книг Джона Грея[58]. Он обращается к какой-то части, по которой мы очень истосковались. Однако, несмотря на то хорошее, что, несомненно, есть в книгах Грея, мы не во всем поддерживаем его подход. Мы считаем, что недостаточно выучить язык и повадки другого, чтобы уберечься от неприятностей. Мы верим, что попасть в неприятности с другим полом — неизбежность, и только прочная гендерная идентичность, развитое самосознание и творческое отношение к жизни может помочь в этом. Мы скорее склоняемся к точке зрения рассказчика Майкла Мида:

Мы обретаем покой, не избегая неприятностей, а вовлекаясь в них[59].

Глава 10

Танец пола

Отношения — йога Запада.

Рам Дасс[60]

– Но я не собирался критиковать, — сказал он. — Просто я не думаю, что так выйдет лучше.

— Не изображай со мной невинность, — парировала она. — Ты смотришь и говоришь в точности как твой отец.

— Какой вздор! — огрызнулся он, отвернувшись к саду.

— Не сбегай от меня вот так, — продолжила она. — Прояви смелость, ты же мужчина. Разве ты не видишь, что мы сейчас в модели связи, в точности как та, о которой Ник и Хелена говорили на семинаре?

— Новый вздор! — буркнул он. — Если кто-то и в одной из этих идиотских моделей связи, так это ты. Почему ты раздуваешь ситуацию? Чего ты хочешь, черт побери? Почему ты не можешь отнестись к этому легко?

— Чего я хочу? Для начала я не хочу, чтобы ты говорил со мной вот так. Я не хочу, чтобы мне говорили, что я слишком эмоциональна, у меня предменструальный синдром и прочее дерьмо. Я была бы рада, если бы ты взял на себя долю ответственности, я была бы признательна, если бы ты хоть ненадолго прислушался ко мне, как обещал прошлой ночью, но ты явно не собираешься выполнять свое обещание, все это ерунда, как обычно, и с тем же успехом я могла бы говорить с собой.

— Боже, — пробормотал он себе под нос с неопределенным желанием, чтобы Саймон и Луиза по-прежнему были здесь и он смог получить некоторую поддержку у друга. Он взглянул на склоны, едва заметные за деревней в гаснущем вечернем свете. Завтра уезжаем. Домой. За работу.

— Видишь, тебе совсем неинтересно слушать. Не так ли? Где ты, черт возьми? Могу поклясться, ты думал о том, чтобы вернуться домой и снова начать работать над расширением, правда?

— Нет, на самом деле ты ошибаешься, — сказал он уклончиво, глядя себе под ноги.

— Да брось ты, — сказала она с улыбкой, — у тебя вина на лице написана. Ты безнадежный лгун, признай это!

— Если ты хочешь знать, я думал о том новом семинаре, который я должен провести на следующей неделе, и о том, как к этому подойти. В отпуске я совершенно к нему не подготовился из-за всего происходящего, — добавил он с последним укором.

— Скоро ты благополучно вернешься на работу, дорогой, — сказала она с долгим вздохом разочарования, который казался ему столь же знакомым, как само ее тело. Потом она вернулась в коттедж и отправилась в ванную, оставив его пялиться в пространство с потерянным видом.

Идеи относительно пола, которые мы предложили в последней главе, и то, что из них следует, не ставят точку в этом вопросе — но они предлагают направление, отправную точку для обсуждения. Чтобы раскрыть эту сложную тему и уделить ей должное внимание, потребовалась бы отдельная книга. Риск в том, что все подобные споры о поле создают новые стереотипы. Но, идя на этот риск, мы надеемся на то, что каждый сможет с большим пониманием, сочувствием и состраданием отнестись к партнеру противоположного пола. Мы считаем, что такое понимание и сочувствие необходимы.

Мужские и женские раны в отношениях

В близких отношениях проблемы особенностей воображения каждого пола и основные страхи усугубляются. А поскольку они различны и взаимно дополняют друг друга, то обычно вступают в конфликт, переплетаясь и все дальше заводя нас в тупик.

Для нас самое важное — то, как каждый склонен относиться к задаче пребывания в отношениях. К примеру, на глубине, которую сложно полностью осознать, мужчина будет ожидать, что отношения с женщиной воссоединят его с источником любви и покоя, станут отдыхом от суетливого и агрессивного внешнего мира. Это естественно, учитывая его опыт мужской раны. Однако вряд ли стоит ожидать, что это произойдет без больших усилий с его стороны.

Между тем женщина на глубоком уровне воображения ищет в отношениях возможность творчества, свободы и выражения. Но, поскольку отношения включают мужчин, которых зачастую приходится уговаривать обучаться своим искусствам, слишком часто ее ждет разочарование. Более того, ей придется найти выражение для запасов неудовлетворенности как собственным, так и противоположным полом, которые берут начало одновременно в недостатке свободы от матери и в неумении отца помочь разрешить эту проблему. А еще у нее есть политическое гендерное наследие! Эти запросы определенно напугают ее супруга!

В прямом соответствии с особенностями воображения каждого пола формируются страхи на глубинном уровне. Близкие отношения мужчины с отделением пробуждают его архетипический страх перед поглощением. Этот ужас перед захлестывающими эмоциями, особенно со стороны женщины, вероятно, наследие внутриутробной борьбы, описанной выше. Можно наблюдать, как порой эти страхи проецируются на женские гениталии и превращают жажду воссоединения в страх сексуальной близости.

Женщина, напротив, связывает близость со страхом оказаться отвергнутой, незамечаемой или излишне контролируемой. Она часто предает себя, чтобы помешать воплотиться в реальность этим страхам. Представьте, как все это отражается на повседневной жизни отношений.

Такое чрезмерное упрощение неизбежно скрывает сложный мир. Прибавьте к этому уникальный семейный опыт каждого человека, и нам откроются бесконечные вариации на тему. Далее в этой главе мы исследуем, почему некоторые мужчины и женщины ощущают эти первобытные страхи, в противовес тому, что мы считаем особенностями пола.

Помимо всего этого, существуют культурные проблемы. Вне зависимости от того, осознаем мы или нет, нравится нам это или нет, все-таки личность — одновременно движущая сила политики. Гнев по поводу веков мужского владычества над женщинами выйдет наружу, и его нужно услышать и принять другому полу. Такие вещи нужно воспринимать лично. Возможно, это несправедливо по отношению к мужчине, но другого варианта нет, поскольку гнев женщины все еще не остыл, а равенство все еще непрочно. Но нехватка мужского таланта к отношениям, неспособность слушать в течение долгого времени и склонность решать ситуации, уходя вдаль и отделяясь, — то, что Джон Грей называет использованием пещеры, — могут сделать ситуацию, на первый взгляд, безнадежной[61].

При противоположном сценарии заинтересованность женщины в отношениях и собственное чувство независимости могут опошлиться в ее нынешних отношениях. Она может воспроизвести домашний уклад, существовавший, когда она была маленькой девочкой и боролась за то, чтобы считать себя независимой и достойной в мире своей матери. Вполне вероятно, что она погрузится в депрессию. Диагноз «депрессия» гораздо чаще ставят женщинам, чем мужчинам. Однако у мужчин ситуация обстоит не намного лучше, как замечает семейный психотерапевт Рональд Тэффел:

Различие между депрессией и повседневным состоянием многих мужчин не столь очевидно. Как нам назвать того, кто почти не ощущает чувств, не имеет настоящих друзей и особых интересов, помимо работы, не может общаться с близкими людьми?[62]

Если и мужчины, и женщины не смогут найти способ признать особенности своего воображения и, следовательно, выйти за эти пределы, они могут погрязнуть в битве между полами.

И все же решение тоже находится в их воображении.

Если женщина научится распознавать внутреннюю целостность, на которую так явственно указывает женский эмбрион, она поймет, что ее путь ведет к принятию и поддержанию своей женственности такой, какая она есть, независимо от внешнего подтверждения.

Если мужчина сможет признать, что ему придется выйти за пределы привычного механизма воображения и что это действительно стоящий проект, он сможет глубже проникнуть в свою мужскую природу.

Мы говорим, что это танец. Это немного напоминает вальс: женщине нужно сделать один шаг, а мужчине — два шага.

Теперь мы готовы далее погрузиться в механизмы этого танца.

Танец энергии

Адепты тантры в Индии и их собратья в Китае много веков назад утверждали, что мужчины и женщины могут обрести гармонию, направляя и уравновешивая определенные энергетические потоки внутри себя. Одним из способов достижения результата были сексуальные практики. Нам немногое известно об убеждениях этих мудрецов относительно отношений, поскольку большей частью их учения были тайными. Но мы точно знаем, что мужчины и женщины считались равными в своих различиях и, более того, супругами друг друга. Супруг в данном смысле — это учитель, который бросает вызов партнеру и ускоряет его развитие. Религиозное искусство Тибета прекрасно иллюстрирует это. Большинство картин и скульптур изображают Будду и его супругу в сексуальных позах, окруженными кольцом огня.

В этих учениях половые различия и взаимодополняемость выводились из тела и его энергетических центров. Диски энергии — чакры, — которые стали не так давно известны и популярны на Западе благодаря йоге, были одним из способов систематизации этого знания. Однако само представление о том, что в теле есть энергетическая система, нашло себе мало места в западной науке. В ней тело традиционно рассматривается как механическое устройство, где мозг и нервная система выступают в качестве водителя. Соответственно, большинство научных исследований, касающихся пола, выходя за пределы антропологической и эволюционной сферы, вынуждены обращаться к исследованию размера мозга и локусов контроля в полушариях.

Однако одно исследование обещает соединить чуждую Западу энергетическую науку с современной глубинной психологией. Доктор Виллем Поппельерс, работающий в Нидерландах, предложил новую телесно-психотерапевтическую теорию, которая может объяснить многое из того, что происходит между мужчиной и женщиной. Он называет ее терапией заземления сексуальности.

Согласно Поппельерсу, у человеческих существ есть три основных энергетических центра: голова, сердце и гениталии. Больше всего нас интересует, что может сказать Поппельерс по поводу двух последних (о гендерных различиях в уме и воображении несколько предположений уже высказано выше). Каждый пол, утверждает он, обладает разным приоритетом заряда в сердце и гениталиях. Это влияет на внутренние отношения между сердцем человека и его половым органом, а также на внешние отношения и, следовательно, взаимодействие между полами.

В этой модели, если представить человеческое тело как проводник энергетического тока, можно сказать, что женщина положительно заряжена в сердце и отрицательно заряжена в гениталиях. Мужчина устроен противоположным образом. Его гениталии заряжены положительно, а сердце — отрицательно. Таким образом, у каждого пола есть изначальная склонность к низкому заряду или недоразвитию своих отрицательных полюсов и, как следствие, с этими сферами им труднее справляться — а это вопросы сердца для мужчин и вопросы гениталий для женщин.

Что означает теория Поппельерса на практике, в рамках того, как мы рассматривали этот танец до сих пор?

Сердце — это вместилище чувств и любви, а гениталии — желания и власти. Потенциально здесь возможна чудесная восполняющая циркуляция между мужчиной и женщиной в силу взаимодополняющей природы изначально заряженных центров. Но на практике возникают огромные сложности, поскольку каждый пол стремится отдавать или руководить из своего положительно заряженного полюса и не хочет получать на отрицательно заряженном.

То, что женщина хорошо знакома с энергией сердца, к примеру, означает, что в конечном итоге она порой буквально заталкивает эмоции в глотку своему эмоционально сдержанному мужчине или рвет на части сердце, пытаясь превратить его в эмоционально доступного человека, который ей нужен. Мужчина, с другой стороны, может стремиться к соединению гениталий как главному средству установления потока или высвобождения заряда из своего позитивно заряженного генитального центра. Очень вероятно, что всё закончится разочарованием, когда он обнаружит, что женщина не захочет впускать его в себя до тех пор, пока не почувствует, что его сердце открыто для нее. Но открытие сердца означает для мужчины уязвимость, поскольку это его недоразвитый негативно заряженный полюс. У него мало опыта относительно того, каким может быть его внутренний поток, и женские запросы приводят его в соприкосновение с первобытным страхом поглощения эмоциями.

Если этот тупик разрешается тем, что женщина уступает, исключая свое сердце из занятий любовью, безрадостный брак гарантирован. Если она стоит на своем, ей придется встретиться с собственным худшим первобытным страхом — страхом отверженности.

Внутреннее равновесие мужского и женского

Идея Поппельерс вполне созвучна индуизму и даосизму, когда он говорит, что изначальная энергия разделена на восприимчивую творческую и активную проникающую. Эти энергии присутствуют в обоих полах: физически они соответствуют природе их гениталий, поскольку вагина одновременно получает и дает жизнь, а пенис предназначен исключительно для оплодотворения. Психологически, однако, это может выражаться самыми разными способами: зависит от того, как человек позволяет другому человеку повлиять на себя, к примеру, или насколько он способен отстаивать свое место в мире.

В силу нашей истории и проблем, связанных с гендерной идентичностью, каждый из нас, скорее всего, по-своему взаимодействует с этими энергиями. К примеру, женщина, которую Мэрион Вудман назвала бы папенькиной дочкой, — решившая, что мужское может дать больше, чем женское, — возможно, будет обладать бо́льшим доступом к проникающей энергии, нежели восприимчивый мягкий, или новый, мужчина[63]. Он, в свою очередь, вполне может быть больше ориентирован на восприятие, чем на проникновение, поскольку поведение отца не показалось ему достаточно привлекательным, чтобы отождествить себя с ним, и в глубинном подходе к жизни он обращается к любви и пониманию. Когда такая пара живет вместе, они могут противостоять друг другу в той же мере, как и любая другая классическая пара, пока не поймут, как могут совместно уравновесить эти энергии.

Задача научиться регулировать и уравновешивать эти энергии ждет нас уже в самом начале жизненного пути и различается в зависимости от сменяющих друг друга этапов, говорит Поппельерс. В идеале этому детей должны учить родители как напрямую, так и на своем примере. Однако сексуальное невежество нашей культуры обычно препятствует этому. Во-первых, потому, что поколениями люди не способны решить проблемы с эдиповым комплексом. Другими словами, мы как родители не слишком искусны во введении детей в мир собственных близких отношений, хотя они прямое последствие наших занятий любовью. Во-вторых, западное общество сделало гениталии настолько запретной темой, что это привело к хроническому перевозбуждению среди населения, заявляет Поппельерс. Как следствие, мужчины и женщины не уравновесили поток между собственными сердцами и гениталиями.

Результаты этого более чем очевидны в межполовых отношениях, а худшие сценарии очень печальны. Либо мужчина боится положительного заряда и не способен стоять на своем, быть в полной мере близким и сексуальным, либо использует свой излишне стимулируемый заряд гениталий для объективации противоположного пола. При самом плохом раскладе это сексуальное насилие. Такой поступок показывает, что мужчина не способен представить, как проникает в женщину любым другим образом, а также указывает на его непризнанное внутреннее чувство беспомощности. Другими словами, насильник не может осознать, что мог бы получить доступ к сердцу женщины, поэтому даже не пытается.

Женщина, неуверенная в своем негативном полюсе, своей достойности, положении в мире, сексуальном влечении, может подобным образом слишком сильно задействовать свое сердце и эмоции в насильственном ключе. Жаждущая эмоциональной открытости со стороны мужчины и разочарованная его реакцией, она «насилует» его в своем сердце, захлестывая потоком ярости, эмоциональности или искушений.

Однако в противоположной ситуации, если осознанность, регуляция и баланс энергий выйдут в приоритет, это будет невероятно красиво.

Взаимодополняющая природа энергетических потоков предполагает, что мужчины и женщины могут объединяться достойным образом. Их центры дополняют и привлекают друг друга: пенис ищет вагину, вагина жаждет обхватить пенис; оба сердца, одинаковые и совершенно равные, хотят соединиться. Когда мужчины учатся управлять своей генитальной энергией из сердечной связи, а женщины привносят в любовь силу и власть своей вагины, могут произойти удивительные вещи. Две энергии вступают в алхимическое взаимодействие.

Поппельерс предполагает, что полноценная уравновешенная личность интернализировала в своем воображении обоих внутренних родителей, которые любят и хотят друг друга. Такая возможность, воплощаемая через гармонизацию энергий, доступна всем, заявляет он. Это, по-видимому, очень напоминает то, что Карл Юнг называет внутренним браком, целью индивидуации. Когда каждый партнер в отношениях достигает синтеза мужских и женских энергий внутри себя, когда энергетические потоки текут правильным образом, оба могут получить возможность быть ведомыми вселенским потоком изначальной воспринимающей и проникающей алхимической энергии.

В данном случае, как говорит нам поэт Билл Холм,

Если они станцуют вместе,

Случится что-то неожиданное.

Если нет, следующий мир

Будет во многом похож на этот[64].

Пол, дух и сексуальная душа

Вы, должно быть, поняли, что мы считаем различия между мужчинами и женщинами также и духовным вопросом. Если мы правы, сознательное стремление к отношениям — это и духовная задача, хотя и непростая. Каким образом выражена духовная сторона пола в человеческой культуре и истории?

В основе многих религий — взаимодействие двух противоположных энергий, зачастую открыто называемых мужской и женской. Мир считается порождением этого взаимодействия, а поддерживает их динамический танец на всех уровнях. Когда-то это считалось примитивной антропоморфной фантазией — якобы люди придумали богов по своему подобию, спроецировали мамочку и папочку в небо. Но новые открытия в квантовой физике начинают уводить нас от такого видения к удивительным выводам.

Исключение из этого метафизического танца мы находим, по-видимому, лишь в тех религиях, что основаны на изначальном средневосточном мифе, который стал отправной точкой ортодоксального христианства, иудаизма и ислама. Именно на них основана западная культура и мышление.

По иронии судьбы именно здесь мы находим очевиднейший антропоморфизм (очеловечивание); более того, он смешан с политическим восприятием пола. Щедрый, но порой наказывающий отец семейства, Бог-Отец, создает спутницу для одинокого мужчины из лишней части тела. Когда неблагодарный новичок, женщина, привносит осознание различий — хорошего и плохого, обнаженного и одетого, — он вышвыривает пару из Рая. Другими словами, их наказывают за то, что они узнали о разнице своих гениталий. Поскольку они виноваты в исследовании различий, то обречены жить в трудах и изгнаны из Рая.

По сути, проблемы здесь имеют отношение к гендеру и полу и, как следствие, духовные иерархии этих трех религий были исключительно мужскими. Женщины, тело и особенно секс стали проблемами, которые обычно слишком сложно решить, исходя из такого мировоззрения. На заре современности контакт с Новым Светом, не разделявшим такую философию, не смог расширить это восприятие, а скорее способствовал его закреплению. Даже сегодня в душе́ мы все еще скованы проблемой обусловленной полом сексуальности, имеющей религиозную подоплеку.

И все же, несмотря на философское наследие, здесь нас могут направить собственный опыт и здравый смысл. Можно даже сказать, что у нашей души есть пол. Несомненно, если мы проследим естественное развитие личности, то поймем, что есть и сексуальная душа. Это та душа, которая вступает в близость с другой. Именно наши души могут жить, невзирая на культурные и философские ограничения.

На уровне сердца человеческие существа одинаковы. Ощущение этого тождества — одно из величайших переживаний, нам известных. Ведь именно сердце в конечном счете знает другого, покоряется другому, создает глубинную связь.

А какое место здесь отводится другому энергетическому полюсу — гениталиям? В отношениях между партнерами противоположного пола эти гениталии различны и дополняют друг друга: они ищут друг друга, жаждут принять и проникнуть. Благодаря различию половых органов мы обладаем необыкновенной возможностью — достичь слияния, в котором создается новая душа.

Эту силу не стоит недооценивать, будь то в генетическом устройстве или в творческом воображении. Это тот танец жизни, что создает и поддерживает нас.

Часть 4. Новая жизнь

Глава 11

Конфликт, преданность и власть

Сказать я, право, не могу,

Хотя и размышлял много над этим,

Что было проще проявить,

Всю мою любовь или всю мою ненависть.

Несомненно, несомненно,

Ты поверишь мне,

Когда я скажу, что ты испытываешь ко мне отвращение.

О, я ненавижу тебя той ненавистью,

Что охотно уничтожает все,

Однако порой, против моего желания,

Мой дорогой друг, я все же люблю тебя.

Эта была измена нашей любви

И грех перед Богом на небесах,

Малая толика, уменьшающая

Чистую беспристрастную ненависть.

Генри Дэвид Торо

Мы вкратце рассмотрели напряжение в парах, порождаемое половыми различиями. Теперь мы готовы обсудить, как отношения между мужчинами и женщинами становятся надежным, но сложным путем к самоактуализации и обретению личной силы.

Мы рассмотрели, как прошлый опыт определяет создание собственных особых стилей отношений, как мы стараемся справляться с чувствами и управлять партнерами. За этими попытками стоит тайна и бессознательное стремление стать совершенными родителями, и хотя это не более чем очевидная иллюзия, перспективы отказаться от нее мы встречаем с сопротивлением и недовольством. Модели связи, Тяни-толкай и драматический треугольник — все это попытки помешать себе отдаться самым примитивным, но мощным стилям связи.

Однако отказ от них — необходимое условие для более счастливой жизни и более здоровых отношений. Поэтому, если мы хотим продолжить путь, ведущий от измены себе к потенциалу, нам никак не удастся избежать того, что постоянно нас одолевает. Это встреча с конфликтом.

Конфликт

Почему конфликт в данный момент оказывается в центре внимания? Движения в танце каждой пары в темноте со временем становятся слишком знакомыми — скучными, изматывающими, повторяющимися и предсказуемыми, и все же их привычность обеспечивает своего рода комфорт. Как видно из седьмой главы, безопасная дистанция в близости, к которой мы привыкли, — шаблон, который нелегко изменить. Может, он и не удовлетворяет нашу потребность в зрелой близости, но поддерживает самосознание, и, пока ребенок внутри нас все еще управляет ситуацией, выживание, принадлежность и определенная роль для него гораздо важнее.

Пока внутренний родитель остается убежищем для ранимой детской части, перспектива конфликта с партнером будет пробуждать знакомые приоритеты — выживание. Модели связи, в частности, подпитываются внутренними конфликтами и подразумевают их раздувание до уровня, как нам кажется, увеличения силы. Если мы хотим выйти за пределы близости, предлагаемой привычной позицией в отношениях, нам придется пересмотреть свои принципы работы с конфликтом.

Конфликт, преданность и сила

Но конструктивная работа с конфликтом требует, чтобы в нашем распоряжении была некая подлинная сила. Суть в том, чтобы найти способы перестать предавать себя в обмен на любовь.

Это задача не для ребенка. Не обладают подлинной силой и внутренние родители, поскольку их мотивирует детская потребность в безопасности. Цель внутреннего родителя — защищать уязвимость и контролировать выражение глубинных чувств (гнев или горе, в зависимости от того, какова наша личная черная дыра), выдавая приступы эмоций, большей частью обвинения и порицания. А осмысленная работа с конфликтом подразумевает способность выносить самые разные чувства и самостоятельно принимать решение, выражать их напрямую или нет, чтобы не причинить вред. Такая эмоциональная грамотность формирует фундамент зрелой взрослой силы.

Именно здесь становятся важны взаимодействия с гневом и горем. В основе долговременных отношений, которые хорошо работают, содержится баланс отдачи и принятия, открытия друг другу, терпимости к различиям и установления границ. Когда мы учимся принимать свое право на гнев, принимать, что уязвимость не слабость, мы прокладываем себе путь к здоровому чувству собственного достоинства. Достоинство — близнец любви к себе, и эти два чувства обуревают нас сейчас под покровом конфликта.

Преданность или контроль?

Никакие отношения не могут пережить конфликт без преданности. В данном случае под «преданностью» мы подразумеваем нечто большее, чем просто сохранение отношений. Мы также подразумеваем готовность идти на риск — становиться настоящим со своим партнером. Эта задача идет рука об руку с готовностью учиться быть настоящим с самим собой. Следовательно, мы преданы прежде всего не партнеру, а собственному росту и развитию, а следовательно — и отношениям.

Вот почему выполнять свой долг — оставаться вместе ради детей, приносить домой деньги, обеспечивать эмоциональный комфорт или секс — недостаточно, хотя все эти вещи важны и их нельзя упускать из виду. Такой уровень преданности (поддержание отношений) недостаточен для того, чтобы перенести отношения на стартовую площадку и запустить вас двоих за пределы гравитации противостояния (со всей его властью) в совсем иную атмосферу мощной близости. Ничто не поможет этому лучше, чем умение любить себя, развивать способность принимать ответственность за свои мысли и чувства и обретение реалистического ощущения собственной силы.

Такая преданность также означает, что мы учимся близости по-новому, поскольку, хотя мы и говорим, что хотим близости, вероятно, она нам нужна до тех пор, пока сохраняется возможность контроля. Другими словами, мы хотим быть близким, пока это не подразумевает необходимости быть уязвимым. Однако защита от уязвимости — противоположность подлинной связи с другим человеческим существом. Поэтому мы заключаем ту или иную сделку, контролируем ее, но в конечном счете предаем себя.

Порой трудно увидеть, что другой выбор вообще существует, поскольку стандартная система эмоций содержит лишь противоположные варианты. Причем это касается не только внутреннего мира. Социальные и политические структуры общества также, по-видимому, основаны на таких обманчивых и незрелых предпосылках. Обрести преданность — значит выйти за пределы двойственного мышления. Это означает, что мы развиваем способность претерпевать напряжения различий и трудности, даже если новый путь еще не ясен.

Разве стоит удивляться, что нужны усилия и время, чтобы понять и ощутить, насколько ценна преданность? Как и в любой работе с душой, ее нельзя торопить, но можно легко упустить из виду.

Учиться брать ответственность за признание собственных потребностей и четкое их определение — все равно что учиться быть новым человеком. Это требует принятия того, что ответственность за наше благополучие больше не зависит ни от кого, кроме нас самих. Пока мы продолжаем протестовать против невыносимого другого, мы по-прежнему сосредоточены на прошлом, а не настоящем: мы передаем партнеру/родителю власть сделать нас счастливыми или несчастными. Так вместо того, чтобы вообще отказаться от контроля, мы отказываемся от ответственности за собственное благополучие.

Близость сосредоточивается вокруг уязвимости. Она подразумевает, что мы идем на риск и даем себе разрешение ощущать все чувства, потребности и желания, даже если партнер не в состоянии их удовлетворить. По сути, это означает, что мы отказываемся от контроля и, делая это, развиваем ту сторону самих себя, которая очень сильна. Как только мы начинаем отказываться от надежды стать идеальными родителями и перестаем передавать ответственность за собственное счастье, как только рискуем не поддерживать контроль, решаем отдаться собственному росту и отношениям, мы получаем неожиданный бонус — власть!

Власть

Власть — сложный термин. Он принял значение контроля над внешними обстоятельствами или другими людьми. Наша культура пропитана образами власти — сотни фильмов показывают грубую силу в действии. Большей частью она лишена любви, эмоций, безжалостна и жестока. Всем нам знакомо злоупотребление властью, и потому власть вызывает обманчивые ассоциации у большинства из нас. Подумайте минутку над следующими вопросами:

Что означает власть для вас?

Какие у вас ассоциации с властью?

Каковы ваши отношения с властью?

Настолько комфортно вам в вашей собственной власти?

Вы распознаете собственную власть?

Что мешает вам узнать и показать собственную власть?

Каков ваш опыт взаимодействия с властью других?

Думали ли вы когда-либо о том, что власть связана с близостью?

Возможно, вы говорите себе: «Я не хочу конфликтов в близких отношениях — их достаточно во внешнем мире. Что плохого в том, что дома я пытаюсь их избежать, ведь домой я прихожу за покоем и отдыхом? Что плохого в покое?»

Но мы верим, что, если вы хотите любви, вам придется развить зрелые отношения с властью. А площадка для власти — это конфликт. Мы также убеждены в том, что неправильное ее использование обычно вызвано страхом и учиться понимать и выражать собственную власть — действие, приводящее к покою. Если вы не в состоянии доверять своей способности защититься при необходимости, вашим эмоциям придется жить в постоянной боевой готовности, а действия и решения будут автоматически продиктованы страхом. Поскольку любви и страху не так легко сосуществовать, в результате возникает порочный круг нарастания эмоциональной суматохи, который мы описывали.

Продолжая позволять партнеру определять то, как мы выражаем свои ценности и устремления, мы остаемся в ловушке обусловленного страхом сговора. Подавление неразвитых аспектов души требует больше и больше энергии для поддержания иллюзии власти. Достигается ли эта видимость поднятием до положения родителя-тирана, отказавшегося от себя и удушающего другого, или беспомощного ребенка, мы остаемся в тупике и отчуждении. Мы просто перекраиваем проблему под различными обличьями до тех пор, пока не упрочиваем не приносящий удовлетворения брак или приходим к очередному разводу.

Жизнь никогда не будет свободной от конфликтов. Но мы можем сделать выбор и вкладывать эмоциональные ресурсы более выгодно. Первые шаги к покою в отношениях те же, что и в политике. Прежде всего, необходима реалистичная оценка собственной власти. Затем мы можем начать изучать страх другого, бросив вызов собственным установкам относительно их побудительных мотивов. В любом процессе разрушения стен и выстраивания мостов нужно время, чтобы определить, смогут ли новые строения по обе стороны рано или поздно покориться и срастись, встретившись над бездной, или они останутся двумя новыми отдельными стенами. Чтобы построить крепкий мост, нужно овладеть искусством уступать без жертв. Чтобы создать устойчивый крепкий мир, обоим партнерам необходимо поддерживать реалистичное ощущение личной власти.

Любовь и личная сила

У власти много лиц и способов использования. Подобно огню, она может разрушать или преображать. Ее, однако, нельзя игнорировать или отрицать, особенно в отношениях — там, где конфликты неизбежны. Несмотря на изменения в западном обществе в сфере того, что можно назвать властью роли (профессиональной, родительской, экономической, культурной, расовой или гендерной), в нас по-прежнему преобладают глубоко укорененные установки в отношении власти. Мужчины и женщины ощущают ее по-разному, поскольку их воспитывают с различными ожиданиями. Мужчина по-прежнему считается сильным, когда проявляет власть над другими, что можно назвать властью принуждения. В положительном ключе это взятие ответственности и выражение лидерской позиции. От женщины скорее ожидают выражения власти, которая привлекает посредством ее внешнего облика и/или стиля отношений. Такая власть связана с обещанием заботы и любви и была названа аффилиативной властью[65]. И власть принуждения, и аффилиативная власть имеют позитивные аспекты. Однако в руках ненадежного человека первая легко превращается в насилие и подавление, а вторая в своем негативном аспекте также может принять форму насилия и чаще становится властью жертвы в мученической роли. Оба стиля власти имеют отношение к чувству собственного достоинства и к противостоянию между принадлежностью и независимостью, которое мы описывали ранее.

Все, что бессознательно в человеке, рано или поздно начинает контролировать его поведение. Нами движет все то, что мы сознательно не признаем. Пока гнет непризнанных чувств и потребностей растет внутри нас, внешне мы можем преподносить совершенно иную картину. Те, кто отрицает свою власть или внешне принимает аффилиативный стиль ее проявления, зачастую движимы собственными отвергнутыми потребностями во власти, к примеру амбициозностью или стремлением к самоутверждению. Подобно этому, человек, который сознательно отождествляет себя с властью, скорее всего, бессознательно движим потребностью в любви, к примеру в одобрении, принадлежности и принятии. Гендерные установки это усугубляют. Вот почему мужчинам обычно трудно выражать печаль, в то время как женщинам оказывается труднее выражать гнев. Стоит при этом отметить, что существует большая разница между печалью и жалостью к себе — а некоторые мужчины преуспевают в последней! Точно так же истерические приступы раздражения или обиды не могут на самом деле считаться выражением полного силы женского гнева!

Все мы жаждем овладеть собственным внутренним потенциалом, выражать себя одновременно как любящие и сильные человеческие существа. Поскольку близкие отношения постоянно бросают нам вызов и заставляют открываться, мы вынуждены ставить под вопрос наши реакции и поведение и задействовать свои неразвитые стороны. Это давление заставляет породить власть иного рода — личную силу. Личная сила — результат владения собой, а не предательства самого себя и резко контрастирует с обладанием внутренним контролем.

Знаки обретения определенной степени личной силы — смелость развить некоторое мастерство в следующем:

●Мы способны переносить собственные чувства. Но мы не одержимы ими. Это особенно важно, когда речь идет о печали и гневе (последнее чувство особенно часто ассоциируется с энергией власти).

●Мы способны воспринимать чувства других. На нас меньше влияют собственные чувства, благодаря этому мы в состоянии выдерживать чувства партнера.

●Мы способны понять собственные потребности и попросить желаемое. Мы не всегда получаем то, чего хотим, но не боимся остаться в одиночестве и выразить это.

●Мы способны сказать «нет» и стоять на своем.

●Мы способны защитить себя без манипулирования другими.

Другими словами, мы становимся скорее сосредоточенными на «я», нежели на «ты». Парадокс заключается в том, что, обретая силу, мы с большей готовностью проявляем уязвимость и открытость другому.

Был вечер пятницы, и кафе-ресторан был полон жизни: было людно, тесно и шумно. Они сидели за столиком у двери с друзьями Саймоном и Луизой. Они были там уже двадцать минут, и никто еще ничего не заказал. Официант подошел к ним в третий раз с показным долготерпением.

Луиза была слишком занята своей диетой и тем, что она не может позволить себе съесть, а остальные не хотели ее торопить.

— Может, мне просто съесть салат и все? — уныло предложила она.

Саймон был довольно холоден, возможно предпочитая не переживать по пустякам, но со временем не смог это дольше выносить.

— Если не хочешь картошки, необязательно ее есть — тебе решать, — сказал он со скрытым раздражением.

— А мне потом можно будет съесть немного твоей жареной картошки? — обратилась к нему она, изо всех сил стараясь придать лицу детское выражение и похлопав ресницами.

Но на Саймона это не подействовало.

— Нет уж, — ответил он, — сама выбирай. Ты можешь заказать ее сама — необязательно ведь съесть все!

В голосе Саймона начали появляться грозные нотки, а вид Луизы стал еще более юным.

Женщина, напротив, стала чувствовать себя неуютно. Это ее не касалось, но она все равно решила пойти на риск и вмешалась, чтобы спасти подругу:

— Брось, Саймон, мне бы ты дал кусочек картошки, если бы я попросила, разве нет?

— Конечно, дорогая, — ответил он игриво и отвернулся, чтобы скрыть свою растерянность.

— Что ты заказываешь? — спросил он друга, который смотрел в меню, как будто во сне, притворяясь, что не осознает атмосферы за столом.

— Ой, не знаю, что ты закажешь, милая? — свалил он ответственность на спутницу.

Повисла небольшая пауза.

— Я закажу стейк, — заявила она со странным чувством триумфа. — Вот что я хочу.

— Ты закажешь мясо? — сказали Саймон и Луиза одновременно, как будто отрепетировали, и брови их выгнулись дугой.

Но ничего не могло тронуть ее, она чувствовала уверенность и тепло внутри.

— Да, — сказала она, — мне хочется мяса.

Власть, гнев и желание

Наши отношения с гневом зачастую становятся препятствием на пути к развитию личной силы. Возможно, мы очень хотим принять гнев как способ отстаивать свое мнение, но, когда речь заходит о гневе партнера, это другое дело. Может, мы боимся быть тем, на кого направлены сильные эмоции, или гнев партнера на самом деле оказывается агрессией, и мы вполне справедливо отвергаем ее.

Агрессивный, или оборонительный, гнев — оружие человека, который боится утратить контроль. Он часто начинается внезапно и не соответствует событию, которое его вызвало. Он сопровождается порицанием и обвинениями и чаще всего перерастает в хлопанье дверями, битье тарелок или даже физическое насилие. Кроме того, он может принять форму ледяного сарказма, наказания в виде каменной стены или склонности унижать партнера публично. В любом случае адресат эмоций становится бессильным, впадает в ярость или отчаяние.

Такой гнев — не та исцеляющая сила, о которой мы говорим, а реакция человека, не верящего, что утверждение его воли на что-то повлияет. Реальный враг, безусловно, находится внутри. Человек, привыкший проявлять агрессивный гнев, склонен предпочитать власть принуждения и стиль преследователя в отношениях. Если оставить такое поведение без внимания, последствия будут разрушительны, поскольку оно гарантирует, что партнер никогда не почувствует необходимой безопасности, чтобы быть уязвимым, и будет вынужден отвечать тем же.

Однако, возможно, ваш партнер действительно выражает чистый гнев, чтобы заявить о своих правах, но вы не привыкли к этому или у вас плохой опыт, связанный с гневливыми людьми из прошлого. Вы, следовательно, ощущаете это как агрессию. Она пугает вас и заставляет чувствовать себя очень неуютно, как будто вас ненавидят. Это, вероятно, означает, что у вас сложные отношения с собственным гневом. Может, вы из тех, кто никогда не злится. Всякий раз, когда расстраиваетесь, вы плачете или умолкаете, ждете, когда проблема уйдет. Какова бы ни была причина, вы не видите никаких оправданий для гнева.

Вы, вероятно, также ощущаете, что вас принимают как должное, используют или никогда по-настоящему не слушают. Вряд ли ваша сексуальная жизнь идеальна. Но это нелегко признать, потому что это означало бы сказать о том, чего вы хотите, а внутренне вы не позволяете себе это сделать. Может, у вас есть способы получить желаемое, но вы никогда не просите об этом прямо.

Что ж, за чистым гневом и за желанием и способностью заявить вслух о том, что важно в вашей жизни, стоит одна и та же власть. Если вы не получите доступ к собственному гневу, то не сможете принять себя, сказать, чего вы хотите, или выстроить прочные границы вокруг себя. Если вы не в состоянии твердо сказать «нет», то вы не сможете сказать и «да» от чистого сердца. Тогда как же ваш партнер сможет понять, кто вы на самом деле?

В глубине бессознательного гнев будет продолжать расти, поскольку бессознательный гнев непременно будет контролировать вас. Рано или поздно он прорвется наружу. Следовательно, его нужно поместить в контекст ситуации и подружиться с ним.

В эмоции гнева есть три этапа. Во-первых, вы должны быть способны признать и чувствовать его, когда он возникнет. Многие люди отрицали гнев настолько сильно, что это само по себе стало проблемой. Во-вторых, вы должны быть способны выразить эту эмоцию, не подпав под ее власть. Также нужно, чтобы его кто-то воспринял, или вы в конце концов почувствуете себя обессиленным. Наконец, от него нужно избавляться, не причиняя вреда, — можно рычать и ругаться, бить подушку или топать ногами[66].

Решительный человек всегда напрямую переходил от чувства гнева к избавлению от него — и обычно кому-то доставалось. Он не мог с ним справиться, потому что упускал из вида выражение гнева, а это первостепенная часть эмоции.

Хотя тревога из-за гнева обычно считалась классической женской чертой, в наши дни мы все чаще встречаем мужчин в таком расположении духа. Когда мы глубже изучаем эту проблему, зачастую оказывается, что они боятся последствий гнева, если выпустить его наружу. Наша обычная реакция — подтвердить эту возможность. Затем мы спрашиваем, какую цену платим за отрицание своих мощных чувств. Ценой неизменно оказывается радость жизни, гордость, страсть. Чтобы защитить любимых, они затыкают свой гнев, и зачастую любимый человек это ценит. Но эти мужчины также слышат от возлюбленных:

Если бы только он не был всегда таким уставшим или подавленным. Если бы только он был более отзывчивым... Знаю, я не должна была это говорить, но... чуть более «мужественным».

Под этим женщина не подразумевает, что хочет заполучить в свой дом дикаря, поскольку эти мужчины правы: несдерживаемая ярость может убить. Но правда в том, что женщины не чувствуют себя в безопасности рядом с мужчинами, которые боятся собственной силы.

Эксперименты с властью

Знакомство с тремя фазами гнева подразумевает навыки, которые можно практиковать и усваивать. На некоторых из наших семинаров мы даем людям возможность поэкспериментировать. Мы создаем безопасное окружение и вводим правило не допускать физического контакта, а вокруг достаточно людей, чтобы остановить любого, кто может утратить контроль. Затем мы призываем людей без слов выразить весь тот гнев, который они никогда не выражали, стоя лицом к лицу со своим партнером. Случаются очень интересные вещи.

Порой мужчина, уверенный в защите от вредоносного потенциала его силы, постепенно позволяет себе полностью пережить свой гнев в теле, а затем выразить его и избавиться от него. Зачастую это сопровождается громким рычанием, покраснением кожи и дрожью. Его горящие глаза устремлены в глаза его женщины. Возможно, она видит его таким в первый раз в своей жизни.

Порой женщина кричит и пытается убежать и спрятаться в слезах. Несмотря на безопасность упражнения, она, несомненно, чувствует страх и боль. Когда она начинает успокаиваться, ей зачастую хочется рассказать о том, как ей приходилось воспринимать разрушительное выражение гнева от отца или брата, когда ее собственные гневные импульсы топились в страхе. И (никого это не удивляет) у мужчины есть соответствующая история о том, как он видел или ощущал на себе злоупотребление мужской властью. Возможно, он бессознательно дал обещание своей матери, что никогда не станет таким человеком. Оба партнера научились подавлять и изгонять собственный гнев, а это неизбежно приводит к тому, что их отношениям недостает жизни.

Другая женщина может отреагировать хихиканьем, ей сложно поддерживать зрительный контакт. Если ее партнера это отталкивает, а так часто происходит, они оба робеют и начинают заигрывать друг с другом как котята, разряжая обстановку нервным смехом. Впоследствии они чаще всего чувствуют себя подавленными, печальными, раздраженными. Им обоим напомнили о пожизненном двойном капкане: если они почувствуют гнев, то могут проявить собственную силу и мощь, но затем ощутят чувство вины. А если они сдаются перед этой виной, то стыдятся того, что слишком слабы. Вина связана с желанием отделиться от внутренних родителей, быть независимыми. Давным-давно это желание ощущалось как угроза одному или обоим родителям, возможно родителю-одиночке, который пожертвовал собственным счастьем, чтобы вырастить ребенка, и не смог полностью скрыть зависть в интересах ребенка. Или же ребенок использовался как буфер, чтобы прикрыть пустоту между родителями, а любое стремление к независимости воспринималось в атмосфере паники. Стыд, который теперь ощущает пара, касается того, как они продолжают предавать себя в настоящем.

В другом сценарии мужчину не отталкивает робость спутницы. Внезапно в женщине что-то загорается, и она вовлекается в действо с воем и криками, краснеет и трясется. Впоследствии они не могут оторвать глаз друг от друга. Им нравится то, что они видят сияющими глазами. Им нравится то, что они чувствуют в теле. Им хотелось бы, чтобы группа покинула комнату, чтобы они могли закончить только что начатое.

Конечно, подобные сцены могут произойти и при противоположном раскладе гендерных ролей. Удивительно, как много информации об отношениях с властью можно получить из простого упражнения, как много пара может узнать о своей сексуальной жизни из такого эксперимента!

Без балласта, который возникает в знании о том, что мы обладаем властью, не удастся в достаточной мере доверять себе, чтобы иметь смелость открыться партнеру. Следовательно, нельзя этого избегать. Постоянно остерегаясь неодобрения, отверженности, осуждения или покинутости, будь то изнутри или снаружи, мы не откроем врата глубокой близости или свободной сексуальности. Однако если оба партнера научатся обращаться с собственной силой и чувствами, их отношения будут включать уязвимость и страсть.

Любовь и внутренний авторитет

Мы надеемся, что всем уже ясно, почему конфликт в отношениях, как мы полагаем, может быть признаком здоровья и роста, если пара участвует в этом процессе. Но, чтобы извлечь из этого пользу, нужно обладать преданностью и развить достаточную личную силу. В противном случае вы будете бояться конфликта или привыкнете к нему — исход обеих ситуаций в конечном счете одинаковый. Вы должны, так сказать, вступить в бой вместе, но не друг против друга. Писатель Сэм Кин развивает эту идею:

Порой то, что выглядит как битва, лишь неистовство любви. В такой момент честная схватка между мужчиной и женщиной менее приятна, но более полна любви, чем старый ложный мир. Они перешли от состояния молчаливой враждебности, скрытой обиды и тайных вялых военных действий к открытому конфликту. Поэтому первое, что им нужно сделать, — признать сильное странное взаимодействие, которое происходит между ними. Они сражаются, меняются ролями на ринге, вступают в честную схватку, соглашаясь и не соглашаясь, познавая друг друга. А контакт — первое условие любви[67].

Когда мы можем встретить конфликт лицом к лицу и вступить в него, признать сопровождающие его игры контроля, то со временем приходим к тому, что нам, на самом деле, реже приходится использовать власть. Когда внутренние дети освобождают себя от потребности в контроле изнутри, энергия, до этого использовавшаяся для выживания, теперь может применяться куда угодно, к примеру на спонтанные реакции. И в то же время происходит еще один процесс. Постоянно ощущая, что наше проявление ранее отвергаемых частей самих себя по крайней мере терпят, мы подкрепляем более полное чувство «Я». Теперь, умея регулировать собственные эмоции гораздо более здоровым образом, мы осознаем, что личность, которую мы защищали, не была подлинным отражением нашего «Я» — это была личность, измотанная битвами за выживание.

Эта часть путешествия пары — преображающий переход от выживания к жизни. Мы учимся доверять собственным правам, принимать ответственность за потребности и чувства и обретаем таким образом реалистичное ощущение собственной силы, и страх перед другим уменьшается. Не полагаясь более на другого в подтверждении нашего права на принятие, мы наконец можем отказаться от родительских проекций. С этим более подлинным чувством собственного «Я» мы начинаем испытывать больше участия к самим себе и, следовательно, к партнеру. Мы видим другого человека одновременно сильным и уязвимым, несовершенным, но достойным любви.

Без личной силы мы никогда не сможем по-настоящему сочувствовать. Но, когда мы узнаем свою собственную ценность, страх неприятия уменьшается. Зная, что обладаем властью, мы сами решаем, как ее применять. Внутренняя сила прокладывает путь готовности быть уязвимым и восприимчивым. Самостоятельно совершая выбор, утверждая свою волю в соответствии с тем, чего хотим, и учась выражать гнев как чистое взаимодействие, мы учимся любить.

Эти изменения равносильны качественному изменению авторитета. Когда уходит потребность в жестком контроле над чувствами, когда отпадает необходимость винить другого, авторитет смещается от усвоенного к внутреннему. Руководство переходит от внутреннего родителя, внутреннего критика, внутреннего перфекциониста к новому, более здоровому взрослому центру. Больше нет потребности переоценивать или недооценивать властные фигуры, поскольку власть больше не зависит от посланий из прошлого, из которых мы выросли. Подлинная сила в конечном счете заключается в обладании внутренним авторитетом. Тогда мы начинаем слышать внутренний голос, который рекомендует выйти из знакомого режима выживания. Юнгианский аналитик Марио Джакоби так описывает эту перемену:

Критерий (от греческого «критес» — судья) наконец оказывается в каждом из нас. Если мы научимся вслушиваться, то различим что-то вроде голоса внутренней самости и разовьем чувствительность к тому, что звучит для нас верно. Этот личный голос не всегда говорит вслух и порой становится различим только после множества проб и ошибок[68].

Эта часть — пробы и ошибки — важна. Ничего никогда не получается сразу, но близкие отношения дают множество возможностей попрактиковаться!

Мы использовали часть превосходной терминологии, предложенной Сьюзен Эдвардс в книге When Men Believe in Love, Element Books, Shaftesbury, 1995.

Спасибо Роберту Блаю за то, что прояснил для нас эти этапы.

Глава 12

Распутываем сеть

«Тебя не заботит моя любовь?» — сказала она горько.

Я вручил ей зеркало и сказал:

Прошу, адресуй эти вопросы нужному человеку!

Прошу, делай все запросы в головной офис!

Во всех эмоционально значимых вопросах,

Пожалуйста, обращайся напрямую к высшему авторитету!

И я передал ей зеркало.

Д. Г. Лоуренс[69]

Рыбаки, хотя они порой и мечтатели, все-таки храбрые и терпеливые ребята. Они рискуют жизнью в бурных морях и часами ждут, глядя в воду. Когда речь заходит о распутывании лесок и сетей, они терпеливо выполняют эту задачу, какой бы ни была погода. Они знают, что терпение будет вознаграждено.

Такие качества полезны, когда мы сознательно стремимся к близким отношениям. Может настать время, когда истина забарабанит в дверь, и мы не сможем больше ее игнорировать. Может, противостояние стало слишком острым или один из партнеров поднял ставку, введя в них третью сторону, а может, мы просто устали делать одно и то же — то, что не приносит удовлетворения. Тогда мы понимаем, что беспорядок в отношениях требует уборки, и лучше всего начать с самих себя. Все это время партнеры держали перед нами зеркало, и мы наконец принимаем тот факт, что нам нужно в него заглянуть.

Рассмотреть свое отражение в зеркале и распутать сеть — задача, которую нельзя сделать раз и навсегда. Она не особенно легка: ваше представление о себе может многое претерпеть. Но это стоит сделать, поскольку награда — более зрелый, более одухотворенный образ себя и своего партнера. Это нужно проделывать день за днем, постоянно, как часть гигиены отношений. Это психологическая тренировка, которая постепенно наращивает в отношениях сильные мышцы. Спустя какое-то время это может вам понравиться. Это дисциплина, которой нужно следовать, чтобы отношения принесли плоды, точно так же, как рыбаки отдают силы распутыванию и починке лесок и сетей каждое утро, чтобы получить свою награду в море.

Зеркало друг для друга

До сих пор мы отстаивали свою веру в то, что у влюбленности и ее ухода есть цель. Процесс потери себя в другом, для того чтобы найти себя позже, в высшей мере сложен. Мы начали с зала славы, полного зеркал, теперь осознаем, что нас поставили перед тем самым зеркалом, которое должно показать, кто мы на самом деле. На этом этапе путешествия мы видим разницу между нами и нашими иллюзиями о себе, но не ставим ее в вину партнеру. Мы словно выходим из тумана — переключаемся с разочарования на видение ситуации с отрезвляющей ясностью.

Когда мы испытывали первое влечение друг к другу, мы пребывали во сне. Это был сон, в котором нам был нужен другой, чтобы пронести определенные аспекты самих себя, которые мы еще не были готовы признавать или развивать. Обычно в партнере нас привлекало то, чем мы не могли быть в родительской семье. Большинство партнеров чудесным образом соответствуют друг другу: они компенсируют собственную неполноценность, объединяясь с тем, кто в самом начале кажется истинным воплощением того, чего им недостает.

Что касается нашей собственной истории, мы поделились тем, как регламентированная часть Ника влюбилась в непринужденную часть Хелены. Совпадение между, на первый взгляд, организованным и серьезным (напоминающим родителя) партнером и, на первый взгляд, беззаботным и глупым (напоминающим ребенка) мы довольно часто видим в консультативной практике. Возможно, так происходит, потому что большинство наших клиентов — британцы среднего класса, где такое сочетание кажется довольно распространенным. Партнер с низкой самооценкой находит другого, который кажется уверенным в себе и полным достоинства[70]. Или, опять же, тот, которого удерживали в ребяческом состоянии в родительской семье, находит партнера, родители которого требовали от него взрослости. Вместе они чувствуют, что все получится, и они правы — но лишь до тех пор, пока разочарование не покажет им необходимость учиться искусству распутывать сети.

Мы не в состоянии объяснить, как находим друг друга так быстро и с такой точностью. Это должно остаться тайной, связанной с мельчайшими наблюдениями ума и тела. Мы делаем вывод, что это происходит, чтобы распознать того, кто сможет ответить на наши наиболее глубоко спрятанные и лелеемые желания. Этот феномен проявляется наиболее явственно в том, что называют любовью с первого взгляда. Хэзлитт, английский писатель начала XIX столетия, пришел к подобной мысли:

Не думаю, что то, что называют любовью с первого взгляда, настолько абсурдно, насколько это порой представляют. Идол, перед которым мы преклоняемся и который почитаем, — образ, знакомый нашему уму. Он присутствовал в наших мыслях в бодрствовании, он преследовал нас во снах[71].

Мы вкладываем в тех, кого любим, тайную надежду: они станут теми, кто сделает нас психологически целостными. Другой человек нужен, чтобы помочь признать те части в себе, которые мы предпочитаем не показывать, и развить то, что скрыто внутри. Но эта надежда не совсем иллюзорна, поскольку она связана с чем-то истинным в партнере. Оба обладают уникальным даром своей родительской семьи — теми аспектами, которых нет в другом. Обычно за это приходится заплатить свою цену, поскольку они также несут и проклятие — поведение или взгляды, которые партнер находит невыносимыми. Но такова взаимность отношений — нельзя получить одного без другого, поскольку каждый нуждается в другом, чтобы стать целым. Любимый человек служит нам глубинным образом, и мы используем его как экран для проецирования себя. И платим ему тем же.

Зеркало проекций

Термин проекция психологи используют для переноса нежеланных частей собственного «Я» на другого человека. Можно сказать, что каждый партнер проецирует на другого качества, в которых ему неприятно признаваться, и аспекты, которые ему хотелось бы развить. Первый признак того, что мы готовы начать восстанавливать или развивать особенно глубоко погребенное качество, — когда мы находим эту часть в другом человеке раздражающей. Раздражение зачастую оказывается признаком того, что мы сами столкнулись с этим конкретным качеством или отношением.

Проецирование часто считается патологическим симптомом, но мы предпочитаем рассматривать его как процесс развития. В данное время нам нужен другой, чтобы «быть этим» для нас, поскольку мы пока не можем принять того, что «это» — мы сами. Это часть независимого человеческого существования. Когда речь заходит о том, чтобы вернуть себе проекции, мы радикальным образом трансформируем наши психологические миры, расширяя возможности личности и горизонты в отношениях. Автор книг по психологии Джеймс Ролис предполагает, что отказ от проекций

...ведет человека к признанию того, что то, что он воспринимал, на самом деле не было реальным, что он ощущал не другого вне себя, а другого внутри[72].

Здесь присутствуют два изменения. Первое — развитие или признание тех качеств, которые мы до этого не были способны присвоить. Это может стать в некотором роде шоком. Когда партнер открывает нам, к примеру, что на самом деле не обладает непогрешимой самооценкой, которую мы проецировали на него, поначалу мы расстраиваемся и ощущаем подавленность. Тем не менее именно проекция прежде всего и свела нас вместе!

Со вторым изменением мы начинаем ощущать партнера по-новому, освободив его от гнета наших проекций. Теперь у нас есть возможность взаимодействовать с ним заново, как с существом, которого мы пока едва знаем. Другими словами, принимая ответственность за собственные жизни, мы также пробуждаем в себе детское любопытство по отношению к другому как к уникальному существу. Это может стать новым началом любви.

Однако, если нам это не удастся, мы можем продолжить использовать партнеров в собственных целях. Проецирование в отношениях становится патологическим, когда партнеры упорно отказываются избавляться от проекций. В таких случаях люди остаются, как предупреждает психоаналитик Том Мэйн,

в браке не с человеком, а скорее с нежеланными, расщепленными и спроецированными частями самих себя[73].

Пролить свет на проекции — первая функция зеркала. Но есть и другая его сторона — яростная. Одновременно с несением проекций партнер проводит с нами большое количество времени и очень хорошо узнает наши менее привлекательные стороны. Чтобы быть хорошим зеркалом для этой стороны партнера — если мы хотим признать свое бессознательное поведение и стать как можно более полноценной личностью, — необходима определенная степень неприятия со стороны партнера.

Распутываем сеть

Такое утверждение может обескуражить. Многие наставники по отношениям советуют безусловное принятие. Но мы полагаем, что отказ партнера выносить все наши скомпенсированные и основанные на выживании поведенческие стратегии помогает отразить нам нездоровые стороны адаптивной личности. Решившись на это, мы сможем научиться распознавать в точности те способы, с помощью которых устанавливаем безопасную дистанцию для близости. Мы сталкиваемся с теми сторонами, которые в комфорте прежнего представления о себе вообще не очень-то и хотели бы признавать. Нам определенно не нравится, когда наши недостатки ударяют по нам самим. И все же, только попав в мечту о любви, другой человек может настолько заинтересоваться нами, чтобы заметить, почувствовать и отвергнуть их — а затем, возможно, помочь нам пробудиться. Вот что говорит психотерапевт Крис Робертсон:

Неслучайно основной мотив, скрытая повестка в любых отношениях — возвращение к источнику, стремление к любимому. И мы приносим себя в отношения, почти не зная себя, мы ищем тождества в зеркале другого, кто, увы, ищет того же в нас. Обладая тысячей адаптивных стратегий, возникших из случайно предопределенных времени и места, предопределенных других, мы заражаем хрупкое настоящее вирусами прошлого[74].

Вот с чем связаны основные неприятные стороны нашего «Я», которые стоит распознать в себе:

●насколько мы похожи (или из отрицания — непохожи) на тех, кто нас воспитал;

●как мы склонны манипулировать другими в собственных целях;

●как, страшась неизвестного, мы склонны воспроизводить знакомые страдания прошлого.

Всегда неприятно признавать такие вещи в зеркале. Возможно, нам вообще придется признать, что мы совершенные новички в деле отношений, что имеем мало представления о том, что значит близость, как бы долго мы ни предпринимали попытки. Таким образом, союз может превратиться из скованного бессознательными потребностями и поведением в союз зрелых ответственных партнеров, готовых снова вверить себя друг другу. Это повторное вверение теперь может быть проделано в пробужденной реальности, оно означает начало новой фазы — мы называем ее «научиться воплощать сон наяву».

Закончив говорить, она смогла снова дышать нормально. Он очень старался слушать. Это было сложно. Он был вынужден пригвоздить себя к месту. Она говорила добрую четверть часа, а он не сказал ни слова и сидел с опущенной головой. Он пытался помешать уму отвлекаться, и ему это удалось. Он был доволен собой. Он попытался оценить, в какой мере те многочисленные претензии, которыми она бросалась, были справедливы, в какой мере он был тем существом, которого она описывала.

Да, он знал, что эгоистичен и часто труслив, что многие из его порывов в обсуждениях отношений были оборонительными, как у испуганного зверька. Он понимал, что часто, стараясь защитить себя, бросался словами и мог ее ранить. Сожалел, что так продолжалось, даже когда он старался отучить себя от этого. Он хотел перестать быть таким отрешенным. Он знал, что всю свою жизнь вырабатывал способы справиться с ситуацией, когда его потребности оставались неудовлетворенными, и потому частично уже на самом деле и не ждал, что их удовлетворят. Знал, что у него есть способы убедиться, что получит желаемое без открытого проявления уязвимости. Он знал, что из-за этого с ним чрезвычайно трудно жить, и это, должно быть, приводит ее в ярость.

Но почему она была так сосредоточена на нем? В чем было дело? Почему все, казалось, совсем не менялось? Их семейные консультанты предложили, чтобы каждый из них подумал, что может быть даром, а что — проклятием, которое они сами принесли в отношения. Может ли быть так, что он единственный привнес в отношения трудности? Может так быть, что у него монополия на проклятия — так бывает?

Он поймал себя на жалости к себе и быстро отверг эту мысль. Это дело давнее. Он знал, что этого уже достаточно. В тот момент он хотел сделать все по-другому. Он взглянул на нее.

Он хотел сказать ей, что это не выход, что она окажется в тупике, если будет увлеченно описывать его недостатки. Но не знал, как сказать это ей так, чтобы она услышала его, чтобы не звучать слишком помпезно. Он был уверен: она подумает, что он пытается унизить ее, в то время как на самом деле ему хотелось до нее достучаться. Хотелось бы ему быть более уверенным в своих навыках в отношениях в тот момент.

Истина была в том, что он не знал, как до нее достучаться.

Но ему этого хотелось.

Танец с зеркалом и бесконечная модель

Работа по распутыванию дает возможность по-новому оценить, как мы справляемся с трудностями в отношениях. Ранее мы предположили, что нелегко прийти к равновесию, столкнувшись с дилеммами власти и уязвимости, зависимости и независимости, одиночества и единства. Эти сложности можно временно решить, вернувшись к танцу ускользающего и преследователя, сосредоточенном на работе с возбуждением и контролем, и моделям связи, демонстрирующим на внешнем уровне внутренний конфликт «родитель-ребенок». Зеркало саморефлексии проливает яркий свет на эти модели. Но нужно проделать значительную работу, чтобы демонтировать то, что стало привычным. Главный стимул для этой работы — осознание того, насколько ограничивающими могут быть подобные модели.

Однажды, изучая диаграммы, изображенные для изучения моделей связи, которые подрывали наши собственные отношения, мы заметили особенность циркуляции энергии. Она двигалась по петле между внутренним ребенком и внутренним родителем, сверху вниз и обратно.

Мы видели, что вырисовывается определенная форма, напомнившая нам лежащую на боку восьмерку. В математике это символ бесконечности. Это было отрезвляющее напоминание: в этих моделях можно оставаться вечно, двигаясь туда-сюда по кругу, оставив своим детям либо завершить это дело за вас, либо повторять бесконечно.

Несмотря на значение вечного блуждания, модели связи обладают определенной ценностью. Они становятся основным средством выявления материала, который нужно поднять в сознание, чтобы вырасти психологически, и тогда чистой физикой, задействованной при этом, можно воспользоваться. Динамической энергией, присутствующей в модели связи, можно управлять с помощью желания измениться.

При энергетическом взаимообмене внутренний ребенок человека начинает проявлять себя (пусть и путем конфронтации и обвинения своего партнера/выведенного на внешний уровень родителя), вместо того чтобы прокручивать эту энергию внутренне (вынужденно подчиняясь диктату внутреннего родителя). Это первый шаг к свободе, к тому, чтобы забрать порождающую силу у заключенных внутрь фигур власти. Застрять в выражении этой энергии на внешнем уровне — тоже ловушка, но она чаще всего создает столько хаоса, что каждый партнер — если они благоразумны — со временем получит импульс глубже всмотреться в то, что происходит. Если нет, они расстанутся неудовлетворенными, вероятно, для того, чтобы повторить это где-то еще, с другим партнером, поскольку что-то из нас, кажется, жаждет подчеркнуть эти склонности, чтобы усовершенствовать их.

Секрет трансформирующего использования энергии лежит в самой природе сексуального заряда, созданного полярностью между мужчиной и женщиной. В этой книге мы сосредоточиваемся на контексте возможной трансформации внутри отношений, поэтому в ней остается мало места для обсуждения конкретного применения этой энергии. То же самое верно по отношению к частным деталям информации, получаемой в работе с моделями связи, которая позволяет людям разрешить то, что мы называем их эдиповыми загадками. Мы вернемся к этим вопросам в других книгах. Тем не менее мы не можем двинуться дальше, не упомянув еще одну важную преграду.

Есть один элемент, усложняющий способность извлекать выгоду из энергетического заряда между партнерами. Это склонность человеческих существ воспроизводить страдания. Проявления этой склонности порой превосходят всякий здравый смысл. Несмотря на все попытки превратить конфликт в возможность, некоторые пары остаются в ловушке моделей (определенно нерабочих), но, по-видимому, сопротивляются любым попыткам ослабить хватку. Это может проявляться в форме движущегося огненного колеса хаоса или бесконечной обездвиженности.

В любом случае один или оба партнера склонны саботировать всякие попытки измениться. Если это исходит только от одного партнера, может статься, что другой играет более пассивную, но соглашательскую роль. Как будто отношения проявляют странную зависимость от несчастья. В шестой главе мы указали на склонность воспроизводить известные страдания прошлого как извращенную меру безопасности. Та часть в человеке, которая ответственна за эту тактику, психотерапевтам известна как внутренний диверсант. Порой она выходит наружу в отношениях. Если оба партнера склонны к такой деятельности, в отношениях, скорее всего, будут сохраняться серьезные проблемы.

С чем связана такая привязанность к страданию? Это глубокая загадка, вероятно замысловатое выражение преданности внутреннему ребенку, который так много страдал и доказал, что можно выживать, держась за знакомые способы оставаться в безопасности[75]. В конце концов, если ребенком вы привыкли к мысли, что ни на кого нельзя положиться настолько, чтобы искать у него защиты, и постоянно разрабатывали какие-то рабочие уловки для выживания, зачем отвергать их, став взрослым? Если вы научились жить без любви, открыться ее жажде, возможно, слишком болезненно. Быть адресатом ненависти или просто оставаться тем, кого игнорируют, менее пугающая ситуация.

Сочувствие к задаче

Популярная психология порой подвергает нас риску создания культа внутреннего ребенка, однако предлагает мало способов выйти за рамки его терапии. Мы считаем, что лучшая возможность его исцелить — серьезные отношения, но может потребоваться значительная внутренняя работа, чтобы выйти за пределы моделей связи. Те, кто склоняются к родительской роли, должны будут практиковаться в уязвимости. Те, кто привыкли чувствовать себя ранеными или непонятыми, должны будут сосредоточиться на своей решительности или силе.

Для нашего партнера избавиться от инстинктивной склонности реагировать с позиции критикующего внутреннего родителя в роли преследователя, к примеру, огромная задача по деконструкции. Она требует большой силы воли, самосознания и устремленности, а также сожаления о том, что причиняешь вред партнеру. Когда пара сможет говорить об этих ранах более открыто, ситуация улучшится — но, скорее всего, перед тем, как станет лучше, будет хуже.

Процесс исцеления идет своим чередом. Сначала наступает неприятие привычной модели в другом человеке и в себе, затем решимость проделать долгую трудную работу — распутать все нити. Однако сострадание к себе и другому — единственный надежный метод трансформации моделей связи и освобождения внутреннего ребенка.

Знание о том, что партнер полностью предан отношениям, создает достаточно безопасное пространство для того, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что открывается в танце с зеркалом, и вынести то, что проецирует другой. Точно так же только преданность создает временную шкалу, необходимую, чтобы выйти за пределы выживания. Позиция «я останусь, пока все хорошо», выражается она словами или нет, неизбежно мешает партнерам отбросить свои защиты. Именно посредством проверки готовности другого вынести и наши худшие (и лучшие!) стороны, посредством открытия и принятия самих себя со временем мы ослабляем потребность все контролировать.

Когда контроль ослаблен, наши чувства текут более спонтанно. Поначалу распутывание может привести к глубокому чувству скорби, тоски, жажды или странному беспокойству. Если пара сможет научиться уважать эти чувства, делиться ими и не бояться их — даже когда они появляются без видимой причины, — может начаться исцеление, которое приводит к качественным последствиям. Но, если мы не распознаем их как выход энергии — как воду, что сочится из тающего льда под теплом весеннего солнца, — мы можем ошибочно воспринять происходящее. Прорыв поначалу может показаться похожим на разрыв. Партнер, желающий добра, может запаниковать: «О нет, что я сделал или чего я не сделал на этот раз? Не верю, что мы снова вернулись к тому же!»

Нужно много осознанности и личной силы, чтобы не скатиться к прежним моделям связи и драматическим треугольникам в этот момент. На самом деле, такое случается со всеми, это неизбежно. Не отчаивайтесь. Отношения знакомят вас с новым порядком вещей. Это должно быть сложным. Когда вы осознаете, что опять оказались в тупике, поднимите флаг, отведите некоторое время на то, чтобы все успокоилось, и простите себя. Затем еще раз соберитесь с духом и решитесь открыть врата к любви. Это очень нежный и деликатный процесс. Если разрешить себе чувство печали, оно встретится с тихой, но мощной радостью. Когда печаль и радость могут жить в одном доме, становится возможным сострадание к той задаче, которую предстоит выполнить обоим партнерам.

Используем зеркало мудро

Когда вы научитесь использовать зеркало саморефлексии, вам будет легче видеть и то, что происходит в отношениях у других, включая партнера. Но здесь необходимо разумное предупреждение. Все, что вы узнаете о другом, помогает лишь тогда, когда в процессе понимания высвобождается сочувствие. В противном случае, как бы умны вы ни были в постижении другого, вы окажетесь в тупике вместе с его проблемой. Тогда вы используете партнера, чтобы обосновать свое несчастье. Запустите новые модели связи и Тяни-толкая. Очень легко оставить горний путь ответственности за самого себя и вернуться к безопасной дистанции для близости. Каждый выход ведет назад.

Только то, что вы узнали о себе, может помочь сделать выбор относительно собственного поведения. Критиковать партнера легко, и еще легче критиковать, когда путь становится трудным. С одной стороны, это помогает партнеру, поскольку вы, зная, как быть с ним в близком соседстве, предоставляете ему зеркало. Но зеркало — для того, чтобы смотреть, его нельзя использовать как оружие. Вот почему лучший анализ в мире не гарантирует помощь, если только он не касается себя самого, а не другого. Не так уж сложно увидеть проблемы в отношениях других. Было бы легко консультировать пары, если бы нужно было только отмечать недостатки. Но искусство — в том, чтобы другие смогли воспринять ваши озарения как свои собственные и использовать их для изменений. Крайне маловероятно, что вы сможете быть нейтральным настолько, чтобы сделать это для собственного партнера. По крайней мере, мы находим это трудным.

Отслеживание моделей связи, безусловно, навык, достойный восхищения. Когда мы в состоянии сказать о подобных вещах, наступает огромное облегчение. Ноша становится еще легче, если добавить немного юмора. Но он должен быть искренним — не сарказм, не высмеивание партнера, а искренний юмор по поводу жизненных неурядиц.

Есть еще один полезный навык стать безжалостным охотником за самим собой, неустанно следящим за внутренним диверсантом. «Ну, я только хотел уберечь тебя», — говорит он. Чтобы побороть его, нужно найти голос, звучащий в командном режиме: «Теперь я главный», — отвечаете вы. Также достойно практики умение принимать другого и разрешение ему быть собственным охотником (в конце концов, это не ваше дело).

Важно, что, если вы искренне стараетесь выбраться из тисков моделей связи и справиться с распутыванием сети, вам понадобится новое оснащение, но не привычное. Поначалу это будет казаться тяжелой работой, оставляющей мало места для спонтанности. Чем-то похоже на отказ от курения. Никакое внешнее давление или доводы не смогут заставить вас оставить привычку навсегда. Долгосрочный эффект будет иметь только ваше собственное решение. И даже тогда выбор нужно будет подкреплять ежедневно в течение некоторого времени. Чтобы отвергнуть привычное поведение и естественные реакции, нужно будет постоянно напоминать себе, что вы сделали свободный выбор — сказали «да» чему-то новому, а не лишились чего-то.

Если проявите упорство, то со временем ощутите в себе перемену. Голос внутреннего авторитета, который мы описали в последней главе, придет на помощь. Это голос взрослого «Я», которое желает вам самого лучшего. Это голос, который желает вам добра.

Как ни парадоксально, обучение развитию такого внутреннего авторитета — необходимое условие для сочувствия.

Глава 13

Сочувствие

Когда мужчины и женщины сходятся,

сколь многое им нужно отвергнуть! Корольки

вьют гнезда из замысловатых нитей

и концов веревок, звери

отказываются от всех своих богатств каждый год.

Что случается, когда мужчины и женщины покидают друг друга?

Им потруднее, чем королькам, им приходится

отказаться от своей жажды совершенства.

Внутреннее гнездо, не сделанное согласно инстинкту,

никогда не будет вполне круглым,

и каждому придется попасть в гнездо,

сделанное другой несовершенной птицей.

Роберт Блай[76]

Когда мы приняли потребность в распутывании лесок и храбро заглянули в зеркало саморефлексии, которое держит для нас партнер, приходит время посмотреть другими глазами на существо, которое мы выловили. Заменив страх и поиски безопасности храбростью и сочувствием, мы начинаем понимать, насколько сложно то, чем мы стали, и то, чем может быть другой. Мы признаем: то, что два человека разного пола отваживаются жить вместе, — совершенное чудо. Отношения оказываются чем-то бо́льшим, чем то, на что мы соглашались. К обоим стоит проявить участие за то, что они взяли на себя эту задачу.

Сочувствие к задаче сохранить отношения подразумевает, что мы с энтузиазмом в нее вкладываемся. Это не так-то просто — на самом деле, здесь есть определенная жестокость. Ведь вы должны проявлять к самому себе строгость. Вы отказываетесь соглашаться на то «Я», которое охотно смиряется со знакомым страданием. Вы старательно вслушиваетесь и следуете внутреннему голосу, который может приказать вам сделать все возможное, а не к тому, что не советует ничего, кроме безопасности. Но подобный энтузиазм не означает убежденности в вашей неизменной правоте.

Сочувствие к тому, с кем вы рядом, означает, что вы стараетесь поставить себя на его место, понять реальность в том виде, в каком она влияет на него — а не в том, в каком, по вашему мнению, она должна влиять. Вы оставляете ему кредит доверия. Отказавшись от стремления к его совершенству, вы полностью вверяете себя ему. Вы по-прежнему хотите, чтобы партнер был лучше и делал для этого все возможное; вы ждете тех же стандартов от себя. Но теперь вы знаете, что действительно важно и как это сложно, знаете, как нежны и напуганы бывают люди. Стоит помнить, насколько мы все хрупки, как однажды пронзительно напомнил нам певец Стинг[77].

По сути, это означает, что вы сочувствуете друг другу и выражаете это как энтузиазм в том, что создаете вместе как продукт своей любви и как трансформацию изначального бессознательного влечения в сознательную и прочную реальность.

Как это выглядит? Означает ли это, что вы никогда не ссоритесь или всегда соглашаетесь? Конечно, нет. Может, вам по-прежнему не нравятся странные привычки партнера, вы не всегда чувствуете любовь по отношению к нему, не хотите проводить вместе все свое время. Но это точно означает, что вы больше не позволяете ему выводить вас из себя и разжигать все те химические вещества, что вызывают тревогу, потому что вы знаете, что эти отношения — то есть вы и другой — результат вашего выбора, любви и творчества. И можно ощутить, как они преображаются — частично потому, что в них больше подлинного покоя. Вы больше не настолько заняты друг другом. Может, это и не отличается от привычных отношений со стороны, но изнутри все совершенно иначе. В вас будет что-то, что люди заметят — особого рода благоухание, нечто, что придает аромат букету, которым могут стать сострадательные отношения.

Однажды она проснулась одна в постели, все еще уставшая после вчерашней ночи, когда они пережили еще одну из этих ужасных сцен.

Но этим утром что-то внутри нее изменилось. Достаточно. На этот раз она не поддалась фантазиям о том, как уйдет от него и отправится на поиски своей истинной судьбы куда-то еще.

Нет. Она достаточно играла в эту глупую игру, которую они вели друг с другом. Она чувствовала, что наконец усвоила урок. После всех этих лет они все еще вместе. Их даже все еще волнует и расстраивает то, что сделает или не сделает другой. В глубине души она знала, что любит его. Если она ошибалась, так это потому, что он не всегда ей нравился — на самом деле, часто он ей не нравился, она не понимала его, считала, что они не предназначены друг для друга, что это не может быть любовью.

Но она любила детей, друзей, котов — даже саму себя — и ничто из этого не было совершенным, так зачем требовать совершенства от него? Она не хотела предъявлять к нему такие условия. Прямо сейчас, в каком бы расположении духа он ни был, она постарается все изменить.

— С добрым утром! — поприветствовала она бледное, суровое лицо, глядящее в пустую чашку кофе. — Ты выглядишь так, как будто этой ночью спал так же мало, как и я. Не знаю, что происходит между нами. Но даже если сейчас ты мне не поверишь, я люблю тебя и хочу найти безопасный способ справиться с нашими трудностями.

— Ты меня любишь! Отлично! — откликнулся он лучшим своим беспомощно-ироничным тоном. — Что ты хочешь от меня сейчас? Посмотри, я измотан. У меня этим утром встреча — и посмотри на меня! Пожалуйста, просто оставь меня в покое, мне хватит.

Когда она почувствовала, как он жалеет себя, она поморщилась. Ей только-только удалось побороть свою привычную реакцию на неприятие. Но она не позволила себе плакать или кричать на него.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Но я правда люблю тебя и верю, что ты тоже меня любишь, — сказала она вместо этого. — Мы просто обращаемся друг с другом недостаточно хорошо. Мы оба заслуживаем лучшего. Сварить тебе еще кофе?

— Хорошо, — сказал он, склонившись над чашкой.

Спустя несколько мгновений, когда он пошел в ванную побриться, она не могла не заметить, что день угнетал его чуть меньше, чем когда он проснулся. Он случайно мельком увидел ее в зеркале, когда она готовилась к своему рабочему дню. Она действительно выглядела какой-то другой, более погруженной в себя.

Он не был уверен, доверяет ли этому. Но ему это нравилось. Немного пугало, но он точно заметил, какой привлекательной она показалась, и, хотя он никогда бы не признался ей в этом, ее страстные излияния вызвали в нем восхищение. Если бы она только сумела применить эту энергию к другим вещам, жизнь могла бы измениться.

По дороге на работу он все еще грезил наяву об этой перемене. Глаза наполнились слезами. Это было не так уж неприятно. Но он вынужден был признать легкий дискомфорт. Он начал задавать вопросы самому себе. Справится ли он с этим, если она на самом деле любит его после всего, через что они прошли? Сможет ли он довериться этому? Он, безусловно, жаждал любви — он мог в этом признаться, — но, раз она постучала к нему в дверь, стоит ли на деле ее впускать? Порой он даже задумывался, каково это — по-настоящему знать, что тебя любят. Он знал, что ноет и жалеет себя, что ни за что бы не хотел, чтобы его лучший друг Саймон увидел его в таком виде, что на самом деле ему нужно избавиться от этой привычки. И он решил сделать шаг ей навстречу и сказать, что знает о своей проблеме, что не все дело в ней. Что ему делать? Позвонить ей с работы, как только приедет? Позвать ее на ужин или отправить цветы? Разве все это не слишком избито? А вдруг она снова его отвергнет?

«Нет, ко всем чертям! Ради святого, просто сделай это, мужик!» — громко сказал непривычный голос в машине.

Откуда, черт возьми, он только взялся?

Печаль как повитуха для новой жизни

Сочувствие невозможно без свободного доступа к нашим сердцам; сочувствовать — не то же самое, что жалеть. Хотя важно обладать эмоциональной грамотностью, чтобы развивать личную силу, позволяющую в полной мере говорить «да» или «нет», подлинное сочувствие возникает лишь тогда, когда мы способны быть уязвимыми по собственной воле. В этой ситуации наиболее важное чувство — печаль.

Возможно, у вас складывается впечатление, будто разочарование и конфликт в отношениях приводят только к осознанности по отношению к самому себе. На деле такая осознанность бесполезна, если мы не в состоянии проронить слезы или открыть сердце. Как когда-то сказал великий мудрец,

можно научиться парить в воздухе, но, если ты не в состоянии любить, ты просто летающий идиот.

Именно помогая нам раскрыть печаль, самосознание постепенно поднимает завесу для принятия глубокой любви, которая сможет залечить раны и освободить нас от сожалений.

Отношения обязательно будут включать и раны, и сожаления. Страдание — основной компонент общения любящих. В отношениях бывают времена, когда разочарование становится трагедией, в которой человек чувствует себя одиноким, плененным и обманутым. Заигрывания вне отношений пробуждают чувство предательства, которое может сопровождать нас всю жизнь. Порой ненамеренные промахи в самом начале отношений наносят раны, которые, кажется, никогда не затянутся. В истории любви есть много случаев, когда тому или иному партнеру наносится обида. Такая обида не воображаемая, она реальная. Она может нанести вред на долгое время даже тогда, когда возникает просто потому, что один из партнеров чувствует себя непонятым и чувствовал бы себя иначе, если бы открылась полная картина.

Страдание — главный компонент взаимодействия любящих. Это качество, тесно связанное с человеческой душой, и его переживание расширяет способности души. Можно избежать его, но только приняв храбрый вид, заметя все под ковер или совершив побег. Но сожаление о недопонимании, страдании и обидах, нанесенных в отношениях, крайне важно. Это тот же процесс, что и оплакивание покойников — только когда это проделано, вы вольны продолжать свою жизнь, переходить на следующий этап.

Такое оплакивание необходимо проводить совместно. Нет ничего хорошего в том, когда один партнер постоянно сожалеет, а другой нетерпеливо ждет, когда тот перестанет быть таким эмоциональным. Это приводит к тому, что чувство одиночества у обоих становится более выраженным. Нет, оплакивать нужно вместе. Кларисса Пинкола Эстес рекомендует составить карту отношений и пометить «малые смерти», как возводят кресты в местах аварий, которые можно увидеть в католических странах[78]. Все обиды, неправильные повороты, непройденные пути, оскорбления и претензии, которые имели место в свой срок, нужно разместить на этой карте. Мы считаем, это может стать хорошим инструментом для исцеления, если отнестись к задаче с уважением. Но помните: вы рискуете поднять на поверхность то, что, возможно, предпочли бы забыть, почувствовать себя еще более непонятым или попасть в модели связи.

Очень легко ослабить напряжение скорби, вернувшись к привычкам, которые скорее усугубляли боль, чем позволяли выдерживать ее. Большинство из нас в детстве усердно трудилось над разработкой стилей отношений, помогающих избежать боли, так что, чтобы не отворачиваться от нее, нужно приложить усилия. Но, если вы в состоянии поделиться искренними сожалениями о предательствах и сочувствием по поводу измены самому себе, можно преобразить даже худшие времена. Скорбь — естественное качество души: нам не нужно ничего делать, чтобы ей научиться, нужно просто ее себе позволить.

Скорбь всегда делает натуру глубже. Она универсальна, она прорывается через любое притворство. Если мы не в состоянии впустить в свою жизнь скорбь, она придет в других формах, возможно в форме депрессии или болезни. Избегая ее, мы определенно создаем пустоту между партнерами.

Если мы переносим боль, со временем это смягчает и укрепляет сердце. Это позволяет нам любить. Любить — значит отдавать сердце, и ему нужна открытость и сила, чтобы выносить скорбь и делиться чувствами с другим человеком. Когда мы в состоянии принять скорбь, внутренний ребенок получает послание, которое способно перекрыть уроки прошлого. Послание таково — уязвимость разрешена. Тогда (возможно, впервые) ребенок в каждом партнере может почувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы открыться другому и соединиться с ним. Как говорят Хэл и Сидра Стоуны,

уязвимый ребенок — врата души. Если у нас нет доступа к нему, войти в душевный контакт с другим человеческим существом очень сложно[79].

Теперь мы можем ощутить присутствие третьего существа — души отношений.

Учимся любить

Уязвимость, несомненно, врата души, но не ребенок открывает врата другому или душе. Приготовления совершает бдительный, сильный и сочувствующий взрослый. Именно взрослый — наша биологическая цель — может овладеть собственной реальностью во имя личной завершенности и сознательной близости. Тогда открытие происходит естественно, без препятствий. Это долгий процесс, но сроки души не соответствуют никаким планам. Может пройти длительное время, прежде чем мы сможем сказать, что знаем что-нибудь о любви.

Тем не менее, смягчив и укрепив сердце, мы подготовили себя к внутренней работе, к следующему шагу. Мы больше не следуем оборонительным стратегиям и готовы теперь задать ключевой вопрос в зеркале саморефлексии. Он таков:

С какими трудностями я сталкиваюсь в любви?

Теперь для нас важнее сосредоточиться на том, как мы любим сейчас, а не на том, как мы любили (или не любили) в прошлом. Соматический терапевт Стенли Келеман рассуждает:

часто все идет наперекосяк, когда взрослые хотят, чтобы их любили так же, как любили в детстве. Ключевой вопрос в терапии таков: какие проблемы возникают у людей в любви, а не как их любили раньше[80].

Теперь мы знаем, что нам придется учиться любить с самого начала. Если мы применим волю, то научимся прерывать стратегические привычки поиска любви. Это, в свою очередь, покажет, как мы избегаем любви, скрываем ее или манипулируем во имя любви. Многие из нас получат в отражении довольно конкретные послания. Так, Полли Янг-Эйзендрат описывает некоторые из классических гендерных позиций:

Как ни парадоксально, противостояние утрате, обиде и разочарованию может открыть врата к следующей стадии развития для каждого человека. Мужчина на следующем этапе обычно иначе оценивает фемининное. Этот процесс подразумевает признание собственных страхов зависимости, потребностей и чувств и открытое их выражение. У женщины этот процесс подразумевает обретение собственного достоинства и авторитета ее собственного видения, включение уверенности в ее образ себя как полноправной личности, развившей навыки воспитателя[81].

Поиски ответов на эти вопросы теперь можно понять как поиски личного совершенства, это задача сочувствующего воина. Другой теперь — живая система обратной связи, барометр близости, спутник в том же путешествии, но прежде всего тот, кого можно любить и не бояться. Решение приводит не к знанию или владению собой (это лишь средства), а к любви.

Мы, возможно, никогда не сможем полностью понять любимого. Но разве это важно? Если мы обладаем созерцанием, наша позиция может стать менее героической и более созерцательной. Никто никогда не будет совершенным, но нас соединила судьба. Для чего? О чем нам снова осмелиться мечтать?

Когда мы больше не избегаем скорби и можем испытывать сочувствие, настоящее и будущее становятся важнее прошлого. В нас пробуждается любопытство перед тайной другого и тем, что мы можем сотворить вместе. Как говорит Шри Раджниш,

отношения становятся тайной, которую стоит прожить, а не вопросом, который нужно решить.

В любви любопытство ценится выше понимания, выше навыка общения. «Удивление и открытое обсуждение, — говорит Томас Мур[82], — смазывают общение»[83]. Мы наконец обнаруживаем, что способны жить рядом с другим. Если бы только народы тоже этому научились!

Умение жить с различиями обогащает наши сердца и углубляет жизни. Представления о совершенстве утрачивают свою значимость. Порой мы по-прежнему находим отношения слишком близкими, слишком душными, нам нужен воздух. Нужно потянуться, чтобы ощутить свободу, но, когда потребность удовлетворена, мы замечаем, как все меняется. Теперь мы жаждем вернуться домой, туда, где наши корни. Кажется, будто теперь, будучи близки к сердцу третьего существа, мы покоимся на его груди, чувствуем, как его легкие растягиваются и расширяются, сжимаются и опустошаются, отражая ритм жизни.

Глава 14

Смерть

Любить — значит принимать и одновременно сопротивляться, это многие окончания и многие, многие начинания, и все это в одних и тех же отношениях.

Кларисса Пинкола Эстес[84]

Пока мы пишем это, в нашем сельском уединении наступила осень. В деревне уже собрали виноград и томят его в бродильных чанах. В саду зреет темный и сладкий инжир, ореховые деревья роняют отяжелевшие плоды; их желтеющие листья вскоре последуют за ними. Земля усыпана яблоками и каштанами, которые могут собрать и люди, и звери. Перелетные птицы, как улетающие, так и прибывающие, украшают небо танцами стай, подобно чистой энергии в движении. Белки, позабыв о робости, скачут с дерева на дерево вверх-вниз, собирая и зарывая столько грецких орехов и лещины, сколько смогут. Для них наступило горячее время и его нельзя упускать! В огороде летние бобы уступают место зимней капусте. Медленно растут горы хвороста, по мере того как мы ежедневно рубим поломанные ветви и поваленные деревья, уже ненужные лесу.

Куда бы мы ни посмотрели, в гуще плодородия, изменения и упадка присутствует изобилие. И через все это течет река, вечно меняющаяся с каждым временем года — орошающая сад в засуху и, что столь же важно, принимающая избытки влаги в сезон дождей, который скоро наступит. Когда водный поток сильный, уступчивая природа реки позволяет берегам просто выйти из себя. В дни засухи она течет медленнее и тише, напевая себе и тем, кто умеет прислушаться. Пока есть вода, река течет всегда в одном и том же направлении, уверенная в своем существовании.

Природа — опытный возлюбленный.

Наслаждаясь естественной красотой этой деятельности, мы удивляемся всепроникающему чувству правоты: все в свое время, все на своем месте. И все же здесь присутствует серьезность, которую можно упустить из виду, увлекшись внешней гармонией. Ведь приближается зима. Жизнь скоро станет сложнее, пищи будет меньше; тепло солнца постепенно уходит, а температура вскоре упадет. Наступает время смерти.

Но разве животные паникуют или впадают в отчаяние, совершая свои приготовления? Они усердно работают. Считают ли они, что жизнь несправедлива? Трудно сказать. Дети природы как будто помнят тайну, которую мы забыли, секрет о жизни и законах природы, о природных циклах: от жизни к смерти, от смерти к жизни. Всякий живой организм рано или поздно умрет. Это единственная абсолютная истина жизни. И все же всякий раз снова наступает весна, и мы удивляемся: мы будто с трудом верим, что листья вернулись, что цветы снова распустились. Мы видим все снова — как будто впервые.

Но в собственной жизни мы склонны придерживаться идеи смерти как врага, настолько табуированного, настолько опасного, что едва осмеливаемся упоминать о нем. Не признавая его существование, мы представляем, что сможем одурачить его. В близких отношениях мы не можем не столкнуться с аспектами смерти и, если мы пытаемся игнорировать их, мешаем естественному циклу жизни делать свою работу. Тогда энергия, необходимая для поддержания здоровой жизни и способствующая радостному и вдохновенному росту, просто не будет нам доступна. Можно впустую пытаться применить методы промышленного земледелия и напичкать свою жизнь всеми теми продуктами, что ныне есть на рынке, дабы избежать расточительства лет под паром или пытаться распахать другой участок, где трава кажется зеленее. Но тогда мы только обедним почву и помешаем природной экологии накапливать питательные вещества собственными способами.

Следуем на зов смерти

Как эта метафора помогает нам, если речь идет о паре, за которой мы следили: вот она вступает в еще одну беспокойную ночь или следующий за ней день с тяжелым сердцем и мрачными мыслями? Наблюдая за их попытками найти взаимно удовлетворяющую любовь, встречу нашей пары с идеей смерти можно прокомментировать старой индейской поговоркой: «Лошадь сдохла — слезь». Разве не стоит предложить им оставить то, что умерло, и принять тот факт, что ничто не вернет любовь к жизни? Их не потребуется долго убеждать.

Мы на краю огромного парадокса. Ирония заключается в том, что пока мы не достигнем пределов привычных способов реагирования, мы не будем готовы отказаться от них. Такая покорность не слишком сильно отличается от опыта смерти эго, описанного в некоторых духовных дисциплинах. Но именно участвуя в борьбе, вглядываясь в зеркала, укрепляя мышцы бегом вокруг да около, погружаясь в привычки связи и выходя из них, умирая тысячами смертей, мы достигаем уровня напряжения, который будет достаточно мощным, чтобы пробиться через известные нам пределы. И это важно. Стремление к самозащите приводит отношения к самым вратам смерти. Однако эти врата необязательно открывают конец отношений.

Насколько мы видим, отношения всегда находятся в развитии и способны проходить определенные уровни. Каждый раз, когда они достигают границ определенного уровня, что-то хочет двигаться вперед, а что-то еще хочет держаться за знакомое. Прошлый опыт окончания отношений будет оказывать мощное воздействие на то, как мы встречаем каждый подобный аспект смерти. Покидая определенный уровень, мы испытываем боль и страх, ведь это и есть смерть.

Ранее мы определили три основных уровня отношений: 1) поддержание, 2) противостояние и 3) близость, или алхимия.

Мы рассматриваем их как последовательность, но не строго линейную, поскольку она повторяется в разное время. Смерть — первый уровень в уходе влюбленности, потеря безопасности или близости. Второй уровень — движение через конфликт или противостояние к исцелению, которое становится результатом того, что мы начинаем понимать и сочувствовать партнеру в условиях противостояния. Чтобы перейти к близости, мы оставляем все знакомое и запланированное позади и живем в неизвестном. Это опасная смерть, и мы сопротивляемся ей даже тогда, когда считаем, что хотим этого. Смерть охраняет доступ к каждому новому уровню, и необходимо пройти инициацию, чтоб открыть для себя новую жизнь за ее пределами.

Если мы хотим, чтобы отношения были не просто выживанием, необходимо принять эти последовательные смерти, даже если естественным образом склонны сопротивляться им. Бессмысленно продолжать страдать или идти на компромиссы, если в конце концов это не приводит к чему-то другому. Постоянные угрозы конфликта становятся бесполезной защитой от бесконечной вражды, если не видеть полную картину, — то же самое можно наблюдать в любом репортаже о мировой политике. Когда возлюбленные достигают нового уровня отношений, под угрозой оказывается их привычный защитный способ выражения потребностей и чувств. Он-то и должен отмереть. Представления об идеальном возлюбленном — жажда совершенства — должны также исчезнуть, равно как и все предвзятые идеи о том, что такое сама любовь.

Если пара сможет выдержать постоянные атаки на привычные способы восприятия себя, на идеи о том, какими должны быть любовные отношения; если партнеры смогут ощутить, что вместе они обладают возможностью полностью пройти все уровни, то любовь научится охотно входить в процесс умирания и со временем преобразится.

Мы знаем, что смерть старого (если выдержать и перенести ее) становится удобрением для новой жизни, уже ждущей своего появления. Пока мы не примем это, большинство усилий в отношениях можно рассматривать как попытки заставить другого стать иным, чтобы достичь личного комфорта. Когда мы начинаем доверять мудрости цикла жизни-смерти-жизни в любви, нас ждет глубинный вызов — научиться отвечать на неприятное так, чтобы способствовать собственному пробуждению.

Когда люди не доверяют этим циклам, партнерство слишком легко становится упражнением в решении мириад практических задач, которые преподносит жизнь. В сексе мы ощущаем возбуждение и разочарование от нереалистичных ожиданий, а дети рискуют стать полем битвы для нереализованных желаний, стремлений и отчаяния родителей.

Но уважение к подобному процессу умирания позволяет отношениям создать новую жизнь.

Когда смерть означает конец отношений

Не каждые отношения могут выжить и вырасти, поскольку каждый уникален и у каждого собственная судьба. Порой уважение к жизни и мудрости отношений приводит к расставанию. Порой люди слышат зов и должны следовать ему, какими бы ни были последствия для любимых. Вот как говорит об этом Торо:

Если человек не идет в ногу с товарищами, возможно, так происходит, потому что он слышит другого барабанщика. Дайте ему ступать под музыку, которую он слышит, какой бы размеренной и отдаленной она ни была[85].

Пока живут отношения, партнеры по очереди занимают одну или другую из двух позиций: ту, что поддерживает границы пары, и ту, что служит их расширению. В момент, когда эти приоритеты соединяются, пара сталкивается с трудным выбором.

Когда мы работаем с парами в глубоком кризисе, мы ясно даем понять: порой отношения кажутся очень неправильными, вызывают крайние состояния боли и проявляют такие теневые аспекты в обоих партнерах, о которых те даже не догадывались. Для нас это может быть признаком того, что отношения призывают их проделать важную работу. Мы уважаем храбрость, которую они проявляют, сев за стол переговоров, чтобы обсудить свои испытания, но также знаем, что каждый человек способен выдержать лишь ограниченное количество смертей. Самой паре решать, указывают ли признаки отношений на потребность в возрождении или окончательной смерти. Проделать эту трудную задачу — решить, что они дошли до конца — могут лишь партнеры, участвующие в отношениях. Только у них есть право заявить, что отношения мертвы.

Выбор здесь — между ответственностью за судьбу одной души и за судьбу отношений. В такой момент людям нужно обдумать, как говорит Сэм Кин, серьезный вопрос: «Куда я иду и кто идет со мной?» — и попытаться правильным образом расставить приоритеты. Это не бывает легко. Но умение быть восприимчивым к собственной внутренней жизни, выражать искренние чувства и доверять циклу жизни-смерти-жизни в отношениях должны включать храбрость читать знаки, которые сигнализируют о конце.

Получают ли обе стороны одни и те же послания? Если один партнер находит отношения лишенными души, вряд ли удовлетворен другой. Может случиться, что страх одиночества заставит человека согласиться на взаимное несчастье или продолжать надеяться наперекор всему, что однажды все изменится. Такая пассивность вряд ли приведет к хорошим результатам. Ситуация может измениться с уходом партнера, и, хотя можно понять, почему оставленный человек пытается избежать боли, обвиняя ушедшего, рано или поздно возникает вопрос, почему он не сделал ничего, чтобы этому помешать.

Без осознания, за что вы несете ответственность, невозможно по окончании отношений получить дары совместного танца. Единственный надежный выход из игры в чувство вины и поиск виноватых — принять ответственность за собственную жизнь, осознанно отнестись к собственному поведению и, следовательно, стать арбитром собственных ценностей. Когда вы принимаете ответственность за свою жизнь, никто не сможет заставить вас ощутить чувство вины или осудить вас, если только вы этого не позволите.

Если два человека, участвующие в отношениях, смогут проявить подобную осознанность, расставание действительно сможет стать выражением цели их отношений. Смерть отношений, следовательно, послужит повитухой для новой жизни. Слово Томасу Муру:

Принятие конца — смерти души — без оборонительных сооружений вины, объяснений или нерешительности позволяет душе достичь нового уровня существования, который открывает лишь посвящение. Во внешней жизни такое достижение может даже походить на проигрыш, но для души подобный опыт смерти — единственный способ обрести новое начало[86].

Возможно, на то, чтобы распутать нити, которыми мы оплели друг друга, понадобится время, и может понадобиться исцеляющая церемония, подобная церемонии для заключения брака. Такое внимание помогает человеку двигаться дальше. Скорби нельзя избегать, но нужно приветствовать и свободу.

Одиночество вместе

В любом случае, расстаемся ли мы или остаемся вместе, невысказанным вопросом становится способность переносить собственное одиночество. Выдержанные и перенесенные конфликты могут стать очищающим огнем, в котором люди познают свою глубинную природу и ценности. А отношения могут умереть.

Порой переживание любви со стороны другого человека может принести смерть прежних созависимых способов существования. Тогда человек может ощутить новую уверенность в том, что его любят, и у него появится энергия, которую он сможет по-новому вложить в свою жизнь. Возможно, он начнет вести себя эгоистично, так, как никогда и не мечтал, и это может не понравиться партнеру. Но теперь, когда они уже так не заняты друг другом, у обоих есть возможность начать новую жизнь вместе, не основанную на бессознательных сделках в обмен на принадлежность или вкус этого чувства любви.

Конечно, важно уметь отличать безразличие и беспристрастность, когда речь идет об установлении порядка личных миров в отношениях. Безразличие сигнализирует о конце душевных отношений, хотя пара может и продолжать жить вместе, если это ее выбор. Беспристрастность — способность признать себя и другого как отдельные личности, в то же время подтверждая ценность обоих: мы оба в этих отношениях, и отношения больше, чем мы двое. Когда мы впервые ощущаем беспристрастность, это может напугать нас, поскольку она порой напоминает уход влюбленности. Но начинает появляться внутреннее чувство целостности, уходит проецирование, и возникает возможность по-настоящему любить и проявлять близость.

Если это произойдет с обоими участниками, родится великая новая любовь, укорененная в любви к себе и питаемая ею — не одержимостью собой, а скорее тем, что каждый человек теперь служит собственной душе. Нам больше не нужно, чтобы другой сделал нас целостными: каждый принимает ответственность за себя и решает относиться к своему партнеру иначе.

Поэт Райнер Мария Рильке пишет о вопросах любви невероятно точно. Возможно, потому, что первые семь лет мать воспитывала его как девочку, и, следовательно, подобно мудрецу Тиресию в мифе об Эдипе, он постиг обе стороны гендерной монеты. Рильке считает, что высочайшая задача, которую должны поставить перед собой возлюбленные, — стать хранителями одиночества друг друга. Но он рассматривает это как зрелое достижение тех, кто умер для предвзятых представлений и постиг науку цикла жизни и смерти с точки зрения невинности, ума новичка:

Есть такие отношения, которые могут принести огромное, почти невыносимое счастье, но они могут случиться между очень богатыми натурами и между теми, кто каждый сам по себе очень упорядочен и уравновешен. Они могут объединить два обширных, глубоких, индивидуальных мира. Молодые люди — это очевидно — не могут достичь таких отношений, но могут, если должным образом поймут свою жизнь, медленно дорасти до такого счастья и приготовиться к нему. Они не должны забывать, что они новички, простофили в жизни, подмастерья в любви — они должны учиться любви, а это (подобно любому обучению) требует спокойствия, терпения и самообладания![87]

Чтобы быть вместе и поодиночке, нужно сильное чувство «нас».

Встречаем смерть как союзника

В шаманизме есть принцип, которые предполагает, что смерть можно использовать как союзника: она становится нелегким средством осознания и преображения. Это мощное и жесткое обучение. Такая смерть может быть метафорической, а может быть и буквальной. Пары редко считают смерть союзником в своей жажде любви. Однако, если один из партнеров сталкивается с тяжелой болезнью или оказывается близок к смерти в результате аварии, этот шок порой открывает иную перспективу на то, что важно в совместной жизни. Если они смогут предотвратить боль и страх потенциальной утраты, возникающие в результате увеличения дистанции между ними, пары, проходящие такой опыт вместе, могут обрести новое дыхание в совершенно иной жизни.

Женщина, которой было под шестьдесят, однажды поделилась с нами трогательной историей. Опытный и талантливый психотерапевт, она посетила наш краткий курс по консультированию пар. В последний вечер она рассказала нам, что самое важное для нее открытие в нем — решимость применить изученное к собственным отношениям. Она осознала, что за более чем тридцать лет они с мужем скатились в рутину, которая предавала любовь и страсть, когда-то существовавшие между ними. Она знала, что частично в этом была ее вина, и хотела изменить это, пока не стало слишком поздно.

Нам повезло работать с той женщиной менее двух лет спустя. За это время она потеряла мужа — он умер от рака. Это случилось неожиданно. Он был крепок и здоров и с нетерпением ждал новой поездки в их загородный дом. Между постановкой диагноза и смертью прошло всего несколько месяцев. Но эти двое не теряли времени, и, когда она рассказывала эту историю, слезы в ее глазах были слезами и радости, и благодарности, и горя. Эти люди достигли цели, ради которой отправились в путь. Она сказала мне, что по возвращении с курса, проходившего на выходных, она в первый раз заговорила с мужем о том, что несчастлива в браке. Также она поделилась своей потребностью в более глубокой близости с человеком, с которым провела бо́льшую часть своей жизни и вырастила детей. Ответом была оборонительная реакция. Он почувствовал, что его обвиняют и угрожают ему. Но она настаивала на своей потребности: им нужно научиться иначе общаться друг с другом. Это привело к тому, что они стали проводить больше времени поодиночке, размышлять по отдельности о том, какой они хотели видеть дальнейшую жизнь.

Что-то в них изменилось. В ее отсутствие он скучал по ней, скучал по-настоящему. Он впервые в своей жизни глубоко расплакался, и это открыло его сердце собственным желаниям. Она была права, признал он, что перед ними стояла угроза потерять друг друга. Он тоже хотел, чтобы все стало иначе. И они начали говорить как никогда раньше. Они гуляли и выслушивали глубочайшие мысли и тайны друг друга. Они молчали вместе, и тишина была говорящей. Любовь снова цвела между ними.

А потом у него диагностировали рак и не дали надежды на выздоровление. Но было слишком поздно, чтобы смерть отняла у них эту вновь обретенную близость. Вместо этого они использовали смерть как союзника, чтобы убедиться, что ни единой минуты не потрачено впустую. Когда не стало ничего, против чего можно было бы защищаться, они встретили друг друга. Она завершила историю так:

Как будто все совместные годы вели нас к этому. Так легко было это упустить. Факт в том, что до этого не было и нескольких месяцев, достойных этого времени, проведенного вместе. Я ни о чем не жалею. Работая с другими парами, я приобрела многое. Теперь я говорю со знанием дела, когда утверждаю, что после смерти есть новая жизнь. Причина, по которой мы с мужем смогли прожить эту последнюю смерть так, как прожили, — в том умирании, через которое мы прошли до этого.

Глава 15

Третье существо

Мужчина и женщина сидят рядом, и в этот момент

они не жаждут быть старше, моложе, родиться

в любой другой нации, в другое время или в другом месте.

Им довольно того, кто они есть, говорить или не говорить.

Их единое дыхание питает того, кого мы не знаем.

Мужчина видит это в том, как движутся его пальцы;

он видит, как ее руки обхватывают книгу, которую она ему передает.

Они подчиняются третьему телу, что у них одно на двоих.

Они дают обещание любить это тело.

Можно состариться, можно расстаться, можно умереть.

Мужчина и женщина сидят рядом;

дыша, они питают того, кого мы не знаем,

того, о ком нам известно, кого никогда не видели.

Роберт Блай[88]

В каждых близких отношениях есть существо, преследующее партнеров. Мы называем его третьим существом. Это существо обладает собственной волей. Оно хочет, чтобы влюбленные пробудились, и чаще всего будит их грубым и тревожным образом, во многом похожем на кошмар. Оно хочет, чтобы каждый партнер точно определил, почему его мечта привлекла в жизнь другого человека.

Объединение в этой погоне с партнером и третьим существом — то, что мы называем стремлением к сознательным отношениям. Это становится своего рода практикой йоги: со временем она может привести к тому, что некоторые люди называют самореализацией или своего рода просветлением. Однако это занятие не из приятных, ведь преследование третьего существа и участие в этом процессе изменяют вашу жизнь.

Но эта сущность также похожа на любящего, принимающего друга. В жизни пары может наступить чудесный момент. Зачастую он приходит тихо. Нежданно-негаданно. В это время двое осознают, что они не одиноки: они чувствуют присутствие третьего. Кто-то или что-то держит их, ведет с самого начала. Ведет через все те свирепые фазы отношений, когда они не знали, что происходит, — через влюбленность, ее уход, противостояние, отчуждение, преследование, борьбу, любовь, разглядывание себя в зеркало, попытки понять это все. Теперь у них есть не только они, с ними есть что-то большее, чем они сами, третье присутствие — Душа самих отношений. И несмотря на его жестокие уроки, это существо доброе; в нем есть сила, мудрость и желание. Оно может удерживать пару, как любящий родитель. Но, подобно всем живым существам, оно обладает и потребностями: ему нужно питание и защита. Ему необходима поддержка и время, чтобы обрести доверие, как ребенку. Это как чудесное растение, которое расцветает, когда есть вода и постоянное внимание — нельзя забывать о нем или дать ему высохнуть.

Когда пара заводит ребенка, появляется другое, очень осязаемое третье существо. Тогда легко забыть о питании отношений — притом с самыми лучшими намерениями. В суетливой изматывающей жизни современной нуклеарной семьи, не получающей поддержки, на заботу о другом существе, даже когда дети уложены в постель, остается мало энергии. Но пренебрежение потребностями третьего существа приводит к плачевным результатам, ведь, подобно растению, лишенному полива, оно может зачахнуть и в конце концов умереть. А может и вновь проявиться в виде хромого, сонного, неизвестного и пугающего создания, когда дети разъедутся.

Дети и третье существо

Биологическая судьба мужчины и женщины реализуется, когда они создают ребенка. Но, кроме этого, им нужно развивать отношения, в которых мужские и женские энергии будут различимы и уравновешены, чтобы ребенок получил лучший старт и ощутил вкус такого равновесия. Если родители хотят, чтобы он впитал способность жить с различиями и научился любви, свободной от ненужных стратегий и компенсаций, им нужен некоторый навык в работе с конфликтами и использовании зеркала своих отношений.

Достижение этой гармонии и алхимии — огромная задача, для ее решения паре потребуется поддержка. В идеале такую поддержку должны оказывать родственники, друзья, возможно психотерапевты. Говоря откровенно, в этом и заключается руководство третьего существа, которое подталкивает партнеров к усвоению этих навыков. Проблема в том, что третье существо и ребенка легко спутать, поскольку они оба — созданные людьми третьи лица в истории пары. Ребенок возникает из физического аспекта отношений, а третье существо — из духовного аспекта. Вот почему пары, которые не хотят или не могут завести детей, могут чувствовать себя удовлетворенными самими сознательными отношениями, если работают с сожалениями или скорбью, возникающими, возможно, от отсутствия физического ребенка[89].

Изменения в обществе, к примеру широкое распространение надежной контрацепции и новых гендерных ролей, предоставляют все больше выбора относительно того, иметь детей или нет. Решение не иметь детей — вариант, который говорит об иных представлениях пары, и его нужно уважать. Это будет неизбежно означать, что в обществе им, скорее всего, придется обосновывать свой отказ от детей, а это порой сложно, особенно для женщин. В то время как положение мужчины не ставится под сомнение, носит ли он звание отца или нет, представление о том, что подобным выбором женщина говорит «да» иному архетипу, еще не получило широкого распространения. Более того, поскольку дети больше не являются неизбежным последствием секса между партнерами, выбор в пользу семьи теперь сопровождается возможностью сознательно избранной родительской роли.

Пара, решающая не становиться родителями, все же может создать нечто большее суммы их двоих. Они могут породить то, что мы называем духовными детьми — это может быть проект, их работа, дом или просто энергия между ними. Кроме того, глубочайшая встреча происходит в сердцах, а встреча сердец создает в мире что-то от духа.

Диадические или триадические отношения

Чтобы третье существо обогатило пару для рождения здоровых детей — физических или духовных, — той нужно выполнять домашнюю работу и заниматься работой творческой как совместно, так и поодиночке. Существует опасность, что пара может использовать детей как носителей своих ожиданий или поставить их между собой, чтобы в общении было посредничество. Тогда страдают и отношения, и дети. Качество связи нарушается и возвращается к незрелому состоянию.

Мы называем отношения такого рода триадическими — между вами и партнером всегда что-то стоит. В общении участвуют три стороны. Но, когда мы взращиваем третье существо, оно охватывает пространство трех, но удерживает вас, так что общение между вами становится диадическим. Вы общаетесь лицом к лицу, но при этом помещаетесь во что-то третье — это лучший вариант использования неизбежного треугольника. Дэвид Миллер придерживается подобной точки зрения:

Есть один мужчина, одна женщина и любовь. Если ничего не получается, тогда, возможно, будет один мужчина, одна женщина и питомец или совместное хобби. Или, может, настанет время, когда женщина заметит, не без уместной ревности, что он будто бы обручен с работой, а третью позицию теперь занимает она сама[90].

Есть много вещей, которые могут заполнить пропасть в таких триадических отношениях. В сексе это может быть фантазия либо навязанные стандарты красоты или сексуальности. Воображение — это важный элемент секса, но если оно превращается в фантазию, то помешает любопытству по отношению к другому и станет третьим. Что-то стоит между участниками пары и мешает им обрести близость. Порой роман на стороне заполняет вакуум, который двое не могут признать напрямую[91]. Зачастую такие отношения заканчиваются трагически. Мы считаем, что лучше всего призвать безобидный дух третьего существа. Суть в том, что пара — это двое, а все, что они создадут вместе, — нечто третье.

Третье существо не только напоминает нам о безрадостных вещах, но также и обладает собственной особой мудростью. Оно научит вас, если вы захотите прислушиваться к нему. Его послания всегда очень личные, поскольку оно говорит на языке души. Однако, пытаясь прислушаться к себе, мы обнаружили, что, по-видимому, существуют определенные общие принципы или законы, управляющие близкими отношениями. Мы называем их священными законами. Хотя, если рассуждать трезво, их мудрость нельзя передать теоретически, на бумаге мы все-таки попытаемся поведать кое-что о тех сферах, с которыми они связаны, в следующей главе.

Глава 16

Священные законы

Первый задаток,

что он ей дал,

был золотым

обручальным кольцом.

Второй — поздно ночью

проснулся он,

приподнялся на локте

и поцеловал.

Третий, последний — он умер с ней,

любя, ей сдался

и с нею жил.

Роберт Крили[92]

Священные законы отношений говорят о взаимодействии двух основных энергетических сил, творческой принимающей и активной проникающей, а также о самоочевидной этике, которая из этого следует. Эти силы имеют отношение, соответственно, к фемининному и маскулинному в их архетипической и универсальной природе, но не тождественны словам «женское» и «мужское». Их танец нужно наблюдать, выйдя за пределы политической перспективы, где равенство уже установлено и, следовательно, принимается как должное. Это важный момент, поскольку в противном случае легко отреагировать с раздражением и преградить путь к мудрости этих принципов. Они одновременно точны и таинственны, так как возникают из области духа и души.

Законы говорят о внутренней алхимии, в которой женщина как бы выходит замуж за внутреннего мужчину и оказывается под его защитой, в то время как мужчина добивается внутренней женщины и дает ей независимость. Возможно, вам будет легче понять тонкие различия, о которых мы говорим, если, читая нижеследующее, вы представите старомодный танец, в котором партнеры заключают друг друга в объятия. Когда мужчина в состоянии обеспечить женщине надежную опору и зеркало, она может делать все, что ей нравится, уверенно и непринужденно. В этом заключается уважение к их различиям, но в то же время оба получают опыт чего-то нового и прекрасного в их совместном танце.

●Главный принцип заключается в том, что основа всей жизни имеет женскую природу. Можно вспомнить XX-хромосому, наше общее начало, а может, вам больше нравится думать о Матери-Земле, нашем доме. Вы знаете, что все творческие или сотворенные вещи рождаются из утробы или яйца как физически, так и метафизически. С нравственной точки зрения из этого следует, что мы должны почитать землю. Также это означает, что нельзя игнорировать фемининную часть сознания человека — душу. Следовательно, фемининный принцип должен вызывать абсолютное уважение точно так же, как мы благодарим матерей за то, что они подарили нам жизнь, пусть и сражаясь с материнскими комплексами.

●Из этого следует, что всё, что рождается из утробы, также нуждается в уважении[93]. Все, что мало́, беспомощно или уязвимо, нужно поддерживать и защищать. «Женщины и дети первыми!» — этот древний призыв, раздававшийся на тонущем корабле, нельзя нарушать, потому что он следует из первого закона. Это также предполагает, что нужно прислушиваться к внутренним детям, быть к ним внимательными и заботиться о них, и нельзя сваливать на них ответственность за управление нашей психологической жизнью. Кроме того, насилие над детьми в любой форме, несомненно, чудовищное преступление. Главная проверка любых социальных и политических действий — наследие, которое они оставят следующим поколениям.

●Далее, законы открывают некоторые ключи к тому, как мужчинам и женщинам лучше всего взаимодействовать друг с другом. На самом деле, слова несколько немодные и кое-кому, возможно, покажутся устаревшими, поскольку они связывают маскулинный принцип с идеей труда, а фемининный принцип — с идеей подчинения.

Пожалуйста, обратите внимание: мы говорим «подчиниться», а не «сдаться». Последнее подразумевает, что у нас нет силы, в то время как первое не может действовать в позиции беспомощности.

На практике мы понимаем этот закон так: в целом мужчинам нужно научиться переключаться с контроля на патруль. Мужчинам действительно нужно измениться, несмотря на понятное желание, чтобы их приняли и оценили такими, какие они есть. Но, если мужчина совершит эти изменения с чувством вины или утратит при этом чуткость, он упустит суть. Он должен сосредоточиться на развитии личной силы. Ему нужно достичь мастерства в своем поведении и управлении сексуальностью и агрессией — но это в любом случае задача каждого мужчины, так что вполне можно проделать это и дома. Тогда мужчина сможет даже научиться быть благодарным спутнице за то, что она показывает ему отражение его внутреннего хвастливого ребенка или замаскированного тирана.

Возможно, эта задача кажется слишком сложной. Но первые два принципа действительно требуют усилия воли, если мы хотим отдать им должное. Однако необязательно всё должно выглядеть так героически, как может показаться, потому что есть и выгода. Если мужчина уважает свое фемининное начало и усваивает уроки отношений, он сможет развить глубокую маскулинность, о которой едва ли мечтал. Более того, теперь у него есть ясная картина, куда направить свой труд. Когда контроль сменяется патрулированием, возникает ощущение, что ты всегда на страже, охраняешь священное, и принимать решения (из центра управления мужчины, а не из диспетчерской службы) становится гораздо легче. Он просто делает все, что нужно!

Хотя у большинства мужчин в отношениях поначалу нет природного чутья, ему можно научиться — и это невероятно обогащает жизнь. Это подразумевает некоторую выносливость к боли и желание учиться и практиковать — наподобие тренировок и походов в тренажерный зал. Если мужчина станет йогом отношений, он, возможно, обнаружит, что получает гораздо больше любви и секса, чем когда-либо считал возможным. Подобно йогу, мужчина обращается к учителю (в данном случае к своей спутнице), чтобы она наставляла его в нужных уроках, но не отказывается от личной силы и не проецирует на нее авторитет. Преимущество в том, что внутри него появляется новая часть, которая пробуждается в этом процессе и начинает управлять его жизнью в служении его ценностям.

●Женщине, с другой стороны, нужно научиться доверять собственной фемининной силе и обрести уверенность в себе. Ей нужно просто укорениться в своей глубинной женственной почве. Предупреждаем: это может звучать просто, но на практике понадобится проделать много усилий и поискать соответствующие ролевые модели. Такая задача подразумевает, что женщина больше не проецирует власть на мужчин, не перекладывает обиду и не отыгрывается на детях. Осознавая свою личную силу, она может обратиться к зеркалу и проделать собственную психологическую работу — но пока женщина не знает, какой властью владеет, результата достичь будет трудно. А когда она почувствует, что ее слушают и почитают, когда ощутит, что обладает собственной независимостью, и увидит, что ее партнер сознательно служит первым двум принципам, она ощутит тепло и покой не только в своем сердце. Зная собственную силу и видя соблюдение священных законов, она сможет естественно и с любовью отдаться в руки своего мужчины.

●Наконец, когда маскулинные и фемининные энергии достигают своего полного и подлинного потенциала, происходит необычайная алхимия. Различия между ними начинают таять. Все изменяется, но выглядит точно так же. И что-то чудесное рождается и перерождается.

Покорность — отношения как учитель

Тогда отношения — духовный путь?

Есть между ними некоторые сходства — в том, что вы должны отдаться практике; что отношения учат вас смирению и рано или поздно требуют понять, как покоряться. Они действительно потрясают вас и сбивают с ног так же, как это делает «подлинный» духовный путь. Это определенно священный путь, но его не нужно идеализировать. Скорее, можно сказать, что отношения могут стать психологическим и духовным учителем, они способны преобразить вас, если вы сумеете им это позволить.

На таком пути учитель — это гневный аспект Бога, который, по-видимому, лучше всего понимали суфии. Вот как персидский поэт-суфий XIII века Руми говорит о Боге как о возлюбленном:

Я бы хотел поцеловать тебя.

Цена поцелуя — моя жизнь.

Теперь моя любовь бежит к моей жизни, крича:

Что за сделка, давай заключим ее[94].

На пути отношений партнер неизбежно замещает аспекты Бога и наставника — хотя вы, возможно, и не признаете этого и не благодарите его за то, что он помогает вам таким образом. Все это непросто. Было бы гораздо проще обрести учителя или шамана на духовном пути, в группе своего пола, среди старейшин и предков, которые бы поддерживали и направляли вас. Сложно проделывать все это самостоятельно.

Интересно, что отношения учителя и ученика (или наставника и последователя) во многом отражают отношения между близкими партнерами: влюбленность, ожидания того, как выглядит, ведет себя, говорит и действует настоящий учитель, затем разочарование и сомнения, когда мы обнаруживаем, что учитель/возлюбленный, которого мы встретили, не соответствует этим ожиданиям. Вместо того чтобы отказаться от ожидания, мы часто стремимся найти нового учителя. Порой сложно довериться тому, что, несмотря на страхи, именно отказ от надежд и ожиданий позволяет начаться настоящей работе. Слова Сэма Кина о духовности можно применить и к отношениям:

В сердце любых духовных переживаний лежит парадокс мистического брака выбора и покорности, индивидуальной свободы и принятия своей судьбы[95].

Покорность дается нелегко как на духовном пути, так и в отношениях. Прежде чем покориться, мы должны вжиться в «Я», которое, как мы считаем, достойно покорности. Нужна определенная доля принятия себя, чтобы открыться страху пустоты, охватывающему нас, когда мы пытаемся ослабить привычные модели ненависти к себе, самокритики и самосаботажа. В отношениях мы склонны переносить эти негативные чувства на партнера, следовательно по-прежнему обращаясь к неприятию. Наши обвинения в адрес партнера — навязчивая ненависть по отношению к этим аспектам в самом себе. Отказ от нее заставит нас потрудиться. Зачастую это переживается как своего рода утрата.

Прежняя личность была для нас лучшим другом, самым близким партнером. Когда мы оставляем ее позади — а именно этого, по-видимому, требует от нас суровая алхимия отношений, — появляется пустота. Временно мы оказываемся в одиночестве, как будто ушла наша тень... Порой этот опыт ужасен. Внутреннее ощущение пространства и свободы поначалу не признается как таковое. Мы скорее чувствуем пугающее отсутствие почвы под ногами, за которую могли бы зацепиться. Утрата собственной личности как устойчивой и прочной сущности придает вновь обретенной способности любить довольно призрачный вид.

Отпустить идею о том, что мы считали любовью, и отдаться жизни с партнером — своего рода капитуляция, которая может произойти лишь тогда, когда мы чувствуем себя в достаточной безопасности в своей внутренней правоте. Это не имеет ничего общего с совершенством или прояснением всех деталей. Скорее это связано с уверенностью в себе, которая рождается при отказе от борьбы и установлении дружеских отношений с собой, когда мы научились любить себя со всем, что в нас есть, и милостиво дарим то же партнеру. Когда мы обретем такую безопасность, мы сможем отказаться от своих представлений о любви. Именно это, как нам кажется, имеет в виду поэт, говоря: «Любя, ей сдался и с нею жил». Речь об утрате иллюзии и глубоком принятии, которое приводит к углублению любви.

Передаем слово Чогъяму Трунгпе Ринпоче, которого мы цитировали в начале этой книги — он говорит о подобной покорности:

Покорность — не в том, чтобы быть униженным и глупым, равно как и не в желании возвыситься или быть трудным для понимания. Вместо этого мы покоряемся, потому что хотим общаться с миром, как он есть. Мы знаем, в каком положении находимся, следовательно делаем жест покорности, открытости, что означает общение, связь, прямое взаимодействие с объектом нашей покорности. Нас не смущает изобилие грубых, потрепанных, прекрасных и чистых качеств. Мы преподносим всё объекту нашей покорности[96].

Был теплый воскресный день. Они находились в гараже, разбирая садовые принадлежности, на следующий день после одной из своих сложных ночей.

Она положила секатор, повернулась к нему и без всякого предупреждения сказала:

— Знаешь, я поняла, что мне довольно сложно быть уязвимой рядом с тобой. Я так нуждалась в том, чтобы ты был сильным, чтобы я смогла быть мягкой. А ты так часто меня подводил. Я думала, ты сильный, но это было не так. И я чувствовала, что мне придется делать все самой.

Она остановилась и посмотрела на него, чтобы понять, какова будет реакция.

Он, со своей стороны, ничего не сказал. Он выдержал ее взгляд, сглотнул и слегка оперся на стену.

— Но это моя давняя, давняя история, и, полагаю, я никогда не понимала, как поступать по-другому, — продолжила она. — Но сегодня я вспомнила, что во многих других случаях ты поддерживал меня, во всем том, чего я никогда не замечала. И я знаю, что ты и сейчас это делаешь. И я хочу поблагодарить тебя за это. Знаю, ты, должно быть, чувствуешь, что тебя никогда не ценят...

— А я всю свою жизнь справляюсь без признания, — сказал он наконец. — Думаю, некоторые из сделанных мною вещей были продиктованы этим.

И они отправились пропалывать сад.

В конце концов они нашли уединенное местечко, где разрослась сочная трава, и занялись любовью.

Глава 17

Жизнь с влечением и страстью

Не бывает слишком много рыбы в быстром ручье,

не бывает слишком много воды для жизни рыбы.

Нет места, слишком малого для влюбленных,

не бывает много целого мира, чтобы увидеть его.

Пусть возлюбленный будет бесстыдным, безумным,

рассеянным. Рассудительный обеспокоится,

что все идет не так.

Пусть возлюбленный будет.

Ночь, полная бесед, что ранят,

Мои худшие тайны: всё

связано с любовью и отсутствием любви.

Эта ночь пройдет.

Затем нам придется заняться делом.

Руми[97]

Уильям Блейк сказал: «Упорствуя в глупости, глупец становится мудрым»[98].

То же и с влюбленными, как мы полагаем. Наш последний довод (и он, как река, протекает через все предыдущие главы) заключается в том, что влюбленность — послание богов, послание души. Посланник доходит до нас через все испытания, которые необходимо преодолеть на пути друг к другу.

Невинный дурак в нас влюбляется и тем самым открывает окно души. Внезапно мы обретаем способность видеть дальше узких границ своего эго, испытываем любовь и блаженство, и нам это нравится. На мгновение теневые аспекты личности пропадают из виду. Эгоистичность, недоверие, страх, зависть, ревность, контроль уступают путь любви. Но такое состояние не длится долго, и эти аспекты возвращают себе лидирующее место. Тревоги и стратегии выживания снова выходят на передний план. Тогда мы вынуждены либо осознать и усовершенствовать их, либо жить под их властью.

И все же опыт влюбленности не иллюзия. Открываясь любви к другой душе, мы призываем трансперсональный источник любви. Но мы обычно не готовы пустить в себя подобное величие духа. И, подобно большинству духовных переживаний, это несет с собой ряд уроков. Чем глубже становится связь между двумя любящими, тем больше психологических слоев обнажается и тем больше работы над ними предстоит сделать. Сочетание пробуждения глубочайших частей в самом себе и возможности взаимодействия, исходя из более полного ощущения «Я», создает напряжение. Мы мечемся между потребностью в отношениях и желанием следовать личному пути. Это напряжение вовлекает в новое измерение, где наши действия определяются другими правилами.

Похоже, все духовные истины основаны на парадоксе, а с ними трудно уживаться. Путь отношений преподносит несколько разнообразных парадоксов, которые сродни упомянутым выше дилеммам. Разница лишь в том, что они существуют на другом уровне. Это парадокс невинности и мудрости, любви и труда, сознания и воли, свободы выбора и преданности, ума новичка и зрелости. Они становятся пожизненными союзниками, и теперь стоит относиться к ним с достоинством, смирением, прилежанием и юмором.

Йога отношений

Мы предположили, что уроки, преподносимые жизнью в близких отношениях, ведут нас в барокамеру развития личного потенциала. Они приглашают партнеров от всего сердца отдаться этому процессу. Это самая сложная работа. Неудивительно, что нас нужно перехитрить, чтобы заставить за нее взяться.

Парадокс труда и любви, вероятно, легче всего обнаружить в индуизме, где они означают два равноценных подхода к духовной практике. Первое — это йога, что означает управление намерением на повседневной основе; а второе — бхакти, преданность, покорность милости, или экстатический путь любви. Йога всегда растягивает тело, но с практикой становится легче. Преданность напоминает нам о безусловности любви в конечном счете и о принятии ограничений. Чтобы достичь блаженства с определенной степенью постоянства, нужно сознание. Сознание требует преданных усилий, чтобы вытащить на свет вялые и жесткие привычки существования, мышления и поведения и высвободить энергию для других целей.

В этом контексте все сложности и кризисы, с которыми мы сталкиваемся в отношениях, можно рассматривать скорее как материал для работы души, а не как признак того, что мы не подходим друг другу. Когда дурак внутри нас решает практиковать йогу отношений, может начаться работа сознания.

С этим пониманием возникает потребность в зрелой ответственности, что, как ни парадоксально, приводит к более свободному и глубокому чувству удовлетворения. Когда это происходит в контексте пробуждения, старая отправная точка — комфорт — перестает быть такой важной. Порой приходится потрудиться, но принятие ограничений, забота друг о друге и удивление друг другом, а также сочувствие и юмор помогут любви не затеряться в механическом героизме. А комфорт, удовольствие и радость вполне могут оказаться его побочными результатами. Рильке не сомневается в связи между трудом и любовью:

Вряд ли существует что-то более трудное, чем любить друг друга... Подобно многому другому, люди также неправильно понимают место любви в жизни, они превратили ее в игру и удовольствие, потому что сочли, что игра и удовольствие приносят больше блаженства, чем труд. Но нет ничего счастливее труда, и любовь просто потому, что это высшее счастье, не может быть не чем иным, как трудом. Так что любой, кто любит, должен попытаться действовать так, будто ему предстоит огромный труд...[99]

Как и в случае с любовью, мы должны пересмотреть свои представления о труде. В том, как Рильке его понимает, есть определенная доля экстаза, отказа от всего — стремление охотно действовать! Он заявляет об этом с открытой страстью. В конце концов, партнер — это дар. Это состояние благодати, когда есть с кем разделить усилия по обретению целостности, задачу обучения любви, просто прожить жизнь вместе.

Практика йоги отношений подразумевает больше радости, чем ожидалось. Если вы последуете этому пути, то с удивлением обнаружите, что вам не нужно отказываться от (на самом деле вы, скорее всего, получите много):

Однако вам придется отказаться от (или серьезно ограничить себя) в:

Стоит ли это усилий?

Жизнь друг с другом

Когда мы прошли все модели связи, побывали родителями и детьми друг другу, поиграли в Тяни-толкая вплоть до истощения, заглянули с ужасом, удивлением и храбростью в зеркала, покричали друг на друга и узнали что-то о сочувствии, поделившись своей печалью, после того как мы обрели гендерную идентичность, признали наши отношения как третье существо, воспитали детей и духовных детей и приняли смерть как часть жизни... началась преображенная жизнь.

А что потом?

Потом мы продолжили жить повседневной обычной жизнью.

Со стороны совместная жизнь после отказа от привычных представлений о любви может показаться точно такой же. Но мы прошли долгий путь.

Мы начинаем с определения того, кем не являемся, чтобы быть в безопасности. С годами мы открываем больше из того, чем являемся, но не признаем это как часть себя. Со временем мы расслабляемся в новой личности. Трансформация не создает ничего нового. Она просто пробуждает к тому, чем мы уже являемся, но нам нужно привыкнуть к самим себе и к естественному существованию. А кроме того, есть другой. Спроецированный на партнера образ подобен завесе. Когда мы ее убираем, общение становится прямым и ясным — между нами ничего не стоит. В этом нет никакого волшебства. Ощущение волшебства возникает из открытости и возможности жить с самим собой и друг с другом такими, какие мы есть.

Происходит удивительный процесс внутренней алхимии, и продолжается обычная жизнь. Это немного напоминает изречение:

Поначалу горы были горами и реки — реками. Затем горы перестали быть горами, а реки — реками. Но в конце концов горы снова стали горами, а реки снова стали реками.

Нам по-прежнему нужно ходить за покупками в супермаркет. Мы остаемся смертными и несовершенными человеческими существами. Мы не превращаемся в богов и богинь. Вместо этого мы глубже погружаемся в опыт человечности, как напоминает нам Т. С. Элиот:

Волею этой любви

и голосом этого зова

мы не прекращаем исследования,

и в конце этого исследования

мы окажемся там, с чего начали,

и увидим это место впервые[100].

Теперь мы можем наслаждаться жизнью друг с другом. И именно здесь появляется влечение и страсть. Двое взрослых, танцующих под мелодию любви, очень реальны. Они заявляют о своих желаниях и могут сказать «нет». Удовольствие другого менее важно, чем честность. Несогласие не скрывается, а чувства могут течь свободно.

Поначалу подобные отношения кажутся тяжким трудом, но потом что-то происходит, и это уже не так. Нас влечет желание воплотить в себе всё самое лучшее ради самих себя. Мы делаем то, что делаем, и являемся тем, кем являемся, уже не ради другого, даже не ради отношений. Вместо этого мы делаем это ради самих себя, но это касается другого и отношений. Когда это становится естественным, отношения становятся очень простыми. Можно немного расслабиться. Неизбежные взлеты и падения — всего-навсего утомительные, но необходимые задачи поддержания домашнего хозяйства. Это часть жизни. Это время, когда отношения вознаграждают вас за все усилия и преданность, когда зрелость, результат воспитания третьего существа, подобна зрелости взрослых, воспитавших детей.

Это напоминает однажды рассказанную нам историю о мужчине, который проводил долгие часы в море, разделяя страсть к парусному спорту со своими маленькими сыновьями. Несмотря на многие потенциально опасные моменты на волнах, каждый раз мастерство и внимание поддерживали его полную самоотдачу, и они добирались домой в безопасности. Время шло, и однажды они попали в шторм, который оказался для него не по силам. Но сыновья, которые уже выросли, пришли ему на помощь. Наблюдая за тем, как они взяли на себя ответственность, работая вместе умело и решительно, он заплакал. Он понял, что что-то подошло к концу. Он знал, что это было его последнее путешествие с грузом ответственности на плечах. Он больше не был одинок в бурном море.

Страсть и секс в долгосрочных отношениях

Жизнь с влечением и страстью — отношение к жизни, а не стиль жизни. Это не касается исключительно секса, но включает его. Поскольку не всегда просто сохранить страсть в долгосрочных отношениях, мы хотим немного поговорить перед окончанием книги о занятиях любовью.

Секс — это празднование близости, но также это то место, где выходят наружу многие из наших эмоциональных проблем и проблем, связанных с отношениями. Хотя средства массовой информации по-прежнему зациклены на нереалистичном совершенстве тела и незрелых представлениях о сексуальности, во многих домах страх, стыд и невежество связаны с предрассудками о занятиях любовью. Всякий раз, когда сексуальность сталкивается с ментальным образом, мы остаемся в изоляции собственного ума и рискуем впасть либо в избегание, либо в навязчивую привычку потребности во всё более возбуждающих стимулах, чтобы достичь хоть какого-то удовлетворения. Подобно этому, если наша сексуальность становится единственным выходом для самых творческих импульсов, то, чего мы ищем (и то, что нас питает), будет все время ускользать.

Мы считаем, что сексуальная близость в первую очередь относится к взаимоотношениям и только во вторую — к физическому состоянию. У тела редко возникают проблемы с поиском сексуального удовольствия, если мы избавляемся от смятения ума. Сексуальная жизнь имеет мало общего с правильной формой тела или правильным партнером. Все дело в восприятии себя, воплощении себя и отношении к жизни, в способности перепрограммировать внутренние послания от имиджмейкеров прошлого. Полноценная жизнь с влечением и страстью — лучший фундамент для мужчин и женщин, чтобы соединиться в радостном и сознательном удовольствии. Включенность в жизнь позволяет сексуальной активности быть естественным выражением этого наслаждения.

Однако в повседневной жизни перед лицом работы, финансовых проблем, обязательств перед детьми и так далее порой легко упустить из вида страсть, сексуальность и заботу о третьем существе. Крайне важно создавать моменты в жизни, напоминающие, почему вы вместе. Если вы всегда стоите последними в списке, у вас не будет времени друг на друга, на страсть, на выход за пределы того, что устраивало до этого. Помните, когда возникает страсть — к примеру, как в новом романе, — люди всегда находят время для нее. Это напоминает старую поговорку: «Если хочешь, чтобы работа была сделана, попроси занятого человека». Это важно для всех пар, но особенно — для пар с детьми.

Для пользы дела можно считать количество сексуальной энергии между партнерами зарядом между двумя противоположными полюсами, как в магнетизме. Это можно увидеть в парах, которые посредством привычки к конфликтам могут накопить большой заряд и использовать его в сексуальной жизни. На какое-то время это их возбуждает, но вряд ли такая связь укрепляет близость. Возбуждение и накал страстей неизбежно изменяются со временем.

В классическом случае, когда мужчина имеет больший заряд в области гениталий, чем женщина, естественные изменения начинают происходить в среднем возрасте. В это время мужчины склонны становиться пассивными, секс их меньше интересует, а у женщин все наоборот. Мужчина, уже отошедший от секса и опасностей близости, может начать вянуть. На самом деле, на физическом уровне пенис стареющего мужчины, не проявляющего сексуальной активности, может в буквальном смысле втянуться в тело.

Некоторые пары, которые боятся конфликта и противостояния, находят, что между ними так мало заряда, что заниматься сексом было бы слишком скучно. Как-то мужчина сказал нам:

Секс — то, что делаешь, а затем он заканчивается, слава богу. Я примерно знаю, что делать со своими гениталиями, но помимо этого я не вполне уверен, чего я хочу.

Но ведь не все кончено. Если бы они с партнершей могли положиться на его впечатляющую честность и озарить свою интимную жизнь исцеляющей силой юмора, это было бы отличное начало для приятного приключения!

На самом деле, у зрелых пар может быть лучший секс в их жизни, если они поймут, какие возможности им открываются. Обоим партнерам нужно к этому времени развить открытость сердца, некоторую долю осознанности и навык чувствительности половых органов. Точно так же, как мужчинам необходимо сохранять открытость сердца во время занятий любовью, руководствоваться сердечным зовом, так и женщинам нужно поддерживать любовь в сердцах жаром в половых органах. Другими словами, мужчинам нужно научиться укоренять свою проникающую силу в сильном и смягчившемся сердце, а женщинам нужно озарить свою любовь и заботу огнем гениталий. Так мужчины смогут выразить нежное влечение, а женщины — стать страстными любовницами.

В случае слишком большого или слишком малого заряда между партнерами отношения можно перезарядить более сбалансированным образом, проведя время в одиночестве и создав запас хороших воспоминаний. Чтобы предотвратить новый застой, паре понадобится развивать стремление поддерживать друг друга. Порой люди пытаются оживить свою угасающую страсть, экспериментируя с открытыми отношениями, в которых оба партнера вольны заниматься сексом и вступать в близость с другими. В лучшем случае это попытка выразить любовь без собственнических чувств, но большей частью реальность таких соглашений далека от идиллии. Мы еще не встречали пары, которая могла бы поддерживать это напряжение без принесения в жертву потребностей одного из партнеров на алтарь свободы. Проще говоря, ребенок внутри каждого партнера не в состоянии справиться с этим. Обычно в конце концов отношения разрушаются, и зачастую люди испытывают чувство вины оттого, что не смогли лучше справиться со всем этим. Впоследствии каждый партнер чаще всего ищет того, кто хочет остаться в моногамных отношениях.

Созревание с достоинством

Достигают ли настоящей удовлетворенности пары, пропуская описанные нами этапы? Кому судить? Ни одни отношения не бывают совершенны, но есть люди, которые, кажется, родились с талантом к любви. Возможно, они не застревают нигде слишком надолго или доверяют циклу жизни и смерти, а потому достаточно уверены в своей личности, чтобы жить с различиями в партнере. Зрелость, должно быть, играет свою роль в таких случаях, равно как и ее парадоксальный партнер — невинность. Уроки, усвоенные в предыдущих отношениях, также помогают в понимании различных этапов. Порой люди влюбляются на более позднем этапе жизни, и отношения, уже установленные с самим собой, могут означать, что они готовы принимать и уважать различия в других участниках.

Одна такая пара стала для нас источником вдохновения. Хелена впервые встретилась с нею, когда ей было три года. Альфред был фермером-холостяком в маленькой рыбацкой деревушке на Балтийском побережье Дании. Восседая на стоге сена в своей телеге, в которую была запряжена лошадь, он без вопросов разрешил семье, однажды появившейся в Фольксвагене, остановиться на его свежеубранном поле и поставить пару палаток. Такой уж он был человек. Это было начало дружбы и традиции летних каникул, которая охватила несколько поколений.

На другом конце деревни жила фру Маллинг, местная акушерка. К этой гордой статной даме, всегда убиравшей волосы наверх, никто не обращался неформально («фру» по-датски означает «миссис», или «мадам»). Встреча с ней во время ее ежедневной велосипедной прогулки по деревне походила на приветствие королевской особы. И все же она была добра и дружелюбна. Сила ее личности и спокойный, но сильный характер придавали ей естественную ауру авторитета.

Шли годы, и со временем фру Маллинг и Альфреда все чаще видели вместе: он в своей потрепанной безрукавке и бесформенных штанах, с блеском в глазах под поношенной соломенной шляпой, отпускающий сухие насмешливые комментарии; она, безупречно одетая и безукоризненно воспитанная, всегда готовая отпустить гордый, но заботливый упрек. И однажды летом, когда Альфреду было 79, а фру Маллинг — 80, они разослали приглашения на свадьбу.

Церемония проходила в магистрате. Альфред, впервые в жизни надевший костюм, был элегантен и горд не меньше, чем любой юнец, готовый заявить о своих правах на невесту, и фру Маллинг, покрасневшая и робкая под широкополой шляпой. Когда они поцеловались, чтобы скрепить свои обеты, покраснеть пришлось гостям. Страсть между ними ни с чем нельзя было спутать. Настало время Альфреду произнести речь на приеме в скромной гостинице. Убедившись, что привлек внимание слушателей, он повернулся к жене и спокойно сказал:

Я никогда не принимал поспешных решений. Я люблю хорошенько обдумать важные вещи, а брак важен для меня. Я никогда не сомневался в твоих достоинствах за все эти годы ухаживаний. Но мне потребовалось все время до этих пор, чтобы убедиться, что моя любовь достойна тебя. Больше я в этом не сомневаюсь. Мы уже немолоды, но то, что я чувствую сегодня и что вижу, глядя на тебя, заставляет меня задуматься, что значит быть молодым. Не могу представить ничего, что сделает меня счастливее, чем твое сегодняшнее обещание провести остаток жизни со мной в качестве моей жены.

Один прожили вместе двадцать лет, и хотя до этого никто из них не бывал за границей, они посетили Китай, Россию, Индию и разные уголки Европы. Они жили в доме фру Маллинг, в десяти футах от тихих вод Балтики, до конца своих дней.

В последний наш визит Альфред встретил нас извинениями. Он не мог поприветствовать нас рукопожатием, потому что его руки были покрыты тестом. Альфред делал недельный запас домашнего хлеба, но выглядел печальным и уставшим. Маллинг, как он теперь сердечно называл ее, умерла несколько недель назад, спустя несколько дней после столетнего юбилея.

— Она всегда знала, что умрет в этом возрасте, — сказал он. —

Мы провели вместе несколько добрых лет. Мы никогда не думали, что у нас будет так много лет, так что решили делать именно то, чего хотели каждый день. А дни продолжались, и у нас все стало получаться очень хорошо. Теперь, пока я достаю очки, расскажи своему мужчине, что я говорил. Он не слишком-то понимает наш язык, правда?

Альфред умер примерно год спустя, сразу после того, как ему исполнилось сто.

Сознательные отношения как образ будущего

Легко поддаться убеждению, что только необычные и важные люди способны оставить надолго след в истории. Мы убеждены, что это не так. Если мы возлагаем всю ответственность на политических и духовных лидеров, это лишь эхо ожидания от наших родителей или партнеров, чтобы они все уладили. Так у нас появляется повод для обвинений, но в конечном счете это просто позволяет отмахнуться от ответственности за будущие поколения.

Для подростков естественно выбирать ролевые модели среди знаменитых и красивых, используя идеализированные образы в поисках собственной индивидуальности. Но, если у них нет контакта с обычными мужчинами и женщинами, которыми они восхищаются и вдохновляются, это не поможет вести яркую и осмысленную жизнь. Молодые люди жадно ищут тех, кто не боится жизни, секса и отношений. На них влияем мы и то, соответствуют ли наши слова действиям в повседневной жизни. Даже невысказанные послания доходят до наших детей и молодежи, с которой мы встречаемся. Если мы сможем избавиться от эпидемии расставаний и ухода от отношений, чтобы открыть нечто ценное, тогда у наших детей появится шанс обрести опору.

Когда пары находят цель своих усилий, работа, которую они проделывают, может преобразить их. Будет не слишком самонадеянно предположить, что, если это произойдет в массовом порядке, человечество обретет новый ключ, новое решение, которое может изменить жизнь в той же мере, в которой это сделала информационная революция. Мы все совместно творим завтрашний мир. То, какого видения мы придерживаемся и как применяем свои навыки, определит, будут ли искуплены нерешенные сложности бесчисленных поколений и можно ли будет поставить под контроль непомерную передачу грехов отцов.

То, как мы проживаем свою жизнь, важно.

И наконец...

Мы не питаем иллюзий, что прочтение этой книги магическим образом преобразило ваши отношения и вашу жизнь. Если бы это было возможно, мы все были бы уже просветленными, учитывая количество мудрых слов, выпущенных в печать. Понять процесс — это одно. Прожить его — совершенно другое. А единственный способ осознать, что такое жизнь с влечением и страстью, — это прожить ее.

Однако мы должны признаться, что не оставляем надежды: то, чем мы поделились, в той или иной мере позволит парам доверять силе и мудрости процессов, которые преподносит им любовь. Мы надеемся, что творческое покорение ей со временем укрепит и просветит их, что они ощутят, как пусть и обычные, но уникальные жизни превращаются в плодородную почву, где они смогут развить свой потенциал и воплотить глубочайшие мечты.

Наше будущее и будущее новых поколений зависит, возможно, от того, осмелимся ли мы воплотить грезы наяву.

— Не могу поверить! — прошептал он себе под нос, когда нашел чек, который искал весь вечер, в конверте — в корзине для мусора под столом.

Конечно, он сам туда его бросил, но не подумал, что чеки остались в конвертах. И он отправился в гостиную, раскрасневшись от возмущения и возбуждения одновременно.

Комната была залита теплым светом, исходившим от камина, свечей и старой лампы под абажуром. Когда он увидел ее в кресле, читающей книгу и окруженной сделанными ею записями, с бокалом вина и кошкой рядом, он вздрогнул. Сердце его смягчилось, он едва мог дышать. Он ощутил одновременно легкость и уверенность. И он молча подошел, поцеловал ее сзади, нежно коснувшись затылка, а затем вернулся в кабинет.

Заметила ли она, как он вошел в комнату — или как вышел, — нельзя сказать наверняка.

В конце концов, в комнате было тепло и темно, а вечер был слишком приятен, чтобы терять его впустую.

Примечание

Если вы хотите заказать еще несколько экземпляров этой книги или пригласить авторов выступить, провести семинар или дать консультацию, напишите, пожалуйста, на электронную почту:

info@genderpsychology.com

Если вы хотите получить больше информации о профессиональной подготовке, семинарах и ретритах для пар, женщин или мужчин, а также информацию о других публикациях, посетите, пожалуйста, официальные сайты Хелены и Ника:

www.genderpsychology.com

www.creativecouplework.com

www.man-womanproject.com

Библиография

Berne, E., The Games People Play, Grove Press, New York, 1964.

Betchen, S. J., and Ross, J. L., ‘Male pursuers and female distancers in couples therapy’, Journal of the British Association for Sexual and Relationship Therapy 15, I (2000).

Bly, R., Loving a Woman in Two Worlds, Doubleday, 1985.

Bly, R., Hillman, J., Meade, M. (eds), The Rag and Bone Shop of the Heart, Harper Perennial, New York, 1993.

Clephane, E. J., Dance of Love, Element Books, Shaftesbury, 1995.

Creeley, R., Collected Poems of Robert Creeley 1945 – 75, University of California Press, 1983

Duffell, N., The Making of Them, Lone Arrow Press, London, 2000.

Duffell, N., and Løvendal Sørensen, H., ‘Sex, power, and spirit: jottings from a humanistic notebook’, Self & Society 29,2, June-July 2000.

Duffell, N., and Løvendal Sørensen, H., ‘Professional, personal and private: the challenge of working creatively with couples’, Self & Society 27, 4, August-September 1999.

Duffell, N., and Løvendal Sørensen, H., ‘Dancing in the dark: from conflict to compassion in intimate relationships’, Human Potential, Winter 1996/7.

Edwards, S., When Men Believe in Love, Element Books, Shaftesbury, 1995.

Eliot, T. S., Four Quartets, Faber & Faber, London, 1944.

Estes, C. P., Women Who Run with the Wolves, Rider, London, 1992.

Fogarty, T., ‘The distancer and the pursuer’, The Family 7, I (1979), 11 – 16.

Frazer, J. G., The Golden Bough: A Study in Magic and Religion, Macmillan Press, London, 1922.

Goldwyn, Eo, ‘The Fight to be Male’, The Listener, 24 May 1979.

Gough, To, Couples in Counselling, Darton, Longman and Todd, London, 1989.

Grayling, A. C., The Quarrel of an Age, Weidenfeld & Nicolson, London, 2000.

Greenson, R. R., ‘Dis-identifying from mother: its special importance for the boy’, International Journal of Psycho-Analysis 49, 370 (1968).

Holis, J., The Eden Project, Inner City Books, New York, 1998.

Hornby, N., About a Boy, HarperCollins, London, 1998.

Housden R., and Goodchild, C., We Two, AquarianfThorsons, London, 1992.

Hudson, L., and Jacot, R, The Way Men Think, Yale University Press, Newhaven and London, 1991.

Hudson, L., and Jacot, R, Intimate Relations, Yale University Press, Newhaven and London, 1995.

Jacoby, M., Shame and the Origins of Self-esteem, Routledge, London, 1994.

Johnson, S. Mo, Character Styles, W. W. Norton, New York, 1994.

Jones E., and Asen, E., Systemic Couple Therapy and Depression, Karnac Books, London, 2000.

Keen, S., Fire in the Belly, Bantam Books, New York, 1991.

Keleman, S., Love: A Somatic View, Centre Press, Berkeley, CA, 1994.

Klein, J., Our Need for Others and its Roots in Infancy, Tavistock, London, 1987.

Kopp, S., If You Meet the Buddha on the Road, Kill Him!, Sheldon Press, 1979.

Lawrence, D. H., The Love Poems of D. H. Lawrence, ed. Roy Booth, Kylie Cathie, London, 1993.

Learner, H. G., The Dance of Intimacy, Thorsons, London, 1990.

Liedloff, J., The Continuum Concept, Arkana, London, 1986.

Miller, D. L., Three Faces of God: The Traces of the Trinity in Literature and Life, Fortress Press, Philadelphia, 1986.

Moore, To, Soul Mates: Honouring the Mysteries of Love and Relationship, Element Books, Shaftesbury, 1994.

Olivier, C., Jocasta’s Children: The Imprint of the Mother, Routledge, London, 1989.

Parsons, T., Man and Boy, HarperCollins, London, 1999.

Reagan, H. S. D., Shamanic Wheels and Keys, DTMMS, Scottsdale, AR, 1980.

Rilke, R. M., Rilke on Love and Other Difficulties, compiled and translated by J. J. L. Mood, W. W. Norton, New York, 1975.

Robertson, C., ‘ReVisioning’, Journal of ReVision II, Centre for Integrative Psychosynthesis, London, 1998.

Rumi Jalal al-Din, ‘Open Secret’, Versions of Rumi, translated by John Moyne and Coleman Barks, Threshold Books, Putney, Vermont, 1984.

Rumi Jalal al-Din, Unseen Rain, translated by John Moyne and Coleman Barks, Threshold Books, Putney, Vermont, 1986

Scarf, M., Intimate Partners, Century Hutchinson, London, 1987.

Some M. P., Of Water and the Spirit, Tarcher Putnam, New York, 1994.

Some, S., The Spirit of Intimacy, Berkeley Hills Books, Berkeley, CA, 1997.

Stern, D., The Interpersonal World of the Infant, Basic Books, New York, 1985.

Stone, H., and Winkleman, S., Embracing Each Other, New World Library, San Rafael, CA, 1989.

Taffel, R., ‘Why is Daddy so grumpy?’, Women and Power: Perspectives for Family Therapy, ed. T. J. Goodrich, W. W. Norton, New York,1991.

Thoreau, H. D., Walden, Penguin Books, London, 1984.

Toussaint, J-L., The Walnut Cookbook, trans. B. Draine and M. Hinden, Ten Speed Press, Berkeley, CA, 1998.

Trungpa, C., Cutting through Spiritual Materialism, Shambhala, Boston, 1973.

Woodman, M., Addiction to Perfection, Inner City Books, Toronto, 1982.

Young, D., Origins of the Sacred, Abacus, London, 1993.

Young, R., Mental Space, Process Press, London, 1994.

Young-Eisendrath, P., Hags and Heroes, Inner City Books, New York, 1984.

Примечания

1

Susan Edwards, When Men Believe in Love, Element Books, Shaftesbury, 1995.

2

Robert Bly, отрывок из ‘Listening to the Koln Concert’, Loving a Woman in Two Worlds, Doubleday, 1985.

3

The Times, 6 февраля 1988 г., цит. по Tony Gough, Couples in Counselling, Darton, Longman and Todd, London, 1989.

4

Independent, воскресенье, 9 января 2000 г.

5

Цит. по Caroline Sullivan, ‘Together Apart’, Guardian, 4 сентября 2000 г.

6

Цит. там же.

7

Tony Parsons, Man and Boy, HarperCollins, London, 1999.

8

Там же.

9

Polly Vernon, ‘You’ve Lost that Loving Feeling’, Guardian, 23 октября 2000 г.

10

Who’s Afraid of the Ten Commandments? The Seventh Commandment, ведущий Мэлвин Брэгг, Четвертый канал, 1999.

11

Там же.

12

Одна из известнейших песен в исполнении Фрэнка Синатры. — Примеч. ред.

13

Cole Porter, I’ve got you under my skin, © 1973 Chappell Co., Inc., assigned to Buxton Hill Music Corp., USA, Warner /Chappell Music Ltd.

14

Дословный перевод с французского: «преступление на почве страсти». — Примеч. ред.

15

Independent, сентябрь 1993 г.

16

Перевод Т. Л. Щепкиной-Куперник.

17

J. G. Frazer, The Golden Bough: A Study in Magic and Religion, Macmillan Press, London, 1922.

18

Jean-Luc Toussaint, The Walnut Cookbook, пер. B. Draine и M. Hinden, Ten Speed Press, Berkeley, CA, 1998.

19

«You never close your eyes anymore when I kiss your lips» — одна из самых популярных песен 1964 года, исполнялась группой Righteous Brothers. — Примеч. ред.

20

Barry Mann, Cynthia Weil and Phil Spector, You’ve Lost That Lovin’ Feelin’ © 1964, 1965 (renewed 1992, 1993) Screen Gems-EMI Music, Inc., and Mother Bertha Music, Inc., administered by ABKCO Music, Inc.

21

Subonfu Some, The Spirit of Intimacy, Berkeley Hills Books, Berkeley, CA, 1997.

22

Chögyam Trungpa, Cutting Through Spiritual Materialism, Shambala, Boston and London, 1973. Мы вольно перевели слово дхарма как Истина.

23

Tony Parsons, Man and Boy, HarperCollins, London, 1999.

24

Ellen J. Clephane, Dance of Love, Element Books, Shaftesbury, 1995.

25

Bill Holm, ‘Advice’, The Dead Get by with Everything, Milkweed Editions, Minneapolis, 1990.

26

Сам роман на русский язык не переведен. Однако в 2002 году режиссеры Крис Вайц и Пол Вайц сняли фильм по мотивам этой книги. В русском прокате он вышел под названием «Мой мальчик». — Примеч. ред.

27

Nick Hornby, About a Boy, HarperCollins, London, 1998.

28

Sam Keen, Fire in the Belly, Bantam Books, New York, 1991.

29

Нуклеарная семья, в противовес расширенной семье, состоит из двух поколений родителей (или родителя) и детей. — Примеч. ред.

30

Исследование, проведенное в 1993 г., о котором пишет Independent 29 сентября 1993 г.

31

Tony Parsons, Man and Boy, HarperCollins, London, 1999.

32

Цитата из стихотворения английского поэта Джона Донна (XVI – XVII века): «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши». — Примеч. ред.

33

Мы писали в других местах о том, как эта взаимосвязь между потребностями структурируется в точную иерархию, и о том, насколько опасным может стать акт уравновешивания. См. Nick Duffell, The Making of Them, Lone Arrow Press, London, 2000.

34

Классический текст — Thomas Fogarty, ‘The distancer and the pursuer’, The Family 7, 1 (1979), II – 16.

35

Maggie Scarf, Intimate Partners, Century Hutchinson, London, 1987.

36

Dudley Young, Origins of the Sacred, Abacus, London, 1993. Это замечание взято из беседы в Soho Laundry, Лондон, 1995 г.

37

SheIdon Kopp, If You Meet the Buddha on the Road, Kill Him!, Sheldon Press, 1979.

38

Scarf, там же.

39

S. J. Betchen and J. L. Ross,Male pursuers and female distancers in couples therapy,

Journal of the British Association for Sexual and Relationship Therapy IS, I (2000).

40

Tony Gough, Couples in Counselling, Darton, Longman and Todd, London, 1989.

41

Неокортекс (или новая кора) — основная часть коры головного мозга человека. — Примеч. ред.

42

См. Jean Liedloff, The Continuum Concept, Arkana, London, 1986.

43

См. Nick Duffell, The Making of Them, Lone Arrow Press, London, 2000.

44

См. теории объектных отношений У. Д. Фейрберна, особенно в том виде, в котором они описываются в шедевре Стивена М. Джонсона (Character Styles, W. W. Norton, New York, 1994).

45

См. Eric Berne, The Games People Play, Grove Press, New York, 1964.

46

См. H. Stone и S. Winkleman, Embracing Each Other, New World Library, San Rafael, CA, 1989.

47

Иезавель — дочь царя Сидонского Ефваала, жена Израильского царя Ахава. Даже выйдя замуж, оставалась жрицей богини Астарты. Враждебно относилась к иудейской вере, пыталась истребить пророков Господа (в частности, пророка Илью). — Примеч. ред.

48

Конан — воин-варвар из Киммерии, главный герой цикла повестей Роберта Ирвина Говарда, популярнейший персонаж фантастики XX века. — Примеч. ред.

49

Энди Кэпп — герой одноименного английского комикса, созданного карикатуристом Регом Смайтом. — Примеч. ред.

50

Felix Pollak, ‘The Dream’, Subject to Change, Juniper Press, 1978.

51

Roger McGough, ‘First Degree Marriage’, After the Merrymaking, Jonathan Cape, London, 1971.

52

Edward Goldwyn, ‘The Fight to be Male’, The Listener, 24 May 1979. Спасибо Эрике Мосс за то, что она познакомила нас с этой статьей.

53

Там же.

54

R. R. Greenson, ‘Dis-identifying from mother: its special importance for the boy’, International Journal of Psycho-Analysis 49, 370 (1968).

55

L. Hudson and B. Jacot, The Way Men Think, Yale University Press, Newhaven and London, 1991.

56

L. Hudson and B. Jacot, Intimate Relations, Yale University Press, Newhaven and London, 1995.

57

Christiane Olivier, Jocasta’s Children: The Imprint of the Mother, Routledge, London, 1989.

58

Джон Грей — психолог и писатель; самая известная его книга — «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». — Примеч. ред.

59

Майкл Мид, из беседы, прочитанной в Soho Factory, London, в 1995 году.

60

Ричард Альперт, более известен как Баба Рам Дасс — американский гуру, психолог и писатель. — Примеч. ред.

61

John Gray, Men are from Mars, Women are from Venus, Thorsons, London, 1993.

62

Ronald Taffel, ‘Why is Daddy so Grumpy?’, Women and Power: Perspectives for Family Therapy, ed. T. J. Goodrich, W. W. Norton, New York, 1991, цитируется по совершенно замечательной книге EIsa Jones и Eisa Asen, Systemic Couple Therapy and Depression, Karnac Books, London, 2000.

63

См. Marion Woodman, Addiction to Perfection, Inner City Books, Toronto, 1982.

64

Bill Holm, ‘Advice’, The Rag and Bone Shop of the Heart, ред. Robert Ely, lames Hillman и Michael Meade, Harper Perennial, New York, 1993.

65

Мы использовали часть превосходной терминологии, предложенной Сьюзен Эдвардс в книге When Men Believe in Love, Element Books, Shaftesbury, 1995.

66

Спасибо Роберту Блаю за то, что прояснил для нас эти этапы.

67

Sam Keen, Fire in the Belly, Bantam Books, USA, 1991.

68

Mario Jacoby, Shame and the Origins of Self-esteem, Routledge, London, 1994.

69

D. H. Lawrence, ‘Intimates’, The Love Poems of D. H. Lawrence, ред. Roy Booth, Kylie Cathie, London, 1993

70

См. книгу Ника The Making of Them, Lone Arrow Press, London, 2000

71

Цит. по A. C. Grayling, The Quarrel of an Age (биография Хэзлитта), Weidenfeld & Nicolson, London, 2000.

72

James Holis, The Eden Project, Inner City Books, New York, 1998.

73

Цит. Робертом Янгом в Mental Space, Process Press, London, 1994.

74

Chris Robertson, ‘ReVisioning’, Journal of ReVision, II (1998), Centre for Integrative Psychosynthesis, London. Спасибо Дорри Эндер за то, что она познакомила нас с этой и третьей из цитат в этой главе.

75

Заинтересованные в этом вопросе могут обратиться к книге Х. Г. Лернера The Dance of Intimacy, Thorsons, London, 1990, особенно к разделу «Нежелание изменяться», а также теориям У. Д. Фейрберна о привязанности к плохим объектам, которую лучше всего объясняет С. М. Джонсон в книге Character Styles, W. W. Norton, New York, 1994. Более подробное и яркое объяснение ищите здесь: Harley SwiftDeer Reagan, Shamanic Wheels and Keys, DTMMS, Scottsdale, AR, 1980.

76

Robert Bly, ‘Listening to the Koln Concert’, Loving a Woman in Two Worlds, Doubleday, 1985.

77

Речь о песне “Fragile” (само название в переводе с английского означает «хрупкий»). — Примеч. ред.

78

Clarissa Pinkola Estes, Women Who Run with the Wolves, Rider, London, 1992.

79

Hal Stone and Sidra Winkleman, Embracing Each Other, New World Library, San Rafael, CA, 1989

80

За эту цитату и за удивительно простую формулировку «С какими трудностями я сталкиваюсь в любви?» мы благодарим Стэнли Келемана. См. его Love: A Somatic View, Centre Press, Berkeley, CA, 1994.

81

Polly Young-Eisendrath, Hags and Heroes, Inner City Books, New York, 1984. Спасибо Линн Хантер за то, что она познакомила нас с этим отрывком.

82

Томас Мур — аналитический психолог, автор популярных книг о психологии и отношениях. — Примеч. ред.

83

Thomas Moore, Soul Mates: Honouring the Mysteries of Love and Relationship, Element Books, Shaftesbury, 1994.

84

Clarissa Pinkola Estes, Women Who Run with the Wolves, Rider, London, 1992

85

Henry David Thoreau, Walden, Penguin Books, London, 1984.

86

Thomas Moore, Soul Mates, Element Books, Shaftesbury, 1994.

87

Rainer Maria Rilke, Rilke on Love and Other Difficulties, составлено и переведено J. J. L. Mood, W. W. Norton, New York, 1975.

88

Robert Ely, ‘A Man and a Woman Sit Near Each Other’, Loving a Woman in Two Worlds, Doubleday, 1985

89

Мы предполагаем, что это может быть справедливо для гомосексуальных пар так же, как и для гетеросексуалов, но не претендуем на авторитетность в этой сфере.

90

David L. Miller, Three Faces of God: The Traces of the Trinity in Literature and Life, Fortress Press, Philadelphia, 1986, цит. по Thomas Moore, Soul Mates: Honouring the Mysteries of Love and Relationship, Element Books, Shaftesbury, 1994.

91

Великолепный пример такого варианта изображен в последней работе мастера кино Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами». См. нашу статью ‘Sex, power, and spirit: jottings from a humanistic notebook’, Self & Society 29, 2, June-July 2000.

92

Robert Creeley, ‘A Marriage’, Collected Poems of Robert Creeley 1945 – 1975, University of California Press, 1983

93

Мы бы хотели отдать дань уважения Харли «Быстрому Оленю» Рейгану (индейцу-чероки, возродившему древнее единоборство чулукуа, значительное место в котором уделяется духовному воспитанию и индейской философии) и поблагодарить его за эти мудрые уроки.

94

Jalal aI-Din Rumi, ‘Open Secret’, Versions of Rumi, пер. John Moyne и Coleman Barks, Threshold Books, Putney, Vermont, 1984.

95

Sam Keen, Fire in the Belly, Bantam Books, New York, 1991.

96

Chögyam Trungpa, Cutting through Spiritual Materialism, Shambhala, Boston and London, 1973.

97

Jalal aI-Din Rumi,‘Three Quatrains’,пер. John Moyne и Coleman Barks, Unseen Rain, Threshold Books, Putney, Vermont, 1986.

98

Перевод А. Сергеева. — Примеч. ред.

99

Rainer Maria Rilke, Rilke on Love and Other Difficulties, составлено и переведено J. J. L. Mood, W. W. Norton, New York, 1975.

100

T. S. Eliot, ‘Little Gidding’, Four Quartets, Faber & Faber, London, 1944.

Content

Хелена Лёвендаль, Ник Даффель
Секс, любовь и опасности близости. Как сохранить страсть в отношениях, когда медовый месяц закончился

Предисловие к десятилетней годовщине первого издания

Благодарности

Использованные материалы

Об этой книге

Часть 1. К лучшему или к худшему

Глава 1 Мужчина и женщина: невозможная алхимия?

Глава 2 Все безнадежно разрушено?

Глава 3 Влюбленность

Глава 4 Танцующие в темноте

Часть 2. Танец в темноте

Глава 5 Когда вам кажется, что все кончено, возможно, все только начинается

Глава 6 Преследование

Глава 7 Модели прошлого

Глава 8 Изменяя себе во имя любви

Часть 3. В грязи Эдема

Глава 9 Да здравствуют различия!

Глава 10 Танец пола

Часть 4. Новая жизнь

Глава 11 Конфликт, преданность и власть

Глава 12

Глава 13 Сочувствие

Глава 14 Смерть

Глава 15 Третье существо

Глава 16 Священные законы

Глава 17 Жизнь с влечением и страстью

Примечание

Библиография

Примечания