Ян Бадевский

Убийца на краю империи

Глава 1

— Марш к себе, — бросаю красноречивый взгляд на Фёдора. — Пока я с ними не поговорю, оставайся в комнате.

— А мне что делать? — спросила Джан.

— Продолжай готовить. Веди себя естественно. Если что — покажешь жетон самостоятельности. Я хозяин, ты в гостях. Про убийство ничего не знаешь. Поняла?

Девушка испуганно кивнула.

Стук повторился.

Отложив кусаригаму, я вышел из кухни. Сильно не спешил, но и не тормозил. Вряд ли копы прямо сейчас начнут штурмовать наше скромное жилище. Сначала они захотят поговорить. Задать пару вопросов, как это у них принято.

Я ошибался.

За дверью стояла хмурая парочка. Мужчина и женщина в тёмно-синей форме, узнаваемой, наверное, в любой точке планеты любой параллельной реальности. Мужик носил красивую фуражку с золотой кокардой, женщина — некое подобие берета.

— Капитан Мирзенко, — представился полицейский, сунув мне в лицо ксиву.

— Младший лейтенант Фелицкая, — отрекомендовалась женщина.

— Здравствуйте, — по моим глазам ничего нельзя прочесть.

— Если мы не ошибаемся, Сергей Иванов, — капитан Мирзенко демонстративно сверился с фотороботом. — У вас есть минутка?

— Сколько угодно минуток, — я улыбнулся. — Что-то случилось в нашем районе?

— Не в вашем, — покачал головой полицейский. — Рядом со Змеиными Кварталами. Мы пройдём?

Пришлось посторониться.

Копы переступили через порог и начали профессионально осматриваться. Я заметил, что в отличие от стражей порядка из моего мира, у этих не наблюдалось огнестрельного оружия. Вместо кобуры офицеры носили у пояса ножны с одноручными мечами.

— Это ваш дом? — спросила Фелицкая.

Вопросик с подвохом. Документов на Бродягу у меня нет, это легко проверить. Как и то, что по архитектурному плану здесь должен находиться пустырь. К счастью, у местных полицейских нет электронных баз, всяких планшетиков и бортовых компьютеров. Чтобы вычислить враньё, им надо позвонить в муниципалитет или сделать официальный запрос по телеграфу.

— Нет, — честно признаюсь я. — Снимаю.

Вторая часть ответа — ложь.

Фелицкая кивнула.

— Живёте один? — уточнил капитан.

— Да.

И в этот момент Джан высунулась из кухни.

— А это кто? — насторожилась Фелицкая.

— Добрый день, — менталистка очаровательно улыбнулась.

— Джан, — представил я подругу. — Она у меня в гостях.

— Понятно, — Мирзенко резко развернулся. — Где вы были сегодня ночью, Иванов?

Врать я не стал:

— На Малой Артамоновской.

— Что вы там делали? — подключилась к допросу Фелицкая.

— Дрался с Ефимом Ставриным.

Полицейские несколько секунд переваривали информацию.

— Боюсь, нам придётся проехать в участок, — лицо Мирзенко помрачнело. — До выяснения обстоятельств… хм… произошедшего.

— Как скажете, — я шагнул к двери. — Я подозреваемый или свидетель?

— Подозреваемый, — заверил Мирзенко. — И не только по делу Ставрина.

Сковывать меня наручниками не стали.

Я последовал за Фелицкой под обеспокоенным взглядом Джан. Спасибо, ребята, что не пошли на кухню и не забрали мою кусаригаму. У вас её потом хрен выцарапаешь…

Улица помаленьку оживала после дождя.

Соседи вылезли из своих домов и зачем-то начали поливать из шлангов асфальт. Женщины вывешивали постиранное бельё на балконах, сдвигали тросы на катушечках и громко переговаривались. Я почти физически ощущал их взгляды на своей спине.

Полицейская машина была припаркована в двадцати шагах от крыльца.

Я оценил чудо имперского автопрома. Тачка была приземистой, с плоским и широким капотом, выступающей радиаторной решёткой и утопленными круглыми фарами. Выключенная мигалка — в наличии. На боковой дверце красуется герб — четыре поля, стилизованная корона и свернувшаяся кольцом змея. Герб вписан в щит с перекрещенными мечами и надписью: «‎ПОЛИЦИЯ ФАЗИСА».

— На переднее сиденье, — бросил через плечо капитан.

Открыв дверь со стороны водителя ключом, Мирзенко полез за руль. Щёлкнули блокираторы. Никаких пультов, сигнализации, иных признаков современных технологий.

Я открыл дверь и уселся справа от Мирзенко.

В салоне пахло натуральной кожей, прогретым металлом и немножечко кофе.

— Пристегнись, — сказал капитан.

Хлопнув дверцей, я начал разбираться с карабином.

— Нечего хлопать, — буркнул Мирзенко. — Хлопает он мне…

Тон полицейского радикально изменился. Вежливость пропала, мужик перешёл на «‎ты» и даже начал хамить. Вероятно, мои конвоиры пришли к выводу, что церемонии излишни.

Дождавшись, пока напарница устроится сзади меня, капитан неспешно тронулся с места.

Несколько минут все молчали.

Тачка развернулась и покатила через тишину улицы Пиросмани в сторону петляющей по Старому Городу Судьбы. Вот как, скажите на милость, ножны не мешают этому типу управлять автомобилем? Ага, он отстегнул меч и поместил в специальную ячейку между сиденьями. В опасной близости от меня. Совсем чуваки расслабились…

— Значит, вы дрались, — нарушил затянувшуюся паузу капитан. — Что дальше?

— Я убил Ефима Георгиевича.

Должен признать, нервы у полицейского были стальными.

Мирзенко спокойно притормозил на повороте, пропустил грузовик, двухэтажный автобус и пару легковушек, затем тронулся с места.

Высоко над нашими головами в небесах плыл дирижабль.

— Ты же мещанин, — не выдержала Фелицкая.

— И что?

— Надолго упрячут.

Рукалицо.

— Я учусь в гимназии Эфы.

Машина свернула на неприметную улочку.

— Говори, как было, — приказал Мирзенко.

— Не для протокола?

— Потом составим.

— В школе ко мне прицепился Антон Ставрин. Обнажил клинок, я защищался.

— Он мёртв, — констатировал капитан.

— Само собой. Дальше его папочка объявил вендетту, нанял людей. Они напали на нас в горах. На меня и Маро. Пришлось отбиваться…

— Куча покойников, — хмыкнул Мирзенко.

— Вроде того, — стараюсь игнорировать сарказм офицера. — В общем, вы понимаете, я в своём праве. Пришёл, чтобы сразиться со Ставриным. Его охрана спустила собак. Пришлось защищаться.

— Плюс один труп, — подвёл безрадостный итог капитан. — Не считая собаки.

— Очевидцы утверждали, ты прошёл сквозь стену. — В зеркале заднего вида я увидел, как Фелицкая сверяется с блокнотиком. — У тебя сверхспособность?

— Пробудился сегодня ночью.

Машина ещё дважды свернула на неизвестных перекрёстках и остановилась перед серым трёхэтажным зданием явно административного происхождения. Над козырьком висела знакомая эмблема. Рядом на тротуарах было припарковано несколько автомобилей, но капитан, игнорируя свободные места, повёл тачку в ворота, чугунные створки которых были распахнуты настежь.

Мы въехали на обширную территорию, где парковки перемежались с пальмами, туями, кипарисами, ухоженными кустами и клумбами. Кто бы мог ожидать такого от полицейских…

— Выходи, — сказал капитан, вжавшись между двумя патрульными машинами, смахивающими на советские «‎уазики».

Я выбрался наружу.

Фелицкая провела меня через весь двор к зданию участка. У задней двери нас нагнал Мирзенко. Втроём мы поднялись по обшарпанным ступенькам чёрного хода, затем по лестнице на два пролёта, свернули в казённого вида коридор с паркетным полом и коричневой ковровой дорожкой, после чего оказались в кабинете на две персоны. Окно кабинета выходило во двор.

— Садись, — сказал капитан.

Устраиваюсь на чёрном стуле.

— Пиши, — Фелицкая положила передо мной лист бумаги и шариковую ручку.

— Что писать? — уточнил я.

— Чистосердечное признание, — хмыкнул капитан. — Что же ещё.

— Вы издеваетесь.

— Ты же признаёшь, что убил группу лицензированных мстителей, — опешил полицейский. — И главу рода, входящего в клан Эфы. Так?

— Так, — растерянно ответил я.

— Вот, — Мирзенко радостно погладил телефонный аппарат с наборным диском. — Чистосердечное признание поможет скостить срок.

Похоже, день перестаёт быть томным.

— Нет, — отрезал я.

— Что — нет? — Мирзенко больше не улыбался.

— Я не буду подписывать эту чушь. Гимназия Эфы, в которой я учусь, обеспечивает меня равными правами с другими клановцами. Имела место дуэль, из которой я вышел победителем. Вы не смеете меня задерживать дольше обычного.

— Очень даже смеем, — заверил Мирзенко. — Представитель гимназии не зафиксировал протекцию. Фактов, подтверждающих твоё обучение, нет. Отказываешься от признания? Ладно, посиди в КПЗ, там разберёмся.

Гадство.

Не успев толком опомниться, я загремел в камеру предварительного заключения. Фелицкая вызвонила кого-то по телефону, за мной явились очередные люди в форме и сопроводили в подвал, разграниченный на зарешёченные клетки. Когда за мной с лязгом затворилась дверь, я смог по достоинству оценить своё новое положение. Клетка четыре на пять шагов, толстые металлические прутья, примитивная сетчатая кровать с пожелтевшим матрасом… И видимое отсутствие легендарной параши. Они тут что, в туалет не ходят? А ещё мне не совсем понятно, как эти прутья смогут удержать прыгуна. Впрочем, одарённые здесь — явление почти невозможное…

Клетки были смежными и располагались в два ряда, формируя широкий коридор. Я мог при желании рассматривать своих соседей. Их было не так уж много. Щупленький старичок, сидевший на своей кровати в позе лотоса с закрытыми глазами. Затрапезного вида барыга, который, перехватив мой взгляд, проворчал, что, дескать, чего пялишься. Какой-то оборванец-беспризорник, явно пойманный на карманных кражах. И нагловатая потаскуха — страшная, неопределённого возраста, ярко накрашенная и вызывающе одетая. С потёкшей тушью и синими кругами алкоголички под глазами. Приятная компания, ничего не скажешь.

Раздались неспешные шаги.

Я увидел своего конвоира — тот, грохоча ключами в замке, отпер камеру со стариком.

— Думбадзе, на выход.

Аксакал открыл глаза, медленно встал с кровати и с важным видом прошествовал в коридор. На меня дедок даже не обратил внимания.

— Эй! — окликнул я полицейского. — Начальник!

— Я тебе не начальник, — отрезал мужик.

Полицейский был упитанным, к его поясу крепился ремешок с тонфой. Прорезиненной полицейской тонфой — такой если приложат, мало не покажется.

— Ваше благородие, — исправился я.

Лицо копа снова помрачнело.

— Не важно, — я закатил глаза. — У меня разве нет права на звонок?

— Какой ещё звонок, — опешил полицейский.

— Адвокату, — наугад ляпнул я.

— Нет у тебя никакого права, щенок, — беззлобно ответил страж порядка. — Сиди и не выделывайся.

Против такого аргумента не попрёшь.

Усевшись на край своего ложа, подальше от подозрительных жёлтых пятен, я задумался над тем, что ситуация оставляет желать лучшего. Сегодня воскресенье, в школе никого из администрации нет. Следовательно, по запросу они не ответят. Джан знает о том, что меня забрали, но какой в этом толк? Маро не поможет — я ей даже позвонить не могу. По всем раскладам получается, что я здесь проторчу до понедельника. Или дольше. Без еды, сортира и нормальных человеческих условий.

Что ж, менты в любой реальности ведут себя одинаково. Надо навесить на кого-то нераскрытое дело, улучшить показатели раскрываемости, получить премию. Не хочешь подписывать? Торчи в этом клоповнике, через пару дней или часов станешь сговорчивее. С точки зрения капитана Мирзенко я — обычный подросток из мещанского сословия, на которого легко надавить.

Теоретически я могу воспользоваться своей новой способностью и сбежать из полицейского участка. А что? Если я спокойно прохожу сквозь стены, то и через решётку, наверное, пролезу. Проблема в том, что это будем прямым нарушением закона. Вряд ли побеги из КПЗ поощряются силовиками Фазиса.

И что теперь делать?

Попробую запастись терпением.

И последовать примеру освобождённого старика. Медитация успокаивает нервы, равномерно распределяет по телу энергию ки, отвлекает от неприглядной действительности.

Сказано — сделано.

Аккуратно сняв мокасины, я поджал ноги под себя, принял удобное положение и постарался избавиться от посторонних мыслей.

Дыхание стало ровным.

* * *

Заточение растянулось на несколько часов, как я и рассчитывал. За это время я набросал в голове план покупок, обдумал модификацию кусаригамы, которую я хотел бы заказать у Фёдора, а также прикинул, что неплохо было бы попросить у паренька кейс с ячейками для хранения всякого-разного оружия. А ещё я активно обдумывал проблему отсутствия огнестрела. Знаете, хороший ствол типа «‎стечкина»‎ или «‎макарова»‎ существенно упростил бы мою жизнь.

Когда мне захотелось в сортир, я начал стучать по прутьям решётки и звать надзирателя.

Никто не откликался.

— Заткнись там, — раздался прокуренный голос крашеной давалки.

— Я в туалет хочу.

— Все хотят.

— У них тут сортира нет?

— Есть, — вмешался в разговор барыга. — Только ходят туда по расписанию. И по очереди.

Я перестал стучать.

Дурацкие правила.

Сделали бы камеру с общим сортиром, чтобы не возиться с каждым сидельцем по отдельности… Ну, или доступ из каждой камеры к общему санузлу предоставили бы… Тоже вариант.

Терпеть я ещё мог, поэтому вновь погрузился в медитацию. Хотелось верить, что я не проведу здесь остаток вечера и ночь. Местечко неприятное.

Через полчаса лязгнули засовы двери, ведущей из коридора на лестницу, и в подвале появился неизвестный полицейский.

— Иванов?

— Я здесь, — открываю глаза.

— Готовься на выход.

Уже интересно.

Лёд тронулся, господа присяжные заседатели.

Дородный коп, повозившись с ключами, отпер решётчатую дверь моей камеры. Быстро натянув мокасины и завязав шнурки, я шагнул в коридор.

— Топай, — прогудел конвоир.

— А можно в туалет?

— Вон дверь. Одна нога здесь, другая там.

Сортир притаился за поворотом. Клетушек для заключённых во втором коридорчике не было — насколько я понял, там располагались хозяйственные помещения. Я остановился перед дверью с литерой «‎Т». Никакого распределения на мужчин и женщин. Пожав плечами, я вошёл внутрь и оказался в пропахшем хлоркой кафельном царстве. Два умывальника, четыре кабинки, писсуары. Решётка на замазанном белой краской окне. Шумит вода в подтекающем бачке…

Через несколько минут я уже топал по знакомому этажу. Конвоир предсказуемо отвёл меня в кабинет Мирзенко, постучался и кивнул. Дескать, тебя ждут.

Фелицкой не было.

Зато в кабинете присутствовал человек… с которым я никак не рассчитывал пересечься. Вадим Петрович, школьный надзиратель. Одарённый, владеющий навыком телепортации.

— Добрый день, — поздоровался я.

— И тебе не хворать, — Вадим Петрович явно был не в духе. — Подпиши, что тебе дают, и выметайся на все четыре стороны.

Капитан сунул мне в руки целую пачку бумаг.

Я бегло просмотрел содержимое писулек. Всё отпечатано на пишущей машинке, компьютерным набором и близко не пахнет. Первый бланк представлял собой мои показания, где чёрным по белому было указано, что я защищался от нападения, в результате чего по неосторожности расправился с нападавшими, бла-бла-бла. Претензий к роду Ставриных не имею, они ко мне — тоже. Выпущен на свободу по поручительству Дома Эфы в лице директора Андерсона Г.О. Официальный представитель — Гирс В.П.

Второй документ подтверждал, что мне оказано надлежащее внимание, условия содержания в камере соответствуют имперским стандартам, и претензий к полицейскому участку № 246 я не имею.

Третья бумажка порадовала больше. Вдова Ефима Ставрина, Валентина Венедиктовна Ларская-Ставрина, отменяла режим вендетты и отказывалась от кровной мести в будущем. Бланк имел говорящее название «‎МИРОВАЯ». Разумеется, требовалась моя подпись на двух экземплярах.

— Не имею претензий к участку, — мстительно произнёс я.

Капитан нахмурился.

— Пожалуй, не имею.

С этими словами я взял ручку и начал подписывать образцы местного крючкотворства.

Когда мы вышли на свежий воздух, я открыл рот, намереваясь поблагодарить школьного надзирателя, но Вадим Петрович и слушать ничего не стал. Просто шагнул в удлинившуюся вечернюю тень от кипариса и… бесследно исчез.

Телепортация, как и было сказано.

Глава 2

— Подождёшь? — спросил я у таксиста.

— Как скажешь, брат.

Водила постучал по счётчику.

С явным намёком, что любой каприз за ваши деньги.

Мы с Фёдором выбрались из машины и зашагали в сторону здоровенного магазина «‎Спортмастер»‎. Два этажа торговых пассажей, где продавалось всё, что душа пожелает. Инвентарь, одежда, велосипеды, самокаты — всего и не перечислишь. Магазин работал до девяти вечера без выходных. В моём случае — идеально.

Шмотками я уже закупился. Причём не только для себя — помог и Феде подобрать подходящие вещички. Джан от нашей славной компании отказалась под предлогом, что и сама справится в другой день. Я, честно говоря, думаю, что она обижается. Дескать, не позвонил, не отчитался, да ещё и полицию к самому дому притащил. Фиг с ней. Кому из нас было хуже?

Так вот, пару часов мы с оружейником мотались по Центр-Плазе. Ездили на эскалаторе, подбирали себе осеннюю и зимнюю одежду на распродажах. В Фазисе ведь как — можно найти добротную куртку или ботинки по смехотворной цене. Главное, чтобы сезонность не соответствовала. Для здешних торгашей актуальность и тренды — это прям аргумент. Вот мы и втаривались по полной. Взяли себе приличные шерстяные свитера, брюки, утеплённую обувь. Демисезонные ботинки и мощные беговые кроссовки. Я прикупил новый рюкзак взамен потраченного. Сланцы, чтобы по дому ходить. Нижнее бельё, носки, футболки и рубашки в большом количестве. Пару толстовок на все случаи жизни.

Знаете, что оказалось самым трудным?

Подобрать приличные брюки.

На дворе эпоха клёша во всех проявлениях. В этом мире, как и в моём, если уж что-то продаётся, им забиты все лавки, палатки и торговые ряды. Куда ни плюнь — всюду клёш. А ещё — всякое цветастое говно с индийскими, пакистанскими и средиземноморскими мотивами. Если ты не хочешь выглядеть, как укуренный хиппи, будь добр, потрать уйму времени на поиск морально устаревшей классики. В итоге я раздобыл приличное пальто и дублёнку, а вот с дутыми влагостойкими куртками здесь были явные проблемы. И это несмотря на дождливый климат… Ещё удалось прикупить серую водолазку, прямые джинсы и неплохой костюм-тройку с галстуком. В плане одежды для тренировок я делал ставки на «‎Спортмастер»‎…

И вот мы в царстве ЗОЖа.

Весь первый этаж отведён под одежду, сумки, рюкзаки. Здесь же я обнаружил добротные ифу и дутую куртку с капюшоном, о которой и мечтать уже не смел. Понимаете, все эти пальто и дублёнки понтово смотрятся, но когда зарядит бесконечный субтропический ливень, а он в Фазисе может идти неделю-две, любая дублёнка промокнет насквозь. Так что влагостойкость — наше всё.

Инвентарь был представлен на втором этаже. Перед визитом туда я занёс шмотки в такси, окончательно забив багажник, и попросил Фёдора посидеть в салоне. Не хочется искушать бомбилу — стоимость моих покупок уже превышает потенциальный доход таксиста за вечер.

Эскалатор вынес меня к штангам, гантелям и прочим железкам. Я выбрал пару гантелей со съёмными блинами, утяжелители на руки и ноги, боксёрскую грушу и бинты. В этом же отделе нашлась скакалка. Попросив упаковать всё это добро, я отправился на поиски синаев и прочего инвентаря для боевых искусств. К моему удивлению, искомое в магазине присутствовало. Даже экипировка для кендоистов продавалась, но я решил повременить с её приобретением — всё равно у меня нет спарринг-партнёра, которого я мог бы пригласить в дом. Зато мне продали парочку отличных шестов, несколько разнокалиберных синаев, ростовую человеческую фигуру из материала, напоминающего каучук, и шарнирный манекен с подпружиненной рукой. Манекен мог крепиться к полу или шведской стенке, а рука по выбору бойца оснащалась рапирой, ножом или коротким мечом. Упомянутое «‎оружие»‎ входило в комплект, но представляло собой незаточенные копии.

Расплатившись за покупки на главной кассе, я понял, что мои сбережения почти иссякли. А ведь инвентарь предстояло ещё доставить домой… И явно не в салоне такси — все эти груши и манекены туда бы не поместились.

К счастью, магазин производил доставку товаров по всему городу. Я попросил собрать все мои покупки в одну машину и отправить по указанному адресу. За это пришлось доплатить пятёрку — услуга включала работу грузчика. А вот устанавливать манекен со шпагой и вешать грушу мне придётся самостоятельно… чем я и займусь на днях.

Покинув магазин, я заперся в будке таксофона и позвонил Джан.

— Чего тебе? — раздался недовольный голос на том конце провода.

— Минут через сорок доставка приедет. Откроешь?

— Ладно. А что там у них?

— Всякий инвентарь. Спортивный.

— Договорились.

Короткие гудки.

По большому счёту, теперь мне следовало бы съездить на продуктовый рынок, да только все они уже закрыты.

— Где сейчас еды можно купить? — спрашиваю у таксиста, устраиваясь на переднем сиденье.

Фёдор купил себе спортивный костюм, шорты, пару футболок и непонятную игрушку, смахивающую на кубик Рубика. А ещё — шахматы. Не представляю, конечно, с кем он будет в них играть.

— Универмаг «‎Диадема», — уверенно заявил таксист. — Он круглосуточный, брат.

— Поехали туда.

Определить возраст таксиста я не смог. Кавказец с густой бородищей. Упитанный, загорелый. С ярко выраженными залысинами. Звали таксиста Лукой, он постоянно предлагал нам съездить в горы или в хинкальную к своему дяде. Лучшая хинкальная в городе, ага.

— А живёшь где? — спросил Лука, выруливая с парковки.

— Снимаю, — уклончиво ответил я. — Возле Судьбы.

— Там, где меня остановил?

— Угу.

Лихо подрезав маршрутку и кому-то посигналив, таксист устремился в недра городского лабиринта. Небо уже начало темнеть, загорались первые фонари и вывески над заведениями.

— А сколько платишь? — гнул свою линию бомбила.

— Сотню, — я взял цифру с потолка. — В месяц.

— Э, брат, дорого. Я тебе ближе к морю найду за девяносто. Хочешь?

Нас с Фёдором явно приняли за туристов.

— Ладно, я подумаю.

— Вот тебе моя визитка, — Лука сунул мне в ладонь блестящую картонку. — Звони, если что.

Минут через пять сумасшедшей езды с обгонами, клаксонами и полным игнором светофоров мы подкатили к упомянутому универмагу — старинному зданию с колоннами и картинами еды в окнах. На закупки я пошёл один, пообещав Феде принести мороженого и какого-нибудь лимонада.

В последних трёх инкарнациях мне попадались разные магазины. Примитивные лавочки викторианской Англии, в которых даже холодильников не было. Карточные распределители сталинской эпохи, где стоимость товара напрямую зависела от получаемых привилегий. К примеру, в правительственном распределителе некоторые товарищи могли достать килограмм сыра за пять рублей, а коммерсанты продавали этот же сыр за двадцать. После очередного перерождения я попал в хрущёвскую оттепель и там уже наслаждался «‎выбором» по полной программе. Я помню очереди и пустые прилавки в «‎восьмидесятых», талоны «‎девяностых», расцвет ТЦ и гипермаркетов в «‎нулевых»… Ну, и по планете я основательно попутешествовал, так что было с чем сравнить.

Я это к чему?

Универмаг «‎Диадема» представлял собой нечто среднее между дореволюционными пассажами, строгими советскими магазинами и буйством ассортимента в современных торговых точках. Все отделы были оснащены холодильниками, ничего не портилось, а реклама не мозолила глаза. Я обратил внимание на устаревшие названия отделов: «‎бакалея», «‎молочные продукты», «‎мясо, колбасы». Присутствовала кулинария, откуда мой нос атаковали умопомрачительные запахи. Своя пекарня, как же без этого. С тандырами и газовыми печами. Аквариумы с живой рыбой, которую сачками вылавливали работники магазина. Простенькие кассовые аппараты с механическими кнопками — меня аж ностальгией пробрало. Никаких компьютеров, штрих-кодов и иных признаков цивилизации…

А ещё меня поразили автоматы. Одни устройства заливали газировку в бумажные стаканчики, другие отсыпали орехи в пакетики, третьи кипятили чай. Приятно удивил автомат с квасом — правда, тару нужно было приносить с собой… И такое оборудование в «‎Диадеме» стояло на каждом углу.

В мясном отделе я взял куриную грудку и немного крольчатины, орехи отсыпал их автоматов. Немного грецких, фундука и кешью… Живую рыбу мне было лень разделывать, так что ограничился замороженным филе. Взял полкило трески и стейк форели. Разобравшись с этим вопросом, перешёл к фруктам и овощам. Что сказать, качество здесь было поскромнее, чем на Гранд Базаре и лотках уличных торговцев. Огурцы с помидорами нареканий не вызывали, а вот с бананами и виноградом были явные косяки. В итоге я набрал яблок, нектаринов и слив. Добыл из холодильника несколько пачек мороженого — в необычных брикетах и вафельных стаканчиках. Газировку из автомата брать не стал, чтобы не возиться со стаканчиками. Вместо этого приобрёл пару запотевших от холода бутылочек в отделе с соками.

Продукты отправились в металлическую тележку. Собственно, никаких отличий от нашего мира — выкатываешься на парковку, загружаешь жрачку в багажник и оставляешь тележку в специальном секторе, выделенном белой краской. Работник универмага потом откатит на место. Самым необычным было рассчитываться на кассе. Ноль человек с пластиковыми картами. Все достают кошельки с наличкой, а кассиры пробивают позиции вручную. Из-за этого, кстати, очередь двигается медленно.

Бомбила содрал с нас девять пятьдесят за многочисленные ожидания, но это меня не удивило. Сдачи с червонца, разумеется, не нашлось. Зато мы подъехали к самому дому. Лука помог выгрузиться и донёс до крыльца пару пакетов. Душевно распрощавшись с любителем дешёвого разводняка, мы начали затаскивать продукты и шмотки в дом.

— Что, приезжали? — спросил я у Джан.

— Ага.

— И где всё?

— В твоей комнате.

Втроём мы занесли продукты на кухню, и морфистка начала раскладывать добычу по полочкам холодильника. Тем временем я затащил шмотки на второй этаж, бросил на кровать и осмотрел то, что осталось после визита грузчиков. Весь мой инвентарь был аккуратно упакован в картонные коробки и сгружен в центр комнаты. Естественно, без установки. А это означало, что мне светит квест с подвешиванием груши к потолку. Не в кабинете, ясен пень. В тренировочной комнате.

— Бродяга, — позвал я.

— Слушаю, — ответил домоморф.

— Как мне повесить боксёрскую грушу?

— Я не совсем понимаю, что это.

— Ну, тренажёр. Чтобы отрабатывать силу удара. Обычно подвешивается к потолку на специальных цепях. Потребуется крюк.

— Сколько весит твоя груша?

— Это стандартный вариант. Сорок килограмм.

— Готово.

— Уже?

— Я вырастил крюк в тренировочной комнате, где ты учился метать ножи. В углу, чтобы висящая груша не мешала ходить.

— Круто, — оценил я.

И поволок коробку с грушей в соседнюю комнату. Бросил мимолётный взгляд на часы. Половина девятого. Нормальные люди собираются у экранов своих телевизоров, смотрят новости, обсуждают прошедший день. Я же планирую вешать боксёрскую грушу на крюк. После этого займусь вечерней тренировкой, затем в душ и обсуждение с соседями намечающегося переезда.

Да, забыл предупредить.

Мне не понравилось, как жители близлежащих домов пялились на меня утром. Много внимания, пересудов. Наверняка, уже справки наводят. Кто я и откуда…

Любопытство — порок.

И очень серьёзный.

Поэтому нынешней ночью я попрошу Бродягу сменить адрес. Мы переедем поближе к гимназии, на неприметную улочку Беридзе. Ночью я запомнил тот район, когда с ветерком катался на байке Маро. Улица расположена чуть севернее Гранд Базара, но добираться до гимназии через дворы оттуда можно быстрее. Что касается Джан, то она сможет ездить в свою школу на трамвае — за углом притаились пути с посадочной платформой.

— Что это у тебя? — заинтересовался проходивший мимо Фёдор.

Сорок килограмм — не так уж много для крепкого взрослого мужика. Вот только в новом теле я не могу похвастаться стальными мышцами.

Думаю, мне не обойтись без помощника.

— Боксёрская груша.

— Зачем? — нахмурился толстяк.

— Догадайся, — не выдержал я. — Зажгу под ней свечи, сооружу алтарь и буду поклоняться Ктулху.

— Кому?

— Не важно. Помоги дотащить.

Вдвоём мы заволокли коробку в тренировочную комнату, из которой я решил сделать некое подобие додзё. Федя щёлкнул выключателем. Я осмотрел потолок и обнаружил в дальнем углу стальной квадрат с выпирающими головками болтов и массивным крюком.

— Неси табуретку с кухни, — распорядился я.

Мальчишка пулей вылетел в общую гостиную.

Пока Федя выполнял возложенную на него миссию, я притащил из комнаты выкидуху, разрезал полоски коричневого скотча, вытащил цилиндрическую красную грушу и прикрепил цепи в нужных местах. Вскоре вернулся оружейник, и мы занялись подвешиванием тренажёра.

Время промчалось незаметно.

— Кто сегодня посуду моет? — в комнату заглянула Джан.

По спине пробежал холодок.

Эта обязанность лежит на мне.

Глава 3

— Вот что, — сказал я, когда мы собрались за ужином. Ну, не совсем за полноценным ужином. Так, лёгкий перекус на сон грядущий. — Пора обсудить наши планы.

— А объясниться не хочешь? — Джан изогнула бровь.

— Ты о чём? — я потянулся за сочным персиком.

— Что у тебя с полицией.

— Вопрос улажен.

— Кем?

— Гимназия Эфы за меня поручилась.

— И тебя не посадят?

— Неа.

— А что он такого сделал? — заинтересовался Фёдор.

— Да ничего особенного, — ухмыльнулась Джан. — Бродит по ночному городу и людей убивает. Все мы так делаем время от времени, согласись.

— Прекрати, — отрезал я. — Мне объявили вендетту. Если бы я не разобрался со Ставриным, то сейчас не разговаривал бы с вами.

Джан закатила глаза.

— У меня такая школа, — терпеливо пояснил я. — Там в любой момент к тебе могут прицепиться. Вызвать на дуэль или устроить разборку прямо во дворе. Убиваешь кого-то при самозащите — на тебя обрушиваются его родственники. Ты не знала, что в клановых гимназиях происходит такое дерьмо?

Морфистка пожимает плечами.

— Добро пожаловать в реальный мир, — добил я аргументом. — В общем, вопрос решён, полиция от меня отвязалась. Перейдём к более насущным вопросам?

— Я слушаю, — Джан направилась к закипевшему чайнику. — Кому чай?

— Мне, — доедаю персик и отправляю косточку в тарелку с яблочными огрызками.

— А я хочу мороженое, — заявил Федя.

— В морозилке, — отрезала Джан. — Ладно, ребята. Мир, дружба, жвачка. У меня тоже есть что сказать, но давайте послушаем Сергея для начала.

— Предлагаю поменять район.

— А с этим что не так? — удивился Фёдор.

— К нам присматриваются соседи.

— И что? — мальчик искренне не дорубает.

— А то, — поясняю я, — что мы тут занимаемся нелегальным производством оружия. Без клановой лицензии. А местные жители теперь думают, что у меня проблемы с криминалом.

— Правильно думают, — съязвила Джан.

— Надо скрыться из их поля зрения, — объясняю прописные истины. — Чтобы меньше сплетен распускали. Я подобрал тихую улочку поближе к гимназии. Рядом ходит трамвай.

— Нормально, — Джан согласилась неожиданно легко. — Я не против.

— Я тоже, — присоединился Фёдор.

— А что у тебя накипело? — спросил я, пока морфистка разливала ароматный напиток по чашкам. Судя по запаху, крепкий грузинский чай.

— Что надо, то и закипело, — улыбнулась Джан. — Тебе же без сахара?

— Без, — кивнул я.

Передо мной нарисовалась чашка, источающая пар.

Фёдор извлёк из морозилки брикетик мороженого.

— Надо бы ещё продать чего-нибудь, — заметила девушка, усаживаясь напротив. — Ты как, Федя, не хочешь поработать?

— Почему нет, — мальчик пожал плечами. — Столько денег на карманные расходы у меня ещё не было.

— Есть клиент? — заинтересовался я.

— Буду искать. Этой ночью я бродила по ставринским снам, так что…

— А как ты их находишь? — спросил Фёдор. — Ну, тех, кто мечтает об оружии.

— Засыпаю с правильными мыслями, — пояснила Джан. — Это часть моего дара, сложно объяснить… Ну, представьте, что я настраиваюсь на определённую радиоволну. Думаю, что неплохо бы найти человека, готового заплатить бабки за нелицензионный меч. Или, как вчера, держу в голове конкретную фамилию с адресом. И подсознание выносит меня к нужным людям. Как-то так.

— Впереди — более сложные задачи.

Морфистка уставилась на меня поверх чашки.

— Ты о чём? — не поняла Джан.

— Мне потребуется больше оружия, — решил я подготовить почву. — Самого разнообразного. Не имеющего аналогов в этом мире.

Лицо Джан стало непонимающим и настороженным одновременно.

— Поясни.

— Я немного почитал в библиотеке… всяких книг о сверхспособностях. Получается, морфисты имеют доступ к коллективному бессознательному… не только нашей планеты.

— Ты про параллельные миры? — не выдерживает Джан.

— Вроде того. Сны людей, живущих в других вселенных. Ты можешь получить к ним доступ?

— В теории могу, — задумчиво произнесла морфистка. — Это как… разные пласты мира сновидений. Потребуется больше энергии ки, чтобы пробиться на параллельные ярусы. Я раньше этого не делала, но… Почему бы и нет. А что ты забыл в этих снах?

— Оружие, — медленно проговорил я, — убивающее на расстоянии.

Повисла гробовая тишина.

— Так, — голос Джан зазвенел от напряжения. — Даже не думай. Слышишь? Забудь, и всё.

— Я не умею такое делать, — встрял Фёдор.

— Можно научиться.

— Зачем тебе это? — нахмурилась Джан. — И откуда ты знаешь про оружие из других миров?

— Знаю, — отрезал я. — Есть надёжный источник информации. Это всё, что тебе нужно понимать. Мне будет гораздо легче выполнять свою работу с хорошим оружием. А не с этими зубочистками…

— Хорошим оружием, — передразнила Джан. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Консистория нас размажет! Одно дело — прятать у себя незарегистрированного оружейника, и совсем другое — собирать штуки, убивающие на расстоянии.

Я вздохнул.

К законам люди относятся по-разному. Есть те, кто их соблюдает неукоснительно, боясь сделать шаг влево или вправо. Есть те, кто уверен, что деньги и связи решают всё. Закон, что дышло, ага. И есть люди, подобные Джан. С одной стороны, им нравится получать бонусы от разной нелегальщины, с другой — они боятся потерять берега. Что касается меня, то жизнь по ту сторону закона — часть моей натуры. Я понимаю, на какие риски иду. Даже сделка с Предтечами — это риск. Потому что мойры не погладят по головке за подобные действия. При этом у меня есть преимущества. Запахнет жареным — свалю из города на домоморфе. С артефактом такого уровня можно странствовать по империи, не заморачиваясь фотороботами и инквизиторскими расследованиями.

— Что у тебя за работа такая? — не выдерживает Джан.

— Если упрощённо, я могу убивать за деньги.

— Я так и думала.

— Ничем тебя не удивить.

— Пас, — Джан скрестила руки перед собой. — Я в этом не участвую.

Женщины…

Как же с вами сложно.

— А в чём ты участвуешь? — вкрадчиво интересуюсь я. — Прозябание в ПСП? Мелкие кражи у рыночных торговцев? У тебя офигенный дар, и как ты его используешь? От клана отказываешься, с аристократами не сотрудничаешь. Значит, хочешь жить сама по себе? За свободу надо платить. Жизнь вне системы стоит денег, и немалых.

— Мы их зарабатываем, — отрезала Джан.

— Жалкие гроши. Я предлагаю нечто большее. Я найду заказчиков с большими деньгами, возьму на себя опасную часть работы. А вы с Федей призовёте то, что мне нужно. Качественные инструменты.

— Нас легко поймать, — покачала головой Джан.

— И что нам сделают? Спроси у Бродяги. Мы управляем артефактом, потому что наши судьбы не подвластны мойрам. Это уникальный шанс, чтобы всех нагнуть. Никаких постоянных адресов. Перемещаемся по разным городам, торгуем клинками, убиваем по заказу. И откупаемся от всех, кто захочет этому помешать.

— У тебя крышу снесло, — качает головой Джан.

— А что ты хочешь получить? — глаза Фёдора загорелись. — Арбалет?

— Кое-что получше, — доверительно сообщил я. — Пистолет с глушителем. И снайперскую винтовку.

— Никогда не слышал о таком, — качает головой Федя.

— Конечно, не слышал. Всё это существует в параллельных мирах, но не здесь. Инквизиторы запрещают любые разработки такого рода.

— И как это работает? — продолжал допытываться мальчишка. — На каких принципах?

— Огнестрельное оружие, — ответил я. — Жмёшь на спусковой крючок, из ствола вылетает пуля и на скорости звука летит к жертве. Можно хоть за километр от человека находиться, он даже не поймёт, откуда стреляли. Главное — создать оптику.

— Оптику? — уточнил оружейник.

— Ну, оптический прибор для прицеливания. Типа бинокля или подзорной трубы. Чтобы видеть цель на расстоянии, смекаешь?

— Я никогда не видела ничего подобного, — покачала головой Джан. — И как прикажешь искать эту фигню в бессознательном? Мне нужно представлять, что тебе нужно.

— И мне, — поддержал Федя. — Это ведь сложные устройства, да?

— Вроде того, — я задумчиво повертел в руках чашку. — Там много деталей, все они пригнаны друг к другу. Есть пружины, ударно-спусковой механизм… Патроны…

— Что такое патрон? — поинтересовалась девушка.

— Снаряд, находящийся в стволе перед моментом выстрела, — пояснил я. — Жмёшь спуск, из патрона вырываются пороховые газы, они толкают пулю по стволу и придают ей ускорение. Пуля летит в человека и убивает его на расстоянии.

— И от этого никак не защитишься, — тихо произносит Джан. — Вот почему инквизиторы запретили… эти штуки. Обычный человек может убить одарённого, и тот ему ничего не сделает.

— При должной подготовке, — заметил я. — Надо уметь стрелять. И точно попадать в цель.

— Для этого не нужен дар, — пожал плечами Федя.

— Нет, — я ухмыльнулся. — Только практика.

— Странно, что ты знаешь об устройствах, используемых жителями других миров, — голос Джан стал подозрительным. — Откуда ты можешь об этом знать?

— Я не буду раскрывать свой источник.

— Ну, как знаешь.

— В общем, я готов взять вас двоих в долю. Тебя и Федю. С вас поиск устройств, извлечение чертежей из чужих снов и призыв в нашу реальность. С меня — грязная работа. Должен признать, что я не всегда буду использовать огнестрельное оружие. Где-то мне хватит клинков. Или ядов. В этом случае вы ничем не рискуете, но получаете незначительный процент с каждой сделки.

— Это ты маленькому ребёнку предлагаешь, — подколола Джан.

— Я не ребёнок! — возмутился Фёдор.

— Вы согласны или нет?

— Я согласен, — неожиданно заявил Федя.

— Ладно, — сдалась Джан. — Мы и так увязли по уши… Да и не видно никакого способа, чтобы заработать денег и выжить в этой стране. Твой план ничем не хуже нашего.

— Рад, что признаёшь, — делаю глоток из чашки. — Что с практической стороной?

— Набросай эскиз, — предложила морфистка. — Хоть примерно. Чтобы я представляла объект поисков.

— Из меня художник не ахти, — честно признаюсь я.

— Лучше, чем ничего.

— Нарисую.

— И ещё один момент, — продолжила девушка. — Чьи сны просматривать? Бойцов, создателей оружия? И, самое главное, как ты планируешь собирать сложносоставные устройства?

— Я такое делать не умею, — признался Федя. — С ножами и мечами всё просто. Учти, мне надо хорошо представлять объект, материал изготовления, размеры, конфигурацию. Сплавы бывают разные. Мне бы в руке подержать или знать формулу с содержанием стали, углерода и тому подобного. А ещё лучше — понимать, как это всё взаимодействует.

Я на пару минут задумался.

А ведь мальчишка прав. Если он не представляет схему стрелкового оружия, как добиться, чтобы система функционировала? Дьявол кроется в деталях. Сделал пружинку не из того сплава — она развалится при выстреле. Всё должно быть идеально выверено, подогнано и без соответствия стандартам не обойтись. Значит, мне придётся влезать в головы к конструкторам, инженерам, специалистам закрытых военных предприятий. Обычный снайпер не сможет дать Фёдору исчерпывающую информацию.

Далее.

Лучше изготовить запчасти, а потом собрать из них ствол. С патронами и их наполнением тоже гемор. В этом мире никто толком не представляет, что такое порох. Эта часть химии под запретом. Стоит тебе начать эксперименты со взрывчатыми веществами — жди в гости инквизиторов. И это я до глушителя не добрался. Глушитель, он же акустический фильтр, есть плод моего больного воображения с позиции местного оружейника. Человек, не державший в руках пистолет, не способен представить глушитель.

А что с оптикой?

В моём мире оптические прицелы делаются на заводах, это целый промышленный сектор. Дорогостоящее оборудование, шлифовка, полировка, калибровка… Я не знаю всей этой кухни, но понимаю, что на ровном месте кустарными методами ничего аналогичного не создашь… Вот только парнишка смотрит на картинку в учебнике, запоминает характеристики и сплавы, а затем вытаскивает из пустоты меч. Да ещё и ножны под него, если попросишь. Эта реальность полностью разрушает мои представления о мире.

Мне потребуются сборочные чертежи, деталировка, схемы отдельных узлов, сведения о материалах. Джан добудет эту информацию, я скормлю её Фёдору, и невозможное станет возможным. Не важно, сколько времени это займёт. Я получу то, что мне надо.

— Я набросаю эскизы, — допиваю почти остывший чай. — А ты будешь искать видения конструкторов, инженеров. Тех, кто работает на оружейных заводах.

— Целые заводы? — охренела морфистка.

— Да. В параллельных мирах огнестрел производится на заводах. Им вооружают большие армии. Свободно продают в магазинах. Это массовая индустрия. Мы раздобудем чертежи, спецификации. И попытаемся собрать нечто подобное здесь.

— Образцовый бред, — восхищённо произнесла Джан.

— Мы справимся.

Стрелки часов приближались к полуночи.

— Не факт, что у нас получится с первого раза, — задумчиво произнёс мальчик.

— Будем пробовать, — отрезал я. — А сейчас отдыхайте. Завтра я постараюсь набросать эскизы того, что мне необходимо.

— А когда переезжаем? — спросил Федя.

— Часа в три. Чтобы соседи ничего не заподозрили. Проснётесь уже на новом месте.

Мы начали убирать со стола.

Федя отправился чистить зубы, Джан уселась за составление списка продуктов на завтра. Я нехотя приступил к мытью посуды. Если вдуматься, перспективы головокружительные. Главное — выяснить пределы возможностей оружейника. Если он справится с пластиком, можно вытащить Глок 17, почему нет? А если он в химии разберётся, почему бы не попробовать раздобыть тротил для взрывчатки? Ладно, это я размечтался. У меня даже нет представления, где искать первых клиентов и как нарабатывать их базу в этом несовершенном мирке…

А ещё завтра в школу.

И я сильно сомневаюсь, что от меня отвяжутся отбитые одноклассники.

Глава 4

Утро началось с медпрактики.

Я плохо выспался из-за переезда и взбодрился лишь после того, как забежал в крохотную подвальную кофейню за чашечкой бодрящего напитка. Точнее — за бумажным стаканчиком. Улыбчивый турок сварганил мне в джезве, на песке, то, что доктор прописал. Здесь, кстати, меня умилило полное отсутствие кофемашин. Баристы вынуждены работать, а не просто жать кнопочки.

Собственно, из-за турка я чуть не опоздал на уроки.

Зато пришёл в относительную норму.

В три часа ночи я встал как штык по звонку будильника. Бродяга уже знал, что мы приняли коллегиальное решение о переезде. Оставалось лишь отдать приказ и насладиться перемещением.

Домоморф перебрался на улицу Беридзе за пару минут. Видимо, не так уж далеко мы находились от этого места, если двигаться по прямой, да ещё через многомерные пространственные развёртки. Адрес, который я назвал, можно было лишь условно считать адресом. Кто-то затеял стройку много лет назад, а денег не хватило. Поставили дощатый забор с примитивной калиточкой, заложили фундамент, но дальше не срослось. Стройплощадку начал понемногу захватывать бурьян. В общем, мы впёрлись на этот фундамент, практически не меняя конфигурацию. Фишка заключалась в том, что справа возвышался ещё один недострой, только многоквартирный, а слева расположилась мясная лавка с выходом на соседнюю улицу, так что покупатели не видели изменений, творящихся за забором. Напротив, через дорогу, стояли две сросшиеся аркой пятиэтажки, первые этажи которых были отведены под всевозможные лавочки, парикмахерскую, пекарню с тандыром и ремонт обуви. Ночью всё это было закрыто.

Я делал ставку на невнимательность большинства людей.

Наш мозг ведь как устроен? Столкнувшись с необычным фактом, мы наверняка попытаемся придумать разумное объяснение. Выглянул из окна, а на замороженной стройплощадке возвышается новенький трёхэтажный особняк? Какая ещё магия, просто я давно не следил за соседями, а они успели ударными темпами всё достроить. Бетономешалку подогнали, кирпичами всё заложили, заштукатурили и покрасили. Окна застеклили. Молодцы, и когда успели…

Мистические объяснения никто искать не будет.

Потому что большинство наших сограждан — люди приземлённые.

Общую картину портит забор, сколоченный из неструганных досок. С другой стороны… ну, не дошли у хозяев руки. Территория вон тоже бурьяном покрыта, а на каждом шагу валяются куски арматуры. И что? Москва не сразу строилась…

С такими мыслями я порадовал себя жёсткой силовой тренировкой с отжиманиями, подтягиваниями и турником. Поколотил грушу, поупражнялся с синаем, затем уделил по пятнадцать минут ножу и кусаригаме. Позавтракал овсяной кашей и варёными яйцами, заел всё это дело яблоком и отправился на занятия.

Меньше всего я рассчитывал на проблемы с вахтёром.

Точнее, с цербером-охранником, бессменно дежурившим на первом этаже.

Я попытался проскочить мимо упыря к лестнице, но тот смерил меня цепким взглядом и заприметил неладное. Так что я почти не удивился громогласному окрику:

— А ну, стоять!

На голос быкоголового монстра обернулось сразу несколько учеников.

— Вы мне? — до конца надеюсь, что хмырь ошибся адресом.

— Тебе, кому же ещё. Что с портфелем?

Причина происходящего стала очевидной, но я всё ещё пытался закосить под дурачка.

— А что с ним не так?

— Это не школьный портфель. Там нет эмблемы гимназии.

— У меня старый потерялся.

— Обратись к завхозу. Чтоб решил вопрос до конца занятий. Завтра я тебя в таком виде на уроки не пущу. Будешь под дверью стоять. Всё понятно?

— Так точно.

Иронии в моём голосе охранник не заметил.

— Свободен.

У винтовой лестницы, ведущей на крышу, я встретил Ираклия.

— Вот ты где! — обрадовался приятель. — Почему в гости не заходишь?

— Меня полиция арестовала.

— Да ладно! — глаза кучеряшки вспыхнули любопытством. — Расскажи!

— Потом, — отмахнулся я. — На урок опаздываем.

В воскресенье Ираклий приглашал меня в гости. Этот факт совсем вылетел из головы, что оправдано бурными событиями в горах и у родового поместья Ставриных. Стало неудобно. Получается, друга обидел, хоть и не со зла.

Когда мы поднялись на крышу с садом для медитаций, почти весь класс успел снять обувь и занять свои места на ковриках. Марфа Денисовна в своём темно-синем ифу прохаживалась между циновками, обмениваясь ничего не значащими фразами с учениками. Я поискал глазами знакомых. Барский со своими прихлебателями как всегда оккупировал центр крыши. Маро уже сидела с закрытыми глазами и явно не обращала внимание на бренную суету. Регина приветливо помахала мне рукой, я улыбнулся в ответ. Ева и Даша, завидев нас, начали толкаться, хихикать и усиленно перешёптываться.

Внезапно я дорубил, кого не хватает.

Игоря Гриднева.

Нашего старосты.

Мы устроились на привычных местах возле ограждения. Ветерок шевельнул мои волосы, запахло осенним увяданием. Завтра — второе октября. А это означает, что стремительно приближается сезон дождей. Уже в ноябре, как мне говорили, Фазис превращается в унылое болото с ветрами, штормами и многодневными ливнями. Правда, иногда будет теплеть — достаточно, чтобы прогуляться по городу в шортах и футболке.

Отсутствие старосты — это плохо.

Потому что обязанности по управлению классом ложатся на мои плечи. Я должен следить за порядком, подавать учителям списки отсутствующих и усмирять придурков, подобных Барскому. Лучшего начала дня не придумаешь.

Прозвенел звонок.

И тут раздались знакомые шаги, после чего на крышу ввалился Игорь.

— Опаздываем, Гриднев, — Марфа Денисовна поджала губы.

— Извините, — староста бросил на меня злобный взгляд. — Я по поручению куратора Райнера. Можно забрать с урока Сергея Иванова?

Преподавательница покосилась на меня.

— Это срочно?

— Очень, — кивнул Гриднев. — Его надо зарегистрировать.

Брови наставницы поползли вверх.

— Уже?

Гриднев молча кивнул.

— Бегом, — Марфа Денисовна указала на крышку люка. — И не шумите в коридорах.

Хлопнув Ираклия по плечу, я встал с коврика и пошёл обуваться. Класс буквально пожирал меня десятками пар глаз. Я ничего не понимал. Зачем меня регистрировать? Что опять случилось? Выплыла мыслишка, что наконец-то я познакомлюсь с неуловимым куратором, но вряд ли сейчас это имело значение.

— Чего ты такой злой? — спросил я, когда мы оказались в коридоре.

— А сам как думаешь? Я из-за тебя медитацию пропущу.

— Ты же одарённый.

— Я хочу лучше освоить перераспределение ки, — важно заявил Игорь. — Пока имею возможность. Здесь лучшие преподаватели, и они с тобой бесплатно работают.

— Рассчитываешь поднять ранг?

Гриднев промолчал.

Я не знаю, кем надо быть, чтобы за год превратиться в продвинутого. Вряд-ли моим одноклассникам светит второй ранг в обозримом будущем. К такому идут по пять-десять лет.

— Если хочешь, я сам доберусь, — сжалился я над старостой. — Только скажи, где этот твой куратор. И чего ему от меня надо?

Гриднев покачал головой:

— Он просил лично привести. Чтобы ты не потерялся по дороге.

— Смешно.

— А ты что, не знаешь? Директор на утренней пятиминутке говорил про тебя. Мол, дичи всякой натворил, но зато поднял ранг. Ты что… пробудился?

— Вроде того.

Мы спустились на второй этаж и зашагали в дальнее крыло.

— И… какая способность?

— Хожу сквозь стены.

— Чего?

— Для меня не существует преград, дружище.

— Я о таком и не слышал никогда.

— Век живи — век учись.

За поворотом открылся новый коридор с двумя рядами кабинетов.

— А что за регистрация?

— Куратор объяснит, — уклончиво ответил Гриднев.

Мы остановились перед серой дверью с номером «‎215» и прикреплённым канцелярскими кнопками листиком в клеточку. На бумажке от руки было написано следующее:

ВЫЗВАЛИ ПО ДЕЛУ. ИДИТЕ В ПРИЁМНУЮ ДИРЕКТОРА. КУРАТОР РАЙНЕР.

Я хмыкнул.

— Что? — ощерился Гриднев.

— Порой я сомневаюсь в его существовании.

— Он есть, — уверенно заявил Игорь.

— Ты его видел?

— И ты тоже. В начале сентября.

Как всегда, сосредоточившись на беспредметном споре, мы пропустили появление надзирателя. Вадим Петрович Гирс не любит ходить пешком. Если ему нужно быстро попасть из одного пункта в другой, Гирс телепортируется. И, похоже, не слишком переживает по поводу перерасхода энергии.

— А, Иванов, — раздался насмешливый голос. — Смотрю, новый рюкзачок прикупил.

— Старый поизносился, — в тон надзирателю ответил я.

— Говорят, в портфеле лучше учебники носить, а не кусаригамы.

Сегодня что, международный турнир по остроумию?

— Это смотря где, — победоносно смотрю на Вадима Петровича. — Если учишься в гимназии Эфы, лучше обзавестись бензопилой. Или собственным механикусом.

Игорь с трудом удержался, чтобы не заржать.

— Гриднев — на урок, — Вадим Петрович посерьёзнел. — Иванов, за мной. К директору.

— Приёмная для меня, как дом родной.

— Шутник хренов.

Игорь поспешил избавиться от нашей милой компании.

Блондинка-секретарша куда-то исчезла. Я с сожалением отметил, что приёмная осиротела, и обречённо направился к мистеру Андерсону. Глеб Олегович приветствовал меня с неожиданной теплотой.

— Иванов! Рад тебя видеть, все дела. Поздравляю с обретением дара. Ты не против небольшой формальности? А то сам понимаешь, всё с твоих слов…

Директор указал мне на стул.

Усаживаясь, я сразу обратил внимание на матово-белые шары, каждый размером с яблоко. Шары словно были сделаны из перламутра, и поначалу я решил, что передо мной — модные светильники.

— Возьми шар, — приказал директор.

— Зачем? — я насторожился.

— Возьми, говорю. Это артефакт. Определитель, помогает вычислить текущий потенциал одарённого. Перед тем, как отправить тебя на регистрацию, я должен удостовериться в подлинности слухов.

— Как это работает?

— Сейчас увидишь. Руку на шар.

В директорском голосе прорезалась сталь.

Я положил ладонь на поверхность артефакта — медленно, осторожно. Сжал пальцы, ощущая холод то ли стекла, то ли полированного камня. Поначалу ничего не происходило, но потом… Директор Андерсон опустил массивную пятерню на свой шар. Между двумя артефактами протянулся тонкий голубой лучик — по диагонали, через весь стол. И одновременно с этим я почувствовал движение во внутренних энергетических каналах. Сложно объяснить, но через меня словно пропустили освежающий поток горного воздуха. Ки наполнила каждую клеточку моего тела, и Андерсон это почувствовал.

Шары вспыхнули.

Яркое сияние окутало мои пальцы, затем передалось по невесомому лучу на второй полюс. Я понял, что не могу сдержаться — надо применить свой дар. Сделать это прямо сейчас…

Под моим взглядом стена, в которую был врезан оконный проём, потекла, утратила вещественность и явила мне мир за пределами директорского кабинета. Удивительное зрелище. Ты видишь контуры окна, стыки стен, но поверхность, на которую оказано воздействие, полностью исчезает. Там, снаружи, проплывают облака, очерчиваются крыши домов, качаются на ветру древесные кроны. Я вижу всё это отчётливо, даже не напрягаясь.

Директор удовлетворённо кивает.

И убирает руку с артефакта.

Я нехотя следую его примеру.

— Первый ранг, — констатирует Андерсон. — И, насколько я могу судить, ты сделался ясновидцем.

— Разве?

— Ну, психотип довольно редкий. Визуальное устранение препятствий, перемещение сквозь стены… Да-да, мне доложили, не смотри так. В общем, тебе надо пройти регистрацию. Это существенно расширяет твои права, несмотря на мещанское происхождение.

— Даже так? — я заинтересовался.

— А ты как думал. Одарённый получает право на ношение и применение холодного оружия. Право на вступление в клан. Право на покупку и эксплуатацию големов. А ещё ты можешь приобретать артефакты, продажа которых одобрена инквизицией и правящим Домом.

— И никаких обязанностей? — невинно уточняю у собеседника.

— Почему же, — хмыкнул директор. — Ты не должен убивать других одарённых без веских оснований. Дуэль и самозащита считаются такими основаниями. Как и вендетта. Только учти, пока ты не в клане, любые твои косяки расследует полиция.

— Которая подчиняется вам, — хмыкнул я.

— Есть такое, — в глазах директора промелькнул лукавый огонёк. — Я бы на твоём месте уже сейчас присматривал родовичей-покровителей. Определённые таланты у тебя есть, многие начнут интересоваться. Даже старшие ветви.

— Я подумаю. Что там с регистрацией?

— Отправляйся в муниципальное управление Дома Эфы. Это на Монетном бульваре, дом двадцать один. Проще всего доехать на канатке, но можно и трамваем. Поднимаешься на третий этаж, в учётный сектор. Там подскажут, что делать.

— Мне выдадут какой-то документ?

— Регистрационное свидетельство.

— И когда идти?

— Прямо сейчас. От уроков я тебя освобождаю.

Глава 5

У трамвая есть одно неоспоримое преимущество — он дешёвый. Учитывая моё пошатнувшееся материальное положение, этот фактор нельзя игнорировать. Вот я и отправился к платформе, расположенной неподалёку от родной кофейни. Предварительно заглянув к завхозу.

— Рюкзак, — задумчиво проговорил низкорослый мужичок лет пятидесяти с явно армейской выправкой. — Должны быть. Идём.

Звали моего спасителя Виталием Борисовичем.

После моего обращения Борисыч углубился в недра своего необъятного склада, безошибочно направившись к нужному стеллажу. Я решил дождаться его у письменного стола, на одном краю которого лежала стопка амбарных книг, на другом — видавший виды стационарный телефон.

Всё не могу отделаться от словечка «‎стационарный».

В этом мире других нет.

Минут через пять Борисыч вернулся с «‎фирменным» портфелем, как две капли воды похожим на тот, что я потерял у Ставриных.

— Десять рублей.

Я охренел.

— Разве их не бесплатно выдают?

— Бесплатно, — кивнул завхоз. — Первого сентября. Замены платные. Надо беречь школьное имущество.

Порывшись по карманам, я извлёк мятый червонец.

Борисыч раскрыл приходно-расходную тетрадь, внёс туда полученную сумму, дал мне расписаться, после чего выписал квитанцию на пожелтевшем бланке. На эти формальности я убил ещё минут пятнадцать. Зато уладил намечающийся конфликт. Похоже, у гимназического персонала бзик по поводу символики.

Чтобы не таскаться с двумя рюкзаками по городу, я решил по-быстрому заскочить домой. Джан, вероятно, укатила в свою школу, а Фёдор, судя по звукам, смотрел зомбоящик. Я не стал мешать пареньку. Запихнул портфель в шкаф и свалил без лишнего шума. Перед этим я выложил все учебники из своего городского рюкзака, максимально облегчив ношу.

На платформе я стоял не дольше пяти минут.

Пока трамвай грохотал по стыкам полотна, останавливаясь на каждом перекрёстке, я открыл блокнот и принялся набрасывать эскиз.

Знаете, в прошлой жизни я чем только не пользовался, но пока жил в России, то чаще всего в моих руках оказывался легендарный ТТ. После успешно выполненной операции я бросал ствол на месте преступления. Ясень пень, там не было моих пальчиков, я всегда работаю в перчатках. Почему я это делал? Пистолет наёмного убийцы — игрушка одноразовая. Оружие идентифицируется по следам нареза ствола. Убьёшь кого-нибудь из засвеченной пушки — менты обязательно свяжут два преступления. Скажу больше — я и винтовки оставлял на позициях. Чтобы меньше улик было.

В этом мире всё иначе.

Никто меня по нарезке определить не сможет, потому что банально не с чем сравнивать. Пушка, которую для меня соберёт Федя, будет уникальной. В этом, разумеется, тоже есть опасность. Инквизиция всенепременно заинтересуется странным убийством, даже если я подберу гильзы. Сам факт применения огнестрела в мире, где такие штуки под запретом, спустит псов с цепи. Поэтому я должен аккуратно работать с заказчиками. Не светиться самому, забирать деньги из закладов, общаться через Джан. Схема в стадии продумывания.

А пушку я выбрасывать не хочу.

И, разумеется, это будет Тульский Токарев.

Меня всегда поражала дешевизна, простота, мощь и безотказность этих пистолетов. Легко разбирать, легко чистить. Восемь патронов в магазине. Отменные попадания на пятидесятиметровой дистанции. Эргономичность оставляет желать лучшего, зато остроконечная пуля пробьёт даже лёгкий бронежилет. Как вы понимаете, броники в этом мире отсутствуют, но вот пластинчатые доспехи…

Я думал обо всём этом, а рука автоматически выводила на бумаге знакомые очертания. Я набросал общий вид оружия, после чего на отдельной странице стал вырисовывать конструкционные элементы. Ударно-спусковой механизм, раму, боевую пружину, курок, затвор, патрон с экспансивной пулей…

Всё это придётся дополнять и переделывать, но начало положено. Джан сумеет отыскать в сновидениях то, что мне нужно. А уж затем мы вычертим для Фёдора правильные детали…

Или просто влезть к пареньку в сон?

Тоже вариант.

Внедрение знаний на подсознательном уровне.

Пока трамвай катил по старым районам Фазиса, я успел набросать схему глушителя, после чего задумался над кусаригамой. Меня не совсем устраивает модификация, размещённая в каталоге. Я мог бы сделать конструкцию более удобной, если бы классический серп заменил на тяжёлый изогнутый нож с массивной рукоятью. Эта штука визуально напоминала бы керамбит, только покрупнее. Груз я бы оставил без изменений, а вот саму цепь, кусари, стоило бы подправить. Звенья цепи — меньше и толще. Я отказался бы от плетения «‎ромб» или «‎якорь» в пользу отшлифованного с двух сторон «‎панциря». Такие цепи не перекручиваются, они гибкие и смертоносные. А вот длину цепи можно слегка нарастить. Скажем, до двух метров.

Увлёкшись, я чуть не пропустил свою остановку.

Выбежал в последний момент, перед самым закрытием дверей.

Монетный бульвар связывал набережную Фазиса с жилыми кварталами в предгорьях. Собственно, бульвар тянулся на пару километров, вливаясь в улицу с труднопроизносимым названием. Улица была очень широкой, причём высоко над моей головой скользили вездесущие капсулы канатной дороги. Трамвай огибал кольцевую развязку, высаживал пассажиров на утопающей в зелени центральной части и укатывал к горам. Спустившись с платформы, я оказался на широченном променаде. Два ряда пальм, невразумительные скульптурные композиции, лавочки и серая тротуарная плитка. По обе стороны от променада носились автомашины. Ещё дальше к небу громоздились многоквартирные кондоминиумы, чем-то напоминавшие апарт-отели из моей реальности.

А вот и белое футуристическое здание, смахивающее то ли на ракушку, то ли на корабль пришельцев. Муниципалитет Фазиса. По факту — административный центр Великого Дома Эфы.

Чтобы попасть в муниципалитет, мне нужно было пересечь четырёхполосное шоссе. Удивительно, но светофоры здесь работали, а водители добросовестно притормаживали перед «‎зеброй»‎. Я чуть не прослезился от умиления. Впрочем, ситуация легко объяснялась. Каждые две-три минуты по магистрали неспешно проезжала патрульная машина. Ещё несколько полицейских тачек были припаркованы у здания муниципалитета.

Знаете, что мне сразу не понравилось?

Большое скопление людей.

Футуристическая раковина была выстроена чуть в стороне от бульвара, её окружали участки газона, живописные клумбы и садовые дорожки. Парковок я насчитал аж целых две, причём довольно вместительных. А ещё перед фасадом здания обнаружилась покрытая бетоном площадка, на которой я увидел несколько сотен человек. Все решительно настроены, машут транспарантами, что-то скандируют.

— Верните нам туристов! Верните нам туристов!

Протолкаться через этих ребят будет нелегко.

Я обратился с вопросом к симпатичной девушке, размахивающей белым флагом с тремя синими полосами:

— Что здесь происходит?

Девушка посмотрела на меня, как на умственно отсталого.

Но всё же ответила:

— Митинг.

— И чего требуете?

— А то сам не знаешь.

Качаю головой.

Девушка закатила глаза.

— Если бы Дом Эфы не конфликтовал с Домом Волка, к нам бы летали туристы из Сибири. У них там какие-то тёрки, а народ бедствует, понимаешь? Третий сезон сибирские дирижабли и поезда к нам не ходят. Люди голодают.

— И кто виноват? — спросил я, уже предвидя ответ.

— Волчары, кто ж ещё! — девушка удивилась моей некомпетентности. — Они две торговые сети у Эфы отжали, а потом ещё осмелились сюда приехать. Клановую делегацию отправили, прикинь?

— Обнаглели, — согласился я. — А вы что?

— Яйцами их забросали, выгнали нафиг из города. Они умотали на своём дирижабле.

— Ну, правильно, — соглашаюсь на всякий пожарный.

— И я так думаю! — с жаром подхватила девчонка. — Только они наш регион внесли в список опасных мест для туризма, все аэролинии перекрыли. И поезда отменили.

— Скоты, — заметил я. — И что теперь?

— У нас правительство есть. Пусть решают вопрос. Мы не уйдём, пока муниципалитет не вернёт нам сибиряков.

— А если не вернёт?

— Пойдём на штурм.

— Ладно, удачи.

Я начал огибать демонстрантов по широкой дуге. Придурки. Ясно, что между кланами началась экономическая война. Одни прожимают других, используя любые средства. И пока не договорятся, не будет никакого транспортного сообщения. Вопрос в другом. Никто не позволит штурмовать горсточке лузеров здание муниципалитета. Разгонят водомётами или дубинками отхреначат. Третьего не дано.

Демонстранты проявляли чудеса креатива. Орали в мегафон, скандировали рифмованный бред, пели песни. На плакатах и транспарантах чего только не было. Я прочитал отдельные надписи: «‎Верните Иванов!», «‎Тобольский волк тебе товарищ!», «‎Руки прочь от нашего моря!», «‎Икра, балалайка, медведь!».

Хмыкнув, я поднялся по ступенькам на крыльцо и прошёл в вестибюль через стеклянную вертушку.

В толпе, собравшейся перед зданием муниципалитета, мелькали преимущественно кавказские лица. И все эти люди искренне верили, что протесты приведут к некоему результату…

— Молодой человек, вы куда?

Дорогу мне преградил пожилой охранник в тёмно-синей униформе.

— На третий этаж, — ответил я. — Пройти регистрацию.

— Одарённый?

— Инициировался недавно.

— Лестница вон там. Можно и на лифте подняться.

— Спасибо.

Я пересёк гулкий вестибюль, мраморный и величественный, поднялся по лестнице на третий этаж и оказался в небольшой рекреации со стойкой дежурного администратора.

— Слушаю вас, — женщина лет сорока посмотрела на меня поверх очков в золотой оправе.

— Я по направлению из гимназии Эфы.

— Регистрация?

— Да, я инициировался прошлой ночью.

— Проверялись на определителе?

— Сегодня утром.

— Очень хорошо, — женщина что-то записала в книгу с красивым кожаным переплётом. — Фамилия, имя, сословие.

— Сергей Иванов. Мещанин.

— Давно учитесь в гимназии?

— Первый год.

— Хорошо. Я бы хотела взглянуть на документ, удостоверяющий личность.

Протягиваю администратору жетон самостоятельности.

Через минуту я шагаю по длинному коридору с выписанным пропуском. Вхожу в дверь с табличкой «‎РЕГИСТРАЦИЯ ОДАРЁННЫХ». Оказываюсь в просторном кабинете на четыре стола. Стационарные телефоны, шкафы с папками, унылые сотрудники в возрасте от тридцати до пятидесяти. Два широких окна с видом на строящийся кондоминиум.

Я поздоровался.

— Номер пропуска? — поинтересовался мужчина справа.

— Сто шестьдесят семь.

— Это ко мне. Присаживайтесь.

До моего слуха донеслось едва уловимое шипение. Что-то щёлкнуло, звякнуло. Мужчина отвлёкся от меня, развернулся к вертикальной металлической трубе у стены, сдвинул заглушку крохотного люка и извлёк прозрачный пластиковый цилиндрик. Чума. Эти ребята протянули через всё здание пневматическую почту!

Рядом с трубой в стену был вмонтирован терминал управления.

Мужик достал из цилиндрика свёрнутые документы, а саму капсулу вложил в специальный держатель. Сверившись с какими-то записями, удовлетворённо кивнул и лишь после этого обратил внимание на мою скромную персону.

— Присаживайтесь.

Я уселся напротив чиновника.

Сразу бросились в глаза знакомые шары определителя.

Мужик профессиональным движением вложил документ в папку, подшил скоросшивателем и убрал всё лишнее в выдвижной ящик.

— Стандартная проверка.

Я уже знал, что делать.

Шары вспыхнули, когда мы положили на них свои ладони. Между двумя полюсами определителя протянулся полупрозрачный лучик-канал. Как и в кабинете директора Андерсона, я испытал непреодолимое желание применить свои способности, после чего на лице чиновника отразились смешанные чувства. Прервав контакт, мужик произнёс:

— Не уверен, что могу полностью идентифицировать ваши способности, Сергей. Видение сквозь стены… но есть что-то ещё.

Разумеется, я не собирался признаваться кому-либо в том, что уклоняюсь от редактирования личной судьбы мойрами. Да и не похоже, чтобы определитель мог уловить этот нюанс.

— Прохождение, — признал я.

— Через преграды? — удивился мужик.

— Угу.

— Покажите.

— А это обязательно?

— Да. В регистрационном свидетельстве я обязан указать исчерпывающую информацию о полученном вами даре. Сведения должны быть максимально полными.

— Что ж, — вздохнув, я поднялся со своего места. — Попробуем. Куда проходить?

— В коридор, если вас не затруднит.

Я направился к стене, ловя на себе заинтересованные взгляды других чиновников. Вызвал знакомое желание пройти сквозь перегородку, ощутил энергию, захлёстывающую всё моё существо… сделал пару шагов…

И оказался в коридоре.

С каждым разом такие фокусы получались всё легче. Сверхспособность настолько укоренилась во мне, что я начинал воспринимать полученные умения, как данность.

Развернувшись к двери, я понял, что наваждение схлынуло.

Поверхность перестала быть прозрачной, энергетическая циркуляция внутри меня улеглась. Не испытывая желания обойти физические законы, я стал обычным человеком.

Когда дверь за моей спиной захлопнулась, чиновники начали аплодировать.

— Браво! — восхитился мужик. — Я впервые сталкиваюсь с подобными навыками. У вас психотип ясновидца, при этом я наблюдаю явные кинетические способности. Это не телепортация, но нечто родственное. Не удивлюсь, если в ближайшие месяцы вашей персоной заинтересуется верхушка клана.

Через десять минут я вышел из муниципалитета с регистрационным свидетельством в руке. Плотная гербовая бумага с серебряной окантовкой, необходимым набором печатей и подписью какого-то важного начальника, за которой мужик поднимался на четвёртый этаж.

По времени у меня ещё была возможность успеть на последние три урока, но желание идти в гимназию отсутствовало напрочь. Я решил вернуться домой и немного поэксплуатировать Фёдора. А заодно поработать над благоустройством тренировочной комнаты.

Обогнув протестующих, я направился к трамвайной остановке.

Глава 6

— Как ты меня нашёл?

— Угадай.

Федя отошёл от теннисного стола к брусьям, на которых висел его рюкзак, и начал упаковывать ракетку в чехол. В этом мире пинг-понг появился и стал достаточно популярным, чтобы им увлекались дети по всей империи. Чего не скажешь про баскетбол. Джеймс Нейсмит в этой реальности никогда не вешал фруктовые корзины на стены спортзалов, а про Майкла Джордана и слыхом не слыхивали.

— Бродяга?

— Конечно.

Два паренька уже рубились на счёт, остальные четверо ждали своей очереди. Оранжевый шарик вычерчивал стремительные линии над сеткой.

Я отметил, что стол очень грамотно расположен. Под раскидистым дубом в десяти шагах от автомата с газировкой. Рядом — пара скамеек, брусья, турники и вход в подвальное помещение с теннисной секцией. Думаю, противники Фёдора именно там и занимались.

— Ты хоть им не рассказывал про себя? — вопрос я задал, когда мы отошли на достаточное расстояние от игровой площадки.

— Неа, — оружейник покачал головой.

И я впервые подумал о том, что пареньку очень скучно в нашей компании. Поиграть не с кем, очевидный возрастной разрыв со мной и Джан. Кроме того, большую часть дня мы пропадаем в своих школах, а Федя должен сидеть в четырёх стенах и не высовываться. Ну, почти не высовываться. А ведь мальчику нужны сверстники. Наверняка он хотел бы заниматься в обычной школе, сидеть на уроках, бегать со своими приятелями по дворам, играть в настольный теннис… Купаться в море, забираться на деревья за персиками и абрикосами… В этой реальности нет мобильников, и дети не такие зомбированные.

Из глубин памяти выплыло подходящее словечко.

Социализация.

— Хочешь с ними дружить? — спросил я, имея в виду юных теннисистов.

Федя пожал плечами.

— Ты можешь, — сказал я. — Только не распространяйся о нас, о домоморфе и своих способностях. А ещё лучше — скажи, что на море с родителями приехал. Ненадолго. Сам знаешь, мы часто переезжаем.

— Знаю, — вздохнул толстяк. И сменил тему: — А почему ты не в школе?

— Отпустили. Чтобы зарегистрировался в муниципалитете.

— Круто. У тебя есть сертификат?

— Теперь есть.

— А меня не пускали на регистрацию, — погрустнел мальчик.

— Тётя?

— И папа с мамой.

Детская площадка располагалась в одном из соседних дворов. Никаких новомодных тренажёров под навесами, скейт-парков и прочих атрибутов уличной культуры. Турник, брусья, врытый в землю теннисный стол, парочка рукоходов и металлические столбы для волейбольной сетки.

Мы пересекли обширное дворовое пространство с высокими деревьями, нырнули в арку и вышли на Беридзе. Я не стал искать «‎зебру»‎ — всё равно правилами здесь никто не заморачивается. Пропустив красную машину, смахивающую на «‎жигули»‎, переходим улицу и оказываемся перед родным забором.

— Поиграешь со мной в шахматы? — спросил Федя.

— Обязательно. Но чуть позже.

Мальчишка расстроился.

— А сейчас что?

— Нам надо призвать одну штуку. И установить манекен для фехтования.

— Это ещё что? — заинтересовался оружейник.

— Распакую — увидишь.

— Ладно. Но потом сыграем?

— Я только фигуры умею двигать. Ты меня уделаешь.

— Никогда не поздно научиться.

Гадство.

Не отстанет ведь.

— Хорошо. Поиграем.

— Я тебя научу! — воскликнул Фёдор, взбегая на крыльцо. — Вот увидишь, это классная игра!

Знавал я одного негоцианта, любившего шахматы. И, честно говоря, закончил этот мужик плохо. Отравился ядом, которым я смазал шахматные фигуры белого цвета.

Джан, по моим прикидкам, вернётся часа через три. Ей минут сорок только из школы на трамвайчике ехать. Проверив запасы в холодильнике, я убедился, что ничего покупать не нужно. Разве что овощи на салат. Лавка совсем рядом, так что схожу ближе к вечеру.

— Покажи сертификат, — попросил Федя.

Я достал из портфеля заветную бумажку и протянул мальчишке. Оружейник добрых полминуты всматривался в текст, изучал печати, а потом выдал:

— У моего отца такой висел. В рамочке на стене.

Избавившись от туфель, я почувствовал облегчение. Октябрь, а ноги потеют.

— Что ты хочешь создать? — спросил Федя.

— Ну… помнишь мою кусаригаму?

— Серп, — кивнул паренёк. — С цепочкой и шариком.

— Правильно.

— Он тебе не нравится?

— Хочу попробовать новую разновидность.

— В каталоге есть?

— Нет, к сожалению. Я эскиз нарисовал.

— Покажи.

Мой набросок перекочёвывает к оружейнику. Федя внимательно рассматривает каму. Я готовлюсь давать подробные разъяснения — художник из меня, как из прапорщика балерина.

— Это нож?

— Да. Похож на керамбит, только потяжелее. Вот здесь, посмотри, я указал характеристики по массе, общей длине и ширине лезвия.

— Ага, вижу.

— У меня керамбиты в каталоге есть.

— Рукоять массивная, как я посмотрю.

— Точно. Чтобы при разгоне удар был мощным.

Беседуя таким образом, мы поднялись на второй этаж, зашли в мою комнату и взялись за просмотр каталога. Керамбиты я нашёл почти сразу. И стал описывать Фёдору сходства и различия этих клинков с моей камой.

— А что с цепью?

— Меня интересует плетение панцирь. Сейчас покажу.

Открываю раздел с боевыми цепами, кистенями и прочей экзотикой. Там же были приведены примеры всевозможных плетений, используемых кузнецами и оружейниками с незапамятных времён. Фёдор слушал мои рекомендации, кивал и задавал уточняющие вопросы. Минут через десять он заявил, что задача ясна и надо попробовать.

— Давай, — согласился я.

— А ты что будешь делать?

— Наведу порядок в тренировочной комнате. Как закончишь — дуй туда.

— Договорились.

Толстяк схватил каталог, мои грубые наброски, и пулей помчался на третий этаж. Я был практически уверен, что он испытывает эстетическое удовольствие от конструирования смертоносных игрушек. Тот ещё тип, наш Фёдор.

Самый интересный набросок я приберёг для Джан.

Пусть понемножку начинает искать.

Уезжая с Монетного бульвара, я подумал о том, что можно оптимизировать наши творческие эксперименты. Вот что, скажите на милость, мешает Джан влезть напрямую в сны к Фёдору и сбросить ему полученную он конструкторов информацию? Мальчик проснётся с чётким пониманием, что и как нужно делать.

Тренировочная комната встретила меня спёртым воздухом.

Вентиляция — вот что я упустил из виду.

— Бродяга?

— Я слушаю, Сергей.

— Давай-ка модифицируем помещение.

— Что именно ты хочешь сделать?

— Начнём с окон. Это же не угловая комната?

— Одна внешняя стена.

— Хорошо. Сделай под самым потолком ряд продолговатых оконных проёмов. Сантиметров тридцать в высоту и метра полтора в длину. Фрамуги сразу поставь на проветривание.

— Сколько ты хочешь проёмов?

— Три штуки.

— Исполняю.

Не успел я опомниться, как в западной стене очертились прямоугольные отверстия, в которые домоморф вписал застеклённые фрамуги. Как я и просил, все рамы были откинуты вниз.

— Прекрасно, — я потёр ладони в предвкушении. — Но это только начало.

— Что ещё ты хочешь, Сергей?

— Справа шведскую стенку на одну секцию. От пола до потолка. После этого я распакую фехтовальный манекен, а ты мне поможешь его установить.

— Без проблем.

В указанном месте собралась шведская стенка. Крепкая, деревянная, с полированными перекладинами. Осмотрев порождение инопланетной мысли, я удовлетворённо кивнул. И приступил к распаковке манекена.

По сути, ничего космического мне не предложили. Массивный бюст из материала, смахивающего на каучук. Голова с сетчатой маской. Два вида крепления — к полу на крестовине и шведской стенке на скобах. Поразмыслив, я решил отложить крестовину до лучших времён и прикрутить скобы к небольшой панели на задней части корпуса. Спасибо изготовителям — отвёртка и гаечный ключ входили в комплект. Вместе с фурнитурой.

Наиболее примечательная часть тренажёра — это рука. Шарнирная, с локтевым сгибом и бруском, на который крепятся фиксаторы для рукояти шпаги. То есть, пружина ввинчивается в гнездо каучукового корпуса, а к её противоположному концу крепится «‎рука»‎. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что «‎локоть»‎ жёстко зафиксирован уголком, а через сердцевину брусков пропущена толстая верёвка. Предплечье упаковывается в поролоновые накладки. Вставляешь в фиксаторы рукоять оружия — и манекен готов к бою. В комплект производители включили незаточенную шпагу с наконечником, копию танто и нечто, смахивающее на шашку. Всё — реплики, без правки и заточки.

Я приступил к сборке, и в этот момент в комнату влетел Фёдор.

— Готово!

У меня чуть отвёртка из руки не выпала.

— Не кричи. Так быстро справился?

— Посмотри.

Я отложил прорезиненное туловище, поднялся с пола и подошёл к оружейнику. Фёдор протягивал мне кусаригаму мечты. Изогнутый массивный коготь с остро отточенным лезвием. Двусторонняя заточка, как я и хотел. Обклад из акульей кожи. Вместо набалдашника у серповидной камы было кольцо с миниатюрным карабином и цепью «‎правильного»‎ плетения. Противоположный конец цепи был прикреплён к шипованному грузу. Эту часть оружия я оставил без изменений.

Принимаю изделие.

Цепь сложена в семь-восемь раз, но при этом она достаточно тонкая и спокойно помещается в кулаке.

— Отойди к двери, — попросил я.

Мальчик подчинился.

Наматываю часть цепи с грузом на правый кулак, отпускаю каму. Остриё боевого серпа практически достаёт до пола. Перехватываю цепь двумя руками, делаю несколько пробных восьмёрок. Нарастив ускорение, отпускаю цепь, вычерчивая окружности в горизонтали на нескольких уровнях. Пальцы левой руки привычно проскальзывают по цепи, ложатся на рукоять когтя, ноги по-кошачьи мягко перемещаются, меняя стойки. Раскручиваю цепь повторно, подключаю груз. Изогнутый клинок и шипованный шар свистят справа и слева от меня. Очередной перехват. Перевожу цепь через спину, выстреливаю в дальний угол комнаты, подтягиваю каму, замедляю вращение. Замираю в нижней стойке, намотав груз на кулак и удерживая серповидный клинок на уровне глаз.

Федя зачарованно наблюдает за моими действиями.

— Молодец, — я аккуратно складываю цепь. — Ты сделал именно то, что надо.

— Круто, — выдохнул мальчик. — Ты долго этому учился?

— Примерно четыре столетия.

— Шутишь.

— Естественно, — я ухмыляюсь. — Люди столько не живут. Отнесёшь в мою спальню?

Кивнув, толстяк забрал у меня оружие и, стараясь не порезаться, вышел из импровизированного додзё. Я успел подумать, что надо бы сделать для переноски своего скарба какой-нибудь чемоданчик. Типа кейса с ячейками внутри. И обшить всё это дело бархатной подкладкой. Только ячейки надо прорезать грамотно, чтобы клинки надёжно фиксировались в пазах.

С другой стороны…

А нафига чемоданчик?

Гораздо удобнее для переноски использовать рюкзаки. Взять за основу обычный городской рюкзак, разделить его на оружейные секции, сделать поролоновые вставки с прорезями… Почему нет? Пораскинуть мозгами — так всё можно. Чехлы и ножны скрытого ношения, удобная кобура, футляр для снайперской винтовки… Широкое поле для экспериментов.

Вернувшись в тренировочный зал, Федя стал усиленно помогать мне со сборкой тренажёра. Вдвоём мы быстро прикрутили скобы, смонтировали руку и повесили конструкцию на перекладину шведской стенки. Я решил, что время от времени буду перевешивать тренажёр, регулируя рост условного противника. Угол сгиба локтевого сустава, насколько я понял, регулируется специальными защёлками.

Отступаю на несколько шагов.

Любуюсь результатом.

Ещё бы манекен вин-чун собрать — цены бы моему додзё не было. Да только ж где его добыть? Я обошёл все отделы «‎Спортмастера»‎, но ничего подобного не обнаружил. Не удивлюсь, если такие штуки конструируются под заказ вольными мастерами. Надо будет у Маро спросить…

— Теперь в шахматы? — с надеждой в голосе поинтересовался мальчик.

— Конечно, — сдался я. — Давай на кухне? Я в душ сгоняю, а ты пока чайку завари.

— Я мигом!

Фёдора как ветром сдуло.

Минут через двадцать мы уже сидели на кухне, разложив шахматную доску и расставив на ней фигуры. Оружейник купил довольно симпатичный набор. Фигурки слонов, ладейные башни, король и ферзь выглядели очень натуралистично. Вместо коней создатели выточили вполне узнаваемых механикусов. Пешками служили бойцы в лёгких доспехах с мечами и щитами в руках. Все фигурки были выточены из дерева, выкрашены в белый и чёрный цвета, лакированы и подбиты мягкими бархатными кругляшами. Рядом со мной на пробковой подставке расположилась большая керамическая кружка с чаем. Фёдор вовсю наяривал брикетик пломбира.

— Я играю плохо. Предупреждаю честно.

— Научишься, — отмахнулся мальчик. — Я буду подсказывать.

— Что по правилам?

Оружейник озвучил правила — они ничем не отличались от тех, что разработали в моём мире. Что ж, игра древняя, вряд ли там стоило ожидать сюрпризов.

Мне достались белые.

Двинув королевскую пешку на две клетки, я сделал глоток из кружки. Вот бы достать сбор из горных трав — я слышал, они продаются на Гранд Базаре и в чайных лавках Старого Города.

Фёдор двинул пешку от механикуса, и я понял, что на доске разыгрывается какая-то хитрая защита.

Мы пили чай, ели мороженое и фрукты, обсуждали новости, и неспешно двигали фигуры. Часов у нас не было, никто никуда не торопился. За этим нехитрым занятием нас и застигла Джан.

— Так. А чья очередь сегодня готовить?

Фёдор спохватился:

— Моя.

Джан поставила на разделочную поверхность авоську с фруктами и овощами.

— Не чувствую запахов еды.

Оружейник бросил на меня умоляющий взгляд.

— Я помогу.

Партию мы на время отложили, хотя я понимал, что через пять-шесть ходов мне светит мат. Мальчишка довольно быстро перешёл из обороны в наступление и расхреначил мою защиту в центре.

Кулинарная суета отвлекла меня от происходящего, и я не сразу услышал Джан.

— Что, прости?

— Я сказала, у нас появился заказчик.

Глава 7

— Шустрая, — похвалил я.

— Чего тянуть, — хмыкнула Джан. — Пока ты организовываешь переезды, я ищу деньги.

— Рассказывай, — я ставлю на огонь две кастрюли. Для рыбы и гречки. — Кто такой, чего хочет?

На энтузиазме Джан помогла Феде убрать шахматы. Оружейник встал рядом со мной и начал тщательно перемывать овощи для салата.

— Какой-то бандит, — отмахнулась девушка. — Хочет раздобыть кукри по приемлемой цене. Сторговались на полутора тысячах.

— Это хорошая цена?

— Для кукри — хорошая, — вмешался оружейник. — Ну, приемлемая.

— Это же не меч, — поддержала мальчика Джан.

— Когда он хочет свой кукри? — спросил Федя.

— Завтра, — Джан начала складывать фрукты в холодильник. — Есть какие-то проблемы?

— Откровенно говоря… — начал мальчик.

— Ему надо отдохнуть, — я вступился за толстяка. — Он сегодня по моей просьбе сделал кусаригаму. Очень хорошую кусаригаму.

— Серьёзно? — возмутилась Джан. — У тебя же есть одна.

— Нет пределов совершенству.

— Я уже договорилась. Вы совсем тут очумели? Поесть не приготовили, расходуете ки понапрасну, а теперь ещё и сделка на грани срыва!

— Да всё нормально, — начал оправдываться Фёдор. — Я восстановлюсь.

Морфистка выдохнула:

— Сколько тебе понадобится времени?

— А когда у нас встреча?

— Завтра вечером. После того, как мы с Сергеем вернёмся домой.

— Я сегодня помедитирую, хорошенько высплюсь — и прямо с утра сделаю этот нож. Так что не переживай.

Джан немного успокоилась.

— Хорошо. Только каталог заранее посмотри. Убедись, что справишься с работой.

— Без проблем, — кивнул мальчик.

Пока я занимался рыбой и гречкой, Джан выжала всем по стакану яблочного сока. Что-то я пропустил момент, когда у нас в доме нарисовалась соковыжималка. Старинный агрегат, смахивающий на бочку, издающий адские звуки и вибрирующий так, словно готовится к полёту в космос.

Федя взялся за нарезку салата.

Минут через двадцать мы уже поглощали обед, переходящий в полдник, и оживлённо делились новостями. Джан сообщила, что её клиент — крутой парень из какой-то уличной банды. Только не из Фазиса, а из города-спутника, почти поглощённого мегаполисом за последние тридцать лет. Чувака звали Батуром. Договорённость сводилась к тому, что Джан оставит товар под скамейкой на набережной, а Батур, если его всё устроило, поменяет один свёрток на другой — с деньгами. Когда заказчик отойдёт с ножом на приличное расстояние, я заберу конверт с кэшем.

Вроде, сюрпризов быть не должно, но мне не нравятся мутные типы. Батур может выкинуть фортель. Уйти, не оставив денег, например. Такой ход прям напрашивается. И здесь, по замыслу Джан, в игру вступаю я. Прижимаю ублюдка к стенке и забираю наши деньги. Разумеется, морфистка предупредила Батура, что её человек будет следить за схроном. Пригрозила, чтобы никаких фокусов. Батур, в свою очередь, тоже начал загибать пальцы. Дескать, товар должен быть качественным, он проверит. Хоть один косяк — и не видать нам бабок. На том и разошлись.

— А по времени что? — спросил я. — После школы — понятие относительное.

— В семь вечера. Как раз стемнеет.

— Мне с вами идти? — с набитым ртом проговорил Фёдор.

— Не вижу смысла, — отрезала Джан. — Уверена, Сергей справится с любой проблемой.

— Если только этот Батур всю свою братву не притащит, — хмыкнул я. — Но из-за одного ножа… маловероятно.

Четыре тысячи, вырученные нами за предыдущий заказ, разлетелись быстро. У меня, во всяком случае. Не полностью разлетелись, но большей частью. А всё потому, что пришлось с нуля обновлять гардероб и спускать наличку в спортивном магазине. Самым дорогим приобретением оказался фехтовальный тренажёр — за эту хрень с меня содрали аж двести семьдесят рублей. Такое чувство, что продаваны решили максимально срубить бабла на самой платёжеспособной аудитории Фазиса — одарённых, практикующих боевые искусства.

— Не притащит, — заявила Джан. — Я ему такие кошмары потом организую, что за ночь поседеет.

— Суровая ты.

— Жизнь такая.

Я уже собирался завести разговор про пистолет, но морфистка сама задала вопрос:

— А что там с пулевыми штуками?

— Набросал эскиз.

— Покажи.

Достаю из нагрудного кармана мятые листки, выдранные из блокнота. Протягиваю девушке. Морфистка отодвигает тарелку с недоеденной гречкой, выхватывает наброски и начинает внимательно изучать. Чем больше моя соседка погружалась в это дело, тем больше вытягивалось её лицо.

— А мне можно посмотреть? — спросил Федя.

Джан передала пареньку общий концепт. Оружейник уставился на ТТ, словно на божественное откровение. Глаза толстяка вновь загорелись неподдельным интересом — так, наверное, сумасшедший учёный смотрит на пробирку, в которой размножаются смертоносные вирусы. Увлекающаяся натура…

— Тут много деталей, — Джан передаёт оружейнику второй лист. — Я запомнила в общих чертах, но… ты уверен, что это работает?

— Ещё как работает, — усмехнулся я, забрасывая в рот кусочек рыбного филе. — Уж поверь.

— Ничего не обещаю, — задумчиво произнесла морфистка. — Я никогда не влезала в чужие сны… настолько глубоко. Всегда думала, что в параллельных мирах живут монстры и туда лучше не соваться.

— Обычные люди там живут, — буркнул я. — Бездари, как мы их называем.

Джан бросила на меня подозрительный взгляд, но смолчала.

Безусловно, девушку терзает любопытство. Она видит перед собой паренька из низов, который непонятным образом расправляется с людьми и владеет знаниями, недоступными для многих. И откуда же я такой взялся? Джан захочет это выяснить. Не удивлюсь, если она из любопытства попробует прогуляться по моим снам. Так, чтобы я не заметил. Женское любопытство — оно такое. Без тормозов.

— Сергею выдали сертификат! — сменил тему Фёдор. — Он мне его показал!

Мальчик хотел похвастаться, но при этом оказал мне услугу. Разговор свернул со скользкой дорожки в принципиально иное русло.

— Какой ещё сертификат? — Джан посмотрела на меня.

— Он теперь зарегистрированный одарённый, — гордо заявил толстяк. — Первый ранг.

— Да ладно, — девушка недоверчиво уставилась на оружейника. Потом — снова на меня. — Ты пробудился?

— Во время боя со Ставриным.

— И кто ты теперь? Что у тебя за дар?

— Вижу сквозь стены. Ну, и хожу через них.

Глаза девушки загорелись лукавым огоньком.

— Покажешь?

— Может, после обеда?

Соседи буквально пригвоздили меня взглядами к столешнице.

— Ладно, — я сдался. — Упыри. Отдохнуть человеку после школы не дадут.

— Ты мне бумажки свои в лицо тычешь, — справедливо заметила Джан. — Федю истязаешь кусаригамами. И ещё называешь нас упырями?

Я молча поднялся со своего места, пересёк кухню, призвал струящуюся во мне силу и… шагнул в комнату Джан. Прямо через стену. Окинул взглядом царящий повсюду срач — нехарактерное для девичьих спален зрелище. И вернулся на кухню тем же путём.

— Огнище! — заорал Фёдор.

— Впечатляет, — кивнула Джан. — Только нефиг шастать по моей спальне. Там сегодня не убрано.

— Только сегодня? — фыркнул я.

Морфистка насупилась.

— Получается, ты сегодня в гимназии не был?

— Меня директор отпустил. Сказал, что без регистрации никак.

— Джан, покажи свой серф, — попросил Федя.

— В другой раз, — отмахнулась девушка.

— А он у тебя есть?

— Конечно. Морфисты по закону не преследуются.

Перебрасываясь взаимными подколками, мы доели обед и сгрузили в мойку грязную посуду. Сегодня перемывать эту гору придётся Джан, что меня невыразимо обрадовало.

* * *

Созвонившись после обеда с Маро, я нарвался на слугу — то ли дворецкого, то ли секретаря. Пришлось объяснять, кто я такой и зачем звоню. В итоге меня переключили на другую линию, и я сумел пообщаться со своим спарринг-партнёром. Договорились встретиться у пункта проката через два часа. Я прикинул, что до канатки рукой подать, причём мне ехать на одну станцию меньше, чем в прошлый раз. Отсюда вытекает простая мысль: у меня высвобождается час для домашней тренировки. Этот час я благополучно убил на свою новую кусаригаму, метание ножей и танцы с манекеном. В общем, потратил свободное время с пользой, забив на уроки.

Джан забрала мои эскизы и пообещала вплотную заняться вопросом прямо сегодня. Мы рассудили, что будет правильно вначале отыскать людей, которым снятся нужные сны, а потом устроить сбор информации. С последующим сливом в мозг нашего оружейника. В любом случае, нынешний приоритет — кукри.

В урочный час я вышел из дома, добрался до ближайшей станции канатки и поехал в Альпику. Никто за мной не следил, вечер обещал пройти без приключений.

К слову, с телефоном у меня творятся весёлые вещи.

Думаю, все догадались, что Бродяга после смены локации всякий раз подключается к телефонным линиям по новой. И меняет номер. Этот номер вроде как действующий, на него можно позвонить, и всё такое. При этом цифры взяты с потолка, не внесены ни в один телефонный справочник, их нет в реестрах коммутационной службы. Привязка к адресу проживания тоже отсутствует. Иными словами, если бы полиция или некие клановые структуры решили отследить мой звонок, хрен бы у них что получилось.

Я не знаю, есть ли в этом мире определители. К примеру, в моей России АОНы начали появляться лишь в середине «‎девяностых». Поначалу эти штуки радиолюбители собирали дома, потом на рынок вышли частные кооперативы. Здесь же 1978 год на дворе. Так что я сомневаюсь в наличии у отца Маро подобных технологий.

Параноик хренов…

Впрочем, здоровая паранойя ещё никому не повредила.

Маро терпеливо дожидалась меня у прокатной конторы.

— Опаздываешь. На три минуты.

— Ты же бессмертная, — парировал я. — Куда спешишь?

— Уроки делать, — хмыкнула девушка. — Идём.

Хасан был занят — показывал муляжи какому-то хмырю. Насколько я мог судить, хмырь интересовался парными бабочками, и его что-то не устраивало.

Маро увлекла меня в глубину помещения.

— С чем хочешь поработать?

Ответ у меня был заготовлен:

— Давай на танто попрактикуемся. Многие с ними ходят по школе.

Бессмертная кивнула:

— Разумно.

И мы отправились на поиски самурайского кинжала. Чтоб вы понимали, настоящие самураи никогда не воспринимали танто в качестве ножа. Этот клинок использовался для харакири, отрезания голов, добивания врага. Для чего угодно, но только не для дуэлей. Позже танто начали вооружаться купцы и медики — для самообороны. Здесь же, в альтернативной Российской империи, школота активно юзала танто по поводу и без. Многие носили по два таких клинка, а у некоторых аристократок я замечал поясные чехлы с кайкэнами. Ираклий рассказывал мне о школах боя, в которых на танто и кайкэны делался чуть ли не основной упор. А всё потому, что эти штуки удобно применять в людных местах, забитых школьных коридорах, автобусах и переходах между высотками.

Все муляжи были плюс-минус одинаковыми. Тридцать-сорок сантиметров, съёмные рукояти. Клинки обоюдоострые, но в нашем случае — полное отсутствие заточки.

Останавливаюсь перед стойкой с вакидзаси. Изогнутые, напоминающие по форме катану. Были в гимназии ученики, предпочитающие именно такой вариант, несмотря на одностороннюю заточку и увеличенный размер. Да, встречались тридцатисантиметровые вакидзаси. Один сяку, как сказал бы японец. Но гораздо чаще длина таких клинков достигала семидесяти-восьмидесяти сантиметров.

— Вакидзаси? — заинтересовалась Маро.

— Почему нет.

И мы начали выбирать себе инвентарь.

Когда Хасан выпроводил привередливого клиента, мы уже были готовы к трудовым свершениям. Два танто, два вакидзаси. Двуручники меня сегодня не интересовали.

— На шесты не размениваетесь, — хмыкнул старик, подруливая к стойке на своей электроколяске. — Повышаете, так сказать, ставки.

— Хасан! — Маро закатывает глаза. — Ты же знаешь, в какой мы школе учимся.

— Твоё место в кабине механикуса, — отрезал старик. — А не с этой школотой, которая и меч-то правильно держать не умеет. Извини, парень, это не про тебя.

Я промолчал.

И сделал про себя отметку — Маро в прошлом пилотировала этих грёбаных трансформеров. Ударная мощь во вселенной, где все привыкли только мечами размахивать. Наверное, тут бы и крепостные стены сохранились, да только местные интеллектуалы придумали дирижабли. Чёрт, да любой город можно забросать с высоты бомбами! И никто ничего не сделает… Разве что прыгуны на борт телепортируются и вырежут весь экипаж под корень.

— Мы на час-полтора, — предупредила Маро, пока старик методично записывал взятые нами макеты в тетрадку. — Не больше.

— Детка, я тут до десяти вечера сижу. Хоть в темноте маши своими железками.

— Ты сегодня какой-то ворчливый, — заметила Маро.

— Да так… Подняли нервы.

Мы решили не задерживать старика и направились к выходу. Вот только снаружи нас подстерегал сюрприз. Мужик в серой сутане с карманами и нашивками. Короткая стрижка, неприятный взгляд. Я просканировал фигуру типа и пришёл к выводу, что от него можно ждать неприятностей.

На нашем пути стоял инквизитор.

Глава 8

— Дознатчик Пётр Захаров, — представился инквизитор, разворачивая передо мной ксиву. — Сергей Иванов, если я правильно понимаю?

— Правильно понимаете, — я не стал отпираться.

— Есть небольшой разговор, — мужик в рясе просканировал меня взглядом, от которого стало не по себе. — Не сильно отвлекаю?

— Вряд ли у меня есть выбор.

— Откровенно говоря, нет, — инквизитор сухо кивнул Маро, отвернулся и зашагал по тропе.

— Я подожду, — сказала девушка.

Свернув за выступ скалы, мы оказались на террасе, где фанаты боевых искусств набивали себе рёбра ладоней. Каменные бочки с мешками, наполненными песком, выглядели сиротливо — площадка была пустой.

Инквизитор замедлил шаг.

— Сегодня вы получили сертификат об одарённости, — Пётр Захаров не спрашивал, он утверждал. — Первый ранг. Психотип — ясновидение.

— Всё верно, — кивнул я.

Дознатчик остановился рядом с каменной тумбой, задумчиво погладил рукой мешочек с песком. В глазах Захарова мелькнуло нечто… смахивающее на ностальгию.

— Консистория отслеживает ясновидцев, вы в курсе?

Качаю головой.

— Знаете, — инквизитор уставился куда-то поверх моей головы, — столь необычные таланты проявляют себя… хм… заранее. Как вы относитесь к гипнозу?

— Я не спал на сеансах.

— Об этом доложили директору?

— Это началось на прошлой неделе.

— Понятно. Будем считать, мистер Андерсон не успел отреагировать должным образом. Я и мысли не допускаю, что клановые наставники могли утаить от консистории столь… ценные сведения.

Жду продолжения.

— Так или иначе, — дознатчик сменил тему, — люди ваших склонностей ставятся на учёт. Консистория изредка набирает юных ясновидцев в духовную семинарию… и занимается их образованием.

— Вы хотите сделать меня инквизитором?

— Громко сказано, — Захаров рассмеялся. — Речь идёт о постановке на учёт. Все необходимые запросы уже сделаны, причём без вашего участия. Я пришёл, чтобы проинформировать вас… о новом статусе.

— Поясните, если не сложно.

— Речь идёт о статусе резервиста, — ответил Захаров. — На протяжении нескольких месяцев, иногда лет, инквизиция наблюдает за тем, как развиваются способности… хм… соискателей. Поверьте, берут далеко не всех. Если же компетентные сотрудники консистории решат, что ваша кандидатура достойна внимания… вы станете слушателем духовной семинарии в Турове.

Радости на моём лице не отразилось.

— Быть инквизитором — большая честь для одарённого, — провозгласил дознатчик. — И не просто честь. Растёт ваша социальная значимость, открываются границы, увеличивается доход, появляются новые возможности. Я не говорю, что вы обязательно станете одним из нас, Сергей. Просто у вас появляются шансы на это.

— Спасибо, — выдавил я.

— Не за что, — дознатчик покровительственно улыбнулся. — Теперь информация о ваших успехах будет регулярно поступать в инквизицию от директора Андерсона. Мы, в свою очередь, добросовестно всё проанализируем и примем единственно верное решение.

— Это… замечательно.

— Что ж, не смею вас больше задерживать.

Некоторое время я стоял, провожая взглядом спину инквизитора. Фиг его знает, что там за обучение, но я только что беседовал с хищником, каких поискать. Меня не отпускало чувство, что Пётр Захаров рубанёт ладонью по мешку с песком и пробьёт его насквозь. Вряд ли дело ограничивается только магическими склонностями — такие ребята тренируются круглосуточно, не жалея себя.

Когда фигура дознатчика скрылась за ступенями, связывающими две террасы, я повернул обратно. На душе скребли кошки. Меньше всего я ожидал того, что инквизиторы заинтересуются мной… в таком ракурсе. И что теперь делать? Меня ни в чём не подозревают, ничего не предъявляют. И вообще, думают, что несказанно осчастливили безродного сироту из ПСП. Я же под колпаком. Да, консистория не будет следить за моими действиями круглосуточно. Всё, что их будет интересовать — мои успехи. В том числе на арене, ага. Что из этого вытекает?

Ответ лежит на поверхности.

Успехов быть не должно.

Больше никаких конфликтов, вызовов на дуэль, беспричинного кровопролития. Сидеть тише воды ниже травы. Любые вопросы улаживать через старосту. Не превращать гимназистов в трупы. Ну, вырубать самых наглых придётся, но так, чтобы их потом не доставляли в местные морги.

И вообще.

Если я не достигну в обозримом будущем своих целей… то есть, не найду высокопоставленных клановых заказчиков, готовых хорошо платить за устранение конкурентов… то делать в гимназии Эфы мне решительно нечего. Придётся менять город. Заодно спрячусь от бдительного ока Саурона.

Размышляя таким образом, я подошёл к Маро.

И обнаружил, что девушка не одна. На крыльцо выкатился Хасан с крохотной чашечкой кофе в руке. Колени старика были укрыты клетчатым пледом. Маро сделала глоток из грушевидного стакана армуду, в котором, вне всяких сомнений, дымился чай.

— Смотрите, кто вернулся, — Хасан первым заметил мой приход. — Я думал, тебя уже колесовали.

Маро звонко рассмеялась.

— Хорошо, что друзья за тебя переживают, — я остановился в метре от крыльца.

Взятые напрокат муляжи дожидались своего часа возле стены.

— А мы не друзья, брат, — спокойно возразил Хасан. — Я тебя второй раз в жизни вижу.

— Справедливо.

— У тебя всё в порядке? — Маро сразу перешла к сути.

— Да, норм.

— Чего он хотел?

— Поставили меня на какой-то учёт. Сделали резервистом.

Хасан и бессмертная переглянулись.

— Резервистом, говоришь, — задумчиво произнёс прокатчик. — Ну-ну.

— Ой, не дави на парня, — отмахнулась девушка. — Он что, виноват?

— Никто не виноват, — буркнул Хасан. — только рясы потом напяливают и указывают всем, что делать. Из него семинария сделает совсем другого человека.

— Тебе-то почём знать?

— Не хочешь — не верь, — Хасан сделал глоток из своего напёрстка. — Мне один сержант рассказывал… ну, из вольных наёмников. Легионер, как они любят себя называть. Так вот, у мужика этого был сын. Уж не знаю, что там у него за детство, но паренёк пробудился в восемь лет. И сразу стал кинетиком, очень сильным. Ну, из тех, что ножи в полёте разгоняют и машины на трассе переворачивают. Не знаю, откуда у них в семье такой дар. Сержант думал, что по линии матери.

— Я думал, инквизиторов только ясновидцы интересуют, — ввернул я.

— Все так думают, — отрезал Хасан. — И все ошибаются. У них, чтоб ты понимал, целая иерархия. У каждого говнюка в рясе своя специализация. Есть провидцы — эти сканируют людей по наводке, выявляют ересь. В провидческом отделе и телепаты работают, как же без этого. Ступенькой повыше дознатчики стоят. Вот как этот, что за тобой приходил. Их можно по нашивкам различить, но ты не в теме. Дознатчики — они как инспектора в полиции. Выезжают, проверяют, опрашивают свидетелей, наружное наблюдение… А есть каратели. Выше них только отцы и протоинквизитор.

— А чем каратели занимаются? — кошу под дурачка.

Хотя ясно и без старика, чем они занимаются.

— Угадай, — Хасан сделал ещё один микроскопический глоток. — Не все судьбы редактируются мойрами. Еретиков попроще ликвидируют каратели. Это прям элита, лучшие из лучших. Не думают, не рассуждают. Идут по твоему следу, а потом — чик…

Хасан провёл пальцем по горлу.

— Кто такие отцы? — поинтересовался я.

— Руководство, — последовал логичный ответ. — Они всем заправляют. Планируют операции, принимают кадровые решения. В редких случаях выезжают на объект, чтобы взять кого-то… ну, очень крутого. Для показательной казни. Чтобы по телеку засветили отступника, озвучили приговор Совета, а потом наснимали репортажей, как несчастному судьбу исковеркали.

— А вы их не любите, — заметил я. — Инквизиторов.

— За что их любить?

Пожимаю плечами.

И спрашиваю:

— Хорошо, есть иерархия. И кого берут в семинаристы?

— Не только ясновидящих, — заверил старик. — Им нужны телепаты, прыгуны, кинетики. Я слышал, у них и морфисты работают. Целители, понятное дело. При любых консисториях есть закрытые госпитали, в которых лечат что угодно. Что касается бесов… Для них особые условия. Приглашают, но только тех, что с боевым опытом.

— С очень серьёзным опытом, — добавила Маро.

— А ты откуда знаешь? — мне стало интересно.

— Отец рассказывал.

— Странно, что тебя не записали в резерв, — решил дожать я.

Маро не ответила.

— Если и пробовали, она не скажет, — ухмыльнулся Хасан.

— А что, можно отказаться?

— Не всем, — Маро всё же снизошла до ответа. — Тебе, например, нельзя. А что касается клановых аристократов… Глава Великого Дома может договориться. В порядке исключения.

— Понятно, — беру на заметку эту информацию.

Вопрос в том, захочет ли вписаться за неизвестного нищеброда глава клана. Сейчас я вижу ровно ноль причин, чтобы пойти на такой шаг. Но это сейчас…

— Не отвлекайтесь, — сказал Хасан. — Иначе пропустите мудрую историю. Так вот, наш юный кинетик сходу попал в резервисты. Отец его тренировал, учил драться и клинками махать… Думал, что сынишка поступит в гимназию, а уж потом — в семинарию, если повезёт. Повезло раньше. Забрали нашего героя через два года.

— В десять лет? — офигела Маро.

— Ничего удивительного, — Хасан сделал глоток. — У них там многоступенчатая подготовка. Чем младше кандидат, тем лучше.

— Продолжайте, — попросил я.

— Ага, интересно стало? — прокатчик подмигнул. — Мы ещё только разминаемся. Мальчишку забрали, но отец утешал себя тем, что будущее сына обеспечено. Сам сержант в клан вступить не смог — уж не знаю, по каким причинам… Проматываю вперёд. Годы шли, паренёк рос, учился всяким инквизиторским штучкам и в итоге поднялся до карателя. Однажды каратель этот заявился с рейдом на улицу, где прошло его детство. По наводке, само собой. Жила там семья, с которой его отец дружил. Мутное дело. Вроде как научились какие-то самострелы собирать и продавали бандитам. Не скрою, хорошо кормились, отстроили дом, купили машину, а переезжать никуда не хотели. Мол, все свои, каждая собака на районе знает…

— Торговать самострелами, — фыркнула Маро. — Ума палата.

— Я ж их не оправдываю, — грустно улыбнулся старик. — Людям денег захотелось, Аллах мозгов не дал. Часто такое случается. А только пришли каратели и вырезали всю семью. Даже тех, с кем наш герой в песочнице играл. А его там привечали, за родного считали. Дружили семьями… Так вот.

Что ж, поучительно.

Вот только я с подобными вещами сталкивался множество раз. К примеру, если взять рю, в котором мне довелось обучаться лет четыреста назад, там царили схожие порядки. Сокё, он же патриарх школы, требовал безоговорочного подчинения. В рю набирали четырёхлетних детей, осиротевших по каким-либо причинам, растили из них маленьких зверёнышей, а в итоге получали убийц, по щелчку выполняющих любой приказ сокё. И да, прошлая жизнь никого из синоби не интересовала. Были только братья по рю, отец-сокё и долг, гири, который необходимо вернуть любой ценой за науку…

Хватало и других тайных обществ, с которыми я пересекался в своих инкарнациях. Все они были бесчеловечными по своей сути, если измерять категориями обычных людей, но в каждой структуре такого рода присутствует внутренняя логика.

— Фух, грузишь ты сегодня, — Маро вернула старику опустевший армуду. — Пора нам на тренировку. Пока не стемнело.

— Ага, — прокатчик забрал стакан и, нажав какую-то кнопку на подлокотнике, привёл в движение своё кресло.

Я наблюдал, как ветеран задним ходом вкатывается в свою контору, пока меня не тронула за плечо Маро.

— Хватит пялиться.

Действительно, ощущалось приближение сумерек.

Полтора часа мы отрабатывали разные ката и приёмы, перемежали всё это короткими спаррингами, практически не общаясь. Сначала в программе были танто, затем вакидзаси, а завершился этот чудесный вечер тренировочным боем с двумя клинками.

Я хорошо помнил былые навыки, но по-прежнему отставал от бессмертной в скорости, силе и отточенности движений. Меня подводила физическая подготовка носителя. А хуже всего было понимание одного простого факта: бесы, тренирующиеся столетиями, закатают меня под асфальт в честном поединке. Весь мой тысячелетний опыт отправится коту под хвост, если я встречусь в бою с кем-то наподобие Маро. Быть может, со временем мне удастся сократить это отставание, но здесь, в реальности одарённых, всегда будет кто-то сильнее.

Какой вывод?

Я уже давно не гладиатор. Моя профессия не связана с ареной, турнирами и прочей пафосной ерундой. Поэтому я нападаю в темноте, отстреливаю с крыш, убиваю в лифтах, подъездах и парках. Взрываю машины, квартиры, дома и офисы. Подстраиваю аварии, подмешиваю яды в напитки…

Боец невидимого фронта.

Сидя в капсуле, проплывающей над горными склонами, я ещё раз хорошенько продумал выбор оружия. Быть может, я погорячился с ТТ. Пистолет хороший, убойный, но всякий раз бросать его на месте преступления… Замучаешься с Фёдором пружинки и прочие стволы с ударниками призывать. Я уж молчу про то, что ствол в коробке болтается на тоненьком шарнире, который быстро ломается при установке глушителя. Гильзы вечно застревают, приходится шлифовать пандус. Получается, оружие на один-два выстрела. Собственно, раньше мне этого хватало. Одну пулю загоняешь в сердце, вторую — в голову. Пушку бросаешь, новую берёшь за копейки.

Здесь — иное.

То, что мальчишка будет собирать по моим заказам… придётся беречь. И, желательно, оставлять после себя минимум следов в виде разбросанных по полу гильз. Тут сразу напрашивается револьвер с интегрированным глушителем. Для быстрой перезарядки можно собрать спидлоадер. Если брать те же наганы, то они семизарядные. Гильзы не расшвыривают, служат долго, безотказные штуки. Правда, любой инквизитор догадается по отчёту полиции, что речь идёт об огнестрельном оружии, но я морально настроился на то, что однажды моей персоной займутся вплотную. В прошлом такое уже случалось, опыт залегания на дно у меня приличный.

Что ж, наган выглядит вкусно.

Но есть и весьма экзотическое решение — СПП-1. Это я про Специальный Пистолет Подводный, из которого можно отстреливать акул с аквалангистами. Четырёхствольная конструкция, заряжаемая длинными иглами. Цель из такой игрушки можно поразить на дистанции в двадцать метров, под водой — с семнадцати. Перезаряжается СПП очень быстро, для этого придумали плоскую стальную обойму. Вопрос в том, спасёт ли меня игла от инквизиторов? Не факт. Упыри в рясах даже арбалеты с луками запрещают. Если они не видели игольчатых патронов, то быстро смекнут, что к чему, и внесут неизвестное оружие в чёрный список.

Пожалуй, начну с нагана.

Увлёкшись новыми эскизами, я чуть не пропустил свою станцию. Пришлось молниеносно выпрыгивать из капсулы, запихивая блокнот в рюкзак.

Решено.

Попрошу Джан, чтобы поискала в сновидениях семизарядные пушки с интегрированными глушаками. Будет ругаться, конечно. Мол, что ты куришь, и как это вообще найти… Зато получу безотказный ствол многоразового использования. С герметично придвигающимся барабаном.

Город расцвечивался вечерними огнями.

Я шёл, наслаждаясь тёплым ветром, планами на будущее и открывающимися перспективами. Об инквизиторах, присматривающихся к моей персоне, думать не хотелось.

И что же в такой ситуации может испортить настроение?

Разве что пара хмырей, тыкающих пальцами в Бродягу и о чём-то переговаривающихся между собой. Хмыри мне не понравились тем, что носили отглаженные брюки, белоснежные рубашки и кожаные портфели. Туфли, опять же. Как-то слишком официально они выглядели…

Прохожу мимо, вслушиваюсь в обрывки фраз.

— …генеральным планом…

— Да, вроде, видел… точно не скажу…

Заглядываю в крохотную лавку, покупаю мороженое, неспешно съедаю, наворачивая круги по дворам. Когда возвращаюсь к родному забору, хмыри испаряются.

Ладно.

Пока буду наблюдать за обстановкой.

У меня есть дела поважнее, чем озабоченные городской застройкой товарищи из муниципалитета.

Глава 9

На следующий день я понял, что означает выражение «‎белка в колесе».

С раннего утра Фёдор взялся за работу. Практика пошла пареньку на пользу — каждый раз он всё лучше справлялся с оружейным призывом. Кукри был сделан меньше, чем за минуту. Справедливости ради стоит отметить, что всю предварительную подготовку мальчик провернул накануне. Изучил каталог, запомнил характеристики. После этого помедитировал, почистил зубы и лёг спать.

Тем временем мы с Джан обсудили револьвер.

Удивительно, но никаких претензий со стороны девушки не последовало. Я терпеливо объяснил принцип действия нагана, суть глушителя и логику перезарядки. Морфистка слушала внимательно. Мне показалось, что Джан воспринимает полученную информацию как красивую сказку, но сложность задачи ей нравится. Подобно Фёдору, она ощущала себя художником, сталкивающимся с новыми вызовами. Радость от преодоления себя. Иные пласты коллективного бессознательного, сны людей из чужих миров… Такие вещи затягивают.

В общем, мы договорились о том, что ночью Джан приступит к поиску. И утром, как вы понимаете, я ждал промежуточных результатов, но, взяв волю в кулак, отложил все разговоры до завтрака. Сначала отправился на пробежку, затем постоял в планке, сделал три подхода отжиманий, добавил приседы и растяжку. Поколотил грушу и с чистой совестью потопал в душ. Физической формой я был доволен. Ну, с оговорками. Мой предшественник спортом себя не утруждал, это факт, но после пробуждения я стал чувствовать себя гораздо лучше. Как бы не забивались мышцы, после сна усталость как рукой сняло.

Пока я истязал своё тело, Фёдор изготовил кукри и помог Джан с завтраком. В последнее время мы не очень напрягали себя готовкой. Овсянка с фруктами и орехами делается молниеносно. Под это дело хорошо заходят варёные яйца, а бонусом идёт крепкий чай. Для меня — без сахара.

— Задачку ты мне задал, — Джан первая начала разговор, придвинув к себе тарелку с кашей. — Встала разбитая, пришлось медитировать дольше обычного.

— А что вы искали? — заинтересовался Федя.

— Револьвер, — ответил я.

— Что это?

— Потом объясню, — пресекла дальнейшие вопросы морфистка. — Или в сон сброшу. Напрямую.

— Давай, — оживился толстяк. — Вообще огонь будет.

— Короче, — Джан ткнул в меня вилкой. — Ты, Сергей, тот ещё извращенец. Я думала, это невозможно. Ну, слышала, что некоторые морфисты влезают в мозги к иномирцам, но не особо представляла, как это работает. Там есть слои, чтоб ты понимал, но эти слои перемешиваются и не всегда чётко определяются. Границы внутри мира сновидений очень зыбкие, условные. Я вкачала почти весь запас ки, чтобы погрузиться на эти уровни…

— Не тяни, — попросил я.

— В общем, попался мне мужик… который стрелял из такой штуковины. Убил кого-то, и ему снились кошмары. Это фигня, так что я начала искать предметно — по деталькам. Пыталась вообразить механику. Ну, как ты описывал.

— И?

— Прикоснулась к разуму одного… конструктора? Ну, ты их называл этим словом. Или инженера. Он собирает во сне револьверы. Постоянно что-то доделывает, усовершенствует. В этом хрен разберёшься, я старалась впитывать, но ничего не поняла…

Я подался вперёд:

— Тебе удалось что-то запомнить?

— Частями, — Джан пожала плечами. — Общую схему — нет. Какие-то ускользающие элементы… Буду пробовать снова. Теперь я знаю, как отыскать этого мужика, я сохранила его ментальный след.

Что ж, с мёртвой точки мы сдвинулись. Уже хлеб. Если Джан проявит настойчивость, раздобудем чертежи. Разыщет других специалистов — получим формулы сплавов. Задача не решится в один день, но кто сказал, что будет легко?

После завтрака мы осмотрели кукри, призванный Фёдором. Все остались довольны. Я проверил оружие в тренировочной комнате, попробовал заточку — всё на высоте. Как ни крути, а мальчишка — талант. Хотел бы я знать, какие у Предтеч на него планы…

В гимназии меня накрыло проблемами.

Барский и прочие клоуны что-то замыслили — это я прямо кожей чувствовал. Седовласый наследник аристо постоянно с кем-то общался на переменах, бросал в мою сторону косые взгляды, но в прямой конфликт не лез. Прилетело мне от учителей. Прежде всего от тех, чьи уроки я пропустил вчера. Началось всё с контрольной по математике, причём задачи и уравнения отличались от тех, что я помнил из прошлой жизни. Да я и раньше не был силён в точных науках. Будем откровенны — я никогда не заострял внимание на школьных предметах. В моей профессии разве что физика да иностранные языки имели хоть какое-то подобие смысла…

Кстати, о языках.

В гимназии изучали не только русский, но и немецкий, считавшийся официальным языком Евроблока. Немецким я владел на приличном уровне — сказался опыт нескольких перерождений. Герда фон Клаузевиц, приглашённая кланом наставница из Бремена, издевалась надо мной пол-урока, но в итоге влепила пятёрку. Это была моя первая оценка в новом мире. Своеобразный предмет для гордости…

А вот дальше понеслась.

На уроке Зинаиды Гиппиус весь класс традиционно залёг в спячку, а я был вынужден притворяться. Сидел, как дурак, с закрытыми глазами, думал о всяком-разном. Лютая скукотища. И тут меня посетила нехорошая мысль. Какие нафиг спидлоадеры к нагану? Там же барабан вращается вокруг собственной оси. Единственный способ быстро перезарядить револьвер — иметь при себе съёмный барабан. Очевидное неудобство. Но, если вдуматься, семи патронов должно хватить на выполнение любой задачи. В перестрелки я вступать не собираюсь — в этом мире они попросту невозможны. Значит, буду тщательнее продумывать отходы, иметь при себе компактный холодняк и съёмный барабан. Такое решение будет оптимальным.

Стоп.

Я пользовался наганами, когда они только появились. Конструкция более поздних моделей претерпела существенные изменения. Если брать Nagant M 1910, там уже барабан откидывается вбок. Что открывает возможность для применения спидлоадера. Пока Джан находится в поиске, надо скорректировать инфу и дать морфистке в качестве ориентира именно этот револьвер. Правда, я не уверен, что можно будет переделать ствол под интегрированный глушитель… Зато станет ясно, справится ли Федя со столь сложным заказом. С чего-то нужно начинать.

Мои мысли плавно переключились на вчерашних ходоков с папками.

В современном городе очень трудно жить в доме, переползающем с места на место. Это не средневековье, тут есть разветвлённый бюрократический аппарат. Полиция, архитектурный отдел, коммунальщики. Все эти ребята следят за порядком, взаимодействуют друг с другом и создают кучу проблем. Я попал не в самую худшую эпоху — в мир, где ещё не успел распространиться Интернет. Силовики не пользуются многочисленными базами, на улицах не стоят камеры, распознающие лица. Всё это появится лет через тридцать-сорок. Или не появится вообще. Уверен, инквизиторы дорубят, что свободное распространение информации несёт режиму аристократов ещё большие угрозы, чем химическое, ядерное или огнестрельное оружие вместе взятые. Люди могут кучковаться в аналогах телеграм-чатов, планировать акции, забастовки и всякие там оранжевые революции. Не сомневаюсь, что в Российской империи отыщутся анархисты, выступающие за свободу, равенство и братство. Эти ребята развернутся в цифровой эре во всём своём жутком великолепии. Я уж молчу про уклонение от налогов, криптовалюты, даркнеты и прочее непотребство, на которое любая государственная система будет смотреть волком.

Сейчас чиновники звонят друг другу по проводным телефонам, отправляют телеграммы вместо эсэмэсок, а их базы — это бумажные архивы с туевой хучей папок, шкафами и картотеками. Информацию в один клик не получишь. Надо топать в архив, перебирать бумажки, тратить своё время. Это усложняет их жизнь, облегчая мою.

И всё же…

Не нравится мне скорость реакции чиновников. Интернет отсутствует, но есть телепаты, морфисты и ясновидящие. Этот фактор стоит учитывать. Рано или поздно компетентные органы начнут наводить справки, что-то выяснять и выйдут на меня. Сейчас никого в гимназии не волнует, где я сплю — в ПСП, на чердаке или в артефакторном доме ушедшей цивилизации. Вопрос в том, не возьмут ли меня в оборот завтра.

Есть ли смысл время от времени появляться в ПСП?

Так, для галочки.

В ближайшие дни подумаю над целесообразностью такого шага.

Поток моего сознания прервался голосом наставницы, произносящей кодовую фразу. Класс зашевелился, гимназисты начали открывать глаза. Я последовал общему примеру, чтобы не выделяться из толпы.

— Урок окончен, — сказала Зинаида Аркадьевна. — Я отпускаю вас на две минуты раньше звонка. Можете идти в столовую, только не шумите.

Как вы понимаете, в столовой меня ждали новые чудеса.

Ничего не подозревая, я взял поднос и встал в конец очереди, оживлённо общаясь с Ираклием, который требовал показать сертификат и восхищался моей крутизной. За нами скопилось ещё несколько человек, включая Барского с приспешниками, Гриднева и Еву со своей укуренной подружкой. В этот момент к нам и подошла незнакомая надзирательница. Женщина лет тридцати пяти, довольно симпатичная, несмотря на свою худобу. Стрижка-каре, заострённые черты лица, загорелая кожа. Строгий брючный костюм.

— Иванов, — холодно произнесла надзирательница. — Куда собрался?

— Есть хочу, — ответил я.

— На тебя наложено взыскание. Ты больше не можешь питаться в школьной столовой до ноября.

Осмысливаю услышанное.

— Вы подразумеваете бесплатное питание. Но что, если я заплачу за обед?

Надзирательница качает головой:

— Почитай документ внимательно. Суть взыскания именно в том и заключается, чтобы гимназист ощутил лишения. Ты нарушил правила — и должен расплатиться сполна.

Какой-то жёсткий дзен.

— Выйди из очереди, — приказала женщина.

Делать нечего.

Под насмешливыми взглядами Барского, Кротова и Верещагина я покинул очередь, положил поднос на прежнее место и неспешно направился к нашему столику. Пусть мне запретили питаться в столовой, но с друзьями-то я могу разговаривать.

Очередь двигалась быстро.

Краем глаза я успел заметить, что сегодня приготовили суп, напоминающий харчо, плов с морепродуктами, два вида салатов и целую батарею стаканов с морсом. Накладывали от души — сегодняшняя смена мне нравилась.

Начали подтягиваться те немногие одноклассники, с которыми я общался. Первой пришла Регина и сходу заявила:

— Сергей, я не люблю харчо. Ты не будешь так любезен… съесть его вместо меня?

— Ну, — втягиваю пряный аромат, в котором явственно прослеживались нотки говядины. — Ты уверена?

— Спасибо, — девушка выставила с подноса тарелку и придвинула ко мне. — Даже не представляешь, как выручил.

К нам подтянулись Гриднев с Ираклием.

— Дело такое… — неуверенно начал староста. — В салат наложили редиски, а я терпеть её не могу. Дружище, избавь меня от этой напасти, а?

— А меня от плова, — Ираклий поставил рядом со мной ещё одну тарелку. — Они в рис всяких креветок напихали, представляете? Нет, чтобы нормальный плов сделать. По-узбекски…

— Вы что, сговорились? — обвожу требовательным взглядом всю компанию.

— Нет, что ты! — попыталась возмутиться Регина, но врать у неё не выходило от слова «‎совсем».

— Послушайте… — начал я.

Гриднев меня перебил:

— Ты нас послушай. Мы вроде как приятели. Ты мой помощник. Ираклий и Регина — твои друзья. И это несправедливо лишать человека обеда за всякую ерунду. В общем… ешь и не выёживайся.

— Спасибо, — я придвинул к себе харчо.

Не то, чтобы поступок ребят меня растрогал, но вызвал определённое уважение. Люди, с которыми меня ничего не связывает, пожертвовали чем-то. И сделали это от чистого сердца.

Харчо сегодня был невероятно вкусным. Наваристым, с кусочками ткемали, грецкими орехами, зеленью и чесноком. Прямо классика жанра.

После звонка столовую наводнили гимназисты.

Я обратил внимание на то, что Маро предпочитает сидеть у самого окна с парой девчонок, имена которых я ещё не успел выучить. Не похоже, что бессмертная с кем-то из них общается. Молча ест, погрузившись в собственные мысли. Возраст — реальная стена между людьми. Я имею в виду большие провалы. Со мной всё гораздо хуже — эта жизнь просто ляжет очередной песчинкой на колесо Сансары. Лица подёрнутся пеплом забвения, уйдут в небытие. Те, кого считаешь друзьями, утратят свою значимость. Семья, дальние и ближние родственники — всех пожрёт время.

Однажды я попытался в новой инкарнации встретиться со своей постаревшей дочерью. Выяснил, что она жива, а мне нужно лишь сесть на корабль, пересечь Средиземное море и вернуться в страну, где я жил лет пятнадцать назад. Мне было четырнадцать, но я уже зарабатывал на хлеб своим извечным ремеслом. Надо ли говорить, что из моей затеи ничего не вышло? Дочь постарела, ей было за сорок, и она отказалась меня признать. Решила, что я мошенник или городской сумасшедший… Больше я таких ошибок не повторяю.

Самое верное слово — отчуждение.

Я тот, кто лучше всего понимает Маро. Но это ничего не меняет. Призрачно всё в этом мире бушующем… Всё, кроме бесконечной борьбы за выживание.

— Вообще, мог бы и серф показать, — заметил Ираклий.

— У нас тут весь класс гудит, — понизив голос, призналась Регина. — Гадают, что у тебя за дар. Куратор не в курсе, Игорь тоже. Слухи такие, что…

Девушка сделала многозначительное лицо.

— И распускает эти слухи, конечно же, Барский, — догадался я.

— Кто ж ещё, — хмыкнул староста.

— Колись, — не выдержал Ираклий. — Что ты умеешь?

— Вижу сквозь стены.

— Это как? — заинтересовался Гриднев.

— Ну… стена делается прозрачной. У неё как бы есть контуры, но меня это не останавливает.

— Прикольно, — оценил Игорь. — И… всё?

Доев харчо, принимаюсь за плов.

— Почему всё… Я могу не только видеть, но и пролезать через стены.

— Охренеть! — восхитился Ираклий. — Вот с этого и начинать надо было! Рассказать кому — не поверят! Я тоже так хочу! Нет, хочу бессмертным стать… Или прыгуном.

— Теперь ты не вылетишь из школы, — заметила Регина. — Поздравляю.

Грязные тарелки после обеда я сложил на поднос Игорю. Мы немного поотстали от Ираклия с Региной, и в этот момент староста заявил:

— Барский что-то затевает.

— В смысле?

— Ну, он меня не ставит в известность. Просто ведёт себя подозрительно. Я бы на твоём месте не шатался после уроков по городу. Садись на автобус и поезжай в своё ПСП.

— Думаешь, нападёт?

— Этот говнюк любит чужими руками жар загребать. Прилетит, откуда не ждёшь.

Я подумал, что не мешало бы разузнать, что творится в клане после смерти Ефима Ставрина. Наверняка Барский уже знает, кто расправился с главой рода. И если знает, то с его стороны будет опрометчиво бросать мне прямой вызов.

Поговорю с Региной.

А сейчас надо пережить артефакторику.

Говорят, по этому предмету намечается контрольная.

Глава 10

Заскочив домой после школы, я принял душ, переоделся и наскоро перекусил бутербродами, которые сварганила Джан. Гимназия выжала из меня все соки — контрольной, изнурительной тренировкой по рукопашке и серией зачётных спаррингов на уроке фехтования. К директору не вызывали, цербер-охранник тоже успокоился. Я решил, что сегодня к приключениям не готов — и укатил в закат на троллейбусе. Если приспешники Барского меня и пасли, то я их активности не заметил. Вероятно, копят силы…

Кукри мы упрятали в бумажный пакет, предварительно обернув ветошью.

— А как вы его будете к скамейке лепить? — спросил Федя, уминая бутер.

Джан помахала в воздухе мотком изоленты:

— Дедовский метод.

Я сомневался в том, что дед морфистки пользовался изолентой, но спорить не стал.

— В общем, так, — Джан решила повторить свои инструкции. — Федя сидит здесь и не высовывается. Я приклеиваю свёрток изолентой к сиденью скамейки с нижней стороны и ухожу. Сергей наблюдает за процессом со стороны. Батур должен прилепить на то же место под скамейкой конверт с деньгами. Я тут же подскакиваю и забираю бабки. Какие у нас варианты развития событий?

— Как минимум три, — сообщил я.

— Перечисли, — попросила Джан.

— Ничего не происходит, — я допил чай и пошёл мыть кружку. — Деньги на месте, все довольны.

— Это предпочтительно, — сказала морфистка.

— Конверт может оказаться пустым, — заметил я. — Либо наш клиент попытается забрать нож, ничего не оставив взамен.

— Что будем делать? — уточнила соседка.

— Догонять и бить, — хмыкнул я. — Причём, жестоко.

Я не стал озвучивать свои опасения по поводу того, что Батур может привести на сделку дружков. Во-первых, это моя забота, а не Джан. Во-вторых, при таком раскладе мне придётся следовать за говнюками и нападать в укромном месте, подальше от людских скоплений. Любые попытки Батура сесть на автобус или в такси ставят крест на нашем чудесном замысле. Схема обмена, кстати, с самого начала вызывала у меня сомнения.

— Погнали?

Я спиной чувствовал — Джан нервничает.

Всё же, мы имеем дело не с рядовым заказчиком. Таких типов, как Батур, девчонки из ПСП обычно побаиваются. Никогда не знаешь, чего ждать от отморозка… Я относился к ситуации спокойно. Батур был полнейшим ничтожеством. Уличная шпана, вообразившая себя крутым бойцом. Шпана безмозглая, но с понтами, так что я морально настроился на неадекват.

К набережной мы поехали на канатке.

Не самый быстрый вид транспорта, но спешить было некуда.

С приходом вечера посвежело. Я откровенно наслаждался осенью в Фазисе — тёплой, меланхоличной, с туристами на пляжах и музыкой, льющейся из кафе на каждом углу. На набережной царило оживление. Люди неспешно разгуливали по променаду, ужинали на открытых террасах ресторанов, веселились в барах и даже купались в море. Деревьев с жёлтыми листьями практически не было. Всюду загорались лампочки, неоновые вывески и прочая иллюминация. Смуглая девушка в красном платье играла на флейте, прохожие бросали монеты и мятые купюры в футляр…

Я растворился в шорохе волн и осеннем декадансе.

Джан шла отдельно, метрах в пятидесяти от меня.

По правую руку народ развлекался на винтажных аттракционах. Мне бросилась в глаза «‎мёртвая петля», на которой истошно верещали девушки. Правда, вместо традиционного самолёта здесь собрали продолговатую капсулу с пятью креслами и фиксаторами… Чуть дальше малышня каталась на детской карусели — лошадки, олени, слоники. Ребята постарше носились на аналоге «‎вихря»… А ещё мне встретилась всенародно любимая «‎спираль», в некоторых городах известная под названием «‎турбо»…

А теперь — шок-контент.

Приготовились…

Автодром!

Самый настоящий, с металлическим полом, прорезиненными двухместными электромобильчиками и удалённым оператором, который всё это запускает.

Всё же, подумал я, проходя мимо праздничных огней, есть много общего у этой реальности и той, где я перерождался на протяжении двух тысячелетий. Несмотря на Предтеч, бессмертных, артефакторику и сверхспособности. Инженерная мысль и здесь, и там работает в схожих направлениях.

Прошагав ещё метров сто, я понял, что нахожусь в правильном месте. Джан сказала, что скамейка расположена между автоматом с газировкой и небольшой скульптурой, изображающей сланцы на яйцах. Странная композиция, но легко запоминающаяся.

Нам повезло.

Скамейка пустовала.

Я неспешно направился дальше, затем притормозил, глянул на наручные часы и свернул в парк. Мне пришлось пересечь велосипедную дорожку, по которой носились любители экстремальной езды на одном колесе и детишки на самокатах.

Меж двух пальм был растянут гамак, в который я и забрался, положив рюкзак на траву. В рюкзаке я держал кусаригаму с кастетом. Первую — на случай масштабного столкновения, второй — если противники будут не очень крутыми. С моей позиции отлично просматривалась скамейка, к которой прямо сейчас подходила Джан. Осмотревшись, девушка присела на край, достала из своего рюкзачка свёрток с оружием, затем присела на корточки и начала возиться, закрепляя пакет изолентой. В тусклом свете фонарей было неясно, что она делает. Темнота скрадывала движения, и выглядело всё так, словно человек потерял ключи или ещё что-нибудь.

Выпрямившись, Джан ещё немного посидела на скамейке, затем поднялась, оправила платье и отошла в сторону, слившись с толпой. Я, кстати, отметил, что сегодня девушка решила надеть красивое летнее платье — бирюзовое, чуть выше колен, смахивающее на тунику. Поскольку многие девушки Фазиса носили такую одежду, я понял, что это новый тренд.

Сейчас свет фонаря падал прямо на Джан, которая остановилась рядом с тележкой мороженщика.

Чуть не пропускаю момент, когда к скамейке быстро приближается худой парень лет двадцати. Чувак одет в клетчатые брюки и джемпер, ботинки с такого расстояния не рассмотреть. Впрочем, меня ботинки не интересуют. Первым делом я оценил отсутствие чехлов, барсеток или рюкзаков. Мудак явился налегке, быстро нагнулся, отлепил конверт и зашагал влево, максимально ускорившись.

Выпрыгиваю из гамака.

Подхватываю рюкзак и бросаюсь вслед за клетчатыми штанами, стараясь не упустить придурка из виду. Джан дёрнулась в нашу сторону, но я махнул рукой и бросил на ходу:

— Вали домой. Я займусь.

Если что-то должно пойти через жопу, оно пойдёт через жопу.

Набережную постепенно накрывает шумом прибоя. Ветер свежеет и усиливается, я же стараюсь не отставать от Батура и одновременно идти прогулочным шагом. Раньше времени привлекать к себе внимание ублюдка не стоит.

Парень в клетчатых штанах идёт быстро и уверенно. Оглянулся он всего пару раз, просканировал цепким взглядом толпу на набережной, но опасности не заметил. Предсказуемо сворачиваем в парк, огибаем фонтаны и гранитный бюст неизвестного мужика с бакенбардами. Памятник подсвечен лампочками…

За бюстом — некое подобие площади с развилкой из трёх-четырёх дорожек.

Плещется искусственный ручей в мраморном русле, на лавочке целуется влюблённая пара, ещё кто-то воркует в беседке, окружённой кубическими кустами…

Я потерял Батура.

Так, он свернул за постамент, а потом исчез. Вряд ли чувак успел бы пересечь площадь, да и при повороте на дорожку слева я бы его заметил.

Неужели ломанулся через кусты?

Вот здесь, совсем рядом, есть неприметная тропа, тянущаяся вдоль ручья. К тропе вплотную подступили шарообразные кусты, а чуть дальше я замечаю небольшую бамбуковую рощицу.

Иду к тропе, снимая рюкзак с плеч.

Здесь, среди пальм, аккуратно выстриженных газонов и беседок, совсем безлюдно. И фонарей почти нет. Густые тени, журчание потока в мраморно-гранитном канале и… мелькнувший в просвете силуэт.

Гадство.

Похоже, меня рассекретили.

Ну, или чувак догадывался, что за ним будут следить.

Запускаю руку в рюкзак, нащупываю рукоять серповидной камы, сложенную в несколько раз цепь и шипастый груз. Сегодня я взял оружие, доработанное Федей. Более компактное.

Достаю кусаригаму, влезаю руками в лямки рюкзака, но раскручивать цепь не спешу. Сперва надо понять, куда меня ведут. Тропинка метров двадцать тянется по берегу канала, затем сворачивает вглубь парковой зоны. Ещё с полсотни шагов — и я погружаюсь в шелест бамбуковой рощи. Здесь царит непроглядный мрак, но глаза быстро адаптируются. Впереди — деревянный арочный мостик и отражённые в озёрной глади звёзды. Днём тут наверняка прогуливаются отдыхающие, а вот ночью…

Безлюдье и тишина.

Наматываю цепь с грузом на левый кулак. Рукоять камы привычно ложится в правую ладонь. Цепь тихо звякает кольцами. Теряю квалификацию, звуков быть не должно от слова «‎совсем».

Озеро.

Не показалось.

Совсем маленькое, триста-четыреста метров в поперечнике. Берега утопают в зелени. Я вижу цепочку фонарей, огни которых отражаются в чёрной воде. Каменный парапет с чугунными решётками. Силуэт плакучей ивы. Деревянный причал, покачивающиеся катамараны и лодки…

Передо мной — цепочка из трёх островков, связанных между собой арочными мостами. Ограждение в виде изогнутых металлических профилей, тянущихся вдоль настила. Я перехожу на ближайший островок и понимаю, что летом здесь было оживлённо. Приземистое здание ресторана, разбросанные по укромным местам столики в виде пней, каменные дорожки и вездесущий бамбук. Батур здесь явно не живёт, так что меня заманили в удалённую дыру, чтобы здесь и оставить. В виде остывающего трупа.

Чёрт, из-за ножа.

Прямо как в Африке, мать её…

Из бамбуковых зарослей выступают фигуры. Я насчитал четверых противников — коренастые, крепкие. Из-за темноты лиц не рассмотреть, но я вижу, что мои оппоненты чем-то вооружены. Кто ножом, кто битой или куском арматуры.

— Эй, брат, — окликнули меня. — Что забыл здесь?

— Деньги, — коротко бросил я.

— Какие деньги? — голос явно принадлежал Батуру.

— За кукри.

— Вали отсюда, — голос Батура стал насмешливым. — Пока жив.

— Нет, — спокойно возразил я. — Деньги.

Бандиты, не сговариваясь, начали сжимать кольцо. То ли они не видели, что я держу в руках, то ли не знали о существовании подобного оружия. Отпустив серповидный клинок, я крутанулся вокруг собственной оси, разматывая и разгоняя цепь. Кама вычертила размашистый полукруг, вспарывая живот хмырю с битой, который подступил ближе остальных. Чёрные брызги разметало по бамбуку и столам-пням.

— Тварь! — выругался кто-то из парней.

Подтягиваю цепь, продолжаю вращение над головой, разворачиваюсь и, отпустив кусари, полосую по горлу ещё одного умника, замахнувшегося арматурой.

Батур прыгает на меня с ножом, подныривая под сияющую в лунном свете окружность, но я не позволяю приблизиться на расстояние удара. Отпускаю груз, закручиваю восьмёрку и проламываю главарю шайки висок. Смена ног, поворот, ускорение — и кама пробивает макушку четвёртого противника. Выдёргиваю застрявшее в кости лезвие, разбрызгивая кровь и мозги по плитам.

Застываю, перехватив груз левой рукой, а каму удерживая в правой.

Все мертвы.

Ну, почти все. Первый бандит ползает в нескольких шагах от меня, в луже собственной крови, прижимая ладони к животу… Зрелище не из приятных.

— Где деньги? — холодно интересуюсь я.

— Пошёл… ты…

Неторопливо подхожу к бандиту, наклоняюсь и молниеносным взмахом перерезаю горло.

Я потратил ровно пять минут, обыскивая покойников. Этого было достаточно, чтобы понять: никаких денег на встречу они не принесли. Нищеброды заявились на набережную, чтобы попросту обобрать связавшуюся с ними во сне Джан.

Вот дерьмо.

Я потратил время на недоносков, вместо того, чтобы методично готовиться к поиску потенциальных заказчиков. Пора уносить отсюда ноги и как можно быстрее.

Смотав кусаригаму, я направился к берегу, осторожно спустился к воде и принялся отмывать оружие от крови. Справившись с этой задачей, убрал инструмент в рюкзак, умылся сам и кое-как оттёр обувь от попавших на неё брызг. Одежде досталось, но не очень сильно. Уверен, под покровом тьмы граждане Фазиса кромсают друг дружку без устали, так что одним драчуном больше, одним меньше…

Из парка я выхожу с другой стороны.

Огромные ворота распахнуты настежь и, похоже, на ночь никто их не думает запирать.

Я попадаю в типичный спальный район приморского городка — бетонные панельки перемежаются с футуристическими новостроями, кое-где ещё работают магазины, слева от меня — неоновая надпись «‎БАР», последняя буква которой мигает и гаснет каждые две секунды.

Сворачиваю в тёмную подворотню, пересекаю двор с кипарисами, огибаю детский сад и школу, протискиваюсь между машинами на парковке… и вот я на оживлённой улице, усеянной витринами магазинов и открытыми террасами кафе. Эта часть города мне неизвестна, я понятия не имею, куда идти. Спрашивать у людей — привлекать внимание.

Начинаю изучать таблички.

И дорубаю, что попал на проспект Шаруфа Хамунашвили.

Значит, не всё потеряно. Отсюда, если верить карте, которую я регулярно изучаю на сон грядущий, можно выбраться в Старый Город, пересесть на трамвай и спокойно доехать до Беридзе. Сейчас восемь вечера, транспорт ходит, жизнь продолжается.

Через полтора часа, уставший и злой, я подходил к своему дому.

В голове роились неприятные мысли.

С одной стороны, я понимал, что гангстерские разборки на улицах Фазиса — норма. С другой, не каждый встречный-поперечный так ловко управляется с кусаригамами. Одно радует — меня никто не видел. Орудия преступления нет, свидетелей тоже. Как и явных мотивов для убийства. Я ведь совершенно не знал этих выродков. Кто угодно подтвердит — раньше мы не пересекались.

Гораздо печальней другое.

Сделка сорвалась.

И не факт, что мы быстро найдём следующего покупателя.

Глава 11

Я впервые видел Джан в таком состоянии.

Морфистка ходила из угла в угол, а её руки творили всякую дичь. То начнут тарелки кухонным полотенцем протирать по десятому разу, то переставят чашки с одного места на другое, то схватятся за спички и начнут их вертеть без видимой цели и конечного результата.

— Успокойся, — сказал я.

— Легко тебе говорить.

— Я ведь их убил, а не ты.

Джан остановилась рядом с газовой плитой.

— Может, телевизор посмотрим? — предложил Фёдор.

Мальчишке тоже не нравилось происходящее, но он держался гораздо лучше.

— Какой ещё телевизор? — вспылила Джан.

— Не паникуй, — я с наслаждением вдохнул аромат грузинского чая. — Меня никто не видел, опознать не смогут. Единой базы отпечатков по Фазису нет, да и не трогал я особо ничего. Ну, разве что их карманы, когда деньги искал. Связь с тобой или со мной проследить не удастся. Очередной висяк. Через десять лет сдадут в архив.

— Ты очень спокойно рассуждаешь на такие темы.

— Я бы сейчас не этих кретинов обсуждал, — делаю глоток из кружки. — Вот серьёзно.

Джан достала из холодильника минералку, налила в стакан, выпила залпом и начала приходить в себя. Это я понял по взгляду, который стал более осмысленным. Так-то лучше…

— И что ты хочешь обсудить?

— Наши финансы. Ты ведёшь бюджет и занимаешься покупками. Что у нас получается при текущем положении?

Девушка задумалась над свежим траблом.

— Сейчас прикину. Ну… в питании мы себя особо не ограничиваем… Счётчиков у нас нет, коммунальные платежи нулевые… Я бы сказала, недели три проживём спокойно. Если начнём экономить — четыре. Если перестанете покупать всякую фигню и сброситесь деньгами, то и больше. Я же не знаю, сколько у вас там осталось.

— У меня очень мало, — качаю головой. — Грёбаные тренажёры.

— А я почти не трачу, — похвастался Федя. — Разве что на мороженое. И голема на батарейках вчера купил, с пультом. Он прикольный.

— Это всё хорошо, — заметил я. — Лучше, чем я ожидал, по крайней мере. Но деньги рано или поздно заканчиваются, а текущие схемы поиска заказов явно дают сбои.

— Ты меня во всём обвиняешь? — вскинулась Джан.

— Вовсе нет, — я поспешил успокоить морфистку. — Речь о том, что дальше делать. Смотри, мы находим какого-то говнюка, он пытается нас кинуть. Да, я забрал кукри, но и денег не получил. Время потратили, при этом не заработали. Понимаешь… таких будет много. Клановые бойцы спокойно покупают клинки у своих оружейников — с лицензиями, по полной стоимости. А мы со своей схемой торговли всё чаще будем сталкиваться с криминалом.

— Есть идеи? — устало произнесла Джан.

— Конечно, — я сделал очередной глоток. — Перекупщики.

— Хм… не совсем поняла…

— В криминальном мире всегда есть скупщики краденого, — я начал объяснять прописные истины. — К примеру, кто-то угнал машину, продал её по сниженной цене, а вот перебивка номеров, перекраска или разборка на запчасти — это уже задача перекупщика. С оружием та же тема. Банды как-то вооружаются? Сомневаюсь, что в клановых лавках они себе ножички приобретают. Кого-то грохнули в тёмном переулке, забрали клинок. Принесли перекупщику, загнали в два-три раза дешевле номинальной стоимости. Тот немного накрутил — и перепродал заинтересованным лицам. Именно он, а не ты, имеет дело с неадекватами.

— Звучит неплохо, — встрял Федя.

— И как его найти, этого перекупщика? — в голосе Джан всё ещё звучали сомнения. — И не засветимся ли мы мы перед твоим барыгой?

— Он не мой, — поправил я. — Он общий.

— Так не засветимся?

— Прелесть перекупщиков в том, что они заинтересованы в стабильных поставках. Их бизнес — не грабежи и махинации, а торговля. Никто не будет нас искать, пока мы поставляем клинки. А не мы, так другие. Кроме того, барыга заинтересован в конфиденциальности. Сдашь партнёра — партнёр сдаст тебя. Лавка-то нелегальная.

— И с чего начнём?

— С изучения спроса, — я улыбнулся. — У меня есть кое-какие имена. Лидеры, местные авторитеты. Аккуратно влезаем в их сны, узнаём адрес барыги. Проникнем в сон к торгашу — узнаём, что покупается чаще. Топы продаж, так сказать.

— Топы? — нахмурилась девушка.

Опять неизвестное в этом мире словечко…

— Самые продаваемые позиции, — поясняю свою мысль. — В общем, идею ты поняла. У нас будет адрес и понимание того, что нужно покупателям. Зная это, мы будем изготавливать правильные клинки и сбывать через барыгу с гарантией. Без нервного напряжения.

— Кто будет этим заниматься?

— Ты, разумеется.

— С какого перепуга?

— Я не хочу светить своё лицо. У меня более масштабные планы, я о них говорил. Если однажды мной заинтересуются инквизиторы, я не хочу, чтобы какой-нибудь преступный босс имел возможность сдать меня за гарантию собственной безопасности.

— А меня сдавать можно.

— Нет, — качаю головой. — Поэтому мы будем действовать по устоявшейся, но модернизированной схеме. Влезать в сон к барыге, договариваться о точке обмена и делать заклады.

— Ты говорил, ему не выгодно нас сдавать.

— Бережёного бог бережёт. Слышала такую поговорку?

— Неа.

— Пофиг. Ты меня поняла.

* * *

Вечер мы убили на реализацию своего плана. Выяснилось, что морфисты могут работать не только в сонном, но и в бодрствующем состоянии. Логично — мне вспомнилась Зинаида Гиппиус, которая погружала в анабиоз тридцать человек, а сама непонятно что с ними вытворяла. Просто на такие фокусы тратится больше ки. Джан справедливо рассудила, что раз нет надобности проникать в альтернативные слои бессознательного, можно и ускорить процесс.

Мы с Фёдором поиграли в шахматы, посмотрели новости, а затем я отправился в тренировочную комнату.

Около десяти вечера Джан выпала из транса.

Я отрабатывал вращения и переводы камы за спиной, когда раздался стук в дверь.

— Не помешала?

Подтягиваю цепь, перехватываю массивную рукоять.

— Нет.

— Ты хоть отдыхаешь иногда?

Пожимаю плечами:

— Скоро спать пойду.

— Хм, понятно. В общем, мне удалось выйти на перекупщика. Живёт в горах, инвалид-колясочник. У него есть официальное прикрытие — пункт проката. Сдаёт шесты и макеты холодняка тем, кто решил на террасах поупражняться.

В душе всколыхнулись подозрения.

— Как его зовут?

— Хасан Кайя. Бывший военный. Все думают, что он под крышей Эфы, но это не так. Кайя связан с Тариэлом Убытком, а тот выполняет поручения Великого Дома.

Тесен мир.

Ужасно тесен, если уж говорить откровенно. И обойти Хасана никак не получится — все уличные банды Фазиса так или иначе подчиняются Тариэлу. Крепко всех подмяла Эфа, снимаю шляпу…

Что ж. Может, оно и к лучшему. Хасан — это прямая дорожка к Убытку. И к стабильному потоку заказов, как ни крути. Если действовать аккуратно, я смогу выйти через этого типа на правильных людей. Главное — лично не светиться. Грамотно разыграю карты — и Хасан даже не будет понимать, с кем имеет дело.

— Ты здесь? — голос Джан вывел меня из задумчивости.

— Да, — аккуратно сматываю цепь кусаригамы. Я теперь упражняюсь со второй версией, она мне нравится больше. — Извини, отвлёкся.

— Я с ним договорилась на заклад, — сказала морфистка. — В Японском Саду, послезавтра. Хасан пришлёт сына. Осмотр, обмен свёртков. Никаких попыток встретиться.

— Хорошо, — я кивнул.

— А что не так? — Джан внимательно наблюдала за моим лицом.

— Всё так… Просто я знаю этого Хасана.

— Откуда?

— Я тренируюсь на террасах. И беру в его конторе шесты. Ворчливый старикан. Вечно всякие байки из армейской жизни травит.

— И что? Ты же не работаешь с ним напрямую.

Вынужден согласиться.

Приняв душ, кое-как делаю домашку. Вот уж где детство… За свои неисчислимые инкарнации я прошёл через множество школ, рю, додзё. Случались и перерождения, где у меня были нулевые шансы научиться чему-нибудь. Понятное дело, никто не будет заморачиваться образованием крестьянского сына, ведь все его функции — пахать и сеять. Мне приходилось выгрызать себе место под солнцем. А знаете, что меня бесило больше всего? То, как менялись представления людей о реальности и законах природы.

История, например. Её традиционно пишут победители. А теперь представьте, что вы родились в стране, которая в вашем предыдущем воплощении считалась агрессором.

Или география. Порой целые материки на карте отсутствуют, а затем неожиданно возвращаются на положенные места.

Гораздо хуже с точными дисциплинами. Одни учёные опровергают других, чтобы лет через пятьдесят быть опровергнутыми кем-то ещё. Вы учите новые формулы и пользуетесь правилами, которые столетие назад считались неверными. В одной эпохе надо зубрить богословие и латынь, в другой — просто разбивать носы своим сверстникам.

И вот — новый мир, новые знания.

В гимназии Эфы царила своя атмосфера. Великий Дом не нуждался в талантливых инженерах, конструкторах, экономистах, изобретателях. Даже работяги, завинчивающие гайки на заводах, аристократов не волновали. Только бойцы, умеющие оперировать энергией ки. Те, кто укрепит влияние клана. Идеал — вырастить воина, который однажды порвёт всех на Турнире и обеспечит многолетнее владычество группировки родов в империи. Поэтому упор делался на медитации, работу с морфистами, рукопашку и фехтование. Из точных наук нам оставили физику, математику и геометрию. В очень примитивном, урезанном виде. Меня не отпускало чувство… ну, что я изучаю вводный курс, а не программу, рассчитанную на несколько лет.

Из необычного — криптоистория, каббалистика, теория психотипов и правоведение. Да-да, мы изучали не только Кодекс Эфы, но и основы имперского права. Вскользь проходили кодексы других кланов, общеимперские акты, договора и постановления, навязанные Советом Мойр. Чёрт ногу сломит, если честно. Я не сразу, но разобрался во всём этом хитросплетении.

Самый цимес был в том, что в империи не было государственности, как таковой. Власть переходила из рук в руки на протяжении столетий, причём менялись династии, столицы, законодательные системы. Чтобы не утонуть в этом хаосе, лидеры Великих Домов разработали свод правил, именуемых Унией. То бишь, все кланы добровольно объединились в империю и породили систему сдержек-противовесов. Уния — это не союз. Это Закон, который лидеры домов поставили выше своих Кодексов и согласились соблюдать, скрепив соглашение подписями. Разумеется, лидеры не обязаны следовать заветам основателей, поэтому Уния регулярно утверждается пришедшими наверх властителями. Есть и другие акты, всевозможные стандарты и постановления, необходимые для того, чтобы как-то уживаться на общей территории.

Учебник, который я взял в школьной библиотеке, давал общее представление о том, как работают законы в нашей стране. Спойлер: хреново работают. Уния и запреты инквизиторов соблюдаются. Остальное — как всегда в России. И даже больше, чем всегда. Право меча — вот чем руководствуются одарённые голубых кровей. Споры чаще разрешаются дуэлями и вендеттами, а не судебными инстанциями. Ну, за редким исключением. Полиция ловит мещан и не трогает клановых. Аристократы творят любую дичь и легко откупаются. Классика…

Ознакомившись с общими положениями Унии, я завалился спать.

За окном шумел ветер, и сквозь его порывы в мой разум проникали видения. В водовороте снов изредка появлялась Джан, что-то спрашивала по поводу револьвера и незамедлительно исчезала. Порой я погружался в забытые жизни, вёл диалоги с умершими людьми, любил жён, тела которых давно превратились в прах…

А потом наступила тьма.

…из которой меня вырвал будильник.

На кухне мы с Джан сидели вдвоём.

Пожарили яичницу с помидорами, посыпали всё это зеленью и заварили себе какао.

— А что с Фёдором? — задал я вопрос, терзавший меня на протяжении последнего часа. — Я не слышу шагов в его комнате. И к завтраку он не спустился.

— Работает Федя, — Джан загадочно улыбнулась. — Я ему сварила яйца и убрала в холодильник. И бутеров наделала, так что не пропадёт.

— И чем он таким занят?

— Справится — увидишь.

Я уж было настроился на длительное ожидание, но оружейник удивил, ворвавшись на кухню в тот момент, когда я дожёвывал последний кусок.

— Есть!

Мальчишка держал в руках деревянный ящичек, а его щёки раскраснелись от возбуждения.

— Пора есть, — поддержал я. — Доброе утро.

— Угу, — паренёк плюхнулся на табуретку и придвинул ко мне ящичек. — Это тебе.

Крышка сдвигалась по принципу пенала.

Внутри, как я и ожидал, на матерчатой основе были разложены детали револьвера. Пружина, ствол с мушкой, рамка, шомпольная трубка, спусковая скоба, элементы замочного механизма, барабан…

Мои руки сами потянулись к этой красоте, начали всё собирать, ставить со щелчками на положенные места. Федя, как заправский фокусник, подал мне отвёртку для затягивания винтов. Не прошло и десяти минут, как в моих руках оказался тот самый наган образца 1910 года, о котором я размышлял на протяжении нескольких дней. Осмотрев револьвер, я сделал вывод, что он выглядит… как револьвер.

Нажимаю спуск.

Раздаётся сухой щелчок.

— Не успел призвать этот… как его… глушитель, — Федя виновато развёл руками. И штуку зарядную…

— Спидлоадер, — автоматически подсказал я.

Федя не позаботился и о других важных мелочах. Например, об оружейной смазке. И о патронах, куда ж без них. Я вот, например, предвижу, что если установить на револьвер глушитель, то при плотном прилегании барабана латунные гильзы в каморах будет раздувать. Может, заменить их на стальные? Да и с патронами не всё радужно. Внутри порох, формулу которого ещё надо раздобыть.

Лиха беда начало.

Процесс пошёл, и вскоре я заполучу смертоубийственную коллекцию на все случаи жизни. Надо обсудить с Джан кое-какие доработки, а так…

— Федя, — растроганно произнёс я. — Ты грёбаный гений.

Глава 12

Каббалистика первым уроком — вот это я понимаю, доброе начало дня. Сразу отмечу, что ничего общего с классическим учением из моего мира эта дисциплина не имела. Здесь никто не задрачивался на тайные смыслы Торы, зато все верили в Предтеч. И не просто верили, а активно пользовались расшифрованными записями пришельцев, чтобы создавать големов и прочие непонятные штуки.

Взять, к примеру, тучеразгонители.

Да, эти механизмы имеют каббалистическую начинку, благодаря которой молниеносно реагируют на погодные изменения. Иногда это даже работает… Но вы же понимаете мой скепсис. Я живу в городе дождей, и эти дожди реально идут, несмотря на усилия муниципалитета.

Так вот, каббалисты научились оживлять неодушевлённые предметы. В сущности, речь идёт об искусстве вдыхать некое подобие жизни в неорганику. Это не означает, что мастер Знаков начертит письмена на вашей машине и превратит её в домашнего питомца. Есть множество ограничений, в которых я только пытаюсь разобраться. В одних сферах каббалисты достигли запредельных высот, в других не могут пробиться за грань. Вот спрашивается, почему голема собрать и запустить можно, а провернуть то же самое с механикусом — нет? Или возьмём материал изготовления. Медный голем подаёт вам напитки, убирает дом, выгуливает собаку. Стальной — принципиально невозможен. Мастера применяют латунь, дерево, камень. Есть композитные модели слуг — очень дорогие и красивые. Глина и песок считаются отстоем — их применяют лишь для того, чтобы обучить неофитов. Другие материалы Знакам не подчиняются. На конечный результат влияют размер, масса, сила крови создателя и куча других факторов.

Надо ли говорить, что големы не продаются в магазинах и проектируются индивидуально? Кровь творца запускает процесс оживления, но чтобы привязать голема, заставить его подчиняться, нужна кровь будущего хозяина. Композитные големы обладают расширенным функционалом, но срок их службы ниже, чем у примитивных однокомпонентных моделей.

Учитель каббалистики запомнился всем гимназистам своим необычным внешним видом. Это был типичный хиппи с длинными волосами, повязанной на шею банданой и круглыми солнцезащитными очками. К слову, очечи Зевулон Каганер не снимал даже в пасмурную погоду.

— Далеко не каждый может стать каббалистом, — отстранённо произнёс мужик, которого меня тянуло называть Завулоном. — Это редкий дар, суть которого сводится к глубинному понимаю письменности Предтеч. И управлению Знаками, разумеется. Мы изучаем основы этой науки, потому что каждый из здесь присутствующих имеет шанс на приобщение к удивительному миру каббалистики.

Я сразу понял, что передо мной фанат. Один из самых страшных типов учителей. Для таких ребят смысл имеет лишь один предмет в мире — тот, что они преподают.

Сегодня мы проходили сущность действительности.

Каганер сразу обратил наше внимание на то, что многие термины и определения взяты из классической каббалы, основанной на толкованиях Торы. При этом с Торой наука не имеет ничего общего, поскольку изучает отдельные аспекты письменности Предтеч. Идея заключалась в том, что алфавит Предтеч многовариантен и написание отдельных литер подгоняется под конкретные бытовые нужды. Простые тексты не имеют двойного толкования, но стоит внести лёгкие коррективы — и мы получаем Знаки, перекраивающие реальность.

— Наверное, — сказал Каганер, — мы могли бы предположить, что Знаки — первооснова всего сущего. Освоив это, вы можете стать всесильным, управлять неодушевлёнными предметами, создавать армии големов и совершенствовать любые технологии. К сожалению, это неверно. Первые каббалисты верили, что их исследования приведут к обретению могущества, но этого не случилось по причине множественных ограничений.

Я читал об этом в параграфе «‎История каббалистики».

Знаки не обладали абсолютной властью над вещами. Эффективность начертания зависела от силы одарённого, свойств предмета и материала, вложенной энергии ки, массы других параметров. Сами Предтечи освоили каббалистику в совершенстве, благодаря чему и стали создавать крутые артефакты. Практически вечные артефакты.

— Наибольших успехов мы достигли в големостроении, — сообщил Каганер, — а также в конструировании пилотируемых механикусов. Думаю, вы в курсе, что мехи оснащены каббалистическими вставками, обеспечивающими не только взаимодействие с пилотом, но и общую подвижность конструкции. В боевом режиме мехи двигаются очень быстро, поскольку ментальные команды передаются по специальным цепочкам.

А цепочки, как выяснилось, невозможно построить без таинственной науки «‎геометрики»‎. Вот и объяснение, почему основы этой дисциплины культивируются в гимназии Эфы.

Вернёмся к Знакам.

Расшифровка архивных записей, обнаруженных в колониях Предтеч, привела людей к пониманию того, что редактирование одного символа с последующим энергетическим наполнением может воздействовать на материальный мир. Знаки постигались умом и долгой медитацией, но лишь появление каббалистов сдвинуло развитие науки с мёртвой точки. Выяснилось, что знаки выстраиваются в цепочки, а их сила и направленность регулируются посредством конфигураций.

Каббалисты позаимствовали из имеющихся оккультных учений термин Сфирот — десять первичных Знаков, распределяющих по выбранным векторам ментальные эманации. Есть Знаки попроще, они называются вторичными. Выстраивание цепочек всегда идёт на нескольких уровнях — от базы к узкоспециальным трактовкам. Механизм будет функционировать до тех пор, пока цепочки наполнены запертой энергией каббалиста, а запирается ки посредством крови одарённого. Ну, и раз уж мы заговорили о крови, то и заказчику придётся чем-то пожертвовать. Големы, как известно, выполняют приказы своих хозяев, с которыми повязаны кровными узами.

Иное дело — вставки.

Тучеразгонители и мехи никому не подчиняются — они просто функционируют в заданном режиме. Поэтому привязки не делаются.

Отдельно стоит упомянуть каббалистическую медитацию — так называемый «‎йихудим». В процессе «‎единения» мастер окончательно выстраивает правильные цепочки, корректирует распределение энергии, познаёт тайны мира и готовит базу для активации Знаков. Кровь, попавшая на пластину вставки, открывает возможность наполнить созданную систему энергией. После этого идёт замыкание цепи, вставка монтируется в механизм. При заказе голема дополнительно осуществляется привязка, и лишь после этого в существо вдыхается жизнь.

— Сущность действительности, — задумчиво произнёс наставник перед самым звонком. — Многие верят, что именно в глубинном каббалистическом понимании языка Предтеч следует искать ответы на многие вопросы. К примеру, на механизм редактирования человеческих судеб. Но доказать истинность этого утверждения пока не удалось. На сегодня урок окончен.

По иронии судьбы вторым уроком шла геометрия, а дальше — история Предтеч.

Мне было неприятно объедать друзей, и я решил прогуляться на большой перемене к ближайшей кафешке. В самом деле, что мешает поесть за пределами гимназии, если директор Андерсон вознамерился морить меня голодом? Впереди — целый месяц таких издевательств…

— Куда собрался? — у самых ворот меня догнала Маро.

— Не всё ли равно, — хмыкнул я. — Туда, где вкусно кормят.

— Взыскания?

— С понедельника.

— Идём, — девушка уверенно свернула налево. — Я знаю одно местечко.

Честно говоря, я думал, что мы направляемся в один из ресторанчиков, разбросанных по всему центру Фазиса. Выглядят эти точки плюс-минус одинаково — деревянные террасы под тентами, резная мебель, декор «‎под старину». Везде однотипный набор блюд — шашлыки, хинкали, хачапури-фазули, лобио и жареная картошка с ткемали. Этим дело не ограничивалось. В городе можно было встретить пекарни в подвальчиках, оригинальные фудтраки и заведения с шаурмой, куда выстраивались длинные очереди.

Маро перешла на другую сторону улицы, свернула во двор и…

Перед нами выросло сооружение, до боли напоминающее станцию канатки. Платформа, винтовая лестница, окошечко кассы… На этом сходство заканчивалось. Никаких тросов к станции подведено не было. Зато под козырьком навеса красовалась вывеска: «‎БАТОНО». На стене возле окошка я увидел чёрную доску с выведенными мелом названиями блюд и ценниками в рублях. Очередь из шести человек красноречиво намекала на то, что заведение пользуется спросом.

— Раньше здесь хотели провести линию канатки, — сообщила Маро, занимая место в очереди. — Потом в муниципалитете сменился архитектор. Новый план застройки не предусматривал никаких линий — только жилой квартал. А станцию уже поставили и готовились к подключению.

— Как обычно, — хмыкнул я.

Мы взяли себе еды с расчётом на то, что после перемены начнётся рукопашка. То бишь, нарезание кругов по двору, отжимания, хождение по столбам, спарринги и другие радости боевых искусств. Переедать нельзя, так что я ограничился одной шпажкой шашлыка и маленьким горшочком лобио. Маро выбрала форель в гранатовом соусе. Сделав заказ, мы поднялись по спиральной лестнице на платформу, где были расставлены небольшие столики и пластиковые стулья. Минут через десять нам всё принесли.

— Сегодня едем на террасы? — спросила Маро.

Я заглянул под крышечку горшка. Много фасоли, горсть зелени, обалденный аромат. Закрываю крышечку и набрасываюсь на шашлык.

— Конечно.

— Сколько у тебя времени на дорогу уходит?

Пожимаю плечами:

— Минут сорок. А у тебя?

— Я живу в горах. Там наша родовая усадьба, забыл?

Если честно — забыл. Маро рассказывала что-то о наследии предков, но я пропустил мимо ушей. Значит, для неё террасы — отличный вариант. А я трачу ежедневно по полтора часа только на дорогу.

— Хорошо тебе, — снимаю со шпажки очередной кусок. — С другой стороны, можно в капсуле уроки делать. Или книги читать. Всяко лучше, чем до двенадцати зубрить криптоисторию.

— Ты зубришь? — удивилась бессмертная.

— Ну, не совсем. Просто читаю. На это тоже время уходит, между прочим.

— А ближе к горам нет ПСП?

— Я не в ПСП сейчас живу.

— Правда?

— Снимаю квартирку. Недалеко отсюда.

— Поздравляю. Шаг вперёд. А деньги откуда берёшь?

— Грузчиком подрабатываю.

Маро посмотрела на меня задумчиво — так, словно видит впервые. Не знаю, какие мысли пришли ей в голову, но девушка предпочла держать их при себе. Конечно, аренда жилья в районе проспекта Дарвина не может быть дешёвой, хотя это и не Старый Город. Да и не первая линия моря. И всё же… Это сколько надо разгрузить вагонов, чтобы сюда перебраться? Все эти соображения промелькнули в глазах моей собеседницы, но в итоге тема свернулась. Я решил забить на регулярные походы в ночлежки, параллельно запустив слух об аренде квартиры.

— У Хасана есть костюмы для фехтования и спортивные шпаги, — заметила бессмертная, расправляясь с остатками рыбы. Я уплетал за обе щеки лобио. Горячо, остренько, сытно. — Попробуем?

— Давай, — согласился я. — Классная идея.

Расплатились мы сразу, поэтому никуда не спешили. До звонка ещё пятнадцать минут, так почему бы не провести их на солнечной террасе? Погода нынче отменная, октябрь начинается шикарно…

Я почти успел опустошить свой горшочек, когда начало твориться неладное. Лицо Маро окаменело, глаза уставились в пустоту за моей спиной. Захотелось обернуться, но я сдержался — многолетнее чутьё подсказывало, что опасности нет. Люди спокойно обедали, пили вино, смеялись и наслаждались общением. Если что-то и происходило, то в голове у моей одноклассницы.

— У твоих друзей проблемы, — выдала Маро.

— Что? — я напрягся.

— Ника, она телепат. Говорит, большая драка во дворе. Там Ираклий с Игорем…

Договорить девушка не успела.

Я вскочил с места, не доев лобио, вихрем слетел с платформы по винтовой лестнице и побежал напрямик через двор к проспекту. Вряд ли я успею, но это лучше, чем бездействие.

— Эй! — окликнула Маро. — Подожди!

Мне было всё равно, последует ли за мной бессмертная. Я не считал Игоря и Ираклия друзьями, как и Регину по большому счёту. Но это моя команда. Я обещал прикрывать ребят, следить за их обучением рукопашке. А если что-то обещаешь, надо выполнять.

Стоило догадаться, что Барский не пойдёт на прямую конфронтацию. Все эти дни говнюк планировал удар по моим людям. Подбивал других выродков, ждал удобного момента. И сейчас, когда понял, что меня нет в школе, спустил своих псов с поводка.

Я быстро пересёк двор, чуть не столкнулся на углу с пожилой женщиной, и, лавируя в потоке машин, перебежал на противоположную сторону. Время утекало сквозь пальцы. Я понимал, что предотвратить ничего не удастся, максимум — успеть на финал драмы.

Пулей влетев в ворота, я свернул в небольшой скверик и побежал по тенистой аллее. Лучше обогнуть учебный корпус по левому краю, чем столкнуться на вахте с отмороженным охранником. Маро, судя по всему, следовала за мной по пятам — я ощущал её присутствие за спиной.

Кстати, одышка мне не мешала.

То ли организм укрепился благодаря регулярным пробежкам, то ли сказалась инициация с последующим обретением дара.

Гимназисты столпились метрах в пятидесяти от раздевалки.

Для драки была выбрана удачная локация — с одной стороны располагалась глухая стена неизвестного строения, с другой — пустующие тренажёры под навесом. Дальше были кусты, турники, деревья… всё, что загораживает обзор дежурным надзирателям. Только сейчас я понял, насколько обширны гимназические владения. Легко затеряться…

Вытащить оружие я не успевал.

Сбросив на ходу рюкзак, проталкиваюсь через плотный строй школоты, игнорируя недовольные возгласы. Сборище шумит, подначивает участников представления.

Я врываюсь в круг.

Поросший травой участок метров десяти в поперечнике.

Ираклий лежит на земле, прикрывая руками голову, его месят ногами неизвестные подонки. Гриднев схватился с тремя противниками, а Регина, отирая кровь с разбитой губы, отступает в мою сторону — к ней неспешно приближается Верещагин.

У меня уходит пара секунд на просчёт позиций. А затем я понимаю, что рядом находится мощный союзник. Маро. Переглянувшись, киваем друг другу.

И начинаем действовать.

Глава 13

Выродков, избивающих Ираклия, двое. Это массивный боров с зачатками мышечной массы и Кротов. Я в прыжке налетаю на жирдяя, зарядив ему ногой в ухо. Упитанную тушу нереально сдвинуть, если только не бьёшь в правильные места. Голова борова изгибается под причудливым углом, ноги подкашиваются. Я приземляюсь рядом — так, чтобы не зацепить Ираклия. И награждаю тюленя пинком в коленную чашечку. Меня не оставляет чувство дежа-вю, словно я имею дело с родственником Верещагина.

Гора падает с закатившимися глазами.

Крысёныш реагирует молниеносно — пытается пробить мне кастетом в висок. Кастет не считается серьёзным оружием, его использование в гимназии — не повод для дуэли. Поэтому все говнюки, напавшие на моих друзей, ими пользуются. Ну, или просто кулаками работают, чтобы не напороться на взыскания.

Ныряю под руку Кротова и отовариваю товарища двойкой в корпус. Бью по рёбрам и в живот. Когда ублюдка скручивает, завершаю разгром коленом в челюсть, придерживая голову крысы руками. Нокаут.

Маро вклинивается между Региной и Верещагиным, после чего её руки начинают летать с удивительной скоростью. Два-три удара по болевым точкам — и шестёрка Барского ползает по траве, не в силах подняться.

У Гриднева всё плохо. Его обступили крепкие ребята, явно старшеклассники, начав методично расстреливать лоу-киками и прямыми в голову. Что-то Игорю удавалось заблокировать, но я видел царапину от кастета на лбу и наливающийся красным фингал под глазом. Только мощное телосложение и общая тренированность мешали старосте вырубиться.

Магию никто не использовал.

Захожу сбоку к ближайшему типу — жилистому, бритоголовому и широкоплечему. Сразу бью в челюсть, но тот успевает среагировать и отступает назад, пропуская мой удар мимо себя. Говно вопрос. Сгибаю руку и на обратке пробиваю оппоненту локтем в нос. Удар получается не очень сильным, но чуваку нехорошо. Меняю ноги, бью левой в корпус — вражина стоит. И не просто стоит, а начинает контратаковать.

Два точных удара.

От первого я уклоняюсь, второй блокирую — так, чтобы меня не зацепило кастетом. Провожу серию с мягкими отводами рук противника. Достаю в солнечное сплетение, затем попадаю в челюсть. Позволяю бритоголовому вложиться в правый хук, ныряю под него и на сайдстепе отовариваю чувака в затылок. Лысого повело. Пользуюсь моментом — валю ублюдка подсечкой и добиваю ударом ноги в голову. Жить будет, но без посещения медпункта ему не обойтись.

Тем временем Маро разделывается с кавказцем, у которого в пятнадцать лет уже растёт щетина. Разделывается, надо сказать, технично и без особого напряжения. Воспрявший Гриднев тут же навешивает третьему прихлебателю Барского — низкорослому типу борцовского телосложения.

За всю драку никто не применил магию.

В этот раз Барский рассчитывал взять количеством, избежав административных санкций.

Занимаем круговую оборону. Регина помогает Ираклию встать на ноги — тот выглядит весьма непрезентабельно. Кучеряшке досталось больше всех — бровь рассечена, нос переломан, на скуле вспучивается гематома.

— Барский! — кричу я в толпу. — Выходи, ссыкло!

Гомон толпы поутих.

Школота в предвкушении новой драки.

Я понимаю, что стоит седовласому выйти со мной на арену, и назад он уже не вернётся. Убийство наследника одного из старейших родов повлечёт за собой ворох проблем, который может меня похоронить. Или нет — я могу попросту бросить учёбу и перебраться в другой город. В Сибирь поеду, где Эфу на дух не переносят.

Передние ряды дрогнули, расступились.

В круг, холодно улыбаясь, шагнул Барский.

— Бросаешь мне вызов?

Примитивная ловушка. От моего ответа зависит выбор оружия, на что седовласый и рассчитывает.

— Называю вещи своими именами.

Барский делает шаг вперёд, его глаза сужаются. Ещё немного — и выродок достанет клинок. Я ведь сейчас с голыми руками перед ним стою. Велико искушение поставить окончательную точку в затянувшемся споре. Папочка отмажет, если что.

Мой враг, судя по всему, принял решение.

Рука Барского потянулась к танто.

И в этот момент Гриднев применил телекинез. Клинок выскользнул из ножен, с неимоверной скоростью покрыв дистанцию в шесть метров.

Резкое замедление.

Игорь выхватывает танто из воздуха.

— Мне показалось, Барский, или ты хотел затеять поножовщину во время урока?

Я только сейчас понял, что в гимназии прозвенел звонок. А это означает, что мы стоим здесь, не переодевшись в ифу. Наш класс и ещё человек тридцать из другой параллели.

— Мастер Мерген нас уничтожит, — прошептала Регина.

Слова были сказаны негромко, но в наступившей тишине их расслышали все гимназисты.

— Отдай меч, — процедил Барский. — Мой тебе совет…

— А то что? — Игорь не отвёл глаза.

— Папочке нажалуется, — хмыкнул я.

Я только успел подумать о том, что надзиратели не очень-то хорошо выполняют свою работу, как толпа всколыхнулась, пропуская новых действующих лиц.

— Что здесь происходит? — рявкнул Мерген-оол.

Мастера сопровождала женщина, выгнавшая меня вчера из очереди в столовой. Я до сих пор не знаю её имени.

По правую руку от меня воздух сгустился, материализовавшись в человеческую фигуру. Вадим Петрович Гирс собственной персоной.

— Массовая драка? — Гирс цепким взглядом обвёл нашу бравую пятёрку.

В круг вышли мастер Мерген и неизвестная надзирательница.

— Госпожа Смехова, — Гирс посмотрел на женщину. — Что скажете по этому вопросу?

Ответ, вопреки моим ожиданиям, последовал не сразу. Госпожа Смехова замерла с каменным лицом, её зрачки расширились… и я почувствовал, как ментальный вихрь пролетел по краю моего сознания. Надзирательница без зазрения совести сканировала мысли собравшихся.

— Вадим Петрович, — вкрадчиво произнесла надзирательница. — Откройте свой разум.

Гирс кивнул.

Меня поразило, что никто из гимназистов не расходится. Все ждали распоряжения старших, а это говорит о высоком уровне дисциплины. Надзирателей то ли боялись, то ли уважали. Делаю отметку на будущее.

— Вопрос снят, — Вадим Петрович нарушил затянувшуюся паузу. — Всем разойтись. Игорь, верни Барскому танто. Класс «‎1-Б» — марш переодеваться. Пострадавших — к целительнице.

— Что? — охренел Гриднев. — Вернуть ему танто? Без последствий… И взысканий никаких?

— Одно будет, — заверил Гирс. — Если сейчас же не выполнишь мой приказ.

На старосту больно смотреть. Все представления Гриднева о школьных порядках, дисциплине и справедливости разрушились в один миг.

Гирс давил кинетика взглядом, буквально вколачивал в землю, но Игорь держался. И я, признаться, зауважал его в тот момент пуще прежнего.

— Ладно.

Размахнувшись, Игорь метнул танто в Барского. Лев, вопреки своему имени, дёрнулся… но Гриднев не собирался никого убивать. Клинок застыл в сантиметре от переносицы Барского, нарушая все законы гравитации.

— Пожалуйста, — оскалился кинетик. — Счёт за хранение пришлю позже.

Барский зло прищурился, ухватился за рукоять ножа и с усилием выдрал танто из воздуха. Вложив клинок в ножны, развернулся и зашагал в сторону раздевалки. Не оглядываясь.

— Ещё одна такая выходка, — процедил Гирс, — и я поговорю с куратором Райнером о смене старосты.

Гриднев смолчал.

Я подошёл к Ираклию и Регине.

— Вы как?

— Нормально, — буркнул кучеряшка, хотя вид у него был такой, словно чувака перекрутило в мясорубке. — Бывало и хуже.

— К целителю, — отрезал Гирс. — Вместе с Региной. И вы тоже.

Избитые гимназисты уже начали приходить в себя. Некоторые хромали, у других были сломаны носы.

Мы разбрелись в разных направлениях.

— Поторапливайтесь, — бросил нам в спины Мерген-оол. — Урок не резиновый.

* * *

Как и следовало ожидать, мастер нагрузил нас по полной программе. Вместо обычной пробежки — чередующиеся ускорения. Бонусом — отжимания на кулаках, приседания на одной ноге, двухминутные планки на прямых пальцах, избиение брёвен, обмотанных верёвками.

Во время пробежки Гриднев поравнялся со мной, чтобы спросить:

— Где тебя носило вообще?

— Не хотел вас объедать.

— Издеваешься?

— Вы мои друзья… но это не значит… что я должен питаться… целый месяц… за ваш… счёт.

Обрывки фраз я подстраивал под темп, чтобы не сбивалось дыхание.

— Нас чуть не отмудохали… а он про еду думает, — буркнул староста.

— Кто ж знал.

— Хочешь сказать… ты в кафешке сидел?

— Угу.

— А про драку узнал как?

— Маро. У неё подруга-телепат.

Ускоряемся, подчиняясь окрику сенсея.

Сто метров на пределе возможного, затем — обычный бег трусцой. Как назло, солнце выглянуло из-за кучкующихся облаков, и пот начал катиться с меня градом.

Во время очередного замедления Гриднев не выдержал:

— Как тебе этот засранец?

— Барский?

— Гирс.

Пожать плечами не получается.

— Выгораживает мажора. Предсказуемо.

— Она всё видела! — возмутился староста. — Смехова. Прочитала наши мысли… и никаких взысканий!

— А чего ты ожидал?

— Ну…

— Мы — никто. Пустое место.

Так и хотелось добавить: «‎Добро пожаловать в реальный мир». Не добавил. Человек и без того пережил сильнейший стресс, ещё сорвётся…

— Ты прав, — неожиданно соглашается Игорь. — Просто обидно.

— А как всё началось?

Мерген дал команду на ускорение.

Через сто метров Игорь сбивчиво поведал мне о случившемся. Конфликт явно был спланирован заранее — Барский лишь ждал удобного момента. В столовой один из нападавших подставился таким образом, чтобы Ираклий «‎случайно» зацепил его плечом. Расплескав какао, подручный Барского стал наезжать на кучеряшку, толкать его, угрожать. Регина попыталась заступиться, и тогда начали подтягиваться новые участники конфликта. Игорь двинул какому-то хмырю, тот забил стрелку во дворе школы. Барский, как вы уже догадались, держался в стороне.

— Верещагина и Кротова я знаю, — вытираю пот со лба. — А остальные кто?

— Девчонка и лысый из второго «‎бэ», — пояснил Игорь. — Кабан с двумя подбородками — из первого «‎гэ». Это брат Верещагина.

И почему я не удивлён…

— Ты их раньше видел?

— Не всех.

Что ж, седовласый мажор не изменяет своим привычкам. Манипулятор, загребающий жар чужими руками. Настораживает то, что круг знакомств у Барского весьма обширен. Не удивлюсь, если кому-то заплатили, а кого-то втянули в эту историю через пять рукопожатий. Так или иначе, многие хотят сблизиться с Барскими — это прекрасный старт после пробуждения.

Несколько минут бежим молча.

— У нас есть план? — неожиданно спрашивает Гриднев.

— Ты же староста.

— А ты — помощник.

Крыть нечем.

— Пока Барский с нами не справляется, — заметил я. — И Маро выступила на нашей стороне.

— Ты можешь его убить.

— Нельзя. Род объявит вендетту, а это не Ставрины.

— Они сильны, — признал Игорь.

— Я подумаю, хорошо?

Регина с Ираклием появились ближе к концу урока. Оба выглядели так, словно подрались неделю назад — ссадины затянулись, от гематом практически не осталось следа.

В раздевалке Барский демонстративно меня игнорировал.

Наша команда собралась в одной из беседок на окраине тренировочного полигона. Ираклий недовольно на меня косился, но претензий не предъявлял.

— Регина, — пристально смотрю на девушку. — Есть разговор. Помнишь, мы обсуждали внутреннее устройство клана и другую информацию, которую я хотел бы от тебя получить?

Девушка кивнула.

— Настало время эту информацию собрать.

— Что тебя интересует, Сергей?

— Барские. Их связи, взаимные обязательства. Кто кому должен. Кто чей слуга. Кого Лев использует против своих врагов в гимназии. С кем он дружит, кто его ненавидит. Слуги, вассалы.

Маро куда-то исчезла.

Все эти детские контры бессмертную не интересовали, да и меня, по большому счёту, тоже. Я с радостью заключил бы с седовласым перемирие, чтобы не отвлекаться от более важных задач. Проблема в том, что Лев злопамятен, и он вбил себе в голову, что мы с Гридневым подрываем его авторитет. Поэтому нас хотят уничтожить — морально и физически. Нездоровая движуха, которая привлекает к моей персоне лишнее внимание.

— Хорошо, — снова кивнула Регина. — Но мне понадобится время, чтобы всё это выяснить.

— Сколько?

— Думаю, пара недель.

— Сократи до недели. Чем быстрее определимся с врагами, тем лучше.

— Постараюсь, но ничего не обещаю.

— И ещё, — я обвёл взглядом своих товарищей. — С этого дня вы начинаете усиленно тренироваться. Не только в гимназии. Каждый получит задание на дом и будет его выполнять.

— Мы никогда не будем драться… — Ираклий задумался, подбирая слова. — Как ты.

— Будете, — заверил я. — Не как я, но ваш уровень вырастет. Иначе сдохнете в этой грёбаной школе.

* * *

Фехтование порадовало схватками на синаях. Нам выдали костюмы для кендо, разбили на пары и показали три дорожки, которые было необходимо отработать за урок. Всё бы ничего, да только в качестве спарринг-партнёра мне досталась Регина. Я довольно быстро понял, что бамбуковый меч девушка чуть ли не впервые держит в руках. А это означало лишь одно — вместо своей подготовки я должен буду замещать наставника. Атаковать на минималках, следить за тем, усвоила ли неумеха материал. С другой стороны — сам виноват. Хотел собрать команду из главных неудачников школы? Получи-распишись.

Минут через десять в голову пришла интересная идея.

— Слушай, — сказал я, отступая на пару шагов. Регина нагнулась, чтобы подобрать выбитый меч. — Помнишь, ты рассказывала о своём даре?

— Ага, — девушка неуклюже выставила меч перед собой.

— А ты не пробовала использовать его в бою?

— Не совсем понимаю, — Регина вяло атакует, я парирую все её удары. — Это же левитация. Как её можно использовать?

— Ну, смотри. Допустим, ты взмываешь в воздух и бьёшь сверху. Или в процессе перемещения ускоряешься, отрываясь от земли.

Мэн не позволяет отследить реакцию девушки.

— Попробуешь? — нажал я.

— Ладно, — в голосе Регины не было уверенности.

— Давай.

Расходимся.

Регина отталкивается от пола, напрочь игнорируя систему шагов, и я понимаю, что гравитация не имеет власти над моей одноклассницей. Секунда — и на мою голову обрушивается бамбуковый меч. С трудом успеваю отразить атаку и быстро шагнуть вперёд, разрывая дистанцию.

Вот оно — усложнение.

— Ну, как?

— Отлично, — похвалил я. — Ты умеешь регулировать высоту?

— Само собой.

Разворачиваемся лицами друг к другу.

— Повтори то же самое, но левитируй ниже. Сантиметрах в десяти от пола.

— Хорошо.

На сей раз бросок Регины выглядел так, словно девушка скользнула вперёд по доскам без видимых причин. Взмахнув синаем, Регина попыталась провести один из отрабатываемых нами приёмов, но не успела скоординироваться. Я просто отступил в сторону и обозначил удар по затылку своей партнёрши.

— Видишь, — обиженно произнесла ботаничка. — Не получается.

— Отлично получается, — заверил я. — Надо тренироваться.

К концу урока я заметил, что прикладываю для отражения атак Регины определённые усилия. Что наталкивало на неприятные размышления. Вряд ли я единственный, кто догадался использовать левитацию в поединках мечников. Уверен, есть одарённые, которые передают подобные техники из поколения в поколения. В мире, где владение клинком определяет общественный статус, любое преимущество ставится на службу роду. Вот и аргумент в пользу снайперской винтовки.

Для себя я решил, что при выполнении будущих заказов буду пользоваться огнестрелом крайне редко. В исключительных случаях и всегда за пределами города, в котором живу. Причина лежит на поверхности — инквизиторы. Больше всего меня беспокоили провидцы и телепаты, работающие в консисториях. Первые могли увидеть что-то на расстоянии и открыть дело по факту этого видения. Вторые без проблем влезают в чужие мозги…

Или с проблемами?

Я вспомнил фразу госпожи Смеховой, обращённую к надзирателю Гирсу. Женщина просила открыть разум. Значит, прыгун научился выстраивать телепатическую защиту, и это никак не связано с его сверхспособностью. Берём на заметку.

Прозвенел звонок.

Сняв маску, я перехватил взгляд учителя, выдававшего гимназистам экипировку.

Мужчина пристально наблюдал за нашей парой.

Глава 14

После школы я ненадолго заскочил домой, переоделся, но ждать, пока мои соседи приготовят обед, не стал. Тем более, что два обеда в день — это жирновато. Впрочем, речь шла скорее об ужине, учитывая время, в которое Джан приступила к работе…

Сославшись на важное дело, я испарился.

И ведь не соврал.

По дороге в горы решаю заскочить в одно место, которое давно присмотрел на карте, а потом ещё у Регины про него выспросил.

Книжный магазин.

Вы спросите, зачем мне книжный, если есть бесплатная библиотека, и будете тысячу раз правы… но я-то стараюсь не для себя. На дворе октябрь, а Федя не ходит в школу. Проблему надо решать, и я планирую раздобыть учебники по основным предметам для среднеобразовательных школ. В империи обычные дети учатся до десятого класса, а потом либо поступают в старшую школу, либо подают документы в узкопрофильные техникумы. При этом нет острой необходимости в получении аттестата. Человек может сдать вступительные экзамены, занимаясь исключительно с гувернёрами и репетиторами. Главное — справиться с испытанием.

Я уже говорил, что образовательная система в России устроена очень хитрым образом. Кланы обзавелись гимназиями и лицеями для одарённых с нулевым потенциалом, так называемых претендентов, где основные усилия тратятся на боевую подготовку и пробуждение. Дальше можно и не учиться, но существуют военные академии, в которых готовят пилотов механикусов, экипажи дирижаблей, разведчиков и офицеров частных клановых армий. Там же имеются факультеты целителей и каббалистов. Ну, и особняком стоят семинарии, в которые набирают перспективных ребят, вроде меня. У мещан есть свои университеты, ориентированные на инженерное дело, фармацевтику… Да много на что, не связанное с оружием и войной на профессиональном уровне.

В общем, Фёдор может обойтись без аттестата.

Но знания лишними не будут.

Книжные разбросаны по всему Фазису, их достаточно много, и люди реально читают. Думаю, это связано с отсутствием Тик-Тока, Ютуба и социальных сетей. Из развлечений, как я уже говорил, кино, рестораны да музеи. Ну, есть ещё театры, спортивные состязания, всякие там аттракционы и походы в горы. Аристо упражняются с оружием на террасах, а простолюдины развивают альпинизм, живут в палатках, жарят шашлыки и упиваются чачей. Да, ещё любят погонять на машинах по улицам и горным серпантинам, устраивая не пойми что на ровном месте.

Ну, и книги с телевизором.

Я бы мог, конечно, отправиться в Старый Город, где расположен здоровенный комплекс «‎Библиосфера», но оттуда мне чуть дольше ехать к Альпике, что повышает риск опоздания. Поэтому я выбрал «‎Книжную лавку Бо», принадлежавшую какому-то китайцу. Да, вы не поверите, но в Фазисе проживает целая диаспора китайцев, перебравшихся из Небесного Края. Около тысячи человек. Эти ребята селятся преимущественно в одном квартале, эдаком Чайна-тауне, который здесь назван Жёлтым Районом. Сами же азиаты, насколько мне известно, окрестили это место Хуабу. Фиг его знает, орудуют ли там знаменитые триады, но есть подозрение, что да. Просто держатся ребята тихо, не суются на чужую территорию, с Убытком не конфликтуют. И да, китайцы привезли с собой свою культуру, ресторанчики и даже школу боевых искусств, в которой, впрочем, было запрещено изучение холодного оружия.

Господин Бо пошёл дальше.

Этот предприимчивый товарищ выдвинулся за пределы Жёлтого Района, открыл книжную лавку для русскоговорящих и заручился клановой поддержкой. Можно сказать, откололся от диаспоры, решив выйти из гетто в большой мир. Чтобы добраться до магазинчика, я сел на канатку, проехал ровно одну станцию, вышел на пересечении улиц Добронравова и Чёрных Копателей. Странное название, ага.

Лавка приютилась в Старокузнечном переулке — настоящем заповеднике домов, выстроенных ещё в девятнадцатом веке. Тут же, как вы понимаете, обнаружился вездесущий винный погребок для туристов, ещё дальше работала кофейня на два столика, а через дорогу делали шаурму. Сам китаец показывался в магазине редко — всю работу выполняли две продавщицы, работающих посменно.

Звякнув колокольчиком, я вошёл внутрь.

И, честно говоря, протащился от атмосферы. Ряды книг чередовались с уютными закутками, в которых стояли мягкие кресла и журнальные столики. В системе хранения были выставлены какие-то глиняные амфоры, курительная трубка с пепельницей, очки в толстой роговой оправе, парусник, запрятанный в бутылку. На стенах висели репродукции маринистов. Слева я увидел пустую кассу. Девушка-продавец распаковывала картонные коробки со свежими поступлениями.

— Добрый день, — поздоровался я.

— Здравствуйте, — продавщица выпрямилась, и я увидел, что она вполне симпатичная, хоть и носит дурацкие очки с линзами на пол-лица. — Чем могу помочь?

— Ищу раздел с учебной литературой.

— А что именно вас интересует?

— Учебники, — прикидываю возраст Феди. — Для третьего класса.

Девушка, оторвавшись от своего занятия, направилась в глубину зала. Оттуда мне прилетел следующий вопрос:

— Общеобразовательная школа? Технический уклон?

— Наверное, первый вариант.

Протиснувшись между стеллажами, я оказался в дальнем конце лавки.

— Вот, — продавщица начала выдавать мне тонкие книжицы. — Математика, русский, мироустройство, сельское хозяйство, природоведение… А какой язык?

Пожимаю плечами:

— Ещё не узнавал. Пока отложим.

В итоге я решил отказаться и от учебника по сельскому хозяйству. Вряд ли Федя связывает своё будущее с крестьянским трудом…

Расплатившись, я уже собирался выйти на улицу, но мой взгляд зацепился за обложку книги под названием «‎Легендарные боевые артефакты»‎. На обложке был изображён воин в сияющих доспехах с красным мечом в руке. Верхняя часть лица воина была скрыта забралом шлема. На заднем фоне возвышался замок, который штурмовали полчища захватчиков.

— А это что у вас?

Девушка перехватила мой взгляд.

— Это не продаётся.

— Почему?

— Ну, — подчинённая господина Бо замялась. — Продаётся по специальному разрешению. Только для одарённых.

— А сертификат годится?

— Вполне.

— У меня, правда, его с собой нет.

— Приходите в следующий раз, — продавщица была непреклонна. — Я не имею права продавать такие книги мещанам. Строгий запрет, распоряжение муниципалитета. У нас могут лицензию забрать.

— Ладно, — я вздохнул. — Всего доброго.

Книги, продающиеся по сертификатам и спецразрешениям — это мощно. Даже аптеки с рецептами отдыхают. С другой стороны, а чему здесь удивляться? Лишнее подтверждение того, что обычные хомо сапиенсы — это граждане второго сорта. Незачем простому человеку владеть информацией о боевых артефактах. Я, конечно, сомневаюсь, что эти данные не просачиваются в массы. Ничто не мешает одарённому делать деньги на перепечатывании и распространении подобных книжонок. Типа советского самиздата. Вот только инквизиция может заняться ослушниками — этот сценарий не нужно сбрасывать со счетов.

На террасах Маро сделала мне царский подарок — провела под свою ответственность в один из тренировочных кендоистских залов. Экипировку мы взяли там, причём совершенно бесплатно — помогла протекция клана. Хорошо поупражнялись, у меня аж кисти заболели. Забежали к Хасану на стакан чая, немного потрепались, изучили коллекцию шестов и разбрелись по домам.

Сидя в капсуле, я полистал учебники, но ничего интересного для себя не нашёл. Разве что мироустройство помогло лучше понять организацию местного общества. Учебник простым языком объяснял, почему одарённые стоят на вершине пищевой цепочки, почему обычные люди должны им подчиняться, что такое инквизиция и всё в таком духе. Мойры предстали в облике мудрых управителей, двигающих цивилизацию к совершенству и процветанию. Если бы не мойры, говорил учебник, мы погрязли бы в кровопролитных войнах, истребили друг друга и скатились до состояния диких зверей. Незримая длань, ведущая людей сквозь тьму невежества — вот что такое Совет Мойр.

Что ж, всё понятно.

Пропаганда с раннего возраста уменьшает вероятность народного недовольства.

* * *

Вернувшись домой, я вплотную занялся модернизацией и доводкой до ума своего нагана. Как вы помните, модель 1910 года сохранила главную фишку предшественников — надвигающийся при выстреле на ствол барабан. Что предотвращает прорыв пороховых газов между зарядной каморой барабана и стволом. Вот эта деталь и позволила мне задуматься над глушителем. Поначалу напрашивался советский «‎БраМит»‎, но недостатков у этого устройства хоть отбавляй. К примеру, «‎брамиты»‎ нуждаются в регулярной чистке от порохового нагара, да и уплотнительные резиновые шайбы постоянно летят. Но это ещё полбеды. Глушители данного типа, по моему личному опыту, нарушают балансировку из-за своего внушительного размера.

Подумав я остановился на «‎вихревом»‎ варианте. Газы будут проходить через расширительные камеры и завихрители, менять направление вращения, остывать и терять кинетическую энергию. Небольшое количество газов вырвется вслед за пулей, что приведёт к тихому хлопку. Не катастрофично, на мой взгляд.

Определившись с этой деталью, я в меру своих художественных талантов набросал схему глушителя. На отдельном листке изобразил спидлоадер. А чтобы окончательно закрыть вопрос, вычертил патрон с фланцевой гильзой и оболочечной пулей. Потратил уйму времени, чтобы объяснить Джан технологию бездымного пороха. Особо отметил, что в оригинале гильзы латунные, но мне нужны стальные. Понятно, что эскизы — это лишь тема для поиска в чужих снах. У морфистки может уйти несколько ночей, чтобы справиться с этим заданием.

Вручив Фёдору учебники и купленные в киоске Имперпечати тетради с ручками, я сообщил, что халява закончилась. Теперь парнишка будет заниматься самообразованием под моим чутким руководством. Оружейник расстроился, но взамен я пообещал играть с ним в шахматы и понемногу учить базовым приёмам самообороны. Паренёк обрадовался и скрепил нашу сделку рукопожатием.

Остаток вечера я посвятил тренировке.

Почитав каббалистику, свернул себе мозги окончательно и решил немного подкрепиться.

Знаете, что меня вымораживает больше всего? Геометрика. Это не геометрия в привычном понимании, а вспомогательная дисциплина, заточенная под симбиоз с каббалистическими Знаками. Опытный создатель големов вычерчивает геометрические метрики, схему энергетических каналов, снабжает всё это Знаками и получает вставку, заменяющую искусственному созданию душу. То же самое делается с компонентами механикусов и тучеразгонителей. Без поллитры не разберёшься…

Соорудив себе бутерброд и заварив чай, я задумался над оружейным маслом. В мире без огнестрела такую штуку не достать, а Фёдора дёргать по мелочам не хочется. Какие у меня альтернативы? Можно поискать бытовое масло для швейных машинок, но есть и проверенный вариант. Трансформаторные масла, разведённые в равных пропорциях с керосином. Отличная тема. Позволяет очистить ствол от нагара, защитить от коррозии и законсервировать для длительного хранения. Где достать? Загляну-ка на склад к Петровичу. Если не продаст, то посоветует какую-нибудь лавчонку, о существовании которой я даже не подозревал. А керосин — штука общедоступная. Займусь этим на выходных.

* * *

Несколько дней в школе царило затишье. Меня никто не цеплял, друзей тоже не трогали. Ираклия и Регину я чуть ли не насильно впихнул на дополнительные занятия у мастера Мергена. Выяснилось, что им это дозволено, а мне из-за наложенных взысканий — нет. Как вы понимаете, ифу мне тоже гимназия перестала выдавать. А стирать шмотки приходилось часто — сенсей с нас десять потов спускал, плюс фехтование. Мастера клинков регулярно менялись в зависимости от специализации, и у каждого были свои методы тренировок. В общем, мне пришлось купить в магазине ещё один комплект ифу вместе с парусиновыми туфлями для занятий кунг-фу.

Один раз мы задержались после уроков на фехтовании с разрешения наставницы по танто. Ираклий отрабатывал ката в связке с Игорем, а я взял на себя Регину. Девочка быстро прогрессировала, научившись встраивать левитацию в рисунок боя. Мне приходилось непросто, а ведь она совсем не владела клинками! Вот в такие моменты и задумываешься над природой гегемонии одарённых…

Книгу по боевой артефакторике я всё же сумел приобрести, не поленившись заявиться в лавку Бо со своим сертификатом. Там уже работала другая продавщица, женщина лет сорока — она тщательно просветила документ фонариком, проверяя водяные знаки, внимательно всмотрелась в каждую печать и подпись, и лишь после этого пробила товар на кассе.

Знаковое событие произошло через три дня.

Джан, оказывается, упорно трудилась над моим заданием, нещадно расходовала ки по ночам, выкапывала экспертов по старинному оружию, коллекционеров и кустарных производителей, но в итоге раздобыла необходимые чертежи, сплавы… И, не поверите, формулу бездымного пороха! Я в этой ситуации почти не рассчитывал на успех, ведь Фёдор — классический оружейник. Ну, он призывает кожаные чехлы, конечно…

Мальчик в очередной раз впечатлил.

К концу недели Федя с гордостью представил моему вниманию вихревой глушитель, спидлоадер и семь патронов калибра 7,62 со стальными гильзами. Не скажу, что я расплакался, но возникло острое желание расцеловать очумельца в обе щеки. Теперь мне нужно было проверить ствол и убедиться в его работоспособности. Этот пункт программы я оставил на выходные.

В пятницу весь класс настроился на встречу с куратором Райнером — поговаривали, что тот хотел обсудить успехи учеников в области пробуждения. К этому моменту я уже знал, что Райнер числится старшим инструктором Дома Эфы по боевому пилотированию механикусов. Частые отлучки куратора объяснялись учениями на полигонах — сборы проходили с регулярностью, достойной лучшего применения.

Мы прождали пять минут, а потом появилась госпожа Смехова и отправила всех по домам. Райнер даже записку на двери повесить не удосужился.

Настроение у меня было приподнятым.

Впереди — выходные.

Кто-то любит выезжать на пикники, проводить время в барах и ночных клубах, загорать на пляже, кататься на сноуборде. Многие тупо бухают. Я решил посвятить выходные библиотеке, чтению книг, усиленным тренировкам… И — вишенка на торте. Испытание нагана.

Я решил забраться как можно дальше, чтобы в пределах слышимости не было людей и домов. Сгодится какой-нибудь пустырь, лесная чаща или кусок побережья без пансионатов с отдыхающими. В качестве мишеней запасусь бутылками из-под минеральной воды. А ещё лучше — жестяными банками. Чтобы не оставлять после себя осколков.

Планируя всё это, я напрочь забыл о том, что моя соседка пытается наладить контакт с Хасаном. Едва переступив порог дома, понимаю, что творится неладное. Джан с Фёдором на энтузиазме, обсуждают покупки на выходных, при этом на террасе разложена шахматная доска, стоит графин с морсом, а рядом — полупустые стаканы.

— Ты за белых играешь? — спросил я у морфистки.

Девушка задумчиво кивнула.

Чёрные фигуры захватили центр и оттеснили короля Джан в дальний угол доски.

— А что за праздник? — я поставил дымящуюся кружку с чаем на парапет балкона. — У вас такой вид, словно на Гранд Базаре объявили чёрную среду.

— Пятницу, — Джан тронула обречённую ладью, затем отдёрнула руку и нахмурилась. — Но фишка не в этом.

— Мы продаём кукри, — ответил Федя.

— Уже? — я малость прифигел от такого развития событий.

— А чего откладывать, — пожала плечами Джан. — Встречаемся в Сквере Моряков через полтора часа… Ну, не встречаемся. Обмениваемся свёртками.

— Предупреждать надо.

— Мы предупредили, — хмыкнул Фёдор. — Только что.

Джан перебросила ладью на три поля вправо.

Это было началом её конца.

Глава 15

Вопреки всеобщим опасениям, сделка прошла без приключений. Джан оставила свёрток в урне, рядом с уединённой беседкой, растворилась в толпе и больше не отсвечивала. Я, прогуливаясь среди деревьев, наблюдал за пунктом обмена. Вскоре заявился крепкого вида турок — плечистый, бородатый, в тёмных очках и с татуировками, но не клановыми. Мужику было за тридцать, фамильное сходство с прокатчиком сразу бросалось в глаза. Забрав свёрток, бородач швырнул в ту же урну конверт и неспешно зашагал прочь по Аллее Моряков. Из-за ближайшего куста тут же вынырнул Федя. Схватив конверт, мальчик устремился прочь, передал добычу Джан, та заглянула внутрь, торопливо пересчитала купюры и двинулась к трамвайной остановке.

Мы встретились через полчаса у памятника суровому полководцу в доспехах.

Каждый приехал на своём виде транспорта. Джан на трамвае, Федя на тралике. Я остановил такси. Сложно, но если кто-то захотел бы нас отследить, то столкнулся бы с очевидными препятствиями.

— Гуляют все! — рассмеялась Джан.

Полководец укоризненно взирал на потомков с высоты своего коня.

— Всё на месте? — уточнил я.

— Бумажка к бумажке, — Джан очаровательно улыбнулась.

С недавних пор я стал замечать, что девушка покупает откровенные платья и заглядывает в салоны красоты. Волосы Джан отращивает и регулярно подравнивает — думаю, через несколько месяцев она получит ту самую гриву, которую носят многие её сверстницы с южной внешностью. Сегодня морфистка надела короткие шортики, выгодно подчёркивающие стройность загорелых ног.

Так.

Гормоны мне достались в наследство от предшественника, но это не повод засматриваться на малолеток. Держи себя в руках, Крикс.

По дороге домой, мы заскочили в пиццерию, посидели на террасе, наслаждаясь закатными красками, накормили Федю мороженым, а потом я вспомнил, что надо бы закупиться продуктами на выходные. Что мы и сделали в круглосуточной продуктовой лавке на углу Беридзе и Черкесского тупика. По всей нашей улице собирались спонтанные биржи — компании бездельничающих местных жителей. Многие курили, и не только табак.

Ужин, естественно, решили не готовить, но чайник поставили.

— Коллеги, — провозгласила Джан, хлопая конвертом по столу. — На нашей улице праздник. Прочь, нищета!

На этой жизнеутверждающей ноте мы принялись делить полторы тысячи рублей. Согласно ранее достигнутым договорённостям. С откладыванием в общий бюджет.

— И какие у нас планы? — спросил Фёдор, вгрызаясь в добытый из холодильника персик. — Работаем дальше с этим… Хасаном?

— Я кое-что выяснила, — Джан засыпала чай в заварник и залила всю эту историю кипятком. — Про клинки, интересующие бандитов.

— Давай, — подбодрил я. — Жги глаголом.

— На первом месте — кастет, — изрекла Джан.

— Удивила, — фыркнул я.

— Вторая позиция у ножей, причём вариантов тьма, — продолжила девушка. — Выкидухи, фултанги, Боуи, кукри. Дальше идут вакидзаси и мачете.

— Ни слова больше, — перебил я. — Зачем усложнять? Будем гнать по конвейеру то, что ты перечислила. И не забираться в дебри извращений.

— Хорошо сказано, — похвалила Джан. — Дебри извращений.

Я поймал на себе взгляд девушки. Было в этом взгляде что-то… необычное. Так на меня уже давно не смотрели. С тех пор, как я познакомился со своей женой из предыдущей инкарнации.

— А когда будешь стрелять из своего нагана? — поинтересовался Фёдор. — Вдруг он не работает.

— Завтра, — я благодарно кивнул, принимая от Джан горячую кружку. — После тренировки.

— А мне с тобой можно?

— Конечно.

— И меня не забудьте, — морфистка надула губки. — Уже определился, куда поедешь?

— Подальше отсюда.

— Можно сгонять на Бродяге! — воодушевился мальчик. — В сторону Сарафа. Там места безлюдные, горы да сосновый лес.

— Ты же недавно в городе, — я подозрительно прищурился.

— Ребята рассказывали, — смутился толстяк. — Те, с которыми я в теннис играл.

Несколько секунд я пил чай, размышляя над словами оружейника. Путешествие в домоморфе будет комфортным и быстрым, это факт. Вот только… не хотелось смущать соседей. Исчезающий и появляющийся дом — не лучший способ отвести от себя посторонние взгляды. Поползут сплетни, начнутся пересуды. Кто-то решит, что здесь не обошлось без мощного артефакта… Правильно решит, между прочим.

— Бродягу пока не будем тревожить, — решил я. — На днях тут опять отирались всякие…

— Кто? — вскинулась Джан.

— Может, чиновники. Из муниципалитета.

— Я никого не видел, — Федя сделал глоток из своей кружки.

— Это потому, — я назидательно поднял палец, — что ты не очень-то внимателен. Кстати, я взял тебе учебник по кечуа. Не благодари.

Паренёк схватился за голову.

Кечуа — официальный язык Наска. В этом мире испанские завоеватели не добрались до империи, построенной предшественниками инков. Культуры, населяющие Анды, сумели развиться, создать мощное государственное образование и фактически стать аналогом США в Новом Свете. Нет ничего удивительного в том, что язык кечуа изучается в школах Российской империи. А ещё — арабский, китайский и немецкий.

— Ладно, — сдался оружейник. — И как мы доберёмся до Сарафа?

— Никак, — хмыкнул я. — Возьмём такси до окраины города, а дальше — пешком.

— А назад? — поинтересовалась прагматичная Джан.

— Там автобусная остановка есть, — заметил я. — Позвоним на автовокзал, уточним расписание.

В пятницу мы с Маро решили отдохнуть от фехтования, чтобы с новыми силами приступить к занятиям в субботу. И это правильно — перерывы нужно делать…

…сказал я себе перед тем, как отправиться в тренировочную комнату.

Мой арсенал пополнился шестом бо, спортивной шпагой и двумя саями, которые Федя призвал в четверг. Начал я с шеста, отработал фронтальные и горизонтальные вращения, переводы за спиной, выпады на всех уровнях. Затем переключился на саи — смена прямого и обратного хвата с переводом через большие пальцы, рубящие удары с перехватами, колющие средним зубцом и тычки рукоятью.

Вторую часть тренировки я посвятил манекену, а на закуску приготовил себе кусаригаму. И, уже отправляясь в душ, подумал, что не мешало бы проверить, как далеко простирается мой дар. Могу ли я, к примеру, делать стену прозрачной, если смотрю на неё в оптический прицел? Или бинокль?

Оказавшись в своей комнате, я решил заняться изучением артефактов, подаренных Администратором. Коммуникатор в виде игральной кости меня не интересовал — сейчас я не горю желанием связываться с чужим. Повертев кубик в пальцах, я аккуратно положил его на прикроватную тумбу. Администратор настоятельно рекомендовал держать эту штуковину при себе, но я частенько игнорировал предписание и забывал сунуть кость в карман. Что касается часов «‎восток»‎, так называемой мыслекарты, то я всегда носил их на запястье и даже научился неплохо ориентироваться в пространстве, пользуясь этой игрушкой. Мыслекарта была гораздо лучше атласа или туристических буклетов, продающихся в ларьках. Стоило мне прикоснуться к стеклу, защищающему циферблат, как перед глазами разворачивался схематичный глобус. Очертания материков были подсвечены голубым, океаны были непроницаемо чёрными.

Прикол в том, что я мог увеличивать любые локации, бесконечно масштабировать картинку и получать координаты выбранных точек. Глобус был устроен таким образом, чтобы названия географических объектов транслировались в мой мозг на русском языке. Я видел все колонии Предтеч вне зависимости от эпохи, когда они были построены. Часть объектов затонула, но я видел их сквозь толщу воды. Да-да, внешний вид глобуса настраивался по моему усмотрению. Хочется реалистичности? Получи уменьшенную копию реальной планеты. Нравятся примитивные схемы? Подумай об этом — и настройки вернутся. Решил изучить конкретную местность? Наезд, масштабирование, развёртка в плоскость. Очень удобно, напоминает игровые технологии моего мира.

Вот и сейчас я захотел внимательнее изучить район, в который мы поедем утром. Материк начал приближаться ко мне — я увидел границы государств, выпуклые горные хребты, синее море и невесомые перистые облака… Рывок — и я над территорией Фазиса. Ещё один бросок — и вот она, городская окраина. Набережная обрывается, дальше — дикая местность. Галечный пляж постепенно сменяется обычным, песчаным. Сосны, выдвигающиеся в морскую гладь утёсы… Карта, при желании, могла стать отличным развлечением. Путешествуй, не выходя из дома.

Я выбрал подходящее местечко, удалённое от рыбацкой деревушки и протянувшегося вдоль побережья шоссе. Железная дорога была проложена по горному склону, километрах в трёх от моря, так что я не волновался по поводу того, что меня кто-то увидит или услышит. Оставались провидцы инквизиторов, но я сомневался в том, что они непрерывно сканируют всю страну в поисках еретиков.

Итак: море, впадающая в него речушка, песчаные дюны и участок леса. Преимущественно хвойные деревья. Выбраться к шоссе можно по тропинке, но она пролегает в стороне от того места, где я решил провести испытание. Лучше не придумаешь. Мы не встретимся с рыбаками, грибниками и прочими упырями…

Убираю пальцы с циферблата.

И вижу картину, от которой мурашки бегут по коже.

Коммуникатор активировался.

Точки на гранях кубика светятся жёлтым. Других признаков того, что со мной хочет связаться Администратор, нет. Впрочем, и этого хватает. Часто вы видите светящиеся игральные кости?

Вспоминаю инструкции чужого.

Чтобы поговорить, нужно взять коммуникатор в руку и сжать противоположные грани. Понятно, что диалог будет разворачиваться на ментальном уровне.

Тянусь к кубику.

Сгребаю в кулак, зажимаю в нужных местах.

В голове звучит знакомый голос:

Я же просил всегда быть на связи. Держи коммуникатор при себе, это важно.

Хорошо. Извини.

Сейчас ты получишь первое задание, человек. Если возникнут вопросы — я готов на них ответить в любое время. А начнём мы с того, что тебе придётся поставить в известность своих спутников о заключённой между нами сделке.

Как скажешь.

Объясни им суть заданий. Мотивируй на выполнение. Скажи, что после выполнения всех миссий они будут вознаграждены.

Это всё?

Нет. Настало время запустить автономные ремонтные модули в первую из колоний, вышедших из-под моего контроля. Это Понтикус. Для начала тебе придётся отыскать законсервированное хранилище АРМ, взять оттуда один механизм, а уж затем приступить к выполнению основной задачи.

Просто внедрить эту штуку в Понтикус?

Да. АРМ породит новые модули, оказавшись на месте. Механизмы выполнят всю работу вместо тебя. Я почувствую возврат колонии в систему, и задача будет закрыта.

Как найти хранилище?

Всё отмечено на карте. Для удобства я обозначил эти объекты, как Х1, Х2 и так далее. Они все одинаковые, выбирай любое.

Какие сроки?

Торопить не буду, но постарайся уложиться в пятинедельный срок. Учти, колония охраняется силами Кормчих, и тебе придётся действовать хитростью. Вряд ли ты выдержишь прямое столкновение.

Поэтому ты добавил к ясновидению прохождение через стены?

Решил, что так тебе будет легче.

Ясно.

Ты можешь просачиваться через любые преграды. Потолок, крыша, борт корабля, корпус автомобиля. Кроме того, способность будет эволюционировать.

Во что?

Тебе понравится.

Уклончивый ответ.

Не люблю такое.

Есть ли у тебя вопросы по текущим заданиям, человек?

Появятся — выйду нам связь.

Удачи.

Сеанс мыслесвязи прервался.

Всё это время я продолжал воспринимать реальность. Мои глаза видели комнату, сгустившуюся за окном черноту, россыпи городских огней на заднем фоне.

Неожиданно накатила усталость.

* * *

Утром я проснулся не от будильника.

В гостиной радостно щебетала Джан, Федя что-то отвечал невпопад. Поморщившись, я глянул на часы — семь утра. За окном темень, перетекающая в предрассветную серость. Я, конечно, собирался побегать, заняться растяжкой и силовыми тренировками, но не сейчас! Минимум с девяти. Суббота, всё-таки.

Поморщившись, натягиваю шорты и футболку. Отмечаю, что в комнате прохладно — октябрьские ночи как бы намекают, что надо попросить у домоморфа отопление. Индивидуальное, на ночь.

— Красавец! — восхищалась Джан. — И когда успеваешь?

— У меня теперь меньше ки на призывы уходит, — ответил Федя.

Приоткрыв дверь, я обнаружил, что соседи расселись на диванчике, и Джан рассматривает вакидзаси. Порядка семидесяти сантиметров вместе с рукоятью, односторонняя заточка, малая кривизна. На журнальном столике обнаружились лакированные ножны. Прямо катана в миниатюре.

— Вы спите вообще? — буркнул я. — Красивый меч.

— Спасибо, — оружейник расплылся в улыбке. — Это из твоего каталога.

— Шумели внизу, — ответила Джан. — Вот я и проснулась.

— Так, — я заинтересовался. — С этого места поподробнее.

Глава 16

Джан проснулась от стука в дверь. Кто-то настойчиво ломился к нам в дом, громко переговариваясь. Из обрывков фраз девушка поняла, что к нам заявились представители газовой службы. Когда рабочие ушли, морфистка открыла дверь и обнаружила приклеенный скотчем лист бумаги. Предписание срочно явиться в Горгаз Фазиса, приобрести газовый счётчик, установить его и зарегистрировать. Установкой, естественно, будут заниматься квалифицированные сотрудники Горгаза.

— Какой ещё счётчик? — спросонья я туго соображал. — Мы же не платим за газ.

— Мы ни за что не платим, — усмехнулась Джан.

Настораживает тот факт, что я не проснулся от шума. Понятно, что устал. Неделька выдалась напряжённая, приходилось много тренироваться и разгрызать гранит местной науки. Но это не повод вести себя столь беспечно. Чуткий сон убийце моего класса не повредит. Займусь этим вопросом в ближайшей перспективе.

Хуже другое.

Сначала чиновники из муниципалитета, теперь — Горгаз. Сдаётся мне, это звенья одной цепи. Появился в администрации дотошный тип, который решил докопаться до истины. Возможно, нас подозревают в нелегальном подключении к городским коммуникациям. Или в постройке дома без соответствующих разрешений.

— Валим отсюда, — сказал я.

— Уже? — вскинулся Фёдор.

— У нас нет выбора, — отрезал я. — Если власти за тебя взялись, то не успокоятся. Налепили предписание, мы не придём. Пришлют ещё кого-нибудь. Возможно, с полицией. Станут опрашивать соседей, делать запросы в земельный кадастр. Сюда начнут каждый день таскаться всякие хмыри.

Мальчишка вздохнул.

Наверняка он рассчитывал завести друзей в этом районе. Зажить привычной жизнью… Но так уже не получится. Мне стало жаль паренька, но я запихнул эти чувства поглубже.

Пора выбираться.

— Значит, так, — я обвёл взглядом собеседников. — До понедельника у нас проблем не предвидится. Чиновники не любят утруждать себя на выходных. Но как только начнётся рабочая неделя… Не Горгаз, так ещё кто-нибудь. Телефонная служба, электросети, архитектурный отдел. Так что сваливаем завтра вечером. У нас два дня, чтобы подобрать адрес и продумать трансформацию.

— А чего тут думать? — опешила Джан.

— Дом бросается в глаза, — устало объяснил я. — Хочется чего-то… более неприметного.

Утренняя пробежка доставила мне удовольствие и прочистила мозги. Тёплый ветер трепал развешанное на верёвках бельё, улицы были пустыми и безжизненными. Капсулы канатки прилипли к тросам. Машин на дорогах не встретишь. Как и прохожих…

Субботнее утро.

Октябрь в Фазисе — лучшая пора. Тепло, приятно. Лёгкий намёк на осень, но не более того. Я неспешно бежал по тротуару, кайфовал от одиночества и меланхолии… но это продолжалось недолго. Стоило пересечь трамвайные пути, как за мной увязались бродячие собаки. Одной пришлось двинуть в грызло, вторую я отпугнул камнем. Меня облаяли, но следующий камень расставил точки над «‎ё».

Есть неуловимое очарование в пробежках по городу, который ещё не проснулся. Фазис оживает после десяти утра, а до той поры он находится во власти ветра и бродячих псов. А ещё моими спутниками были мусоровозы — зелёные, яркие, на подножках которых стояли мусорщики в таких же зелёных комбинезонах и кепках.

Дома, пока Джан с Федей хозяйничали на кухне, я проделал комплекс силовых упражнений, хорошенько поработал с кусаригамой, завершил всё это метанием ножей и с чистой совестью отправился в душ.

За завтраком мы начали обсуждать планы на день.

— Надо бы подыскать адрес, — первой начала разговор Джан. — Какие предложения?

Пожимаю плечами:

— Нам до школ добираться. Предлагаю рассматривать близость к станциям канатки. Ну, и трамвай же тебе подходит?

— Вполне, — кивнула Джан.

Мы ели овсянку, сдобренную сухофруктами и орехами. По моему настоянию. Федя ратовал за сардельки и жареную картошку, но я пресёк эту ересь на корню.

— А тралики?

— Хуже.

Задумчиво киваю.

— Ну, смотри, — делаю глоток какао. — Старый Город пешеходный. Там легко затеряться, но канатка проложена не везде, а автобусы разве что туристические ходят. Только трамвай. Мне удобно жить у проспекта Дарвина, там можно сесть на тралик и по прямой доехать до гимназии. И канатка имеется.

— Мне бы на Микеладзе, — вздохнула Джан.

— А далеко это?

— В районе Цветочной площади.

— А ещё точнее?

— Ну, это плюс-минус вторая линия. До канатки можно за десять минут добраться, зато рядом ходят тралики, автобусы и трамваи.

— И море будет рядом? — загорелся Федя.

— Минут шесть-семь, — ответила Джан.

— А до гимназии сколько ехать? — спросил я. — И мне канатка нужна, чтобы на террасы попасть.

— На тралике до гимназии полчаса, — сообщила морфистка. — С канаткой сложнее. Тебе у Гранд Базара надо пересесть с одной линии на другую. В итоге… ну, час потратишь.

Плюс двадцать минут.

Сорок в оба конца.

Хреново…

— Ладно, — встаю, чтобы занести посуду в мойку. — Я подумаю.

* * *

Такси я вызвал с домашнего телефона. Оказывается, в Фазисе существовало нечто вроде централизованной службы — объявления этих ребят висели на каждом углу. Я оторвал себе номерок и решил попробовать. Прикатили минут через пятнадцать, что для Фазиса прямо рекорд.

По дороге я решил заскочить в рыболовно-туристический магазинчик «‎На крючке», где приобрёл себе бинокль с восьмикратным увеличением. Чтобы проверить мои новые способности, этого хватит. Сейчас важна не кратность, а принцип. Могу ли я видеть сквозь стены на расстоянии — вот в чём вопрос.

Выбором бинокля я особо не заморачивался. Клиентов в магазине было ноль, но продавщица работала неохотно — сначала говорила с подругой по телефону, затем долго не могла сообразить, что мне нужно, пробила неправильный товар, отменила покупку… Я вышел через четверть часа злой как чёрт. Счётчик такси мотал время, но ладно — могу себе позволить. Отвык я за пару инкарнаций от южного менталитета…

Рядом с «‎Крючком» приютилась подвальная лавочка, у входа которой стоял холодильник с баночным лимонадом «‎Дон Педро». Странное название, но мне пофиг. Покупаю четыре банки, чтобы запастись мишенями для эксперимента.

…Машина повернула в сторону моря.

На протяжении всего пути водитель без умолку болтал, спрашивал, почему мы без родителей, как нам отдыхается в Фазисе, не хотим ли поехать на водопады. Потом, увидев жетоны самостоятельности, воспрял духом и начал предлагать квартиры на первой линии и рекомендовать хинкальную своего дяди. Мы вяло отнекивались.

— Фух, — сказала Джан, когда мы остались одни, а недовольный бомбила укатил обратно к большим домам. — Задолбал.

— Не то слово, — согласился Федя.

Метров двести мы брели вдоль шоссе, наслаждаясь зрелищем разрытого экскаваторами котлована. Высоко над нашими головами летел дирижабль.

Перелезаем через парапет набережной, спускаемся по здоровенным каменным глыбам на галечный пляж и топаем к чёрту на рога. Вскоре исчезла галька, нас обступили сосны. Я сверился с картой на часах и понял, что мы идём по правильной тропинке.

— Надо поговорить, — бросил я в спину вышагивающей впереди Джан.

Мои слова вплетались в шум прибоя.

Чёрное море виднелось через просветы между стволами.

— Я вот не люблю эту твою фразу, — вздохнула девушка. — Всякий раз, когда ты задвигаешь такие вещи, мы или переезжаем куда-нибудь, или собираем непонятную хрень из чужого мира.

— Ты права, — вынужден был признать я. — Но сейчас всё ещё интереснее.

— Рассказывай уже, — поторопил Федя.

Начинаю издалека:

— Мы с вами живём в домоморфе, а это артефакт Предтеч. И Бродяга как бы случайно встретился нам на пути… но это не совсем так.

— Что ты имеешь в виду? — я не видел лица Джан.

— Нам его подсунули, — аккуратно переступаю торчащий из земли корень. — Всех нас собрали вместе, чтобы выполнить некую… сверхзадачу.

— Кто собрал? — раздался голос оружейника из-за спины.

— Администратор.

— И кто он, этот твой Администратор? — уточнила Джан.

— Долго объяснять. Вроде искусственного разума, оставленного Предтечами. Ну, чтобы за колониями присматривал в их отсутствие.

— Они что, планируют вернуться? — Джан задала вопрос, который и меня терзает на протяжении последних дней.

— Без понятия, — пожимаю плечами. — Может, и планируют. В любом случае, они оставили Администратора, который хочет, чтобы мы выполнили кое-какую работу.

— И что нам за это будет? — спросил Фёдор.

— Я получу домоморф. Каждый из вас — тоже по крутому артефакту. Думаю, можно и больше запросить, этот тип очень могущественный.

— Если он такой могущественный, — заметила Джан, — почему к нам обратился? Сам не может решить свои проблемы?

— Видимо, не достаточно могущественный, — хмыкнул я.

— Это несправедливо, — заныл оружейник. — Ты с Бродягой, а мы с неизвестными артефактами.

— Ну, ты ведь их не видел ещё, — возражаю я. — Вдруг они нереально крутые.

— И когда ты успел пообщаться с этой штукой? — Джан пригнулась, чтобы её не хлестнула по лицу ветка. — Я не припомню, чтобы к нам гости приходили.

— В музее, — честно признался я. — Во время экскурсии.

— Так, — девушке происходящее явно не нравилось. — И что надо сделать?

Я вкратце излагаю условия задачи, поставленной Администратором.

Тропа выводит нас к безлюдному песчаному пляжу, по которому надо пройти ещё сотню шагов и свернуть в лес. Там я присмотрел небольшую полянку для своих опытов.

Волны вылизывали берег, и мне захотелось разуться, пройтись по кромке прибоя…

Позже.

Делу время, потехе час.

— Не нравится мне всё это, — выдала свой вердикт морфистка. — Одни колонии курируют кланы, другие находятся под патронажем Совета Мойр. Это прямое столкновение с теми, кто гораздо сильнее нас.

— Почему столкновение, — возразил я. — Мы же не воруем у них артефакты. И к тайным знаниям не приобщаемся. Просто запустим внутрь АРМ…

— Инквизиторам это объясняй, — фыркнула Джан. — Когда они нас к стенке прижмут. Заодно расскажешь, откуда у тебя запрещённое всеми международными конвенциями оружие.

— У нас выбор скудный, — сообщаю прописные истины. — Бродяга — не подарок судьбы. Мы пользуемся домоморфом с разрешения Администратора.

— Можем обойтись и без него, — хмыкает Джан. — Благодаря Феде. Никто не отменял обычные дома и квартиры, их можно снимать.

Я остановился на укромной полянке и снял рюкзак. Пространство — шагов десять в поперечнике. Мне хватит, чтобы испытать ствол. Над полноценным стрельбищем я подумаю позже.

— Можем, — согласился я. — Но есть маленькая проблема.

— Какая? — нахмурилась Джан.

— Общение. Нам придётся разговаривать с местными, вести с ними дела. Нас обязательно постараются кинуть на деньги. Хочешь долгосрочную аренду — давай бабки за три месяца вперёд. Они это любят. А ещё засветишь инфу про себя. Данные из жетона самостоятельности.

— Здесь ты прав, — нехотя согласилась девушка.

— Конечно, прав. Можно снимать номера в гостиницах и пансионатах. Посуточно. Это дорого, но, думаю, мы потянем. К сожалению, при регистрации ты опять палишь личные данные.

Рассуждая таким образом, я нашёл неприметный пенёк и расставил на нём свои жестянки, содержимое которых перед этим вылил.

— Отойдите с линии огня.

Прислоняю рюкзак к шершавому стволу сосны. Достаю коробку с револьвером. Глушитель я установил заранее, чтобы не терять время попусту. Сейчас мне остаётся лишь откинуть барабан и в одно движение загнать семь патронов спидлоадером в каморы. Жму кнопку в центре, сбрасывая патроны.

Фёдор внимательно наблюдает за моими действиями.

Ставлю барабан на место.

Пушка с глушителем по весу вполне приемлема, но главная проблема наганов кроется в тугом самовзводе. К счастью, я знаю рецепт, как с этим бороться. Вытягиваю руку к цели, располагаю указательный палец правой руки вдоль барабана, а средним давлю на спуск. И, естественно, забиваю на самовзвод. Лучше стрелять с предварительным взводом, ребята, помяните моё слово.

Выстрел, толчок отдачи.

Крайняя справа банка вылетает с пня к хренам собачьим.

Мои спутники восхищённо переглядываются.

— Круто! — слышится голос Феди.

Что сказать. Звук выстрела слышен, но это тихий хлопок. Вполне приемлемо, бывает и хуже. Кроме того, меня порадовал факт попадания в банку. Пусть и с десяти шагов, но я в чужом теле. Мой предшественник не был знаком со стрелковым оружием, не привык к отдаче, его руки не натренированы в этом плане от слова «‎совсем». Добрый знак. Мои старые навыки работают, несмотря ни на что.

Увеличить дистанцию?

Почему нет.

Отступаю ещё на десять шагов, стараясь не врезаться в дерево. Банки ещё видны между просветами, но задача явно усложняется. Впрочем, на зрение моему носителю грех жаловаться.

Выстрел.

Промахиваюсь.

Так, надо немножко ниже брать, переборщил.

Расстреляв весь своей боезапас, я пришёл к интересным выводам. Во-первых, мушка высоковата, её надо стачивать надфилем. Следовательно, меня ожидает пристреливание. Во-вторых, я попадаю в банки на десятиметровой дистанции без особого труда, но стоит отойти на двадцать метров — и начинаются косяки. В перебежках и кувырках лучше работать на самовзводе, предварительный взвод — для прицельной стрельбы. Гильзы не разбрасываются, зато их надо вышибать по одной из камор. И да, у меня закончились патроны.

— Фух, — сказал я. — Пора домой.

Гильзы я аккуратно собрал в бумажный пакет из-под шоти. Туда же отправились продырявленные пулями жестянки. Сами пули я решил не доставать — они либо вгрызлись в пень, либо закопались в грунт.

— И какие выводы? — поинтересовалась Джан.

— Оружие работает, — сказал я. — Это главный вывод.

— Тебе понадобится больше патронов, — заявил Федя.

Спорить я не стал.

Патронов мне потребуется вагон и маленькая тележка. Пока пристреляюсь, пока привыкну к нагану, пока доведу свои действия до автоматизма…

— Ладно, — буркнула Джан на обратном пути. — Я в деле. Когда ты собираешься запускать ремонтные модули в Понтикус?

Ответа у меня не было.

Такого рода операции нуждаются в подготовке. Я должен раздобыть максимум информации об этой колонии. Вспомнился выпуск новостей, в котором диктор рассказывал о претензиях Евроблока к Российской империи. Дескать, Понтикус — общественное достояние, учёные должны получить к нему доступ, а имперские Дома игнорируют любые запросы… Кажется, дипломаты намеревались подать жалобу в Совет Мойр.

— И я с тобой, — заявил Фёдор.

А ещё по телеку сказали, что Понтикус — город.

Целый, мать его, город!

Чувствую, не будет эта экспедиция лёгкой прогулкой. Дома объединились, чтобы дать отпор Евроблоку и удержать секреты Предтеч внутри страны. Значит, есть что скрывать. И охрана там будет организована на высочайшем уровне.

Угораздило же ввязаться во всё это…

Глава 17

До обеда я решал накопившиеся вопросы.

Сгонял на одну из точек Петровича, купил дорогое трансформаторное масло и баночку керосина. Вернулся домой, разобрал наган и хорошенько всё смазал. Нагара почти не было, но я решил не пренебрегать чисткой. Обзавёлся белой тряпкой, чтобы протирать ствол в ближайшие дни. Потренировался быстро снимать и устанавливать глушитель. Убрал всё своё добро в коробочку и ещё раз напомнил Фёдору, что мне нужны патроны. Чем больше, тем лучше. Оружейник клятвенно пообещал призывать по десять-двадцать штук ежедневно, и я на этом успокоился. Для патронов надо будет склеить отдельные коробки… Впрочем, нет. Распихаю в упаковки из-под электролампочек.

Разобравшись с пушкой, я выбрался на балкон с биноклем и приступил к своим извращённым экспериментам. Нет, окна соседей меня не интересовали от слова «‎совсем». Я хотел выяснить, работает ли моя «‎проницательность» на больших расстояниях через оптику. Оказалось, что работает. Стоило приложить мизерное волевое усилие, и любые перегородки исчезали, открывая моему взору квартиры скромных обывателей. На что только я не насмотрелся, ребята! Мужья побивали жён, соседи трахали спутниц жизни незадачливых мужей, пока те стояли на своих «‎биржах», дети втихую покуривали. Кто-то бухал средь бела дня… Но подавляющее большинство населения Фазиса предпочитало валяться на диванах и смотреть телевизор. Ничто не ново под луной.

Скажу больше.

Если поднапрячься, я могу делать прозрачными две или три стены, но не уверен, что этот навык сделает погоду в моей профессии.

Что ж, оптика великолепно справляется со своими задачами. А значит, пора задуматься над призывом снайперской винтовки. В качестве простоты и дешевизны напрашивается СВД, но я бы не сказал, что это удобная и дальнобойная вещь. Неплохо себя зарекомендовала британская L96A1. Эргономично, кучность и точность не вызывают претензий. L96 — это дальнобойное оружие, способное поражать цели на полуторакилометровой дистанции. А ещё прибавьте сюда сменный ствол, позволяющий использовать патроны разного калибра…

Может, испробовать высокотехнологичную игрушку? Вот, например, американцы переделали М24 в M2010, получилась убойная конструкция. Правда, у них какой-то хитрый новый патрон, от 7,62 отказались… Зато увеличилась дальность стрельбы. А вот отдача от модифицированной винтовки мне всё плечо отобьёт. Тело Серёги ещё не развилось до нужной кондиции… Ну, и прицел там очень навороченный. Не факт, что Джан раздобудет чертежи и спецификации, пушка-то эксплуатируется лишь американской армией…

Блин, чего я мудрю.

Есть же старый добрый «‎винторез». Бесшумный, смахивающий визуально на автомат «‎Вал». Успешно применяемый спецподразделениями со времён Афгана. Крепление «ласточкин хвост» позволит мне ставить любые прицелы — хоть оптические, хоть ночного видения. Съёмный деревянный приклад упрощает хранение и переноску. Глушитель, конечно, интегрированный, расширительного типа, но это лучше, чем ничего. Звук выстрела я бы сравнил с малокалиберкой. И, кстати, огонь можно вести очередями. А вот прицельная дальность подкачала — четыреста двадцать метров. Эффективно поражать цель можно на трёхстах, и это потолок.

Пока я не уверен в «винторезе».

Для спецопераций — самое то. Но если хочешь издалека, с полуторакилометровой дистанции, снять кого-нибудь… это уже не по адресу. Вывод прост: для каждого дела свой инструмент.

Хм, британца что ли взять?

* * *

Ближе к вечеру мы загнали Хасану вакидзаси по привычной схеме. Тысяча рублей скрасила послеобеденное время, заставила день заиграть новыми красками. Дёшево, зато без приключений… После этого я созвонился с Маро, договорился о встрече на террасах и пошёл искать новое пристанище для Бродяги.

Честно говоря, я не особо заморачивался хождением по городу. Мыслекарта, встроенная в часы, заменила мне тысячу прогулок. Устроившись на лавочке в небольшом сквере, начал просматривать разные локации. И довольно быстро нашёл точку, которая должна устроить всех.

Дубовая Площадь.

Крохотный пятачок, мощёный камнем, в самом сердце Старого Города. Автомобили тут не ездят, это пешеходная зона. По углам площади растут столетние дубы — мощные, раскидистые, снабжённые металлическими табличками. Похоже, местная достопримечательность. Рядом с площадью — целый лабиринт улочек с круглыми арками, ведущими через массивные туловища домов в уютные итальянские дворики.

Я сразу оценил потенциал этих двориков. Тамошние обитатели без зазрения совести пристраивали к своим домам террасы, лестницы и целые этажи, складывая всё это в архитектурную головоломку. Один из домов показался мне необитаемым. Хозяева начали пристраивать второй этаж, но дальше заливки бетонных опор дело не пошло. Денег у ребят не хватило, а потом они и вовсе куда-то слиняли.

Заинтересовавшись этим местечком, я отправился на разведку.

Через Дубовую Площадь был проложен трамвайный маршрут, который устраивал и меня, и Джан. Впрочем, я не люблю долго торчать на остановке в ожидании общественного транспорта. Добрался в Старый Город на такси. Пообщавшись с местными ребятишками, выяснил, что приглянувшийся мне дом реально пустует. Хозяин продал жильё какому-то предпринимателю, искавшему помещение под ювелирную лавку. Мужику не повезло — он попал под действие нового закона властей об увеличении налогов на ювелирное производство. Проект заморозили.

Я посидел с какими-то бабками на лавочке, пообщался за жизнь. Поиграл в мяч с девчушкой лет пяти, одолжил рубль алконавту, от которого несло чачей. Самоотверженная жертва, ведь он никогда не вернёт… И за полчаса стал «‎своим». Никто не понимал, кто я и откуда взялся, но обитатели дворика не сомневались в том, что перед ними — чей-то родственник или друг.

Стоило выйти из арки, и я попадал на тихую улочку, засаженную магнолиями. На противоположной стороне рос здоровенный платан, под которым упитанная тётка продавала квас из бочки.

А вот и телефонная будка.

Неспешно пересекаю улочку, запираюсь в таксофоне и звоню Бродяге.

Трубку поднимает Джан:

— На проводе.

— Записывай адрес. Улица Кирпичная, дом 5-А.

— Уверен? Ты там был?

— Я сейчас там. Поверь, это самое оно. Скажи Бродяге, пусть вмонтирует себя в недострой и максимально адаптируется под окружающие дома. Никакой роскоши. Состаренные деревянные рамы, витые железные лестницы, черепичная крыша. В общем, разберитесь без меня.

— Ладно. Не убегай далеко.

Короткие гудки.

Я повесил трубку и направился обратно.

Хотелось понаблюдать со стороны, как домоморф встраивается в городскую среду, вывинчиваясь хрен пойми откуда. Уверен, зрелище будет незабываемым.

Ждать пришлось недолго.

В дальнем углу дворика пространство неуловимо исказилось. Очертания долгостроя поплыли… честно, я обалдел от скорости внедрения артефакта. Думал, что увижу конструктор «‎лего», собирающий сам себя, или некое подобие 3D-принтера… Но нет. Секундное искажение, а потом — новый формат. Первый этаж выстроен так, что сразу понятно — дом здесь уже полвека стоит, если не больше. Грубая каменная кладка, ржавые водосточные трубы, верхний ярус выступает над нижним, его опоясывает терраса с ажурным металлическим ограждением. С террасы второго этажа на балкон третьего ведёт узкая винтовая лестница. Всё какое-то эклектичное. Там кирпичная стена, сям — неоштукатуренный бетон. Окна вроде бы и панорамные, но не везде, при этом деревянные рамы истрескались от старости. Из черепичной крыши торчит телевизионная антенна.

Мне показалось, или от нашей террасы к соседям протянулись тросы для сушки белья на катушечках? Не было же… Моргаю — видение осталось на прежнем месте. Только добавился новый штрих — колышущиеся на тёплом ветру полотенца.

Бродяга превзошёл сам себя.

Зайдёшь во двор — и не заметишь разницы. Даже если отлучился на пять минут в хлебную лавку за шоти. Тётки, перемывавшие кости соседкам на лавочке, и вовсе ничего не заметили — они сидели спинами к домоморфу.

Чума.

Величие древней цивилизации.

Я покосился на девчушку, с которой играл в мяч. Мзия? Не уверен, но кажется, её звали именно так. Девочка посмотрела на Бродягу, непонимающе моргнула… и помчалась к своей подруге, выкатывающей во двор велосипед. Вы серьёзно? Недостроенная хрень превратилась в жилое пространство, и ни у кого даже вопросов не возникло?

Приветливо кивнув незнакомому старику, я направился к Бродяге. Открыл дверь своим ключом и оказался в слегка модернизированном холле. Конфигурация помещений осталась прежней, но лестница уменьшилась в размерах, а под потолком добавились узкие окна для проветривания. Как вы понимаете, интерьером Бродяга жертвовать не стал — всё равно соседи к нам не зайдут.

В старых кварталах Фазиса не принято запирать двери. Так говорят местные. Правда, не забывают устанавливать решётки на окнах первых этажей. Я никого не собираюсь приглашать в гости, и это обитателей дворика однажды насторожит. Что ж, город большой…

* * *

Мне удалось раздобыть не так уж много информации о Понтикусе. Одна из самых известных колоний Предтеч, вскрытых людьми. Споры о том, построили город пришельцы, либо руины возникли после их ухода с Земли, ведутся до сих пор. В руинах, как поговаривают, ведутся раскопки, но ничего интересного там не находят. Зато много чего добывается в самой колонии. Доспехи, оружие, амулеты и совершенно невообразимая хрень, которую годами исследуют учёные. Иногда опасная хрень, которую лучше не трогать.

Известность Понтикусу принёс давний конфликт с Евроблоком.

Колония расположилась на островке в нейтральных водах Чёрного моря и по логике вещей не должна принадлежать никому… да только российские кланы придерживаются на сей счёт альтернативного мнения. В 1954 году на остров высадился десант объединённых имперских сил, который ударными темпами соорудил базу, понастроил фортификационных сооружений и швартовочных мачт для дирижаблей. Удерживая Понтикус силой свыше двадцати лет, кланы никого туда не подпускают и на пушечный выстрел. Ну, если бы пушки были известны здешним обитателям.

До Понтикуса всего четыреста километров, но перемещаться нужно по морю. И я не представляю, во что может интегрироваться Бродяга, чтобы не быть обнаруженным. Кроме того, нет пассажирского сообщения с материком. Порт военный, к мачтам аэровокзала запрещено швартоваться гражданским дирижаблям. Я, правда, не понимаю, как будут ловить иностранных прыгунов, решивших телепортироваться напрямую в руины, но уверен, что кланы просчитали такой сценарий.

Целый квест.

Обожаю невыполнимые задачи…

Пока я сидел в библиотеке, зарядил дождь. Не успел я добежать до трамвайной остановки, как дождь превратился в ливень. Небо заволокло тучами, крыши высоток утонули в непроглядной серой мути. Я промок до нитки, пока добирался до родного дворика. Вдалеке гремел гром, по улицам текли мутные потоки, лужи скапливались на переходах и в подворотнях. Сразу похолодало, а тёплый ветер уступил место своему злобному собрату.

Пулей заскочив в дом, я быстро переоделся, принял горячий душ и отправился на кухню заваривать чай.

— У меня дурные новости, — сообщила Джан.

— А у меня коробка с патронами, — добавил Федя.

— Спасибо, — я уселся поближе к окну, выходящему на чей-то мандариновый сад. — А что за новости?

Джан залила заварник кипятком.

— Помнишь тех придурков, которых ты в парке убил? Ну, я с ними ещё на кукри договаривалась.

— Угу, — придвигаю к себе коробочку из-под неведомо чего. — Бандюки мелкие.

— Я пошарила немного по сновидениям Хасана… и ещё влезла в голову к мужикам из «‎Мхедриани»… в общем, тебя разыскивают.

— В смысле? — я насторожился.

— Ну, не конкретно тебя, — исправилась Джан. — А того, кто грохнул Батура и его ребят. Убыток заинтересован в том, чтобы найти этого убийцу и затащить в свой синдикат. Боссы уличных банд получили задание перерыть весь Фазис, но выйти на Кромсателя.

— Чего? — охренел я. — Кромсателя?

— Так тебя называют.

Час от часу не легче.

— И чего они хотят?

— Я ж говорю — заграбастать тебя в команду. Чтоб заказы выполнял. Устранял тех, кто неугоден Убытку.

Задумываюсь над происходящим.

С одной стороны, многовато желающих со мной встретиться. Чиновники муниципалитета, Горгаз, теперь ещё и Убыток. С другой… я же хотел этого сам. Просто не рассчитывал привлечь внимание авторитета, вырезав какую-то мелкую шваль. Вероятно, Батур ходил под кем-то более крутым, и этот кто-то не нравился боссу «‎Мхедриани». В противном случае, меня искали с целью покарать. А так получается, я непреднамеренно оказал Тариэлу услугу, и тот загорелся идеей продолжить сотрудничество.

На ловца и зверь бежит.

Конечно, у клановой верхушки неизмеримо больше бабла, и гонорары там будут выше, но начать можно именно с Убытка. Протестировать разные методы, подзаработать, создать себе некую репутацию. А там, глядишь, заинтересуется кто-нибудь из Эфы…

Главное — соблюдать инкогнито.

Не отсвечивать слишком сильно, чтобы Эфа не подключила к поиску ясновидцев и телепатов.

— И какая у них версия? — спросил я.

— Думают, что кто-то нанял крутого синоби, но не понимают, кто. Батур никому не мешал, и его босс негодует.

Война, по словам Джан, не началась только чудом — позиции «‎Ирбиса» в мегаполисе Эфы были слишком слабы. Представители двух группировок встретились, поговорили за жизнь, выяснили, что претензий друг к другу нет, и разбежались. Могло быть гораздо хуже — раньше «‎ирбисы» начинали резню и за меньшее.

Дождь за окном усилился.

Ливень обрушился на мир плотной стеной, затопил всё шумом, холодом и сыростью. Я видел крупные дождевые капли, ползущие по проводам и срывающиеся вниз.

— Что ж, — сказал я. — Пора действовать.

— В смысле? — Джан чуть не выронила кружку из рук.

— Я хочу поговорить с Убытком. Мне нужны заказы, ему — исполнитель.

— А от меня что нужно?

— Догадайся.

Морфистка тяжело вздохнула.

— Ладно. Как ты видишь себе эту картину?

— Внедри в сознание Тариэла мысль, что я знаю о его желании и готов сотрудничать, но не напрямую. Никаких личных контактов, запомнила? Убыток оставляет в каком-нибудь условленном месте конверт с заказом. Я забираю этот конверт и приступаю к выполнению. Потом — конверт с отчётом от меня. И третий конверт — с деньгами. После того, как заказчик удостоверится в смерти объекта. Всякий раз схроны будут разные. Если кто-то попытается за мной проследить, союз будет разорван. Я берусь за любые задачи, сложность не играет роли.

Фёдор пялился на меня широко раскрытыми глазами.

Джан ответила не сразу:

— Я думала, ты прикалываешься.

— Нет. Это моя работа, и я собираюсь её сделать.

Когда я поднимался на второй этаж, до моего слуха донёсся звук — в шум дождя вплеталось бормотание включённого телевизора. Новостной выпуск.

— По всей территории Фазиса идут дожди, — вещала миловидная девушка в строгом костюме. — Циклон надвинулся с севера на Черноморскую, Тифлисскую и Кутаисскую губернии. Тучеразгонители не справляются с ненастьем. Штормовая погода продлится минимум три дня, объявлено предупреждение…

У моих соседей появилась дурная привычка — не выключать зомбоящик. Звук на минималках, но всё равно раздражает. Щёлкнув кнопкой, я прервал это безобразие.

Планы на ближайшее будущее определены. Мне нужно действовать в двух направлениях — наладить контакт с Убытком, а также выполнить задание Администратора. С последним я не хочу сильно затягивать, поэтому уже нынешней ночью отправлюсь в путешествие за ремонтным модулем. Вдобавок, надо собрать винтовку, хорошенько пристреляться, восстановить прежние навыки. И всё это, не забывая про учёбу в гимназии.

А тут ещё эти грёбаные дожди…

В дверь постучали.

— Открыто, — буркнул я.

На пороге возникла худощавая фигурка Джан.

— Сергей, ты не занят?

— А что?

— Надо поговорить.

Глава 18

— Заходи, — я отвлёкся от созерцания унылой панорамы за окном. — Что случилось?

Джан прикрыла дверь, сделала несколько робких шагов и присела в мягкое кресло, которое я недавно поставил в углу комнаты. Точнее, Бродяга поставил по моей просьбе.

— В общем-то, ничего… но, понимаешь… — девушка очень аккуратно подбирала слова. — Мы живём вместе, и всё такое… Ты, конечно, меня близким человеком не считаешь… Мы знакомы меньше месяца… Но успели ввязаться в разные штуки… и теперь, как бы… зависим друг от друга. Ты, я и Фёдор.

Жду продолжения.

— Я не уверена, что ты с нами откровенен, — выпалила Джан. — Ты знаешь… я иногда вскользь заглядываю в твои сны…

— Вскользь? — изгибаю бровь.

— Очень аккуратно, — заторопилась Джан. — Ну, если уточнить надо вопрос по твоим этим огнестрельным штукам… В общем, мне кажется, ты не совсем отсюда.

— Отсюда?

— Из нашего мира.

— А из какого?

— Из того, — Джан больше не колебалась в том, что делает что-то неправильно. — Не могу объяснить, но… И у вас Земля, и здесь, у нас… Это обрывки снов, конечно… Но я сложила примерную картину. Твой мир, он… немножечко другой. И время, как я поняла — тоже.

— Как ты догадалась? Только сны?

— Я давно задумалась, извини. Ты слишком хорошо дерёшься для обычного подростка. При этом ты беспризорник, не клановый, не аристо. Да, занимаешься в гимназии Эфы, но, сам понимаешь, мастерски убивать людей за месяц там не обучат. И ты слишком много знаешь обо всяких там пистолетах и вин-тов-ках.

Последнее слово морфистка выговорила с трудом.

— А ещё ты умеешь из них стрелять, — добавила Джан. — Никто в нашем мире не умеет… Наверное. А в том — да. Многие.

— Заглядывала в их сны?

— Немножко.

— Понравилось?

— Ну… это необычно. Они люди, но… Это как иностранцы.

— Другой менталитет, — подсказал я.

— Вроде того. Но с тобой что-то совсем не так. Ты не бессмертный, но видишь во снах разные эпохи. Всё реалистично, как будто… ты там жил.

— Так и есть, — хмыкнул я.

— Серьёзно?

Видимо, разговор назревал не первую неделю. Жить в одном доме с любопытной морфисткой и рассчитывать на конфиденциальность своих видений — по меньшей мере глупо. И, конечно же, девушка права. Мы завязли слишком глубоко в нарушении установок инквизиции, нелегальной торговле оружием, использовании мощного инопланетного артефакта, а теперь ещё и в заданиях Администратора. Без доверия тут не обойтись… но и в её шкафу хранятся кое-какие скелеты. Вот прям жопой чувствую, что хранятся.

— Откровенность за откровенность, Джан. Я рассказываю о себе, ты — о себе. Мне интересно, почему ты меняешь города, подолгу не задерживаешься в одной школе, недолюбливаешь кланы. Проверить твои сны я не могу, и перед тобой возникнет искушение соврать. Но, раз уж мы заговорили о доверии, то… это палка о двух концах.

Девушка кивает.

И тихо произносит:

— С кого начнём?

— Пожалуй, с меня. В вашем мире есть теория перерождений? Ну, буддизм какой-нибудь. Индуизм…

— Есть, — Джан сглотнула. — Ты имеешь в виду реинкарнации? Типа умираешь и рождаешься вновь? Другим человеком? И ничего не помнишь из прошлых жизней…

— Верно, — перебил я. — Обычно с людьми так и происходит. Но я помню.

У меня уходит минут сорок, чтобы описать то, что со мной случилось. И дать представление о своей профессии. Джан внимательно слушала, но часто перебивала, задавая тьму уточняющих вопросов. И это поначалу раздражало, но я сделал скидку на девичий характер и необычность ситуации. Честно, никто бы не поверил на её месте. В моей реальности — никто. Разве что удолбанный веществами наркоман, для которого общение с Ктулху или живыми макаронами в порядке вещей. Джан поверила. И это, как мне кажется, объяснялось двумя вещами. Во-первых, она и раньше жила в свихнувшейся реальности. Големы, Предтечи, бессмертные, осознанное снохождение и телепатия… Одним чудом больше, одним меньше. Во-вторых, Джан о многом и так догадывалась. Благодаря своему дару.

— Теперь ты всё знаешь, — я поудобнее устроился на стуле. Здесь вращающихся офисных кресел ещё не изобрели. — И меня кое-что настораживает.

Джан напряглась.

Не знаю, что она там себе надумала, но убивать её — не в моих планах. Слишком большая польза от морфистки в плане всяческих договорняков и поиска информации.

— Если ты смогла влезть в мои сны, то и другие смогут. Как от этого защититься?

Джан обдумывает мои слова.

— Есть наставники, которые обучают построению блоков. И осознанным сновидениям.

— Хочешь сказать, это можно освоить?

— Да. Но какие у тебя гарантии, что учитель не влезет к тебе в голову и не найдёт что-то… и это «‎что-то»‎ не вынудит его обратиться в консисторию?

— Гарантий нет, — согласился я.

— Пока ты здесь, я присматриваю за твоими снами, — продолжила морфистка. — И вполне могу вышвыривать оттуда незваных гостей… если только у них не высший ранг.

— Спасибо, — от души благодарю я. — А что с телепатами?

— Здесь я бессильна. Извини.

Я встал, чтобы включить конвектор. Здесь, в квартирах и домах Фазиса, почти у всех индивидуальное отопление. Газовое, электричество влетает в копеечку. Бродяга ещё утром вмонтировал в стены обогреватели «‎Альфакарм»‎. В каждую спальню по конвектору. А ещё — в гостиную и на кухню. Да, экономить на отоплении смысла нет, мы всё равно паразитируем на городских коммуникациях… Жмёшь на кнопку регулирования, срабатывает пьезозажигалка. Крутишь барабанчик с делениями, настраивая горелку. Технология явно опережает своё время — я не помню ничего такого в позднем СССР.

За решёткой конвектора виднелось голубое пламя.

Холодновато становится в Фазисе по ночам, а теперь ещё и дождь зарядил…

— Хорошо, — сказал я. — Есть наставники. Но ведь они откуда-то черпают данные?

— Поищи в своей библиотеке, — хмыкнула Джан. — Не уверена, что найдёшь такое в открытом доступе… но вдруг.

Обдумав слова девушки, я кивнул.

И переключился на другую тему:

— Твоя очередь.

— В смысле?

— Не валяй дурака. От кого ты скрываешься? Почему не можешь зацепиться за один город?

— Может, у меня тяга к перемене мест.

Качаю головой:

— Я разбираюсь в людях. Ты обожаешь готовить, следишь за порядком, украшаешь комнату разными картинами и вазочками. Нет, дорогая. Ты домашняя девочка. Просто вынуждена бегать от чего-то. Расскажи свою историю.

Джан вздохнула:

— У меня всё… не так экзотично.

— Что ты имеешь в виду?

— Думаю, ты догадался, что я не из России. Внешность как бы намекает.

Пожимаю плечами:

— Это Фазис. Тут много грузинок, турчанок. Сама понимаешь, южный город. Портовый, все дела.

— Ну, поэтому я сюда и сбежала. Чтобы не выделяться из толпы. В Неваполисе на меня обращали внимание, и это раздражало.

— Ты была в Неваполисе?

Насколько я понял, это аналог нашего Питера. Местной Северной Пальмирой управляет Дом Орла — основной конкурент правящего клана в последние полвека.

— Ага. Меня привезли в Неваполис из Халифата. По уговору между родами. Предполагалось, что я выйду замуж за сильного морфиста, семья которого занимает не последнее место у «‎орлов»‎.

В принципе, ничего нового. С незапамятных времён аристократы, купцы и прочие сливки общества укрепляют свои позиции, отдавая дочерей замуж по расчёту. Новые связи, слияние капиталов. Здесь же, в мире, где правят одарённые, в игру вступает ещё и генетика. Грамотный союз позволит родить сильных потомков и продвинуться выше в клановой иерархии. Правда, Джан запускала другую легенду про своё прошлое, если мне память не изменяет. Но это и понятно — девочка никому не доверяет. И для приезжей великолепно владеет русским, что наводит на интересные размышления. Даже акцента не ощущается. Почти.

— Хорошо, — я кивнул. — Тебя решили насильно выдать замуж. Странно, что не внутри Халифата. Ты же, по сути, укрепляешь чужой клан и конкурирующее государство. Потомки должны были остаться в Доме Орла?

— Конечно, — подтвердила Джан. — Ты не понимаешь… У нас вообще нет кланов. Знать есть, а кланов — нет. Халиф жёстко пресекает возникновение подобных союзов. Так что… Мы угодили в опалу и были вынуждены покинуть страну. После свадьбы моей семье обещали политическое убежище.

— И?

Джан грустно улыбнулась.

— Ты пойми, я люблю свою семью. Меня воспитывали в таком ключе, что интересы рода должны стоять превыше собственных. И я морально настроилась на этот брак. Перед помолвкой, согласно традициям, я должна была встретиться с будущим женихом. Ну, вроде как формальное знакомство. Мне хватило одного дня, чтобы понять… этот тип мне отвратителен.

— А как же семья?

— Сергей, убежище в России… им этого хочется, конечно. Перспектива вхождения в клан, сам понимаешь. Папа мечтал о том, чтобы поправить финансовое положение, добиться высокого статуса в обществе. Пусть и в чужом обществе. У нас куча возможностей, чтобы путешествовать по островным государствам и горя не знать, но нет! Мной решили пожертвовать ради непонятных «‎общих интересов»‎.

Ох, мутная история.

Аристократы против халифа — это как пчёлы против мёда. Не знаю, что там за убеждения у папочки Джан, что понадобилось срочно бежать из страны…

— Ладно, ты в России, — поторопил я рассказчицу. — Что дальше? Сбежала?

— Не сразу. Мне оформили вид на жительство, выдали жетон самостоятельности. Чтобы устранить любые препятствия к женитьбе.

— Так, подожди. Получается, ты кинула аристо из Дома Орла… но тебя должны искать, разве нет?

— Искали, — заверила Джан. — Но здесь всё поделено на сферы влияния. За пределами Неваполиса и прилегающей губернии власть клана слабеет. Постепенно начинают работать другие юрисдикции. Я свалила в Москву, а уже оттуда поехала на юг, в сторону Фазиса.

— Ты говорила про вид на жительство. Он распространяется на всю Россию?

— Да.

— Но ты не успела получить гражданство.

Девушка отрицательно мотает головой.

— Ясно.

История выглядит правдоподобной, но стоит учесть важную деталь. Если однажды наш путь будет пролегать через Неваполис… я десять раз подумаю над тем, стоит ли туда заворачивать.

* * *

Ливень затапливал Фазис всю ночь, утром ничего не изменилось. В такую погоду я бегать не хотел — не хватало ещё слечь с простудой. Сконцентрировался на силовых упражнениях, ножах и кусаригаме. На прошлой неделе у меня появился шест бо — тоже включил его в тренировочную программу.

Из-за того, что надо было идти в школу, настроение сделалось отвратительным. За завтраком хотелось поворчать и поучить молодых жизни, но Джан вовремя порадовала хорошими новостями:

— Я раздобыла первые чертежи твоей винтовки.

— Британской? — вскинулся я.

— Ага. Было непросто, но…

— Они у меня, — сказал Федя. — Буду призывать по деталям и собирать понемножку. Так проще. Не уверен, правда, что получится с оптикой.

— Почему?

— Сам подумай. Я такого ни разу ещё не делал. Там увеличительные линзы, сложная калибровка. Не факт, что обойдусь без косяков.

— Это понятно, — вздохнул я. — Но ты уж постарайся, ладно?

— Я всегда стараюсь, — надулся оружейник. — У тебя очень интересные задания. Как конструктор, только лучше.

— И ещё одно, — повысила голос Джан. — Убыток принял наше предложение.

От неожиданности я замер с поднесённой ко рту вилкой.

— Правда?

Джан кивнула:

— Но я сразу предупреждаю, он не дурак. Ребята, которыми я раньше манипулировала, не понимали, что в их сновидения кто-то вторгается. А этот понимает. Даже защиту пытался выставить, но очень хлипенькую. В итоге повёл диалог. Сразу задал вопрос, что мне нужно, без наезда. Я ответила.

— Что дальше? — поторопил я.

— У него намечается один заказ. Несговорчивый чиновник. Из другого города. Если тот мужик не продавится, его скинут тебе. Сеанс связи — в понедельник.

— Отлично, — кивнул я.

И продолжил есть.

Лёд, как говорится, тронулся.

К своей работе я отношусь со здоровым цинизмом. У меня нет патологической тяги к убийствам, я не фанат этого дела. Просто так сложилось, что совершенствовался от одной инкарнации к другой и вышел на запредельный для большинства смертных уровень. Теперь уже поздно что-то менять. Хирурги вон тоже людей режут — и что? Дело привычки…

Чтобы не промокнуть, я вызвал такси.

А ещё упаковался в брезентовый дождевик с капюшоном, который продавцы в магазине называли штормовкой.

Машина въехала в арку, подкатила к самой двери нашего дома и посигналила. Привлекает внимание, конечно. Наши люди на такси в школу не ездят… Вот только выбора у меня особо не оставалось. Проверять на влагостойкость ботинки и гимназический рюкзак я не горю желанием.

Одноклассники ходили мрачные и угрюмые.

У Ираклия промокли ноги, а кое-кто забил на занятия под разными предлогами. Игорь, составляя список отсутствующих, обнаружил, что треть группы не пойми где. Без уважительных причин и звонков куратору. Учителя тоже злобствовали, а посему начались вызовы к доске и незапланированные контрольные. А самый большой сюрприз ожидал нас на тренировке у мастера Мергена. Выяснилось, что боевому буряту, или кто он там, вообще насрать на погоду снаружи. Весь класс погнали в раздевалку, после чего мы отправились на пробежку. Я отнёсся к такому повороту стоически, но недовольство среди гимназистов нарастало. Дети аристократов бурчали особенно сильно — им не нравилось такое отношение учителей.

Многие до конца надеялись, что не полезут на столбы, но сенсей был неумолим. Каждый получил спарринг-партнёра, которого надлежало скинуть вниз. Разрешались броски, удары, подсечки — что угодно. Мергена не смущали травмы, царапины и ушибы — он это относил к несущественным мелочам. После тренировки трое гимназистов отправились к целителю. Один с сотрясением мозга, двое с вывихами и переломами рук.

— Запомните, — вещал сенсей, наблюдая за нашими страданиями. — Враг не сделает скидку на дождь, снег или ветер. Хотите выжить? Готовьтесь драться в любых условиях.

Капитан Очевидность.

В раздевалке нам выдали по сухому комплекту ифу, старую форму забрали. Даже я получил одежду, несмотря на наложенные взыскания.

Я решил не идти по дождю в «‎Батоно»‎ и пропустил свой обед. Чтобы не объедать друзей, подождал их у входа в столовую, за что меня в очередной раз отругали. Дескать, зачем ещё нужны друзья, если не для того, чтобы помогать в трудные минуты.

Фехтование оказалось насыщенным.

Меня поставили в пару с Региной на шесты, и девочка уже вовсю использовала левитацию, чтобы получить преимущество в бою. Я же приноравливался к схватке с одарённым, который мог обходить законы физики.

На втором уроке шесты исчезли, зато появились бокены. Мне выпало сражаться с крепышом, имени которого я не помнил. Паренёк неплохо орудовал деревянным мечом, и мог бы задавить меня силой, но шансов у него было ноль. Слишком часто приходилось биться с противниками, превосходящими меня по габаритами и мышечной массе, а дар у чувака ещё не пробудился.

Последний звонок меня не обрадовал.

За время занятий ливень пару раз ослабевал, но после трёх часов рубанул пуще прежнего. Я понял, что вызвать такси с телефона на вахте не прокатит — там сидел бессменный цербер, который меня на дух не переносил. Впрочем, как и других учеников. Пришлось бежать на автобусную остановку, хлюпать по лужам и втискиваться под переполненный злыми горожанами навес. Минут через двадцать я смог укатить домой.

Хотелось есть, было холодно и сыро.

И всё же, несмотря ни на что, я решил выполнить сегодня миссию Администратора. План в голове созрел, оставалось связаться с чужим и уточнить кое-какие детали. Никогда ещё у меня не было настолько призрачных шансов на успех в сочетании с полным отсутствием информации. Поэтому действовать я буду нагло, жёстко и быстро.

Главное — не нарваться на прыгунов.

Глава 19

Мы впервые выбирались за пределы Фазиса, и я волновался.

Знаете, когда живёшь, пусть и с перерывами, две тысячи лет, многие вещи перестают удивлять. Люди — в первую очередь. Я вообще-то очень низкого мнения о людях. Насмотревшись на мужей, заказывающих собственных жён, сыновей, поднимающих руку на отцов, я поймал себя на мысли, что от общения с простыми смертными меня воротит. Я сталкивался с мародёрами, охотниками за головами, пиратами, всевозможным зэчьём да и просто сердобольными старушками, обожающими стучать на соседей. Дай группе людей ограниченный ресурс — и насладись зрелищем взаимного истребления.

Друзья становятся лютыми врагами из-за женщины или общего бизнеса. Лучшая подруга однажды переспит с вашим мужем — и не говорите, что она не такая. Не существует полководцев, верных своему королю. Я не знаю ни одного политика, который реально заботится о гражданах после победы на выборах.

Всё это — крысиная возня.

Именуемая жизнью.

Я это к тому, что любые события в привычном для меня мире так или иначе происходили благодаря воле предсказуемых землян. И лишь в этой реальности, напичканной одарёнными, есть вещи, которые творятся по необъяснимым причинам. Да, Предтечи, и всё такое. Но, согласитесь, мы не знаем, почему пришельцы внезапно покинули Землю, проведя на ней сотни тысяч лет. Мы не знаем, как устроена их артефакторика. И почему Администратор затеял ревизию имущества, тоже не знаем. Я уж молчу про мойр — совершенно непонятно, как они ухитряются влезать в чужие судьбы.

Этот мир меня удивляет.

Даже проснулся вкус к жизни.

Обсудив с Фёдором и Джан грядущую операцию, я отправился делать уроки. К счастью, занятий было немного, и я успел поупражняться с шестом. За это время дождь только усилился. Твёрдо решив выспаться перед началом рейда, я заперся в своей комнате, поставил будильник на двенадцать и завалился в кровать под тёплый плед. Перед этим хорошенько проветрил помещение и врубил конвектор на «‎тройку»‎.

Долго ворочался, не мог уснуть.

Размышлял над грядущими изменениями в своей жизни.

Как человек, привыкший жить в тени, я не люблю повышенное внимание к своей персоне. Да, в определённых кругах надо нарабатывать авторитет, но в школе обычно хватает того, чтобы отметелить сильнейшего хулигана — и на этом все успокаиваются. Противостояние с Барским затянулось. И в орбиту этой войны втягиваются всё новые персонажи. Кроме того, не нравятся мне сотрудники муниципалитета, которые ползают по городу и выискивают тех, кто незаконно подключается к коммуникациям. Раньше я с таким не сталкивался, поскольку честно платил за квартиры, в которых жил. А вишенка на торте — инквизиторы. Надеюсь их интерес не пойдёт дальше банальной постановки на учёт. Ничто ведь не мешает упырям время от времени задействовать своих ясновидцев и совать длинный нос в мои дела.

Два из трёх проблемных вопроса решались уходом из гимназии Эфы. Я, в сущности, ничего не теряю. Доучиваться мне там не нужно — дар уже получен. Вступать в клан нет никакого желания, а ведь потянут. Прикрытие от консистории… Ну, нет. Инквизиторы никому не подчиняются, кроме Кормчих, и творят, что им заблагорассудится. Выход на клановую верхушку с целью получения дорогостоящих заказов — это да. Решив эту задачу, я сумею отвязаться от Барского и покинуть Фазис. Муниципалитет отправится в топку. Инквизиторы тоже меня потеряют из виду, но это не точно.

Остановившись на этом сценарии, я постепенно провалился в сон.

Шум дождя — великая вещь.

С позиции усыпления…

Будильник, по своему обыкновению, разорвал благословенную тьму в клочья. Я не сразу понял, что не так. А, темно. Комната погружена в непроглядный мрак без малейшего намёка на предрассветную серость.

Уже в школу?

Мозг включился, и я вспомнил, что сегодня хочу поработать на благо космических пришельцев. Вероятно, Крикс, ты станешь виновником порабощения Земли. Припрутся с какого-нибудь Юггота и накроют мистическим ужасом, положив конец этой хлипкой цивилизации…

Когда смещается график сна, чувствуешь себя разбитым.

Словно джетлагом накрыло.

Выбравшись из-под пледа, я сделал лёгкую зарядку, отжался пятьдесят раз от пола и открыл форточку для проветривания. А потом сообразил, что после начала путешествия газ исчезнет по понятным причинам. И в доме будет холодно.

— Бродяга, — позвал я, натянув штаны. — Ты меня слышишь?

— Я всегда тебя слышу, Сергей.

— Мне нужно найти хранилище АРМ. Слышал о таком?

— Конечно.

— А координатами владеешь?

— У меня нет таких данных.

— Администратор выдал мне мыслекарту. Когда я её активирую, можешь глянуть?

— Если ты дашь на это разрешение.

— Считай, уже дал.

— Показывай.

Я прикоснулся к часам, активируя мыслекарту. Сразу выхватил пункт с надписью Х12, который располагался высоко в горах. Мне показалось, что это ближайшее к Фазису хранилище.

В голове раздался бесплотный голос Бродяги:

Увидел.

По карте до точки Х12 было примерно сто двадцать километров, но стоит учесть особенности рельефа. Горные пики, серпантины, перевалы… С другой стороны, Бродяга явно перемещается в многомерном пространстве и не факт, что ему вообще нужны привычные дороги.

— Сколько тебе понадобится времени на переброску? — спросил я, убирая ладонь от циферблата.

— Минута, — последовал невозмутимый ответ. — Даже меньше.

Ух, скорости прям зашкаливают.

— Тогда не будем задерживаться.

— Остальные жильцы дают согласие?

— Дают. Но можешь спросить у них для очистки совести.

Пока Бродяга ведёт незримый диалог с моими соседями, натягиваю футболку и достаю из шкафа тёплую фланелевую рубашку.

— Разрешение получено, — сообщил домоморф. — Вынужден предупредить, что при дальних перемещениях я не могу гарантировать наличие удобств. Газ, вода, электричество — всё это будет недоступно.

— Я понимаю.

— Хорошо.

Газовое пламя за решёткой конвектора потухло. Вместе со светильником на потолке. Я поспешил закрыть форточку и уставился в аморфное ничто, развернувшееся за окном. Лязг, скрежет и щелчки отсоединяющихся коммуникаций утонули в несмолкаемом ливне. А в следующую секунду шум дождя растворился… даже не знаю, как это назвать. Шорох песка? Нет, скорее пепла. Не поймёшь, пока не прислушаешься. Раньше я не обращал внимания на этот звук, а теперь…

Ну, меня просто ничто не отвлекало.

Я стоял один посреди остывающей комнаты, без света и компании в виде глупых малышей. И видел, что пространство закручивается в сложные конфигурации, напоминающие фракталы. Да, источника освещения не было… зримого источника. Многомерность мерцала сама по себе. Мертвенным серым светом.

На перемещение ушло сорок секунд.

Сто двадцать кэмэ за сорок секунд!

Дождь отступил. Я не сразу понял, что произошло, а когда понял, то криво ухмыльнулся. В окне сияли яркие звёзды, к горизонту тянулись заснеженные вершины гор. Бродяга замер на краю обширного плато, за которым клубилась мутная серая мгла. Мы сбежали от шторма, вскарабкались выше напластований туч и теперь наслаждались ясной октябрьской ночью. Луна показалась мне настолько близкой, что… протяни руку — и можно потрогать чёрные пятна морей.

Над Фазисом и предгорьями Кавказа шёл ливень.

Здесь этого не чувствовалось.

— Сергей! — в комнату без стука влетел Федя. — Ты видел?

— Что? — не понял я.

Мальчишка выглянул в окно.

— Отсюда не видно. Идём, покажу.

Пересекаем гостиную, выбираемся на балкон — и я выпадаю в осадок. Крутой горный склон, в который вмонтирована пасть неведомого чудовища. Жуткая, невообразимая тварь. Тени падают таким образом, что я не могу понять — то ли это летающий спрут, то ли бублик с глазами и щупальцами… Вся эта история вписана в шестигранник, расчерченный на сектора. Линии тянутся к чудовищу — центральному элементу композиции.

— Аж мурашки по коже, — раздаётся голос Джан.

В абсолютной горной тишине наши переговоры — инородное вкрапление. Врата хранилища выглядят более уместно, чем прокравшийся с побережья домоморф.

Я сжимаю пальцами игральную кость.

Администратор отвечает мгновенно:

Слушаю тебя, человек.

Я у хранилища. Что теперь делать? Как раздобыть АРМ?

Запоминай…

Минуты полторы я выслушивал инструкции. За это время ничего радикально не изменилось — мои спутники рассматривали ночную панораму и перебрасывались восхищёнными репликами.

— Бродяга, — сказал я. — Администратор настроил хранилище на приём гостей. Система среагирует на твоё присутствие, так что… я хочу проникнуть внутрь.

— Все этого хотят? — уточнил домоморф.

Мои соседи дали подтверждение.

Артефакт скользнул вперёд, на ходу меняя конфигурацию. Я думал, что мы ломанёмся через фрактальную мешанину, но нет. Бродяга просто… полетел.

По дороге жилище трансформировалось в нечто вытянутое, смахивающее на ракету. Наш балкон сам себя остеклил, убрав решётку ограждения. Я не мог видеть всего здания — судил об изменениях по веретенообразной тени в нескольких метрах под нами.

Неведомая хрень в центре ворот засветилась красным.

Расширились щели, сегменты расстыковались и втянулись в раму, формируя прямоугольный проём. Моему взору открылся ярко освещённый тоннель. Через несколько секунд мы приблизились к хранилищу, и я понял, что врата масштабнее, чем виделось издалека. Сюда бы и средних размеров корабль пролез, не говоря уж о механизмах, подобных домоморфу.

Я больше не сомневался, что Бродяга — это инопланетный механизм. Технологическое устройство, находящееся за гранью возможного. Не хочется думать о сценариях вторжения — Предтечи нас попросту размажут.

Впрочем, как показала история, чужие могут сосуществовать с человеческой расой, не вмешиваясь в ход событий и не пытаясь доминировать. Эдакая параллельная цивилизация, которую лучше не трогать.

Стены тоннеля были ровными, гладкими и по своей фактуре напоминали металл. Напрашивалась аналогия в виде титана, но я подозреваю, что эти ребята шагнули ещё дальше. Недаром колонии пришельцев способны пережить целые культуры — в этих сооружениях притаилась вечность.

Тоннель вывел нас в обширное куполообразное пространство, по периметру которого вспыхивали круглые светильники. Сложно судить о системах безопасности этого места. Если меня и сканировали, то ненавязчиво, исподтишка. Так или иначе, хранилище открылось помощнику Администратора, при этом автоматика не вступала в диалоги, не пыталась выяснить мои намерения. Возможно, взаимодействие выстраивалось через Бродягу.

Сжимаю кубик.

Мы на месте, Администратор.

Вижу. Защитные цепи отключены, ремонтные модули перенастраиваются, чтобы вы могли их использовать.

И что теперь?

Прикажи домоморфу создать док для АРМ. Пусть откроет внешний люк и впустит модуль.

Хорошо.

Прерываю связь и отдаю приказ Бродяге:

— Создай док для АРМ.

— Я должен получить общее одобрение.

Как же меня это достало!

— Ребята, — поворачиваюсь к своим спутникам. — Я не могу управлять Бродягой оперативно с этими ограничениями.

— И что ты хочешь? — осторожно поинтересовалась Джан.

— Делегируйте мне свои права. Передайте полномочия по управлению.

— Ага, — ухмыльнулась Джан. — А потом ты нас выгонишь?

— Не неси ерунду. Мы выгодны друг другу. Я не представляю себе другую команду, с которой мог бы всё это проворачивать.

Чистая правда.

Оружейник, морфистка и убийца… Идеальная комбинация.

— Делегирование можно отменить в любой момент, — подсказал Бродяга.

Соседи колебались недолго.

— Я согласен, — заявил Федя. — Передаю права на управление домоморфом Сергею.

— Ладно, — махнула рукой Джан. — Мне, по правде говоря, тоже надоели все эти совещания по каждой переброске. Забирай мои права.

— Принято, — сказал Бродяга.

— Выполняй приказ, — надавил я.

В недрах веретена что-то сдвинулось, грохнуло, лязгнуло… На этом создание дока, похоже, было завершено.

— Передай хранилищу, — сказал я, — пусть отправляет к нам АРМ. Ну, и прими эту штуку на борту.

— Исполняю.

Поначалу видимых изменений я не заметил, но потом… В искривлённой поверхности купола прорезалось круглое отверстие, из которого выкарабкалось нечто. Я даже не знаю, как описать эту штуковину. Бублик размером с крупного пса — чёрный и быстрый. АРМ сильно напоминал тварь, изображённую на вратах в хранилище. По этой штуковине были разбросаны глаза и многочисленные извивающиеся щупальца. Возникло жутковатое ощущение, что передо мной не машина, а зверь…

АРМ оттолкнулся от стены купола и полетел к нам, игнорируя законы гравитации. По-своему, это выглядело изящно, но всё испортил взгляд чудовища. Приблизившись к веретену, тварь просканировала нас так, словно раздумывала, не разорвать ли всю компанию в клочья. Нырнув вниз, модуль скрылся под домоморфом. Раздался характерный звук — люковая заглушка сдвигалась на сервоприводах. Щупальца царапнули по металлической поверхности, крышка встала на место, и я испытал невообразимое облегчение.

Теперь нужно избавиться от этой дряни.

— Мы закончили? — Джан сглотнула. Девушке было не по себе внутри хранилища. — Можем отправляться в Фазис?

— Нет, — я покачал головой. — Наша дорога лежит в Понтикус. Надо завершить начатое.

Глава 20

Ракета мчалась по волнам, рассекая фракталы.

Дикое зрелище.

Бродяга отрастил подводные крылья, сделался обтекаемым, а этажи превратил в палубы. Я не перестаю удивляться бережному отношению домоморфа к нашим вещам. Всё, что хранится в шкафах, холодильнике, письменном столе или прикроватной тумбе окажется нетронутым. Проверено.

Море, небо — всё превратилось во фрактальные условности.

Четыре минуты ничем не замутнённого бреда.

Перед тем, как отдать приказ о перемещении, я проконсультировался с Администратором и выяснил, что задача сложнее, чем казалась мне поначалу. Нельзя просто так взять и выпустить АРМ на остров. Придётся вмонтировать Бродягу во внешний периметр колонии, открыть люк и подождать, пока биомеханическая тварь проникнет в систему коммуникаций. На это может уйти несколько минут. АРМ знает, куда продвигаться и что делать. Подключившись к центральному ядру управления колонией, модуль сможет выйти на связь с Администратором. После этого наша миссия в Понтикусе будет считаться выполненной.

Звучит, как сказка.

Вот только по сведениям Администратора в Понтикусе находится много клановых одарённых. Об источнике информации искусственный разум говорить отказался. Гарнизон, разместившийся в отстроенной заново крепости, включал бригаду механикусов, големостроителей, пирокинетика, телепата, ясновидящего и целую толпу подготовленных мет, готовых пожертвовать месяцами своей жизни ради глав старших ветвей. Поговаривают, что инквизиторы тоже наведываются сюда время от времени, называя эти визиты инспекциями.

К чему я до сих пор не могу привыкнуть, так это к отсутствию тяжёлых вооружений. Ну, мехи не в счёт. Я говорил, что субмарины здесь встречаются? Подлодки на этой Земле используют в разведывательных целях. Иногда — для научных исследований. Упомянутые исследования зачастую финансируются кланами и заточены под затонувшие колонии Предтеч. До сих пор многие энтузиасты разыскивают мифический Ихантль, скрывающийся в глубинах Тихого океана, неподалёку от побережья империи Наска. Эксцентричные миллиардеры не обходят стороной новомодное поветрие, заказывают субмарины на голландских и немецких верфях. Что касается боевых кораблей, всех этих линкоров, крейсеров и дредноутов, то их попросту нет. Как и военно-воздушных сил. В мире без пороха и взрывчатки развитие подобной техники остановилось.

Нонсенс.

Представьте себе флот, в котором нет бронированных монстров с кучей палуб и надстроек. Поскольку артиллерия отсутствует, незачем укреплять и утяжелять корабли. Нет радарных систем, ракет, торпедирования, всевозможных дронов… По сути, доминируют десантные корабли, оснащённые таранами, абордажными приспособлениями и огромными трюмами для перевозки механикусов. От парусов отказались давно — в эпоху дизеля суда оборудованы мощными двигателями.

Что касается дирижаблей, то они успешно развивались, начиная с конца девятнадцатого столетия. Появился класс транспортных цеппелинов, способных нести на своём борту десятки мехов, а также до двух сотен тяжеловооружённых пехотинцев. Надо ли говорить, что пилоты дирижаблей зачастую обладали телепатическими способностями и охранялись приставленными к ним метами? Причина лежит на поверхности — прыгун с обычным ножом может телепортироваться в рубку управления, перерезать горло капитану воздушного аппарата и скрыться, ни с кем не вступая в поединок. Без пилота дирижабль не рухнет, но лишится возможности лавировать в воздушных течениях, используя систему винтов.

В районе Понтикуса курсировал дирижабль.

А в порту стоял десантный ковчег «‎Адмирал Герасимов».

Бродягу всё это не могло удержать. Наше веретено существовало и не существовало одновременно, смахивая на кота Шрёдингера. Спустя четыре минуты после старта мы уже влепились в куполообразное строение с северо-восточной стороны и начали менять конфигурацию. Прежде всего Бродяга убрал подводные крылья, стал более округлым и сменил цвет. Теперь он поглощал лунные лучи, дополняя колониальное зодчество древних. Уж не знаю, к чему мы прилепились, но в гладкой поверхности Понтикуса образовалось отверстие, к которому и пристыковался док с АРМ.

Пока домоморф выпускал модуль, я получил возможность рассмотреть прилегающую территорию.

А смотреть, поверьте, было на что.

Луны и звёзд не было видно из-за туч. Плотная завеса дождя штриховала Понтикус, превращая в набросок уличного художника, но контуры сохранившихся домов не могли укрыться от моего взгляда. Причина тому — организованная клановцами подсветка. По всему острову были расставлены мощные фонари. Я бы, наверное, решил, что вокруг меня простирается обычный человеческий город, если бы не странная конфигурация зданий. Этажи — значительно выше среднего. Окна — круглые либо шестигранные. Конусовидные крыши из неизвестного материала — гладкого, не отражающего даже отблески фонарей. Двери есть, но овальные либо шестигранные. И очень высокие — на вскидку метра три-четыре. Невольно задумываешься о росте Предтеч и их комплекции, если от стандартных прямоугольных проёмов архитекторы отказались…

Некоторые дома обвиты спиральными лестницами. Детали ускользают, но возникло неприятное ощущение высоких и крутых ступеней.

Город чужих разбит на однотипные кварталы.

Все улицы прямые, словно выверенные под линейку. И покрыты тем же угольно-чёрным материалом, что усиливает сходство с провалами в бездну.

От всего этого веяло чужеродностью.

И неимоверной древностью.

Город словно застыл вне времени, бросив вызов самой Вечности.

Дирижабля я не видел. Думаю, капитан принял решение подняться в стратосферу, чтобы не попасть в грозовой фронт. Причалы находились в гавани на другой стороне острова. Из темноты раздавался гул разбушевавшейся стихии. Море ярилось, обрушивая валы на скалистые берега Понтикуса, но оставленный пришельцами город был равнодушен к проискам стихии…

Игральная кость начала беззвучно вибрировать.

Сжимаю грани.

Контакт с колонией установлен. Можете уходить.

Голос Администратора как всегда был ровным, ничего не выражающим. Я уже собирался дать подтверждение, но в голову вклинилось что-то ещё.

Вмешательство.

Меня прощупывали, сканировали. Старались проникнуть ещё глубже, но периферия сознания ощетинилась… даже не знаю, чем. Неким барьером, который я сам никогда бы не выстроил.

А потом я услышал женщину:

Кто вы такие? Что здесь делаете? Обозначьте себя!

Голос был требовательным, жёстким.

Отвечать я не собирался, и давление усилилось. И тогда незримая защита отрезала меня от всего внешнего мира, включая Администратора. Невидимая стена, бессмысленная и беспощадная.

Я услышал Бродягу:

Ментальная агрессия. Установлена блокада третьего типа.

Что это значит?

Ты не сможешь связываться с Администратором. Джан не будет проникать в твои сны. Это наивысший уровень защиты.

Как долго ты сможешь выдерживать?

Сколько потребуется.

Вот так.

А я ломал голову над всякими там учебниками и поиском наставников-менталистов. А получается, что домоморф не только умеет путешествовать по иным измерениям, но и обладает некими механизмами защиты.

Отдаю логичный приказ:

Возвращайся в Фазис.

Адрес прежний?

Да.

Мне показалось, что неведомый телепат потянулся вслед за моим разумом, но окно возможностей захлопнулось. Домоморф вновь провалился в эфемерные топографические плетения.

— Сергей, — подал голос Бродяга. — Хочу сообщить о попытке вторжения.

— В смысле? — я отвернулся от закругляющегося панорамного окна, за которым творилась лютая чертовщина.

— Неизвестный субъект попытался телепортироваться внутрь меня.

— И?

— В известных пределах я способен менять искривление континуума. Опять же, в пределах обитаемой зоны. Субъект вышел из прыжка в незапланированном пункте прибытия.

— Это как?

— Точные координаты не скажу, но есть подозрение, что он упал в море.

Сделалось не по себе.

Если учесть погодные условия, это последняя телепортация в жизни охранника Понтикуса. Впрочем, энергии ки может хватить и на обратный прыжок… В теории. Я вообще не знаю, как это всё работает, и сколько энергии расходуется на перемещения.

— Искажение, говоришь, — я задумался. — Остальные знают?

— Наш разговор транслируется в гостиную.

Фракталы всё ещё разворачивались за окном.

— Бродяга, — я решил задать давно терзавший меня вопрос, — какие у тебя протоколы безопасности? Ну, ты можешь защитить разум обитателя дома от телепатов. А что с морфистами? Сны подпадают под эту категорию?

— Вполне. Проблема в том, что обнаружить вторжение морфиста сложнее. Одарённые этого класса могут интегрировать себя в чужой сон, притворяясь любыми объектами и явлениями. Предмет, животное, облако, дерево. Что угодно. В идеале тебе следует обратиться к Джан за помощью, она лучше ориентируется в коллективном бессознательном.

Ага.

Даже возможности домоморфа не безграничны.

— Хорошо, — я кивнул. — Что с другими механизмами защиты?

— Отклонение прыгунов, — начал перечислять Бродяга, — непроницаемость стен для прохождения, противодействие кинетическим и тепловым атакам. Выстрелы из оружия любых калибров нам тоже не страшны.

— Ты знаешь про огнестрельное оружие?

— Некоторые погибшие цивилизации им пользовались, — ответил Бродяга. — Сведения об этом внесены в мою базу данных.

— Погибшие? — заинтересовался я.

— По разным причинам, — уклончиво ответил домоморф. — Были техногенные и природные факторы. Ядерные войны, вирусы, ледниковые периоды, падение астероида. Так или иначе, история вашего вида идёт по спирали.

Я усмехаюсь.

Бродяга сегодня разоткровенничался.

Пока мы общались на тему уничтоженных культур, жилище вмонтировалось в знакомый дворик, изменило конфигурацию и полностью вернуло исходные настройки. Я обнаружил себя на открытой террасе, в промозглой ночной сырости. В тусклом свете фонаря вычерчивались дождливые струи. Поёжившись от холода, я убрался подальше от непогоды — в остывающую гостиную.

Там меня дожидались соседи.

* * *

Утром я проснулся разбитым, выспаться так и не удалось. Всё же прерывать сон — не очень хорошая идея. Чтобы взбодриться, сразу отправился в тренировочную комнату, сделал лёгкую зарядку, отжался, постоял в планке, добил себя бёрпи и взялся за грушу. Раз уж я не могу бегать по городу, буду максимально использовать имеющиеся возможности.

Дождь продолжал идти.

Третий день кряду.

Я не привередливый и могу пробежаться в лёгкий дождичек, почему нет. Проблема в том, что лёгкий дождичек — это не про Фазис. Тут совсем другая история. Бесконечный ливень, вытягивающий душу. Напоминает сезон дождей в Тае, но здесь ещё и холодно.

Когда я садился в такси, то обнаружил, что половина дворика затоплена. Лужа перед аркой напоминала миниатюрное озеро. Один из перекрёстков нам пришлось объехать — он полностью скрылся под водой. Из-под асфальта бил миниатюрный фонтан…

На дворе вторник, а мне уже опостылела гимназия.

Утром все ходили мрачные. Задание выполнено, но ощутимой выгоды нам это не принесло. Зато мы чудом избежали столкновения с прыгуном, а клановый телепат пытался влезть в наши мысли. Оставалось лишь уповать на везение — Бродяга своевременно включил защиту.

Федя подогнал мне очередную партию патронов к нагану и заявил, что начинает работу над снайперской винтовкой. С Хасаном Джан договариваться не спешила — топать куда-то в непогоду ни у кого желания не возникало.

В гимназии меня подстерегал сюрприз.

Запланированный урок криптоистории отменили, а вместо этого всю группу погнали в зал собраний. Такое на моей памяти случалось впервые, так что внутри пробудилось любопытство. Вёл нас организованной толпой через все коридоры неуловимый куратор Райнер. Да, тот мистический персонаж, которого я не мог застать в кабинете на всём протяжении учёбы.

Райнер оказался типичным клановым воякой. Коротко стриженым, татуированным, крепко сбитым, с расхлябанной походкой моряка. Правда, служил куратор не на флоте — он был инструктором по пилотированию мехов. На правой щеке Райнера красовались два шрама, смахивающие на следы от когтей. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что куратор носит заплетённую косичку, напомнившую мне стиль молодого Оби Вана.

Зал собраний не имел ничего общего с концертными помещениями из моей родной вселенной. Ряды кресел были расставлены полукругом и уходили вверх, что роднило их с аудиториями старейших университетов. Вместо сцены обнаружилась площадка с кафедрой докладчика. Похоже, здесь никто не заморачивался праздниками и всевозможной самодеятельностью…

Когда гимназисты расселись по своим местам, к кафедре подошёл директор Андерсон.

— Ученики! — гаркнул в микрофон Глеб Олегович. — Я рад сообщить, что к нам прибывают ланистеры. В их задачу входит отбор сильнейшего ученика для участия в Великом Турнире.

Глава 21

У меня при упоминании Ланнистеров возникает лишь одна ассоциация — Вестерос и бесконечная борьба за Железный Трон. Но здесь, как выяснилось, ланистеры — это представители Великих Домов, занимающиеся отбором претендентов на участие в Турнире.

Директор не стал переливать из пустого в порожнее. Задвинул пафосную речь о важности Турнира и балансе сил в империи, после чего уступил кафедру низкорослому улыбчивому человечку в дорогом костюме. Человечек выглядел упитанным, но я умею отличать мышцы от жира. Поверьте, этот тип монеты пальцами гнёт, продолжая вот так же непринуждённо улыбаться.

Тип представился ланистером Шварцем и чётко, без лишних предисловий, описал процедуру отбора. Я слушал этого упыря, мрачнея с каждой секундой. По Кодексу выходило, что Великий Турнир — это небывалая честь и бла-бла-бла, вот только отказаться от участия никто не может. Включая гимназистов, не успевших вступить в клан. Потому что Великий Дом не волнуют наши хотелки. Решит ланистер, что лучший боец гимназии — это Сергей Иванов… и примут Иванова в клан, оформив вступление задним числом.

Я поначалу думал, что эти чуваки, а их прибыло к нам трое, организуют некие отборочные соревнования на арене, но нет. У Шварца уже имеется список перспективных бойцов, копии которого получат директор и кураторы групп. Кандидатам надлежит явиться на упомянутую арену, где будет происходить закрытый смотр. Причём ланистеры намерены оценивать претендентов лично, в поединках друг с другом, а чуть позже — в схватках с другими воинами клана. В результате многоступенчатых отборов сформируют нечто вроде олимпийской сборной, которая начнёт тренироваться вместе на протяжении нескольких лет. Худшие будут откалываться, лучшие продолжат обучение. Имя поединщика, представляющего интересы Дома Эфы на Великом Турнире, будет держаться в строжайшей тайне. Ещё четверо одарённых получат статус заместителей — на случай, если с основным бойцом что-то произойдёт…

А происходит часто.

На поединщиков охотятся конкуренты, регулярно совершаются покушения. Если удастся ликвидировать ключевого бойца, сборная будет ослаблена, и шансы клана стать правящим в новом десятилетии снизятся.

Как вы понимаете, умные люди не горят желанием влезать в эту мясорубку.

Понимают это и ланистеры.

Собственно, по этой причине обязательное участие и прописано в Кодексе.

Выступление Шварца заняло минут десять, после чего все отправились по классным кабинетам. Райнер впустил нас в аудиторию, подождал, пока все рассядутся, и заявил:

— Обычно ланистеры не интересуются первогодками. Но в нашем случае сделали исключение.

Многие при этих словах насторожились.

— Вот, — куратор помахал в воздухе документом. — Предписание, в котором значатся две фамилии.

Повисла напряжённая тишина.

— Сергей Иванов. — Тяжёлый взгляд Райнера говорил о том, что куратор не в восторге от происходящего. — И Маро Кобалия.

Барский фыркнул.

— Возникли возражения? — куратор воззрился на аристократа.

Лев, наверное, хотел бы высказаться по поводу компетентности ланистеров, но сдержался. Уж больно нехорошим был взгляд куратора.

— Есть вопрос, — подал голос Ираклий.

— Слушаю, — сухо промолвил Райнер.

— Разве Турнир не через несколько лет? — поинтересовался мой школьный приятель.

— Через три, если быть точным, — последовал ответ куратора.

— И уже готовят участников?

— Поверь, их готовят раньше, — хмыкнул Райнер. — Весь этот фарс рассчитан на то, чтобы максимально расширить список претендентов. Эфа ищет перспективных гениев.

— А кто обычно сражается? — вступила в разговор Ева.

— Есть старшие рода, — отрезал Райнер. — Некоторые специализируются на турнирной подготовке. Маловероятно, что глава Великого Дома в конечном итоге одобрит именно ваших одноклассников.

— Значит, Иванова примут в клан? — поинтересовался Гриднев.

— Нет, — Райнер покачал головой. — Тут есть пометка, что кандидатура Сергея снимается из-за вето, наложенного консисторией.

Класс зашумел.

— С чего это святошам его защищать? — осведомился Роман Уманов. Патлатый жилистый парень, которому я навалял в первые дни своего пребывания в новом теле.

— Он резервист, — отрезал Райнер.

Что привело к новой волне перешёптывания.

— Успокоились! — куратор хлопнул ладонью по столешнице. В классе молниеносно воцарилась тишина. — Я не собираюсь с вами спорить. Есть факт: ланистеры выбрали двух ваших одноклассников, один из которых в итоге не будет допущен к отборочным мероприятиям. Всё. Я бы поздравил госпожу Кобалия с высокой честью, но не стану лицемерить, в отличие от нашего директора. Вероятность выживания на Турнире, если Маро к нему допустят, ничтожна.

— Она же бес, — возразила Регина. — И очень хорошо дерётся.

— Никто не спорит, — вздохнул куратор. — Но, поверьте, вы не хотите встретиться на дуэли с теми, кто будет противостоять Маро. Особенно с действующим чемпионом из клана Медведя.

На сей раз никто не шумел.

Каждый из нас что-то обдумывал.

— До звонка пять минут, — Райнер устало откинулся на спинку стула. — Это всё, что я вам хотел сказать. Идите на следующий урок, не творите дичь в коридорах. Свободны.

Мои одноклассники потянулись к двери.

— Госпожа Кобалия, — тон куратора был необычайно уважительным, — а вас я попрошу остаться.

* * *

Отбор на турнирные соревнования был главной темой дня. Насколько я понял, раньше отбирали старшаков. Это логично — они успели пробудиться, развить дар и усилиться в сфере боевых искусств. Никогда ещё в роли кандидатов не выступали первоклассники. Причём, сразу двое. И если Кобалия была бессмертной, прожившей полторы сотни лет, клановой, из уважаемого рода, то с этим могли хоть как-то мириться. Во мне же видели безродного выскочку, необъяснимым образом умеющего за себя постоять.

Естественно, друзья засыпали меня вопросами. Больше всех о моей связи с инквизиторами допытывался Ираклий. Я честно отвечал на вопросы, ибо скрывать происки консистории не имело смысла. Все и так знали, что к отдельным гимназистам присматриваются, но далеко не всем приходят повестки в семинарию. Да, сами инквизиторы называли свои писульки «‎приглашениями», но это как с Великим Турниром. Сделка, от которой невозможно отказаться.

Маро сразу после несанкционированного классного часа испарилась. Думаю, её вызвали на арену ланистеры, чтобы устроить грёбаный кастинг. Ничего хорошего это не предвещало. Я слышал, что участники Турнира бьются насмерть, и выживает только победитель. За редкими исключениями, но их по пальцам можно пересчитать. Чемпион старается не оставлять живых противников за спиной, понимая, что за десять лет враги подготовятся лучше и попробуют отомстить за поражение. А турнирный опыт, как известно, бесценен. Так что в интересах Маро — избежать включения в тот самый сборняк, который клан в итоге выдвинет на состязания.

— Не прокатит, — сказала Регина, когда мы обсуждали эту тему после обеда. — За Маро будут присматривать ясновидцы и телепаты. Никто не позволит ей саботировать Турнир.

Охренеть.

Тоталитаризм в отдельно взятом клане. Большой Брат следит за тобой, и всё такое. Впрочем, почему в отдельно взятом? Весь этот грёбаный мир поделён на сферы влияния. Тут вам и святая инквизиция, и мойры, которые без зазрения совести перекраивают чужие судьбы…

Свобода — иллюзорное понятие.

Даже правитель страны не свободен в полном смысле этого слова. У царя или президента всегда есть обязательства перед элитой, которая привела его к власти. Перестанешь устраивать своё окружение — организуют дворцовый переворот. Или подстроят несчастный случай на охоте.

— Может, её забракуют, — пожал плечами Гриднев. — Есть и другие кандидаты. Чем она лучше?

— Сто пятьдесят лет непрерывных тренировок, — резонно ответил Ираклий. — Я слышал, других бессмертных в гимназии нет.

— Мастер Мерген, — напомнила Регина.

— Ну, кроме него.

— Мергена не выставят, — начал рассуждать Игорь. — Он им нужен, чтобы натаскивать молодых.

— Там другое, — отмахнулась Регина. — Мерген не может участвовать в Турнире трижды.

— Что? — чуть ли не хором воскликнули Ираклий с Гридневым.

В ожидании урока каббалистики мы зашились в одну из рекреаций, рассевшись на диване и мягких креслах. За окном шумел дождь, серость окутала всё пространство двора.

— А вы не знали? — удивилась Регина. — Мерген-оол — знаменитая личность.

— Мерген чудом уцелел в полуфинальном поединке, — в рекреацию вошла русоволосая Ева. — Все думали, что он умрёт, но целители вытянули с того света. Через десять лет мастер стал чемпионом, и наш клан стал правящим. Фазис тогда был столицей империи.

— Это когда было? — Игорь повернулся к девушке.

Ева продефилировала к окну, заняла свободную банкетку и обворожительно улыбнулась. Сегодня, по своему обыкновению, девушка соорудила на голове два хвостика, но вот платье мне показалось более коротким, чем положено по гимназическому уставу…

— В тысяча девятьсот первом, — сообщила Регина.

На лице Гриднева застыло удивление.

Что ж, ребят можно понять. Дом Эфы крайне редко побеждает на Великих Турнирах. Главные фавориты — Москва и Неваполис. Болеть за представителя клана на арене — то же самое, что верить в победу сборной России на чемпионате мира по футболу.

— Вот, — Ева победоносно вздёрнула подбородок. — А регламент Турнира запрещает тройное участие для бессмертных. Иначе один клан получит решающее преимущество.

Ева мне нравилась.

Красивая, любознательная, с аппетитными формами… Девушке всего пятнадцать, но мужское внимание она уже может привлечь.

И, судя по всему, Ева тянулась к нашей компании.

— А Даша где? — с опаской произнёс Ираклий.

Даша и Ева были соседками по парте. Не лучшими подругами, но обедали вместе, держались рядом, и Даша почему-то была уверена, что подругу надо всячески опекать и оберегать от плохих парней вроде меня.

— Уехала куда-то с родителями, — Ева пожимает плечами. — Дела рода. Предки написали заявление Андерсону, её отпустили.

— И как ты её терпишь, — не выдержал Гриднев.

— Но-но, не трогайте Дашу, — вскинулась Ева. — Она хорошая, только с пунктиками. К ней надо найти подход…

— Вот ещё, — фыркнул Ираклий, — подход к ней искать.

Я заметил, что Ева села поближе ко мне и на протяжении всего разговора бросала в мою сторону откровенные взгляды. Нет, я всё понимаю, но нам нет и шестнадцати…

Маро на каббалистике так и не появилась.

Лишь к пятому уроку, коим был рукопашный бой, девушка присоединилась к страдающим одноклассникам. Почему страдающим? Бессмертный чемпион опять выгнал нас бегать под дождь.

Мне пришлось ускориться, чтобы нагнать Маро.

— Всё в порядке?

— Нет, — девушка была мрачнее тучи. — Не в порядке.

— Взяли, — догадался я.

Кобалия угрюмо кивнула.

— Только тебя? — Игорь присоединился к нашей славной компании. — Со всей школы?

— Да, — огрызнулась Маро. — Не вижу в этом ничего хорошего.

— Я тоже, — обиделся староста.

Мы бежали по «‎гари» — продукту горения угля, которым в этой реальности посыпали дорожки стадионов. Гарь обеспечивает приемлемую амортизацию, пропускает воду и противостоит росту вездесущей травы. Я так понял, до резиновых покрытий в Фазисе додумаются лет через десять. Или ещё позже.

— Папу жалко расстраивать, — неожиданно выдала девушка.

Ливень немного поутих, зато поднялся пронизывающий ветер. По небу носились сизые клочья, которые постепенно срастались, загромождая светлые участки. Значит, подумал я, хлынет опять.

Интересно, каково это — иметь дочь, живущую с тобой полторы сотни лет? Все мои дети однажды умирали, сравнивать не с чем. В теории у Маро могла быть толпа мужей, дети, внуки и правнуки. Я ведь ничего о ней не знаю, в сущности. А ещё непонятно, почему у них с Мергеном старение остановилось в разном возрасте. Генетика? Время пробуждения? Рандом?

…На уроке Зинаиды Гиппиус я опять начал валять дурака, притворяясь спящим, но в конце занятия морфистка намекнула, что всё это не имеет смысла. Консистория знает о моих способностях, одноклассники — тоже. А посему от гипнотических сеансов меня освободят с выдачей соответствующей справки. Для цербера-охранника.

Поблагодарив морфистку, я отправился на последний урок — фехтование.

Маро рассказала, что её записали на участие в отборочных этапах — жёстких, но не смертельных. Все бои ведутся на полигонах Эфы, причём ланистеры наблюдают за процессом, делают какие-то записи и коллегиально решают, кого из претендентов отсеять. Там же будут присутствовать телепат и ясновидящий, задача которых — следить за честной игрой. Ну, и целитель.

Я понял, что совместный спарринг опять накрылся, и сразу после занятий поспешил к себе домой. Ливень не подвёл, зарядив с удвоенной силой. Ветер гудел в водостоках и норовил сорвать крышу автобусной остановки на проспекте Дарвина. От холода спасал брезентовый дождевик.

Казалось бы, что интересного может произойти в такой день?

Но дома меня ждал сюрприз.

Глава 22

Я откинулся на спинку стула и начал с удовольствием рассматривать то, что собрал на столешнице. Работать пришлось с занавешенными шторами, дабы не искушать соседей.

Передо мной лежала британская снайперская винтовка L96A1.

Фёдор трудился без устали пару дней, призывая деталь за деталью. Остаётся лишь позавидовать такой усидчивости. И вот она, красавица. Почти метр двадцать в длину, пластиковые ложе и приклад, интегрированный глушитель, оптика PM II, магазин на десять патронов калибра 7.62. Рядом — сменный ствол на 8.6. Чтоб вы понимали, Федя и боезапасом меня снабдил, за что ему огромный респект.

Насколько я понял, Джан ухитрилась раздобыть кастомный вариант под мои требования. Глушитель интегрированный, но его можно разобрать. При этом эффективная дальность стрельбы сохраняется на дистанции до полутора километров. Прицел с двенадцатикратным увеличением. Целых три сменных ствола, которые я уже осмотрел и попробовал навинтить, благо ствольная коробка позволяет. Сама коробка для уменьшения вибрации проклеена эпоксидной смолой. А ещё я по достоинству оценил сменные тыльники для приклада и регулируемое усилие спуска.

Магазин, снаряженный патронами, лежит отдельно.

В качестве подстилки я использовал старую простыню и купленное для этих целей пляжное полотенце. Каждый элемент смазан, чистота и порядок. Руки я вытер какой-то старой тряпицей, но надо будет еще помыть.

— Ну как? — Федя всё это время сидел рядом. — Нравится?

— А то, — честно признался я. — Твоё мастерство значительно выросло.

Доработки, которые внедрили безымянные конструкторы, в глаза не бросаются, но они есть. Меня впечатлило всё, начиная с антибликовой бленды и завершая компактными размерами при интеграции глушителя в один из стволов. Режим огня, естественно, одиночный. Зато можно делать до сорока выстрелов в минуту.

— Тебе чехол понадобится, — заметил оружейник.

— Футляр, — поправил я.

— Чего?

— Футляр. Ну, знаешь, как у музыкантов. При переноске это должно выглядеть, как… гитара. Или дудка какая-нибудь. Я подумаю и набросаю эскиз.

— Хорошо, — кивнул мальчик.

* * *

Вопреки оптимистичным прогнозам синоптиков дожди зарядили на неделю.

Жизнь в нашем квартале практически остановилась. Местные стали закрывать лавочки на полдня, иногда больше. На работу, как я понял, ходили единицы. Фазис — удивительный город. Здесь можно забить на свои обязанности, не появляться несколько дней на рабочем месте, а потом заявиться к начальнику и выдать что-нибудь такое: извини, брат, у меня свадьба была. Ну, или поменяйте свадьбу на «‎строили дом», «‎родственники приехали», «‎друзей давно не видел». И это прокатит. Так что многие сидели по домам, пили чачу, курили в форточки и чувствовали себя вполне комфортно.

Далеко не у всех наших соседей было газовое отопление. Многие топили дровами буржуйки — из окон торчали жестяные трубы, исторгающие сизый дым. Всё это вплеталось в общую картину водного апокалипсиса.

Мы присоединились ко всеобщей меланхолии.

Никаких заказов, сделок с Хасаном, выездов на террасы. У Маро появились собственные проблемы в виде отборочных боёв на арене, так что разговор о совместных тренировках даже не заходил. Я непрерывно упражнялся с холодным оружием, растягивался, укреплял мышцы, поколачивал грушу, набивал костяшки и рёбра ладоней. Бегать приходилось в любую погоду на уроках мастера Мергена. Единственное, что вызывало мои искренние сожаления, так это отсутствие возможности испытать снайперскую винтовку в каком-нибудь безлюдном месте. Фазис превратился в непроходимое болото, движение на многих улицах было парализовано, а на набережной так и вовсе творилось чёрт знает что. Ходили слухи, что пляж захлёстывают волны, иногда море добирается до променада. Все аттракционы были закрыты, велосипеды больше не сдавались в аренду.

Я ходил в гимназию, терпеливо выполнял все домашние задания и терзал Фёдора просьбами об изготовлении различного рода смертоубийственных игрушек. Мой запас патронов увеличился. Коллекция холодняка пополнилась катаной, шпагой, двумя саями и копьём. Возникла острая необходимость в размещении всего этого арсенала, и Бродяга начал встраивать крепления в стены. Тренировочную комнату я слегка расширил и основательно задумался над тиром в подвале. Хотя бы для револьвера.

Местные любили навешивать туристам про солнце и круглогодичное купание в море, но это, самой собой, не соответствовало действительности. Фазис был дождливым городом, погода менялась часто и непредсказуемо. Зимой, несмотря на субтропики, мог выпасть снег, причём неоднократно. Все эти подробности я узнал от Ираклия, который рубил правду-матку «‎по старой дружбе». Кстати, если турист, приехавший в марте или ноябре, возмущался по поводу холодов, ему неизменно отвечали, что «‎такого не было с 1954 года»‎. Климатическая аномалия, ага.

Из-за промозглой сырости постиранные вещи не высыхали. Всё, что мы развешивали на балконе, оставалось мокрым, и тогда Федю посетила идея вешать шмотки на спинках стульев и придвигать поближе к конвекторам. После этого дело пошло на лад. У Джан, которая перестирала добрую треть гардероба, значительно улучшилось настроение.

В школе установилось хрупкое перемирие. Барский не лез к моим друзьям, а я перестал избивать его подручных. Некоторые одноклассники затаили обиды, но вступать в прямой конфликт никто не хотел. Так что я учился, медитировал, упражнялся в залах для фехтования и постепенно наращивал форму. А ещё следил за тем, чтобы Регина с Ираклием не отлынивали от дополнительных занятий по боевым искусствам.

Понедельник оказался знаковым днём.

Во всех смыслах.

Тучи разошлись, солнце вновь начало пригревать, и лужи молниеносно испарились. Температура подскочила аж до двадцати градусов, и я с удовольствием прогулялся после школы за продуктами, прихватив с собой Федю.

Наши соседи по дворику тут же принялись развешивать одежду на верёвках, открыли окна на проветривание и развели всяческую активность. Старики выбрались на свежий воздух поиграть в нарды, мужчины помладше собрали «‎биржу» рядом с аркой.

— Гамарджоба, — сказал я Гураму, решившему помыть свою подержанную «‎тавриду» из шланга. У машины напрочь отсутствовал передний бампер, а трещины на заднем стекле были заклеены скотчем. — Как дела?

— Здорово, брат! — Гурам приветливо помахал мне рукой. — Лучше всех!

Гураму на вид было под полтинник, но вместе с тем могло быть и тридцать шесть. Залысины, чёрная бородища, огромное пузо, спортивные треники и майка-алкоголичка. Такая вот классика.

Весь день Маро отсутствовала на занятиях.

Я поймал себя на мысли, что немного нервничаю. Вдруг бессмертная не смогла пережить какую-нибудь отборочную мясорубку? С тех пор, как девушку отобрали для участия в Турнире, Маро замкнулась и перестала что-либо рассказывать. Вернувшись домой, я позвонил по старому номеру. Трубку подняла служанка и сообщила, что госпожа уехала несколько часов назад и никаких инструкций по поводу спарринга не оставила.

Что ж, подумал я, самое время пострелять в тишине и спокойствии.

Жестянки у меня были подготовлены заранее. Оставалось упаковать винтовку в жёсткий непромокаемый футляр, распихать по специальным отделениям съёмные стволы, снаряженный магазин и патроны трёх разных калибров, вызвать по телефону такси и укатить в сторону городских окраин.

В качестве стрельбища я выбрал новую локацию, расположенную в горах. Добравшись на такси до автозаправки, сошёл с трассы и, немного попетляв по склонам, вышел на горную тропу, ведущую прочь от человеческого жилья. Сюда, насколько мне известно, не забирались ни туристы, ни местные жители. Тропу изредка использовали пастухи, но в четыре часа пополудни столкнуться с живым человеком было практически нереально.

Банки я установил на камнях таким образом, чтобы видеть их с расстояния в триста-четыреста метров с выбранной позиции. Что касается самой позиции… я поднялся вверх по горному склону, держась за перила ржавеющей технической лестницы. Пройдёт ещё несколько лет, и ступеньки начнут гнить, разрушаться, а перила покроются сплошным слоем ржавчины. Но сейчас этим маршрутом ещё можно пользоваться.

Лестница вывела меня к бетонной площадке, отделённой от обрыва каменным парапетом. На площадке возвышался сломанный тучеразгонитель. Громадное сооружение, сопоставимое по размеру с заводским корпусом. Цилиндрическое основание, вдоль которого закручиваются лестничные марши. Железная дверь в цокольном этаже. Провода, тянущиеся от линии электропередач. Коробка, смахивающая на генераторный отсек. Какие-то трубы… Ещё выше — огороженная площадка с куполообразной надстройкой и четырьмя массивными раструбами, ориентированными в небо. Мне объяснили, что раструбы оснащены гидравликой, их положение регулируется в зависимости от угла разгона и плотности облаков.

Я начал восхождение по лестнице.

Дул пронизывающий ветер. Незримые пальцы так и норовили сбросить меня с высоты пятиэтажного дома, пришлось крепче вцепиться в поручни. Знаете, у подобных сооружений невольно чувствуешь себя муравьём.

Площадка была открыта всем ветрам.

Зато какой вид на окрестности! Фазис лежал передо мной, как на ладони. Современные многоэтажки, корпуса пансионатов и санаториев, станции канатки, артерии магистралей, частный сектор… Колесо обозрения и футуристическое здание Торгового Университета, виллы обеспеченных горожан и нищенские трущобы предгорий… Причальные вышки аэровокзала, смахивающая на НЛО телебашня, зелёные участки парков и скверов…

Над моей головой застыли трубы.

Листовой металл, слезающая белая краска, запах машинного масла. Ветер гудел в раструбах, порождая невообразимую какофонию.

Не знаю, почему этот агрегат перестал работать. Вряд ли дело в каббалистических вставках. Возможно, накрылась гидравлика, или потребовалась замена оборудования. Власти почему-то отказались от идеи обустройства смотровой площадки и просто закрыли объект для посещения. Туристам проникать сюда запрещено, нарушителям грозит штраф.

Приблизившись к краю площадки, я снял с плеча «‎музыкальный» чехол. Фёдор выбрал форму гитарного футляра с сильно вытянутым грифом и зауженным корпусом. Заострённые края деки делали меня похожим на рокеров, которые в этом мире тоже были известны.

Усевшись на корточки, расстёгиваю футляр, откидываю крышку и начинаю раскладывать свои сокровища. У меня всё на положенных местах — в углублениях, с ремешками на липучках. Красота. Извлекаю элементы и, насвистывая невесть откуда прилепившуюся мелодию, приступаю к сборке.

Федя призвал для меня складные подпружинные сошки — компактные, лёгкие, с регулируемыми ногами. Поворотная шпилька позволяет быстро крепить устройство к винтовке. Рельсовый адаптер у меня тоже имеется.

Вчера я озаботился пристрелкой «‎британца»‎ в домашних условиях. Без снайперского прицела. Тут ведь какой фокус: винтовку нужно заранее привязать к цели, а для этого, по большому счёту, используется пристрелочный станок. У меня такового нет, пришлось истязать Фёдора и Джан по полной программе. Что привело к посудомоечному рабству на всю следующую неделю. Торговаться мои партнёры по бизнесу научились, чего уж там…

В общем, станок я раздобыл, а спортивную грудную мишень нарисовал на альбомном листе с помощью линейки и циркуля. После этого началось самое трудное — переговоры по перемещению Бродяги в безлюдное место. Да, я обладаю всей необходимой властью для принятия единоличных решений, но согласовывать с соседями такие вещи необходимо. В понедельник, на рассвете, мы сгоняли на плато, где размещено хранилище № 12 с АРМ. Грамотная пристрелка осуществляется на стометровой дистанции. «‎Холодный этап»‎ предполагал наведение по каналу ствола, без монтажа оптики. Не хочу описывать весь процесс, но знайте, что с грёбаной мушкой я провозился долго. Израсходовав изрядное количество патронов, я добился желаемого и приступил к установке оптического прицела. Отрегулировал, намертво закрутил зажимный винт.

Справившись с центрированием, я немного пострелял боевыми патронами по мишени. Покрутил поправочные маховики, снизил погрешность, оценил кучность посредством спичечного коробка.

Наступил решающий момент.

Я увеличиваю дистанцию поражения и смотрю, что получится.

Бью калибром 7.62.

Есть такая поговорка: «Новички изучают баллистические таблицы, а бывалые снайперы — ветер». На траекторию пули влияет множество факторов. Влажность, температура воздуха, разреженный горный воздух, боковой ветер и гравитация. Рассматривая сквозь прицел одну из жестянок, я прикидываю дистанцию. Метров триста, как я и рассчитывал. Поскольку цель находилась значительно ниже моей позиции, я внёс поправку с учётом угла к горизонту.

По миражам скорость и направление ветра я определить затруднялся.

Пришлось довериться интуиции.

Баллистического калькулятора у меня нет, зато в памяти всплывает основная снайперская таблица. Учитываю сильный ветер, который продолжает гонять облака по небу и белые барашки по морю. На эффект Магнуса забиваю — это меньшая из моих проблем.

Вдох, выдох, задержка, спуск.

Глушитель отлично выполняет свою задачу.

Банка остаётся на прежнем месте.

Ну, а чего ты ожидал. Былые навыки придётся восстанавливать. Пройдут недели и месяцы, прежде чем винтовка в моих руках превратится в неотвратимое орудие смерти.

Подбираю и прячу в карман вылетевшую гильзу.

И вновь прилипаю к окуляру оптики, выдерживая расстояние в десять сантиметров. Восстанавливаю дыхательный цикл. Подушечка указательного пальца неспешно прижимается к спусковому крючку…

Работы непочатый край, дамы и господа.

Глава 23

Убыток вышел на связь в ночь с понедельника на вторник. Сказал, что готов дать пробный заказ. Если работа будет исполнена в срок и без нареканий, перейдём на постоянное сотрудничество.

Мы, разумеется, выяснили тарифы и сразу назначили свою цену. Тариэл для вида поломался, но было заметно, что деньги для него — не вопрос. Сошлись на том, что всю сумму я получу сразу, по факту выполнения заказа. В дальнейшем будут авансовые платежи. Я согласился. Репутация нулевая, авторитет в криминальном мире нарабатывается долго и упорно.

Конверт забирала Джан.

В качестве обменного пункта выбрали дупло столетнего дуба в двух кварталах западнее от нас. За девушкой никто не следил, но на всякий пожарный Джан попетляла по городу, прокатилась на канатке и трамвае, а уж потом взяла такси и вернулась домой. Мы её не подстраховывали, чтобы не светиться лишний раз.

— Держи, — протянула мне конверт морфистка. — Возникнут дополнительные вопросы — задашь через меня. Так он сказал.

Кивнув, я забрал конверт и поднялся к себе в спальню.

Люблю изучать данные в спокойной обстановке.

На кону — двадцать кусков. В разы больше, чем мы привыкли зарабатывать на оружейном производстве. С другой стороны, и риски несопоставимы.

Вскрыв конверт, я занялся изучением его содержимого.

Тариэл подошёл к вопросу основательно. Отпечатал на машинке подробную инструкцию с личными данными объекта, адресом, местом работы и любимым рестораном. В тексте были указаны привычки — где бывает, куда ездит, имена друзей и родственников. Плюс фотография. Цветная.

Никаких специальных пожеланий Убыток не выдвигал. Нужно устранить мужика в течение двух недель. Доказательства выполненной работы не требуются — о результате Тариэл узнает по своим каналам.

Из сопроводительного текста следовало, что Алишер Азимов работал в городской администрации города Баку, что примерно в тысяче километров от нас. Господин Азимов числился начальником отдела лицензирования и отвечал за контроль над гостиничными комплексами. Убыток не распространялся о своих проблемах, но и без того ясно, что вложился человек в элитную недвижимость, попытался стартовать, но упёрся в лицензию, которую ему не хотели выдавать. Упыря, естественно, пытались купить, но Азимов по неведомым причинам отказался от взятки. Этого оказалось достаточно, чтобы угодить в чёрный список криминального босса.

Беру в руки фотографию.

Типичный кавказец. Нос горбинкой, густые чёрные брови, упитанное лицо, лысина, остатки седеющей шевелюры. Под пятьдесят. Избыточный вес. Никаких сверхспособностей. Охраны нет, дом не оборудован видеонаблюдением или чем-то подобным. Как по мне, лёгкая добыча.

Дьявол кроется в мелочах. Во-первых, Баку частично контролируется Домом Орла, и упомянутый чиновник не связан с Эфой — ну, вот совсем никак. Пункт намба ту — с недавних пор Азимов обеспокоился вопросом личной безопасности. Нанял телохранителя с телепатическими способностями. Никто не вникал в уровень этого телепата, но косвенные признаки свидетельствуют о том, что потолок мужика — продвинутый. А это означает, что бодигард может читать мысли окружающих в пределах зоны своего восприятия — порядка пятисот метров. Удалённая трансляция по выделенному каналу — без ограничений.

Что имеем?

Подобраться к объекту с агрессивными намерениями не получится — телохранитель выделит меня из толпы. Есть подозрение, что мужик крепкий, потому что сотрудничает с каким-то частным агентством, имеет рекомендации, да и выглядит серьёзно. Фотку бодигарда, как вы понимаете, мне тоже прислали.

В сложившихся обстоятельствах остаются два варианта. Избавиться от телохранителя, затем — от объекта. Либо обнулить Азимова, пока телепат видит радужные сны. Человек не может бодрствовать постоянно — вот здесь я и усматриваю уязвимость.

Третий вариант — яд.

И к этому решению я склоняюсь всё больше.

К слову, многие связывают отравление человека с продажными поварами. Открою маленький секрет — не обязательно подмешивать отраву в завтрак или бокал с вином. Это штамп. Хватает иных способов, более простых в исполнении. Неприметный укол иголкой в толпе. Рукопожатие в перчатке, внутренняя сторона которой смазана опасной дрянью. Обработка вещи, которой жертва регулярно пользуется. Один правитель, например, читал любимую книгу и слюнявил палец, переворачивая страницы. Эта привычка чувака и сгубила — уголки страниц злоумышленник пропитал интересным составом. Ну, логику вы поняли. Прикол в том, что провернуть такую операцию будет проблематично, не забываем про телепата.

Я бы мог снять этого бодигарда с километровой дистанции, благо винтовка уже пристреляна. Несколько дней потратил, наращивая дистанцию поражения цели. Сначала триста метров, потом пятьсот и восемьсот. Но это в горах, прошу заметить. И я бы в городе пострелял, там другие воздушные потоки, да и разные калибры патронов надо протестировать, если уж быть откровенным. Даже производитель боеприпаса влияет на кучность, чтоб вы понимали. У меня с этим всё в порядке. Огнестрел выпущен оружейной компанией «‎Федя Корп», прошу любить и жаловать. При непосредственном участии конструкторского бюро «‎Джан Стайл».

Здесь мы упираемся вот в какую проблему. Я снимаю телепата — и привлекаю к себе внимание окружающих. Это же выстрел в городской черте! Немыслимо по меркам этого мира. Клиент может уйти, даже при скорострельности «‎британца». Или прикрыться кем-нибудь. Можно бить через стену, воспользовавшись своими новыми умениями, но где атаковать? В муниципалитете, ресторане, доме чиновника? В гостях, если Азимов решит накатить коньячку со старым приятелем?

Хорошее решение — сортир.

Если подловить момент, когда Азимов решит отлить, а телепат останется снаружи, в коридоре, я срублю джекпот. И этот сценарий пока видится самым жизнеспособным, но предполагает длительное наблюдение за объектом. Мне нужно приехать в Баку, составить карту перемещений чиновника, снять жильё неподалеку и при этом не засветиться перед телепатом.

Важный нюанс — пули.

Если лупить через стену двенадцатым калибром, сделав перегородку проницаемой для взгляда, то достичь желаемого я смогу, но у меня нет ствола на 12.7. Можно заказать у Фёдора, конечно. Это ж кастомная «‎элка»… Или бить через стекло, но в сортирах окна порой закрашивают.

Интересно, а смог бы я сделать стену проницаемой не только для взгляда, но и для пуль? Я же сам могу проходить сквозь преграды… Думаю, если потренироваться… Вопрос в том, воздействует мой дар на препятствие, или в момент активации способности я меняюсь сам. То есть, не получится ли так, что пуля становится нематериальной, пролетая сквозь стену? В этом случае, Азимов не пострадает. Даже не заметит моего вмешательства.

Ясен пень, что ответы не придут сами по себе.

Надо экспериментировать.

В любом случае, мне надо отправиться в Баку на две недели. Присмотреться, спланировать, подобрать оптимальное решение. И как прикажете всё это совмещать с уроками в гимназии?

Думаю, мне понадобится справка.

Есть два способа заполучить медицинскую справку. Первый — заболеть. Отсекается, потому что болеть я не люблю. Второй — заплатить врачу. Кто-то назовёт подобный приём взяткой, но я мыслю шире и предпочитаю термин «‎благодарственное подношение».

Шучу.

Взятка она и есть взятка.

Не откладывая дело в долгий ящик, я вышел из комнаты, в которой делал уроки, чтобы поговорить с Джан. Мои соседи врубили телек и, попивая морс, смотрели «‎Интеллект-ринг» по одному из московских каналов. Две команды умников сидели за круглыми столами и отвечали на каверзные вопросы ведущего. Право ответа переходило к игрокам, капитан которых раньше противника нажимал кнопку. Сразу после нажатия над столом отвечающих загорался световой шар.

— Джан, — позвал я морфистку. — Можно на секунду?

Девушка нехотя оторвалась от увлекательного зрелища.

Мы спустились на кухню, включили свет, и я сразу приступил к сути:

— Мне нужен врач, выдающий справки.

— Какие ещё справки? — девушка не сразу дорубила, что к чему.

— От школы, — терпеливо пояснил я. — Хочу уехать в другой город на пару недель.

— Заказ, — догадалась моя соседка.

— Бинго.

— А разве тебе одного дня не хватит?

Ох уж эти обыватели…

— Не хватит. Такие вещи тщательно планируются. Нужна подготовка. Я сниму квартиру, изучу клиента… В общем, это же две недели! Мне нельзя пропускать занятия без уважительных причин.

— Поняла. И что ты хочешь?

— Формально я числюсь в ПСП. Если беспризорник с жетоном заболел, куда он идёт?

Девушка на несколько секунд задумалась.

А потом уверенно заявила:

— В губернскую поликлинику. Туда идут все, кто не лечится у клановых целителей.

Что-то подобное мне говорила Юля в первый день моего попаданчества. А ещё Юленька предлагала выписать направление…

— Я могу заявиться туда… просто так? Безо всяких-разных направлений?

— Ну, если с тобой в школе травма случилась, и это зафиксировано, направление выпишут. А так… приходишь, заводишь карточку, идёшь к нужному врачу. Ничего сложного. Только очереди там километровые.

— Блин… я не знаю, какой мне нужен врач. Вообще без разницы, от какой хрени мне выпишут справку. Главное — получить освобождение на две недели.

Джан допила морс, ополоснула и поставила на сушилку стакан.

— Я бы позвонила в регистратуру на твоём месте. У меня где-то был записан номер справочной. А вообще… я слышала такую тему, что от адреса зависит. Есть районные сектора, отделение хиропрактики, дежурные целители…

— Ладно, — я достал из холодильника графин и налил себе немного морса в чашку. Не люблю все эти фужеры и бокалы. — Давай свой номер.

Через минуту Джан вернулась на кухню с клочком бумаги.

— Это справочная. Телефонистка продиктует номер регистратуры. Звони туда и выясняй, что к чему.

— Деньги они берут? — в лоб поинтересовался я.

— Издеваешься? Я никогда такими вещами не занималась. Да и с деньгами у меня постоянный напряг… Кстати, а куда ты собрался? Что за город?

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Девушка молниеносно поджала губы.

— Не надо оно вам, — вздохнул я. — Помочь ничем не сможете, а если возникнут проблемы… Чем меньше у вас инфы, тем лучше.

— Как знаешь. Но мы ведь туда на Бродяге отправимся?

Качаю головой:

— Нет.

— Нет? — брови морфистки поползли вверх.

— Постоянные переброски привлекут внимание соседей. Даже ночные переезды. Поэтому вы сидите здесь, а я куплю билет на дирижабль.

— А поезд не годится?

— Слишком далеко. Потеря времени.

Вот в такие минуты я жалею, что не выбрал телепортацию. Сейчас бы махнул в Баку за секунду. Эх, зажрались вы, батенька. К чудесам быстро привыкаете…

— Мы можем переехать. Что делать, если к нам привяжутся коммунальщики?

Этот вопрос я детально изучил, заглянув в юридическую консультацию. Фазис отличается своим ревностным отношением к частной собственности. Нельзя просто так взять и вломиться в чужой дом без разрешения хозяев. Надо поймать владельца жилья, переговорить с ним, получить объяснения, внести в протокол, соблюсти кучу формальностей, а затем… наложить штраф. Это самое популярное наказание в городе. Так что выселение за неуплату коммуналки нам не грозит в обозримом будущем. Зато грозит нездоровый интерес — вдруг кто догадается об истинной природе домоморфа?

— Не переживай, — улыбнулся я. — В дом никто не может влезть без вашего разрешения. Я уточнял. Не пускайте внутрь сотрудников муниципалитета — это всё, что от вас требуется. Буду звонить из таксофонов время от времени.

Утром я взял с собой пачку новеньких купюр и отправился на трамвае к побережью. Утопающая в зелени поликлиника смотрелась архаично и монументально — так выглядели больнички времён раннего СССР. По телефону мне сказали, что нужно пройти регистрацию и записаться на приём к дежурному целителю. Что я и сделал, терпеливо отстояв очередь. Есть вещи, которые в России не меняются. Одна из фундаментальных констант — очередь в поликлиниках.

Регистрируясь, я выдал адрес своего ПСП, даже глазом не моргнув. На меня завели бумажную карточку, причём все данные вписывались от руки. Выполнив эту часть квеста, я отправился на седьмой этаж с талоном в руках, где снова пришлось отстоять очередь. Ближе к полудню я переступил порог кабинета дежурного целителя — грузной тётки с выражением усталости на лице. Интерьер клиники, обшарпанные стены, бедная одежда посетителей, да и сам взгляд женщины недвусмысленно намекали, что учреждение в деньгах не купается. Я сразу спросил, сколько стоит справка для освобождения от занятий в гимназии Эфы. Удовольствие обошлось мне в тридцать рублей.

Через час я уже выходил с купленным билетом из здания аэровокзала.

Мой дирижабль отправлялся в Баку поздним вечером.

Глава 24

То, что я принял издалека за швартовочные мачты, на деле оказалось какими-то хитрыми антеннами. Подозреваю, что в этой реальности есть и диспетчеры — воздушные суда должны курсировать в разных коридорах.

Мой летательный аппарат опустился прямо на бетонное покрытие.

Издалека эта хрень напоминала НЛО.

Громадный пузырь с выдвинутыми пилонами, на которых вращались несущие винты. Складные крылья, хвостовое оперение… тоже с винтами. Корпус показался мне жёстким, а гондолы, как таковой, не было. Нижняя часть пузыря выкрашена в белый цвет, снабжена иллюминаторами, люком и откидным пандусом. Купол — бледно-голубой. Мне говорили, что взрывоопасным водородом дирижабли уже не накачивают. Только инертный гелий. Не знаю, слышали в этом мире про «‎Гинденбург» или нет, но выводы из прежних ошибок сделали.

Поле было обширным, но совершенно не заточенным под разгон самолёта. Никаких вытянутых полос. Всё расчерчено на квадраты с вмурованными в углы семафорами. Пока горит красный — заступать за линию нельзя. Вспыхивает зелёный — начинается погрузка.

Я впервые видел столько дирижаблей в одном месте.

Аппараты величественно парили в небе, плавно опускались в выделенные сектора, неспешно поднимались вверх и уплывали к горизонту.

По полю пассажиров развозили автобусы.

Мимо прожужжала тележка, загруженная чемоданами. Я свои вещи в багаж не сдавал — не хватало ещё, чтобы оптику побили криворукие грузчики. За спиной у меня был рюкзак с минимальным набором одежды, запасным магазином к «‎элке», патронами, ножом и кусаригамой. Наган я решил не брать, поскольку не планировал им пользоваться от слова «‎совсем»… В левой руке я держал футляр с винтовкой, в правой — билет из плотного картона.

Дирижабль мягко коснулся опорами земли.

Из громкоговорителей донеслось:

— Прибыл рейс 246250 «‎Горгиппия-Баку». Начинается посадка. Отправление — через сорок минут. Рейс беспересадочный, с пунктом прибытия в морской порт. Повторяю…

Пассажиры потянулись к пандусу.

Удивительный факт: багаж в этом мире не досматривается. Я могу протащить в дирижабль что угодно, мне и слова не скажут. Похоже, никто не боится террористов, взрывов, захвата заложников… Оно и понятно — Нобель с большой долей вероятности сгорел на костре.

Или это касается только внутренних рейсов?

Уверен, если бы я намылился в Евроблок, так просто обойти таможню не получилось бы…

У края пандуса я заметил симпатичную стюардессу. Девушка проверяла билеты и паспорта, всех приветствовала, мило улыбалась и указывала путь к выкупленным местам. Вблизи дирижабль казался исполином. Вся эта масса нависала надо мной, давила своей гигантоманией…

— Молодой человек, — голос девушки отвлёк меня от размышлений. — У вас есть паспорт?

— Жетон самостоятельности, — ответил я.

— Предъявите, пожалуйста.

Девушка была стройной, даже немного хрупкой на вид. Волосы аккуратно уложены, униформа — с иголочки. На груди логотип «‎Имперских аэролиний».

Снимаю с шеи жетон, протягиваю стюардессе.

После короткой сверки девушка расплывается в дежурной улыбке:

— Добро пожаловать на борт, господин Иванов. Ваше место на первом ярусе, левый борт, третий ряд. Приятного путешествия!

Над аэровокзалом сгустилась тьма.

Чёрное небо, россыпи южных звёзд. Прожекторы в носовых отсеках дирижаблей. Вмурованные в бетон световые полосы, подсвеченные заградительными фонарями вышки антенн, терминал аэровокзала…

Вхожу в тамбур, поворачиваю к корме.

Первый пассажирский ярус — это для простых ребят вроде меня. Эконом-класс, так сказать. На втором уровне, куда можно подняться по трапу, расположился небольшой ресторанчик. Общая зона отдыха с панорамным окном — в носовом отсеке. Вдоль бортов — каюты для богатеньких буратин. Я в теории мог бы себе позволить нечто подобное, но не вижу смысла. Во-первых, дорого. Неоправданно дорого. Во-вторых, я могу посидеть и в обычном кресле. Дирижабль развивает крейсерскую скорость в двести кэмэ, а это значит, что весь путь до Баку отнимет пять часов моего времени. Почитаю книжку, немного вздремну…

Итак, первый класс.

Выглядит, как салон авиалайнера с рядами мягких кресел и довольно широкими проходами. Внутреннее пространство условно поделено на две зоны — по правому и левому бортам. Центр занят то ли техническими помещениями, то ли санузлами. А ещё — узкий трап на второй ярус. Иллюминаторы широкие, круглые. Чем-то напоминает круизный лайнер, только уровень комфорта несопоставим…

Минуты три я убиваю на поиск своего места.

Салон забит плотно. В каждом ряду по два кресла, под потолком — закрытые боксы для хранения вещей. Я аккуратно задвинул футляр в ячейку и опустил изогнутую крышку на доводчиках. Рюкзак запихнул под ноги. Рядом никого не было, и я совсем уж расслабился, но тут появился мужик с объёмистым пузом и небольшим чемоданчиком в волосатой лапе.

— Здорово, брат, — сказал мужик.

— Добрый вечер.

Мужик крякнул, с пыхтением вжался в кресло, затем открыл чемодан и вытащил оттуда серебристую фляжку. Вопросительно уставился на меня, пришлось вежливо отказаться. Пожав плечами, дородный попутчик свинтил колпачок, приложился к горлышку фляги и сделал приличный глоток.

Запахло коньяком.

— В Баку летишь?

— Ага.

— Хороший город. Я там родился. Но живу в Фазисе, семью перевёз.

— Тут лучше?

— Ну, как тебе сказать… Там нефть, большие бабки крутятся. Да только свободы меньше, понимаешь? Всё схвачено, полиция, чиновники… Гайки закрутили, брат… А ты с жетоном, я смотрю?

Мы потрепались с разговорчивым попутчиком четверть часа. За это время я чего только не узнал. И что дорожная полиция взяток не берёт, и что клановые совсем озверели, и что нефть вся «‎орлам» идёт, а попробуй что скажи… Халид, так звали моего собеседника, ехал на свадьбу к родственникам, а здесь, в Фазисе, работал техником-наладчиком. Сначала на тучеразгонителях, потом в ангарах, где дирижабли ремонтируют. Этот, кстати, быстрый, у него дизельные движки последнего поколения…

Я не заметил, как мы оторвались от земли.

Городское зарево за стеклом иллюминатора начало проваливаться вниз, в беспросветную черноту. Далеко над морем я видел габаритные огни очередного аппарата, заходящего на посадку. В небо вгрызались шпили новостроек, наворачивало свои извечные круги колесо обозрения…

А мы поднимались.

И поднимались быстро.

Непривычное ощущение — взлёт на борту дирижабля. Никакого тебе разгона, заложенных ушей, пристёгивания к креслу. Всё чинно, неспешно. Мы просто поднимались вверх на вертикальной тяге. До моего слуха доносился едва уловимый шелест винтов. А это означает, что звукоизоляция стен хорошая, конструкторы постарались.

Фазис уплывал в ночь.

Становился нереальным.

Кажется, целый этап жизни отрезало…

Минут через двадцать появились стюарды с тележками. Оказывается, здесь ужин входил в стоимость билета, что вызвало приятные ассоциации с моим миром. Ничего сверхъестественного. Бутерброды с сыром и ветчиной, фруктовая нарезка, чай-кофе. Ожили встроенные динамики, и капитан поприветствовал пассажиров, сообщил о том, что полёт нормальный, а в Баку мы приземлимся в полтретьего ночи. Если же кто-то хочет покушать более плотно, на втором этаже работает круглосуточный ресторан…

Халид ещё несколько раз прикладывался к своей чудо-фляжке, потом откинулся в кресле и захрапел.

Я в очередной раз подумал о том, что без Интернета в Российской империи будет тяжело. Ни тебе всяких букингов и онлайн-бронирования, ни приложений с вызовом такси, ни нормальной гугл-карты…

Где жить?

На меня сразу набросятся бомбилы, у каждого из них будет дядя или тётя, все с удовольствием обдерут прибывшего туриста.

Впрочем, кто сказал, что нет нормальной карты?

Прикоснись к циферблату «‎востока» — и ты погружаешься в детализированную реальность с координатами, названиями улиц, городов, явками и паролями. Почище GPS-навигатора, и никогда не зависает.

Сразу перемещаюсь на побережье Каспийского моря, масштабирую нужный город и начинаю выискивать гостиницы. Упираюсь в предсказуемую проблему — инопланетная технология показывает здания, но что расположено внутри… догадывайся сам. К счастью, отели снабжены неоновыми вывесками и разобраться, что к чему, несложно.

Вторая проблема — у меня нет представления о прайсах.

Это же Кавказ.

Здесь одна гостиница может стоить гроши, а вторая, с такими же условиями проживания, выгребет из кармана всю твою наличку. Надо бы поговорить с Халидом, когда проснётся. Вдруг что посоветует недорогое и толковое.

Вернувшись в салон, я достал из рюкзака учебник по каббалистике и погрузился в раздел, посвящённый практическому применению этой науки в современном мире. Параграф оказался на редкость увлекательным. Я узнал, что квалифицированный каббалист может серьёзно менять свойства предметов. И речь не только о големах. Аристо укрепляют себе доспехи, повышают оружейные характеристики, а порой меняют физику отдельно взятых объектов. Всё это стоит бешеных денег и регулируется инквизиторами.

Косвенно в учебнике упоминалось и артефакторное оружие.

В этой сфере, насколько я понял, всё засекречено. Большую часть добычи прибрали к рукам мойры и лидеры кланов. Последние — с разрешения первых. Смертоносные артефакты превратились в семейные реликвии, передающиеся из поколения в поколение. Применяют такие штуки в исключительно редких случаях. Как правило, на войне. И да, по неведомым причинам, артефакторного стрелкового оружия люди «‎не нашли». Я в этом сильно сомневаюсь. Не могла высокоразвитая цивилизация производить и модифицировать только примитивные железки.

С другой стороны…

Кто сказал, что оружие Предтеч — это мечи или ножи? Детали расплывчаты. Никто из владельцев не афиширует возможности своих реликвий. Те крохи, что я собрал в библиотеке и книжных магазинах города, указывают на неоспоримый факт — оружие чужих действует нестандартно. Ментальные удары, захват и швыряние предметов, тепловые атаки, замораживание, паралитический эффект. Разная экзотика.

Думаю, это логично.

Предтечи по своему внешнему облику не походили на людей. Рост, сила, строение конечностей — всё отличается. Если бы у пришельцев были мечи, то, вероятно, мы не сумели бы воспользоваться ни одним из них. Вот каббалисты и химичат с письменностью Древних, чтобы модернизировать инструменты, выкованные человеком. То же касается и доспехов. Каббалистические вставки — не такая уж и редкость. С учётом важного нюанса — действие их не бесконечно. Фиг его знает, почему… но вечных каббалистических пластин не существует. Я бы, наверное, тоже так сделал на месте этих спецов. Чтобы не иссякал поток клиентов.

Мои мысли плавно переключились на грядущее задание.

Пока я склонялся к тому, что валить клиента надо через окно на дистанции до восьмисот метров. Слишком много факторов влияет на пулю, если превысить этот порог. Я уж молчу про то, что у меня нет подходящих патронов для километровых расстояний. Надо бы иметь под рукой 300WinMag, 416 barrett или 6.5Creedmoor, а это уже совсем другие габариты винтовки. Ну, и чистый шаманизм при поражении цели. Вдобавок, я не пристреливал свою «‎элку» в горизонтальной плоскости, так что придётся выбирать позицию под уклоном.

Ладно, будем думать.

Сначала — заселиться куда-нибудь, осмотреть город и нужные локации. Понаблюдать за объектом. Решение придёт, я в этом не сомневаюсь.

Убрав книгу, я решил немного поспать.

Кресло откидывалось при нажатии кнопки — знакомая система. А ещё в бортовом нижнем боксе обнаружился плед. В салоне малость похолодало, и я укрылся до самого подбородка.

Проспал несколько часов.

Разбудил меня голос капитана, возвестивший о том, что дирижабль начинает снижение.

Мой сосед уже проснулся и осоловело смотрел в иллюминатор, за которым полыхало зарево бакинских огней, упирающихся в черноту залива.

— Брат, — позвал я, — где у вас можно переночевать? Ну, чтобы не ехать далеко.

— Да много где, — попутчик задумчиво поскрёб щетину на подбородке. — А сколько денег у тебя?

— Немного, — я решил ответить уклончиво.

Не нравятся мне на Кавказе такие вопросы.

— Я спрошу у своих, давай? — предложил Халид. — У нас там много друзей осталось. Приютят, если что. Найдём тебе что-нибудь, не переживай, братан.

Дирижабль опускался плавно, и я не сразу понял, что мы падаем в залив. Я видел порт, заградительные огни кранов и освещённые палубы кораблей… Всё это стремительно приближалось. Из темноты выступили пирсы, набережная, и где-то внутри меня шевельнулась паника.

— Не сцы, братан, — раздался голос Халида. — Мы приводняемся.

Глава 25

Разница между приземлением и приводнением не ощущалась.

Дирижабль мягко коснулся днищем морской глади, я даже качки не почувствовал. Почти… Мы терпеливо ждали, пока двигатели заглохнут, а портовые рабочие пришвартуют воздушное судно к пирсу. Пандус откинулся прямо на доски настила — я видел это из своего иллюминатора.

— Музыкант? — спросил мой попутчик, когда я достал из камеры хранения футляр.

— Вроде того, — уклончиво ответил я. — Учусь.

— Правильно, — похвалил бакинец, выбираясь из кресла. — В жизни пригодится.

Снаружи было прохладно — градусов двенадцать.

Дул ветер, и мне захотелось вытащить из рюкзака тёплый батник. В Фазисе сейчас такая же погода, плюс-минус, но глубокой ночью сразу вспоминаешь об осени.

— Не отставай, братан.

Я зашагал к набережной по деревянному настилу.

Доски не скрипели, они были массивными и прочными.

Толпа из дирижабля повалила знатная. Больше ста человек по моим прикидкам. Краем глаза я отметил, что наиболее обеспеченных пассажиров встретили работники порта с багажными тележками.

Чёрная гладь залива упиралась в расцвеченный ночными огнями берег. Я поискал глазами все эти новомодные футуристические небоскрёбы наподобие башни СОКАР. И, разумеется, не нашёл. Зато хватало других высоток, которые выглядели не менее претенциозно. И колесо обозрения, куда ж без него.

Влившись в пассажирский ручеёк, я добрался до каменных блоков набережной, миновал причалы и увидел здание морского вокзала, которое нам предстояло обогнуть. Интересно, здесь продаются билеты как на теплоходы, так и на дирижабли? Здание выглядело монументально — почти сталинский ампир. С той лишь разницей, что в этом мире никто не слышал про Сталина.

Непривычное зрелище — видеть в порту корабли и дирижабли одновременно.

Мы находились в той части, где швартовались круизные лайнеры, теплоходы и цеппелины-амфибии. Чуть дальше, на восточной оконечности залива, высились краны грузового сектора. У самого горизонта, в море, перемигивались габаритными огоньками исполины-контейнеровозы.

За морвокзалом простиралась широкая площадь, где туристов и гостей города подстерегали полчища бомбил. Парковка перед терминалом была до отказа забита приличными и не очень тачками, микроавтобусами с логотипами гостиниц. Многих встречали родственники, друзья.

Халид провёл меня через плотный строй таксистов, бросив на ходу какую-то фразу на мидийском. Да-да, губерния, в которую я прилетел, называется Малой Мидией, а язык — вовсе не азербайджанским. Я вообще заметил, что в здешнем аналоге России сохранилось много античных названий. Та же Горгиппия в моей реальности есть не что иное, как Анапа.

— Братан, как долетел? Сколько лет!

К нам подскочил ещё один кавказец, сграбастал Халида в объятия, после чего начались быстрые переговоры на мидийском. Периодически бородачи бросали взгляды в мою сторону и начинали что-то усиленно обсуждать. Я уж начал волноваться, что меня пригласят к родичам Халида. Восточное гостеприимство, сами понимаете. А я не заинтересован в том, чтобы светиться перед местными жителями…

В итоге встречающий нас мужик отвернулся, быстро пересёк тротуар и скрылся в телефонной будке, которая пристроилась к стене морвокзала.

— Сейчас он другу позвонит, — пояснил мой попутчик. — Погоди немного.

Минут через пять бородач вернулся с довольным видом.

— Тут есть гостевой дом неподалёку, — сказал мидиец. — Закидывай вещи в багажник, подброшу.

Мы направились к довольно крупному пятидверному автомобилю, который в моём мире можно было бы считать минивэном. Багажный отсек обнаружился за задней дверью — обширное пространство, которое можно под завязку набить туристическим снаряжением. Я аккуратно положил футляр с рюкзаком на подстилку, рядом пристроился баул Халида. Водитель захлопнул отделение и направился к распахнутой настежь водительской двери.

— Не стесняйся, братан, — подмигнул мне Халид, влезая на переднее сиденье.

Я устроился на заднем.

Давняя привычка ездить на заднем сиденье — это мой пунктик. Во-первых, по статистике, при лобовых столкновениях пассажиры на передних местах гибнут чаще. Это, мать вашу, смертники. Во-вторых, такого человека гораздо легче снять из снайперской винтовки в движении. Ну, если стрелок находится по ходу следования машины. Помнится, сам я отказывался от идеи стрелять с дальней дистанции, если объект находился не рядом с водителем. Гораздо проще взорвать грёбаную тачку тротилом или расстрелять недоноска из автомата, остановившись рядом на перекрёстке, пока горит красный. Для этого используется байк, а случайные свидетели не смогут тебя опознать из-за шлема.

Авто обогнуло площадь по широкой дуге.

Мы выехали на Приморский бульвар и покатили вдоль береговой линии, при этом родственник Халида явно спешил на тот свет. Бородач полностью игнорировал светофоры и пешеходные переходы, газовал рядом с ограничительными знаками, прыгал с полосы на полосу и подрезал редких одиночек, колесивших по городу. Дважды мимо нас проносились таксисты, ездившие в таком же агрессивном стиле.

Повернув на север, мы углубились в лабиринт величественных построек — то ли жилых домов с магазинами на первых этажах, то ли представительств неких компаний. Ещё парочка кварталов — и машина притормаживает на безлюдном перекрёстке. Угловое трёхэтажное здание встретило меня неоновой вывеской:

ХАЗАР.

— Это гостевой дом, — водила заглушил мотор. — Там мой друг работает, Билал. Скажи, что от Ильяса, он держит тебе комнату. Недорого. Возьмут, как со своего.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Не за что, брат.

Когда машина с моими одноразовыми знакомыми свернула за угол и растворилась во тьме, я остался один посреди ночного перекрёстка. Рюкзак за спиной, в руке — неизменный футляр. Тусклый свет фонаря расстелил мою изломанную тень по тротуару, зацепив ступени крыльца.

Фасад здания, обращённый широкими окнами и закругляющимся эркером в мою сторону, напоминал о тех временах, когда у людей не было ни телевизоров, ни машин. Кварцитовые панели, которыми были облицованы стены, смотрелись строго и пафосно. Эркер нависал над главным входом, опираясь на металлические колонны. Окна на всех этажах были тёмными, и я понял, насколько сильно хочу спать.

Почти четыре утра.

Лобби было совсем крохотным, тускло освещённым настенными лампами, но при этом домашним, уютным. Сразу захотелось сесть в кресло, включить торшер и взять книжку с ближайшего стеллажа. Прямо передо мной располагалась регистрационная стойка, за которой… никого не было.

Приблизившись к стойке, я хлопнул по кольцу-колокольчику.

В ответ — тишина.

Через полминуты боковая дверь скрипнула, выпуская заспанного парня лет двадцати.

— Привет, друг. Что случилось?

— Я от Ильяса. Он сказал, у тебя есть комната.

— Конечно, дорогой. Пять рублей — и она твоя.

Расплатившись с консьержем за двое суток, я отправился на второй этаж, где меня ожидали вполне приличные апартаменты с санузлом, ажурным балкончиком, выходящим на соседнюю улицу и добротной, хоть и немного ушатанной, мебелью.

Бросаю вещи на диванчик, иду в туалет, принимаю душ, чищу зубы и заваливаюсь в постель.

Хочется верить, что этой ночью Джан не будет лезть в мои сны.

* * *

Просыпаюсь ближе к десяти.

Выбираюсь в светлую комнату с хорошим настроением. Солнце уже поднялось над крышами домов, но за окном моего номера царит тишина.

С балкона открывается вид на тесную улочку с односторонним движением. Я вижу пешеходные тротуары, сплошь запаркованные машинами постояльцев и хозяев гостевого дома. Напротив — двухэтажное здание с покатой крышей и мансардой, переделанной под третий этаж. Мой нос улавливает запах свежесваренного кофе и вкусной еды.

Интересно, завтраки включены?

Осматриваю жильё в поисках сейфа. Нельзя оставлять винтовку на виду у персонала — в моё отсутствие горничная может сунуть любопытный нос куда не надо. К моему искреннему удивлению, сейф обнаруживается в нишевом платяном шкафу. Довольно вместительный, но я не уверен в том, что сюда влезет винтовка. Даже в разобранном виде. Что ж, если пошевелить мозгами…

Вызываю с ресепшена такси и еду на местный автовокзал. По счётчику, но дорога отнимает кучу времени — мы петляем по бесконечным кривым улочкам, протискиваемся мимо других тачек, иногда выруливаем на большие проспекты, эстакады и площади.

На вокзале, как я и подозревал, есть камеры хранения. Стоимость аренды смехотворная — пятнадцать копеек в сутки. Заплатив что-то в районе двух рублей, я избавился от головной боли на весь период своего пребывания в Баку. Камера была вместительной, явно рассчитанной на владельцев холодного оружия. В такие ячейки и двуручный меч поместится без особых проблем…

Оставляю футляр, придумываю средней сложности код и запечатываю камеру. Рюкзак я буду носить с собой постоянно, за него бояться не стоит.

Рядом с автовокзалом я натыкаюсь на одноимённую станцию метро. Спускаюсь вниз, покупаю пластиковый жетон за пять копеек и перемещаюсь на платформу. Турникеты очень похожи на те, что используются в постсоветских городах моего мира. Разница лишь в том, что нет считывающих устройств для чипированных проездных карточек. Прорезь для жетона — и всё.

Спускаюсь вниз на эскалаторе и попадаю в царство мраморной роскоши. Вот где, как не в Баку, увидишь такую красотищу? Ни тебе раздражающей рекламы, ни слюнявых бомжей. Ромбовидные светильники на потолке, минимализм и простота. Усаживаюсь на лакированную деревянную скамейку, прикасаюсь к верному «‎востоку» и приступаю к изучению карты города. Разумеется, я уже освоился в районе, где живёт Азимов. До работы чиновник добирается на авто с личным водителем, и эта тачка отдалённо напоминает советскую «‎Волгу». Да, я видел фотку. Чёрно-белую, правда.

Поскольку сейчас разгар дня, мой клиент заседает во Дворце губернатора. Там же будет находиться телохранитель-телепат, нанятый грёбаным параноиком за личные средства. В Фазисе муниципалитет и губернаторский дворец — разные структуры. Что интересно — губернаторы всегда подчиняются правящему Дому. За что их и недолюбливает местный клан.

Я решил начать с изучения квартала, где окопался чиновник.

А для этого мне надо отправиться в Ичери-Шехер, старый город. Именно там — самое дорогое и престижное жильё. Там селятся непростые смертные, имеющие доступ к кормушке. Там уже не первое столетие обитают старейшие бакинские рода, передающие из поколения в поколение свои гнёзда. У многих, как я слышал, есть загородные усадьбы, но даже семьи со средним достатком держатся поближе к центру, выкупая или арендуя роскошные апартаменты.

Станция метро располагалась в самом сердце Ичери-Шехера.

Всего пара остановок — и я на месте.

Атмосферой накрыло практически сразу. Возникло ощущение, что попал в восточную сказку — мечети, узкие мощёные улочки с нависающими над головой балконами, кованые фонари, лавки ремесленников, вьющиеся по стенам растения… Издалека я даже увидел знаменитую Девичью башню. Многие улицы ломались под причудливыми углами, закруглялись и ныряли в тупики, протягивали себя под арками, образованными балконом, который перекинулся с одного дома на другой… Говорят, в этом районе снимался эпизод «‎Бриллиантовой руки», где Никулин падает, поскользнувшись на кожуре от банана, и произносит легендарное «‎черт побери»…

Здесь этот фильм никогда не снимался.

Да и Союза не было.

Чем больше я бродил по старинным кварталам Ичери-Шехера, тем больше расстраивался. Этот район совершенно не годился для стрельбы из снайперской винтовки. Улочки тесные, дома плотно жмутся друг к другу, застройка не превышает двух-трёх этажей. Дом, принадлежавший чиновнику, ничем не отличался от своих соседей: два яруса, выступающий над тротуаром балкон с чугунным ограждением, каменная облицовка, деревянная дверь с невероятно красивой ручкой и коваными вставками… Всё это прелестно, но откуда стрелять?

Прогуливаясь мимо постройки, я применил сквозное видение и быстро просканировал то, что было внутри. Запомнил расположение комнат, входы-выходы, лестничные марши. Всё это — не сбавляя темпа. Чтобы не привлекать к себе внимание…

Локация мне не понравилась.

Вот прямо совсем.

Я мог бы прирезать Азимова в этом каменном ущелье, но всю малину испортил телепат. Прохожих очень мало, машины не ездят. Есть подозрение, что старый город сделали преимущественно пешеходным.

Санузлов в доме четыре. Два на первом этаже и два — на втором. Проблема в том, что я не наблюдал в окрестностях высоток, где можно занять удобную позицию. Примерно то же самое мне демонстрировала мыслекарта, но я не верил, хотел увидеть собственными глазами…

Какой напрашивается вывод?

Надо ехать к губернаторскому дворцу.

И верить в бакинских архитекторов.

Глава 26

Покинув старый город, я отправился в Насиминский район, для чего мне пришлось спуститься в метро и проехать ровно одну станцию. Меня тотчас окружили безликие деловые кварталы, административные здания и прочие признаки управленческих структур. Здесь ездили солидные машины, из ресторанов выходили люди в дорогих костюмах, а на каждом углу можно было встретить полицейский патруль.

Мне эта тема совсем не понравилась.

Как и ветер, нещадно вылизывающий переулки.

Я уже давно не сталкивался с такими ветрами, ребята. Почти ураган, но местные относятся к этому явлению спокойно. Деревья шумят, ветки гнутся и поскрипывают, люди сплошь одеты в кожаные куртки… Ночью такого не было, кстати. Вроде и тепло, но по ощущениям градусов двенадцать… Но это полбеды. С таким ветром замучаешься делать поправки, рассчитывая траекторию пули. А с этими патрулями…

Первый заказ — и куча проблем.

Дворец губернатора стоял на Орловской площади и выглядел, как… настоящий дворец. Восточная роскошь — в каждой детали. П-образная форма, арки, шпили, колонны… Веет какими-то испанскими и арабскими мотивами с примесью старого доброго ампира. Широченные лестницы, необъятное пространство самой площади… Конный памятник неизвестному полководцу… Я аж засмотрелся, почувствовал себя тараканом на ладонях судьбы. Думаю, с таким умыслом всё и проектировалось. Рядовые граждане должны понимать: вот она, власть, во всём своем недостижимом величии.

Чтобы получше изучить окрестности, я зашёл в кофейню на противоположном краю Орловской площади. Сложилось ощущение, что сюда вливаются не только многочисленные проспекты, но и самые дорогущие, пафосные отели Баку. Сидя на террасе за круглым столиком, я прикидывал свои шансы. Окна кабинета, в котором трудится злосчастный чиновник, выходят на площадь. Я вижу несколько высотных зданий, с которых, в теории, можно снять товарища. Идеалом представляется гостиница «‎Баку» — футуристический комплекс с волнообразными бетонными инсталляциями, открытыми лоджиями и панорамным остеклением. Если забронировать номер на пятнадцатом этаже, я получу тот самый угол, под которым можно стрелять из винтовки в нынешних условиях.

Можно ли снимать здесь апартаменты?

Нет.

Потому что при регистрации потребуют жетон самостоятельности. Если инквизиторы прознают об огнестрельном ранении Азимова, молниеносно примчатся сюда, начнут высчитывать углы, задействуют ясновидцев, доберутся до списка тех, кто арендовал номера… И получат мою фамилию. На этом всё. Финита ля комедия.

А кофе тут дорогой.

Я бы сказал — зашкварно дорогой.

Следующим пунктом моей программы было изучение дворца. Я прогулялся по периметру здания, делая прозрачными стены и запоминая внутреннюю конфигурацию. Отметил входы-выходы, спуск в подземный гараж, лифты, коридоры и технические блоки. Понаблюдал за перемещениями охранников и вахтёром в вестибюле. Прикинул углы поражения с соседних крыш…

План постепенно вырисовывался.

Если работать с крыши, то все мои проблемы сводятся к тому, чтобы подняться наверх, игнорируя охранников. Для этого не обязательно быть постояльцем. Я ведь без особого труда прохожу сквозь стены и перекрытия, причём моя способность распространяется и на предметы, удерживаемые в руках. Снять Азимова проще всего в двух случаях — когда он выезжает на площадь в служебном автомобиле и когда отирается возле окна своего кабинета. Проблема в том, что на дистанции в восемьсот метров я могу подставиться под телепата. Значит, нужно стрелять в час пик, когда улицы переполнены людьми, и мои мысли затеряются на общем фоне.

Могу ли я обойтись без винтовки?

Однозначного ответа нет.

Я решил найти какую-нибудь уютную забегаловку и поразмыслить над схемами, а для этого надо бы вернуться в старый город.

Предчувствия меня не обманули.

На одной из кривых улочек близ станции метро Сахил обнаружилась закусочная «‎Ганджилик». Поглощая отменный люля-кебаб и заедая всё это дело салатом, я набрасывал план на ближайшие дни.

Итак, моя главная проблема — телепат.

Даже при использовании снайперской винтовки этот тип способен меня обнаружить. Что он сделает? Как вариант — сообщит нанимателю об опасности. Чиновник скроется с простреливаемой территории, вызовет клановых бойцов, и у меня всё полетит к чертям. Прыгуны без труда телепортнутся на крышу и разделаются со мной при хорошем владении клинками. Даже если отобьюсь, город превратится в смертельно опасную ловушку.

Как ни крути, а напрашивается лишь одно решение — вывести из игры бодигарда. После этого — разделаться с чиновником. Для этого не обязательно использовать огнестрел.

Или…

Движущаяся машина.

Меня пронзило озарением в один момент. Я вспомнил маршрут, по которому Азимов возвращается с работы домой. Личный шофёр выруливает с Орловской площади на проспект Генерала Джигурды и полтора километра едет по прямой. Если я нахожусь по пути его следования, занимая позицию на одном из нижних этажей какого-нибудь здания… вполне можно завалить супостата до того, как телепат успеет всполошиться.

Вопрос в том, где Азимов ездит.

Переднее или заднее сиденье.

Орёл и решка.

* * *

Первую неделю я потратил на наблюдения и пристрелку.

Да, вы будете смеяться, но к поражению целей в горизонтальной плоскости мой «‎британец» не был подготовлен. Так что приходилось брать такси, выезжать в дикую глушь и пристреливать оптику, постепенно наращивая дистанцию. Отстройка от параллакса на заводе не производилась по понятным причинам, и я убил прорву времени, вращая барабанчики. Делил выстрелы на группы, считал клики, сравнивал результаты. Справившись с этой задачей, выставил все барабаны на новый «‎ноль».

Из гостевого дома «‎Хазар» я съехал на четвёртые сутки. Мне показалось, что кто-то в моё отсутствие заходит в комнату, открывает шкафы и передвигает вещи. Утром второго дня я проснулся от того, что дверь моих апартаментов открылась, впуская горничную — женщину лет тридцати пяти. Увидев, что я не сплю, горничная положила на тумбочку свежее полотенце, забрала старое и удалилась. Бесцеремонные ребята, ничего не скажешь.

Следующее место проживания я выбирал тщательнее.

Ключевых требований было два. Отсутствие официальных договоров и удалённость от локации, где мне предстоит работать. В итоге я обнаружил подходящий вариант, листая объявления в местной газете. Озеро Бёюк-Шор, второй этаж гостевого дома. Хозяин сдавал квартиру удалённо — сам проживал в Неваполисе, а недвижкой управляла его сестра, Марьям. Я представился вымышленным именем — и это прокатило. Жетон никто не требовал. Только деньги, причём за три дня минимум. Меня это устроило, ведь три рубля в сутки — сущие гроши по меркам Баку. Сказывается удалённость от моря и исторического центра…

Мне предоставили мансардную комнату с полуторной кроватью. Никаких излишков в виде сейфа. Я уже говорил, что в этом мире не успели изобрести кондиционеры? Так вот, не успели. Но это меня не сильно напрягало — погода ветреная, особой жары нет. Если выглянуть из окна в крыше, можно увидеть озеро с плавающими по нему лодками.

Завтраками кормят.

Утром я получал сытную порцию каши, тосты с джемом, какао и фрукты. Неплохое начало дня.

Я просыпался по традиции рано, отправлялся к озеру на пробежку, там же занимался на турниках и брусьях, после чего возвращался в номер, принимал душ и спускался на первый этаж, чтобы позавтракать. Дальше выезжал по стандартному маршруту следования «‎Волги», которая оказалась «‎Пантерой». Чтобы не светиться перед телепатом, удерживал километровую дистанцию между собой и объектом. Я быстро смекнул, что можно использовать бинокль в сочетании со своим даром, что при хорошем увеличении избавляло меня от необходимости приближаться к дому чиновника.

Азимов всегда поступал предсказуемо.

Просыпался в шесть утра, сновал туда-сюда по дому, в восемь выезжал с парковки, к восьми тридцати заходил в свой кабинет. С часу до двух — обеденный перерыв. Тут бы говнюка и подловить, но Азимов пренебрегал ресторанчиками на площади и обедал исключительно в губернаторской столовой. В шесть вечера работа заканчивалась, и несговорчивый чиновник выезжал по знакомому маршруту домой. По дороге заскакивал в магазин, чтобы прихватить там какую-нибудь мелочь. Пакетик чая, минеральную водичку или сигареты.

А как вы думали?

Наш герой курит.

Масштабными продуктовыми закупками ведала служанка — пожилая дама с вечно недовольным лицом. Жены и детей у Азимова не было. И это усложняло задачу Тариэла, поскольку заложники — отличный инструмент давления.

Курит чиновник много и непредсказуемо. В туалетах, у окон, на балконе, просто на улице. Иногда рядом с машиной, если кофе готовится долго. Я запомнил данный пунктик, хотя и не успел придумать, как это обыгрывается в моих интересах.

На выходных график Азимова, по логике вещей, должен измениться. Мало ли, поедет человек на курорт отдохнуть, будет трахать проститутку весь уикенд или зависнет в казино, спуская там большую часть своих сбережений. Выходные ещё не наступили, и у меня нет информации для анализа.

Вечер.

Мой клиент ползает по дому, что-то пишет в личном кабинете, читает книгу и смотрит зомбоящик. Только новости и «‎Клуб телестранников». Дальше — туалет, чистка зубов, спать. Спортивным телосложением мой клиент не отличается, на пробежки забивает, с клинками не работает. Дара нет. По всем канонам — обычный человек, ухитрившийся занять важный пост в мире одарённых. Что недвусмысленно намекает на высокий уровень интеллекта. И, вероятно, связи. В восточных сообществах этот фактор на первом плане.

На шестой день пребывания в Баку у меня началась ломка.

Тянуло в тренировочную комнату, в фехтовальный зал и на террасы. Двухнедельный перерыв в государстве, где без меча шагу ступить нельзя, это плохо. Утешает лишь одна мысль — форму я восстановлю быстро, а деньги за чиновника платят немалые.

Знаете, что мне далось тяжелее всего?

Бездумье.

Помогли медитативные практики, освоенные ещё в прошлых перерождениях, а также самодисциплина и умение расслабляться в любых обстоятельствах. Выбросив из головы мысли об убийстве Азимова, я прогуливался по району, где жил чиновник, подглядывал за ним сквозь стены и всячески изображал праздного туриста. Запоминая распорядок дня клиента, думал о чудесной архитектуре старого города или вкусной еде, которой меня накормят местные рестораторы. Удивительно, но это сработало. Я не ощущал присутствия телепата, как в тот раз, когда выполнял задание Администратора в Понтикусе.

Особое внимание я уделил проспекту Джигурды.

Не знаю, как у вас, а у меня это название вызывает улыбку. Фиг его знает, что за деятель, но прикольно.

Проспект оказался довольно протяжённым — его проложили с севера на юг, от мечети Гейдара до Центрального ботанического сада. Как вы понимаете, водитель Азимова должен был свернуть на восток и углубиться в лабиринт улочек Ичеришехера, чтобы довезти хозяина к пункту назначения. Здесь атаковать смысла не было. Меня интересовал полукилометровый отрезок между Орловской площадью и улицей Бакиханова.

Наблюдая за своим клиентом на протяжении недели, я пришёл к выводу, что он предпочитает ездить на переднем сиденье рядом с водителем. В этом вопросе повезло. А вот в чём не повезло — так это в нереальном трафике вечернего Баку. Проспект заполнялся автомобилями, а в пятницу вечером стоял в пробке. Я не мог бить через лобовое стекло, поскольку мне мешали другие транспортные средства. Да и позиции, подходящей для моих требований, хоть убейте, не обнаружил. Это означало, что от снайперской стрельбы я вынужден отказаться.

Решение обнаружилось на восьмой день.

Азимов каждое утро, выезжая из своего дома, останавливается у одной и той же кофейни, чтобы выпить чашечку крепкого турецкого кофе. Совершив этот ритуал, мужик покупает пачку сигарет «‎Гобустан» и, закурив, садится в машину. Водитель трогается с места, а наш герой выпускает клубы сизого дыма в окно.

Я не могу отравить кофе. Телепат наливает себе напиток из общего с Азимовым кофейника и проводит дегустацию перед тем, как его подопечный приступит к своему ритуалу. Азимов боится отравления. Если с бодигардом ничего не происходит в течение двух-трёх минут, чиновник берёт кофейник и наполняет собственную чашку.

Находиться рядом нельзя — телепат почует угрозу.

Ежели кофе отравить не получается, то что я могу? Отказаться от заказа? Нет, дорогие мои. Встречались в моих прошлых жизнях орешки и покрепче.

Идея явилась ко мне ночью, во сне.

Как и всё гениальное.

Глава 27

Лучший способ угробить курящего человека — вколоть ему в сигарету конскую дозу фентанила. Это мощный анальгетик, который при передозе на раз-два отправит клиента к праотцам. Показан при послеоперационных болях, онкологии, стенокардии и прочих инфарктах миокарда. Прикол в том, что в моём мире такие препараты нельзя купить без рецепта врача. А здесь — пожалуйста, сколько угодно.

Вообще, меня порадовали имперские аптеки.

Заглянув в одно такое местечко я приятно удивился разнообразию веществ, которые можно смешивать в нужных пропорциях и получать более интересные составы.

А тут и смешивать не нужно.

Вы скажете: родной, фентанил вкалывается внутривенно либо внутримышечно. И будете тысячу раз правы. Фиг его знает, почему эта дрянь срабатывает во время затяжки сигаретным дымом. Меня когда-то научили, я попробовал… и, доложу я вам, это тема. Есть даже нарики, которые торчат на этом веществе. Чтобы убить пациента, достаточно оформить передозировку в два миллиграмма. Слышали о рокере Принсе? Да-да, он отбросил коньки от фентанила.

Так вот, с сигаретами и бухлом раствор сочетается изумительно.

…Утро следующего дня прошло в хлопотах. Ночью я пробил колёса рыдвана, на котором хозяин кофейни ездит в старый город. Стащил из машины ключи от заведения, добрался в Ичери-Шехера на такси и навёл небольшой марафет в сигаретном лотке. Вычистил весь запас «‎Гобустана» и оставил одну-единственную пачку, обработанную мной накануне. Я, между прочим, целый вечер убил, прокалывая стеклянным шприцем фильтры и впрыскивая вещество в табачные столбики. До этого я наблюдал за лавкой в течение трёх дней и убедился в том, что Азимов — первый клиент кофейни. Фишка в том, что жители Баку, как и их собратья в Фазисе, очень не любят просыпаться раньше десяти утра. Чиновник губернаторского дворца — единственное исключение из общего правила. Напрашивается разумный вывод: никто, кроме него, не купит отравленный «‎Гобустан». Надеюсь…

Если доза рассчитана верно, чиновника свалит после десятой затяжки.

Пять минут времени.

Я должен наблюдать за процессом, не выдавая себя. Для этой цели я занял позицию на крыше старого дома в квартале от места событий. Устроившись поудобнее на черепичном скате, приставил к глазам бинокль и применил свою новую способность. Взгляд сделал прозрачными крыши нескольких домов, стены, балконы и перекрытия. Несколько минут я наблюдал за пустой улицей, а ветер пытался сбросить меня на тротуар.

Хозяин, как я и рассчитывал, добрался до кофейни с небольшим опозданием. Открыл приёмное окошко, выставил столик и пару стульев, а затем обнаружил, что все сигареты куда-то пропали. Проверить ближайший мусорный бак он, естественно, не догадался. Ключи я успел запихнуть обратно в бардачок авто, так что пропажи никто не заметил.

Сквозь стену кофейни я видел, как хозяин набирает чей-то номер на стационарном аппарате, прикладывает трубку к уху, что-то говорит, усиленно жестикулируя. Ну, понятно. Договаривается с поставщиком. Дескать, товар закончился, срочно подвозите ещё.

Тем временем из переулка вырулила чёрная «‎пантера».

Я, затаив дыхание, наблюдал за действиями Азимова и сопровождавшего его телепата. Бодигард выглядел спокойным, уверенным в себе человеком. Брюки со стрелками, чёрная рубашка, кожаная куртка. До блеска начищенные туфли. Солидный телохранитель уважаемого господина. Ещё одна бросившаяся в глаза деталь — поясные ножны с коротким мечом. Не вакидзаси, но что-то очень похожее. На правом бедре телохранитель разместил нож — чехол удерживался сложной системой креплений.

Ежедневный ритуал повторился с точностью до шага.

Водитель припарковал машину на пешеходном тротуаре, заехав на бордюр двумя боковыми колёсами. Азимов неспешно выбрался из салона, подошёл к окошку и начал переговариваться с хозяином, пока тот готовил утренний напиток.

Терпеливо жду.

Чиновник берёт чашку, садится за столик. Бодигард забирает вторую чашку и джебену — глиняный кувшин с носиком. Такие ёмкости используются для приготовления кофе в Эфиопии. Телохранитель наполняет свою чашку на треть, пробует. Азимов никуда не спешит — эти ритуальные действия разворачиваются ежедневно. Через три минуты чиновник берёт джебену и наливает себе. Приглашающий жест — и телохранитель присоединяется. Я вижу, как мужчины обмениваются скупыми фразами.

На столе — пачка сигарет.

Та самая.

Видимо, я пропустил момент, когда чиновник забрал «‎Гобустан» у хозяина кофейни. А это означает, что мне пора менять наблюдательный пункт.

Убираю бинокль в рюкзак, спускаюсь на землю по пожарной лестнице и оказываюсь в лабиринте пересекающихся под немыслимыми углами тесных улочек. Я выбрал наблюдательный пункт таким образом, чтобы быстро переместиться к проспекту Джигурды. Для этого мне нужно активировать свою способность, пройти через глухую кирпичную стену, пересечь тихий итальянский дворик, подняться по одной лестнице, спуститься по другой, пройти через полутёмную парадную, выбраться в неприметный переулок, нырнуть в арку, пересечь следующий двор…

Чтобы достичь нужного дома, я трачу четыре минуты. Это почти рекорд.

Новая пожарная лестница, наклонный жестяной скат, торчащие дымоходы… Даже не верится, что в этой части города сохранились дома с печным отоплением.

Выглядываю из-за трубы.

Проспект перерезает тело города шумной магистралью. Полосы ещё не забиты под завязку, но машин становится больше с каждым часом. Достаю бинокль и нахожу точку пересечения проспекта с улицей Бакиханова. По логике вещей, сейчас я должен увидеть «‎пантеру» с умирающим клиентом.

У Азимова пять минут, чтобы сдохнуть.

А я понаблюдаю за процессом из ВИП-ложи.

Собственно, вот и он, наш несговорчивый друг. Правительственная тачка выруливает из каменной теснины, встраиваясь в общий поток спешащих на работу людей. Мой взгляд пробивает крышу автомобиля, сделав её абсолютно прозрачной.

Азимов курит в окно, сидя справа от водителя.

Телохранитель не проявляет видимых признаков беспокойства, но его лицо напряжено. Дистанция между нами стремительно сокращается, и я начинаю думать о море. Почему бы и нет? Релакс, всё обезличено, ты умиротворён и никому не желаешь зла.

Сейчас между мной и телепатом метров пятьсот.

Достаточно, чтобы заподозрить неладное.

В ушах — крики чаек, шум прибоя, поток бакинского ветра, налетающего на набережную. Я просто наблюдаю, мне пофиг, что там происходит…

Чиновник почти успел докурить сигарету, и в этот момент его начинает штормить. Выглядит всё так, словно мужик выпил ящик водки, долго держался огурцом, а потом его развезло. Азимова качнуло, он тряхнул головой, чуть не уткнулся лицом в приборную доску… Водитель с тревогой покосился на патрона. Бодигард что-то выкрикнул. Я увидел, как сигарета выпала из ослабевших пальцев мужика. А в следующую секунду безвольное тело клиента уже валилось набок, заставляя шофёра вильнуть в сторону, уклоняясь от грузовика на встречке, свернуть к обочине и ударить по тормозам. Подчинённые начали трясти шефа, орать, прощупывать пульс…

Обычная картина.

Утратив интерес к происходящему, я осторожно спустился со ската крыши и взялся за перила пожарной лестницы. Возвращаться в гостевой домик на озере я не планирую. Аренда оплачена до завтрашнего обеда. Все вещи упакованы в рюкзак, футляр с винтовкой — в камере хранения. Осталось добраться до автовокзала, сесть на местный аналог слипбаса и спокойно доехать до Эривани. Там я куплю билет на поезд до Фазиса и расслаблюсь окончательно. Предпринятые мной меры максимально сокращают вероятность встречи с силовыми структурами империи.

Присутствие я ощутил, добравшись до первого этажа.

То самое чувство, когда тебя прощупывают.

А потом прилетела мысль:

Я иду, сука.

Наверное, телепат ранга «‎высший» мог бы нанести ментальный удар. Оглушить или свести с ума… Это редкие случаи, но встречаются подобные умельцы. Бодигард так не умел.

Ярость телохранителя, не сумевшего защитить господина, передалась через несколько сот метров.

Чувак жаждал моей крови.

Спрыгнув на тротуар, я побежал. В противоположную от проспекта Джигурды сторону. Присутствие чужого разума не отпускало ни на секунду. Телепат вёл меня, отслеживал все повороты и закоулки.

Нырнув в полутёмную арку, я пронёсся по каменной брусчатке, влетел в неприметный дворик, через который уже проходил сегодня, и побежал к лестнице. Здесь сразу и не догадаешься, что есть переход, но я заранее просчитываю пути к отступлению.

Узкие металлические ступени, чей-то балкон-терраса с чугунным ограждением, десять метров и — спуск. Слышу окрик хозяина. Игнорирую, бегу дальше. Радует, что в этом городе меньше собак, чем в Фазисе. Не знаю, в чём прикол, но мне это на руку.

Проулок, напоминающий тупик.

Быстро снимаю и расстёгиваю рюкзак, достаю кусаригаму, сложив лезвия вместе и намотав цепь на предплечье правой руки.

Рюкзак — за спину.

Бежать дальше.

Тупик меня не останавливает. Не сбавляя темпа, делаю стену проницаемой и проскальзываю сквозь неё на тихую улочку, утопающую в тени жёлто-рыжих тополей. Если телепат меня и преследует, на его пути встанет непреодолимая преграда в виде стены. А мне — к автобусной остановке. Метров сто по тротуару, затем направо…

Из подворотни выскочил бодигард.

От неожиданности я притормозил.

Мечник перегородил мне дорогу, криво ухмыляясь.

— Тонко, — мужик смерил меня ненавидящим и одновременно презрительным взглядом. — Сигареты.

— Мог бы и поблагодарить, — пожимаю плечами и скидываю рюкзак. — После моего кофе сильно не побегаешь.

Разум захлестнуло волной неприязни.

— Это была хорошая работа, выродок, — телохранитель извлёк меч из ножен. — Ты испортил мне послужной список.

Во второй руке бодигарда появился нож.

На поверку меч отличался от вакидзаси незначительно. Меньше изгиб, шире лезвие. Цуба вообще отсутствует. А ещё мне не понравилось, что оппонент удерживает клинок обратным хватом. Не люблю я таких извращенцев — у них в арсенале тьма подленьких приёмчиков. Ну, и захлестнуть цепью будет сложнее.

— Давай, — говорю я, — Покажи, на что способен.

Телепат, транслируя мне в сознание образ предполагаемой линии атаки, быстро шагнул вперёд. Я был готов к этому — лезвие камы просвистело на удлинившейся цепи, вычерчивая вертикальную дугу. Я метил в подбородок противнику, но телепат успел отклониться и резко сократить дистанцию. Продолжая вращение, я развернулся на пятках и выстрелил второй камой, превращая себя в центр смертоносного колеса. Бодигард отбил атаку ножом, чуть не перерубив цепь.

Свожу руки, закручивая восьмёрку, перекидываю цепь через спину, перехватывая правой рукой каму за рукоять, и выстреливаю кусари на всю длину. Бодигард, по идее, не успевал развернуться, чтобы среагировать на атаку, но он успел. Да ещё и прогнулся в немыслимой позе, пропуская остриё мимо себя.

Недостаточно быстро.

Кама прочертила красную линию на скуле моего врага, разбросав капли крови по тротуару.

Бодигард взревел и вновь постарался сблизиться, навязав мне ножевой клинч. Проскальзываю вперёд, вычерчивая дугу по диагонали. Вражеский клинок под углом встречается с цепью, выбивая искры. Захлестнуть руку не получается — телепат в последнюю секунду отступает, быстро подскакивает и едва не загоняет мне в бочину нож. Отвожу удар жёстким блоком, перехватываю камы за рукояти и делаю несколько быстрых выпадов. Чувак уклоняется, парирует, контратакует. И в этот момент я ухитряюсь, припав к земле, провести горизонтальное вращение. Кама захлёстывает лодыжку противника. Рывок — и бодигард падает на тротуар, из ноги фонтаном хлещет кровь.

Подскакиваю вперёд, пинком отшвыриваю руку с ножом, парирую цепью взмах меча и, падая на колено, всаживаю вторую каму в глаз противника.

Мужик дёргается и затихает.

Вот же…

Упёртый сукин сын. Никогда не понимал кодекса чести у телохранителей и самураев. Не уберёг господина — всё, беда-печаль. Надо кровью смывать позор поражения. Мог ведь уйти, но нет. Надо кому-то что-то доказывать…

Встаю на ноги.

Подтягиваю цепь.

Теперь надо приводить себя в порядок, замывать пятна крови на одежде, чистить камы… Угораздило же этого придурка связаться с бессмертным убийцей.

Несколько переходов сквозь стены — и я на задворках каменного дворика, в дальнем углу которого обнаруживается колонка. Самая настоящая колонка, из тех, что встречались на каждом углу, когда я был маленьким в прошлой инкарнации. Аксакалы в беседке играли в нарды, жирный кот щурился на солнце, вылизывая шерсть.

— Сиди, брат, — нажимаю рычаг, вешаю на его дальний конец свою ношу. — Никто тебя не тронет.

Кот даже не повернулся в мою сторону.

Из носика колонки ударила тугая струя воды.

Отмываю кусаригаму, начисто протираю платком, прячу в рюкзак. Смываю капли крови с ботинок, споласкиваю руки и лицо. Футболку, замызганную красным, переодеваю. Брюки не спасти, но там всего несколько точек.

При выходе со двора мне почудились звуки полицейской сирены.

Не удивлюсь, если бакинские стражи порядка начинают оцеплять квартал.

Мне насрать.

Спуск в метро совсем рядом, а его перекрыть никто не успеет. Отсюда до автовокзала ехать недолго, так что я смогу забрать футляр, погрузиться в слипбас и помахать городу ветров ручкой.

Моё первое задание выполнено.

Глава 28

В этом мире спальные автобусы смахивали на турбированные плацкартные вагоны — массивные, занимающие целую полосу. Кондиционеров и прочих плюшек здесь не встретишь. Узкий проход, два ряда полок с ограждением, боксы для багажа. А, забыл про то, что полки размещены друг над другом, а мне досталось нижнее место. Время от времени какой-то тип с вонючими носками свешивал свои копыта, кряхтел, скрипел и неспешно слезал по узкой лесенке, извиняясь за беспокойство. От этого персонажа несло дешёвыми сигаретами, так что я предположил, что он поднимается на второй этаж, чтобы покурить. Надо бы ему напомнить, что табак вредит здоровью…

Постепенно начинаю привыкать к гигантомании имперского автопрома. Я попал в мир мощных дизельных моторов, которые использовались повсеместно. Боюсь предположить, сколько лошадиных сил конструкторы ухитряются выжимать из этих агрегатов. Судя по моему автобусу — дохрена.

Весь день и половину ночи мы ехали до Эривани. Вырубился я ближе к девяти вечера, когда окончательно стемнело, а мои соседи перестали шататься по салону. Ну, и лампы потолочные водитель отключил, что способствовало сладким снам.

Точнее — провалу во тьму.

Я уже лет триста не вижу ярких снов. Если и вижу, то благодарю судьбу за их появление. То ли приелось всё, то ли особенность моего бесконечно перерождающегося разума.

В Эривань мы прибыли к часу ночи.

Ну, вы уже догадались, что я попал в имперский аналог нашего Еревана. К моему удивлению, этот аналог оказался забитым провинциальным городком, который никак не тянул на древнюю столицу Урарту. До поезда мне оставалось три часа. Дико хотелось спать, но горный воздух придавал бодрости, а желудок напомнил, что стоило бы перекусить. Ничего приличного в окрестностях автовокзала я не нашёл и в совершенно дурном расположении духа направился к железнодорожной станции. Именно направился. Пешком. И дошёл, чтоб вы понимали, минут за двадцать. Такой вот мегаполис.

А вообще, городок мне понравился.

Тихий, спокойный.

Застройка — три-четыре этажа. Много зданий, которым по виду за сто лет. Не по состоянию — всё поддерживается на должном уровне. По архитектурному стилю. У меня возникло чувство стопроцентного попадания в царскую Россию образца 1880-х годов. Разве что электрические провода портили иллюзию. Фонари мне понравились — чугунные, с шаровыми плафонами, заливающими тротуары ярким белым светом.

Город ещё не спал.

Горели отдельные квадратики окон, по тротуарам прогуливались тепло одетые парочки, встречались и компании подвыпивших людей. Ко мне никто не цеплялся. Оно и к лучшему — надоело отмывать кровищу с лезвий кусаригамы.

Что интересно, я не встретил трамвайных путей. По улицам ездило минимальное количество машин. В основном, такси и легковушки эриваньцев. На одной из больших улиц я заприметил линию запитывания троллейбусов, но транспорт, судя по всему, уже ночевал в депо.

Железнодорожная станция Эриваня больше смахивала на нору хоббита, чем на терминал междугороднего сообщения. Куполообразная крыша, плавные обводы, панорамные вставки. И добрый десяток бомбил, запарковавшихся на тротуаре у центрального входа. Бомбилы курили, пили кофе, переговаривались между собой на армянском — лениво, расслабленно. Никто никуда не спешил, за пассажирами не охотился. И я быстро понял причину — на путях стоял лишь один товарняк. Время от времени из громкоговорителей доносилось неразборчивое бормотание диспетчера.

Бомбилы проводили меня равнодушными взглядами.

Я — не их клиент.

А значит, пустое место.

Как я уже сказал, прибытие моего поезда намечалось через три часа. Прорва времени, которую я потратил на чтение учебников. Кофе я нашёл в круглосуточной забегаловке на втором этаже, там же удалось взять сравнительно безопасный бутерброд с сыром. Перекусив и взбодрившись, я устроился в зале ожидания с видом на панорамное окно.

Учебник по криптоистории пролил свет на отдельные моменты, которые раньше ускользали от моего понимания. Например, тайные общества. Есть же кланы, старейшие рода, Кормчие, инквизиция… Зачем аристократам создавать ещё какую-то хрень, напоминающую масонские ложи? Оказалось, всё заточено под артефакты Предтеч. А ещё точнее — под поиск и интерпретацию данных, связанных с этими артефактами.

За минувшие тысячи лет по миру распространилось огромное количество вещей, созданных пришельцами. Что-то осело у клановцев, что-то мойры запретили использовать под страхом редактирования судьбы. Нереальное количество предметов содержалось в частных коллекциях. Антикварные лавки Стамбула, Самарканда, Марракеша и Каира регулярно пополнялись свежими поступлениями. Проблема в том, что люди не могли разобраться в предназначении подавляющего большинства артефактов. В какой-то момент начали плодиться тайные общества, адепты которых по крупицам собирали исторические записи, ставили эксперименты и тщательно укрывали свои знания от посторонних. Что интересно, адептами подобных организаций числились простые смертные, напрочь лишённые дара. Руководители обществ верили в то, что глубинное познание артефакторики позволит уравнять шансы обычного и одарённого человека. Как вы понимаете, такие доктрины не приветствовались мойрами. Время от времени любители конспирологических теорий разоблачались и публично наказывались, вот только общества продолжали множиться. Усложнялись правила приёма, устраивались гонения на отступников. Сейчас можно утверждать, что какие-нибудь мафусаилиты по уровню организации мало чем отличаются от израильской разведки или клановых группировок ниндзя в уезде Ига.

В учебнике вскользь упоминались Чёрное Око, Серебряный Круг, Восточное Братство и Неомантика. Выжившие адепты разделились на ячейки и, по слухам, используют артефакты, усложняющие работу ясновидцев инквизиции. Не удивлюсь, если в России имеются свои революционеры — идейные фанатики, считающие власть одарённых несправедливой.

За чтением криптоистории три часа пролетели незаметно.

Для себя я сделал вывод, что все конспирологи в той или иной форме заняты поиском костыля, позволяющего возвыситься над человеческой природой. Само собой, ребята распространили обширную мифологию, завязанную на наследии Предтеч. Это и мифы об уснувших в глубине океана представителях древней расы, мысли которых могут вторгаться в наш мозг и сводить с ума… И легенда о Великом Артефакте, он же Абсолют, который позволяет наделять даром простых людей, поднимать ранги и даже менять врождённые сверхспособности на новые… И сказочка про Избранного, который однажды возвысится над всеми, свергнет мойр у установит на планете всеобщее благоденствие. И, конечно же, многочисленные интерпретации Апокалипсиса, который в той или иной степени будет вызван возвращением Предтеч на Землю.

За века своего развития конспирологи обзавелись священными текстами, ритуалами, атрибутикой и философией, которой неофиты должны неукоснительно придерживаться. И, конечно же, уровни посвящения. Чем выше ты поднимаешься, тем больше «‎правды» узнаёшь.

Ещё один важный момент — Кормчие не такие уж и всесильные. Если существуют конкурентные сообщества, ухитряющиеся выживать и развиваться… значит, от всевидящего ока можно ускользнуть. Глобальные потрясения Совет предотвращает, выскочек закапывает, но малый процент населения адаптировался к устоявшемуся миропорядку.

И я смогу.

— Ночной экспресс 2651-Б, следующий по маршруту «Баку-Пятигорск‎», прибывает на вторую платформу, третий путь. Отправление в четыре часа восемнадцать минут. Нумерация вагонов…

Женский голос вырвал меня из полудрёмы, заставил подняться с фанерного кресла, убрать книгу и забросить рюкзак на плечи. За окном горели светофоры, фонари заливали привокзальное пространство мертвенно-бледным светом. Одинокие человеческие фигурки сновали по заасфальтированным платформам. Под куполообразным сводом раздались характерные щелчки — начало обновляться электромеханическое табло.

Подхватив чехол с винтовкой, я двинулся к лестнице.

* * *

Мне ещё не доводилось ездить в поездах дальнего следования, построенных имперскими инженерами. К платформе с гулом подкатил двухэтажный монстр, больше смахивающий на атомную субмарину, чем на привычные моему взгляду тепловозы. Колёса этого чудовища были с меня ростом, а из лобовой части локомотива во мрак врезался луч мощного прожектора.

Я сразу направился к шестому вагону, показал билет проводнику и вошёл в тамбур. Здесь обнаружились две двери и прямоугольный проём трапа. Поднявшись по узкой лесенке на второй этаж, я отыскал своё купе и заперся, крутанув колёсико блокиратора.

Купе было двухместным.

Разумеется, второй билет лежал у меня в кармане.

Во время своих поездатых путешествий в прошлой инкарнации я всегда выкупал купе целиком. Попутчиком может оказаться кто угодно — агрессивный алкаш, уголовник, ушибленная на всю голову пенсионерка. С такими людьми нередко возникают проблемы — я не люблю, когда суют нос в мои дела. Вывод простой. Нет человека — нет проблемы. Проще взять два или четыре билета, нежели прятать в багажном отделении чей-то остывающий труп. Я не шучу, был один случай…

Осматриваюсь.

Часть стены закругляется — вместе с оконной рамой. Под потолком тускло светится плафон ночника. В вагоне тепло, включили отопление. Обе полки расположены справа, одна над другой, их связывает металлическая лесенка. Слева находятся стол, привинченное к полу кресло, вешалки для одежды и полочки для личных вещей пассажиров. Дополняет интерьер некое подобие интеркома с кнопкой вызова проводника. Багажный отсек расположился под нижней полкой. Непривычно, но вполне уютно.

Постельное бельё входило в стоимость проезда.

Раздевшись и распихав вещи по полкам, я быстренько застелил себе ложе внизу и улёгся спать.

На сей раз мне привиделся номер в отеле «‎Шератон», где я провисел целую неделю, выслеживая одного неуловимого типа. Вокруг громоздились стеклянные лабиринты Сингапура. Меня угораздило заявиться в город-государство во время сезона дождей, так что небо представляло собой унылую грязно-серую муть.

У панорамного окна, скрестив ноги по-турецки, сидела Джан.

Прямо на полу.

— Кто тебя просил лезть в мой сон?

— Никто, — девушка с интересом всматривалась в чужой мир. — Просто я общалась с Убытком. Думала, тебе будет интересно.

Я помедлил с ответом.

Бесцеремонность морфистки раздражает, но у неё нашлось формальное оправдание.

— Ладно. Что там у тебя?

— Ему позвонили из Баку и отчитались о твоей работе. Тариэл доволен и жаждет с нами расплатиться. Спрашивает, всё ли прошло гладко.

— Нет, — отвечаю я. — Не всё.

— Я могу поговорить с ним прямо сейчас.

— Тогда сообщи, что на меня напал телепат. Пришлось с ним разделаться, а это дополнительные издержки. Два тела по цене одного — так не годится.

— Погоди маленько, — сказала Джан. — Сейчас разберусь.

И тут же растворилась в шорохе дождя.

Выглядело всё так, словно морфистку выключили.

Я решил, что подожду — куда мне деваться. Желания просыпаться нет, да и не отношусь я к мастерам осознанных сновидений. Хотя… вот сейчас же думаю про всякую хрень.

Джан вновь материализовалась у окна.

— Он говорит, что доплатит пять тысяч. Из любви к искусству, потому что мочить бодигарда тебя никто не заставлял.

Предсказуемый поворот.

— Скажи, задание было трудновыполнимым. Повышенные риски, и всё такое. Восемь тысяч.

Девушка исчезла.

А я остался наедине с собственными мыслями.

Пользуясь случаем, отмечу, что телепаты мне не нравятся. С каждым днём всё больше. Ублюдок считывал маршрут из моей головы, бежал наперерез, а во время поединка транслировал ложные выпады. Наверняка есть и другие приёмчики, о которых я не слышал. Морфисты умеют тонко вами манипулировать, а телепаты… Они гораздо хуже. Радует, что я не сталкивался с высшими, но в будущем ничего нельзя исключать.

Джан уплотнилась на прежнем месте.

— Он заплатит семь.

— Хорошо, — сдался я. — Уговорили.

Двадцать семь кусков… по местным меркам, сумма хорошая. Люди по сто рублей в месяц зарабатывают. Пятьсот — это уже средний класс. За год получается шесть тысяч, а я ведь не планирую останавливаться на одном заказе…

Стоп.

У меня есть партнёры, надо делиться.

— Отдыхай, — Джан помахала мне на прощание. — Мы соскучились.

Бросив эту многозначительную фразу, девушка вновь покинула гостиничный номер.

Я несколько минут всматривался в заштрихованную отвесными струями серость, а потом осознал, что сон перестал быть управляемым. Теперь, когда морфистка не контролировала моё подсознание, начались всякие выверты.

К примеру, Сингапур…

Этот город подозрительно напоминал Фазис.

Глава 29

Приехав домой, я залёг в спячку и вышел из коматоза ближе к вечеру. За это время Джан приятно удивила, забросив в стиралку мои вещи.

Кстати, о стиралках.

Здесь эти агрегаты были весьма и весьма приличными. Наша машинка, созданная Бродягой, здорово напоминала «‎Вятку-автомат»‎, только с вертикальной загрузкой. Имелась центрифуга, несколько режимов стирки и отжима. А поскольку техника производилась домоморфом, любые поломки были исключены. Оборудование не ломалось. Вообще никогда.

Вечером мы забрали деньги Тариэла.

Конверт, под завязку набитый крупными купюрами, лежал в условленном месте. Никто не пытался меня кинуть — Убыток был впечатлён проделанной работой. И, надо полагать, рассчитывал на дальнейшее сотрудничество.

Поделив деньги, мы задумались над способом их хранения.

— В вашем мире есть инвестиции? — поинтересовался я у Джан.

Федя уже спал, а мы с соседкой засиделись на кухне, попивая душистый чай. Постиранное бельё сушилось на террасе — погода была тёплой и немного ветреной. Дождей, по словам Джан, не было уже дней пять.

— Что ты имеешь в виду? — ответила вопросом на вопрос морфистка.

— Банки. Ценные бумаги. Недвижимость. Вкладываешься — и получаешь пассивный доход.

Девушка задумалась.

— Банки у нас есть. Все они клановые, но открыть счёт может любой человек. Ценные бумаги… есть, наверное. Никогда не задумывалась.

— Понятно, — кивнул я.

И сделал себе отметку на будущее — выяснить всё о капиталовложениях в этой реальности. По логике, кланы должны обеспечивать нехилую сохранность капитала. Поскольку Великих Домов больше одного, между ними разворачивается конкуренция. Никто не станет воровать ваши деньги. Для меня всё упирается в объяснение источников дохода. Фиг его знает, будут ли мне задавать подобные вопросы, но если будут, то ответить я не смогу. Надо будет порасспрашивать Регину и Маро об этих вещах. У них-то папаши обеспеченные…

Есть, конечно, подозрение, что банковская система здесь в зачаточном состоянии. Я уже говорил, что отсутствие Интернета привело к логичному отсутствию банкоматов и пластиковых карт. Фиг его знает, как чуваки переводят средства из одного отделения в другое. Может, телеграммы друг дружке отправляют. Или звонят по телефону, обмениваясь финансовой информацией. Не удивлюсь, если бумажные письма с документами пересылают. Так или иначе, отдав деньги здешним банкирам, придётся физически топать в отделение, стоять в очереди возле касс и вживую общаться с работниками. И не факт, что свои бабки можно снять в чужой стране. А если вдруг я перейду дорогу клану, владеющему моим банком? Нет никаких гарантий, что депозит не заморозят.

Размышления пока не радуют.

С биржей тоже не совсем ясно, но ведь работали эти организации до зарождения всемирной паутины…

И тут меня посетила интересная мысль. А что, если финансовыми данными обмениваются телепаты? Это быстрее и удобнее устаревших способов связи. Можно отправить коллегам визуальный образ транзакции, а после, задним числом, переправить бумагу…

В общем, гадать можно до бесконечности.

— Сергей, — Джан как-то странно на меня посмотрела. — Можно вопрос?

— Давай, — осторожно произнёс я.

— Тебе нравятся накладные ногти?

Я чуть не подавился чаем.

— Что не так? — искренне удивилась девушка.

— Ну… у вас же этого нет.

— Пока нет, — согласилась Джан. — Но представь, что есть.

Наверное, стоило ожидать от морфистки чего-то подобного. Выполняя мои поручения, девушка увлеклась модными трендами реальности, из которой я пришёл. Во все времена женщины интересовались индустрией красоты. И вот настал день, когда моя подруга начала выискивать в альтернативных снах всякие девичьи штучки.

Предсказуемо.

— Ты хочешь себе сделать? — задал я каверзный вопрос.

— Ну… почему бы и нет. Начну с себя. Я так поняла, у вас все девушки это себе делают. Ухоженные, конечно.

Хоспаде.

Как я не перевариваю это слово.

— Джан, — я проникновенно посмотрел на морфистку. — Давай я тебе расскажу про вред накладных ногтей. И про то, как массово закрывались салоны красоты в пандемию…

* * *

До истечения больничного у меня оставалась пара дней. Плюс воскресенье. Я решил посвятить этот отпуск восстановлению тренировочного режима, стрельбе из нагана и снайперской винтовки, а также поиску информации по нужным темам.

Как я уже сказал, меня интересуют две вещи.

Первый пункт — банки, инвестиции.

Второй — толковые каббалисты. Накопились, знаете, разные непонятки по каббалистике, и я хотел бы пролить свет на аспекты этой дисциплины.

Естественно, я не могу заявиться в каббалистическую лавку с вопросом в духе: «‎Не подскажете, как усовершенствовать мою снайперскую винтовку?»‎. Вместо этого я поищу нужного специалиста, после чего Джан аккуратно влезет к нему в сон. Пока эта схема выглядит оптимальной.

Та же фигня и с банками.

Ни один банковский работник не скажет мне правду. Дескать, чувак, не открывай у нас счёт, не доверяй свои бабки. Чуть что — мы его заблокируем, а тебя сольём лидеру клана. Конечно, такого мне не скажут. Остаётся выяснить, какие отделения представлены в Фазисе, после чего задать парочку вопросов Регине. А ещё лучше — Маро.

В пятницу я сходил в библиотеку, раздобыл в читальном зале справочник организаций Фазиса и выписал в блокнот несколько банков, названия которых звучали солидно. Помимо наименований меня интересовали телефонные номера и адреса. Естественно, справочник умалчивал о форме собственности и реальных хозяевах финансовых структур. Мне придётся выяснять это по своим каналам.

С каббалистами всё гораздо сложнее. Это мастера-одиночки, которых и в справочниках толком не отыскать. Максимум — в телефонных. При условии, что знаешь имя. Мне удалось выяснить, что самые крутые каббалисты окопались на улице Звездочётов, что в старом городе. Добраться туда я решил на трамвайчике.

Улица Звездочётов утопала в зелени, а под ногами шуршала палая листва. Здесь росли преимущественно дубы с грабами — мощные, раскидистые, снабжённые мемориальными табличками с датой посадки. Движение было односторонним, а проезжая часть вымощена брусчаткой. Через равные промежутки из тротуара торчали чугунные столбы, препятствующие парковочным хамам.

Лавки тянулись по обе стороны дороги.

Как по мне, найти более необычное место в Фазисе ещё нужно постараться. Единицы мастеров называли свои владения по фамилии. Например, «‎Каббалист Петров»‎. Большинство местных умельцев старались выделиться и нагнать таинственности. Я бродил в тени деревьев, читал вывески и невольно улыбался. Чего здесь только не было: «‎Истинные Знаки»‎, «‎Големостроение»‎, «‎Живое и неживое»‎, «‎Хасидская школа»‎, «‎Узри мою мощь»‎. Штендеры демонстрировали антропоморфных созданий, смахивающих на роботов, солидных мужчин в костюмах и солнцезащитных очечах, механикусов с занесёнными над кабиной бензопилами. Всё это было забавно, но как отыскать профи с большой буквы?

Ответ — ищи маленькие и скромные буквы.

При ближайшем рассмотрении я обнаружил, что на улице есть несколько неприметных дверей, вся наружная реклама которых сводилась к фамилии и лаконичному сообщению: «‎По предварительной записи»‎. Ну, и телефонные номера, само собой. Сразу понимаешь, что человек не нуждается в продвижении. Кому нужно его знать, тот знает.

Я терпеливо переписал номера с фамилиями, после чего отправился домой.

…Когда я позвонил в дом Кобалии, меня неожиданно соединили с Маро.

— Привет, — сказал я. — Давно не виделись.

— В школу ходить не пробовал?

В голосе девушки мне почудилась лёгкая обида. Словно я бросил её в трудную минуту, хотя ничего подобного в реальности не произошло.

— Я на больничном.

— А, понятно.

— Хочешь потренироваться?

Маро на несколько секунд задумалась.

— Ладно. Только я не успела все свои дела разрулить. Ты где сейчас?

Называю район.

— Встретимся через двадцать минут у памятника Ветродуву.

Короткие гудки.

Я не успел спросить, что брать с собой, какие дела планировала разрулить моя одноклассница и почему такая спешка. Быстро развернул мыслекарту — и понял, что надо поторапливаться.

— На тренировку? — промурлыкала Джан, когда я обувался в коридоре.

— Угу.

— Передавай своей подружке привет.

— Маро?

— Ну, пусть будет Маро.

Развернувшись, морфистка направилась к двери комнаты и громко хлопнула дверью.

Что за день такой…

Магнитные бури на солнце?

Порыв ветра взъерошил мне волосы, когда я пересекал наш маленький дворик. В подворотне всегда гуляли сквозняки — таковы особенности этой локации.

Ифу я аккуратно уложил в рюкзак вместе с кастетом и боевым ножом. Для разнообразия решил не таскать по городу кусаригаму — я и так уже засветился с этим оружием. Подручные Тариэла окрестили меня Кромсателем. Звучит прикольно, но лучше не злоупотреблять общественным вниманием.

В обрезанных джинсах, кроссовках и рубашке с длинными рукавами было вполне комфортно. Да, ветер, но тёплый. Гоняет вон по небу перистые облачка, никому не мешает.

Надеюсь, завтра не рубанёт дождь.

Переулок, который вливался в площадь Безымянного тумана, был настолько неприметным, что я бы его не нашёл без мыслекарты. Для начала потребовалось свернуть в каменную теснину, издалека напоминавшую тупик, свернуть за угол и спуститься по крутым каменным ступеням, после чего меня ожидала площадка с очередным поворотом и новым спуском. Лестница вливалась в тот самый переулочек, забросанный мусором и провонявший мочой. Выбравшись на свежий воздух, я увидел вполне уютную площадь с кучей кафешек, баров и высаженных по кругу пальм. На противоположном краю виднелось сооружение, напомнившее мне лютеранскую церковь.

Взгляд сразу прилип к памятнику Ветродуву.

Начну с того, что это существо вообще не было похоже на человека. От слова «‎совсем»‎. То ли клякса со щупальцами и разбросанными по всей поверхности глазами, то ли пузырящийся мозг. Хоть режьте меня — не понимаю, почему эта хрень названа Ветродувом.

— Это точная копия бога, которому поклонялись Предтечи, — раздался знакомый голос за моей спиной. — Ты опоздал.

— Не знал, что Предтечи кому-то поклонялись.

— У них целый пантеон, — Маро остановилась рядом. — Сохранились только изображения вроде этого. И отдельные упоминания их культа. Откровенно говоря, это даже не культ. Древние были уверены, что боги — их прямые создатели. Расхождения только в именах и мотивации этих демиургов. У них там не религия, а целая наука.

— А с чего бы ставить памятник этому существу в центре Фазиса? — я с трудом отвёл взгляд от необычной хрени.

— Кто ж его знает, — фыркнула бессмертная. — Говорят, скульптор побывал в нескольких колониях Предтеч, видел какие-то мистические письмена и двинулся кукушкой на этом фоне. Денег у него было дофига, связей — тоже. Вот и появился памятник.

— А площадь почему так называется?

— Долгая история. Это типа вездесущность такая, внешний бог в виде непонятного тумана. Находится везде и нигде, бесплотный, умеет искажать реальность, повелевать пространством-временем. Как-то так.

— Тебе надо экскурсоводом работать.

— Поживи с моё в этом городе.

— Рассуждаешь, как пенсионерка.

Девушка звонко рассмеялась.

Сегодня Маро Кобалия решила отжечь, надев короткие джинсовые шортики, белую футболку и круглые чёрные очки. Обувь — брутальные кеды, напоминающие «‎конверсы»‎. Правда, вместо звезды в круге там красовалась атакующая змея. В сочетании с загорелой кожей, гривой длинных чёрных волос и неизменной катаной в поясных ножнах картина радовала мужской глаз. Ноги у госпожи Кобылии, как я отмечал раньше, были стройными и длинными — прямо загляденье.

При длине клинка в два сяку, то бишь около шестидесяти сантиметров, Маро предпочитала японский стиль ношения меча — почти параллельно земле. Ножны не затыкались за пояс кимоно, а висели на специальном креплении, приделанном к ремню. Чёрный лак, кожа, массивные пряжки и кольца…

Девушка обернулась, перехватив мой взгляд.

— Не пялься. Ты ещё маленький.

И всё же было заметно, что моё внимание ей льстит.

— Куда мы идём?

— Надо забрать из ремонта нашего голема.

Как говорится, на ловца и зверь бежит.

— А что с ним случилось?

— Засорены схемы. По каналам не шла энергия, и он постоянно тупил. Это не займёт много времени. Я проверю работу каббалиста и отправлю голема домой.

— Одного?

— Конечно. Он найдёт дорогу без особых проблем.

У меня вертелись на языке вопросы, но я решил придержать коней.

Мы пересекли площадь, свернули на незнакомую улицу и оказались в царстве антикварных магазинов.

— Разве твой каббалист не живёт на Звездочётов?

— Это для туристов, — отмахнулась Маро. — Настоящие спецы любят уединение.

Глава 30

Маро остановилась у массивной деревянной двери с медной табличкой: «Каббалист». Это прям высший пилотаж, мелькнула в моей голове шальная мысль. Апофеоз минимализма. Ни названия, ни фамилии, ни часов работы. Полное отсутствие информации.

— Подожди здесь, — сказала Кобалия. — Дверь не пропустит постороннего.

Я открыл было рот, чтобы задать логичный вопрос, но ответ пришёл сам собой. Маро прикоснулась к отполированной сотнями тысяч ладоней ручке, и дверь начала разваливаться. Прорезались многочисленные линии, сходящиеся в центре. Образовались треугольники, которые с глухим стуком расстыковались и скользнули в скрытые пазы. Мне показалось, или каждая плашка была оснащена остро отточенным лезвием?

— Отпечаток пальца, — восхитился я.

— Нет, — бросила Маро через плечо, не глядя на меня. — Она запомнила меня.

Едва девушка переступила порог, плашки с лязгом сомкнулись, подобно диафрагме объектива. Думаю, полотно отрубило бы мне пальцы, реши я сунуться за невидимую грань. Или рассекло бы пополам. Слишком быстро сегменты объединились в единое целое. Вряд ли тут обошлось без магии…

С другой стороны — какая магия?

Знаки, геометрика.

Я опасливо потянулся к двери — и тут же отдёрнул руку. Мне показалось, что внутри шевельнулись скрытые механизмы, и раздалось утробное рычание.

Твою ж мать.

На всякий случай я решил отойти подальше — в тень раскидистого дуба, под которым притаилась скамья в форме подковы. Хочется верить, что эта штуковина меня не сожрёт, а дерево не оторвёт голову. А то ж ничему нельзя доверять…

В кроне шумел ветер.

Забив на паранойю, я уселся на скамью, положив справа рюкзак. Ничего не произошло, но я решил не расслабляться. Грёбаный каббалист отжигает. Сверившись с мыслекартой, я зафиксировал в голове адрес безымянной лавки. Не исключено, что пригодится в будущем.

Я прождал Маро совсем недолго, максимум — четверть часа.

Зверская дверь выпустила в мир невообразимое существо — коричневого антропоморфа со светящимся голубым треугольником во лбу. Монстр был широкоплеч, мускулист и ростом на голову превышал свою хозяйку, которая выбралась из лавки второй.

Лязгнули сегменты.

Голем не носил одежду, будучи бесполым. У него не было рта и ушей, но глаза полыхали кровавыми угольками. По груди у плечам создания тянулись необычные узоры, которые можно было принять за татуировки, если бы не знакомое голубоватое свечение. Вот она, геометрика. И это без учёта пластины, скрывающейся внутри ходячего недоразумения.

— Что он умеет? — спросил я, поднимаясь со скамейки.

Монстр застыл в трёх шагах от дерева, терпеливо ожидая приказов хозяйки. Вероятно, эта хрень расправилась бы со мной и глазом не моргнув. Если бы умела моргать. Создатель явно не заморачивался веками и ресницами.

— Чистит бассейны, — рассмеялась Маро. — Ухаживает за садом. Тяжести таскает. Его, в основном, слуги используют для подсобных работ.

— То есть… он не может мне голову открутить?

— Физически может, — девушка сделала знак голему, и тот послушно двинулся за ней. Я подхватил рюкзак и догнал свою боевую подругу через несколько метров. — Практически — нет.

— Почему? — мне стало интересно.

— Во-первых, он не боевой. То есть, не имеет ни малейшего представления, как чем и куда наносить удары. Во-вторых, заложено ограничение на то, чтобы наносить вред человеку.

У меня чуть не вырвалось про три закона робототехники, но я вовремя сдержался. В этом мире про Азимова никто не слышал, а лишние вопросы мне ни к чему. Ну, и вряд ли големов можно считать роботами. Изучив несколько книг по каббалистике, я пришёл к выводу, что искусственным интеллектом здесь и не пахнет. Скорее, устройство с ограниченным функционалом, не осознающее себя и мало чем отличающееся от газонокосилки. Многие ошибочно полагают, что големы — это неодушевлённые копии людей. В России и других странах есть даже некое подобие луддитов, которые при малейшей возможности стараются «разрушить древнее зло». У некоторых даже получается это сделать, хотя для уничтожения голема и требуется приложить недюжинные усилия. Нельзя просто ткнуть в глиняного чувака мечом или отрубить ему конечность — это не сработает. У голема нет внутренних органов, артерий, нервных узлов. Всё это заменяют каналы геометрики. Получаем терминатора, которого или прессом давить, или в жидкий металл сбрасывать. Аста ла виста, бэби.

Шучу, конечно.

Разрушение вставки приведёт к условной смерти её носителя.

Пока не вложишь другую пластину…

— Успокоила, — я бросил косой взгляд на шагающего рядом мутанта.

Голем был выше меня ростом, гораздо массивнее и шире в плечах. Но без фанатизма. Просто крепкий дядька, который может дрова нарубить или цемент замешать.

— Слушай, — бессмертная вдруг сменила тему. — А чего это ты в школу не ходишь? Я бы не сказала, что ты больной. Выглядишь очень даже здоровым.

— У меня с головой были проблемы, — соврал я. — Очередные провалы в памяти.

— А сейчас как?

— Нормально. Целитель сказал, всё хорошо, но будет наблюдать. Если что — опять на стационар.

— Так последний день у тебя?

— Ещё пару дней на осмотры буду ходить.

Маро кивнула.

Поверила или нет — фиг его знает. Враньё получилось правдоподобным, я бы сам себе поверил. Вряд ли можно ожидать от беспризорника из трущоб, что тот зарабатывает достаточно для взяток медикам и прочим должностным лицам. Эта версия, по идее, не должна укорениться в голове моей одноклассницы.

— Ты меня хоть помнишь, Сергей?

— Я же тебе позвонил.

Мы свернули на неприметную улочку, карабкавшуюся в гору, и через несколько минут добрались до трамвайной остановки.

— А големов пускают в трамвай? — заинтересовался я.

— Пускают, — заверила девушка. — Если с хозяином и проходит по габаритам. Только доплатить нужно за ручную кладь.

Я с трудом сдержал улыбку.

— Слушай, — я глянул на часы, а затем поискал глазами расписание. Таблички, разумеется, не было. — А что у тебя с Турниром этим?

Маро нахмурилась:

— Ничего хорошего.

— А именно?

— Прохожу одного претендента за другим. Ещё немного — и я буду в базовом составе. Мне уже начали намекать, что, мол, перспективы запредельные, жги, девочка…

— Плохо, — согласился я.

— Соскочить нельзя, — вздохнула Маро. — И я понимаю, что скоро начнётся охота. Как только конкуренты поймут, кого мы выставляем.

— Зачем твой отец пошёл в клан?

— Были причины, — отрезала девушка. — Веские.

Из-за поворота с характерным звяканьем вырулил трамвай. Красный, обшарпанный, немного помятый. Надеюсь, мы не поедем на этой штуковине в горы — так и к рассвету не доберёшься.

Салон был почти пустым.

Рабочее время.

Голем зашился в угол задней площадки, мы пристроились рядом — на потёртых дерматиновых сиденьях. Трамвай загрохотал по старинным улочкам — мимо респектабельных пассажей, модных ателье и аристократических салонов, в которых представители голубых кровей занимаются не пойми чем.

Взгляд зацепился за вывеску «Азарот-Банка», и я сразу вспомнил тему, которую хотел обсудить с Маро.

— Тут все банки клановые? — поинтересовался я.

Девушка посмотрела на меня как-то странно:

— Решил счёт завести?

— Пока нечего накладывать. Но вдруг решу когда-нибудь.

Бессмертная хмыкнула.

Но постаралась ответить на вопрос в своей обычной манере:

— В России нет и не может быть независимых банков. Как только появляется такой — его тут же прибирают к рукам. Или ты сомневался?

— Ничуть.

— Ты, наверное, думаешь, что одарённый может быть сам по себе, — одноклассница продолжила разговор через пару минут. — Это ошибочное мнение. Есть рода, которые игнорируют клановую структуру, но это бомба замедленного действия. Рано или поздно твои интересы пересекаются с кем-то, кто гораздо сильнее.

— И?

— Клан встанет на твою защиту.

— Так уж и встанет.

— Поверь. Я знаю, о чём говорю.

Мы вышли через одну остановку, прогулялись пешком до станции канатки и добрались до террас привычным образом. Своему голему Маро приказала топать домой — и тот неспешно двинулся по тротуару, бухая плоскими ступнями. Я уже видел слоняющихся по Фазису големов. Редко, но видел. Это не запрещено, хотя и не приветствуется с точки зрения общепринятой морали. Големы иногда выходят из строя и в подобных состояниях начинают творить странные вещи. Зацикливаются. Известны случаи, когда голем с изношенной платой начинал переставлять горшки с цветами на чужих подоконниках или выносить вещи из дома, хозяева которого не заперли дверь. Рядом должен быть тот, кто контролирует. Хозяин, повязанный со своим рабом кровными узами.

— В других странах иначе, — внезапно заявила Маро, когда мы спустились по лестнице. Я видел, как по земле ползёт тень капсулы. — Не везде кланы, чтоб ты понимал. Иностранные банки имеют у нас свои представительства. У них свои правила, своё руководство. Вот там бы я и хранила деньги, если бы планировала их уберечь от любых непредвиденных… ммм… обстоятельств.

— Иностранные представительства, — задумчиво повторил я. — Например?

— Франкфуртский банк, — последовал ответ бессмертной. — РайфКредитБанк. Ну, и ганзейские офисы, само собой. У них там целый союз.

— С этого места поподробнее.

— Ты про Ганзу не слышал?

Крикс, осторожнее. Разумеется, ты слышал — в своём мире. Ганзейский союз некогда насчитывал до ста шестидесяти городов, которые объединились ради торговли. Всю эту систему поддерживали рыцарские ордены. Союз действовал далеко за пределами Германии, его конторы располагались в Венеции, Новгороде, Лондоне…

На минуточку — до семнадцатого века.

А сейчас на дворе двадцатый.

— Нет, — качаю головой. — Что это за хрень?

— Деревня, — фыркнула Маро. — Ганзейцы пытались подмять под себя львиную долю торговли Евроблока. Даже в Халифат лезли, но получили по зубам. В итоге их худо-бедно приструнили, но преференции у ребят… огромные. Мягко говоря.

— И для чего мне это знать?

— У них самые надёжные и долговечные банки, — пожала плечами Кобалия. — Некоторым уже по восемьсот-девятьсот лет. Даже инквизиторы на щелчок не могут заморозить чей-то счёт без веских на то оснований. Соблюдается банковская тайна, есть надёжные хранилища. Реализуются проверенные облигации.

— Ну, это же Евроблок.

— И что? У них есть конторы в России. Банковские филиалы тоже имеются.

— В Фазисе?

— Да во всех клановых центрах. Загляни в «Транскапитал», если очень нужно.

Разговаривая, мы незаметно приблизились к прокатному пункту Хасана.

* * *

Два дня промчались, словно пули.

Я бегал, упражнялся с холодняком, качал мышцы и шатался по городу. Изучал местность, закупался всяким-разным. Фазис раскинулся на огромной территории, и всякий раз я открывал для себя новые кварталы и способы передвижения. В целом, меня устраивали такси, канатка и прочие виды транспорта, но мелькали мысли о приобретении байка. Именно байка — это позволило бы маневрировать в пробках, быстро перемещаться по улочкам с односторонним движением, не палиться автомобильными номерами. Фактик в копилку: здесь мотоциклы носятся без номерных знаков, их невозможно отследить.

Минусы у мотоцикла тоже есть. Главный из них — погода. Да, скажете вы, субтропики. Что с того? Ливень может зарядить на три дня — и ты железобетонно промокнешь. У местных дождей есть удивительное свойство: от них невозможно защититься. Штормовки и высокие ботинки на толстой подошве поначалу работают, но в конечном итоге и их пробивает. Что уж говорить про мотоцикл — ездить таким образом в дождливую погоду смерти подобно. Второй минус — вместимость. Ты не можешь забить багажник вещами, упаковать в него труп или съездить в торговые ряды за хавчиком.

В общем, продолжаю думать.

Я уж было решил, что жизнь входит в привычное русло, но утром четверга, собираясь в школу, столкнулся с Джан. Морфистка дожидалась меня в кресле. Словно привидение, подумал я. Дикое, но симпатичное.

— Доброе утро, — поприветствовал я соседку. — Чего не спишь?

Обычно я вставал первым. Федя записался в полуночники и перестал пользоваться будильником. Джан не бегала по утрам и могла позволить себе понежиться в кровати лишние сорок минут. У меня же программа была насыщенная, так что пришлось освоить искусство бесшумного перемещения по дому. Восстановить навыки из прошлых жизней…

— Тариэл, — ответила морфистка.

Сонливость как рукой сняло.

— Опять?

Девушка кивнула:

— Опять. Чтобы выйти со мной на связь, он подключил своего морфиста. У них там что-то срочное. Говорит, если возьмёшься, доплатит за беспокойство.

Глава 31

Убыток хотел переговорить со мной напрямую, через сон, но Джан предусмотрительно отказала. Умница, что скажешь. Знает, что я не хочу светиться, пусть и во сне.

— В теории, я могу прикрыть, — заявила Джан. — Искажение картинки, все дела. Но это не сработает против сильного морфиста — он заглянет к тебе в подсознание при любом раскладе.

Мы вернулись к привычной схеме сотрудничества.

Второй клиент стоил пятнадцать тысяч. Ну, и пятёрку мне набрасывали сверху — за срочность. Враг Тариэла прибывал в Фазис на этих выходных. У меня был ровно один вечер, чтобы выполнить задание. Убыток хотел, чтобы клиент умер здесь — это послужит уроком для тех, кто решит бросить авторитету вызов в будущем.

Подробности — в конверте.

Так сказал мой наниматель.

Фишка в том, что сейчас четверг, а завалить мужика надо в субботу вечером. У меня два с половиной дня на подготовку. Ни плана, ни чёткого понимания, с кем я столкнусь.

Чтобы выбросить из головы лишнее напряжение, я хорошенько побегал по району, поупражнялся с шестом, кусаригамой и шпагой, завершил всё это метанием ножей и сытным завтраком. После чего направился в школу, уже предчувствуя ухудшение погоды. В небе опять собирались тучи, дул порывистый ветер, по подворотням тянулись пылевые ручейки. Ну, и мусор, куда ж без него. Фазис при всём моём желании нельзя было отнести к чистым городам. Здесь на каждом углу валялись обрывки старых газет, окурки, скомканные бумажные пакеты из-под мацони и прочая хрень.

Я решил прочистить мозги и прогуляться в гимназию пешком. Ветер трепал волосы, норовил сбить с ног, гремел жестяными крышами и отчаянно завывал в водостоках.

Пахло дождём.

— Где ты пропадал? — воскликнул Ираклий, когда мы поднимались на крышу для медитации. — Две недели, брат!

— Знаю, — я изобразил скорбное выражение на лице. — Болел.

— А что случилось?

— Опять с памятью проблемы.

— Так, — рядом, словно чёрт из табакерки, возник староста. — Справка, надеюсь, имеется?

— А то, — я поставил туфли на полочку низкой тумбы, оставшись в одних носках.

— Давай сюда, — потребовал Гриднев. — Занесу в приёмную.

Лишний раз посетить приёмную директора мне было не в тягость. Особенно, если вспомнить сексапильную секретаршу мистера Андерсона… Лень победила — я передал ответственному однокласснику липовую бумажку и направился к своему коврику для медитаций.

Звонок ещё не прозвенел.

— Какие новости? — из вежливости поинтересовался я у приятеля.

— Да ничего особенного, — кучеряшка пожал плечами. — Барский подрался на дуэли с Тимуром Голотвиным. Ну, знаешь, из параллельного класса. До первой крови, но слегка переборщил — того повели к целительнице.

— Ещё что-нибудь?

— Регина научилась левитировать с шестом, — понизив голос, сообщил Ираклий. — Творит прям невероятные вещи. Много тренируется.

— Привет! — Регина выбралась на крышу и помахала нам рукой. — Рада тебя видеть, Серёжа!

Серёжа?

Что-то новенькое…

Мы с Региной по-дружески обнялись, обменялись новостями, я в очередной раз пожаловался на пошатнувшееся здоровье, а потом прозвенел звонок.

Марфа Денисовна разбила класс на три подгруппы и сказала, что с сегодняшнего дня мы будем заниматься в зависимости от уровня подготовки. Чуть позже добавятся индивидуальные программы.

Первая группа, самая слабая и многочисленная, должна была сконцентрироваться на пробуждающих практиках. Те, кто стоял на пороге обретения силы и освоил базу, работали на усложнённом уровне. Мне же, как и другим «единичкам», предстояло заняться восстанавливающими медитациями. Причём, как отметила Марфа Денисовна, до конца учебного года эта тема будет основной.

Наша группа, включая Барского, Маро, Регину и Гриднева, отсела в отдельный кружок. Настроение было хреновым — по крыше гуляли адские сквозняки. Порывистый ветер трепал растения в кадках, норовил забраться под одежду, играл с волосами девушек.

Холодно и неуютно.

Вдалеке прогремел гром.

Вспышка молнии озарила небо Фазиса.

— Ты куртку брал? — одними губами произнёс Игорь.

— Штормовку.

— Везунчик.

— Сейчас вам холодно и неуютно, — сказала Марфа Денисовна, закончив инструктировать первые две группы и вернувшись в наш сектор. — Это выход из зоны комфорта. Условия, которые вас окружают, могут быть любыми. Каждый из моих учеников должен сесть и восстановить ки даже на северном полюсе. На продвинутых уровнях вам даже садиться не обязательно.

— И как это сделать? — не выдержала Регина.

Барский с трудом удерживался, чтобы не стучать зубами.

Маро сидела спокойно, с непроницаемым выражением на лице.

— Абстрагируйтесь, — учительница выдала секрет Полишинеля. — Ваше тело — всего лишь оболочка. Одарённый не просто умеет летать, читать мысли, телепортироваться или видеть сквозь стены. Нет, вы гораздо сильнее и выносливее обычных людей. У вас выше запас прочности. Так что холод не причинит тебе, Регина, особого вреда. Ты не заболеешь, не сляжешь с температурой, не получишь обморожение. Ну, после года тренировок, разумеется.

— Успокоили, — фыркнул Барский.

— А как вы хотели, — наставница и бровью не повела. — У вас есть мышцы, но без тренировок они станут дряблыми. Есть сверхспособности, но они бесполезны, если вы не сумеете применить своё умение в бою. И так во всём.

Я, кстати, упустил из виду, что Барский — не «нулёвка». Совершенно вылетело из головы. Не помню, чтобы этот тип применял свой дар. И, соответственно, не знаю, какие навыки культивирует род Барских. Надо бы выяснить, а то попаду впросак. И это… он с начала сентября был одарённым? Или пробудился во время моего путешествия в Баку? Скрытный чел. Себе на уме.

— Закройте глаза, — вещала Марфа Денисовна. — Начните со стандартного комплекса дыхательных упражнений…

Весь урок мы потратили на то, чтобы увеличить скорость восстановления ки. Фокус заключался в том, чтобы максимально быстро входить в глубокую медитацию, абстрагируясь от реальности. Как только начинаешь думать о погоде, сексе, голоде, других насущных проблемах — теряешь прокачку. Визуализация без полной концентрации на начальных этапах не работает. Я это понял быстро. И намучился основательно, хотя и обладал приличным опытом из прежних жизней. В итоге что-то стало получаться, но урок закончился.

После звонка я обогнал Гриднева с Ираклием, поравнялся с Региной в коридоре и отвёл её в сторону. Девушка была крайне удивлена моей настойчивостью, но мне нужно было выяснить один вопрос.

— Твой род хранит деньги в «Транскапитале»?

Регина замялась.

— Можешь не отвечать, — я постарался смягчить свою бестактность.

— Да не в этом дело, — усмехнулась аристократка. — Я вспоминаю. Нет, по-моему. Это же Ганза.

— А что не так с Ганзой?

— Ну, их политика… она как бы придерживается всяких там резолюций Евроблока. Россию частенько загоняют под санкции из-за внешних конфликтов. А ещё им не нравится, что наши кланы не пускают европейских учёных в Понтикус.

— И что, это на банках отражается? У них же есть имперские представительства.

Девушка пожала плечами:

— У отца надо спрашивать. Вроде бы, санкций и нет, но верхушка Эфы не доверяет Ганзе. Если хочешь, могу подробнее с отцом поговорить.

— Не надо, — отмахнулся я. — Лучше скажи… клан может отслеживать операции, которые проводят банки Ганзы?

Регина посмотрела на меня, как на умалишённого.

— Сергей, если бы это делалось, никто бы не доверял Ганзе свои деньги. Я имею в виду, никто из независимых аристократов и иностранных элит.

— Хочешь сказать, филиалы только для них открывают? И в чём выгода клановой банковской системы? Плодить конкурентов?

— Нет, конечно! — рассмеялась Регина. — Давно известный факт: часть клановых налогов идёт в общероссийскую казну. Этими деньгами управляет Великий Род, завоевавший власть на последнем Турнире. Естественно, проигравшие кланы оптимизируют свои расходы.

— Уклоняются от уплаты налогов, — поправил я.

— Оптимизируют расходы, — с нажимом произнесла девушка.

— Ладно, — я сдался. — Оптимизируют. Спасибо за подсказку.

— А ты что, лишними активами обзавёлся? — Регина посмотрела на меня с интересом.

— Пока нет, — отрезал я. — Но вдруг ситуация изменится? Навожу справки.

— Молодец, — похвалила аристократка. — Целеустремлённый.

Я получил достаточно информации, чтобы сделать выводы о происходящем. Ганза явно создала инструмент, аналогичный офшорам в моей реальности. Всякие там Гибралтары да Виргинские острова. И если рядовые аристо побаивались доверять средства Ганзе, то слившие Турнир кланы отыгрывались по полной, обходя налоги и санкции Евроблока.

На геометрике, пока мы вычерчивали линейные узоры и учились вписывать Знаки, я размышлял над тузами в рукавах Барского. По логике вещей, если кто и должен знать правду об этом упыре, то Игорь Гриднев, староста класса. Едва закончился урок, я начал пытать камрада:

— Что за способность у Барского?

— Только не говори, что не знаешь, — добродушно ухмыльнулся кинетик.

— С чего бы мне тогда спрашивать?

Прокручивая в памяти события минувших недель, я пришёл к выводу, что Барский не был потенциалом на момент подачи документов в гимназию. Когда Марфа Денисовна в сентябре делила нас на подгруппы, Барского перевели к перворанговым гимназистам.

— У тебя явные проблемы с головой, — буркнул староста.

— Я и не скрываю.

— Ладно. Наш Лёва — мета.

Так вот почему седовласый говнюк не применяет свои сверхспособности! Все меты наделены даром ускорения метаболизма — они умеют двигаться с запредельной для человека скоростью. К несчастью, расплата всегда одинакова — сокращение продолжительности жизни. Меты быстро сгорают. На войне, ежели таковая случится, Барскому не дожить и до тридцатника. Как вы понимаете, если одарённый не полный отморозок, он будет осваивать боевые искусства, а свой навык оставлять про запас. На крайний случай.

— Оружие качает, — догадался я.

— Говорят, — Игорь понизил голос, — что его батя гоняет по-чёрному. Приглашает крутых фехтовальщиков, и всё такое. Бедолаге вздохнуть не дают.

Что ж, учтём.

Как и то, что Барский любит действовать чужими руками, и теперь становится ясно, почему. Не хочет сорваться и в ослепительно-яростной вспышке пустить под откос несколько месяцев жизни.

После обеда на Фазис обрушился шторм.

Ураганный ветер срывал черепицу с крыш, валил заборы и выкорчёвывал молодые деревья. Впервые за год мастер Мерген сжалился над школотой и перенёс занятие в додзё. Будете смеяться, но в гимназии есть додзё. Громадный спортзал в японском стиле: высокие потолки, раздвижные панели, хорошее проветривание и освещённость, аккуратно уложенные татами, окна в плоской крыше. Крепкие дубовые колонны, поддерживающие свод. Фиг его знает, как это сооружение ухитрялось противостоять непогоде, но Мерген-оол был совершенно спокоен. И это спокойствие передалось его ученикам.

Занятие в додзё не уступало по жёсткости всему, что было раньше. Нас точно так же гоняли по залу, заставляли отжиматься, растягиваться, ставили в спарринги и ругали последними словами, если что-то не получалось. И всё же, народ страдал в приподнятом настроении — в тепле и сухости. Правду говорят: забери у человека что-нибудь, а потом верни обратно, он будет счастлив.

После тренировки мы быстро перебежали в учебный корпус.

Ветер слегка поутих, но дождь усилился, превратившись в ливень. Струи хлестали землю под углом, обрушивая на гимназию небесную ярость. Дорожки затопило вместе с газонами, так что школьная территория превратилась в непроходимое болото.

На фехтовании моим спарринг-партнёром был Гриднев. Учитель разбил класс на четыре группы, снабдил каждую своим видом оружия и показал несколько дорожек, которые предстояло отработать. Затем, используя полученные знания, мы бились друг с другом. Мне и Игорю достались деревянные ножи. Отработав базовые удары минут за пять, мы решили устроить небольшой поединок, максимально приближенный к уличной драке. Гриднев был силён, но подставлялся, делая ставку на первые удары. Понятное дело, негодовал, чувствуя лезвия на своих запястьях, рёбрах и шее.

— Как ты это делаешь? — возмущался староста. — Ты дерёшься неправильно!

— Нет никаких правил, — спокойно возразил я. — Ты либо стоишь, либо лежишь.

На протяжении всего занятия я ловил на себе тяжёлые взгляды Барского. Этот тип продолжал меня ненавидеть. Присматривался, анализировал. Ждал, когда подвернётся удобный случай для мести.

В том, что Лев не остановится, я даже не сомневался.

Глава 32

К «Марселю» я подошёл поздним вечером, как и было задумано.

Поначалу решил, что это ночной клуб, но вспомнил инструкцию Тариэла. В конверт была вложена информация, проливавшая свет на заведение, в котором я сегодня зажгу.

Итак, передо мной был закрытый аристократический клуб, разделённый на зоны по интересам. Комнаты для ценителей кальяна и гашиша, ресторан с живой музыкой, апартаменты со жрицами любви, бильярдный зал… И, само собой, тайные помещения для тех, кто любит спускать деньги за карточным столом. Залы для деловых встреч и дуэльная арена. Эдакий развлекательный комплекс, в который кого попало не пустят. Только с клубной картой или по рекомендации постоянного клиента.

Нет ничего удивительного в том, что я решил проигнорировать центральный вход.

Я просто шагнул в стену и оказался в мужском туалете первого этажа. Ещё два шага — и я в кабинке. Здесь у меня запланировано вооружение. Достав кусаригаму из неприметной матерчатой сумки, я запихнул «торбу» за сливной бачок. Цепь с клинками положил на крышку унитаза. Из кармана наглухо застёгнутой ветровки достал арафатку и повязал на голове таким образом, чтобы закрыть лицо. Десять секунд — и я получаю неплохой аналог балаклавы, которую в этой реальности мне раздобыть не удалось. Ткань полностью укрыла лоб, шею, нос и подбородок, оставив лишь узкую прорезь для глаз.

Цепь кусаригамы я намотал на правый кулак и предплечье, чтобы в любой момент распустить и перейти к атаке. Оба клинка я удерживал за рукояти в ладони.

Спускаю воду.

Выхожу из кабинки, удостоверившись, что кроме меня в сортире никого нет. Вы уже догадались, что разведку я произвёл заранее? Полдня ошивался в окрестностях клуба, сканировал стены через бинокль, запоминал расположение комнат, лестниц и коридоров. Теперь я могу кратчайшим путём попасть в банкетный зал, где находится заказанный тип.

Мой клиент — потомственный дворянин, граф Мазарович, относился к числу провидцев, использующих свой дар в корыстных целях. Дар, кстати, не такой уж и сильный. Мазарович научился просчитывать действия оппонентов за карточным столом. Иными словами, я шёл убивать одного из самых известных шулеров современности.

Три месяца назад граф подчистую обобрал Тариэла в одном из нелегальных игорных домов Неваполиса. Не просто обобрал, но и отжал какой-то бизнес, пользуясь слабостью авторитета, вошедшего в азарт. Рубились в квадрос, некий заокеанский аналог известного в России виста. Считается, что в висте проиграться невозможно, но заядлые фанаты квадроса могли повышать ставки хоть до бесконечности. Редкая разновидность карточной игры, где на первый план выходят стратегия и наблюдательность, а не банальное везение. Само собой, Тариэл считался мастером квадроса и приобрёл соответствующую репутацию. Проигрыш, да ещё столь позорный, глубоко уязвил преступного босса. Когда же Убыток выяснил, что один из его оппонентов просчитывал ходы с помощью сверхспособностей, то пришёл в неописуемую ярость.

Вызвать на дуэль обидчика Тариэл не мог, поскольку принадлежал мещанскому сословию. Да и не привык мой наниматель решать подобные споры в честных поединках. Требовалась показательная казнь, и случай подвернулся. Мазарович, словно потешаясь над старым соперником, прибыл на его территорию, чтобы принять участие в большой игре. Разумеется, графа сопровождали телохранители. Явные и скрытые. Мазарович сколотил на шулерстве приличное состояние и мог позволить себе найм достаточно крутых бойцов. За каждого охранника мне доплачивали по десять тысяч — небывалая для Убытка щедрость.

Что ж, Кромсатель вышел на тропу войны.

Нарываться на лишние проблемы я не хочу, но если выберусь живым из этой мясорубки, то неплохо заработаю. И наберу репутационные очки на будущее.

Открываю дверь уборной.

Выглядываю в коридор.

Тишина, ковровая дорожка приглушает шаги. Несколько дверей, ведущих в апартаменты. За одной дверью слышатся женские стоны и тяжёлое мужское сопение. Пахло ароматическими свечами — сандалом и ванилью.

Через арку я попадаю на лестницу, поднимаюсь на два пролёта и выхожу на кольцевую галерею, опоясывающую обеденный зал. Массивная балюстрада, ниши с накрытыми столами, за которыми чинно ужинали аристократы. Справа — необъятное помещение с многоуровневой люстрой, боковыми светильниками, панорамными окнами и сценой, на которой выступал камерный оркестр. Именно оркестр — мужчины и женщины, одетые во фраки и вечерние платья. Со скрипками, флейтами, контрабасами и прочими музыкальными инструментами. Моего слуха достигла нежная мелодия, явно заточенная под улучшение аппетита клубных завсегдатаев.

Я иду вдоль балюстрады, развернувшись левым боком к обедающим аристо в нишах. На меня никто не обращает внимания. Звенят вилки и ножи, льётся вино, услужливые официанты меняют блюда. Отсчитав три ниши и обогнув зал на треть, я сворачиваю к неприметной двери за портьерой. Дверь, разумеется, заперта. Без труда прохожу сквозь полотно и попадаю в очередной коридор.

За стеной слышится музыка.

Коридор сворачивает за угол — я почти на месте. И в этот момент по закону подлости меня окликает мужик в смокинге, неспешно дефилирующий вдоль ряда картин на стене.

— Ты кто такой? Здесь нельзя находиться посторонним.

Мужик крепкий, с профессиональным взглядом бодигарда и неприятными повадками опытного поединщика. Он быстро дорубает, что я укрыл лицо арафаткой. Видит намотанную на руку цепь и блеснувшие в тусклом свете лезвия. Тянется к ножнам на поясе, но я опережаю, сместившись вправо. Прохожу сквозь стену, очутившись в законсервированном зале с игровыми автоматами. В полной темноте, но это не важно. Мой взгляд делает стену прозрачной.

Бодигард выхватывает прямой одноручный меч и пытается сообразить, куда я исчез. В следующую секунду из стены вырывается остро отточенная кама, захлёстывает шею оппонента…

Рывок — и голова с плеч.

Я хорошо отработал этот приём на манекене.

Кровища, падающая на пол обезглавленная туша, втягивающаяся в стену цепь. Очень удобно, доложу я вам. С каждым днём я всё глубже постигаю природу своего дара и учусь действовать гибко, нестандартно.

Вытираю клинок о пыльную портьеру и возвращаюсь в коридор.

Переступаю через расползающуюся багровую лужу.

Чтобы попасть в малую карточную комнату, мне нужно свернуть за угол, подняться на следующий этаж, уложить двух охранников, которых я вижу сквозь перекрытия, а уж после этого…

Один из охранников, видимо, обладал тонким слухом. Заслышав странные звуки, решил спуститься вниз и проверить, не нужна ли помощь коллеге. Сильно удивился, когда сквозь прутья вылетело нечто острое, вспороло артерию на ноге и столь же молниеносно вернулось обратно. Перевод за спиной, дуга сверху по диагонали — и серп камы входит в висок очередного смертника. Вырываю, возвращаю. Обмякшее тело падает на ступеньки и загромождает проход.

Бегу вверх, чтобы не позволить второму бодигарду атаковать из удобного положения.

Встречаемся на лестничной площадке.

Развожу руки с клинками, натягивая цепь, мягко отвожу короткий меч противника, делаю шаг-подшаг и веду правую руку к горлу оппонента. Бодигард пытается рубануть мечом наотмашь, но я выставляю локоть. Мужик шустрый — отклоняется назад, и кама проносится мимо его шеи. Тут же меняет стойку, перебрасывает меч во вторую на обратный хват и бьёт снизу вверх. Принимаю на лезвие камы. Жду проскальзывания, затем выворачиваю кисть и вспарываю чуваку вену на запястье. Захлёстываю цепью руку, тяну вперёд и вниз, затем резко дёргаю назад, перераспределяя инерцию. Мужик переворачивается в воздухе, падает на спину, но меч не выпускает. Я отступаю, уклонившись от быстрого тычка, перепрыгиваю через бойца, тяну на себя, делаю оборот цепи вокруг шеи и наношу два резких тычка левой камой. Плечо, ключица. Правым клинком отбиваю меч и загоняю остриё в глазницу оппонента.

Финиш.

Ух, крепкий попался.

Вытираю клинки и цепь об одежду покойника, выпрямляюсь. Арка, за ней — уютное пространство с креслами и журнальным столиком. Три комнаты за массивными деревянными дверьми. Звукоизоляция настолько серьёзная, что я не слышу вообще ничего. Ни переговоров, ни стука фишек, складываемых в стопки, ни звона бокалов с шампанским. Полный ноль.

Смотрю сквозь перегородку.

Вижу четверых игроков, двух молчаливых бодигардов, один из которых охраняет Мазаровича. Руки игроков скользят по зелёному сукну, набирают карты из колоды, небрежно бросают фишки на стол. Телохранители стоят по углам, они похожи на истуканов с каменными лицами.

Звуконепроницаемость — палка о двух концах.

Меня тоже не слышат.

Чтобы осуществить задуманное, мне нужно подняться ещё на два пролёта, пройти сквозь запертую дверь на чердак и оказаться в царстве пыли, хлама и курлыкающих голубей.

Пять шагов влево.

Останавливаюсь над точкой, под которой должен располагаться карточный стол. Делаю потолочные перекрытия прозрачными. Так и есть — внизу сидит знакомая четвёрка.

Дистанция — два с половиной метра.

Что ж, пора в очередной раз применить хитрое колдунство.

Граф Мазарович — худощавый тип с руками пианиста, тонкой шеей, аристократическим лицом и повадками салонного эстета. Борода «Верди», подкрученные вверх усы и круглые очки с розовыми стёклами. Костюм-тройка, бриллиантовые запонки на манжетах. От графа веяло спокойствием, уверенностью в себе, незыблемостью традиций и лёгкой разочарованностью в людях. Как вы уже догадались, рядом с этим персонажем выросла внушительная гора чужих фишек.

В квадрос-руме не было окон и часов.

Лампы были размещены таким образом, чтобы заливать стол ровным светом, не слепить игроков и не отбрасывать теней.

Выстрелить кусаригамой себе под ноги без раскрутки не получится — это вам не копьё. Сила оружия основана на вращении и криволинейных траекториях. Поэтому я провернул фокус, от которого в тот момент сам протащился. Раскрутив цепь над головой, подпрыгнул и со всего размаха вогнал в потолочное перекрытие, не забыв сделать преграду проницаемой. Рухнув на грязные доски, я позволил правой руке нырнуть вслед за цепью.

Прежде я не пытался проходить сквозь стены частично. Во многом из-за банального страха… застрять. Сейчас я делал перекрытие проницаемым для взгляда, руки и используемого оружия. Левая ладонь упёрлась в дощатую поверхность…

На краткий миг я почувствовал, что проваливаюсь — и тут же сделал свои точки опоры материальными.

Серп со свистом рассёк воздух над карточным столом и вошёл в череп клиента с затылочной стороны. Я дёрнул вверх, с хрустом вскрывая коробку и раскидывая мозги товарища по зелёному сукну. Двое картёжников зависли в ступоре, третий выругался.

Я втащил кусаригаму обратно на чердак.

Описал полный круг, чтобы очистить воздухом кровь с лезвия.

Перехватил серп за рукоять, быстро намотал всё это на руку, сжал липкие от крови камы правой ладонью. Издержки профессии, ага…

И устремился к чердачному окну.

Мой план, как вы уже поняли, сводился к тому, чтобы уйти с места преступления по крышам. Я просчитал отход заранее. Скаты крутые, со сложной конфигурацией, но здание вплотную примыкает к соседним домам. Бежать придётся недолго — я заприметил в нескольких сотнях метров отсюда пожарную лестницу. Дальше — арка, проходной дворик, трамвайная остановка и вышка канатки. Если уехать не дадут — попробую затеряться в лабиринтах частного сектора.

Окно было распахнуто в осеннее небо.

Сквозь прорехи в тучах светили звёзды.

Я выбрался на крышу, чуть не поскользнувшись на голубином дерьме. Скат оказался жестяным, что повышало мои шансы на выживание. Не люблю черепицу, хоть убейте. Особенно старую, при наклоне больше тридцати градусов.

Аккуратно огибаю трубу, держась за хлипкое ограждение.

Внизу слышатся крики, но мне пофиг. Ещё метров двадцать — и я на более пологом скате пассажа, торгующего косметикой.

Смещаюсь подальше от края…

И в этот момент передо мной вырастает человеческий силуэт.

Я сразу узнал одного из телохранителей графа — низкорослого типа среднеазиатской наружности. Похоже, этот говнюк умеет телепортироваться.

Бодигард одет в некое подобие френча с верёвочными пуговицами и высоким воротником. Брюки широкие, не сковывают движений. Остроносые туфли на плоской подошве.

Мы не разговариваем.

Прыгун выбрасывает руку, я инстинктивно уклоняюсь. Нечто свистит в воздухе, врезается в кирпичную кладку трубы, со звяканьем падает на крышу.

Я отпускаю рукоять камы.

Цепь разматывается, остриё серпа зависает в сантиметре от ската.

Взмах.

Кама по широкой дуге устремляется к лицу противника. Тот уклоняется, но недостаточно быстро — на щеке остаётся глубокий порез.

Всё это я вижу в тусклом свете уличных фонарей.

Раскручиваю цепь и атакую в прыжке.

Глава 33

Противник вновь уклоняется.

Лезвие камы задевает жестяной скат, вышибая искру. Продолжая вести цепь, я приседаю и под небольшим углом атакую ногу телохранителя. Враг отбивает каму одноручным мечом.

Подтягиваю цепь.

Перехватываю ударный клинок за тяжёлую рукоять и тут же выбрасываю второй серп в горло оппонента. Прыгун исчезает, лезвие выстреливает в пустоту.

Грёбаные прыгуны.

Разворачиваюсь, среагировав на движение.

Бодигард резким выпадом пытается достать меня в корпус — отвожу вражеский клинок цепью, растянув её на добрый метр. Бью противника ногой в живот, но силы для хорошего пинка не хватает. Мужик резко сближается со мной, слегка доворачивает кисть — и лезвие едва не сносит мне голову. Спасает то, что я на автомате перетёк в нижнюю стойку и запустил каму левой рукой в живот юркому ублюдку. Серп полоснул по дорогому пиджаку, вспарывая ткань и плоть. Поверхностная царапина, но неприятно.

Соскальзываю вниз по крыше.

Разворачиваюсь с одновременным переводом цепи за спиной. Чтобы сохранить равновесие, слегка сгибаю правое колено. И тут же закручиваю восьмёрку, запуская в смертельный полёт оба клинка.

Прыгун вновь телепортируется ко мне за спину, но я к такому манёвру подготовился. Меняю ноги, усиливая вращение, резко удлиняю цепь…

Кусаригама заматывается вокруг гарды оппонента.

Рывок.

Противник, естественно, не выпустил оружие из рук, он слишком силён и тренирован для этого. Меч упал на крышу вместе с отрубленной кистью — мои серпы не знают пощады. Очередная восьмёрка — и второй серп выбивает несколько зубов противнику вместе с брызгами крови. Продолжаю вращение — и вот уже телохранитель графа падает на колени, хватаясь за горло.

Перехватываю рукоять серпа.

И вижу тёмный силуэт, выбирающийся на крышу из того же чердачного окна, что и я несколько минут назад. Да что это творится, дамы и господа? Наёмники покойного графа решили увеличить мои капиталы… Благое начинание, ничего не скажешь.

Преследователь ведёт себя странно.

Разгоняется и… воспаряет над крышей.

Сука.

Вот и думай после этого, что кланы разобрали всех одарённых в империи. Туева хуча народу, который неплохо себя чувствует на вольных хлебах. И клали эти ребята болт на покровительство Великих Домов…

От левитатора не убежишь.

Мчится как Бэтмен на крыльях ночи.

Ладно. Я умею действовать нестандартно. Расслабившись и пустив по телу энергию ки, проваливаюсь вниз. Сквозь крышу, балки, всевозможные провода и утеплители. Всё ещё сжимая окровавленные клинки в руках.

Группируюсь.

Падаю на пол, перекатываюсь, встаю на ноги, осматриваю новую локацию. Мне кажется, это кабинет товароведа или какое-то бюро. Тесная комнатушка, в окне торчит лунный глаз. Тусклый свет помогает сориентироваться в пространстве. Выступают детали — письменный стол, шкафы, несколько стульев…

На крышу приземляется летун.

Делать нечего — перекладываю серпы в одну руку. И проваливаюсь на первый этаж.

Меня ждёт неприятный сюрприз в виде стеллажа. Под моей тяжестью вся эта конструкция с грохотом валится на пол, разбрасывая бруски мыла, баночки с румянами, всевозможные крема, лаки и помады. В темноте не разобрать, но моя левая ладонь упёрлась в гранёную ёмкость, смахивающую на духи. Споткнувшись о полку рухнувшего стеллажа, я выругался, но быстро справился с собой и начал осматриваться. Витрины, полки, свет уличных фонарей. Бесформенное нечто, похожее на кассовый аппарат.

Как всегда, хороший план летит в Узду.

Теперь — выкручиваться по обстоятельствам.

Через витрины нельзя выходить — там фонари, нездоровая суета, крики и прочие атрибуты паники. Моя дорога лежит на задний двор, а оттуда — в лабиринт узких улочек с двухэтажной застройкой. Надеюсь, сверху не спикирует отмороженный Супермен, он сегодня в угаре.

Выбравшись из завала, топаю в подсобку, которую безошибочно узнаю по неприметной двери и узкому коридорчику, одна из стен которого заставлена картонными коробками. Попадаю на склад, оттуда — на улицу. Прямо сквозь кирпичную стену.

Мрачная подворотня.

Сетчатое ограждение с деревянными ящиками. Асфальт с выбоинами, в одной из которых лужа. И в этой луже — отражение луны.

Мусорные баки.

Я хорошо изучил местность и быстро сориентировался. Бросок к бакам, оттуда направо — в тёмную арку. Глаза привыкли к темноте…

Левитатор спикировал на меня с крыши многоквартирного дома, в котором горела лишь половина окон. Тень на секунду заслонила лунный диск, что и заставило меня тормознуть. О фонарях в этом дворике никто не слышал, и мне лишь оставалось рассчитывать на обострившееся ночное зрение. Которое я тренировал разными способами на протяжении минувших недель. Носил днём тёмные очки, бродил по спящему дому без включения света. Учился выискивать контуры, фигуры и движения, отказавшись от цветового восприятия…

В общем, лица и фигуры атакующего Бэтмена я толком не видел. Да и не стремился увидеть, если честно. Сразу раскрутил над головой два с половиной метра разящей стали и встретил упыря сверкающим под луной кругом.

Летун изменил траекторию, мягко опустившись на мостовую в четырёх метрах от меня.

Перехватываю цепь, выставляю вперёд правую ногу.

Жду.

Чувак вооружён парными ножами-бабочками. Да не теми, что у дворовой шпаны в карманах, а китайскими. Тяжёлыми и убойными в умелых руках.

Левитатор срывается с места. Подпрыгивает, ускоряется и по нереальной траектории движется в мою сторону, сокращая дистанцию. Отбивает один серп, второй. Тычет в меня ножом. Уклоняюсь, второй клинок отвожу цепью. Пробую захлестнуть кисть оппоненту, но тот убирает нож за спину и наносит удар второй бабочкой. Ныряю под руку, пробую достать чувака остриём в живот. Враг смещается назад, забив на гравитацию. Прямо как Регина во время наших тренировок в гимназии…

Разворачиваюсь, выбрасываю левый серп.

Летун со звоном парирует.

Продолжаю двигаться, раскручиваю каму. Делаю два полноценных оборота на уровне плеч, и, присев, пускаю серп над самым асфальтом. Мужик красиво зависает в воздухе и устремляется ко мне. Он думает, что нащупал брешь в обороне. Я смещаю вес на левую ногу, прижимаюсь к тротуару и ухожу с линии атаки. Не останавливая вращения, делаю полный оборот цепи и бью снизу вверх. Серп выбивает кровавые брызги из бедра левитатора.

Бодигард рычит…

…и продолжает бой, не опускаясь на землю!

Обогнув меня по широкой дуге, противник устремляется в атаку. Я понимаю, что ему больно — из рассечённой ноги течёт кровь. Да, бойцы здесь суровые. Прямо как на Земле моей юности, когда я перерождался первые три раза.

Бью с подкручиванием из-за спины.

Серп летит по диагонали и отсекает кисть противника вместе с ножом. Вот тут уже кровища хлещет как надо, толчками вырываясь из обрубка.

Летун не выдерживает.

Теряет самоконтроль и падает на тротуар. Я отправляю каму по большой дуге к поверженному оппоненту, загоняя остриё в глаз. Вырываю клинок с возвратом. Перехватываю оба серпа и замираю в боевой стойке. Тело левитатора конвульсивно дёргается и затихает.

Вытираю клинки об одежду врага, наматываю кусаригаму на правую руку.

Иду дальше.

Через три двора оказываюсь на Кутаисской улице. Здесь протянута троллейбусная линия, но я не вижу остановку. Да и поздно. Не факт, что смогу уехать.

Сверяюсь с картой.

Кутаисская пересекается с Триадой Клинков, а оттуда можно выйти к Гексагону. Это достаточно оживлённая площадь, на которой стоит гостиница «Континенталь». Соответственно, рядом тянется ветка канатной дороги, а на парковке дежурят бомбилы. С Гексагона я уеду при любом раскладе.

Ускоряю шаг.

Прохожих мало, но все они стрёмные. Пьяные компании, хохочущие «наташи», удолбанные веществами типы с горящими глазами. Улица совершенно не туристическая и не клановая. Здесь многоквартирные высотки чередуются с трёхэтажной застройкой. Хотел сказать «дореволюционной», но в этом мире не было никакой революции.

Вдалеке слышится вой полицейской сирены.

Завидев отблески красно-синей мигалки, я отшагиваю в тень причудливого фасада и наполовину врастаю в стену, изображая из себя скульптурную композицию. Замираю с каменным лицом, не шевелюсь. Энергия утекает в пустоту, ослабляя меня.

Копы проносятся мимо, оглашая окрестности истошным рёвом своих сирен.

Сразу две машины.

Едут в сторону «Марселя», так что логика происходящего ясна. Владелец заведения вызвал стражей порядка… Что вгоняет меня в лёгкое недоумение. Уверен, клубу покровительствует Эфа. Ничто не мешало обратиться за помощью к своей «крыше»…

Отлипаю от стены, напугав одинокого бородача с пивом в руке. Бородач шёл нетвёрдой походкой, кряхтел и ругался себе под нос. При виде меня быстро протрезвел и осенил себя знаком Старших Богов, подняв три пальца вверх.

Триада была пустынной и, можно сказать, уютной. Узкие тротуары, булыжная мостовая, пальмы и кипарисы. Гостевые дома здесь чередовались с виллами представителей старых родов, отказавшихся вступать в клан. Не самый престижный район по нынешним временам, но и не самый худший. Мастерам боевых искусств, которые здесь обитали, ничто не угрожало, а транспортная доступность была отменная. Через Гексагон можно быстро добраться к горам, морю, клановым кварталам и административному центру.

Площадь встретила меня оживлённой движухой.

Рядом с гостиницей парковались таксисты. Одни помогали туристам вытащить чемоданы из багажника, другие чуть ли не насильно волокли к себе, ругаясь с конкурентами. Сам отель был пятиэтажным, с множеством открытых террас и балкончиков, крутоверхой крышей и мансардным уровнем.

По периметру Гексагон обступали комплексы, смахивающие на тайские кондики. Десять-двенадцать этажей, охраняемый вестибюль, прозрачные двери. Слева мне бросилось в глаза треугольное здание, стоящее на пересечении двух улиц. Если верить надписи на фасаде, это была фондовая биржа.

В центре Гексагона высилась станция канатки.

И, о чудо, капсулы ещё курсировали по заданным маршрутам. Проблема в том, что заляпанный кровью парнишка с кусаригамой явно привлечёт внимание кондуктора на верхней площадке. Арафатку я успел снять. Кусаригама теперь была завёрнута в платок и не бросалась в глаза.

Делать нечего.

Топаю к бомбилам.

* * *

После моих героических похождений следовало отдохнуть — и я решил посвятить воскресный день безделью. По примеру, так сказать, местных жителей.

Я успел заметить, что жители Фазиса со своим южным менталитетом не относятся к категории трудоголиков. Если кто здесь и вкалывает, то приезжие. Те, кто по разным причинам решили перебраться в сердце Дома Эфы, прикупив себе квартирку или виллу на берегу моря. Как правило, эти люди больше не зарабатывали в губерниях, подконтрольных конкурирующим кланам. Об удалёнке речи идти не могло из-за отсутствия компьютеров.

Так вот, горожане предпочитали наживаться на туристах, транзитной торговле, строительстве, фруктах и овощах. В Фазисе процветали изумительные схемы разводняка, от которых я за последние инкарнации успел поотвыкнуть. Если бы у местных была идеология, она сводилась бы к стремлению красиво жить, ничего при этом не делая.

…Вернувшись домой поздно вечером, я забросил шмотки в стиральную машину, отчистил кусаригаму от крови, тщательно вытер и наточил. Сгонял в душ, почистил зубы и лёг спать. На ужин и разговоры с Джан сил не осталось.

Утром девушка сообщила, что заказчик доволен выполненной работой. Джан перебросила Убытку отдельные образа из моих воспоминаний, до которых смогла добраться через сон. За графа с шулерскими наклонностями мне насчитали пятнадцать кусков, за каждого умерщвлённого бодигарда — ещё по десятке. Итого пятьдесят пять тысяч сочных имперских рубликов. Пушка-гонка.

В понедельник-вторник я решил посетить «Транскапитал» и открыть там счёт. Заодно выяснить, как снимаются деньги в разных городах, что у них с банковской тайной и переводами за границу. Мало ли, как судьба повернётся…

Кстати, утро для меня началось в десять.

Не худший вариант.

Я лежал, потягиваясь, смотрел на безоблачное октябрьское небо и в целом чувствовал себя неплохо. Уже за завтраком выяснилось, что конверт Убытка надо забрать в час дня из Центрального ботанического сада. Что мы и сделали. Джан извлекала бабки, я издалека за ней присматривал.

Вернувшись домой, мы поделили добычу по-братски, как в том анекдоте. И в кои-то веки решили погулять по городу, развлечься на аттракционах и сходить в настоящее кино. Погода была отличная, дул тёплый ветерок. Бархатный сезон подбирался к своему закономерному финалу.

И у меня мелькнула мысль, что жизнь-то налаживается.

Наивный чукотский мальчик…

Глава 34

В понедельник утром я по своему обыкновению вышел из дома, чтобы отправиться в школу. И первым, что бросилось мне в глаза, была красно-оранжевая ленточка, перегораживающая подступы к нашему жилью. Мне эта хрень сразу не понравилась. Развернувшись, чтобы закрыть дверь, я обнаружил объявление, отпечатанное на машинке и снабжённое зловещими печатями муниципалитета. Текст гласил:

Уважаемые владельцы дома! В ходе оперативной проверки выяснилось, что вы незаконно подключены к электросетям Фазиса. Кроме того, есть признаки самовольной врезки газового вентиля в систему газоснабжения, а это — серьёзное нарушение техники безопасности. Настоятельно рекомендуем впустить наших специалистов на территорию дома в промежутке с 10.00 до 18.00 в целях проведения дополнительного обследования. В случае дальнейшего уклонения от встречи с работниками коммунальных служб, вам грозят меры пресечения в виде штрафов, принудительного отключения от коммуникаций и ареста имущества.

Муниципалитет Фазиса.

Фух.

Задолбали.

В десять утра я буду на занятиях, раньше трёх часов возвращаться не планирую. И вообще. У меня поездка к банкирам Ганзы, хочу выяснить условия открытия депозита.

Проблема серьёзная.

И откладывать решение в долгий ящик нельзя.

— Ты чего? — спросил Федя, когда я отворил дверь и переступил порог. — В школу же.

Вместо ответа я протянул оружейнику бумагу.

Мальчик бегло прочёл послание чиновников и нахмурился. Мы оба понимали, что угодили в ловушку. Через три часа упыри заявятся к Бродяге целой комиссией. С них станется взломать дверь в присутствии полицейских. Точнее, попытаться взломать. Домоморф обладает мощной защитой, и примитивными человеческими инструментами его не вскрыть. Однако, столкнувшись с неизвестной технологией, визитёры могут догадаться, что дело нечисто. И сообщат, куда следует. Руководству клана, например.

А хуже всего то, что Джан уже села на трамвай и укатила в свою школу.

— Оставаться здесь нельзя, — я быстро принимаю решение.

— Джан, — напомнил Федя.

— Ты знаешь, где её школа?

— Ну… — Фёдор нахмурился. — Кажется, да.

— Вспоминай адрес.

— Да не знаю я точного адреса, — расстроился мальчишка. — Только район. И номер школы. Двести пятая.

— Уже кое-что, — я прикоснулся к наручным часам и активировал мыслекарту. Оружейник с интересом наблюдал за моими действиями. Через минуту я уже знал, куда нам предстоит попасть. — Бродяга?

— Слушаю, — раздался знакомый голос.

Домоморф никогда не спал.

— Мы переезжаем. Считывай образ из моей памяти.

— Когда? — уточнил Бродяга.

— Прямо сейчас. И, это… Давай немного изменим концепцию, а? Ты видишь заброшенный пансионат, там никто не живёт уже несколько лет. Встройся в него. Стань дополнительным этажом. Получится?

— Конечно, — заверил Бродяга. — Нет ничего проще.

Федя открыл было рот, чтобы завалить меня вопросами, но Бродяга уже начал перемещение. За окнами разрослась неведомая потусторонняя хрень, а через несколько секунд пространство, окружающее нас, начало трансформироваться. Всё выглядело так, словно мироздание свихнулось. Стены пришли в движение; сузились в одном месте, раздвинулись в другом. Окно расширилось, стало панорамным. Второй и третий этажи провалились вниз — комнаты начали монтироваться в новую конфигурацию. Лестничные марши втянулись в потолок. Дверь в кухню сдвинулась, комната Джан вообще куда-то исчезла. Добавились новые арки, встроенный шкаф-купе, ростовое зеркало, угловой диванчик, журнальный столик. Обычная прихожая обрела масштаб, солидность и превратилась в холл, из окна которого открывался вид на море.

Окно расположилось аккурат напротив входной двери.

Толстяк присвистнул.

— Мне кажется, или стало просторнее? — тихо произнёс я.

— Как ты и просил, — спокойно ответил Бродяга. — Нам принадлежит целый этаж.

Я кивнул.

И посмотрел на часы.

До начала первого урока — полчаса. А я перебрался в район Нового Города, активно растущего по ту сторону порта. Если уж быть совсем точным, мы с Бродягой вписались в заброшенный пансионат, стоящий на границе Портового района и Нового Города. Тут проложены трамвайные и троллейбусные линии, есть канатка, курсируют автобусы. Вот только далеко это всё от гимназии Эфы. На первый урок я опоздаю с гарантией.

— Значит, так, — смотрю на притихшего Федю. — Мне надо в гимназию. Тебе придётся сходить в школу Джан, перехватить ее в конце занятий и сопроводить сюда. Справишься?

— Ну… — мальчик завис. — А у меня есть выбор?

— Нет. Ей некуда возвращаться. Найти нас здесь — шансы нулевые. Позвонить она тоже не сможет — у Бродяги поменяется номер.

— Уже изменился, — сообщил домоморф. — Дать?

Я полез в рюкзак, достал блокнот:

— Диктуй.

Набросав короткий ряд цифр, прячу блокнот обратно.

— Мне что, целый день в её школе торчать? — насупился Федя.

— Почему же. У неё в понедельник шесть уроков. Занятия начинаются в девять. Вот и считай.

— Ладно, — вздохнул мальчик. — Иди.

За дверью меня ждала лестничная площадка.

Унылое это зрелище — заброшка. Облупившаяся краска на стенах, мусор и пыль под ногами, частично разбитые стёкла. Нередко в таких местах селятся бродячие животные и бомжи. Я никого не встретил, но это не показатель. Пансионат большой. Насколько я понял, Бродяга решил не пристраивать себя к крыше в виде пентхауса. На сей раз он вмонтировался в один из верхних этажей, чтобы визуально создать иллюзию сохранности конструкции. Мудрое решение. Я видел, что лестничный марш уходит наверх. Дверь сливалась с общим антуражем — была такой же обшарпанной и безликой.

Спускаясь вниз, я хрустел ботинками по битому стеклу и осыпавшейся штукатурке. Оконные рамы были металлическими, с довольно толстым стеклом, но кого-то угораздило на одном из этажей раздолбать эту историю. Значит, сюда заглядывает алкашня. И отмороженные подростки.

Вестибюль встретил меня тишиной и убитой старой мебелью. Что интересно, здесь почти не было мусора, но из углов воняло мочой. Я пнул бутылку из-под вермута, которая со звоном покатилась по плитам… в сторону гигантских шахмат. Фигуры были ростом с ребёнка, но ими давно не играли. Доска покрылась пылью, а лакированные войска застыли в вечном дебюте.

По правую руку я увидел игровые автоматы.

Легендарный «морской бой», разумеется, отсутствовал, но я заметил необычные агрегаты другого плана. «Дирижабли», «Мечник», «Автодром»…

Дверь-вертушка со скрипом, но работала.

Когда между мной и пансионатом пролегло несколько десятков шагов, я обернулся и начал рассматривать наше новое обиталище. Один из трёх жилых корпусов, окружённых диким садом и сетчатым заборчиком. Девять этажей, мы на седьмом. Лифт, разумеется, не работает, но Феде будут полезны пешие прогулки… Визуально ничего не изменилось после того, как Бродяга заполнил собой один из ярусов. Разве что терраса-лоджия, которая тянулась по всему периметру здания, не была разделена перегородками на отдельные секции. Всё это пространство было нашим. Без остатка.

До моего слуха донёсся шум прибоя.

На главном корпусе пансионата красовались аршинные буквы: «БЕРЕЗКА».

Завидев дыру в заборе, я двинулся к ней по гравийной дорожке, сквозь покрытие которой уже пробивалась трава. Надпись на заборе рядом с дырой гласила, что объект находится в аварийном состоянии. Меня это ничуть не смутило. Я успел заметить, что стены здания не повреждены, там нет трещин и признаков просадки. На зиму, конечно, стоит перебраться поближе к центру.

Пансионат «Берёзка» стоял, можно сказать, на первой линии. Из окна я видел кусок набережной, автомагистраль и зелёную полоску, засаженную пальмами. А ещё — здоровенные булыжники, отделявшие пляж от променада.

Чтобы сэкономить время, я поймал такси.

Минут через сорок я уже влился в поток гимназистов, стекающихся к крыльцу со всех сторон. Заканчивалась перемена между первым и вторым уроками. Если верить записям в блокноте, я пропустил латынь, а сейчас меня подстерегает правоведение. Такой расклад меня ничуть не смутил — по латыни я набрал хороших отметок на четверть вперёд.

Правоведение вёл добродушный дядька Зиновий Дормидонтович, которого все за глаза называли Дорми. Мужик был позитивный, весёлый, располагающий к себе. Насколько я понял, Дорми оказывал юридические услуги по межклановым отношениям, а в гимназии работал по личному приглашению Дома Эфы.

— Сегодня поговорим об использовании вашего дара… с юридической точки зрения, — начал урок Зиновий Дормидонтыч. — Кто слышал об отягчающих обстоятельствах для одарённых?

В классе повисла мёртвая тишина.

— Это для простолюдинов, — фыркнул Барский. — Аристократов при любых раскладах прикроет клан.

Губы учителя тронула кривая усмешка.

— Есть другие мнения?

В воздух молниеносно взметнулась рука Регины.

Юрист покровительственно кивнул.

— Это так не работает, — возразила девушка. — Дар, заведомо используемый в преступных целях, переводит дело в разряд общегосударственных.

— Если только, — перебил Лев, — преступление не совершено на подконтрольной клану территории.

— Оно должно быть совершено в чужой юрисдикции, — согласилась Регина. — Но есть одно исключение.

— Какое? — подбодрил наставник.

— Допустим, в Фазис приехал кто-то из клана Волка, — предположила девушка. — И наш аристократ убил другого клановца незаконно, без объявления дуэли. С применением дара. Тут уже дело будет рассматривать Соборный Трибунал, который собирается путём подачи заявления в администрацию правящего Дома.

— Почему бы не решить это вендеттой? — пожал плечами Барский.

— Вендетта между представителями разных кланов, — учитель назидательно поднял палец, — может привести к межклановой войне. А посему такое явление запрещено законодательством.

— А простым аристократам можно? — уточнил Игорь.

— Можно, — подтвердил учитель. — Так вот, дорогие мои. Если оставить в стороне межклановые распри, то закон регулирует любые неправомочные применения дара. Вопрос лишь упирается в орган, который будет заниматься этим безобразием.

— Приведите примеры, — попросил я.

— Охотно, — учитель довольно потёр ладони. — По статистике, наибольшее количество преступлений с отягчающими совершают прыгуны.

— Почему? — удивился Ираклий.

— Так ведь телепортация позволяет свободно перемещаться куда угодно, — улыбнулся Дорми. — Из одной страны в другую без оформления визы. Получаем контрабандистов и наркокурьеров. В банк — получаем грабителей. В дом богатой семьи. В спальню к женщине, которую захотелось изнасиловать. Вариантов тьма.

— Получается, банки не могут отвечать за деньги вкладчиков? — спросила Ева.

— Могут, — заверил юрист. — Почти все современные банки оснащены артефакторикой и каббалистическими закладками, сбивающими траекторию прыжка. Злоумышленник телепортируется со сдвигом и не попадает в нужные координаты.

— А кто на втором месте? — продолжал допытываться Ираклий.

— Телепаты, естественно, — ухмыльнулся Дормидонтыч. — Доступ к чужим мыслям открывает широкие возможности. Получить код от сейфа и украсть деньги. Шантаж и вымогательство. Воровство промышленных и научных разработок, нарушение авторских прав. Шпионаж и похищение информации, представляющей государственную важность.

— Это и морфисты умеют, — хмыкнул Барский.

— Они тоже в списке, — заверил учитель. — Правда, морфисты ограничены реальностью сновидений. Если ваше подсознание не сформирует нужный образ, морфист не получит то, что ищет. Зато эта категория умеет манипулировать людьми, принуждая их к тем или иным действиям. А это уже квалифицируется по статье «мошенничество».

— И что светит таким преступникам? — поинтересовался Теймураз Алиев.

— Зависит от тяжести преступления, клановых Кодексов и множества дополнительных факторов, — последовал уклончивый ответ. — Увеличение размера штрафа, срока тюремного заключения или ужесточение исправительных работ. В исключительных случаях мойры редактируют судьбу нарушителя. Как правило, с такими проблемами сталкиваются оружейники, осмелившиеся создать огнестрельное оружие. Но это уже дела консистории, нас они не касаются.

Мы записали ключевые понятия и названия статей, регулирующих общие нарушения, вне зависимости от клановой и сословной принадлежности.

После урока ко мне подошёл староста, поинтересовался причиной отсутствия на первом уроке. Пришлось соврать про неработающий будильник.

До ноября оставалось ещё несколько дней, и санкции, наложенные школьной администрацией, продолжали действовать. Ну, не санкции, а взыскания, пардон. Я настроился на сытный обед в «Батоно», где подавали отменную шаурму. Аж размечтался. Только представьте: слои курятины на вертеле, жир капает на поднос, а повар срезает всю эту красоту здоровенным тесаком, рубит в хлам, накладывает на лаваш… Ну, и перца туда острого, и зелени побольше, и лука… И всё это заливается вкуснейшим соусом… А запахи…

Мои мечты столкнулись с утёсом реальности.

Нарушителем фэншуя выступил мистер Андерсон, который на большой перемене вознамерился подкатить ко мне с неприличным предложением.

Ясен пень, я не сразу постиг всю глубину неприличия этого подката. В директорский кабинет меня отвёл неуловимый куратор Райнер, перехватив аккурат у двери криптоисторического класса. Около пяти минут я созерцал грудь секретарши, набиравшей текст на пишущей машинке. Справившись с работой, блондинка заглянула к начальнику и поманила меня пальцем. Жест выглядел каким-то двусмысленным…

— Иванов! — обрадовался директор Андерсон, когда я уселся напротив. — Рад встрече.

— Взаимно, — соврал я.

Светлый образ шаурмы проваливался в бездну.

— Что хочу сказать, — директор подписал какую-то бумажку, отложил в сторону и посмотрел на меня в упор. — Учебный год в разгаре, а ты уже с первым рангом. Да ещё ухитрился инквизиторов заинтересовать. Консистория — она такая… Резервистов могут годами не трогать, а потом… бац! И ты на крючке.

— Что ж поделать, — осторожно произнёс я.

Понять бы, куда он клонит.

— Я разговаривал с учителем медпрактики, — продолжил ходить кругами Андерсон, — с наставниками по фехтованию… И с мастером Мергеном, конечно. Все отметили наличие у тебя некоторых… хм… талантов.

— И? — картина начинает вырисовываться.

— Клан не может отбить тебя у инквизиции, — поспешил заверить директор. — Сам понимаешь, над ними только Совет Мойр. Если захотят, то приберут тебя к рукам, и рыпнуться не успеешь. А в семинариях… там порядки пожёстче. Это тебе не Дом Эфы, где можно с нуля подняться до самых вершин, ещё и гербом обзавестись. Ну, и зарабатывать хорошо, куда ж без этого. Святоши платят хуже, требуют больше. И процент выживаемости у них в процессе обучения…

Директор сокрушённо поцокал языком.

Ясно.

Сгущает краски, запугивает. Чтобы нагнать жути и предложить вкусную конфету. Вот только что мне можно предложить, если инквизиторы Великим Домам не указ?

— Отмазать тебя от семинарии мы не можем, — заявил Андерсон, уловив моё настроение, — зато можем договориться. Иногда наш лидер оказывает мелкие услуги отцам, так что подёргать за нужные верёвочки… Скажем так, вполне реально.

— И что взамен?

— Вступление в клан, разумеется.

— А подумать?

— Думай, сколько влезет, — хмыкнул Андерсон. — У тебя полтора года до окончания гимназии. Но учти, что договариваться с отцами надо заранее.

— У меня настолько ценный дар? — удивлённо смотрю на директора.

— Посредственный у тебя дар, — отмахнулся Андерсон. — Разве что служба разведки в будущем заинтересуется… и то не факт.

— Тогда на кой я вам сдался?

Директор хитро подмигнул:

— Бодро железками машешь. Очень бодро.

Глава 35

Покинув гимназию, я первым делом направился к таксофону, позвонил Бродяге по новому номеру и стал терпеливо ждать, когда Фёдор снимет трубку. Надо было удостовериться, что морфистка попала в пансионат. Шли гудки, а общаться со мной никто не спешил. В итоге на том конце провода раздался жизнерадостный голос Джан:

— Слушаю.

— Ты дома, — обрадованно произнёс я.

— Волнуешься?

Мне показалось, что девушка пребывает в отличном настроении.

— Есть немного.

— Солнышко ты моё! Возвращайся поскорее, мне нужно столько всего показать!

Я не успел выдвинуть ни единого контраргумента, потому что Джан повесила трубку.

Солнышко?

Это что-то новенькое…

В планах у меня отсутствовал пункт «столько всего посмотреть», а вот опция «открыть банковский счёт» была заложена по умолчанию. С точки зрения сохранности денег я был спокоен — ни один взломщик не сумеет пройти через систему безопасности домоморфа. Зато с позиции приумножения доходов… Однажды я постарею, и над инвестициями в будущее надо уже сейчас думать.

Мыслекарта поместила банк «Транскапитал» на улицу Иосифа Сатурналиуса, что на границе Старого Города и Змеиных Кварталов. Я спокойно доехал туда на трамвае. Остаток пути проделал пешком, наслаждаясь ухоженностью и европейским порядком. На Сатурналиуса обитали сплошь банкиры, ювелиры и прочие ростовщики. Улица была засажена старыми деревьями, вылизана и вычищена, а на тротуарах не стояло ни одной машины — что, согласитесь, необычно для Фазиса. Аккуратные клумбы, выделенные парковки. Чугунные столбики у бордюров. Мимо меня неспешно продефилировала компания иностранцев, разговаривающих на немецком языке.

Само собой, глаза постоянно залипали на изысканную архитектуру. В этой части города встречались фахверковые дома, старинные кирхи и непонятные футуристические здания с «танцующими» фасадами. В одном из таких зданий и окопалось представительство «Транскапитал».

Предупреждающая надпись на входе сообщала, что территория банка принадлежит Ганзе и считается суверенной согласно какому-то там соглашению.

Я воодушевился.

Возникло ощущение, что проникаешь в посольство.

Первое, что мне бросилось в глаза, — стойка консультанта с бело-красным флагом, в углу которого красовался чёрный двуглавый орёл. Или не орёл, а другая птичка с высунутыми языками и цепкими хищными лапами. За стойкой меня приветствовала миловидная девушка в белой униформе.

— Добрый день, сударь. Чем могу служить?

— Я бы хотел задать несколько вопросов по открытию счёта.

— Вас интересует депозит? Расчётный мультивалютный счёт? Торговая линия? Для частных лиц или клановые операции? А, может быть…

— Частное лицо, — перебил я. — Депозит.

— Очень хорошо, — девушка лучезарно улыбнулась. — Седьмая касса.

Мне выдали полированный деревянный жетончик с цифрой «7».

Когда я пересекал гулкое пространство вестибюля, направляясь в сторону касс, то обнаружил, что в это время дня в банке почти нет людей. А если и есть, то солидные мужики с кейсами или кожаными портфелями. Сейчас на улице было двадцать градусов тепла, но эти персонажи всё равно предпочитали носить дорогие костюмы-тройки, голубые рубашечки и безукоризненно подобранные галстуки. Ну, и лакированные туфли, куда ж без них.

В холле царила прохлада.

Я заметил грамотно расположенные отверстия вентиляционных шахт и медленно вращающиеся под самым потолком лопасти. Оконные секции были приоткрыты.

Эх, ребятишки.

Вам бы до кондеев дозреть…

Что ж, сдаётся мне, «Транскапитал» не привлекает рядовых граждан, считающих каждую копеечку трясущимися от жадности руками. Клиентов здесь кот наплакал, но обороты такие, что мама не горюй. Достаточно бросить мимолётный взгляд на интерьеры, чтобы сообразить — Ганза не бедствует. Мрамор, золото, дорогая дизайнерская мебель. Вышколенный персонал, свободно разговаривающий на нескольких языках.

Касса оказалась свободной.

— Здравствуйте.

Ещё одна девушка встретила меня дежурной улыбкой:

— Слушаю вас.

— Я бы хотел открыть счёт в вашем банке.

— Вы совершеннолетний?

— Жетон самостоятельности.

— Замечательно, — улыбка девушки стала ещё шире. — Вы представляете свои интересы? Не артель, не торговая компания?

— Частное лицо.

— Какой именно счёт вы хотите открыть?

— Ну, порекомендуйте что-нибудь. Депозит с максимально выгодными условиями. И простой процедурой снятия наличных.

— Есть несколько вариантов, — девушка просунула под стекло красочный буклет. — Стандартные депозиты в рублях, золотых гульденах, шиллингах, насканских инти, юанях и других котируемых валютах. Если брать российские рубли, то вы получите восемь процентов годовых. В гульденах — два с половиной процента. Но именно гульдены считаются наиболее устойчивыми к любым экономическим потрясениям.

— Процентные ставки не впечатляют, — честно признался я.

— У нас они ниже, чем у конкурентов, — призналась девушка. — Однако не забывайте, что вы получаете высокий уровень надёжности, банковскую тайну, страхование вклада в большинстве цивилизованных государств мира, свободную конвертацию и снятие в официальных представительствах «Транскапитал». А их, на минуточку, несколько сотен во всех уголках планеты. Не считая мелких отделений. За последние сто лет у нас ни разу не отбирали лицензию. Мы не подчиняемся местным юрисдикциям, что исключает заморозку счёта даже по решению суда.

— Какие ещё варианты? В гульденах.

— Быстрый депозит на полгода. Там ставочка будет по полтора процента, но снятие в любой момент с минимальными потерями. Долгосрочный — под четыре процента годовых, но деньги нельзя трогать в течение двух лет. Допускается ежемесячное снятие процентов. Если вы не приходите — сумма автоматически поступает на счёт. Ну, и почти не востребованный «элитный» — семь процентов годовых на пять лет.

— Это в гульденах?

— Разумеется.

— А проценты в какой валюте начисляются?

— Тоже в гульденах. Но мы конвертируем в рубли по желанию клиента.

Через двадцать минут я покинул банк Ганзы, став счастливым обладателем международного валютного счёта. У ганзейцев я смело оставил половину своих накоплений, пустившись во все тяжкие на максималках. То бишь, открыв депозит элитной категории.

К этому моменту я уже получил некоторое представление об экономической ситуации на планете. Моими источниками информации были газеты, зомбоящик, Регина и Маро. Не очень надёжно, вот только я проследил общую тенденцию. Планета под управлением Кормчих чувствовала себя неплохо. Государства, контролируемые одарёнными, изредка воевали между собой, но эти конфликты были гибридными. И всегда на территории неудачников, не обладающих достаточным влиянием, чтобы выпроводить незваных гостей. Вот и получается, что глобальных мясорубок здесь не видели аж с 1921 года, когда разгорелась Вторая мировая война. Да и то… здешние мировые войны были жалким подобием наших. Газы, танки, бомбы, мощный флот и боевая авиация — про всё это забываем. Исход сражения решали мехи и диверсионные группы прыгунов, способных телепортироваться куда угодно.

Я это к чему?

Страны наподобие Российской империи или Евроблока процветали, стабильно улучшая свои экономики. Кризисы, если и случались, то локальные. Благодаря Совету Мойр финансовые элиты всегда договаривались между собой, вырабатывали единую стратегию и вовремя купировали проблему. Звучит фантастически для человека, который считал тайное мировое правительство сказочкой для великовозрастных идиотов. Но в этой реальности Кормчие существовали. И не просто существовали, а активно влияли на события, вмешиваясь в чужие судьбы. Опыт у ребятишек чудовищный, ведь они бесы. А под луной, как известно, нет ничего нового.

Так или иначе, на определённых территориях установились жёсткие гегемонии, чем-то смахивающие на наши кланы. В этих структурах в том или ином формате доминировали бесы. В силу накопленных знаний, разумеется. И между собой ведущие мировые державы поддерживали некое подобие паритета. Вот и получается, что гульдену можно доверять в полной мере — эта валюта стабильнее самой стабильности. На обозримые десятилетия — без вариантов. Ганза с успехом заменила собой Швейцарию, её герб — это своеобразный знак качества.

Что интересно: здесь, как и в моём мире, Британия стоит особняком от Евроблока. Такая вот ирония. Никакого Брексита, просто им не по пути.

Домой я вернулся с некоторым опозданием.

Пришлось ехать с пересадками. Сначала на канатке, потом ещё на тралике. Как выяснилось, школа Джан располагалась на улице Микеладзе, попасть на которую было проще всего через Цветочную площадь. А это вторая линия. Рассматривая карту, я думал, что это близко. На самом деле, между площадью и пансионатом «Берёзка» пролегал добрый километр жилых кварталов. Район новый, трамвайные пути там никто проложить не удосужился. Поэтому я выбрался из капсулы на станции «Цветочная площадь», пересел на тралик и проехал одну остановку до набережной. А там уже рукой подать было до нашего жилья.

Что интересно, Цветочная площадь была самой старой частью Нового Города. Можно сказать, центром местной культурной жизни. Лет тридцать назад рядом стояли панельные пятиэтажки, к которым бесконечно что-то пристраивалось. Затем случилась трагедия — один из домов рухнул, не выдержав всего этого безобразия. Были жертвы. Власти пересмотрели план застройки и начали сносить старые здания, меняя их на комфортабельные высотки. Так и начал разрастаться Новый Город.

Площадь получила своё название из-за многочисленных цветочных магазинов, обступивших её со всех сторон. Отсюда цветы доставлялись на свадьбы и всевозможные мероприятия. Здесь же продавались саженцы, семена и растения в горшках, которые с удовольствием покупали хозяева квартир.

Вообще, жители Фазиса обожали украшать своё жильё горшочками, кадками, всевозможными ящиками на подоконниках и балконах. Дома проектировались таким образом, чтобы у людей были широкие террасы — их превращали в настоящие заросли.

Ничто не предвещало беды, когда я топал к себе на этаж.

Закрыв входную дверь, я сбросил ботинки и снял осточертевший пиджак. Открыл шкаф, чтобы повесить эту историю, и в этот момент нарисовалась Джан.

— Серёженька, ты вернулся!

— Угу, — буркнул я, предчувствуя неладное. — А что случилось?

— Вот!

Джан выставила перед собой растопыренные пальцы… и я с ужасом увидел то, от чего успел поотвыкнуть за последние недели.

Нарощенные ногти.

Или накладные?

Я никогда не разбирался в этих тонкостях.

Передо мной — длинные, сантиметра три, заострённые коготки явно искусственного происхождения. Ярко-розовые, с перламутровым отливом.

— Красиво, — выдавил я из себя.

— Я знала, что тебе понравится! — Джан, взвизгнув от удовольствия, повисла на моей шее, чмокнула в щеку и куда-то умчалась.

Да уж, подумал я, направляясь к изогнутой арке. В моей вселенной можно находить всякое. Не обязательно снайперские винтовки с оптикой. Хоть бы Джан ещё аниме не начала смотреть, зависая в чужих снах. Или не завела шпица…

Апартаменты вогнали меня в ступор.

Бродяга развернул все три этажа в один уровень, добавил ещё длинный коридор и несколько выходов на террасу. Я чуть не заблудился, пытаясь отыскать свою спальню.

Увеличившаяся площадь позволила домоморфу развернуться на полную катушку. Помещения расширились, мебель стала более роскошной, окна — светлыми. Не просто светлыми — они теперь выходили на все стороны света. Наше жильё смахивало на студию парижского художника или обитателя Москва-Сити, у которого денег куры не клюют.

Спальня мне понравилась.

Угловая комната, две стены из четырёх — полностью прозрачные. Одна секция сдвигается на роликах, выпуская меня на террасу. Просто шик. Мой угол выходит на море, и я вижу солнечный диск, скатывающийся к горизонту. Через прямоугольное отверстие в комнату врывается свежий бриз. Выйдешь на террасу, возьмёшься за поручни ограждения — и чувствуешь себя пассажиром круизного лайнера, рассекающего голубые просторы.

По набережной ехал велосипедист.

Наш пансионат стоял на некотором отдалении от других домов. Я видел кусок променада, галечный пляж, обшарпанную девятиэтажку, парочку новостроек и подлежащие сносу панельные халупы. Вот он — кавказский колорит. Прилепившиеся к стенам террасы, замысловатые надстройки, ботанические сады на крышах… И забитые тачками дворы. Пройдёт ещё десять лет — и облик Нового Города изменится до неузнаваемости.

Тишину обезлюдевшего яруса вдребезги разбила телефонная трель.

И это было жутко.

Ведь на номер Бродяги никто, кроме нас троих, звонить не мог.

Глава 36

— Я же сказал, — раздался голос Администратора, — что кубик всегда должен быть у тебя под рукой.

Короткие гудки.

Телефонный аппарат стоял на изящном столике в прихожей.

Я повесил трубку и незамедлительно стал шарить по карманам. Затем сообразил, что коммуникатор остался в пиджаке. Залез в шкаф, достал игральную кость и обнаружил, что все точки светятся жёлтым.

Сжимаю грани.

В голову проникают чужие мысли:

Отправляйся в хранилище, забери оттуда АРМ и приступай к выполнению следующей миссии. Твоя цель — колония Предтеч, известная в России как Архаикум. Точка отмечена на карте. Обрати внимание на то, Архаикум контролируется Домом Волка. Перемещение отнимет много времени. Колония расположена в Заполярье. Там холодно, учти это. А ещё стоит учесть, что Волки жёстко пресекают любые попытки приблизиться к своей добыче. Задание не будет простым.

Что ещё мне нужно знать, Администратор?

Я дам тебе месяц на подготовку. И ещё… существует артефакт, получивший у людей название Путеводитель. В некоторых источниках — Компас. Тот, кто заполучит в своё распоряжение это устройство, сможет во сне находить другие артефакты. Лучшие, редчайшие из вещей, созданных Предтечами.

Что это за вещи?

Компас сам решает, что показывать. Ты не угадаешь.

Зачем мне это?

Своеобразный подарок. Ты справился с первым заданием, но последующие… будут усложняться. Твоих способностей может не хватить для успешного выполнения ВСЕХ миссий.

Час от часу не легче.

Администратор… можно спросить?

Я слушаю.

Ты говорил, что мой дар будет… эволюционировать. Что ты имел в виду? Как мне ускорить развитие? И что я получу в итоге?

Зависит от тебя. Не забывай, что проницаемость — штука относительная. Я бы сказал, универсальная. Наступит день — и ты поймёшь.

Я хотел задать ещё один вопрос, но связь прервалась.

— Что ты делаешь? — спросил Федя.

Мальчик наблюдал за мной, стоя в проёме арки.

Думаю, подросток с игральной костью в руках и остекленевшим взглядом — та ещё клиника. На протяжении нескольких минут я даже не менял положения тела.

— Говорил с Администратором.

— Новое задание?

— Любопытной Варваре нос оторвали.

— Не слышал такую пословицу.

— Чукотская.

— Правда?

— Нет, конечно. Я пошутил.

Из кухни донёсся голос Джан:

— Мальчишки! Бегом мыть руки! Ужин готов.

Не сговариваясь, мы пошли в ванную. Я чуть поотстал от Феди, ибо не знал дорогу. Выяснилось, что Бродяга сделал для нас по два санузла на противоположных торцах здания. Мы направились в ту часть, что граничила со столовой.

Да, теперь у нас отдельная столовая.

Завидуйте.

Покончив с гигиеническими процедурами, мы переместились на кухню, чтобы помочь Джан перенести еду. Ужин у нас получился ранним — на часах половина седьмого. Ели бурый рис с тушёными овощами, вареные яйца и виноград. Последний был достаточно калорийным, но в планах у меня усиленная тренировка с грушей, скакалкой и фехтовальным манекеном. Так что от лишних калорий я избавлюсь без вариантов. Жаль, что Маро опять задействована в турнирной подготовке…

— Коммунальщики с ума сойдут, — заметила Джан, поставив чайник на газовую плиту. — Представляете, заходят они в наш старый дворик…

— А дома нет! — подхватил Федя.

— Начнут соседей опрашивать, — пожимаю плечами и забрасываю в рот виноградину. — Те нас запомнили. Уверен, найдётся дотошный работник, который решит сопоставить события в разных концах города.

— И что тогда? — спросил толстяк.

— Убьём его.

— Перестань! — возмутилась Джан.

— Да шучу я. Просто дадим взятку — он и успокоится. Заодно уничтожит все бумажки, которые мешают нам жить.

— Вот это мне по душе, — удовлетворённо хмыкнула Джан. — Как твоя винтовка? Нравится?

Мой взгляд всё время цеплялся за ногти Джан. Я не встречал в Фазисе девушек с накладными ногтями, и морфистка выделялась на общем фоне. А ещё…

— Ты что, волосы покрасила? — очумел я.

— Ага, — Фёдор оторвался от дополнительной порции овощей. — Ещё днём. Я первый заметил.

Волосы красили многие, но Джан предпочла перламутровый блонд с разноцветными прядями. Тона плавно переходили друг в друга, но в целом доминировали голубой, розовый и красный.

— Мужчины, — Джан наградила меня укоризненным взглядом. — Я думала всё бесполезно, и ты меня игнорируешь.

— Игнорирую? — я чуть не подавился виноградиной. — Нет, конечно.

Джан от природы была кучерявой девушкой, и естественный цвет её волос мне нравился больше. Вот только попробуй скажи это женскому полу… Станешь врагом номер один.

Федя решил спасти меня от расправы и сменил тему:

— Как там винтовка твоя? Пристреливаешь?

— Уже закончил, — бросаю на камрада благодарный взгляд. — Только у меня есть проблема, которую без каббалистики не решить. Наверное.

— Что за проблема? — Джан поднялась со стула, чтобы выключить конфорку под свистящим чайником.

Из столовой открывался прекрасный вид на послезакатное море. Солнце уже скрылось за горизонтом, а небо не успело потемнеть. Оправдывая своё название, Чёрное море мрачнело на глазах и неуклонно гнало валы на побережье.

— Я хочу стрелять через стены, — делюсь с друзьями наболевшим. — Чтобы пуля проникала за преграду и поражала цель. Но как этого добиться? Допустим, я наделю патрон свойствами проницаемости. Тогда снаряд пролетит сквозь стену и сквозь человека, не причинив ему вреда. А мне нужно, чтобы живое убивалось.

— Бедненький, — пожалела меня морфистка.

— Мне кажется, есть сильные каббалисты… которые помогли бы с доработкой самого оружия, — задумчиво произнёс Федя. — Ну, чтобы снаряд менял свойства, вылетая из ствола.

— Тоже над этим думал.

— Каббалист не станет сотрудничать с нами, — сказала Джан, вернувшись к столу. Травяной чай уже настаивался в заварнике. — Это же ересь. Кроме того, если он не отбитый псих, то первым делом после разговора с тобой побежит в консисторию.

— Не надо бежать, — возразил Федя. — У них телефоны доверия есть.

— Прелестно, — хмыкнул я.

— Есть каббалисты-отступники, — вспомнила Джан. — Эти берутся за любую работу, но…

— Что — но? — я ухватился за соломинку.

— Они так или иначе связаны с преступными синдикатами, — пожала плечами девушка. — Нигде не светятся, объявления на каждом углу не вешают. Сам понимаешь.

Понимаю.

Возможно, решение задачи стоит отложить до лучших времён. Я неплохо справляюсь и без огнестрела, а если обзавестись ещё парой винтовок под разные условия… Можно и на каббалистику забить. Я ведь жил раньше без сверхспособностей. И ничего, справлялся.

— Ты говорил, у нас новое задание, — Федя отодвинул от себя тарелку, но, поймав недовольный взгляд девушки, поспешил отнести грязную посуду к мойке. — От Администратора.

— И ты молчишь? — опешила Джан.

— А чего тут рассказывать, — буркнул я. — Надо забросить АРМ на север, в одну из колоний.

— Что за колония? — продолжала допытываться Джан.

— Архаикум.

Девушка покачала головой:

— Впервые слышу.

— Там Волки заправляют, — нехотя сообщил я.

— Дом Волка? — морфистка нахмурилась. — Они грызутся с Эфой, если ты не в курсе.

— В курсе. Видел протестующих на Монетном бульваре.

— Очень жёсткие ребята, — сообщила Джан. — По слухам.

— Все жёсткие, — отмахнулся Федя. — Иначе бы они не выжили. Мне папа говорил, что раньше кланов было много. Десятки. А потом их поглотили те, кто управляет страной. Вместо двадцати кланов — пять.

— Они проиграли, — добавила Джан, — потому что были слабы. Обычная картина.

— Есть и другие новости, — я встал, чтобы налить всем чаю. Не люблю остывший чай. Это как шаурма без халапеньо. — Администратор твердит про какой-то Компас. Дескать, получим подарок и станем сильнее.

— Что за Компас? — вскинулась Джан.

— Типа артефакт для поиска других артефактов, — блеснул эрудицией толстяк. — Я слышал про такое, но это же легенда. За ним охотятся все тайные общества планеты.

— И чужой подарит нам эту штуку? — не поверила Джан.

— Конкретики нет, — признался я. — Может, и не подарит. А скажет, где искать.

Джан фыркнула.

— Злые вы, — расставляю чашки с дымящимся напитком. — Даже информацию об этом предмете можно использовать. Продать кому-то. Или заняться поисками…

— Вряд ли Администратор хочет, чтобы мы продавали Компас, — предположила Джан.

— Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо вначале купить что-нибудь ненужное, — глубокомысленно изрёк Фёдор.

Я с трудом удержался от смеха.

Уж больно каноничная фраза.

Да ещё от человека с таким именем.

— На самом деле, — Джан задумчиво покрутила чашку, — хватает мест, где продаются разные крутые штуки. Взять, например, Каир. Или Самарканд. Там что угодно отыщется.

— Были бы деньги, — вставил Федя.

— У нас они водятся, — Джан довольно усмехнулась.

— Не такие, — возразил мальчик. — Крутой артефакт будет стоить… целое состояние! Сотни тысяч рублей. Миллионы-миллиарды.

— Миллиарды — это ты загнул, — не поверила морфистка.

— И ничего не загнул.

Когда я покидал кухню, ребята ещё спорили. Делились всякими небылицами и городскими легендами про изделия Предтеч, за которые выбрасывались сумасшедшие деньги. Вспоминали «‎проклятые» артефакты, приносящие неудачи своим владельцам. Мечтали о всяких безделушках, смысл покупки которых ускользал…

Я отправился в тренировочную комнату и провёл остаток вечера, истязая своего друга-манекена.

Поздно вечером пошёл дождь.

Хлынуло так, что сам Ной бы позавидовал. Высоко в горах вспыхивали косые росчерки молний, а море принялось штурмовать берег чёрными валами. В кромешной тьме проступали мутные городские огни, слившиеся в призрачное световое полотнище. Строительный кран подмигивал мне проблесковыми маячками.

Комнаты домоморфа погрузились в холод.

Мы с Федей прошлись по всем помещениям, зажигая конвекторы. Закрыли окна в гостиной и на кухне. Я настоял на выключении телевизора, который соединялся кабелем с допотопной логопериодической антенной, приютившейся на комоде. Да, в нашей гостиной был комод, причём добротный, из лакированного дуба. А вот подоконников не было из-за панорамных видов. Конвекторы Бродяга ставил на внутренних перегородках, а газоотводные трубы впаивал прямо в стёкла.

Ветер гудел.

Косые струи захлёстывали террасу.

— Апокалипсис, — буркнул Федя, расставляя шахматы на журнальном столике.

Мы поиграли минут сорок, вслушиваясь в рёв стихии. Тепло расползалось от конвектора по всей комнате — хорошо, что выставили на максималку…

Приняв душ, я отправился к себе в комнату, сделал домашку и лёг спать.

Утром я выглянул в окно и понял, что шторм усилился. Волны захлёстывали пляж и разбивались о парапет набережной. Людей на улице не было. Вот прям ни души.

Превозмогая лютый холод и желание ещё немного поспать, я натянул спортивную форму, обул кеды и натянул парусиновую штормовку. Сегодня мне предстояло проверить кое-что — если я прав, то можно будет бегать в любую погоду.

Выглядываю на террасу.

Реально — все перегородки убраны.

Что ж, направление ветра изменилось, и дождевые струи больше не заливают всё вокруг. На бетонном полу есть лужи, но это же не плитка — я не поскользнусь. По факту, передо мной протянулась довольно широкая беговая дорожка, защищённая полом верхнего этажа.

Я неспешно побежал вперёд.

Терраса, как я уже говорил, опоясывала весь этаж, а корпус пансионата был немаленьким. Получался своеобразный трек, на котором меня ничто не отвлекало от взятого темпа. Даже вездесущие фазисные собаки…

На углах ветер толкал меня в грудь и лицо, швырялся дождевыми каплями.

Через двадцать кругов я вернулся в спальню, сбросил штормовку и промокшие кеды, после чего перебрался в тренировочную комнату. Сегодня в моей программе доминировало метание ножей. За этим делом меня и застала Джан.

— Доброе утро.

— Угу, — буркнул я, отправляя очередной клинок в мишень. — Что случилось?

— Тариэл, — ответила морфистка.

— Что с ним не так?

Клинок врубается в дерево наполовину своей длины.

— Вышел со мной на связь этой ночью. Через другого морфиста. Говорит, начинается война. Пересеклись интересы синдикатов, «‎Мхедриани» объявляет мобилизацию.

— Громкое заявление, — я вогнал ещё один нож в центр мишени.

— Это не мои слова.

— Продолжай.

— В общем, появится куча заказов. Убыток сказал, что не смеет настаивать на твоём участии во всём этом, но рассчитывает на содействие. Каждая смерть будет оплачена по двойному тарифу. Ответ необходимо дать как можно скорее.

Я отправил к цели последний клинок.

Преступные синдикаты иногда затевают передел зон влияния. Мясорубка, в которую меня хотят втянуть, унесёт десятки жизней. Ничто не мешает отказаться, но судьба предоставляет мне шанс хорошо заработать.

— Жду подробности.

— Будут, — заверила Джан.

Глава 37

Правильные мысли посещают меня в двух случаях.

Когда я принимаю душ или выдвигаюсь на пробежку.

Не знаю, почему так, но мозг очищается от мусора и концентрируется на действительно важных вещах. Набрасываются версии, отсекаются слабые решения, обнаруживаются выходы из плоскости.

Сейчас я стоял на распутье.

У меня был месяц на выполнение задачи, поставленной Администратором. Мне следовало выяснить, где раздобыть Компас и разработать хотя бы примерный план по проникновению в Архаикум. Вторая проблема — давление со стороны директора гимназии, который, несомненно, действует по указанию свыше. Инквизицию во всей этой истории тоже не следует сбрасывать со счетов — меня ведь не зря поставили на учёт…

А теперь добавился Убыток со своей войной.

Вчера я узнал, что кроме «Мхедриани» на юге России хозяйничают и другие преступные синдикаты. Одни группировки крышуются Великими Домами, другие не поддерживаются никем… или почти никем. К примеру, Ночные Твари утверждали, что не подчиняются никому. Слухи же ползли… самые необычные. Одна из городских легенд гласила, что Твари — это ударная сила тайного общества, именующего себя Чёрным Оком. В России Око считалось запрещённой организацией, поскольку его лидеры призывали к свержению правительства. Даже не так — к ликвидации текущего строя. Получаем революционеров-анархистов, стремящихся загнать страну в хаос. И эти революционеры активно искали могущественную артефакторику, способную изменить расклад сил.

Тариэл не вдавался в подробности, но дал понять, что на территории Фазиса находится некий предмет, вызывающий пристальный интерес Дома Эфы. Предмет, созданный Предтечами. Что это такое, Убыток говорить не захотел, но расклад получался такой, что синдикаты готовы были глотку друг другу перегрызть за обладание артефактом.

Вся эта история напоминает мне старый фильм, где одна глубоководная тварь пожирает другую, чтобы в итоге быть съеденной кем-то покрупнее.

И да, всё это зашифровано под передел зоны влияния.

Твари привыкли хозяйничать на территории, примерно соответствующей нашему Краснодарскому краю. Здесь эти земли именуются Черноморией, или Батской губернией. Я так понял, Бата — это аналог Новороссийска. Как несложно догадаться, именно в этом городе чаще всего сталкивались интересы кланов Эфы и Медведя, причём разборки происходят с незапамятных времён. Сейчас всё аккуратно — между собой рубятся уличные банды. Что интересно, Твари в этой схеме — совершенно лишнее звено. В Бате доминируют суджуки, явившиеся из Халифата и склонившиеся перед Медведями. Что же касается Чёрного Ока, то я вижу классическую революционную организацию, распространившуюся по всей империи. Ячейки, конспирация, пафосные манифесты…

Настал день — и Твари заявились к нам.

Пока в виде уличных банд, устраивающих по ночам беспредел в горных районах и многочисленных трущобных кварталах.

Убытка напрягали эти шалости, но вряд ли он стал бы развязывать полноценную войну, если бы не приказ свыше. На клановых вершинах полагали, что Твари создают видимость хаоса, чтобы прикрыть свои поиски. А искали пришлые беспредельщики невероятно ценный предмет. Какой именно — даже Тариэл не знает.

В общем, отдельные стычки переросли в серьёзную мясорубку.

Твари, по мнению Убытка, обнаглели вконец и стали попутно решать собственные задачи. Пора разобраться с непрошеными гостями, сказал большой босс.

Сегодня Джан заберёт конверт с первым клиентом, которого мне предстоит завалить. Это не самая высшая ступень иерархии, но персонаж, который создаёт массу проблем.

И вот я стою под горячими струями душа, пытаясь расставить задачи по уровню приоритета. Получается, что самое важное — это Архаикум. С Предтечами шутки плохи, они обладают запредельным могуществом. Даже телефонные номера Бродяги отслеживают…

Дальше — заказы Тариэла.

А уж в последнюю очередь я займусь мистером Андерсоном. Время, как говорится, терпит.

Надеюсь, что терпит…

Занятия в гимназии тянулись долго, но особых сюрпризов не преподнесли. Компашка Барского держалась от меня подальше, сам золотой мальчик делал вид, что мы с Гридневым — пустые места.

Школа жила привычной жизнью.

Драка в туалете с выбитыми зубами и сломанными рёбрами, взыскания, несколько предотвращённых надзирателями разборок… Запрет на ношение клинкового оружия одному из старшаков… Две дуэли с несмертельным исходом, одна — со смертельным…

Слухи копились, транслировались от одного ученика к другому, накапливались в любопытной голове Ираклия.

— Представляешь, Гурам пробудился, — вещал кучеряшка на большой перемене. — Все думали, что отчислят, а он… В общем, на одного мету теперь больше.

— Плюс один идиот, — беззлобно прокомментировал Гриднев, заслышав наш разговор. — Гурам вообще без мозгов, он будет врубать ускорение направо и налево. Такие долго не живут.

Весь день шёл дождь, но с переменным успехом. Изредка появлялись окна, так что у меня зародилась надежда добраться в пансионат сухим. То ли местные власти вплотную занялись тучеразгонителями, то ли ветер менялся с умопомрачительной частотой, перемешивая серую муть над крышами…

После уроков я позвонил Бродяге.

Трубку снял Федя и сходу заявил, что он работает, создаёт очередной кукри на продажу, а Джан отправилась за конвертом.

Выскользнув из-под козырька таксофона, я помчался к трамвайной остановке. В капсуле, конечно, быстрее. Вот только дождь зарядил с новой силой, и я понял, что до станции не доберусь.

Ближе к вечеру, когда мы поели, обменялись новостями и разбрелись по своим комнатам, я вскрыл полученный от Убытка конверт и приступил к изучению его содержимого.

Тариэл, по своему обыкновению, подошёл к вопросу основательно. Личные данные, фотка, где бывает — сведения о клиенте были чёткими и лаконичными. Мою новую жертву звали Матвеем Гайдуком. Тридцать один год, не женат, о родителях ничего не известно. Зато все знают, что Матвей носит прозвище Каток и умеет предвосхищать агрессивные поступки в свой адрес. Каток чуть ли не с четырнадцати лет на улице. Воровал, сидел, участвовал в кровавых разборках, поднимался всё выше, в итоге дорос до Средней Рептилии. Это у Тварей иерархия такая. Заменяет привычных братков и авторитетов. Младшие, Средние и Старшие Рептилии. Никто не понимал, откуда пошло такое разделение, но все слышали о ритуалах перевода с одной ступени на другую. Жёстких, если не сказать жестоких ритуалах.

Меня интересовало другое.

Похоже, клиент был эмпатом. Или гибридом эмпата и провидца в одном флаконе. Так или иначе, застать Катка врасплох будет проблематично. Это опытный, хитрый и безжалостный гангстер, убивший многих на своём пути к вершинам. И сейчас Матвею поручили скинуть Убытка, пока Старшие Рептилии занимаются поисками неведомого артефакта по наводке Чёрного Ока.

Матвей действовал поначалу аккуратно — внедрял своих людей, прощупывал почву. Всё это тянулось неделями и месяцами, но однажды Старшие дали отмашку. Началась война, и целые кварталы Фазиса перестали быть безопасными. Тариэл, оценив обстановку, решил не жертвовать своими людьми направо и налево, а заняться истреблением ключевых фигур в стане врага. Один из убийц, нанятых Убытком, ликвидировал Молота, Старшую Рептилию в одном из портовых городков Черномории. В ответ Твари разгромили несколько подпольных СТО своих оппонентов, сожгли наркопритон «Мхедриани» на окраине Баты и чуть не расправились с Тесаком — правой рукой Убытка.

Как выяснилось, Матвей прибыл в Фазис лично, чтобы организовать карательный рейд. Обе группировки стягивали силы для решающей битвы. Полиция держалась в стороне от этих разборок, хозяева города были уверены, что Тариэл сам разберётся с проблемами. А если не разберётся… что ж, Эфа подыщет нового преступного короля. Того, кто оправдает высокое доверие покровителей.

За голову Катка мне назначили сорок тысяч.

И по десятке за каждого, кто встанет на моём пути.

Что ж, в этой реальности авторитеты щедро оплачивают жизни своих врагов. Грех не воспользоваться такими возможностями для обогащения. Настанет день, и я уйду на покой, скопив достаточно средств на безбедное существование. И разобравшись с Администратором.

А пока…

Я сжал противоположные грани коммуникатора, выждал пару секунд и транслировал в пустоту мысль:

Ты здесь, Администратор?

В голове прозвучал бесстрастный голос чужого:

Смотря что понимать под термином «здесь». Общаться с тобой я могу на любых расстояниях, так что задавай свои вопросы.

Ты говорил про Компас. Или Путеводитель. Артефакт, с помощью которого я смогу находить разные крутые штуки.

В тоне Администратора, когда он ответил, появились снисходительные нотки.

Ну, ты же не думаешь, что все эти штуки действительно крутые? У нас это… как бытовые приборы. Многие вещи имеют двойное назначение. Люди думают, что заполучили мощное оружие, а это инструмент. Компас… он вроде как помогал нам искать предметы, которые потерялись. Очень удобно.

Зачем мне нужен Путеводитель? Что ты предлагаешь найти с его помощью?

Ты можешь искать любой хлам. Но я предлагаю выудить из кучи мусора то, что тебе пригодится в выполнении последующих задач.

Что это?

Истинное название предмета тебе ничего не даст. У людей эта вещь известна как Великий Артефакт.

* * *

Закончив разговор с Администратором, я откинулся на спинку кресла и несколько минут сидел, уставившись в пустоту. Эта пустота не была такой уж пустой — она постепенно наполнялась звуками. Шумом прибоя, разбивающимися о бетон дождевыми каплями, далёкими городскими огнями.

Встав с кресла, я отодвинул оконную секцию и впустил вселенную в комнату.

Шагнул во мрак.

На всей протяжённости нашего этажа светилась лишь пара окон. Большая часть апартаментов оставалась необитаемой. Слишком обширная площадь для троих человек.

Пространство перед моими глазами заштриховали почти отвесные струи дождя. Ветер утих, но море ещё волновалось, нагоняло на берег свои валы.

Ливень был плотным.

Иногда струи коварно захлёстывало на террасу. Я отодвинулся подальше от края, чтобы не промокнуть. Босые ноги ощущали холод бетонного покрытия.

Картина происходящего вырисовывалась с пронзительной ясностью.

Артефакт, за который усиленно рубились уличные банды Фазиса — это и есть знаменитый Путеводитель. Око и Эфа хотят заполучить устройство, являющееся ключом к настоящему сокровищу. Интересно, как на это смотрят Кормчие? Не удивлюсь, если по всей планете идёт тайная борьба за обладание Великим Артефактом. И мне бы в эту борьбу не влезать, держаться от неё подальше… Да только я повязан Предтечами. Искусственный разум, оставленный этими ребятами на Земле, хочет, чтобы я выполнил взятые на себя обязательства. И, подозреваю, мне придётся их выполнить.

Завязывается плотный клубок противостояния.

Мойры, кланы, тайные общества, криминальные группировки…

Чувствуешь себя кораблём, неудержимо несущимся на скалы.

Остаток вечера я посвятил наброскам плана по устранению Матвея Гайдука. Гангстер жил в гостевых домах и частных квартирах. Посуточная аренда, без договоров. Непрерывно менял хозяев. Приказы своим бойцам отдавал по телефону, всегда звонил из будок. Если и случались какие сборища, то для самих Тварей они были сюрпризом.

Пешком Матвей ходить не любил. Ездил в легковушке с тонированными стёклами, в сопровождении двух быков. За рулём сидел сам, никому не доверял. Ни любимого ресторана, ни закупок в одном магазине. Тачки менялись, но тонировка оставалась неизменной. Я, честно говоря, в шоке от такой продуманности действий.

Быки выполняли за Матвея любую работу. Выбрасывали мусор прямо в контейнер из окна автомобиля, делали покупки в магазинах, звонили и раздавали приказы мелким «шестёркам», общались с хозяевами съёмных квартир. Вооружены эти ребята были весьма экзотическим образом. Один ушлёпок таскал на бёдрах одноручные топорики в хитрых чехлах с заклёпками. Второй имел при себе шипованную металлическую дубину. Хрен пойми для чего — я не вижу на улицах рыцарей в сияющих доспехах. Проламывать броню такой штукой вряд ли понадобится, но мало ли… Не удивлюсь, если на разборки гангстеры облачаются в кольчуги или куртки со стальными вставками, да и шлемы не стоит исключать из уравнения…

Наиболее простым решением было снять клиента из винтовки. Вполне реально, если мне удастся изучить его дневные маршруты. Вот только подобные действия в родном городе сразу привлекут псов инквизиции.

Что остаётся?

Не уверен, что кусаригама будет хорошим решением. Про бычар ничего не известно, но они могут быть одарёнными. Например, метами. В честном поединке я могу потерпеть поражение. Да и сам Каток умеет железяками махать, причём почище своих телохранителей.

Размышляя таким образом, я вспомнил про наган.

И меня посетило внезапное озарение.

Глава 38

Я лавировал в транспортном потоке на своём «Кавказе», стараясь не выпускать из виду тонированный гроб Матвея Гайдука. Мотоцикл чем-то смахивал на турбированную «хонду» 1983 года из моей реальности. Я мог бы его купить, но не хотел светиться в будущем и взял у прокатчиков. Два рубля в час — цена вопроса.

Мотор позволял мне выжимать сотню «лошадок». Это вам не шведская «вальгалла», на которой сейчас ехали мои клиенты, но в условиях пробок и нескончаемых заторов шансы уравнивались. Более того, я обладал неоспоримым преимуществом, поскольку мог проскальзывать между неповоротливыми, непрерывно сигналящими машинами.

«Вальгаллу» в Фазисе покупали многие.

Тачка была сравнительно экономной в плане расхода топлива, но вовсе не из-за стартовых характеристик. Жители Фазиса буквально помешались на турбонаддуве. Движки переделывались почти в каждом СТО. И дело не только в патологической тяге кавказцев к скоростной езде. Наддув позволял увеличить КПД, одновременно снизив расход дизеля или бензина. Водилы экономили по три литра на каждые сто километров, и это было аргументом, даже несмотря на частые поломки компрессоров.

В общем, Гайдук не выделялся из толпы.

Разве что тонировкой.

На проспекте Суворова мы застряли основательно. Восемь полос встали как одна из-за аварии на перекрёстке. Я несколько минут угробил на то, чтобы продвинуться вперёд хоть на пару метров, но зазоры между бамперами были минимальными. Не выдержав, я вильнул вправо, выкатился на тротуар, дал по газам и обошёл фуру, смахивающую на космический корабль из «Чужого». Встроился в третий ряд, выждал секунды три и проскочил между двумя приземистыми легковушками. Эти манёвры позволили сократить дистанцию до объекта метров на тридцать.

Проспект соединял два самых отбитых, на мой взгляд, городских района — Пригорье и Хуабу. Свой путь я начал в чайнатауне, миновал кольцевую развязку и две эстакады, а затем втянулся в несуразный сектор, забитый обшарпанными девятиэтажками, складами, автомойками и прочими уродливыми наростами цивилизации. Соседние улицы были перекопаны коммунальщиками — меняли трубы.

Тучи разошлись.

Стало жарковато в мотоциклетной куртке, но снимать её глупо — под полой скрывается кобура с наганом. От шлема я отказался в пользу мобильности, но нижнюю часть лица замотал банданой. Таких байкеров в Фазисе пруд пруди — внешность у меня совершенно не запоминающаяся.

Очередной рывок — и я подрезаю белый микроавтобус с наклеенными на боковое стекло фотографиями водопадов. Тут всё ясно. Группу туристов повезли в горы, чтобы максимально вычистить из карманов все запасы наличности.

Клаксоны резали слух.

Я газовал аккуратно, чтобы не врезаться во что-нибудь и не помять кузов. Не хватало мне ещё разборок из-за царапины на рыдване горного жителя.

Упираюсь ногой в асфальт и несколько минут жду.

Вижу просвет — срываюсь с места.

Теперь между мной и Катком две машины по диагонали. Полчаса уходит на черепашье продвижение по проспекту, а затем тысячеколёсная механическая гусеница начинает огибать место аварии. Перекрёсток с вечно неработающими светофорами. Грузовик и микроавтобус, поцеловавшиеся бамперами. Толпа бородатых мужчин, усиленно жестикулирующих и орущих друг на друга. Никаких признаков дорожной полиции…

Колонны автотранспорта начали перестраиваться и втягиваться в единственную свободную полосу по моему направлению. Не прошло и двадцати минут, как я миновал злополучный перекрёсток.

Движение начало восстанавливаться.

Тачка Матвея оторвалась от меня на спуске. Я не паниковал — скоро этот упырь въедет в Пригорье, начнёт петлять по тамошним пыльным улочкам и обязательно притормозит у таксофона за двухэтажным почтамтом. И вот тогда начнётся самое интересное.

Я терпеливо вёл свою жертву по шумной магистрали, вдыхая бензиновые выхлопы и проклиная свою работу. Чтоб вы понимали, я не в восторге от мегаполисов. Дайте мне волю — и я поселюсь у чёрта на рогах. В сосновом бору или на каком-нибудь позабытом людьми островке.

Проспект свернул к горам и начал карабкаться вверх.

Кварталы здесь выглядели экзотично. Перепады высот, отсутствие вменяемой планировки и сплошной частный сектор. Чем выше всё это взбиралось на склоны, тем больше я видел красивых фасадов, окружённых фруктовыми садами и каменными заборами. Мы же свернули к убогим пятиэтажкам и одноподъездным новостройкам, рассчитанным на несколько семей.

Чем дальше я уносился от проспекта, тем уже становились улицы. Насколько я мог судить, мы приближались к границе Портового района. В этом месте залив глубоко вдавался в сушу, вплотную подступая к горам.

Машин на улице почти не было.

Изредка мне приходилось объезжать коровьи лепёшки и местных жителей, для которых никто не удосужился сделать нормальный тротуар.

А вот и здание с голубым конвертом на вывеске.

Тачка рептилоида начала сбрасывать скорость, я же и не думал следовать примеру Тварей. Вместо этого я догнал машину с тонированными стёклами, на ходу достал наган с глушителем и, пристроившись вплотную к задней дверце, заблокировал её ногой.

Энергия ки потекла по жилам.

Вся правая часть кузова исчезла, открывая моему взору сидящих внутри людей. Матвей видел моё отражение в зеркале, но сделать ничего не успевал. Как и его амбалы, один из которых дёрнулся, чтобы выйти через вторую дверь.

Я никому не дал шансов.

Просто сунул глушитель в металлическую поверхность и начал стрелять. Со стороны это выглядело так, словно мотоциклист пытается открыть дверцу с помощью неведомого устройства. Внутри салона пули входили в тела моих жертв, заливая сиденья кровью. При каждом нажатии спускового крючка барабан вращался, досылая патроны в ствол…

Мне потребовалось шесть выстрелов, чтобы разделать со всеми.

Сначала я выстрелил в Катка через спинку водительского сиденья, забрызгав красным лобовое стекло и руль. Затем методично расстрелял громил сзади. Стрелял в грудь, затем — в голову. С такой дистанции не промахнёшься, я почти не целился. Шестой патрон разнёс череп Матвею, окончательно превратив салон «вальгаллы» в ожившую мечту Стивена Кинга. Стрелял я таким образом, чтобы не разбить стекло. Последняя пуля прошила насквозь крышу автомобиля, попутно разбросав мозги Катка по кожаной обивке, зеркалу и приборной панели.

Убедившись, что никто не шевелится, я сунул наган обратно в кобуру и дал по газам.

Как по мне, локация была идеальной. Глухой переулок, складская стена на противоположной стороне, окна почтовых служащих прячутся за деревьями. Главный вход за углом. Будка таксофона прилепилась к стене здания, но сейчас ей никто не пользовался.

Свидетелей — ноль.

По хорошему, надо бы от трупов избавиться, но как это сделать, я не представлял. Остаётся лишь рассчитывать на то, что полиция не передаст дело инквизиторам. Негоже выносить сор из избы, даже при подозрении на огнестрел.

Свернув в тесный переулок, я на полной скорости промчался по теснине, образованной глухими стенами каких-то заброшенных построек. Выехал на извилистую улочку, утопающую в зелени, свернул налево, затем направо. Попетлял немного по частному сектору и поехал в Портовый район.

Гильзы извлеку дома.

Сейчас нужно свалить подальше из зоны боевых действий, сдать прокатчикам байк и сменить одежду. Что я и сделал, причём весьма оперативно.

Избавившись от «Кавказа», я скрылся в занюханной припортовой подворотне, отстегнул кобуру с наганом и упрятал оружие в рюкзак. Затем снял куртку и бандану, свернул рулетом и выбросил в ближайший мусорный контейнер. Достал из рюкзака батник, натянул поверх футболки и с безмятежным видом зашагал в сторону трамвайных путей.

* * *

Вечером того же дня, когда я отправился на боковую, Джан организовала во сне нечто наподобие сеанса двусторонней связи с Убытком. Без понятия, как они сумели это скоординировать со вторым морфистом, но мне приснилась открытая терраса кафе на набережной, столик и две низких скамьи с подушками. Я видел какие-то блюда и даже ощущал их вкус, но конкретика от меня постоянно ускользала.

Тариэл оказался пожилым человеком лет шестидесяти. Сухощавым, с аккуратной, несколько старомодной стрижкой и густыми чёрными усами. Волосы авторитета слегка подёрнулись проседью. Взгляд был тяжёлым и пронизывающим. Мне этот тип, если честно, напомнил Горького — в том виде, как его изображали в советских учебниках по литературе. Так и подмывало спросить, не пишет ли Убыток в свободное от убийств время какого-нибудь «Буревестника»…

Мою внешность Джан скрыла.

Не знаю, что видел большой босс, но обращался он ко мне уважительно, словно имел дело со взрослым мужчиной. Не исключено, что в своём сне лидер преступного мира разговаривал с тридцатилетним верзилой… Блин, да я мог быть и кавказцем. Фантазия Джан безгранична.

— Отличная работа, Кромсатель, — голос Убытка мне показался смутно знакомым. Словно с Кикабидзе разговариваешь. — Образы мне передали. Я проверил полицию — они обнаружили машину с телами.

Проверил полицию.

Ну, а чего ты ожидал? Конечно, в таком городе, как Фазис, полицейские тесно связаны с мафией. Провести грань между первыми и вторыми весьма проблематично.

— Знаешь, чего я не понимаю? — задумчиво протянул мой собеседник, поднося ко рту стакан с чаем. Это был классический турецкий армуду, смахивающий на песочные часы. — Как ты с ними разделался. Совершенно не твой почерк. Раньше были какие-то серпы, теперь дырки в телах, словно ты их вертелами протыкал. Края у ран неровные, множество инородных тел… Так мне сказал эксперт в участке.

Большой босс сделал многозначительную паузу.

— И ещё кое-что. В крыше автомобиля дырка… не уверен, что такую проделаешь стилетом. Машину осмотрели и в багажном отсеке нашли два сплющенных кусочка металла.

Убыток дал мне возможность переварить информацию.

И задал вопрос, который всё перевернул вверх тормашками:

— Это какая-то хитрая магия? Артефакт?

Я мысленно выдохнул. Действительно, в мире, где отсутствует стрелковое оружие, люди просто не могут выдвинуть правильную версию. А вот сверхъестественную — пожалуйста. Фокус в том, что в полиции может найтись кто-то сообразительный. Тут не застрахуешься.

— Артефакт… — задумчиво повторил я. — Возможно. Это моя профессиональная тайна.

Пусть человек гадает на кофейной гуще. При этом само построение фразы как бы намекает, что да, речь идёт о хитроумной артефакторике.

Убыток кивнул.

И спустя мгновение произнёс:

— Ты умеешь удивлять, Кромсатель. И ты очень хорошо выполняешь свою работу. Я готов щедро оплачивать твои услуги… но хочу предупредить. Обычно легавые, обнаружив странные следы на трупах, обращаются в консисторию. Это стандартный протокол. Но сейчас… не та ситуация. Понимаешь, брат? Я обратился к людям на самом верху… и тебя прикроют. Спустят это дело на тормозах. Трупы исчезнут, как и машина. Не благодари, ты здорово меня выручил.

Понятно, что это прелюдия.

Никто не станет выгораживать левого чувака за «спасибо».

— Услуга за услугу, — Тариэл не стал меня разочаровывать. — Война с Тварями продолжается. Есть и другие цели. Сложные, не стану обманывать. Будешь со мной до конца — хорошо заработаешь. А ещё… я могу порекомендовать тебя ИМ.

Последнее слово Убыток подчеркнул.

И поднял глаза в небо, словно мы обсуждали духов или пришельцев из космоса.

Мы оба понимали, о ком идёт речь. Хозяева Фазиса, лидеры Дома Эфы. Люди с большими деньгами, серьёзными заказами и повышенными требованиями.

— Я услышал тебя, — голос у меня ровный, безэмоциональный. — Мы продолжим сотрудничество.

— Очень хорошо, — Убыток довольно крякнул. — Ты не пожалеешь.

Сон утратил чёткие границы и начал расплываться, превращаясь в аморфный бред. Сначала я заметил, что вместо большого босса передо мной сидит рыбочеловек со щупальцами, обрамляющими ротовое отверстие. Урод смотрел на меня выпуклыми немигающими глазами, а тем временем платформа превращалась в мрачный подвал, освещённый факелами. Меня затянуло в омут незапоминающихся кошмаров.

Проснувшись, я долго не мог понять, в каком из миров нахожусь.

Сердце бешено колотилось, лоб покрывала холодная испарина.

До рассвета, судя по всему, было далеко — за окном царила непроглядная тьма. Несмолкаемый шум прибоя давно уже стал привычным фоном. Я лежал в свой постели, смотрел на осенние звёзды и половинку луны, прислушивался к ощущениям. Конвектор работал на минималках, и в комнате было прохладно.

Что-то заставило меня откинуть одеяло, встать и выйти на террасу.

По дороге я натянул шорты и толстовку, чтобы не замёрзнуть.

Сдвинул оконную секцию, шагнул наружу и положил локти на перила. Около минуты созерцал ночную панораму, ёжась от пронизывающего ветра. Чем ближе к ноябрю, тем злее осень…

Внезапно я почувствовал присутствие.

Повернул голову — и увидел силуэт, соткавшийся прямо из воздуха.

Глава 39

Реакция у меня отменная.

Правда, её нужно развивать с нуля в каждом перерождении.

Когда серп кусаригамы просвистел над моим плечом, вспарывая дождевые струи, я успел отпрыгнуть в проём, образованный сегментом окна.

И это спасло мне жизнь.

Изогнутое лезвие выбило искру из рамы, втянулось обратно в ночь, а в следующую секунду незнакомец уже стоял в комнате. Нападавший буквально просочился сквозь стекло и, не давая мне опомниться, продолжил атаку. Лезвие, сверкнув в свете луны, врубилось в паркет, разбрасывая щепки. Я успел откатиться, встать на одно колено и слегка задержаться, чтобы пропустить над головой шипованный груз. Мой противник, развернувшись, снова выстрелил серпом, но я был к этому готов.

Запрыгиваю на кровать и ныряю головой в стену.

Проваливаюсь в одно из пустующих помещений, которое Бродяга даже не стал заполнять мебелью. У нас таких комнат целый этаж. Интересно, почему не сработали протоколы безопасности домоморфа? Если они, конечно, есть…

Ладно.

Сейчас не до этого.

Из стены выдвигается человеческий силуэт. В прыжке выдвигается, красиво. Кто бы это ни был, он обладает теми же способностями, что и я. Да ещё и моё любимое оружие использует.

Ухожу перекатом от просвистевшего в воздухе серпа.

Срываюсь с места, резко забираю вправо и, накачав себя энергией, преодолеваю очередную стену.

Я в коридоре.

Теперь влево, бегом, не оглядываясь. И — вправо. Провалиться сквозь перегородку, чтобы попасть в тренировочную комнату. Здесь у меня разнообразный арсенал, вот только кусаригамы не хватает.

Подбегаю к стойке, выхватываю посох.

Разворачиваюсь, чтобы встретить атакующего.

Я и не сомневался, что убийца последует за мной. От противоположной стены отделился знакомый силуэт и, раскручивая маховик кусаригамы, неспешно двинулся в мою сторону.

Одна из граней тренировочной комнаты была панорамной и выходила на ту часть города, где находился порт. Тусклый звёздный свет не мешал мне сражаться — глаза давно привыкли к темноте. Теперь я видел, что мой противник — девушка. Или женщина. Чёрная обтягивающая одежда, закрытое маской лицо. Именно маской — нечто, напоминающее древнегреческую Трагедию. Выглядело сюрреалистично. Как будто по мою душу пришёл маньяк или грабитель банков из дешёвого голливудского боевика.

Цепь начала разгоняться, закручивая груз и серп по смертельно опасным траекториям. Моя противница пользовалась классическим вариантом кусаригамы — тяжёлым и убойным. Я понял, что ставки будут делаться на захлёсты и удары по ногам.

Оправдывая мои подозрения, груз полетел к шесту.

Я успел отдёрнуть посох, пригнуться и, пропустив мимо шипованный шарик, отбить летящий серп вторым концом палки. Сила инерции была столь велика, что мне едва не выломало кисти. Я бил в деревянную часть камы, иначе лишился бы своего оружия.

Цепь с серпом отбросило в сторону.

Девушка молниеносно крутанулась вокруг собственной оси, натягивая цепь и разгоняя серп, поменяла хват и чуть не достала меня грузом. Шар с треском врезался в шведскую стенку, вырвав кусок дерева. Моя противница подтянула цепь, перевела вращение в вертикальную плоскость и, поддев шар ногой, отправила вперёд, одновременно разматывая кусари.

Груз врезался мне в плечо, отбросив на деревянные перекладины.

Левую руку пронзило болью.

Вот же сука!

Почему-то удар убийцы, проникшей ко мне в дом, заставил меня собраться, и следующий выпад я отбил шестом… Это было ошибкой. Цепь обмоталась вокруг палки, и вражина с силой дёрнула кусаригаму на себя.

Я выпустил посох из рук и остался без оружия.

Краем уха зафиксировал: шест откатился к панорамному окну.

Бешеная девка тут же возобновила вращение и повторила свой коварный приёмчик с ускорением груза. Пнула шарик, позволяя цепи размотаться, и я понял, что не успеваю нырнуть вниз. И даже шагнуть в сторону не успеваю. Подсознательно я уцепился за соломинку и применил к себе навык проницаемости.

Тупо, конечно.

Но это сработало!

Шар проник в мою грудную клетку, не причинив ни малейшего вреда. Я ничего не ощутил, словно был невидимкой или грёбаным призраком. Выглядело это жутко, но потом стало ещё веселее. Цепь с грузом скользнула обратно, а я вернулся в исконное материальное состояние.

Ни капли крови.

Ни одного переломанного ребра.

Охренеть!

Девушка намотала груз на левый кулак и отправила в полёт каму. Я нырнул под серп, перекатился и, проскользнув немного по полу на коленях, дотянулся до шеста. Не оборачиваясь, завёл посох за спину, отбил атаку серпом, довернул себя и выстрелил палкой в живот противнице.

Сучку скрючило.

Я вернул посох, вскочил на ноги и ударил вторым концом, подсекая ногу. Вражина упал на паркет.

Чтобы закрепить успех, я скользнул вперёд, но девушка подтянула каму и попыталась всадить клинок мне в бедро. Отбив выпад нижним концом шеста, я продолжил движение и выстрелил ударной частью посоха, пропустив его между ладонью и большим пальцем руки.

Голова убийцы дёрнулась.

Шест угодил в переносицу, я услышал хруст ломающихся костей. Коротким подшагом я отступил назад и, описав полукруг, ударил вторым концом шеста.

В челюсть.

Девушка упала на колени.

Затем — на живот.

Несколько секунд в тренировочной комнате царила тишина. Я ждал, но ничего не происходило. Та, что явилась за моей жизнью, больше не представляла угрозы.

— Бродяга?

— Да, Сергей.

— Почему ты не защитил нас? Эта тварь проникла внутрь, где твои барьеры?

— Ты не давал чётких приказов.

— Разве у тебя нет стандартных протоколов?

— Через мои стены можно просачиваться. Ты сам это видел.

Иду к двери.

Включаю свет.

Сучка ещё дышит. Я вижу, что на её правый кулак намотана часть цепи с грузом, а серп лежит в метре от стены. Если бы у моей противницы хватало здоровья, она бы могла встать и продолжить бой… но она не может.

Направившись к распростёртой на полу девушке, я занёс шест и безжалостно впечатал один из его концов в скребущие по паркету пальцы.

Хруст.

Пинком ноги переворачиваю убийцу на спину.

Худощавая, с плоской грудью, в чёрном спортивном костюме. Античная маска пробита в том месте, где мой посох вломился в переносицу. Если бы не эта театральщина, моя противница была бы мертва.

— Кто ты такая? — разматываю груз с цепью и отшвыриваю подальше. — Кто тебя послал?

Нулевая реакция.

Тянусь, чтобы сорвать маску.

«‎Девушка» оказалась вполне себе зрелой женщиной лет тридцати пяти. Европейской, как говорится, наружности. С темно-русыми волосами, забранными в пучок. На меня смотрели немигающие серые глаза. Нос у женщины был сломан, из уголка губ сочилась кровь.

— Я могу быть настойчивым.

Женщина сжала зубы, что-то раскусывая. И победоносно уставилась на меня.

— Эй! — я с тревогой попытался нащупать взгляд своего врага. — Совсем охренела?

Тело убийцы начало содрогаться в конвульсиях. Похоже, эта тварь раскусила ампулу с ядом, чтобы не отвечать на мои вопросы! Уровень фанатизма зашкаливает…

Я понял, что ситуацию не исправить.

Ночная визитёрша выгнулась дугой и затихла. Мне показалось, что на губах мастера боевых искусств проступила пена.

В глубине наших апартаментов хлопнула дверь.

— Она пролезала через стены, — сказал я. — А до этого телепортировалась на террасу. Две разноплановых способности. Как такое возможно, Бродяга?

— Я не зафиксировал телепортацию, — возразил домоморф. — Ты знаешь, траектории прыжков отклоняются.

— Но она выкрутилась прямо из воздуха!

— Это другое.

— В смысле?

— Подозреваю, что женщина воспользовалась одним из артефактов Предтеч.

— Что за артефакты такие?

— Перенос тела посредством искажения многомерного пространства.

— Телепортация?

— Нет. Та же технология, которой я пользуюсь во время наших перемещений. Пространство имеет многомерные складки, их конфигурацию можно менять, сокращая расстояния.

Я посмотрел на труп с повышенным интересом.

— Эта штуковина у неё… с собой?

— Не уверен. Заброску, как правило, осуществляет оператор. Портативных передатчиков почти не осталось.

Вот почему убийца смогла проникнуть на нашу территорию безнаказанно.

Дверь открылась, впуская в тренировочную комнату Джан.

— Что случилось?

— На меня напали, — приближаюсь к трупу.

— Она?

Молча киваю.

Соседка прибежала в ночной пижаме, вооружившись топориком для рубки мяса. Надо же — готова была сражаться за нас всех…

— Помоги, — я присел на корточки, чтобы перевернуть скрюченную тёлку на спину.

Джан в ужасе отшатнулась:

— Что ты собираешься делать?

— Обыскать её. Что же ещё.

— А что мы ищем? — преодолевая себя, морфистка опустилась на колени рядом со мной. Отложила топорик. — Гадство.

Я отодвинул шест в сторону.

Быстро обыскал женщину, игнорируя брезгливые взгляды соседки.

— Любые украшения, — подсказал Бродяга. — Кольца, браслеты, медальоны.

Ничего подобного.

Даже близко.

Одежда ночной гостьи на поверку была далека от экипировки ассасинов или японских синоби. Спортивный костюм, под которым — нечто наподобие джемпера. И отброшенная в сторону маска. Обувь — крепкие осенние ботинки на ребристой подошве.

Моё внимание привлекла шея женщины. В том месте, где окровавленный вырез джемпера открывал ключицу. Наклонившись ещё ниже, я отодвинул воротник трикотажной кофты и увидел татуировку.

Чёрный глаз в пятиконечной звезде.

* * *

Закончив свою работу, я выпрямился.

Воткнул лопату в землю и вытер пот со лба.

Деревья шумели над головой. Ветки поскрипывали, в иглах блуждал ветер. Луна не могла дать нужного освещения, поэтому я воткнул в дупло ближайшей сосны мощный туристический фонарик. Не знаю, что меня сподвигло его купить. Выяснилось, что спонтанное решение было правильным.

Домоморф притаился в чаще.

Метрах в двадцати от нас.

Фиг его знает почему, но Федя не проснулся от ночного шума. Я иногда завидую крепкому сну оружейника — хоть из пушки стреляй над ухом. Впрочем… оно и к лучшему. Незачем ребёнку участвовать в захоронении мертвецов.

Закапывать визитёршу мне помогала Джан.

Лопаты мы отыскали в подсобке на первом этаже пансионата. Там ещё были швабры, грязные вёдра, заляпанные извёсткой, какие-то полусгнившие тряпки, носилки и поломанные стулья.

Работать в предрассветный час — такое себе.

Холодно, зябко, мрачно. Спину немного потягивает от постоянного кидания земли в могилу. Зато пот быстро высыхает. Спать уже не хочется — я на адреналине.

Болит плечо.

Я осмотрел себя, запершись в ванной. Красная с фиолетовым гематома. Раны от шипов. Но кости, насколько я понял, не сломаны. Рука плетью не висит, повреждения не критичны. Или это моя одарённость? Организм быстро восстанавливается…

— Чёрное Око, — сказала Джан. — Ты хоть понимаешь, кто они такие?

Выражения лица девушки я не видел.

— Грёбаные сектанты. Тайное общество.

— Это разные вещи.

— Так просвети меня, — начинаю аккуратно закладывать место захоронения дёрном. Кусаригаму надо Хасану спихнуть. Только лезвие малость поправлю.

— Ну, они за артефактами охотятся. И много чего крутого нашли.

— И это всё?

— Очень мстительные. Если за тебя взялись — уже не отпустят.

Я обдумал слова Джан.

Шутить на эту тему расхотелось.

— Слушай, — критически осматриваю дело рук своих, — а как они нас обнаружили?

В тайных обществах, насколько мне известно, очень мало одарённых. Почти все бунтари — обычные люди. Те, кого природа обделила родословной. Однако против меня билась женщина, умеющая проходить сквозь стены. Как я. Случайность? Или Око таким образом решило донести некое послание? Хотя какое послание — если бы миссия убийцы увенчалась успехом, я бы тут не стоял. И ничего не анализировал.

А вот что меня действительно воодушевило, так это фокус, который я провернул во время боя. Применил к СЕБЕ навык проницаемости. Никогда бы не сделал ничего подобного в здравом уме и трезвой памяти. Ходил бы и колотился — вдруг я растворюсь как дым или не смогу вернуться в материальное состояние?

Но я смог.

Оружие визитёрши насквозь пробило мою грудь, не причинив вреда. А это уже совсем новый уровень игры. Наверное, я смогу стать… неуязвимым? Ну, да. Человек-тень. Правда, и теневое оружие не нанесёт ущерб противнику. А теневые руки не удержат реальный меч. Вот только… у меня возникло ощущение, что проницаемой стала моя грудная клетка. И всё. В пылу сражения я не думал. А теперь даже не уверен, смогу ли повторить что-то подобное в будущем.

— У них ясновидцы есть, — Джан ответила неуверенно.

— Ты знаешь или подозреваешь?

— Да никто толком о них ничего не знает, — отмахнулась соседка. — Слухи одни.

— Но они вроде как революционеры. Их не преследуют?

— Они вне закона, — подтвердила Джан.

— Хорошо, — мои губы тронула едва заметная усмешка. — Когда я буду их убивать, никто не расстроится.

Лопаты мы забрали с собой.

Шагая по каменистой тропе, я думал о том, что надо бы поговорить с домоморфом о протоколах безопасности и отдать какие-нибудь умные распоряжения. Негоже, чтобы по балконам шастали всякие… с железками в руках. Да и перебираться в новое место из пансионата я не намерен. Если у Чёрного Ока имеются ясновидцы, они всё равно придут, этого не избежать. Лучше подготовлюсь и встречу ублюдков во всеоружии.

Я по уши увяз в этой войне.

Придётся идти до конца.

март — июнь 2023 г.

Content

Ян Бадевский
Убийца на краю империи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39