Айви Смоук

Элита «Эмпайр-Хай»

© Ivy Smoak, 2020

© Наталия Нестерова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Глава 1

Четверг

Нет.

Никогда.

Nunca! [1]

Эти слова, не переставая, крутились у меня в голове, пока я смотрела на отца Изабеллы. На моего отца. Такого просто не могло случиться!

Я повернулась и взглянула в заднее окно машины на миссис Алькарас и Мэтта, которые постепенно уменьшались в размерах. Мне совсем не хотелось уезжать с этим человеком. И неважно, был он мне кровным родственником или нет, но моим отцом он никогда не станет. Я никогда не буду носить фамилию Пруитт. Это было похищение. Я попыталась открыть дверь, дернув за ручку, но она не поддалась.

– Успокойся и пристегнись, – приказал мистер Пруитт.

Да пошли вы куда подальше!

– Выпустите меня, – постаралась я сказать спокойно, но голос предательски задрожал.

Он проигнорировал мою просьбу.

Я снова стала дергать ручку, а потом заколотила по стеклу.

– Выпустите меня!

Миссис Алькарас и Мэтт уже скрылись из вида. Выпустите меня отсюда. Я била ладонями по окну.

Мистер Пруитт убрал телефон, но ничего не сказал, только посмотрел на меня. От его ледяного взгляда у меня мороз пробежал по коже.

– Ты так на нее похожа.

У меня перехватило дыхание.

– На мою маму? – На краткое мгновение я даже передумала бежать. Мне захотелось задать ему миллион вопросов о маме.

Мистер Пруитт нахмурился.

– А на меня совсем не похожа. – Он прищурился. – В квартире нас ждет врач. Он проведет генетическую экспертизу, чтобы удостовериться во всем окончательно. И возьмет еще ряд анализов. Нужно убедиться, что ты… чиста. – Он сказал слово «чиста» таким же тоном, как говорил слово «нацменка», когда заявил о том, что миссис Алькарас не может стать моим опекуном.

Я даже не хотела знать, что он имел в виду. Это было совершенно не важно. Я не стану сдавать никакие анализы. Моим официальным опекуном была миссис Алькарас, а не он.

– В какой еще квартире? – спросила я.

Знал ли Мэтт, куда меня везут? Он был знаком с Пруиттами. И поможет во всем разобраться. Поможет мне выбраться. Я надеюсь.

Мистер Пруитт не ответил на мой вопрос и продолжил рассматривать мое лицо, словно перед ним была головоломка, которую у него никак не получалось разгадать.

– Вы там живете? – спросила я. Вопрос был глупым. Разумеется, он говорил о своем доме. В Нью-Йорке некоторые называли свои дома «квартирами». Но мне всегда казалось, что звучит это как-то совсем не по-домашнему. Впрочем, одним глупым вопросом я не ограничилась и задала еще один, такой же дурацкий: – Вместе с… Изабеллой? – У меня перехватило горло. Только не это! Я не могла оказаться ее родственницей. Была ли жена мистера Пруитта такой же злобной, как и дочь? И были ли другие дьявольские дети в их семействе, про которых я ничего не знала?

Он холодно посмотрел на меня.

Нет, его дом точно никогда не покажется мне уютным. Это просто невозможно, когда его хозяин – человек с таким холодным и жестким взглядом. Но у него уже была одна злобная дочка, зачем ему понадобилась еще и я?

– Послушайте, я рада, что вам захотелось получше узнать меня. – Я солгала – он опоздал на шестнадцать лет. – Но… сейчас не самый подходящий для этого момент. То есть самый неподходящий.

Мистер Пруитт знал об этом. Он силой увез меня с похорон дяди и, судя по всему, не испытывал по этому поводу никаких сожалений. Я быстро заморгала, пытаясь сдержать слезы, которые навернулись на глаза.

– Я буду вам очень признательна, если вы отпустите меня.

Он снова сосредоточил внимание на своем телефоне, словно показывая мне, что разговор окончен. Но затем вдруг сказал:

– Моя семья не знает о тебе. Мне нужно время, чтобы разобраться со всем этим недоразумением. Поэтому тебе лучше сидеть и не высовываться, пока я не разрешу.

Так вот чем я была для него? Недоразумением? Но так было даже лучше, я все равно не хотела быть его дочерью. Только, если ему самому это не нравилось, почему тогда он не хотел отпустить меня? Я не видела в этом никакой логики.

– Вам не стоит утруждать себя, – сказала я. – Мне от вас ничего не нужно. Ни ваших денег. Ни вашей помощи. Клянусь, я никому не скажу, что вы мой отец, если вас это так беспокоит. Я просто хочу вернуться домой. – Я пыталась придумать какие-нибудь аргументы, лишь бы убедить его.

– Домом ты называешь ту грязную квартирку, в которой живет женщина, с трудом изъясняющаяся по-английски? Я тебя спасаю.

– Мне не нужно, чтобы вы меня спасали.

Машина остановилась перед небоскребом, мало чем отличающимся от других городских новостроек. Тонны стекла. Строгий безликий фасад. Если здесь жила Изабелла, то мне не захотелось бы приближаться к нему даже за километр, не то что входить. Он не заставит меня сделать это. У него ничего не выйдет.

– Твоя мать умерла, – сказал мистер Пруитт. – Как и твой дядя. У тебя нет ни денег, ни перспектив. Ничего. Позже ты еще поблагодаришь меня. А пока останешься здесь. Вскоре я свяжусь с тобой.

Один из телохранителей открыл дверцу машины с моей стороны.

Я обернулась к мистеру Пруитту, но все его внимание в очередной раз было обращено на телефон.

– Вы не пойдете со мной?

Мысль о том, что мне придется войти в квартиру, где живет Изабелла, одной, без ее отца, пугала еще больше, чем перспектива направиться туда вместе с ним.

Он ничего не ответил, а телохранитель схватил меня за руку.

– Вы не можете оставить меня здесь!

Прежде чем мистер Пруитт успел что-либо сказать, телохранитель вытащил меня из машины, захлопнул дверь, и машина снова выехала на оживленную улицу.

Я попыталась вырвать руку, но телохранитель крепко сжимал ее в районе бицепса.

– Отпустите меня, не то я сейчас закричу изо всех сил! – сказала я.

Он потащил меня к входу.

– На помощь! – заорала я.

Несколько прохожих обернулись, но затем пошли дальше своей дорогой.

Вы это серьезно? Меня похищали, а люди предпочитали даже не смотреть в мою сторону! Что вообще творилось в этом Нью-Йорке? Если крики не помогли, то, возможно, получится уговорить отпустить меня?

– Пожалуйста, отвезите меня обратно в церковь! Там ведь хоронят моего дядю.

Лицо телохранителя оставалось бесстрастным. С таким же успехом я могла разговаривать с кирпичной стеной.

– Похороны еще не закончились. Я должна вернуться.

Телохранитель обернулся как раз в тот момент, когда машина мистера Пруитта скрылась из вида.

– Мне очень жаль, что так получилось с похоронами. Но я не могу отвезти тебя обратно.

– Пожалуйста! – Я снова почувствовала, как распадаюсь на части. И не могла собраться с силами. Мне нужно было вернуться в церковь. Попрощаться с дядей. Положить желтую розу на его гроб – точно так же, как на похоронах мамы. Я должна была находиться там. Должна.

– Тебе нужно кое-что понять, и чем скорее, тем лучше. Пруитты всегда получают то, что хотят. Поэтому, если ты сейчас не войдешь внутрь по своей воле, мне придется затащить тебя силой. Но мне бы этого не хотелось. Думаю, что и тебе тоже.

Я не сдвинулась с места.

– Посмотри на это вот с какой стороны, детка. Чем быстрее ты пойдешь со мной, тем скорее все закончится.

Наконец-то у меня появилось хоть что-то, за что я могла уцепиться. И он назвал меня «деткой». Это напомнило мне, как дядя называл меня «малышкой». Возможно, все эти анализы займут не так уж много времени. Возможно, я еще успею вернуться на похороны. Возможно, возможно, возможно. Но чем дольше я буду сопротивляться, тем дольше мне придется задержаться. Поэтому я позволила телохранителю провести меня в здание. По спине пробежал холодок, когда я ступила на блестящий мраморный пол. Здесь оказалось еще холоднее, чем снаружи. И не думаю, что причина была в температуре внутри помещения. Просто я зашла на территорию Изабеллы.

«Пруитты всегда получают то, что хотят». Я надеялась, что телохранитель окажется прав. Потому что Изабелла точно не захочет обзавестись сестрой в моем лице. Как только ей станет известно, что я нахожусь в ее доме, она тут же потребует, чтобы я ушла. И все быстро закончится. Мысленно я уже рисовала себе эту сцену. Как она будет кричать и закатывать истерику. Возможно, начнет высмеивать мой внешний вид и пригрозит устроить все так, чтобы я исчезла. Но зато после этого я смогу вернуться домой к Алькарасам. И все снова придет в норму.

Я старалась не обращать внимания на слезы, которые навернулись на глаза. В норму? Нормальным для меня было бы вернуться в Делавэр вместе с мамой. Или снова смотреть фильмы вместе с дядей. Но моя жизнь уже никогда не станет нормальной.

Телохранитель провел меня через фойе. Консьерж за столиком улыбнулся нам так, словно его совершенно не смутило, что огромный мужчина тащит за собой девушку-подростка. Мне хотелось сказать ему, что меня похитили. Но его улыбка и равнодушное отношение к моему очевидному похищению подсказывали мне, что никакого толку из этого все равно не выйдет. Мне нужно было просто войти в квартиру Изабеллы и сделать так, чтобы она узнала о моем присутствии. Скоро все должно закончиться.

Двери лифта со звоном открылись. Я ступила в кабину, и меня охватило ощущение, будто я только что прошла через врата ада.

Глава 2

Четверг

Двери лифта открылись, и я очутилась в квартире, которая выглядела холодной и неуютной, как мне и представлялось. На мгновение я даже задержала дыхание, как будто, если буду дышать тем же воздухом, что и Изабелла, то сама стану таким же чудовищем. А может, я просто боялась, что она внезапно возникнет передо мной и плюнет мне прямо в лицо. Или сделает что-нибудь похуже. Я не хотела находиться здесь. Меня тут вообще не должно быть. Но не успела я попросить телохранителя, чтобы он спустил меня на лифте обратно в фойе, как он подтолкнул меня вперед.

Вот черт! Но я даже не попыталась сопротивляться. А решила следовать намеченному плану. Мне совсем не хотелось встречаться с Изабеллой, но нужно было, чтобы она пришла в ярость и выставила меня из своей квартиры. А это означало, что я должна найти ее. Я заглянула в гостиную, мимо которой мы проходили. Казалось, что здесь вообще никто не живет. На безупречно чистом диване не было даже уютного пледа. Однако я знала, что она здесь. Чувствовала ее присутствие. Именно из-за нее по спине у меня пробегал холодок. Из-за нее я постоянно оглядывалась.

– Где Изабелла? – спросила я.

Телохранитель проигнорировал мой вопрос и повел меня мимо кухни дальше по коридору.

Все здесь было таким белым, чистым и… безликим. Ни одной фотографии мистера и миссис Пруитт или Изабеллы на стенах. Возможно, он ненавидит Изабеллу так же сильно, как и я?

Мы остановились около спальни. Внутри я увидела мужчину в белом медицинском халате. Он повернулся ко мне:

– Вы, должно быть, Бруклин Пруитт? Я доктор Уилсон. Прошу вас, присаживайтесь. – Он указал на край кровати, около которой стоял.

Во всей этой ситуации многое показалось мне неправильным, но один момент особенно задел.

– Сандерс, – уточнила я.

Доктор удивленно приподнял брови.

– Моя фамилия Сандерс, а не Пруитт.

– А. – Он сделал пометки в своей папке-планшете. – Это займет совсем немного времени, Бруклин. Мне только нужно взять у тебя несколько анализов. – Он отложил папку и взял в руки иголку.

Я не собиралась входить в комнату и садиться на кровать, И тем более позволять совершенно незнакомому человеку делать мне какой-то укол или брать у меня кровь.

– Нет, не переживайте Честно говоря, это какое-то большое недоразумение. Мне ничего не нужно от мистера Пруитта.

Доктор Уилсон склонил голову набок.

– И вы даже не хотите узнать, отец он вам или нет?

Я колебалась. Кажется, он тоже это заметил. Но потом я покачала головой.

– Нет.

Сказав это, я попятилась назад и врезалась прямо в телохранителя.

Он смерил меня суровым взглядом.

Что я вообще собиралась сделать? Обогнуть его и броситься прямо к лифту? Мне бы все равно не удалось сбежать от этого похожего на буйвола мужчины. Хотя телохранитель не произнес ни слова, его суровый взгляд явно таил в себе угрозу. И у меня не было никакого желания выяснять, какую именно.

Честно говоря, я давно уже не посещала врача. У мамы не было страховки. Не помню, когда в последний раз проходила медосмотр. Возможно, когда еще училась в средней школе? Что плохого может случиться, если я позволю доктору Уилсону взять у меня анализы? Моя мама умерла совсем молодой от болезни сердца. Дядя тоже скончался достаточно молодым от рака легких. Возможно, лучше узнать о состоянии своего здоровья?

Я посмотрела на телохранителя, словно опасаясь, что он сейчас прочитает мои мысли. Но мы были знакомы с ним всего на несколько минут дольше, чем с этим доктором с иголкой. Кажется, у меня имелось не так много вариантов, кому в данной ситуации я могла довериться.

Он приободрил меня лишь тем, что кивнул в сторону доктора.

Я поджала губы и обернулась.

Доктор улыбнулся.

– Не переживайте. Это, на самом деле, займет всего несколько минут.

Я медленно кивнула.

– Я могла бы записаться к вам на прием и прийти в более подходящее время. – Я тянула время, но у меня никак не получалось придумать способ, как вырваться отсюда.

– Я семейный врач. Ваш отец платит мне очень хорошие деньги за то, чтобы я всегда находился на связи. Так что меня это совершенно не стесняет. – Он усмехнулся, и эта его улыбка немного успокоила меня. – Когда у вас в последний раз были месячные? – спросил он и снова посмотрел в свою папку.

Так, зря я расслабилась. Разве можно вот так сразу задавать настолько личные вопросы? Я почувствовала, как у меня покраснели щеки, и оглянулась на телохранителя. Он старался не смотреть мне в глаза, но с места не сдвинулся. Очевидно, уходить он не собирался.

Я глубоко вздохнула.

– Несколько недель назад.

– Они начались или закончились несколько недель назад?

– Начались.

Что вообще за обследование собирался проводить этот врач?

– Чудесно. – Он сделал какие-то пометки, продолжая держать в руке опасно острую иголку. – Идите сюда, идите, не стесняйтесь.

Мои ноги сами повели меня в комнату, хотя мозг буквально кричал, чтобы я этого не делала. Но чем скорее все это закончится, тем лучше. Я ответила на остальные бестактные вопросы врача и постаралась немного успокоить сердцебиение, когда он заметил, что у меня слишком частый пульс. И поморщилась, когда он брал у меня кровь.

– Результат будет готов завтра утром, – сказал он. – Ваш отец хочет получить их как можно быстрее, и я не заставлю его долго ждать.

– Предполагаемый отец. – У меня еще теплилась надежда, что я не имела отношения к этому дьявольскому семейству. Я дотронулась до того места, куда доктор приклеил пластырем ватный тампон.

– Скоро все прояснится, – заверил меня доктор Уилсон. – Вы не хотите еще о чем-нибудь спросить меня, пока я не ушел?

Как я могла оказаться родственницей таких жестоких людей? Как моя мама могла полюбить такое чудовище? Неужели и я стану такой же?

Я только покачала головой.

– Вот и славно. – Он закончил собирать свои вещи, еще раз улыбнулся мне на прощание и вышел из комнаты.

Я встала, но у меня сильно закружилась голова, и я снова опустилась на кровать.

– Эй, аккуратнее, – сказал телохранитель и сделал шаг в мою сторону, словно в самом деле испугался, что я упаду в обморок. – Тебе нужно поесть. Хочешь чего-нибудь?

Я молча уставилась на него.

– Могу принести что угодно. Выбирай.

– Все что угодно?

Он кивнул.

– Моя законная опекунша готовит обалденные эмпанады. Давайте сходим к ней и поедим? Я покажу дорогу.

– На этой улице есть отличный мексиканский ресторан. Я вернусь через несколько минут. – Он развернулся и исчез в коридоре.

Несколько секунд я сидела в тишине, а затем услышала, как двери лифта со звонком открылись и закрылись. Он оставил меня одну в квартире Пруиттов. Значит, по сути, предоставил мне полную свободу действий. Слава Богу! Нужно было поскорее выбраться отсюда.

Я встала, но голова снова закружилась. Сколько крови забрал у меня этот странный доктор? Вцепившись пальцами в дверной косяк, я с трудом вышла в коридор и направилась к лифту, опираясь рукой о голую стену, чтобы не упасть.

Наконец, я нажала на кнопку вызова лифта и стала ждать. Ждала я долго. Снова нажала на кнопку и тут поняла, что для использования лифта сначала нужно было ввести код на специальной клавиатуре рядом.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, и я резко развернулась. Я готова была поклясться, что за мной кто-то следит. Но квартира выглядела совершенно пустой, и здесь не было ни одной живой души.

Я снова ударила кулаком по кнопке вызова. Как они могли оставить меня здесь и даже не сообщить код от лифта? А если случится пожар? При мысли, что, возможно, моему предполагаемому отцу было совершено все равно, даже если я погибну, у меня перехватило дыхание. Может, ему это было бы даже на руку? Не придется рассказывать обо мне своей жене и законной дочери. Я просто… исчезну.

По телу пробежала холодная дрожь, и я снова обернулась.

– Изабелла? – мой голос дрожал, и это прозвучало отвратительно.

Никто не ответил.

Существовало три способа отсюда выбраться. Во-первых, мой исходный план разозлить Изабеллу. Во-вторых, взломать код доступа к лифту и, наконец, в‐третьих, отыскать телефон и позвать на помощь. И во всех трех случаях я должна была обследовать квартиру. Если здесь есть какой-нибудь кабинет, то я могу найти там дату рождения миссис Пруитт или Изабеллы. Возможно, одна из этих дат и окажется кодом. А еще в кабинете может находиться телефон. Два последних варианта мне понравились намного больше, чем вариант встречи с Изабеллой.

Я вернулась в коридор и прошла мимо спальни, где недавно общалась с доктором. Рядом была еще ванная, которая оказалась больше моей комнаты в дядиной квартире. Еще одна пустая спальня. И огромная спальная комната, которая выглядела такой же нежилой, как и две предыдущие. Я подошла к последней двери и повернула ручку. Но дверь оказалась заперта. Все остальные комнаты я осмотрела. А в этой наверняка находилось что-то важное. Или… кто-то.

Я постучала в дверь.

Ответа не последовало.

– Изабелла? – позвала я.

И снова никакого ответа.

Я опять подергала ручку, а затем прижалась ухом к двери. За дверью стояла абсолютная тишина.

– Тебе нельзя входить сюда.

Я подпрыгнула от неожиданности. Даже не слышала, как вернулся телохранитель. В руке он держал несколько пакетов из коричневой бумаги, и до меня донесся запах сыра и жареного теста. Я уже не помнила, когда в последний раз что-то ела. Трудно заставить себя есть, если все время хочется плакать.

– Где миссис Пруитт и Изабелла? – спросила я, проигнорировав громкое урчание в животе.

Он молча смотрел на меня.

– Мистер Пруитт вообще женат? У него есть еще дети?

Телохранитель прищурился и взглянул на меня так, словно перед ним была головоломка, которую он никак не мог разгадать.

Нужно было испробовать какой-нибудь другой способ.

– Мне нужно позвонить. Сказать друзьям, что со мной все в порядке.

В желудке снова заурчало.

– Поговорим об этом после того, как мы поедим.

Мы поедим? Я не удержалась и из любопытства последовала за телохранителем. Он стал доставать из пакетов контейнеры с едой.

– У них не было эмпанад, – сказал он. – И я не знал, что еще ты любишь.

Я села и приподняла крышку ближайшего контейнера. Там были буррито с фасолью и рис. От еды поднимался пар. Я обожала буррито с фасолью. Он купил мне всю эту еду, потому что не знал моих предпочтений? Я посмотрела на него, когда он взял второе буррито и начал есть. Возможно, ему тоже нравилась такая еда. Телохранитель выглядел значительно моложе мистера Пруитта. На вид ему было лет двадцать пять. А волосы у него были такими же темными, как у мистера Пруитта и Изабеллы.

– Вы его сын? – спросила я.

Он подавился от неожиданности.

– Что? Нет.

Причем ответил он таким тоном, словно одна только мысль об этом вызвала у него отвращение.

Мне тоже было отвратительно думать о своем родстве с Пруиттами. Я поковырялась в рисе вилкой. Есть сразу же расхотелось.

– Он не такой уж и плохой.

Я взглянула на телохранителя.

– Зато Изабелла плохая.

Он прожевал кусок и ответил:

– Я не имею права обсуждать с тобой его семью.

По какой-то причине этот ответ устроил меня намного больше, чем если бы он начал утверждать, что Изабелла вовсе не ужасна.

– Как вас зовут?

– Можешь называть меня Миллером.

– Это имя или фамилия?

– Ты просто можешь называть меня так.

Ответ был уклончивым. Но я решила, что «Миллер» – это все-таки фамилия.

– А как ваше имя?

Я готова была поклясться, что он пытался скрыть улыбку.

– Ешь, детка.

Детка. Я вдруг вспомнила дядю, и это было как ножом по сердцу. Я ощущала себя примерно так же, когда что-нибудь напоминало мне о маме. Неужели я никогда не избавлюсь от этого чувства? Как будто кто-то постоянно преследовал меня с ножом и все время втыкал мне его в сердце. Казалось, что это уже никогда не прекратится.

– Ну ладно. Можешь позвонить. У тебя две минуты. Потом – поешь. – Миллер положил на стол сотовый телефон и подтолкнул его ко мне. – Но сегодня ты переночуешь здесь. Так что даже не проси, чтобы они за тобой приехали.

– Хорошо. – Я схватила телефон и вскочила со стула. Мне не разрешили просить, чтобы меня увезли отсюда. Но ничего страшного. Потому что единственный человек, с которым мне в тот момент хотелось поговорить, все равно приедет ко мне. Он всегда так делал. Он придумает, как вытащить меня. Он во всем разберется. У него было столько же возможностей, как и у мистера Пруитта. Я набрала номер и прижала телефон к уху.

– Алло? – его голос звучал жестко и холодно, как будто он сейчас участвовал в каком-то напряженном споре. На мгновение я даже подумала, что ошиблась номером. Но я хорошо запомнила его наизусть.

– Мэтт?

– Бруклин? Это ты? – Гнев в голосе исчез, и на смену ему пришла так хорошо знакомая мне теплота, к которой я уже привыкла. Услышав, как Мэтт произнес мое имя, я не смогла сдержать слезы и отвернулась от Миллера, чтобы он их не увидел.

– Это я. – Я пыталась прекратить плакать, чтобы связно изложить свои мысли. Еще недавно успокоить меня могли только объятия Мэтта. Он обнимал меня в ночь после смерти дяди, пока я засыпала. И сегодняшнюю ночь я не могла провести одна, без него. Не могла. Он был мне нужен.

– Где ты?

– В квартире Пруиттов. – По большому счету, я не просила его приехать. Но все равно почувствовала, что Миллер буравит меня взглядом.

– Я сейчас приеду.

Я крепче сжала телефон в руке.

– Спасибо.

Пожалуйста, поторопись!

– С тобой все хорошо? Он тебе ничего не сделал?

Был ли мистер Пруитт жестоким? Я еще крепче сжала телефон. Вполне возможно. Но уж точно не заботливым.

– Со мной все в порядке. – Я оглянулась и посмотрела на Миллера, а также на свою еду, к которой даже не притронулась. Нет. Ничего хорошего со мной не происходило. – Он пригласил врача, и тот взял у меня несколько анализов, чтобы выяснить, его ли я дочь.

В трубке послышалось, как хлопнула дверца машины. Я никогда еще не видела Мэтта за рулем. Он всегда ездил с Джеймсом. Но я и представить себе не могла, чтобы Джеймс стал помогать ему в этом деле. Пусть Мэтт и клялся мне, что тот раскаивается в своих поступках. Унизить меня перед всей школой, а потом прийти ко мне на помощь? Как-то это было совсем нереалистично.

Родители Мэтта тоже присутствовали на похоронах. Может, они помогут ему? Они вообще знали о случившемся?

Я услышала, как Мэтт сказал кому-то, куда ехать.

– С тобой там кто-то есть? – спросила я.

– Роб. Он одолжил у Джеймса машину.

Слово «одолжил» он произнес таким тоном, что уместнее было бы сказать «украл».

– Не переживай, Сандерс! – крикнул Роб. Машина бибикнула. – Мы едем тебя спасать!

Мэтт и Роб приедут и вызволят меня из дома Изабеллы. Это было настолько нелепо, что я с трудом сдержала смех. Но вместо этого лишь проговорила:

– Я люблю тебя.

Повисла долгая неловкая пауза.

Такая долгая, что у меня защипало глаза. И пересохло в горле так сильно, что я почти не могла дышать.

– Мы будем через десять минут, – сказал Мэтт.

– Хорошо. – Возможно, мне стоило притвориться, что я не говорила этого вовсе. Я могла взять свои слова назад. Могла…

– Бруклин?

– Да? – Я крепко зажмурилась, сожалея о том, что не могла повернуть время вспять.

– Я тоже тебя люблю.

Я услышала, как Роб тут же начал подшучивать над ним. Связь оборвалась, но я продолжала прижимать телефон к уху. Мэттью Колдуэлл любил меня. В эту секунду мне уже не казалось, что мое сердце разбилось на мелкие осколки.

Глава 3

Четверг

Я ждала, когда приедет Мэтт. Ждала долго. Десять минут превратились в час, час – в два, два – в три.

Миллер снова отвел меня в комнату, где доктор брал у меня анализы. Я даже не стала разбирать постель, а просто легла и уставилась в потолок, пока шел четвертый час ожидания, а потом и пятый. Я смотрела и ждала Мэтта. Но он все не приезжал. А мое и без того измученное сердце страдало еще сильнее.

* * *

В дверь постучали, я повернула голову и увидела, как в комнату вошел Миллер.

– Ты нормально спала? – спросил он.

Нет. Не было никакого смысла говорить ему, в каком жалком состоянии я нахожусь. Что уснуть я могла только в объятиях Мэтта. Что от грусти и переживаний у меня началась бессонница. Мэтт умел поднять мне настроение, хорошенько нагадив в душу. Он уже не в первый раз подвел меня. Но в первый раз сразу же после того, как признался в любви.

– Да, – солгала я.

– Мистер Пруитт приедет где-то через полчаса. В ванной есть все необходимое, чтобы ты могла принять душ и привести себя в порядок. – Он ушел, прежде чем я успела что-нибудь ответить.

Я медленно встала и направилась в огромную ванную комнату. Напор в душе был просто потрясающим. От шампуня исходил запах на миллион баксов. Но все это вызывало только раздражение. Мне хотелось вернуться в квартиру Кеннеди. Я быстро вытерлась, пригладила пальцами волосы и надела ту же одежду, в которой была на похоронах дяди.

Этой ночью мне больше всего хотелось, чтобы приехал Мэтт и чтобы я не оказалась дочерью Пруитта. Первое мое желание так и не осуществилось. Но я надеялась, что хотя бы второе сбудется. Вселенная должна была мне в этом помочь. Ведь это же такая малость. После всего, что мне пришлось пережить за последние месяцы. Да, она была просто обязана сделать это для меня! Я вышла в коридор.

Но Вселенная меня ненавидела. Мистер Пруитт стоял в гостиной, держа в руках только что отглаженную форму школы «Эмпайр-Хай». Это был дурной знак. Вряд ли мне позволили бы вернуться в школу после смерти дяди. Ведь я училась там только благодаря ему. И если мистер Пруитт держал в руках форму, это означало либо то, что он уговорил администрацию школы позволить мне доучиться до конца семестра, либо мне было позволено и дальше посещать ее как… Я нервно сглотнула. Нет. Боже, пожалуйста, только не это!

Я улыбнулась, но моя улыбка была натянутой.

– Ты хорошо спала?

Я испытывала к нему еще меньше симпатии, чем к Миллеру.

– Нет. Я так и не смогла уснуть.

– Я тоже.

Мы оба какое-то время молча смотрели друг на друга. Я пыталась не думать, что этим своим ответом он пытался подчеркнуть сходство между нами. Я не хотела ничего у него наследовать. Ни бессонницу. Ни билет в «Эмпайр-Хай». Ни половину его чертовых генов. Но я ничего этого не сказала. Просто стояла и смотрела. Только не говорите мне, что это правда. Только не говорите.

– У меня хорошие новости, – сказал он с фальшивой улыбкой. – Ты в самом деле моя дочь.

Кажется, я сморщилась, когда услышала эти слова.

– Поэтому… – Он откашлялся. – Уроки начинаются через полчаса. Днем я пришлю кого-нибудь, чтобы с тебя сняли мерки. А пока Изабелла сказала, что может одолжить тебе эту форму. – С этими словами он положил вещи на спинку дивана.

Мистер Пруитт хотел, чтобы я надела форму, принадлежавшую Изабелле? Он это серьезно? Его дочь никогда бы не согласилась на такое.

Мистер Пруитт снова улыбнулся. И его улыбка опять выглядела ужасно неестественной, как будто он не привык улыбаться, и для него это было чем-то совершенно новым. Однако он старался. Я видела. Он уже держался со мной не так холодно, как вчера. Но все же… он мне не нравился. Ни капельки не нравился.

– Миллер отвезет тебя в школу и встретит после занятий, – сказал мистер Пруитт. – Сегодня за обедом я официально представлю тебя своей семье. Не волнуйся, стилист подберет подходящую для этого случая одежду.

– Я… нет. – Я покачала головой. – Не нужно снимать с меня мерки. И я не хочу идти на обед. Мне вообще ничего этого не нужно. Пожалуйста, разрешите мне вернуться к Кеннеди.

– Боюсь, что это невозможно. Но сегодня днем Миллер заберет твои старые вещи и отвезет в твою новую комнату, чтобы ты чувствовала там себя как дома. И, между прочим… какой у тебя любимый цвет?

– Какой у меня любимый… что? Нет, я не буду здесь жить.

– Конечно. Но ты будешь жить с нами.

Я только молча посмотрела на него.

– Ну ладно, тогда я буду жить здесь. – Я указала на дверь спальни, которую у меня не было ни малейшего желания называть своей комнатой.

– Это не мой дом, – рассмеялся он.

Что же тогда, черт возьми, это за картира?

– Увидимся вечером. Тебе предстоит напряженный день, так что не заставляй Миллера ждать тебя после школы. А Изабелла сказала, что за ланчем хочет сидеть вместе с тобой. Ей не терпится получше узнать тебя. Она всегда мечтала, чтобы у нее была сестра.

Мне показалось, что еще немного, и меня вырвет. Все, что мистер Пруитт говорил о своей дочери, было абсолютной неправдой.

Он повернулся и собрался уходить.

– Подождите!

Мистер Пруитт остановился, но не обернулся.

– Зачем вы все это делаете? Почему я не могу вернуться в квартиру Алькарасов? Пожалуйста. Мы могли бы обедать раз в неделю, чтобы лучше узнать друг друга. Но… только… не так. Пожалуйста, мистер Пруитт.

– Ты моя дочь. – Больше он ничего не сказал и уехал вниз на лифте. Даже не обернулся, чтобы посмотреть на меня.

Только этого его ответа было недостаточно. Я ведь знала правду. Он не хотел, чтобы я появлялась на свет. Он говорил маме, чтобы она избавилась от меня. Я была совсем не той дочерью, о которой он мечтал.

– Надо ехать в школу, не то опоздаешь, – сказал Миллер, беря в руки форму.

– Я это не надену. Давай заедем к Кеннеди, чтобы я могла взять…

– У нас нет времени. – Он сунул форму мне в руки. Я посмотрела на нее и увидела, что там даже еще осталась бирка. У Изабеллы было так много комплектов школьной формы, что ей даже не приходилось носить их все? У меня в «Эмпайр-Хай» была только одна. И то, до меня ее уже кто-то носил. Я никогда еще не держала в руках новую.

Я покачала головой.

– Не могу. Я не могу быть его дочерью. Может, стоит провести еще один тест? Возможно, в лаборатории что-то напутали? – Я попыталась вернуть форму Миллеру.

– Он не такой уж и плохой, – повторил Миллер то, что уже говорил вчера вечером.

Но тогда я ему не поверила. И сейчас тоже. Когда я спросила его, не является ли он сыном мистера Пруитта, Миллер чуть не подавился буррито с фасолью. Я видела его лицо. И поняла всю правду. Мистер Пруитт был ужасен. Как и его дочь.

Я могла бы отказаться ехать в школу. Могла закатить истерику. Но вдруг поймала себя на мысли, что уже становлюсь похожей на Изабеллу. А мне совсем этого не хотелось. И если сейчас я не могла получить желаемого… что ж, придется потерпеть.

– Подожди немного, – сказала я.

К тому же у всей этой ситуации была и положительная сторона. Я увижу Кеннеди. И Мэтта. По крайней мере, теперь я уже не переживала из-за того, что Мэтт возненавидел меня. Я ведь сказала ему, что нахожусь дома у Пруитта. А это оказалось… не так. Судя по всему. Так что он не приехал из-за этого. А не потому, что меня обманул.

Не раздумывая, я быстро надела форму Изабеллы и села в машину. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Я повторяла это про себя снова и снова, пока мы не остановились около «Эмпайр-Хай».

– Хорошего тебе дня в школе, детка, – сказал Миллер.

– И тебе тоже, – ответила я, поморщившись.

Но его смех заставил меня улыбнуться впервые за утро. Я выбралась из черного седана. Возможно, все дело было в моем воображении, но мне показалось, что, пока я шла по дорожке к школе, все рассматривали меня.

Улыбка быстро исчезла с моего лица. Нет, мне не показалось. Все в самом деле поворачивали головы в мою сторону. Я опустила глаза в землю и быстро поднялась по лестнице. Не успела я подойти к своему шкафчику, как меня обняла Кеннеди.

– С тобой все в порядке? Даже не верится, что дядя Джим не рассказал, что Изабелла твоя сестра! Неужели все уже знают об этом? У меня такое чувство, что все. – Она бросила на кого-то недовольный взгляд, а потом снова обняла меня. Вместо того, чтобы забросать вопросами, Кеннеди позволила мне положить голову ей на плечо. – Все будет в порядке, – сказала она и крепче прижала меня к себе.

Ей не нужны были ответы. Она всегда умела читать мои мысли.

– Мама во всем разберется, – сказала Кеннеди. – Она уже встречалась с юристом и подала документы на оформление опекунства. Все будет замечательно.

– Я сестра Изабеллы, – пробормотала я ей в плечо. – Что тут может быть замечательного?

Кеннеди рассмеялась.

– И ты точно лучшая из двух сестер во всех смыслах этого слова. Ты добрее. Умнее. Красивее.

Боже!

– Я Пруитт, – покачала я головой. – Даже не верится, что я Пруитт!

– Нет. – Она взяла меня за плечи и отодвинула от себя на расстояние вытянутых рук. – Тебя воспитала твоя мама. Ты Сандерс, что б тебя. Всегда была. И всегда будешь.

Я почувствовала, как у меня задрожала нижняя губа.

– Как прошли похороны?

Я не могла поверить, что мне пришлось их пропустить. Мистер Пруитт никогда не искупит вину за этот поступок. Он не дал мне попрощаться с дядей. Никакие фальшивые улыбки на свете не заставят меня об этом забыть.

– Я немного растерялась, пытаясь понять, что происходит. Но все прошло замечательно. Дядю Джима все любили. – Теперь и у Кеннеди был такой вид, будто она вот-вот расплачется. – Я так по нему скучаю.

– Прекрати. Ты ведь собиралась приободрить меня.

– Знаю. – Она вытерла слезы, прежде чем они успели хлынуть наружу. – Просто неделя выдалась очень тяжелой.

– Да. И я тоже по нему сильно скучаю.

– Кхм, – послышался чей-то голос у нас за спиной.

Я закрыла глаза, молясь, чтобы это оказалась не Изабелла. Хотя уже знала, что это она. Собравшись с силами, я, наконец, отпустила Кеннеди, которую все это время не выпускала из объятий.

Изабелла стояла передо мной в окружении своих подружек и улыбалась такой же фальшивой улыбкой, как ее отец.

– Привет, сестренка.

Сестренка? Значит… теперь она сменила свое отношение ко мне на это фальшивое дружелюбие? Отлично!

– Привет! Мне пора на урок.

– Подожди. – Она откинула волосы себе за плечо. – Я хочу предложить тебе сесть вместе за ланчем. Ты тоже можешь к нам присоединиться, – сказала она и улыбнулась Кеннеди.

Я знала, что ее дружелюбие и это приглашение были неискренними. Знала, что все это фальшивка. Но она все равно пошла на это. И меня поразило ее поведение. Судя по всему, единственным человеком, которого Изабелла слушалась и уважала, был ее отец.

– Эм… – Я даже не знала, что ответить.

– Соглашайся, – сказала Шарлотта. – Будет здорово поближе познакомиться друг с другом.

И это говорила та самая подружка Изабеллы, которая все время донимала меня на уроках? Которая пожелала мне однажды «исчезнуть»? Она была почти такой же отвратительной, как Изабелла. Почти.

– Может, как-нибудь в другой раз, – сказала я.

Изабелла снова одарила меня ослепительной улыбкой.

– Папочка хочет, чтобы мы лучше друг друга узнали. – Она взяла меня за руку. – Пожалуйста, скажи, что ты согласна? Я всегда хотела сестру. И этот новый блейзер так здорово на тебе смотрится. Рада, что он пришелся в пору. О боже. Я ведь теперь смогу делиться с тобой своей одеждой!

Фу! Просто… фу!

– Да, конечно.

Мне хотелось только одного – чтобы ее ледяные пальцы отпустили меня.

– Вот и замечательно. До встречи, крошки! – Она послала нам обеим воздушные поцелуи и зацокала прочь на своих высоких каблуках.

– Папочка? – сказала Кеннеди и сделала вид, будто ее тошнит. – Отстой!

– Да. – Я открыла шкафчик и достала оттуда кое-что из своих вещей. Большая часть учебников остались в квартире Кеннеди.

– Мы ведь не будем сидеть с ней за ланчем? – спросила Кеннеди. – Все это было фальшивее некуда. И если я еще раз услышу, как она говорит «папочка», то и правда блевану. Особенно если это произойдет за едой.

– У меня осталось такое же впечатление.

– Ну тогда ладно. Просто хотела убедиться, что ты не купилась на ее приглашение.

– Нет конечно.

Кеннеди вытащила из кармана блейзера сложенный пополам листок бумаги и протянула его мне.

– Пока не забыла… Мэтт вызывает тебя.

Я рассмеялась.

– Откуда ты это узнала?

– Случайно прочитала записку.

– Случайно?

Кеннеди пожала плечами.

– Он хотел встретиться с тобой у входа в школу.

– Но скоро начнутся уроки.

Кеннеди подмигнула мне.

– Похоже, что первый урок тебе придется прогулять. До встречи, крошка! – Она послала мне воздушный поцелуй, подражая Изабелле, и снова притворилась, будто ее тошнит. А потом исчезла в толпе.

Звонок должен был прозвенеть с минуты на минуту. Я развернула записку.

Думаю, есть вещи поважнее первого урока. Не заставляй меня ждать. Еще один раз мне удастся украсть у Джеймса машину. Но потом он просто взбесится.

Я сложила записку и спрятала ее в кармане блейзера. Мэтту не нужно было просить меня дважды. Я думала, что возвращение в «Эмпайр-Хай» немного успокоит меня. Но это место только усилило тоску по дяде. Мне казалось, что я сейчас увижу его, как в прежние дни. И только от одной этой мысли мне стало тяжело дышать.

Мэтт был единственным человеком, рядом с которым я чувствовала себя лучше. И я готова была прогулять один или даже два урока, лишь бы провести это утро в его объятиях. Или какие там еще у него были планы? В любом случае, рядом с Мэттом мне станет лучше.

Глава 4

Пятница

Мэтт стоял, прислонившись к мерседесу Джеймса и рассматривал что-то в своем мобильном. После смерти дяди он каждый вечер приходил ко мне, и лишь это помогло мне все пережить. А если уж быть честной до конца, то после переезда в Нью-Йорк мне становилось легче только от того, что я просто видела его в коридорах школы. Без него я бы чувствовала себя разбитой и отчаявшейся.

Я быстро сбежала вниз по лестнице. Он оторвал взгляд от телефона как раз в тот момент, когда я бросилась ему в объятия.

Мэтт крепко прижал меня к себе и приподнял.

– Прости за прошлую ночь, – прошептал он мне на ухо. – Я пришел в квартиру мистера Пруитта, но он сказал, что тебя там нет. И отказался говорить, где ты находишься. Он даже не пустил меня на порог. А утром, уезжая, сказал, что ты будешь в школе.

– Подожди. – Я обхватила его руками за шею, чтобы иметь возможность смотреть ему прямо в глаза. – Ты дежурил у квартиры Пруиттов всю ночь? – Я посмотрела на темные круги у него под глазами.

– Я думал, что он обманывает меня, – сказал Мэтт. – Не хотел уходить и бросать тебя там. Не хотел, чтобы ты оставалась там одна. Я миллион раз набирал тот номер, с которого ты позвонила, но мне никто не ответил.

Миллеру вряд ли понравились все те звонки. Но меня не волновал Миллер. Или недовольство мистера Пруитта. Мне было на них наплевать. Мэтт провел всю ночь на улице перед его домом, потому что переживал за меня. Он готов был поддерживать меня, пускай и не мог обнять. Это было самое замечательное, что мне только приходилось слышать. В этот момент только это имело значение.

Мэтт протянул руку и провел большим пальцем у меня под глазами.

– Где ты была?

– Я думала, что это его квартира. Но утром он сказал, что я буду жить у него вместе с его семьей. Возможно, это была какая-то… запасная квартира? Я не знаю, как это принято у богатых людей.

Мэтт нахмурился.

– Зачем ему вторая квартира?

– Не знаю. Возможно, чтобы прятать там своих внебрачных детей?

Мэтт поморщился, услышав мой ответ.

– Я пошутила. Может, он просто арендовал ее на пару дней. – У меня больше не было желания говорить об этом. Я хотела, чтобы Мэтт отвлек меня так, как умел только он один. Но я заметила вопрос в его взгляде еще до того, как он его задал.

– Он… – голос Мэтта сорвался. – Он получил результаты теста на отцовство?

Похоже, ответ знали уже все в школе. Но, возможно, это были всего лишь слухи, возникшие после той сцены, которую мистер Пруитт устроил на похоронах. Мэтт единственный знал про тест на отцовство. И только он еще верил, что я могу оказаться… просто собой. Я не хотела, чтобы это менялось. Особенно после того, как узнала, какого мнения он был о Пруиттах. Он назвал Изабеллу «заразой». Считал ее токсичной. Причем не только ее, но и всю ее семью. Они все были одинаковые. Но не означало ли это, что и я теперь была заражена этим ядом?

Я глубоко вздохнула и вспомнила, что мне только что сказала Кеннеди.

– Я Сандрес. И всегда буду Сандерс. Но да, он мой биологический отец. – Я пожала плечами, как будто это для меня ничего не значило. И все же мы оба понимали, что это не так. Теперь все изменилось. Я готова была поклясться, что Мэтт стал даже иначе смотреть на меня. Хотя, возможно, все дело было только в моем разочаровании, которое я испытывала в тот момент.

Он погладил меня по волосам.

Его прикосновения успокоили меня. Придали мужества задать ему вопрос, ответ на который он точно должен был знать:

– Он женат? У него есть другие дети?

– Только его жена и Изабелла.

– Ты не знаешь, давно они женаты?

Мэтт покачал головой.

Изабелла была старше меня. Скорее всего, мистер Пруитт уже был женат на ее матери, когда моя мама забеременела. Значит, он изменял своей жене. Знала ли об этом мама? У меня возник комок в горле. Все это было уже неважно. Я не желала становиться частью его семьи. Он сам не хотел меня и сказал об этом маме.

– Мэтт, я не хочу жить с ними.

– И не будешь. Моя мама согласилась встретиться с адвокатом твоего дяди и с миссис Алькарас сегодня днем. У нашей семьи прекрасный адвокат, и он будет с ней. Они что-нибудь придумают. Тебе и ночи не придется провести в той квартире.

Я услышала это в его голосе. То, что он говорил о Пруиттах, было правдой. Он их ненавидел. Мне показалось, что теперь, возможно, он стал немножко ненавидеть и меня. Но об этом не хотелось думать.

– Спасибо, что обратился за помощью к своей маме. Интересно, что они в конце концов решат. А сейчас я бы с таким удовольствием уехала подальше отсюда. Джеймс точно не возражает, что ты одолжил у него машину? – Меня это на самом деле не особенно тревожило. Я даже надеялась, что Мэтт поцарапает его машину или оставит на ней вмятину. Ведь Джеймс вел себя, как настоящий засранец. Незадолго до смерти моему дяде пришлось выслушивать оскорбления Изабеллы. И в этом была вина Джеймса.

– Он не возражает. Но в своей записке я пошутил. Мы не поедем на его машине. – Мэтт обнял меня за плечи и повел через маленькую парковку. – Мы просто немного прогуляемся.

– И куда мы пойдем? – Я даже обрадовалась, что нам не придется ехать в машине. Свежий воздух всегда помогал мне развеяться. Пускай воздух на Манхэттене и нельзя было назвать свежим.

Мэтт улыбнулся и повел меня к Центральному парку.

– В одно из моих любимых мест.

Он словно прочитал мои мысли.

Какое-то время мы шли молча. Наконец он отпустил мои плечи и сжал мою ладонь. Я была счастлива прогуляться по Центральному парку вместе с ним, не скрывая наших отношений от всего мира. Но при этой мысли мне вдруг стало не по себе. Совсем не хотелось возвращаться в школу и притворяться там, будто мы не пара. Только не сегодня, когда весь мой мир разваливался на части. Я чуть крепче сжала его ладонь.

– Закрой глаза, – сказал он.

Я рассмеялась и посмотрела на него. Улыбка Мэтта была такой заразительной. Глядя на него, я без особого труда могла прогнать от себя все нехорошие мысли.

Он закрыл мне глаза ладонью.

– Только не открывай их. – Его губы легко коснулись моих губ. – Я сейчас.

– Стой, что?

Он убрал руку с моего лица.

Я потянулась к нему, но пальцы схватились за пустоту.

– Мэтт?

Мне никто не ответил. Я стояла, крепко зажмурившись, пускай в тот момент мне и хотелось открыть глаза. Я доверяла ему. Он вернется. Но секунды плавно перетекали в минуту, и в душу закралось сомнение. Мне вспомнилась наша встреча в актовом зале. Тогда я думала, что это какой-то ужасный розыгрыш. Он напугал меня в тот раз до полусмерти. И сегодня я ощущала себя примерно так же. Сердце стало биться быстрее, и я почувствовала, как накатывает паника. Мэтт оставил меня одну посреди Центрального парка. Не угрожала ли мне какая-нибудь опасность?

Я стала считать про себя. Пыталась сосредоточиться на чем-нибудь еще, кроме звука шагов, который постоянно доносился до меня. Мэтт, куда же ты пропал?

Когда он неожиданно поднял меня на руки, я вскрикнула и распахнула глаза.

– Ты совсем не умеешь ждать с закрытыми глазами, – сказал он.

– Ты бросил меня.

– Я тебя не бросал. Просто нужно было кое-что быстро забрать. А теперь еще раз закрой глаза.

Я выполнила его распоряжение, и он куда-то меня понес. И чем дальше он шел, тем приятнее становился запах. Вечером я почти ничего не ела и сегодня утром позавтракала наспех. Я надеялась, что мой желудок не будет так позорно урчать, как вчера.

Мэтт остановился и опустил меня на землю. Он закрыл мне глаза ладонью и развернул.

– Это самый лучший вид во всем городе, – сказал Мэтт, убирая руку от моего лица.

Я открыла глаза и улыбнулась. Мы стояли на маленьком мостике, и перед нами простиралась водная гладь.

– Когда я был маленьким, то любил приходить сюда с родителями и кормить уток. Иногда мы задерживались в парке допоздна и обедали в том ресторане. – Он махнул рукой над водой и указал на маленькое симпатичное здание. – Больше всего мне нравилось гулять по Центральному парку после захода солнца. По вечерам во дворе ресторана зажигалось множество разноцветных фонариков. Они отражались в воде, как звезды. Глядя на них, я чувствовал, что этот город становится для меня по-настоящему родным.

Дом Мэтта никак нельзя было назвать уютным. Но он жил в пригороде. Поэтому я могла понять, что он имел в виду. Если у тебя есть возможность смотреть на звезды, то неважно, где ты находишься: они дарят тебе ощущение тепла и чего-то близкого. Примерно то же чувство я испытывала, когда выбиралась на пожарную лестницу в квартире дяди. В те минуты мне хотелось вернуться домой в Делавэр, где я могла любоваться звездами. А теперь? Я даже не знала, где теперь мой дом. При одной только мысли об этом на глаза наворачивались слезы. Квартира дяди стала для меня домом. Но я лишилась и этого.

– Я знаю, что ты потеряла своих близких, – сказал Мэтт. – Но это не значит, что у тебя никого больше не осталось.

Я почувствовала, как мои глаза наполнились слезами.

– Бруклин Сандерс, – сказал он и опустился на одно колено.

Мое сердце учащенно забилось.

– Мэтт, что ты делаешь?

Его идеальное лицо растянулось в широкой улыбке.

– Согласна ли ты… – Он завел руку себе за спину.

Он что, в самом деле собирался сделать мне предложение? Он спятил? Нам было всего по шестнадцать лет. Мы не могли обручиться!

– …стать моей девушкой? – спросил Мэтт.

– Да что с тобой такое? – сказала я со смехом. – Ты напугал меня до полусмерти.

Он так и не поднялся с колена, и я положила руки ему на плечи.

– Это не ответ. – Он пристально смотрел на меня. – Знаю, мы с тобой уже некоторое время встречаемся, но я так и не предложил тебе этого официально. Ты согласна? Стать моей девушкой?

Мэтт был самым чудесным человеком на свете.

– Да, – ответила я, улыбаясь так сильно, что у меня заболели щеки. Но, взглянув на него, я поняла, что мне нужно было от него нечто большее. Я едва справлялась со всем, что обрушилось на меня за это время. К тому же прежде он причинял мне боль. Я не хотела, чтобы это повторилось. – Но только если ты пообещаешь не разбивать мне сердце. Потому что оно и так уже разбито, и я не смогу… – Я глубоко вздохнула. Мне совсем не хотелось сейчас расплакаться. Мэтт был таким чудесным, и я не могла разрушить это мгновение. – Я не переживу, если и ты разобьешь его.

– Я никогда не сделаю этого. Ты навеки моя, Бруклин. – Он улыбнулся мне, выглядя таким же счастливым, как и я.

– Вставай, – сказала я со смехом.

Мне хотелось, чтобы он поскорее обнял меня. Но вместо этого он достал то, что прятал все это время за спиной. И я с облегчением вздохнула, когда увидела, что это была не коробочка для ювелирного украшения.

– И раз уж ты теперь стала членом моей семьи, я подумал, что тебе стоит перенять кое-что из наших семейных традиций. – С этими словами он передал мне сверток из фольги. – Знаю, ты предпочитаешь здоровое питание. Но иногда нужно просто съесть что-нибудь вкусненькое. А остатки всегда можно скормить птицам.

Я приподняла край фольги и рассмеялась.

– Сомневаюсь, что утки станут есть хот-дог.

– Но они любят хлеб. – Мэтт оторвал кусок от булки своего хот-дога и бросил его в воду. Одна из уток тут же подплыла к нему и подхватила его своим клювом.

Я улыбнулась, глядя на круги, расплывавшиеся по воде от того места, куда упал кусочек булки. Утка поплыла прочь в поисках новой еды.

– Тебе нужно поесть, – сказал Мэтт. – Пожалуйста.

Я снова посмотрела на него. И впервые увидела, как сильно он за меня переживал. Я заметила, как пристально он разглядывал темные круги у меня под глазами. Вполне возможно, что я даже похудела за это время. Последние несколько дней были просто ужасными. Я улыбнулась, пытаясь приободрить его, а потом откусила кусок от своего хот-дога.

– Ничего себе! Это так вкусно!

Мэтт рассмеялся.

– Я подумал, что тебе это может понравиться.

– Где ты их купил? – спросила я, оглядываясь назад на пустую тропинку в парке.

– У лучшего продавца хот-догов. Он находится вон там. – Мэтт указал в противоположном направлении, но из-за деревьев я ничего не увидела. – Мне хочется показать тебе столько всего интересного в этом городе. Держись со мной рядом, и совсем скоро Нью-Йорк станет твоим домом.

Я попыталась спрятать улыбку и еще раз откусила от хот-дога. Я хотела бы всегда быть рядом с ним. Проблема заключалась в том, что трудно находиться вместе с человеком, которому нельзя появляться с тобой на людях.

– Так ты рассказал обо мне своей маме?

Мэтт кивнул.

– И как она отреагировала?

Он улыбнулся.

– Хорошо. Мама видела тебя на похоронах. Она сказала, что ты милая.

Сама не знаю почему, но я ожидала более бурной реакции с ее стороны. Его родители не могли одобрить мою кандидатуру. Но потом меня вдруг осенило. Мэтт рассказал своей матери обо всем уже после того, как произошел тот скандал. И все уже считали меня дочерью Пруитта. Внезапно мне сразу же расхотелось есть.

– Но мы в основном обсуждали, как вызволить тебя из дома Пруиттов, – продолжил он.

– Подожди, разве твои родители не дружат с ними?

– Честно говоря, нет. Раньше у них был общий бизнес, но потом они рассорились.

Как интересно.

– Твоя мама единственная, кому известно о нас?

Я была счастлива, что он наконец-то хоть кому-то рассказал об этом. Но немного задело, что признался он во всем только после того, как понял, что я могу оказаться в родственной связи с монстром. Причем с богатым монстром. Да, мне льстило, что Мэтт решил прогулять сегодня уроки вместе со мной. Но я не была круглой дурой. Он передал записку Кеннеди, чтобы нас не увидели вместе. И мы сейчас гуляли в Центральном парке, так как здесь точно не встретили бы никого из одноклассников. Все это было так неправильно. Мой желудок сжался в тугой узел. Сейчас я была его девушкой, но днем в школе уже перестану быть ею. Мэтт продолжит скрывать ото всех свою любовь ко мне.

– Я рассказал Робу. На самом деле, это он вчера одолжил машину у Джеймса, чтобы мы смогли найти тебя. К тому же он слышал наш с тобой телефонный разговор, так что особого выбора у меня не было.

Его голос не казался мне сердитым. Но Мэтт явно избегал снова говорить слово «любовь». И меня это встревожило. И, кажется, я знала, почему это произошло. Мое сердце стучало слишком быстро. Я не хотела, чтобы он пошел на попятную из-за того, что я оказалась дочерью Пруитта. Мне не хотелось ничего менять. Однако все и так уже изменилось. Я поставила перед ним условие, что стану его девушкой, только если он не разобьет мне сердце. Возможно, он тоже собирался выдвинуть условие. Например, что мы продолжим наши отношения, если мне удастся отделаться от Пруиттов.

– Ты сказал Робу, почему держишь наши отношения в секрете?

Мэтт посмотрел на меня, нахмурив брови.

– Ты же знаешь, я не могу.

Если честно, то я не знала. В этом и заключалась вся проблема. Я знала, что Изабелле была известна какая-то тайна. И, если бы она открылась, это навредило бы Джеймсу. Но больше ничего.

– И Роб не спросил почему?

– Думаю, он решил, что это из-за… ну, ты понимаешь. Разницы в материальном положении.

Разницы в материальном положении? Меня почему-то разозлила эта его попытка воспользоваться научным термином. Он как будто только что признался, почему все-таки рассказал обо мне своей маме. Потому что теперь между нами не было этой самой разницы в материальном положении.

– Ты хотел сказать, потому что я бедная, а ты – богатый? – Я отступила от него на шаг. – Ты дал ему понять, что тебе стыдно быть со мной?

– Это не…

– Нет, именно так ты и поступил. Именно так он подумал. А как же иначе?

– Послушай. – Мэтт схватил меня за руку и прижал к своей груди. – Мне нужно еще немного времени. Но я обещаю, что со всем разберусь. – Он обхватил ладонью мою щеку. – Я никогда не буду тебя стесняться. Я ведь люблю тебя.

Я просто не могла и дальше сердиться на него после того, как он сказал мне такое. Я боялась, что он больше не признается мне в любви. Но он снова сделал это.

– Мне понравился этот хот-дог, – сказала я и снова откусила от него, пытаясь немного потянуть время. Мэтт сказал своей маме, что постарается избавить меня от опеки мистера Пруитта. И он уже сказал, что пока наши отношения должны оставаться секретом. На самом деле, ничего не изменилось. За исключением того, что у меня появилось новое жилье и, возможно, новая фамилия.

Мэтт рассмеялся.

– А что еще тебе нравится?

– Этот вид. – Я показала на воду.

Глупое идеальное лицо Мэтта с его идеальной улыбкой снова перевесили чашу весов в его пользу.

– И все?

Я улыбнулась ему.

– Нет.

Я прикусила нижнюю губу и притворилась, что задумалась. Но размышлять было не о чем. Я по-прежнему любила его, даже если нам придется скрываться от всего мира еще несколько дней. Или несколько недель. Главное, чтобы не несколько месяцев. Я заглянула в его карие глаза цвета шоколада.

– Ну хорошо. А еще я точно люблю тебя.

Он наклонился и поцеловал меня.

Я просто не могла сердиться на него, ведь мне так хотелось этих поцелуев! Вкус корицы на его губах успокаивал меня. Только бы это ощущение продлилось подольше! Рукой я обхватила его за шею.

Он простонал мне в рот и отстранился слишком быстро.

– Мне не хочется прерываться, но нам нужно заглянуть еще в одно место перед тем, как мы вернемся в школу. На третьем уроке у меня тест, и я не могу его пропустить. – Прежде чем я успела ответить, Мэтт схватил меня за руку, и мы побежали через Центральный парк.

* * *

Чтобы добраться до второго пункта назначения, нам понадобился автомобиль. Поэтому мы вызвали такси. На этот раз Мэтт уже не просил меня закрывать глаза. И пока машина сворачивала то на одну улицу, то на другую, я вдруг поняла, куда мы направляемся.

Когда такси затормозило перед кладбищем, я с трудом сдерживала слезы.

Мэтт понимал, как важно мне было попрощаться с дядей, я очень сильно переживала из-за того, что не смогла присутствовать на второй части похорон. И он решил это исправить.

Я старалась держать себя в руках, когда Мэтт открыл передо мной дверь такси. И когда он вел меня между могильных плит, держа за руку, пока мы не оказались около свежей могилы. Мне хотелось упасть на колени, но я не стала этого делать.

Если бы не Мэтт, я бы точно так и поступила. Я бы разрыдалась. Сидела бы на могиле дяди и разговаривала с ним, как часто разговаривала с могилой мамы. Потом я бы еще поплакала. Пообещала бы вернуться в скором времени. А главное, попросила бы прощения за то, что свои последние недели на этой земле ему пришлось потратить на заботу обо мне. Я была ему обязана всем.

Но Мэтт был здесь. Поэтому я ничего этого не сделала. Просто смотрела. Смотрела на могильный камень и говорила себе, что должна держаться. И все же в конце концов горе взяло верх. Я была недостаточно сильной. Я очень скучала по дяде. Очень. И сожалела о том, что почти все время, что жила у него, тосковала по маме и совершенно не ценила его. Он так и не узнает, как я была ему благодарна за то, что он единственный согласился заботиться обо мне. Так никогда и не узнает.

Мэтт ничего не сказал, только обнял меня и не дал упасть. Он позволил мне выплакаться в свой школьный пиджак, на котором остались мои слезы и сопли, и даже не поморщился. Когда я сидела на могиле матери, мне казалось, что я осталась одна на всем свете. Я ожидала, что и сейчас испытаю похожее чувство. Но ничего подобного не произошло. Потому что я была не одна. У меня был Мэтт.

Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы, и ухватилась за первую мысль, которая могла бы меня отвлечь. Пускай эта мысль и не приносила особого удовольствия. Мама не хотела, чтобы я узнала, кто мой отец. Дядя тоже старался держать это в тайне от меня. Даже миссис Алькарас стремилась оградить меня от того, что творилось под крышей дома Пруиттов. И сейчас, у могилы дяди, я ощущала себя полностью опустошенной. У меня никак не получалось остановить потоки слез, лившихся по моим щекам. Но чувство страха было даже сильнее, чем горе. Я не знала, почему они так старались защитить меня от родного отца. Его дочь была холодной и жестокой. И, судя по всему, мистер Пруитт был таким же. Но что, если могло произойти нечто еще более ужасное?

Пока что главная неприятность, связанная с моим переездом к Пруиттам, заключалась в том, что я буду еще реже видеться с Мэттом. Он уже не сможет тайком по ночам пробираться ко мне в комнату. Или приходить на обед. К тому же я буду жить с Изабеллой… из-за которой мы и не могли рассказать всем о наших отношениях. Она пыталась отнять у меня Мэтта. А он был единственным, кто помогал мне все это пережить.

Но мне не нужно было ничего этого говорить Мэтту. Он и так все знал. И он так старался. Я просто должна была подождать. Хотя никогда не умела этого делать. Не умела тратить время впустую. Потому что мне вечно его не хватало.

Я расплакалась еще сильнее. Оплакивала дядю. Маму. И свою собственную судьбу. Потому что именно в этот момент я осознала, что провела все это время впустую. Я воспринимала жизнь как нечто само собой разумеющееся. А этого ни в коем случае нельзя делать. Я попусту растратила время, проведенное с дядей. В том месте, которое я еще могла называть домом. Больше у меня такой возможности не будет. Как не будет и той жизни, которая хотя бы отдаленно напоминала нормальную. Она исчезла, прежде чем я успела по достоинству ее оценить. И теперь в обозримом будущем мне придется жить в семье, которую я ненавидела. В семье, у которой могли быть тайны пострашнее, чем просто жестокость. В семье, от которой меня старались оградить все, кто меня любил.

– Он знал, что ты любила его, – сказал Мэтт, целуя меня в макушку. – Он знал.

Мне было стыдно признаться ему, что плакала я в основном из-за того, что просто боялась.

Глава 5

Пятница

Феликс всегда умел рассмешить меня. Но от одной только мысли о том, что придется идти в спортзал и бегать, когда больше всего хотелось свернуться калачиком и плакать, мне становилось не по себе. К тому же, я не хотела, чтобы кто-нибудь еще начал переживать из-за меня. На уроке английского Кеннеди постоянно толкала меня в бок и спрашивала, все ли со мной хорошо. А я устала улыбаться и лгать. Мне было плохо. Совсем плохо. У меня даже не было сил, чтобы сосредоточиться на уроке. Я все время думала о том, что должно произойти сегодня после школы. И эта мысль буквально парализовывала меня.

Медсестра улыбнулась, когда я вошла в ее кабинет.

– Ой, ты такая бледная. Что у тебя болит?

– Живот сводит, – ответила я, садясь на кушетку. Я уже во второй раз приходила сюда и обманывала медсестру. Рано или поздно она меня раскусит. Но я надеялась, что это случится не сегодня. Я легла и схватилась за живот. Пожалуйста, позвольте мне оставаться здесь до конца дня! Нет, лучше до конца года! Я согласна была даже ночевать в медпункте, лишь бы не жить вместе с Пруиттами.

Она кивнула, но на этот раз не дала мне обезболивающего со стаканом воды.

– Опять болит живот?

Похоже, фокус с выдуманными месячными не сработал. Я не знала, что еще сказать. У меня не было сил придумывать новую ложь. Я просто осталась лежать на кушетке и заплакала. Возможно, она подумает, что это депрессия, и оставит меня в покое? Но удача была явно не на моей стороне.

Она села на кушетку рядом со мной.

– Твой дядя был замечательным человеком.

Неужели она думала, что мне это поможет? Я крепко зажмурилась, стараясь сдержать слезы.

– Мне кажется, тебе лучше сходить к психологу, а не сидеть здесь. Если хочешь, могу написать рекомендацию.

Я по-прежнему лежала с закрытыми глазами.

– Мне нужно всего несколько минут, – попросила я. – А потом я вернусь на урок. Обещаю.

Она слегка похлопала меня по ноге.

– Конечно, милая. Вздремни немного. Мне это тоже всегда помогает прийти в себя.

* * *

Она снова похлопала меня по ноге, и я резко проснулась. Спала я точно не несколько минут, а намного дольше. У меня заурчало в животе, и медсестра улыбнулась.

– Скоро начнется ланч, – сказала она. – Как насчет небольшого перекуса? Если хочешь, я могу принести сюда.

Я протерла сонные глаза и села.

– Нет, все в порядке.

Ланч бы мне сейчас не повредил. Феликс сможет развеселить меня, и даже не придется бегать. А мы с Кеннеди поговорим обо всем нормально, а не шепотом. Именно в этом я сейчас нуждалась.

Когда я уходила, медсестра дала мне листок бумаги – она договорилась о моей встрече со школьным психологом.

– Если тебя не устраивает время, зайди к ней в кабинет и перенеси встречу.

– Ага. – Я сунула листок в карман блейзера, даже не взглянув на него. Мне не хотелось встречаться со школьным психологом. Меня не волновали оценки или в какой колледж мне стоило поступать. Я переживала из-за того, что предстояло ночевать на вражеской территории и что у меня не осталось никого из настоящих родных. – Спасибо, – сказала я и выбежала из кабинета прежде, чем она успела ответить.

Когда я вошла в столовую, там уже было полно народа. К счастью, Мэтт оставил у меня в шкафчике салат, потому что очередь к раздаче выстроилась длинная. Я села за свой столик напротив Кеннеди. Она хохотала, а ее парень Капкейк что-то нашептывал ей на ухо. Мне даже захотелось схватить ее фотоаппарат и сфотографировать их вдвоем. Она казалась такой счастливой. И я была рада за нее. Правда рада. Но это не отменяло моего грустного настроения. Я всхлипнула, надеясь, что они это не услышат.

– Ты заставила меня бегать в одиночестве, – сказал Феликс, плюхаясь на стул рядом со мной.

Я засмеялась, но мой смех прозвучал неестественно. Записка для психолога уже прожгла дыру в моем кармане, а сердце сжималось от боли.

– Ты думаешь, я поверю, что ты бегал один, а не прохлаждался на трибунах?

– Мне понравилось бегать. Ты думаешь, я бегал каждый день, просто чтобы все время находиться рядом с тобой? – Он подмигнул мне. – Это была бы прямо совсем жесть.

На этот раз я улыбнулась вполне искренне.

– Точно. Полная жесть.

Он рассмеялся.

– Но, честно говоря, в компании бегать намного интереснее. Где ты была?

Я не хотела говорить о том, как плакала, а потом уснула в медпункте. Кеннеди, кажется, почувствовала неловкость ситуации и пришла мне на выручку.

– Десерты всегда лучше, чем бег, – сказала она и вытащила коробку, принесенную Капкейком.

Феликс схватил одно из пирожных и откусил от него большой кусок.

– С этим нельзя не согласиться!

Я ковыряла вилкой салат вместо того, чтобы хотя бы взглянуть на пирожные. Увидев надпись «Сахарные кексики Диксона и сына», мне опять захотелось плакать. Мой дядя их обожал, а я заставляла его есть здоровую пищу. Я испортила ему последние недели жизни, даже не догадываясь об этом. Если бы я умирала, то ела бы все сладости, какие только попадались мне под руку. При этой мысли внутри у меня все сжалось.

– Сестренка, так ты не хочешь сесть со мной за столик? – спросила Изабелла у меня за спиной. Сам по себе вопрос мог показаться вполне доброжелательным, но произнесла она его отнюдь не дружелюбным тоном.

Узел в моем животе затянулся еще туже. Я повернулась и взглянула в ее улыбающееся лицо.

– Может, в понедельник? – спросила я. – Пусть сегодняшний день будет совсем обычным.

Она закатила глаза.

– Зачем быть обычной, когда ты можешь стать элитой?

Неужели она задала этот вопрос на полном серьезе? Я не хотела быть элитой, или кем там себя считала Изабелла. К тому же, Капкейк и Феликс были такой же элитой, как и она. А Кеннеди как личность в сто раз больше подходила под понятие «элита», чем Изабелла.

– Пойдем, пойдем, – проговорила она тоном, не терпящим возражений. – И прости, Кеннеди. Я забыла всех предупредить, так что у нас за столиком осталось только одно свободное место.

– Нет, правда, Изабелла, – возразила я. – Давай лучше в понедельник.

– Но папочка настаивал. – Она выпятила нижнюю губу, словно надеялась таким образом повлиять на мое решение.

Фу! Я услышала, как Кеннеди изобразила, будто ее тошнит, стараясь при этом не засмеяться.

Изабелла откашлялась.

– Послушай, сестренка. Ты же не хочешь расстроить папочку? Если я скажу ему, что приглашала тебя за свой столик, а ты отказалась… то тогда… ой, тебе лучше не видеть его, когда он сердится!

Сердце забилось быстрее. Нет, мне совсем не хотелось смотреть на ее отца в гневе. На моего отца. Возникло ощущение, что меня в самом деле сейчас вывернет наизнанку.

– Ты можешь сесть с нами, – предложила Кеннеди. – Вот на тот стул. – Она указала на пустой стул рядом со мной.

– Нет. Я сижу вон за тем столиком. – Она показала на стол «Неприкасаемых».

Я впервые посмотрела в ту сторону. Мэтт не сводил с меня глаз. Два стула напротив него пустовали. А это означало, что… после того, как мы с Мэттом стали тайно встречаться, я в первый раз буду сидеть с ним за одним столом. Теперь мы с ним стали парнем и девушкой, так что мне не из-за чего было переживать. Я не буду там одна. Я буду с ним.

– Это всего лишь столик, – заметила Кеннеди.

Изабелла проигнорировала ее замечание и снова обратилась ко мне.

– Последний шанс, сестренка. Иначе папочка обо всем узнает.

Я взяла коробку с салатом.

– Ну ладно.

– Ты совсем не обязана сидеть с ней, – сказал Феликс, хватая меня за руку.

Не то чтобы мне хотелось идти за тот столик. У меня не было такого желания. Даже несмотря на то, что там сидел Мэтт. Но я уже начала бояться мистера Пруитта.

– Это только сегодня, – сказала я и посмотрела на Кеннеди в надежде, что та сможет прочитать мои мысли. Мне не хотелось, чтобы она решила, будто я ее бросаю. Я придумаю, как выкрутиться из этой ситуации. Но сегодня? Мне предстояло провести у Пруиттов все выходные. И я не собиралась портить отношения с этой семейкой с самого начала.

Я последовала за Изабеллой к ее столику. Она села напротив Мэтта, а я – рядом с ней.

Теперь Мэтт смотрел на Изабеллу. Но совсем не так, как на меня. Он был явно взбешен. Я надеялась, что на меня он никогда так смотреть не будет. Когда я села, никто не сказал мне ни слова, и я вдруг почувствовала себя так, словно начинаю съеживаться. Опустив взгляд на свой салат, я мысленно пожелала, чтобы эти двадцать минут пролетели как можно быстрее.

Рядом со мной кто-то откашлялся. Я подняла глаза. Оказывается, Изабелла посадила меня рядом с Джеймсом.

Он застенчиво улыбнулся мне.

– Бруклин, – сказал он и слегка толкнул меня плечом. – Соболезную тебе насчет твоего дяди. Мне очень жаль.

– Спасибо.

Мне жаль. Мне жаль. Мне жаль. Я ненавидела эти слова. И ему не было жаль. Потому что в противном случае он извинился бы за то, как поступил с моим дядей. А не стал бы высказывать свои соболезнования по поводу его смерти. Тебе жаль? Да пошел ты!

– И я сожалею о том, что случилось тогда в столовой. Я не знал о твоей маме. Честное слово.

В этих его словах было чуть больше искренности. Но я знала, что он извинялся передо мной только потому, что, скорее всего, его заставил Мэтт. И у меня не было желания играть в игры этих людей. Я просто хотела вернуться за свой столик.

– А с какой еще стати я стала бы жить с дядей? Тебе это не приходило в голову?

Джеймс провел пальцами по своим идеальным волосам.

– Если честно? – спросил он, понизив голос. – Я даже не думал об этом. В этом-то все и дело.

Он уставился на свою еду точно так же, как минуту назад это сделала я. И это невольно тронуло мое сердце. Он в самом деле раскаивался. Я чувствовала это. К тому же он был другом Мэтта. А значит… мог стать и моим другом? И, вполне возможно, я сердилась на Джеймса отчасти и потому, что из-за него я не могла нормально общаться с Мэттом на людях. Но ведь виновата во всем была Изабелла, а не Джеймс. Я не могла обвинять его в том, о чем он даже не догадывался.

– Ничего страшного, – сказала я и толкнула его плечом так же, как и он меня, когда я только села за их столик. – Может, нам стоит начать все сначала? Я Бруклин, – я неуклюже протянула ему свою руку.

Джеймс посмотрел на меня с улыбкой.

– Договорились, – сказал он и пожал мне руку.

– Сестренка, ты совсем не умеешь производить первое впечатление, – сказала Изабелла. – Представься всем, а не только Джеймсу.

Моя рука выпала из руки Джеймса.

– Ой. Кхм. Привет, я Бруклин.

Впрочем, уверена, все и так знали, кто я такая. Изабелла и ее приспешницы отравляли мне жизнь с тех пор, как я начала учиться здесь. Мэтт, разумеется, меня знал. А также Роб и Джеймс. Я даже встречалась с Мейсоном на вечеринке.

– Как дела, Сандерс? – спросил Роб, набивая рот пастой. – Так ты правда сестра Изабеллы? Просто… очуметь!

– Ага. – Сама не знаю почему, но мой ответ прозвучал скорее как вопрос.

– Вот не повезло так не повезло! – заметил Мейсон со смехом. – Я пошутил. Ты дружишь с Феликсом и Капкейком? – Он кивнул на столик позади меня.

Я не обернулась, так как знала, что они наверняка не сводили с меня глаз, и боялась, что стоит мне оглянуться, как я сразу вскочу и побегу обратно к ним.

– Угу. – Я принялась жевать свой салат, надеясь, что они больше не заговорят со мной.

– Значит, раз мы теперь друзья, я могу рассчитывать на скидку? – спросил Мейсон.

Я с удивлением уставилась на него. Во-первых, до этого момента он со мной практически не разговаривал. Я только знала, что он был квотербеком в школьной футбольной команде и любил курить травку в выходные. Но это не делало нас друзьями. А во‐вторых… о чем он вообще говорил? О скидке на наркотики? Но Феликс ведь перестал их продавать. Мейсон должен был знать об этом.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь. – Я положила в рот еще кусочек латука.

Мейсон поставил локти на стол и наклонился ко мне. Меня невольно посетила мысль, что кое-кто из присутствующих должен был сейчас грохнуться в обморок от такого грубого нарушения этикета.

– Еще как имеешь, – сказал он. – Все же знают, что вы с Феликсом очень… близки.

Слово «близки» прозвучало несколько двусмысленно. Кусочек латука попал не в то горло, и я начала кашлять. Пришлось сделать большой глоток воды и постараться не обращать внимания на сердитый взгляд Мэтта.

– Мы не настолько близки, – заверила я Мейсона, когда ко мне вернулась способность говорить.

– Я рада, что ты познакомилась с Мейсоном, – сказала Изабелла.

На мгновение я подумала, что она попыталась спасти меня от этого неловкого разговора, но затем Изабелла продолжила.

– И если уж говорить о близости, то мы с Мэттом очень близки, – сказала она то же самое слово, что и Мейсон. – Кажется, вы с ним ходите на один урок, верно?

Я посмотрела на Мэтта. Напряженность в его взгляде исчезла. Он кивнул и ответил только:

– Угу.

Все за столиком замолчали.

Джеймс неожиданно отнесся ко мне по-доброму. Роб, как всегда, шутил. Мейсон… по-крайней мере, решил заговорить со мной. Но это простое «угу» меня просто добило. Всего несколько часов назад Мэтт предложил мне стать его девушкой. А теперь не мог даже смотреть в мою сторону? Наверное, я не была создана для тайных отношений.

– Как-то ночью, которую мы с Мэттом провели вместе… он рассказал, что вы с Робом работаете над общим проектом, – сказала Изабелла. – Круто было бы зависнуть как-нибудь у меня дома и позаниматься. Прости… у нас дома. – Она улыбнулась мне сладкой, но совершенно неискренней улыбкой.

Они с Мэттом провели ночь вместе? Как и мы с ним в одну из тех ночей, когда он приходил в квартиру моего дяди и обнимал меня, а я плакала, пока не засыпала? Неужели ее он тоже обнимал? Незадолго до того, как обнимал меня? Я постаралась набрать в легкие как можно больше воздуха.

– Угу, – сказала я, подражая моему угрюмому и молчаливому парню, который оказался потрясающим актером. Настолько потрясающим, что ему удалось задеть меня за живое. Настолько потрясающим, что мне захотелось расплакаться. Настолько потрясающим, что в эту минуту я его просто ненавидела.

– Прости, мне не стоило говорить «зависнуть». Вы ведь не друзья. Вас просто обязали делать вместе этот школьный проект. Мэтт так мне и сказал, когда мы остались на всю ночь у меня в комнате. Правда, Мэтт?

Он не ответил. Просто сидел и смотрел на нее. На нее. Не на меня. От обиды в горле образовался комок, и у меня никак не получалось проглотить его.

– Мэтт, что за фигня? – спросил Роб. – Мы оба знаем, что это не…

– Роб, всем плевать на твои саркастичные замечания, – сказала Изабелла. – Так что лучше держи их при себе.

– Да пошла ты, провокаторша, – сказал он.

Она проигнорировала его и повернулась ко мне.

– И кстати, по поводу того, что тебе не принадлежит.

– Об этом вообще не шла речь, – сказал со смешком Мейсон.

Изабелла злобно посмотрела на него, а затем снова повернулась ко мне.

– Так вот, по поводу того, что тебе не принадлежит, – повторила она. – Я хочу, чтобы ты вернула мне мой блейзер. Немедленно, – добавила она, когда я никак не отреагировала на ее замечание.

– Что? – У меня не было ему замены, отец Изабеллы сказал, что я могу сегодня надеть эту форму. – Моя форма осталась в квартире у Кеннеди. У меня будут проблемы, если я сниму его.

– Да, но на моем пятно. – Она указала на свой безупречно чистый лацкан. – Я же не могу ходить так весь день.

Я покачала головой.

– Я ничего не вижу.

– Ой, – рассмеялась она. – Верно. Прости. Я говорила про твой. – С этими словами Изабелла взяла с подноса стакан с молоком и вылила его на мой блейзер прежде, чем я успела понять, что она собирается сделать.

– Что за черт? – крикнул Джеймс и оттащил меня в сторону, но было уже поздно. Весь мой блейзер спереди оказался мокрым. Я была так потрясена, что не могла проронить ни слова. Но ясно ощущала молчание Мэтта. И чувствовала, что меня обнимают руки Джеймса, а не Мэтта, хотя именно он должен был заступиться за меня. Встать на мою сторону. Чтобы я могла положиться на него.

Я встала, и рука Джеймса, обнимавшая меня за талию, упали. Я посмотрела на блейзер, который мне одолжил ее отец. Уголки глаз защипало от слез, но я не позволила себе расплакаться.

– Ай, – улыбнулась мне Изабелла. – Это случайно. Именно так я и скажу папе. Что ты глупая и неуклюжая, и сама опрокинула поднос. И он мне поверит, потому что я – его желанный ребёнок. В отличие от тебя. И пойми, здесь тебя тоже никто не хочет видеть. – Она похлопала по стулу, на котором я сидела. – Так что ты больше никогда не будешь сидеть со мной. И хватит уже быть такой наивной, это же такой позор. Разумеется, я просто пошутила, когда предложила тебе сесть за наш столик. Мы. Никогда. Не будем. Сестрами. Потому что ты просто мусор, как и твой дядя. А я Пруитт. Пока. – Она послала мне воздушный поцелуй и повернулась к своим подружкам, которые сразу же захохотали.

Я даже не посмотрела на «Неприкасаемых». Просто вскочила и побежала прочь из столовой.

– Бруклин! – услышала я крик Кеннеди позади.

Но я бежала, не оглядываясь.

Глава 6

Пятница

Слезы ручьями покатились у меня по щекам, едва я выбежала из столовой. Я помчалась по коридору к туалету, сняла промокший блейзер и бросила его на пол, пока моя рубашка тоже не намокла. И тут я сломалась окончательно. Прислонившись к холодной раковине, дала волю слезам, которые сдерживала весь день. И рыдала так сильно, что в какой-то момент начала даже задыхаться.

Дверь в туалет открылась, но меня это совсем не удивило. Ведь Кеннеди бежала за мной следом.

– Какая же я дура! – сказала я, закрывая лицо руками. – Я должна была предвидеть это! Она права, я ужасно наивная. Я не могу оставаться в ее доме. Не могу жить с Пруиттами. – Я даже не была уверена, слышит ли Кеннеди меня за моими рыданиями. – Дядя тоже этого не хотел. Он хотел, чтобы я жила с твоей мамой. Она ведь подписала все бумаги. Не понимаю, почему он так со мной поступает?

Я подскочила, когда чья-то рука, принадлежавшая явно не Кеннеди, коснулась моей спины.

Подняв голову, я увидела Феликса. Меня это поразило, но вместе с тем принесло облегчение. Потому что, окажись это Мэтт, я точно вмазала бы кулаком по его идеальному лицу. Именно из-за него я чувствовала себя такой дурой. Он просто… сидел. Сидел и ничего не предпринял. И не скажу, что меня это сильно удивило. Мэтт уже не в первый раз поступал так со мной.

– Ты не дура. Ты идеальная, новенькая.

Идеальная? Да я настоящая катастрофа. Но мне было приятно слышать это от него. Потому что всех остальных, кто считал меня идеальной, я уже потеряла. Не раздумывая, я бросилась ему в объятия.

Феликс крепко прижал меня к себе, как будто был единственным человеком, на которого я могла положиться. Возможно, так на самом деле и было.

Рядом с ним я чувствовала себя защищенной, любимой. Мне было так тепло в его объятиях. Я покрепче зажмурилась, надеясь, что это мгновение продлится как можно дольше. Мне это было необходимо. Если сегодня вечером мне придется ехать к Пруиттам, я должна напоследок насладиться этими моментами счастья.

Он погладил меня по спине.

– И да, ты, похоже, приняла меня за Кеннеди, но знай, что мой дом открыт для тебя, когда захочешь. Мама не будет возражать. Родителей вечно не бывает дома.

– Возможно, мне придется принят твое приглашение, – пробормотала я ему в грудь.

Он продолжил гладить меня по спине.

– Тогда оставайся сегодня у меня.

Я отстранилась от Феликса, чтобы увидеть его лицо. Перед тем, как моя жизнь перевернулась вверх тормашками, я сказала ему, что хочу просто дружить. Он согласился и ответил, что готов ждать. Того момента, когда я снова захочу быть ему кем-то большим, нежели просто другом. Он не знал про Мэтта. И я не могла ему сказать, так как Мэтт считал, что наши отношения должны оставаться тайной. Черт, я ведь даже согласилась пойти на вечер встречи с Феликсом. Но также согласилась пойти и с Мэттом. Я так и не разобралась в этой ситуации, потому что в последние дни едва могла дышать, не то что связно мыслить.

Я думала, что моему сердцу уже никто не причинит боль. Но ошиблась. В моей жизни все было так запутано. Я никак не могла во всем разобраться. И чувствовала себя слишком измотанной, чтобы прямо сейчас что-то исправить.

– Я позвоню тебе, если смогу, – сказала я, потому что не знала, где живут Пруитты. И не знала, удастся ли получить доступ к телефону. Но, если у меня получится выбраться, я поеду к Феликсу. И мне было все равно, встречаемся мы с ним или нет. Главное, я оказалась ему небезразлична. Для меня в тот момент это было самым главным. Он был мне нужен.

Феликс даже не был моим лучшим другом. Или парнем. Он был кем-то средним между двумя этими понятиями. Возможно, именно поэтому я с такой легкостью поделилась с ним своими самыми мрачными страхами:

– Я потеряла маму. И дядю. У меня никого не осталось. Я одна. Совсем одна.

Он снова обнял меня и положил подбородок мне на макушку.

– У тебя есть я.

Я почувствовала, как мое тело задрожало от рыданий. Из-за слов Феликса я вдруг почувствовала, что еще сильнее скучаю по дяде. «У тебя есть я». Именно так говорил мне дядя, когда был мне особенно нужен.

– Разве это плохо? – спросил он.

Я рассмеялась сквозь слезы.

– И у тебя есть Кеннеди. Я хорошо ее знаю. Она если кого-то и любит, то очень сильно. Так что она тебя не бросит.

– Я плачу не потому, что ты один из немногих людей, на которых я могу положиться. А из-за того, что ты поступил очень благородно, предложив мне свою помощь. Я этого не заслуживаю. Ведь в последнее время я только и делаю, что плачу.

– Знаешь, если бы ты не прогуляла физкультуру, возможно, мне удалось бы тебя рассмешить. У меня это всегда хорошо получалось.

– Прости. Я пряталась в кабинете медсестры. Я не была готова вернуться к учебе. Мне все здесь напоминает о нем.

Он держал меня в объятиях, пока я, наконец, не перестала плакать.

– Знаю. – Феликс снова стал гладить меня по спине, и мое дыхание постепенно успокоилось.

– Спасибо, – пробормотала я ему в грудь, – что пришел сюда.

– Мне пришлось посоревноваться с Кеннеди, но благодаря тебе я очень быстро бегаю.

Я рассмеялось и посмотрела на него.

– Ой, не стоит благодарности.

Феликс взглянул на меня и улыбнулся.

– А еще мне помогло то, что ты забежала в мужской туалет.

– Что я сделала? – Я освободилась из его объятий и впервые заметила писсуары вдоль стены. – Боже, да что со мной такое?

– Ровным счетом ничего.

Он так это сказал, что у меня раскраснелись щеки.

Зазвенел звонок, и Феликс снял свой пиджак.

– Держи. – Он протянул его мне. – Ты же не хочешь опоздать на урок.

– Я не могу взять твой пиджак. И ты тоже можешь опоздать, – сказала я со смехом, вытирая слезы.

– Я вечно опаздывая на уроки, – пожал он плечами. – Возьми.

– У тебя будут неприятности.

– Я вечно попадаю в неприятности. – Он сунул пиджак мне в руки. – Позвони мне сегодня вечером. Я приеду и заберу тебя, хорошо?

– Хорошо.

Мэтт пообещал мне, что эту ночь я не проведу у Пруиттов. Но обещания Мэтта ничего не гарантировали. Он много чего обещал мне по ночам. Но при свете дня? Мне казалось, что он забывал обо всех своих словах.

Я надела пиджак Феликса. Он был мне великоват, но, по крайней мере, от него не пахло прокисшим молоком.

– На тебе он смотрится лучше, чем на мне.

Я улыбнулась ему.

– До вечера. – Феликс подмигнул мне и исчез за дверью.

Только я не была уверена, что нам удастся встретиться. Шансов, что мне позволят позвонить ему, было очень мало. И все же я наделась, что у меня это получится.

Я подобрала блейзер Изабеллы с пола. Мне хотелось вышвырнуть его в мусорную корзину. Но я знала, сколько он стоит. Именно поэтому у меня всегда был только один комплект школьной формы. Я уже опаздывала на урок, но все равно отмыла пятно от молока спереди и повесила его в своем шкафчике, чтобы он просох. Затем остановилась посреди пустого коридора и подумала, что если сейчас покрепче зажмурю глаза, то смогу представить, как дядя стоит рядом со мной.

* * *

Я радовалась, что начался последний урок. Но боялась того, что ждало меня после школы. Я воображала себе, что Пруитты живут в таком же большом мрачном особняке, как и Мэтт. Мэтт. Видеть его у меня не было ни малейшего желания.

Утром он вел себя так мило со мной. И с какой легкостью скрывал свои нежные чувства ко мне. Словно по щелчку. И я не могла смириться с такой переменой. Ведь он не просто игнорировал меня в присутствии Изабеллы. Мэтт сидел, позволяя ей вылить на меня молоко, а потом еще назвать мусором. Это было так жестоко. Я никогда не думала, что Мэтт жестокий.

– Эй, – прошептал Мэтт.

Я не подняла глаз и продолжила смотреть на чистую страницу в своей тетради.

– Эй.

Почему мне опять захотелось расплакаться? Неужели за эту неделю я выплакала не все слезы?

– Прости, что так получилось за ланчем. Мне действительно очень жаль.

Какое жалкое оправдание!

– Неужели?

Потому что за обедом так совсем не казалось. У меня возникло желание сказать ему об этом, но проще оказалось смотреть в свою тетрадку. Мне хотелось спросить у него, действительно ли он встречался с Изабеллой каждый вечер перед тем, как тайком пробраться ко мне в спальню? Я хотела спросить его, понимал ли он, как жестоко поступил со мной? Я хотела… получить от него нечто большее, чем это извинение.

– Что это на тебе?

Я удивилась, каким резким внезапно стал его голос. Неужели он не видел, что я с трудом сдерживаюсь, чтоб не расплакаться? Я посмотрела на Мэтта. Да, вид у него был сердитый. Но он не мог сердиться на меня за то, что я надела чужой пиджак. Это я должна была сердиться на него.

– Я переоделась, потому что Изабелла облила молоком мой блейзер. А ты все это время сидел и ничего не сделал.

– Чей это пиджак?

Конечно он проигнорировал мою последнюю фразу.

– Феликса.

Не было смысла лгать ему. Феликс утешил меня. Феликс всегда был рядом. Феликс не позволял мне почувствовать себя совсем одинокой.

– Сними его.

Что?

– Не могу. У меня тогда будут неприятности.

– Сними его, Бруклин.

– И что я вместо него надену? Твою спортивную куртку? Ну конечно… я же не могу. Потому что никто не должен знать о нас. – Как ни странно, но это оказалось так просто – обратить грусть в гнев. И здорово было испытать еще какое-нибудь чувство, кроме отчаяния.

– Слушайте, я знаю, что ваши отношения должны оставаться секретом, – сказал Роб. – Но…

– Ты можешь говорить потише? – спросил Мэтт.

Шарлотты в классе не было. Я вспомнила, как Мэтт объяснил Робу, что мы скрываем наши отношения, потому что я бедная. Как будто дело было не в тайном романе, а в том, что Мэтт просто стеснялся меня. Честно говоря, я и сама себя стеснялась. Что бы подумала мама, узнай она, что я согласилась стать маленьким грязным секретом Мэтта? И что бы подумал мой дядя?

Как я позволила себе опуститься до такого? Ведь я не была такой. Мама воспитала меня иначе. Я Сандерс. А женщины, носившие фамилию Сандерс, не боялись уходить от всяких засранцев.

– Не волнуйся, Роб, – сказала я. – Не переживай, что ты выдашь наш секрет. – Я бросила тетрадку в свой рюкзак. – Потому что между нами с Мэттом все кончено.

– Бруклин! – прошипел Мэтт, когда я встала.

Но я развернулась и вышла из класса. Никто больше не сказал ни слова. Не было никаких смешных замечаний от Роба. Или оскорблений от Шарлотты, с которой я едва не столкнулась в дверях, когда выбегала из класса. Мистер Хилл не отругал меня за то, что я ушла с урока. Я снова стала невидимкой в «Эмпайр-Хай». Кто захочет разговаривать с девчонкой, потерявшей всю свою семью? С девчонкой, которую ненавидела королева школы – Изабелла Пруитт? С девчонкой, которая плакала чаше, чем улыбалась? Я бы сама не захотела с такой общаться. Но вот невезение – такой девчонкой оказалась я.

И, лишь очутившись на оживленной улице, я поняла, что мне совершенно некуда идти.

Глава 7

Пятница

Черный седан затормозил около тротуара, по которому я шла. Я ускорила шаг, но Миллер вышел из машины и через мгновение преградил мне путь.

– Через двадцать минут у тебя встреча со стилистом, – сказал он.

Я понятия не имела, как ему удалось найти меня. Может, мистер Пруитт прикрепил ко мне какое-нибудь устройство для слежения вроде тех, которые бывают на ошейниках у собак? Меня бы это не удивило. Последний час я бесцельно бродила по городу, но его прихвостню все равно удалось меня отыскать.

Почти все это время я плутала по улицам, плача и злясь. Но, по большей части, плача. Я не переставала напоминать себе, что разбитое по вине глупого мальчишки сердце – это ничто в сравнении с утратой двух человек, которых я любила больше всего на свете. Внутри у меня все сжималось от чувства вины только из-за того, что я думала о Мэтте. Он был для меня совершенно не важен. Он не имел для меня никакого значения. Я постоянно повторяла это про себя, словно надеялась, что таким образом это станет правдой. Но сложно убедить свое сердце в том, что все хорошо, когда ощущение было, словно Мэтт переехал его на мерседесе Джеймса.

Я попыталась обойти Миллера, но он снова преградил мне путь.

– Куда подевался блейзер, в котором ты была утром? – спросил он.

Я остановилась посередине тротуара.

– Это неважно.

Теперь уже все было неважно.

– Нет, важно. У стилиста подготовлен список вещей, которые нужно тебе купить. И, если ты потеряла его, мы добавим в список, что нужно купить новый.

От удивления я даже раскрыла рот. Потеряла? Вообще-то у меня не было привычки терять одежду. Тем более, что эта дурацкая форма стоила кучу денег. Я ни за что не потеряла бы ее. От одной только этой мысли я не выдержала и закричала:

– Мне не нужны новые блейзеры! Или одежда! Я хочу вернуться к Кеннеди!

Да, я точно была не в себе, раз орала на человека, которого практически не знала.

– Ты же знаешь, что это невозможно, детка.

Сегодня такое обращение мне совсем не понравилось. Только одному дяде всегда удавалось поднять мне настроение обращением «малышка». А не какому-то незнакомому телохранителю.

– Не называй меня так, – сказала я и снова попыталась обойти его, но он положил руку мне на плечо.

– Что сегодня случилось? – спросил Миллер. – Почему мы не встретились около школы, как договаривались?

– Я не пришла на встречу, потому что у меня нет ни малейшего желания куда-либо ехать с тобой!

– Что случилось? – снова спросил он таким спокойным тоном, что у меня задрожала нижняя губа.

Я быстро вытерла навернувшиеся на глаза злые слезы, надеясь, что он их не заметил. Я не могла рассказать ему о том, что произошло за ланчем. Изабелла явно угрожала мне. У нее наверняка была припасена альтернативная история всех событий. И поверят, разумеется, ей, а не мне.

– Ничего. Это неважно, – ответила я.

Он поджал губы.

– Думаю, что как раз важно.

– Ты ведь не отвезешь меня обратно в дом Кеннеди? – спросила я, никак не отреагировав на его замечание.

– Сегодня утром я забрал твои вещи. Теперь они находятся в твоей новой комнате. Ты быстро привыкнешь к жизни там.

Неужели он говорил это серьезно? В квартире Алькарасов было тепло и уютно. Но Изабелла никак не смогла бы жить в похожем месте. Однако не было никакого смысла спорить с Миллером. Он всего лишь выполнял приказы дьявола во плоти. Нужно было поскорее со всем этим покончить. Сходить на эту странную встречу со стилистом. А потом – на тот злосчастный обед. Все равно Изабелла не позволит мне задержаться в ее доме. Совсем скоро я вернусь к Алькарасам. Или поеду к Феликсу. Я готова была бежать куда угодно, лишь бы оказаться подальше от Пруиттов.

– Хорошо. Давай уже побыстрее все сделаем, – со вздохом сказала я.

– Вот и молодец, – отозвался Миллер с улыбкой.

Мы молча сели в машину. Но чем дольше мы ехали, тем сильнее становилась моя тревога. Я подалась к нему со своего заднего сиденья.

– Расскажи, какая из себя миссис Пруитт? – спросила я.

– Хм… как Изабелла.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась я, хотя уже примерно представляла себе ответ.

Он прочистил горло.

– Ну, знаешь… она в чем-то очень похожа на мистера Пруитта.

Замечательно. Я откинулась на спинку своего сиденья. Ему не нужно было вдаваться в подробности. Я и так поняла. Вся семейка была токсичной. Мэтт оказался прав. Я старалась не думать о Мэтте, пока мимо меня за окном проносились небоскребы. Он не заслужил права занимать место в моих мыслях. Но, увидев вход в Центральный парк, я снова едва не расплакалась. Сегодня утром он был таким милым! Сегодня утром, когда нас с ним никто не видел.

Я удивилась, когда машина внезапно остановилась. Мне казалось, что мы направлялись в пригород, где располагались роскошные особняки.

– Уже приехали? – спросила я, выглядывая в окно.

– Дом, милый дом, – сказал Миллер.

Мы стояли перед старым зданием, совсем не похожим на того современного монстра, в котором мистер Пруитт запер меня прошлой ночью. Оно напоминало дом, в котором жил Феликс. Я открыла дверь, прежде чем это успел сделать Миллер, и, прищурившись, внимательно посмотрела на здание. Подождите… неужели в этом же доме жил и Феликс? Очень похоже на то. Но я не запомнила адрес. Его знала только Кеннеди.

– Ты идешь? – спросил Миллер.

Я поняла, как нелепо выглядела, пока стояла там и пялилась на дверь.

– Угу.

Непонятно, зачем он спросил меня. Ведь Миллер ясно дал понять, что другого выхода у меня нет.

В фойе нас поприветствовал консьерж. Все здесь буквально кричало о старых деньгах. И хотя само здание было явно отреставрировано, оно сохранило свое старинное очарование. Примерно то же самое я думала, когда входила в дом Феликса. Теперь я уже не сомневалась, что это он и был. Я вспомнила, как Феликс подмигнул мне, когда сказал, что мы увидимся вечером. Наверняка он знал об этом. То есть, конечно, он знал. Он не мог жить по соседству с исчадием ада и оставаться в неведении.

Но почему он мне не сказал? Ведь мне стало бы намного легче, если бы я поняла, что он будет рядом. Я облегченно вздохнула, когда услышала музыку в лифте. Да, это было то самое здание! Если бы только я могла вспомнить номер его квартиры! В тот раз я только заметила, что мы поднимались очень долго. Значит, он жил где-то высоко.

Я даже не сразу поняла, что лифт остановился. Выйдя вслед за Миллером в коридор, я увидела такой же плюшевый ковер, как и в коридоре перед входом в квартиру Феликса. И когда мы подошли к двери с такой же резьбой, как на входе в «Эмпайр-Хай», я уже абсолютно уверилась, что Феликс тоже живет в этом доме. Так что входить в логово злобных Пруиттов мне было уже не так страшно.

Я ожидала, что квартира окажется современной, как у Феликса, но очевидно, что у Пруиттов были другие предпочтения по части интерьера. Внутри все выглядело таким же старинным, как и снаружи. Картины в золоченых рамах, роскошные вазы, а посередине прихожей даже стояла статуя. Я замерла на месте, испугавшись, что могу случайно задеть и разбить здесь что-нибудь. Это походило на обстановку в громадном особняке Мэтта. Может, именно поэтому он и приезжал к ней сюда? Потому что эта квартира так напоминала его зловещий вампирский дом? Я глубоко вздохнула. Мне совсем не хотелось жить здесь. Я уже не сомневалась, что здесь мне будут сниться одни только кошмары. Я сомневалась, что вообще смогу тут уснуть. Даже если бы это жилище оказалось милым и уютным, я все равно не смогла бы спать, находясь по соседству с Изабеллой.

– Стилист наверху, – объяснил Миллер. – Потом я покажу тебе здесь все.

– Хорошо, – мой голос отозвался эхом.

Одной только мысли, что я могу остаться в этом фойе одна, было достаточно, чтобы отвлечь меня от размышлений, поэтому я поспешила за ним к лестнице. Мы прошли мимо нескольких комнат, откуда сильно пахло свежей краской. Миллер отвел меня в комнату в самом конце коридора. Я заглянула внутрь. Посреди комнаты стояла женщина в очках с толстыми линзами и кудрявыми волосами. Около нее находилась стойка с одеждой. Выглядело все это странно, но еще больше меня поразил вид самой комнаты.

По стилю она была совсем не похожа на остальную квартиру. Светлая, просторная, с белой кроватью с балдахином, покрытой безупречно-белоснежной простыней и толстым белым одеялом. Прикроватный столик и гардероб были выполнены в том же стиле. Из большого окна напротив открывался вид на город. Но больше всего меня потрясло то, что все стены в комнате были выкрашены в ярко-желтый цвет. Почти такой же, как на кухне моей мамы.

– Извини за запах, – сказал Миллер. – Маляры только ушли.

– Комната вся желтая, – сказала я.

– Ты не назвала свой любимый цвет, когда мистер Пруитт спрашивал тебя, поэтому ему пришлось выбирать самому.

– И он выбрал этот?

Миллер кивнул.

– Если тебе не нравится, только скажи, и завтра мы все перекрасим.

– Нет, нет, мне нравится.

Мне в самом деле он понравился. И то, что мистер Пруитт выбрал именно этот оттенок, не могло быть случайностью. Желтый не самый очевидный выбор, когда речь заходит о комнате для девушки-подростка. Мистер Пруитт знал, какой любимый цвет был у моей мамы. Он выбрал его, так как хотел, чтобы я чувствовала себя здесь как дома. Правда ведь? При этой мысли мне стало больно в груди. Что еще ему было известно о моей маме? Что еще ему было известно обо мне?

– У нас не так много времени, – сказала стилистка. – Через три часа у меня еще одна встреча.

Три часа? Что она собиралась делать со мной эти три часа?

– Миллер рассказал мне, какой у вас примерно размер, и я принесла несколько вещей, чтобы вы смогли надеть их в эти выходные. Подойдите поближе, чтобы я могла подогнать всю одежду.

Сантиметровая лента появилась у нее в руках словно по взмаху волшебной палочки.

Я посмотрела на Миллера. Как ему удалось выяснить мой размер?

– Я скоро вернусь, – сказал он, не глядя на меня, и закрыл дверь.

Я снова повернулась к стилистке. Линзы в очках увеличивали ее глаза, из-за чего они казались неестественно выпученными. Она быстро подошла ко мне и начала измерять каждый дюйм моего тела, попутно задавая вопросы по поводу разных стилей, про которые мне ничего не было известно. Я не могла понять, как ей удавалось говорить, когда у нее изо рта торчала пригоршня булавок.

Стилистка заставила меня примерить всю одежду, которую привезла с собой, хотя я пыталась убедить ее, что мне ничего из этого не нужно. Все это время я думала только о том, как ей удалось затащить по лестнице стойку с одеждой. Металлическая балка прогнулась под тяжестью одежды и, казалось, в любой момент была готова обрушиться. Она сказала, что здесь находились только вещи, которые мне нужны для выходных. Сколько раз за день Пруитты меняли одежду?

Она немного заузила юбку у меня на талии и закрепила ее булавками.

– Идеально, просто идеально, – пробормотала стилистка. – Я подгоню ее, но следующие вещи будут сидеть на вас идеально. – С этими словами она протянула мне платье, в которое я должна была переодеться.

Я посмотрела на стену приятного желтого цвета и надела через голову уже, наверное, сотую деталь гардероба, а потом посмотрела в зеркало во весь рост. Никогда в жизни мне еще не приходилось носить ничего настолько красивого. Я потрогала пальцами пайетки на плечах.

– Сидит идеально, – сказал стилистка.

Я улыбнулась. На мгновение эта незнакомая женщина показалась мне феей-крестной. И я подумала, что, возможно, все еще будет хорошо.

– Вам стоит надеть его сегодня вечером, – сказала она. – Мистер Пруитт любит красное.

Фантазия о том, что она была моей феей-крестной, тут же улетучилась. Потому что теперь я думала только о том, что мистер Пруитт любит красное. По спине пробежала дрожь. Красный – цвет крови. И, как бы я ни старалась избавиться от этого образа, у меня ничего не получалось.

Глава 8

Пятница

Я сидела на краю кровати, буквально утопая в мягком матрасе. Мне еще никогда не приходилось сидеть на чем-то таком же мягком. Половина моего шкафа и несколько полок в комоде уже были заполнены самой дорогой одеждой, к которой мне только доводилось прикасаться. Я должна была радоваться. Но вместо этого чувствовала себя… опустошенной.

Я провела пальцами по белому одеялу. Мне не нужен был мягкий матрас и красивая одежда. Мне нужны были только мой собственный дом и любовь. Но этого у меня никогда не будет.

Я достала одну из коробок, которые затолкали в шкаф. Там лежали несколько учебников, фотографии, которые висели когда-то у меня на стенах и… У меня перехватило дыхание, когда я извлекла оттуда куртку Мэтта. Мне так и не представился случай надеть ее. Я так и не попала ни на одну из его игр.

В дверь постучали, и я быстро спрятала куртку обратно в коробку.

– Да? – отозвалась я, даже не представляя, кто мог оказаться за дверью. Меньше всего мне сейчас хотелось опять терпеть издевки Изабеллы. Достаточно было и того, что нам предстояло вместе обедать. И мне даже не хотелось думать о том, что она сделает, если увидит эту куртку. Я закрыла коробку.

– Обед начнется через несколько минут, – сказал Миллер из-за двери. – Хочешь, чтобы я по-быстрому показал тебе квартиру?

На самом деле, нет. Но лучше прогуляться по дому вместе с ним, чем сидеть здесь одной. Я расправила платье и открыла дверь.

Губы Миллера растянулись в улыбке.

– Тебе очень идет это платье.

Я, сама не знаю почему, покраснела. Возможно, это было частью его работы – говорить комплименты всем леди, жившим в этом доме.

– Эм… спасибо. – Я убрала выбившуюся прядь волос себе за ухо и стала ждать, когда он начнет экскурсию. Но Миллер даже не двинулся с места. – Ты сказал, что хочешь показать мне квартиру?

– Ага. Но только… тебе нужно надеть туфли.

Я посмотрела на свои босые ноги и подумала, что, наверное, это глупо – ходить в таком роскошном платье без обуви. Но у меня были на то свои причины. Во-первых, мои черные балетки, которые я надевала на похороны, так сильно натерли мне пятки, что последние два дня мне было больно ходить. К тому же, я до сих пор не достала свои кеды. Правда, мне казалось, что родителям Изабеллы они не понравятся так же, как не нравились ей самой. И дядя уже не смог бы привести их в порядок, если кто-нибудь из этой семейки испачкает их едой. Но была и еще одна, самая очевидная причина.

– Но мы же в квартире.

Если я и собиралась во что-нибудь обуться, то разве что в тапочки. Но, думаю, Пруиттам это тоже вряд ли понравится.

– Верно. Я просто хотел тебе напомнить, что обычно к обеду они надевают туфли.

Кто надевает туфли, чтобы пообедать? Первое, что пришло мне в голову – нацисты. Но я готова была поспорить на все деньги, которых у меня не было, что даже нацисты не стали бы этого делать.

– Думаю, я все-таки рискну, – сказала я. Я не была ни нацисткой, ни Пруитт, и меня это вполне устраивало.

– Как хочешь, – он отошел в сторону.

Я зашлепала босыми ногами по мягкому ковру, когда Миллер указал на ванную в коридоре.

– Я буду пользоваться ею? – Я решила подыгрывать им, чтобы никто не догадался о моем намерении сбежать к Феликсу.

Миллер удивленно посмотрел на меня.

– Нет. У тебя есть своя ванная. В твоей комнате. – Когда я ничего не ответила, он добавил: – Разве ты не видела ее?

В моей комнате была еще одна дверь. Но я решила, что за ней чулан или гардеробная, где будет храниться вся одежда, привезенная от стилиста.

– Ой, – сказала я. – Ну да. Извини.

Миллер улыбнулся и пошел дальше по коридору. Он показал мне несколько комнат для гостей. Кабинет. И еще одну закрытую дверь, мимо которой он предпочел пройти побыстрее. Когда я попыталась ее открыть, Миллер нахмурился.

– Просто не обращай на эту комнату внимания, – сказал он.

Ну ладно. Почему мистер Пруитт так одержим зловещими запертыми комнатами? Точно такая же была в другой его квартире. Или в арендованной квартире? Или что это вообще было? Мы вышли на лестничную площадку.

– Комната Изабеллы и спальня ее родителей в другом конце коридора. – Он указал в ту часть коридора, которая находилась справа от лестницы.

Хорошо, что моя спальня оказалась рядом с гостевыми. Причем в самом дальнем конце. Она находилась так далеко от Пруиттов, что они могли вовсе забыть о моем существовании.

Я заметила, что Миллер уже начал спускаться вниз, и быстро последовала за ним, стараясь запомнить планировку, пока он показывал мне столовую, хозяйскую кухню и кухню для персонала, где несколько человек занимались приготовлением обеда. Затем мы прошли в помещение, похожее на террасу, оттуда – в маленькую библиотеку, в гостиную, в семейный салон, в еще один кабинет, который был намного просторнее того, что наверху, в комнату, где стоял только один рояль, и еще в несколько помещений, которые, как мне показалось, были нужны лишь для того, чтобы разместить в них побольше антиквариата. Хотя интерьер здесь был совершенно не таким, как в другой квартире Пруитта, это место тоже выглядело абсолютно нежилым. Неужели они почти все время проводили в своих комнатах? Или, может быть, для чистокровных Пруиттов существовала отдельная гостиная, вход в которую для меня был закрыт?

– А там – лестница на нижний этаж, где живет обслуживающий персонал, – сказал Миллер и кивнул в сторону двери.

– Подождите, ты живешь здесь?

– Я выполняю свои обязанности двадцать четыре часа в сутки. И, если кому-нибудь понадобится моя помощь посреди ночи, я всегда буду рядом.

– Но разве… у тебя нет семьи?

Он засунул руки в карманы.

– Я не имею права обсуждать это с тобой.

– Как не имеешь права называть свое имя?

– Да. – На его губах появилась легкая улыбка. – Вроде того.

– Но ты же знаешь, что я не одна из них, правда? Хоть имя-то ты можешь мне назвать?

Он покачал головой, продолжая улыбаться.

Где-то у меня за спиной прозвенел звонок. Я была настолько сбита с толку, что даже забыла, где мы находились.

– Обед готов, – сказал Миллер. – Мне показать тебе обратную дорогу?

Я рассмеялась.

– Да, я понятия не имею, где тут столовая.

– Иди за мной.

– Ты будешь есть с нами? – спросила я, когда мы пошли в обратную сторону. Теперь я уже не смотрела по сторонам, потому что все равно не собиралась задерживаться в этом месте.

– Нет.

– Где же ты ешь?

– На кухне для персонала. Вместе с остальными.

– А сколько здесь работает людей?

– Ты уже видела на кухне шеф-повара и его ассистентов. И ты знакома еще с одним телохранителем.

Угу. Как я могла забыть? Именно он свалил Мэтта с ног на ступеньках церкви. Хотя я не могла сказать, что знала его.

– И у нас работает еще один телохранитель. По одному на каждого члена семьи. Но иногда нам дают и другие поручения. А еще есть…

– Подожди, а ты к кому приставлен?

– К мистеру Пруитту.

– Ох, мне жаль.

Он засмеялся.

И только в этот момент я поняла, как громко ответила ему. Миллер так и не успел рассказать мне, кто еще здесь работает, потому что мы свернули за угол и оказались прямо перед входом в столовую.

Я была в самом дорогом платье, которое мне только приходилось носить, но не сомневалась, что все семейство взирало на меня, как на какого-нибудь варвара. Я опустила взгляд на свои босые ноги. Все-таки лучше бы я надела дурацкие туфли. Они смотрели на меня так, словно я предстала перед ними с голым задом.

Изабелла улыбнулась мне той же улыбкой, с которой вылила молоко на мой блейзер. Стараясь сдержать гримасу отвращения, я перевела взгляд на ее мать. Миссис Пруитт и Изабелла были практически на одно лицо. И это выглядело так неестественно. Кожа у миссис Пруитт казалась сильно натянутой. Возможно, ботокс? Или какая-нибудь подтяжка? В любом случае, миссис Пруитт была по-прежнему хороша собой. Но вот в том, как она на меня смотрела, ничего хорошего не проглядывало.

Она откашлялась и поставила на стол бокал с вином.

– Если хочешь обедать с нами, ты должна быть одета соответствующим образом. Миллер, отведи ее наверх и проследи, чтобы она надела туфли.

– Ничего страшного, Патриция, – сказал жене мистер Пруитт, а затем обратился ко мне: – Садись, Бруклин.

Я стояла неподвижно, словно приросла к деревянному паркету. О чем я вообще думала? Это место не было домом. В доме можно ходить босиком. Мистер Пруитт сказал мне, чтобы я надела платье. Разумеется, это означало, что я должна была надеть и туфли. Я нервно сглотнула и посмотрела по очереди на обоих супругов. Это было ужасное начало обеда, который и без того не сулил мне ничего хорошего.

– Нет, – возразила миссис Пруитт. – То, что мы приютили эту бродяжку, не означает, что нам теперь придется снизить наши требования.

Ой.

– Я не против, – сказала я и отошла на несколько шагов от обеденного стола. – Меня это не затруднит. Я сейчас вернусь.

– Бруклин, сядь, – сказал мистер Пруитт, прежде чем я успела убежать. – Миллер, усади ее. Немедленно. – Он щелкнул пальцами, как будто Миллер был псом.

Миллер подошел и отодвинул передо мной стул.

Как он мог обращаться с людьми подобным образом? Мне хотелось убежать. Я согласна была оказаться где угодно, только не здесь. Но, с другой стороны, все ведь шло по плану, правда? Миссис Пруитт явно возненавидела меня так же сильно, как и ее дочь. Я и глазом моргнуть не успею, как они выставят меня отсюда.

– Спасибо, – сказала я Миллеру, усаживаясь на стул.

– На этом пока все, Миллер, – сказал мистер Пруитт. – Я дам тебе знать, если мне еще что-нибудь понадобится.

Миллер кивнул и ушел на кухню. Я бы сделала все, что угодно, чтобы мне разрешили убежать вслед за ним.

Миссис Пруитт сделала большой глоток из своего бокала с вином и бросила злобный взгляд на мужа.

– Так вот что теперь нас ожидает? Полнейший хаос? Дорогой, у нас свои традиции.

– Речь идет всего лишь о туфлях, – возразил мистер Пруитт и улыбнулся мне улыбкой, которую наверняка считал доброй. Только выглядела она словно гримаса. – Может, у нее просто нет подходящих для этого платья туфель. Правда, Бруклин?

– Вообще-то, я подумала, что… – мой голос сорвался, когда я увидела перед собой тарелку с салатом. У них что, на семейном обеде подавали три блюда? Но я не видела смысла высказывать свое мнение насчет нормальной домашней жизни, ведь не собиралась здесь задерживаться. – Да, – сказала я. – Так и есть.

– Вот видишь? – Он сделал глоток вина. – Завтра, когда привезут все, что я для нее заказал, проблемы исчезнут. А теперь давайте насладимся этим вкусным салатом.

Миссис Пруитт так сильно выпучила глаза, что они могли вот-вот вылезти из орбит.

– Мне кажется, мы должны обратиться за консультацией еще к одному специалисту.

– По какому поводу? Ты о салате? – Мистер Пруитт положил в рот кусочек латука. – Он просто объедение.

– Нет, я не про салат. А про то, действительно ли она твоя дочь.

– Доктор Уилсон дважды провел тест, – сказал он.

– Я говорю про независимую консультацию другого врача.

– Доктор Уилсон уже много лет работает нашим семейным доктором. Ты хочешь сказать, что не доверяешь ему?

– Я и тебе тоже доверяла.

– Патриция, это было много лет назад. Мы это уже обсуждали. Много раз. Ты мне этим уже плешь проела. И не стоит сейчас начинать данный разговор в присутствии нашей дочери.

Сама не знаю почему, но я набралась мужества и посмотрела на Изабеллу. Она улыбалась, как будто ее все это невероятно развлекало. Я снова перевела взгляд на свой салат. Меня не обидело то, что он сказал про дочь в единственном числе. Я и сама не хотела становиться частью этого семейства.

Мистер Пруитт откашлялся.

– Как же я мог забыть о хороших манерах? Бруклин, это моя жена Патриция. Изабеллу ты уже знаешь.

– Угу, – слабым голосом проговорила я. – Рада познакомиться, миссис Пруитт.

Она лишь смерила меня злобным взглядом. Уверена, будь я помельче, она прихлопнула бы меня, как надоедливую мошку, которой наверняка и считала.

– Хотела бы я сказать, что разделяю твою радость, но это не так. – Она допила вино одним большим глотком. Потом щелкнула пальцами, кто-то подошел к ней и заново наполнил бокал.

– Изабелла, расскажи, как прошел твой день? – спросил мистер Пруитт, проигнорировав замечание жены.

– Чудесно, папочка. Я получила «отлично» за тест по физике. Джеймс рассказал мне, что его уже приняли в Гарвард. Он так рад, и я горжусь им. Сегодня после игры мы все должны были встретиться и отметить это событие, а также очередную победу команды «Эмпайр-Хай», в которой я не сомневаюсь. Ой, чуть не забыла! Мы с Бруклин сегодня сидели вместе за ланчем. Нам было так весело, что мы едва не пропустили звонок. Она очень милая. И у нас, оказывается, столько общего, как будто мы всегда были сестрами. Правда, Бруклин?

Хорошо, что в этот момент во рту у меня не было еды, иначе я бы ее просто выплюнула. Я поняла, что это мой шанс. Обед и так проходил не в самой приятной обстановке, но мне нужно было окончательно сорвать его. Я хотела, чтобы они вышвырнули меня из своего дома. Отказались от меня. Все, что угодно, лишь бы выбраться из этой передряги.

– Ну, это твоя версия событий. А моя заключается в том, что ты вылила молоко мне на блейзер и сказала, чтобы я никогда больше не садилась за твой столик.

Я услышала, как чья-то вилка упала в тарелку. На мгновение за столом стало совсем тихо.

А затем тишину нарушил смех Изабеллы.

– Сестренка, это совсем не смешно. Она пошутила. Она всегда любила розыгрыши. Все в школе это знают. Скажи папочке, что ты пошутила. Скажи!

Мне хотелось убежать и спрятаться. Но сегодня я уже один раз проявила силу характера, когда сказала Мэтту, что между нами все кончено. Я могла сделать это снова. Мне и так пришлось сидеть за столом и слушать, как мистер и миссис Пруитт обсуждают меня, как будто они здесь одни. Интересно, как это отразится на моей учебе в школе, если я пойду до конца? Моя жизнь и так превратилась в ад. Так что какая теперь разница? Я проглотила комок в горле.

– Я не шучу. Она сказала, что я была нежеланной. Назвала меня и моего покойного дядю мусором. Заявила, что я никогда не буду ее сестрой.

И снова тишина.

Мистер Пруитт отодвинул тарелку с салатом.

– Изабелла, это правда?

– Конечно нет, папочка. Она врет.

Он посмотрел на меня.

– Изабелла издевалась надо мной с того момента, как я начала учиться в «Эмпайр-Хай», – сказала я. – Но сегодня она вела себя совсем ужасно.

– Что? – рассмеялась Изабелла. – Это не… Бруклин. – Она снова засмеялась, но на этот раз ее смех прозвучало наигранно. – Мы же подруги. Скажи папочке, что мы с тобой лучшие подруги. Сестры.

Мне надоело играть роль ее боксерской груши. Поэтому я промолчала.

– Изабелла, я спрашиваю тебя еще раз, – проговорил мистер Пруитт. – То, что сказала Бруклин, правда?

Изабелла выкатила глаза точь-в-точь, как ее мать.

– Вообще-то, это был мой блейзер, так что…

– Извинись перед ней.

Изабелла сложила руки на груди.

– Нет.

– Немедленно.

Изабелла сжала губы в тонкую линию.

– Но она не сделала ничего ужасного, – сказала миссис Пруитт.

Думаю, не одна я подпрыгнула на месте, когда бокал с вином разбился о стену.

– Вы обе, выметайтесь! – закричал он на жену и дочь. Казалось, еще немного, и он начнет кидаться едой.

– Ричард, ты, наверное, шутишь? – спросила миссис Пруитт и со спокойным видом отхлебнула вина, как будто не произошло ничего необычного. – Я прошу тебя, неужели мы не можем спокойно обсудить все, что касается твоего незаконнорожденного ребенка без этой театральщины? Я лично не вижу ничего ужасного в словах Изабеллы по отношению к этой девочке. Она же не причинила ей никакого вреда.

У мистера Пруитта задергался мускул на шее.

– Выходные вы проведете в Хэмптонсе. Вижу, вам обеим нужно немного времени, чтобы смириться с мыслью о ее присутствии здесь. И не возвращайтесь, пока не научитесь вести себя должны образом.

– Но папочка! – возмутилась Изабелла. – Сегодня вечером я должна быть на игре! И я рассказывала тебе о своих дальнейших планах.

Я не сомневалась, что команда чирлидерш переживет ее отсутствие. Да и Джеймс с большим удовольствием отметил бы свое поступление в Гарвард со своей девушкой, а не с ней.

– Значит, уедете из города сразу после игры, – сказал он.

Изабелла фыркнула и встала.

– А ты не пойдешь на игру?

– У меня пропало настроение, – ответил он.

– Ричард! – Миссис Пруитт встала со своего места. – Ты готов поверить словам этой замухрышки, а не своей дочери?

«Замухрышки»? Я почувствовала, как врастаю в свой стул.

– Нет. Изабелла сама во всем созналась. А теперь уходите. Обе. – Он махнул рукой, выпроваживая их из столовой.

Изабелла смерила меня полным ярости взглядом и с гордым видом последовала за матерью.

Повисла неловкая пауза, которую нарушил лишь стук дверей наверху. Мистер Пруитт доел салат, и тут же подали основное блюдо. Но прежде, чем тарелки поставили на стол, он поднял руку и посмотрел на меня. Хотя, скорее, у меня было такое ощущение, будто он смотрел сквозь меня.

– Тебе сегодня вечером больше ничего не понадобится? Только скажи.

Я покачала головой.

Изабелла оказалась права. Он был ужасен в гневе. И хотя этот гнев был направлен не на меня, я все равно чувствовала, как часто бьется мое сердце. Мистер Пруитт казался страшнее Изабеллы и ее мамаши, вместе взятых. Я хотела ответить ему, что хочу только одного – уйти отсюда. Что у меня нет ни малейшего желания здесь оставаться. Но я не проронила ни слова.

– Я доем обед у себя в комнате. Увидимся утром. И не переживай насчет туфель, – сказал он, махнув рукой, – можешь приходить завтракать в любом виде. – С этими словами он вышел из комнаты.

Ассистент шеф-повара поставил передо мной тарелку, а потом спешно удалился следом за хозяином.

Вместо того, чтобы тоже встать, я сидела и смотрела, как красное вино стекает по стене. Я была так напугана, что не могла пошевелиться. Мой план провалился. Изабелла не выгонит меня. Ее саму выгнали с обеда. Я поморщилась, когда услышала, как снова хлопнула дверь наверху. Я добилась только того, что Изабелла возненавидела меня в тысячу раз сильнее.

Глава 9

Пятница

Мне хотелось заползти под стол и расплакаться. Весь день я вела себя мужественно. По крайней мере, старалась. Я показала Пруиттам, что могу за себя постоять, и настроила их против себя. Мэтт плохо повел себя со мной, и я его бросила. А теперь? Я осталась одна в квартире, которая напоминала скорее особняк с привидениями. Я посмотрела на зловещий портрет семейства Пруиттов над камином. Мне показалось, что они смотрят на меня. И я не могла отделаться от чувства, что две женщины на картине желают мне смерти.

Нет, нельзя было оставаться здесь. В противном случае, я могу не проснуться утром. Я оглянулась и посмотрела на дверь в кухню за спиной. Сейчас меня никто не видел. Если я хотела сбежать, то мне как раз представился такой шанс. Феликс жил где-то в этом здании. Мне только и нужно было потихоньку улизнуть отсюда.

Я встала и посмотрела на ноги. Наверное, все же стоило надеть обувь, раз я собралась бежать. Впрочем, уверена, я могла перемешаться по коридорам этого жилого комплекса и без обуви, потому что ковры там наверняка регулярно чистили. Но даже если и не регулярно, ради спасения своей жизни я готова была пожертвовать чистотой ног.

Половицы заскрипели, когда я на цыпочках вышла из столовой. Я вся съежилась, хотя была уверена, что Изабелла и ее мать уже ушли. Больше всего меня пугала перспектива столкнуться с ними, когда рядом не будет мистера Пруитта. И почему он встал на мою защиту? Мне это казалось бессмысленным. Он наехал на членов своей семьи и поддержал меня. Кого-то другого такое поведение могло немного успокоить. Но только не меня, ведь я знала, что он с самого начала не хотел ничего обо мне знать. И все произошедшее было таким странным.

Я свернула налево и пошла по коридору мимо комнаты с роялем. Единственное, что мне запомнилось в этой дурацкой квартире – это дорога к выходу. Я облегченно вздохнула, когда вышла в прихожую, не встретив никого на пути. Схватившись за ручку, попыталась открыть дверь, но ничего не вышло. Я повернула фиксатор и снова дернула за ручку, и снова безрезультатно. Что за… И тут я увидела клавиатуру электронного замка сбоку от двери. О нет! Точно такая же была около лифта в другой квартире. Какой маньяк будет запирать квартиру так, что из нее невозможно выйти? А если случится пожар? В таком жилом комплексе нельзя допускать подобного. Я снова подергала ручку, но все было напрасно. Черт возьми! Свобода была по другую сторону двери. Совсем близко, и меня отделял от нее только какой-то дурацкий код! Ну давай же! Я опять попыталась повернуть ручку.

– Мистер Пруитт настаивает на том, чтобы после того, как он ложится спать, дверь запирали.

Я не слышала, как Миллер подошел ко мне сзади, и чуть не закричала.

– Миллер, ты напугал меня до полусмерти!

Он улыбнулся.

– Прости. Я пытался найти тебя, но ты ушла из столовой еще до того, как подали десерт.

Какое-то время я молча смотрела на него. Слышал ли он ссору? Наверняка слышал. Или, по крайней мере, видел красное вино на стене и осколки стекла на полу.

Миллер откашлялся.

– Пока ты обедала, приходил один молодой человек, Феликс Грин. Он передал тебе записку. – С этими словами он протянул мне сложенный пополам лист бумаги. Я открыла и прочитала его короткое послание.

Я хотел сделать тебе сюрприз. Но, похоже, Пруитты не любят сюрпризов. Это, конечно, полный отстой. И, представляешь, парень, который открыл дверь, сказал, что мое имя должно быть в списке посетителей! Я попросил внести его в этот список, но тогда он заявил, что на проверку моей репутации уйдет несколько дней. Что, черт возьми, это значит? Кажется, я ему просто не понравился. Позвони мне. А лучше беги оттуда и приходи ко мне. Я живу в квартире 24С.

Феликс

– Твой парень? – поинтересовался Миллер.

Лишь после того, как уголки моих губ опустились, я поняла, что все это время улыбалась.

– Что? Ой, нет. Просто друг. Почему ты его не впустил? – Ведь, конечно, не было никакой «проверки репутации», про которую упоминал Феликс. Разумеется, Миллер пошутил.

– У мистера Пруитта есть свои правила, которым он следует.

А может, и не пошутил.

– Вы проверяете репутацию всех гостей? Серьезно?

Он пожал плечами, но не стал вдаваться в детали.

– В таком случае… если ты не можешь впустить Феликса, выпусти хотя бы меня. – Я указала на клавиатуру электронного замка передо собой. – Или скажи код.

– Когда мистер Пруитт ложится спать, мы запираем дверь и всех, кто находится внутри квартиры.

Ладно.

– Но Феликс пригласил меня к себе. – Я взмахнула запиской. – Он живет в этом же доме. Я вернусь через пару часов, – солгала я, так как никогда больше не собиралась сюда возвращаться.

– Прости, но я не могу тебя выпустить.

– Ты… это… разве это не похищение?

Уголки его губ слегка приподнялись.

– Если бы мне разрешили выпустить тебя или дать тебе код, я бы сделал это. Но я не могу. И совсем забыл, у меня на телефоне с десяток пропущенных звонков и голосовое сообщение от… Мэтта?

О боже!

– Прости, что так вышло.

– Он твой парень?

Почему его так интересовало, есть у меня парень или нет?

– Нет, – мой голос прозвучал резче, чем мне того хотелось. Но у меня не было никакого желания продолжать этот разговор с Миллером. Главным было выйти за эту дверь.

– Он явно считает иначе. Мистер Пруитт наверняка захочет узнать все подробности твоей личной жизни.

Вот еще! Ни за что!

Я уставилась на Миллера.

– Что Мэтт сказал в своем голосовом сообщении?

– Что ему нужно с тобой поговорить. И что его адвокат никак не может отыскать лазейку. Он извинился перед тобой, наверное, раз десять.

Конечно, я сама спросила его о том, что было в сообщении Мэтта. Но все равно меня немного покоробило то, что он его прослушал. Однако я чувствовала себя слишком разбитой, чтобы переживать из-за этого. В глубине души я все еще надеялась, что адвокату Мэтта удастся решить проблему, но, похоже, у них ничего не вышло. Мэтт обещал, что я не останусь здесь. И меня даже не удивило, что и это свое обещание он не смог выполнить. Если честно, то мне уже было все равно. Если те слухи о нем были правдой, то не исключено, что он решил забыть про меня и во второй раз развлечься с чирлидершами.

– С тобой все хорошо? – спросил Миллер.

Я кивнула, хотя это было неправдой.

– Я скажу мистеру Пруитту, что тебе нужен телефон.

– Нет, это… – Я не договорила. По правде говоря, было бы здорово заполучить телефон. Особенно, если мне придется оставаться здесь взаперти. – На самом деле, я только за. Кстати, а в доме есть телефон?

– Можешь воспользоваться моим, если хочешь. – Он вытащил его из кармана.

Сама не знаю почему, но мне показалось, что это какая-то ловушка. И сейчас из-за старинной вазы кто-нибудь выскочит и накажет меня за то, что я взяла этот мобильный.

– А мне вообще можно пользоваться твоим телефоном?

– По правде говоря, нет.

– Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. – Мне в самом деле этого не хотелось. Миллер был единственным в этом доме, чья улыбка казалась мне искренней. Я не хотела лишиться и этого.

Улыбка, о которой я только что думала, расплылась на его лице.

– Все в порядке. Не волнуйся. – Он протянул мне телефон.

Я не стала с ним спорить. Он предоставил мне средство связи, и я должна была им воспользоваться. Сначала я позвонила Феликсу и сказала, что меня не выпускают из квартиры. Прекрасно осознавая, что Миллер все это время не сводит с меня глаз, я завершила разговор раньше, чем хотела.

– Можно я еще кое-куда позвоню?

Миллер кивнул.

Я набрала номер и прижала трубку к уху. Кеннеди ответила после первого же гудка.

– Пожалуйста, скажи мне, что это ты, моя лучшая подружка, и что Изабелла тебя еще не убила!

Я рассмеялась.

– Это я. И я жива… пока что.

– Слава Богу! Я так волновалась. После уроков я тебя искала, но так и не смогла найти. Я сегодня весь день отвечаю на звонки и даже напугала доставщика пиццы.

Я снова рассмеялась.

– Я так по тебе скучаю!

– Я тоже. Как там? – спросила Кеннеди. – Погоди, не отвечай, я сама угадаю. Это жутко зловещее место?

– Вроде того.

– Как думаешь, ты сможешь прийти завтра на работу? Знаю, на сегодня ты взяла больничный, но я надеюсь, что завтра ты все-таки придешь. Что все опять вернется в норму!

В норму? Я в этом сомневалась. Но вечер, проведенный за работой, казался мне гораздо приятнее вечера в этом аду.

– Да. Если уговорю их отпустить меня, то приду. Завтра утром спрошу об этом мистера Пруитта.

– Если тебя отпустят? Что это значит? – спросила Кеннеди.

– У них тут на двери электронный замок, и я не знаю кода от него.

– Жуть!

Я посмотрела на клавиатуру замка.

– Точно.

– Может, код – день рождения Изабеллы? – предположила Кеннеди. – Ты не знаешь, когда она родилась?

– Понятия не имею.

– Хм-м… Бруклин, стыдно не знать дня рождения сестры.

– Она мне не сестра.

Кеннеди засмеялась.

– Знаю. Я пошутила. Может, код – 666? Ну, знаешь, Изабелле он очень подходит.

– Вполне возможно. – Но я не стала пробовать набирать его. Пруитты, конечно, злые люди, но это не означало, что они сами считали себя воплощением зла. А может, и означало?

– Получается, ты там застряла и не можешь выбраться?

– Ага. Ко мне никого не впускают. А меня не выпускают.

– С тобой ведь сегодня ничего плохого не случится?

– Я в том же доме, где живет Феликс. Мне приятно думать о том, что он рядом, пускай я и не могу его увидеть.

– Ну, это уже неплохо. Его квартира совсем не уютная, но милая. И уж точно не зловещая.

– Квартира Пруиттов обставлена совсем не так, как у Феликса. Она больше похожа на замок с привидениями.

Миллер рассмеялся у меня за спиной.

Я обернулась и улыбнулась ему.

– Ну ладно, пора закругляться. Я ведь только одолжила телефон.

– Хорошо, но если сможешь, обязательно позвони Мэтту. Он… сам не свой. Приезжал к нам где-то час назад и выглядел ужасно.

У меня перехватило дыхание. Он вел себя как придурок несчетное количество раз. Но мне все равно становилось больно, когда он страдал. Или… просто моя боль усиливалась? Ведь она ни на минуту не покидала меня.

– Так, значит, он рассказал тебе, что случилось на уроке?

– Нет. А что случилось?

Я сжала телефон чуть крепче. Мэтт не рассказал ей, что я порвала с ним? Он просто приехал к моей лучше подруге и попытался убедить ее, чтобы она уговорила меня позвонить ему? Нет, он не страдал. Он вел себя, как манипулятор.

– Мы расстались.

На другом конце линии повисла небольшая пауза.

– Из-за того, что сделала Изабелла?

– Нет. Из-за того, что не сделал он.

И снова пауза. Кеннеди знала о том, что Изабелла шантажировала Мэтта. Я рассказала ей обо всем на ступеньках «Эмпайр-Хай» тем утром, когда Мэтт должен был сообщить всем, что мы с ним встречаемся, но так и не сделал этого. В тот же день умер моя дядя. С тех пор мы с Кеннеди не говорили об этом. Да и с Мэттом тоже. После этого все стало таким незначительным. Но мне почему-то казалось, что сегодняшний день будет другим. Особенно после того, как Мэтт официально предложил мне стать его девушкой. Мне нужна была его помощь, но он так и не заступился за меня. Я потеряла всю свою семью. Мне нужен был хотя бы один человек, на которого я могла положиться. Я всхлипнула, вспомнив, каким милым он был в парке сегодня утром. Однако этого тайного свидания было недостаточно.

– Я объясню тебе все завтра на работе. Просто нельзя встречаться с тем, кто…

– Я горжусь тобой, – перебила меня Кеннеди. – Боже, я была так зла на него за то, что он просто смотрел, как Изабелла облила тебя молоком.

Конечно, она всегда была готова поддержать меня. Как же я сразу об этом не подумала? Мне не нужен Мэтт. Ведь у меня есть она.

– Да пошел этот Мэттью Колдуэлл! – сказала Кеннеди.

Да! Пошел этот Мэттью Колдуэлл! Я попрощалась с Кеннеди и вернула телефон Миллеру. На мгновение мои пальцы коснулись его ладони.

Он откашлялся и убрал телефон в карман.

– Хочешь, я принесу мороженое тебе в комнату?

Он меня раскусил. Когда расстаешься с парнем, самое время уединиться у себя в комнате с тазиком мороженого и как следует выплакаться. Но я хотела даже не мороженого – мне не хотелось оставаться одной. Однако я прекрасно понимала, насколько неуместно было бы попросить его есть мороженое вместе со мной. Он и так уже одолжил мне телефон. Поэтому вместо того, чтобы ответить, я только кивнула.

– Спокойной ночи, Бруклин. – Он в последний раз улыбнулся мне и пошел на кухню.

Я обхватила себя руками, надеясь, что это хоть немного поможет мне согреться. Спокойной ночи? Это было просто невозможно. Я смотрела, как он удаляется по коридору и уже не сомневалась, что начинаю сходить с ума в этом доме. Потому что все мои мысли были о том, что руки Миллера выглядели такими же сильными, как руки Мэтта. Я понятия не имела, как теперь буду спать одна. Объятия Мэтта слишком быстро вызвали у меня привычку. Но бежать за Миллером не имело смысла, это все равно не помогло бы. Он здесь работал. Он не был моим другом. И я не сомневалась, что у него не было никакого желания проводить вечер пятницы в компании старшеклассницы.

Я это понимала. Понимала, однако… все равно поспешила за ним следом.

Глава 10

Пятница

На основной кухне никого не было, поэтому я отправилась на кухню для персонала. Миллер стоял, прислонившись к кухонному столу, и смеялся над чем-то, что ему перед этим рассказала шеф-повар. Однако его смех стих, едва он заметил меня. Шеф-повару стало интересно, что такого увидел Миллер, и она тоже обернулась.

– Я сейчас вам что-нибудь принесу, милочка, – сказала она.

– А вы не возражаете, если я поем здесь?

Она посмотрела на Миллера, потом – на меня.

– Нет, конечно. Какое мороженое предпочитаете? С мятой и шоколадной крошкой или… – Она открыла морозильную камеру и достала оттуда два контейнера. – Еще есть с малиной и шоколадной крошкой.

Я толком не обратила внимания, какое именно мороженое она мне предлагала, потому что на обоих контейнерах была написана фамилия Миллера.

– Ой, я не хочу воровать чужое мороженое. Разве вы не готовите его для Пруиттов?

Шеф-повар рассмеялась.

– Нет. Пруитты не едят мороженое.

– У них непереносимость лактозы или что-то в этом духе?

Хорошо, что я не унаследовала эту особенность. Сложно было сказать, что хуже: не иметь возможности есть сыр или получить по наследству гены зла. Наверное, гены зла все-таки хуже. Но ненамного.

– Скорее из тщеславия, – уточнила она. – Так какое мороженое ты будешь?

Я посмотрела на Миллера.

– Ничего не нужно. Я только… – Я оглянулась на дверь. Мне совсем не хотелось уходить отсюда.

– Все в порядке, – сказал Миллер. – Барбара, я сам разберусь. – Он забрал у нее контейнеры.

– Вот и замечательно! – Шеф-повар сняла фартук и повесила его на крючок. – Я хотела посмотреть один сериальчик, так что оставлю вас. Хорошего вечера!

– Так какое мороженое ты будешь? – спросил Миллер, когда Барбара вышла из кухни.

Я убрала за ухо непослушную прядь волос.

– Тебе не стоит отдавать мне свое мороженое.

– Я вижу, что тебе это нужно. – Он достал две миски, и я даже не стала пытаться скрыть улыбку. – Итак… мятное с шоколадом или малиновое с шоколадом?

– Мятное. Спасибо, что поделился.

Миллер ничего не ответил, просто стал выкладывать мороженое. Я села за стол посреди кухни и стала наблюдать за ним. К той информации, которую я про него уже узнала, можно было добавить, что он любит мороженое с шоколадной крошкой. А еще он был щедрым. И проявил доброту, когда разрешил мне воспользоваться своим телефоном. Этим вечером Миллер мог придумать себе миллион разных занятий, но отказался от всего этого и предпочел провести время со мной – совершенно незнакомым ему человеком только потому, что услышал о моем разрыве с парнем. Это было так мило.

Миллер поставил передо мной миску, до краев наполненную мороженым, и сел напротив. Его лицо все расплылось от удовольствия, когда он положил в рот первую ложку. Я вспомнила, что когда-то мороженое тоже могло сделать меня счастливой. Я откусила маленький кусочек и улыбнулась. Возможно, с тех пор ничего не изменилось. Нужно было всего лишь вспомнить это ощущение и не сопротивляться ему. Увидев улыбку на лице Миллера, я поняла, что это будет не так уж сложно сделать.

– Сколько тебе лет? – слова вылетели у меня прежде, чем я успела остановить их.

– Я старше тебя. – Он продолжил есть мороженое, вероятно, решив, что ответил на мой вопрос. Но до того, как я успела задать еще один наводящий вопрос, он опередил меня и сам спросил: – Так что он не сделал?

Я проглотила кусочек мороженого.

– Что?

– Ты сказала, что порвала с ним из-за его поступка. – Миллер зачерпнул большую ложку мороженого. – Твой бывший парень, – добавил он, когда я ничего не ответила.

– А. М‐м…

– Я подумал, что раз ты сюда пришла, то тебе хотелось с кем-нибудь поговорить. Но мы не будем это обсуждать, если ты не хочешь.

Я покачала головой.

– Мне просто не хотелось оставаться одной.

Он сжал челюсти.

– Бруклин, послушай… я не должен говорить с тобой. Тем более сидеть здесь с тобой. Наверное, мне стоит уйти. – Однако он даже не сдвинулся с места.

– Просто расскажи мне что-нибудь о себе. Что угодно.

Он поджал губы.

– Пожалуйста, отвлеки меня от того ада, в который я попала. Например, почему ты стал работать на Пруиттов?

– Они хорошо платят. И я хочу скопить на колледж.

Колледж. Сколько же ему на самом деле? Восемнадцать? Конечно, он старше меня, но всего на пару лет? А вел себя так, словно раза в два старше.

– Но в городе наверняка есть и другие вакансии для охранников с хорошей оплатой.

– Но не настолько хорошей.

– Почему?

Миллер положил в рот еще одну ложку мороженого и задумался над ответом.

– Потому что это Пруитты.

– Ага. Но в городе полно богатых семей. Те же Хантеры или Колдуэллы. Грины и Диксоны. – Я не была уверена, что родители Феликса и Капкейка настолько же богаты, как и остальные семьи, которые упомянула, но они точно могли себе позволить самую квалифицированную охрану. Черт, да у большинства ребят в школе денег было не меньше, чем у Пруиттов. – Что же в вашей работе такого особенного?

Миллер доел свое мороженое и поставил локти на стол.

– Чем выше риск, тем больше зарплата.

– Выше риск?

– Из-за особенностей работы мистера Пруитта.

Я в удивлении уставилась на него.

– Чем же таким он занимается? – Я ничего не знала про человека, с которым жила. У меня не было возможности расспросить его об этом. Я только помнила, что при первой нашей встрече он поинтересовался, читала ли я газеты.

– А еще мне платят за то, чтобы я хранил его секреты, – улыбнулся Миллер.

– Нет, правда, кем работает мистер Пруитт? – Если о нем писали в газетах, значит, он был… кем? Писателем? Или, может быть, речь шла о местных газетах? И он был каким-нибудь… политиком?

– Я и так сказал слишком много. А теперь давай вернемся к тебе. Ты уверена, что не хочешь перезвонить Мэттью Колдуэллу? Он продолжает названивать на мой номер.

– Нет.

– Нет, ты не уверена? Или нет, ты не хочешь?

– И то и другое. – Я съела еще кусочек мороженого. Мне совсем не хотелось говорить про себя. Я хотела выведать побольше секретов мистера Пруитта.

– Весь персонал слышал сегодняшнюю ссору за обедом. Изабелла в самом деле облила тебя молоком?

Я кивнула, но не могла сказать, поверил он мне или нет. Миллер просто разглядывал меня, словно я была какой-нибудь неразрешимой загадкой.

– Почему ты мне не сказала, когда я спросил, что случилось с твоим блейзером?

– Потому что в тот момент я не знала, буду ли вообще кому-нибудь об этом рассказывать. Но потом решила, что это отличный повод разозлить Изабеллу и вынудить ее выгнать меня из дома. Только мой план привел к обратным последствиям. А теперь еще и ее мама меня возненавидела так же сильно, как дочка.

– Да, миссис Пруитт лучше не злить.

– И не говори! – сказала я со смехом.

Миллер улыбнулся.

– Но она особенно и не стремилась познакомиться со мной поближе.

– Обстоятельства довольно щекотливые. Ты же понимаешь, что тебе будет непросто влиться в мир таких людей?

«Таких людей». Я улыбнулась. Он не считал меня одной из них.

– Хочу дать тебе один совет насчет миссис Пруитт. Ты не должна пасовать перед ней. Иначе будет только хуже.

Миллер положил свою ложку в пустую миску и встал. Он забрал и мою миску тоже, а я стала молча наблюдать за тем, как он моет посуду.

– Спасибо, что поделился со мной мороженым, – сказала я, когда он поставил последнюю тарелку на полку для посуды.

Скрестив руки на груди, Миллер прислонился к разделочному столу за своей спиной.

– Всегда пожалуйста. Надеюсь, тебе это помогло.

– Еще как!

Теперь я знала, что в квартире находится хотя бы один нормальный человек, и для меня это очень много значило. Он даже не представлял себе, как много.

– Завтра все будет лучше, – сказал Миллер.

– Думаешь? – Я в этом не была уверена.

– По крайней мере, здесь не будет Изабеллы и миссис Пруитт. И ты сможешь чуть лучше узнать своего отца.

Мне совсем не так хотелось провести эти выходные, но вместо того, чтобы сказать об этом вслух, я только кивнула.

– Уже поздно. Тебе лучше лечь спать.

– Хорошо, – проговорила я едва слышно. Мне предстояло остаться совсем одной в этой страшной квартире. Холодок пробежал по спине.

Миллер направился к двери, но затем вдруг остановился и обернулся.

– И вот еще, если парень не готов за тебя заступиться, лучше не тратить на него свое время.

Я замерла под его пристальным взглядом.

– Спокойной ночи, Бруклин.

– Спокойной ночи, Миллер. – Так странно было обращаться к нему по фамилии. И хотя казалось, что он на моей стороне, все равно своим нежеланием называть свое имя Миллер как будто старался отгородиться от меня. Ему платили за то, чтобы он хранил секреты мистера Пруитта. И я понимала, что он будет хранить их в том числе и от меня.

Какое-то время я просто сидела за кухонным столом. В моей комнате меня ждала еще одна бессонная ночь, которую я проведу, глядя в потолок. Но когда я увидела на часах, что время уже близилось к полуночи, пришлось все-таки встать со своего места. Я прошла через зловещую квартиру и поднялась по лестнице. Оказавшись наверху, посмотрела в ту часть коридора, где ночевали члены настоящей семьи Пруиттов. Интересно, спал ли сейчас мистер Пруитт? Или тоже размышлял о том, как, черт возьми, он угодил в такую ситуацию?

За обедом он встал на мою сторону. Я, наверное, должна была испытать к нему какие-то чувства? Он заступился за меня, как и надлежало отцу. Но я чувствовала только смущение. У него были любимые жена и дочь. Зачем ему защищать девушку, которую он не любил?

Я пошла по коридору и остановилась около закрытой двери. Оглянувшись и удостоверившись, что за мной никто не следит, я попыталась открыть ее. Но она была заперта, как и входная дверь. Тогда я прижалась ухом к деревянной панели. Сама не знаю, что ожидала услышать, но там было совсем тихо, как и в запертой комнате в другой квартире мистера Пруитта. Я отступила на шаг и посмотрела на дверную ручку. Там были скрыты какие-то секреты. Секреты, которые Миллер охранял ради мистера Пруитта. Секреты, о которых, возможно, было известно Изабелле и миссис Пруитт. Какие ужасные поступки он совершал, раз платил своим охранникам такие заоблачные деньги?

Я услышала скрип половицы и зажала ладонью рот, прежде чем успела вскрикнуть. Вместо того, чтобы посмотреть, что было источником этого звука, я побежала в свою комнату, захлопнула дверь и заблокировала ее. Сердце так колотилось, что на мгновение мне показалось, что это шумит оно, а не что-то за дверью. Но потом до меня снова донесся этот хорошо различимый скрип половиц около двери.

Я попятилась, не сводя глаз со щели под дверью. Посередине виднелась чья-то тень, заградившая собой свет. Несколько секунд она совершенно не двигалась. И я не слышала ничего, кроме своего дыхания.

Затем половицы снова заскрипели, и тень под дверью исчезла.

Я знала, что это был человек. Все логические выводы указывали на это. Кто-то услышал, как я поднималась по лестнице, и вышел проследить за мной. А когда стало ясно, что я ничего дурного не замышляю, этот человек ушел.

Но если это было так, почему я не могла отделаться от ощущения, что в этот самый момент за мной следили? Я обернулась и осмотрелась по сторонам. В комнате никого, кроме меня не было. Но я все равно чувствовала это. Я обхватила себя руками, пытаясь избавиться от озноба, пробиравшего до костей. Мне казалось, что та тень проникла сквозь щель под дверью в мою комнату. Но это был полный бред. Как и странное ощущение, что температура в комнате вдруг упала на десять градусов. Я с трудом проглотила ком в горле.

Сегодня вечером я боялась, что останусь одна. Сейчас же я переживала из-за того, что рядом со мной кто-то находится.

Глава 11

Суббота

Уснуть я так и не смогла. Всю ночь ворочалась с боку на бок и впервые за много лет боялась призраков. В последний раз такие фантазии посещали меня в детстве. Я всю ночь не открывала глаз, надеясь, что сон рано или поздно придет ко мне. А мое воображение постоянно рисовало тень под дверью, которая просачивалась ко мне в комнату.

Громкий стук заставил меня распахнуть глаза. Я закричала изо всех сил, когда увидела мужчину, который, сгорбившись, стоял около моего шкафа.

Он оглянулся, держа в руках платье.

– Пожалуйста, успокойтесь.

– Что? Кто… что вы делаете у меня в комнате?

Я ведь запирала дверь. Точно запирала, так как сильно испугалась ночью. Я инстинктивно подтянула одеяло к груди, хотя мою одежду никак нельзя было назвать откровенной.

– Так у вас раньше времени появятся морщины, – сказал он и повесил платье на вешалку.

– Кто вы, черт возьми, такой?

Он улыбнулся, мой тон совершенно не встревожил его.

– Джастин. Ассистент Дианы.

– А кто такая Диана?

– Ваш стилист. Вы виделись с ней вчера. Ну, знаете… большие очки, безумная прическа, примерно такого роста. – Он вытянул руку, показывая ее рост.

Я удивленно выпучила глаза.

– Как вы вошли?

– Дверь была незаперта.

– Нет, я ее запирала.

– Эм… но, тем не менее, она оказалась открыта. – Он повесил на вешалку еще одно платье. – Мне развесить все по цветам? Или вы предпочитаете располагать все по типу одежды: тут брюки, там – все остальное?

– Я никогда не вешала брюки на вешалку.

– Как интересно. Тогда сделаю все по-своему. – Он снова повернулся к шкафу.

Несколько секунд я просто смотрела на его затылок. Утро только началось, а я уже чувствовала себя не в своей тарелке. Я выбралась из постели и открыла одну из коробок, которые привез Миллер, но не успела вытащить оттуда свою старую одежду, как Джастин остановил меня.

– Ни в коем случае. Наденьте это. – Он бросил мне темные «вареные» джинсы и такой короткий свитер, что мой живот в нем точно остался бы обнаженным.

– Не думаю, что мне это… подойдет.

– Чепуха! Диана не отобрала бы для вас эту одежду, если бы не была уверена, что она будет отлично смотреться на вашей фигуре. Поверьте. Некоторые знаменитости душу готовы продать за такие наряды. Но если они не могут в них влезть, Диана ни за что им не пришлет их.

– Она одевает знаменитостей?

– Это же Диана Картрайт! Знаменитый стилист! Из какой депрессивной дыры вы приехали?

Вероятно, из Делавэра. Мне не хотелось спорить с этим странным мужчиной. Я взяла одежду с собой в ванную и переоделась, после чего посмотрела в зеркало, показывавшее меня в полный рост. Между поясом джинсов и свитером оставался примерно дюйм открытой кожи. Я улыбнулась своему отражению. Выглядело все в самом деле хорошо. И, в отличие от тех колючих свитеров, к которым я привыкла, этот был безумно мягким. Когда я вышла из ванной, Джастин даже присвистнул.

– Какая девчонка! Ну-ка, повернитесь!

Сама не знаю почему, но я повернулась, показывая ему себя и не испытывая никакого чувства смущения. Напротив, эффект был прямо противоположный.

– А когда вы улыбаетесь, то выглядите еще лучше. Само совершенство. И пока, любуясь на вас, я совсем не потерял голову… приходил очаровательный мужчина и сказал, что завтрак готов. Как же вам, малышка, повезло, вы целый день сможете любоваться на этого красавчика!

Его слова окончательно сбили меня с толку. Но я была уверена, что он говорил про Миллера, который заходил и приглашал меня на завтрак.

– Ничего, если я оставлю вас здесь? – спросила я. – Или вам нужна моя помощь?

– Моя главная обязанность – приводить все в порядок. И пока я не смогу реализовать свой истинный потенциал, то буду заниматься этим.

– А в чем заключается ваш истинный потенциал?

Джастин оторвался от работы. Кажется, мой вопрос удивил его.

– Я был рожден, чтобы заниматься организацией мероприятий.

– Любых или каких-то особенных?

Он посмотрел на меня так, словно перед ним стояла инопланетянка.

– Главным образом – свадеб.

– Не работа, а просто фантастика.

Он улыбнулся.

– Вот именно! Фантастика. Флирт. Феерия. Сразу три «Ф». Лучшая работа на свете. И единственная, которая мне подходит.

Я тоже улыбнулась ему. Не совсем понимала, о чем говорил Джастин, но вид у него был очень воодушевленный.

– Значит, работа ассистентом Дианы – это первый шаг к достижению вашей цели?

– Именно. У Дианы потрясающие связи. – Он обвел рукой комнату. – Вспомните обо мне, когда будете планировать свадьбу мечты.

Я засмеялась.

– Боюсь, в ближайшее время я ничего такого не планирую. Но обязательно вспомню про вас.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Знаете, я могу свернуть ваши брюки и положить их в ящик.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Мне так будет намного проще.

Тем более, что у меня не было намерения вешать их обратно в шкаф.

– Не за что! Вы просто как глоток свежего воздуха. – Он принялся что-то напевать себе под нос.

Я не стала ему мешать и вышла из комнаты. И на я позволила себе подумать о Мэтте. Несколько ночей тому назад он шутил о том, что станет моим первым мужем и вообще будет у меня первым во всех смыслах. Тогда я не восприняла его слова как шутку. Но теперь все было иначе. Как он мог жениться на девушке, с которой боялся даже показаться на людях? Между нами с Мэттом все было кончено. Все осталось в прошлом. Но почему я так сильно по нему скучаю?

Я постаралась прогнать эти мысли, пока спускалась по лестнице и шла в столовую. Днем дом казался уже не таким зловещим. Но, уже подойдя к столовой, я оглянулась. Мне снова показалось, что за мной кто-то следит. Стараясь не обращать внимания на холодную дрожь, пробежавшую по спине, я вошла в комнату.

Мистер Пруитт пил кофе. Он замер, поднеся чашку к губам, и его лицо растянулось в улыбке. Я еще не видела, чтобы он улыбался такой открытой улыбкой.

– Доброе утро, Бруклин.

Можно ли было назвать это утро добрым? Он похитил меня. Выгнал вчера свою жену и дочь. Ничего «доброго» во всем этом не было.

– Э‐э… доброе утро, – сказала я, но мои слова прозвучали, скорее, как вопрос.

Он жестом указал на стол, сервированный легким завтраком.

– Угощайся. Я не знал, что ты предпочитаешь, и попросил шеф-повара приготовить разной еды. Надеюсь, ты голодна.

Мне совсем не хотелось есть. Хотя вчера вечером я съела только одно мороженое. А перед этим? У меня совсем пропал аппетит. Однако отказаться от такого пиршества я не могла, поэтому села за стол и положила себе в тарелку свежих фруктов, бекон, омлет и пухлые вафли, которые полила сиропом. А потом обмакнула в сироп кусочек омлета.

– Мама любила омлет с сиропом.

Он посмотрел на меня.

– Да, это так.

Не знаю, почему я так удивилась тому, что он знал об этом. Разумеется, ему многое о ней было известно. Судя по рассказам мамы, у них были продолжительные отношения, а не приключение на одну ночь. И мне казалось, что она его любила. Но любил ли он ее?

– Вы покрасили стены в моей комнате в желтый.

– Ты так и не сказала, какой у тебя любимый цвет. А твоя мама любила желтый. Поэтому я решил рискнуть. Но если ты хочешь, можно все поменять…

– Нет, мне нравится, – сказала я, стараясь не кривиться. Не могла же я признаться, что мне нравится моя тюремная камера. Я по-прежнему хотела уйти отсюда. Но прежде должна была задать ему миллион вопросов. И сейчас, кажется, мне представилась отличная возможность. Однако сначала я хотела узнать ответ на самый важный из них для меня.

– Вы могли найти меня в любой момент моей жизни. Почему же так долго ждали?

– Мне лишь недавно стало известно о твоем существовании.

Что? Это было ложью.

– Мама говорила, что вы расстались с ней после того, как узнали о ее беременности. Так что вы знали обо мне.

– Нет, я дал ей денег, чтобы она об этом позаботилась. А после я больше о ней не слышал.

Об этом? Я не была каким-то безликим «этим». Разумеется, он больше о ней не слышал. Она хотела меня. Я была ей нужна.

– И вы никогда не пытались выяснить, нет ли у вас еще детей?

– Я был женат, что создавало дополнительные препятствия. И я не видел причин сомневаться в том, что она сделала аборт после того, как снабдил ее приличной суммой.

Как он мог говорить об этом таким равнодушным тоном? Он изо всех сил старался избавиться от меня. Неужели он не видел, насколько мерзкой была эта ситуация? С чего он взял, что у меня могло возникнуть желание находиться здесь с ним? Я попыталась сосредоточиться и задать ему оставшиеся вопросы.

– Мама знала, что вы были женаты?

Мистер Пруитт покачал головой.

– Нет. До нашей последней встречи.

Когда ты сказал ей избавиться от меня. Я глубоко вздохнула. Мне приятно было услышать, что мама ничего не знала о его браке. Впрочем, я никогда и не сомневалась в ней. Но если бы она все-таки знала… мне было бы сложнее это пережить. Она всегда являлась для меня единственным образцом для подражания. И я не хотела, чтобы мои воспоминания о ней оказались замараны… им. Боже, как только она могла в него влюбиться? Я этого просто не понимала. Мама была такой жизнерадостной. А мистер Пруитт такой… холодный и жестокий.

– Но если вы меня не хотели, почему же я нахожусь здесь?

– Потому что ты моя.

– Я не ваша. В этом-то все и дело. Я вам была не нужна. И, даже если вы изменили свою точку зрения, мы могли бы узнать друг друга получше, просто обедая раз в неделю или еще где-нибудь встречаясь. Мне не нужно жить здесь.

– Я пытаюсь защитить тебя.

– Мне не нужна защита. Я просто хочу вернуться к Алькарасам.

Он покачал головой.

– Я не могу позволить тебе там жить. О, тебе как раз принесли подарок.

В столовую вошел незнакомый мне охранник. В руках он нес большую коробку, обернутую в упаковочную бумагу, с большим бантом наверху. Он поставил ее на стол передо мной.

Мистер Пруитт на самом деле думал, что мою любовь можно купить?

– Мне ничего больше не нужно. Если честно, вы можете вернуть обратно всю ту одежду, что сейчас у меня в комнате. Все необходимое у меня уже есть.

– Ерунда! Тебе ведь нравится твоя новая одежда. Иначе бы ты не надела ее. К тому же, тебе это понадобится. Открой коробку.

Я посмотрела на подарок с таким видом, словно его пропитали ядом. Не нужно было надевать эти дурацкие шмотки. И неважно, что этот свитер такой мягкий и так классно выглядит. Надев его, я дала мистеру Пруитту понять, будто мне от него что-то нужно. Но это было не так.

– Нет, это…

– Сегодня ты чудесно выглядишь. Тебе идут эти цвета.

Его комплимент застал меня врасплох.

– И твоя мама хотела, чтобы тебя окружали красивые вещи. Ну давай же, открой подарок.

Я ошибалась на его счет. Он совершенно не знал мою маму. Для нее важно было проводить время с пользой, а не гнаться за красивыми вещами. Единственным дорогим предметом ее гардероба было темно-синее платье в пол, которое она надевала по особым случаям. Например, когда я притворилась, будто открыла свою пекарню посреди нашей кухни, а она пришла на праздник по случаю этого открытия. Мистер Пруитт совсем не знал маму. Он не был членом нашей семьи. Но мне не хотелось спорить с ним. Я и так уже слишком много пережила за последнее время.

Развязав бант, я открыла крышку. На дне коробки лежали ноутбук и мобильный телефон. А еще черная кредитная карта «Америкэн Экспресс» на мое имя.

– Это поможет тебе почувствовать себя здесь как дома, – сказал он. – Ты по-прежнему сможешь общаться с той девочкой из семейства Алькарасов по телефону, не встречаясь с ней.

Неужели мистер Пруитт думал, что я захочу остаться здесь после того, как он осыплет меня дорогими подарками? И вот так пренебрежительно отзовется о моей лучшей подруге? После этого мне захотелось только одного – убежать от него как можно дальше.

– Ее зовут Кеннеди.

– Так будет лучше для всех. Ты останешься жить здесь в достатке и безопасности, и тебе не придется возвращаться в ту грязную квартиру, откуда тебя забрали.

Стоп.

– Значит, мне нельзя выходить отсюда?

Он рассмеялся.

– Конечно можно. У меня есть список людей, которым разрешено приходить к тебе и которых ты сама можешь навещать. Миллер будет сопровождать тебя во всех поездках. В воскресенье утром ты должна представлять мне список всех твоих визитов, чтобы я их одобрил. Если хочешь, можешь дать Миллеру список твоих друзей, чтобы он проверил их всех на предмет благонадежности.

Мистер Пруитт не мог говорить это серьезно! Я ждала, что он сейчас рассмеется.

– Входная дверь закрыта на кодовый замок. Скажите мне этот код.

– Тебе не стоит об этом беспокоиться. Ведь Миллер всегда будет сопровождать тебя.

– Но…

– Это для твоей же безопасности.

О какой безопасности могла идти речь, если в случае пожара я останусь совершенно беспомощной? Но в тот момент меня это не волновало. Я уже придумала план. Я не вернусь в этот дом. Нужно было только выбраться отсюда, и тогда у меня все получится.

– Мой друг, Феликс Грин, живет в этом здании. Я могу увидеться с ним сегодня?

– Грины? – Он отхлебнул кофе из своей чашки. – Торговцы картинами, верно?

– Да. – Хотя Феликс говорил, что это было лишь ширмой для каких-то темных делишек. Но чем меньше мистер Пруитт будет об этом знать, тем лучше.

– Хорошо. Миллер отведет тебя к ним после того, как мы поиграем в гольф.

– Мы поиграем в гольф?

– Да. Я подумал, что неплохо было бы съездить с тобой в клуб и познакомить с некоторыми моими партнерами.

Я думала, что вчера вечером пережила самый ужасный кошмар в своей жизни. Но это его предложение напугало меня еще сильнее. Я не хотела, чтобы меня показывали его партнерам, что бы он ни имел под этим в виду.

– Я знаю немного про мини-гольф, но в обычный совсем не умею играть.

– Правда?

Где, черт возьми, я могла научиться играть в гольф?

– Правда.

– Тогда боюсь, что сегодня ничего не выйдет. Билл предпочитает быструю игру. Придется заняться твоим обучением в другой день. Как бы там ни было, у нас уже запланирована игра. – Он положил салфетку на блюдце. – Хорошего тебе дня. И, если что-нибудь понадобится, не стесняйся и обращайся к персоналу. Их контакты уже занесены в твой телефон.

– Постойте. – Он так быстро перескочил на другую тему, что я не успела задать ему самый главный вопрос: – Сегодня у меня работа. – Я подумала, что будет лучше просто поставить его в известность, а не просить о чем-то. – Поэтому я не смогу прийти на обед.

Он рассмеялся.

– Нет. Это даже не обсуждается.

– Нет? – Я специально не стала просить у него разрешения. Чтобы он не мог сказать мне «нет». Неважно, что о себе возомнил мистер Пруитт, он не был моим родителем. Он даже не был моим официальным опекуном. Он был психопатом, который просто похитил меня.

– Ты больше не будешь работать, – сказал он.

– Но я должна работать.

Наклонив голову набок, он внимательно посмотрел на меня.

– Я могу дать тебе все необходимое. – Мистер Пруитт указал на подарки в коробке на столе.

Мне от тебя ничего не нужно!

– Я откладывала на колледж. Я…

– У тебя хорошие отметки. Я изучил сведения о твоей успеваемости. Можешь выбрать любое учебное заведение, я все оплачу.

Я открыла рот, а потом молча закрыла его.

– Но я не хочу поступать в хороший университет только потому, что имею отношение к вашей семье.

– Полагаю, что хочешь. Ты уже пользуешься преимуществами твоего положения. Как думаешь, почему тебе не пришлось остаться после уроков в наказание за тот инцидент в столовой на прошлой неделе, когда ты кидалась едой? Это я сделал так, чтобы ты могла начать все с чистого листа в своей школе. Надеюсь, ты хорошо проведешь время с мистером Грином. Можешь оплачивать картой любые покупки. – С этими словами он с важным видом вышел из столовой.

Честно говоря, я совсем забыла о том, что должна была оставаться после уроков. Я слишком сосредоточилась на своем горе, а потом – на похищении с похорон дяди. Та потасовка с Изабеллой казалась мне чем-то очень далеким. Я швырнула в нее горстью стручковой фасоли после того, как она оскорбила меня и моего дядю. Я не заслужила это наказание. В отличие от Изабеллы. И внутри у меня все сжалось от мысли, что мне удалось избавиться от этого наказания исключительно благодаря фамилии, которую носила Изабелла.

Глава 12

Суббота

– Тебе вовсе не обязательно сопровождать меня, – сказала я Миллеру, когда мы подошли к входной двери.

– Обязательно.

– Но ты просто можешь сказать мне код…

– Ты же знаешь, что не могу.

Мне не хотелось втягивать его во все это. Но я не могла размышлять о том, что случится с Миллером в случае моего побега. Сейчас я должна сосредоточиться на самой себе и убежать отсюда как можно дальше. Мой рюкзак был набит всем необходимым. Мне даже удалось потихоньку сташить из кухни несколько бутылок с водой и батончиков мюсли. Возвращаться я не собиралась.

Миллер набрал код, очень осторожно, чтобы я не успела его запомнить. Затем мы молча вышли в коридор и проследовали к лифту. Из динамиков в кабине звучала музыка. Она показалась мне умиротворяющей.

– Так что вы сегодня будете делать? – спросил Миллер, засовывая руки в карманы.

– Просто потусим вместе.

Феликс даже не знал о моем приходе. Но я надеялась, что он будет дома. Мне казалось, что я сорвусь, если не увижу сейчас знакомое лицо. От меня не ускользнуло, что сегодня утром мистер Пруитт пытался быть ласковым со мной. Подарил мне телефон, предложил поиграть в гольф, сказал комплимент по поводу моего внешнего вид. Но в то же самое время он был авторитарным и грубым. Я не хотела оставаться здесь, потому что просто не протянула бы.

– Звучит неплохо, – сказал Миллер.

– Угу.

Двери лифта открылись на двадцать четвертом этаже.

– Тебе точно хочется быть третьим лишним? Тебя это не смущает? – спросила я, когда мы вышли в коридор. Впрочем, я не знала, существовало ли на свете что-либо, способное смутить Миллера. Скорее, это я буду смущаться и чувствовать себя совершенно не в своей тарелке, когда окажусь в компании Миллера и Феликса. Все могло обернуться полным кошмаром.

– Ты даже не заметишь моего присутствия. В этом и заключается моя работа.

– Я уверена, что замечу тебя где угодно.

Уголки его губы слегка приподнялись.

Я не собиралась делать ему комплименты. Просто хотела сказать, что это будет ужасно нелепо, если Миллер станет ходить за нами с Феликсом. Но при виде его улыбки сама невольно улыбнулась. Мы остановились перед квартирой «С», и я постучала в дверь, которая выглядела точно так же, как и дверь в квартиру Пруиттов. Через несколько секунд я постучала еще раз. Феликс, пожалуйста, открой! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Если его не было дома, я просто не представляла, что мне тогда делать. Мысль о том, что меня потащат обратно в квартиру Пруиттов, приводила в ужас. Феликс был моим билетом к свободе. Но сначала он должен открыть мне дверь.

– Можно воспользоваться твоим телефоном? – спросила я.

– Разве мистер Пруитт не дал тебе сегодня утром телефон?

Ну конечно. Я вытащила его из кармашка на своем рюкзаке и стала набирать сообщение Феликсу.

Через несколько секунд дверь открылась.

– Извини, новенькая, – сказал он со смехом. – У меня нечасто бывают гости. Как у тебя дела…

Я бросилась к нему в объятия, прежде чем он успел закончить мысль. Как же замечательно было обнять кого-нибудь после того, как я целый день провела в зловещем жилище Пруиттов! Я даже начала опять верить в привидений! В его объятиях мне наконец-то удалось согреться и избавиться от ужасающего холода, который сопровождал меня все это время.

– Э‐э… здрасьте, – сказал Феликс, покрепче обнимая меня. – Чем могу помочь?

Я высвободилась из рук Феликса.

– Это Миллер. Ты ведь уже встречал его, когда приходил вчера вечером?

– Ага. – А потом, когда никто ничего больше не сказал, Феликс добавил: – Но все равно непонятно, что он здесь делает.

– Миллер должен сопровождать меня весь день, потому что мистер Пруитт чокнутый.

Миллер даже не поздоровался с ним, и Феликс посмотрел по очереди на каждого из нас.

– Что значит, он должен тебя сопровождать?

– Он мой телохранитель или что-то в этом роде.

Миллер кивнул.

– В таком случае, спасибо, что привели ее сюда, – сказал Феликс.

Миллер покачал головой.

– Если она войдет внутрь, то и я вместе с ней.

– Ла-а-аадно. Ну, тогда, наверное, заходите.

Миллер прошел мимо него и осмотрел прихожую с таким видом, словно ожидал найти там взрывчатку или снайпера с винтовкой. Он заглянул за рамы некоторых картин и посмотрел под столик у стены.

– Что это, черт побери, значит? – шепотом спросил Феликс.

– Прости. Я только сейчас узнала, что он будет повсюду за мной ходить. – Я увидела, что Миллер заглянул еще за одну картину. Вчера вечером он вел себя абсолютно нормально, а сегодня словно превратился в сторожевого пса. Мне показалось, или он понюхал вазу, проверяя, не было ли там взрывчатки?

– Повсюду?

– Есть целый свод правил насчет того, с кем я могу общаться, а с кем – нет. Ты, к счастью, прошел проверку. А вот с Кеннеди, похоже, мистер Пруитт больше не разрешит мне встречаться. Кажется, он не признает тех, кто не из его круга. Поэтому мне и понадобилась твоя помощь, – сказала я, понизив голос.

– Что тебе нужно?

– Ты можешь ненадолго отвлечь Миллера, чтобы я убежала? – На самом деле, я уже сомневалась, что мне для этого понадобится Феликс. Кажется, Миллер с головой ушел в работу. Только вот что он здесь искал?

Феликс посмотрел на Миллера, затем – на меня.

– Куда ты пойдешь? Почему не хочешь остаться здесь?

– Сегодня вечером я должна вернуться, чтобы поужинать с мистером Пруиттом. Миллер не разрешит мне остаться и просто уведет отсюда. Он уже утащил меня с похорон. Поэтому мне нужно избавиться от него. Я пойду к Кеннеди. Мистер Пруитт все равно не явится туда за мной. Ее квартира вызывает у него отвращение.

– Но он может послать туда Миллера.

Дельная мысль.

– Тогда я… пойду куда-нибудь еще. Пожалуйста, Феликс, ты должен мне помочь. Я не могу провести там еще одну ночь!

– Не нужно сразу бросаться в бегство. Проходи, расслабься немного, мы что-нибудь придумаем.

Феликс был прав. Мне не было необходимости убегать в ту же секунду. Мистер Пруитт не вернется еще несколько часов. По крайней мере, я надеялась, что игра в гольф отнимет у него достаточно времени. Когда матчи показывали по телевизору, они всегда тянулись ужасно долго.

– Я скажу Кеннеди, что ты здесь. – Феликс достал телефон и набрал короткое сообщение. – Подожди, ты мне написала. – Он поднял на меня глаза. – Значит, у тебя есть телефон?

– Ага, и ноутбук. И новый гардероб. И карточка… даже не знаю, с какой суммой.

Феликс рассмеялся.

– Мне нравится твой прикид. – Он положил руку мне на плечо и осторожно провел ладонью до локтя. – Свитер такой мягкий.

Миллер откашлялся.

– Здесь все в порядке. Может, выберем одну комнату, чтобы я не тратил весь день на осмотр квартиры? – его голос отозвался эхом. Когда я была у Феликса в первый раз, тут повсюду сновали старшеклассники, которые танцевали и пили. Даже странно было видеть такую пустынную квартиру. Но лучше уж эта пустота, чем привидения.

– Конечно, – сказал Феликс, обняв меня за плечи. – Нам сюда.

Миллер буквально буравил взглядом нас с Феликсом, пока он вел меня в гостиную. Да, я точно чувствовала, как взгляд Миллера прожигает дырку в моем затылке. Я так и знала, что мне здесь будет не по себе. Миллер утверждал, что ничего подобного не случится, но он вел себя очень странно. А я ведь еще даже не предпринимала попыток сбежать. Но, по крайней мере, третьим лишним здесь точно был он, а не я.

– Все в порядке? – спросил Феликс.

– Ага, просто…

– Мне нужно несколько минут, чтобы во всем удостовериться, – перебил меня Миллер. – Просто постойте тут немного. – Он поднял диванную подушку и осмотрел молнию на ней.

– Добро пожаловать в новую жизнь, – прошептал Феликс.

Я рассмеялась. Разве что на ближайшие несколько часов. Потому что эти странные меры предосторожности, телохранители, дорогая одежда, – все это не имело отношения к моей настоящей жизни.

– Это нормально? – спросила я. – У тебя есть телохранитель, который приходит в чужие дома и начинает вот так вести себя?

– Нет. У меня есть шофер. И шеф-повар. И горничная. Но никакой охраны. Но даже если бы у меня и был телохранитель… это уже явно перебор.

Миллер поднял настольную лампу и заглянул под нее.

– Забудь, что я только что сказал, – проговорил Феликс. – Вот сейчас это уже точно перебор.

Мне нечего было ему возразить.

– Ты предпринимаешь такие же меры предосторожности, когда сопровождаешь Изабеллу?

Миллер оторвался от журналов, которые переворачивал на журнальном столике.

– Не знаю. Я не ее телохранитель.

– Мистер Пруитт заставляет тебя проверять каждую комнату, в которую он входит?

– Нет.

Что?

– Зачем же ты тогда сейчас этим занимаешься?

– Потому что он мне это поручил.

– И что, по его мнению, со мной может случиться? – рассмеялась я.

Миллер не ответил и продолжил изучение мебели в комнате.

Это было просто смешно.

– Не нужно больше заниматься обеспечением безопасности помещений. Или как это у вас называется? – сказала я. – Никто не желает мне зла. Квартира Феликса абсолютно безопасна. Я уже бывала здесь. Что ты ищешь?

– Мистер Пруитт дал мне строгие указания на этот счет, – сказа Миллер, проигнорировав мой вопрос. – Вам придется подождать еще несколько минут.

– Почему? Мне что-то угрожает? – Я сказала это в шутку, но, как только эти слова сорвались у меня с губ, мне вдруг стала страшно. – Подожди, мне в самом деле что-то угрожает?

Он ответил после слишком продолжительной паузы:

– Нет конечно.

Однако его ответ прозвучал совсем не убедительно.

– Но если мне ничего не угрожает, зачем ты это делаешь?

– Потому что мне это поручили.

И все повторилось сначала. Я вздохнула и села на подлокотник дивана. Мистер Пруитт говорил что-то насчет моей безопасности. Именно поэтому он не хотел, чтобы я жила у Кеннеди. Но что могло со мной случиться там? Или здесь? Все это не имело никакого смысла. Меня окружали хорошие люди. Единственным человеком, который желал мне зла, была Изабелла.

– Хорошо, можете располагаться, – закончил Миллер. Скрестив руки на груди, он встал у входа и уставился на меня.

– Ты обещал не смущать меня, – напомнила ему я.

Миллер не обратил внимания на мои слова.

– Ладно, – сказал Феликс, усаживаясь на диван. – Будем просто игнорировать его.

Я не знала, как его игнорировать. И, честно говоря, мне не хотелось этого делать. Миллер был единственным человеком в квартире Пруиттов, кто отнесся ко мне по-доброму. Просто… такая жизнь была совсем не для меня. Я чувствовала себя неловко оттого, что меня сопровождал телохранитель.

– Это так странно, – прошептала я на ухо Феликсу. – Извини.

– Все в порядке. Я просто рад, что ты пришла. Вечерок был тот еще?

Я подвинулась к нему поближе, утопая в мягких диванных подушках. Боже, как я устала! Ночью мне так и не удалось уснуть.

– Просто ужас. Я рассказала мистеру Пруитту о том, что случилось за ланчем, и он выгнал Изабеллу с матерью из дома.

– Ого! Не ожидал, что эта история так закончится.

– Я тоже. Сама ничего не поняла. Почему он встал на мою сторону? Ведь он должен был выгнать меня за то, что я оклеветала его дочь. А вышло иначе.

– Вот, значит, какой у тебя был план? – улыбнулся Феликс. – Тут с самого начала можно было сказать, что он провалится. Он разыскал тебя, новенькая. И явно хочет узнать получше.

– Но зачем? Он не хотел, чтобы я появлялась на свет. Почему он делает это теперь? Бессмыслица какая-то. Почему бы ему не оставить меня в покое?

– А разве так уж плохо, что он о тебе заботится? Ты потеряла всю свою семью. Почему пытаешься избавиться от человека, проявляющего к тебе внимание?

Действительно, почему я так сопротивляюсь заботе мистера Пруитта? Он явно старался. По-своему, но старался. Взгляд упал на мои руки: пальцы переплелись так крепко, что побелели костяшки. Я разъединила руки:

– Он бросил мою маму, и она одна воспитывала меня.

Да, он думал, что мама сделала аборт. Но это было неважно. Он все равно бросил ее. Я знаю, каково это, когда тебя бросают. Мама покинула меня. А потом и дядя.

– Может, он раскаялся?

– На чьей ты стороне?

Феликс рассмеялся.

– На твоей. Я всегда за тебя. И если ты правда хочешь сбежать, я тебе помогу. Ты ведь знаешь об этом.

Я улыбнулась.

Он протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос.

– Но мне будет приятно, если ты и дальше станешь жить в одном со мной доме.

– Поверь, то, что ты рядом – мое единственное утешение. Но, Феликс, я не могу здесь оставаться. У меня вообще не получается уснуть. И я уверена, что… – Я замолчала прежде, чем окончательно не опозорилась перед ним. Я едва не рассказала ему о том, что в моей комнате появился призрак. Феликс наверняка принял бы меня за сумасшедшую. Боже, может, я и правда сошла с ума? Одна ночь в этом доме, и я уже лишилась рассудка.

– Так в чем ты уверена?

– Ни в чем.

Он подвинулся поближе.

– Нет, что ты хотела мне сказать?

Меня спас стук в дверь.

– Оставайтесь здесь, – скомандовал Миллер так сурово, что я замерла на месте. – Я сейчас.

– Что случилось? – спросила я, но Миллер уже исчез.

Стук в дверь стал громче, и я схватила Феликса за руку. На мгновение я даже подумала, что это призрак, который преследовал меня, а теперь решил терроризировать и Феликса.

– Все в порядке, – сказал Феликс. – Здесь ты в безопасности. Если это мистер Пруитт, я не впущу его. Ты останешься со мной.

Ну кончено! Скорее всего, это был не призрак, а мистер Пруитт. Но я все равно сжала руку Феликса еще сильнее. А может, это кто-то еще? Тот, от кого должен был защищать меня Миллер?

– Я имею полное право войти сюда, – донесся до меня знакомый голос Кеннеди. – Пропустите меня!

Кеннеди! Я вскочила и бросилась в прихожую.

– В сторону, приятель, – сказала она.

– Я не могу вас пропустить, – возразил Миллер. – Вас нет в списке.

– Каком еще списке? Бруклин! – закричала она. – Бруклин, ты здесь?!

Я поднырнула под рукой Миллера, который загораживал мне проход, и обняла Кеннеди. Слезы тут же хлынули у меня из глаз. Обнимать Феликса было здорово. Но от Кеннеди пахло едой, которую готовила ее мама, и домом. От нее пахло всем тем, что я потеряла.

– Бруклин, – сказал стоявший за моей спиной Миллер. – Ты должна немедленно вернуться внутрь.

Да пошел ты!

– Их обоих нет в списке.

Обоих? Я открыла глаза и, заглянув через плечо Кеннеди, увидела Капкейка. В руках он держал коробку, в которой наверняка были калорийные сладкие лакомства.

– Бруклин, привет! – сказал он. – Я принес пироженки. Думаю, они поднимут тебе настроение.

Я в первый раз действительно была рада видеть его. Еще одно знакомое лицо, пускай он и швырнул мне однажды мячом в лицо, когда мы играли в вышибалы.

– Спасибо, что пришли, ребята. И принесли вкусняшки.

– А как же иначе? – спросила Кеннеди. – Феликс написал, что ты у него, и я поняла, что нужна тебе.

– У меня лучшая подруга на свете!

– Ну все, довольно, – строго заявил Миллер. – Бруклин, ты должна немедленно вернуться в квартиру, иначе…

Я обернулась.

– Иначе что? Они не причинят мне вреда, если ты этого боишься.

Он нахмурился.

– Они мои друзья. И мне плевать, одобрил их кандидатуры мистер Пруитт или нет, потому что они мои.

– Бруклин…

– Миллер, пожалуйста, – мой голос сорвался. – Пожалуйста!

Он вздохнул.

– Да ладно вам, – сказал за моей спиной Капкейк. – Я принес кексики.

– Да, мы принесли десерты, – подхватила Кеннеди. – И мы точно не сделаем ей ничего плохого. Вы ведь не этого боитесь, правда? – Повисла неловкая пауза. – Неужели этого? – Она подняла свой фотоаппарат. – Самое ужасное, что я могу сделать, это продать фотографии папарацци, но я не стану этого делать.

Я засмеялась.

– Видите? Миллер, пожалуйста. – Я взмахнула ресницами, не сводя с него взгляда. Вчера вечером мы с ним так мило общались. Хотя, возможно, мне это только показалось. Но я уже считала его почти что своим другом. – Пожалуйста.

– Хорошо. Только ничего не говори мистеру Пруитту.

Это обещание мне будет легко исполнить. Потому что я больше не собиралась встречаться с мистером Пруиттом.

Глава 13

Суббота

Кеннеди затащила меня в ванную прежде, чем Миллер успел выразить желание обыскать ее на предмет того… что он пытался найти.

– С тобой все хорошо? – спросила она, положив руки мне на плечи. – Рассказывай все. Как там у них в квартире? Дома они ведут себя так же ужасно, как и на людях?

– Я все испортила.

Я пыталась сдержать слезы еще с того момента, как Кеннеди обняла меня.

– В смысле?

– Я рассказала мистеру Пруитту о том, что случилось во время ланча, и он выгнал на выходные Изабеллу и ее мать из квартиры. Теперь Изабелла еще сильнее обозлится на меня. О чем я вообще в тот момент думала?

– Ты думала, что правда лучше лжи.

– Только не в случае с Пруиттами.

Руки Кеннеди упали с моих плеч, и она смотрела на меня с тревогой. Я не знала, ждала ли она от меня еще каких-то новостей или сама хотела мне что-то сказать, но прервать ее молчание мне не составило труда.

– Я не знаю, что мне делать, – сказала я. – Не хочу оставаться там еще хоть на одну ночь. Я надеялась, что Феликс отвлечет моего телохранителя, чтобы тихонько улизнуть отсюда к тебе. Но Феликс сказал, что Миллер легко отыщет меня. А пойти мне больше некуда. Что мне делать? Они меня везде найдут. Ведь так? – Я уже сама только что ответила на свой вопрос.

Кеннеди кивнула.

– Послушай, вот что тебе нужно делать. Ты должна быть смелой. И каждый день рассказывай мне о том, какие они ужасные. Ты справишься. А потом и глазом моргнуть не успеешь, как поступишь в колледж, и тогда тебе больше не придется с ними видеться.

Я ожидала от нее услышать вовсе не это. Абсолютно точно не это. О чем она вообще говорила?

– Колледж? – Но я могу поступить туда только через два с половиной года. – Твоя мама сказала, что все уладит. Она…

Кеннеди покачала головой.

– Мэтт даже уговорил своего пафосного адвоката встретиться с мамой. Только они ничего не могут с этим поделать.

– Но мистер Пруитт не мой официальный опекун. Наверняка ведь можно что-то сделать. Он же просто похитил меня!

– Поверь, они изучали этот вопрос. Но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Крутой адвокат Мэтта считает, что мистер Пруитт дал кому-то взятку. Все, к кому бы ни обращалась моя мама, даже не хотят смотреть ей в глаза. Возможно, он многих подкупил.

– Значит, ты хочешь сказать, что выхода нет? – Я попыталась вздохнуть поглубже, но мои легкие оказались не способны набрать в себя еще больше воздуха. – Мне придется остаться здесь?

– Бруклин, ты самая сильная из всех, кого я знаю. Ты пережила смерть мамы и…

– Я не пережила. – У меня перехватило дыхание. – Мое сердце по-прежнему разбито.

– Но это не делает тебя слабой. Ты все равно не сдаешься и сражаешься в каждой новой битве.

Я чувствовала, что мои силы уже на исходе.

– И я всегда буду поддерживать тебя.

– Кеннеди, он не позволит нам с тобой видеться. Он со скрипом разрешил мне сегодня выйти из квартиры. Я… я… – Я так и не смогла договорить. Я угодила в ловушку. Это было ясно с самого начала. Вчера я цеплялась за надежду, что мне удастся выбраться вечером, а сегодня утром – что получится убежать. Но мне не хотелось признавать правду. Я заперта в этом аду.

– Он не сможет запретить нам видеться, – возразила она с улыбкой. – Мы же ходим в одну школу.

Кеннеди ничего не поняла. Мистер Пруитт ясно дал понять, что он думает о Кеннеди и ее маме. Да, я смогу видеться с ней в школе. Но мы не будем встречаться после нее. Или на выходных. Или на работе. Я потеряла всякое желание сопротивляться, как только поняла правду. Я в ловушке.

– Давай постараемся забыть об этом хотя бы на день?

Ей легко было говорить. Она ведь не жила с Пруиттами. И не теряла всех своих близких. Но вместо того, чтобы выплеснуть все это на нее, я только кивнула.

Кеннеди улыбнулась.

– Да брось. Будет весело. Устроим что-то вроде двойного свидания!

О боже! Ведь со стороны все именно так и выглядело. Но она должна была понять, что мне сейчас просто не до свиданий. Мое сердце разбилось после смерти мамы. От смерти дяди оно и вовсе разлетелось на осколки. А теперь, когда я порвала с Мэттом, эти осколки смахнули на дорогу. У меня больше не осталось сердца.

Кеннеди вытащила меня из ванной и налетела прямо на Миллера.

Он стоял, скрестив руки на груди, и выглядел… взбешенным. Или озадаченным? Я ведь совсем его не знала.

Но потом поняла, что Миллер мог быть и взбешен, и озадачен одновременно, если подслушал наш разговор.

– Ты многое слышал? – спросила я.

– Почти все, – ответил он.

Значит… ему стало известно о моих планах побега и о двойном свидании. Замечательно. День и так сложился ужасно, а теперь еще и Миллер сердился на меня. Но с чего ему сердиться? В конце концов, это я должна была на него злиться. Неужели подслушивание входило в его рабочие обязанности.

– Как неловко, – проговорила Кеннеди немного писклявым голосом и протиснулась мимо него.

Феликс и Капкейк уже открыли коробку со сладостями. Обычно я не ела много сладкого. Когда твои мама и дядя умерли в относительно молодом возрасте, поневоле приходится следить за своим питанием. Но сегодня мне было на все наплевать.

Я взяла его знаменитый сахарный кексик, по крайней мере, мне показалось, что это был именно он, и с удовольствием откусила от него большой кусок. Он буквально растаял у меня во рту. Неудивительно, что эти пирожные были такими популярными! Я откусила еще кусок. И еще. Потом взяла еще один кекс и, словно варвар, запихнула в рот сразу половину.

– Погоди, не ешь так много, – сказал Капкейк и схватил меня за руку.

Что, простите? Этот грубый намек на то, что я могу поправиться, был еще хуже, чем удар мяча по лицу.

– В чем дело, приятель? – спросил Феликс, нарушая неловкую паузу, которая возникла после замечания Капкейка.

– Ничего, – ответил Капкейк. – Я просто подумал, что одного ей будет достаточно.

Теперь у меня не осталось сомнений. Капкейк считал меня жирной. Я посмотрела на свой свитер, из-под которого выглядывал живот, и слегка потянула за подол. Я так и знала, что совершила ошибку, надев эти дурацкие шмотки. Джастин ошибался насчет умения Дианы подбирать правильную одежду для других людей. Мне все это не очень подходило.

– Не хами, – сказала Кеннеди и взяла себе кекс. – Если ты еще не заметил, то последние дни у нее выдались очень тяжелыми.

– Понимаю. – Капкейк кивнул, но все равно выглядел на удивление обеспокоенным из-за того, что я съела второе пирожное.

Да иди ты, Капкейк, куда подальше! Я взяла третий кекс, только чтобы позлить его.

– Не обращай на него внимания, – посоветовал Феликс. – Ты потрясающе выглядишь.

Мне было так приятно слышать это от него, особенно после того, как его друг назвал меня жирной. Но, на самом деле, я чувствовала себя очень неловко. Потому что ощущала пристальный взгляд Миллера.

Я обернулась и посмотрела на него.

– Миллер, а ты не хочешь? – спросила я. Меня раздражало то, что он просто стоял и наблюдал за нами. Почему он не мог сесть вместе со всеми?

Миллер не двинулся со своего места у стены, и тогда я подошла к нему сама.

– Они очень вкусные, – я протянула ему кекс.

– Спасибо. – Миллер взял его у меня. – Кто этот маленький придурок?

Я сразу же поняла, о ком шла речь.

– Это Капкейк. Парень Кеннеди.

– Хочешь, я с ним разберусь?

– Что ты имеешь в виду?

Миллер стряхнул крошку с лацкана своего пиджака.

– Тебе не нужно знать все подробности.

Значит, он говорил о работе, за которую Пруитты так хорошо доплачивали своим охранникам? Я больше не хотела слышать об этом. Судя по тону, которым Миллер это сказал, речь шла о чем-то очень нехорошем.

– В этом нет необходимости.

– Дай знать, если передумаешь.

Я сама могла о себе позаботиться. Ему не нужно было делать то, на что он намекал. Почему Миллер именно так сразу отреагировал? И какую на самом деле работу он выполнял для мистера Пруитта?

Я вернулась на диван. Миллер был единственным человеком в доме Пруиттов, который казался мне милым. Но милые люди не предлагают «разобраться» с кем-то таким тоном.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросил Капкейк. – Выглядишь немного бледной.

– Значит, теперь я толстая и болезненная на вид? – машинально спросила я, даже не осознавая, что именно говорю.

– Что? Нет. Это не… – Он замолчал. – Я просто спросил, – добавил он чуть тише.

И тут я вдруг начала смеяться. Да так, что не могла остановиться, а мой живот, который всегда казался мне плоским, даже заболел от смеха.

Капкейк тоже начал смеяться. Наверное, от облегчения, что Миллер не надрал ему зад. А потом и остальные поддержали нас.

– У меня такое чувство, будто я ничего не ела целую неделю, – сказала я, схватив еще один кекс. – Капкейк, это так вкусно!

– Спасибо, – отозвался он, наконец-то переведя дух. – Я сам их приготовил. Это новый рецепт с секретным ингредиентом.

– И что же это за ингредиент? – спросила Кеннеди. – Любовь?

Он улыбнулся и слегка толкнул ее плечом.

И в этот момент я впервые подумала, что они отлично смотрятся вместе. Я прикончила третий кексик и рухнула на диван. Когда-то я испытывала похожие чувства к Мэтту. Но отказалась от всего этого, потому что Мэтта шантажировала Изабелла, и он не желал общаться со мной на людях. Я ясно дала ему понять, что между нами все кончено. И, тем не менее, мне хотелось написать ему. Я посмотрела на свой новый телефон. Это была плохая идея. Однако я помнила наизусть номер его телефона…

Зачем я вообще пишу Мэтту сообщение? Я покачала головой. Я просто думаю о Мэтте! Но не пишу ему. Вот и хорошо, потому что рядом со мной сейчас сидел парень, которому я на самом деле была небезразлична. Он поддерживал меня. Заботился обо мне. И не стеснялся меня. Даже когда я запихивала в рот три кекса подряд.

– Ты уже решила, что наденешь на выпускной? – спросил Феликс. – Я хочу подобрать галстук под цвет твоего платья.

Этот дурацкий выпускной! Я обещала и Феликсу, и Мэтту, что пойду туда с ними. Но мы с Мэттом вообще не могли появляться вместе на публике, так что про него можно забыть. И это даже хорошо. Мне было бы неудобно сообщить ему, что уже дала такое же обещание другому парню. Так что расставание спасло меня. Точно!

– Пока еще не выбрала платье. Но как только решу, сразу скажу тебе.

– Я нашла в интернете несколько вариантов, которые могут тебя заинтересовать, – сказала Кеннеди. – Но, думаю, теперь ты сможешь купить себе все, что пожелаешь, так ведь?

У меня не было желания это обсуждать. Я хотела забыть о Пруиттах, а не представлять себя в одном из тех идиотских платьев, которые подобрала для меня Диана Картрайт. Вдруг они будут обтягивать живот, и Капкейк станет всю ночь потешаться надо мной?

– Ребята, может, посмотрим какой-нибудь фильм? – предложила я.

Попытка сменить тему была не самой удачной, но я надеялась, что она сработает.

– Я только за. – Феликс положил руку на диван рядом со мной, но очень аккуратно, стараясь не дотрагиваться.

Я облегченно вздохнула. Кажется, попытка удалась.

Кеннеди вскочила:

– У меня идея получше. Давайте поиграем в «Я никогда не…»?

– О, чудесно, детка! – поддержал Капкейк.

Феликс посмотрел на меня, словно ожидая, что я приму решение за нас обоих.

– Да, давайте. – Честно говоря, я думала, что это будет немного странно – сидеть всем вместе и смотреть кино. Я съела так много сладкого, что совершенно забыла про свой хронический недосып. Главное было соблюдать осторожность и не вспоминать во время игры про выпускной. – Миллер, ты первый! – со смехом сказала я.

Он внимательно посмотрел на меня, но я могла поклясться, что на его губах появилась легкая улыбка.

– Я могу начать, – предложил Капкейк. – Все время забываю правила. Я должен сказать, чего никогда не делал, а если вы, ребята, это делали, то поднимаете руки, верно?

– Ага, – сказала Кеннеди, усаживаясь ему на колени.

Он кивнул.

– Ясно. Я никогда… не пользовался общественными туалетами.

Я засмеялась. Кажется, он совсем не понял правил игры. Это было полное вранье. Я уже хотела поправить его, но Кеннеди меня опередила:

– Погоди. Ты же должен говорить о том, чего действительно не делал.

– Да. Я не пользуюсь общественными туалетами. Все верно.

– Погоди, – снова сказала Кеннеди. – Ты серьезно хочешь сказать, что никогда не пользовался общественным туалетом?

– Никогда.

Она удивленно открыла рот.

– Но как такое физически возможно?

– Я просто иду домой.

– И если тебе захочется сейчас писать…

– Я пойду домой, – пожал плечами Капкейк.

Да нет, этого просто не может быть! Никогда еще не слышала такой дичи! Неужели у него не возникало ситуации, что срочно надо в туалет, а до дома далеко? Это значит, что он мог обмочиться прямо в штаны в своем роскошном лимузине?

– Но до дома тебе ехать минут двадцать, – заметила Кеннеди.

– Вы должны поднять руки, если делали то, чего не делал я, – напомнил Капкейк. – А не задавать мне вопросы.

– Прости, малыш, но ты это… серьезно?

– Конечно серьезно. Общественные туалеты отвратительны.

Мочиться в штаны еще хуже. Я мысленно рассмеялась, хотя Капкейк и не признался в том, что с ним случались подобные инциденты.

Наконец, он убедил нас продолжить игру. Мы все подняли руки, потому что не были такими психопатами, как он.

– Ну хорошо, это было даже… интересно, – сказала Кеннеди. – Теперь все ясно. Теперь мне стало понятно насчет того случая, про который ты мне рассказывал. Оказывается… некоторые пикантные подробности могут очень помочь в игре.

На лице Капкейка появился ужас.

– Не надо…

– Я никогда не обделывалась в штаны на уроках, – выпалила Кеннеди, прежде чем Капкейк успел ее остановить.

Я едва не подавилась кексом, который ела, и увидела, как у Капкейка глаза вылезли из орбит.

– Я же сказал тебе это по секрету, – прошипел он ей на ухо.

Кеннеди сдержала смешок, и только Капкейк поднял руку.

– Это было всего один раз, – уточнил он.

Феликс засмеялся.

– Возможно, тебе все-таки стоит начать ходить в общественные туалеты?

– Всего один раз, – проворчал он.

Внезапно я поняла, что уже не обижаюсь на Капкейка за то, что он ударил меня мячом по лицу или обозвал жирной. Бедняга обделался прямо в школе. Такое непросто пережить. Но, тем не менее, он оставался одним из самых популярных ребят в «Эмпайр-Хай». Даже несмотря на свое прозвище «Капкейк». Он просто обладал каким-то волшебный даром выпутываться из любой ситуации.

– Ладно. – Я потерла ладони друг о друга, пытаясь придумать что-нибудь остроумное и забавное. – У меня никогда не было настоящего парня или девушки. Ну… с которыми вы можете всюду ходить и держаться за руки на переменах в школе. – Боже, это было совсем не остроумно и не забавно. Это звучало жалко.

Кеннеди, Капкейк и Феликс все подняли руки.

– Значит, у тебя был только фальшивый парень? – со смехом спросил Феликс.

Вроде того.

– Этого нет в правилах игры, – напомнила Кеннеди, избавив меня от необходимости отвечать. – Теперь твоя очередь, – обратилась она к Феликсу.

– Кто бы говорил, ты сама забросала Капкейка тысячей вопросов, – сказал Феликс.

Кеннеди запустила в него подушкой.

Феликс с легкостью поймал ее, прежде чем она ударила его по лицу.

– Я никогда еще не хотел пиццу так сильно, как сейчас.

Я попыталась понять, что Феликс сейчас сказал.

– Постой, это значит, что ты хочешь пиццу?

– Мне кажется, это значит, что он ее не хочет, – возразила Кеннеди. – Потому что он сказал «никогда». – Она подняла вверх руку, хотя вид у нее был озадаченный.

Капкейк покачал головой.

– Нет, это точно значит, что он хочет ее прямо сейчас.

– Я совсем запуталась. Не знаю, поднимать мне руку или нет, – сказала я. – Но сейчас все мои мысли о том, как хорошо было бы поесть пиццу.

– Поддерживаю! – воскликнула Кеннеди и взмахнула рукой. – Принесите пиццу!

Феликс засмеялся.

– Я пытался сказать что-нибудь умное, но, кажется, сморозил чушь. Просто я умираю с голода. Кто еще хочет пиццу?

Я потрясла Феликса за плечо.

– Обманщик! Ты должен был признаться в чем-нибудь, как и все остальные.

– Я искуплю вину перед всеми и закажу пиццу.

– Воспользуйся моей кредиткой. Думаю, мне ее дали для таких случаев.

– Ничего, я сам оплачу, – сказал он и, подмигнув мне, стал звонить в доставку.

– У тебя кредитная карта? – удивилась Кеннеди.

– Одна из привилегий, которые дает фамилия Пруитт. Мистер Пруитт дал мне карту и сказал, что я могу тратить деньги на что захочу. Мне кажется, это было несколько безответственно с его стороны.

– Наверное, он тебе доверяет, – пожала плечами Кеннеди.

Ну конечно! Меня вдруг осенило.

– А что, если он, напротив, не доверяет мне?

Кеннеди посмотрела на меня с удивлением.

– Вдруг я сойду с ума, накуплю кучу всего, его это разозлит, и он выгонит меня?

– Как думаешь, сколько вещей ты должна купить, чтобы разозлить его?

– Не знаю. Может… на тысячу долларов? – Я посмотрела на диван, на котором мы сидели. – Куплю новый диван! Я ему устрою!

Кеннеди кивнула.

– Диваны дорогие. У нас подержанный, и то мы отдали за него несколько сотен баксов.

Это просто гениально!

– Миллер, мы можем сходить в мебельный магазин?

На этот раз уголки его губ не просто дрогнули. Он широко улыбнулся. И даже засмеялся.

– Тебе нужно купить что-нибудь подороже дивана. Ты мыслишь слишком мелко.

– Тогда еще… кресло в том же стиле и стул?

– Он даже не обратит на это внимания. Решит, что ты хочешь обставить свою комнату.

– А что ты тогда предлагаешь?

– Даже не знаю. – Он подошел к нам, и вся его серьезность тут же испарилась. – Но я возьму еще один. – С этими словами он достал из коробки еще один сахарный кексик. – Они очень вкусные.

– Спасибо, – сказал Капкейк.

– А если я куплю тысячу сахарных кексиков? – предположила я. – Это уже очень много. – У меня в голове засела эта тысяча. Все, что было больше, казалось мне уже чем-то запредельным.

– Почему ты просто не хочешь сказать ему о том, что чувствуешь? – спросил Феликс. Его рука по-прежнему лежала на диване рядом с моей, и я опустила голову ему на плечо.

– Я уже пробовала, не помогло.

Я не стала говорить о том, как мистер Пруитт заявил, будто не знал обо мне. Это ведь ровным счетом ничего не меняло. Мы с мамой все равно были одни против всего мира. Подумав об этом, я закрыла глаза. Мы с мамой против всего мира. На несколько минут я даже забыла, что она умерла. Забыла обо всем, что причиняло мне боль. Я глубоко вздохнула и почувствовала знакомый запах одеколона Феликса. Это все он. Он забрал мою боль.

Боже, какой же идиоткой я была! Думала, что Мэтт был моим главным и единственным. Черт возьми, в какую-то минуту я поверила, что это возможно. Но на самом деле таким человеком был для меня Феликс. Разумеется, это Феликс. Он всегда был готов подставить плечо, в которое я могла бы выплакаться. Помогал забыться. Во всем моем теле вдруг появилась какая-то странная легкость, как будто меня вдруг посетило озарение. Я всего на час забыла про Мэтта, и это вернуло мне способность ясно мыслить.

«Феликс, я люблю тебя», – подумала я про себя. Так и было. Я любила его. Это всегда был он.

Все вокруг перестали смеяться и разговаривать. В комнате воцарилась тишина. Я подняла голову с плеча Феликса и увидела, что все смотрят на меня.

– Что ты сейчас сказала? – спросил Феликс.

Просто очуметь! Неужели я только что вслух призналась ему в любви? В самом деле… это сказала? Я дотронулась до губ и даже удивилась, что они все еще оказались на месте.

– Что? – прохрипела я.

– Ты сказала, что любишь меня, – голос Феликса был нежным. Как сливочное масло. Боже, да это было отличное сравнение с маслом. Мне захотелось его прямо сейчас. Феликса, а не масло.

– Да, я сказала это вслух.

Прозвенел звонок, но Феликс по-прежнему смотрел мне в глаза.

Миллер прочистил горло.

– Принесли пиццу. Я заберу ее.

Феликс протянул ко мне руку и дотронулся пальцами до моей щеки.

От его прикосновения по телу пробежала дрожь.

– Ты любишь меня. – Он дотрагивался до меня так, словно боялся, что я сейчас исчезну.

И тут я поняла, что была не единственной, кто остался на этом свете без любви. Я потеряла всех, для кого была самым главным в жизни. Но Феликс говорил, что он никогда не был главным в жизни своих родителей. Они вечно отсутствовали. Он был одинок. Как и я. И когда однажды я сказала ему, что чувствую себя одинокой в школе, он ответил, что это не так. Что у меня есть он. Он есть у меня. Но в ту минуту он смотрел так на меня вовсе не поэтому. А потому, что у него была я. И он нуждался в любви так же сильно, как и я.

Я наклонила к нему голову. Мне было плевать на то, что Кеннеди и Капкейк смотрят на нас. Или что Миллер, а также разносчик пиццы могли нас увидеть. Мне было интересно, могут ли две искалеченные души помочь друг другу восстановиться. Потому что я нуждалась в этом. Я больше не хотела чувствовать себя так, словно иду ко дну.

Но прежде, чем наши губы встретились, я услышала голос одного-единственного человека, способного вывести меня из состояния транса. Человека, который выбросил на дорогу осколки моего разбитого сердца. Мэттью, будь он не ладен, Колдуэлла.

– Убери свои гребаные руки от моей девушки!

Глава 14

Суббота

Nunca.

Мне ведь только показалось, что Мэтт стоял в дверях, правда? Точно так же, еще до того момента, когда он в первый раз заговорил со мной, я фантазировала, наверное, миллион раз, что он меня целует. Мэтт накрепко засел в моих мыслях и не желал оттуда уходить, сколько бы усилий я ни прикладывала, чтобы его выгнать.

Но затем улыбка на лице Феликса сменилась хмурым выражением.

– Девушка? О чем он говорит, новенькая?

О нет. Нет, нет, нет! Феликс не должен был узнать обо всем, пока я не придумала, как лучше ему об этом рассказать. Во всяком случае, точно не так. Блин!

– Я не буду повторять, – сказал Мэтт. А потом подошел ко мне. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, как будто он только что участвовал в спринтерском забеге. Он точно не был плодом моего воображения. Как не было плодом моего воображения охватившее меня ощущение, будто мне разбередили старую рану. Я хотела броситься к нему в объятия. Хотела наорать на него. Хотела расплакаться, так как не знала, чего на самом деле мне хотелось.

– Бруклин? – спросил Феликс. Его ладони по-прежнему обхватывали мое лицо. Он хотел, чтобы я посмотрела ему в глаза. Ответила на очень простой вопрос. Только этот вопрос был для меня совсем не простым. Теперь мне все уже казалось очень сложным.

А потом Мэтт схватил Феликса и оторвал от меня. Не знаю, кто из них нанес первый удар, но не успела я толком осознать, что происходит, а они уже рухнули на журнальный столик, ножки которого треснули, и этот звук эхом разнесся по комнате.

Мы с Кеннеди закричали.

Ножки затрещали еще громче, когда парни покатились по столу. И треск дерева быстро сменился звуком глухих ударов, когда драка разгорелась полным ходом.

– Прекратите! – закричала я и попыталась схватить Мэтта за руку, прежде чем он успеет нанести еще один удар. Но он слишком быстро работал кулаками. – Перестаньте! Миллер! Миллер, сделай что-нибудь!

Миллер встал между парнями и как-то странно рассмеялся. Он был выше ростом и старше их. Но не сильно выше и не намного старше. Его странный самоуверенный смех вызвал у меня тревогу. Он ведь тоже мог пострадать.

– Миллер! – закричала я, когда Феликс, пытаясь ударить Мэтта по лицу, вместо этого стукнул Миллера.

Теперь уже Миллеру стало не до смеха.

– О боже! – воскликнула Кеннеди. – Капкейк, помоги ему разнять их!

– Ни за что не стану этого делать, – сказал Капкейк и принялся жевать очередное пирожное.

– Ты что делаешь? – завизжала Кеннеди и выбила сахарный кексик у него из руки.

Я старалась не отвлекаться на них. В этот момент Мэтт еще раз ударил Феликса по челюсти.

– Никогда больше не трогай мою девушку, твою мать! – заорал Мэтт.

– Она тебе не принадлежит, – крикнул Феликс и ударил Мэтта локтем в горло.

– Стойте! Пожалуйста, остановитесь! – закричала я, но они не слушали меня. Нужно было их как-то остановить. Я бросилась к ним, но Миллер преградил мне путь.

– Дай им еще секунду, – сказал он. Когда же Миллер все-таки вмешался, он без особого труда растащил их и проворчал: – Довольно. Успокойтесь, вы оба.

Мэтт вытер кровь в уголке рта.

– Почему он прикасается к тебе? – обиженно спросил он.

– Мэтт, – мой голос стал хриплым, когда я произнесла его имя. – Мы с тобой… расстались.

Он покачал головой.

– Ничего подобного. У нас возникли разногласия. Но это не означает, что ты должна бросаться в объятия другого, даже не поговорив со мной.

Я вдруг почувствовала себя ужасно неловко. В этом и заключалась вся проблема. Рядом с Мэттом я постоянно ощущала себя совершенно ничтожной. Особенно в присутствии других людей. Мне не хотелось затевать этот разговор у всех на виду. Только не сейчас. Тем более, что в чем-то он был прав. Мы только вчера расстались, а я уже признавалась в любви другому. Со мной точно что-то было не в порядке. Мысли путались, и я не знала, как ему все объяснить.

– Пойдем. Мы уезжаем.

– Что? Нет. – Я никуда не собиралась с ним ехать. Да мне и не позволили бы этого. – Что ты здесь делаешь?

– Ты сама пригласила меня, – сказал он.

– Нет, я этого не делала. Мне кажется, что ты должен уйти.

О чем он вообще говорил? Я посмотрела на Феликса и поморщилась, увидев кровь у него на подбородке. Один глаз уже начал заплывать.

– Ты написала мне сообщение и попросила приехать, – объяснил Мэтт.

Я точно не делала этого. Да, я думала об этом. Но так и не написала ему.

Он посмотрел на меня с таким видом, словно я сошла с ума.

Я схватила свой телефон и проверила сообщения. Я в самом деле ему написала. Это сообщение было прямо передо мной. Но я даже не помнила, как это сделала.

– Нет, – покачала головой я. – Не писала я этого.

Мэтт посмотрел на Феликса с таким видом, словно собирался снова наброситься на него.

– И Феликс тоже не мог этого сделать. Я не… я не помню. – У меня закружилась голова. И вдруг почему-то захотелось засмеяться. Потому что у Мэтта было такое серьезное лицо. И все были такими серьезными.

– Что значит, ты не помнишь? – спросил Мэтт. – Это было всего полчаса назад.

– Я… – Я даже не знала, что сказать. Возможно, кто-то незаметно взял мой телефон. Но вряд ли Феликс сделал бы что-то подобное. Я взглянула на Капкейка. Если кто-то и мог тихонько умыкнуть мой телефон и наугад написать сообщение Мэтту, так это он. Мы ведь с ним даже не были друзьями.

– Мэтт, она попросила тебя уйти, – сказал Феликс. – И я больше не стану повторять. Убирайся из моего дома!

– Ты шутишь, да?

Я никогда еще не слышала, чтобы Мэтт отвечал кому-то с такой злобой. Он даже не смотрел на Феликса. Его взгляд был устремлен на меня.

Когда он направился ко мне, я хотела отступить назад, но ноги врезались в диван. Теперь он разозлился из-за того, что я посмотрела на Капкейка? Я же просто пыталась разобраться, что случилось, а не строила ему глазки.

– У тебя зрачки расширены, – заметил Мэтт. – Что ты принимала?

– Ничего? – Да что на него нашло? Сначала Капкейк намекнул, что я слишком толстая. А теперь у меня еще оказались чересчур большие зрачки? Все мужчины такие засранцы!

Мэтт подошел ко мне еще ближе.

– Ты пила?

– Нет. Ты сейчас несешь чушь. Иди домой и успокойся.

Кеннеди захихикала.

– Угомонись, братишка. – Она снова засмеялась и достала из коробки сахарный кексик. – Не хочешь попробовать? Мне они так подняли настроение. Может, и тебе станет легче? – Она протянула ему пирожное.

Мэтт посмотрел на сахарный кексик, затем – на почти пустую коробку, из которой она его достала, а потом схватил Кеннеди за руку.

– Ты туда что-то добавила?

– Да нет же, псих! – ответила Кеннеди. – Что я могу туда добавить?

Мэтт повернулся к Феликсу.

– Что ты, черт возьми, сделал?

– Ничего я не делал, – ответил Феликс.

– И ты думаешь, я тебе поверю? Ты же торгуешь наркотиками! – Он попытался обойти Миллера, но тот преградил ему дорогу. – Ты хочешь заполучить мою девушку, но можешь сделать это, только одурманив ее, так? Ты туда что-то подмешал! – Он швырнул сахарный кексик в Феликса.

Феликс отклонился, но не достаточно сильно. Кексик врезался ему щеку, размазав кровь по ней. Феликс бросился на Мэтта, но Миллер остановил его.

– Довольно! – сказал Миллер. А потом рассмеялся. Успокоился. И снова рассмеялся. – Черт, а ведь в них действительно что-то было.

Все повернулись к Капкейку, который сидел и с довольным видом жевал сахарный кексик.

– Что? – спросил он. – Я же говорил Бруклин, чтобы она больше не ела, а все набросились на меня, словно на монстра. Я лишь хотел уберечь ее. А она не послушала.

– Уберечь ее? – спросила я. – Что было в этих твоих сахарных кексиках?

– Трава, что же еще? Я попробовал новый рецепт, чтобы потом проще было продавать их в школе. Это идея Феликса. Он у нас просто долбаный гений. Мы заработаем кучу бабла.

– Блин! – возмутился Феликс и провел рукой по лицу. – Мы должны были вместе придумать рецепт, ушлепок!

– Я думал, ты обрадуешься, что я так быстро все сделал. Сюрприз!

– Обрадоваться? Да ты накачал нас наркотой, Капкейк! Что за дела?

– Подожди, – сказала Кеннеди. – Ты продаешь наркотики? – Она выглядела расстроенной. Возможно, даже взбешенной. Но ее лицо было таким спокойным, словно она сейчас уснет.

– Ага, Феликс отдал мне долю в своем бизнесе, когда сам перестал продавать. Я думал, об этом всем известно. Кеннеди, ты же еще вчера попробовала мою первую партию.

Кеннеди стала бледной, как призрак.

– Я тебе не верю, – сказала она. Вместо того, чтобы уснуть, как мне казалось, она встала. – Я доверяла тебе, Капкейк.

Ее слова показались мне нелепыми. Неужели она сама не понимала? Как можно доверять капкейкам? Я сдержала смешок, так как понимала, что он прозвучал бы сейчас неуместно. Но не сомневалась, что моя улыбка в тот момент напоминала улыбку Чеширского кота из «Алисы в стране чудес».

– Почему я вечно влюбляюсь в торговцев наркотиками! – воскликнула Кеннеди и закрыла лицо руками.

Вечно? Я посмотрела на Феликса. Он был единственным наркоторговцем, которого я знала. Кеннеди говорила мне, что он ей не нравился, когда я спрашивала ее об этом. Но потом я вспомнила, как странно она себя вела, едва мы с ним начали общаться. Как пыталась не подпускать меня к нему. Как убеждала, что мы с Феликсом могли оказаться родственниками. Боже. Роб ведь когда-то пытался предупредить меня об этом, но я не послушала его. И Кеннеди на самом деле была влюблена в Феликса?

Но Феликс никак не отреагировал на ее слова. Никто на это никак не отреагировал. Единственным человеком, который понял, что она имела в виду, была я.

Я положила руку ей на спину. Недавняя драка уже отошла на второй план. Все мое внимание было сосредоточено на страданиях моей подруги.

– Кеннеди, прости. Ты же сказала, что не… я не… – Я замолчала. Моя лучшая подруга была влюблена в парня, которому я только что призналась в любви. И я ничего больше не могла сказать ей в присутствии всех этих людей, которые ни о чем не догадывались.

– Что? – Кеннеди убрала руки от лица. Ее глаза удивленно округлились, когда она вдруг поняла, что я сейчас сказала. – Я ничего такого не имела в виду. Просто я расстроилась из-за того, что мой парень продает наркотики, да еще использовал меня как подопытную морскую свинку! – Из ее горла вырвался странный писк, когда она сглотнула.

В ту же секунду все уставились на нее.

– Мне пора. – Она вскочила и бросилась бежать со стремительностью профессиональной легкоатлетки.

– Черт! – Капкейк устремился за ней следом.

Я попыталась обогнуть Миллера и последовать за ними, но он остановил меня.

– Тебе разрешили прийти только сюда, – напомнил он. – Ты не можешь идти за ними.

– Значит, мы опять начали следовать правилам?

– Я лишь однажды их нарушил, позволив этим двоим войти сюда. И смотри, к чему это привело. – Он жестом указал на разломанный журнальный столик.

– Нет. Ничего бы не случилось, если бы вы не позволили Мэтту ворваться сюда. Его нет в моем списке одобренных гостей. Или как он там у вас называется?

– Вообще-то, он там есть, – сказал Миллер. – Как и остальные Колдуэллы.

– Ну конечно. Единственный человек, которого я не хочу видеть, уже там.

– Доставка пиццы, – сказал незнакомый мужчина, входя в гостиную. – Ого, что здесь стряслось?

Миллер тихо выругался, схватил доставщика пиццы за руку и вытащил обратно в коридор.

Феликс, Мэтт и я остались в комнате. Неловкое молчание между нами постепенно становилось все невыносимее.

Я хотела пошутить о том, как вкусно пахла пицца, но понимала, что парней она вряд ли развеселит.

– Так это с ним ты целовалась? – спросил Феликс. – После того, как пообещала подарить мне свой первый поцелуй.

Я не знала, почему его слова прозвучали так резко: из-за абсолютной тишины или потому, что он злился.

Проглотив комок в горле, я ответила:

– Мэтт украл у меня мой первый поцелуй. Против моей воли.

Феликс покачал головой.

– И ты встречалась с ним все это время? Или только после того, как предложила мне остаться просто друзьями, пока не будешь готова к чему-то большему?

– Феликс…

– Я был у тебя запасным вариантом. – Он пригладил волосы. – И чувствую себя конченым дураком.

– Феликс, ты не…

– А как еще это можно объяснить?

– Что ты мне в самом деле нравишься. Но я совсем запуталась.

– Всего несколько минут назад ты, глядя мне прямо в глаза, сказала, что любишь меня. И я, как последний дурак, готов был ползти к тебе обратно. Ты не запуталась, нет. Ты играла со мной.

– Феликс, пожалуйста… – Я протянула к нему руку, но он уклонился от нее и, не сказав ни слова, вышел из комнаты.

Я посмотрела на разломанный стол и капли крови на плюшевом ковре. Да что же я такое натворила? Я осознала, что плачу, только когда почувствовала вкус соленых слез у себя на губах.

– Бруклин, – голос Мэтта прозвучал неожиданно мягко. Разве он не должен был тоже сказать мне, какой я ужасный человек, и убежать отсюда? Но он не убежал. Он просто смотрел на меня с тревогой на своем глупом и красивом лице.

– Мэтт.

Мой Мэтт. После смерти дяди я каждую ночь рыдала в его объятиях. Он показал мне свое самое любимое место в Нью-Йорке, чтобы я не чувствовала себя совсем одинокой. Он опустился на одно колено и предложил стать его девушкой, просто чтобы я снова улыбнулась. Я глубоко вздохнула. Но тот же самый Мэтт ничего не предпринял, когда Изабелла вылила на меня молоко. Убедил своего лучшего друга, что скрывал свои отношения со мной, потому что я бедная. Заставлял меня лгать и причинять боль людям, которых я любила.

– Мне тебе нечего сказать.

– Что ж, жаль. Потому что я хочу сказать тебе так много.

Боже, он был в ярости!

– Мэтт, я говорила тебе, что не могу с тобой встречаться, потому что мое сердце этого просто не выдержит. Я тебе сказала об этом. Но ты продолжал настаивать. Я уступила и… – Я не могла продолжать дальше. – Я тебе доверяла. И теперь уже… ничего не чувствую. Мне даже не грустно. Я ничего не чувствую. У меня внутри все словно онемело.

– Это из-за наркотика.

– Нет, из-за тебя.

– Бруклин…

– За ланчем ты просто сидел и смотрел, как Изабелла говорила мне гадости, а потом так со мной поступила. Даже твои друзья поддержали меня. Но ты… ты все время молчал. Я уже поняла, ты не хочешь, чтобы Изабелла узнала о наших отношениях. Но даже посторонние люди проявляют доброту. И я не хочу встречаться с человеком, который на это не способен.

Я вышла, не оглядываясь. Но ясно слышала за спиной шаги Мэтта.

Глава 15

Суббота

Вбежав в лифт, я нажала на кнопку, чтобы двери закрылись. Но они оставались открытыми мучительно долго. Ну давайте же! Я снова стукнула кулаком по кнопке. Мне нужно было побыть немного одной и собраться с мыслями. Давай же! Я опять нажала на кнопку. И в тот момент, когда двери начали закрываться, Мэтт протиснулся в кабину лифта.

Черт!

Я не сказала ни слова, а Мэтт нажал кнопку этажа Пруиттов. Я сделала вид, будто слушаю музыку в лифте, и Мэтта здесь вообще нет. Мы остались наедине. Когда мы оказывались наедине, то всегда целовались, держались за руки, или он обнимал меня. Но теперь Мэтт ко мне не прикасался. Я чувствовала то отчуждение, которое возникло между нами.

– Ты с ним целовалась? – спросил Мэтт.

Музыка в лифте была недостаточно громкой, чтобы заглушить его слова.

– Нет, – покачала головой я. – То есть не сегодня. И не в последнее время.

– Не в последнее время?

– С тех пор, как ты оставил у меня свою куртку.

Хотя в ту ночь Мэтт не предложил мне официально стать его девушкой, я все равно уже готова была вступить с ним в отношения. Именно поэтому все, что он потом сделал, причиняло мне такую сильную боль.

– Ты до сих пор испытываешь к нему чувства?

Почему двери никак не откроются?

– Да.

Он резко втянул воздух, как будто я только что дала ему пощечину.

– Почему?

Мне не хотелось говорить с ним о Феликсе. Я вообще не хотела с ним разговаривать.

– Для начала, ему не стыдно показываться со мной на людях. И он всегда был моим другом.

– Бруклин…

– Но тебе не о чем беспокоиться, ведь теперь Феликс точно возненавидел меня. – Я даже не знала, из-за чьего поведения расстраивалась сильнее: Мэтта или своего. Это была самая длинная поездка в лифте в моей жизни. Мэтт все равно ничего не понял бы. У него было много друзей. Семья. Его все любили. У меня же были только Кеннеди и Феликс. И больше никого. Теперь же осталась одна только Кеннеди.

– Я не этого хотел.

– Правда? – Я наконец-то решилась посмотреть ему в глаза. – Ты не хотел, чтобы он возненавидел меня, когда бил его кулаком по лицу?

– Я ударил его, потому что он прикоснулся к тебе.

Двери лифта наконец-то открылись с тихим радостным звонком, и я едва сдержала крик.

– Да, я позволила ему прикасаться к себе. А между нами все кончено! – Сколько раз мне нужно было повторить ему это? Он вел себя так, словно не слышал моих слов о разрыве. Протиснувшись мимо Мэтта, я вышла из лифта.

Миллер стоял у двери квартиры Пруиттов. Как ему удалось очутиться здесь раньше нас? Боже, мне так не хотелось возвращаться в эту зловещую тюрьму! Но еще меньше хотелось стоять здесь и выслушивать Мэтта. Мой разум призывал бежать отсюда. Это я и планировала сделать, вот только провалила все дело. Нет, это сделал Мэтт. Он все испортил. Я проглотила комок в горле. Он уничтожил меня.

Кеннеди говорила, что я должна быть мужественной. Но как раз мужества мне и недоставало. Я сделала шаг назад и столкнулась с Мэттом. Его руки обхватили меня, и мне тут же стало спокойнее. Однако при мысли о том, какое воздействие оказывали на меня его объятия, возникло ощущение, похожее на клаустрофобию. Он мне не нужен. Мне никто не нужен. Я выскользнула из его объятий и на секунду замерла на месте. Путь на свободу был для меня перекрыт. В какую бы сторону я ни повернула, меня всюду ждала преграда. Но сейчас меня устроило бы что угодно, лишь бы не стоять рядом с Мэттом.

– Пожалуйста, иди домой, – сказала я ему.

– Не пойду, пока ты не поговоришь со мной.

Ну почему он не мог проявить уважение к моему решению? Неужели он не видел, что я с трудом могла соображать. Не то что говорить с ним. Я глубоко вздохнула. Все это не имело значения. Я просто скажу Миллеру, чтобы он не впускал его, вот и все. Как только окажусь в своей комнате, мне сразу же станет лучше. Остальная квартира выглядела слишком зловещей для этого.

– Вычеркните его из моего списка, – сказала я Миллеру. Не дождавшись ответа, прошла через прихожую и поднялась по лестнице. Но все равно слышала шаги за спиной. И надеялась, что это был всего лишь призрак. Я предпочла бы увидеть на пороге своей комнаты привидение, а не Мэтта. И не Миллера, если это он шел за мной следом. У меня не было желания с ними говорить. Мне просто хотелось остаться одной.

Я попыталась закрыть дверь своей комнаты, но чьи-то сильные руки помешали мне сделать это.

– Бруклин, дай мне всего пять минут.

Мэтт.

– Я и так потратила на тебя слишком много этих самых минут. Но больше такого не допущу. – Я снова попыталась закрыть дверь, но Мэтт был слишком сильным.

– А я не жалею ни об одной секунде, проведенной с тобой, – сказал он.

Конечно, его слова были очень романтичны, но от того показались еще более фальшивыми. Он ничего не понял. Он просто не способен был понять.

– Время не бесконечно, Мэтт! И каждый раз, когда подводил меня, ты крал у меня мое время! – Его и так осталось совсем мало. Я представила себе маму, лежащую без сознания на полу в кухне. Представила дядю, кашляющего за кухонным столом. Мне всегда не хватало времени.

Мэтт с силой толкнул дверь, и я, отлетев назад, приземлилась на пол.

– Черт, – сказал он и, наклонившись, попытался помочь мне подняться.

Я не нуждалась в его помощи. Мне от него ничего не было нужно. Я оттолкнула его руки.

– Давай я помогу тебе встать. – Он схватил меня за плечо, когда я не позволила ему взять мою ладонь.

Я почувствовала запах корицы в его дыхании. Его пальцы впились мне в кожу. Внезапно меня захлестнуло желание прижаться к нему покрепче. Просто почувствовать хоть что-нибудь. Что угодно. Я схватила его за футболку и притянула к себе.

Его губы яростно прижались к моим, и я утянула его за собой на пол. Он был зол. Я – в ярости. Но, как ни странно, в то мгновение это оказалось даже к лучшему. Я устала от чувства тоски, злости и одиночества. Или, что еще хуже, от отсутствия каких-либо чувств. Мне это было нужно. Мне нужен был он.

Его пальцы скользнули мне под свитер и прижались к коже. Мы уже много раз лежали вот так вместе. И всегда именно на этом все и заканчивалось. Но сегодня я не хотела останавливаться. И его руки оказались чуть выше обычного, потому что не мне был короткий свитер. Но мне хотелось, чтобы он поднял их еще чуть выше. Я заерзала под ним. Нет, я хотела, чтобы он опустил их ниже. Совсем низко. Мне нужно было нечто большее. Чтобы избавиться от этого мерзкого чувства, будто я иду ко дну. И я знала, что это было Мэтту по силам. Знала, что он поможет мне забыться.

Я провела ладонями по его футболке до пояса джинсов. Мне хотелось прикасаться к нему, и чтобы он прикасался ко мне. Я попытались расстегнуть пуговицу на его джинсах.

Мэтт схватил мои руки и поднял их у меня над головой, прижав в ковру.

– Только не так, – сказал он.

– Мы можем перебраться на кровать.

– Бруклин, ты под кайфом. – Мэтт смотрел на меня с таким видом, словно считал совсем пропащей. Возможно, так и было, но меня это не волновало. Мне просто не нравился этот его взгляд.

– Я знаю, что делаю, – сказала я и приподняла бедра, прижимаясь к нему. Я знала, что он меня тоже хочет. Это было очевидно.

Он резко отстранился.

В тот момент только близость с ним могла хоть немножко привести меня в чувства. Но он отверг меня.

– Ты переспал с целой командой чирлидерш, но не хочешь спать со мной? – мой голос прозвучал совсем тихо. Я выскользнула из-под него и встала.

– Кто тебе это сказал?

Мэтт не стал ничего отрицать.

– Иди ты к черту, Мэтт. – Я снова натянула свитер.

– Я не спал с целой командой чирлидерш.

– Только с большинством из них? – Я вспомнила Изабеллу, и меня затошнило.

– Я не могу изменить прошлое. Но я говорил, что буду ждать тебя. И я жду. Но не позволю больше никому прикасаться…

– Мы расстались.

– Я с этим не согласился.

– Тебе и не нужно соглашаться. Что случилось, то случилось. Между нами все кончено.

Мэтт пристально посмотрел на меня.

– Я с тобой не расставался.

Нет, ничего не выйдет!

– Давай я тебе попроще объясню, потому что ты точно не въезжаешь. Я тебя ненавижу. – Я не была уверена, что в самом деле испытываю к Мэтту ненависть, хотя в тот момент меня охватило похожее чувство. Я яростно ненавидела его за то, что он ворвался без спроса. За то, что в окружении других людей чувствовала себя никому не нужной. За то, что он не хотел меня выслушать.

А он еще имел наглость улыбнуться.

– Тяжелый случай. Потому что я тебя люблю.

Я открыла рот, а потом закрыла его, так ничего и не сказав. Да и что можно было ответить на это?

Он сделал шаг в мою сторону, и я не отступила. Его слова крутились у меня в голове, но я не знала, как мне их воспринимать.

– Ты правда хочешь, чтобы твой первый раз был именно таким? – спросил он. – Когда я злюсь на тебя? – Он прижал ладонь к моей щеке.

Разумеется, иначе я не попыталась бы расстегнуть тебе джинсы. Я проглотила эти слова и смолчала. Мне не хотелось, чтобы он убирал руку.

– Ты знаешь, как сильно я тебя хотел все это время? Сколько раз представлял себе, как ты говоришь мне, что готова? Но это должно произойти не так. Не в тот момент, когда тебе нужно, чтобы я просто был рядом с тобой. Не сегодня. – Мэтт провел большими пальцами у меня под глазами, вытирая слезы, хотя сама я не осознавала, что расплакалась.

Да, он думал, будто любит меня. Я многое могла простить ему. Я могла бы любить Мэтта, невзирая на все его недостатки. Но только не после всего, что произошло.

– Если бы ты меня любил, то поддерживал бы.

– Мы уже обсуждали это. Изабелла…

– Знаю. Ты что-то сделал, и теперь Изабелла тебя этим шантажирует. Но ты даже не доверяешь мне настолько, чтобы рассказать об этом. Или о том, чем она тебе угрожает. – Я убрала его руки со своего лица. – Ты только сказал, что это может навредить Джеймсу, но разве ты не видишь, что своим поведением причиняешь вред мне? В последние месяцы я постоянно испытываю боль. И больше всего боли причинил мне ты, Мэтт.

– Прости, но именно поэтому я пришел сюда. Потому что знаю, как тебе плохо. Знаю, что нужен тебе.

– Если ты действительно раскаиваешься, то у тебя есть шанс все исправить. Просто расскажи мне правду.

Он поджал губы.

В его молчании и заключалась вся проблема. Неужели он этого не понимал?

– Убирайся! – Может быть, я и была под кайфом, но прекрасно отдавала себе отчет в том, что делала.

– Бруклин…

– Проваливай!

– Ты не понимаешь. Джеймс…

– Он один из твоих лучших друзей. Я знаю. И понимаю. Единственное, не могу понять, почему я для тебя так мало значу? Почему ты заставляешь меня чувствовать себя ничтожеством?

– Разумеется, ты для меня важна. Я же сказал, что люблю тебя. Ты для меня все.

– Этого недостаточно. Когда любишь, то не сидищь с равнодушным видом, пока твоего любимого человека обливают молоком во время ланча. Когда любишь, ты не скрываешь от других своих чувств…

– Пойми, я не могу. Ты же знаешь, что случится, если Изабелла скажет Джеймсу…

– В том-то и дело, Мэтт. Я не знаю. Что будет с Джеймсом, если ты всем о нас расскажешь? Какой твой секрет может причинить ему вред? Что может случиться такого ужасного, чего еще не было?

– Я не могу…

– Скажи мне! Что может быть ужаснее, чем не поддержать свою девушку, которая потеряла все? Что может быть хуже?

– Потерять его.

Эти слова разнеслись вокруг меня глухим эхо.

– Ты боишься, что он больше не захочет с тобой дружить? Я всегда думала, что настоящие друзья умеют друг друга прощать. – По крайней мере, я надеялась на это. Потому что мне понадобилось бы прощение Кеннеди, если она в самом деле любила Феликса. Но мой желудок сжался в тугой узел. Ведь прощать должны не только друзья, но и влюбленные, правда? А я не хотела прощать Мэтта. Что со мной было не так?

Он сел на край моей кровати.

– Нет, я говорил не о том, что он перестанет быть моим другом. Но уверен, что и это тоже случится.

– О чем же ты тогда?

– Я думаю, что он может покончить с собой, Бруклин. – У Мэтта был такой вид, словно он сейчас расплачется. Как будто это признание окончательно доломало его. Но он лишь положил локти на колени и уставился в пол.

Я не знала, что сказать, только вспомнила, какой у Джеймса был… грустный вид. И, если бы мне понадобилось описать его одним словом, я, возможно, выбрала бы именно его. Грустный. Он много пил. Употреблял какой-то наркотик, из-за которого даже стал шантажировать меня. Он казался еще более потерянным, чем я.

– Ты правда думаешь, что Джеймс способен… на такое?

– Да. Нет. Я не знаю. Может быть. – И Мэтт совсем погрустнел. – Родители поставили перед ним ультиматум: он должен расстаться с Рейчел, иначе они перестанут давать ему деньги.

До меня доходили слухи, что Изабелла и Джеймс должны пожениться. Но я думала, что это только слухи. А выходило, что родители хотели лишить его средств к существованию только потому, что он встречался с другой девушкой? Похоже, что во всех слухах есть доля правды.

– И что же он будет делать? – спросила я.

– Не знаю. Он и так в депрессии. Ты же знаешь, что он играл в футбол в одной команде с Мейсоном и со мной? А потом его родители вдруг решили, что спорт – пустая трата времени, и заставили уйти из команды. Он начал пить. А сейчас я даже не знаю, что он принимает. Джеймс идет ко дну, и я, кажется, единственный, кто видит, что с каждым днем ему становится все хуже. Я не знаю, что делать.

– Мэтт. – Я присела на корточки перед ним, чтобы иметь возможность смотреть ему прямо в лицо. – Если ты боишься, что он может покончить с собой, то нужно обратиться к кому-нибудь за помощью.

– Думаешь, я не пытался? – Он наконец заглянул мне в глаза. – Роб считает, что у меня паранойя из-за того, что случилось в прошлом году. Он говорит, что у него все под контролем. Но это не так. Он не может следить за Джеймсом круглосуточно.

– Что случилось в прошлом году?

Он смерил меня хмурым взглядом, словно вдруг понял, что сболтнул лишнего.

– Ничего.

Но я не хотела, чтобы он так быстро завершил этот разговор.

– Джеймс уже предпринимал попытки?

– Нет.

– Тогда что же случилось?

Мэтт покачал головой.

– Нужно рассказать родителям Джеймса. – Нет, они повели себя ужасно. Они были одной из причин, по которой все это происходит. – Или обратиться к школьному психологу. Или к кому-нибудь из взрослых. Как насчет твоих родителей? Они могли бы помочь.

– Они даже не станут меня слушать.

– Почему? Я же поверила тебе. Я видела, как Джеймс терял над собой контроль. Но мы не можем оказать ему необходимую помощь. Я даже не знаю, с чего стоит начать. Но взрослые во всем разберутся. И тебе они тоже поверят.

– Нет, не поверят.

– Почему?

– Потому что они все знают правду.

Он посмотрел на свои сжатые ладони, и я просунула между ними свои руки.

– Я никому не должен говорить о том, что на самом деле случилось, – сказал Мэтт таким тоном, словно наш разговор окончен.

– Думаю, я уже доказала, что умею хранить секреты. Пожалуйста, Мэтт.

Доверься мне.

Какое-то время он молчал. Мне даже показалось, что он перестал дышать.

– Родители заплатили кому-то, чтобы отчет о вскрытии был составлен должным образом. Но Хантеры все знают. Они были там той ночью. – Он откашлялся. – Думаю, тебе тоже пора об этом узнать. – Мэтт по-прежнему старался не смотреть на меня.

Я крепко сжала его руки.

– В прошлое Рождество я нашел свою тетю висящей на люстре. И я… я не хочу найти так еще одного близкого мне человека.

Ох, Мэтт. Слезы полились у меня из глаз. Я вспомнила, как мне рассказывали, что его прапрабабка повесилась на люстре в прихожей. Да, определенно, во всех слухах всегда было зерно правды. Мне уже приходило это в голову относительно Джеймса с Изабеллой. И оба раза слухи подтвердились.

Мэтт всегда казался мне таким собранным. Я всегда думала, что он единственный из «Неприкасаемых» был действительно счастлив. Но это оказалось лишь фасадом. Он, как и я, был совершенно разбит. Именно поэтому Мэтт всегда умел правильно подобрать слова, когда говорил со мной. Поэтому знал, как я нуждалась в его поддержке. Он с самого начала знал, что такое потерять человека, которого любишь.

Я забралась к нему на колени и обхватила ногами его бедра. Я все это понимала. Боль, которую он испытывал. И страх. Я положила голову ему на плечо и обняла.

– У меня так болит за тебя сердце, – прошептала я ему в шею.

Несколько минут мы сидели, обнявшись, и молчали. Когда он обнимал меня, это всегда облегчало мои страдания. Я надеялась, что и мне удастся сделать то же самое для него.

– Я не могу смириться с мыслью, что ты меня ненавидишь, – сказал Мэтт, уткнувшись мне в волосы. – Я не могу потерять и тебя.

Как бы сильно ни злилась на Мэтта, я все равно любила его. Любила до безумия. Именно поэтому мне было сейчас так плохо. И ему тоже. Я не хотела больше причинять ему эту боль.

– Конечно, я не испытываю к тебе ненависти, Мэтт. Но последние пару дней мне очень не нравилось, как ты себя вел.

– Прости.

Я покачала головой. Ему не нужно было извиняться. Я поняла. Все поняла. Он боялся потерять еще кого-то. Возможно, он проецировал свой страх перед самоубийством на Джеймса. А возможно, и нет. Но в любом случае я понимала, что его страхи вполне могли стать реальностью. И я ни при каких обстоятельствах не хотела рисковать здоровьем Джеймса.

– Расскажи мне про свою тетю? – попросила я. А потом мой желудок издал до позорного громкое урчание. Я рассмеялась, потому что не знала, как еще мне отреагировать.

Он откинулся назад, и на его губах появилась улыбка. Но теперь я увидела ее. Грусть в его глазах. Как я могла не замечать ее раньше?

– Я даже не знаю, вспомнишь лишь ты что-нибудь из сказанного мной завтра утром, – сказал он. – Но хорошо, давай так. – Его улыбка стала еще шире. – После травки ужасно хочется есть. Я сейчас схожу вниз и принесу немного еды, а потом расскажу тебе про тетю.

Я слезла с его коленей и проводила взглядом, пока он выходил из комнаты, стараясь не думать о том, что ему была прекрасно известна планировка квартиры, так как он навещал здесь Изабеллу. Или о том, что утром я могу забыть все, что он мне расскажет. Я дотронулась ладонью до виска. Все этот придурок Капкейк!

Я прогнала от себе эту мысль. Наша недавняя ссора помогла многое прояснить. Мэтт тоже пережил утрату. Как и я. И я больше не чувствовала себя одинокой. Наконец-то я поняла, почему он не мог все рассказать. И все же осознавала, что, по сути, ничего не изменилось. Мэтт по-прежнему не рассказал мне, чем шантажировала его Изабелла. А я по-прежнему была вынуждена оставаться его тайной.

Глава 16

Суббота

Я с трудом могла представить Мэтта маленьким мальчиком. Ведь теперь он был большим и грозным. Я не знала, каким он был в детстве, но не сомневалась, что и тогда его волосы имели такой же золотистый цвет. И улыбался он так же заразительно. Сейчас он улыбался, вспоминая о времени, проведенном вместе с тетей. Они любили рисовать. Мысль о его маленьких ручках, сжимающих тонкую кисточку, показалась мне такой же невероятной. Сейчас его ладони стали слишком большими, чтобы держать художественную кисть.

– Ты скучаешь по всему этому?

– По времени, проведенному с ней, или по рисованию?

Я заглянула ему в глаза.

– И по тому, и по другому.

Он кивнул и согласился:

– Да.

– Но ты по-прежнему можешь рисовать. Вдруг это поможет тебе почувствовать себя ближе к ней? – Точно так же я чувствовала себя ближе к маме, когда смотрела на звезды, сидя на пожарной лестнице. Или видела любой предмет желтого цвета. Или надевала кеды, которые она мне подарила. Я проглотила образовавшийся в горле комок.

Мэтт протянул руку и убрал мне за ухо прядь волос.

– У меня не так много свободного времени.

Из-за занятий футболом? Из-за меня? Из-за переживаний о Джеймсе? Он не объяснился. И я не знала, стоило ли добиваться от него ответа. Он уже поделился со мной своими страхами. Рассказал о своей тайне. Наконец, доверился мне.

– Судя по всему, она была чудесным человеком.

– Я даже не знал, что у нее депрессия. Настолько погрузился в себя, что ничего не замечал.

– Мэтт, ты в этом не виноват.

– Я должен был это предвидеть.

– Ты еще подросток. Ты не мог ничего заметить. И уж тем более исправить. – Я вдруг услышала оттенок горькой иронии в своих словах. Потому что Джеймс тоже был подростком. И кто как не его друзья должны были обратить внимание на его тревожное поведение? От того, как Роб описывал своих родителей, меня бросило в дрожь. Если кто-то и мог поддержать Джеймса, то лишь его друзья. И его девушка, но родители вынуждали его расстаться с ней. Я даже не знала, что сказать.

Мы лежали рядом на моей постели, но не касаясь друг друга, только переплели наши пальцы. Мне хотелось прижать его к себе, но я опасалась, что он все еще сердился на меня. Между нами, словно непреодолимая стена, лежала пустая банка из-под чипсов, которые Мэтт стащил с кухни. При мысли о чипсах мне снова захотелось есть. Никогда больше не стану есть кексы с травкой. Сосредоточься.

– Как ты собираешься помочь Джеймсу?

– Ты должна забыть обо всем, что я тебе сказал. Я сам все улажу.

– Но… я тоже могу помочь тебе. Или мы можем придумать, как помешать Изабелле шантажировать тебя. Что случилось с частным детективом, которого ты нанял?

– Он ничего не нашел. Я уверен, что она узнала про него и перекупила.

– Изабелла заплатила частному детективу, которому ты поручил найти на нее компромат? В какую историю ты впутался, Мэтт?

Дверь в мою комнату распахнулась, и мы с Мэттом сели на кровати.

Мистер Пруитт стоял в дверях с хмурым лицом. Он откашлялся.

Мэтт едва не упал с кровати, когда отскочил от меня. Его волосы на затылке были смешно взъерошены. Думаю, что и я сама выглядела так же непрезентабельно.

– Мэттью, ты можешь ненадолго оставить нас? Я хотел бы поговорить с моей дочерью. – голос мистера Пруитта звучал холоднее, чем обычно.

Мэтт встал, одергивая футболку, из-за чего вся эта сцена стала выглядеть еще ужаснее. А ведь мы почти не прикасались друг к другу, хотя теперь все выглядело иначе.

– Мы просто разговаривали, – сказал Мэтт.

– Угу. Ступай вниз. Живо!

Мэтт повернулся и улыбнулся мне, стараясь приободрить.

– Честное слово, мы ничего не делали. Я подожду внизу, чтобы Бруклин сама могла вам все сказать. – Он прошел мимо мистера Пруитта и скрылся за дверью.

Я собрала с покрывала крошки и побросала их обратно в банку, стараясь не смотреть на мистера Пруитта.

– В этом доме есть определенные правила, – проговорил мистер Пруитт, подходя ко мне. Прежде чем я успела спрыгнуть с кровати, он сел рядом со мной. – Их цель – научить тебя вести себя как леди, которой ты теперь должна стать.

Леди, которой я раньше не была? Думаю, в нормальной ситуации меня обидело бы такое замечание. Но в ту минуту захотелось рассмеяться. Я прикусила нижнюю губу, чтобы даже не улыбнуться. Я точно была под кайфом. И не сомневалась, что это противоречило правилам мистера Пруитта.

– Для начала, ты должна следовать очень строгой диете. – Он забрал у меня коробку из-под чипсов.

– Я обычно не ем такое.

Только после того, как Капкейк скормил мне наркотик.

– Вот и хорошо. – Точным броском он швырнул банку в корзину.

– Неплохо! – сказала я. Мне захотелось поднять руку и изобразить жест «дай пять», но я решила не рисковать. Вместо этого я сунула ладони под бедра, чтобы не совершать никаких непроизвольных движений.

Легкая улыбка появилась на его губах.

Господи, он догадался, что я под кайфом.

– В юности я играл в баскетбол.

Я облегченно вздохнула. Он просто улыбнулся комплименту насчет его броска. А не потому, что собирался отчитать меня за употребление наркотиков.

– Это заметно, – сказала я. – Вы играли в старшей школе?

Он сцепил пальцы.

– Ты похожа на свою сестру, когда она попадает в какую-нибудь историю. Готова говорить о чем угодно, только не о своем поведении.

Кажется, от такого сравнения я слегка скривила рот.

– Еще одно правило гласит, что ни при каких обстоятельствах нельзя приглашать поклонников к себе в комнату.

Кто вообще сейчас так разговаривает?

– Если только этот джентльмен не попросил твоей руки. Но ты еще слишком юная для таких разговоров. Поэтому… никаких парней на втором этаже.

Я кивнула.

– Никаких парней в моей комнате. Понятно.

– Надеюсь, вы оба ответственно относитесь к сексу?

Я издала сдавленный хрип, и мистер Пруитт внимательно посмотрел на меня, когда я начала хватать ртом воздух.

– Нет.

Он нахмурил брови.

– Бруклин, ты должна серьезно подходить к вопросу предохранения и…

– Нет! Я хотела сказать… нет, мы ничем таким не занимались. Но если до этого дойдет, я буду осторожна. – Кто он вообще такой, чтобы обсуждать со мной секс? Я была красноречивым доказательством того, что на его советы не стоило полагаться. И с чего он взял, что может говорить мне все это? Просто смешно. Не смейся. Бруклин, не вздумай смеяться!

Он кивнул.

– У тебя чистые анализы. Лучше следить за своим здоровьем, чем гробить его. Венерические болезни могут причинить ему серьезный вред.

– Я не занимаюсь сексом, – проговорила я пискляво и пронзительно.

Он откашлялся.

– У тебя есть вопрос относительно половых отношений? И сопутствующих им болезнях?

Неужели все это происходило на самом деле? Все это походило на тот неловкий разговор с моим дядей о презервативах. Только теперь все было гораздо хуже, так как я совсем не знала этого человека. И мой дядя, по крайней мере, не использовал всяких заумных слов для обозначения ЗППП.

– Мама уже все объяснила мне про пестики и тычинки. И в обычной государственной школе нам все подробно рассказывали. К тому же я говорила об этом с моим дядей. Так что в курсе, честное слово.

– Вот и замечательно. – Он встал и отряхнул брюки, как будто сидел на грязном покрывале. – Но теперь, когда ты живешь со мной, у тебя появится более широкий выбор средств контрацепции. Ты можешь принять таблетку или даже сделать укол. Но, пожалуйста, прежде чем пичкать свой организм какими-либо препаратами, посоветуйся сначала со мной. И мы должны будем тщательно изучить инструкции, чтобы узнать о возможных побочных эффектах, правда?

– Конечно. – Неужели кто-то читает инструкции к лекарствам? Там же несколько страниц текста!

– И я готов сопроводить тебя к доктору Уилсону, когда возникнет необходимость обсудить данный вопрос.

Этот разговор был слишком интимным даже для нормального отца, а для человека, с которым я только-только познакомилась, тем более.

– Конечно, – повторила я, мысленно дав себе слово, что не пойду ни на какой прием. По крайней мере, к доктору Уилсону и в сопровождении мистера Пруитта.

– Мэттью не хочет остаться на обед? – От его обеспокоенности моей половой жизнью не осталось и следа. Похоже, у мистера Пруитта было отличное настроение.

– Ой, я даже не знаю. Я не спрашивала его.

– Я приглашу его остаться. А ты пока приведи себя в порядок и спускайся в столовую, хорошо?

Я кивнула.

Мистер Пруитт исчез так же быстро, как и появился.

Что, черт побери, сейчас произошло? Я закрыла лицо ладонями, не зная, сгорать ли мне от чувства стыда, злиться или просто сидеть здесь в полном недоумении. Последний вариант побеждал с большим отрывом. Мистер Пруитт был очень странным человеком. За две секунды из холодного и сдержанного типа он мог превратиться в заботливого родителя. С чего он взял, что я занималась сексом? Мы с Мэттом были одеты. Мэтт. Я не могла оставить его там наедине с мистером Пруиттом! Неизвестно, к каким неприятностям это могло привести. Мне совсем не хотелось застать их за разговором про секс.

Я бросилась к двери и тут вспомнила, как мистер Пруитт посоветовал мне привести себя в порядок. Когда я взглянула на себя в зеркало в ванной, то пришла в ужас от того, в какой спутанный комок превратились мои волосы. Неудивительно, что он решил, будто мы трахались.

Я схватила щетку и попыталась распутать волосы. И мне удалось это буквально одним движением. Надо же! Я посмотрела на щетку. Наверное, это была какая-то магическая щетка для богачей. Я положила ее на место, очень осторожно, чтобы не сломать. А потом отправилась спасать Мэтта от, без сомнения, неловкого разговора, который приходилось вести.

Но когда я вошла в столовую, там сидел только Мэтт.

– Эй, – сказала я, – а где мистер Пруитт?

– Он сказал, что ему нужно отлучиться на пару минут в кабинет. А мы можем начинать без него. Не возражаешь, если я останусь здесь?

– Конечно нет! – Я расположилась рядом с ним, так как не хотела садиться на те стулья, на которых днем ранее сидели Изабелла и миссис Пруитт. – Хорошо, если бы ты вообще никуда не уходил. – Я открыла рот, чтобы сказать еще что-нибудь, но в комнату вошла девушка из числа обслуживающего персонала, которую я раньше не видела. В руках она несла поднос с салатом.

Она даже не спросила ни по поводу неожиданного гостя, ни про отсутствие за столом мистера Пруитта, а также миссис Пруитт и Изабеллы.

– Спасибо, – сказала я, когда она поставила передо мной тарелку. – Выглядит очень аппетитно.

Кажется, девушка удивилась, что я обратилась к ней.

– Всегда пожалуйста, мисс.

– Простите, что я не познакомилась с вами вчера, когда мне показывали квартиру. Я Бруклин. А вас как зовут?

Она с тревогой посмотрела на Мэтта.

– Тиффани.

Ее кожа выглядела такой бледной, что я испугалась, как бы она не упала в обморок. Но потом подумала, что, возможно, ей просто не разрешали выходить из квартиры. Как и мне. К тому же, в остальном она выглядела вполне здоровой. На вид она была лишь ненамного старше меня, а ее светло-каштановые волосы красиво блестели, и я подумала, что она пользуется такой же волшебной щеткой для волос.

– Рада познакомиться, – ответила я.

Тиффани улыбнулась, но ее улыбка тут же исчезла, когда из коридора донесся шум. Словно кто-то включил кондиционер на обогрев, хотя в квартире было не так уж и холодно. Тиффани вышла из столовой так же поспешно, как и вошла сюда.

– Почему общение со мной всех приводит в шок?

Джастин точно так же отреагировал сегодня утром. Я отправила в рот целую вилку салата.

Мэтт рассмеялся.

Я посмотрела на него и попыталась как можно быстрее проглотить еду.

– Неужели ты не понимаешь? – спросил он.

– Чего не понимаю? – Я с большим трудом сдерживалась, чтобы не продолжить уничтожать салат, так как была ужасно голодна.

– Они ведут себя так, потому что обычно на них не обращают никакого внимания. А ты… ты такая милая. Добрая. И искренняя. Для них это необычно.

Я почувствовала, как у меня покраснели щеки.

– И красивая, – добавил он.

Я засмеялась.

– Не думаю, что их удивляет, когда я говорю с ними.

– Я сам удивился, когда ты заговорила со мной.

– Нет, неправда. – Но я так широко улыбалась, что мое возражение вряд ли можно было воспринять всерьез. Мэтт считал меня красивой. Он вел себя так, словно это ему очень повезло стать моим парнем, а не мне – его девушкой. – Но мы все еще… да, я хотела порвать с тобой, и все же…

– Ты предлагаешь возобновить отношения, Бруклин?

– Да?

Он улыбнулся.

– Лично я не считаю, что мы с тобой расстались. – Он протянул руку и взял мою ладонь. – И мне плевать, что там у тебя было с Феликсом. Я заслужил это за то, что не поддержал тебя.

– Между нами ничего не было. – За исключением того, что я призналась ему в любви. Но я была под кайфом. Я сама не знала, чего хочу. Я хотела только Мэтта. Хотела вернуть его. Я крепко сжала его руку. – Но ведь ничего не изменилось. Ты по-прежнему не сможешь вступиться за меня.

– А что, если мы придумаем секретный код?

– Код?

– Он поможет тебе понять, что я на твоей стороне, даже если не смогу ничего сказать.

– Я не уверена, что это нам как-то поможет.

– Или сигнал. Чтобы я знал, когда тебе необходима помощь.

Мне казалось, что это было совершенно очевидно. Но, возможно, такой сигнал в самом деле облегчил бы ему задачу. И позволил нам общаться втайне ото всех.

– Может, будем показывать друг другу язык?

Он рассмеялся.

– Все подумают, что мы чокнутые. Как насчет покусывания губ?

– Вот так? – я прикусила нижнюю губу и готова была поклясться, что в этот момент он тихо застонал.

– Да, так. – Мэтт проделал то же самое, и я поняла, почему он так стонал.

Когда его зубы вонзились в нижнюю губу, мне захотелось, чтобы он сделал то же самое со мной. С моими губами. С моей кожей. Абсолютно в любом месте. Он мог кусать меня где угодно.

– Тебе не кажется, что это слишком двусмысленно?

Мэтт улыбнулся.

– Может, ты и права. Давай тогда будем тереть кончик носа указательным пальцем?

– Такой вариант мне нравится.

Мэтт провел большим пальцем по моей ладони, и по спине у меня пробежала легкая дрожь. Его прикосновения были намного лучше любых сигналов. Но условный сигнал мог пригодиться нам, когда мы будем не одни.

– Вы можете хотя бы минуту не держаться за руки? – спросил мистер Пруитт, входя в столовую с большой кипой бумаг.

Я вытянула руку из ладони Мэтта и посмотрела на бумаги, которые мистер Пруитт разложил передо мной на две стопки. Шум, испугавший Тиффани, издавал не кондиционер, а неожиданно оживший принтер.

– Что это?

Мистер Пруитт щелкнул пальцами, и Тиффани тут же подала ему салат.

– Это, – сказал он, раскладывая на коленях салфетку, – договор о взаимоотношениях между вами двумя. А также список правил, принятых в этом доме, для тебя, Бруклин. Гостевой договор Мэтт подписал еще несколько лет назад. Но теперь мне нужна подпись на договоре о взаимоотношениях. И твоя на обоих документах.

– Договор о взаимоотношениях? – Какое мистер Пруитт имел право вмешиваться в наши отношения?

– Но вы ведь состоите в отношениях, не так ли? – спросил мистер Пруитт и принялся есть салат.

Мэтт взглянул на меня, затем – на бумаги. У него был такой смущенный вид.

Что мы могли ответить мистеру Пруитту? Он уже видел нас вместе. И он мог, сам того не желая, выдать нас Изабелле. Мне совсем не хотелось подписывать этот идиотский документ. Я и так знала, что Мэтт меня любит. И не нуждалась в его подписи на каком-то странном договоре о взаимоотношениях.

– Вообще-то, мы с Мэттом не хотим спешить и говорить всем о нашем романе.

Мистер Пруитт вытер уголки губ.

– Это правда? – спросил он, поворачиваясь к Мэтту. – Вы предпочитаете оставить ваши отношения в тайне?

Мэтт оторвал взгляд от бумаг.

– Мы пока не готовы разглашать эту информацию, – он сказал это таким тоном, что я даже немного разозлилась. Мне-то как раз хотелось поделиться со всеми этой новостью.

– Тебя смущают отношения с Бруклин из-за того, что она принадлежит к низам общества? – спросил мистер Пруитт.

– Нет. Я не это…

– Бруклин теперь носит фамилию Пруитт. И я хочу, чтобы ты обращался с ней как с Пруитт. Подписывай договор или убирайся.

Я не знала, понимал ли в тот момент мистер Пруитт, что он, по сути, отстаивал мои интересы. Примерно то же самое я хотела сказать в пятницу, когда решила порвать с Мэттом. Мне просто хотелось, чтобы Мэтт признал меня и я перестала быть невидимкой в школе. Но его вины в случившемся не было. Не знаю, то ли свою роль сыграли напутствия Кеннеди, которая призывала меня набраться мужества, то ли все дело в травке в моей крови, но я вдруг поняла, что смертельно устала от всех этих тайн.

– Мы с Мэттом держим наши отношения в секрете, потому что ваша дочь шантажирует его.

– Бруклин… – начал было Мэтт, но я не дала ему договорить.

– Она пытается превратить наши жизни в сущий ад.

Мистер Пруитт кивнул, как будто мои слова совсем не удивили его. При этом он не сводил взгляда с Мэтта.

– И чем же она тебя шантажирует?

– Я не могу вам сказать, – ответил он. – Так как это касается не только меня.

Мистер Пруитт сжал ладони и вздохнул.

– Но ты можешь подтвердить слова Бруклин насчет моей второй дочери? Что она действительно шантажирует тебя? Пытается испортить вам обоим жизнь?

– Она определенно усложняет мне жизнь, – сказал Мэтт.

Мистер Пруитт снова вздохнул.

– Интересно. Что ж, придется разобраться в этом деле как можно более аккуратно. По-видимому, она угрожала тебе, что задействует мои ресурсы?

Ресурсы? О чем он вообще говорил?

– Да, – сказал Мэтт. – Но меня беспокоит не это. Я переживаю только о безопасности Бруклин.

– Мне очень жаль, – вздохнул мистер Пруитт. – Я уже беседовал с Изабеллой и, думаю, придется повторить этот разговор. Подписывайте бумаги, Изабелла ничего не узнает. И я обещаю, что улажу этот неприятный момент, не подвергая вас обоих угрозе. Изабелла еще пожалеет об этом.

– О чем вы говорите? – спросила я. – Моя безопасность? Угроза? Чем еще угрожала тебе Изабелла?

Мэтт не ответил.

– О, она угрожала убить его, – сказал мистер Пруитт таким тоном, словно речь шла о каком-то пустяке. – И тебя тоже, наверное. Но ей известны правила. Она не имеет права доводить ситуацию до смертоубийства. Этот пункт есть в договоре. – Он кивнул на стопку бумаг. – Надеюсь, ты подпишешь все к завтрашнему утру, – сказал мистер Пруитт и снова принялся за еду.

– Она собиралась убить меня? – спросила я и тут же вспомнила, как ее подружка Шарлотта однажды сказала мне, с какой легкостью они могли заставить меня исчезнуть. Она говорила это абсолютно серьезно!

– Нет. Ей не позволено использовать мои ресурсы подобным образом. Я включил этот пункт в правила специально для нее.

– Значит, в этом доме запрещены убийства других людей? Зачем вообще, на хрен, нужны такие правила? И почему их добавляют специально для Изабеллы? Она что, уже убила кого-то?

– Следи, как ты выражаешься за столом. – Сохраняя ледяное спокойствие, мистер Пруитт отхлебнул вина из бокала. – Еще одно правило гласит, что мы должны хранить тайны нашей семьи. И я не могу больше обсуждать это с тобой до той поры, пока ты не подпишешь все бумаги.

– Я не стану это подписывать. – Я отодвинула от себя стопку документов.

– Если тебе нужна моя защита, придется подчиняться правилам, – сказал он.

– Я же говорила вам, что мне не нужна ваша защита. Я ничего от вас не хочу. Я…

– Неважно, хочешь ты от меня чего-то или нет. Тебе нужна моя защита.

– Почему? Ведь раньше мне ничего не угрожало?

– Но теперь все изменилось, – твердо сказал мистер Пруитт. – Так что, пожалуйста, подпиши документы и больше не перечь мне.

– Я должна знать, почему теперь мне что-то угрожает. И что именно? – Я вспомнила, как Миллер тщательно осматривал квартиру Феликса. Что он там искал?

– Потому что ты Пруитт, – сказал Мэтт, как будто этого объяснения было достаточно.

Я с удивлением уставилась на него.

– Не понимаю, как это что-то меняет?

Мистер Пруитт смерил меня усталым взглядом и отодвинул в сторону тарелку с салатом.

– Потому что теперь твоей смерти желает уже не только Изабелла, но и много других людей. Давайте перейдем к основному блюду. – Он щелкнул пальцами.

Я не знала, был ли это сигнал для персонала или же он таким образом пытался показать, что беседа окончена. В любом случае, я находилась в таком потрясении, что не могла больше продолжать этот разговор.

Глава 17

Понедельник

Я поднималась по ступенькам «Эмпайр-Хай» в новой школьной форме. Ученики больше не провожали меня взглядами. Все слухи обо мне сошли на нет, возможно, благодаря новому скандалу с кем-то из богатых учеников школы. Я прошла через большие деревянные двери и оказалась в шумном коридоре.

Остальная часть выходных прошла как в тумане. Мистер Пруитт оказался совсем не таким, как я себе его представляла. Он стремился защитить меня, хотя и утверждал, что ему лишь недавно стало известно о моем существовании. Он относился ко мне как к родной дочери. И очень старался получше узнать меня. Но когда он предложил мне подписать контракт, в котором страниц оказалось больше, чем в любом из моих учебников, меня это насторожило.

Мы с Мэттом подписали договор о взаимоотношениях. Я даже не стала его читать. Если Мэтт доверял этому документу, то и у меня не было причин в нем сомневаться. Но правила поведения в доме? Я так до сих пор и не подписала этот документ. Мистер Пруитт смерил меня строгим взглядом, когда я не сделала этого к утру, как он мне велел. Но вместо того, чтобы отчитать, он вручил мне воскресную газету, которую я должна была прочитать. Я не стала ничего читать, просто смотрела на кроссворд в ней и тосковала по дяде.

Увидев Кеннеди около ее шкафчика в раздевалке, я поспешила к ней. Вчера она не отвечала на мои звонки. И позавчера вечером тоже. Мне так хотелось с ней поговорить.

– Привет, с тобой все хорошо? – спросила я.

– Хм? – Она подняла на меня глаза. – Мне кажется, это я должна задать тебе такой вопрос.

Я с удивлением уставилась на нее. Под глазами у нее залегли темные круги. Один раз, когда я звонила ей, трубку сняла ее мама и сказала, что Кеннеди спит. Но если это была правда, почему же она выглядела такой уставшей?

– Со мной все хорошо. Я переживала за тебя после того, как ты убежала.

– Ничего особенного не произошло.

Еще как произошло! Она призналась, что любила Феликса. Ну, или вроде того. Так как имя она не назвала. Но я все поняла. И она тоже догадалась, что мне теперь все известно, правда же?

Кеннеди продолжала возиться со своей камерой и старалась не смотреть на меня.

– Как прошли остальные выходные? – спросила она.

Стоило ли мне предпринимать дальнейшие попытки разговорить ее? Челка скрывала ее лицо, пока она что-то настраивала на дисплее фотоаппарата. Если бы ей хотелось обсудить произошедшее, она бы уже сделала это. Я не могла давить на нее.

– Эм… да все нормально. Мистер Пруитт дал мне какой-то странный свод правил поведения в его доме. И я должна его подписать. Я прочитала только половину, но это все равно полное безумие!

Кеннеди наконец-то посмотрела на меня и улыбнулась.

– А ты ожидала от него чего-то не такого сумасшедшего?

Я рассмеялась.

– Если честно, то нет.

– Думаю, дальше будет еще страннее. Я бы просто подписала, и дело с концом.

– Наверное, так и надо сделать. – Возможно, она была права. Все равно я не смогла бы запомнить все правила наизусть. – Я вспомнила о договоре, который лежал у меня на постели. Если я подпишу его, это обрадует мистера Пруитта. А с ним было намного приятнее иметь дело, когда он находился в хорошем настроении. – Ой, а еще мы с Мэттом помирились.

– Здорово. И как к этому отнесся Феликс?

Вот блин! Я так обрадовалась, что мы с Мэттом снова вместе, что даже не подумала рассказать об этом Феликсу.

– Э‐э… я ему не сказала. После того, как ты ушла, мы с Феликсом сильно поссорились. – Это даже не назовешь ссорой. Он просто сказал, что я была ужасной, и ушел. И все. Я поступила с ним гадко. Пускай и ненарочно.

– Так между вами с Феликсом все кончено? – спросила Кеннеди.

Вопрос был странным. Я только что сказала, что вернулась к Мэтту. Но, если Кеннеди в самом деле тайно любила Феликса, то он звучал не так уж и странно.

– Угу. Но я попытаюсь с ним поговорить. Мне очень хочется сохранить дружбу с ним.

– Как думаешь, он захочет сесть с нами за ланчем?

– Даже не знаю. – Феликс и Кеннеди были моими единственными друзьями в «Эмпайр-Хай». Мне даже не хотелось думать о том, что произойдет, если я их потеряю. Он ведь простит меня, правда? Зря он думал, что я специально дурила ему голову. Я просто старалась защитить Мэтта. Пыталась разобраться с другими проблемами. Но как бы я ни убеждала себя во всем этом, чувство вины все равно не покидало меня. – Хорошо, что сегодня мне не придется сидеть с Изабеллой.

– Ты уверена? – спросила Кеннеди.

– Ага. Она так и не приехала домой. Думаю, она все еще в Хэмптонсе.

– Ты уверена? – снова спросила Кеннеди, оборачиваясь.

Изабелла шла по коридору в сопровождении своих подружек, и ее высокие каблуки стучали по покрытому линолеумом полу.

– Есть шанс, что она не обратит на меня внимания? – прошептала я.

– Учитывая, что она направляется в нашу сторону? Я бы сказала, что шансы равны нулю. – Кеннеди с шумом захлопнула свой шкафчик. – Пойдем. – Она схватила меня за руку. – Не будем стоять у нее на дороге.

Но не успела я сделать и шага, как Изабелла окликнула меня по имени.

Мы с Кеннеди замерли.

– Сестренка, что это ты там задумала? – спросила Изабелла, остановившись у меня за спиной. – У меня такое чувство, что ты избегаешь встречи со мной.

Так и есть.

– Нет конечно, – сказала я. Боже, когда она успела вернуться? От одного ее вида внутри у меня все сжалось. Ее фальшивая улыбка всегда вызывала у меня тревогу. А это прозвище, которое она мне дала – «Сестренка». Да ладно! Кого она хотела обмануть?

Изабелла откинула волосы за плечи.

– Ты ведь сядешь со мной сегодня за ланчем, правда?

В этот раз я даже не стала притворяться и разговаривать с ней дружелюбным тоном.

– Нет. Ни за что.

Услышав мой ответ, она изобразила удивление.

– Но я говорила с папочкой.

Фу, хватит называть так мистера Пруитта!

– Вот и замечательно.

– Да, я накосячила и хочу… извиниться перед тобой. – Похоже, ей было ужасно неприятно извиняться, так как фальшивая улыбка на мгновение исчезла с ее лица.

Извинения не принимаются.

– Хорошо. Но я все равно не стану есть с тобой.

– Бруклин, ну пожалуйста! – сказала она, понижая голос. – Я же попросила прощения. Я правда раскаиваюсь. Если папочка решит, что мы с тобой не поладили, он опять отошлет меня.

Она говорила так, словно поездка в Хэмптонс была для нее наказанием. Хотя я думала, что это какое-то очень гламурное место. Особенно, если в их загородном доме не водилось привидений.

– Я скажу ему, что мы сидели вместе. Он ничего не узнает.

– Но, Бруклин, мы же с тобой теперь сестры. Не против, если я буду называть тебя Бруки?

Я смерила ее недовольным взглядом.

– Я предпочитаю Бруклин.

– Ну ладно, хорошо. Буду звать тебя просто сестренкой. Так мы договорились насчет ланча?

Как она могла прийти к такому выводу? Но в этот момент мимо нас прошел Мэтт. Наши взгляды на мгновение встретились, когда он постучал указательным пальцем по кончику носа и подмигнул мне. В этот момент мне показалось, что я просто таю. Теперь, когда у нас появился условный сигнал, все будет хорошо, правда же? Возможно, будет здорово, если в этот раз я буду сидеть вместе с ним? Я быстро отвела глаза, пока Изабелла ничего не заметила.

– Я подумаю об этом, – сказала я.

Ее улыбка стала еще шире, и мне впервые показалась, что она была искренней. Казалось, она в самом деле испытала чувство облегчения.

– Папочка будет рад услышать об этом. Он так хочет, чтобы мы подружились. И теперь я смогу сказать ему, что у нас все получается. До встречи, сестренка! – Она послала мне воздушный поцелуй и зацокала прочь в сопровождении своей свиты, причем остальные ученики расступались перед ними.

– Сестренка? – едва слышно спросила Кеннеди. – Какая же она манипуляторша!

– Да ладно, – сказала я. – Если честно, то я не собираюсь садиться с ней. Но не думаю, что она решится сегодня на какую-нибудь гадость.

– Правда? – Кеннеди удивленно приподняла брови. – С чего ты взяла?

– Потому что мистер Пруитт на моей стороне. – Он выгнал ее из дома, когда узнал о происшествии с молоком. И обещал хранить в тайне наши с Мэттом отношения. Он даже не позволил Изабелле никого убивать. Хотя я не уверена, что все правильно поняла. Мистер Пруитт не стал вдаваться в подробности, и я пока не видела такого пункта в договоре. В любом случае, Изабелла была напугана. Я видела это. Так что она вряд ли станет опять выливать на меня что-нибудь за ланчем.

– Так ты все-таки поладила с ним? – спросила Кеннеди. – У тебя новая одежда? – Она посмотрела на мои новые синие колготки без единой дырочки.

– Ты же знаешь, что мою любовь нельзя купить, – сказала я.

– Но в этом нет ничего плохого. – Она остановилась у дверей своего класса. – До встречи.

– Кеннеди, подожди, – сказала я. – Я сделала что-то не так?

Она прижала к груди свои учебники.

– Нет. Ничего. Просто вчера я плохо себя чувствовала, да мне и сегодня как-то не по себе.

Я видела, что она лжет мне, но не знала, как ей ответить. Я уже сказала, что переживаю за нее. Но она от меня только отмахнулась.

– Ты точно ничего больше не хочешь сказать?

– Ага. Мне пора. Сейчас прозвенит звонок. – Кеннеди развернулась и быстро вошла в класс.

Я какое-то время просто стояла у дверей. Феликс меня ненавидел. И я не сомневалась, что Кеннеди тоже сердилась на меня. За одни выходные я потеряла двух своих единственных друзей. Меня не утешало даже то, что я вернулась к Мэтту. Без друзей я просто не смогу выжить в «Эмпайр-Хай». Нужно было найти способ вернуть их.

– Сестренка, с тобой все хорошо?

Я едва не закричала от неожиданности, когда Изабелла тихонько подкралась ко мне сзади.

– Что? Да.

– Я увидела, что ты чем-то расстроена, и поспешила к тебе.

– Я не расстроена.

– Ой. Кажется, я знаю, что случилось. Но позволь дать тебе сестринский совет. Стоит порвать все связи с приятелями, которые ничего в этой жизни не стоят. И чем скорее, тем лучше. Твоя маленькая подружка не из нашего мира. Она тебе просто завидует. Тебе не нужны все эти обиды и негативная энергия. Из-за них появятся морщины. А папочка не разрешает колоть ботокс до восемнадцати лет. Увидимся за ланчем. – Она развернулась и удалилась прочь на своих высоких каблуках так же быстро, как и возникла передо мной.

Если кто и привносил в мою жизнь негативную энергию, так это Изабелла, а вовсе не Кеннеди. И мне было плевать на морщины, я просто не хотела терять свою лучшую подругу. Звонок зазвенел, и я поспешила в класс. Но что, если Изабелла права? Похоже, Кеннеди не понравилось, что у меня появилась новая одежда. Я постаралась прогнать от себя эту мысль. Все слова Изабеллы сочились ядом. Однако сомнение уже закралось в мою душу. Неужели Кеннеди стала мне завидовать?

Глава 18

Понедельник

Больше всего мне хотелось поговорить с Феликсом. Но когда он предпочел играть в баскетбол с Капкейком, а не бегать со мной на улице, я поняла, что у меня не появится возможности объясниться. Он меня напрочь игнорировал. В глубине души я понимала, что заслужила это, но все равно было очень неприятно. Нет, одноклассники больше не бросали на меня косые взгляды и не перешептывались за спиной. И все же я ощущала себя изгоем. Я думала, что бег поможет мне развеяться. Однако так и не смогла понять, почему Кеннеди сердилась на меня, и не придумала плана, как помириться с Феликсом.

Вздохнув, я отправилась в столовую на ланч. Как же мне хотелось, чтобы все снова вернулось в норму. В норму. Я старалась не думать об этом. Я уже больше не знала, что было нормальным, а что нет. И мне точно не хотелось, чтобы сегодняшний день прошел для меня под знаком этой новой нормы. Единственным человеком, который проявил ко мне сегодня участие, оказалась Изабелла. В какой извращенной реальности мне теперь приходилось жить?

– Ты не села с Изабеллой? – спросила меня Кеннеди, не отрывая взгляда от своего сэндвича с курицей.

– Нет. Я буду сидеть с тобой. Как всегда. А где Капкейк?

Она пожала плечами.

Я пыталась найти Феликса и Капкейка среди ребят, стоявших в очереди за едой. Но их там тоже не оказалось. Я знала, что Капкейк сядет с нами, как только придет сюда. И Феликса с собой притащит, правда ведь? Мне нужно было всего пять минут, чтобы объясниться. Он узнает про шантаж. И поймет, что я никому не хотела зла. Но все равно сильно обидела его.

Я проглотила комок в горле. Если уж восстанавливать отношения, то лучше делать это не сразу, а постепенно. И раз Феликса здесь не было… значит, я должна выяснить, почему Кеннеди так сердилась на меня.

– Не хочешь зайти ко мне после школы? – спросила я. Мне не удалось пока включить Кеннеди в список мистера Пруитта, но я надеялась убедить Миллера, чтобы он позволил мне тихонько провести ее в квартиру. Возможно, я уговорю ее забрать половину одежды, которую привезла мне стилистка. Кеннеди была выше меня ростом, но мы и прежде менялись шмотками. К тому же она, в отличие от меня, предпочитала платья и юбки покороче.

– Мне все еще нехорошо. Наверное, я пойду домой после школы.

– Давай тогда пойдем к тебе? – предложила я.

Она зачерпнула ложкой яблочное пюре, не поднимая на меня глаз.

– Сестренка, что ты делаешь? – послышался из-за спины голос Изабеллы.

Неужели она не видела, что моя лучшая подруга расстроена? Нет, конечно не видела. Изабеллу волновала исключительно ее собственная персона.

– Ем ланч, – ответила я.

– Но ты же обещала, что пойдешь со мной и моими друзьями, глупышка! На этот раз я приберегла местечко и для твоей подружки. Пойдемте, леди. – Она развернулась и направилась к столику «Неприкасаемых». Я заметила, что два стула рядом с Мэттом были свободны. Наконец-то я смогу сидеть вместе с ним за ланчем, впервые с того момента, как Изабелла начала его шантажировать. Или угрожать убить меня. Или что там она делала.

Я поджала губы, но не двинулась с места. Я не могла пойти туда, пока Кеннеди сердилась на меня. Почему я вообще раздумывала, идти мне или нет? Изабелла была чудовищем. Я могла пообщаться с Мэттом и в другое время. Сейчас я должна была убедиться, что с Кеннеди все хорошо.

– Мы не обязаны идти за ней, – сказал я, но Кеннеди уже схватила свой поднос.

– Нет, я хочу, – возразила она.

– Хочешь? Но там нет места для Капкейка.

Она рассмеялась.

– Ничего страшного. Не могу упустить возможности понаблюдать за Изабеллой в ее естественной среде обитания.

По крайней мере, она смеялась.

– Ты точно хочешь пойти? – спросила я и тоже встала.

– Конечно! К тому же ты сможешь сидеть рядом с Мэттом.

Я даже не стала скрывать улыбку, пока шла к столику. Мэтт не сводил с меня взгляда. Он потер нос, и моя улыбка, кажется, стала еще шире. Я села рядом с ним и только в этот момент поняла, что все это время задерживала дыхание. Быстро вздохнув, я сделала вид, будто не случилось ничего особенного.

– Привет, – сказал Джеймс. Он первым поприветствовал меня, и я была ему за это благодарна. – Как прошли выходные?

Ужасно. Чудесно.

– Странно, – ответила я.

Он улыбнулся.

– Слышала, что ты поступил в Гарвард. Поздравляю.

Улыбка тут же сползла с его лица.

– Спасибо.

– Поздравьте заодно и меня, – сказал Мейсон и слегка хлопнул Джеймса по плечу. – Не он один получил от них письмо!

– Ого, круто! – сказала я.

Мейсон наградил меня своей фирменной улыбкой, при виде которой все девушки на вечеринках падали к его ногам. Но на меня она не возымела того же эффекта. Просто мне стало немного неловко. И я тут же вспомнила, что Мейсон не знал о моих отношениях с его младшим братом.

– Ты, кажется, удивилась? – заметил Мейсон. – Думаешь, что я не так умен, как этот парень? – Он указал на Джеймса.

– Что? Нет, я…

– Он просто прикалывается, – сказал Роб и наклонился вперед, чтобы лучше видеть меня, так как сидевший рядом с ним Мэтт загораживал ему весь обзор. – Ну, и каково это – жить вместе с Изабеллой? – спросил он.

– Это так здорово, – сказала Изабелла, прежде чем я успела ответить, что не знаю, так как ее выгнали в Хэмптонс. – Бруки – моя потерянная сестричка, о которой я всегда мечтала.

Меня сейчас вырвет.

Роб засмеялся.

– Нет, ну правда, Сандерс?

Мэтт стал ерзать на своем стуле и тереться бедром о мое бедро, чем отвлек меня от вопроса Роба.

– Интересно, – сказала я. Хотя мой ответ прозвучал, скорее, как вопрос, и Роб тут же рассмеялся.

– Сестренка, ты просто уморительная! – сказала Изабелла. – Я всегда ей это говорила.

Что за дьявольскую игру она затеяла? Я забыла, что из-за всей этой неловкой ситуации даже не представила им Кеннеди.

– Э‐э… ребята, это Кеннеди, – сказала я.

– Ты ведь встречаешься с Капкейком, верно? – поинтересовался Роб.

– Угу, – ответила Кеннеди непривычно тихим голосом.

Я вдруг подумала, что, возможно, она в самом деле заболела.

– Кстати, об отношениях, – сказала Изабелла и, захлопав ресницами, бросила томный взгляд на Джеймса. – Как твоя девушка отнеслась к новости про Гарвард?

Мэтт рассказал мне о том, что родители поставили перед Джеймсом ультиматум. Его девушка или Гарвард. Кажется, Изабелла специально подгадала момент, чтобы ударить побольнее. Что она вообще была за человек?

Джеймс пригладил волосы, выглядя еще более расстроенным, чем после того, как я поздравила его с поступлением.

Я изучала его лицо. Или, может, ему просто было… грустно? Я тут же вспомнила все, что рассказывал про него Мэтт. Алкоголь. Наркотики. Импульсивное поведение. Но настроение его почти всегда оставалось одинаковым. Джеймс Хантер все время грустил. Эту его особенность я заметила довольно быстро.

– Ты ведь ничего ей не сказал, правда? – спросила Изабелла у Джеймса, когда он не ответил ей.

– Изабелла, прекрати, – вмешался Мэтт.

– О нет, – сказала она и повернулась к нему. – Ты должен сообщить ей всю правду. Тайны отравляют отношения, не так ли, Мэттью?

В этот момент мне показалось, что мое сердце перестало биться. Нет. Нет, нет, нет.

– Знаю, ребята, вы думали, что я никогда не позволю Бруклин сидеть за нашим столом после того, как вылила на нее молоко. И уж тем более приглашать сюда ее маленькую подружку. Но это было еще до того, как я поняла, что она ведь одна из нас. Правда, сестренка?

– Не знаю, о чем ты говоришь, – сказала я. Но боялась, что знаю ответ. Она намекала на наши с Мэттом отношения. О чем еще она могла говорить? Мистер Пруитт сказал, что поговорит с ней. Неужели он ей обо всем сообщил? Он пообещал все уладить. Но сделал только в миллион раз хуже. Катитесь вы к черту, мистер Пруитт! Вот почему Изабелла пригласила меня сюда. Чтобы снова мучить. Она позволила мне сесть рядом с Мэттом, потому что решила публично опозорить нас обоих.

Изабелла нахмурила брови:

– Конечно, ты все знаешь. Ты встречаешься с Мэттью. Поэтому теперь одна из нас.

Над столом повисла зловещая тишина.

Джеймс поднял левую бровь и посмотрел на Мэтта так, словно пытался понять, не спятил ли он.

Я не знала, что сказать. И Мэтт, кажется, тоже. Означало ли это, что теперь нам больше ничто не угрожает? И Изабелла больше не станет шантажировать его? Возможно, мистер Пруитт действительно все уладил.

– Ты испортила сюрприз, – сказала Кеннеди, наконец нарушив тишину. – Они хотели рассказать обо всем к концу недели. – Она слегка пнула меня ногой под столом. – Правда ведь, Бруклин?

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть.

– Ага.

Мэтт, кажется, немного расслабился.

– Ну и правильно, что предложил ей встречаться, – поддержал его Мейсон. – Она же втрескалась в тебя еще в начале семестра.

Я почувствовала, как краснеют мои щеки.

– Ты что-то сегодня тихий, – сказал Робу Мейсон. – Ты знал об этом?

Роб пожал плечами.

– Ага, мы же ходим на один урок. Они такие смешные. Всегда чувствую себя третьим лишним в нашем общем проекте. – Он подмигнул мне.

– Мэтт, почему ты нам не рассказал? – спросил Джеймс.

– Он боялся, что родители не одобрят их отношений, – ответил Роб.

В этот момент мне захотелось провалиться под землю. Я знала, что думал обо всем этом Роб. Что я не из их круга. Что родители Мэтта не примут меня. Из-за поведения Мэтта у Роба возникло впечатление, что он меня стыдится. Это было очень обидно.

– Неправда, – возразил Мэтт. – Мне все равно, что подумают мама с папой. Возможно, она им понравится. – Он посмотрел на меня, впервые показывая всем своим друзьям, что я ему не чужая. – Но это уже неважно. Потому что я люблю ее.

На мгновение весь мир вокруг нас растворился. Я видела только Мэтта. Он взял меня за руку, демонстрируя нашу близость. Он в первый раз позволил себе оказать мне знаки внимания в стенах «Эмпайр-Хай». И я улыбалась так широко, что у меня заболели щеки.

– Почему же ты сразу обо всем не рассказал? – спросила Изабелла. – Если ты утверждаешь, что дело не в ее окружении, хотя эта версия и кажется самой правдоподобной, не в том, где она жила, и не в ее… манерах вести себя? – Она махнула рукой в мою сторону, словно это и так было всем понятно.

– Тайные отношения – это классно, – заявила Кеннеди, изо всех сил стараясь поддержать меня. – Есть в этом какая-то запретность и все-такое. Они просто развлекались, скрываясь от всех.

– Мы обе знаем, что это не так, дорогуша, – заметила Изабелла. – Мэтт, думаю, тебе пора рассказать Джеймсу всю правду, ты не находишь? Признайся во всем. Ведь истина сделает вас свободными [2].

Изабелла была опасной психопаткой. Но теперь она еще и начала цитировать Евангелие? Эта девчонка просто рехнулась!

– О чем это она? – спросил Джеймс.

– Ни о чем. – Мэтт злобно посмотрел на Изабеллу. – Давай поговорим наедине? Прямо сейчас? – Он высвободил руку из моей ладони.

– О чем? Думаю, пришло время во всем сознаться. Ты и так уже рассказал всем о том, как решил заняться благотворительностью и завел себе такую девушку. Почему бы и в остальном не признаться?

Мне хотелось узнать, что у Изабеллы было на Мэтта. Ужасно хотелось. Но не таким способом. Не в присутствии Джеймса, ведь Мэтт говорил, что это может навредить ему.

– Изабелла… – начала я.

– Закрой свой рот, воровка моего папочки! Я говорю не с тобой! А с твоим шлюховатым парнем, который обязан извиниться перед моим будущим муженьком!

Я закрыла рот не потому, что мне так сказала Изабелла. А потому что мне хотелось узнать, почему она назвала Мэтта шлюхой. И какое это имело отношение к Джеймсу.

– Джеймс, можно тебя на секундочку?

– Нет, Мэттью. Здесь. И сейчас. У тебя пять секунд, чтобы все ему рассказать, иначе это сделаю я.

– Это может показаться ужасным, – начал Мэтт. – но, Джеймс, я клянусь, если ты дашь мне шанс объясниться, потому что все не так, как ты можешь подумать…

– О, все было именно так, как он может подумать. Потому что когда я говорила про тайны, то имела в виду не ваши секретные отношения. Я говорила о том, что ты врун. И манипулятор. А еще ты ужасный друг. – Она схватила Джеймса за руку и продолжила: – Помнишь ту вечеринку летом, когда вы с Рейчел крупно повздорили? Так вот, Мэтт ее утешил. – Изабелла сделала паузу, и ее лицо расплылось в зловещей ухмылке. – В сексуальном плане. Я застукала их в домике у бассейна.

– Изабелла, что ты, блин, несешь? – заорал Мэтт. – Все было совсем не так!

– Ты занимался сексом с Рейчел? – спросил Джеймс. Его голос был спокойным. Холодным. Как будто он заранее все обдумал и принял решение.

От того, каким тоном он это сказал, мне захотелось забиться под стол. Но я сидела неподвижно, будто приросла к месту. Мэтт переспал с девушкой Джеймса? Так вот чем шантажировала его Изабелла? Он не мог общаться со мной на людях, потому что переспал с кем-то еще? Мне показалось, что он хотел скрыть это даже не столько от Джеймса, сколько от меня. Я вся похолодела.

– Ты же знаешь, я не стал бы этого делать, – сказал Мэтт. – Это все Рейчел. Она была расстроена и…

Джеймс бросился через стол и вцепился Мэтту прямо в горло.

Кеннеди закричала, а вместе с ней еще несколько учениц.

Мейсон схватил Джеймса за пиджак сзади и попытался оттащить.

– Прекратите! Вы оба!

– Я убью тебя, твою мать! – крикнул Джеймс.

– Я ничего не делал! Рейчел поцеловала меня и…

– Не смей даже называть ее имя! – Джеймс стряхнул с себя Мейсона. – Долбаный урод!

Вместо того, чтобы снова наброситься на Мэтта, Джеймс выскочил из столовой. Но, прежде чем уйти, он ударил кулаком по одному из окон, и звон разбитого стекла эхом разнесся вокруг.

В течение нескольких секунд все стояли неподвижно. И молча. Я слышала только свое собственное дыхание.

А потом Мэтт кинулся вслед за Джеймсом.

– Не надо, – сказал Роб и остановил его. – В чем дело, приятель! Как ты мог поступить так с ним? Уж от кого, а от тебя я такого не ожидал!

– Я ничего не делал. Рейчел…

– Круто, решил отмазаться и свалить всю вину на девчонку? Иди ты знаешь куда!

Мэтт оттолкнул его и выбежал за дверь вслед за Джеймсом. Я снова почувствовала себя жалкой и ничтожной. Он ни разу на взглянул на меня. С того момента, как вся правда выплыла наружу. Но это было даже к лучшему. Потому что Роб был прав. Для поцелуя всегда нужны двое. Мэтт постоянно твердил о том, что не хотел причинять боль Джеймсу. Но так ли это на самом деле? Ведь он уже причинил ему боль. Мэтт всегда думал только о себе.

– Папочка сказал, что я не должна об этом рассказывать, – продолжала Изабелла. – Но я решила, что не стану его слушаться. Потому что будет лучше, если правда откроется. Вы со мной согласны?

– Ты злобная сука, – сказал Роб.

Кажется, он озвучил то, что думали об Изабелле окружающие. Но она все равно удивилась тому, что кто-то произнес это вслух.

Она закатила глаза и заявила:

– А ты – маленький дебил, который своими шуточками пытается скрыть свою неспособность выйти из тени брата. Я надеялась, что мы сможем обсудить все как взрослые, но, кажется, ошиблась, потому что вы все еще сопляки! Дамы, – сказала она и обернулась к своим подругам, которые сидели и молча наблюдали за своей ужасной предводительницей, – пойдемте отсюда.

Все ее прихлебательницы тут же вскочили со своих мест и последовали за Изабеллой.

– Ты знала? – спросил меня Роб обиженно. То ли он обиделся из-за слов Изабеллы, то ли переживал за Джеймса. Возможно, дело было и в том, и в другом.

– Нет. Он сказал, что держит наши отношения в секрете, потому что Изабелла шантажирует его. Но никогда не уточнял, чем именно. Только намекал, что если правда откроется, это может причинить вред Джеймсу. – Я покачала головой. Какой же я была дурой! Что еще могло причинить Джеймсу боль, как не это!

Роб вздохнул, как будто ему на плечи только что взвалили неподъемную ношу. Если Мэтт был прав насчет Джеймса, то, возможно, так и есть. Вдруг Джеймс попытается что-то с собой сделать? Что, если я единственная, кроме Мэтта, осознавала это?

– Я должен остановить их, пока они не поубивали друг друга, – заявил Роб.

Мейсон тоже встал:

– Я пойду с тобой. Кеннеди, можешь сказать своему парню, что я хочу с ним поговорить?

Она кивнула.

– Спасибо. Возможно, только у него есть средство, которое немного успокоит Джеймса. – Мейсон вышел вслед за Робом из столовой.

– С тобой все хорошо? – спросила Кеннеди.

Я кивнула, хотя это было не так.

– Я пойду поищу Капкейка. Еще увидимся. – Она выбросила в мусорный бак остатки еды с подноса и тоже ушла.

Я не знала, нездоровилось ли Кеннеди. Или она злилась на меня. Я думала только о том, сколько раз мечтала сидеть за столиком «Неприкасаемых». И что в итоге? В первый раз Изабелла вылила на меня молоко. А во второй? Я сидела в полном одиночестве. Изабелле снова удалось обмануть меня своим наигранным дружелюбием. Я была такой наивной.

Я посмотрела на пустой стол. Это же было ясно с самого начала – я не принадлежала к их миру. Мне не хотелось становиться частью «Неприкасаемых». И я точно не хотела отношений с таким человеком, как Мэтт.

Глава 19

Понедельник

– Миллер, ну пожалуйста! – воскликнула я с заднего сиденья автомобиля.

Я изо всех сил старалась не расплакаться у него на глазах. Мэтт и Роб так и не пришли на урок предпринимательства. До конца занятий я больше не видела никого из «Неприкасаемых». Даже Изабелла больше не донимала меня. А Феликс делал вид, будто не замечает. И когда уроки закончились, Кеннеди не пришла со своим фотоаппаратом и неизменной улыбкой на губах к моему шкафчику, чтобы пойти вместе домой. Вся школа как будто затихла. Я осталась наедине со своими мыслями и чувствовала себя так, словно меня всю целиком проглотило какое-то чудовище. Мне нужен был друг. Я должна была увидеться с Кеннеди и попытаться восстановить наши с ней отношения, пока не потеряла все окончательно.

– Ее нет в списке, – возразил Миллер.

– Пожалуйста! – мой голос сорвался.

Он не ответил, и мы продолжали двигаться в противоположную сторону от района, где я недавно жила.

– Только если расскажешь мне, что случилось.

Я отняла руки от лица.

– Это неважно. – Когда я в прошлый раз рассказала о поступке Изабеллы, все стало только хуже. Я не повторю дважды одну и ту же ошибку, как уже сделала во время ланча. Теперь я ни разу не упомяну имя Изабеллы в присутствии мистера Пруитта или его обслуживающего персонала.

– Важно. Скажи мне, и я разверну машину.

Впервые с того момента, как Джеймс набросился на Мэтта, я почувствовала крохотный проблеск надежды. Что, если Миллер позволит мне увидеться с Кеннеди?

– В школе произошла драка…

– С тобой все в порядке? Ты не пострадала?

– Нет. Со мной ничего не случилось. – Как же рассказать обо всем, не подставив при этом Изабеллу? – Подрались два моих друга. Мэтт… он… солгал. – Я знала, что на самом деле он просто не сказал мне правду. Но правда была такой ужасной, что его молчание оказалась хуже лжи.

Миллер продолжал ехать в противоположную сторону, и я поняла, что должна подробнее все объяснить.

– Джеймс обиделся на него. Они оба сильно повздорили. И мне просто необходимо поговорить с Кеннеди.

Миллер все равно не развернулся.

– Думаю, она расстроилась из-за того, что случилось с Феликсом в выходные. Я так и не смогла ей все объяснить.

Никакой реакции.

– И Феликс тоже сердится на меня. Наверное, тебе это уже известно? Пожалуйста, ты можешь отвезти меня к Кеннеди? Она единственная все еще разговаривает со мной, но боюсь, тоже перестанет со мной дружить. А я не знаю, что буду без нее делать.

Миллер включил поворотник, и я облегченно вздохнула.

Я больше ничего не сказала, так как боялась, что он передумает. Когда он остановился перед многоквартирным домом, где я еще совсем недавно жила, буквально вылетела из машины.

Нажав на звонок, я крикнула:

– Миссис Алькарас, это я…

Дверь открылась прежде, чем я успела объяснить, почему оказалась здесь. Я даже не сразу осознала, что Миллер шел за мной следом, пока не услышала его тяжелые шаги на старой расшатанной лестнице за своей спиной.

Миссис Алькарас появилась в дверях, с повязанным вокруг ее талии фартуком, а в воздухе разносился запах вкусной еды.

– Mi amor! [3] – Она крепко обняла меня, и я впервые за эти дни смогла расслабиться. От знакомого запаха специй и прикосновений к мягкой ткани ее потрепанной одежды мне снова захотелось плакать, только на этот раз от радости. Как же здорово было снова оказаться дома! Она так крепко прижимала меня к себе, словно тоже ужасно обрадовалась моему возвращению. И мне не хотелось отпускать ее.

– Как же хорошо, что ты пришла. Она не хочет со мной разговаривать, – сказала миссис Алькарас. – Я вся испереживалась.

Я высвободилась из ее объятий. Судя по всему, не я одна волновалась за Кеннеди. Но Кеннеди всегда обо всем рассказывала своей маме. Я удивилась, что миссис Алькарас даже не стала упрекать меня за то, что я оказалась такой плохой подругой для ее дочери.

– Нет, – сказала она вдруг, прежде чем я успела ответить. – Вас я не пущу. Уходите.

Я обернулась и увидела Миллера, стоявшего со смущенным видом.

– Миссис Алькарас, все в порядке. Он хороший человек.

Судя по всему, она решила выплеснуть на Миллера все свое недовольство, так как покачала головой и сказала:

– Nunca. Только не в mi casa [4].

С этими словами миссис Алькарас развязала свой фартук, словно собралась отогнать им Миллера.

– Пожалуйста, миссис Алькарас. – Я схватила ее за руку, пока она не натворила дел. – Я могу войти только вместе с ним.

Миссис Алькарас опустила руку.

– Mi amor, не доверяй крысам!

Это было, наверное, самое грубое выражение, какое я только от нее слышала. Но у меня не осталось сил, чтобы попытаться разрядить обстановку. Мне нужно было увидеть Кеннеди.

– Только, пожалуйста, ничего здесь не трогай, – сказала я Миллеру, проходя мимо миссис Алькарас. Меньше всего мне хотелось, чтобы он начал заглядывать под лампы и переворачивать все подушки в их маленькой квартире. Здесь не было ничего опасного. Тем более, что единственным человеком, желавшим мне смерти, оказалась, похоже, Изабелла. А она под страхом смерти не пришла бы в такое место.

Я постучалась в дверь Кеннеди, но мне никто не ответил. Еще неделю назад это была и моя комната. И не могла же она в конце концов выгнать меня из моей собственной комнаты? Я открыла дверь.

Кеннеди лежала на кровати, свернувшись калачиком, и смотрела в стену. В пустоту.

– Кеннеди?

Она не повернула головы, только тихо всхлипнула.

– Кеннеди?

Она по-прежнему никак не реагировала на мое присутствие.

Но это было не так уж и страшно. Потому что я знала, что ей сейчас нужно. И точно не слова. Я скинула обувь и забралась на кровать рядом с ней. Обняла ее, и она вся задрожала от рыданий. Я покрепче прижала ее к себе. И чем дольше она позволяла мне обнимать себя, тем крепче становилась моя уверенность, что Кеннеди не злится на меня.

– Скажи мне, в чем дело? – прошептала я.

– Не могу.

– Ты можешь обо всем мне рассказать. Ты же знаешь.

Кеннеди вытерла глаза и повернулась ко мне.

– Я солгала за ланчем. Мы с Капкейком больше не встречаемся.

– Что случилось?

Она всхлипнула.

– Он бросил меня.

Возможно, не я одна обратила внимание на то, что, сокрушаясь о своих влюбленностях в наркоторговцев, Кеннеди сказала о них во множественном числе.

– Значит, он придурок, – заявила я. – Пошли его.

Кеннеди ничего не ответила.

– Я сказала ему, что люблю его. За день до той нашей тусовки. И он тоже признался мне в любви. Как он мог взять и передумать? – Она подтянула колени к груди.

– Я же сказала, что он придурок. Слушай. – Я сжала ее колено. – Не трать больше время на мысли о нем.

– Как я могу? Я же ему все отдала. А он меня обманул.

Внутри у меня все упало.

– Что ты имеешь в виду?

– Бруклин, он уже не в первый раз тайком подмешивал мне наркотик. Я даже не знала, что он их продает. Боже, какая же я дура! Конечно, я была под кайфом, когда призналась ему в любви. И когда позволила ему заняться со мной сексом, – она говорила совсем тихо, и я едва могла разобрать слова.

– Что?

– Я почти не помню свой первый раз, Бруклин. Он использовал меня. И я ему это позволила. – Она снова заплакала.

Я прижала ее к своей груди. Миллион мыслей пронеслись у меня в голове. Было ли это изнасилованием? Ей следовало рассказать кому-нибудь о случившемся. Сдать тест. Ей нужно… Я посмотрела на ее затылок. Сейчас ей прежде всего нужно было выплакаться. И чтобы кто-то поговорил с ней. Я тоже заплакала. Из-за того, что она потеряла. Из-за того, что она так сильно страдала. Я плакала, потому что Кеннеди держала случившееся в секрете все эти дни. Я слишком остро переживала свою боль, не замечая ее переживаний.

– Он мне правда нравился, Бруклин, – всхлипнула Кеннеди. – И я думала, что тоже ему нравлюсь. Почему никто не отвечает мне взаимностью? – Ее тело задрожало от рыданий.

Я прижимала ее к себе, пока она не выплакала все слезы.

– Кеннеди, тебе нужно рассказать своей маме.

– Как? Ей будет стыдно за меня.

– Нет, она тебя не обидит. Она, конечно, рассердится, но ей не будет за тебя стыдно. Он воспользовался тобой, Кеннеди. И нельзя, чтобы это сошло ему с рук.

– Еще как можно! – Кеннеди наконец посмотрела на меня. – Или ты думаешь, что нашему адвокату, так и не вызволившему тебя у Пруиттов, удастся привлечь Диксонов к ответственности? В «Эмпайр-Хай» все могут делать что угодно, и им это сойдет с рук. Кроме нас. – Она села и вытерла оставшиеся слезы с глаз. – Я чувствую себя такой дурой.

– Ты не дура. – Я тоже села.

– Все знали, что он продает наркотики. Кроме меня.

– Я тоже не знала. Послушай, ты же самая умная девчонка в «Эмпайр-Хай». – Я взяла ее за руку. – Остальные учатся там только потому, что их родители платят за обучение огромные деньги, а ты – потому что умнее остальных. И ты добьешься намного большего, чем любой из них. Мы обе этого добьемся.

Кеннеди вздохнула.

– Может, я и умная в плане учебы. Но только не в отношениях с парнями. Я попросила Капкейка не продавать больше наркотики. Поэтому он и бросил меня. Кажется, деньги и кокаин для него важнее. – Она покачала головой, но в ее голосе больше не осталось грусти. Передо мной снова была прежняя огненная Кеннеди. – Puta mierda! [5]

– Что это значит?

– Тебе лучше не знать. Прости, что не рассказала обо всем раньше. Но я так злилась. Потом мне стало ужасно стыдно. А затем я просто не могла думать о случившемся без слез.

Я видела, как она борется с желанием снова расплакаться.

– Я хочу тебе кое-что сказать, только пообещай, что не будешь злиться на меня, ладно? – спросила я.

Она кивнула.

– Я всегда терпеть не могла Капкейка.

Кеннеди засмеялась.

– Ты, наверное, все не можешь простить его за то, что он ударил тебя мячом по лицу, когда вы играли в вышибалы?

– Но послушай… разве нормальный человек будет так делать?

– Капкейк. Фу, какое отвратительное прозвище!

– Скажи, да?! Я серьезно, в моей старой школе над этим парнем все смеялись бы.

– Еще я злюсь, что уже потратила деньги на платье для выпускного.

Я посмотрела на красивое фиолетовое платье, висевшее у нее в шкафу.

– Не думаю, что ты их потратила зря, – возразила я.

– Вечер уже в субботу. Я не найду себе парня до этого времени.

– Я тоже. Так почему бы нам не пойти вместе? Все будут смотреть на нас и завидовать, что сами не додумались прийти на вечер с друзьями.

Кеннеди внезапно снова погрустнела.

– Прости, я даже не спросила, как у тебя дела с Мэттом. Ты говорила с ним после ланча?

– Нет. После того случая все «Неприкасаемые» исчезли из школы. – Я старалась не думать о том, как сильно беспокоило меня молчание Мэтта. Я не винила его за то, что он убежал за Джеймсом. Но как он мог напрочь забыть, что эта новость стала потрясением и для меня? – И я точно не пойду на вечер с ним после всего, что случилось. А Феликс со мной даже не разговаривает. Так что… ты пойдешь со мной? У меня было два парня, а теперь – ни одного. Но я даже чувствую облегчение. Намного интереснее провести этот вечер с подругой.

– Заметано! – рассмеялась она. – Ты уже решила, что наденешь?

У меня теперь было с дюжину подходящих платьев. Но в них я не чувствовала себя собой. Мне хотелось надеть только одно платье, синее, которое мама надевала по особым случаям, когда я была ребенком. Я надеялась, что оно сядет на мне так же хорошо, как и на ней, хотя никогда еще не примеряла его.

– Угу. Я уже выбрала одно идеальное платье.

– Наверное, мне надо подготовиться к урокам. Я же все выходные ничего не делала.

Я спрыгнула с ее кровати.

– Ты собираешься рассказать обо всем маме? – машинально спросила я, даже не подумав.

Миссис Алькарас наверняка что-нибудь придумает. И я знала, что Кеннеди станет лучше, как только она снимет груз с души.

Она кивнула.

– Только никому больше не говори, хорошо?

– Не скажу.

Хотя в тот момент мне больше всего хотелось ворваться в дом Капкейка и заехать ему прямо по яйцам. Или попросить мистера Пруитта, чтобы он натравил на него своих адвокатов. Но какая будет от этого польза? Кеннеди не вернет свою девственность. Она не сможет вычеркнуть из жизни ту ночь. А Капкейк все равно останется засранцем. Я решила, что буду молчать, потому что она попросила меня об этом. Но сама надеялась, что Кеннеди молчать не станет.

Я закрыла за собой дверь. Мэтт остановил меня, не позволив заняться с ним сексом, когда я слопала кучу пирожных с травкой. Он обещал, что станет моим первым. И я была так благодарна ему за то, что он не воспользовался мной. Но я порвала с ним. Порвала с «Неприкасаемыми». И со всеми парнями в «Эмпайр-Хай».

Глава 20

Понедельник

– Как прошел день в школе, принцесса? – спросил мистер Пруитт у Изабеллы.

Ну конечно, он называет ее принцессой!

– Чудесно, папочка. Не возражаешь, если я поеду прогуляться по городу после обеда? Хочу выбрать себе платье для выпускного.

Я не дослушала их разговор, так как в кармане у меня завибрировал телефон. Не знаю почему, но я весь день таскала с собой эту глупую вещицу. Надеялась, что позвонит Мэтт. Надеялась, что он не позвонит. Надеялась, что позвонит Феликс. Надеялась, что и он не позвонит. Я больше ни в чем не была уверена. Но, почувствовав вибрацию телефона, поняла, что не могу больше лгать себе. Я хотела, чтобы это была смска от Мэтта, пускай и сомневалась, что смогу простить его. Вытащив телефон из кармана, я спрятала его под скатертью, чтобы никто этого не заметил.

Это было сообщение от него. Затаив дыхание, я прочитала. «Когда пообедаешь, выходи на улицу». Я перечитала его, как будто при повторном прочтении в нем появилось бы больше смысла. Никаких извинений. Никаких объяснений о том, что у него было с девушкой Джеймса. Ничего. «Когда пообедаешь, выходи на улицу». Ну да, конечно!

– Папочка, она сидит в телефоне, – сказала Изабелла. – Я слышала, как он жужжал.

Я подняла глаза. Весь вечер мне удавалось избегать злобных взглядов Изабеллы и миссис Пруитт. Но сейчас наши с Изабеллой взгляды встретились.

– За столом нельзя пользоваться телефонами, – заметил мистер Пруитт. – Полагаю, ты уже прочитала все правила?

– Почти закончила читать. – Это было неправдой. Но я собиралась подписать все, как и советовала Кеннеди. Я быстро сунула телефон обратно в карман.

– Ты слышала, о чем я тебя спросил? – сказал он.

Я покачала головой, так как даже не поняла, что он обратился ко мне.

– Ты не хочешь поехать с Изабеллой выбрать ей платье? А может, и самой что-нибудь примерить?

– Ой, нет. Ничего не нужно. – Даже если бы в тот момент я уже не решила, что надену мамино платье, то все равно не приняла бы такого приглашения. Я подумала, что не буду ябедничать на Изабеллу сегодня за обедом, так как в это не имело никакого смысла. Она всегда одерживала победу. Но я не собиралась из кожи вон лезть, чтобы угодить ей. Я еще не сошла с ума.

– Ты уже что-то выбрала? – спросила Изабелла.

– Угу.

– Ой, это одно из тех платьев у тебя в комнате наверху? – уточнила она.

– Да. – Мой ответ прозвучал скорее как вопрос. Я чувствовала, что это какая-то ловушка, но не могла понять, в чем именно она заключалась.

– А какого оно цвета? В каком стиле?

Она точно что-то задумала. Изабелла вся состояла из одних только хитрых уловок.

– Зачем ты спрашиваешь?

Изабелла засмеялась.

– Потому что я не хочу случайно надеть что-нибудь похожее, сестренка. Это будет ужасно неудобно, правда? Так что опиши мне его.

– Оно зеленое, – легко солгала я, так как знала, что Изабелла затеяла со мной очередную игру, хотя и не понимала, с какой целью. Я попыталась представить себе одно из платьев, висевших у меня в шкафу. – Темно-изумрудное. Облегает фигуру, а внизу спадает свободными складками.

– Как мило! – проговорила Изабелла.

– Да. – Но не сравнится с маминым платьем, которое я надену. Заметив самодовольную ухмылку на лице Изабеллы, я обрадовалась, что солгала ей. Что ты задумала?

– Папочка, я могу идти? Девчонки заждались меня на улице.

Как она могла об этом узнать, если только точно так же не прятала свой телефон под столом?

– Разумеется, принцесса. Только не задерживайся допоздна.

– Нет конечно! – Она поцеловала его в щеку и ускакала прочь со злобной и радостной улыбкой.

– Вижу, вы теперь лучше ладите? – спросил мистер Пруитт.

Нет. Вы ей все рассказали, хотя обещали не делать этого. Она устроила сцену в школе и втянула в нее всех «Неприкасаемых». Она вела себя хуже некуда. Но не было никакого смысла рассказывать Пруиттам всю правду.

– Угу, – сказала я. Меня тревожило, как быстро я научилась врать. Желудок сжался в тугой комок от чувства вины. Что бы подумала об этом мама?

– Ричард, позволь и мне удалиться, – проговорила миссис Пруитт.

– Конечно.

Миссис Пруитт положила салфетку на стол и встала. Не глядя на меня, она сказала:

– Спасибо, что надела туфли к обеду. – С этими словами миссис Пруитт ушла. У меня создалось впечатление, что мистер Пруитт велел сделать мне комплимент, а ей больше ничего не пришло в голову.

Я никогда больше не сяду за этот стол без обуви, если буду знать, что она здесь. В нормальном доме можно ходить босиком. Но не здесь. Это место не было моим домом. Я усвоила это так же быстро, как и научилась врать. Я жила в квартире с привидениями и психами. Кажется, призраки услышали мои мысли, потому что из прихожей донесся громкий шум.

Мы с мистером Пруиттом вскочили и поспешили посмотреть, что случилось. Одна из больших ваз разбилась. Осколки стекла разлетелись по полу. Миссис Пруитт нигде не было видно. Это ведь она перевернула вазу? Или в случившемся виновато что-то еще? Кто-то еще. Холодок пробежал у меня по спине.

Но неважно, что или кто это сделал. Здесь следовало прибраться. Я опустилась на колени и начала собирать осколки.

– Встань, – строгим голосом сказал мистер Пруитт.

Я оглянулась.

– Ты не должна тут убираться. Это не твоя забота. – Его голос стал чуть мягче, когда он увидел выражение моего лица. – Теперь уже не твоя. – Он помог мне подняться, на мгновение задержав свою ладонь на моей руке. – Ты так на нее похожа.

– На маму?

Его улыбка была такой грустной.

– Я любил ее. Но она бы никогда не вписалась в этот мир. Я знаю, что и ты не хочешь здесь находиться. Знаю, что все это не твое. Но, пожалуйста, попробуй. Прояви терпение к моей жене и Изабелле. Я не хочу потерять и тебя тоже. Ты все, что у меня от нее осталось. – Он отпустил мою руку и ушел к себе в кабинет, с шумом захлопнув за собой дверь. А я осталась одна в окружении стеклянных осколков.

Что, черт побери, сейчас произошло? Я сделала шаг, и стекло затрещало под моими туфлями. Он любил мою маму? Любил ее все это время? Мне хотелось постучаться к нему в дверь. Узнать у него больше. Но если бы он хотел поделиться со мной еще чем-нибудь, то остался бы здесь. Я поднялась по лестнице, стараясь не думать про разгром в прихожей.

Сегодня у меня уже не получалось держать себя в руках. Я не понимала мистера Пруитта, его ужасную дочь и жену. Только чувствовала, что в сердце у меня образовалась дыра. И когда он упомянул маму, мне захотелось расплакаться. Я старалась думать о Феликсе, Мэтте или даже о Миллере. Пыталась ухватиться за что угодно, лишь бы заполнить эту пустоту.

Наверху я со всех ног поспешила к себе в комнату, но вдруг замерла перед дверью в комнату, куда мне нельзя было входить. На двери установили новый замок. Кодовый, как и на входной двери. Его точно не было, когда я в прошлый раз пыталась открыть ее. Правда же?

И снова по спине пробежал холодок, как недавно в прихожей. Я быстро обернулась. Кто-то опять следил за мной. Я это знала. Чувствовала всем своим существом. Я еще раз обернулась. Но вокруг никого не было. Добежав до своей комнаты, я закрыла дверь и заперла ее за собой. Хотя понимала, что это вряд ли мне поможет. Я уже запирала дверь, но Джастин каким-то волшебным образом появился утром посреди моей комнаты с кучей совершенно не нужной мне одежды.

Не успела я подойти к кровати, как телефон снова зажужжал. На этот раз он жужжал, не переставая. Достав его из кармана, я увидела, что теперь Мэтт решил не писать мне сообщения, а позвонить. Я ответила, прежде чем успела испугаться и смалодушничать.

– Это больше не может между нами продолжаться, Мэтт.

– Что не может? Мне нужно поговорить с тобой. Выйди на улицу.

– Не могу. – И я ответила так не потому, что не знала кода от входной двери. – Я просила тебя не разбивать мне сердце. Я говорила тебе это миллион раз. Со мной не все хорошо. И так продолжается уже долгое время. А из-за тебя все стало еще хуже. Ты только и делаешь, что причиняешь мне боль.

– Дай мне шанс объясниться.

– Ты и так все время объясняешься.

– Бруклин…

– Я не могу.

– Я не спал с Рейчел. И никогда бы не поступил так с Джеймсом. Ты должна мне поверить…

– Поверить тебе? Я тебе верила. В том-то и проблема. Я верила, что ты переживаешь за своих друзей. Верила, что была для тебя кем-то особенным. Я много чему верила. Но больше не верю. Не верю тебе.

– Я действительно переживаю за друзей. И ты в самом деле особенная. Даже не представляешь, насколько особенная.

Я закрыла глаза. Его голос переполняли эмоции. Мэтт нуждался во мне. Он поддержал меня, когда я нуждалась в нем. Но обстоятельства были совсем другими. Я вспомнила о том, что сказал мне мистер Пруитт. Что моя мама не принадлежала этому миру. В который он стремился ввести меня. Только я этого не хотела. И никогда не захочу.

– Все равно у нас ничего не выйдет, Мэтт.

– О чем ты говоришь? Бруклин, мы вместе навеки!

В его понимании вечность была чем-то невероятно долгим. А в моем? Я осознавала, что для меня эта вечность могла прерваться в любой момент. И что по-настоящему бесконечным кажется только одиночество. Мне нужно было, чтобы рядом находился кто-то из моего мира.

– Я никогда не смогу вписаться в мир Пруиттов, Хантеров и Колдуэллов. Я Сандерс. И всегда буду Сандерс. – Я отключила связь.

Телефон тут же снова начал жужжать.

Боже, почему кто-то решил, что мобильные – это здорово? Я отключила телефон, чтобы отвратительное жужжание наконец-то прекратилось, а потом спрятала его в тумбочку – с глаз долой.

Однажды мне уже удалось порвать с Мэттом. Во второй раз это не должно было причинять столько же боли. Но на деле боль оказалась еще сильнее. Потому что я больше не любила его. Я его ненавидела. Я его так сильно ненавидела! Но, Боже, как же я его вместе с тем любила! И это особенно злило. Почему я просто не могла разлюбить его?

Я подошла к шкафу, отодвинула в сторону зеленое платье, которое описывала Изабелле, и взяла мамино. Я Сандерс. Если бы мама пожила подольше, она бы предупредила меня насчет парней, учившихся в «Эмпайр-Хай». Постаралась, чтобы я не повторила ее ошибок. А Мэттью Колдуэлл был ошибкой, причем написанной большими заглавными буквами. Мне следовало найти себе человека, похожего на меня. Человека, который стал бы собирать разбитое стекло. Который знал, каково это – не принадлежать к элите.

С маминым платье в руках я прошла мимо запертой комнаты и спустилась вниз. Миллер показывал мне, где находились комнаты для персонала. Нужно было свернуть налево, затем – направо. Потом еще раз налево и еще. Дверь оказалась не заперта. Я спустилась еще по одной лестнице и оказалась в пустом коридоре.

На всех дверях, мимо которых я проходила, висели таблички, только эти имена мне ни о чем не говорили. Кроме Миллера, я знала только Тиффани и шеф-повара Барбару, но я не знала их фамилий. А на табличках были указаны именно фамилии. Я переходила от одной двери к другой. Здесь жило столько людей, которых я даже не встречала. И, наконец, увидела табличку с фамилией «Миллер». Она находилась в самом конце коридора, как и дверь в мою комнату.

Я собралась с духом и постучала, хотя понятия не имела, что сейчас происходит за этой дверью. Возможно, я совершала ошибку, но все равно решила не отступать от задуманного. В тот момент мне нужно было увидеть приятное мне лицо. Просто необходимо.

Дверь открыл Миллер. Он был в серых спортивных штанах и без рубашки. Я даже не знаю, что выглядело сексуальнее: эти спортивные брюки, облегавшие его мускулистые ноги, или хорошо очерченные кубики пресса. Я вздохнула, и из моего горла вырвался странный писк.

– Ты не должна спускаться сюда, – сказал он.

Я показала ему мамино платье.

– Мне нужно спрятать это от Изабеллы. Можешь подержать его у себя? – Я чувствовала, что Изабелла замышляла какую-то гадость. Но не могла понять, какую именно. И, если бы она что-нибудь сделала с платьем моей матери, для меня это стало бы катастрофой.

Миллер выглянул за дверь, посмотрел в обе стороны, потом схватил меня за руку и втащил внутрь.

Комната показалась мне совсем маленькой. Или просто Миллер был слишком крупным.

Он отпустил мою руку, взял у меня платье и повесил между своими многочисленными тщательно отглаженными костюмами. Затем, откашлявшись, спросил:

– Ты хочешь еще что-то сказать?

Мне просто хотелось побыть вместе с кем-то вроде него. Пусть даже всего одну минутку. Я покачала головой, но не двинулась с места.

– Из-за тебя меня могут уволить. – Его голос не показался мне сердитым.

– Тебя уволят, если узнают, что я была здесь?

– Меня много за что можно уволить. И все благодаря тебе. За то, что позволил тебе принять наркотик. За то, что пустил к Алькарасам. Но это? Да, наверное, это самое плохое.

– Почему? Я же просто стою здесь.

Я видела, как поднялся и опустился его кадык.

Неужели он думал о том же? И ему хотелось чего-то большего, а не просто стоять здесь? Мой взгляд упал на кровать за его спиной. Постель была разобрана, но от этого комната показалась мне еще более уютной. Мне захотелось забраться под одеяло и никогда не вылезать оттуда.

– Тебе нужно уйти, – сказал Миллер.

– Ты единственный, благодаря кому я еще не умерла здесь от одиночества.

– Я не могу стать для тебя таким человеком.

– Почему? – мой голос прозвучал совсем тихо, и мне это ужасно не понравилось.

– Потому что я работаю на твоего отца.

– Он мне не отец. Отец – это тот, кто бывает рядом, когда ты падаешь с велосипеда и обдираешь коленки. Отец – это тот, кто обнимает тебя, когда ты плачешь. Отец не платит твоей матери, чтобы она от тебя избавилась. Он мне не отец. Он монстр. И, как бы ни старался, он всегда останется монстром. Потому что именно таким запомнила его моя мама. А я никогда не предам память о ней.

Я даже не сразу поняла, что Миллер подошел ко мне ближе. Он протянул руку и провел большим и указательным пальцами по выбившейся пряди моих волос.

– Неважно, что ты о нем думаешь. Он все равно заботится о тебе. А я не смогу. По крайней мере, не так, как он.

– Ты говоришь о деньгах? Мне плевать на деньги…

– Ты встречалась с парнями вроде Феликса Грина и Мэттью Колдуэлла.

– Я ненавижу парней вроде Феликса Грина и Мэттью Колдуэлла.

– Ненависть и любовь разделяет всего лишь тонкая грань, детка.

Я не была деткой. Я была ненамного младше его.

– Ты прав. Мне не стоило сюда приходить. – Я попыталась обойти его, но он преградил мне путь.

– Чего ты хотела, когда спустилась сюда?

– Чтобы ты спрятал мое платье.

– И только?

Я покачала головой.

– Я хотела побыть с тобой, чтобы не чувствовать себя совсем одинокой. Как тогда, когда мы вместе ели мороженое.

– Но я не лекарство от одиночества.

Я сделала шаг к нему.

– Знаю. А еще ты сказал, что мне не стоит тратить время на парня, который не может вступиться за меня. И мне показалось, что ты всегда будешь готов защитить меня.

Его взгляд упал на мои губы.

– Я никогда не смогу принадлежать к твоему миру, – сказал он.

Моему миру? Этому миру? Миру Пруиттов? Я не принадлежала к нему. Я посмотрела ему в глаза. Миллер говорил, что я не принадлежала и к его миру тоже. Однако его мир и мой прежний были одинаковыми. Как можно не принадлежать к новому миру и при этом потерять свой прежний? Где же я тогда находилась?

Прежде, чем успела понять, что происходит, его губы коснулись моих. Он говорил мне, чтобы я уходила, но его руки, сжимавшие мои бедра, и его язык у меня во рту умоляли об обратном. От его поцелуя у меня закружилась голова, и я окончательно растерялась.

Он прервал поцелуй слишком быстро и прижался лбом к моему лбу.

– Я помогу скрасить твое одиночество, когда тебе это понадобится. Разрешу тебе видеться с твоим друзьями. Перестану проверять каждую комнату, в которую ты входишь, если тебе этого так хочется. Я позволю тебе есть мое мороженое и пользоваться моим телефоном. Я даже могу сказать тебе код от двери, чтобы ты могла незаметно выходить из дома. Но не проси провести с тобой ночь, когда я знаю, что ты любишь другого.

Мне хотелось сказать ему, что я никого больше не люблю. Что я хочу остаться. Но не могла этого сделать.

– Тебя могут уволить за все это, – сказала я, пытаясь разрядить обстановку.

– Если это заставит тебя улыбнуться, то не страшно, – Миллер отстранился от меня.

– Значит, ты предлагаешь мне поцелуи, но не… – Мой голос сорвался, когда я посмотрела на его кровать. – …обнимашки?

Он покачал головой и засмеялся.

– Ты еще слишком юная для меня.

Миллер подошел к двери и открыл ее.

– Но ты не хочешь снова поцеловать меня? – В этот момент я действительно вела себя не по-взрослому.

Он улыбнулся.

– Тебе почти невозможно отказать, Бруклин. Поэтому я сейчас уйду. Мне очень сложно себя контролировать. Я и так уже потерял голову. – Он вышел, прежде чем я успела ему что-нибудь сказать.

Я понятия не имела, куда он пошел. Ведь я находилась в его комнате.

Глава 21

Суббота

С тех пор я каждый вечер тихонько пробиралась в комнату Миллера. В конце концов он перестал выгонять меня оттуда. В правилах проживания в квартире говорилось, что я не должна приглашать парней в свою комнату. Что бы сказал мистер Пруитт, если бы узнал, что я каждую ночь проводила у Миллера? Строго говоря, самих правил я не нарушала. Хотя, по сути, это, конечно, было нарушением. Но, если честно, мне было плевать на мистера Пруитта и его бесконечные правила. Именно поэтому я и подписала их, не прочитав до конца. Изабелла не выполняла ни одно из тех, которые мне удалось прочитать. Я тоже не собиралась им следовать. Но почему-то так и не отдала подписанные бумаги мистеру Пруитту. Как будто, сделав это, я официально стану одной из Пруиттов. А мне этого совсем не хотелось.

Мы с Миллером понимали, что у него могут возникнуть проблемы. Но, кажется, нас обоих это не слишком волновало. Иногда мы целовались. Но, по большей части, просто разговаривали. Он всегда вел себя как настоящий джентльмен. Я была уверена, что он относился к моим вечерним визитам как к временному явлению. Хотя я воспринимала их как нечто очень важное. Думаю, нам обоим было ужасно одиноко в этом доме, где мы чувствовали себя чужими.

Я открыла глаза и посмотрела на стену в маленькой комнате Миллера. Мне не хотелось двигаться. Ничто так не успокаивало меня, как объятия. Легкое дыхание Миллера щекотало мне шею, а его тяжелые руки обвивали талию. В такой момент сложно было почувствовать себя одинокой.

Но каждое утро, как, например, сегодня, я все равно просыпалась с ощущением растерянности. Все происходящее мне казалось полной бессмыслицей. Внезапно Кеннеди, как и я, стала бояться других учеников «Эмпайр-Хай». Теперь мы с ней ели ланч не в столовой, а в библиотеке, подальше от любопытных глаз. Но, кажется, мы никого особенно и не интересовали. Капкейк больше не приближался к ней. И это было даже к лучшему, потому что мне хотелось задушить его за то, что он сделал с Кеннеди. Он сломал ее. И я, видя, что она сама не своя, тоже ощущала себя сломленной.

Мой телефон по-прежнему оставался выключен и лежал в тумбочке. А Мэтт так и не появился в школе до конца недели. Я даже не знала, все ли с ним в порядке и общался ли с ним кто-то из его друзей. Да, я злилась на Мэтта, но все равно переживала за него. Так как верила в то, что он сказал мне про Джеймса: он мог причинить себе вред. Джеймс уже, как минимум, дважды являлся в школу пьяным. Его глаза были налиты кровью. Галстук всегда болтался где-то сбоку. На лице, прежде всегда чисто выбритом, виднелась щетина. Он находился в раздрае. И я старалась приглядывать за ним, когда могла. Потому что, несмотря на всю мою злость на Мэтта, я не хотела, чтобы его страхи воплотились в реальность. Кроме того, если Мэтта не было в школе, кто еще мог присмотреть за Джеймсом?

– О чем ты думаешь? – сонно спросил Миллер.

– О том, что мне, наверное, стоит вернуться к себе в комнату, пока не проснулись остальные.

– Ты сейчас не мечтала о сегодняшнем выпускном?

Я повернулась и посмотрела на него. За последние дни мне удалось хорошо изучить его лицо. Но я еще никогда прежде не видела такого выражения. Он смотрел на меня с подозрением.

– Нет. – О чем мне мечтать? Я должна была пойти туда с Мэттом, но мы с ним больше не встречались. Еще я обещала отправиться на вечер с Феликсом, но он перестал даже разговаривать со мной. Теперь я собиралась явиться на вечер с Кеннеди, но это совсем не то. Это же первый большой танцевальный вечер в моей жизни. Я с нетерпением ждала его несколько недель. Надеялась на нечто действительно волшебное, а получилось вот что.

– Неужели ты совсем об этом не думаешь? – спросил Миллер.

– Мне очень жаль, что ты не сможешь пойти туда со мной, – ответила я.

– Я там буду.

Я приподнялась на локтях.

– Что?

– Мистер Пруитт не хочет, чтобы я выпускал тебя из виду. Мне придется пойти.

Я хотела пошутить о том, что он не выпускал меня из виду, даже когда я спала, но такая шутка показалась мне не совсем уместной.

– Почему он так тщательно за мной следит? – Это был тот самый вопрос, на который я так и не смогла получить прямого ответа.

Миллер снова как-то подозрительно посмотрел на меня. Возможно, он просто переживал из-за этой неловкой ситуации.

– Ты же знаешь, я не могу с тобой это обсуждать, пока ты не подписала бумаги.

– Я их подписала. – Я прикусила нижнюю губу. – Просто нужно отдать их мистеру Пруитту.

Миллер вздохнул и сел, а его пресс сексуально напрягся.

– Поговорим об этом снова, когда ты отдашь их ему. – Он смерил меня внимательным взглядом. – Ты все их прочитала?

– Ага, – солгала я. Мне нужно было делать уроки, готовить план мести Капкейку, игнорировать смски от Мэтта, думать о том, как спастись от козней Изабеллы, и, разумеется, выделять каждый день по пятнадцать минут после школы на то, чтобы выплакаться. Где я могла взять время на изучение всего договора с этим монстром?

– Ты уверена? – спросил он.

Меня бесило, когда он начинал обращаться со мной как с ребенком.

– Конечно.

Миллер кивнул и отвернулся.

– Нужно будет выехать пораньше, чтобы забрать Кеннеди перед футбольным матчем.

Я совсем забыла, что перед вечером должна состояться игра, и почувствовала, как мои губы невольно расплылись в улыбке.

– Правда? А можно потом привезти ее сюда, чтобы мы вместе подготовились?

– Посмотрим, что у меня получится.

– Спасибо! – Я наклонилась и поцеловала его.

Он положил руку мне на поясницу и притянул к себе.

– Ты должна идти. Пока тебя здесь не застукали. – Миллер с неохотой убрал руку с моей талии.

Я выбралась из его постели.

– Может, тогда меня отсюда выгонят? – Я надела пушистый белый халат поверх пижамы.

– Если это случится, куда ты пойдешь? – спросил Миллер.

– Даже не знаю. – Я взглянула на платье моей мамы у него в шкафу. – Куда-нибудь подальше отсюда. – Домой. Я повернулась к нему и увидела, что он нахмурился. – Что такое?

– Я думал, ты больше не хочешь убежать отсюда. – Он взял с прикроватной тумбочки часы и надел их на запястье. – Они уже скоро проснутся.

Миллер был прав, я выбрала не самое подходящее время для таких разговоров. Но мне не хотелось вот так сразу уходить от него.

– Да, это так. Я не собираюсь убегать. Я наконец-то начала чувствовать себя здесь как дома. – Под этим «здесь» я прежде всего подразумевала комнату Миллера.

Он улыбнулся.

– До скорой встречи.

Я выглянула в коридор, огляделась по сторонам и только после этого покинула его комнату и поспешила в свою. Я надеялась, что мне ничего не угрожает, но, свернув за угол и направившись к лестнице наверх, вдруг увидела, что вся семья сидит за обеденным столом.

– Вот ты где, – сказал мистер Пруитт. – Куда ты подевалась? Мы уже начали волноваться.

Я заметила, как Изабелла закатила глаза.

Придумай что-нибудь. Думай.

– Осматривала квартиру.

– Осматривала? Разве тебе тут не все показали? Я поговорю об этом с Миллером.

– Нет, он не виноват. – Я почувствовала себя так, словно сама только что вырыла себе могилу. Или Миллеру. – Но здесь легко заблудиться.

– Ничего страшного, милая. Садись, поешь с нами.

Изабелла была поражена тем, что он обратился ко мне подобным образом. Она сама называла меня «милой», когда мы только познакомились. Но это ее обращение ко мне вряд ли звучало приятно. Однако мистер Пруитт говорил совсем другим тоном и в этот момент чем-то напомнил мне маму. В его словах не было и намека на злость. Скорее, напротив, слышалась нежность. Я вдруг подумала, что, возможно, он точно так же обращался к маме. А теперь и ко мне, потому что это напоминало ему о ней.

– Ты оглохла? – спросила Изабелла. – Не стой там, папочка хочет, чтобы ты села вместе с нами.

Мистер Пруитт бросил на нее строгий взгляд.

Я поспешила сесть за стол, стараясь не сосредотачиваться на том, что все еще одета в халат и тапочки, а они – при полном параде. Я не сомневалась, что мой внешний вид расстроил миссис Пруитт, но постаралась не смотреть в ее сторону.

– Выглядит замечательно! – сказала я, глядя на ломящийся от угощений стол. Им всегда подавали так много еды. Интересно, что они делали с остатками?

– Папочка, нам теперь можно завтракать в пижамах? – спросила Изабелла.

– Нет, – возразила ее мать. – Мы же не пещерные люди!

И хотя я понимала, насколько низко пала в их глазах, мне было намного приятнее завтракать в мягком халате.

– Ты уже дал ей подписать список правил? – спросила миссис Пруитт. – Или этот бомжеватый стиль станет теперь нашим дресс-кодом во время трапез? Ричард, мы должны воспитывать их обеих в соответствии с одинаковыми правилами.

– Она подпишет их, как только прочитает, – ответил он, не обращая внимания на ее полный ненависти тон.

– Не волнуйтесь, я уже все подписала, – сказала я. – Сейчас принесу.

Я не думала, что кто-то попытается задержать меня, но все равно пулей вылетела из столовой. Оказавшись наверху, быстро переоделась в подходящую для футбольного матча одежду. Пытаясь отыскать свои кеды, я открыла одну из коробок, которую до сих пор не разобрала. И первым, что бросилось мне в глаза, была лежавшая сверху спортивная куртка Мэтта. Я постаралась проглотить комок в горле, но он все никак не исчезал. Мне так и не представился случай надеть ее.

В другом мире я бы обязательно сделала это сейчас. И подбадривала бы его среди толпы болельщиков. Но я даже не была уверена, что Мэтт примет участие в матче. Да у меня и вовсе не было настроения поддерживать кого-либо. Его или еще кого-нибудь из «Эмпайр-Хай». Если честно, я удивилась, что Кеннеди по-прежнему хотела поехать на игру.

Я попыталась прогнать от себя все эти мысли и запихнула куртку подальше на дно коробки, а потом вытащила свои кеды. Миссис Пруитт они наверняка не понравятся, так же, как и Изабелле. Но почему-то эта мысль доставила мне особое удовольствие. Я завязала шнурки, взяла подписанный договор и спустилась вниз.

– Вот, держите, – сказала я, отдавая бумаги мистеру Пруитту и стараясь не обращать внимания на красноречивые взгляды, которые бросали на мои кеды хозяйки дома.

– Чудесно. Я немедленно внесу изменения в завещание. – Он щелкнул пальцами, и перед ним появился один из представителей обслуживающего персонала, которого я не встречала прежде. – Немедленно вызовите моего адвоката, – сказал он.

– Твое завещание, папочка?

– Да. – Он отхлебнул кофе из своей чашки. Мистер Пруитт был абсолютно спокоен, но я чувствовала, как напряжение в комнате начало нарастать.

– Ты, наверно, шутишь? – спросила миссис Пруитт.

– Не шучу. Теперь у меня две дочери, и я хочу разделить между ними мое имущество.

– И ты даже не обсудил это со мной?

– Если одна из вас скажет сейчас еще хоть слово, то я могу изменить его и в третий раз. И поверьте, вам это не понравится.

У миссис Пруитт буквально отпала челюсть. Мне даже захотелось наклониться к ней через стол и поставить ее на место, но это, наверняка, нарушило бы заведенные в доме правила. Кроме того, я сама была немного поражена услышанным.

– Не волнуйтесь, – сказала я. – Вам ничего не стоит менять. Мне ничего не нужно.

– Вот именно поэтому я и хочу изменить его. Ты даже не воспользовалась кредитной картой с тех пор, как я тебе ее дал. А ты представляешь, сколько эти двое тратят за неделю?

– Ричард…

– Я уже принял решение, – резко бросил он. Я думала, что мистер Пруитт сейчас швырнет свою чашку с кофе об стену, но он со спокойным видом сделал из нее еще один глоток. – Я сам позвоню адвокату из моего кабинета. Пожалуйста, не тревожьте меня. – Он встал и взял газету. Прежде чем уйти, мистер Пруитт вытащил страницу с кроссвордом и протянул ее мне.

Наверное, он следил за мной всю неделю. Он все замечал. Переживал. Даже решил изменить свое чертово завещание. Что, если я заблуждалась на его счет? У каждого чудовища есть своя красавица. Возможно, ею была моя мама. Возможно, он и не возражал против моего появления на свет. Возможно, я в самом деле была единственным, что осталось у него от женщины, которую он искренне любил. Возможно, он сказал мне правду, когда заявил, что не знал о моем существовании. Слишком много было этих «возможно». И что, если хотя бы одно из них правда? В конце концов, мистер Пруитт уже не казался мне таким монстром, как прежде.

Стул Изабеллы заскрипел по полу, когда она встала.

– Ты никогда не заменишь меня, Бруклин. Да одно только твое имя о многом говорит. Возвращайся в свое захолустье, где тебе самое место. Потому что у папочки есть только одна дочка. Я. И я не стану делить его с тобой. А уж тем более не буду делиться наследством со всяким мусором. – Она развернулась на своих высоких каблуках и вышла из комнаты.

Я знала, что она только притворялась милой. Но меня ужаснуло, с какой легкостью она меняла стиль поведения. Мне так и не удалось найти пункта по поводу убийства других людей. Но я очень надеялась, что в нем невозможно было отыскать лазейку. Потому что иначе моя жизнь могла оказаться в опасности.

– Твоя мать была потаскухой, – сказала миссис Пруитт. Эта зловещая особа сидела так тихо, что я даже забыла о ее присутствии.

– Что, простите?

– Я уверена, что и ты тоже. Совсем скоро ты оступишься. И когда это случится, я обо всем обязательно узнаю. А потом сообщу Ричарду. Я отниму у тебя все, что ты надеешься здесь урвать. Потому что, помяни мое слово, твое пребывание в этом доме временное. Мой муж лишь однажды в жизни позволил себе минутную слабость, и в результате появилась ты. И я буду защищать его состояние, даже если он сам не желает этого делать. Даже если мне самой придется позаботиться о том, чтобы ты исчезла. – Она не стала выбегать прочь, как ее дочка. Вместо этого просто вышла с тяжелым вздохом, как будто мое присутствие невероятно утомило ее.

Ее слова эхом звучали у меня в голове. Всего услышанного здесь было достаточно, чтобы у меня задрожали колени. Но две фразы особенно сильно напугали меня. «Даже если мне самой придется позаботиться о том, чтобы ты исчезла». Возможно, правило против убийств распространялось и на миссис Пруитт? Я понимала, что это была явная угроза. Однако вторая фраза беспокоила меня еще сильнее. «И когда это случится, я обо всем обязательно узнаю». Я почувствовала, как по спине пробежал уже хорошо знакомый холодок, и оглянулась, хотя в комнате больше никого не было. Она следила за мной. Я знала это. А я ведь каждый вечер спускалась в комнату Миллера. Боже, она наверняка знала. В голове снова затикали часы, я слышала их всякий раз, когда должно было случиться что-то плохое. Прежде я никогда не ошибалась. Я всегда предчувствовала, когда мое время заканчивалось.

Вошла Тиффани, чтобы забрать грязные тарелки.

– С вами все хорошо? – спросила она. – Вы немного бледны.

Потому что я только что нашла своего призрака.

– Со мной все в порядке.

– Вы почти не притронулись к еде. Хотите, я отнесу тарелку вам в комнату?

– Нет, не нужно. И все равно спасибо.

Тиффани казалась мне милой, но внезапно все происходящее предстало передо мной в совершенно ином свете. В правиле против убийства можно было найти миллион лазеек. Например, можно заплатить кому-нибудь. Или подмешать каплю яда в еду.

Тиффани улыбнулась мне.

Нужно было выбраться из этого дома, пока я еще не рассталась с жизнью.

Глава 22

Суббота

Я чувствовала, как гудят трибуны, пока мы с Кеннеди и Миллером искали себе место. Из динамика гремела музыка, разогревая зрителей перед матчем. Почти весь стадион был окрашен в синие и оранжевые цвета – цвет «Эмпайр-Хай», – кроме небольшого участка, где расположились болельщики их противников из средней школы Бернстайна.

– Давайте сядем там, – предложил Миллер, указывая на свободный участок на трибунах, где он, учитывая его габариты, вряд ли смог бы уместиться.

Хотя, возможно, я неправильно его поняла, так как за грохотом музыки едва слышала, что он говорит.

– А ты не собираешься сидеть с нами? – спросила я.

Он наклонил голову набок и проследил за моим взглядом. Мистер и миссис Пруитт сидели несколькими рядами ниже через проход от нас. Наверное, они хотели видеть, как Изабелла будет поддерживать свою команду. Я не знала, были ли они сами выпускниками «Эмпайр-Хай». Но сейчас они сидели вместе с другими взрослыми, рядом с мистером и миссис Колдуэлл. Я быстро отвернулась. Мэтт рассказывал своей матери обо мне. Сообщил ли он ей, что мы расстались? Знала ли она обо всем, что случилось?

Я проглотила комок в горле и повернулась к Миллеру.

– Вот отстой.

– Все в порядке. Я сяду позади через несколько рядов и не сведу с тебя глаз. Занимайте места, пока вас не опередили.

Кеннеди схватила меня за руку и потащила мимо знакомых ребят из школы. Знакомых, потому что я видела их, а не потому что с ними общалась. Мы с Кеннеди сели, прижавшись друг к другу и ежась на ледяном осеннем ветру. На секунду я даже позволила себе подумать о том, как здорово было бы надеть сегодня куртку Мэтта.

– Вперед, «Орлы»! – закричала Кеннеди во все горло и вскочила вместе с остальной толпой.

Что за черт? Я и не знала, что она была такой заядлой болельщицей. И почему все встали? На трибунах и сидя все было отлично видно.

Она заставила встать и меня.

– Они идут! – закричала она, приветствуя команду вместе с остальными зрителями.

Я повернула голову в ту сторону, куда она указывала, и увидела, как игроки футбольной команды разорвали огромный растянутый чирлидершами баннер с приветствиями по случаю вечера встречи выпускников и выскочили на поле. Я могла бы сказать, что это ужасно банально. В кино подобные сцены обычно показывают в замедленной съемке. Но я бы солгала, если бы заявила, что сама в тот момент не приветствовала игроков. Всеобщее волнение оказалось таким заразительным. Трибуны задрожали от топота ног и радостных возгласов.

Я изо всех сил старалась не смотреть на Мэтта, пока он бежал по полю в своей футбольной форме. Ну почему он сейчас выглядел даже лучше, чем в деловом костюме? Прекрати! Я также старалась не смотреть на чирлидерш, но мой взгляд все равно упал в их сторону. Изабелла подпрыгивала и размахивала в воздухе помпонами. Возможно, все дело было в ракурсе, с которого я на нее смотрела, но, честное слово, ее юбка выглядела намного короче, чем у остальных девушек.

– Вперед, «Орлы»! – снова закричала Кеннеди, подхватив строчку из речевки чирлидерш, слова которой я не знала.

Откуда она их занала? По выходным Кеннеди работала, как и я. Наверное, она ходила на некоторые игры. Однако у меня даже не было возможности спросить ее, так как она все время прыгала и смеялась. В последнюю неделю я не видела, чтобы она улыбалась. Теперь же ко мне словно вернулась моя прежняя подруга. Все эти дни мне тяжело было смотреть на то, как она превращалась в тень самой себя.

– У тебя снова отличное настроение, – крикнула я ей через рев толпы.

– Это потому, что я отомстила, – ответила она.

– Отомстила? О чем ты? – я кричала изо всех сил, чтобы она меня услышала.

– Пустила слух, что у Капкейка маленький член!

Не знаю, что в этот момент случилось, но зрители замолчали ровно перед тем моментом, когда Кеннеди сказала: «У Капкейка маленький член!» Я даже вскрикнула от неожиданности. Просто не смогла сдержаться.

Несколько учеников нашей школы повернулись и посмотрели на нас.

– У Джо Диксона маленький член! – закричала Кеннеди на случай, если еще не все на трибунах услышали ее. – Размером со стручок арахиса!

– Кеннеди! – Я схватила ее за руку и усадила на трибуну, а потом мы обе разразились смехом. Некоторые ребята тоже засмеялись.

– О боже, это было потрясающе!

Ее улыбка стала еще шире.

– Даже если Капкейк расскажет всей школе, что я легкая добыча, он все равно ни с кем больше так поступить не сможет, ведь все будут знать про эту его маленькую особенность.

Мне хотелось спросить ее, правда ли это. На самом ли деле у Капкейка мини-член? Но боялась, что тогда ее улыбка исчезнет. Если бы она хотела еще что-нибудь рассказать мне, то сделала бы это. И мне становилось не по себе при мысли, что она могла просто не помнить всех деталей. Так как этот засранец накачал ее наркотиком. Он это заслужил. Я надеялась, что больше ни одна девчонка из нашей школы не попадется на его удочку.

Я прижала ее к себе, чтобы мы обе немного согрелись.

– Ты потрясающая, – сказала я.

– Знаю. Будем надеяться, что наша команда выступит так же хорошо, как и в прошлом году. Потому что я просто ненавижу игроков из средней школы Бернстайна!

Я не возражала, чтобы сменить тему разговора. Это был мой первый матч по случаю выпускного. И вообще первый школьный футбольный матч. И плевать на то, что я любила одного из игроков. То есть когда-то любила. Я все равно решила приложить все усилия, чтобы получить от матча удовольствие. Если Кеннеди улыбалась, то и я смогу.

Тем более я наконец-то смогла любоваться Мэттом и не переживать, что Изабелла начнет доставать меня. Или кто-нибудь еще что-то заподозрит. Я могла без стеснения разглядывать «Неприкасаемых». И теперь, полностью погрузившись в игру, они выглядели нереально крутыми. Мне казалось, что каждый свой пас Мейсон отправлял прямо в руки Мэтта.

– Давай, Мэтт! – крикнула я и вскочила, когда он устремился к зачетной зоне противников.

Мэтт повернул голову в мою сторону, как будто услышал меня. Возможно, это действительно так, потому что я готова была поклясться, что на мгновение наши взгляды встретились. И сразу после этого какой-то придурок из средней школы Бернстайна сбил его с ног. Я прижала ладонь ко рту.

– Хватит отвлекать их, – сказал Кеннеди и рывком усадила меня на место.

– С ним все в порядке? – Мне хотелось броситься на поле и убедиться, что Мэтт не пострадал. Но в глубине души упрекала себя за это. Ведь он никогда не проявлял ко мне заботу на людях.

– Конечно. Он привык сражаться за мяч. Смотри.

Мэтт уже вставал, поправляя футболку, надетую поверх защиты, а поднявшись, снова посмотрел на меня, и мой пульс ускорился. Он дотронулся указательным пальцем до кончика носа, и мое сердце растаяло от этого жеста. Ведь он использовал наш тайный сигнал.

Но затем Мэтт повернул голову и посмотрел на кого-то еще. Мое сердце забилось еще быстрее. На кого он смотрел? Имела ли я право ревновать его? Ведь сама всю последнюю неделю провела в объятиях Миллера. Но я все равно проследила за взглядом Мэтта.

И поняла, что он смотрел на свою мать. А миссис Колдуэлл не сводила взгляда с меня и улыбалась. Я тут же отвернулась. Я не знала, что это могло означать. Мэтт говорил, что она видела меня на похоронах дяди. Могла ли она сейчас узнать меня? Было ли ей известно, что я разбила сердце ее сыну? И почему в таком случае она улыбалась?

– Я очень надеюсь, что им удастся заработать сразу два очка, если они забьют гол в ворота, – сказала Кеннеди. – Только вот Прескотт ни фига не умеет забивать.

– Откуда ты так хорошо разбираешься в американском футболе? – спросила я, надеясь, что разговор поможет мне отвлечься и не думать о наблюдающей за мной миссис Колдуэлл. Но когда я снова взглянула краем глаза на маму Мэтта, то увидела, что та продолжила следить за игрой.

– Мы с папой смотрели матчи каждое воскресенье.

Я поджала губы. Мы не любим говорить о том, что потеряли. Но когда Кеннеди рассказывала мне что-то о своем отце, я чувствовала, как это еще сильнее сближало нас. Я была достаточно близка с Мэттом, Миллером и Феликсом. Но только Кеннеди знала, каково это – лишиться близкого человека. Постой. Но у Мэтта ведь умерла тетя. Однако я не хотела об этом думать. Так как не знала, было ли что-то из сказанного им правдой. Он был лжецом. Он просто играл со мной. Как я играла с Феликсом? Боже, мне казалось, что у меня сейчас взорвется голова.

Кеннеди вскочила и начала кричать, как сумасшедшая, когда наша команда забила гол. И я тоже закричала вместе с ней. По большей части, потому что кричать во всю глотку было так здорово. А может, потому что всеобщий восторг так легко заражал.

К перерыву счет был 19:7 в нашу пользу. Мы могли бы набрать и 21 очко, но Кеннеди была права. Прескотт совершенно не умел забивать. Он промазал. Трибуны быстро опустели.

– Куда все подевались? – спросила я.

– Наверное, пошли купить что-нибудь поесть. Или в туалет.

Я почувствовала себя глупо, потому что думала, все отправились на какое-нибудь странное собрание, чтобы встретиться с выпускниками школы. Но еда и туалет казались наиболее логичным вариантом.

– Ты не голодная?

– Нет. А ты?

Я покачала головой.

– Так что там у вас с Миллером? – спросила Кеннеди.

Я была рада, что стало довольно тихо, и нам больше не приходилось кричать.

– Это так очевидно?

Она улыбнулась.

– Нет. Я вообще-то пошутила, потому что это же его работа – не сводить с тебя глаз. – Она обернулась и помахала Миллеру рукой. – Зато теперь я кое-что узнала.

Я схватила ее за руку и развернула к себе.

– Он единственный в квартире Пруиттов, кто не ведет себя как монстр.

– А я думала, что ты немного поладила с Сатаной.

«Сатана» было новым прозвищем, которое Кеннеди дала мистеру Пруитту.

– Даже не знаю. Иногда он кажется милым. Иногда ведет себя грубо. Я вообще не знаю, что у него на уме. Но я все равно чувствую, что чужая им.

– А Миллеру ты не чужая?

– Нет. – Это слово прозвучало скорее как вопрос, чем утверждение.

Кеннеди рассмеялась и поплотнее запахнула свою тонкую демисезонную куртку. Я мысленно напомнила себе, что нужно отдать ей одну из моих новых курток.

– Он тебе никого не напоминает? – спросила она.

– Что?

– Бруклин, он же так похож на Мэтта, только выглядит немного старше.

– Не похож.

– Эм… еще как. Тот же Мэтт, только на пару лет взрослее и с каштановыми волосами.

Я оглянулась и посмотрела на Миллера. На его широкие плечи. На беззаботную улыбку. Мэтт больше уже не улыбался так. Я быстро отвернулась.

– Не вижу никакого сходства.

Но это было ложью. Я заметила это. Разве не поэтому я каждый вечер забиралась к нему в постель и позволяла обнимать себя?

На поле вышел оркестр марширующих музыкантов, и говорить стало сложнее. Но Кеннеди это не смутило.

– Я уверена, что Миллер играл в футбол, когда учился в школе, – сказала она.

Я покачала головой. Да, возможно, Миллер внешне немного походил на Мэтта. Но на этом сходство заканчивалось. Миллер был совсем другим. И свои мышцы он накачал не в спортзале, а работая грузчиком до того, как устроился к мистеру Пруитту. Он сам мне об этом рассказывал. Миллер не был самоуверенным. Он не обладал особыми привилегиями. Он был настоящим. Как и я.

– У вас все серьезно? – спросила Кеннеди.

Я пожала плечами.

– Он знает, что мне все еще нравится Мэтт.

– Ты по-прежнему любишь Мэтта после всего, что он сделал?

– Я этого не говорила.

– Да. Однако я вижу, что это так. Бруклин, он все это время скрывал отношения с тобой, так как не хотел, чтобы Джеймс узнал про его шашни с Рейчел. Он врал тебе. Он…

– Строго говоря, он не врал. Просто не сказал правду.

Кеннеди покачала головой.

– Без разницы.

– Сейчас ты прочтешь мне лекцию о том, что предупреждала меня по поводу «Неприкасаемых»? О том, что такие парни не станут связывать свою жизнь с девчонками вроде нас?

– Что? Нет. Никаких лекций. Я просто за тебя переживаю. Это так странно: сначала ты призналась в любви Феликсу, потом, в тот же день – Мэтту, а теперь, несколько дней спустя, уже встречаешься с Миллером? Я правда за тебя беспокоюсь.

Я прикусила нижнюю губу.

– Что с тобой творится? – спросила Кеннеди.

Я хотела ответить ей, что она знала меня ненамного лучше всех этих парней. Но это было бы неправдой. Кеннеди меня прекрасно знала. А вот я сама никак не могла разобраться в своих чувствах.

– Возможно, мне просто очень хочется, чтобы меня любили. Бескорыстно. А я знаю, что каждый из них увлекся мной не просто так. Но когда Миллер обнимает меня, временами я чувствую, что могу на кого-то положиться. Что я не совсем одна.

Кеннеди легонько пнула меня по ноге.

– Но у тебя же есть я! Я люблю тебя. И моя мама тебя любит.

– Только мне не разрешили жить с вами. Ты хотя бы представляешь, каково это – каждый день после школы возвращаться к Пруиттам? Жить на одном чертовом этаже с Изабеллой? Мне все время страшно. Я боюсь ее и ее маму. И мистера Пруитта я тоже боюсь. Я никому из них не доверяю. Иногда по утрам дверь в мою комнату оказывается открытой. А ты знаешь, что я всегда запираю ее? Клянусь, я ее запираю!

Кеннеди поджала губы.

– Я тебя не осуждаю. Просто мне тревожно за тебя. Если тебе все еще нравится Мэтт, ты должна ему об этом сказать. Или если тебе еще больше нравится Феликс… – Она вдруг замолчала. – Ты тоже должна ему сказать.

Я смерила ее долгим взглядом. Кеннеди просто не понимала, что я пережила. Да, она потеряла отца. Но у нее еще осталась мама. А еще она, как и я, потеряла дядю Джима. Мы обе любили его, но мне он был нужен намного больше. Он был всем, что у меня оставалось. А теперь я чувствовала себя изголодавшейся по любви. От одной только этой мысли мне становилось стыдно. Мне следовало извиниться перед Феликсом. Следовало извиниться перед Миллером. И даже перед Мэттом, но я все равно не стала бы этого делать, так как он сам должен был извиниться передо мной за более тяжкие проступки. Но самое ужасное заключалось в том, что я, кажется, по-своему любила каждого из них. Я совсем запуталась и не могла в себе разобраться. Мне просто нравились те чувства, которые я испытывала, находясь рядом с ними.

– Я поговорю с ними со всеми, – сказала я. – Как только выясню, кто из них нравится мне больше всего.

Она засмеялась.

– Мы обе знаем, что это Мэтт.

Я не стала с ней спорить. Мы действительно обе знали об этом. А еще мы обе знали, что Мэтт – засранец. И я не могла закрывать глаза на эту его черту. Все же остальное, что я о нем знала, оказалось ложью.

– Рано или поздно тебе все равно придется с ним поговорить, – сказала Кеннеди.

– Но я не хочу думать об этом сегодня. Сегодня праздник. И мы должны веселиться, правда?

Кеннеди засмеялась.

– Я уже веселюсь. Наслаждаюсь любимым видом спорта с моей лучше подругой. А еще все теперь знают, что у Капкейка крошечный членик. Что может быть лучше?

Я тоже засмеялась. Но все равно мне казалось, что сильный удар по яйцам сработал бы лучше, чем все эти слухи. Капкейк заслужил более тяжкого наказания за то, как с ней поступил.

– Ой, смотри, сейчас начнется парад выпускников! – Кеннеди указала на поле, куда уже выехало несколько автомобилей без верха, в каждом из которых сидели лучшие ученики выпускных классов. Меня все эти подробности совершенно не интересовали. Но я не удивилась, когда увидела, что Джеймс, Мейсон, Изабелла и несколько ее подружек были номинированы на звание короля и королевы вечера.

Трибуны снова стали заполняться людьми. Всем было интересно, кому в итоге достанется корона. Меня это совсем не волновало. Я только очень надеялась, что Изабелла не победит. А если же королевой выберут ее, значит, она всех запугала и заставила проголосовать за нее. Она ведь и не думала выполнять дурацкие правила Пруитта.

За каждой из машин следовали платформы с представителями разных классов. Нас с Кеннеди не пригласили участвовать в этом мероприятии. Сначала проехала платформа с учениками выпускного, двенадцатого класса, оформленная в стиле фильмов про Джеймса Бонда. И это выглядело довольно остроумно. Платформа с одиннадцатиклассниками показала себя намного хуже. У них был орел, сделанный из гофрированной бумаги, которого они едва не потеряли по ходу дела. Честно говоря, они все напоминали мне кучку оболтусов.

Наконец, появилась платформа с десятиклассниками. И тут у меня перехватило дыхание. Среди них стоял Мэтт, все еще в футбольной форме, но уже без шлема. Рядом с ним было несколько товарищей по команде. Мэтт держал в руках микрофон и смотрел прямо на меня.

Через динамики над стадионом зазвучала музыка. Я узнала ее сразу, это была песня группы You’re An American Reject, которая называлась «Моя грязная маленькая тайна».

– Что происходит? – спросила Кеннеди, прежде чем Мэтт успел поднести микрофон ко рту. А потом с удивление воскликнула: – Боже, он сейчас будет петь для тебя!

– Нет, не будет!

– Я хочу исполнить эту песню для всех красивых девушек, которые здесь находятся! – крикнул в микрофон Мэтт.

– Видишь, – сказала я, но мой голос прозвучал совсем тихо, и я сомневалась, что Кеннеди меня услышала. Неужели он так быстро пришел в себя? А что насчет меня? Я проглотила комок в горле. Нет, я еще переживала. В том-то и дело.

– Я пошутил, – сказал Мэтт. – Эту песню я посвящаю моей девушке. Бруклин Сандерс, это все для тебя!

О боже! Он в самом деле собирался петь!

Кеннеди толкнула меня локтем.

– Этого просто не может быть! – сказала я, пока все учащиеся школы смотрели то на меня, то на платформу.

– Ой, еще как может, – возразила со смешком Кеннеди.

Музыка зазвучала громче.

– Знаю я, что был неправ, – запел Мэтт. Если это можно было назвать пением, так как он совершенно не попадал в ноты. – Знаю, это было так. Хочу прощенья попросить. Чтоб не тратить твое время зря.

Я в ужасе смотрела на него. Он полностью изменил текст песни, чтобы спеть… про нас? Или мне это показалось?

– Что он вообще делает?

Кеннеди схватила меня за руку.

– Это невероятно романтичный жест! Он пытается снова завоевать тебя.

Я почувствовала, как мое лицо становится пунцовым.

– Да что же я сижу без дела? – воскликнула Кеннеди и отпустила мою руку. – Нужно это сфоткать. – Она подняла свой фотоаппарат и начала делать снимки.

– Скажи, что не прогонишь меня, – пропел Мэтт. – Больше никаких игр, детка моя.

Его товарищи по команде наклонились к микрофону и нестройными голосами пропели:

– Никаких игр, детка моя.

Мне хотелось убежать прочь от этих любопытных глаз. Но моя задница как будто прилипла к холодной металлической скамейке. Он что, совсем рехнулся?

– Пускай все узнают про нас, – пропел Мэтт. – Бруклин, ты не моя грязная маленькая тайна!

– Не грязная маленькая тайна, – пропели его друзья.

– Наша любовь была не случайна. – Мэтт и его подтанцовка из участников футбольной команды неуклюже развернулись на месте. – Не случайна, ты нужна мне. Ты не грязная маленькая тайна, пускай все узнают про нас. – Он указал на меня и сделал странное движение бедрами.

– Мы знаем! – пропели футболисты и точно так же качнули бедрами.

Теперь мне казалось, что все зрители на стадионе смотрели на меня. Кроме одного мужчины в костюме, который с сердитым видом бежал к платформе. Господи, это же директор школы! Тренер Картер – наш учитель по физкультуре – тоже бросился вслед за ним, яростно размахивая руками.

Но Мэтт на них обоих не обращал внимания.

– Без тебя жизнь так хрупка. Вместе легче выйти из тупика!

– Слезай с платформы! – заорал тренер Картер. – Быстро!

– Я еще надеюсь добиться тебя. – Мэтт подмигнул мне. Кажется, его совсем не волновало то, что у него возникли серьезные проблемы.

Я засмеялась, не зная, как еще мне на это реагировать. По крайней мере, он больше не врал. И он действительно предпринимал попытки помириться со мной.

– Прекрати немедленно! – прошипел директор.

– Каждая секунда с тобой потрачена не зря! – пропел Мэтт, но в этот момент тренер Картер схватил его за ногу. – Блин! – воскликнул Мэтт, упав на одного из своих друзей.

Он наверняка пробормотал это едва слышно, но микрофон был таким громким!

Я стала смеяться еще сильнее и все никак не могла остановиться. Это было до безумия здорово.

Директор забрался на платформу и потребовал, чтобы Мэтт отдал ему микрофон. Но вместо того, чтобы подчиниться, Мэтт спрыгнул с платформы. Тренер и директор бросились за ним в погоню.

– Скажи, что не прогонишь меня! – пропел Мэтт, убегая по полю. – Больше никаких игр, детка моя. Прости. Ты моя единственная! Я люблю тебя, Бруклин! – Он швырнул микрофон на поле и помчался к спортивному залу. Тренер Картер припустил за ним. Директор остановился, пробежав ярдов тридцать, и теперь тяжело дышал, опершись руками о колени.

Стадион разразился приветственными возгласами, такими же громкими, как после тачдауна.

– Если тебя и такое извинение не устраивает, то я просто не знаю! – проговорила Кеннеди.

Это в самом деле был очень романтичный жест, она права. Пел Мэтт ужасно. Да и танцевать не умел. Однако он сделал и то и другое на глазах у огромного количества людей. И даже не испугался гнева директора. О каком публичном признании я могла еще просить? Я больше уже не была его грязной маленькой тайной. Он хотел вернуть меня. До этого момента я сомневалась в его намерениях. Но теперь все сомнения отпали.

Я чувствовала, что взгляд Миллера буравит мне затылок, да так сильно, что у меня начала покалывать кожа на шее. Главный вопрос заключался в том, хотела ли я вернуть Мэтта? Улыбка на моем лице буквально кричала о том, что да, хотела. Но ведь мое сердце все еще было разбито на кусочки. А это уже совсем другая история.

– Нет, правда, это нереально здорово! – сказала Кеннеди. Она сфотографировала меня, а потом опустила камеру. – Никогда еще не видела тебя такой счастливой. Сегодня будет самый чудесный вечер. Неужели ты думаешь, что он станет танцевать с кем-то, кроме тебя? После того, что сейчас произошло?

Я кивнула, хотя на самом деле даже не слушала ее. Я изо всех сил старалась не смотреть на миссис Колдуэлл из страха встретиться с ней взглядом. На Пруиттов я тоже не хотела глядеть.

Наконец на поле все успокоилось, и началась коронация короля и королевы выпускного класса. Ими оказались Джеймс Хантер и Изабелла Пруитт. Кто бы мог подумать! Я смотрела на них двоих. Джеймс, кажется, был пьян и наверняка завтра даже не вспомнит, что здесь происходило. Неужели никто больше не обратил на это внимания? А вот Изабелла выглядела… взбешенной. Наши взгляды на мгновение встретились, и я почувствовала, как внутри у меня все опустилось. Она была расстроена. И ее недовольство было направлено на меня одну. Но почему она так злилась на меня?

Начали делать фотоснимки, и ее перекошенное яростью лицо расплылось в улыбке. Изабелла откинула волосы за спину и выставила бедро. Трудно было поверить, что всего минуту назад она пыталась испепелить меня взглядом. Затем она прижалась к Джеймсу и поцеловала его в щеку, отчего Джеймс только поморщился. У него стало такое лицо, словно его сейчас стошнит. Я готова была отдать все деньги со своей кредитной карты, лишь бы увидеть, как его вырвет прямо на ее костюм чирлидерши. Но ничего такого не случилось. Джеймс просто выглядел ужасно грустным. Как будто и его сердце тоже втоптали в грязь.

У меня не было никакого желания жить такой жизнью. Мне хотелось вернуться в Делавэр, в маленький домик с желтой кухней. Я не стремилась становиться «Неприкасаемой». Я просто хотела, чтобы меня любили. И Мэтт спел о том, что любит меня. Я вспомнила, как он с друзьями раскачивал бедрами, и снова засмеялась вслух. Как он мог до такого додуматься?

Глава 23

Суббота

Мы застряли в пробке на выезде с небольшой парковки около «Эмпайр-Хай». И казалось, что это будет длиться целую вечность. К тому же сидеть в машине с Миллером после выступления Мэтта было совсем невесело. Я вздохнула с облегчением, когда Миллеру наконец-то удалось выбраться с парковки.

Кеннеди рассматривала отснятые фотографии, а я выглянула в окно и увидела вдалеке игроков команды, которые радовались победе. В третьей четверти матча Мэтта посадили на скамейку запасных, но в четвертой он снова вернулся в игру. В его отсутствие команда «Эмпайр-Хай» начала проигрывать. Думаю, что только поэтому Мэтту разрешили вернуться. Но в конце концов мы все равно победили с большим отрывом.

Игра здорово помогла мне отвлечься. И выучить речевку, чтобы потом повторять ее вместе со всеми, оказалось так просто. А Кеннеди немного рассказала мне о правилах игры, например, о том, что такое оффсайд. Это когда ты начинаешь раньше, чем следовало… Возможно, именно это произошло у нас с Мэттом. Я слишком рано сблизилась с ним после смерти мамы. Мне нужно было больше времени, чтобы прийти в себя. Возможно, именно поэтому я так запуталась в своих сердечных делах.

– Ты только посмотри на это, – сказала Кеннеди и развернула дисплей своего фотоаппарата. Ей удалось заснять момент, когда Мэтт качнул бедрами.

Я не удержалась и рассмеялась. Это выглядело так нелепо. Улыбка на лице Мэтта оказалась настолько заразительной, что у меня даже заболели щеки, пока она показывала мне все эти фотографии. Но я чувствовала, что Миллер следит за мной через зеркало заднего вида. Ощущение неловкости и напряженности нарастало в машине с каждым моим смешком.

Миллер держал себя как настоящий профессионал, когда сопровождал нас со стадиона до машины. Не позволил себе ни одного личного замечания, хотя по дороге на игру мы втроем много разговаривали. Я знала, что Кеннеди тоже почувствовала эту неловкость. И пыталась разрядить ситуацию, показывая мне веселые фото. Сегодня был вечер выпускников. Мы должны были смеяться и веселиться. Но у меня внутри опять все сжималось в тугой комок. Как же я от этого устала!

– Миллер, прости, пожалуйста, – сказала я. – Мне так неудобно. Давай сделаем вид, будто ничего не было?

Он на мгновение позволил себе посмотреть в зеркало заднего вида, после чего снова перевел взгляд на дорогу.

– Тебе не за что извиняться. Можешь считать, что все забыто, если хочешь.

– Ты тоже теперь исполнишь для Бруклин серенаду? – спросила Кеннеди. – Чтобы уравнять шансы?

– Бруклин знает, что я сейчас чувствую, – ответил он и включил поворотник.

Я понятия не имела, что он чувствовал. Вечерами, когда Миллер обнимал меня в постели, он просто позволял мне выговориться, рассказать о том, каким ужасным был мой день. Он умел выслушать. Но сам почти ничем со мной не делился. В прямом смысле подставлял плечо, в которое я могла выплакаться. А я так и не смогла отплатить ему тем же. Если уж на то пошло, я почти совсем не знала его. Как так случилось? Ведь я была уверена, что Миллер знал обо мне все.

– И что же ты чувствуешь? – спросила Кеннеди, как будто прочитав мои мысли.

– Прямо сейчас? – Он сосредоточил свое внимание на дороге. – Я чувствую, что мое терпение вот-вот лопнет.

Кеннеди засмеялась.

А я – нет. Миллеру наверняка тяжело было смотреть, как Мэтт пел для меня.

– Мне кажется, что после такого выступления, тебе бы тоже не помешало совершить какой-нибудь ужасно романтичный поступок, – заметила Кеннеди. – Не хочешь поставить танец с другими телохранителями? Это было бы так весело!

– Лучше бы он просто подошел к тебе и все объяснил. Вот это был бы поступок. – сказал Миллер.

Я решила положить конец этой неловкой ситуации и вмешалась:

– Согласна!

– Получи и утрись, Мэтт! – заявила Кеннеди.

Я заметила, что на губах Миллера появилась легкая улыбка, когда я заявила, что согласна с ним. Он прав. Танец Мэтта был таким нелепым позерством. Но он ничего не изменил. Он все равно переспал с девушкой своего лучшего друга. И да, он по-прежнему слал мне сообщения, но перестал ходить в школу. Из-за меня. Он и раньше старался не общаться со мной в присутствии других одноклассников. Я была его маленькой грязной тайной, и неважно, что он там пел. Миллер же, с другой стороны, всегда находился рядом. Незыблемый, как скала. В прямом смысле слова. Я посмотрела на мускулы, игравшие под его деловым костюмом. Он никогда не позволит, чтобы со мной случилось что-то плохое. А Мэтт много раз допускал подобное, после чего выпрашивал у меня прощения. Но я не была совсем уж круглой дурой.

– Знаешь, вот если ты позволишь мне заглянуть в квартиру Пруиттов, это точно будет широким жестом с твоей стороны, – сказала Кеннеди. – Мы здорово повеселимся! – Она слегка толкнула меня локтем в бок.

Да, это будет весело. Я глубоко вздохнула. Сегодня будет самая лучшая ночь на свете.

* * *

Провести Кеннеди в квартиру оказалось совсем не сложно. Ни капельки. Несмотря на пробки, мы вскоре обогнали мистера и миссис Пруитт. Оставалось только успеть пробраться в мою комнату. Назад выйти будет уже сложнее. Но я не сомневалась, что нам удастся справиться с этой маленькой загвоздкой.

Я попыталась быстро протащить Кеннеди через прихожую, но она замерла на месте.

– Эта квартира такая… – Она замолчала и повернулась на месте.

– Холодная? Вычурная? Огромная? Вульгарная?

Она рассмеялась.

– Нет. Она… жутковатая, – сказала наконец Кеннеди, когда ее взгляд упал на портрет семейства Пруиттов над вазой, которую миссис Пруитт пока еще не расколотила.

От ее слов по спине у меня пробежал холодок. А возможно, все дело было в неживом взгляде Изабеллы, глаза которой художник изобразил слишком большими. А может, я просто снова почувствовала, что за мной кто-то следит.

– Идите в комнату Бруклин, пока остальные не вернулись, – скомандовал Миллер и отдал Кеннеди ее вечернее платье.

Кеннеди перекинула платье через руку.

– Ага. Меньше всего мне хочется встречаться с Изабеллой за пределами школы.

Добро пожаловать в мою новую жизнь!

– Ее комната в противоположном конце коридора. Честно говоря, дома я вижу ее намного реже, чем в школе, – сказав это, я вдруг подумала, как это было странно. Изабелла словно избегала меня здесь, но специально искала встречи вне дома. Наверное, она просто играла роль для своего отца. Нашего отца. В его присутствии притворялась, что относится ко мне с симпатией. И чем больше я об этом думала, тем все более бессмысленным мне это казалось. Я не понимала Изабеллу. Да и не хотела ее понять, так как боялась, что в таком случае в самом деле стану одной из них.

– Но ты же видишь свою семью за обедом, – сказала Кеннеди. – Мне так нравятся подобные истории. Даже не верится, что ты теперь так живешь.

– Господи, только не заставляй меня рассказывать про семейные обеды! – попросила я со смехом.

– А можно быстренько взглянуть на вашу столовую? Я лучше смогу представить себе все эти твои эпические истории из жизни высшего общества.

– Пруитты сейчас приедут, – напомнил Миллер, читая что-то на экране своего телефона. – У вас три с половиной минуты до их появления. Давайте только быстро, а я принесу твое платье из своей комнаты. – Он ушел, не дождавшись моего ответа. Вид у него внезапно стал очень деловым и собранным.

Я не знала, расстроился ли он из-за моего поведения или нет. Возможно, просто переживал, что ему может влететь из-за того, что он пустил сюда Кеннеди.

– Столовая там. – Я схватила Кеннеди за руку, чтобы она не останавливалась и не оглядывалась по сторонам.

– Почему твое платье в комнате у Миллера? – спросила она, когда мы оказались у двери в столовую.

– Это так глупо, но я боялась, что Изабелла решит подставить меня. Хотя, возможно, она всего лишь не хотела, чтобы наши платья оказались одного и того же цвета. – Кажется, это ощущение постоянной слежки начало сводить меня с ума. Может, я просто выдумала все те злодейства, которые собиралась совершить Изабелла? Она была ужасным человеком. Но это вовсе не означало, что она изводила одну лишь меня. Наверняка от нее доставалось и другим. И список ее врагов был весьма длинным.

– Пойти на вечер в платье такого же цвета? Вот ужас-то! – со смехом сказала Кеннеди. – В какую стену Сатана бросает бокалы с вином, когда злится?

Я засмеялась и указала на дальнюю стену. Кеннеди любила слушать истории о мистере Пруитте, и я с удовольствием рассказывала их ей. Кажется, эти рассказы о моей безрадостной жизни здесь были для Кеннеди одними из самых приятных моментов в течение дня. Я подробно расписывала самые пикантные детали, лишь бы отвлечь ее от мыслей о Капкейке. И его мерзком поступке.

– Кажется, он реальный псих! – сказала она.

– Ага, и тебе реально не захочется с ним встретиться. Даже не знаю, как он отреагирует. Может вообще запретить мне общаться с тобой. А я ведь уже подписала тот договор с ним.

Надо было сначала внимательно изучить все его содержание.

Кеннеди закатила глаза.

– Как можно ненавидеть человека, которого даже не знаешь?

– Легко. Если это Пруитт, – сказала я со смехом. – А теперь пойдем наверх. Мне меньше всего хочется, чтобы Миллера уволили.

Кеннеди последовала за мной по украшенной резьбой лестнице.

– Это место точно безумное. Поверить не могу, что ты живешь в окружении всего этого золота. – Она провела указательным пальцем по золотым перилам лестницы.

– Разве это не простая краска?

Она наклонилась и постучала по металлу.

– Не думаю.

Звук открывающегося замка эхом разнесся по холлу.

– Скорее, – прошептала я и быстро взбежала по лестнице, Кеннеди помчалась за мной следом. Но когда я оказалась у двери в свою комнату, то заметила, что Кеннеди рядом нет. Она остановилась около двери, на которой была установлена новая охранная система.

– Это еще что за чертовщина? – спросила она, глядя на кодовый замок.

– Понятия не имею.

– Ты даже не спросила? Она ведь рядом с твоей комнатой.

– Миллер сказал не входить. Конечно, я проигнорировала его замечание, – ответила я со смешком. – Но когда попыталась открыть дверь, та оказалась заперта. А теперь тут установили вот это, – указала я на дисплей.

– Это прямо жутковатенько, Бруклин. Может, они там прячут нечто такое, что не хотят тебе показывать?

Я пожала плечами.

– Думаю, Миллер предупредил бы меня, будь там что-то вправда плохое.

– Да. Наверное, ты права. – Но мои слова, кажется, не убедили ее.

Однако у меня не было времени размышлять о том, что могло находиться за этой дверью. Я переживала, как бы Миллера не уволили. Этого я бы себе не простила. Тем более что мне до сих пор не удалось разобраться в своих чувствах.

На этот раз Кеннеди уже не стала сопротивляться, когда я втащила ее в свою комнату. Буквально втолкнула внутрь, услышав шаги на лестнице. Я уже собиралась закрыть и запереть дверь, как вдруг услышала ее вскрик.

Обернувшись, я поняла, почему она так расстроилась. Мое сердце сжалось.

– Что, черт возьми, тут произошло? – спросила Кеннеди.

Моя одежда. Все те красивые вещи, которые Джастин старательно развешивал в шкафу, валялись на полу, изорванные в клочья. Одежда стоимостью во много тысяч долларов, такая роскошная, что мне даже страшно было к ней прикасаться. Я проглотила комок в горле. Пострадала не только моя новая одежда. Нет. Я сделала несколько шагов и почувствовала, что сейчас расплачусь. Кое-что из моих старых вещей тоже было уничтожено. Сарафан, который всегда хвалила моя мама. Ее старые сапоги. Моя любимая пижама. Даже мои черные балетки, которые так натирали ноги. Все было изорвано.

Как же хорошо, что я сегодня надела любимые кеды. Никогда их больше не сниму.

– Нет, серьезно, что тут стряслось? – спросила Кеннеди, бродя посреди этого разгрома. Она подняла с пола дизайнерские джинсы. – Такое ощущение, что их порезали ножницами.

– Что? – Я подошла к куче на полу. Все надрезы были сделаны очень точно. Аккуратно. Целенаправленно.

– О нет, сестренка! – послышался за спиной голос Изабеллы, в котором не было ни капли изумления.

Мы с Кеннеди одновременно повернулись к ней.

В руках она держала крошечную белую пушистую собачку и улыбалась жутковато спокойной улыбкой. Она медленно погладила собаку с видом маньяка, и ее улыбка стала еще шире.

– Наверное, сэр Уилфред случайно пробрался в твою комнату.

– Сэр Уилфред? – спросила я. Оказывается, все это время у нее была собака? Но я ни разу не слышала, чтобы она лаяла.

– Да, правда он милашка? – Изабелла почесала песика за ушком.

– Когда у тебя появилась собака?

– Его привезли сегодня утром в награду за мое хорошее поведение. Когда я бываю умничкой, папа дарит мне все, что я попрошу. Потому что я у него самая любимая.

Меня затошнило.

Изабелла вошла в мою комнату. Одно ее присутствие здесь вызывало у меня тревогу и чувство незащищенности. Она вторглась на мою территорию. И это было уже не в первый раз. Собака не могла такого сделать. Как уже сказала Кеннеди, мою одежду аккуратно изрезали ножницами. А не порвали собачьими зубами и лапами. Я была права. Изабелла замышляла против меня диверсию. Но зачем она тогда спрашивала, какое платье я надену, если собиралась уничтожить весь мой гардероб и свалить вину на несчастного пса?

Изабелла подняла то, что осталось от изумрудного платья, которое я описывала ей как-то за ужином.

– Сестренка, твое платье, которое ты выбрала для вечера, испорчено. И все остальные тоже. – Она бросила платье на кучу остальной изорванной одежды. – Наверное, теперь ты не сможешь пойти на выпускной. – Она покачала головой, как будто ее это в самом деле расстроило. Но улыбка на губах говорила об обратном. – Как. Жаль. Ну ладно. – Она повернулась и собралась уходить.

– Какая же ты стерва! – бросила ей вслед Кеннеди. – Одежда порезана ножницами. Это же очевидно. – С этими словами она подняла рубашку, которая была разрезана надвое. – Это сделала ты.

– Ты называешь меня лгуньей?

– Ты сама так себя назвала. Как говорится, если обувка впору, носи ее.

Изабелла продолжала гладить своего песика.

– По крайней мере, у меня есть, во что обуться. А вот обувь Бруклин всю изгрыз сэр Улифред, – усмехнулась она. – Какая жалость. Подожди, а что ты вообще здесь делаешь, Кеннеди? – Ее губы расползлись в злобной улыбке. – Папочка! – закричала она во все горло. – Папочка, у нас тут чужие!

– Хватит орать, – прошипела я. То, что это чудовище уничтожила всю мою одежду, я еще могла пережить. Но не хотела, чтобы Кеннеди выставили вон, а Миллера уволили. О чем я вообще думала, когда пригласила сюда Кеннеди? Конечно же нас бы застукали. – Изабелла, я прошу тебя. Я сделаю все, что ты захочешь. Только скажи отцу, что все в порядке. И попроси его не входить сюда.

– Все, что я захочу? – уточнила она.

– Все. Пожалуйста.

Но было уже поздно.

Мистер Пруитт стоял в дверях с хмурым выражением лица.

Глава 24

Суббота

– Прости, папочка! – сказала с улыбкой Изабелла. – Все в порядке. Это оказалась подруга Бруклин. Я ошиблась.

Но мистер Пруитт, похоже, не обратил внимания на ее слова.

– Где Миллер? – спросил он.

– Я не знаю, – ответила я. – Это я сама тайком провела сюда Кеннеди. Он не виноват. – Я заслонила собой Кеннеди, словно этот мой жест спас бы ее от гнева мистера Пруитта.

– Не виноват? Он обязан следить за тобой круглосуточно.

Миллер следил за мной круглосуточно? Что? Я пыталась особенно не сосредотачиваться на этом его замечании. Сейчас это было не главное.

– Простите, что провела ее сюда, – сказала я. – Но…

– Это сделала твоя маленькая подружка? – спросил он, указывая на изорванную одежду.

– Что? Конечно, Кеннеди ничего такого не делала. Когда мы пришли, все уже так было. Это…

– Это все сэр Уилфред, – сказала Изабелла, перебивая меня, бросив такой испепеляющий взгляд, что я не посмела ей возразить. Я прекрасно помнила, что сказал мне однажды мистер Пруитт. Изабелла уже совершала прежде убийства. Наверное. И мне сейчас хотелось пойти на выпускной, а не отправиться прямиком в могилу.

– Да, наверное, это и правда был сэр Уилфред, – сказала я.

Мистер Пруитт покачала головой.

– Изабелла, я же говорил тебе не выпускать его из своей комнаты, пока он не пройдет курс дрессировки. Мы это обсуждали.

– Прости, папочка. Наверное, он тихонько выскользнул, когда Андерсон убиралась там. Я же говорила, что ее нужно уволить. Она во всем виновата. А не я. И не бедный мистер Уилфред. Он сам не знал, что делал. А вот Андерсон все знала.

Андерсон. Я не знала фамилий обслуживающего персонала, за исключением Миллера. Но мне стало интересно, на кого свалят вину за жестокую проделку Изабеллы. Я прикусила щеку изнутри. Мне совсем не хотелось стать причиной войны в этой квартире.

– Ладно, – сказал мистер Пруитт. – Я сам разберусь с Андерсон. Что до этого… – Он покачал головой. – Надеюсь, ты проявишь любезность и позволишь Бруклин выбрать одно из твоих платьев для вечера? Думаю, вы сможете подобрать то, что ей будет впору.

– Но, папочка…

– Никаких но. Это сделала твоя собака. Так что ты должна поделиться с сестрой. – Он повернулся ко мне, и гневное выражение тут же исчезло с его лица. – Бруклин, – сказал он, откашлявшись, – я не знаю, успела ли ты нанять себе помощника, чтобы подготовиться к вечеру, поэтому распорядился, чтобы Джастин помог тебе. Он скоро приедет. И я организую, чтобы он привез тебе новую одежду вместо той, что уничтожена. – Он вздохнул, словно общение с Изабеллой давалось ему так же тяжело, как и мне. – Твоя подруга, конечно, может остаться. Это самое малое, что я могу сделать для тебя после такой катастрофы. – Он подошел к нам и протянул руку. – Я Ричард Пруитт. А ты, наверное, Кеннеди Алькарас? Я добавлю тебя в список гостей Бруклин, получивших мое одобрение.

Мгновение Кеннеди просто смотрела на его руку.

– Рада познакомиться, – сказала она, наконец, и пожала ее. Кажется, она даже сделала маленький реверанс, а губы мистера Пруитта изогнулись в легкой улыбке.

– Я тоже рад. Вам сейчас нужно готовиться к вечеру. Если что-нибудь понадобится, сразу скажите мне. Я буду у себя в кабинете. – Он развернулся к Изабелле: – Перед тем, как уйти, извинись, принцесса.

С этими словами он прошел мимо Изабеллы и вышел из комнаты.

Вид у Изабеллы был такой, словно она сейчас взорвется.

Какое-то время мы втроем стояли в неловком молчании, пока в коридоре не стихло эхо шагов мистера Пруитта.

– Если ты думаешь, что я одолжу тебе свое платье, то просто выжила из ума, – заявила Изабелла. – И я буду с нетерпением ждать, когда ты выполнишь обещанное мне одолжение.

– Какое еще одолжение? Твой отец все равно пришел сюда. Я тебе ничего не должна.

– Да, но я сказала ему, что обозналась. Что все в порядке. Ты же сама попросила меня об этом. Я так и поступила.

Да что она за человек?

– Ты должна была сделать это до того, как он пришел сюда. Я тебе ничего не должна.

Изабелла пожала плечами.

– Как жаль. Но все же мы заключили устное соглашение, сестренка. Ты обещала сделать все, что я захочу. Ты так сама сказала. Все.

– Ты должна благодарить меня, – заметила я, – что я поддержала твою версию насчет сэра Уилфреда.

Она поцеловала песика в висок и поставила на пол.

– Но это было твое решение. Что поделать, если ты так туго соображаешь. Давай, сэр Уилфред.

Я уже хотела спросить, о чем она говорит, но в этот момент сэр Уилфред подошел к изорванной одежде на полу, задрал заднюю лапу и пописал на нее.

– Да что с тобой такое? – спросила Кеннеди, закрывая нос рукой.

– Со мной? – спросила Изабелла. – Со мной все в порядке. Я идеальна, если вы этого еще не заметили. Пойдем, сэр Уилфред. Мне нужно подготовиться к вечеру.

Пушистый песик опустил лапку и побежал за своей злобной хозяйкой.

– Глупый пес, – сказала Кеннеди, когда Изабелла ушла.

– Глупая Изабелла.

– Почему ты поддержала ее? – спросила Кеннеди. – Ведь ясно же, что собака не могла уничтожить твою одежду.

Я не хотела признаваться ей, что боялась Изабеллу. Что боялась, как бы она в самом деле не убила меня. Кажется, я себя просто накрутила. Нужно научиться противостоять ей, если я и дальше собиралась здесь жить.

– Я поняла, что с ней лучше не ссориться по пустякам.

Кеннеди плюхнулась на кровать.

– Как думаешь, что она сделает, когда поймет, что ты спрятала свое платье для вечера в комнате Миллера?

Я совсем забыла об этом и не смогла сдержать вздох облечения. Слава Богу! Теперь мне не придется переживать по поводу предстоящего вечера встречи. Вот если бы с маминым платьем что-то случилось, я точно бы расплакалась.

– Наверное, она сойдет с ума. Если только не рехнется раньше.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Это так здорово, – сказала Кеннеди. – Саботаж Изабеллы провалился. Теперь мы можем расслабиться и хорошенько развлечься.

Это был отличный аргумент.

– Если только она еще что-нибудь не задумала. – Я села на кровать рядом с Кеннеди.

– Зачем? Она уверена, что эта ее проделка помешает тебе пойти на вечер.

Я кивнула.

– Ты права, – сказала я с улыбкой. Но тут вспомнила про Андерсон. Неужели нельзя сделать так, чтобы ее, кем бы она ни была, не уволили за то, чего она не делала?

– Твой папа показался мне довольно милым.

– Мистер Пруитт мне не папа.

– Но формально…

– Я так и не видела результаты теста, – со смехом сказала я.

– Справедливое замечание. Но он встал на твою сторону в споре с Изабеллой. Никто никогда не защищал тебя от нее. Может, он не такой уж и плохой. И он разрешил мне навещать тебя. Обещал купить новую одежду. По крайней мере, он пытается. И это правда мило.

Мило? Он первым делом обвинил в происшествии с одеждой Кеннеди. Я прикусила язык. Да, мистер Пруитт старался. Я знала об этом. И все же… у меня до сих пор не было уверенности на его счет. Но, возможно, мне удастся убедить его не увольнять Андерсон. Если он и в этом поддержит меня, вот тогда стена между нами окончательно рухнет. Потому что он пытался наладить отношения. Проявлял заботу. Вел себя как отец, которого у меня никогда не было. И это хорошо. Возможно, я всему этому сопротивлялась, потому что воспринимала дядю Джима как отца. И, стоило мне только проникуться к нему любовью, как тут же потеряла его.

Тиффани, застенчивая горничная, вбежала в комнату с черными мешками для мусора.

– Мистера Пруитт сказал, что я должна здесь прибраться… – Она осеклась, увидев, какой в комнате беспорядок. – О боже. Я сейчас все сделаю. – Она тут же принялась за дело.

– Я помогу, – сказала я и начала складывать вещи в полиэтиленовый мешок, прежде чем Тиффани успела остановить меня.

– Наверное, это платье было милым, – сказала Кеннеди, тоже решив нам помочь. Она держала в руках розовое платье, которое смотрелось бы на ней просто изумительно. Я мысленно напомнила себе, что отдам ей это платье, когда Джастин восстановит мой гардероб.

– Пахнет только не очень, – заметила я, засовывая вещи в пакет для мусора.

Тиффани рассмеялась.

– Что здесь, черт возьми, случилось? – спросил Миллер. В руках он держал платье моей матери.

– Изабелла, – ответила я, схватив брюки за штанину, на которую не попала собачья моча.

Он покачал головой и посмотрел на изодранную одежду. Он выглядел таким взбешенным.

– О, вам повезло, что это платье было в чистке, – сказала Тиффани.

Вероятно, она не догадывалась, что этому мешку из химчистки уже много лет и куплен он не в Нью-Йорке. Но это было даже к лучшему. Мне не пришлось объяснять, откуда у Миллера оказалось мое платье.

– Давай я поглажу его, – сказала она и вырвала его из рук Миллера. – Ты его помнешь, – рассмеялась она.

– Прости, – проговорил Миллер.

Я бросила в мешок разорванные леггинсы и встала.

– Кто такая Андерсон? – спросила я.

Тиффани вытащила мое платье из пакета и развернула его.

– Это я.

Что? У меня вытянулось лицо. Тиффани была такой милой. И вежливой. Она смеялась над нашими шутками и не высказала никаких жалоб по поводу собачьей мочи.

– Почему вы спрашиваете?

Я проглотила комок в горле. Почему мистер Пруитт послал ее сюда, чтобы помочь нам прибраться, если собирался уволить ее?

– Просто так, – ответила я. – Вообще-то мне нужно в туалет. Я сейчас вернусь!

Мистер Пруитт не был милым человеком. Он был монстром, как и его законная дочь. И я собиралась сказать ему все, что о нем думала.

Я направилась к двери и едва не столкнулась с Джастином.

– Осторожнее, дорогуша, – сказал он, поправляя большие пластиковые контейнеры, которые держал в своих изящных руках.

– Простите, мне нужно…

– Что за чертовщина здесь случилась? – воскликнул Джастин. – Вся моя одежда! И почему так пахнем мочой?

– Миллер вам объяснит, – сказала я. – Я скоро вернусь.

– Я не против выслушать объяснения Миллера, когда он только пожелает мне их дать, – заметил Джастин, передавая Миллеру контейнеры и подмигивая ему. – Но у нас совсем мало времени, чтобы подготовиться к вечеру. К тому же, как я понимаю, мне придется делать макияж сразу двум особам, хотя времени у меня только на одну. – Он бросил взгляд на Кеннеди.

– Вот и отлично, – сказала я. – Можете начать с Кеннеди, а я приду позже. Срочно нужно в туалет. – Похоже, что они просто не хотели отпускать меня. Но когда я сказала, что дело срочное, в комнате стало совсем тихо. Вот и чудесно.

Да, было здорово, что мистер Пруитт попросил Джастина помочь и Кеннеди тоже. Но это не отменяло того факта, что он прислал Тиффани ликвидировать беспорядок, который устроила не она. Перед тем, как ее уволить. Он должен был кое в чем объясниться. Я выскочила за дверь прежде, чем кто-нибудь успел меня остановить.

Глава 25

Суббота

Не успела я выбежать в коридор, как Миллер схватил меня за запястье.

– Туалет в твоей комнате, Бруклин.

Ох уж эти дурацкие богачи с роскошными ванными комнатами прямо в их спальнях! Мне никогда к этому не привыкнуть.

– Ой, конечно. Но я все равно воспользуюсь ванной внизу, раз уж вышла. – На самом деле, я не знала, где именно находилась внизу ванная. Возможно, их было даже несколько. И одну из них я обязательно нашла бы.

Он осмотрел коридор и, убедившись, что там никого нет, прижал меня к своей груди.

– Ты можешь мне все рассказать. Ты же знаешь.

Я вдохнула знакомый запах.

– Изабелла утверждает, что это Тиффани недосмотрела за сэром Уилфредом. Мистер Пруитт собирается уволить ее.

– Кто такой сэр Уилфред?

– Новый дурацкий пес Изабеллы. Но он тут ни при чем. Все это натворила Изабелла. Одежда не была порвана собакой. Ее разрезали ножницами.

Миллер только покачал головой.

– Но я должна все исправить. Мне нужно немедленно поговорить с мистером Пруиттом.

Миллер наклонил ко мне голову.

– Знаешь, ты потрясающая. – Он смотрел на меня так, словно собирался поцеловать.

Я улыбнулась ему.

– Я не потрясающая. Просто не хочу, чтобы она осталась без работы.

Я осмотрела коридор, не было ли там кого, но в этот момент Миллер схватил меня за подбородок и поцеловал. Когда я забиралась к нему в кровать и сильно донимала разговорами, временами он целовал меня. Возможно, чтобы заставить замолчать и дать ему уснуть. А возможно, потому что ему хотелось ощутить еще большую близость со мной. Я не знала, почему он иногда целовал меня, а иногда – нет. Возможно, это зависело от того, о чем я с ним говорила. Но сегодняшний поцелуй нельзя было назвать сонным. Он был необычайно страстным. Только Миллер очень быстро прервал его.

– Хочу, чтобы ты знала, что я чувствую, – сказал он. – Я не из тех, кто привык к широким жестам. Но всегда готов тебя поддержать. Ты сейчас в полном раздрае, но я прекрасно знаю, чего хочу.

– И никаких сомнений?

Он улыбнулся.

– Ни капельки.

– Тебя могут уволить, – сказала я со смешком.

– Может, и так. Но мне все равно, если после этого ты последуешь за мной. – Он убрал мне за ухо непослушную прядь волос.

– Я думала, ты больше не хочешь, чтобы я отсюда убегала.

– Этого не хочет та моя половина, которая лишена эгоизма, что же до второй, эгоистичной? То у нее одно желание – увезти тебя как можно дальше от этих людей.

Что-то в его словах напомнило мне о фразе, брошенной мистером Пруиттом.

– Ты следишь за мной круглосуточно?

Его брови сошлись на переносице.

– Что?

– Мистер Пруитт сказал, что это твоя обязанность, круглосуточно следить за мной.

– Да, по большому счету так и есть.

Я в недоумении уставилась на него.

– Что это значит? То есть… ты… здесь… – Я посмотрела на потолок. – Здесь где-то есть камеры?

– Камеры тут повсюду, Бруклин. Их расположение указано в договоре, который ты подписала. Помнишь?

– Ой. Конечно. Ага. – Я точно ничего такого не помнила. Ведь я, по-существу, и не читала его. – Погоди. Ты что, следишь за мной, когда я… переодеваюсь?

Он отстранился от меня.

– Нет конечно. Я не смотрю на мониторы все время. И точно не слежу за тем, как ты переодеваешься. Я ведь не извращенец.

И все равно от его слов мне стало не по себе. Внезапно я начала понимать, отчего у меня возникало это чувство, будто за мной наблюдают.

– Кто еще за мной следит?

– Каждый телохранитель приставлен к определенному члену семьи.

– Значит, никто не видел, как я спускаюсь к тебе по вечерам? – Мое сердце забилось быстрее. И я не знала, в чем была причина. То ли я сердилась на Миллера за то, что он следил за мной, то ли боялась, что это мог делать кто-нибудь еще.

– В помещениях для персонала нет камер. Только одна установлена у входа на наш этаж. В них нет необходимости.

Я кивнула, хотя его ответ не до конца убедил меня.

– И сейчас за нами тоже следят?

– В этом крыле живешь только ты. – Он достал телефон, на экране которого высветились кадры с разными частями квартиры, снятыми с разных ракурсов. – Поэтому доступ к здешним камерам только у меня. – Он показал кадр, на котором были мы с ним. Кроме того, там было еще несколько других, на которых моя комната показывалась с различных ракурсов. Кеннеди и Тиффани над чем-то смеялись, а Джастин стоял, положив руки на бедра. Хорошо, хоть моей ванной там не было.

И все равно было в этом нечто неправильное. Почему Миллер не сказал, что следит за мной?

– Мне… мне правда нужно поговорить с мистером Пруиттом.

– Ты ведь не сердишься на меня?

Я стояла и смотрела, как он убирает телефон в карман. Я не сердилась на него, так как понимала, что он выполнял свою работу. И если бы я читала тот дурацкий договор, то знала бы о камерах. И все же, это было так странно. Я даже не подозревала, что он все время за мной наблюдал.

– Ты можешь поклясться, что не смотрел, как я переодеваюсь?

Миллер улыбнулся.

– Клянусь.

– Ну хорошо. – Я смущенно рассмеялась.

– Без особой необходимости я даже не проверяю записи с камер. Но я должен быть уверен, что тебе ничто не угрожает.

Что мне могло угрожать? Именно это и беспокоило. В этом и заключалась еще одна причина, по которой мне хотелось поговорить с мистером Пруиттом. Почему возникла такая необходимость? Он обещал рассказать мне, чем зарабатывает себе на жизнь, если я подпишу договор.

– Я скоро вернусь, хорошо?

Миллер улыбнулся, однако вид у него был напряженный.

– Я не сержусь. Честное слово. – Я встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

* * *

Я постучала в большую деревянную дверь кабинета мистера Пруитта.

– Войдите, – послышался приглушенный голос за ней.

Дверь была тяжелой, и она захлопнулась за мной с глухим стуком. Мне никогда еще не доводилось видеть мистера Пруитта в очках. Надо сказать, что они придавали ему еще более солидный вид.

– Что тебе нужно? – спросил он и снял очки.

Это были очки для чтения. Так странно. Он читал в них утренние газеты? Знала ли миссис Пруитт, что ему нужны очки? Кто-нибудь вообще об этом знал?

Мистер Пруитт положил очки на стол и этим жестом отвлек меня от моих мыслей.

– Вы не можете уволить Тиффани, – сказала я. – Она не виновата. Изабелла…

– Я знаю, – сказал он. – Изабелла и ее подружки изрезали твою одежду после того, как ты уехала на матч.

– Как… как вы об этом узнали?

Миллер только что сказал мне, что он один имел доступ к камерам в моей комнате.

Мистер Пруитт закрыл крышку ноутбука.

– У меня есть свои методы.

От этих слов у меня по коже пробежал мороз. Он только что практически признался в том, что тоже следил за мной. А кто еще этим занимался? Сначала я подозревала в этом миссис Пруитт. Потом узнала про Миллера. А теперь оказалось, что и мистер Пруитт был в этом замешан. Получается, что моя комната находилась на всеобщем обозрении.

Мистер Пруитт встал со своего кресла и обошел стол.

– Бруклин, я же не дурак. – Он прислонился к своему письменному столу. Я никогда еще не видела, чтобы он держался настолько непринужденно. – Сегодня днем Изабелла находилась в особенно приподнятом настроении. И было видно, что радовалась она не только предстоящему вечеру. Они с подружками, не переставая, хихикали, пока ехали в машине на игру. К тому же, из моего стола пропали ножницы. Она даже не потрудилась замести следы. Она испытывает меня.

– Испытывает в чем?

– Полагаю, она хочет убедиться, что я люблю ее сильнее, – вздохнул мистер Пруитт. – Но ты такая же моя дочь, как и она. Возможно, даже в большей степени. Потому что ты не ожесточилась под влиянием моей жены. В твоем возрасте я был во многом похож на тебя. А еще ты напоминаешь мне свою мать.

Я почувствовала, как в горле у меня возник комок. Возможно, и его сердце зачерствело из-за общения с женой. Возможно, он был добр по отношению к моей маме. Возможно, он не всегда был таким. Я видела, что он способен на добрые поступки. И он вел себя мило со мной.

– Моя жена ни за что не согласилась бы взять тебя в семью. – Мистер Пруитт наклонил голову набок, изучая меня. – Но я придерживаюсь другого мнения. И не хочу, чтобы ты менялась. Я хочу, чтобы ты обращалась ко мне, когда происходит какая-то несправедливость. Чтобы говорила мне, если я делаю что-то не так. И не хочу, чтобы ты из страха отказывалась от того, во что веришь, даже если это идет вразрез с интересами Изабеллы или моей супруги.

– Вот почему вам так нравилась моя мама? Потому что она всегда указывала вам на несправедливость?

– Я любил твою маму, потому что она была той, кем я сам никогда не мог стать. Она не переживала из-за того, что о ней подумают люди. Она была прекрасна изнутри и снаружи. Она была честной. Она была… счастливой.

Она была красивой. И всегда говорила правду. Но последние его слова особенно запали мне в душу. Потому что теперь смогу спокойно засыпать по ночам благодаря знанию, что мама всегда была счастлива. Даже в последние дни жизни она всегда улыбалась мне.

– Она была счастливой.

Даже в самые тяжелые времена. Она всегда умела рассмешить меня. Я вытерла глаза, стараясь скрыть слезы. Мама никогда не рассказывала мне о мистере Пруитте. И она ни с кем больше не встречалась. Я была уверена, что он разбил ей сердце. И что она всегда любила его.

Мистер Пруитт кивнул.

– Со мной она не могла быть счастлива. Это и к лучшему, что она ушла от меня. – Он откашлялся и выпрямил спину. – Я тебе обещаю, что не уволю Андерсон.

– Хорошо.

Он вернулся за стол, словно давая понять, что я должна уйти. Но мне хотелось обсудить с ним кое-что еще.

– Я подписала все бумаги, – сказала я. – Теперь вы можете сказать мне, чем занимаетесь.

Он улыбнулся.

– Я бизнесмен.

– Верно. – Я собралась с духом. – Но какой у вас бизнес?

– Я нечто вроде президента компании. В моей компетенции разные сферы бизнеса. – Он снова открыл крышку ноутбука.

– Но все же какие?

– Семейный бизнес. Точнее, бизнес нескольких семей.

– А вы можете рассказать подробнее? Мы ведь сейчас не на людях.

Он оторвал взгляд от экрана.

– Мы всегда на людях. Даже когда ты думаешь, что это не так.

– Что это значит?

– Я никогда не обсуждаю дела за пределами этой комнаты.

Я кивнула, хотя и не совсем поняла, о чем он говорил.

– Но вы ведь не киллер? – выпалила я машинально, не сразу осознав, что сказала.

Мистер Пруитт засмеялся.

– Киллер? – Он снова засмеялся. – Нет, разумеется. И кстати, они еще называют себя «мокрушниками».

Что? Я точно никогда раньше не слышала этого слова. И у меня внутри все опустилось от того, что он знал такие странные вещи. Но если он был не киллером, то, возможно, тем, кто их нанимал? Я вспомнила, как он спросил, не угрожала ли мне Изабелла, что задействует его ресурсы.

– Но вы пользуетесь услугами мокрушников?

Он постучал пальцами по столу.

– Бруклин, моя работа очень опасная. И эта угроза так же распространяется на членов моей семьи. И на семьи всех владельцев бизнеса. Но я предпринимаю все меры, чтобы моим близким ничего не угрожало.

– И это все, что вы можете мне сказать? Только то, что этот ваш семейный бизнес опасен?

Мистер Пруитт откинулся на спинку кресла.

– Поверь, это все, что тебе необходимо знать. Разве ты не должна сейчас готовиться к танцам?

– Мама вас боялась? Поэтому она и ушла? – Мне хотелось знать все. Все недостающие фрагменты в моей истории. Я хотела, чтобы он помог мне их дополнить.

– Я был женат, когда твоя мама забеременела. Я пытался сохранить свою семью. – Мистер Пруитт опять посмотрел на свой ноутбук. Я ожидала, что он сейчас скажет мне уйти, но он добавил: – Мне бы очень хотелось сказать, что поступил бы иначе. Но мне крайне сложно было бы избавиться от моих обязательств. Мне пришлось отпустить твою мать. Ради ее же безопасности. Она не боялась меня, хотя ей и следовало.

Я нервно сглотнула.

– А я должна вас бояться?

– Ты боишься?

Если честно?

– Немного.

Он улыбнулся.

– Мне кажется, что немного страха никогда не повредит. Ты всегда будешь начеку. И это хорошо.

– Вы так и не ответили на мой вопрос.

Он рассмеялся.

– У тебя нет причин бояться меня, Бруклин. Ты моя дочь. Я не мог сделать твою мать своей. Но ты уже моя. Ты Бруклин Пруитт. Моя фамилия защищает тебя. Ты неприкасаемая.

Неприкасаемая. Прозвище братьев Хантеров и Колдуэллов теперь распространялось и на меня. Я официально стала одной из них. А неофициально? Я никогда не буду принадлежать к их кругу.

Мистер Пруитт сказал, что теперь моя фамилия Пруитт. Означало ли это, что он изменил ее без моего согласия? Но я понимала, что этот вопрос лучше обсудить в другой день, потому что он все еще не ответил на другие мои вопросы.

– Если я неприкасаемая, то почему Миллер должен круглосуточно следить за мной?

– Потому что некоторым людям нравится прикасаться к тому, что им не принадлежит, разве это не очевидно?

– Что вы хотите этим сказать? – У меня появилось нехорошее предчувствие. Я пришла сюда, чтобы избавить от неприятностей Тиффани, но, кажется, сама могла угодить в ловушку.

– Мэттью Колдуэлл подписал договор о взаимоотношениях, но указал другую дату, не такую, как ты. Он утверждает, что ваши отношения начались на несколько недель раньше. Это означает, что ты была его девушкой еще до того, как переехала сюда. Ты в этом похожа на меня. Всегда стремишься достичь большего.

– Но Мэтт понравился мне вовсе не поэтому.

Мистер Пруитт прямым текстом пытался мне сказать, что я была золотоискательницей.

– Тогда почему же?

– Потому что я нравилась ему, даже когда была невидимкой.

– Невидимкой? – Мистер Пруитт покачал головой. – Такая, как ты, просто не может быть невидимкой. Если хочешь знать мое мнение, то тебе лучше начать встречаться с Мейсоном. Он унаследует «МЭК Интернейшнл», а не Мэтт. Мейсон – более удачный выбор.

– Для кого-то – возможно. Но не для меня.

– Значит, ты все же выбираешь Мэтта?

– Да, – мой голос прозвучал твердо, но всердце не было такой же решимости. Я любила Мэтта. Это правда. Но он… Боже, я ведь так и не смогла его по-настоящему узнать. И он любил меня недостаточно сильно.

– Хорошо. В таком случае, я изменю дату на документе. Чтобы она совпадала с той, которую поставил Мэтт.

Мистер Пруитт открыл ящик стола и начал перебирать папки.

– Вот. – Он передал мне сначала копию Мэтта, а потом – и мою.

Мэтт поставил более раннюю дату: вечер по случаю дня рождения его отца. Он пошел за мной в туалет, когда я порезала руку. Именно тогда все и началось. Это было так мило и так самонадеянно. Потому что в то время я еще не была его девушкой. Черт, я даже сейчас едва ли ею являлась.

– И, возможно, тебе стоит поучиться на моих ошибках и перестать шастать по этажу для прислуги между полуночью и шестью утра. Если это продолжится, мне придется выяснить, к кому ты ходишь, и уволить этого человека. Надеюсь, мы друг друга поняли?

О Боже. Конечно, ему все было известно! Но, судя по всему, он не знал, что это Миллер. Хотя бы об этом мне не придется беспокоиться.

– Ничего не произошло. Я…

– Мы поняли друг друга? – повторил он.

Отпираться было бесполезно. Он все знал.

– Да.

– Чудесно. Мне нужно вернуться к работе. Но, прежде чем уйти, загляни ко мне еще раз. Я хотел бы сфотографироваться с тобой в вечернем платье. Чтобы поставить эту фотографию на свой стол. – Мистер Пруитт дружелюбно улыбнулся мне. Но эта улыбка совсем не сочеталась с той угрозой, которая только что прозвучала в мой адрес.

Глава 26

Суббота

Когда я вошла в свою комнату, то сразу же отвлеклась от мыслей о недавнем разговоре с мистером Пруиттом. Кеннеди сидела на кровати и болтала с Джастином, который красил ей ногти. Ее волосы были подняты наверх и накручены на большие бигуди. Я, кажется, еще ни разу не видела, чтобы она так широко улыбалась. Мне тоже захотелось отвлечься хотя бы на одну ночь и думать только о танцах и веселье.

Кроме того, Миллера в комнате не оказалось. Значит, я не могла поговорить с ним. Спускаться на этаж для обслуживающего персонала было бы сейчас крайне неразумно. Мистер Пруитт явно следил за мной. И я не хотела давать повод уволить Миллера.

– Тебе нравится этот цвет? – спросила Кеннеди, показывая свои фиолетовые ногти, идеально сочетавшиеся с платьем.

– Замечательно, – сказала я, садясь рядом с ней на кровать. – Джастин, объясните мне, вы ассистент, стилист, а еще…

– Самопровозглашенный мастер макияжа! – Он убрал кисточку обратно во флакон с лаком. – Ваш отец позвонил и попросил порекомендовать кого-нибудь, и я порекомендовал самого себя. Я знал, что вы будете очень ценной клиенткой. А теперь – выбирайте цвет. У нас мало времени. – Он открыл один из пластиковых контейнеров, которые принес с собой. Внутри оказалась целая радуга из разноцветных лаков, фен, несметное множество заколок-невидимок и куча флаконов с лаками для волос. И как у одного человека может быть столько лака для волос? Я вдруг поняла, почему волосы Джастина всегда так идеально уложены.

– Если времени совсем нет, можете не красить мне ногти, – сказала я. – Никогда их не красила.

– Чушь! Всегда можно найти время, чтобы выглядеть отпадно! – Он выбрал из всего многообразия флаконов серебристый лак с блестками. – Как насчет этого?

Кеннеди кивнула в знак одобрения.

Серебристые блестки – это здорово. Я почувствовала, как мое лицо расплывается в улыбке.

– Хорошо.

– Я ведь могу и привыкнуть к этому, – сказала Кеннеди и подула на свои ногти. – Ой, а вот и наши напитки!

Я подняла взгляд и увидела Тиффани, появившуюся с подносом, на котором стояли стаканы, до краев наполненные прозрачной и пузырящейся жидкостью.

Мне вспомнилось, как я приезжала домой к Хантерам, чтобы поработать над нашим школьным проектом. Тогда их дворецкий принес нам алкоголь, хотя мы все были несовершеннолетними. Почему взрослые допускают такое?

– Ты попросила принести напитки? – поинтересовалась я.

– Нет. Она сама предложила, – сказала Кеннеди и взяла с подноса стакан. – Не волнуйся. Это просто газированная вода. А не пунш.

Я рассмеялась. Из-за газировки точно не стоило переживать. Поэтому я тоже взяла стакан.

– Спасибо большое, Тиффани.

Она улыбнулась.

– Принести вам еще что-нибудь? Барбара только что вытащила из духовки шоколадные булочки.

Мы с Кеннеди переглянулись.

– Мы бы с удовольствием отведали булочек, – сказала Кеннеди легкомысленным тоном, похожим на тот, которым говорила Изабелла.

Тиффани засмеялась.

Я вдруг поймала себя на мысли, что Кеннеди гораздо быстрее, чем я, привыкла бы к такому стилю жизни. Но потом поняла, что она просто развлекалась. И Тиффани тоже.

– Сию минуту, мэм, – сказала она, и мы все засмеялись.

– Клянусь Богом, девочки, если вы испортите маникюр, я ничего не стану переделывать, – сказал Джастин и вырвал у меня стакан с газировкой. – Сидите спокойно.

– Слушаюсь, сэр.

Он тоже засмеялся, но потом слегка шлепнул меня по руке, когда я опять заерзала.

– Эта комната не такая ужасная, как остальная квартира, – заметила Кеннеди. – Мне нравится цвет стен. Здесь все такое легкое и воздушное, и хорошо, что запах мочи совсем выветрился. Мне это напоминает пляжный домик, куда мы ездили, когда я была маленькой.

– Мистер Пруитт выбрал цвет, – сказала я.

– Нет.

– Да.

– Интересно. Наверное, остальную квартиру обставляла его жена? Кто бы мог подумать, что он такой бодрый и жизнерадостный человек?

Джастин улыбнулся, но потом тут же нахмурился, увидев изъян в своей работе, который полностью ускользнул от моего внимания.

– Мама любила желтый цвет, – сказала я. – И он вспомнил об этом.

– Как мило. – Кеннеди дотронулась до бигуди на своей голове.

– Не смейте к ним прикасаться! – возмутился Джастин. – Нужно время, чтобы все закрепилось! – Он закрутил колпачок флакона с лаком. – Так, и что же мне сделать с вашими волосами? – спросил он, всунув мне в руку стакан с газировкой.

Я даже не знала, что ему предложить. Никогда прежде не укладывала волосы.

Он посмотрел на меня еще несколько секунд, после чего щелкнул пальцами.

– Придумал! Это будет суперкруто! Вам точно понравится! – его голос стал выше где-то на двенадцать октав, а глаза вылезли из орбит, когда он сказал «точно понравится».

Похоже, он упивался собой. Но я доверяла его вкусу. Одежда, которую он помогал подобрать, отлично на мне сидела. Джастин хорошо знал свою работу. Он сказал, что однажды хотел бы заниматься подготовкой свадеб. И я не сомневалась, что он справится с прической.

Кеннеди подняла камеру, стараясь держать ее очень аккуратно, чтобы не испортить маникюр, и сфотографировала меня.

– Нет, правда, это самый чудесный день в моей жизни. Не хочу забывать его. Вы можете сфотографировать нас вместе? – спросила она Джастина и протянула ему камеру.

– Обещаете не трогать больше волосы? – спросил он.

Она кивнула.

Джастин взял у нее камеру.

– Скажите «сы-ы-ыр»! – скомандовал он.

Я постаралась улыбнуться пошире. Кеннеди была права. Мне тоже не хотелось забывать этот день. Мы буквально устроили салон красоты на дому. К тому же Кеннеди разрешили навещать меня, когда ей этого захочется.

– А куда подевался твой новый мобильный? – спросила она, забирая фотоаппарат у Джастина.

– Он в тумбочке.

– Почему?

– Потому что достал меня.

Кеннеди засмеялась и подошла к тумбочке.

– И почему же он тебя достал. У него много новых функций, которых нет в моем мобильном. – Она достала телефон и включила его. Он тут же зажужжал у нее в руке. – Ого!

– Что?

– У тебя столько пропущенных звонков и сообщений от Мэтта, – радостно воскликнула она и начала зачитывать их мне.

– «Бруклин, пожалуйста, позволь мне все объяснить», – сказала она низким голосом.

– «Я никогда не спал с Рейчел. Клянусь Богом».

– «Ты не можешь просто выкинуть меня из своей жизни».

Я проглотила комок в горле. В течение всей недели «Неприкасаемых» не видели вместе. Вероятно, их дружба дала трещину так же, как и мои отношения с Мэттом. Возможно, в тот самый момент, когда Джеймс разбил кулаком окно. Мэтт все потерял. Я могла себе представить, что он чувствовал.

Кеннеди прокрутила сообщения.

– У тебя здесь куча сообщений, Бруклин. Как ты можешь все их игнорировать? Ой, а это еще лучше.

Она продолжила читать:

– «Я сделаю что угодно, лишь бы вернуть тебя. Скажи хотя бы слово».

– «Давай встретимся внизу. Пожалуйста».

– «Мистер Пруитт больше не пускает меня к тебе, так как нашел какое-то несоответствие в наших копиях договора о взаимоотношениях. О чем он говорил?»

– «Прости, что не рассказал тебе всю правду и поставил в такое глупое положение за ланчем. Я должен был сказал тебе. Но между нами с Рейчел ничего не было. Изабелла все не так поняла. И начала шантажировать меня. Ты же знаешь, как я пережевал за Джеймса. Ты знаешь, что это причинило бы ему боль. Я не понимаю, почему ты не веришь мне».

– «Бруклин, я никогда не врал тебе. Никогда».

– «Тебе станет легче, если я выставлю себя дураком?»

Кеннеди оторвала взгляд от телефона.

– Бруклин, ради тебя он выставил себя дураком. Хотя и не знал, получится ли у него добиться своего, ведь ты его полностью игнорировала. Это так романтично. – Она со вздохом прижала телефон к груди.

– Что он сделал? – поинтересовался Джастин, начиная колдовать над моими волосами.

– Для того, чтобы разозлить меня? Или попытаться вернуть?

– Что вас разозлило, я более-менее понял. Переспал с кем-то еще, когда вы встречались.

– Нет, мы тогда еще не встречались. До этого.

Джастин опустил щетку для волос.

– Почему же вы на него сердитесь? Он не может изменить свое прошлое.

– Потому что он не рассказал мне об этом. – И причинил боль своему другу, которого, по его словам, пытался защитить. Если Мэтт и защищал кого-то, то только самого себя.

– А вы рассказывали ему о своих прежних отношениях? – спросил Джастин и прижал щетку к своему бедру с таким видом, словно собирался стукнуть меня ею.

– Нет. Но у меня до него ни с кем не было отношений. Так что и рассказывать нечего.

– Ох, дорогая моя! Этот мальчик завалил вас смсками. А еще один красавчик так и пожирает вас глазами. – Он махнул рукой в сторону двери, и я сделала вывод, что речь шла о Миллере. – Вообще, не вижу, что у вас за проблемы?

Я и сама теперь, кажется, этого не понимала.

– Я бы многое отдал, чтобы оказаться на вашем месте. Как жаль, что все стоящие парни – натуралы. – Джастин снова начал заниматься моей прической.

Может, он был прав. Не насчет натуралов. По этому поводу я ничего не могла сказать. Но мое положение действительно выглядело не таким уж и плохим.

Кеннеди положила телефон себе на колено и прочитала еще одно сообщение:

– «Бруклин, я люблю тебя. Ни за что бы не признался в этом, будь это не так. Я никогда еще никому этого не говорил. И ни к кому не испытывал таких чувств. Я не хочу тебя терять. Пожалуйста, поговори со мной. Ты нужна мне».

Я поджала губы.

– Ты должна написать ему ответ, – сказала Кеннеди. – А вдруг он говорит правду? Что, если он на самом деле не спал с Рейчел? И произошло одно большое недоразумение?

Я посмотрела на телефон. Мне нужно было выслушать Мэтта. Я должна была сделать это ради него.

– Прежде чем напишете ему ответ, скажите, во имя Джуди Гарленд, что такое договор о взаимоотношениях? – поинтересовался Джастин. – Какой-то сексуальный фетиш? Если так, я хотел бы получить копию для себя.

– Нет, – рассмеялась я. – Просто мой отец чокнутый, и ему нужно знать все о моих делах.

Кеннеди ойкнула от удивления.

Но я сама уже поняла, что сказала. Я впервые назвала мистера Пруитта «отцом». При этой мысли мне вдруг стало хорошо и тепло на душе. У меня был папа. И он вел себя как подобает отцу.

– Ваш отец платит щедрые чаевые, – заметил Джастин. – Неужели он может быть таким ужасным?

– Если бы понятие «плохой» и «хороший» определялось размером чаевых, то моя жизнь стала бы намного проще.

Но Джастин сделал правильное замечание. Монстр вообще не стал бы оставлять чаевых. Мой отец не был монстром. Я посмотрела на смски. Возможно, монстром была я.

Я быстро напечатала ответ Мэтту: «Ты все еще собираешься на выпускной?»

Ответ пришел почти сразу же: «Да. Я приеду за тобой через час».

Конечно он ухватился за эту возможность. Только я не собиралась уступать ему и позволять подвозить себя. Я уже определилась, с кем поеду на вечер. Мы с Кеннеди чудесно проведем время безо всяких драм.

«Тогда увидимся на месте».

Телефон снова зажужжал.

«Оставишь для меня танец?»

«Обязательно».

Я отправила ответ прежде, чем успела передумать. Дам Мэтту шанс объясниться, пока мы с ним будем танцевать.

Глава 27

Суббота

– Ух ты! – воскликнула Кеннеди, когда Джастин закончил с моими макияжем и укладкой. – Бруклин, ты смотришься просто потрясающе!

Я улыбнулась и окинула ее взглядом.

– Нет, это ты потрясающе смотришься.

Джастин накрасил ее первой, и она выглядела на все сто. Благодаря подводке и туши ее глаза казались еще ярче. Джастин убрал бигуди, которые придали дополнительную пышность ее волосам. Капкейк просто умрет от раскаяния!

– Спасибо, – ответила она с улыбкой. – Но я говорила серьезно. – Она схватила косметическое зеркало и поднесла его ко мне.

Я была в точности как моя мама. От этого зрелища у меня даже перехватило дыхание. Мои волнистые волосы каскадами падали мне на плечи. Я не привыкла к такому яркому макияжу и казалась с ним такой взрослой. Я быстро заморгала, чтобы вдруг не расплакаться. Все говорили мне, что я похожа на нее. И сейчас, глядя на свое отражение, у меня создалось впечатление, что я смотрю на почти точную ее копию.

Джастин был самым талантливым художником из всех, кого я встречала. Как бы я хотела, чтобы он делал мне макияж каждый день! Впервые за многие месяцы я ощутила особую близость с мамой. Я даже не знала, как мне реагировать: расплакаться или обнять зеркало. А потом мой взгляд упал на корону у меня на голове, кристаллы которой сияли и переливались.

– Я… я не могу так пойти, – сказала я.

– Что это значит? – Кеннеди отняла у меня зеркало. – Ты сейчас так похожа на свою маму, чья фотография всегда стояла на тумбочке у дяди Джима. И ты такая красивая! Мы заставим Мэтта окончательно потерять голову.

– Нет, я не об этом. – Я покачала головой и повернулась к Джастину: – Вы проделали фантастическую работу, но корону придется снять.

– Почему? Дорогуша, вы выглядите превосходно. Когда вы выйдете из этой комнаты, все будут смотреть только на вас.

– Королевой вечера выбрали Изабеллу, – сказала я. – Только она может носить корону. Она убьет меня, если я появлюсь в таком виде.

Джастин рассмеялся.

– Наверное, королевой стоило бы выбрать вас, – сказал он. – Что стало бы хорошим уроком для этой гадкой стервы. И научило бы ее хорошим манерам.

От его слов мне самой захотелось рассмеяться. И не потому, что в них было что-то особенно смешное. А потому, что Роб тоже говорил нечто похожее про Изабеллу. Возможно ли, что Роб тоже?.. О чем я вообще думаю? Мне нужно поскорее снять корону!

– Я пока только в десятом классе и не могу победить. Пожалуйста, снимите ее. – Я поднесла руку к голове, но Джастин оттолкнул ее.

– Вы настоящий шедевр, – сказал он. – Законченный образ. Неужели вы хотите испортить мою работу? А теперь, девочки, давайте наденем ваши платья, пока я с вами не заработал себе сердечный приступ! – Плавной походкой Джастин направился к нашим нарядам. Кажется, чем больше он сердился, тем сильнее начинал раскачивать бедрами.

– Да ладно тебе, Бруклин, – сказала Кеннеди. – Пошли Изабеллу куда подальше. Она в прямом смысле уничтожила всю твою одежду. А потом еще заставила своего дьявольского песика пописать на остатки. И свалить всю вину на меня. Она заслуживает того, чтобы ее поставили на место.

– Я знаю. Но боюсь того, что она после этого может со мной сделать.

– Тебе нечего бояться. Я всегда буду рядом.

– Только не тогда, когда я вернусь домой.

Боже, неужели я назвала эту жуткую квартиру своим домом?

– Может, ты уговоришь отца, чтобы он позволил мне переночевать у тебя? Да ладно, не переживай. Сегодня нам будет весело! – С этими словами Кеннеди встала и подошла к Джастину.

Изабелла меня точно убьет. Я даже не стала больше смотреться в зеркало. Возможно, если я смогу убедить себя, что на мне нет никакой короны, она волшебным образом исчезнет? Точно так же как Джастин, благодаря какому-то волшебству, сделал меня точной копией мамы.

Мы с Кеннеди переоделись. Она совершенно не стеснялась присутствия Джастина. Я же смущенно прикрывала грудь, пока натягивала платье. Он подошел ко мне сзади, пока я пыталась дотянуться до молнии на спине, чтобы застегнуть ее.

– Вот так! – сказал он и застегнул молнию. – Платье сидит идеально. И к тому же оно винтажное. Это настоящая бомба!

Я посмотрела на мамино платье. Может, я стала так на нее похожа не благодаря волшебству, а просто потому, что выросла?

– Повернитесь! – попросил Джастин.

Я вспомнила, как мама кружилась на месте, когда мы с ней танцевали на кухне, и улыбнулась. Я повернулась, и складки на юбке разлетелись во все стороны. Платье и правда сидело на мне идеально. Я чувствовала себя в нем Золушкой.

– Что за дьявол? – возмутился Джастин. – О боже, нет. Просто. Нет!

– Что? – спросила я.

– Ваша обувь. – Он приподнял подол платья и с ужасом посмотрел на мои кеды. – Вы должны немедленно переобуться.

– Но я не могу их здесь оставить без присмотра. Изабелла решила уничтожить все, что принадлежит мне. К тому же они круто смотрятся с этим платьем.

– Нет, – заявил Джастин тоном, не терпящим возражений. Выглядел он при этом был очень серьезно.

– Но, Джастин…

– Нет. И еще раз нет. Корону нельзя носить с кедами.

– Изабелла уничтожила всю ее обувь, – сказала Кеннеди. – Ей больше нечего надеть.

– Разве у вас нет миллионов долларов? – спросил Джастин. – Я все равно уже опоздал к следующему клиенту, поэтому прямо сейчас пойду и куплю вам туфли, если вы заплатите мне хорошие чаевые. А меня сейчас устроят любые чаевые, так как ситуация критическая, нужно спасать ваш образ.

Кеннеди схватила его за руку.

– Эти кеды купила ей мама. Мне кажется, они милые. Бруклин, в них ты просто рок-звезда.

– Ты думаешь? – Я приподняла подол платья и посмотрела на свои кеды.

Джастин взглянул на них с ужасом, а потом поморщился и отвернулся.

– Да, есть что-то от рок-звезды, – согласился он.

Я понимала, что он говорил так из вежливости, но все равно была ему за это признательна.

Он хлопнул в ладоши, показывая, что дискуссия окончена.

– Даже если вы сильно вспотеете во время танцев, ни в коем случае не вытирайте лицо. Промокайте его. Это важно, леди. И тогда ваш макияж и прическа спокойно доживут до полуночи.

Полночь? Все, мне надоели эти совпадения с Золушкой!

– Джастин, вы просто моя фея-крестная.

– Вы только что назвали меня феей? – Он положил руки на бедра. – Вы хотя бы представляете, как оскорбительно мне это слышать?

– Ой… я… я не хотела…

Он засмеялся, а потом наклонился и обнял меня.

– Я просто пошутил. Убейте их всех наповал. И позвоните мне, когда решите пойти на следующий вечер. Я принесу тиару побольше. – Он подмигнул и выпустил меня из объятий. – Мне нужно бежать. Даже не верится, что из-за вас двоих мне придется опоздать. А я никогда не опаздываю! – Он схватил свои коробки с косметикой и поспешил к двери.

– Я его просто обожаю! – сказала Кеннеди.

Я засмеялась:

– Я на девяносто девять процентов уверена, что он гей.

– Почему только на девяносто девять? Подруга, он абсолютный гей. Я в этом не сомневаюсь. Поверь, я не хочу встречаться с ним. Я вообще еще долгое время ни с кем не захочу встречаться. Просто он нереально крутой.

– Это точно.

– Но будь он натуралом, я не раздумывая выскочила бы за него замуж. Мне нравится, когда меня так ублажают. Может, как-нибудь повторим?

Я рассмеялась.

– Надеюсь, что в самое ближайшее время. У меня сейчас такое чувство, что мы попали на какой-то конкурс по макияжу.

– Гей придумывает образ для гетеросексуальной девушки-подростка, – сказала Кеннеди.

– Нужно подсказать эту идею Джастину.

– Обязательно. Я сейчас забегу в туалет, и мы сможем идти, хорошо?

Я кивнула, и Кеннеди ушла в ванную. Даже она сразу поняла, что ванная комната располагалась внутри моей спальни. Я прикусила нижнюю губу. Мне так хотелось расспросить ее про Феликса. Я помнила, как она проговорилась, что все время влюблялась в наркоторговцев. И сказала это во множественном числе. А кроме Феликса и Капкейка других наркоторговцев я не знала. Мне хотелось, чтобы она была со мной откровенной. Но не могла выуживать у нее эту информацию.

Однако, неважно, хотела Кеннеди делиться со мной сокровенным или нет, я все равно собиралась сегодня вечером все исправить. Сначала я должна поговорить с Феликсом и извиниться перед ним. После той драки у него дома он избегал меня на уроках физкультуры. И чем больше я об этом думала, тем сильнее понимала, насколько оказалась неправа. Я очень сожалела, что подвела его, и должна была сказать ему об этом. А потом как-то нужно сделать так, чтобы они с Кеннеди стали танцевать вместе. Если она не хотела признаться мне в своих чувствах к Феликсу, то, возможно, она призналась бы ему самому. Операция «Феликс». Теперь, когда я придумала название, можно было воплощать ее в жизнь.

– Ты готова? – спросила Кеннеди. Она вышла из ванной, поправляя локон, выскользнувший из ее высокой прически.

– Угу. И перестань трогать волосы, а то у Джастина случится инфаркт прямо в дороге.

Она опустила руку.

– Ты права. Не забывай, что лицо нужно промокать, а не вытирать, и тогда весь вечер будем выглядеть отпадно. – Она взяла меня под руку, и мы вышли из комнаты в коридор.

Около лестницы мы обе замерли, так как увидели нечто неожиданное. Я думала, что Изабелла давно уже уехала, чтобы выполнять свои странные обязанности королевы бала. Но нет, она стояла в прихожей вместе со своими подружками. Они хихикали и фотографировались. Их спутники почти все были на одно лицо, в одинаковых черных смокингах. За исключением Мейсона Колдуэлла. Он был одет точно так же, однако смокинг сидел на нем совершенно по-другому. Я понятия не имела, знал ли обо мне и его брате. Но не собиралась это выяснять. Тем более, в присутствии Изабеллы.

– Нам лучше вернуться, – прошептала я, и в эту минуту Изабелла обернулась.

Выражение ее лица можно было описать исключительно как злобное. Я невольно попятилась назад, хотя нас разделяла целая лестница.

– Сестренка, что это на тебе? – спросила Изабелла со смехом. – Выглядит как нечто прямиком из восьмидесятых.

Я бы наверняка попыталась прикрыть платье руками, если бы Кеннеди по-прежнему не держала меня под руку. Она дернула меня за локоть.

Я знала, чего хотела от меня Кеннеди. Если я собиралась положить всему этому конец, нужно было дать Изабелле отпор. Я старалась держать голову высоко, несмотря на ее обидные колкости.

– Это платье моей мамы. – Совсем не те слова, которые могли бы отпугнуть врага. Не знаю, почему я решила, что эта личная информация поможет мне в сражении с чудовищем.

Изабелла засмеялась.

– Ты надела поношенную вещь? Какая же ты жалкая, боже!

Я посмотрела на свое платье. Оно было очень красивым, пусть и старым. И Джастин сказал, что оно винтажное.

– А в твоей тиаре, конечно, настоящие бриллианты?

Вопрос прозвучал как риторический, поэтому я не сказала ни слова.

– Моя милая, страшненькая сводная сестра. Сними корону, ты ее не заслуживаешь. А потом сделай этому миру одолжение, закройся в своей комнате, чтобы не пугать всех своим уродством. Все равно никто не захочет с тобой танцевать.

– Изабелла, – перебил ее Мейсон. – Может, хватит?

– Нет, я еще не закончила…

– Бруклин, ты выглядишь просто охрененно! – сказал он. – И я знаю, что мой брат ждет не дождется встречи с тобой.

Мои щеки покраснели.

Изабелла молча раскрыла рот. Очевидно, она не привыкла к тому, что ее обрывали на полуслове. Обычно она всех перебивала.

– Мейсон, а кто тебя пригласил сюда? – злобно бросила она.

– Моя девушка Лейси. – Он указал на одну из подружек Изабеллы.

– Чертова Лейси, – пробормотала себе под нос Изабелла, но сказала это достаточно громко, чтобы все услышали.

Я готова была поклясться, что остальные подружки Изабеллы в эту минуту отодвинулись от девушки, про которую шла речь. Бедная Лейси!

– Тогда выметайтесь отсюда оба! – сказала она Мейсону и Лейси. – Когда общаешься с уродами, сам становишься уродом.

Мейсон облокотился на один из столиков, на котором стояла декоративная ваза. Несмотря на свои внушительные размеры, он сделал это так, что столик даже не покачнулся.

– Но ты сама с ней только что общалась, Изабелла. Значит, и ты тоже стала уродиной?

Лейси набралась храбрости и засмеялась.

Изабелла глубоко вздохнула, вид у нее был такой, словно она сейчас взорвется.

– Не цепляйся к словам. Все это неважно. Сестренка, ты не пойдешь на танцы. Будь душкой, возвращайся к себе в комнату. Немедленно!

– Она не собака, – сказала Кеннеди.

– Верно. – Изабелла посмотрела на нее со злобой. – Она не грязная и не живет на помойке. В отличие от тебя.

– Я убью ее…

Я схватила Кеннеди за руку, не позволив ей сбежать с лестницы вниз и учинить расправу над Изабеллой. Хотя та этого и заслуживала.

Изабелла прижала ладонь ко рту и подавила смешок.

– Кеннеди, ты прямо как с цепи сорвалась.

Кеннеди снова попыталась вырваться, но я не отпустила ее руку.

– Успокойся, – сказала я. – Мы сейчас вернемся ко мне в комнату и уедем после того, как вы закончите здесь фотографироваться.

– Нет. Ты не поедешь на танцы. Заруби себе это на своем уродливом носу.

– Почему ты не хочешь, чтобы я пошла на вечер?

– Потому что я так решила.

– Это не ответ, Изабелла. Почему тебе так нравится мучить меня? За что ты меня ненавидишь? Что я тебе сделала? Неужели мы не можем начать все с чистого листа? Или, по крайней мере, вести себя друг с другом вежливо?

Она так сильно поджала губы, что они стали почти невидимыми.

– Все в порядке, принцесса? – спросил мистер Пруитт, выходя из своего кабинета. – Или мне лучше сказать, королева?

Изабелла резко развернулась.

– Да, папочка! Мы просто шутим, – в ее голосе появилась приторная сладость.

– Ты такая красивая, – сказал он.

Изабелла широко улыбнулась и поправила корону на голове.

– Сестренка только что сказала мне, что она неважно себя чувствует. Я так за нее переживаю. Думаю, ей лучше остаться дома.

Что за черт? Неужели она готова была соврать, лишь бы не пустить меня на выпускной? Как она могла?

Глава 28

Суббота

Мистер Пруитт поднял глаза и заметил меня наверху лестницы. На мгновение я испугалась, что мой вид привел его в ужас. Ведь на мне в самом деле было платье восьмидесятых годов. Не винтажное. Просто старое. Я буквально почувствовала его смущение. Но не могла понять, смутился ли он от того, что внезапно увидел меня, или ему просто стало за меня стыдно. А потом он улыбнулся. И это была настоящая, самая искренняя улыбка, которую я только видела на его лице.

– Бруклин, у меня аж дух захватило от твоего вида!

Папа считал меня красивой. Я не была уродиной. Я не заслуживала того, чтобы сидеть, заперевшись у себя в комнате. Он позволит мне поехать на вечер.

Мистер Пруитт поднялся по ступеням и остановился около меня.

– Она хранила его все эти годы? – С этими словами он дотронулся до ткани платья. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь меня. Словно в этот момент перед ним возник совершенно другой человек.

– Так вы знали, что моя мама носила его?

Мистер Пруитт снова улыбнулся.

– Я купил ей это платье. – Он убрал руку с бретельки.

Мама хранила его все эти годы.

– Ты выглядишь так же великолепно, как она.

– Спасибо. – Я едва не добавила слово «папа». Сама не знаю почему. Возможно, потому что в это мгновение он смотрел на меня так, словно действительно испытывал любовь ко мне. К моей маме. Словно я не была ошибкой.

– Ты в самом деле плохо себя чувствуешь? – Он осторожно прижал тыльную сторону ладони к моему лбу. – Лоб не горячий. Но, возможно, стоит позвать доктора Уилсона? – Он начал доставать свой мобильный.

– Со мной все в порядке, – прошептала я. – Изабелла не хочет, чтобы я ехала.

Мистер Пруитт нахмурил брови.

– Ты уверена? – также шепотом ответил он.

– Абсолютно.

– Тогда я все улажу. – Он улыбнулся мне. – Я так рад, что тебе стало лучше, – продолжил он уже громче, чтобы все услышали его. – Пойдем, я хочу сфотографироваться с тобой. – Он протянул мне руку. – И вы тоже, мисс Алькарас. – Мистер Пруитт протянул вторую руку Кеннеди.

Кеннеди засмеялась и взяла его под руку.

Я не удержалась и посмотрела на Изабеллу, пока отец вел нас вниз по лестнице. Ее взгляд просто сочился ядом. И это было бесценное зрелище.

– Не возражаете, если я вас сфотографирую? – спросила Кеннеди, доставая из-за спины фотоаппарат.

– Буду рад, спасибо, – ответил мистер Пруитт. – Эта тиара идет тебе, – добавил он, прежде чем Кеннеди успела нас заснять.

Он не назвал меня принцессой, как Изабеллу. Но для меня это было почти то же самое. Я улыбнулась еще шире, когда Кеннеди снова сфотографировала нас.

– Сделаешь для меня копию? – спросил мистер Пруитт.

– Только если разрешите мне переночевать сегодня у вас, – ответила Кеннеди.

Он рассмеялся.

– Ты выставляешь жесткие условия. Но хорошо. – Он повернулся к Мейсону. – Мейсон, подойди сюда. Не хочешь тоже сфотографироваться с Бруклин?

О Боже! Я вспомнила наш недавний разговор с мистером Пруиттом. О том, что он считал Мейсона лучшей кандидатурой для меня. Неужели он в самом деле надеялся свести нас вместе? От этой мысли мне захотелось рассмеяться. Потому что он вел себя как заботливый отец. И я была немного смущена и чуствовала себя неловко за поведение своего отца.

Мейсон пожал плечами и подошел ко мне.

– Как ты? – спросил он. Ему даже не понадобилось кивать в сторону Изабеллы, я и так сразу поняла, что он имел в виду.

– Уже привыкла.

– К такому нельзя привыкать. – Он улыбнулся в объектив камеры.

Я подняла на него взгляд.

– Это, типа, новая норма, да?

– Ты всегда можешь заночевать у нас. Джеймс и Роб часто у нас зависают.

Я этого не знала.

– Ну, то есть раньше так было. – Он засунул руки в карманы.

Раньше? Они перестали приезжать после той драки? Чего-то такого я и ожидала. В последние дни я не видела «Неприкасаемых» всех вместе. Но все равно мне стало грустно от этих слов. Они вчетвером были лучшими друзьями. Почему все разрушилось из-за одного секрета? Разве представители элиты не держатся на плаву исключительно благодаря тайнам и силикону?

– Не могу, – ответила я. – Мистер Пруитт правда очень строгий. И я даже не знаю, как теперь обстоят дела у нас с Мэттом.

– Зато я знаю. Мэтт никогда еще никем так не увлекался. – Мейсон внимательно посмотрел на меня. – Ты должна дать ему еще один шанс. Без тебя он сам не свой.

Мейсон имел репутацию плейбоя. Все в «Эмпайр-Хай» знали об этом. И мне было удивительно слышать от него такие слова. Сначала он рассказал мне о расколе, произошедшем между Хантерами и Колдуэллами. А теперь еще и о том, как скучал по мне его младший брат. Возможно, я и ошибалась, но, похоже, Мейсон Колдуэлл был не таким уж прожженным циником.

– Пора ехать, – объявила Изабелла.

– Бруклин и мисс Алькарас поедут вместе с вами в лимузине, – сказал ей мистер Пруитт.

– Но, папочка. Она не может ехать. На ней корона, а ведь ее не выбирали королевой. Это несправедливо.

– Веди себя хорошо со своей сестрой, иначе останешься дома.

Изабелла выпучила глаза.

– Но…

– Никаких но. – Он повернулся ко мне. – И вот еще, Бруклин, если почувствуешь себя неважно, сразу же звони. Я приеду за тобой.

Такая опека могла показаться глупой и чрезмерной. Но я все равно улыбалась до ушей.

Мистер Пруитт вернулся в свой кабинет и закрыл за собой дверь.

На секунду в прихожей воцарилась зловещая тишина.

– Я скорее провалюсь под землю, чем позволю вам ехать в одном лимузине с нами, – заявила Изабелла. – Пойдемте, леди. Мы уезжаем.

– Хочешь, я вызову такси? – спросил у меня Мейсон.

– Не нужно, – ответил Миллер. Я даже не заметила, когда он появился. – Я сам отвезу их.

– Круто. – Мейсон поднял вверх руки, словно показывая, что он ни в чем не виноват. Впрочем, так на самом деле и было.

– Увидимся на вечеринке, Бруклин, – сказал Мейсон. – И с тобой тоже, Кеннеди. – добавил он, подходя к своей девушке.

– Да, начало было не самое удачное, – заметила Кеннеди, когда Изабелла и ее друзья ушли. – Но зато я смогу заночевать у тебя!

Я рассмеялась.

– Даже не верится, что ты захотела провести здесь ночь.

– Вы вдвоем не поместитесь в моей кровати, – заметил с улыбкой Миллер.

Я слегка толкнула его в руку. Но тут же опомнилась. Возможно, мистер Пруитт сейчас следил за нами. Но мне не хотелось говорить об этом в присутствии Кеннеди.

– Вообще-то, мы будем спать в кровати Бруклин, извращенец, – сказала Кеннеди.

– Ладно, девочки, давайте я отвезу вас на выпускной, – со смехом сказал Миллер.

– А ты можешь сделать так, чтобы кто-нибудь изрезал на кусочки всю одежду Изабеллы, пока мы будем танцевать? – спросила Кеннеди.

Это был вопрос на миллион. Мы все засмеялись, хотя мне, на самом деле, очень хотелось услышать ответ на него. Как я смогу жить под одной крышей с Изабеллой до следующей осени, когда она поступит в колледж?

Я оглянулась и посмотрела на дверь в кабинет мистера Пруитта. Только находясь в одном с ним помещении, я чувствовала себя в безопасности от нападок Изабеллы. И впервые ощутила дрожь ужаса от того, что покидаю эту квартиру, а не вхожу в нее.

Глава 29

Суббота

В старой школе танцы обычно устраивали в школьной столовой. Но «Эмпайр-Хай» арендовала для этого мероприятия тот самый банкетный зал, где я когда-то заговорила с Мэттом. Седан Миллера выглядел белой вороной среди бесконечной вереницы лимузинов, когда мы подъехали к входу. Я не могла понять такой нарочитой демонстрации своего богатства. Если они все подъезжали сюда на лимузинах, значит, никто из них не мог почувствовать себя особенным. Я взглянула на свои кеды, выглядывавшие из-под маминого платья.

Когда я улыбнулась Кеннеди, она сфотографировала меня. На ней было намного более современное платье, но купленное в секонд-хэнде. Я не сомневалась, что из всех присутствующих здесь только у нас с Кеннеди платья не были новыми, однако почему-то мне стало даже радостно от этой мысли. Мы с Кеннеди выглядели эффектно и ни на кого не похожими. В отличие от всех остальных, наряженных в одинаковые дизайнерские платья и приехавших на однотипных лимузинах.

Кеннеди глубоко вздохнула.

– Ты готова?

Я не могла дать однозначный ответ на ее вопрос. В тот момент я уже почти забыла об операции «Феликс». При мысли о том, что мой отец знал о моих ночных визитах на этаж обслуживающего персонала, внутри у меня все сжималось. Но больше всего меня беспокоило то, что Мэтт тоже должен был войти через эти двери. И я не знала, к чему все это может привести. Я чувствовала, что мое и без того разбитое сердце пыталось разорваться на три части.

Посмотрев в окно, я увидела учеников школы, которые смеялись и фотографировались. Когда я была здесь в последний раз, мне пришлось обойти здание, чтобы попасть внутрь через вход для персонала. Но сегодня? Сегодня мне предстояло войти через парадный вход. Или…

– А может, ну эти танцы? Пойдем в кино или еще куда-нибудь…

Кеннеди засмеялась.

– Да ладно. Все будет замечательно. Раньше я здесь только обслуживала столики. – Она отстегнула ремень безопасности.

– Да. – Это действительно чудесно. Сегодня нам не придется обслуживать гостей, мы были частью элиты. Я тоже отстегнула свой ремень, но, в отличие от нее, не стала открывать дверь машины. – Не возражаешь, если я немного поговорю с Миллером? – спросила я ее.

– Нет, конечно. Только недолго, а то я замерзну.

Кеннеди выскользнула из машины и захлопнула за собой дверь. Она не устремилась к резной двери отеля, а ждала меня на тротуаре. Я на ее месте поступила бы так же. Думаю, мы обе не рискнули бы войти внутрь по одиночке. Кеннеди была храбрее меня. Но мы с ней не были круглыми дурами и знали, что, отправляясь в отель в одиночестве, можно навлечь на себя неприятности.

Миллер развернулся на своем сиденье, чтобы оказаться лицом ко мне.

– Бруклин, ты действительно очень красивая. – Было в его глазах нечто печальное, хотя я и не могла понять, что именно. Вероятно, я тоже выглядела грустно, так как он добавил: – С тобой все хорошо?

– На самом деле нет.

Я поглубже вздохнула. Всего за несколько недель я потеряла маму и дядю. Я была в полном раздрае. И втянула в круг своих проблем стольких людей. Мне хотелось, чтобы меня утешили, но это не означало, что мне позволено принимать любовь от первого, кто ее предложит. Я должна была определиться и принять решение. Однако это было так тяжело сделать, когда Миллер вот так смотрел на меня. Он, именно он был моим правильным выбором. Моей незыблемой скалой. Именно он всегда был рядом. Всегда готов поддержать. Ну почему жизнь оказалась такой жестокой?

– В чем дело? – Он взял меня за руку.

Я слегка сжала ее, потому что не хотела отпускать его. Я ненавидела себя за свою нерешительность. Но не в силах была принять решение.

– Мистеру Пруитту известно, что я встречаюсь с кем-то из персонала.

Он покачал головой.

– Этого не может быть.

– Поверь, он знает. Кажется, он следит за мной. Ему известно, что я каждую ночь выбираюсь из своей комнаты и возвращаюсь обратно в шесть утра.

Миллер снова покачал головой.

– Я один имею доступ к тем камерам.

– Даже не знаю, что тебе сказать. Вероятно, у него тоже есть доступ. Но он сказал, что ему неизвестно, к кому я хожу. Он не знает, что это ты. И, думаю, не подозревает тебя.

Миллер медленно выдохнул.

– Но он велел мне прекратить это. Или он начнет выяснять.

– Значит, мы должны быть осторожнее.

– Я сегодня очень испугалась, что тебя выгонят за приход Кеннеди. Я не могу больше просить тебя об одолжениях. Мне нечего дать тебе взамен.

– Я ни о чем тебя не прошу. Мне просто приятно было проводить с тобой время.

Я вырвала у него руку.

– Мы должны это прекратить.

Он нахмурился.

– Это из-за Мэтта? Или как там его… Мейсона?

– Нет. Абсолютно не из-за этого. – Я даже не знала, смогу ли сейчас простить Мэтта. Но все равно должна была принять решение в отношении Миллера. Я была обязана ему слишком многим. Я сжала ладони, чтобы снова невольно не протянуть к нему руку. – Я благодарна тебе за то, что ты меня поддерживал. Даже не знаю, как бы пережила без тебя последнюю неделю. Но я не хочу ставить под угрозу твою работу. – На глаза навернулись слезы. Это было ужасно мучительно. Мне хотелось выбрать его. Мое сердце умоляло меня поступить именно так.

– Мне плевать на работу.

– Но ведь это неправда. Ты же сказал, что тебе нужны деньги на колледж.

– Ты думаешь, что я оставил бы тебя одну в этом доме вместе с ними и ушел учиться в колледж? Я уже настроился на то, что поступлю туда не раньше, чем через два года.

Мое сердце замерло.

– Миллер, ты не должен так делать.

– А ты не можешь говорить мне, что делать, детка.

Детка. Он так называл меня, когда хотел позлить. И каждый раз, когда я слышала это слово, оно было словно удар под дых, потому что напоминало, как дядя называл меня «малышкой». Что я вообще творила? Почему пыталась оттолкнуть его, когда именно рядом с ним чувствовала себя счастливой? Почему должна была делать выбор именно в эту секунду? Почему я такая невезучая?

– Ты мне очень нравишься, – сказала я прямо противоположное тому, что собиралась сказать. Зато наконец-то то, что на самом деле чувствовала.

– Ты мне тоже нравишься.

Я поджала губы.

– Я все никак не могу прийти в себя.

– Я могу подождать. – Уголки его губ слегка изогнулись. – Я не прошу тебя принимать решение прямо сегодня.

– Знаю, просто… – Я расправила складки на платье. В мыслях снова всплыли обидные слова Феликса. – Я не хочу обманывать тебя.

– Ты этого не делаешь. Я прекрасно осознавал, на что иду, когда позволил тебе забраться ко мне в постель.

Я засмеялась.

– Сейчас это прозвучало гораздо непристойнее, чем на самом деле. – Сказав это, я поняла, что существовали и другие причины, по которым мы не могли быть вместе. – Но дело не только в том, что мистеру Пруитту обо всем стало известно, – сказала я. – Я подписала договор, по которому должна встречаться с Мэттом. Договор о взаимоотношениях или что-то в этом роде. Я не вчитывалась в его условия. И даже не знаю, что случится, если я разорву его.

– Как можно подписывать что-то, не прочитав?

Я покачала головой.

– Не знаю. Мэтт подписал, не глядя, и я просто…

– Ты же прочитала все правила поведения дома и подписала договор. А они огромные, как целая книга. У тебя ушло на это несколько дней, но ты все равно дочитала до конца. Неужели ты не могла выкроить несколько минут и прочитать договор о взаимоотношениях?

Я так и не решилась сказать ему, что и первый договор, который дал мне мистер Пруитт, тоже не прочитала целиком. Миллер смотрел на меня так, словно я сошла с ума, и мне просто не хватило духа.

– Я уверена, что там не было ничего ужасного.

Он вздохнул.

– Я постараюсь раздобыть копию так, чтобы это ни у кого не вызвало подозрений. Следующий раз ничего не подписывай, пока не прочитаешь. Ты же знаешь, сколько деталей указывается в этих договорах. Ты практически отдаешь свою жизнь в чужие руки. Как знать, может, ты подписала согласие на помолвку с тем парнем?

Я резко втянула в себя воздух. Что значит, отдала свою жизнь в чужие руки? Меня уже даже не волновало, насколько сильно разочаровался во мне Миллер из-за того, что я не прочитала текст договора. Я хотела узнать, что там написано.

Позади нас загудела машина.

– Тебе пора, – сказал Миллер. – Ты и так задержалась.

Я посмотрела в окно на Кеннеди. Она стояла и дрожала. Блин. Я не хотела, чтобы она ждала меня на холоде.

– Хорошо. – Я расскажу ему о том, что и первый договор до конца не прочитала, после вечера. Не было никакого смысла спешить. Кроме того, я и так чувствовала себя намертво застрявшей в этом мире. Да, я подписала несколько бумаг, соглашаясь с этим фактом, и что с того? После школы я все равно смогу уехать. – Увидимся после? – спросила я и схватилась за ручку дверцы.

– Я никуда не уеду. Ты забыла, что я должен круглосуточно наблюдать за тобой? Сейчас припаркуюсь и войду внутрь.

Я кивнула. Конечно, круглосуточно. Потому что у мистера Пруитта опасная работа. Я еще на мгновение задержала взгляд на Миллере. Но это означало, что и он опасен. Мне это было хорошо известно, и все же… он не казался мне опасным. Ни капельки. Как и мистер Пруитт. Хотя я точно знала, что мистер Пруитт опасен. И он кое-что рассказал мне о себе. А я подписала договор с ним, даже не прочитав его. Полная дура! Теперь я запуталась не только в своих чувствах, но и в мыслях. Какой человек признается в том, что он опасен, а затем будет прикладывать руку мне ко лбу, чтобы проверить температуру? Это было полной бессмыслицей.

– Не заставляй меня ревновать слишком сильно, – сказал Миллер и подмигнул, пытаясь разрядить обстановку.

Ему не стоило переживать из-за ревности. Возможно, за весь вечер я буду танцевать только один раз и с одним парнем. Я станцую с Мэттом, чтобы он смог изложить мне свою версию истории. И все. Остальные все равно будут относиться ко мне как к изгою. Все, кроме Кеннеди. В какой-то момент у меня возникло ощущение, что я начала вписываться в этот мир. Но мне это просто показалось. Мне снова предстояло стать невидимкой. И это было даже к лучшему, ведь я совершенно не умела танцевать.

– Поверь мне. Тебе совершенно не из-за чего переживать. Сегодня я буду танцевать разве что с Кеннеди. – Я выбралась из машины и поспешила к ней.

Она схватила меня за руку прежде, чем я успела попрощаться с Миллером.

– Здесь такой дубак! – сказала она и потащила меня к входу. – О чем вы там говорили?

– Прости. У меня в голове полная каша, и мне просто необходимо было с ним все обсудить.

– Это из-за Мэтта или из-за мистера Пруитта?

– Что?

– Твой отец оказался не таким злобным монстром, как ты его описывала. Он даже милый. Или ты хочешь сказать, что испытываешь нежные чувства к Мэтту?

Боже.

– И то, и другое.

– Знаешь, что тебе сейчас нужно? – спросила она с таким воодушевлением, что меня это даже встревожило.

– Нет… что же?

– Немного твоего любимого, – ее голос прозвучал на удивление пискляво.

Я в недоумении уставилась на нее.

– Пунша!

– Я никогда больше не выпью пунша! – простонала я. Не стоило напиваться, чтобы заглушить боль. Это был один из тех уроков, которые я усвоила благодаря дяде. И я пообещала ему, что никогда больше не стану так делать. Это мое обещание было единственным, что осталось мне от него. – Никогда, – повторила я, видя, что Кеннеди по-прежнему улыбается. – Я серьезно, Кеннеди. Мне больше не хочется страдать от похмелья. От пунша оно бывает просто ужасным!

– А когда ты попробовала его, то говорила иначе. Я хорошо помню, как ты сказала, что он тебе очень понравился. Кричала об этом во всю глотку.

– Ага… потому что я напилась.

– Ну, мы же на школьной вечеринке. Не думаю, что в пунше здесь будет алкоголь. – Кеннеди подмигнула мне, но я ей все равно не поверила.

Глава 30

Суббота

– Ух ты! – воскликнула я, входя в банкетный зал.

Он выглядел совсем не так, как в тот раз, когда мы здесь работали. Никаких столиков, только один огромный танцевальный зал. Взрослых тоже нигде не было видно. Ну, возможно, только несколько человек. Я заметила мистера Хилла, который кричал на парочку, слишком тесно прижимавшуюся друг к другу в танце, и тут же отвернулась. Меньше всего я хотела, чтобы он накричал и на меня.

Я обвела зал взглядом. Повсюду были золотистые шарики. И я бы совсем не удивилась, если бы узнала, что они на самом деле из золота.

– Может, лопнем один из них? – предложила я.

Кеннеди не ответила. Она просто смотрела на танцующих учеников, многие из которых вдруг остановились.

Такое ощущение, словно в этот момент зажглась большая неоновая вывеска, требовавшая от всех тишины. Все повернулись ко мне. Молча. Мне показалось, что даже музыка стала играть тише. А потом начались перешептывания.

– Что случилось? – спросила я тихим шепотом у Кеннеди.

– Наверное, они так смотрят на тебя из-за песни, которую Мэтт спел на платформе. Просто не обращай на них внимания. Какое нам дело до того, что они думают?

Мне бы очень хотелось думать так же, как она.

– Пойдем. Давай выпьем чего-нибудь. – Она схватила меня за руку и потащила сквозь толпу, как будто все эти перешептывания совсем ее не тревожили.

Мне очень хотелось стать когда-нибудь такой же, как Кеннеди. Она умела отгородиться от неприятных для нее моментов. Я постаралась расправить плечи и лучше держать осанку.

Кажется, я услышала, как кто-то прошептал слово «шлюха». И у меня возникло чувство, что ребята обсуждали не только меня. Кеннеди чуть сильнее сжала мою руку. Она услышала слово, обращенное к ней. Но на ее губах по-прежнему играла улыбка.

Как ни странно, но я вдруг поняла, что мне намного проще быть сильной ради нее, а не ради себя. Я тоже сжала ее руку.

– Ты права, – сказала я. – Какая разница, что они думают?

Мы остановились около бара, где обычно стояли разные алкогольные напитки для взрослых мероприятий. Сегодня он был заполнен соками и разнообразной газировкой.

Джеймс стоял у барной стойки и стучал по ней пальцами. Его корона съехала набок, однако выглядел он гораздо более трезвым, чем в течение всей недели. Возможно, необходимость играть роль короля при королеве Изабелле оказала на него отрезвляющее действие.

Но когда бармен отвернулся, Джеймс тихонько открутил крышку на фляжке. Обернувшись и убедившись, что на него никто не смотрит, он вылил содержимое фляжки в чашу для пунша, а потом убрал ее обратно в карман, пока бармен продолжал стоять к нему спиной.

– Леди, хотите чего-нибудь? – спросило бармен, даже не подозревая о проделке Джеймса.

– Я буду пунш, – сказала Кеннеди и подошла к бару.

Я открыла было рот, но сразу же закрыла его. Кеннеди могла выпить один стакан, а я постараюсь сдержать обещание, данное дяде Джиму. Честно говоря, если бы мне вслед шептали «шлюха», я бы тоже не отказалась выпить. Нужно присмотреть за Кеннеди.

– А что насчет тебя? – спросил у меня Джеймс. – Будешь что-нибудь? – Он попытался поправить свою корону, но та все равно сползла набок.

– Э‐э… нет, спасибо.

Сама не знаю почему, но мой ответ вызвал у него улыбку. А Джеймс так редко улыбался. Особенно искренне.

Я не могла понять, почему он решил заговорить со мной и уж тем более улыбался мне. За исключением сегодняшнего выступления Мэтта и потока смсок от него, остальные «Неприкасаемые» избегали меня, как чумную, после того, как открылась вся правда. Ну, разве что еще Мейсон сегодня со мной заговорил. Он вел себя так подозрительно доброжелательно. И намекнул на то, что Колдуэллы и Хантеры больше не общаются. Это разбило мне сердце.

– Значит, ты не пьешь? – сказал он, когда Кеннеди подошла ко мне. – Может, тогда потанцуем?

Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не оглянуться, хотя и не могла толком поверить в то, что Джеймс действительно пригласил меня на танец. Стоп… зачем он вообще сделал это?

– Понимаешь, мы с Кеннеди…

– Кеннеди сейчас быстренько допьет свой пунш и присоединится к тебе на танцполе, – сказала Кеннеди и удивленно приподняла брови, посмотрев на меня так, словно я сошла с ума.

И это было странно. Потому что если кто и вел себя безумно, то именно она. Мы с Джеймсом не были друзьями. Да, иногда он бывал добр ко мне. Но иногда – ужасно жесток. И мне совсем не хотелось играть в игру, которую он очевидно замышлял.

– М‐м…

– Бруклин, пойдем, – сказал он и протянул мне руку. – Честное слово, я не кусаюсь.

Я посмотрела на Кеннеди, которая так старалась спровадить меня. Это было слишком похоже на какую-то странную ловушку. Но я не знала, как выйти из ситуации, не выставив себя круглой дурой. Да еще после того, как Мэтт поступил с Джеймсом? Я могла хотя бы немного приободрить его, потанцевав с ним, поэтому взяла Джеймса под руку, и он снова улыбнулся.

Когда мы вышли на танцпол, заиграл медленный танец. Он прижал меня к себе поближе. Я бы даже сказала, слишком близко. Я чувствовала аромат одеколона и запах мяты в его дыхании.

– Рейчел здесь? – спросила я.

Джеймс положил ладонь мне на талию.

– А ты как думаешь?

– Ну… если бы я оказалась на твоем месте… то не разговаривала бы с ней всю неделю.

Он засмеялся.

– Да, наверное, ты права.

Я подняла на него взгляд. Мне совершенно нечего было ему сказать. Если Мэтт говорил мне правду, то Рейчел сама начала к нему приставать. А не наоборот. Мне не хотелось спрашивать у Джеймса, что он думал по поводу произошедшего. Это бы только все испортило.

– Значит, ты не разговариваешь с ней. Или с Мэттом?

– Или с Мейсоном.

Я кивнула.

– Или с Мейсоном. Но разве они не твои лучшие друзья?

– Лучшие друзья не трахаются с девушками своих так называемых лучших друзей.

Справедливое замечание.

– Поздравляю с титулом короля вечера. – Отвратительный способ сменить тему разговора, и мы оба это понимали.

Джеймс снова засмеялся.

Так странно было слышать его смех. Но мне он нравился. Я хотела, чтобы он смеялся чаще.

– Все подтасовано, – ответил он. – Эти выборы короля. Я уверен, что победить должен был Мейсон. Его все обожают. Кроме тех девчонок, с которыми он развлекся, а потом бросил.

– Я думаю, их набралось достаточное количество, чтобы он проиграл при голосовании. – Но теперь я вдруг вспомнила, что на переменах Мейсон все время с кем-то общался. Почти всегда улыбался. И совсем не походил на мрачного и молчаливого Джеймса.

Джеймс пожал плечами. Его дорогой смокинг скользил по моему плечу, словно шелк.

– И все равно голосование было подтасовано. Можешь мне поверить. Изабеллу выбрали королевой, потому что она кому-то пригрозила. Я в этом уверен. А потом она устроила все так, чтобы королем выбрали меня.

– Не думаю, что она так поступила. – Хотя, на самом деле, я не сомневалась в этом. Изабелла способна на это. Угрозы и манипуляции оставались ее главным оружием.

– Да нет, она сама мне все рассказала.

Ой.

– Извини.

– Да ладно, зато я теперь чертов король! – Вид у него снова стал каким-то несчастным.

– Тебе идет. – Я поправила корону у него на голове.

– Тебе больше. Я имел в виду твою тиару.

Я даже не знала, что по этому поводу думать. Но мои щеки раскраснелись, а рука по-прежнему лежала на его короне. Я убрала ее и положила снова ему на плечо.

Он скользнул взглядом по моим румяным щекам и улыбнулся.

От этого я раскраснелась еще больше.

– Знаешь… – сказал Джеймс и вдруг замолчал, продолжая разглядывать меня. – Возможно, есть способ расквитаться с Мэттом за его сволочной поступок.

– Правда? И какой же? – Мне хотелось, чтобы Джеймс немного развеселился, и мне не пришлось больше переживать за него. У него был такой приятный смех. Я была бы рада снова услышать его.

– Для начала мы с тобой могли бы трахнуться.

Я перестала раскачиваться из стороны в сторону и с трудом сдержалась, чтобы не дать ему пощечину. Я так и знала, что он замышлял нечто нехорошее. Значит, он пригласил меня на танец, чтобы свести счеты с Мэттом? Да пошел он!

– Джеймс, боюсь, это ничего не исправит.

– Правда? А мне кажется, что это исправит все.

Я в удивлении уставилась на него.

– И каким же образом? Ты встречаешься с Рейчел. Я встречаюсь… – А с кем я, черт побери, встречалась? С Феликсом? С Миллером? С Мэттом? Или, о Боже, я встречалась сразу со всеми тремя? Я не выпила ни капли пунша, но голова все равно кружилась.

– Знаешь, этим летом я сказал Рейчел, что готов всем ради нее пожертвовать. Потому что мне плевать на все это дерьмо. Я отказался бы от Гарварда, от наследства, от всех своих обязательств. Мы могли бы убежать вместе. А она разозлилась на меня. Просто пришла в ярость. В ту же ночь Мэтт с ней переспал. И я теперь думаю, что мама была права. Что Рейчел нужны только мои деньги. Она решила, что я хочу от всего этого отказаться, поэтому прыгнула в постель к другому. Мне не хочется в это верить, но… – его голос сорвался, и он покачал головой.

– Мне жаль, что тебе это причиняет такую боль, – я говорила совершенно искренне. Джеймс никогда еще не был настолько откровенным со мной. Я вдруг подумала, что, возможно, Мэтт оказался прав. Что, если Джеймс не мог больше выносить страданий и действительно собирался свести счеты с жизнью? Но он ведь не станет этого делать? Этого не должно было случиться!

Джеймс улыбнулся.

– Ну что, поможешь мне немного взбодриться?

Как раз в ту минуту, когда я подумала, что он вел себя мило.

– Я не буду спать с тобой, Джеймс. Просто не стану делать… этого.

– Не станешь чего делать? Заниматься сексом из мести? Поверь, ты многое упускаешь. – Его рука на моей талии скользнула чуть ниже.

Я отвернулась от него, стараясь найти взглядом Кеннеди среди моря остальных старшеклассников. Она обещала присоединиться к нам на танцполе. Куда же она подевалась?

– О боже, – проговорил вдруг Джеймс.

– Что? – Я снова посмотрела на него.

Кеннеди, пожалуйста, появись прямо сейчас перед нами и спаси меня от этого нелепого разговора.

– Ты что, девственница?

Я заставила себя посмотреть на него.

– Тебя это не касается. – Мне надоело быть с ним вежливой. Я не обязана танцевать с ним. И уж тем более за ним приглядывать. – Пойду поищу Кеннеди.

– Постой. – Он схватил меня за руку, когда я уже собиралась убежать. – Прости. Я… хотел позлить Мэтта. Неужели тебе самой этого не хочется? Он столько времени скрывал отношения с тобой, как будто это какой-то маленький грязный секрет. Он никому из нас не рассказывал о тебе. Неужели тебя это не злит? То, что он стыдился тебя?

– Он меня не стыдился. Изабелла угрожала ему. Она…

– Изабелла всем угрожает. Он слабак, если испугался ее. Лучше бы он боялся ее отца.

Я постаралась проигнорировать это замечание. Потому что Джеймс был прав. При воспоминании о договоре, который я так и не прочитала, желудок у меня сжался в тугой комок. Но если бы я продолжила об этом думать, моя голова просто взорвалась бы.

– Мэтт говорил, что Изабелла угрожала убить его. И меня.

– И ты ему поверила? После всего, что он заставил тебя пережить? Мэтт уже не в первый раз врет девушкам, чтобы затащить их в постель. Бруклин, у тебя есть все основания злиться на него. Так дай волю своим эмоциям.

– Знаешь что? Да, я зла. Я злюсь на тебя за то, что ты пытаешься с моей помощью отомстить ему. Я не хочу быть пешкой в твоей игре.

– Я этого не говорил. Просто подумал, что мы оба оказались в одинаковом положении. Рейчел использовала меня. Мэтт использовал тебя. Почему бы не порадовать друг друга, чтобы они оба почувствовали себя в полном дерьме?

– Потому что я тебе даже не нравлюсь.

– С чего ты взяла, что ты мне не нравишься?

– Потому что ты вел себя со мной как придурок.

Он засмеялся.

– Ну ладно. Мое предложение все еще в силе. Я забронировал номер в отеле. Триста пятнадцатый. Возьми ключ. – Он достал ключ-карту из того же кармана, в который спрятал фляжку.

– Нет уж, спасибо.

– Бруклин, ты мне нравишься. Ты именно такая, какой я всегда считал Рейчел.

– И какой ты считал Рейчел?

– Моим счастливым билетом из этого ада. – Он провел ключом по корсажу моего платья.

В этот раз я точно должна была дать ему пощечину. Потому что его рука замерла как раз на моей левой груди. Джеймс Хантер оказался плохим мальчиком.

Я уже собиралась поднять руку, как вдруг поняла, что он смотрел на кого-то за моей спиной. И вид у него был еще более взбешенный, чем у меня. Я обернулась и увидела, что в зал вошел Мэтт. Под руку с Рейчел. Все снова затихли. Причем даже не так, как при нашем с Кеннеди появлении. На этот раз тишина стала просто оглушительной.

Смокинг Мэтта сидел на нем идеально. А Рейчел, опирающаяся на его руку, выглядела такой красивой. Они оба улыбались, и для меня это было как удар в живот. Возможно, Джеймс был прав. Возможно, я действительно ненавидела Мэтта. И хотела поквитаться с ним.

Наши с Мэттом взгляды встретились. А потом он посмотрел на руку Джеймса, прижимавшую ключ к моему платью, и его улыбающиеся губы дрогнули, хотя он сам пришел на танцы с другой девушкой.

– Я его прикончу! – сказал Джеймс.

– Если только я не сделаю этого раньше.

– Есть идея получше, – сказал Джеймс. И прежде, чем я успела опомниться, Джеймс обнял меня, и его губы встретились с моими. Месть была горькой на вкус, хотя его губы оказались такими сладкими.

Глава 31

Суббота

Я могла бы объяснить этот поцелуй тем, что Джеймс пьян. Многие его поступки можно было свалить на его нетрезвое состояние. Однако я не почувствовала привкуса алкоголя у него на языке, когда он проводил им по моим губам. И травкой от него тоже не пахло. Он был трезв. И отдавал отчет своим действиям. Джеймс прекрасно осознавал, какую реакцию хотел получить.

Я услышала приглушенные возгласы вокруг нас.

В глубине души мне хотелось открыть рот и поцеловать Джеймса в ответ. Как Мэтт мог явиться сюда под ручку с девушкой Джеймса? Как Мэтт мог притворяться, что по-прежнему испытывает ко мне интерес и добивается от меня обещания потанцевать с ним? Как он мог быть настолько жестоким? Я просто не узнавала его.

Ладонь Джеймса еще крепче сжала мою талию.

Но я хорошо осознавала, что в этот момент чувствовала. Желание. Точно так же меня целовал Мэтт. Я понимала, что вроде как все еще встречалась с Феликсом. И в какой-то степени – с Миллером. Но я поступала так вовсе не потому, что намеренно хотела причинить Мэтту боль. А потому, что он все время причинял боль мне.

Возможно, Джеймс прав. Возможно, месть помогла бы нам обоим почувствовать себя лучше. В конце концов, у него, в отличие от меня, уже был опыт в этом деле. Но я не могла так поступить. Не могла поцеловать его. Это было неправильно. И совершенно не в моем духе.

Джеймс положил вторую руку мне на затылок, так что я теперь не могла сдвинуться с места.

– Бруклин, поцелуй меня, – прошептал он мне в губы. – Отомсти ему. Пусть поймет, насколько это бывает чертовски больно.

Это было неправильно. Все, что сейчас происходило. Я смотрела в лицо человеку, который в тот момент олицетворял сам грех. Ненависть. И печаль. Джеймс страдал. Я знала это, потому что сама тоже страдала. Я чувствовала, что иду ко дну.

– Пожалуйста, – прошептал он. – Сделай это ради меня.

Я положила ладонь ему на грудь, словно собираясь оттолкнуть. Но вместо этого моя рука замерла там. Когда-то, впервые взглянув Джеймсу в глаза, я увидела там одну лишь грусть. Я не испытывала к нему влечения, мы просто оба тонули. И, возможно, именно он понимал меня лучше кого бы то ни было.

Джеймс посмотрел на мою руку, а потом снова перевел взгляд на мое лицо. Как будто этим своим жестом я дала ему разрешение, которого он ждал. И когда он снова наклонился ко мне для поцелуя, я открыла рот. И позволила ему воспользоваться мной. Потому что Мэтт, будь он не ладен, заслужил это. Он оказался ужасным другом. Как будто это было его любимое хобби – вырывать сердца из груди других людей и топтать их. И мне надоела эта игра. Я ужасно устала. И в то мгновение я уже больше не шла на дно в одиночестве. Я тонула вместе с самым грустным парнем в «Эмпайр-Хай». И, возможно, ему тоже станет легче после этого одолжения. Пусть и всего на несколько секунд.

– Блин, Джеймс, что за дела? – Мэтт уже оттаскивал от меня Джеймса. Он с силой толкнул Джеймса в грудь, и корона упала у него с головы.

– Что? – спросил с улыбкой Джеймс. – Я думал, что ты любишь делиться.

Мэтт размахнулся и попытался ударить Джеймса, но тот увернулся.

Я вдруг подумала, что Джеймс впервые за всю неделю был трезвым, потому что рассчитывал на подобную драку. Планировал ее. Использовал меня. Я это уже поняла и почувствовала себя дешевкой.

– Решил поразвлечься с моей бывшей? – спросил Джеймс. – Можешь оставить Рейчел себе. Все равно Бруклин мне нравится больше. Кто первым нашел, тот и забрал, если ты понимаешь, о чем я.

– Джеймс, прекрати, – сказала Рейчел. – Давай поговорим пять минут, и я тебе все объясню. Сделай мне хотя бы это одолжение.

– Я не обязан делать тебе одолжения, – ответил Джеймс. – И потом, я занят. Я как раз хотел пригласить Бруклин в мой номер. Правда, крошка? – сказал он мне и подмигнул. – Она обещала, что я стану ее первым.

Боже. Это было самое ужасное, что он только мог сказать. Не только потому, что от этих его слов мне стало ужасно стыдно. И не потому, что это было неправдой. А потому, что Мэтт стремился стать моим первым мужчиной. Все мое тело охватил огонь, когда я поняла, что взгляды остальных ребят устремлены ко мне. Неужели Джеймс не понимал, что сделал все в тысячу раз хуже? Зря я его послушала. Месть не помогла облегчить мои переживания. А Джеймсу, кажется, и в самом деле надоело жить.

На этот раз кулак Мэтта со всей силы ударил Джеймса по челюсти.

Но Джеймс как будто именно этого и хотел. Ему словно не терпелось почувствовать вкус крови на губах. Потому что он просто рассмеялся и вытер кровь тыльной стороной ладони.

– И это все, на что ты способен, Колдуэлл? – спросил он. – Ты дерешься как маленькая сучка.

Мэтт снова ударил Джеймса по лицу.

Джеймс выплюнул кровь на танцпол и опять засмеялся.

– Я позволил тебе дважды ударить меня, потому что ты на два года моложе. – Он наклонил голову набок и хрустнул шеей. – А вот теперь ты умрешь. – Опустив плечи, он устремился на Мэтта.

Они оба упали на пол.

– Перестаньте! – закричала Рейчел. – Мы ничего не делали! Я не спала с ним! Джеймс, я клянусь тебе!

Я услышала отвратительный звук глухих ударов, когда тела бились друг о друга.

Рейчел начала всхлипывать, а я не могла оторвать взгляда от рук Джеймса, которыми он сжимал горло Мэтта. Мэтт был выше ростом, но Джеймс, похоже, очень долго копил в себе злобу и теперь нашел идеальную мишень, чтобы выплеснуть ее.

– Джеймс! – Я схватила его за руку, но он не отпустил Мэтта. – Джеймс! – крикнула я громче.

Мэтт согнул ногу в колене и ударил Джеймса в пах.

– Блин! – вскрикнул Джеймс и согнулся пополам, схватившись за свое достоинство.

Я вовремя успела отскочить назад, иначе тоже упала бы на пол. Все расступились, образовав круг, похожий на маленький бойцовский ринг.

– Да сделайте же что-нибудь! – воскликнула я.

Тут было много парней, но они просто наблюдали за происходящим. Почему никто не пытался их разнять? Ко мне не прислушались. Похоже, я опять стала невидимкой, причем в самый ужасный момент. Я оглянулась, пытаясь отыскать в толпе Миллера. О боже, если он здесь, то наверняка видел поцелуй. О чем я вообще думала? Но я тут же прогнала от себя эту мысль. Миллер мог положить этому конец. Ему уже приходилось оттаскивать Мэтта. Но толпа сомкнулась вокруг нас, и я не видела в ней ни одного взрослого.

– Конечно, ты любишь бить ниже пояса, – сказал Джеймс, снова привлекая к себе мое внимание.

– Я не спал с твоей девушкой, идиот! – Мэтт встал. – И если бы ты вытащил свою голову из задницы и послушал меня, то узнал бы правду. Я пытался помирить вас, а не рассорить еще больше. Почему ты мне не веришь?

Лицо Джеймса по-прежнему искажала боль, но он сумел схватить Мэтта за лодыжку и снова опрокинуть на пол.

– Потому что ты врун, – сказал Джеймс, морщась и продолжая сжимать свой пах.

– Что за черт? – сказал Роб и пнул Мэтта по ноге, высвобождая ее из хватки Джеймса. – Ты можешь хотя бы пару минут не отравлять моему брату жизнь? – Роб помог Джеймсу подняться.

– Я? – спросил Мэтт. – Я наоборот пытался все исправить. – Он зажимал запястье, как будто оно болело после многочисленных ударов, нанесенных по лицу друга.

– И как ты это исправлял? Засунув свой член в девушку моего брата? – спросил Роб.

Мэтт бросился на Роба и опрокинул его на пол.

– Почему никто из вас не хочет меня выслушать? – заорал Мэтт.

– Прекратите! – крикнула я. – Вы все!

Господи, куда подевались все взрослые? Впервые мне хотелось, чтобы рядом появился мистер Хилл. Мне нужен был кто-нибудь, кто помог бы это прекратить. На этот раз я схватила за руку Мэтта, надеясь, что мне удастся оттащить его. Но он был тяжелый, как камень.

– Джеймс, если бы ты сейчас… – начал Мэтт.

Роб ударил Мэтта локтем в горло, словно в буквальном смысле слова хотел заставить его замолчать. Рука Мэтта выскользнула у меня из ладоней. Джеймс, кажется, наконец отдышался и пришел в себя после удара по яйцам и даже набрался дерзости подмигнуть мне, словно хотел показать, что все шло по его плану.

И тут откуда ни возьмись возник Мейсон, он набросился на Роба и повалил его на пол. Они оба покатились, пока не врезались в Джеймса, уронив и его.

Мейсон ударил Роба кулаком. Роб ударил Мэтта. Джеймс лягнул Мейсона. А Мэтт опять ударил коленом Джеймса.

Рейчел разрыдалась. Кто-то громко закричал. Голос был такой высокий, что я подумала, не Джастин ли это, но потом поняла, что его просто не могло быть здесь.

– Стойте! – кричала я, пытаясь оттащить Роба и уклоняясь от удара локтем. – Все вы, перестаньте!

Музыка резка смолкла, как будто диджей решил, что моя просьба обращена к нему. Кто-то начал скандировать: «Бей!» Вскоре все стали повторять это слово. А я видела только мелькающие в воздухе окровавленные кулаки. Сколько же здесь было крови!

Что же я натворила?!

– Я не спал с Рейчел! – крикнул Мэтт. – Она меня поцеловала, и я ее оттолкнул…

Он не успел договорить, так как кулак Джеймса ударил его прямо по щеке.

– Оттолкнул прямо к себе на колени? – спросил Джеймс. Ему как-то удалось вырваться из рук Мейсона, державшего его за ноги, и с размаху броситься прямо на Мэтта.

Мэтт захрипел, как будто от этого броска у него вышибло весь воздух из легких.

– Бруклин отлично целуется, – сказал с улыбкой Джеймс. Кровь стекала у него с уголка губ. – Думаю, она вся такая же сладкая на вкус.

Мейсон схватил Джеймса за его смокинг сзади, и ткань затрещала, когда он оттащил его от Мэтта.

– Довольно, – сказала мистер Хилл, вставая между летавшими в воздухе кулаками.

Я ошиблась. Это не Джеймсу надоело жить, а мистеру Хиллу.

Но все четверо внезапно замерли.

– Роб, Джеймс… почему бы вам не выйти на улицу и не остыть немного? Мэтт, Мейсон, идите выпейте чего-нибудь прохладительного и успокойтесь. Здесь у нас танцы, а не уличные бои.

– Джеймс, прости меня, я… – начал Мэтт.

– Больше даже не пытайся объясниться с ними, – сказал Мейсон, помогая младшему брату подняться. – Разве ты не видишь, что Хантеры совсем глухие и не слышат тебя?

– Да пошел ты, Мейсон, – сказал Джеймс. – Или сегодня не нашлось глупенькой блондинки, с которой ты мог бы поделиться своими ЗППП?

– У меня нет ЗППП, – кажется, Мейсону еще не приходилось слышать таких оскорблений в свой адрес. Он сделал шаг вперед, но Мэтт схвати его за руку.

Роб рассмеялся и ткнул Джеймса локтем в бок, как будто все это было очень смешно.

– Все, мы закончили, – сказал Мейсон. – С вами обоими.

– Отлично, – отозвался Роб. – Потому что мы с вами тоже. Почему музыка не играет? – крикнул он и повернулся к диджею. – Врубай, твою мать, на полную! У нас вечеринка! – Он замахал руками.

– Роб, – вмешался мистер Хилл. – Не выражайся.

Как будто это было самым ужасным, что произошло за сегодняшний вечер.

Диджей стоял на месте с потрясенным видом. Но слова Роба, похоже, вывели его из состояния транса. Он включил музыку громче, чем прежде, и я не успела услышать, о чем еще мистер Хилл кричал Хантерам и Колдуэллам.

Рейчел рыдала еще сильнее, так что мистера Хилла совсем не было слышно. Я могла бы попытаться утешить ее, но не знала, кто говорил правду, а кто врал. Поэтому стояла с абсолютно растерянным видом.

«Неприкасаемые» медленно разошлись в разные стороны. Роб и Джеймс вышли из зала, а Мейсон и Мэтт направились к бару.

Я не понимала, почему их не вышвырнули с вечера. А потом вспомнила, как Изабеллу освободили от наказания, а меня – нет. Им позволяли делать все, что они захотят, даже колошматить друг друга на танцах. Им все сходило с рук.

Неожиданно около меня возникла Кеннеди.

– Кажется, ты только что окончательно рассорила «Неприкасаемых», – заметила она.

Но я едва расслышала ее слова, потому что из толпы, образовавшей круг во время драки, появилась Изабелла. Она наклонилась и подняла с пола корону Джеймса. Стерла с нее капли крови. А потом посмотрела мне прямо в глаза с еще большей ненавистью, чем между Хантерами к Колдуэллами. Или наоборот. Я не знала, кто из них кого ненавидел сильнее. Но это не шло ни в какое сравнение с ненавистью Изабеллы ко мне.

Джеймс поцеловал меня. Если слухи о помолвке Джеймса с Изабеллой были правдой, то я притронулась к тому, что принадлежало ей. Я пересекла черту.

И она была готова убить меня за это.

Глава 32

Суббота

Мы с Изабеллой на мгновение замерли, глядя друг другу в глаза. Она так крепко вцепилась в корону Джеймса, что я подумала, как бы та не треснула.

У меня перехватило дыхание. Возможно, она собиралась разломать корону пополам, а потом перерезать мне обломком горло? Я судорожно вздохнула.

Но потом Изабелла развернулась и исчезла в толпе. И не знаю почему, но это показалось мне еще страшнее, чем если бы она попыталась разобраться со мной прямо на месте. Она замышляла нечто ужасное, и это пугало меня намного сильнее.

– Ты видела лицо Изабеллы? – спросила Кеннеди.

– Да, – ответила я непривычно пискляво.

– Она задумала какую-то пакость. – Кеннеди повернулась ко мне. – Я знаю, что ты сердишься на Мэтта, но зачем, черт возьми, стала целоваться на людях с Джеймсом? Ты не могла заставить Мэтта ревновать, обнимаясь с Миллером?

– Я… не знаю. Потому что он попросил. Я… – Я покачала головой, чувствуя себя круглой дурой.

Кеннеди улыбнулась.

– Все будет хорошо. Изабелла сегодня ничего не сможет предпринять, потому что я буду ночевать у тебя. Хотя бы на одну ночь ты будешь в безопасности. И мы можем обо всем рассказать твоему папе, когда вернемся. Я уверена, он не позволит ей ничего тебе сделать.

– Угу.

– Пойдем, – сказала она и икнула. – Давай потанцуем!

Сколько она выпила, пока я совершала этот ужасный поступок?

– Кеннеди, – позвала я и посмотрела на пустой стакан у нее в руке, когда она закачала бедрами в такт музыке. – Может, с тебя хватит?

Она засмеялась и вскинула руки.

– Nunca! – Кеннеди подбросила стакан в воздух, и он упал на пол, разлетевшись на осколки. Но звон разбитого стекла утонул в грохоте музыки вокруг нас.

Кеннеди казалась такой счастливой и беззаботной, что я поневоле рассмеялась вместе с ней. Я не могла сердиться на нее. А она не позволила мне злиться на саму себя, когда схватила меня за руки и начала кружиться вместе со мной, пока все не замелькало перед глазами. По крайней мере, мне не хотелось злиться на себя, пока она держала меня за руки.

Я оступилась и покачнулась назад. И тут же почувствовала, как чьи-то руки обняли меня. Нет. Не просто чьи-то. Я оглянулась и увидела знакомый чисто выбритый подбородок.

– Привет, Феликс.

– Я как раз собирался похлопать тебя по плечу, но ты буквально упала мне в объятия, – сказал он.

Я развернулась и высвободилась из его рук.

– Спасибо, что поймал меня.

Он ответил мне легкой улыбкой.

Я понимала, что наконец-то могла поговорить с ним. Но момент для проведения операции «Феликс» получался не самый подходящий. Самое лучшее, что я могла сейчас сделать – это танцевать с подругой и не думать о том, что поцеловалась с Джеймсом или что Хантеры и Колдуэллы устроили кулачный бой. Или что Миллер находился где-то здесь и все видел. А я ведь сказала ему, что весь вечер буду танцевать только с Кеннеди. Да что б меня!

– Может, потанцуем? – спросил Феликс и отвесил очаровательный поклон, словно из какого-нибудь старомодного фильма.

– Феликс…

– Все в порядке, – сказала Кеннеди, широко улыбнувшись. – Потанцуйте вдвоем. А я пойду еще налью себе выпить. Я видела, как Роб тоже подлил в пунш алкоголь, так что теперь он суперкрепкий.

– Нет, Кеннеди. – Я протянула к ней руку, но она отпрыгнула в противоположную сторону и скрылась среди танцующих. Блин!

– Я слышал, тут дрались, – сказал Феликс. – Жаль, опоздал и не увидел, как из Мэтта выбивают все дерьмо.

Так его не было здесь во время драки? Он ничего не видел?

– Да, произошла драка. Но ты можешь подождать меня пару секунд? Мне правда нужно найти Кеннеди.

– Извини, что не совсем удачно начал этот разговор. – Он небрежно пригладил волосы. – Мне меньше всего хотелось бы вспоминать о Мэтте. Давай представим, что я ничего не говорил. – Он протянул мне руку. – Можно пригласить тебя на танец?

– Я… вообще-то… Кеннеди, – мой голос сорвался. – Я должна убедиться, что с ней все в порядке.

– Новенькая, я тут пытаюсь извиниться. Удели мне хотя бы минуту.

Сколько еще стаканов пунша успеет выпить Кеннеди за минуту? Возможно, не так уж и много. Я всю неделю ждала, когда Феликс заговорит со мной. И вот он, наконец, решился Хотя у него не было никаких причин делать это. Ведь это я должна была перед ним извиниться. И, вместо того, чтобы набраться мужества и сделать это, я пыталась убежать в противоположном направлении. Почему я так глупо себя вела?

Я тяжело вздохнула. Но так и не взяла его за руку, а сразу начала говорить:

– Феликс, прости меня. Я не хотела тебя обманывать. Честное слово. Но Мэтт взял с меня обещание никому не рассказывать о том, что мы с ним встречаемся. И я никому не клялась в вечной любви. Ни ему. Ни тебе. – Это был какой-то поток сбивчивых мыслей. А Феликс просто стоял и смотрел на меня. Я даже не знала, слышал ли он меня, поэтому стала говорить громче, чтобы перекричать музыку: – Феликс, ты один из моих лучших друзей. Я не хочу ссориться с тобой. Не хочу, чтобы ты на меня обижался. Пожалуйста, не бросай меня. Знаю, я вела себя мерзко, но я не хотела. Иногда мне просто нужно было надежное плечо, в которое я могла бы выплакаться. В прямом смысле слова. И ты подставлял мне его. И ты такой мужественный. – Мой взгляд упал на его синие, как океан глаза. Что я вообще несу? Я должна постараться свести его с Кеннеди, а не рассказывать о том, какой он потрясающий.

Его губы наконец растянулись в улыбке.

– Новенькая, я пришел, чтобы извиниться перед тобой. А не выслушивать твои извинения. – Он не стал больше приглашать меня на танец, а просто схватил за руку и прижал к своей груди.

От его взгляда мое сердце забилось быстрее. Мне нужно было сосредоточиться. А теперь, когда он прижимался ко мне всем телом, я едва ли смогу это сделать.

– Мне нравится дружить с тобой, – сказала я.

– Ты смотришь на меня не как подруга, – возразил он.

– Да, я твоя подруга.

– Нет… это не так. – Он слегка наклонился ко мне.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть его лицо.

– Феликс Грин, это правда, я нахожу тебя привлекательным. И мне нравится с тобой общаться. Ты даже не представляешь, как я скучала на этой неделе по нашим разговорам. Но все это не так важно, потому что я настолько запуталась, что у меня от этого просто голова пухнет. Я себя чувствую просто ужасно.

– Зато выглядишь прекрасно.

От его слов мое тело наполнилось предательской легкостью.

– Тебя не было здесь несколько минут назад, когда я поцеловалась с Джеймсом Хантером. Он обставил все так, словно я обязана сделать это для него. И потому что Мэтт это заслужил. Или что-то в этом духе. Я сама не знаю, почему так поступила. Вот в какую ужасную историю я вляпалась. Вот из-за чего случилась эта потасовка. Из-за меня. Я во всем виновата.

– Неужели ты не видишь, что происходит? Те парни просто дурят тебе голову, новенькая. Им на всех плевать, кроме себя самих. Ты им не нужна. А мне – нужна. Я не один из них. Мы с тобой на них не похожи.

Я открыла глаза.

– Я теперь Пруитт. – От этой фамилии меня чуть не затошнило.

– Нет. – Он убрал прядь мне за ухо. – Ты Сандерс. Всегда и навечно.

Всегда и навечно.

– А еще я сплю в постели моего охранника почти все ночи, потому что мне страшно в квартире Пруиттов, и я могу выплакаться в его объятиях.

– Ты это про того парня, Миллера? – засмеялся Феликс. – Он не староват для тебя?

Про того парня, Миллера? Боже, я ведь даже не знала его имени. И не знала точно, сколько ему лет. Я поджала губы.

– Значит, ты прыгнула в постель к другому, потому что я не разговаривал с тобой всю неделю? – спросил Феликс. – То есть я в этом виноват?

Или я сделала это потому, что всю неделю игнорировала Мэтта? У меня закружилась голова. Как насчет операции «Феликс»?

– А знаешь, кто из нас совершенно нормальный? Это Кеннеди. У нее точно все в порядке.

– Ты уверена? То есть… разве нам всем троим не приходится туго? Мы ходим в школу, в которой нам, на самом деле, нет места.

– Кеннеди в «Эмпайр-Хай» на своем месте. Она такая умная. И тебе там тоже место. Пускай у тебя и нет старых денег. Но ты принадлежишь к этому миру. Вместе с Кеннеди.

– Вместе с Кеннеди? А себя ты в нашу компанию не включаешь?

Неужели он не понимал меня?

– Нет. Я хотела сказать, что тебе стоит начать встречаться с Кеннеди.

Феликс посмотрел на меня как на сумасшедшую.

– Кеннеди меня терпеть не может.

– Это не так.

– Мы с тобой точно говорим обо одной и той же Кеннеди? О Кеннеди Алькарас? Она много раз прямо говорила, что ненавидит меня. Иногда даже кричала мне что-то на испанском, только я не мог понять, что именно. Но, судя по ее тону, это было что-то не очень приятное.

– Тебе нужно научиться читать между строк.

– Главное, чтобы там не был спрятан острый кинжал.

– Она не испытывает к тебе ненависти.

Да, слова, которые Кеннеди говорила по-испански, обычно оказывались не самыми приятными. Я до сих пор так и не выяснила, что такое «puta mierda». Но решила, что это нечто нехорошее, судя по тону, которым она это сказала.

– Позволь с тобой не согласиться, – возразил Феликс. – Да и потом, это неважно. Я знаю, что не могу жить без тебя. Я старался держаться подальше, и смотри, чем все это закончилось. Ты думаешь, я пошел бы на этот дурацкий вечер, если бы не ты? Такие мероприятия точно не в моем вкусе, новенькая.

Как и участие в командных играх. Я сразу поняла это, как только упала ему в объятия. Он пришел на этот вечер, чтобы встретиться со мной. Это было мило и… черт! Нельзя, чтобы это сбило меня с толку.

– И если ты все еще хочешь поцеловаться с кем-нибудь, чтобы заставить Мэтта ревновать, то пришло самое время. Потому что Мэтт сейчас не сводит с тебя глаз.

О нет! Я оглянулась и проследила за взглядом Феликса. Мэтт смотрел на нас, словно внутри у него полыхало пламя. Меня бы не удивило, повали сейчас из его ушей дым. Он осушил свой стакан с пуншем одним глотком. Знал ли он, что в чашу с пуншем два раза подмешали алкоголь?

– Не думаю, что это отличная идея, – ответила я и снова повернулась к Феликсу.

– Да, может, ты и права. У меня только-только прошел синяк под глазом.

– Мне так жаль, что…

– Ты уже извинилась. И я уже сказал тебе, что в твоих извинениях нет нужды. А вот я так и не извинился перед тобой. Только я не собираюсь петь об этом, чтобы потом за мной погнался тренер Картер.

Я засмеялась.

– Но я правда сожалею о случившемся. Ты сказала мне, что находишься в полном раздрае. Что тебе нужно время. Я принял очень близко к сердцу то, что ты проводишь время с Мэттом. И до сих пор так и не сказал тебе, что все еще надеюсь стать твоим парнем официально. – Он откашлялся. – Так вот, новенькая. Именно этого я и хочу. Когда ты будешь готова. Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой.

– Но я же рассказала тебе про Миллера. И Джеймса. И долбаного Мэтта!

– Ну да, я хочу, чтобы ты перестала каждую ночь спать в кровати Миллера. И прекратила целоваться с Джеймсом Хантером. Все равно ничего хорошего из этого не выйдет. А что до Мэтта? У тебя в самом деле есть желание встречаться с тем, кто держит ваши отношения в секрете, чтобы никто не узнал, как он переспал с девушкой своего лучшего друга?

Нет. Нет, не хочу.

– Я не прошу, чтобы ты выбрала именно меня. Как я выбрал тебя и отказался от своего дела. А ведь я бросил все это ради тебя, Бруклин.

Мой желудок сжался. Но не только от того, что Феликс говорил мне правду. Ради меня он завязал с наркобизнесом. Перестал продавать наркотики после того, как я его об этом попросила. Только от этого все стало еще хуже.

– Я же не знала, что когда ты уйдешь из бизнеса, освободившееся место займет Капкейк и начнет свое дело.

– Ну… то есть… мы с ним партнеры. Пятьдесят на пятьдесят. Но я больше не продаю, так что тебе не о чем волноваться. Распространением занимается Капкейк.

– Подмешивая травку в свои капкейки?

– Верно. Правда, ловко придумано?

Я отступила от него на шаг.

– Нет, не ловко. Феликс, он угощал нас этими пирожными, даже не рассказав, что в них.

– Он решил испробовать новый рецепт…

– Который уже испытал на Кеннеди.

– Что?

– Ты ведь знаешь, какие ходят слухи? Так вот, Кеннеди не шлюха.

– Я ничего такого не говорил…

– Капкейк подмешал ей наркотики. Воспользовался ею. И ты позволил этому случиться.

– Потише! – Феликс поднял руки вверх. – Да, я предлагал ему добавлять траву в кексы. Но мы должны были вместе придумать рецепт. Я не знал, что он уже все сделал. И выяснил это одновременно с тобой. И я не просил его скрывать от всех, что в кексах травка. Вся фишка в том, что люди должны об этом знать. Иначе как мы будем зарабатывать деньги?

Мне было все равно, как он собирался зарабатывать деньги. Меня волновала только моя подруга.

– Феликс, он изнасиловал ее.

Его кадык поднялся и опустился.

– Я просто хотела, чтобы ты прекратил продавать наркотики, – сказала я. – А не передал свой бизнес монстру.

– А ты попросила меня отказаться от моего бизнеса, хотя даже не собиралась становиться моей девушкой. Ты даже не представляешь, как многого от меня хочешь. Я изо всех сил стараюсь угодить тебе. Мне жаль, что так вышло с Капкейком. Я поговорю с ним. Я все исправлю.

– Ты ничего не сможешь исправить. По крайней мере, того, что он с ней сделал.

Феликс убрал челку со лба.

– Прости. Я знаю, ты ненавидишь эти слова, но что еще я могу сказать? Мне правда очень жаль, что все так вышло. Я поговорю с Капкейком. И поговорю с Кеннеди. Постараюсь, чтобы эти слухи больше не распространялись.

– Только не говори с Кеннеди! – Я на мгновение закрыла лицо ладонями. Она взяла с меня обещание никому не рассказывать. Господи, я же хотела, чтобы они были вместе, а теперь просила Феликса не говорить с ней. Я убрала руки от лица. – Я дала слово, что никому не скажу.

– Ясно. Тогда я не буду с ней говорить.

Операция «Феликс» с треском провалилась. Все, чего я добилась, это снова почувствовала, как легко утонуть в его глазах. А еще запретила ему говорить с Кеннеди. Это полный крах. Внезапно мне стало тяжело. Я уже привыкла к ощущению непосильной ноши на плечах. Оно появилось в те дни, когда я постоянно переживала за маму. Но теперь, когда мой шанс начать новую жизнь в Нью-Йорке провалился, этот груз стал еще тяжелее. Я словно увязла в зыбучих песках и не могла оттуда выбраться.

– Иди ко мне. – Феликс привлек меня к себе. – Я не допущу, чтобы нечто подобное повторилось. Обещаю.

Я знала, что Кеннеди никому больше об этом не расскажет, и поэтому его слова немного успокоили меня. Феликс постарается, чтобы подобное не случилось с кем-нибудь еще. И будет замечательно, если он в самом деле так поступит.

– Спасибо. – Я прижалась щекой к его груди.

Музыка сменилась на более быструю мелодию, но нас это совсем не волновало.

– Скажи, это здорово? – спросил он.

Да, именно так все и было. Я покрепче прижалась с нему. Когда Феликс выкинул меня из своей жизни, я чувствовала себя ужасно. Мне не хотелось, чтобы подобное повторилось. Я облегченно вздохнула. Я уже забыла, как непосильная ноша спадала с моих плеч в те минуты, когда он обнимал меня.

– Капкейк где-то здесь, – сказал Феликс. – Пойду поищу его.

Я откинулась назад, чтобы увидеть его лицо.

– Спасибо. За то, что поверил мне. – Я понимала, что в этом заключалась одна из причин, по которой Кеннеди попросила меня никому не рассказывать. Она боялась, что ей не поверят. Особенно после того, как поползли слухи.

– Оставишь для меня еще один танец?

Я кивнула, и Феликс убрал руку с моей талии.

– Спасибо тебе, Феликс. За понимание. И терпение. И за то, что ты просто… спасибо.

Он улыбнулся.

– Я готов ждать тебя всю жизнь, новенькая.

Глава 33

Суббота

Тревога в сердце только нарастала, пока я смотрела по сторонам, пытаясь отыскать Кеннеди. Сегодняшний вечер обернулся настоящей катастрофой. Я только что обещала танец Феликсу. И еще один – Мэтту. Но на самом деле, мне нужно было поскорее убраться отсюда, пока я не сотворила очередное безумство.

Я нигде не могла найти Кеннеди. И мне показалось, что в зале стало темнее, музыка начала звучать громче, а старшеклассники стали вести себя агрессивнее. Судя по их танцам, пунш с алкоголем пили не только Мэтт и Кеннеди. Я посмотрела в сторону бара.

Мэтт осушил еще один стакан с пуншем и с размаху поставил его на барную стойку. В этот момент наши взгляды встретились. Я даже удивилась, что он не разбил стакан.

А потом Мэтт направился ко мне.

Блин. Я не могла говорить с ним сейчас, после того, что случилось между мной и Джеймсом. И после разговора с Феликсом. Мне нужно было немного отдышаться. Поцелуй с Джеймсом ни о чем не говорил. Но про Феликса я не могла сказать, что он ничего не значил для меня. Он мне всегда нравился.

Мэтт был выше большинства старшеклассников, и я видела, что он направлялся прямо ко мне. Еще пара секунд, и он окажется рядом. А я понятия не имела, что ему сказать. Не знала, могу ли доверять ему. Джеймс, кажется, совершенно не сомневался, что Мэтт соврал ему. И у меня тоже имелись свои основания уличить Мэтта во лжи.

Внезапно передо мной появился Роб.

– Давай потанцуем? – Он разбил губу во время драки и где-то потерял свой галстук-бабочку. Возможно, его растоптали на полу.

– Э‐э… – предложение звучало соблазнительно, и оно помогло бы мне отвлечься на несколько минут перед разговором с Мэттом. Но мне меньше всего хотелось, чтобы у кого-нибудь еще сложилось ложное представление обо мне. Я и так уже поцеловалась с Джеймсом. Увлеклась Феликсом. А мистер Пруитт, судя по всему, хотел, чтобы я начала встречаться с Мейсоном. И еще меньше мне хотелось, чтобы еще один из «Неприкасаемых» стал оказывать мне знаки внимания.

Кажется, Роб заметил мои колебания. И принял решение за меня. Он схватил меня за руку и привлек к себе, не дожидаясь ответа.

– Поверь мне, Сандерс, – сказал он. – Тебе сейчас не стоит говорить с Мэттом. Он зол и пьян.

Значит, он тоже видел, что Мэтт идет ко мне. Я, наконец, осознала, что сейчас сказал Роб. Мэтт был зол и пьян? Я попыталась рассмотреть его через плечо Роба, но Мэтт куда-то исчез. Я уже видела Мэтта злым. Но его ярость никогда не была направлена на меня.

– Значит, ты спасаешь меня от неприятного разговора?

– Нет. Я пытаюсь играть у него на нервах, потому что он засранец.

– Роб…

– Так и есть. Я точно знаю. Да и ты тоже. Зачем ты вообще тратишь на него время?

Я покачала головой.

– Как ты можешь так говорить? Что бы ни случилось, он один из твоих лучших друзей. Не понимаю, почему вы решили превратить выпускной в боксерский ринг?

– Мы были лучшими друзьями. В прошлом.

– Значит, дать ему по морде – это и есть твой ответ?

– Нет. – Роб посмотрел на меня так, словно я ничего не понимала. – Это он ударил Джеймса по лицу. Два раза. Я защищал брата.

Джеймс сам напросился. Он провоцировал драку. Но я промолчала.

– Ты не знаешь всей истории.

– Я знаю достаточно.

– Неужели ты не хочешь выслушать Мэтта? – спросила я. Хотя кто я такая, чтобы осуждать его? Ведь я сама всю неделю отказывалась говорить с Мэттом.

Роб слегка вздернул подбородок.

– Братья важнее приятелей.

– Неужели это в самом деле так важно?

Он крепче прижал меня к себе.

– Раньше я об этом не задумывался. Но да, важно. Мэтт перешел грань.

– Друзья должны уметь прощать друг друга.

Роб улыбнулся.

– Именно поэтому я простил тебя за то, что ты встречаешься с Колдуэллом.

Я засмеялась.

– Роб, но ведь мы с тобой даже не друзья.

Он прижал ладонь к своей груди.

– Сандерс, я не даю прозвищ первому встречному.

– Но это не прозвище, а моя настоящая фамилия.

– Говорят, что фамилия у тебя теперь другая.

Я поджала губы.

– Но я обещаю, что не стану называть тебя Пруитт. – Роб вернул руку мне на талию.

– Спасибо и на этом, – сказала я и снова попыталась заглянуть ему через плечо, на этот раз, чтобы отыскать Кеннеди. – Ты не видел Кеннеди? Я хочу убедиться, что с ней все порядке.

– Ага, видел ее у чаши с пуншем несколько минут назад.

Черт!

– Наверное, мне стоит…

– Ты все еще задолжала мне одну услугу, – сказал Роб.

– Хм-м? – спросила я, не понимая, на что он намекал.

Его губы расплылись в улыбке.

– Не играй под дурочку, Сандерс. Ты же прокричала мое имя, помнишь?

– Когда ты запер меня в комнате Мэтта. Да, я помню. Но ты обманул меня. И я тебе ничего не должна.

– Вообще-то, еще как должна.

– Честное слово, Роб, если ты попросишь меня поцеловать тебя, я сойду с ума!

Он снова засмеялся.

– Сандерс, чтобы получить твой поцелуй, мне не нужно заключать с тобой пари. При желании, я просто сделал бы это. А потом ты умоляла бы меня еще об одном поцелуе.

– Нет, – засмеялась я.

– Возможно, – улыбнулся он.

– Точно нет.

Он опять засмеялся.

– Но ты же первая предположила, что я попрошу тебя о поцелуе. Так что ты совершенно точно о нем подумала.

– Ни о чем таком я не думала.

– Можешь и дальше убеждать себя в этом, Сандерс. Но раз ты не хочешь целоваться… то, наверное… – Он замолчал и уставился на меня с таким видом, словно пытался понять, как ему лучше помучить меня.

– Роб, я уже проходила это с Джеймсом. Если ты хочешь вызвать ревность у Мэтта, то я не стану в этом участвовать.

– Скорее, мое одолжение будет связано с тем, как получше насолить Изабелле.

Вот теперь ему удалось заинтересовать меня.

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе напакостить Изабелле?

– Да. Если только ты не завела себе новое правило «Сестры важнее приятелей».

– Ничего подобного.

Он засмеялся.

– Ты можешь пробраться в ее комнату? Я много раз бывал у Пруиттов, но мне никогда не разрешали подняться наверх.

– Думаю, что да. Возможно. Моя комната в противоположном конце коридора. Я никогда не бывала в той его части, где находится ее комната. Но я отыщу ее. – Изабелла была у меня в комнате. Значит, и я могу зайти к ней.

– Что ты думаешь насчет лягушек? Скажем, множества лягушек?

– Ты хочешь подложить лягушек ей в постель?

– Ну… да. Правда это здорово?

Я уже представила себе лицо Изабеллы. И ее крики. Но мне почему-то стало жалко лягушек.

– А можно придумать что-нибудь еще? Чтобы она не смогла причинить вред невинным животным?

– Ты боишься, что она убьет лягушек?

– Сначала лягушек. А потом и меня. – Я засмеялась, хотя мои опасения были серьезными.

– Она не убьет тебя. Ты хотя бы представляешь, сколько раз она грозилась убить меня? Причем каждую неделю? Много. И ни разу не воплотила угрозы в жизнь. Ходят слухи, что она подписала какой-то договор со своим папашей и обещала больше никогда такого не делать.

Больше никогда. Примерно то же самое сказал мне мистер Пруитт. Что Изабелле больше не позволено использовать его ресурсы для убийства людей.

– Что значит «больше никогда»? Она уже кого-то убила?

– Ага, у меня был младший братик.

– О боже, что?!

Роб начал смеяться и смеялся так громко, что мускулы на его руках напряглись, и он еще крепче прижал меня к себе.

– Мисс Сандерс, – сказал мистер Хилл тем же строгим тоном, что и на уроках. – Мистер Хантер. Между танцующими должно быть расстояние в один фут. – Он поставил линейку между мной и Робом.

Мои щеки покраснели.

– Извините, мистер Хилл, – сказал Роб, когда смог наконец отдышаться. – Я постараюсь, чтобы она не лапала меня.

– Роб! – Я толкнула его в плечо.

– Вот видите? – сказал он. – Вечно распускает руки!

Неужели он хотел, чтобы я умерла на месте от стыда?

Мистер Хилл покачал головой и пошел измерять расстояние между другими парочками.

– Да что ты такое творишь? – возмутилась я и снова толкнула Роба.

– Ничего особенного. Это ты сегодня разошлась не на шутку. Поцеловалась с моим братом. Танцевала с Феликсом. Еще я слышал, что ты мило фоткалась с Мейсоном. А сейчас взялась за меня.

Да, мое лицо точно стало совсем пунцовым.

– Все эти примеры вырваны из контекста. – Но я прекрасно понимала, как все это выглядело. Я не была дурой и понимала, что просто сошла с ума.

Он засмеялся.

Нужно было срочно сменить тему разговора, иначе Роб придумает, как изводить меня до конца вечера.

– Так ты говорил что-то про Изабеллу? – спросила я.

Роб пожал плечами.

– Ну да. Насчет ее склонности к убийствам? Это все слухи. В младшей школе за ней не бегала целая ватага. У нее была всего одна подружка, Стефани. Как-то на переменке Стефани поцеловала в щеку мальчика, который нравился Изабелле. Больше никто из нас Стефани не видел.

Я нервно сглотнула. Я поцеловалась с Джеймсом. Теперь Изабелла меня точно убьет.

– В младшей школе? Когда она была еще ребенком?

– Ага, она всегда была ужасной.

Убийственно ужасной. Офигеть! Мне вдруг стало трудно дышать.

– С тобой все хорошо? – спросил Роб.

– Я поцеловалась с Джеймсом. Она убьет меня так же, как убила Стефани.

Роб засмеялся.

– Тебе не кажется, что Рейчел давно бы уже не было в живых, если бы она устраняла всех, кто целуется с Джеймсом?

В его словах имелось разумное зерно. Но меня они не успокоили.

– О боже, так вот что случилось с Мэттом! Возможно, Изабелла не собиралась разрушать Мэтту жизнь своим шантажом, а просто хотела помучить Рэйчел?

Мэтт мог попасть под перекрестный огонь. Как я раньше об этом не догадалась?

– Хм. – Роб нахмурился, словно пытался обдумать услышанное.

Если это правда, тогда… От ужаса у меня перехватило дыхание. Изабелла мучила всех, кто приближался к Джеймсу. Она убьет меня. Или превратит мою жизнь в еще более жуткий ад. Я вспомнила, как она смотрела на меня, когда подобрала корону Джеймса. Она замышляла нечто ужасное. И это могло случиться в любой момент.

– Мне нужно уйти отсюда.

Улыбка, которая, казалось, никогда не покидала лицо Роба, внезапно исчезла.

– Да ты вся дрожишь.

– Я не дрожу.

Он чуть крепче сжал мою талию.

– Еще как дрожишь.

– Мне нужно найти Кеннеди и уехать отсюда.

Кеннеди обещала заночевать у меня. Она будет со мной. Дома я окажусь в безопасности. Дома? Господи! Была ли я там в безопасности? Изабелла пробралась в мою комнату и изрезала всю мою одежду. Что, если в следующий раз она перережет мне горло?

– С тобой точно все в порядке?

– Нет. Не в порядке. Я поцеловала твоего брата, потому что ему как-то удалось убедить меня, какая это отличная идея. И мне до сих пор нравятся Феликс и Мэтт.

А еще Миллер. Куда запропастился Миллер? Мне нужно, чтобы он увез меня отсюда.

– Эй. Вздохни поглубже!

Я чувствовала себя так, словно воздух, который вдыхала, не достигал легких.

– Все так злы на меня.

– Никто на тебя не злится.

Это было ложью. Я судорожно вздохнула.

– Бруклин, дыши глубже. Кажется, у тебя паническая атака.

– Изабелла убьет меня.

Роб прижал меня к груди.

– Она не сделает этого.

– Она…

– Не сделает. Дыши, Бруклин.

Я пыталась.

– Просто дыши. Вдох и выдох. Дыши.

– Мне хочется, чтобы ничего этого не было, – сказала я. – Чтобы я не целовала Джеймса, чтобы мне не нравился Феликс. Чтобы я не любила Мэтта. Хоть бы ничего этого не было.

– Вдох, – сказал Роб. – И выдох. Просто дыши.

В его голосе, звучавшем посреди этого хаоса, было нечто успокаивающее.

– Дыши.

Я попыталась сосредоточиться на глубоком и размеренном дыхании.

Не знаю, сколько времени мы простояли вот так среди танцпола. Я просто дышала. За это время прозвучало несколько песен. Ни одна из них не была медленной, и мы выглядели ужасно глупо. Странно, что мистер Хилл не появился опять и не начал измерять расстояние между нами.

Наконец, я отстранилась от него.

– Откуда ты знаешь, что делать в таких случаях?

Роб пожал плечами.

– Привык заботиться о других.

Я поняла, что он заботился о Джеймсе. Значит, у Джеймса тоже случались панические атаки? Или Роб просто привык успокаивать самого себя после выходок Джеймса под парами алкоголя или в наркотическом бреду?

– Прости.

– За что? Меня же ты не втянула в этот дурдом, – со смехом сказал он. – Я, наверное, единственный, кого ты еще не целовала.

Я тоже засмеялась, хотя мне до сих пор казалось, что мои легкие не способны нормально функционировать.

– Поможешь найти Кеннеди? – Мне по-прежнему хотелось уйти. Чем скорее, тем лучше.

Он вскинул брови.

– Так ты решила поцеловать ее следующей? Если так, то я обязательно помогу тебе ее отыскать.

– Нет, – со смехом ответила я. – Кажется, я сыта по горло этим вечером.

Он улыбнулся.

– Тебе повезло, потому что она стоит прямо позади тебя. И, если хочешь добавить еще больше безумия в сегодняшний вечер, тебе точно нужно ее поцеловать. После этого все, возможно, забудут даже про драку, случившуюся по твоей вине.

– Я не собираюсь целовать Кеннеди.

– Не собираешься? Но ты все еще должна оказать мне услугу…

– Роб. Давай мы с тобой лучше разыграем Изабеллу.

– Не-а. Я же вижу, что ты бы согласилась на розыгрыш в любом случае. Так что пока я ничего от тебя требовать не стану. Но грустно, что ты решила отфутболить меня. Веселье только начинается. – Он подмигнул мне и убрал руку с моей талии в тот момент, когда Кеннеди обняла меня.

– Это. Самый. Лучший. Вечер! – закричала она изо всех сил.

Я слышала, как засмеялся Роб. И еще несколько старшеклассников рядом с нами.

– Ты решила теперь замутить и с Робом Хантером? – спросила она. Язык у нее немного заплетался. – Поверить не могу, ты только переехала в этот город, а все «Неприкасаемые» уже запали на тебя! Ты что, живешь в какой-то сказке?

Вряд ли. Если только в одной из тех, где все умирают страшной мучительной смертью.

– Честное слово, я ни скем из них не собираюсь мутить, – сказала я. – Давай уйдем отсюда пораньше? У меня нехорошее предчувствие. Изабелла что-то задумала. Я знаю.

– Что она здесь может сделать? Посреди танцпола? Давай лучше вернемся к разговору о Робе.

– Кеннеди, мне кажется, нам стоит…

– Но если тебе Роб не нужен, можно, тогда я с ним закручу? – Она высвободилась из моих объятий. – Я собираюсь предложить ему поцеловаться. Пожелай мне удачи.

О боже, Кеннеди, нет! Сегодня я приняла много неудачных решений. Но это не означало, что и она должна следовать моему примеру. Я попыталась схватить ее за запястье, однако Кеннеди уже повернулась к Робу.

– Кеннеди! – зашипела я ей вслед и устремилась за ней.

Но она меня не слушала. У нее были длинные ноги, и передвигалась она намного быстрее меня, хотя даже не бежала, а шла, пританцовывая. Плавно изгибаясь, она протиснулась между танцующей парой, помешав мистеру Хиллу измерить линейкой расстояние между ними. Кеннеди двигалась зигзагами, постепенно удаляясь от меня.

– Кеннеди, вернись!

Но она напоминала сейчас дурацкого танцующего ниндзя. Я не могла поймать ее. Кеннеди извивалась, пригибалась и… прыгала? Она в самом деле перепрыгнула через девушку, когда та наклонилась, танцуя перед своим парнем? Почему она до сих пор не вступила в команду по легкой атлетике?

– Кеннеди!

Но она уже добралась до Роба. Я довольно грубо оттолкнула танцующую пару, и тут передо мной открылась ужасная картина.

Кеннеди толкнула Роба бедром, изображая самое странное танцевальное движение, какое мне только доводилось видеть.

– Привет, тигренок! – сказала она и зарычала.

О боже, нет!

Глава 34

Суббота

– Кеннеди, хочешь, я принесу тебе стакан воды? – предложила я.

Она проигнорировала мой вопрос и обхватила Роба за шею.

– Привет, – повторила она и улыбнулась ему.

Я ждала, что Кеннеди опять зарычит, но, к счастью, она не стала этого делать.

– И тебе привет, – сказал Роб с улыбкой. Похоже, это тигриное приветствие не произвело на него такого же сильного впечатления, как на меня.

– Может, пойдем пообнимаемся в классе мистера Хилла?

О нет. Это было просто ужасно. Я не позволю, чтобы она вляпалась в историю, где ею опять могли воспользоваться. И как она собиралась это проделать? Проникнуть в «Эмпайр-Хай» посреди ночи? Но прежде, чем я успела возразить, Роб начал смеяться.

– Это зависит от трех вещей, – сказал он. – А именно: сколько стаканов пунша ты выпила? Действительно ли ты порвала с Капкейком? И не влюблена ли ты до сих пор в Феликса?

Кеннеди ахнула.

– Я понятия не имею, сколько стаканов пунша выпила. Кажется, меньше двединнадцати. Но я точно знаю, что никогда больше не позволю Капкейку приблизиться ко мне. Nunca, – заявила она и ткнула Роба пальцем в грудь. – Это означает «никогда», если ты не в курсе. И это наше с Бруклин любимое слово.

– Nunca. Ясно, – сказал Роб. – А что насчет третьего?

– Я не помню, что ты там назвал третьим.

– Ты все еще влюблена в Феликса? – спросил Роб.

– Я не понимаю, при чем здесь мистер Грин?

Роб засмеялся.

– Я вижу, как блестят твои глаза, когда ты смотришь на него. И уверен, что ты с бо́льшим удовольствием пригласила бы в класс мистера Хилла его, а не меня.

– Nunca.

– И это все, что ты можешь сказать? – спросил он со смешком.

– Nunca. – Кеннеди тоже засмеялась.

– Наверное, мне придется похитить ее у тебя, – сказала я.

Роб успел прошептать что-то на ухо Кеннеди, прежде чем я вырвала ее из его объятий. Сегодня вечером я наделала множество безумств, но это не означало, что Кеннеди должна следовать моему примеру.

– Дайте знать, если вас нужно подвезти домой, – сказал Роб. – Можете взять мой лимузин.

– Не волнуйся. Сами доберемся. – Мне нужно было только найти Миллера и поскорее уехать отсюда.

– Пока, Кеннеди, – сказал Роб и исчез в толпе.

Улыбка Кеннеди растянулась до ушей.

– Бруклин! – Она повернулась ко мне. – Знаешь, что он мне прошептал? – Она указала на ухо, в которое шептал Роб. – Он сказал, что не верит слухам. Что я очень красивая в этом платье. И что он готов поцеловать меня в любой момент, когда я буду в состоянии этот поцелуй запомнить. Не знаю, что Роб имел в виду, но правда же он чудесный?

– Да, это так. – Я взяла ее под руку и потащила к бару, чтобы дать немного воды.

– Как думаешь, почему он сказал, что я не в состоянии запомнить поцелуй?

– Наверное, это как-то связано с тем, что ты слишком много выпила.

– Ой, то есть он намекнул, что я пьяная? – Кеннеди захихикала. – Может, я и пьяная. Но у меня родилась одна из лучших идей на свете! – Она стала кружиться на месте, увлекая меня за собой. – Давай будем плясать, пока не протрезвеем!

Точно не сегодня. Даже если бы она сильно вспотела, все равно это не помогло бы вывести весь пунш из ее организма.

– Сначала выпьем воды, – сказала я, хватая ее за руку.

– Воды! – закричала она и начала размахивать руками в воздухе, едва не сбив меня с ног.

– Ага. Воды. – Я потащила ее прочь от танцпола. О нет! Мэтт все еще стоял у бара и смотрел на меня. Однако вид у него был уже не такой взбешенный. Но все равно он выглядел очень сосредоточенным. Я замерла на месте, когда он провел пальцем по кончику носа. А его губы слегка изогнулись в улыбке.

Почему Мэтт улыбался и подавал мне наш сигнал? Неужели он не видел всего того, ужаса, который я натворила? Я помнила, что обещала ему один танец. Но не прямо сейчас. Мне нужно было немного отдышаться.

Я развернулась на месте, а Кеннеди крикнула:

– Ура, мы танцуем!

И тут я заметила у стены Миллера. Он скрестил руки на груди и тоже, не отрываясь, смотрел на меня. И если Мэтт больше не выглядел злым, то у Миллера – наоборот. И все равно мне было намного проще подойди к Миллеру. Я потащила Кеннеди за собой.

Миллер удивленно приподнял брови, когда мы вдвоем остановились напротив него.

– Полагаю, ты все видел? – спросила я.

Он по-прежнему стоял, сложив руки на груди.

– Что именно?

Это был справедливый удар.

– Прости меня…

– Ты сказала, что будешь танцевать только с Кеннеди. Однако Кеннеди весь вечер проторчала около чаши с пуншем. И, наблюдая за ней, вместо того, чтобы смотреть, как ты танцуешь с практически каждым парнем на этом вечере… я понял, что в пунш подмешали алкоголь. Что за хрень!

– Прости.

– Ты уже это говорила. – Он провел рукой по волосам. – Нужно сказать, чтобы они вылили пунш, пока больше никто не выпил его.

– Миллер. – Я схватила его за руку. – Отвези лучше меня домой.

– Неужели больше не осталось парней, с которыми ты хотела бы пообниматься?

Я поморщилась. Но я это заслужила.

– Миллер…

– Бруклин, дай мне минуту. – Миллер прошел мимо меня. Но вместо того, чтобы направиться к бару и предупредить бармена об алкоголе в пунше, он открыл дверь и вышел из зала.

Черт.

Кеннеди повисла у меня на руке.

– Да ладно тебе. Это же такой чудесный вечер! Я пока не хочу домой. Потанцуй со мной.

– Кеннеди, я все испортила. – Мне хотелось сжаться в комок и расплакаться. Это был не чудесный, а самый ужасный вечер.

– То, что случилось на выпускном, останется на выпускном!

– Я думаю, что это не так.

– Поверь мне! Пожалуйста! – Она надула нижнюю губу. – Потанцуешь со мной?

Сегодня я подвела ее. А Миллер решил выйти на свежий воздух, чтобы охладиться. И если мы немного потанцуем, пока ждем его возвращения, то ничего плохого не случится.

– Ну ладно.

Кеннеди потащила меня на танцпол. Но я не сводила взгляда с двери. Одна песня сменяла другую, а Миллер все не возвращался.

Я начала оглядываться, ища глазами Роба. Он говорил, что мы можем поехать на его лимузине. И Феликс тоже мог бы отвезти нас домой. Он наверняка был все еще где-то здесь. Правда?

Время шло, и мое напряжение только нарастало. Внутри у меня все сжималось как в тот день, когда умерла мама. Или когда в «Эмпайр-Хай» приехала скорая помощь. Как будто начинал тикать таймер бомбы. Мне нужно было срочно уйти отсюда.

Музыка стихла, и мистер Хилл постучал по микрофону.

– Давайте поприветствуем короля и королеву нашего вечера: Джеймса Хантера и Изабеллу Пруитт! – Он хлопнул в ладоши, и Джеймс с Изабеллой поднялись на сцену, где находились музыканты и диджей. – По традиции, король и королева должны исполнить танец, – сказал мистер Хилл и отошел к краю сцены, как только на ней появились Изабелла с Джеймсом.

Изабелла забрала у него микрофон.

– А еще, по традиции, королева должна произнести речь, – сказала она в микрофон.

– Нет, этого не… – начал мистер Хилл.

Но Изабелла бросила на него один из тех взглядов, которыми обычно награждала меня, и мистер Хилл тут же закрыл рот.

Изабелла откашлялась.

– Ну, кому из вас сегодня весело?

Многие старшеклассники ответили ей радостными возгласами.

Джеймс стоял, засунув руки в карманы. Вероятно, он выкинул куда-то порванный пиджак от своего смокинга. На его белой рубашке виднелся отпечаток, напоминающий след от чьего-то ботинка. А под глазом налился синяк. И выглядел Джеймс так, словно хотел сейчас оказаться где угодно, только не на этой сцене рядом с Изабеллой. И я не могла его в этом винить.

– Джеймс, подойди сюда, – сказала Изабелла. – Ты потерял корону в этой глупой потасовке.

Джеймс даже не двинулся с места. Тогда Изабелла сама подошла и надела корону ему на голову.

– Просто идеально, – сказала она, прижав ладонь к его щеке.

Джеймс скривил лицо.

– И раз уж мы заговорили об идеале, – проговорила Изабелла в микрофон, – хочу сказать, что недавно я обрела младшую сестру. Это была абсолютно неожиданная, но замечательная новость. Я всегда мечтала, чтобы у меня был брат или сестра. Сестренка! Сестренка, ты где? Я хочу официально представить тебя всем!

Мои одноклассники предательски расступились, словно волны Красного моря.

И все уставились на нас с Кеннеди. Тиканье в моей голове стихло. Такого взрыва я не ожидала. Что же она собиралась сделать?

– Вот и чудесненько, – сказала Изабелла. – Вам ведь всем нравится ее тиара? Я подумала, что будет замечательно, если она наденет ее сегодня. Моя принцесса при своей королеве. Здесь есть прожектор? Направьте его на мою сестру! – Она посмотрела на диджея.

Тот пожал плечами.

– Ладно. Не хотите, не помогайте. – Изабелла снова повернулась ко мне. – Бруки, я так рада, что смогла поближе познакомиться с тобой. – Она прижала руку к груди. – Ты та самая сестра, о которой я всегда мечтала! И это замечательно, что мои друзья стали теперь и твоими друзьями. А твои друзья – моими. Правда, Кеннеди?

Я повернулась к Кеннеди:

– О чем она говорит?

– А что? – шепотом сказала Кеннеди. – Изабелла так круто общалась со мной весь вечер. Все время говорила, что я здорово выгляжу. И постоянно подливала пунш.

Что, черт побери, сейчас происходит?

– Так что я просто хотела, чтобы все знали – у нас появилась новенькая девчонка, – сказала Изабелла. – Моя младшая сестренка. В «Эмпайр-Хай» ее не забудут. Как и меня. Как и эту ночь! Твое здоровье, сестренка! – В руке у нее не было стакана, поэтому она подняла в воздух микрофон. – Я люблю тебя! – крикнула Изабелла.

Все стали аплодировать и кричать. Они что, с ума посходили?

– А теперь я буду танцевать с моим королем. И будущим супругом, – сказала она и протянула руку Джеймсу.

Он медленно вытащил из кармана руку и взял Изабеллу за руку.

– Улыбайся для фото, – прошипела ему Изабелла, после чего мистер Хилл забрал микрофон.

– Король и королева вашего вечера! – объявил мистер Хилл, все радостно закричали, а музыка заиграла снова.

Джеймс начал танцевать, наверное, самый нелепый танец в своей жизни. Когда песня наконец закончилась, он снял с себя корону и чуть не бегом бросился прочь от Изабеллы. Прямо в объятия Рейчел. Она рассмеялась, встала на цыпочки и поцеловала его. Он надел корону ей на голову и поцеловал в ответ. В этот момент началась другая песня.

Что ж, по крайней мере, этот его план с местью завершился для него удачно. А для меня? О себе я такого не могла сказать.

Джеймс и Рейчел снова были вместе. Но что бы это значило? Джеймс поверил Мэтту? Или он простил Рейчел? Или он сильно напился и не понимал, что происходит? И вдруг прямо передо мной, ослепительно улыбаясь, возникла Изабелла. При виде нее у меня закружилась голова.

– Я пришла потанцевать с моими новыми подружками! – заявила она.

– Слоны пришли! – Кеннеди и Изабелла обе покатились со смеху, как будто это была шутка, понятная только им двоим. По крайней мере, я не знала, что она означала.

Неужели Кеннеди забыла о том, что Изабелла всего несколько часов назад уничтожила всю мою одежду? Или о том, что считала своим долгом постоянно третировать нас в школе?

Изабелла как будто прочитала мои мысли и крикнула:

– Прости за одежду, сестренка. Это был момент слабости. Я возмещу все, что уничтожил сэр Уилфред!

Значит, мы опять решили свалить вину на собаку?

– Он еще малыш и не понимает, как себя вести.

Мистер Пруитт сказал, что это сделали Изабелла и ее подружки. Почему она продолжала так притворно-мило со мной разговаривать?

– А еще, – сказала Изабелла, танцуя вместе с Кеннеди, – ты чудесно выглядишь в этом винтажном платье. И прости, если я говорила иначе.

Эти слова Изабеллы почему-то показались мне искренними. Возможно, потому что в ее улыбке в этот момент я не увидела затаенной злобы.

– Спасибо?

– Синий цвет тебе очень идет.

Она говорила приятные вещи. Но я не могла ей доверять. Изабелла всегда была полна ненависти.

– Да ладно тебе, – сказала Изабелла. – Что я могу сделать, чтобы ты меня простила? Я хочу, чтобы мы с тобой начали все с чистого листа. Стали настоящими сестрами.

Моим первым порывом было послать ее, сказать что-то обидное вроде: «Нет уж, выкуси!» Но я боялась, что она воспримет это буквально и попытается укусить меня. Или натравит своего сэра Уилфреда.

– Мне просто нужно немного времени, – ответила я.

– Время. У нас его так много! – Изабелла начала прыгать вместе с Кеннеди.

Нет, не много. Нам всегда не хватает времени. Я быстро заморгала, стараясь не думать о маме и дяде. Люди вроде Изабеллы не понимали, каким драгоценным бывает время.

В зале было слишком жарко. Слишком шумно. И атмосфера казалась насквозь фальшивой. Куда же подевался Миллер? Я повернулась к двери и буквально налетела на Мэтта.

Глава 35

Суббота

Сначала, увидев Мэтта, я почувствовала облегчение. Он поддерживал меня после смерти дяди. Подставлял плечо, в которое я могла выплакаться. Только благодаря ему я все это выдержала. Но плохое легче запоминается. И теперь из-за него мне приходилось плакать в плечо другого человека.

Я попятилась, опасаясь совершить еще какую-нибудь глупость. Миллер уже разозлился на меня. Я сделала слишком много ошибок за один вечер. И чувствовала себя измотанной душевно и физически. И я знала, что если сейчас соглашусь на танец с Мэттом, то он будет, как всегда, милым и неотразимым. Я понимала, что мое сердце этого просто не выдержит.

– Ты обещала мне танец, – сказал он и протянул руку.

Я заглянула ему в лицо. Нет, я не поверила тому, что сказал Роб. Мэтт, конечно, был не совсем трезвым. Но он не выглядел злым. Скорее… до безумия влюбленным. Он широко улыбался мне, а его глаза возбужденно блестели.

Только не смотри в эти щенячьи глаза.

– Мэтт, думаю, будет лучше, если мы поговорим завтра. Мы с Кеннеди уезжаем.

– Но Кеннеди все еще танцует. Да и ты тоже. Потанцуй со мной. – Он вдруг смутился от своих слов. – Да. Это необходимо. – Он снова протянул мне руку. – Я ждал весь вечер. Не мешал тебе. Но я… у нас совсем мало времени. Уже почти полночь. – И он смотрел на меня с такой надеждой.

Я обещала, что оставлю для него один танец. Как он мог испортить этот и без того провальный вечер? Лучше прямо сейчас поговорить с ним и окончательно во всем разобраться. Я должна выслушать его. Узнать наконец все, и, возможно, после этого мне удастся принять решение, пока моя голова окончательно не лопнула от разнообразных мыслей.

Я глубоко вздохнула:

– Хорошо. Только один танец.

– Это все, что тебе нужно. То есть все, что нужно мне. – Он покачала головой, а потом взял меня за руку и прижал к своей груди. – Все, что нужно нам.

Боже, я уже забыла, как хорошо от него пахнет.

Он положил подбородок мне на макушку.

– Твои волосы чудесно пахнут. Как правильно? Волосы? Или волос? Наверное, все-таки волосы, ведь их так много. И они очень красивые. Как же я их люблю.

Я засмеялась.

– Мэтт?

– Да?

– Ты пьяный?

– Нет. Да. Не знаю. Мне кажется, кто-то подмешал в пунш алкоголь. И я много его выпил, пока ждал тебя. Почему ты танцевала весь вечер с другими, а меня заставила ждать?

Потому что опасалась, что мне не понравятся твои объяснения. Или, наоборот, что я приму их и еще сильнее влюблюсь в тебя. Я не знала, как ему ответить, слишком противоречивые мысли крутились у меня в голове.

Мэтт опустил голову и уткнулся носом мне в волосы.

– Я скучал по тебе, – сказал он, словно забыв про свой вопрос.

Я тоже по тебе скучала.

– Тебе понравилась моя песня? – Он слегка отстранился и посмотрел на меня. – Она была для тебя. Я спел ее только для… – Он поднял руку и слегка нажал мне на кончик носа, – …тебя.

Да, Мэтт был в стельку.

– Песня была замечательной.

И ужасно смешной. Почти такой же смешной, как и он сейчас. Его палец все еще прикасался к моему носу, поэтому я схватила его за руку и убрала ее от лица. Теперь мы продолжали неуклюже танцевать, держась при этом за руки.

– Я не очень хорошо пою, – признался Мэтт с глупой улыбкой на лице. – Но готов спеть еще раз, если ты простишь меня. Я могу петь вечно. Ой, давай, я спою прямо сейчас. Только найду тех, кто согласится сыграть роль подтанцовки. – Он попытался отойти в сторону, но я крепко сжала его руку и не отпустила.

– Одного раза достаточно, Мэтт. Не нужно больше петь. – Я старалась не думать том, как крепко в него вцепилась. Или что из всех, с кем я сегодня танцевала, в его объятиях мне дышалось легче всего.

Он улыбнулся еще шире.

– Значит, все в порядке? Ты меня простила?

– Мэтт, я даже не знаю, что ты сделал.

– Ах да, ты об этом. Понимаешь… Джеймс не захотел меня выслушать. Я пытался объясниться. Но никто меня не слушал. Почему даже ты не захотела этого сделать? – Он покачал головой, словно в эту минуту вокруг него жужжала муха.

– Я выключила телефон, чтобы не видеть твоих сообщений. Ты даже не попытался объясниться со мной лично. Просто убежал вслед за Джеймсом и бросил меня в столовой. А потом несколько дней не показывался в школе.

Мэтт перестал качать головой.

– Но я же говорил тебе. Говорил, что переживаю за него. – Он опустил голову и прислонился лбом к моему лбу. – Ты сильная. Чертовски сильная. Я не сомневался, что у тебя все будет хорошо. Но не знал, как отреагирует Джеймс. Я был нужен ему.

Я проглотила комок в горле.

– Я не сильная.

– Еще какая. Самая сильная из всех, кого я знаю. Ты потеряла маму и дядю. Ты живешь с этой чокнутой Изабеллой и ее ужасной семейкой. Ты сильная, детка. И от тебя так хорошо пахнет. – Он снова зарылся носом в мои волосы.

Я быстро заморгала, пытаясь сдержать слезы. Я была не сильной, а одинокой и напуганной, и это толкнуло меня в объятия Миллера. Что я натворила?

– Джеймс нуждался во мне, – повторил он снова. – Я не хотел, чтобы он что-нибудь с собой сделал. И не мог оставить его одного, хотя он теперь даже не пускает меня в свой дурацкий дом. Прости. Мне так жаль. – Мэтт прижал меня покрепче, словно боялся, что я сейчас исчезну.

В глубине души мне хотелось простить его. Пьяным Мэтт, как ни странно, казался еще более трогательным, чем трезвым. И меня точно нельзя было назвать сильной. Ведь я готова была замять эту тему раз и навсегда. Чтобы собраться наконец с мыслями, я постаралась отвлечься от запаха его одеколона.

– Что ты сделал с Рейчел?

– Именно это я и старался всем объяснить. Летом на одной глупой вечеринке они с Джеймсом поссорились. И Рейчел прибежала ко мне в слезах. Я обнял ее, потому что терпеть не могу, когда люди плачут. Ты даже не представляешь, как у меня разрывается сердце, когда плачешь ты. – Он отстранился и посмотрел мне в глаза. – И я ненавижу, когда ты плачешь из-за меня. Я хочу, чтобы ты была счастлива. – Он провел большим пальцем под моим глазом, хотя в этот момент я не плакала.

– Мэтт, соберись. – Я схватила его за руку. – Что случилось между тобой и Рейчел после того, как ты обнял ее?

– Она вдруг поцеловала меня. Она меня поцеловала, а я оттолкнул ее. Но Виззи, вероятно, видела это. И все не так поняла. Честное слово, Бруклин, я не стал целовать Рейчел в ответ. И я не спал с ней. Мне ничего от нее не нужно. Я люблю тебя. Ты единственная девушка, которую я когда-либо любил.

– Мэтт, – мой голос дрогнул.

– Джеймс возненавидел меня. Он не станет слушать. А Роб верит ему, а не мне. Я потерял лучших друзей. Не хочу и тебя потерять. – Он икнул. – Я должен был попытаться все тебе объяснить, прежде чем убегать за Джеймсом. Но он мне как брат. Я не хотел терять его, и все равно потерял. – Мэтт снова икнул.

– Я уверена, что если бы ты все объяснил…

– Что объяснил? Что я не поцеловал его девушку? Блин, да он сам поцеловал мою девушку! Ты моя. Он не имел на это права. – Мэтт провел большим пальцем по моей нижней губе. – Моя.

Я не могла устоять против него.

– Ты готов поклясться, что не спал с Рейчел?

– Моя, – повторил он, как завороженный, глядя на мои губы.

– Мэтт, сосредоточься. Ты не спал с девушкой Джеймса?

Мэтт нахмурился.

– Нет. Почему все постоянно это повторяют? Почему считают меня монстром?

– Я не считаю тебя монстром.

– Нет, считаешь. Ты не отвечала на мои смски. Я чудик. Чудище. Нет, не так. – Он щелкнул пальцами. – Чудовище.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Он не был чудовищем. Просто оказался на пути у Изабеллы, как я. И я не знала, как можно объяснить все то, что произошло за последнюю неделю. Мне следовало прочитать смски. Но я злилась и обижалась.

– Мне было так страшно жить у Пруиттов. А ты просто взял и исчез. Не объяснил, что происходит. Позволил мне остаться одной и думать самое худшее. Я была уверена, что ты хранил наши отношения в тайне не для того, чтобы защитить Джеймса, а чтобы защитить себя. И тебе было наплевать, что из-за этого я стала твоей грязной маленькой тайной.

– Нет, нет. – Он обхватил мое лицо ладонями. – Разве ты не слышала мою песню? Ты не грязная маленькая тайна. Я спел тебе об этом. Наверное, мне стоит повторить…

– Мэтт. Из-за твоего поведения у меня сложилось именно такое впечатление.

– Нет, нет, ты не должна думать так. Ты должна ощущать себя любимой. Потому что я люблю тебя.

– Но я не ощущала себя любимой. Ты проявлял свою любовь ко мне, только когда мы оставались одни. А на людях вел себя так, словно меня не существует. Как будто я невидимка. Никто не относился ко мне так, как ты. Это не любовь.

Мэтт вздохнул и медленно выдохнул. Его дыхание защекотало мне щеку.

– Теперь я буду кричать о любви к тебе. Сейчас я расскажу, за что тебя люблю. Я люблю твои мягкие волосы. Люблю, как ты умеешь поставить меня на место, когда я веду себя по-идиотски. Люблю, как ты смеешься над моими шутками, даже если они не смешные. – Он засмеялся, словно сказал что-то очень забавное, но потом его лицо снова стало серьезным. – Я люблю играть в футбол. А еще – барбекю, потому что там готовят вкусные бургеры. Стоп, я ведь должен говорить о тебе!

Мэтт тяжело вздохнул.

– Мне нравится, как ты на меня смотришь. Нравится, как ты выглядишь, когда смотришь на меня… все твое лицо в эти минуты словно светится. – Он протянул ладонь к моему лицу и закрыл мне глаза. – Опа! – Он убрал руку. – Возможно, я выгляжу точно так же, когда смотрю на тебя. И мне нравится твоя кожа. – Он провел кончиком носа по моей щеке. – Она еще мягче, чем твои волосы. И ты всегда пахнешь свежестью. Даже когда в этом городе становится совсем тяжело дышать. Мне нравится, что тебе наплевать на деньги, в отличие от всех остальных, кого я знаю. Мне нравится, что ты ни разу не спросила меня, кем я хочу стать, когда вырасту. И, между прочим, я хотел бы унаследовать отцовскую компанию, но он собирается передать ее Мейсону. А это несправедливо, потому что, мне кажется, Мейсон не сможет управлять ею так же хорошо, как я. Но у меня нет никаких шансов. Несколько месяцев назад я даже провел исследование о том, почему отцу стоит больше вкладываться в рекламу в Интернете, и меньше – в традиционную печатную рекламу. Я подготовил дурацкую презентацию со слайдами и всем прочим. А отец сказал, что у него нет времени посмотреть ее. За цифровой рекламой будущее, но он не верит в меня и не желает выслушать.

Боже, Мэтт! Он продолжал бормотать, но я не пыталась остановить его. Мне хотелось выслушать все эти его признания. Пьяный Мэтт был честным и разговорчивым. И совсем не злым.

– Мне нравится, что тебе наплевать на мнение других людей. Даже мое. Особенно когда ты злишься. Мне даже нравится, когда ты злишься. Потому что ты смотришь на меня такими горящими глазами, что у меня встает, и в такие минуты я не могу себя контролировать, ведь ты бываешь такой красивой. Мне нравится говорить с тобой. И мне нравится, что ты надела кеды с платьем. Это мило и чертовски сексуально. Ты просто потрясающая.

Я посмотрела на свои кеды. Мэтт был единственным, кто сегодня это заметил. Да, он был пьян, я знала это. Но он все равно заметил то, на что другие не обратили внимания. Он видел меня насквозь. Он понимал меня. И не стыдился меня. Просто переживал за своего друга. Бывшего друга. Конечно, он совершил несколько ошибок. Но и я тоже.

– Я ответил на твой вопрос? – спросил Мэтт. – Я уже не помню. О чем ты спрашивала? Или ты не спрашивал меня? – Он засмеялся и снова положил подбородок мне на макушку. – Твои волосы так хорошо пахнут.

– Ты уже говорил об этом.

Он наклонился вперед, опершись на меня.

– Мне не понравилось, когда ты поцеловалась с Джеймсом. Можешь больше так не делать?

– Я обещаю, что не стану этого делать.

– И ты не будешь спать с ним, правда? Потому что я с нетерпением жду, когда смогу стать твоим первым. Ты знаешь, сколько раз мне приходилось принимать холодный душ из-за тебя?

– Нет, не знаю, – засмеялась я.

– Много. Но гораздо чаще я мастурбирую, думая о тебе.

Я нервно сглотнула. Да, пьяный Мэтт был на редкость откровенным.

– Прямо часто?

– Угу. – Он прижался губами к моему уху. – Мне нужно открыть тебе один секрет. Я не говорил об этом раньше, но сегодня я немного пьяный.

– Ой, об этом ты уже говорил.

– Ну, значит, это не секрет. А секрет в том, что я не возражаю, если ты воспользуешься моим состоянием. И не стану подавать на тебя в суд.

Я засмеялась.

– Возможно, в другой раз. Когда ты на утро сможешь вспомнить обо всем, что между нами произошло.

– Ладно. Значит, опять буду мечтать о тебе. Я много о тебе фантазирую. Это лучше, чем думать об овцах. – Мэтт засмеялся.

Он ведь имел в виду считать овец перед сном? Кажется, он начал заговариваться.

Мэтт еще подался вперед, пытаясь опереться на меня.

Боже, какой же он тяжелый!

– Мэтт, я не могу тебя удержать.

– Одну секунду!

– Ты слишком тяжелый.

Он захихикал.

– О нет. – Он отодвинулся от меня, и мой взгляд упал на его идеальный торс. – Ты поэтому не хочешь меня? Считаешь меня жирным?

– Что? – Я не смогла сдержать смеха. – Нет. Ты само совершенство.

– Тогда почему ты изводишь меня?

– Даже не пытаюсь.

– Зачем же ты тогда танцевала с Феликсом у меня на глазах?

Для пьяного в стельку человека он задавал вполне резонные вопросы.

– Извини.

– Я совершил всего одну ошибку, Бруклин. Нужно было сразу обо всем рассказать Джеймсу. Но я сглупил. И Изабелла воспользовалась этим. Но это не значит, что я не могу быть счастливым. Это не значит, что теперь ты не моя навеки. А ты моя навеки. Я знаю это.

Конечно, он имел право быть счастливым. И имел право на ошибки. Я сама много их совершила.

– Давай заключим договор. – Он протянул мне руку. – Больше никаких секретов между нами. Можешь спросить у меня что угодно, – сказа он. – Я отвечу.

Мэтт схватил меня за руку, прежде чем я сама на это решилась.

– Ладно, Мэтт.

– Ты так и не задала вопрос.

Я уже спросила его обо всем, что мне хотелось узнать. И я поверила ему. Рейчел, конечно, напортачила, но не мне ее осуждать. У нее были непростые отношения с Джеймсом, потому что Джеймс – тяжелый человек. А с другой стороны, как знать? Возможно, Джеймс был прав, и Рейчел набросилась на Мэтта, потому что ее интересовали только деньги? И она боялась, что Джеймс откажется от наследства?

– Спрашивай о чем угодно, – повторил Мэтт.

– Почему ты называешь Изабеллу «Виззи»? Что это значит?

Мэтт засмеялся.

– Виззи? – Он захохотал еще громче. – О, тебе это точно понравится. Но она, возможно, убьет меня за то, что я тебе это расскажу. Хотя, мне кажется, мистер Пруитт сказал правду. И она не сможет нас убить.

– Я на это надеюсь.

– Ага, и я. – Мэтт снова навалился на меня всем своим весом, и я уперлась руками в его грудь, чтобы он не опрокинул меня.

– Так что значит Виззи?

Он захихикал.

– Изабелла пописала в бассейн на празднике по случаю двенадцатилетия Мейсона. Вз-з-з… – Он прижал ладонь ко рту и подавил смешок. Но это не помогло, потому что теперь засмеялась и я.

– А как ты узнал, что она это сделала? Она же не покакала туда.

– У нас в бассейне специальная краска – индикатор мочи. И она стала ярко-фиолетовой вокруг нее. Видела бы ты лицо Изабеллы. Она пыталась уплыть, но фиолетовая краска следовала за ней.

– Все так серьезно?

– Да! – Он загоготал. – Виззи не знала, что там есть такая штука. – Затем он посмотрел на меня с совершенно серьезным выражением лица. – А теперь знает.

Значит, Изабелла получила свое прозвище из-за того, что помочилась в бассейн? Это чудесно! Возможно, я могла бы использовать эту информацию, когда она в следующий раз попытается издеваться надо мной. Я оглянулась на танцующих Кеннеди и Изабеллу.

– Эй. – Мэтт обхватил мое лицо и повернул к себе. – Мы ведь помирились? Честное слово, у меня больше нет от тебя секретов.

Я сглотнула комок в горле. Может, у него и не было больше секретов. А вот у меня они были. Я посмотрела ему в глаза. Он был пьян. И мог потом не вспомнить об этом. Но я должна была рассказать ему.

– Когда мы с тобой не общались… я вроде как начала встречаться с другим.

– Феликс придурок. Даже не думай с ним встречаться. – Он показал мне язык.

Я засмеялась.

– Это не Феликс.

– Джеймс тоже придурок. Даже хуже. Он мне больше не друг.

– Ага.

Мэтт разбивал мне сердце. У него было такое грустное лицо, когда он говорил о своем друге.

– Но это и не он тоже.

Мэтт высунул язык и издал пукающий звук.

– Прекрати. Я пытаюсь с тобой поговорить. – Я стукнула пальцем по его языку, но он лизнул мне руку. – Мэтт!

– Бруклин! – сказал он писклявым голосом, возможно, подражая мне.

Я не сдержалась и засмеялась. И он тоже. А потом вдруг прижался губами к моим. Секунду мы стояли неподвижно, вспоминая это ощущение близости. А затем он снова издал этот звук мне в рот.

– Эй. – Мейсон обхватил Мэтта за плечи и оттащил от меня. – Думаю, мне стоит отвезти тебя домой, пока ты совсем не опозорился. – Он подмигнул мне.

– Но мы с Бруклин разговаривали. Дай мне еще минуту.

– Поверь мне, – сказал Мейсон, – ты уже наговорился достаточно. Поехали домой.

Мэтт кивнул.

– Ладно. До завтра, Бруклин. Не спи сегодня с придурками. Я люблю тебя.

Я засмеялась.

– Я тоже люблю тебя, – эти слова вырвались у меня непроизвольно. Но они были искренними. Однако я почувствовала боль в груди, когда произнесла их.

Мейсон потащил Мэтта к выходу, но тот обернулся и посмотрел на меня.

– Ты не моя грязная маленькая тайна! – пропел он, пока Мейсон открывал дверь.

Мейсон ткнул его локтем под ребра и заставил замолчать, после чего они оба громко засмеялись.

Мне хотелось пойти за ними следом. Хотелось уснуть в объятиях Мэтта и рассказать обо всех своих ошибках. Мне хотелось начать все сначала.

Но в этот момент Кеннеди налетела на меня и едва не сбила с ног. Я подхватила ее и помогла устоять на ногах. Мейсон позаботится о Мэтте. А я должна отвезти Кеннеди домой. Куда же запропастился Миллер?

Глава 36

Суббота

– Я хочу спать, – сказала Кеннеди, широко зевая, но продолжая кружиться. Казалось, еще немного, и она упадет.

– Знаю. – Я обхватила ее за талию, пытаясь поддержать. – Думаю, нам пора домой. Давай найдем Миллера, и он отвезет нас к Пруиттам. – Я посмотрела на дверь. Нет, правда, Миллер ушел прогуляться или еще куда-то? Мне казалось, что он давно уже должен был вернуться.

– Вы поедете со мной, chicas [6], – заявила Изабелла. – Это забавное словечко я подцепила у Кеннеди.

Кеннеди засмеялась.

– Слоны пришли!

– Слоны пришли! – поддержала ее Изабелла.

Почему они все время говорили про слонов? Бред какой-то. Слоны даже не были талисманом нашей школы. Мне не нравилось, что у Кеннеди с Изабеллой появилась шутка, понятная только им. У меня все сжалось внутри при мысли о том, что они могли стать подругами.

– Все равно я собиралась уезжать, – сказала Изабелла. – Я официально объявляю о завершении этого вечера. Поехали домой и потусим там.

Потусим? Втроем? Это казалось мне самым ужасным кошмаром. У Изабеллы были свои подружки. Почему она пыталась теперь украсть мою?

– Да! – сказала Кеннеди и, споткнувшись, начала падать вперед.

Изабелла подхватила ее с другой стороны и помогла выпрямиться.

– Изабелла, не переживай, – сказала я. – Я сама ее довезу. Мы сейчас только отыщем Миллера.

– Не трудись искать Миллера. Доннелли отвезет нас. Я скажу ему, и он напишет Миллеру, что ты в безопасности со мной.

«Безопасность» и «Изабелла» – эти два слова просто не сочетались друг с другом.

– Даже не знаю…

– Поехали, будет весело, – сказала Изабелла и пошла к дверям, утаскивая нас с Кеннеди за собой. – Можем заехать за молочными коктейлями. Я знаю, как Кеннеди любит молочные коктейли.

– О, я обожаю молочные коктейли! – воскликнула Кеннеди. – На них сбегаются все мальчишки во дворе.

– Это одна из моих любимых песен! – заявила Изабелла.

– И моя тоже! – радостно запищала Кеннеди. – Келис пишет гениальны тексты. Думаю, она создаст еще миллион хитов.

– Разумеется, – поддержала ее Изабелла.

Мне все это не нравилось. Сегодняшний вечер прошел отвратительно. И я чувствовала себя отвратительно от того, что не знала про любовь Кеннеди к молочным коктейлям или песням Келис. И понятия не имела, что означает «слоны пришли».

– Слушай, – сказала я, когда мы вышли из банкетного зала. – Нам нужно найти Миллера. Он наверняка где-то здесь. – Я посмотрела в обе стороны коридора, надеясь увидеть его, стоявшего около одной из стен, но везде было пусто.

– А как же молочные коктейли? – спросила Изабелла.

Кеннеди повернулась ко мне.

– Бруклин, ну пожалуйста! Мне очень хочется молочный коктейль. – Она капризно надула губы.

– И мы арендовали лимузин.

– Лимузин! – воодушевилась Кеннеди. – Никогда еще не ездила в лимузине! Бруклин, я прошу тебя!

Весь вечер я вела себя как кошмарная подруга. Могла же я хотя бы угостить ее молочным коктейлем? А когда Кеннеди протрезвеет, то вспомнит, насколько ужасной была Изабелла.

– Хорошо…

– Ура! – Кеннеди вскинула вверх руки и едва не упала.

Мы с Изабеллой успели подхватить ее, чтобы она не рухнула на мраморный пол. Втроем мы вышли навстречу холодной осенней ночи. Доннелли, водитель Изабеллы, уже подогнал машину к входу в отель. Он курил, и его лицо окутывало густое облако дыма, которое рассеялось только через несколько секунд. Вид у него был зловещий.

Мне так не хотелось ехать с ними. Я снова оглянулась по сторонам, пытаясь найти Миллера, но и здесь его не оказалось.

– Это так здорово, – сказала Кеннеди.

Здорово для нее. Мучительно для меня.

Доннелли бросил сигарету на асфальт и растер окурок каблуком ботинка, после чего открыл для нас дверь лимузина. Кеннеди прыгнула внутрь с радостным визгом. Изабелла со смехом последовала за ней.

– Напиши Миллеру и скажи, что я отвезла их домой.

Доннелли даже не посмотрел на меня.

– Угу, – его голос прозвучал как-то слишком резко, словно он сильно волновался.

– С вами все хорошо? – спросила я.

– Что? Да, разумеется. – Он вытер капли пота со лба, хотя на улице стоял холод.

– Точно? Вы как будто из-за чего-то волнуетесь.

Он засмеялся.

– А вы сами попробуйте управлять огромным лимузином в городе. Это сущий кошмар. Мне пришлось пять раз объехать вокруг отеля, все никак не получалось развернуться.

Его можно было понять.

– Да, не хотела бы я водить такую машину. Мне очень жаль.

Он нахмурил брови и посмотрел на меня.

– Спасибо.

Я хорошо знала этот взгляд. Точно так же смотрел на меня Джастин, когда я спросила его о планах на будущее. Или Тиффани, когда я поблагодарила ее за еду, которую она мне подала. Доннелли совершенно не ценили. Пруитты не относились к нему как человеку. Я была уверена, что никогда не стану такой.

– Я постараюсь, чтобы они не шумели. Чтобы не отвлекать вас.

– Спасибо. Я вам очень признателен.

– Всегда пожалуйста. Вам спасибо, что везете нас домой. – Я забралась в лимузин вслед за Кеннеди с Изабеллой, и Доннели закрыл за мной дверь.

Ничего себе! Я никогда прежде не ездила в лимузинах, и салон изнутри произвел на меня впечатление. Вдоль потолка тянулись лампы, и все словно сияло. Нас ждали стаканы, наполненные чем-то, очень похожим на шампанское. И клубника. Ням!

Сэр Уилфред – маленькая дьявольская собачка Изабеллы – прыгнул на сиденье передо мной. Он завилял хвостом и посмотрел на меня так, словно ожидал, что я дам ему какое-нибудь лакомство. Неужели он просидел здесь весь вечер? Я протянула руку, чтобы погладить его, и, к счастью, он не стал меня кусать.

– Мы поедем за молочными коктейлями, – сказала Изабелла, когда Доннели занял водительское место. Заслонка, отделявшая его от остальной части салона, была опущена.

– Девочки, я лучше отвезу вас домой, – возразил Доннелли.

– Нет. Мы хотим молочных коктейлей.

– Но…

– Молочные коктейли, Доннели! – закричала Изабелла.

– Изабелла, – сказала я. – Может, лучше поедем домой?

Она посмотрела на меня с таким видом, словно готова была расцарапать мне лицо за одно только слово «дом». Но через мгновение на ее лице снова появилась фальшивая улыбка.

– Мы поедем домой после того, как купим молочные коктейли, – сказала она достаточно громко, чтобы Доннели услышал. – Подождите секундочку, chicas. – Она подошла к стеклу, за которым сидел Доннели, и начала что-то нашептывать ему. Хотя издаваемые ею звуки больше напоминали шипение.

– М‐м-м, – протянула Кеннеди, поднимая бокал шампанского.

– Мне кажется, с тебя хватит алкоголя на этот вечер, – сказала я и вырвала бокал у нее из рук.

– Ты невеселая. А Изабелла веселая.

Ой.

– Мы обо всем договорились, – заявила Изабелла, усаживаясь между мной и Кеннеди. – Сначала молочные коктейли, потом – домой.

Замечательно. Они снова начали разговаривать о слонах. Я смотрела в окно на оживленные городские улицы. Сэр Уилфред устроился на сиденье рядом со мной и выглядел даже милым, когда не пытался мне напакостить.

– А где мы будем покупать молочные коктейли? – поинтересовалась я. Строения за окном стали попадаться все реже и выглядели все более обветшалыми. Неужели нельзя было найти заведение с фастфудом поближе к дому?

– В одном маленьком кафе, которое, думаю, тебе понравится. Мне кажется, оно напомнит тебе о твоем родном доме.

Ладно. Она вела себя сегодня очень странно. Кеннеди засопела.

Я стала трясти ее, пытаясь разбудить.

– Кеннеди.

Плохо, что она уснула после такого количества алкоголя и даже не успела прежде выпить хотя бы немного воды.

– Не волнуйся, – сказала Изабелла. – Она проснется не раньше, чем через… пять часов?

– Что? – Я вскочила со своего сиденья и схватила Кеннеди за плечи. – Кеннеди. Просыпайся. – Я начала трясти ее. Что тут, блин, происходит? – Кеннеди!

Изабелла рассмеялась.

– Какая трагедия, правда? Удивительно, что такая, как она, поверила, будто я могу подружиться с ней. Это все равно что дружить с собачонкой.

Какая же ты злобная стерва!

Я повернулась к Изабелле.

– Что ты сделала? – я старалась говорить спокойно, но мой голос наверняка выдал меня.

Она лишь рассмеялась.

В какой-то момент я поверила, что они с Кеннеди в самом деле подружились. Но Изабелла была не способна с кем-нибудь по-настоящему дружить. Она была сущим демоном.

– Что ты с ней сделала?

Изабелла смахнула с плеча невидимую пылинку.

– Подмешала кое-что в напиток. А потом выведала достаточно сведений про нее, чтобы потом манипулировать ею и заставить заманить тебя в мой лимузин. В общем… ничего особенного.

Боже.

– П‐почему? – как же ужасно дрожал мой голос.

– Скоро все узнаешь, глупышка. Иначе будет не так весело, согласна?

Лимузин остановился.

Я посмотрела в окно. Мы находились на какой-то парковке. Я прищурилась и разглядела в темноте обветшалый дом. Черт.

– Теперь выметайся из моей машины, – сказала Изабелла.

– Ты что несешь? Я не выйду отсюда! – Я снова обернулась к Кеннеди. – Кеннеди, очнись! – Я начала сильнее трясти ее, но она лишь безвольно свесила голову на грудь. Кеннеди, пожалуйста! Ты не собачонка. Ты само совершенство. Прости, что была тебе сегодня такой плохой подругой. Но я люблю тебя. Проснись.

– Убирайся из моего лимузина, деревенщина.

И тут я услышала звук, знакомый мне только по фильмам. Это был щелчок взводимого курка.

Душа ушла в пятки. Я обернулась и увидела розовый пистолет, нацеленный прямо мне в голову. Господи, она в самом деле решила убить меня! И для этой цели она выбрала не первый попавшийся пистолет. А розовый. Он явно принадлежал ей. Мистер Пруитт наверняка знал, что у нее есть оружие. Знал, на что способна Изабелла, но все равно позволил ей иметь оружие?

Я отпустила плечи Кеннеди.

– Изабелла…

– Выходи. Живо!

Я не хотела бросать Кеннеди здесь одну. Но если мне вышибут мозги, я уже ничем не смогу ей помочь. Будет лучше увести Изабеллу с пистолетом подальше от Кеннеди. Я попятилась, уперлась задом в дверь и, нащупав позади себя ручку, открыла ее.

Сэр Уилфред заскулил, когда я вышла из лимузина. Изабелла последовала за мной и захлопнула за собой дверь, чтобы пес не смог выскочить за нами.

– Похоже на твой милый дом, правда? – спросила Изабелла.

Я не сводила с нее глаз. Я понимала, к чему она клонила. Мы стояли на заброшенной парковке в окружении ветхих строений. Но это место совсем не походило на тот городок в Делавэре, где я выросла. Дома там были маленькими, но красивыми и полными чудесных воспоминаний, которых никогда не будет у людей вроде Изабеллы.

Я посмотрела на лимузин. Почему Доннелли ничего не предпринимал? Он ведь должен защищать нас обеих. Почему он допустил такое?

– Отвечай, – сказала Изабелла и подняла пистолет чуть выше.

– Да, это похоже на мой дом. – Она ведь такой ответ хотела услышать? – Потому что я мусор. – Я не могла поверить, что говорю это. Но, произнеся эти слова вслух, почувствовала себя жалкой.

– Гнилая. Мерзкая. Ужасная. Жалкая. Господи, ты что, ревешь? – Она засмеялась.

Я коснулась ладонью своей щеки, так как даже не осознавала, что начала плакать. Но влага на коже служила доказательством этого.

– Все вышло даже лучше, чем я думала. Сними это.

Я с удивлением посмотрела на нее.

– Что снять?

– Сейчас не время дерзить мне, сестренка. Снимай.

Кажется, она посмотрела на мою макушку. На тиару. Разумеется, она хотела, чтобы я сняла ее. Руки у меня дрожали, когда я открепляла ее от своей прически.

– Скорее! – закричала она, и ее голос эхом разнесся по пустой парковке.

Пальцы по-прежнему дрожали, и я не могла справиться быстро. Поэтому просто дернула за тиару, стараясь не кричать, когда вместе с ней вырвала у себя несколько волос.

– Так лучше. Но ты должна снять все.

Я сжала тиару в руке.

– Что?

– Платье тоже. Снимай.

– Изабелла…

– Разве ты не видишь, что я еще делаю одолжение чудовищу вроде тебя? – Она шагнула вперед. – Или ты хочешь, чтобы я тебя убила?

Я спустила бретельки с плеч. И, когда она наставила пистолет мне в лицо, завела руки за спину и расстегнула молнию. Платье упало на землю, опутав мои лодыжки. Я осталась стоять в лифчике, трусах и кедах. Холодный осенний ветер покусывал обнаженную кожу.

– От обуви тоже придется избавиться.

Все тело у меня дрожало. То ли от холода, то ли от ужаса. Возможно, что и от того, и от другого. Но я не могла снять кеды. Я не позволю ей забрать у меня последний мамин подарок.

– Изабелла, я прошу тебя.

– Сними их, и тогда я, возможно, не убью тебя.

Я сглотнула комок в горле. Изабелла могла уничтожить мои вещи. Но ей никогда не удастся отнять у меня воспоминания. Если только она не убьет меня. Я скинула кеды.

– Так намного лучше. Мне рассказать тебе сначала хорошую или плохую новость?

Мне от нее ничего не было нужно. Поэтому я просто стояла и смотрела ей в глаза.

– С тобой совсем не весело. – Она попятилась назад и постучала по окну лимузина.

Доннели медленно вышел из машины. В руках он держал большую картонную коробку.

– Доннелли! – воскликнула я и сделала шаг в его сторону.

– Даже не думай, – сказала Изабелла. – Доннели на моей стороне. Не на твоей. Правда, Доннели?

Он ничего не сказал. Но вид у него был несчастный. И ужасно виноватый. Я поняла, что сегодня он не придет мне на выручку. Тем более, что он опустил глаза в землю и даже не хотел взглянуть на меня.

– Ну что, сестренка? Какую новость сообщить тебе первой: хорошую или плохую?

Глава 37

Суббота

Хорошая или плохая новость? Я чувствовала, что в этом вопросе таился какой-то подвох. Изабелла ни за что не стала бы говорить мне что-нибудь хорошее. Но, возможно, мне удастся хотя бы немного запудрить ее злодейские мозги.

– Начни с хорошей, – сказала я.

– Чудесно, – ответила Изабелла. – Хорошая новость в том, что… я, возможно, не стану убивать тебя сегодня. Сама не знаю почему, но папочка очень разозлится, если я тебя убью. А я не хочу сердить папочку. Поэтому следуй моим инструкциям в точности, и, думаю, я сохраню тебе жизнь. – Она опустила пистолет, и у меня возникло такое чувство, словно впервые за долгое время я смогла вдохнуть полной грудью.

Это была хорошая новость. Возможно. Все зависело от того, что она собиралась заставить меня делать.

– А плохая новость заключается в том, что ты уезжаешь из города. – Она достала что-то из коробки и подошла ко мне. – Вот карта. – Она бросила ее на землю передо мной. – В десяти кварталах отсюда ближайшая автобусная остановка. Можешь прогуляться, чтобы немного развеяться. Правда здорово?

Я была в одном белье. Она даже не позволила мне оставить кеды. И у меня совсем не было денег. Хотя меня все равно не пустили бы полуголой в автобус.

– Изабелла…

– Мне плевать, куда ты поедешь. Главное – подальше от города. Исчезни! Пуф! – Она щелкнула пальцами.

– Ты не можешь заставить меня исчезнуть.

– Еще как могу.

Изабелла снова наставила на меня свой нелепый розовый пистолет. Она любила отца. И не хотела разочаровывать его. Это означало… что она не собиралась меня убивать. Иначе давно бы уже это сделала. Правда? Я глубоко вздохнула.

– Нет.

– Что, прости?

– Я не уеду.

Ее лицо расплылось в улыбке.

– Ой, я так и думала, что ты откажешься. – Она приблизилась ко мне на несколько шагов. – Хочешь узнать, почему я это делаю?

– Потому что ты сумасшедшая?

– Ох, сестренка, ты такая уморительная. – Она похлопала пистолетом себя по бедру. – Знаешь, что во всем этом самое забавное? В детстве я правда хотела брата или сестру. Мы могли бы с тобой подружиться. Я могла бы гораздо терпимее относиться к тебе. Но нет. Ты запустила свои когти во все, что принадлежало мне. Ты все разрушаешь! Сначала ты забрала папочку. Не знаю, как тебе удалось окрутить его вокруг своего жалкого пальца, но ты его не получишь. Я – принцесса своего папочки. Не ты. Папочка мой!

Какая жуть!

Изабелла глубоко вздохнула.

– А потом еще и Джеймс…

– Изабелла, я очень сожалею о том, что поцеловалась с Джеймсом. Это ничего не значит. Мы с ним просто…

– Джеймс – это просто ничтожная мелочь, дура. Ты не дала мне закончить! – Изабелла посмотрела на меня так, словно это я, а не она, окончательно сошла с ума. – Я не люблю Джеймса. Думаешь, мне хочется быть чьим-то запасным вариантом? Он меня не любит, и я не люблю его. Его родители задолжали папочке. А Джеймс умен, и его ждет блестящее будущее. Поэтому они расплатились тем, что предложили Джеймса мне в мужья.

Ничего себе! Что?

– И я выйду за него замуж, потому что так сказал папочка. Я хочу, чтобы папочка был счастлив. Но у меня впереди еще четыре года. Четыре года, в течение которых я могу делать все, что захочу и с кем захочу. Главное, не привлекать к себе внимания. Всего четыре года свободы. А потом появилась ты. И сорвала все мои планы.

– Изабелла, я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– О Мэтте.

– Он-то здесь при чем?

– Я люблю его.

О боже. Я вспомнила, как она начала издеваться надо мной в школе. Я думала, это произошло из-за того, что во время ланча я все время смотрела на столик «Неприкасаемых». Но дело был в том, что я глядела на одного определенного «Неприкасаемого». На Мэтта. Я вспомнила, как она шантажировала его придуманным ею же самой секс-скандалом между ним и Рейчел. Сделала так, чтобы Мэтт не мог общаться со мной. Заставляла своих прихлебательниц следить за ним на уроках. Вспомнила испепеляющий взгляд Изабеллы, когда Мэтт пел мне во время игры. Значит, все дело было в Мэтте.

– Я люблю его, – повторила она. – Поэтому ты должна уйти.

Но он не полюбит тебя. Нельзя заставить себя полюбить.

– Следующие четыре года он будет со мной. Мэтт – тот единственный, кого я сама выбрала для себя. Как только ты исчезнешь, все станет замечательно. Мэтт станет моим. А когда мы с Джеймсом поженимся, я оставлю Мэтта в качестве моего домашнего мальчика.

Что еще, черт побери, за «домашний мальчик»? Я не хотела этого знать.

– Он не станет твоим на следующие четыре года. Нельзя просто захотеть, и твое желание сразу исполнится.

– Еще как можно. Я же Пруитт.

– Нет, ты этого не можешь. Мэтт тебя не любит. Он любит меня. И я тоже люблю его. – Похоже, что этот разговор с психопаткой позволил мне все расставить по местам. А может, дело было в пистолете, нацеленном мне в голову? Или в том холоде, который обжигал кожу? Но я все поняла. Я увидела свое будущее с Мэттом. Она не могла заполучить его на ближайшие годы. Ведь он был моим навеки.

– Он очарован тобой, потому что ты новенькая. Но это пройдет. Теперь бери карту и исчезни отсюда.

– Нет.

– Ты точно не собираешься уходить? Может, это поможет тебе принять решение? – Она подошла к коробке и достала оттуда какое-то черное устройство с таймером и проводами. Нечто подобное я видела опять-таки только в кино. У меня не было сомнений, что передо мной бомба.

Я ждала, что Изабелла швырнет ее в меня, но она просто подошла к лимузину и положила ее на крышу. Затем нажала что-то сбоку, и таймер начал обратный отсчет от трех минут.

Нет. Кеннеди!

Изабелла повернулась.

– Если ты не уйдешь, то через две минуты и пятьдесят восемь секунд Кеннеди взорвется.

– Ты не можешь. Тебе запрещено убивать людей, Изабелла. Твой отец рассказал мне об этом. – Мне так хотелось в это верить. Сама не знаю почему, но я верила, что меня она не убьет. Однако Кеннеди? Я понятия не имела, на что была способна Изабелла.

– Правила всегда можно обойти, сестренка. Например, лимузин может взорваться из-за несчастного случая. Кроме того, по ней никто не станет скучать. Теперь, когда я немного узнала ее, это даже еще веселее. Понимаешь, о чем я?

Ты чокнутая стерва!

– В машине сэр Уилфред! Ты не можешь взорвать свою собаку!

– Хм. Интересное предположение. Но очень спорное. Я видела, как ты его гладила. Так что теперь сэр Уилфред осквернен тобой. К тому же, он такой непослушный. Я куплю себе другую собаку.

– Доннелли! Сделайте что-нибудь! Пожалуйста!

Изабелла засмеялась.

– Ой, милая. Ты опять плачешь. Как печально. Но не обращайся к Доннели. Он тебе не поможет.

– Конечно поможет! Доннели, пожалуйста!

– Нет, не поможет, – голос Изабеллы стал жестче. – Доннели из очень религиозной семьи. А знаешь, за чем я застала его неделю назад? Он обжимался с твоим новым дружком Джастином в чулане. – Изабелла рассмеялась. – Правда, очень удачно! Ведь Доннелли все никак не решится выйти из своего личного чулана. И что подумает его милая мама, узнав, за какую команду играет ее сын?

Какая же ты ужасная ведьма! Изабелла умела только шантажировать и ненавидеть. Я посмотрела на Доннелли. Он тоже плакал. Я видела слезы в его глазах. Видела, как он сожалел из-за всего этого. Но он был ни в чем не виноват.

– Тик-так, – сказала Изабелла. – Осталась всего одна минута. Что будешь делать?

У меня не оставалось выбора. Я не могла позволить Изабелле убить мою лучшую подругу. Рассказать всем секрет Доннели. И взорвать ее маленького злобного песика.

Я подобрала карту.

– Молодец. И не переживай. Я хорошо позабочусь о Мэтте. А теперь исчезни, мусорный гоблин.

Я прижала карту к груди, надеясь, что сейчас ко мне придет удачная мысль, которая поможет выпутаться из этой передряги. Что-нибудь умное. Но я могла думать только о том, что должна бежать. Чтобы спасти их.

От резкого порыва ветра по коже побежали мурашки. Карта вылетела у меня из рук. Я попыталась поймать ее, но поскользнулась на мокром асфальте и плюхнулась коленями прямо в лужу.

Изабелла засмеялась.

Я сидела в луже, с отвращением осознавая то, что Изабелла поняла уже давно. Я на самом деле мусор. Мне не удалось придумать, как с достоинством выйти из этой ситуации, потому что я не получала стипендию в «Эмпайр-Хай». Я была племянницей уборщика. Я не принадлежала к этому миру. Все, чего я добилась, это рассорила Колдуэллов и Хантеров, друживших чуть ли не с младенчества, подвергла опасности жизнь своей лучшей подруги и испортила последние месяцы жизни своего дяди. Я старалась не думать об этих последних месяцах, но теперь почувствовала себя так, словно на меня сбросили тонну кирпичей. И неважно, что дядя Джим убеждал меня в обратном. Он до сих пор, возможно, был бы жив, но всем пожертвовал ради меня. И для чего? Я посмотрела на свои руки в грязной луже. Я мусор.

– Ой, и еще, сестренка.

Я не стала оборачиваться. Не хотела, чтобы она увидела слезы, стекавшие у меня щекам, и убедилась в своей окончательной победе.

– Если ты когда-нибудь вернешься в Нью-Йорк, я выстрелю тебе прямо в лицо.

Как все могло к этому прийти? Да, я совершала ошибки, но не была совсем уж безнадежной. Мэтт правильно сказал. Даже люди, совершающие ошибки, имеют право на счастье. Я не хотела уходить, не сказав ему, что он был прав. Во всем. Насчет нас. Рыдания вырвались из моего горла.

Смех Изабеллы пронзил осеннюю ночь.

И этот звук вывел меня из транса. Изабелла была чудовищем. Но и я была наполовину Пруитт. А значит, в глубине моей души тоже сидел монстр. Я это знала.

Сделав глубокий вдох, я встала, стараясь скрыть дрожь, сотрясавшую все мое тело. Я переставляла ноги, не обращая внимания на царапавший мои ступни асфальт. И держала голову высоко, хотя от смеха Изабеллы хотелось сжаться в комок.

Я сделаю вид, будто уехала из Нью-Йорка. Но Изабелла не королева. И она не заставит меня склонить перед ней голову. Как только буду уверена, что Кеннеди ничего не угрожает, я вернусь. Я никогда не позволю Изабелле победить. Не позволю ей сломить мой дух или издеваться надо мной. И не позволю мучить Мэтта. Nunca.

КОНЕЦ

Примечания

1

Никогда. (исп.) – Здесь и далее – прим. пер.

2

Цитата из Евангелия от Иоанна 8:32.

3

Любимая моя! (исп.)

4

Моем доме (исп.)

5

Долбаное дерьмо! (исп.)

6

Девчонки (исп.).

Content

Айви Смоук
Элита «Эмпайр-Хай»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Примечания