Тукэдун Циншэн

Преодолевая конец света

© Yuan Fang Publishing House, China, 2018

© ТД «Белый город», пер. на рус. яз., 2018

Миллионер Сюеи Чен убил своего единственного сына.

Эта удивительная новость потрясла город А. Общество разделилось в поиске внутренней подоплёки происшествия. Старики говорили, что судьба миллионера Сюеи Чена незавидная: деньги испортили его, но в предумышленное убийство никто не верил. Жена же рассказывала, что он заимел ребёнка на стороне и умышленно убил старшего сына. Она ходила по всем инстанциям и просила суд приговорить его к смертной казни. Друг Сюеи Чена из Шанхая пригласил юриста Ван Циньни, которая была когда-то в городе А знаменитым адвокатом, чтобы она стала его защитником на суде. Люди с нетерпением ожидали развития событий…

Сюеи Чен выбросил обжигающую пальцы сигарету в канализацию, вытер губы и зашагал в замусоренный цех.

Он посмотрел на стопы бумаги в холле, сплюнул слюну, как будто бы хотел развеять вокруг себя запах краски. Этот аромат, знакомый ему до неприязни, всегда вызывавший воспоминание о более чем двадцатилетней скучной, надоедливой типографской жизни, он ещё ребенком всегда чувствовал от отца.

Начиная с прошлого месяца, его маленькая типография начала работать в убыток, причиной стала устаревшая технология и высокая себестоимость производства. И беда не приходит одна. За короткий срок, внезапно, в их районе появилось более десятка мелких фабрик, что увеличило конкуренцию. Теперь, чтобы снизить производственные расходы, пришлось сократить двух механиков, которые работали с ним два года. На сердце стало ещё тяжелее от осознания того, что изменить полностью ситуацию за счёт выполнения мелких заказов невозможно.

Но неожиданно произошли перемены. Дело в том, что вчера Сюеи Чен встретился со старшим другом Гуанем в маленьком парке, где тот занимался тайцзицюань Чень Ши. Гуань около десяти лет тому назад перешёл из синьицюань, и Сюеи Чен считался его собратом. В парке на каменном столике лежала книга в чёрном переплёте, создавая резкий контраст с элегантной белой атласной тренировочной формой Гуаня.

Обложка книги завораживала: ослепительно белый крест в небе, потресканная земля и название «Пророчество о судном дне». Сюеи Чен поздоровался с братом Гуанем и машинально открыл книгу. Пролистнув первые две страницы, он профессиональным двадцатилетним чутьём ощутил потенциальную энергию этого пророчества, способного разбудить в читателях настоящее предчувствие «человеческой катастрофы»! Превосходно! Он понимал, что психология китайцев устроена так, что всё заинтересовавшее должно быть на слуху. При этом большим преимуществом являлось время: ведь до прогнозируемого конца света в августе 1997 года ещё оставалось пять лет и два месяца. Срок не настолько далёкий, чтобы люди не обратили на это внимание, и не слишком близкий, чтобы предаться панике – да хранят нас небеса!

Сюеи Чен почувствовал возможность хорошо заработать.

Одолжив у брата Гуаня книгу, он поспешно пошёл домой. Глядя ему вслед, Гуань покачал головой.

Сюеи Чен жил прямо на фабрике. Через наполненный оборудованием цех он прошёл к маленьким смежным комнатам, одна из которых служила жильём для них с женой, другая – для деловых встреч. Он включил настольную лампу, сел на разваливающийся стул и прочитал книгу на одном дыхании.

Содержание книги так его потрясло, что он аж прищёлкнул языком. Интуиция не подвела Сюеи Чена: книга может стать бестселлером, лидером продаж! Единственное, на что можно было посетовать – это непростой язык, затрудняющий понимание. Он открыл последнюю страницу, чтобы посмотреть на количество экземпляров. Две тысячи книг, число не велико, и из мало знакомого издательского дома в провинции Гуанси. Он поднял телефонную трубку, набрал номер директора местной авторской службы Сяо Цян и попросил проверить, является ли эта книга оригинальной. Через несколько минут Сяо Цян сообщил, что книги нет в списке издательских кодов, а это равносильно тому, что оно незаконное, то есть пиратское. В сердце Сюеи Чена вспыхнул восторг.

Сюеи Чен никогда и ни в чём не советовался с женой, потому что считал, что она не разбирается в его делах. Но на этот раз он сделал исключение, чтобы воспользоваться деньгами жены и вложить максимальные средства в предстоящее издание. Поскольку книга является незаконной, но перспективы заманчивые, лучше потратить несколько сотен юаней на приобретение издательского кода, что, скорее всего, не составит труда в их округе, где все занимаются книгами.

Он крикнул в сторону цеха: «Малый!», и на его зов прибежал промасленный худой человек лет сорока. Он был учеником Сюеи Чена по синьицюань, более того их связывала почти тридцатилетняя дружба. «Ты прочитай эту книгу и сделай ксерокопию, страниц немного, всего-навсего пятьдесят или шестьдесят тысяч иероглифов». Сюеи Чен знал, что современные технологии уже давно используют компьютеры, но у него не было денег на новое оборудование, и вся надежда оставалась на этот случай.

Он ещё раз всё обдумал и решил всё же не говорить пока с женой.

Сюеи Чен впервые инвестировал собственные средства в издание книги.

Две недели спустя новая книга в сто тысяч иероглифов «Пророчество о судном дне» вышла. Она была больше, чем первоначальное издание на десять тысяч иероглифов. Это дописал его юный друг Сяоцин Хуан, который сейчас учился на магистра литературы. Парень действительно был талантлив, и навыки написания стихов, что приобрёл в университете, сейчас пригодились.

Он не только переписал «Пророчество о судном дне» Нострадамуса, удлинил и добавил красок, но также расширил область предсказаний, даже добавил туда терроризм. Также вписал любимые китайцами книгу перемен «Йи Цзин», книгу пророчества «Туй бэй ту» и другие народные достояния. А в конце вообще сказал, что если внимательно прочесть Библию, то конец света в ней и «Пророчество о судном дне» – почти одно и то же.

Сюеи Чен, довольный, открыл последнюю страницу, убедился, что указан миллионный тираж. На самом деле было напечатано всего две тысячи экземпляров. Во-первых, всё же были определённые опасения. Во-вторых, деньги жены ещё не в руках, и нет возможности напечатать больше. Но сколько на самом деле книг, которые действительно можно печатать сразу миллионным тиражом? Не так много. И он хотел создать искусственный ажиотаж, привлечь больше читателей. Одним словом, использовать данные о тираже как маркетинговый ход.

Сюеи Чен знал все крупные книжные магазины города. Кроме магазина «Синьхуа», где централизованная и единая закупка товара, все остальные магазины подбирают ассортимент на своё усмотрение. Они лишь берут книги на реализацию и рассчитываются после продажи. Сюеи Чен опять забрался на свой старенький велосипед, взяв с собой пятьдесят экземпляров книги «Пророчество о судном дне» и направился в книжный магазин «Бао Джи». Это небольшой книжный магазин с очень приятным декором под старину. Несмотря на то, что сам магазин небольшой, у него есть несколько филиалов. И у владельца хорошая репутация, так как он против пиратских книг.

Директор магазина Лин сидел за столом рядом со входом. Он надел очки, открыл «Пророчество о судном дне», то ахал, то охал, а у Сюеи Чена сердце выпрыгивало из груди от волнения. Он с нетерпением спросил:

– Ну что? Плохо?

– Ну, как сказать… сама книга неплохая, захватывающая… Но ты же знаешь, я не продаю пиратские книги, боюсь испортить репутацию.

– Это ни в коем случае не пиратская книга! Лин, мы с тобой сотрудничаем не первый раз, если бы это была пиратская книга, я ни за что бы к тебе не обратился!

– Если книга не пиратская, то почему в ней столько ошибок? – с вопросительным взглядом проговорил Лин.

– Да это я не того редактора нанял. Он раньше работал в администрации, после того как его убрали, стал редактором. И опыта немного ещё, и самоуверенность с тех времён осталась, вот и делает ошибки… Если бы это было незаконное издание, меня бы здесь не было. – Сюеи Чен придумывал отмазки на ходу, в сердцах матеря Сяоцин Хуана.

– Ладно, я тебе доверяю. – Лин посмотрел на ценник: двадцать юаней. – При себестоимости в два юаня… ничего себе, миллион штук?

– Ха-ха, ты же знаешь, откуда у меня деньги на миллион экземпляров? В бою все средства хороши… Я отдам тебе по семь юаней, нормально?

– Хорошо, договорились! – кивая головой, встал из-за стола Лин.

В течение одного для Сюеи Чен на своём велосипеде из двухсот книг развёз две трети. Книги были развезены во все известные магазины, кроме магазина «Синьхуа» и нескольких других крупных магазинов. А Сяоцин Хуан ещё написал о книге статью в газету под заголовком «Катастрофа человечества»!

Сюеи Чен не спал всю ночь, ему всё время снились кошмары.

Ему снилось, что он скатился в пропасть с заледеневшими скалами. Дует ледяной ветер, мрачно, он весь дрожит от холода, ноги как будто связаны верёвками, свободны только руки, но всюду скользко, и он никак не может выбраться наверх.

Когда он проснулся, солнце уже стояло высоко. Сон не давал ему покоя, ему казалось, что это предвестник чего-то плохого.

За последние годы он уже стал бояться неудач. Что бы он ни делал, везде получался провал. Открыл кафе, не прошло и полгода, как обанкротился. Открыл магазин, через два месяца уже не хватало оборотных средств, в итоге ещё и партнёр его кинул, забрав весь склад себе. Сгоряча занялся сетевым маркетингом, за две тысячи восемьсот юаней приобрёл детский аттракцион-качалку, дальше ему промывали мозги, написал письма друзьями и родственникам, чтобы те стали следующей ступенью в его пирамиде, в итоге задолжал всем в округе около ста тысяч и до сих пор ещё не расплатился. Правда, продолжает считать, что такой маркетинг действительно эффективен. Если бы государство не вставляло палки в колёса, то все участники пирамиды смогли бы разбогатеть. Он просто не умел проигрывать.

Сейчас девять тридцать утра, магазины только открылись, наверняка ещё нет покупателей. Он настолько волновался, что готов был одним махом обойти все двадцать с лишним магазинов. Он так надеялся увидеть длиннющие очереди из желающих прибрести его детище – «Пророчество о судном дне». Он кое-как смог дотерпеть до половины одиннадцатого и всё-таки позвонил Линю. Линь долго и нудно что-то объяснял, потребовалось время, чтобы понять, что он хотел сказать. В итоге из длинного монолога Сюеи Чен смог разобрать, что были проданы четыре книги, и что рассчитаться с ним смогут только после того, как все книги будут проданы.

От этих слов на душе у Сюеи Чена стало радостно и тепло. Он не торопился забрать расчёт, ему вообще не важны были десятки юаней от продаж. Его цель была гораздо выше! Слова Линя вселили надежду, что риск был оправданный. «За полдня, нет, даже за половину первой половины дня уже проданы четыре книги…», – размышлял он.

Прошло три дня. Эти три дня длились, как три года. Сюеи Чен звонил Линю минимум десять раз на дню, но больше не было продано ни одной книги. Прошла неделя, Сюеи Чен уже начал отчаиваться, перестал звонить Линю и вообще старался избегать слова «книга».

Жена каждый день встречала его с недовольным видом, бурча себе что-то под нос. Она растолстела, ходила, покачиваясь из стороны в сторону, как гусь. Недавно записалась ещё в какой-то хор, всё время чем-то занята. У них давно нет интимных отношений, живот супруги, в глазах Сюеи Чена, похож на гору, причём пострашнее Эвереста.

Отсутствие близких отношений с женой всегда даёт ей повод усомниться в его верности. Ведь должен же он как-то удовлетворять свои сексуальные потребности. Её самый большой страх – остаться в старости в одиночестве и нищете, поэтому она очень старательно откладывает заначку. Она не потерпит неудач, поэтому можно и не рассчитывать на то, что она раскошелится ради него.

Сяо Линю – однокласснику Сюеи Чена, после сокращения на работе, было нечем заняться, и он часто заходил в типографию. Этот чрезвычайно спокойный человек в последнее время пристрастился к алкоголю, и складывалось впечатление, что он в лёгкой депрессии.

В школьные времена они сидели за одной партой, после уроков всё время залезали в бомбоубежище напротив школьного здания, по темну, пытаясь не наступить в отходы жизнедеятельности человека, тайком курили сигареты. И чтобы учителя и другие ученики не понимали, о чём речь, называли сигареты сеном.

Сяо Линь заметно постарел, чёрные круги под глазами, лицо обвисло, в руке держит сигарету без фильтра.

– Сюеи, давай я побегаю по местным книжным магазинам, всё равно сижу без дела.

Сюеи Чен кивнул головой, уловив запах перегара, доносившийся от Сяо Линя.

– Сюеи! – запыхавшимся голосом позвонил Сяо Линь (Сюеи Чен ещё услышал звуки проезжавших машин с другого конца трубки). ¬– Ты… ты знаешь?! В двадцати магазинах всего города было продано больше ста пятидесяти книг!

– Что? Сто пятьдесят?! Это правда?!– он почувствовал, что кровь прилила к его голове, и голова начала кружиться.

Сюеи Чен никогда не ходил по дорогим ресторанам, но сегодня он сделал исключение. Он пригласил Сяо Линя и Сяоцин Хуана в ресторан ретро стиля – ему всегда нравилось всё, что связано с этим стилем. Всё в этом ресторане было под старину, даже официанты были в золотистой форме под наряды династии Тан. Он заказал большие тефтели, жареное мясо на сковороде и мясо со вкусом рыбы.

Сяоцин Хуан повернул пухлое лицо, недовольно скривил губы: его раздражал набор старых блюд, но сказать он ничего не мог. Сюеи Чен открыл бутылку водки, налил два полных стакана, Сяо Линь знал, что Чен никогда не пьёт водку, поэтому обернулся, чтобы позвать официанта.

С улыбкой на лице появилась официантка, неся на подносе три стакана пива, ещё один официант приближался с другим подносом. Сяо Линь знал старую привычку Сюеи Чена: если он пил пиво, то заказывал только яйца сунхуадань и орешки, потом выпивал залпом первые три стакана, нагибал голову и ждал отрыжку, затем выдыхал и сообщал всем, что холодное пиво заморозило ему мозги, аж все кончики пальцев онемели. Сейчас Сюеи Чен, как и всегда, повторил традицию и с горящими глазами произнёс:

– До дна! Давайте всё до дна! Ха-ха-ха… грядут перемены!

Он только сейчас осознал, что Сяоцин Хуан – это сокровище.

Деньги жены – это единственный источник финансов Сюеи Чена. На первую партию книг он потратил около четырёх тысяч юаней, но даже эта сумма ему казалось астрономической. Он вдруг вспомнил информацию из телепередачи, в которой говорилось, что необходимо делать вклады на собственное имя. Такой куркуль, как его жена, уж точно не стала бы делать вклады на чужое имя. Даже на сына бы их не записала. При этой мысли он набрал номер телефона Бай Бяу из местного полицейского отдела, чтобы с ним обсудить вопрос, как бы проверить сбережения жены.

Бай Бяу – это парень, которого он взял к себе в ученики, занимаясь боевым искусством в парке. Это было полгода назад. В ту пятницу он проснулся и побежал в парк, даже не успев умыться. Он занимался боевым искусством уже больше тридцати лет. Нельзя сказать, что он добился больших успехов, но и бросать это дело тоже было жалко. Выучены были всего несколько приёмов, и он их повторял десятками тысяч раз, а то и сотнями тысяч раз. Каждый раз набирался нового опыта, но поверхностно. Он не любит быть дилетантом, поэтому, несмотря на скуку, занимался усердно. Он иногда обвинял предков, создателей ушу, что те слишком субъективны и превратили боевое искусство в изобразительное искусство. В тот день Бай Бяу наблюдал, как он занимался, и в глазах застыл немой вопрос.

– Слушай, а ты в движения вкладываешь боевой смысл, да?

– Я не смысл вкладываю, это и есть боевые приёмы, – недовольно ответил Сюеи Чен, прекращая заниматься.

– Ага… а ещё смотрю, ты редко задействуешь нижнюю часть тела, почему ногами не пользуешься?

– Подняв ногу, половина тела пустеет, – ответил Сюеи Чен, разглядывая Бай Бяу.

– А если я пну ногой в бок, что вы будите делать?

– Как только ты меня пнёшь, а точнее, как только твоя нога прикоснётся ко мне, я тут же словлю твою ногу, затем нанесу ответный удар, – показывая приём, ответил Сюеи Чен.

– Словишь ногу? – Бай Бяу недоверчиво окинул взглядом худощавое тело Сюеи Чена.

– Да, словлю ногу. Не смотри, что я старый и худой. Хочешь, давай проверим. Если травмируешь меня, не буду тебя винить, – со злобным видом произнёс Сюеи Чен.

– Ну, тогда давай попробуем? – У Бай Бяу загорелись глаза.

– Давай попробуем.

Сюеи Чен встал боком, зафиксировал ноги, занял позу. За эти годы, жажда борьбы явно убавилась. Если бы несколькими годами раньше у него спросили, есть ли в его движениях боевой смысл, он бы сам первым предложил спарринг. Он считал, что характер человека очень сильно зависит от возраста.

Бай Бяу делал движения руками, очень похожие на бокс, так как руки держал высоко, подумал про себя Сюеи Чен. Бай Бяу размял суставы на руках и ногах, не отводя взгляда от Сюеи Чена, в глазах была полная уверенность в себе. Секунду спустя нога уже полетела, причём движением точным и быстрым.

Когда Сюеи Чен только услышал, что тот хочет посостязаться, сначала немного напрягся, боялся промаха. Но сразу же успокоился, так как увидел, что противник уверенно стоит в позе, соответственно, основы освоил плохо.

Как только Сюеи Чен увидел, как у того дёрнулось плечо, не дожидаясь пока поднимется нога, сразу немного выставил свою ногу вперёд и выдвинул руку, чтобы словить ногу противника. Рука немного скользнула, но всё равно удалось удержать ногу. В доли секунды он поднял вверх голень, пользуясь моментом, провёл своей ногой по второй ноге противника, и тот тяжело рухнул на землю.

– Учитель! Вы прямо супер! – восторженно заявил Бай Бяу.

– Ну что вы, что вы… Просто ты немного отвлёкся и позволил мне воспользоваться моментом. Если бы ещё раз повторить, уверен, я наверняка проиграл бы.

– А как называется это боевое искусство?

– Синьицюань. Приёмы тут совсем несложные, самое главное – это сила и скорость.

Мятежный полицейский Бай Бяу был поражён и решил стать учеником Сюеи Чена.

На самом деле Сюеи Чен считал, что он не особо годится тому в учителя, ибо у Бай Бяу и сила, и скорость были на порядок выше, а ещё он служил в спецотряде больше года, и не так серьёзно относился к факту «падения на пол». Если бы тот не так резко начал атаку и чуть менее явно выдавал бы приёмы, то исход мог бы быть совсем другим. Просто на тот момент он не знал, что Бай Бяу – полицейский, да и с учеником заниматься интереснее, вот и согласился.

Бай Бяу услышал, что у учителя есть дело к нему, сразу собрался и подъехал к типографии на своей служебной машине. Сюеи Чен выложил всё как есть, не утаивая ничего.

– Учитель, ты имеешь в виду накопления жены, верно?

– Да, у меня наклёвывается одно дело, а точнее одна книга, с очень большими перспективами. Но средств не хватает, а они нужны для выпуска книги. У жены они есть, но ей всегда их жалко тратить, хотя это не растрата, а вложение средств.

– А сколько денег надо? – задумчиво спросил Бай Бяу.

– Чем больше, тем лучше, примерно несколько сотен тысяч.

– Несколько сотен тысяч?! Ну… у меня есть двадцать тысяч, может, пока их возьмёшь?

– Да нет, что ты! Ты лучше скажи, как я смогу найти сбережения жены?

– Да это легко! Давай я сделаю.

– Ты расскажи вкратце, чтобы понимать.

– У нас есть такая процедура, называется «Запрос уведомления в письменной форме», таким образом можно проверить её сбережения, можно проверить любого, – сказал Бай Бяу.

– Замечательно! Когда будет готово? И да, надеюсь, тебя это не сильно напряжёт.

– Как её зовут?.. Ага, Ятсин Ван.

Бай Бяу открыл дверцу микроавтобуса, стряхнув слой пыли. Спустя два часа он позвонил, на счету жены оказалось сто сорок пять тысяч триста юаней, но лежат они на нескольких разных счетах. «Если хочешь снять деньги, обязательно нужно знать пароль, тогда в банке не возникнет проблем. Пароль?? Как обойтись без него?» – Сюеи Чен подумал о хитроумном Сяоцин Хуане.

Сяоцин Хуан предположил в качестве пароля несколько возможных вариантов: даты рождения всех трёх членов семьи, номер телефона или даты каких-либо важных событий. Сюеи Чен сразу подумал о своём сыне Сяои Чене, который учится в старшей школе. Сейчас он – единственное связующее звено их семьи, к тому же воспитанный и эрудированный ребёнок. Сяои – гордость Сюеи Чена, а также капитал, которым можно похвастаться перед другими. Как только он думает о сыне, сразу появляются невообразимые чувства.

Паспорт жены лежал на шкафу. Сюеи Чен суетливо запихнул его в карман верхней одежды, быстро запрыгнул на древний поржавевший велик и поехал в ближайщее отделение банка.

Он заметно нервничал. «Ну, так кто Я Тсин Ван мне в конце концов? Разве не моя жена? Разве я не имею права на её деньги?» Подумав так, он сразу же успокоился. Он просунул паспорт в окошко, на него посмотрел круглолицый толстячок – работник:

– Пожалуйста, введите пароль.

Потными руками он начал набирать пароль: 195362, день рождение жены.

– Вы кому-то снимаете деньги, верно? – из репродуктора донёсся приторно-сладкий голос.

Он решил сказать, что это для его жены.

– Введите пароль!

Смахнув с лица капли пота, он вышел из банковского отделения.

Согласно адресу, который дал ему Бай Бяу, он двинулся к другой кассе банка. Чернолицый охранник проводил Сюеи Чена взглядом. Он подумал, что ему не хватает уверенности, даже руки и ноги двигаются неестественно. Он собрался с духом, чтобы ввести дату рождения сына: 1979 год 5 мая превратилось в 197955.

– Господин, ваша сберегательная книжка?

– А? Потерял.

– Зарегистрировали утрату?

– Да, я только что потерял, эта – на имя жены, – утерев пот, сказал Сюеи, и в смятении просунул паспорт жены в окошечко.

– Введите пароль.

– Ага.

Его осенила блестящая мысль – ввести дату рождения сына наоборот: 559791.

– Какую сумму снимаем?

Его сердце взволнованно забилось:

– Всё! Всё снимаем!

Сюеи Чен потратил целых пять дней, чтобы забрать всё до копейки. Затем, испытывая угрызения совести, переписал сберегательную книжку на своё имя.

Сто сорок пять тысяч триста юаней. Если действовать согласно его плану, то можно напечатать максимум сто тысяч экземпляров – далековато от поставленной цели. Если просто так продавать и при этом повысить цену, то обязательно найдутся те, кто обвинит в нарушении авторских прав, и тогда можно лишиться всего. Значит, нужно ухватиться за временную разницу в цене. Вторая партия по количеству должна быть не такой уж и маленькой, а все деньги нельзя использовать только на выпуск книг, нужно сделать рекламу, в этом плане он уже знал к кому обращаться – к Сяоцин Хуану. Сюеи Чен в течение нескольких дней не спал и почти не возвращался домой, слишком он был взбудоражен, да и не хотелось сталкиваться с женой, хоть она всё ещё была в неведении.

Первое сражение произошло в этом городе. Сюеи Чен пригласил менеджера магазина «Синьхуа» по имени Ген отведать морепродуктов. Ген, допив свой суп с акульими плавниками, извергнув из себя винный перегар, согласился взять дело в свои руки и дал гарантию, что его магазин сможет продать книгу Сюеи Чена. Услышав это обещание, Сюеи остался доволен, ведь капитала у магазина было достаточно, торговые точки находились по всему городу, к тому же охватывали книжный рынок половины страны.

В цехе печать была в полном разгаре. Громыхание машин звучало для Сюеи Чена, как симфония. А Сюеи Чен подумал о рекламной кампании, которая очень важна. Ведь если она не сработает, то чем больше будет напечатан тираж, тем большие убытки он принесёт. В последние несколько дней Сяоцин Хуан был неуловим: используя различные псевдонимы, он писал десятки статей, с разных сторон описывая Нострадамуса. Заголовки статей, один хлеще другого, поражали людей. А поскольку статьи выходили в свет одна за другой, то Нострадамус стал известен всем и каждому в городе.

Люди только и делали, что обсуждали конец света. За неделю было продано более четырёх тысяч экземпляров «Конца света» («Пророчества о судном дне»).

Спустя месяц, Сюеи Чен сидел как-то в общественном туалете парка и услышал, как рядом, в соседней кабине, испражнялся кто-то ещё. Подтирая свой зад, он вдруг подумал, что хоть он и одержал так сказать победу, надо вторгнуться в Пекин и захватить государство целиком.

В тот день, невзирая на мелкий дождь, он пошёл в управление промышленно-торговой администрации с целью закрыть возродившуюся типографию и зарегистрировать новую: общество с ограниченной ответственностью, в котором только два акционера: он и его сын Сяои, где Сюен Чен будет выполнять роль главы совета директоров, а Сяоцин Хуан будет назначен главным управляющим.

Сев на экспресс-поезд, Сюеи Чен, Сяоцин Хуан и Сяо Линцзы за пивом обсуждали будущие дела. Сяоцин Хуан смотрел в окно за мелькающим светом. Обращаясь к Сюеи Чену, у которого было неспокойно на душе, он сказал:

– Пекин, конечно, хорош, но у них ведь там своя состоявшаяся маркетинговая модель. Хотя оборотные средства не достигли ещё размера двухсот тысяч юаней, но насчёт расширения масштабов не может быть и речи, «захватив» Пекин, считай, будем на самой высоте всего государства.

Сяо Линцзы в прошлый раз по низкой цене снял квартиру в пекинском районе Хайдянь, три комнаты и зал, плюс кухня вместе со всем гарнитуром и посудой, жить удобно и к работе близко. Сяоцин под эти разговоры аж опьянел.

Сяоцин Хуан сразу же ринулся в бой. Первым делом нанял на работу несколько сообразительных студентов. Спустя несколько дней все газеты печатали пугающие статьи, якобы Пекин накроет страшный ураган. Сделав такую «мягкую» рекламу, её расклеили ещё в книжных магазинах.

На следующее утро они завтракали втроём, вдруг услышали как кто-то в переулке обсуждает страшное для человечества бедствие, за соседним столиком сидел студентик, видом похожий на тех, что работают у них, с веснушками и высокий:

– Ты веришь в то бедствие, которое ждёт человечество? – спросил он.

– Конечно, верю. Нострадамус же предсказал, что всё это должно исполниться, к тому же его мнение совпадает с тем, что описано в нашей «Книге перемен». Оба источника предсказывают катастрофу, да ещё и время, и место совпадают! Разве ты не веришь? – задал встречный вопрос круглолицый пухляш.

– Я тоже верю! Не может быть, чтоб в этом не было смысла. Они ведь и про две мировые войны всё точно предсказали, и даже имя Гитлера. Разве есть причины не верить? – твёрдо заявил паренёк с веснушками.

– Это нам так «везёт»? Почему именно в наше столетие это должно случиться? – пухлый кинул палочки на стол и уставился в окно на спешащих куда-то людей.

– Катастрофа должна случится 18 августа 1997 года. Получается, нам осталось менее пяти лет. В общем, вчера перед сном я размышлял о том, что нужно снова продумать всё ближайшее будущее, ведь осталось меньше 5 лет, а значит, всем ранее выдуманным планам пришёл конец, – серьёзно сказал парень с веснушками.

– Стоп. Разве не середина июля 1997 года? Почему вдруг 18 августа? – удивлённо спросил пухлый.

– Так это ведь старое европейское предсказание, ты пересчитай на новый календарь, получится что 18 августа, – промолвил высокий.

– Так или иначе – учиться больше нет смысла! Как только это объяснить маме. Однако ведь в предсказании не говорилось, что вымрет всё человечество, говорится лишь, что грядёт катастрофа. Скорее всего, будут выжившие, но они составят меньшинство. – Пухлый вдруг взял палочки и повернул лицо на своего собеседника. – То смысл продолжать жить есть.

– А какой смысл? Если катастрофа случится, то почти все умрут, да и близкие – кто куда, а какой тогда смысл существовать? – сказал высокий с веснушками.

Пухлый уставился в окно в поисках смысла существования.

– Жить! Просто жить, жизнь сильнее смерти. Я вот надеюсь, что все, кого я ненавижу, погибнут. И лучше б было, если первой была учительница Джан, мать её! – Высокий дал пухлому пятёру (ударил в ладоши).

Покончив с едой, они оба встали и вскоре их силуэты исчезли в переулке. Продавец выбежал на улицу и закричал им вслед:

– А деньги? Вы мне не заплатили!!

Этот крик заставил Сюеи Чена почувствовать какую-то непонятную, неясную грусть.

Сяоцин Хуан согласно интенсивности рекламы, которая уже проводилась несколько месяцев, мог с уверенностью сказать, что пекинский рынок пошатнулся и открыл для них свои двери. «Конец света» в скором времени станет бестселлером! А когда он услышал разговор тех студентов, то вообще раскраснелся. Он хлопнул рукой Сяо Линзы, который держал в руках стакан, с фразой:

– Эй, с завтрашнего дня больше не пьём по утрам, если хочешь пить – пей вечером.

Сяоцин Хуан поднялся и сказал, обратившись к Сяо Линцзы:

– А знаешь почему? Потому что наша реклама уже проникла в сердца людей. Слышал этих ребят, которые сидели за соседним столом сегодня? Наша книга уже начала влиять на их жизни! Но до 1997 года осталось чуть меньше пяти лет, а это значит, что мы должны продолжать усердно работать и извлекать выгоду.

Сяо Линцзы повернулся к Сюеи Чену, его глаза заблестели:

– Господин директор, мы скоро покончим с пекинским рынком, но мы не можем рассчитывать только на себя, нужно привлечь других инвесторов к нашей работе, затем поделить рынок, чтобы в каждой провинции был наш представитель. Пекин почти завоёван, я предлагаю нам увеличить масштабы продаж. Нельзя, чтобы всё держалось только на одной книге, это неправильно, ведь мы хотим разбогатеть.

– Директор Хуан, а эта книга, ну то, что в ней написано, это правда? – спросил Сяо Линцзы, вытирая капли жира с губ.

– А кто его знает, – с пафосом ответил Сяоцин Хуан.

– Но ведь… как так? Разве это не глупо? – ответил Сяо Линцзы.

– Да какая разница? Хочешь сказать, эту книгу не выдумали люди? Каждый человек, прочитав, сам решит, как на это реагировать. Людей много, естественно, что тех, кто примет всё близко к сердцу, будет немало.

– У нас только эта книга, сформированная по чьим-то рассказам, верить или нет – дело автора. Как говорится, успех одного лежит через жертвы многих. Мы хорошо подзаработали, есть свой капитал. А что касается общества, ну, это их проблемы. Это вроде как называется общественные издержки. Жизнь в обществе вообще казино: есть победители, есть проигравшие. Какого чёрта ты вообще запереживал? И вообще, моя креативность сдвинула мир с мёртвой точки, посмотри как перепуганы китайцы, хоть какой-нибудь исторический герой мог такое? Я хочу максимально с этого разбогатеть, – тараторил без остановки Сяоцин Хуан.

Сердце Сюеи Чена, смотревшего на сияющее лицо Сяоцин Хуана, вдруг заныло. Он в который раз восхитился одарённостью Сяоцин Хуана. Он понимал, что поскольку Сяоцин Хуан не получил должность одного из акционеров, где-то в душе он затаил обиду. Но про себя Сюеи Чен думал, что всё сделал правильно, иначе потом столько было бы противоречий, да и к тому же это несправедливо, ведь капитал и идея изначально его, все риски на нём, с какой стати делать кого-то ещё акционером? Заработаем деньжищ – получит побольше, и всё честно.

Сяоцин Хуан, говоря, что идея его, разве не приписывал себе чужие заслуги? Люди, которые делают великие дела, обычно великодушны, их главная конечная цель – уважение окружающих, хотя нет, даже не уважение, а преклонение. Добился успеха – тут же на голове лавровый венок. «Самое важное для меня, – думал Сяоцин Хуан, – продвинуть сына Сяои, чтобы уехал за границу учиться и начал всё с высокого старта, не то что я».

Тут же с болью на сердце он вспомнил жену… «Ведь у этой жирухи ничего нет сейчас».

Книжный рынок Пекина открылся им. Это был первый раз, когда Цин Ни присутствовала в зале суда в качестве юриста, и это было не открытие дела, а вынесение судебного приговора.

Места для свидетелей были заняты одной дородной мамашей с тёмными кругами под глазами. За скамьёй подсудимых стоял один высокий здоровяк крепкого телосложения, фигурой напоминавший гориллу. Рядом с ним, не доставая его плеча, стоял судебный пристав, обвинителя пока не было. Места для публики были заняты только одним человеком.

– Сейчас огласят приговор по уголовному делу… Суд считает, что не было акта изнасилования.

Мамаша забеспокоилась, вскочила, на лице блестели капли пота. Обвиняемый, тронутый решением суда, повернулся к местам для публики, где сидела девушка, и заплакал.

Цин Ни – прекрасная девушка. У её родителей никогда не возникало и мысли, что они хотели сына больше, они лишь хотели, чтоб она всегда могла беззаботно существовать, подобно ребёнку.

Цин Ни Ван красива. Она выросла в уездном городке западной части Внутренней Монголии. Она родилась во время китайской культурной революции в 1971 году. Отец её всю жизнь проработал в организационном отделе партком уезда.

Уездный центр находился на западе реки Хуанхэ. Фактически это был небольшой городок, население которого составляло чуть больше двадцати тысяч человек. Поскольку город находился вблизи реки, забираясь на полицейскую вышку можно было видеть дорогу к реке, над которой расстилался туман. Дорога вела на запад, в самом её конце был перекресток. На юге от перекрёстка стоял огромный супермаркет, на севере – почта, на западе – трёхэтажное здание парткома уезда, а на востоке – здание суда.

Семья Ван всю жизнь прожила за зданием суда. Отец Ван работал в орготделе и был уважаемым человеком, при встрече каждый ему кивал. Ещё будучи ребёнком Цин Ни помнила, что все окружающие, завидев её отца, первыми подходили здороваться. По правде говоря, их семью нельзя было назвать влиятельной, но и обычной тоже не назовёшь.

В этой обстановке она провела восемнадцать лет своей жизни.

Во всём городке было только две начальные школы. Когда Цин Ни стала ходить в начальную школу, она нисколько не выделялась из толпы. Её жидкие волосы всё время были собраны в косичку. Но стоило ей пойти в среднюю школу, как её внешность резко изменилась. Её классная руководительница Ли получила образование в Пекине, отец её – военный участвовал в революции в провинции Цзянси, из пяти контрпоходов китайской красной армии он участвовал в четырёх, а после – и в других сражениях. Ему пророчили большое будущее, вместе с Линь Бяо бороться в антипартийной группе, но он рано скончался. Ли была похожа на своего отца. Она не осталась в Пекине, вернулась во Внутреннюю Монголию. Она – хороший учитель, уникальный, заботилась о детях больше, чем многие родители. Она выросла в «красных стенах», видела многих руководителей ЦК, так как в конце каждой недели у них устраивались танцевальные вечера. Училась она хорошо, с детства у неё были свои далёкие идеалы, была начитанной, зная как западную литературу, так и древнекитайскую. Оставшись во Внутренней Монголии, она решила стать учителем русского и литературы.

Цин Ни в то время училась у учительницы Ли. Её подход к литературе не производил на Цин Ни особого впечатления, но вот её воспоминания о Пекине и больших городах оказали серьёзное влияние на Цин Ни.

Дети из провинции больше всего любили слушать воспоминания учительницы Ли о детстве, о Ванфуцзин, Дашилань, Цяньмэнь, о московских ресторанах, всё это оставило огромный отпечаток.

У учительницы Ли была ещё одна особенность – она поощряла детей учить английский. В то время учить языки было непопулярно, мол, заграница далеко, а иностранцы – плохие люди. Но Ли говорила: к тому моменту, как вы вырастите, английскому языку будет отведена ключевая роль.

Все восхищались Ли, а она изящно стояла у доски и объясняла тему. Она всегда говорила очень убедительно, чем заставляла людей ей верить, а результаты по анлийскому языку в её группе были самими выдающимися.

Цин Ни как-то утомлённая сидела под тополем около здания суда, рисовала домик, потягивалась, её движения были странными, но прелестными. На улице постоянно одни и те же лица, этот одноэтажный магазин со своими вывесками со своими лозунгами в духе: «Развиваем экономику», эти стеклянные витрины, да даже этот кирпич, об который рано или поздно кто-то споткнётся. Всё это Цин Ни видела миллион раз. Ей надоела такая однообразная жизнь.

Какая же везучая учительница Ли, выросла в Пекине. Хоть сейчас она и живёт в глуши, но она всё видела с малолетства. У неё есть много детских фотографий, чёрно-белых, на которых видно, как её жизнь отличалась от жизни остальных.

На фотографии генерал с нахмуренными бровями – это её отец, а женщина с тонкими и правильными чертами лица – её мать. Вот их огромный одноэтажный дом со своим двором.

Цин Ни мечтала о такой аристократичной жизни, хотя её отец – всего лишь рядовой компартии уезда, но он очень уважаем среди людей.

В руках учительницы всегда была книга в коженном переплёте под названием «Конец света», которая помогла учительнице изменить взгляды Цин на жизнь. Она стала отличницей, на каждом уроке усердно трудилась, а по окончании школы сдала экзамены лучше всех.

Цин Ни намеревалась уехать далеко-далеко. Учительница Ли очень много рассказала им об известных произведениях, из иностранной литературы Цин узнала про профессию юриста. Цин Ни полагала, что юрист – представитель высшего общества, который защищает интересы рабочих. В её представлении это была такая же благородная профессия, как и учитель. Спустя время, когда на её счету уже было двадцать восьмое судебное разбирательство, она вспомнила про свои девичьи взгляды и рассмеялась. Училась она хорошо, но не стремилась вступать в пионерские отряды и никогда не изъявляла желания взять на себя роль старосты. Сдав экзамены после окончания школы, она поступила в Китайский университет политики и права. Как только она поступила, весь их городишко уже знал, что дочь Вана поступила в престижный столичный университет.

В течение четырёх лет учёбы она всё своё время тратила на изучение теории и английского языка. У неё не было времени посмотреть даже пекинские достопримечательности, даже на Ванфуцзине она была всего несколько раз, и то ради шоппинга.

У неё была любовь с детства к парню по имени Хай Тао, но прошли годы и он изменился, она в конце концов решила больше не ворошить прошлое и не возвращаться в свой городишко, чтобы отрубить с концами все эти мысли.

И тут судьба заставила её поверить.

Однажды Цин Ни пошла погулять недалеко от пруда. По дороге около небольшого магазинчика воришка выхватил из её рук кошелёк. Новенькая в Пекине, всё что она могла – это сесть и заплакать. Хотя в кошельке было всего чуть больше сорока юаней, но денег на дорогу до университета не было. Её обступила толпа людей, но нашёлся молодой белолицый паренёк в цветной футболке, который предложил ей помощь. Он пригласил её перекусить, а потом помог добраться до университета. Его звали Лю Цзюнь, он был младше её на два года.

Лю Цзюнь – единственный ребёнок в семье, его родители – рабочие, они жили недалеко от пруда в одноэтажном двухкомнатном домике. Познакомившись, молодые люди стали друзьями. Он чуть ли не каждый день добирался до её университета, чтобы провести с ней время. У него не было постоянной работы: сегодня здесь поработает, завтра – там, в основном, конечно, жил за счёт родителей и их дохода. Лю Цзюнь, хотя и вырос в Пекине, но был сыном простых рабочих. Он восхищался сильным характером Цин Ни, но чувствовал себя не совсем достойным такой девушки. Цин Ни же он нравился, её привлекали его порядочность и отзывчивость.

В его глазах Внутренняя Монголия казалась далёким и безлюдным местом где-то на краю света. Но так было поначалу. Потом, когда Цин Ни рассказывала ему про свою малую родину, он проникся симпатией, проявлял к ней безграничную нежность, как к сестре.

Каждый день вечером он оказывался около спортивной площадки университета, выглядывая Цин Ни, которая с рюкзаком шла к нему вприпрыжку. У них не было денег, и они обычно покупали тоуфу с пальменями.

В её группе был ещё парень из провинции Аньхой, его звали Тин Юн, ребенок, выросший в горах. Как только Тин Юн переступил порог университета, он сразу влюбился в Цин Ни. Она сразу заметила это, но ответить взаимностью не могла. Ещё с уроков учительницы Ли она усвоила истину: если быть человеком, то благородным, если любить кого-то, то сильнее, чем себя.

Тин Юн был ребёнком из крестьянской семьи, вырос неподалёку от известной горы Хуаншань. Наружности однако он был благородной, но в душе был ранимым и по натуре сентиментальным. Цин Ни понимала, что из таких людей обычно ничего путного не выходит. В университете он особо ничем не выделялся, нельзя сказать, что совсем ничего не делал, но особо и не перенапрягался. Его нежное отношение к Цин Ни было заметно всем. Ради любви он был готов идти на любые жертвы.

Однажды во время вечернего собрания Цин Ни почувствовала боль внизу живота, свойственную девушкам юных лет. Мама говорила, что у всех девочек с Хуанхэ такая болезнь. Цин Ни старалась не показывать свою боль, но не вытерпев, она вышла из класса. Тин Юн всё это время внимательно на неё смотрел. Вернувшись, она увидела, что подушку на её стуле кто-то заменил. После окончания собрания Тин Юн подошёл и отдал ей подушку, которая была в каплях крови. Ей было очень неловко.

После этого случая между ней и Тин Юном возникли взаимоотношения, когда оба понимают друг друга без слов. Он заботился, а она позволяла это делать и радовалась этому. Был как-то случай, у Цин Ни сломалась спица на велосипеде, а денег на новую не было. На следующий день Тин Юн принёс ей ключи от нового велосипеда, который якобы купил на свои деньги. Но всё тайное становится явным, и вскоре выяснилось, что этот велосипед он просто-напросто украл. Он и его товарищи были разоблачены местными активистами. Впоследствии их отчислили из университета. На прощание он подарил Цин Ни такую же книгу, что была в руках учительницы, под названием «Конец света».

Цин Ни успевала не только хорошо учиться, но и дружить с парнями: один окружал её заботой в университете, а второй жил в центре, она искусно вертела ими так, что каждый не знал о существовании другого.

Напряжённый, но романтичный период студенчества окончился. Каждого из сорока шести студентов ожидал свой путь.

Во время банкетного вечера один из парней, не обращая внимания на учителей, запрыгнул на стол и крикнул:

– Ребята! Скоро ведь конец света, катастрофа, мы все умрём, так чего нам париться? Живите и наслаждайтесь!!

Послышались одобрительные возгласы.

На следующий день позвонил Лью Цзюнь и радостно выпалил, что он рассказал родителям о своих чувствах к Цин Ни, и они ждут её на встречу и даже готовы выделить им комнату для совместного проживания. Она согласилась на встречу, но в голове не было и мысли о том, чтобы в скором времени стать их невесткой. В её сердце теплилась надежда о лучшем будущем, а мещанские радости – вовсе не то, чего она хотела.

Дав согласие идти в гости к родителям Лью Цзюня, она прежде всего хотела узнать, как относятся столичные жители к провинциальным людям, как она.

Она шла дорогой около пруда, которую знала от и до, ей было интересно, сколько солнечных дней с Лью Цзюнем они провели вблизи этого места.

На этой улице располагался один ресторанчик, в котором готовили хого. Лью Цзюнь говорил, что заметил в нём нескольких алкашей, которые каждый день ровно в обед приходят в это место, и они решили понаблюдать. Цин Ни и Лью Цзюнь пришли без десяти двенадцать. Они сели за маленький столик возле окна, заказали домашнюю лапшу и стали ждать. Только часы над барной стойкой пробили двенадцать, у входа появился человек и прокричал:

– Закуску на наш стол.

Дверь открылась, и вошли трое мужчин в возрасте за пятьдесят, они были одеты в синюю форму хунвейбинов времён Культурной революции, и у каждого в руках была бутылка эрготоу (китайская водка 60–70 градусов). Они сели за первый столик около барной стойки, подвинули к себе закуску и начали пить и вести беседу как завсегдатаи этого местечка.

Лью Цзюнь был чутким парнем, делал всё, чтобы Цин Ни не грустила.

Однажды они вышли с Цин Ни из супермаркета, когда чёрные тучи по всему небу уже превратились в проливной дождь, такой дождь даже в июне не часто увидишь. От дождя повеяло прохладой, и уже через несколько минут стало холодно. Тогда Лью Цзюнь снял майку и брюки и отдал Цин Ни, оставшись только в красных трусах. Они побежали в супермаркет, и Лью Цзюнь случайно натолкнулся на стеклянную дверь входа. Эта ситуация вызвала у людей, прятавшихся от дождя в стенах магазина, смех. А девушки вокруг даже цокали от восхищения.

Был ещё один случай. Как-то в марте, гуляя по Летнему императорскому дворцу в достаточно прохладную погоду, Цин Ни шла по каменной дорожке вдоль озера с зонтиком, который ей подарил Лью Цзюнь. Обычно в выходные в летнем дворце много народу. Сегодня тоже было много посетителей, несмотря на будний день. Такие зонтики обычно продаются по семь-восемь юаней, а Лью Цзюнь, радостный олух, купил больше чем за двадцать. Утром он позвал Цин Ни на прогулку, она долго отнекивалась, потому что в тот день Тин Юн тоже пригласил её сначала покушать, а потом по магазинам. Тин Юн терпеть не мог прогулки по магазинам, но ради Цин Ни был готов даже на это. В итоге Цин Ни отказалсь от приглашения Тин Юна.

Зонт был что надо: белый с синими цветами и с тонкой кружевной каймой. Цин Ни оценила его по достоинству, и Лью Цзюнь был счастлив. Мелкий торговец в лавчонке продавал самолётик на батарейках с пропеллером, самолётик этот мог высоко подниматься над головами людей, в то время такая игрушка была редкостью. Лью Цзюнь подумал, что Цин Ни хочет такой самолёт и пошёл узнать цену, оказалось, тридцать юаней, не дёшево. В тот день он прихватил из дома только тридцать юаней: двадцать потратил на зонт, восемь – на вход во дворец, в кармане оставалось всего два юаня на автобус.

Цин Ни была человеком прагматичным, её практически не привлекали такие игрушки, она даже злилась на него за то, что у них такие разные вкусы. Но он этого не подозревал, как и не подозревал то, что оба они находятся на разных прямых, которые никогда не пересекутся.

А у него в тот день будто сердце горело, да ещё и денег не было в кармане. Продавец снова завёл самолётик, он, и правда, был сделан качественно. Как воздушный змей, моментально поднялся над головами людей.

К тому времени, как Цин Ни поняла, что надо отойти, уже было поздно. Самолётик столкнулся с её зонтом, она выпустила зонт, подул ветер, и он улетел прямиком в озеро. В этот момент продавец, посмеиваясь, снова запустил самолёт. Лью Цзюнь в этот момент был так зол, что у него нет денег на самолёт, что повернулся к темнокожему продавцу, сжав кулаки. Но продавец не обращал на него никакого внимания. Тогда он взглянул на Цин Ни, и его сердце будто полоснуло ножом. Он хорошо понимал, сколько завтраков стоил этот зонт. Он был очень стыдливым ребенком: когда говорил – всегда краснел. Посмотрев ещё раз на Цин Ни, на продавца, на зонт, который плыл по озеру, он неожиданно прыгнул туда. Он хорошо плавал, почти как все пекинские парни. Но он забыл проверить одну вещь – глубину. А в озере была глина, и его начало засасывать. Он даже начал терять надежду, но потом ухватился за камень и смог таки высунуть голову наверх.

Цин Ни смотрела издалека, недоумевая. Лицо Лью Цзюня невозможно было разглядеть – оно всё было измазано глиной. Стоявшие на берегу хохотали, некоторые даже упали на траву от смеха. Лью Цзюнь тем временем плыл очень медленно, даже начал коченеть.

Если бы у Лью Цзюня была другая девушка, она тут же бы растрогалась его поступком и упала бы ему в объятия. Но Цин Ни смотрела на него другими глазами: она увидела в таком поступке трусость. Вот если бы вместо того, чтобы прыгнуть в озеро, он пошёл к продавцу и заставил его компенсировать ущерб, это было бы правильным действием.

В этот момент она окончательно осознала: ей не нужен маленький мальчик, слепо любящий её, даже несмотря на то, что у него есть пекинская прописка. У неё есть более высокие цели, нежели те, что обычно присутствуют у провинциальных девиц, у которых одна цель – выскочить замуж за столичного парня. Она думала о лучшем будущем, известности и богатстве. В процессе изучения права она поняла, что к рыночной экономике можно прийти путём исправления законодательства. Она чётко знала, что Китай пойдёт по стопам всего мира, у него будут такие же ценности, общество станет более благосостоятельным. Нужно только разбогатеть, и тогда ты сможешь стать хозяином своего счастья.

Лью Цзюнь же мечтал о полноценной семье с детьми и работе, чтобы хватало на жизнь, водить и забирать детей из садика. Разве такая жизнь есть только в Пекине, а скажем, близ Хуанхэ всё по-другому?

Традиционные китайские взгляды на семью её раздражали: превосходство мужчины над женщиной. Эти устои ей были чужды: требования общества, что женщина обязана быть добродетельной супругой и ласковой матерью. «Если всё погрязнет в патриархате, то какие у меня перспективы?» – думала она.

Она скромно считала себя симпатичной, но не красавицей, и уж тем более не королевой красоты. Иначе говоря, она презирала тех красавиц, которые жили за счёт мужчин, пользуясь своей красотой. В её университете было несколько провинциальных девиц, которые приехал в Пекин именно с этой целью. Например, Ван Фан. Она была красива, как актриса, каждый день она выходила погулять, чтобы завести новые знакомства с местными парнями. В конце концов она и впрямь нашла себе одного паренька. Паренёк этот был невысокого роста, хорошенький, одетый всегда по моде. Он относил себя к сычуань-тибетской национальности. Его отец, относившийся к министерским кадрам, после похода на север для отпора японским захватчикам с красной армией там и осел. Ван Фан каждый день в университете рисовалась перед этим пареньком.

Цин Ни презирала таких людей, которые вечно ходят парочкой. Её раздражала золотая молодёжь, которая только и делала, что пользовалась состоянием родителей. Ещё её дико бесило то, что они всегда чавкали жевательной резинкой. Это были звуки болотной трясины.

Цин Ни понимала, что её жизненная цель куда выше. Она знала, чего ей это может стоить, но не боялась, потому что в детстве извлекла много уроков от учительницы Ли, которая и подтолкнула её к поступлению в университет.

Учительница Ли была интеллигентным человеком и думала как о простом народе, так и о том, что «золотая молодёжь» только пользуется привилегиями и радуется неравенству общества.

В этот момент Цин Ни решила для себя, что должна подняться по социальной лестнице на самый верх общества и ни в коем случае не скатиться в самый низ. Для того чтобы подняться наверх, нужно было принимать активное участие во всяких университетских мероприятиях, в общественной деятельности.

В возрасте двадцати лет Цин Ни поняла вред высокой нравственности. Играя высоконравственного человека, можно оторваться от реальности и вступить в яму мизантропии и ненависти к остальным. В этом мире, безусловно, есть достаточно серого, просто не нужно акцентировать на этом своё внимание. Но очень сложно не заиграться в высоконравственность и не пойти по пути пустой траты времени.

У неё была мечта остаться в Пекине, но вот Лью Цзюнь, она знала, не был способен на свершение каких-либо дел, в то же время невестки в их семье автоматически приравнивались к домохозяйкам. Между Пекином и провинциальными городами была огромная пропасть, и, несмотря на то, что спустя более двадцати лет и Пекин, и провинциальные города претерпели изменения, кажется, эта пропасть между ними выросла ещё больше.

Пейзажи Хуанхэ ничуть не уступали столичным, зимой замёрзший лёд на реке слепил глаза. В тот год зимой на реке вырубили прорубь и из неё всплывали многие вещи… там даже были красные ботиночки грудного ребёнка. Одно из самых жестоких её воспоминаний.

Весной Хуанхэ полностью освобождалась от оков льда, оставшиеся на реке кусочки льда выглядели, как игрушки. И хотя ива к тому времени ещё не распускалась, всё равно ощущалась весенняя зелень. В реке водилось много карпа и другой рыбы.

Что же, помимо этого, можно назвать тоской?

Цин Ни впервые вела судебное дело от своего имени, это было перед сдачей экзамена на подтверждение статуса адвоката. Каждый год в середине апреля-мая во время проверки судебный административный орган изымал лицензии у всех юристов. На самом деле эта лицензия практически не нужна. Только в том случае, если юрист идёт к подозреваемому, охранники в изоляторе чётко контролируют и сверяют.

Главный контролёр обычно не вписывает имя каждого юриста в рекомендательное письмо, в бланке есть пропуск, где можно написать: «Юрист ХХ, затем ФИО». Когда Цин Ни вписывала себя, у неё колотилось сердце.

В этом деле по изнасилованию подозреваемым был спортсмен, во время разбирательства он находился в изоляторе при полицейском участке, там следили не так жёстко, как в городском изоляторе.

Вокруг главного суда было очерчена белая линия, которая с годами исшаркалась подошвами людей. Цин Ни и юрист Джан, старенький уважаемый юрист в очках, прождали около линии полдня, но никто не обратил на них внимания. Цин Ни вопросительно посмотрела во все стороны, а затем спросила:

– Есть тут кто?

Джан тоже закричал во всё горло.

Из верхнего окна высунулась темнолицая фигура в фуражке. Спустя десять минут они зашли в изолятор, внутри всё было по-простому, устаревшее, на стенах висело несколько фотографий, судя по всему, памятные снимки работников изолятора. На вахте сидел старичок лет восьмидесяти. «Где ещё есть старики в таком возрасте и не на пенсии?» – подумала она. Старик протянул руку за рекомендательными письмами. Он отодвинул письма на расстояние, с которого мог увидеть, и таращился в них минут пять.

– Вам, кажется, нужны очки для дальнозоркости? – спросил Джан.

– А ты дашь мне на них денег? – взглянул на него старик. Он открыл реестр и стал искать нужного подозреваемого.

Комната для встреч находилась метрах в десяти. Эти комнаты отличались от других: во-первых, были меньше, во-вторых, оснащение было хуже прежнего. Вскоре из коридора послышался звук бренчания кандалов. Невысокий надсмотрщик привёл высоченного (под два метра) подозреваемого. Цин Ни с любопытством смотрела на него, однако не боялась. Её удивляло и то, что этот вид преступления до сих пор присутствовал в современном обществе. Кроме того, в теории криминальной психологии говорилось, что насильник обычно человек с психическими отклонениями и акт изнасилования – не просто результат вожделения. Поэтому неважно, насколько открыто и свободно общество, всегда будут такие преступники.

Преступника звали Тэму Тсиле, лучший спортсмен свободного спарринга, девятнадцать лет, на лицо ещё ребёнок. Он выглядел робким и стеснительным. Поскольку он был большим и сильным, наручники и кандалы тоже были особыми. Он сидел, наклонив голову вниз и опустив глаза на руки, будто был учеником, которому читали нотацию.

Адвокат Джан достал из портфеля кипу бумаг и приготовился к записи протокола. Подозреваемый говорил на китайском беспорядочно, к тому же он не понимал, чем полицейские отличаются от адвокатов. Цин Ни впервые вела дело и, увидев средства усмирения, в какой-то мере посочувствовала подозреваемому.

– Тэму Тсиле, у вас слишком длинное имя, мы будем называть вас просто Тэму, хорошо? – спросил Джан, хотя между собой они его уже так называли.

– Угу.

– Тэму, вы понимаете, что являетесь главным подозреваемым в преступлении?

– Э-э-э… я не понимаю.

– Иными словами, вы понимаете, каким образом нарушили закон?

– Знаю, я дрался и бил людей.

– Били людей? А если не только это?

– Ну, я бил людей.

Джан посмотрел на Цин Ни.

– Тэму, вы были с той женщиной… как её зовут-то там? – Джан перевернул странички протокола… – а, точно, Ван Мэй. Она пила с вами в тот вечер?

– Да, чуть-чуть, – он стал ещё более стеснительным.

– Тэму, мы ваши защитники, ваша семья попросила нас выступать за вас в суде, мы играем на одной стороне, вы это понимаете? Мы не полицейские, которые арестовали и задержали вас и выдвинули иск. Их задача – обвинить вас в преступлении, а мы – адвокаты, наше дело – опровергнуть и найти доказательства. Понятно? А сейчас вы подробно расскажете, что вы делали втроём.

– В тот день после обеда… я, Пабу и Джан Хэ-Пин пошли в гости к старшему брату Пабу, чтобы выпить. Джан ХэПин тоже из нашей команды.

– Сколько вы выпили? Со скольки начали пить?

– Ну, в тот день тренер отменил тренировку, получается, что часов с одиннадцати дня и где-то до четырёх, а потом Джан ХэПин сказал, что нужно найти «курочку» и пошёл.

– А почему он пошёл, а не вы?

– Джан ХэПин говорит, что у нас с Пабу китайский так себе, да и на внешность мы… – он посмотрел на Цин Ни. – Стрёмные, поэтому он и пошёл.

– Тэму, что значит «курочка»?

– Ну, «курочка» – это распутная женщина, – ответил он.

– И нашли вы эту самую «курочку»? – поинтересовался Джан.

– Да. Ту самую, по фамилии Ван, – он опустил голову.

– Что с шеей?

– Да, на вашей шее красный след, что это? – спросила Цин Ни.

– Э-эм… просто капитан команды не разрешает говорить.

Цин Ни вспомнила этого худого, темнолицего человека сорока с лишним лет – капитана команды. В тот день Джан отправил её в уголовный отдел на встречу с подозреваемыми. Всё утро она не могла найти свой велосипед, в итоге нашла около какого-то жилого дома.

Уголовный отдел располагался в жилом доме и занимал несколько арендованных комнат, на двери даже не было таблички. В полиции работали только мужчины, все они были старше тридцати пяти лет, с лысыми блестящими головами. Завидев постороннего, свирепо смотрели. Цин Ни была всегда в себе уверена, у неё была удивительная способность определять по взгляду и жестам всё, что думает собеседник. Когда на улице Ванфуцзин Лью Цзюнь или Тин Юн гуляли с ней, их всегда удивляло количество обернувшихся на неё парней.

Особенно это касалось Лью Цзюня. Он был коренным пекинцем и чувствовал в этом своё превосходство. Но когда по Ванфуцзиню он гулял с провинциальной девчонкой, большинство парней, завидев статную высокую Цин Ни с почти идеальными параметрами и прелестным личиком, а также её уверенность и сверкающие глаза, оборачивались в её сторону.

Увидев семь-восемь бритых голов, Цин Ни выпрямила грудь и решительно вошла в кабинет. В комнате был всего один стол и две двухъярусные кровати, на которых лежали четыре человека. Завидев Цин Ни, они присели. Один из них, детина высокого роста, спрыгнул с кровати и подставил ей стул.

– Здравствуйте, кто из вас тут самый главный?

– спросила она, мило улыбаясь во весь рот.

– Ты, наверное, к командиру Чхэну, но он вышел, а ты?

– Я – адвокат, вернее, я направлена адвокатским агентством, чтобы оформить кое-какие формальности.

Услышав это, все, кроме разговаривавшего с ней, снова прилегли.

– А ты знаешь командира Чхэна? – спросил он мягко.

– Нет, а кто это?

– Не знаешь? Ну, он у нас тут самый главный, начальник, сейчас вышел по делам.

– А почему командир? Почему вы его так называете? Насколько я знаю, при полицейском участке нет такой должности.

– Да, он просто раньше в войсках состоял и там его называли «командир батальона»… А ты чего стоишь? Вот садись.

– Нам нужно увидеть одного подозреваемого, его зовут Тэму, Тэму Тсиле. Согласна шестой части уголовно-процессуального кодекса он сейчас находится под следствием, я пришла оформить все необходимые формальности, чтобы потом нам назначили встречу.

– Не выйдет, мы же сказали, командир Чхэн не здесь, – послышалось с верхней полки.

– Я поняла, но для этого и заместитель командира тоже подойдёт, – мягко ответила она. Она знала, что им лучше не указывать. Высокий окликнул низкорослого мужчину, тот только заворчал.

Она ходила туда раз пять – 6 и никогда не видела этого командира.

Адвокат Джан уже начал было сомневаться в способностях Цин Ни, но, сопроводив её раза два, не увидел на месте командира. В последний раз, недели две назад, когда она туда заявилась, она обнаружила листок с номерами телефонов всех этих бритоголовых, один из номеров был номером командира. Она набрала номер, поначалу не брали трубку, потом взяла какая-то женщина с южанским акцентом, она представилась и только тогда трубку взял мужчина. Она быстро изменила голос на кокетливый и договорилась встретиться с ним. На его вопрос «кто вы?» ответила: «Узнаете при встрече». Они договорились встретиться в кофейне в половине одиннадцатого.

Она специально принарядилась на встречу, надела короткую юбочку и майку на бретельках, накрасилась и, полная уверенности, села около окна.

Ровно в назначенное время зашли двое, один из них был тот рослый, который беседовал с ней. Они огляделись и подошли.

Один из них, лет сорока, темнокожий и худощавый, плюхнулся в кресло рядом с ней. Их взгляды пересеклись, и у неё внутри всё затряслось, она в миг почувствовала презрение к нему.

– Это вы меня искали? – У говорящего был шрам на переносице.

– Для начала я представлюсь: меня зовут Цин Ни Ван. А вы командир Чхэн?

– Ну, какой командир? Это пережитки прошлого. Меня зовут Чхэн ШуанЛао, – он улыбнулся, обнажив дёсны. – Давайте без посредников говорить напрямую.

– Я знаю его, – сказала Цин Ни, посмотрев на высокого.

– Ты знаешь его? – изумленно открыл рот командир.

– Да, в прошлый раз. когда я приходила, вас не было, вот мы и познакомились, правда, я не знаю, как по фамилии…

– А-а, это мой подчинённый. Эй, СяоБао, – окликнул он высокого, – подойди сюда.

Сяо Бяо взгянул на Цин Ни:

– Да вы сами поговорите, – и шагнул к выходу, улыбнувшись ей.

– Адвокат Ван, вы хотели увидеть того подозреваемого? – любезно спросил командир.

Он оформил все необходимые документы для встречи и лично довёз Цин Ни и адвоката Джана.

Цин Ни посмотрела на Тэму и спросила:

– Ты не хочешь говорить, потому что есть кто-то кто тебя бьёт? Этот командир, да?

– Никто не разрешает об этом говорить, меня несколько раз предупреждали.

– Ну, если мы узнаем, мы ведь никому не расскажем, – вмешался Джан.

– Да, этот командир… он бьет, – ответил Тэму.

– Он ведь такой маленький, а ты – крепкий мужик. Как это он смог тебя ударить? – поинтересовалась Цин Ни.

– Цин Ни, Тэму хоть и здоровяк, но он подозреваемый, как он может ответить ударом на удар? – обратился Джан к Цин Ни.

– Тэму, а как так получилось, что он ударил?

– Да неважно, ничего страшного, я ведь здоровяк.

Цин Ни изучала уголовный кодекс, там есть отдельное наказание за принуждение к показаниям посредством пыток.

– Господин Джан, но ведь принуждение к показаниям посредством пыток запрещено законом, если это и, правда, имело место быть, мы ведь можем сказать?

– А какие у нас доказательства? Кто скажет? Не надо, а то потом сами не оберёмся проблем, – ответил Джан.

– Я не скажу… я не скажу, – нервно повторял Тэму.

– Тэму, у вас с потерпевшей была сексуальная связь?

– Ван ХэПин привёл её, это вроде как её работа – заниматься подобным… Она – курочка… Ван ХэПин говорил, что конец света скоро, пользуйся моментом.

– А откуда ты знал, что она проститутка? Вы были знакомы до этого?

– Я нет, а вот Ван ХэПин знал.

– Ну, ты подробно опиши, как всё было.

– Ван ХэПин привел её в дом старшего брата Пабу, мы взяли связку пива, ну которая по двадцать четыре бутылки, а ещё сготовили мясо и начали пить.

– Потерпевшая пила вместе с вами? – перебил его Джан.

– Пила, и немало.

– О чём вы говорили, когда пили?

– Э-э… – Тэму взглянул на Цин Ни.

– Ничего страшного, говори, – сказал Джан.

– Ну, у нас были всякие шутки про секс поначалу, а потом вообще перешли на тему денег.

– Каких денег?

– Ну, просто денег… денег, которые нужно была заплатить этой… женщине.

– То есть вы поначалу договорились насчёт цены?

– Да, а после этого мы вместе втроём заплатили ей сто пятьдесят юаней.

– А как отреагировала потерпевшая? Она согласилась на это дело и на сумму денег? – покраснела Цин Ни.

– Да, согласилась. И цену она сама назначила, мы сначала хотели заплатить каждый по тридцать, итого отдали бы сто, а она увеличила цену до ста пятидесяти.

– Кто из вас троих был первый?

– Ван ХэПин, так как он её знал до этого, потом… потом был Пабу, а затем… затем я. – Тэму сильно вспотел, когда говорил об этом.

– Она была согласна на вашу сексуальную связь? Ты понимаешь, о чём я? Говори, мы слушаем, – сказал Джан.

– Я был третьим… но она всё время была согласна, она желала…

– Продолжай, опиши весь процесс.

– Мы напились и уснули, когда стемнело, мы проснулись и начали готовить еду, вернее, потерпевшая готовила, она жарила лапшу.

– После того, как вы поели, что вы делали?

– После этого мы снова пили, примерно до десяти с лишним вечера.

– Откуда вы знали, что сейчас за десять вечера?

– Потому что она сказала, что уже за десять и ей нужно возвращаться к сестре домой, если задержится, то не сможет вернуться. А я предложил ещё разок, но она сказала, что нет времени.

– Ещё разок, что?

– Э-эм… (Тэму сильно покраснел) ещё разок переспать.

– А потом что?

– А потом она сказала, что нет времени, что она хочет и завтра прийти. Я не отпускал её, она кричала на меня, и я её ударил.

– Как ты ударил? – спросила Цин Ни.

– Я влепил ей две пощечины.

– Ты же такой здоровяк, как ты можешь поднять руку на девушку? – Цин Ни еле сдерживала гнев.

– Я знаю… я не должен был.

Тэму заплакал, как маленький ребенок.

– Тэму, не надо плакать, зачем? Да ведь и поздно слёзы лить. Ты лучше продолжай рассказ, что было потом?

– Потом она сказала, что останется, но она хочет кушать. Я дал ей пятьдесят юаней и сказал, что нужно купить. Она ушла и пришла с полицейским.

– А вы заплатили ей те сто пятьдесят юаней, о которых договаривались?

– Нет.

– Почему?

– Ну, она сказала, что не уйдёт, не было необходимости торопиться с деньгами, а когда пришёл полицейский, нас забрали.

Цин Ни думала, что у адвокатов очень хорошие перспективы. Например, приговор по факту изнасилования, которого, возможно, не было, может изменить судьбы трёх людей.

Юрист Джан, прихватив свой портфель, широким шагом шёл по тротуару. Он взглянул на Цин Ни, понял её состояние и спросил:

– Эй, ты разве первый раз в изоляторе? Если ты хочешь, как все юристы кормиться законом, нужно быть более терпеливой. Конечно, эта профессия сложна! Несколько дней назад, когда комитет юстиции начал собрание, я так удивился: нужно и лицензию иметь, а ещё и на стену свою фотографию поместить. Даже появилась одна шутка: « Юристов – на стену, судей – в постель». Поняла, о чём речь? Просто разъясняет различие двух профессий.

Цин Ни взглянула на Джана и подумала, что в его словах заложен какой-то не очень хороший смысл. Он почти такого же возраста, как её отец, как он может обсуждать такие вопросы? Хотя среди молодёжи, между парнями и девушками, все темы стали публичными, но обсуждать с пожилым юристом в очёчках «постельные» дела как-то неуместно.

– Господин Джан, а как вы думаете, юрист-женщина лучше или юрист-мужчина?

– Ты про «выживаемость»?

– Ага.

– Мне кажется, женщинам проще добиться успеха. В этом обществе главное слово принадлежит мужчине, женщине нужно найти себе мужчину и всё, это не так уж сложно.

– А почему Вы выбрали эту профессию?

– А-а… да я переквалифицировался. В прошлом я был административным работником, а в университете вообще изучал китайский язык и литературу. Потом понял, что мне всё это неинтересно и пошёл на заочные курсы по юриспруденции. Потом со второго раза сдал экзамен. А стал работать – и потерял интерес к административным делам. Но тогда там всё было жёстко: если нет прогресса – голову с плеч.

– После того, как вы обучились на юриста, вы почувствовали какое-то превосходство?

– Поначалу всё было в новинку, а потом понял, что это тяжёлый труд. Ты – выпускница престижного университета, безусловно, ты сильна в теории, но теория и практика, как правило, сильно отличаются.

Сев в такси, Цин Ни дала волю эмоциям. В тот раз, когда впервые сказала «я – адвокат» эти два слова, а ещё этот… «командир» как только увидел меня, глаза загорелись, и хотя это было только начало, она уже чувствовала некую гордость. Она впервые почувствовала в себе скрытый потенциал.

Приехав завоёвывать Пекин, она не чувствовала в себе никакой уверенности. Вернуться в свой городок? Крутиться как белка в колесе и стать каким-нибудь муниципальным служащим? У неё вызывали недоумение люди, которые вернулись из Пекина обратно. Всего лишь одна улочка, вечно занятая скотом, это как упасть с неба после Пекина.

Китай такой большой. Цин Ни считала это недостатком. Закончив университет, она хотела перебраться в городок А искать работу, новые места и новые люди, в партийные органы ни желания, ни возможности попасть не было. Она хотела добиться славы и успеха именно в судебных кругах, поскольку учась на адвоката, нет никакой другой дороги, кроме этой.

Отец её надеялся, что она вернётся в уезд благодаря его работе и связям, сможет получить себе местечко в правительстве. Отец был недоволен тем, что она одна, незамужняя далеко, а ещё два младших брата нуждались в её заботе. Лелеять сыновей и пренебрегать дочерями-то то, что не менялось с течением времени.

Кроме того, родственников у семьи Ван было много, но не было ни одного, на кого можно было бы положиться в полной мере. Отец был знаком с китайским национальным характером: если у семьи нет защиты, то по ней легко можно ударить. Если кто-то из семьи – чиновник в правительстве, то и у соседей сразу же совершенно другое отношение.

Цин Ни хоть и любила родителей, но не могла ради них бросить свои мечты, поэтому она твёрдо решила прибыть в город А. Она планировала сначала приехать, подработать, освоиться и уже потом сдать экзамен на получение юридической лицензии. Она не боялась никаких экзаменов, учёба была её сильной стороной.

Сходив впервые в следственный изолятор, она стала ещё более уверенной, и если бы не общение с командиром, то даже спустя месяц опытный адвокат Джан так бы и не добился встречи с подозреваемым. Адвокат Джан был заурядным человеком, который работал, чтобы только заработать, как говорится «лишь бы отделаться», без всякого там интереса.

Что касается этого судебного дела, она считала приговор необоснованным, они втроём вызвали проститутку, единственное, конечно, в итоге не заплатили ей и всё. Самое главное, чтобы половой акт был не против воли женщины, остальное уже не считается насилием.

Джан в этом смысле не имел полных знаний.

В своём первом процессе она поняла, что эта профессия не только важна, но чуть ли не божественна. Профессия, которая спасает людей в беде. Четыре года учёбы изменили её представление о подсудимом, как о демоне, это предубеждение. Презумпция невиновности в её голове дала росток.

Она думала, что обязана спасти этого спортсмена. Что у тех, кто ведёт это дело, неверные представления о случившемся, либо, руководствуясь принципом защиты слабых, они ошибочно используют закон. Она собиралась донести все свои знания до суда.

Вчера ей позвонил Лью Цзюнь, слёзно умолял вернуться в Пекин. Какая-то его дальняя тётка работает заместителем начальника в комитете и согласилась помочь Цин Ни с работой.

Цин Ни не понимала этого чувства гордости мелких пекинских мещан.

Наверняка там, куда ей предложил устроиться Лью Цзюнь работают одни дискриминаторы и сплетницы. Хоть она и приехала из глубинки, но четыре года учёбы в университете сделали её амбициозным и благородным человеком.

Она должна развиваться здесь, в городе А, и быть адвокатом.

В этой адвокатской конторе помимо неё практику проходили ещё человек двадцать, но большинству было за сорок пять лет, и это преимущественно были мужчины. Она с детства уделяла много внимания отношениям с окружающими. Но поскольку она была красива, отношения с большинством девчонок у неё никогда не ладились.

Площадь этого служебного помещения была большой, но условия так себе. Главным тут был толстяк – коротышка лет пятидесяти с физиономией, смахивающей на чашку. Его лицо было круглее круглого, а волосы были только на правой стороне и видно было, как он изо всех сил старался зачесать их на левую. Раньше он был заместителем начальника управления юстиции какого-то там уезда, все адвокаты в конторе его побаивались.

Целыми днями с утра до вечера председатель восседал на стуле с высокой спинкой и с улыбкой рассказывал себе всякие любовные романчики. Основываясь на его историях, которые он рассказывал себе самому, все женщины-адвокаты, включая тех, которые ещё не получили это звание, имели с ним связь. В конце он довыдумывался до того, что боролся за этих девушек со всякими там председателями городского комитета и в конце концов наставлял им рога. (А кто такие эти председатели? Управленцы в казённом учреждении, на этот раз председатель городского комитета разозлился и издал приказ проверить министерство юстиции и начальника Вана. У него обнаружилось много зацепок, какие-то там покрытия доходов и прочее. В итоге проверка показала, что он фальсифицировал своё обучение и, значит, незаконно владеет статусом адвоката, который нужно аннулировать.)

Он развалился на стуле и рассказывал себе, как бы он поступил, чтоб в итоге это решение было отозвано.

Цин Ни считала его самовлюблённым, его глаза смотрели искоса, а его слова всегда были полны слащавых намёков, и каждый раз ей приходилось притворяться, что она не понимает о чём речь.

Прошло несколько дней, и дело Тэму нужно было передать в суд, но сами документы по делу застопорились в полиции.

У адвоката Джана был уставший вид. Цин Ни знала, что хоть Джан и в почтенном возрасте, но не прочь выпить, причём в немалом количестве.

– Цин Ни, не могли бы вы сходить в полицию, чтобы узнать, передали они документы или нет, что-то больно много времени уже прошло.

– Господин Джан, время установлено прокуратурой, к чему нам торопиться?

На самом деле она не хотела видеть того командира Чхэна. Он за всё это время несколько раз приглашал её вместе сходить покушать, но она сходила только разок. Это был раз,когда к ним присоединились старые друзья Чхэна. Она пили алкоголь и уговаривали ее. И хотя отец её спокойно мог выпить пол-литра водки, она знала, что в традиционной культуре Китая пьющая женщина – плохо и поэтому отказала. В течение двух часов она сидела с ними и делала по глоточку, затем не заметила, как пригубила стакан.

Она сидела и думала, что свет здесь довольно мрачный. А ещё она хотела снять пальто, алкоголь разгорячил её.

Она вдруг вспомнила Тин Юна. Он окружал её заботой более двух лет учёбы в университете. Невысокий, неказистый, хотя он отличался эрудицией и, казалось, жил только книгами. У него не было будущего, если только стать профессором в университете или что-то вроде того.

Она вдруг выпалила:

– Завтра начало слушаний в восемь, пожалуй, нам хватит пить и нужно ещё раз обдумать и просмотреть дело.

Услышав её слова, все за столом обменялись растерянными взглядами. Она поняла по их лицам, что их связывает какая-то договорённость, похоже, помочь команиру Чхэну влюбить её в себя. Хотя какая разница, он женатый мужчина. Цин Ни, не взирая на общие уговоры, настояла на том, что ей пора идти. Командир Чхэн предложил «подбросить» её, она, взглянув на его раскрасневшееся лицо, сказала:

– Вы прилично выпили, разве можно водить машину в таком состоянии?

– Да ничего страшного, во-первых, мы же полицейские должностные лица, а во-вторых, у меня друзей полно.

Договорив, они сели в его бело-голубую машину. Она сидела рядом и слышала его сильное сердцебиение.

Командир Чхэн вёл машину в помутнённом состоянии. Цин Ни снимала квартиру вместе с двумя девчонками-студентками, прямо в том жилом микрорайоне, что виделся впереди. Но она не хотела, чтоб кто-то из соседей его увидел не только потому, что он был гораздо старше, но ещё и потому, что он её вообще никак не интересовал. Чхэн крутил руль и, возбуждённо глядя на Цин Ни, рассказывал о том, какая у него несчастная семья. Он рассказал, что у них с женой брак по договоренности, родители настояли, нет друг к другу никаких чувств, а расстаться не могут, ребёнку всего тринадцать лет. В процессе разговора он положил свою руку на руку Цин Ни, она полминуты потерпела, но потом легонько вытащила её. Они въехали на территорию жилых домов, и дверь автоматически открылась, однако Цин Ни быстро выпрыгнула из машины, изящно помахала рукой и направилась к своему дому.

– У тебя нет времени? – спросил её Джан.

– Не-а, я уже связывалась с командиром Чхэном.

Она хоть и была практиканткой и понимала, что должна следовать указаниям Джана, но, с другой стороны, знала, что нет необходимости идти в полицейский участок подгонять их, у них есть свои жёсткие правила, если полиция превысит срок, то у них уже будут неприятности с прокуратурой.

Цин Ни припарковала велосипед около входа. Коридор здания по-прежнему был захламлён. На проходных стояли четыре человека, увидев её, они выпрямились, будто увидели командира. Это заставило её слегка расслабиться, но в то же время она начала переживать. Один паренёк, одетый в чёрную униформу, державший в руках книгу «Конец света», кивнул ей и достал телефон, чтобы сделать звонок. Остальные три привстали, чтобы уступить ей место, налили чаю, вытерли стол и достали фрукты, будто она была важным гостем.

Каждый раз, сталкивая с трудностями, она смотрела на себя в зеркало, и уверенность тут же возвращалась к ней. Полиция никогда себя так не вела, а тут даже снискала уважение от неё, разве не потому, что их командир влюбился в неё? Пока она сидела и оглядывалась по сторонам, вошёл круглолицый полный человек, он был не похож на всех остальных, с каменным лицом, он взглянул на Цин Ни и что-то пробурчал остальным парням.

Спустя десять минут вернулся командир Чхэн.

Он покрылся румянцем и с блеском в глазах сказал:

– О-о, это ты, ты пришла? Заходи, добро пожаловать. У тебя какое-то дело?

– Да, но ничего такого. Это насчёт Тэму, я хотела спросить, когда вы дополните материал и уже передадите его дальше?

– Ну, как ты скажешь, так и будет, – ответил он.

– Я решаю? – Цин Ни приятно удивилась, но в то же время она не хотела оставаться в долгу. – Командир Чхэн, раз вы не будете дополнять дело, значит, уже можно отправить его в прокуратуру?

– Да-а, а что там дополнять-то? Протокол ведь уже составлен.

– Эй, разве ты вчера не говорил, что нужно ещё несколько дней протянуть? – обратился один из них к командиру. – Командир Чхэн, несколько дней назад приходил командир Ли, требовал всё тщательно ещё раз проверить.

– Ой, да без разницы, я был командиром батальона, несколько сотен человек при мне, думаешь я жизни не видывал? – командир зло уставился на этого парня, а он бросил свирепый взгляд на Цин Ни и вышел из комнаты.

Командир Чхэн, дождавшись пока остальные покинут комнату, прошептал:

– Этот паренёк – заместитель командира, этот, твою мать, придурок несколько дней походил в полицейскую академию, зато нос задрал как не знаю что.

– Ван, мы хотя и не местные, но тоже не лишены связей, у меня товарищей и родственников в государственных органах полно, так что нам здесь некого бояться. – Посмотрел он на Цин Ни.

– Командир Чхэн, вы к тому же авторитетный человек, это тоже в какой-то мере заставляет всех их слушаться вас, – польстила ему Цин Ни.

– Да ну, они все мне как братья, мы с ребятками все честны друг перед другом, это тоже помогает раскрывать преступления, к тому же есть у нас тут следаки, если кто-то что-то натворил, все сразу в курсе.

– Ну а что, что насчёт этого дела?

– А-а, да там без проблем, не переживай.

Чхэн тут же отправил человека, чтобы он передал дело в прокуратуру.

После того, как дело было сделано, Чхэн пригласил Цин Ни покушать, она согласилась.

В районе, где работал Чхэн, находился четырёхзвёздочный отель «Дальний рейс», довольно известный в городе.

Чхэн был за рулем «Кадиллака», он подержал для Цин Ни дверь, когда они заходили в гостиницу. Девушка проводила их до лифта, ресторан был на четвёртом этаже. Их встретил хозяин, глава совета директоров.

Цин Ни была смекалистой, взглянув, она сразу поняла, что командир Чхэн заранее подготовил банкет. Но как и почему хозяин гостиницы и ресторана выказывает такое почтение командиру Чхэну? Хотя неважно, она пришла отдыхать.

Она обомлела. Огромный президентский номер, о котором она слышала, но никогда не видела, широченная кровать с атласными одеялами.

Она вспомнила, что было вчера. Они выпили больше десяти бутылок водки, Повиновение лучше вежливости, и она пила вместе со всеми, чокаясь с каждым. И хотя вино было не слишком крепким, она поразила всех своей способностью пить.

Она проснулась и обнаружила рядом с собой мужчину, подсознательно она не была удивлена этому. Она этого не хотела, поскольку не было любви, а если нет любви, то какой смысл. Командир хотел её поцеловать, но она прикрыла лицо, в её понимании целоваться – это большее проявление любви, нежели просто переспать. Цин Ни умылась, почистила зубы, и они спустились в кафе. Официант пронёс поднос с фруктами, и она поняла, что её тошнит и ничего она не хочет. Ей никогда не было так тягостно.

Она собралась дойти до туалетной комнаты умыться, но ей пришлось собрать все силы, чтобы не упасть от головокружения. Шатаясь, она добралась до туалета. Цин Ни стояла, ухватившись за каменную стену, в животе были рвотные позывы, хотя он был пуст, сердце бешено колотилось. Она чувствовала, будто готова умереть да уже и хотела этого.

Цин Ни представить себе не могла, что она может так напиться. Кое-как добралась до президентского номера, внутри был беспорядок, её тошнило от всего в комнате, даже её любимые гвоздики резали ей глаза. Она мечтала растерзать все эти вещи. Она подумала о Тин Юне, о Лью Цзюне и о том, бывшем, из её городка, почувствовала дикое угнетение и разрыдалась.

Вошёл Чхэн, увидев её плачущей, он перепугался:

– Что случилось, дорогая?

– Ты принудил меня…

– Я-я… я…

– Ты воспользовался тем, что я напилась, потеряла сознание и сделал это.

– Цин Ни, я люблю тебя, – он шлёпнулся перед ней на колени. – Это было не потому, что она обвинила его в насильственных действиях, а потому, что он действительно её любил.

– Поднимись с колен.

– Давай так, ты подождёшь несколько месяцев, я разведусь со своей женой и ты выйдешь за меня.

Она была тронута его поведением, но сказала:

– Я не об этом. Не нужно такого со мной делать, я вообще-то адвокат. – Она чуть засмущалась на это фразе, ведь на деле ещё не сдала экзамен. – Давай так, ты мне – старший брат, я тебе – сестра.

– Но я люблю тебя и хочу взять в жёны.

– Всё, ни слова больше. Мне надо идти. Первым делом нужно было купить в аптеке противозачаточные.

Тяжёлыми шагами она шла в адвокатскую контору, голова пухла, в груди была ноющая боль, будто что-то покалывало. Джан сидел там, читал книгу. Он смеясь сказал:

– Документы уже передали в прокуратуру, не нужно никуда идти, я только что связался с полицией.

Услышав это, она еле сдержала слезы:

– И ещё, наш председатель искал тебя, наверное, у него какое-то дело.

Она открыла дверь, председатель Ван, как обычно, развалился на стуле.

– Цин Ни Ван, ты последние несколько дней была сильно занята?

– Мы ведём дело с господином Джаном.

– Вы хорошо знакомы? – он вцепился своими пухлыми пальцами в поручни стула.

– До этого не были знакомы, но после того, как я попала в адвокатскую контору и увидела, что он хорошо работает, я захотела учиться у него.

– А, понятно. А ты много пьёшь алкоголя?

– Нет, иногда пью, но немного.

– А напивалась когда-нибудь?

– Никогда.

Его слова кольнули её снова, будто сочилась кровь. Она волновалась, потому что понимала, какое отношение обычно к пьющим девушкам. Ещё она поняла, что не надо было вообще признавать, что она выпивает. Несмотря на то, что она и председатель оба приехали из далёкого места, отличий между ними было много, он ей не нравился. Люди его возраста имели другие представления, резко отличающиеся от представлений молодёжи. А ещё такие люди говорили одно, а делали совершенно другое. Ещё председатель любил пошло шутить, особенно в адрес женщин. Сначала до войны он был крестьянином, потом, после демобилизации, стал работать в уездном управлении юстиций, затем основал свою контору.

Цин Ни хоть и была провинциалка, но не любила таких же провинциальных людей. Она поэтому и вырвалась из своей глуши, чтобы не видеть эту бедность и ограниченность людей. Если бы она хоть раз оценила их по достоинству, у неё не было бы причин уезжать. В её глазах председатель Ван имел грузные кости с Хуанхэ, не говорил на путунхуа, не окончил старшую школу, он сидел без дела, скинув обувь и болтал ногами, как обычный рядовой работник. Он просто напросто был пронырой по натуре, все знали его тёмные делишки, но сейчас такие люди пользуются популярностью в обществе.

Учителя говорили им, юрист – это продукт западной системы, демократического режима, юриспруденция существует только в обществе, в котором царит законодательство. Традиционный китайский юрист из истории и современный юрист не имеют ничего общего. В общем, она думала, что председатель Ван не идеальный человек и специалист, но он так или иначе соответствует этому обществу.

Цин Ни знала его скрытое намерение.

Она вышла из его кабинета и подошла к столику, стоявшему рядом. Фиалка, которая росла там, в горшке, засохла, видимо, никто её не поливал. Эту фиалку, подарок Лью Цзюня, она привезла из Пекина, чтобы поставить у себя в общежитии. Его нежная забота и вечно краснеющие щеки! Интересно, он до сих пор думает обо мне?

Она никогда ни о чём не сожалела, потому что все решения принимала, тщательно обдумав, без тени легкомыслия. Она порвала всякую связь и с Тин Юном, и с Лью Цзюнем, но телефон её звонил каждый день, она верила в телепатию, стоит только подумать об одном из них, и он тоже подумает в ответ. В университете стоило ей только подумать про Тин Юна, как он, несмотря на дождь, прибегал из своего мужского общежития к ней. В то же время она верила, что этот секрет нельзя никому раскрывать, иначе перестанет работать или, что ещё хуже, вызовет плохие последствия.

Как-то раз она хотела попросить Лью Цзюня вместе с ней поехать прогуляться на Бадалин (участок Великой китайской стены). Она подумала о нём несколько раз, и после обеда он пришёл к ней в общежитие. Горы вокруг произвели на неё неизгладимое впечатление, она чувствовала себя по-особенному, и настроение было приподнятым, она сказала об этом ему и в итоге, спускаясь с горы, подвернула ногу. Лодыжка посинела, только через два с лишним месяца окончательно поправилась.

Она стояла, окаменев, перед фиалкой и тут же зазвонил телефон, это был Лью Цзюнь. Она сказала ему пару слов, а потом, выйдя из конторы, позвонила из телефонной будки. Она больше всего остерегалась их с Тин Юном звонков, чтобы не возбудить все воспоминания прошлого, а особенно после того, что с ней случилось несколько дней назад. Но сейчас это всё – просто воспоминания, время всё разрешило. Она услышала его убитый тоскующий голос, и слезы сами потекли по щекам, у неё самой на сердце был рубец от всех этих тёплых воспоминаний.

Если бы она с самого начала осела в большом городе, возможно, спустя время, она бы согласилась выйти замуж за Лью Цзюня. Хотя нет, она бы не смогла выйти замуж за человека, которого не любила и идеалы которого не совпадали с её. У неё были свои требования ко всему, что окружает; если бы их не было, она так и осталась бы в своём городишке.

В пять часов вечера Цин Ни позвонил председатель уездной конторы города А. Его звали председатель Хун. Он сообщил о приезде начальника Бая.

Начальник уезда Бай тоже был толстопузым, краснощёким, с короткими жирненькими непропорциональными руками. Местом его прописки был северо-восток Китая, его отец раньше тоже был начальником этого уезда. Теперь он продолжал дело отца, заняв его место.

Начальник Бай часто приезжал на встречи в город А, с тех пор как он познакомился с Цин Ни, всегда звал её на подобные мероприятия. В уездном городке все быстро узнали о её существовании. И хотя он был работником орготдела, даже его секретарь не часто его видел, оставалось только запугивать простых работников байками о нём. Цин Ни знала, что несмотря на то, что она общается с этими чиновниками, у неё самой нет никакой власти, и эти связи – самые ненадёжные. Она была красива, молода, никогда не отказывалась с ними выпить. Но если все эти преимущества утратить, то она вернётся в самое начало.

Она, глядя сквозь большой поток людей, вышла из такси.

На улице уже смеркалось, фонари города и неоновые лампы слились воедино. Чего тут только не было: сычуаньская кухня, маньчжурская кухня, кантонская и хунаньская, а также куча мелких магазинчиков. Больше всего бросался в глаза Макдональдс, и хотя люди знали, что есть картошку фри вредно для здоровья, народу всегда было набито битком. Во время учёбы в Пекине, что Лью Цзюнь, что Тин Юн всё время приглашали её поесть пиццу в Pizza Hut, Макдональдс всегда был полон.

Сегодня начальник уезда Бай снова заказал тот четырёхзвёздочный отель, он питал страсть к большим зданиям и каждый раз, приезжая по делам, жил и питался именно здесь.

Цин Ни не нравился Бай, она считала его хитрым и развратным, он будто был хамелеоном. Как-то раз Хун, прищурив глаза, сказал ей:

– Цин Ни, начальник Бай хоть и наш начальник, но человек он странный. Все в его семье принадлежат китайской национальности, однако, съездив в Монголию, стали причислять себя к ним, да ещё и говорят на монгольском чуть-чуть, – скрутив руки трубочкой говорил он ей. – Хотя, надо сказать, он тебя уважает, он мне это напрямую сказал как-то, когда мы пили, а ты знаешь, что пьяные люди – самые честные люди.

Она не любила и председателя Хуна, считала его подхалимом, однако признавала, что такие люди сейчас популярны в обществе и везде могут сбалансировать отношения. Он был выдвинут предыдущим начальником уезда Лао Ма, но они с начальником Бай были заклятыми врагами, ибо Бай сместил Ма. Но председатель Хун не падал духом, он купил вино и пошёл в гости к Баю, впоследствии снискав его доверие.

Для председателя Хуна самым сложным было открывать Всекитайское собрание народных представителей.

Те двое были депутатами ВСНП, они всегда прилетали на собрания, у Хуна от этого по спине тёк пот и тряслись руки, он улыбнулся одному из них, а тот лишь скривил рот. Хун быстро перевёл улыбку в кашель. Цин Ни стояла за председателем Хуном. Почувствовав на себе взгляды обоих начальников уезда, Цин Ни стало неловко. Потому что это были нежные взгляды, будто она была им невеста.

Оба начальника уезда сели в один «Кадиллак», вежливо стараясь уступить друг другу место, однако только сев, начали хамить друг другу.

Машина остановилась на парковке перед гранд-отелем. Вокруг были лишь дорогие машины, несколько охранников умело дирижировали процессом расстановки машин.

Ресторан располагался на втором этаже, перед ним был огромный зал, способный вместить несколько сотен человек. Официантки были одеты в сверкающие пёстрые монгольские платья. Места здесь нужно было заказывать, иначе просто не попадёшь.

Начальник Бай втянул свой живот и держался так, будто вокруг никого не было. За столом он всегда занимал место главного гостя, некоторые думали, что это подчёркивает его более высокое положение, некоторые считали, что таким образом выделяется тот, кто оплачивает.

Увидев её, Бай сказал:

– Цин Ни, садись вот сюда, рядом со мной.

– Дядюшка Бай, я сяду рядом с председателем Хуном.

– Эй, опять дядюшка? Называй лучше тогда братец Бай.

– Хорошо, как скажите, – Цин Ни смеясь села по левую руку от него.

После того, как произошёл тот случай с командиром Чхэном, она, перед тем как выпить, предупреждала себя не перебрать. Конечно, сейчас она с командиром по-прежнему поддерживает хорошие отношения, но не об этом речь.

Они сидели в отдельной vip-комнате, каждая деталь здесь была роскошной, особенно написанная маслом картина, висевшая за Баем. В её глазах Бай был деревенщиной, который не видел мир, несмотря на то положение, которое он занимал.

Столовые приборы были позолоченными. Говорят, в этом ресторане за позолоченные комплекты нужно оставлять залог. В остальных залах этого ресторана тоже золотисто-жёлтые приборы, но подделка. Бай думал, кого ещё из крупных гостей позвать, но так и не надумал. Председатель Хун сидел довольный с красной физиономией, Он всегда имел такой вид, когда приезжал начальник, главным было – не столкнуться с бывшим председателем Ма и вечер удался.

Сколько лет вообще Хун был председателем? За счёт чего он так улучшил свои условия: жил в престижном особняке, а его жена ездила на «Фольксвагене». Каким образом этому толстяку удалось попасть в Пекинскую аристократическую школу? Она ломала голову и поняла его секрет: он выписывал чеки на подобные встречи гостей. Чек был на пять тысяч юаней, а поели гости на пятьсот юаней, а значит, начальник Бай был его крышей и прикрывал. Бай шутил над Хуном, но не позволял это делать другим. Она думала, сколько же денег он получит за сегодняшний день.

Хун листал меню, и она обратила внимание на то, сколько же у него золота на пальцах, не менее тридцати граммов.

– Господин Хун, когда партийные кадры носят столько золота на пальцах, разве не бросается в глаза?

Он надавил на её руку, заставив сесть и сказал:

– Это подарок тестя, не имеет ничего общего с партией.

– Ваш тесть? Разве он не бывший кадровый работник на пенсии? С вот этой странной подписью?

– Это прозвище жены, – ответил он.

Начальник Бай, после того как сменил свою национальность, выучил чуть-чуть монгольский и знал, что это подпись означает «подсолнух». Его жена не злилась, когда её так называли, она просто не знала смысл и историю. Все подсмеивались над ней, а Цин Ни была рада, поскольку у них никогда не складывались отношения. Как только председатель Хун приближался к Цин Ни, она тут же корчила недовольное лицо.

Полседьмого пришли ещё два гостя: начальник управления департамента планирования Джань, а второй – заместитель министра госсовета Ли. Увидев их, Цин Ни поняла, что они пришли не по делу, а просто как хорошие друзья.

Затем подошёл секретарь парткома уезда Шао. Секретарь Шао любил себя показать, но его способ несколько отличался от общепринятых, он обычно рассказывал наизусть популярные стихи. Это был четвёртый раз, когда они пересеклись с Цин Ни.

Гость уселся за стол, и начальник Бай начал свою речь:

– Господа, сегодня мы здесь собрались без посторонних людей. Цин Ни, вы друг друга уже видели. Цин Ни – наша красавица и к тому же умница, выпускница Китайского университета политики и права. Секретарь Шао, вы ведь знакомы? Знакомы, ну, отлично. Нет никакой причины и темы обсуждения, кроме как выпивать и наслаждаться вечером. Я хочу с каждым чокнуться бокалом, и с этими словами он поднёс бокал к Цин Ни:

– За красивых дам!

Цин Ни снова вспомнила случай с командиром Чхэном, однако выпила свой бокал.

Следующим на очереди был министр госсовета Ли, человек маленького роста, на вид застенчивый, однако говорил он уверенно и размеренно. Он обратился к ней и сказал, что если она хочет вернуться домой и там работать, он всеми силами будет ей помогать и содействовать. Секретарь Шао снова вставил какой-то стих, и Цин Ни обнаруживал, что в прошлый раз репертуар был точь-в-точь. Дошёл черёд до Цин Ни, и она, не раздумывая, сказала, что заинтересована работой уездного представительства. Председатель Хун искоса взглянул на неё, по его спине катились капли пота. Секретарь-поэт заметил напряжённость ситуации и сказал:

– Вот и славно, тогда приходи в контору, займёшь какую-нибудь должность, а председатель Хун может вполне вернуться на предыдущее место работы и принести там много пользы, ах-ах.

– Секретарь Шао, я присматривал за вами и вашей семьёй много лет, у вас есть какие-то недовольства? Раз вы так стремитесь передать мои функции. Свою работу я всегда делал добросовестно. – Хун чуть ли не бил себя в грудь.

Цин Ни и подумать не могла, что одна её фраза вызовет такую бурную реакцию. Однако, благодаря этой ситуации, она убедилась, что председатель Хун, во-первых, не умеет себя культурно вести, во-вторых, всегда заискивает перед другими.

И тут её осенила блестящая идея:

– Господин Хун, девушка, вроде меня, хотела бы поработать у вас, можно ли мне быть вашей помощницей?

– Господа, хотел вам сказать хорошую новость, несколько дней назад начальник Ци искал меня, чтобы обсудить одну вещь, – встал начальник Бай и на полном серьёзе обратился к Ли: – Вы, наверное, уже в курсе? – Ли улыбнулся и покачал головой в знак согласия. – Действительно, хорошая новость, касается всех высших руководителей. Последние несколько лет экономика нашего уезда стремительно развивалась, особенно мы преуспели в привлечении новых инвесторов. К тому же, на территории уезда осталась зона экономического развития государственного значения. Так вот, к чему я, начальник Ци желал, чтобы я остался на второй срок, – сказал Бай, и все собравшиеся встали. – Тем не менее нужно провести голосование во Всекитайской партии народных представителей – ВСНП.

– А вы не думаете, что Ма попробует вас сместить? – тревожно спросил поэт, на время отвлёкшись от своих стихов.

– Ма? Да он бывший председатель и к тому же мой хороший друг, вы думаете, он что-то сможет сделать?

Цин Ни знала, что они с Ма заклятые враги. При встрече они не говорили друг другу ни слова, а как только выпадал шанс, старались друг друга выставить в плохом свете.

На столе уже стояло восемь опустошённых бутылок вина, Цин Ни почувствовала, что пьянеет, в это время официант принёс ещё и пиво. Цин Ни боялась предыдущего плачевного опыта, поэтому предпринимала всё, чтобы не опьянеть: сходила два раза в туалет и пила много воды.

Вернувшись из туалета, она вошла в комнату, которая была вся в дыму, каждый из гостей поменял свои места, и уже никто не обращал внимания на этикет и приличия. Один только председатель Хун сохранял в глазах признаки разума, он сидел, покачиваясь в такт музыке. Секретарь Шао рассказывал Ли свои стихи, председатель Бай сидел неподвижно, увидев Цин Ни, попросил её подойти.

Она тряхнула головой, подумав о том, что нужно сохранять благоразумие. Она была к нему любезна и понимала, что если он и вправду останется ещё на один срок, то лучше не портить отношение, ибо её семья живёт в уезде, особенно это касается двух братьев и сестры.

У Цин Ни перепутались все мысли, она как будто потеряла способность рассудительно мыслить, какое-то ничем не объяснимое чувство бескрайней и нескончаемой тоски охватило её.

Вчера ей позвонил Лю Цзюнь и около десяти минут молчал, всхлипывая в трубку.

Сегодня утром она проснулась поздно, почти в девять часов, потому что вчера сон долго не шёл к ней. Не успев нормально позавтракать, она побежала в адвокатскую контору на работу. Как только она села за рабочее место, раздался звонок, и Цин Ни не раздумывая сняла трубку. Судя по диалекту, который доносился из телефона, ей звонил командир Чхэн. Он, преисполненный радости, пригласил Цин Ни на ужин, но она, вспомнив ситуацию, которая произошла в прошлый раз, почувствовала себя подавленной, к тому же её очень сильно раздражала хэнаньская брань его жены. Поэтому она отказалась от ужина, объяснив отказ тем, что с утра у неё совещание, а после обеда деловые банкеты, и совсем нет времени, чтобы встретиться с ним. Командир Чхэн начал занудно поучать:

– Цин Ни, в современном запутанном обществе много нехороших людей, тебе не следует гулять одной, я беспокоюсь, что такую молодую девушку, как ты, легко обмануть.

У неё было подавленное настроение, и напрочь пропал аппетит. Она целое утро всё думала и думала о произошедших неприятных вещах. Горькие слёзы Лю Цзюня пробудили у неё воспоминания о его нежности и заботе. Пока она сидела и грустила, ей снова позвонили. На этот раз начальник Ху из прокуратуры сказал, что открылась новая гостиница, и он хочет пригласить Цин Ни поужинать, чтобы познакомить её с владельцем гостиницы господином Цзинь. Она уже хотела отказаться, как начальник Ху предупредил, что гостиница ищет юриста-консультанта на постоянную работу, и он уже порекомендовал им Цин Ни. Услышав такое предложение, она почувствовала тепло в душе, как будто в жизни потихоньку наступала белая полоса. Кроме того, она принципиально никогда не отказывалась от дел, связанных с работой.

Начальник Ху остановил машину прямо около высотки телевизионного центра, как раз там, где нельзя было парковаться. Но его это не смутило, он наоборот припарковался именно там, потому что, как правило, инспекторы ГИБДД не решались потревожить его. Как только Цин Ни села в машину, подошёл инспектор-толстячок и попросил у Ху Кэ водительское удостоверение. Начальник Ху Кэ хотел было тронуться, но инспектор встал поперёк пути и рукой отдал честь. Ху начал сдавать назад, инспектор бросился к машине и дёрнул за дверную ручку, но Ху Кэ закрыл все двери автомобиля и потом скорчил гримасы полицейскому.

Толстячок внезапно пришёл в ярость и с помощью рации позвал на подмогу ещё одного полицейского. Это была девушка. Теперь они вместе не давали машине сдвинуться с места. Толстячок начал громко кричать по рации, чтобы вызвать эвакуатор, а потом отвезти машину на штрафстоянку. Цин Ни заметила, что вокруг машины стала собираться толпа людей, она толкнула Ху Кэ:

– Ху Кэ, да перестань ты! Давай уже выйдем из машины и просто извинимся!

– Извиняться? Кто перед кем должен извиняться? Какой-то маленький полицейский даже не пошевелил мозгами, осмелился так поступить! К тому же, если ты извинишься перед ним, это будет означать, что ты не уважаешь себя. Погоди, я сейчас позвоню кое-куда, и потом он перед нами извинится! – Ху Кэ набрал какой-то номер – занято, набрал другой номер – выключено. – Чёрт бы тебя побрал! До них ещё и не дозвониться, как мне тут проехать?

Наконец Ху Кэ дозвонился.

– Дядя, это «второй ребёнок», тут около здания ТВ инспектор ГИБДД обижает меня, тебе следует обратить на него внимание, я ещё никогда так не злился, они там снаружи хотят раздавить мою машину!

Через пять минут рация инспектора-толстячка зазвонила, он какое-то время слушал, потом недовольно окинул взором Ху Кэ, в конце концов с безысходностью закатил глаза и роптал в рацию, а руками подал знак начальнику Ху Кэ, что путь свободен.

– Он говорит ехать, и что? Я что сразу должен поехать? – Ху Кэ сердито ворчал себе под нос, а потом подмигнул Цин Ни, достал пачку сигарет и непринуждённо затянулся. – Кто вообще соблюдает законы? Как можно ограничивать самого себя?

Цин Ни смотрела в окно на людей, и ей казалось, что и ни уехать, и ни продолжить споры, а просто так стоять у всех на виду в зоне, где нельзя парковаться, совсем неловко. – Ху Кэ, поехали! Разве они нам не разрешили?

– Он позволил себе преградить мне дорогу! Цин Ни, решай, дадим ему возможность извиниться или нет?

– Ха-ха, ну и что получится? Разве мы не выдаём ложь за правду?

– Что значит ложь? Иметь власть – «правда», не иметь власти – «ложь», таково общество!

Договорив, он недовольно шмыгнул носом, опустил стекло и поехал.

– Ты думаешь, мы завоевывали себе власть, чтобы позволить другим отдыхать? Эта страна наша!

Эмоции начальника Ху Кэ били через край, это напомнило Цин Ни о многом.

Она смотрела в окно, ей казалось, что она бессильна, даже хуже тех, временно подрабатывающих, что усердно давили на педали велосипеда. Возможно, у них есть прописка в этом городе, у некоторых собственная квартира. А она – обычная провинциалка, за душой ни гроша, хотя называет себя юристом. Но на самом-то деле – просто бедная выпускница университета, у которой всего два платья и один рюкзак.

«А мой отец тоже, как сказал Ху Кэ, завоёвывал власть? Но я же не враг, я даже у власти ни разу не была и ни разу не грелась в лучах чужой славы».

– Ху Кэ, а ты кому звонил только что? Как инспектор поменял своё мнение так быстро?

– Сначала позвонил парням из ГИБДД, они там, так сказать, «пешки», но их начальники могут решить всё. У тех парней был выключен телефон, может, на совещании были. Потом увидел, что этот сукин сын всё равно не пропустит. При этом ему без разницы, что я ему в отцы гожусь, – он заметил, как Цин Ни нахмурила брови. – Потом я позвонил своему дальнему родственнику, угадай кто он такой? Ни за что не догадаешься, он – заместитель начальника ГИБДД городского полицейского участка, он так кричит, что любой его послушается.

– Ху Кэ, а у вас в семье много чиновников?

– Ха-ха, много! Вся моя родня! Я же не абориген, попросту крестьянин из деревни, но мой отец участвовал в революции, его выдвинули другие люди. В итоге, ты разве не знаешь? Здесь появился великий деятель, а местные люди, следуя за ним, стали чиновниками. Это и называется, родственники и друзья получившего высокий пост тоже получают высокую должность.

Ху внезапно ударил по рулю и остановил машину у обочины.

– Вот почему у меня среди родственников много чиновников. Жители одной деревни заботятся о жителях другой, а как это называется? Когда хорошо одному, хорошо всем. Все тесно связаны между собой. – Глаза начальника Ху странно заблестели.

– В другом месте мы бы не осмелились так говорить, только здесь, в старом или новом городе, никто не посмеет обидеть нас.

Цин Ни прочла на табличке, висевшей на входе в пожарную часть, что они уже в западном пригороде. Гостиница «Цзинь Нянь» стояла на северной части дороги, вплотную ко входу в супермаркет. Это было небольшое четырёхэтажное здание с четырьмя колоннами на входе, обмотанными чем-то, похожим на золотую фольгу. В остальном же всё выглядело довольно потрёпанным. Около лестницы стояли в ряд церемониальные маленькие пушки. Это своего рода новый тип оружия, который сжигает сжиженный газ и может сделать настоящий салют. Слева стоял заезженный лимузин «Линкольн», украшенный красными шёлковыми лентами.

Цин Ни получила бейджик, похожий на цветок, на котором было написано «Почётный гость». Посмотрев, как носят его другие, она прикрепила его на грудь.

Зал на первом этаже был заполнен гостями, слева стояли кожаные диваны, но негде было сесть. Начальник Ху горделиво стоял посередине зала. Из-за ресепшена торопливо выбежал мужчина, лет тридцати на вид, в костюме чёрного цвета, он был очень похож на начальника Ху, такой же белолицый, но гораздо приятнее его. Он оказался генеральным директором этой гостиницы, звали его Цзинь СяоТун.

На входе в ресторан висел гигантский свиток, на котором сверху было написано ярко-золотистыми иероглифами: «Поздравляем гостиницу “Цзинь Нянь” с торжественным открытием!» «Большой» зал был не таким уж и большим, однако украшен был роскошно.

Генеральный директор Цзинь пригласил начальника Ху и Цин Ни в зал для vip-гостей. Внутри было три стола, на которых стояли свежесрезанные цветы, на подоконниках также были цветы. За столами сидело около десяти человек со сдержанным выражением лица и опрятно одетые. С первого взгляда можно было понять, что они – важные персоны.

Начальник Ху был знаком почти со всеми приглашёнными. Он почтительно шагал вперёд и пожимал руки. Из его уст непрерывно доносилось: «О! Секретарь Ван, здравствуйте! О! Начальник управления Лю, привет! О! Начальник штаба Чхэн…»

Цин Ни вспомнила, как начальник Ху злобно вёл себя с дорожным инспектором, ей показалось забавным то, как сейчас Ху, поджав губы, приветствовал руководство. Из-за того, что он волновался, волосы на его голове взлохматились. «Начальник Ху – очень умный, у него высокий коэффициент эмоционального интеллекта (EQ). Он только что третировал инспектора ГИБДД, чтобы показать своё мастерство». Такие выводы заставили Цин Ни улыбнуться.

Из-за стола подошёл человек, единственный, кто был одет в военную форму. Его появление почти изменило дальнейшую жизнь Цин Ни.

Это был старший лейтенант, маленькое красное лицо и бросающийся в глаза острый нос. Лейтенант подошёл к начальнику Ху и отдал ему честь, потом пожал руку Цин Ни. Во время рукопожатия в глазах лейтенанта что-то блеснуло.

– Меня зовут Ван Тао, я из политуправления гарнизона, – отчётливо сказал он Цин Ни. Как только он перестал говорить, начальник Ху схватил Цин Ни за руку.

Торжественный приём начался под оглушительную музыку.

Генеральный директор Цзинь с раскрасневшимся лицом стоял в самом центре и читал с черновика. Цин Ни не расслышала ни одного слова из его речи. Вслед за генеральным директором каждый стол, один за другим, начал поднимать бокалы в знак уважения. Когда дошли до начальника Ху, генеральный директор Цзинь на сильном северо-восточном диалекте начал рассказывать о гостинице. Когда он говорил о проживании, ресторане, караоке и сауне, он выразительно подмигнул начальнику Ху. Посмотрев на его выражение лица, Цин Ни догадалась, что речь идёт о так называемой комплексной услуге, включающей обжорство, пьянство, разврат и азартные игры. В тот момент ей показалось, что они – кровные братья.

– Гендиректор Цзинь, – начальник Ху поправил очки, – это моя подруга, юрист. Эм, фамилия Ван, талантливая выпускница Китайского университета политики и права. Вам, кажется, не хватает юрконсультанта, наймите её, хорошо? Сразу и решим вопрос!

– Я не смею ослушаться приказа начальника Ху! Завтра госпожа Ван может прийти подписать годовой договор на должность юрконсультанта… А зарплата… согласно самым высоким стандартам!

Цин Ни чуть в обморок не упала после таких слов, потому что это была первая работа, в которой вся ответственность была на её плечах. Все были потрясены, а Цин Ни почувствовала себя самым лучшим юристом в городе. Когда другие гости подходили поприветствовать Цин Ни, начальник Ху вместо неё отвечал на вопросы, а у неё на душе становилось тепло.

Блюда на пиршестве были вкусные, да и настроение у неё было хорошее, поэтому Цин Ни ела с огромным аппетитом. После третьего бокала начальник Ху пошёл к остальным двум столам поприветствовать гостей. Цин Ни даже вдалеке от него слышала всевозможные вежливые фразы. За соседним столом сидел тот самый остроносый лейтенант и то и дело украдкой поглядывал на Цин Ни. Взяв с собой стакан пива, он подошёл к ней.

– Госпожа Ван, мы с вами из другого поколения, но с одной земли, – лейтенант с огромной улыбкой взглянул на лицо Цин Ни. – Я уже представился только что, меня зовут Ван Тао, можно с вами чокнуться бокалами?

Цин Ни встала из-за стола, чтобы чокнуться.

– Госпожа Ван, а как долго вы работаете юристом?

– Только начала, – ответила Цин Ни, присаживаясь обратно за стол.

– А вот как… Сложно работать юристом?

– Хм… ну, нормально.

– У меня к вам просьба, не могли бы вы приехать в наш район, чтобы распространять юридические знания? То есть прочитать лекции для работников аппарата. Оплата? Будет, но немного. Пятьдесят юаней за час.

Цин Ни очень нужны были деньги, к тому же ей нечем было заняться. Пятьдесят юаней в час – очень выгодное предложение.

– Хорошо, у меня есть время, чтобы провести несколько лекций. А оплата не имеет значения.

– Ах, замечательно! – лейтенант засиял от радости.

– Ван… Как вас называть? Можно лейтенант Ван?

Лицо Ван Тао залилось краской, Цин Ни показалось это очень милым.

– Зовите меня Сяо Ван, хи-хи.

– Что? Тебя зовут Сяо Ван? – хмуря брови, вернулся начальник Ху. – Сяо Ван, давай выпьем! Обязательно выпьем водки! – прикрикнул начальник Ху в приказном тоне.

Лицо Ван Тао опять покраснело.

– Начальник, я, правда, не могу.

– Правда-неправда, а выпить надо! – Ху налил полный стакан водки. – Дружище, даже старший военачальник Цзинь из вашего района или комиссар Ба при возможности обязательно выпьют со мной, понял? Выпьем!

Ван Тао аккуратно посмотрел на Цин Ни, но она не подала вида.

– Хорошо, раз уж начальник приказывает пить, я выпью! – Ван Тао, зажмурив глаза, выпил залпом стакан водки.

Утреннее солнце заполнило офис ласковыми лучами. Цин Ни казалось, что окружающие её люди были такими близкими. Секретарь Цинь поливала цветы из лейки какими-то лекарствами, потому что в последнее время в офисе появились мушки, и она думала, что главными виновниками были цветы в горшках на подоконнике.

Юрист Чжан погрузился с головой в свои документы.

В коридоре появились два человека, разговаривавшие на кантонском диалекте. Цин Ни вне офиса вела себя как профессиональный юрист, а как только вернулась в офис, сразу почувствовала себя обычным практикантом, или девочкой на побегушках.

Директор Ван последние дни всё чаще говорил об открытии нефтяного месторождения, поэтому она поняла, что те два человека, говорившие на кантонском, определённо имели отношение к этому делу. Она, не раздумывая, пригласила их войти и, без лишних вопросов, проводила к директору Вану.

Директор Ван беседовал с юристом Чжэнь, уставившись на спинку стула.

Она была тёмненькая и полная, только недавно начала работать юристом, а держалась высокомерно. Цин Ни пренебрежительно относилась к юристу Чжэнь, ведь раньше она преподавала в каком-то университете политологию, потом через знакомых пришла в адвокатскую контору, переквалифицировалась на юриста. Благодаря лести и заискиванию, Чжэнь не сдавала никаких экзаменов, но при этом получила официальный статус адвоката. Во всём этом ей помогал директор Ван.

Цин Ни не прогадала, те два человека и вправду пришли обсудить открытие месторождения с директором Ван. Он, засмеявшись, прикрикнул:

– Цин Ни, ты не уходи, останься послушать про большой бизнес.

Чжэнь косо посмотрела на Цин Ни.

– Чжэнь, говорят, твой зять уехал в Шэньчжэнь, – мило спросила Цин Ни.

– Да, а что? – раздражённо спросила Чжэнь.

– Да ничего, просто слышала, что в Шэньчжэне неплохо, близко к Гонконгу, очень завидую ему.

– Какой смысл завидовать? Говорят, там не хватает юристов. Но… ты же не юрист, – ехидно засмеялась Чжэнь. – Молодость девушки – это её капитал, на юге девушки тоже неплохо живут, ха-ха.

Цин Ни вошла в кабинет директора Вана. Тёмненькая и полная женщина говорила одними намёками. Девушка, которая приехала из деревни, Ли ЮйСянь, за спиной всё время говорила, что Чжэнь – белая тигрица. Цин Ни спросила, что значит – белая тигрица.

Юрист Ли сказала:

– Ты, правда, не знаешь? – Потом тихонько засмеялась и сказала, что в следующий раз, когда Цин Ни будет умываться с юристкой Чжэнь, сразу поймёт.

Иногда юрист Ли и все остальные попросту называли её «дух зла», что означало – беда, которая могла причинить вред, но они никогда не осмеливались сказать ей это в лицо, потому что Чжэнь была немного нервной. Она почти ничего не понимала в юриспруденции, потому что изначально и не училась на юриста. После того, как стала адвокатом, никогда не вела судебные дела. Если спросить её почему, она всегда отвечала, что денег ей и так хватает, к чему так заморачиваться. Она бегала в кабинете директора Вана, сидела в уголке и бестолково болтала, мешая Цин Ни войти.

Директор Ван был невысокого роста, тоже недавно сменил профессию, поэтому часто неправильно называл термины. Но иногда этот юрист второго класса твёрдо заявлял, например, что приговор – это нормативный документ, и никто не осмеливался спорить с ним. Цин Ни это заставляло думать, что директор – умудрённый опытом человек.

Директор Ван несколько раз звал Цин Ни поужинать, но она всегда отказывалась, увидев поблизости «белую тигрицу». Хоть он и выглядел слабым, но в общении с женщинами был не промах.

В их адвокатской конторе было больше тридцати юристов, но никто из них не имел должной профессиональной подготовки. Один из них – носивший парик юрист Вэнь – вообще до адвокатской конторы был работником санитарной службы. Только после знакомства с директором Ваном он узнал, что на свете есть такая профессия – юрист. Поэтому когда он понял, что быть юристом лучше, чем работником санитарной службы, подал документы на заочные курсы по юриспруденции. Юриспруденцию он так и не усвоил. Но директор Ван был ответственным за экзамены юристов, и Вэнь приглашал его на ужин почти каждый день, поэтому в конце концов стал работать юристом в адвокатской конторе.

Цин Ни у себя в офисе была единственной, у кого был диплом бакалавра, к тому же известного университета. Но ей казалось, что это преимущество её отдаляет от остальных. Поскольку приехавшая из деревни девушка с таким образованием была как бельмо в глазу.

– Цин Ни, присядьте, – директор Ван развалился на большом стуле. Он не мог сидеть ровно из-за своего живота. – Ты выпускница университета, к тому же недавно вернулась из Пекина, помоги нам проанализировать перспективы этой сделки?

Цин Ни наклонилась к нему:

– Директор, вы о какой сделке говорите? Я ничего не понимаю.

– Никто не понимает всё и сразу, учись потихоньку, – сказал директор Ван, посмеиваясь.

Двое посетителей из Гуандуна открыли кожаный портфель, достали огромную стопку бумаг. Начали говорить на мандаринском наречии, но с очень сильным кантонским акцентом. Цин Ни ничего не понимала и даже не хотела слушать, открытие месторождения в Шэньбэе звучало для неё как нелепица.

Цин Ни, как только переступила порог Китайского университета политики и права, искренне влюбилась в юриспруденцию. Особенно её интересовала западная идеология в юридическом деле, разделение властей, естественные права человека и другое. Эти знания отложились в её голове, тогда как остальных студентов волновали только практические знания. Они каждый день зубрили статьи и пункты статей, применяемых в судебной практике того времени.

Цин Ни читала просветительские книги, западную литературу по политике и юриспруденции, всё для того, чтобы расширить свой кругозор. Ей казалось, что китайцы до сегодняшнего дня в идеологии не достигли уровня Запада, который был там двести лет назад.

Адвокат – детище демократии, инструмент республиканского строя, а также самая модная профессия. Но простые люди совсем не задумываются над ролью юриста, что он защищает их права. Наоборот, некоторые даже полагают, что юристы – это мошенники. Хоть теоретически она и понимала, что нет никакой рыночной экономики и свободной конкуренции, демократии и законов, а тем более юридического порядка, но она считала, что юрист должен быть юристом!

Цин Ни окончила университет всего несколько месяцев назад и старалась соединить полученные знания с практическим опытом. Сегодня предоставилась возможность перенять опыт у директора Вана, возможно, это поможет ей в овладении навыками настоящего юриста.

– Директор Ван, вот вы как опытный юрист считаете ли китайских адвокатов профессионалами в своём деле? Как вам эта профессия? – обратилась она к выпирающему животу на высоком стуле.

– Вы ещё у меня спрашиваете? – он засмеялся и горделиво выпрямил спину. – Естественно, я считаю, что это лучшая профессия на земле! Вот ты сейчас работаешь юристом, считай, что строишь себе дорогу в светлое будущее!

– Вы ещё такой молодой, а уже юрист второго класса, – засмеялась Цин Ни.

На самом деле ранее ей сказали, что директор Ван закончил только неполную среднюю школу, потом потратил деньги на подделку документов, взятку комитету, утверждающему высшие должностные звания и, только благодаря всему этому, стал юристом второго класса.

– Скажу тебе начистоту: квалификация, название должности – всё это не имеет значения, простой народ в этом не разбирается, – директор Ван приподнялся и взял со стола таблетки, пережевал одну и кое-как сглотнул её. – В системе ценностей Китая власть имеет приоритет, проще говоря, тот, у кого есть власть, имеет решающее слово. А закон что? Закон просто закон… Сейчас я тебе расскажу, закон, как пальто, его можно надеть на любого человека, но при этом закон – это то, что находится в головах людей, имеющих власть определять его. Ещё скажу тебе, что в Китае для того, чтобы быть юристом – не обязательно оканчивать университет, зачем тратить время? Хватает культурного уровня старшей школы, умеешь писать иероглифы и достаточно. Культурное развитие не обязательно должно быть высоким, но нужно быть находчивым, уметь строить связи, а всё почему? Потому что у судейских чиновников, как правило, вообще нет культуры. А твой уровень культуры обязательно должен быть ниже, чем у них. В противном случае последствия будут плачевными, ха-ха…

– Директор Ван, я всё равно не понимаю, как может человек, окончивший лишь старшую школу, сдать экзамен и получить квалификацию юриста? Как он потом будет работать? – Цин Ни показалось, что директор Ван изъяснялся неприемлемо.

– Я говорю, что хватает среднего образования, не говорю про возраст. Ребёнок, естественно, не сможет работать юристом. Человек становится книжным червем, необщительным и асоциальным, когда у него высокоразвитая культура. Такой человек, если станет юристом, будет всё делать по книге, разъяснять теорию и всякие законы, статьи, кому вообще нужен такой юрист? Получить квалификацию можно не только путём сдачи экзамена. Например, я много лет работал в комиссии на экзамене по юриспруденции. На самом деле всего лишь нужно принять участие в нём, а люди в комиссии знают, как всё устроить. Честно говоря, те, кто стал юристом, сдав экзамен, полные неумехи, ха-ха!

Цин Ни посмотрела на сидящих рядом людей, на юриста Вэнь, Ли, на заику с залысиной Цао, неужели они все стали юристами благодаря способу директора Вана?

– Ван, а вы расскажите, как тогда должен работать юрист?

– Как угодно, но если хочешь выиграть дело, то нужно использовать один трюк, раньше говорили так: чтобы попасть в яблочко, надо иметь несколько стрел в обеих руках. В левой руке закон и факты, в правой руке пулю в сахарной глазури, ха-ха-ха…

Два бизнесмена из Гуандуна повалились со смеху, бывший работник санитарной службы тоже смеялся до слёз, но Цин Ни не смеялась, потому что не поняла шутку, она считала, что так не должно быть…

Она подняла голову и спросила:

– На что опираются судейские чиновники, вынося приговор? Неужто они слепо выносят своё решение?

– Есть те, кто полагается на факты, на закон, однако есть те, кто слепо выносит приговор, ещё есть те, кто даёт взятки, обычно они и выигрывают дело, веришь или нет? В таком большом мире каких только не бывает людей. Как по мне, уровень судейских чиновников сильно уступает уровню обычного юриста. Потому что, чтобы стать юристом, нужно сдать экзамен по юриспруденции, а стать чиновником легко. Написать какой-то внутренний экзамен и то для вида.

– Знаете, я, правда, расстроилась после всего услышанного, – грустно сказала Цин Ни.

– Расстроилась? Ты просто не в курсе, что Китаю не подходит западная правовая система, такая система дурит население. В капиталистических странах закон служит богатым людям, является инструментом давления буржуазии на простой народ. В Китае такая система связала бы пролетариат по рукам и ногам.

Цин Ни рассмеялась. Она не понимала, как «опытные» юристы могли говорить только шаблонными фразами. В университете студентов учили шевелить мозгами, особенно молодые преподаватели-интеллектуалы, их мышление было довольно свободным и открытым.

Цин Ни первый раз разочаровалась в профессии юриста.

– Директор Ван, вы имеете в виду, что иногда юристы, не брезгуя никакими методами, идут по головам, лишь бы выиграть дело?

– Можно и так сказать, но нужно учитывать все детали, иначе потерпишь фиаско. Нынешние юристы и юристы моей юности совершенно разные. В те времена мы все носили специальную одежду, когда я выступал в суде, в кармане у меня был маленький пистолет. Сейчас всё по-другому, юристы – простые люди, если сделают что-то неправильно, то правоохранительные органы вынесут им выговор.

– Нам в университете никогда не объясняли так ярко и убедительно, – сказала Цин Ни, улыбаясь во весь рот.

– В университете? – директор Ван с пренебрежительным видом разлёгся на своём стуле. – В университете все только и делают, что зубрят учебники. Как они могут понимать современное общество? То, что написано в книгах, и то, что происходит в реальном мире, сильно отличается друг от друга. А те интеллектуалы, которые поддаются влиянию западного образования, недовольны обществом, поэтому не нужно их слушать, нужно слушать партию и правительство.

– Директор Ван, правительство тоже не разрешит вам преступать закон и нарушать дисциплину.

– Разумеется! Слушать правительство, значит, не ссориться с исполнительной властью. Например, юристу надо вести себя хорошо, налаживать отношения с людьми, у которых есть власть. Не нужно чуть что сразу применять законы, все эти статьи дурачат простой народ, тебе не нужно придавать им большого значения. Пролетариат использует закон не для себя, а против врагов. К слову, а кто такие враги? Кто их определяет и как? Разве не те, у кого есть власть? Ха-ха.

«Пролетариат использует закон не для себя» – эту фразу, кажется, уже поизносил начальник Ху.

– Директор Ван, вы такой умный. Послушать вашу речь – полезнее десяти лет учёбы. А много людей, которые смогли достичь вашего уровня? – лицемерно спросила Цин Ни.

– Немного, вообще немного! – директор Ван горделиво разлёгся на стуле.

– Цин Ни, во всём Китае не найдёшь таких, как директор Ван, – присоединился к разговору бывший работник санитарной службы Вэнь.

– Цин Ни, – директор приподнял пятую точку, – зачем мы тут полдня распинаемся? Короче говоря, если ты юрист, то нужно иметь хорошие отношения с правоохранительными органами, не нужно чуть что, сразу опираться на законы, играть в справедливость. Это неэффективно, кто прав, а кто виноват, решают чиновники. Цин Ни, а как обстоят дела с твоей квалификацией? Ты всё ещё готовишься к экзамену?

– Да, всё верно, каждый день читаю учебники, – опустив голову, ответила Цин Ни.

– Ты же не нищая старая женщина, упрямая, как осёл. Директор Ван кем захочет тебя назначить, тем ты у него и будешь, – восхищённо сказал Вэнь.

Услышав его слова, юрист Ли, сидящая рядом и ковыряющаяся в носу, посмотрела на Вэня свирепым взглядом.

Цин Ни окинула взглядом всех юристов – помощников директора, в голове была только одна мысль: я выпускница известного университета, как я вообще оказалась с этим разношёрстным отрядом в одной команде? Где вообще такое возможно, стать юристом благодаря связям? Но вслух произнесла лишь:

– Да, директор Ван – авторитет в мире юриспруденции. Отныне я буду учиться только у вас!

Юрист Ли застыла с пальцем в носу:

– Цин Ни, мне кажется, ты здесь, работая юристом, растрачиваешь свой талант. Тебе бы замуж выйти и плюнуть на всё это!

Цин Ни поняла, что ей пора уходить отсюда, она и так нажила себе много врагов в лице пожилых сотрудниц, не могла она больше терпеть неприятные речи. Она собралась, встала и вышла из кабинета директора.

Сегодня утром ей позвонил заведующий Хун, сообщил, что начальник посёлка Бай уже приехал и хочет как можно быстрее встретиться с Цин Ни, лучше всего сегодня в обед. А кто же осмелится не встретиться с начальником родного посёлка, от которого в будущем многое может зависеть?

В последнее время ей снится её учительница Ли, уже пенсионного возраста. По правилам, только после выхода на пенсию она сможет получить пекинскую прописку. Её спутник живёт в Пекине, а она в деревне. После того, как она вспомнила про свою учительницу, ей стало тяжко на душе. Разве будет человек, у которого есть семья, жить в деревне и ждать? Цин Ни хотела попросить у начальника посёлка Бай официального разрешения, чтобы учительница Ли раньше вышла на пенсию и соответственно раньше вернулась в Пекин.

Начальник Бай всегда назначал место встречи в ресторане, он говорил, что предпочитает новое старому, поэтому менял рестораны каждый раз. Заведующий Хун лучше всех понимал начальника Байя, каждый день повторял одну фразу: угощать ужином – вот революция. Один раз Хун публично заявил: в следующей жизни он будет жить в животе у начальника Байя, в лучшем случае станет большим глистом. Начальник Бай услышал эту шутку и сказал, что в таком случае он выпьет глистогонное, чтобы смыть заведующего Хуна в унитаз.

Приехали в «Мясную лавку» – недавно открывшийся ресторан-самовар, рекламу которого постоянно крутили по телевизору. Хун разузнал ситуацию и выбрал этот ресторан, заказал отдельную комнату на втором этаже. Цин Ни всегда приходила вовремя, приехала без пяти двенадцать, села сбоку. Официант спросил, какой чай она будет пить, Цин Ни выбрала хризантемовый с сахаром. Тут же пришёл заведующий Хун, сначала он протёр стул главного гостя, потом обратился к Цин Ни.

– Цин Ни, начальник Бай думал о тебе, – сказал он, хихикая. – Начальник Бай, что за человек? Ему легко может понравиться кто-то.

– Заведующий Хун, что значит «может понравиться кто-то»? – Цин Ни первый раз заговорила с заведующим в таком тоне. – Как вы можете нести такую чушь?

– Хи-хи, что значит нести чушь? Я всего лишь пытаюсь свести вас, сделать хорошее дело для чиновника и для тебя, а ты ещё и противишься!

Начальник Бай зашёл вместе с секретарём Шао. Одет он был старомоднои не к лицу, а его живот, как всегда, урчал. Секретарь Шао весь запыхался, сразу же плюхнуля на стул, залпом выпил стакан чая, вода ещё не дошла до желудка, как он выплюнул чай прямо в сторону заведующего Хуна.

– Хун, как ты стал заведующим, неужто ты не знаешь, что у меня диабет. Как ты посмел положить сахар в чай? Ты вообще подумал, прежде чем так сделать?

– Секретарь Шао, я заказала этот чай и попросила положить туда сахар, заведующий Хун тут вообще не при чём, ха-ха, Шао, не злись, – Цин Ни нашла выход из положения.

– Хун, ты в следующий раз будь внимательнее. Всё равно, кто это сделал, выполнить задание нужно было тебе, с тебя и спрос! – сердито сказал секретарь Шао.

Только что весело беседующий Хун вдруг стал, как баклажан, замёрзший на холоде, затих и не издавал ни звука.

– Цин Ни, – дружелюбно начал начальник Бай, – ну как ты? В последнее время сильно занята? Адвокатская контора нравится? Как ты попала в такое место, там ведь собрались одни недоучки. Ты научишься у них плохому, разве это принесёт тебе пользу?

– Начальник Бай, вы совсем отстали от жизни. В наше время правит закон, как же будет существовать общество без юриста?

– Цин Ни, ты ещё молода, не говори так. Нам в посёлке нужен человек в администрацию. Заведующий Хун не может разорваться, изначально я хотел назначить тебя заместителем начальника, государственным служащим, который жил бы здесь, в городе. Так у нас был бы человек наверху, но, кажется, ты не очень хочешь.

– Моя цель в жизни – стать юристом. Китай так быстро развивается и законодательство вместе с ним. Я могла остаться в Пекине, но я вернулась, потому что здесь юристы востребованы больше, чем там.

– О-о, Цин Ни, я даже не знал, что у тебя такие большие амбиции! Ты не только красивая, но и талантливая, идейная. Давай так, я найму тебя на год на должность советника по правовым вопросам нашего посёлка.

– Как хорошо! Как хорошо!, – тут же подпрыгнула Цин Ни.

– Хун, тебе надо обратить внимание, я – диабетик, сейчас у большинства чиновников не только диабет, но и другие болезни, например, подагра. Ладно, я – пустяки, а если попадётся чиновник с крутым нравом? Ты потом такие убытки понесёшь…

– настаивал на своём секретарь Шао.

– Шао, ты почему до сих пор злишься? Может, хватит того, что Хун уже выпил водки? – сказал Бай, подмигнув.

Из-за того, что секретарь Шао выпил чай с сахаром, настроение у него испортилось, он не рассказал ни одной истории и не спел ни одной песни, только и делал, что заставлял бедного заведующего Хуна пить водку. Хун щенячьими глазами искал защиты в начальнике Байе, но тот, ничего не замечая, продолжал поедать принесённые блюда.

Цин Ни заметила, что начальник Бай изменил своему обычаю и вообще не касался рюмки, а всё смотрел в окно, думая о чём-то. Секретарь Шао всё не унимался и подливал заведующему Хуну водку, через полчаса бутылка была уже пуста.

Секретарь Шао закончил наказывать заведующего Хуна и, хромая, ушёл в туалет. Хун был настолько пьян, что у него не фокусировался взгляд.

– Начальник Бай, вы меня даже не выручили?

– В чём? Алкоголь не сам себя пил, ты мог и не пить. И к тому же, разве ты не заметил, что настроение у Шао в последнее время не очень? Он больше не может работать у нас в посёлке, надо отправить его в город на должность заместителя генерального секретаря, думаешь ему полегчает?

– А, а вы?, – спросил Хун с неподдельным интересом.

– Я? Конечно же, останусь начальником нашего посёлка. – Бай смотрел только в глаза заведующего Хуна. – У высшего руководства глаз намётан, они не выбирают неправильный людей. Секретарь Шао – неплохой человек, но очень хитрый, пытается сидеть на двух стульях.

Цин Ни пока слушала их диалог, выпила стакан элитной дорогой водки. Она размышляла: «Называю себя юристом, пробовала немало роскошных блюд, но так и не заработала ни одной копейки. До сих пор живу на деньги, которые мне отправляет семья». В душе она сгорала от беспокойства, к счастью, начальник Бай только что хотел нанять её на должность своего советника по правовым вопросам. Потом Цин Ни рассказала начальнику посёлка о ситуации, сложившейся у учительницы Ли. Он сказал, что поможет. Цин Ни записала имя учительницы на листочке, чтобы Бай ничего не забыл.

– Ах, советник по правовым вопросам! Так я смогу жить на свои деньги! – Цин Ни запрыгала от счастья.

Слушая шум дождя, она пролежала с открытыми глазами всю ночь.

– Неужели нажила себе хроническую бессонницу? – беспокоилась она.

Цин Ни вырвалась из квартиры, которую одновременно арендовали пять-шесть человек, теперь она жила с девушкой, которая приехала в город на заработки. Она очень тихая и аккуратная, одно непонятно Цин Ни, почему ноги той девушки так сильно пахнут, она же моет их каждый день. Она, правда, не понимала, как молодая девушка может не следить за собой. Может, у неё грибок ног или грибок ногтей? Ещё Цин Ни завидовала её легкомысленности и несерьёзности, её можно было вынести из дома, но она всё равно бы не проснулась.

Обычно завтрак у Цин Ни очень простой, половина пакета лапши быстрого приготовления, но недавно она узнала от ушедшей на пенсию юриста Лянь, что несколько человек, из-за того что постоянно ели лапшу быстрого приготовления, заболели лейкемией. Это напугало Цин Ни, и она не ела лапшу несколько дней. Но сегодня, встав с кровати, она увидела лежащую на столе пачку лапши, сразу вспомнила её насыщенный запах и немедленно заварила половину пакета.

Книга в чёрной обложке «На краю истории» лежала на розовой парте.

Вчера у секретаря Шао была такая же. Шесть лет назад Цин Ни увидела её у учительницы Ли, интересно, какая по счёту та, что лежит на столе? Она поспешно начала листать её: июль 1997 года.

Бог ужаса и страха сошёл с небес

И воскресил великого короля Анголмуа.

Марс благословил его на управление страной.

Оказывается, это предсказания Нострадамуса. В книге говорится, что он жил во Франции в шестнадцатом веке, был известным прорицателем. Он говорил разными голосами. Девяносто девять предсказаний из ста сбывались, такими были смерть короля Франции того времени и событие, которое произошло спустя сто лет – появление Гитлера.

Цин Ни знала, что китайцы очень суеверны, но есть буддизм. Подумав о силе данной книги, она засомневалась в том, что упрямые и консервативные китайцы вдруг поверят предсказаниям Запада.

Цин Ни посмотрела на календарь: 10 июля 1993 года, лунный календарь… А по предсказаниям, 1997 год? Значит, до конца света осталось четыре года.

Кто-то говорил, что конец света сделает людей вспыльчивыми и ветреными, все будут думать только о сиюминутных меркантильных интересах. Газеты и телевидение запугают людей до смерти своими рассказами о «Паразите 2000 года», бедная планета Земля!

Она почувствовала себя мудрецом, она раскрыла великую тайну человечества: люди из-за этого предсказания такие нетерпимые, они начали обратный отсчёт времени для своей жизни. А когда останется всего два года, на что нужно будет обращать внимание? Почему нужно думать о далёком будущем? Почему нужно думать о нравственности и моральных принципах?

Она вспомнила интервью, которое увидела по телевизору. Репортёр, держа в руках микрофон, беседовала со странным старым плотником:

– Мастер, вот вы плотник, почему с пульверизатором за спиной, вы ведёте ребёнка на поле?

– О… разве сейчас не все говорят о… о «Паразите 2000 года (The Millennium Bug)»? Хоть я и обычный плотник, но… но дезинфекция – обязанность каждого!

– Все услышали слова этого плотника? – с широкой улыбкой обратилась ведущая к телезрителям.

– Извините, а можно спросить? – старик стеснительно потирал руки. – В конце концов, что за насекомое, которое может жить тысячу лет? Человечество никогда не расправится с ним?

Выслушав ведущую, старый плотник понял, что это название компьютерного вируса, и рассмеялся.

Конец света и вправду время больших перемен.

Цин Ни листала учебники в офисе, масляный вкус от лапши ещё оставался во рту, это беспокоило, но она вспомнила фразу «у страха глаза велики» и поняла, что такие мелочи волнуют только бедных людей. С тех пор, как Цин Ни закончила университет, она жила на триста-четыреста юаней, которые ей присылали родители. Она пробовала разузнать, смогут ли ей в адвокатской конторе помочь финансово, но директор Ван, услышав это, отворачивал голову к окну.

Цин Ни понимала, что директор Ван один из тех мужчин, которые постоянно окружены женщинами, например, юрист Чжэнь, юрист Ли. Эти женщины пролезли в ряды юристов только благодаря ему и продолжают полагаться на него до сих пор.

Они же не позволят Цин Ни заработать?

Уже прошло несколько месяцев, но Цин Ни ни разу не видела директора Вана за работой, с утра до вечера он всё кружил около руководителя органов судебной администрации, а также с энтузиазмом раздавал людям квалификации адвоката, ежедневно только пил да ел, она не понимала за счёт чего они существуют…

Слова директора Вана в тот день ещё больше открыли глаза Цин Ни на реальность. Однако она совсем не одобряла его взгляды, разве он не презирает весь этот мир? Он идёт по головам ради своих целей.

В чём сейчас нуждается Цин Ни? Прямо говоря, в деньгах. Нет ничего зазорного в том, что детям помогают родители. Но так много времени прошло с окончания университета, разве можно до сих пор сидеть на шее у пожилых родителей? Их ноша и так достаточно тяжела. Она сидела за столом, размышляя о том, как много важных вещей ещё впереди. Генеральный директор гостиницы Цзинь, который очень похож на начальника Ху, в прошлый раз на торжественной церемонии пригласил её работать к себе юрконсультантом на целый год, но она ещё ни разу не звонила ему, её саму раздражала собственная лень. Точно, сначала она позвонит ему и посмотрит, можно ли договориться.

– Генеральный директор Цзинь? Здравствуйте, я подруга начальника Ху госпожа Ван, помните меня? Ну хорошо. Вы в прошлый раз сказали, что вам нужен юрконсультант, предложение в силе? Попросить начальника Ху вам перезвонить? Хорошо, до свидания.

Цин Ни позвонила начальнику Ху, но у него был выключен телефон. Она позвонила в прокуратуру, туда где он работал, но ей сказали, что начальник Ху в отпуске у себя на родине. Его родина находится далеко в горах, связь в тех местах плохая. Цин Ни снова позвонила директору Цзинь, рассказала о том, что начальник Ху в отпуске и не отвечает на телефон, директор Цзинь сразу изменил своё отношение, сказал Цин Ни принести договор.

Она доехала до гостиницы за сорок минут, офис генерального директора находился прямо около сауны на первом этаже. Кабинет был очень просторным, в середине стоял огромный стол, за ним кожаное офисное кресло, на подоконнике стоял горшок с денежным деревом, а на стене висел свиток с иероглифами. Генеральный директор явно любил пустить пыль в глаза, казаться ценителем искусства, это было понятно с первого взгляда.

Девушка с ресепшена провела Цин Ни в кабинет, развернулась и ушла. Цин Ни сразу села на кожаный диван и, наслаждаясь обстановкой, стала ждать гендиректора. Она заметила книжный шкаф, в котором было немало книг, различные энциклопедии, двадцать четыре династических истории в красивом переплёте, полное собрание сочинений Карла Маркса и Владимира Ленина, избранные произведения Мао Цзэдуна (том пятый), всё что угодно, кроме книг об управлении предприятием.

Также у гендиректора Цзинь была книга в чёрной обложке «На краю истории».

Цин Ни подняла голову и увидела самую модную вещь в предпринимательских кругах – фотографии вместе с людьми, занимающими высокие посты. Ох уж этот гендиректор Цзинь, весь кабинет был увешан фотографиями с руководителями. Цин Ни сразу вспомнилось выражение: прикрываться чужим авторитетом.

С того дня, когда она выслушала философию жизни директора Вана, а также его точку зрения на профессию юриста, Цин Ни тоже постепенно стала привыкать к такому образу действий: всё для того, чтобы жить. Чужой авторитет, конечно, сможет решить любой вопрос, в противном случае никто бы так не делал. Никакие торгово-промышленные, налоговые учреждения, уличные комитеты, квартальные комитеты не осмелятся прийти, чтобы высказать свои недовольства. Все эти фотографии с великими деятелями подобны оберегу бога-хранителя входа, который раньше все клеили на дверь, чтобы отпугивать злых духов.

В тот момент, когда она погрузилась в глубокие размышления, в кабинет вошёл гендиректор Цзинь, в руках он держал горшок с цветком. Не поднимая головы, он пошёл к подоконнику, поспешно поставил горшок, стряхнул с костюма пыль и с улыбкой заговорил:

– Госпожа Ван, как же быстро вы приехали!

– Господин Цзинь, почему вы, большой человек, сами переносите горшок с цветком? – Это был первый раз, когда Цин Ни подшучивала над важным лицом.

– Эх, я первый раз в жизни взял в руки горшок, и девушка увидела это, – директор выглядел подавленным. – Госпожа Ван, вы говорили, что начальник Ху уехал на родину, что у него случилось? Очень странно, но он даже никого не предупредил.

– Я тоже не в курсе, последнее время мы с ним не виделись.

– Вы тоже не часто видитесь? – Цзинь широко раскрыл глаза.

– Мы виделись последний раз в день открытия вашей гостиницы.

Цзинь взглянул в лицо Цин Ни.

– Как долго вы работаете юристом?

– Два месяца.

– Два месяца??

– Что? Очень мало?

– Нет, нет… Я считаю, что способности человека и время не имеют никакой связи, вы принесли договор? Дайте взглянуть.

Цин Ни передала договор директору. Она обратила внимание на то, что он совсем не читал пункты договора, просто сидел с задумчивым видом.

– А когда возвращается начальник Ху? – он опять обратился к этому вопросу.

– Я, правда. ещё не знаю, – ответила Цин Ни.

– Пока оставьте договор у меня, я информирую других директоров, введу их в курс дела.

– А разве ваше слово не решающее? – немного надавила Цин Ни.

– Конечно, решающее! Но более подобающе будет предупредить их.

Когда Цин Ни садилась на велосипед, заметила, что гендиректор смотрел на улицу из дверей. И хоть она ещё молодая, но уже совсем не глупая: она поняла, что директор не подпишет договор только потому, что хочет набить себе цену и не потерять авторитет. Он приценивался к способностям начальника Ху, оценивал умения Цин Ни вести судебные дела, даже проследил, на чём она приехала. Поэтому её сломанный велосипед может сыграть злую шутку.

От обиды у Цин Ни заныло сердце, но она сдержала свою решительность. Она произносила твёрдые клятвы: обязательно получить квалификацию юриста, в кратчайшие сроки добиться служебного роста, заработать кучу денег, начать ездить на крутой машине и жить в роскошных апартаментах, пусть никто никогда не будет недооценивать её.

Она не сильно беспокоилась о получении квалификации юриста, потому что была уверена в своих силах. Речь директора Вана в тот день содержала жирный намёк: тот, кто рассчитывает на него, обязательно станет квалифицированным юристом, всего лишь сдав экзамен. И желаемая должность новоиспечённому юристу достанется, только он намекнёт членам комиссии. Однако она поняла главное: как бы она ни старалась, всё равно не получится самой добиться этого. Толстяк, ежедневно лежащий на своём стуле, не позволит ей легко получить желаемое.

А что у неё есть за душой? Что можно взять и обменять на что-то ценное? У неё есть только её молодость! В тот день она случайно увидела в зеркале, как директор Ван алчно пялился на её талию. Она поняла намёк в его речи на то, что ей легко сдать экзамен на получение квалификации. Она посмотрела на прошлогодние задания и поняла, что смогла бы без труда достичь уровня для прохождения. В душе она презирала директора Вана.

Цин Ни с самого детства чётко планировала свои дела и выполняла их шаг за шагом. Сейчас, когда у неё нет квалификации юриста, то есть нет допуска на рынок юридических услуг, ей обязательно надо участвовать в осеннем экзамене, одновременно заниматься другими профессиональными делами. В наши дни, работая юристом, много не заработаешь, учитель по гражданскому праву правильно говорил: на всём свете не бывает бесплатного обеда.

Цин Ни пила чай в кофейне на первом этаже гостиницы, поджидая представителей одной из сторон судебного дела. Пока она сидела, заметила несколько человек, у которых на поясе был пейджер, а в руках мобильный телефон, они вели себя непринуждённо. К сожалению, у Цин Ни даже пейджера не было. Вдруг у неё появилась ещё одна цель: обязательно нужно приобрести собственный пейджер.

После обеда Цин Ни приводила в порядок материалы в адвокатской конторе. Вскоре позвонил лейтенант Ван Тао и сообщил приятные новости. В прошлый раз на торжественном открытии гостиницы они немного поговорили о том, что в политуправление района лейтенанта требуется преподаватель юриспруденции. Наконец руководители согласились на то, чтобы Цин Ни проводила лекции. Первая лекция будет послезавтра утром в конференц-зале. Ван Тао попросил Цин Ни хорошо подготовиться.

Для разочарованной Цин Ни этот звонок был словно дождь для земли после засухи, она тотчас же расцвела. В прошлый раз договорились, что за час лекции будут платить пятьдесят юаней. Да неважно сколько, это всё равно деньги!

За две недели она заработала две тысячи сто юаней. Это были, конечно, не первые заработанные деньги, потому что она подрабатывала в маленьком супермаркете на кассе, когда училась в университете. Но теперь деньги были получены от работы по профессии, от уроков по распространению юридических знаний.

Цин Ни взяла из накопленных денег семьсот юаней и побежала на улицу электроники. Прошла около трёх павильонов и в итоге выбрала в одном пейджер с поддержкой китайских иероглифов за две тысячи восемьсот юаней. Теперь Цин Ни купила собственный пейджер на свои деньги, зажав в руках крохотную вещь, она даже подпрыгнула несколько раз. Она вернулась в общежитие, её соседка весь день вздыхала от зависти. Эта ленивая девушка превзошла себя, она встала с кровати, зашевелилась и связала маленький цветной мешочек на верёвке, чтобы Цин Ни могла класть в него пейджер и носить на шее. Соседка своими пухлыми ручками взяла книгу «На краю истории» и сказала:

– Цин Ни, а твой пейджер сможет проработать четыре года?

– Даже не знаю, а что? – Цин Ни читала инструкцию к пейджеру, поэтому не очень внимательно слушала.

– Эх, я ещё не знаю смогу ли попользоваться пейджером в свой остаток жизни!, – сказала соседка с печальным выражением лица.

– А? Что ты говоришь? – Цин Ни убрала лежащие в руках вещи. – Ха-ха, какая же ты забавная! Остаток жизни? Ты плохо думаешь о себе.

– Но… через четыре года человечество исчезнет… Нострадамус давно предсказал. Мы не сможем избежать этого бедствия. Если бы кто-то заранее знал, разве он бы захотел жить?

– Ты, правда, веришь в эти предсказания? – немного с сарказмом спросила Цин Ни.

– Верю, почему бы не поверить! Всё, что он говорил, сбылось, Гитлер, Наполеон… Ты не веришь?

– соседка говорила на полном серьёзе. – Мне нужно срочно найти молодого человека, иначе эта жизнь и так не к чёрту! – кричала соседка по комнате, подпрыгивая на месте.

Юрист Чжан сказал Цин Ни, что прокуратура скоро передаст дело Тэму в суд, юристам лучше ещё раз собраться и обсудить порядок проведения дела.

Никто не знает, как в этом году будет проходить ежегодная проверка, до сих пор нет лицензии на право осуществления адвокатской деятельности. Цин Ни выйдет сухой из воды, это хороший шанс проникнуть в следственный изолятор. Прошлый визит к Тэму в следственный изолятор развеял у Цин Ни чувство таинственности к этому месту. Теперь ей казалось, что такое место ничего особенного не вызывает, кроме удушья. В прошлый раз его держали под стражей в изоляторе за городом, полиция ошибочно предполагала, что мастер одной из школ ушу Улинь принадлежит какой-то мафии, чтобы расширить зацепки и предотвратить утечку информации, упекли троих парней в загородный изолятор. Сейчас дело прояснилось, поэтому их обратно вернули в город.

Городской полицейский участок был внушительных размеров, в четырёхэтажном здании была тюрьма, со всех сторон обнесённая высокой стеной, но без колючей проволоки и сторожевых башен. Только около железных ворот была будка, в которой стоял вооружённый солдат. Около больших ворот была маленькая дверь, когда солдат тщательно проверил документы, разрешил Цин Ни с юристом Чжаном войти в неё. Проверок здесь было гораздо больше, чем в изоляторе за городом.

Великана Тэму привёл одетый в жёлтую тюремную форму маленький парень. Тэму стыдливо сел на крохотный стул, прикреплённый прямо к бетону.

– Тэму, как ты? – спросил юрист Чжан улыбаясь.

– Нор… нормально, – ему сложно было говорить по-китайски.

– Тэму, – Чжан распрямил грудь, – ты понял своё дело? Вернее говоря, у тебя есть вопросы по поводу преступления, которое ты совершил? Если спросить прямо, ты насиловал женщин?

– Не насиловал! Мы просто… мы просто сняли проституток.

– Тэму, что значит сняли проституток? Ты знаешь?

Тэму долго думал, начал говорить по-монгольски, повторил несколько раз. Это заставило Чжана рассмеяться.

– Ты говоришь на монгольском, не так ли? Мы с юристом Ван не понимаем тебя, а переводчикам сюда нельзя. Здесь есть надзиратели, которые умеют говорить по-монгольски, мы сейчас найдём хотя бы одного.

– Нет, нет! – Тэму весь вспотел, узнав, что должны прийти надзиратели. – Юристы, я скажу на китайском. Снимать проституток – ну, это когда платят деньги. – Правой рукой он показал жест, означающий «деньги». – Платят деньги, чтобы купить женщину, точнее, ночь с женщиной. – Он сложил две ладошки и прислонил их к правой щеке: – Чтобы спать!

– Ха-ха, – Чжан посмотрел на Цин Ни. – За деньги купить ночь с женщиной? Правильно, пусть будет «снять проститутку». Но, кажется, вы не заплатили никому, платили или нет?

– Сначала договорились, что втроём заплатим сто пятьдесят юаней. Полчаса договаривались.

– Да, это было запротоколировано на прошлой встрече, – вспомнил Чжан. – Цин Ни, ты окончила известный университет, практиковалась у нас в адвокатской конторе, скажи, в деле у Тэму есть какие-то вопросы? Когда вернёмся, просмотри материалы, содержащие такие примеры.

– Ага, – хоть Цин Ни и изучала юриспруденцию, но всего лишь с точки зрения теории, она не знала, как на самом деле происходит процесс правосудия, даже не могла себе представить. К тому же она поняла, что между реальностью и учебниками существует большая разница, поэтому ещё не понимала, как применить закон к судебному делу. Например, встреча юриста с подозреваемым, по УПК и документам шести министерств, разрешена. Но организация, ведущая дело, запрещает встречаться с подозреваемым. Юристы выпрашивали у всех подряд, никто не осмелился им разрешить, кроме того, те кто вёл дело, принуждали к даче показаний посредством пыток, но никто не придал этому значения.

В деле Тэму были проблемы с определением обвинения, но Цин Ни не понимала, какие именно.

Командир Чхэн отправил сообщение Цин Ни, которая в тот момент читала уголовный кодекс, попросив её срочно перезвонить. Цин Ни ещё не успела никому сказать свой номер пейджера, но командир Чхэн уже его знал. Она спросила, откуда он узнал номер и что случилось?

Он ответил:

– Не забывай, кем я работаю.

Чхэн сказал, что к ней в адвокатскую контору придёт человек, против которого заведено гражданское дело. Пусть она его подождёт.

Цин Ни сидела на своём маленьком стуле и от переживаний качалась на нём туда-сюда.

Цин Ни казалось, что после того, как она отказалась от получения квалификации юриста через директора Вана, его отношение изменилось, он странно улыбался со скрытым смыслом, как будто произнося: ну, поживём-увидим.

Цин Ни было тревожно на душе, как он себя поведёт? Директор Ван неоднократно намекал на его связи с судебной администрацией. Он является решающим звеном в дальнейшей судьбе и карьере Цин Ни.

Она инстинктивно понимала, чего он хотел, но не могла так поступить.

Неудивительно, что у него, кое-как перепрыгнувшего проходной балл, хватает наглости строить связи с судебной администрацией. Допустим, у него реально есть такие способности легко обрастать знакомствами и очень ценными связями, но Цин Ни ни за что не поддастся на это, потому что она никак не может полюбить лежащего на своём стуле толстяка, с животом, похожим на арбуз.

На самом деле она уже уловила атмосферу их отношений: сама Цин Ни не хотела повиноваться директору, а он уже начал это подправлять. Позавчера она услышала, как юрист Чжан говорил шёпотом:

– Только что директор Ван меня отчитал за то, что я взял Цин Ни с собой в изолятор, он сказал, что не следует вести туда людей без квалификации юриста. Но в тот раз он сам отпустил её…

В тот момент Цин Ни поняла, что юрист Чжан неплохой, он просто нерешительный, трусливый и безобидный человек.

Проработавшая несколько дней юристом Цин Ни неожиданно столкнулась с такой проблемой, но она не испугалась, подумаешь, ерунда какая-то. Она может стать не только юристом, но и председателем верховного суда, благодаря своей эрудиции и трудолюбию. Потом она подумала и решила, что всё-таки лучше стать юристом, потому что верховный суд ничем не отличается от других партийных органов. Каждый день проводить заседания, передавать документы, выражать свою точку зрения и бросать слова на ветер. А вот юрист – это свободная профессия, основывается на знаниях специальности. Вдруг она поняла, что подходы и методы юриста и чиновника почти идентичны.

А если директор Ван станет ещё круче, он будет пользоваться неограниченной властью?

Секретарь адвокатской конторы Мао, у которой была квалификация юриста, но она всё равно была не пригодна, подошла к Цин Ни:

– Цин Ни, там какая-то пожилая женщина ищет юриста Ван (фамилия Цин Ни), я подумала, это ты.

– Наверное, не я, а директор Ван.

– Точно ты, она искала девушку-юриста.

Данным человеком оказалась пожилая женщина шестидесяти лет, за спиной у неё была огромная сумка. Как только она вошла в офис, сбросила сумку и вытерла пот. Она подняла голову и оглядела Цин Ни:

– Вы и есть юрист Ван?

– Да, это я, юрист Ван, – Цин Ни оглянулась по сторонам, больше всего она боялась, что в офисе могли быть сплетницы юрист Ли и юрист Чжэнь. – Бабушка, чем я могу вам помочь?

– Командир Чхэн отправил меня к вам, он боевой друг моего племянника, мы даже не земляки. Он из Хэнаня, а я из Хэбэя, эти места недалеко друг от друга. Во всяком случае у нас есть одинаковый слог «хэ», – закончила разговорчивая бабуля.

– Проходите, присаживайтесь, – Цин Ни посадила бабушку на стул. – Придите в себя, попейте воды, а потом расскажете, что произошло. – Цин Ни очень нервничала, юрист Чжан только что вышел. Она чувствовала себя неуверенно наедине с клиентом, к тому же боялась, что вернутся те две любопытных девушки.

– Госпожа Ван, мой сын хотел купить пушнину в деревне N, но ему соврали, использовав подставное имя, обманули на пятьдесят тысяч юаней. Мы нашли этого человека, подали жалобу в полицейский участок, они проверили и сказали, что данный случай не в их компетенции, так как является гражданским спором. Потом мы нашли командира Чхэна, а он отправил нас к вам.

– Где сейчас ваш сын? Почему он сам не приехал?

– Он уехал по делам, по секрету вам скажу, он уехал проверить личное имущество того человека, который обманул его, не появилось ли чего нового… если нет, тогда не имеет смысла возбуждать дело.

– Вы можете рассказать, как обстоит дело? – забеспокоилась Цин Ни.

– А, ну в общем так: в прошлом году мой сын познакомился с одним человеком по имени Лю Бату, он приехал к нам в деревню и жил у меня дома почти месяц, каждый день ел и пил… Говорил, что его дядя – секретарь горкома. У нас в деревне все зарабатывают на перепродаже пушнины из Внутренней Монголии, это все знают. Если скажу честно, не обидешься? Монголы гораздо тупее нас, а у вас здесь легко заработать деньги.

– В конце концов, кто такой этот Лю Бату? Его дядя и вправду секретарь горкома? А секретарь в каком городе?

– Неправда, всё враньё! Он сказал, что сам монгол, а потом мы проверили в полицейском участке, оказалось, что его зовут Лю Айго, совсем не похоже на монгольское имя. Родился он в Хэбэе, в деревне Пин Шань. У настоящего секретаря горкома тоже фамилия Лю, но он монгол, они никак не могут быть родственниками, везде полнейший обман. Он позвонил моему сыну, сказал, что нашёл поставщиков, нужно выслать залог сто тысяч юаней, мы кое-как насобирали пятьдесят тысяч, отправили. Два месяца тишины, ни слуху ни духу, приехали сюда, оказалось, что нас обманули!

– Вы уже нашли этого Лю Айго? – Цин Ни обдумывала данный случай.

– Его не нашли, но нашли его дом. Он живёт один здесь, в городе, – говорила бабушка, а потом встала.

– Странно, под чужим именем вымогать деньги – это мошенничество, путём сокрытия правды или использования вымышленных фактов с целью незаконного завладения имуществом. По всем условия подходит к определению мошенничества, – у Цин Ни активно шла мыслительная работа.

– Эй, Мао, почему тут так пахнет! Что-то испортилось или что? Быстрей уберись! – судя по крику Цин Ни сразу поняла, что вернулся директор Ван.

– О, вы уже вернулись! Вы сегодня полны духом! – Цин Ни поспешила встать, чтобы поздороваться.

– Сегодня проводилось совещание в ассоциации адвокатов, для исполнительных директоров, я давал длинную речь, если честно, эта речь сразила всех наповал, – он радостно выпрямился и втянул живот.

Директор Ван, правда, умело рассказывал и показывал, любил показать себя. Цин Ни знала про его увлечение, в прошлый раз, когда она ходила вместе с ним на очередное собрание ассоциации адвокатов, он не успел дослушать речь руководителя департамента юстиции, как начал говорить наперебой. Он говорил, как партийный работник, последовательно и с повышенным тоном.

– Директор Ван, я нашла, откуда пахнет. Вот эта сумка, – Мао указывала на тряпичную сумку бабушки.

– Это я, это моя сумка. Я привезла юристу Ван горные грибы, очень хорошая вещь, полкило стоит больше ста юаней, – хвастаясь сказала бабушка.

– Юристу Ван? – с недоумением на лице обернулся директор Ван.

– Да, юристу Ван, вот этой девушке, – ответила бабушка на хэбэйском диалекте.

– А, ну ладно, вы пока тут побеседуйте, – директор Ван втянул живот и направился в свой кабинет. Мао последовала за ним.

– На чём я остановилась? Про его дом? Командир Чхэн сказал, что вы сможете вести это дело, подать в суд.

Цин Ни было опять неприятно на душе, потому что директор Ван услышал, что её назвали «юрист Ван». Она взяла себя в руки, подумала, что это дело похоже на уголовное, может быть, мошенничество в контракте, к тому же уголовные дела быстро разрешаются. Но если в полиции отказали, то нужно искать другой способ. В нашей адвокатской конторе только юрист Чжан разбирается в этом деле, хоть и знания у него не выдающиеся, к тому же он трус, но он очень аккуратный и действует упорядоченно, ему можно доверять.

– Цин Ни, директор Ван просил тебя зайти. – Мао издалека помахала ей рукой.

Цин Ни стало трудно дышать, потому что она разволновалась. Она знала, что директор Ван снова начнёт искать в ней недостатки. Она открыла дверь в кабинет директора и увидела, что там уже сидел бывший работник санитарной службы юрист Вэнь, но это не так плохо, как если бы там сидели те две сплетницы.

– Ван, а что это за пожилая женщина? – спросил директор Ван, широко улыбаясь.

– Мой друг познакомил нас.

– Ах, вот как. Юристу важно, откуда пришло дело. Если у тебя сейчас уже есть клиенты, значит, ты очень способная. Что у неё за дело, предмет договора большой?

– Сумма дела, возможно, небольшая, пятьдесят тысяч юаней.

– Ван, – начал директор со строгим видом, – в следующий раз, если будет новый клиент, обязательно нужно сказать мне, а я распределю, какому юристу достанется дело, это правило, поняла? Ты не можешь сама брать и назначать адвокатов.

– Да, я поняла, – Цин Ни больше всего боялась, что дело перейдёт в руки тех двух сплетниц, но ничего не сказала.

Директор Ван оглядел Цин Ни с ног до головы:

– У тебя такая хорошая фигура, есть молодой человек?

– Э-э, да, есть, – сказала она, повернувшись к окну.

– Есть? Из Пекина? – опять спросил директор. Цин Ни отрицательно помотала головой.

– Во-первых, не ищи никого из Пекина, они как мещане. Если к ним придут гости, они купят мяса на пятьдесят копеек и всё.

Цин Ни тихо засмеялась. У него был устаревший взгляд, все бедные люди из деревень из зависти к пекинцам говорили эту фразу, но когда это было? Директор Ван в глазах Цин Ни был видавшим, но по-детски несерьёзным человеком.

– Ха-ха, да они такие! А ещё не надо искать парня среди тех, кто из Шаньси, они такие скупые. Могут присвоить себе вещи твоей семьи… – гордился директор Ван своей речью. – Ван, ты поняла? Я же ради тебя тут стараюсь, объясняю… Ха-ха. С кем бы ты хотела вести это дело?

– С кем угодно, но я лучше знакома с юристом Чжаном. Вы сами решайте, мне всё равно.

– Юрист Чжан… он нормальный, но он не обладает особенными умениями, ты ничему не научишься у него. Чтобы быть юристом, нельзя трусить, нужно уметь пробиваться.

Цин Ни понимала скрытый смысл в его словах, но самой тоже хотелось внести вклад. Она не была консервативной, но он ей, правда, не нравился. Она не могла принять то, что он ниже её на полголовы, у него огромный живот и слащавая улыбка. Притом ей не нравилось, что она уже вызывала симпатию у мужчины на новом месте работы.

– Директор Ван, это дело не крупное, всего лишь пятьдесят тысяч юаней, давайте я просто его буду вести вместе с юристом Чжаном. Потом будет шанс, и мы с вами поработаем.

– Ха-ха, хорошо, я обязательно тебя научу. У меня большой опыт, будет возможность – обязательно передам его тебе, – помахал он своими толстыми ручками.

Цин Ни с бабушкой подписала договор о поручении вести дело, бабушка заплатила в кассу адвокатской конторы три тысячи юаней наличными. Когда морщинистая рука клала деньги на стол, Цин Ни чуть не дёрнулась, чтобы их забрать. Ей очень не хватало денег.

Лю Айго исчез без следа. Дело открыли, распечатали приказ на наложение ареста на имущество, но его невозможно было доставить до адресата. Копия заявления иска уже несколько дней была на руках у Цин Ни, но где искать Лю Айго? Секретарь суда Ван Чэнь звонил ей утром, сказал найти способ вручить заявление получателю.

Цин Ни открыла гражданский процессуальный кодекс, там было описано много способов доставки извещения, например, посредством публикации в печати, но этот способ довольно долгий. Она, правда, не могла придумать способ, секретарь суда снова позвонил, сказал, что нашёл место назначения Лю Айго. Но у него нет права назвать его Цин Ни. Она возмутилась из-за того, что у секретаря суда нет таких прав. Секретарь посмеялся и перевёл тему. Сказал, что суд – это не следственные органы, суд не может по собственной инициативе разыскивать подозреваемых.

– Ван, вы же юрист, почему такая скупая? Все ведь знают, что юристы много зарабатывают. Не пригласишь поужинать?

– Хорошо, без проблем, пойдём поужинаем? – растерялась Цин Ни.

– Место и время выбирайте вы, Ван Чэнь.

– Хорошо, тогда в трактире вечером в полседьмого, – выкрикнул Ван Чэнь с неожиданной радостью.

Положив трубку, она спросила у юриста Чжана:

– У нас рядом есть трактир?

– Есть! Очень известный, лучший в нашем городе, его ещё называют «первый нож», – не поднимая головы, ответил Чжан.

– Что значит «первый нож»?

– Не поняла что ли? Быстрый нож означает, что обдирает деньги с людей очень быстро и свирепо, – Чжан поднял голову и размял шею. – Я так долго работаю юристом, уже многое повидал, но ни разу не заходил в этот трактир, потому что слышал, что здесь оставляют кучу денег, пять тысяч, десять тысяч.

Цин Ни услышала это, и в голове возник только один вопрос: неужели бывают такие невероятные цены? В её мешочке было около восьмидесяти юаней, она думала, что хватит на двоих. Сквозь скрежет зубов пригласила его поужинать, всё ради дела, в следующем месяце старалась бы больше. А тут десять тысяч юаней, если честно, она таких денег за всю жизнь не видела.

– А что делать, юрист Чжан? Я пригласила секретаря суда Ван Чэня туда, – Цин Ни чуть не расплакалась.

– А это не тот, что тёмненький, с большими глазами и маленького роста? А одевается очень изысканно?

– Да, да это он, – Цин Ни вся вспотела от переживаний. – Юрист Чжан, умоляю вас, придумайте выход.

Она думала, что небо вот-вот обрушится на неё. – Он всего лишь секретарь суда, зачем его приглашать? От него никакой пользы! Отмени и скажи, что сегодня у тебя нет времени, – неторопливо говорил Чжан, сняв очки.

– Отменить? Нельзя. Только он знает, где находится подозреваемый, если не сделать, как он говорит, то мне не удастся отправить извещение.

– А, вот как? Ну, ты позвони той бабушке, расскажи ей правду, и пусть она принимает решение.

Цин Ни быстренько позвонила в деревню Q, кратко рассказала бабушке, как обстоит дело, но не сказала про трактир, просто сказала, что это элитный ресторан. Бабушка ответила весёлым голосом:

– Ничего, юрист Ван, идите и встретьтесь с ним. Через некоторое время бабушка приехала на такси и привезла три тысячи юаней. Как только Цин Ни взяла деньги, у неё стало тяжело на душе. Ей казалось, на ней огромная ответственность, бабушка потеряла пятьдесят тысяч юаней, и если эти деньги не вернутся, то на их несчастье наслоится ещё одно. Этот секретарь такой заносчивый, если станет чиновником и у него будет много власти в руках, то как вообще решать с ним дела?

Трактир находился в самом центре улицы ресторанов.

В такой сезон в шесть часов вечера на улице ещё светло, а фонари выключены.

С обеих сторон улицы друг за другом вплотную стояли ларьки, вокруг которых толпились люди. У дороги старушка тянула маленькую чёрную собачку, которая рвалась к Цин Ни. Цин Ни с детства любила собак, но сейчас у неё не было подходящих условий для содержания хотя бы одной.

Она присела на корточки и протянула руку, чтобы маленькая собачка могла полизать её. Лю Цзюнь говорил, что питомцев забрала армия восьми государств и отвезла их на запад. После реформы открытости китайцы вернули питомцев обратно. Цин Ни погладила облезлый хвост собачки, а про себя подумала: «Все говорят, что европейцы и американцы культурные люди, но купирование хвоста придумали не китайцы, они не смогли бы ломать хвост собачкам. Это невообразимо жестоко!» Думая об этом, она невольно вспомнила о секретаре Ван Чэне.

Она подошла к трактиру, трёхэтажному зданию с двориком позади, оно было построено в стиле династии Цин, с использованием дорогих материалов и искусной работы, но в целом очень скромно. Юрист Чжан говорил, что это место очень известное и загадочное. Среди посетителей были исключительно чиновники и директора крупных фирм.

Машины парковали на заднем дворике.

– Здравствуйте, сколько вас будет? – спросила официантка на южном диалекте.

– Я и сама не знаю, не больше пяти, – ушла от ответа Цин Ни.

– Пройдите на второй этаж.

Всё тело Цин Ни бросило в жар, она, качаясь из стороны в сторону, шагала по полу. Она смотрела по сторонам, но так и не заметила той самой особенности «быстрый нож». Обслуживание здесь по сравнению с пятизвёздочными ресторанами в городе и близко не стояло. Трактир был небольшой, постройка тоже не была выдающейся. На втором этаже было всего две отдельных комнаты, большая и маленькая.

Официантка отвела Цин Ни в маленькую комнату, в которой по центру стоял небольшой стол, около стены – диван, пять стульев вокруг стола. Цин Ни села около входа. Официант принесла меню с чаем, Цин Ни заметила, что цена самого дорогого чая включает в себя пять знаков. Она вспомнила про «быстрый нож», наверняка, самый дорогой чай стоит не пятнадцать юаней, она просто не заметила нули после этой цифры.

– Принесите самый дешёвый чай, – сказала Цин Ни, чтобы воспользоваться временем, пока не пришёл Ван Чэнь, и заказать блюда, потому что когда он придёт и закажет дорогие блюда, уже невозможно будет отказаться.

– Девушка, самый дешёвый стоит сто сорок восемь юаней за один чайничек. Если заказывать чашками, то каждая стоит пятьдесят юаней.

– А? Один чайничек так дорого? – Цин Ни начала считать деньги в своём мешочке. Если потратить сто сорок восемь юаней, то останется две тысячи восемьсот пятьдесят два юаня, переживала Цин Ни.

Как только она заказала чай, не успев посмотреть меню с едой, вихрем в комнату вошли семь-восемь человек, и молодые, и пожилые, последним вошёл Ван Чэнь. Маленькая комната наполнилась так, что ноге некуда было ступить.

– Судья Ван, вам кажется, что эта комната слишком маленькая? Вы мне сказали место, я заранее заказала комнату, это последняя комната, остальные заняты, я в этом не виновата, – мгновенно сообразила Цин Ни и первый раз в жизни обманула человека.

Ван Чэнь пригласил шесть человек, а вместе с ним получалось семь, он попросил официанта принести ещё три стула. Стулья были крупные, из толстого дерева, когда все сели, в комнате было не протолкнуться. Официантка стояла около входа и хихикала. Цин Ни казалось, что Ван Чэнь был похож на стеснительную девушку из-за его огромных глаз и хрупкой фигуры.

– Юрист Ван, и вправду сегодня не нужно вас винить, я поздно вас предупредил, похоже, даже морепродукты не поедим, – Ван Чэнь расстроенно посмотрел по сторонам.

Люди, которых он привёл, почти не были знакомы друг с другом. Цин Ни тихо радовалась, потому что надеялась побыстрее исчезнуть отсюда.

– Судья Ван, – начал говорить пожилой человек, – давай встретимся в другой день, у меня сегодня вечером ещё есть дела. Я, наверное, пойду, а вы начинайте тут.

– Судья Ван, у меня тоже… как раз сегодня вечером придёт в гости друг, я тоже пойду… – встал человек, одетый в кожаный жилет.

Ван Чэнь остолбенел, посмотрел на Цин Ни, она, улыбаясь, ждала, когда он начнёт говорить.

– Эй, присядьте. Раз уж мы сегодня все собрались, никак нельзя расходиться. Дайте мне подумать… Хорошо, давайте так. Сэкономим деньги юриста Ван и поменяем место. Здесь недалеко открыли новую баню. Говорят… там есть и ресторан, и спортзал. Погодите. Да, билет на человека шестьдесят юаней, включая еду. Если находиться там весь день, то предоставят три разных блюда.

Гости смотрели друг на друга, не издавая ни единого звука. Цин Ни подсчитала, что шестью восемь будет сорок восемь, около пятисот юаней. И помыться, и покушать, намного дешевле, чем здесь.

– Судья Ван, пойдёмте туда, вы помоетесь, а я подожду. Потом попьём вместе чай, –сияла от радости Цин Ни.

– Ты подождёшь? Разве не вместе будем мыться? – подшучивая, спросил Ван Чэнь.

– Нет, нет, нет. Я подожду.

– Ты что не знаешь, что там раздельно моются? Потом надевают халаты и идут есть в ресторан. Ты думала, мужчины и женщины вместе моются? Тогда бы мы воспользовались случаем! – вытер губы Ван Чэнь.

– Хорошо, поехали тогда, – сказала Цин Ни.

Цин Ни заплатила на кассе сто сорок восемь юаней, при этом не выпив ни глотка чая, даже не спросила, что это был за чай. Из-за того, что она зря потратила деньги, у неё сердце обливалось кровью. Спустившись, она с облегчением выдохнула:

– Фу, гора с плеч.

Цин Ни остановила две машины такси, в каждую село по четыре человека.

Сверкающая баня уже была на виду, она совсем не была похожа на увеселительное заведение, построена очень торжественно и выглядела как европейский собор или как средневековый замок, основная часть была округой, на шпиле тоже был шар. Стоянка была очень просторной, но при этом вся заполнена машинами, всего было около восьмидесяти машин. Охранники, одетые в нарядную форму, встречали и провожали гостей. Самый главный из них своими нарядами был похож на Юань Шикая, когда тот вступал на престол.

Внутри баня выглядела ещё внушительнее, главный зал был наполнен гостями, все диваны были заняты. На ресепшене было около двадцати работников, пол застелен дорогим ковром, роскошным, но при этом сдержанным в стиле. У людей разбегались глаза. Около ресепшена стояло несколько очаровательных девушек, ими управляла одна женщина в ципао, заставляла их привлекать клиентов.

Только Цин Ни вступила на ковёр, девушка принесла ей очень качественные одноразовые тапочки. Другая девушка положила её обувь на полку с определённым номером. Ван Чэнь и остальные тоже сменили обувь. Через мгновение Ван Чэнь подошёл к остолбеневшей Цин Ни.

– Юрист Ван, каждый идёт в свою сауну, ни в коем случае не перепутай, ха-ха-ха.

Он отошёл на несколько шагов, повернул голову и крикнул:

– Когда пойдёшь в ресторан после сауны, не забудь взять телефон.

В зоне отдыха для женщин было очень просторно, вокруг блестели золотом шкафчики для переодевания, народу так же, как везде, было много, но благодаря работе обслуживающего персонала, все шли своим чередом. Цин Ни первый раз была в такой большой и шикарной бане, раньше она ходила только в маленькие, если сложить таких десять, всё равно будем меньше, чем эта огромная баня. Если бы не было персонала, она бы совсем не знала, с чего начать и куда идти.

Она закрыла электронный замок в шкафчике для белья, осмотрелась, обнаружила, что внутри огромное помещение, парилки из яшмы и нефрита, финские сауны, деревянные парилки, разнообразные души не меньше двадцати видов. Всех людей шокировала старушка, которой помогал помыться симпатичный парень лет двадцати. Натирать спину могли как помощники одного пола, так и разных. Цин Ни дошла до туалетных столиков, стеснительно посмотрела в зеркало, огляделась по сторонам, все были заняты своим делом, поэтому она выпрямила спину и выпятила грудь.

Цин Ни слышала, что грязные делишки в саунах проделывают только мужчины, но теперь она поняла, что мужчины и женщины, правда, равны. Богатые старухи, так называемые «денежные мешки», приходили в такие заведения, чтобы сбежать от удушливого одиночества и как следует повеселиться. Цин Ни даже не думала попробовать какую-либо услугу, потому что она постоянно помнила о семи гостях в мужской зоне. Раньше она никогда не просила других людей потереть тело мочалкой и помыться, максимум в университете, просила подруг намылить спину. Сегодня она попросила одну из помощниц потереть ей спину, узнала цену и от страха отпрыгнула, потереть спину стоило тридцать юаней.

Она прополоскала рот, надела одноразовый халат, цена которого её тоже очень поразила, и на лифте поехала в ресторан.

Ресторан был первоклассным в городе, многообразие блюд, бесплатное пиво собственного производства, бесплатные напитки, интерьером походил на храм, на потолке был расписанный историями из Библии купол. Если присмотреться, можно было увидеть Эдем и расправившего крылья ангела. В самом центре находилась богородица Мария, также можно было разглядеть лики святых.

Цин Ни нашла большой круглый стол, пересчитала стулья, как раз восемь, села, взяла себе стакан колы и стала наблюдать за гостями. На шведском столе блюда ещё не были готовы, нужно было подождать, пока их подадут, а потом выбрать самому. Гости в основном приходили семьями: папа, мама и ребёнок. Цин Ни было стыдно, что она ни разу не ходила в такие бани, она даже не знала о их существовании. Она решила, что ей следует успевать за развитием современного бизнеса, а не становиться книжным червем, отрёкшимся от светской жизни, потому что иначе в жизни нет смысла.

В тот момент, когда Цин Ни рассуждала, как поменять свою систему ценностей, подошёл болтун Ван Чэнь со своей компанией.

– Юрист Ван, ты так рано пришла, что даже массаж от симпатичного парня не заказала? Ха-ха.

– Он сел в самый центр. – Юрист Ван, может, выберете нам блюда? С вашей стороны видней.

Цин Ни стояла и сомневалась, сколько и что заказать. К ней подошла главная официантка, спросила, нужна ли помощь. Цин Ни попросила её помочь с выбором, в два счёта официантки накрыли стол. Он весь был уставлен блюдами: рыба, мясо, овощи, фрукты, стол ломился от яств.

Ван Чэнь закинул ногу на ногу и подозвал официантку:

– Принесите нам что-нибудь из горячительных напитков.

– Господин, у нас есть неплохое бесплатное пиво собственного производства, принести? – широко улыбаясь, спросила девушка.

– Бесплатное? Разве бесплатное может быть хорошего качества? Не надо! Принесите шеньянское в бутылках, – прикрикнул Ван Чэнь.

– Господин, бутылка шеньянского пива стоит двенадцать юаней.

– Давайте.

Один из друзей Ван Чэня сказал, что не пьёт пиво, он заказал ему знаменитую китайскую водку. Этот друг сначала сидел тихо, прятал голову в плечи, а закончил шумными криками в полдвенадцатого ночи, как раз перед тем, как надо было есть лёгкую закуску перед сном. Цин Ни тем временем подсчитывала деньги, переживала, что денег в мешочке не хватит. Она заметила, что друзья секретаря Ван Чэня не знакомы друг с другом. Также она поняла, что с каждым из них у Ван Чэня было какое-то дело.

Сначала Цин Ни сражалась с закрывающимися от сна глазами, но после двух бутылок пива взбодрилась. Ван Чэнь весь вечер ругал какого-то руководителя в судебной палате, говорил, что он всё время вставляет ему палки в колёса. Пожилой мужчина, который стриг ногти на ногах, сказал, что у него есть знакомый, занимающий высокий пост в городе, он может помочь Ван Чэню улучшить его ситуацию.

Человек, который говорил на южном диалекте, занимался продажей строительных материалов. Ван Чэнь как раз делал ремонт у себя в квартире, он хотел заказать у того человека керамическую плитку, но южанин сказал, что ему не заплатили за товар, поэтому он хочет подать в суд на должника, и просил помощи у Ван Чэня. Оставшиеся люди тоже имели некие дела с Ван Чэнем, у них у всех были к нему просьбы. Ван Чэнь вёл себя немного несдержанно, всё время попусту болтал и матерился.

Цин Ни чокнулась по очереди со всеми и произнесла тост в честь Ван Чэня.

В половине двенадцатого раздался бой часов, в зале опять прибавилось народу. Атмосфера уже не была похожа на ту, что за ужином, все были навеселе, пели песни то затихая, то вспыхивая вновь.

Цин Ни заметила, что Ван Чэнь исчез, она спросила у официанта, куда он ушёл, она сказала, что он только что вышел из зала. Она даже не обратила внимания, но испугалась, что без него наступит неловкое молчание. Она даже сама встала и произнесла несколько тостов и выпила несколько стаканов пива.

Как раз когда Цин Ни поднимала стакан, к ней подошла официантка, сказала, что кто-то из комнаты номер четыреста три просит её подойти.

Она вслед за официанткой прошла через огромное количество коридоров и помещений, через спортивный зал, в котором до сих пор кто-то занимался. Она и представить не могла, насколько огромная эта баня, и как много помещений в ней. В коридоре на определённом расстоянии стоял обслуживающий персонал, как только приближался гость, они сразу здоровались с ним.

У Цин Ни закружилась голова, а под ногами стало очень мягко, как вата.

Официантка остановилась, Цин Ни увидела цифры на двери четыреста три. Официантка постучала в дверь, без результата, она тихонько толкнула её, и дверь тут же открылась.

– Пожалуйста, проходите.

Официантка отошла в сторонку. Цин Ни думала, что это всего лишь отдельная комната в ресторане, чтобы ужинать, но здесь было очень тихо.

Только Цин Ни зашла в комнату, официантка закрыла за ней дверь. Это был номер, как в гостинице, в одной комнате по середине стоял стол и четыре стула, Цин Ни присмотрелась – это был электронный стул для игры в маджонг, за ним стоял телевизор для караоке, в холодильнике было представлено разнообразие алкоголя. В комнате никого не было и стояла тишина. Цин Ни без задней мысли открыла дверь, которая находилась внутри комнаты. Очень странным было то, что во второй комнате, кроме шикарной двуспальной кровати, не было ничего. Свет приглушили, как в пятизвёздочной гостинице.

Комната была убрана чисто-чисто, как будто до этого в неё никто и не входил.

Цин Ни стояла в центре комнаты на ковре и размышляла, с какой целью официантка позвала её сюда. Вдруг она услышала позади себя звуки в ванной, резко повернула голову и пришла в шок от увиденного, влияние выпитого алкоголя только усилило испуг. Перед ней стоял полностью голый мужчина, половой член у него стоял, как гребень у разъярённого петуха. Это был Ван Чэнь! Цин Ни узнала его по искривлённому лицу. Она дрожала от страха и в то же время чувствовала себя неловко.

Ван Чэнь с замутнённым взглядом, еле волоча ноги и спотыкаясь, набросился на Цин Ни. Но только его рука коснулась Цин Ни, он упал на колени. Ей хотелось как следует пнуть его, но она засмеялась и обошла его со стороны, направляясь к двери. Таким образом она хотела дать ему понять, что восприняла его поведение, как шутку.

Потом Цин Ни поняла, что вернуться в ресторан и позвать друзей Ван Чэня, чтобы помочь ему, было большой ошибкой.

Цин Ни тихо сказала им пойти в комнату номер четыреста три и привести Ван Чэня обратно в ресторан. Все, кроме пятидесятилетнего изрядного подвыпившего человека, ушли за ним. Через двадцать минут они вернулись, держа под руки шатавшегося во все стороны Ван Чэня. С этой минуты Ван Чэнь стал врагом для Цин Ни. Эти люди увидели обнажённое тело Ван Чэня, лежавшее на полу, из его носа продолжала течь кровь. Они подумали, что он с Цин Ни был в отношениях, а когда обратили внимание на его безобразную внешность, то поняли, что это невозможно. Но так или иначе он находился в одной комнате с Цин Ни голым. Цин Ни, заметив смущённый вид Ван Чэня, начала сожалеть. Она знала, что теперь их отношения испортились, и решила руководствоваться правилом лисы, у которой не было возможности съесть виноград, и она говорила, что он кислый. Цин Ни решила обмануть всех и рассказать свою историю…

Цин Ни пошла расплачиваться на ресепшен. Когда ей показали чек – она остолбенела: пять тысяч двести юаней. Каждый из приглашённых Ван Чэня заказал себе пилинг, трое заказали массаж, пива выпили на две тысячи юаней.

Ван Чэня усадили на кожаный диван, он совсем был без чувств, потому что алкоголь ещё не выветрился.

Цин Ни сказала знакомым Ван Чэня:

– Вы не могли бы его довести до дома?

Все странно обменялись взглядами. Сорокалетний мужчина, который торговал стройматериалами, многозначительно сказал:

– Юрист Ван, вы такая крутая! Превратили судейского чиновника в грязь! Все начали смеяться.

Цин Ни достала из кошелька пятьдесят юаней и ещё раз попросила:

– Пожалуйста, отправьте его домой. Мне ещё нужно расплатиться здесь.

Все вышли из зала, придерживая Ван Чэня.

Девушка на ресепшене смотрела на Цин Ни с улыбкой. Цин Ни осматривалась по сторонам, но сама понимала, что никого уже не встретит. Её лицо залилось краской. Правой рукой она пошарила в сумке, затем ощупала всё тело, подсознательно понимая, что всё равно у неё было только три тысячи и пять юаней, не хватает больше двух тысяч.

Она вспомнила юриста Джана, найти его сейчас самое лучшее решение. Она попросила разрешения у девушки на ресепшене позвонить. Естественно, она разбудила юриста Джана своим звонком. Он очень недовольным голосом спросил, что случилось. Цин Ни рассказала ему о произошедшем. Юрист Джан посоветовал ей связаться с той бабулей, но уже было очень поздно, чтобы искать её. Тогда юрист Джан кашлянул пару раз, сказал, что если что, то завтра подключится, потом просто положил трубку.

У Цин Ни было немного знакомых, у которых она могла бы занять деньги. Она вспомнила о заведующем Хуне, скорей всего, он без проблем поможет. Во-первых, у него есть деньги, во-вторых, они довольно давно знают друг друга. Она набрала номер заведующего Хуна. Цин Ни знала, что он обязан держать телефон включённым, потому что один раз начальник Бай накричал на него за то, что не мог дозвониться. Пошли гудки, и по ту сторону телефонной линии раздалось недовольное покашливание женщины. Она спросила, кто звонит посреди ночи. У Цин Ни сжалось сердце в груди от страха. Похоже, это была жена заведующего Хуна – Цзинь Ли.

Цин Ни вся затряслась, вспомнив круглое, как подсолнух, лицо.

Девушка на ресепшене поняла, что у Цин Ни возникли проблемы, поэтому встала подальше и не задавала никаких вопросов. Цин Ни посмотрела на часы – без десяти четыре утра. Она вдруг вспомнила лицо, и невольно её сердце взволновалось. А лицо становилось всё чётче и чётче: тонкий острый нос, узкие сверкающие желанием глаза. Это было лицо, которое вызывало доверие.

Через полчаса подъехал миловидный военный, старший лейтенант Ван Тао, заплатил деньги за Цин Ни, избавил её от оков, не спрашивая ни о чём.

Заведующий Хун перезвонил на следующий день, спросил, зачем она звонила вчера ночью. Цин Ни ответила, что ей было скучно, вот и позвонила. Заведующий Хун, конечно, не поверил ей и просто рассмеялся. Он сообщил Цин Ни, что начальник Бай вернулся, живёт в гостинице «ТэнГэЛи» в номере восемьсот восемнадцать. Закончив говорить, начальник Бай многозначительно хихикнул.

По правде говоря, нужно было съездить поприветствовать начальника Байя, потому что он пригласил её на работу юрконсультанта их уезда. У неё ещё не было квалификации юриста, но она уже могла занять такую высокую должность. Сначала она хотела работать вместе с опытным юристом Джаном, но после его вчерашнего безразличия к возникшим трудностям Цин Ни, она расстроилась, потеряв доверие к своему наставнику. Она знала, что людям нужно объединяться, чтобы выжить. Подтверждение этому она нашла и в книге Билла Гейтса про успех в жизни. Юрист Джан оказался одним из тех, кто не умеет объединяться.

Несколько дней назад Цин Ни вместе с начальником прокуратуры Ху принимала участие во встрече. За столом находился директор банка по фамилии Янг, который во время тоста со сверкающими глазами сказал:

– Господа, только собравшись воедино возможно достичь личной выгоды! Если вы хотите совершить большое дело, то достигнуть успеха можно только путём объединения с другими людьми!

Послушав такую речь, Цин Ни посчитала, что слова «личная выгода» режут слух. Но сравнив используемые в книге Билла Гейтса слова «держаться вместе» и слова директора банка Янг «собраться воедино», поняла, что хоть это и немного разные понятия, но в результате вывод один – надо стремиться к выгоде.

Для американских бизнесменов личная выгода – это обычное дело. В Китае же строй с системой общественной собственности, поэтому разговоры о частной собственности приводят в смятение. Цин Ни для себя уяснила – объединяйся не объединяйся, хоть как это назови, но, существуя в обществе, человек обязательно должен иметь друзей, связи, сплести себе сеть из знакомств, чтобы, если возникнут трудности, получить помощь со всех сторон.

Всё время нужно иметь небольшую компанию вокруг себя, но встаёт вопрос, с кем общаться, а от кого отдаляться. Цин Ни в душе приценивалась, она выпускница известного университета, этого образования ей вполне хватало, здесь она понимала что к чему. Из произошедшего вчера она вынесла для себя некоторые уроки и определила себе стандарты. Ни за что она не приблизит к себе такого человека, как Ван Чэнь, тем более не будет иметь никаких долгих связей с ним. Цин Ни смотрела в окно, все несчастья на душе улетучились, потому что она вспомнила о Ван Тао, том самого милом, краснощёком старшем лейтенанте. Также она вспомнила Лю Цзюня и расплакалась.

Сегодня ей нужно было встретиться с начальником Байем. Может, просто пойти к нему в гостиницу? Ей стало страшно, как только она вспомнила смеющееся лицо заведующего Хуна, голое тело Ван Чэня и его бешеные глаза. Хун опять позвонил Цин Ни и сказал, что начальник Бай организовывает обед в ресторане «Париж» гостиницы, где он остановился, и что специально приглашает Цин Ни встретиться.

Начальник уезда Бай был всё таким же толстопузом, рядом с ним сидели незнакомые Цин Ни люди, судя по описанию заведующего, они все были предпринимателями, которые планировали инвестировать в родной уезд Цин Ни. Секретарь Шао не пришёл, заведующий Хун сказал, что у него нет настроения, поэтому он сидит дома.

Хун организовал место для Цин Ни около начальника Байя. Она очень обрадовалась, потому что знакомство с предпринимателями привлекало её. Директор Ван говорил:

– Люди, занимающие высокие посты, – это самое важное. В конце концов, они и приносят юристу экономическую выгоду. Из любых ресурсов сделать наличные деньги – так могут только бизнесмены и владельцы предприятий. Они словно богатые дедушки для юристов.

Слова директора Вана заставили Цин Ни надолго задуматься. Цель чиновника Лю – запугать предпринимателей, решить их проблему и заработать деньги. Директор Ван назвал много таких людей, Цин Ни спросила:

– А это справедливо со стороны закона?

– Это всё подставные декорации для вида, – ответил директор Ван.

Цин Ни осмотрела всех инвесторов, в голове прокручивая слова директора Вана. Среди них был очень вежливый, с приятными манерами человек, одетый в хорошо сидящий костюм, он как раз объяснял начальнику Байю, что после создания условий в районе для развития бизнеса, он будет инвестировать в постройку завода.

Заведующий Хун заказывал блюда, меню этого ресторана он уже знал наизусть, но всё равно делал вид, что разглядывает его. Начальник Бай без особого интереса выслушивал предпринимателей, а потом вдруг спросил:

– Заведующий Хун, а почему секретарь Шао не пришёл ?

– Начальник Бай, вы разве не знаете? Он сегодня не в настроении.

– Что значит не в настроении? Что бы он ни делал, всё для коммунистической партии.

– Ха-ха, начальник Бай, вы видно не в курсе, что он дома тренирует свои умения в каллиграфии. Заведующий Хун развернулся ко всем лицом:

– Мы с начальником Байем сейчас говорили о секретаре нашего уезда господине Шао. – Заведующий Хун обратился к человеку в костюме. – Наш секретарь Шао увлекается каллиграфией, но ни разу не участвовал в конкурсах по каллиграфии. Очень странно, – заведующий Хун посмотрел на слушающего начальника Байя, – секретарь Шао не берётся за крупные дела, но как только дело касается каллиграфии, он сразу становится активным. Он бросает все важные дела ради каллиграфии и даже не берёт денег за свои труды. В здании правительства висят таблички «Соблюдайте тишину», «Осторожно, берегите голову», «Не задерживайте очередь», «Пожалуйста, выбрасывайте салфетки в урну» – они все написаны секретарём Шао, ха-ха… Однако на праздник весны его попросили написать изречения с поздравлениями, но он наотрез отказался.

– Ха-ха, не несите чепуху! – с осуждением произнёс начальник Бай, заметив, как восхищается своей речью заведующий Хун.

– Это всё чистая правда! Секретарь Шао любит рисовать иероглифы, – продолжал шутить заведующий Хун.

Предприниматель в костюме сказал, что он планирует инвестировать пятьдесят миллионов юаней в строительство молочного завода, потом возьмёт кредит в банке, привлечёт зарубежный капитал. Он говорил очень убедительно, начальник Бай кивал в такт его речи.

Цин Ни хотела спросить о должности юрконсультанта уезда, но боялась ввести в заблуждение гостей, потому что начальник Бай и так уже всё всем рассказал. Но вдруг до её ушей донеслась приятная фраза:

«Она юрист, работает у нас в уезде на должности юрконсультанта, будущие договоры отныне будет курировать она». Это вполне серьёзно объяснял инвесторам начальник уезда Бай. У Цин Ни упала гора с плеч. Также начальник Бай сказал ей, что он помог учительнице Ли выйти на пенсию, она получила зарплату за восемь месяцев и теперь может возвращаться в Пекин. Сегодня Цин Ни стала ещё на шаг ближе с начальником Байем, одно чоканье бокалами стало точкой в этом разговоре.

Ночью Цин Ни приснился сон. Местность была ей знакома, как будто она была уже здесь раньше.

У неё за спиной было бескрайнее озеро с тростником, а впереди громоздилась горная цепь, в центре которой были три вершины, похожие на начертания иероглифа горы – . Да, именно как в иероглифе, но сами вершины было трудно рассмотреть. Тёмные тучи сгущались, словно в фантастическом фильме. Большие и плотные, проносились они сквозь пики гор, у подножья которых находилось разработанное месторождение известняка.

От ощущения прохладного ветра кожа Цин Ни покрылась мурашками. Это нёсся поток с озера позади Цин Ни. Она инстинктивно побежала в заросли тростника, ей казалось, что горы в тучах были похожи на разгневавшегося оборотня, который пугал людей мгновенными изменениями облика.

Красное солнце одиноко весело над горизонтом в полнейшей темноте. На севере и на юге уже начало темнеть, поэтому Цин Ни, ни секунды не сомневаясь, побежала в сторону уходившего в закат солнца.

Вода в озере издалека казалась зелёного цвета. По берегу озера была вязкая грязь, на которой, казалось, стояла вещь, похожая на лестницу. Подойдя поближе, Цин Ни поняла, что над озером висела канатная дорога. Солнце почти совсем скрылось, светила лишь его тонкая дуга.

Вокруг стояла гробовая тишина, лишь скользил лёгкий шорох ветра. Становилось темным-темно. Под ногами лежала неровная тропинка, её вытоптали люди посреди тростника, он был настолько высоким, что в нём можно было спрятаться. Больше нельзя было идти на запад, потому что там начиналась вода. Вдруг канатная дорога с несколькими сиденьями заскрипела и начала двигаться, звуки раздавались всё громче и громче и стали похожи на рёв разъярённого монстра.

Цин Ни в страхе вернулась обратно, по тропинке из камней, выложенной заботливыми люди, чтобы не промочить ноги. Но камни были положены неустойчиво, острыми краями вверх. Цин Ни несколько раз протягивала ногу, но так и не могла дотянуться до камня, чуть не упав в воду. В это время резкий металлический звук всё усиливался, он уже превратился в грохот. Внезапно канатная дорога остановилась на вершине, а все сиденья болтались очень близко от Цин Ни. Она увидела ноги, свисающие с каждого сиденья, очень длинные, что было самым пугающим.

Цин Ни всё больше и больше волновалась, кое-как удерживаясь на ногах от ветра, гудевшего со всех сторон. Она снова попыталась протянуть ногу, но рукой не за что было ухватиться, чтобы не упасть в воду.

Она почувствовала вспышку света за спиной, так страшно! На востоке, где каждый день встаёт солнце, Цин Ни увидела белый и яркий предмет странной, но очень знакомой формы. Да, это была свастика – символ фашизма. Ещё в начальной школе Цин Ни испугалась, увидев этот символ в детской книге. Тогда сидевший рядом мальчик сказал ей, что это символ Гитлера.

Как это могло произойти? Неужели… неужели это и есть конец света по Нострадамусу? Свастика, висящая в небе?

Позади раздавался скрип, висящие ноги становились всё ближе, впереди невозможно было пройти из-за воды, в небе горел ослепляющий свет. Ноги Цин Ни стали мягкими, сердце чуть не выпрыгивало из груди, она внезапно позвала одного человека по имени, она знала, что ей нужна помощь от других.

Только в её голове возникла эта мысль, она ничего не успела произнести, как её крепко схватили за левую руку теплые руки, потянули её вперед так, что она смогла забраться на камень, странно, но он не был острым и не качался. Шаг за шагом она, словно порхающая бабочка, добралась до земли. Только теперь она осмелилась повернуть голову, чтобы посмотреть на своего спасителя.

Это был тот самый с квадратным лицом, острым и тонким носом, любезный и простой, как обычно с краснеющими щеками. Его голова и плечи были усыпаны каплями воды, его тонкие преданные глаза смотрели прямо на Цин Ни, излучая мягкий свет и вызывая в ней страсть.

Ван Тао, именно он в решающий момент откликнулся на зов помощи.

Когда они обнимались, наслаждаясь счастьем, Цин Ни проснулась, звук пейджера вернул её в реальность. Пока она сидела на кровати и смотрела в экран пейджера, в ней ещё оставалось сладкое чувство после сна.

Она увидела конец света.

В адвокатскую контору пришёл председатель суда Хао, полный и мощный мужчина средних лет. Они с директором Ван были земляками, их деды вместе бежали из Шаньбэя во время голода. В древности говорили, что женщины с тех мест красивы, как Дяо Чань из Мичжи (одна из четырёх известных красавиц древнего Китая), а мужчины мудрые и талатливые, как Люй Бу из Суйдэ (знаменитый воин и полководец периода Троецарствия). Председатель суда Хао тоже был маленького роста, как директор Ван, Цин Ни подумала, что современные стандарты красоты слишком отличались от древних.

Но оба, директор Ван и председатель суда Хао, были находчивыми и красноречивыми, недаром ведь говорят – коня выбирают по ногам (быстрые и мощные), человека по рту (красноречивый, честный)?

Председатель суда Хао пришёл завести дело, он был начальником Ван Чэня, только он слушал имя юриста Ван Цин Ни, на его лице появилась странная улыбочка.

– Оу, это Вы юрист Ван? – заискрился от улыбки председатель суда Хао.

– Да, совершенно верно, – посмотрела Цин Ни на директора Вана, потому что у него были претензии к ней, к тому же он поручал дела человеку без квалификации юриста. Но когда директор Ван узнал, что у Цин Ни появилось дело, в будущем появится должность юрконсультанта, его отношение к ней изменилось на сто восемьдесят градусов.

– Юрист Ван искала Ван Чэня для одного дела, подсудимого этого дела невозможно найти, Ван Чэнь сказал, что знаком с подсудимым, поэтому предложил Цин Ни поужинать, – спасал положение директор Ван для Цин Ни.

– Как зовут подсудимого, о котором вы говорите? – глотнув немного чая, спросил председатель суда Хао.

– Его зовут Лю Айго, ещё у него есть имя Лю Бату, он торговец овечьей шерстью, – говорила Цин Ни наперебой.

– Лю Айго? Погодите, ещё и Лю Бату?

– Да, именно так. Неужели… Вы знакомы с ним?

– Не знаком, но слышал о нём. Он недавно участвовал в судебном процессе, и кстати выиграл. Кто-то ему был должен несколько десятков тысяч юаней, в последние дни он подавал заявление на принудительное исполнение (возврат долга).

«Ах, вот оно как! У Ван Чэня ни стыда ни совести не осталось. Он знал Лю Айго только благодаря работе, заставил платить за ужин бедную бабулю. В конце концов, Ван Тао заплатил две тысячи юаней, и всё закончилось?» После всего услышанного Цин Ни ещё больше возненавидела Ван Чэня.

– Председатель суда Хао, почему вы смеётесь? Услышали что-то обо мне? – попыталась выяснить Цин Ни.

– Да ничего особенного. Одним из гостей в тот день был мой сосед, он сказал, что вы напоили Ван Чэня и выставили его в дурном свете.

– Да нет же, я вообще его не поила. Он был так рад и сам напился. – Цин Ни вспомнила, как невежливо повёл себя Ван Чэнь по отношению к ней, но ей не хотелось портить чужую репутацию и выносить чужие неприятности наружу. Но она ошибалась, она только сейчас узнала, что Ван Чэнь распускал в суде про неё слухи, будто она устроила ему ловушку, хотела соблазнить, но он ей отказал. А вне суда он вообще говорил, что спал с ней.

Председатель суда Хао и директор Ван хоть и были земляками, но им совсем не о чем было поговорить, встречались они только в адвокатской конторе. Директор Ван был очень амбициозным и хотел собрать всех с Шаньбэя вместе, создать землячество, но некоторые, занимающие высокие посты, люди боялись участвовать в тайном сообществе.

Позвонил господин Хао, он искал директора Вана. Цин Ни сказала ему, что он отошёл по какому-то крупному делу. Хао сказал:

– Раз уж директора Вана нет на месте, тогда ты приди в суд. Здесь человек ищет адвоката.

Цин Ни взяла у секретаря Мао доверенность на исполнение гражданского дела и поехала в суд на велосипеде, который ей недавно подарил Ван Тао.

В кабинете у Хао сидел полный мужчина лет тридцати, с виду похожий на босса. Он рассеянно смотрел в окно. Председатель суда Хао предложил Цин Ни присесть, сам налил ей зелёного чая и сел в своё кресло.

– Юрист Ван, я представляю вам генерального директора торговой компании «Зелёный город» господина Ли. – Толстяк повернулся к Цин Ни и засмеялся. – Гендиректор Ли завёл дело у нас, скоро его перенаправят в отдел по урегулированию экономических споров. В его компании нет законного представителя, я посоветовал им вас, как считаете?

Цин Ни изо всех сил старалась сделать вид, что готова к такому важному делу, как будто у неё за плечами огромный опыт. И в то же время скрывала восторг, который возник в её душе: «Здравствуйте, гендиректор Ли, рада с вами познакомиться. Я бы с радостью поучаствовала в вашем деле, не могли бы вы поточнее разъяснить ситуацию?»

Ли боялся жары, он махал газетой, как веером, весь обливался потом. Он рассказал, что в провинции Хэбэй в деревне Q есть торговец овечьей шерстью по фамилии Жэнь, он купил шерсть на миллион юаней, но заплатил только двести тысяч и исчез. Ему звонили, но он попросту не берёт трубку.

– А почему он не возвращает деньги? – спросила Цин Ни.

– Цель проста – не платить долг, обмануть, – рассержено сказал гендиректор Ли.

– Несмотря на то, что площадь у них небольшая, но там находится распределительный центр шерсти, а товар идёт из Внутренней Монголии. Их правительство публично ведёт политику религиозного протекционизма, а полиция покорно исполняет приказы правительства, суд ещё хуже. Я тайно ездил туда. У того человека по фамилии Жэнь – большая семья, большое предприятие, он там считается богачом. У них дома, во дворе, есть большой склад, наполненный шерстью. И конечно, у них есть деньги, но они их не возвращают.

Цин Ни подсчитала, что сумма данного дела составит восемьсот тысяч юаней, но она не знала, сколько брать за свои услуги, поэтому спросила об этом у председателя суда Хао. Он сказал, что это запутанное дело, поэтому можно брать побольше, например, пять процентов от суммы, то есть сорок тысяч юаней.

Гендиректор Ли без всяких возражений согласился на такую сумму. Он поинтересовался у Цин Ни, сколько получит именно она. Она сказала, что около сорока процентов. Но на самом деле в адвокатской конторе уже больше года не платили отчислений, поэтому Цин Ни достанется совсем немного. Из тридцати сотрудников адвокатского бюро большинство юристов были преподавателями юриспруденции в университете и ни разу не имели дела. Даже Цин Ни работала с квалификацией юриста, но на самом деле не имела такого права.

Для того, чтобы участвовать в суде на стороне гендиректора Ли, Цин Ни нужно было иметь удостоверение юриста.

Директор Ван говорил, что у него есть связи в органах судебной администрации, и он попробует для Цин Ни сделать удостоверение юриста, но – временное. Директор Ван очень обрадовался тому, что Цин Ни так легко принесла им в контору сорок тысяч юаней.

Но Цин Ни не сказала ему, что с этим делом её познакомил председатель суда Хао.

Вскоре Цин Ни получила долгожданное удостоверение, и так обрадовалась, что быстро пронеслась по городу на своём велосипеде. Она позвонила лишь офицеру Ван Тао, ведь только ему можно было рассказать, что она будет работать поддельным юристом.

После того, как Ван Тао помог Цин Ни расплатиться в бане, он стал её другом и защитником. Он никогда не отказывал в просьбах Цин Ни, всегда готов был ей помочь. Иногда он звонил ей, чтобы спросить, как дела. Цин Ни знала, что Ван Тао влюбился в неё с самой первой встречи. Но она не хотела так рано выходить замуж, она даже не решила, нужно ли ей вообще выходить замуж. Она была не из тех, кто сначала искал себе любовное гнёздышко.

Во время разговора Цин Ни сказала Ван Тао, что принесла конторе сорок тысяч юаней. Это для него были немыслимые деньги, потому что зарплата у Ван Тао была чуть больше тысячи юаней в месяц. Цин Ни нравился Ван Тао, но нравиться и любить – совершенно разные вещи. Однако ей хотелось иметь около себя такого мужчину, на которого можно положиться или пожаловаться ему на неудачи. Но ей совсем не хотелось становиться ближе с ним, хоть это и не означало заводить семью. Почему – она не знала.

В девять часов утра Цин Ни пришла в адвокатскую контору. Секретарь Мао сказала, что директор Ван зовёт Цин Ни к себе в кабинет.

Он как всегда лежал на своём стуле, качаясь на нём, а живот мешал ему дышать.

– Цин Ни, ты неплохо работаешь, в будущем сможешь стать хорошим юристом, – задумчиво сказал директор Ван. – Дело по той деревне Q из провинции Хэбэй можешь вести сама, мне кажется, ты сможешь наладить связь между судом и истцом. Но сначала я тебе кое-что скажу. Когда представитель суда знакомит тебя с делом, ему нужно заплатить. По сложившимся правилам, двадцать процентов. Хоть председатель суда Хао мне и земляк, но мы всё равно не можем нарушить правила, понимаешь?

– Да, я поняла, – Цин Ни была недовольна. Её и так уже утвердили на ведение этого дела, зачем ещё нужно чьё-то одобрение. Но она не показала своего недовольства.

– Юрист Ван, работая юристом нужно опираться только на связи. А связи опираются на их поддерживание. Опираться на выгоду, значит, опираться на деньги! Без выгоды никто для тебя стараться не будет. Про деньги не нужно говорить, это должно быть понятно без слов.

– Поняла, – кивала Цин Ни головой, словно курица, клюющая пшено.

– Юрист Ван, помнишь, в прошлый раз я спрашивал, есть ли у тебя молодой человек? – приподнялся директор Ван.

– Помню, нет.

– Правда, нет?

– Ха-ха, я же не могу вам врать, у меня нет молодого человека.

– Нет? – Лицо директора покраснело. – Тогда я тебя кое с кем познакомлю. Но ещё не придумал с кем, подумаю – скажу.

Отдел по урегулированию экономических споров выслал для Цин Ни полицейскую бело-синюю машину с мигалкой. Машина выглядела внушительно, в ней было десять мест, Цин Ни села напротив двери, поскольку там уже сидели семь человек вместе с водителем. Цин Ни не была с ними знакома, все дела разрешал господин Хао, Цин Ни только написала заявление на обеспечение безопасности перед подачей иска.

Судья Линь был родом из Внутренней Монголии, его отец работал на руководящей должности в местных органах власти. После того, как он вышел на пенсию, вся семья переехала в город А. Судья Линь окончил юридический факультет Пекинского университета. После окончания его определили работать в суд. Говорят, что теперь ему везде открыта дорога, потому что он окончил известный университет. В этом году ему исполнилось тридцать лет. Он был очаровательным молодым человеком: густые брови, большие глаза, высокая переносица и чёткий рот, белая кожа.

Когда Цин Ни писала заявление на гарантию перед подачей иска, она начала сомневаться в территориальной подсудности этого дела. Поскольку это был спор торговой сделки, в первую очередь, подавать иск следовало в суд по местонахождению обвиняемого, то есть – Хэбэй. Если смотреть по месту исполнения контракта, тогда тоже следовало подавать в Хэбэйский суд, потому что местом передачи товара и оплаты в договоре было место жительства обвиняемого. Хотя как посмотреть. Но подавать в суд по месту нахождению истца – никак нельзя.

Цин Ни задала этот вопрос директору Вану, он улыбнулся, потёр свой живот, спустился со стула, посмотрел на свои новые кожаные ботинки и громко сказал:

– Цин Ни, ты такая правильная! Не надо так тщательно разбираться в законе, ты сдала заявление, суд принял, всё! Какие права есть у обвиняемого? Выдвинуть протест принявшему иск суду, суд отклонит протест, он опять подаст, суд ещё раз отклонит и всё, дело готово. Мы, юристы, не должны думать об этом. Почему суд принял к рассмотрению дело? Тут тоже стоит вопрос денег…

– …юрист Ван, последнее время все кричат о конце света… Ты, наверное, тоже слышала! Я не слепо верю всему этому, особенно иностранным источникам, но я верю «Книге перемен» (древнекитайская гадательная книга; одна из книг конфуцианского Пятикнижия), настоящее культурное наследие! Французский предсказатель сказал, что в 1997 году человечество ждёт великое несчастье, я, когда это услышал, просто удивился. Разве можно доверять иностранцам? А вот в «Книге перемен» всё объяснено по закону, этому точно можно доверять! Нам нужно столкнуться лицом к лицу с реальностью! Осталось всего лишь четыре года! Не упускай хорошую жизнь, лови моменты наслаждения! Но ещё надо оставить преемника на случай, если планета не исчезнет, ха-ха… – мысли директора Вана скакали от судебного дела до житейских слухов.

Всю дорогу в машине Цин Ни смотрела на мрачное небо, она чувствовала себя подавленной, ей казалось, что чего-то не хватает, но чего – сама не понимала.

Из-за конца света? Чепуха!

Обеспечивать безопасность не по месту жительства очень сложно, поэтому в машине были три судебных пристава: одного из них звали Янг, второго – Вэй, а третьего – Дай Цин. Дай Цин из дзюдо перешёл в армрестлинг, ещё он ездил учиться карате в Японию, его тело было – сплошные мышцы. Ещё в машине сидел секретарь суда Ню в чёрных очках – учитель юридической школы. Цин Ни, опираясь на свой скромный опыт физионамиста, определила, что такие люди, как секретарь Ню, обычно коварные и льстивые. Как только он сел в машину, Цин Ни стала себя вести более осторожно.

Судья Линь заметил, что машина заполнилась, повернулся к Цин Ни и сказал:

– Ну как, юрист Ван, вы готовы? – Он посчитал количество людей. – Юрист Ван, а почему не пришёл истец?

– У меня есть полномочная доверенность, здесь всё ясно написано, особые полномочия. Раз уж у меня есть все права замещать истца, то я буду ими распоряжаться, никаких курьёзов не произойдёт.

– Юрист Ван, вы неправильно поняли, вам всё-таки не всё до конца ясно. Ключевое – это деньги, все люди, присутствующие в суде должны получить свою сумму, а платит нам истец! Понятно? – уставившись на Цин Ни, проговорил секретарь Ню.

– Поняла, полностью поняла. Истец отдал деньги на командировочные расходы мне, не беспокойтесь, – успокоила Цин Ни секретаря Ню, точно предугадав его низменные качества.

Судья Линь попросил секретаря Ню ещё раз проверить правовые документы, после чего отправились в путь. Один из пассажиров с усами сказал:

– Езжайте по автомагистрали сто десять, прямо в сторону Пекина.

Цин Ни первый раз ехала по этой автомагистрали потому, что обычно в Пекин она добиралась поездом. От дома до Пекина было около тысячи километров, и ехать приходилось примерно тридцать часов.

В полицейской машине ехать было приятно оттого, что в любой «пробке» водитель включал мигалку, и все уступали дорогу. Но автомагистраль была вся в ямах и ухабах, в некоторых местах вообще не было дороги, приходилось ехать по пешеходной части, и всё превращалось в безумие: машину трясло, пыль стояла столбом.

Так они доехали до гор, с севера всё было покрыто толстыми тучами, вдруг сверкнула молния, и пошёл ливень как из ведра. Полицейская машина остановилась у обочины и включила аварийку, чтобы переждать дождь. Сквозь работающие дворники трудно было разглядеть, что происходило снаружи. Иногда медленно проезжала машина с мигающими фарами. Скрипучий звук дворников по стеклу резал ухо.

Водитель сказал, что есть такие хитрецы, которые прячутся в ущелье. Обычно во время дождя или снега они появляются, копают ямы, машины в них проваливаются, а потом они просят деньги, чтобы помочь вытащить машину из грязи.

Цин Ни спросила:

– Мы сегодня сможем их встретить?

Водитель засмеялся и сказал, что даже если он сойдёт с ума, всё равно не осмелится нанести вред полицейской машине.

Водитель Лю любил рассказывать анекдоты, сам не зная, где их слышал, рассказывал один за другим, за всё время ни разу не повторяясь. Больше всего он рассказывал про человека, играющего на монгольском музыкальном инструменте (моринхуре), он точь-в-точь имитировал движения этого человека. Все видели по телевизору этого артиста, поэтому смеялись до слёз пародии водителя Лю.

Дай Цин тоже оказался человеком с юмором. Он рассказывал про свой опыт работы судебным исполнителем: больше десятка раз приводил в исполнение смертный приговор. Но даже о таких страшных вещах он умел смешно и забавно рассказывать.

Цин Ни больше всех раздражал секретарь суда Ню, выпускник политехнического университета. Его хвост стоял торчком и от гордости чуть не доставал до неба. Он не говорил о людях, работающих в суде, но всеми способами издевался над адвокатами. Он рассказал несколько историй, все они о том, что судьи вымогали деньги у адвокатов.

Судья Линь не выдержал, повернул к нему голову и сказал:

– Судья, конечно, выше по должности, чем адвокат, но это не означает, что его задача отяготить труд адвоката. Ню, ты вроде всю жизнь учителем работал, почему такие странные вещи говоришь?

Цин Ни обрадовали слова судьи.

Юрист Джан ругал не только судью, но и истца. Они доехали до деревни Q в час дня следующего дня. Палило солнце. Все устали от долгой поездки и бессонной ночи. Судья Линь медленно ходил по комнате маленькой гостиницы туда и обратно такой спокойный и серьёзный, что совсем не был похож на тридцатилетнего мужчину.

– Отдохните пока тут, – сказал присутствующим судья Линь, увидев гендиректора Ли.

– Да, судья верно говорит, тут земля и вода жёсткие. А ещё здешние также боятся чиновников, как и везде, но не боятся приезжих. Если скажете, что вы из Внутренней Монголии, то никакой суд не будет браться за дело, только попусту тратить время! Поэтому нужно слушать судью: отдохнуть, а когда стемнеет можно выйти размяться, как японские воины – тихо-тихо, но только не нужно стрелять, – с легкостью добавил гендиректор Ли.

Цин Ни показалось забавным, как не имеющий ни капли чувства юмора толстый и обливающийся потом гендиректор Ли пытался пошутить. Адвокаты должны быть специалистами в юриспруденции, уровень их работы должен превосходить уровень работы судьи. Хоть Цин Ни и была адвокатом-подделкой, но раз уж она получила статус адвоката, ей надо было достигать успехов в этом деле. Но сейчас она себя чувствовала кассиром, в кошельке которого лежали деньги истца на всякие расходы.

Цин Ни всё равно что-то не нравилось.

– Судья Линь, мы будем объединяться с местным судом? – Цин Ни вдруг вспомнила правило из гражданского процессуального кодекса о том, что, при проведении суда на чужой территории, нужно работать совместно с местным судом.

– Адвокат Ван, слушайте, что говорит гендиректор Ли.

– Адвокат Ван, вы, правда, такая неопытная? Ну чем нам поможет местный суд? Какая им от этого польза, – вставил своё слово секретарь Ню.

– Но это установлено законом, суды живут на деньги правительства, все работники получают зарплату, какая им ещё нужна польза? – покраснела Цин Ни, пока разъясняла.

– Они не помогут приезжим вести их дело, – продолжал секретарь.

– Адвокат Ван, вас порекомендовал председатель суда Хао. Я ничего не хочу сказать, но вы должны понимать, что здесь всё по-другому. Здесь находится центр по распределению овечьей шерсти, народ знает, как всё устроено у предпринимателей и у суда. К тому же они знают, что мы, люди из Внутренней Монголии, как правило, трусы. Даже если их суд придет – всё зря! Только ты им расскажешь наш замысел, они разнесут информацию повсюду. Адвокат Ван, ни в коем случае не разглашайте никому нашу схему, – с кислой миной говорил гендиректор.

Цин Ни уныло замолчала.

Она, правда, надеялась, что здешний суд будет следовать правилам. А ещё она надеялась, что судебный процесс пройдёт максимально близко к реальности. Голос секретаря Ню разбудил Цин Ни в шесть часов вечера. Гендиректор Ли предложил сначала поесть, а потом посмотреть на тренировку охраны. Судья Линь с припухшими глазами спросил у Цин Ни, пойдёт ли она ужинать. Цин Ни подумала и сказала, что доделает всё и только потом пойдёт есть.

Дай Цин сделал несколько красивых движений из китайской борьбы, они показывали силу, но при этом были плавными. Он сказал:

– Как бы сложно не было обеспечивать безопасность, никто не посмеет сопротивляться.

Гендиректор посмотрел на внушительную фигуру Дай Цина, засмеялся и сказал:

– У нас есть вы – нам можно расслабиться!

В уездном центре только одна улица была более-менее сносной. На ней стояли гостиницы, рестораны, караоке, чайная. Глядя на жилые дома можно было понять, что люди здесь живут зажиточно, крыши домов отделаны черепицей, двухэтажные здания с яркими комнатами.

Гендиректор Ли сказал, что всё это построено на деньги людей из Внутренней Монголии.

Обвиняемый жил не в городе, а в каком-то другом месте.

Поля посвежели после дождя, земля была влажной. Растительность здесь была гораздо пышнее, чем во Внутренней Монголии, рис на рисовых полях был чуть выше обычного человека, пшеничные поля были густо-зелёного цвета, как будто скоро должны были созреть. Воздух благоухал только-только политой травой.

Гендиректор Ли сделал серьёзное лицо, как будто очень нервничал и беспокоился. Он был знаком с этой местностью, без колебаний указывал водителю дорогу. Они проехали километров тридцать, асфальтовая дорога сузилась, машин стало меньше. В пригороде носились на большой скорости машины, тянущие за собой овечью шерсть. Люди даже на велосипедах перевозили кули с шерстью.

– Остановите машину, – гендиректор Ли внимательно смотрел в окно. – Судья Линь, посмотрите, там, на севере, находятся три двора, самый большой посередине и есть их склад площадью около одного гектара. Во дворе, скорее всего, стоит телохранитель-боец.

– Что? Боец? – нахмурил брови судья.

– Тут не поймёшь, кто легально работает, а кто – мафия. У всех богатых есть охрана, к тому же нормальных людей здесь мало, – гендиректор Ли, толстый и тучный, весь обливался потом.

Судья Линь всегда ответственно подходил к делу, он тоже в первый раз участвовал в процессе в другом городе – по месту нахождения ответчика. Когда он увидел переживания и тревогу гендиректора Ли, он почувствовал серьёзность проблемы. Хоть у него был при себе полный набор правовых документов, а также три судебных пристава с оружием, охраняющих его, но всё равно он вёл себя осмотрительно.

– Ли, – спросил судья Линь, рассматривая двор.

– А где машина, которая повезёт предмет ареста? Я что-то не вижу.

– Посмотри направо, около дороги остановился грузовик, я нанял его в Шицзячжуане. Машина не должна быть слишком близко или слишком далеко, – сказал Ли, вытирая пот со лба.

– Что значит близко, далеко? – спросил судья Линь.

– Он говорит, что машину нельзя было нанимать из Внутренней Монголии – очень далеко, и нельзя было нанимать здесь – слишком близко, – объяснила Цин Ни. – Номера монгольских машин сразу бросаются в глаза, а нанимать местную машину – значит, подвергнуться ещё большим рискам, например, утечке информации.

– Да, адвокат Ван всё правильно говорит, – первый раз гендиректор Ли посмотрел на неё одобрительно.

Было очень тихо, вокруг простиралось поле и только три двора тесно примыкали друг к другу. Далеко на западе можно было увидеть деревню. Над опрятными двухэтажными домами виднелся дымок, вероятно, от приготовления пищи, что создавало уютную атмосферу.

– Приступайте к действию, – отдал распоряжение судья Линь.

– Гендиректор Ли, пусть грузовик подъедет прямо ко входу во двор. Наша машина тоже остановится там. Водитель Лю, поехали!

Лю почти никогда не был серьёзным, всё время хихикал и шутил. Но услышав приказ, он незамедлительно припарковал машину к воротам.

– Судья Линь, там на двери висит замок, я могу его взломать, – поглаживая бороду, спросил водитель Лю.

– Да, взломайте, – с каменным лицом ответил судья Линь.

Грузовик тоже подъехал и остановился за полицейской машиной. Водитель Лю вышел из машины, в руках у него была стальная отмычка. Он подошёл к красным железным воротам, просунул отмычку в медный блестящий замок, чуть-чуть нажал вниз – замок упал в грязь, и только его дуга виднелась из лужи.

Водитель Лю толчком открыл ворота. Полицейская машина и грузовик заехали во двор. Судья Линь вышел из машины и пошёл к дверям двора, Цин Ни пыталась успеть за ним.

– Адвокат Ван, давайте закроем железные ворота, иначе прохожие смогут что-то заподозрить, – сказал судья, одновременно закрывая наружные ворота.

Когда все пошли к складу, сзади раздался звук, все одновременно обернулись. Из-за стены дома вышли трое, один из них был старик и в руках у него ничего не было, а у двоих молодых в руках были железные трубы.

– Вы чего сюда припёрлись, ублюдки? Как посмели тут бесчинствовать? – ругался старик на грубом хэбэйском акценте.

– Стоять! – первым вырвался вперёд Дай Цин. Он был одет в полицейскую форму, но те трое даже виду не подали, наоборот, приближались всё ближе и замахивались трубами всё выше. Янг и Вэй тоже вышли вперёд.

– Стоять, мы приехали из суда. Ещё один шаг и будете нести ответственность перед законом! – прокричал секретарь Ню сзади.

Цин Ни испугалась, потому что трое подошли ещё ближе.

Вдруг раздался негромкий звук выстрела, как будто кто-то хлопнул в ладоши. Дай Цин двумя руками держал только что выстреливший пистолет.

– Стоять! Не двигаться! Оружие на пол! – Он подошёл к старику, легонько надавил ему на плечи, тот сразу упал на колени.

– Твою мать! Ты ещё руки распускать тут будешь? – накинулся с железной трубой один из молодых на оружие Дай Цина.

У Цин Ни чуть сердце не выпрыгнуло из груди, она боялась, что прольётся кровь.

В конце концов, Дай Цин был профессионалом по борьбе, он одним махом схватил трубу, ударил нападавшего в бедро, тем самым обезоружил его. В это время второго парня усмирили Янг и Вэй.

Судья Линь вытер пот, подошёл к старику, завёл ему руки за спину и надел на него наручники. Судебные приставы в два счёта скрутили тех двоих. У Цин Ни успокоилось сердце, оказывается, полицейские бывают разные. Обычно говорят, что в полиции работают одни тюфяки, которые прессуют обычный народ. Значит, многие ошибаются.

Цин Ни подошла у воротам, она не поняла, эти трое с неба свалились что ли? Почему когда все входили, не заметили никого? Она увидела какие-то лачуги, но не думала, что там могут жить люди. Подойдя ближе к западной части двора, она увидела маленькие домики, рядом в кирпичной стене была маленькая дверь, через которую можно было выйти наружу.

Цин Ни из рассказов гендиректора Ли поняла, что это место не такое страшное, как пучина дракона, но и нормальным его трудно назвать. Она сначала пошла в маленький домик, там было очень чисто, совсем не похоже на коморку ночного сторожа.

Цин Ни забеспокоилась, когда увидела, что на стене висело два охотничьих ружья, на подоконнике коробка с пулями, а на коробке лежала книга в чёрной кожаной обложке – «Конец света».

Цин Ни вышла из этой комнаты, закрыла на замок входные двери, чтобы никто больше не зашёл. Потом она пошла к складам, три хэбэйца грузили в машину шерсть. Она рассказала об этом судье Линю. Он снял шляпу и посмотрел на выезд.

– Давайте быстрее, ускорьтесь! – прокричал судья.

Янг и Вэй тоже присоединились к погрузке.

– Адвокат Ван, мы пришли из суда, чтобы конфисковать арестованное имущество. Это акт судебной власти, кто посмеет нам перечить? – развернулся к Цин Ни судья.

– Да, чего нам бояться? – скривила душой Цин Ни. Она заметила, как нервничает судья, а все его слова – это чепуха, чтобы подбодрить самого себя.

Раздался гудок клаксона. Все не сговариваясь повернули голову, подъехало два грузовика, опять несколько раз прозвучал клаксон. Цин Ни и судья Линь переживали больше всех потому, что они одинаково воспринимали происходившую ситуацию. Судья передал шляпу Цин Ни, снял синюю униформу, подошёл к машинам и помахал им руками. Машины уехали.

Цин Ни потихоньку вернулась и направилась к полицейской машине, за ней лежали скованные наручниками задержанные. Один из молодых странно смотрел на неё, она подошла посмотреть на его передавленную руку. Но он спрятал руку от её глаз под себя.

– Дай Цин, подойди сюда скорей, – нервно прокричала Цин Ни.

– Что такое? – судья Линь подбежал с ружьём в руках.

– Судья Линь, проверьте его наручники, – Цин Ни приказала тому молодому: – Встать!

Он не вставал, опустил голову и не сказал ни слова. Только судья потянул его, тот упал лицом к земле. Цин Ни увидела его руку, на ней не было наручника, но она вся была в крови. Оказывается наручник не давил ему, а наоборот был слишком свободно одет, судья Линь снова надел на него наручники, ощупал его карманы.

Склад был очень большим, внутри лежали целые кучи кулей, набитых шерстью. Все загрузили в машину, в итоге получилось примерно сто двадцать кулей. Цин Ни посчитала, что цена этих кулей далеко превосходила восемьсот тысяч юаней.

– Судья Линь, хватит, наверное? – спросила Цин Ни.

Гендиректор Ли сурово посмотрел на неё.

– Да, хватит, – пробормотал судья.

На самом деле был перегруз, тюки, наваленные высокой горой, надо было как-то связать.

– Добавьте ещё два куля! – ходил вокруг машины гендиректор Ли.

– Секретарь Ню, вручите документы тем троим людям, закончите все формальности, – прокричал судья Линь.

Секретарь Ню направился к трём лежавшим на траве людям:

– То, что вы совершили, – результат нарушения закона. – Он пригрозил пальцем. – Теперь знайте, если нарушать закон – вас ждёт такой конец. Из вас троих кто главный? – все трое опустили головы и молчали.

– Секретарь Ню, тот старик – это отец обвиняемого, – сказал гендиректор.

– Босс Ли, мой сын к вам хорошо относился, почему вы так поступаете сейчас? – сплюнул старик.

– Ваш сын – самая настоящая сволочь! Хорошо относился? А сколько грязных денег он заработал на покупателях из Внутренней Монголии, посчитайтека?

– Зарабатывать, ведя бизнес, что здесь неправильного? А кто в этом мире работает не за деньги?

– по-доброму разговаривал старик.

– Бред! Я подал иск в суд, пусть твой сын теперь там всё объясняет. Вот исковое заявление для твоего сына, подпиши тут!

– Я не умею расписываться, – старик отвернул лицо.

– Не умеете расписываться, тогда поставьте отпечаток пальца, – сказал секретарь Ню.

– Не поставлю я! Знаешь что, Ли, ты понимаешь, какой человек мой сын, и ты таким способом решил с ним расправиться? Ты такой ещё молодой!

Лицо гендиректора Ли изменило цвет несколько раз, потом он опустил голову и удалился.

– Вы же знаете, что мы из суда, – спросил судья Линь.

– Не знаю!

– Хотите вы этого или нет, довольны или недовольны, мы должны сделать то, что положено, – старик только хотел что-то сказать, как судья остановил его рукой. – Сегодня мы конфискуем арестованное имущество на восемьсот тысяч юаней…

– Восемьсот тысяч юаней? – старик прищурил глаза с презрением. – Хотите сказать, что такая большая машина шерсти стоит восемьсот тысяч юаней?

– Говорите повежливее! – толкнул секретарь Ню старика. – Мы из суда, смотрите, как бы вас не посадили в тюрьму во Внутренней Монголии!

Судья опять вернулся к разговору:

– Сегодня мы конфискуем имущество, у нас есть приказ, посмотрите.

– Кто будет смотреть на твою подтиралку? – старик опять отвернулся.

– Это повестка о вызове в суд. Секретарь Ню, примите к сведению – получатель отказывается подписывать повестку. Копию иска и разрешение на конфискацию оставляем вам, можете не подписывать, всё равно ничего не изменится.

Договорив, судья Линь положил документ на цементный пол перед входом во двор и придавил его медным замком.

– Дай Цин, Янг, сворачивайтесь, мы ждём вас в машине.

Судья Линь потянул Цин Ни:

– Поехали, садитесь в машину! Гендиректор Ли, выгоняйте грузовик из двора.

Цин Ни из окна машины увидела, как выходили из ворот Дай Цин и Янг, на бетонный пол упал камень.

– Ого, в нас ещё и камни кидают! – вскрикнул секретарь Ню.

Дай Цин и Янг закрыли ворота, держа в руках пистолеты. Судья Линь поторапливал их. Они оба разозлились так, что их лица позеленели. Судья сказал водителю Лю ехать, также сказал приставам проверить и разрядить оружие.

Водитель Лю повёз их в уездный центр. Судья Линь обеспокоенно предложил не ехать через уездный центр, а вернуться прежней дорогой. На улице стемнело, и только вдалеке сверкал уездный центр.

Водитель Лю был предельно внимательным:

– Смотрите, очень странно, полицейские столпились здесь!

И вправду они стояли повсюду, на каждом перекрёстке, с белыми портупеями на поясе. На севере уезда под новым мостом стояло четыре или пять полицейских машин, среди них можно было увидеть несколько военных в зелёной форме.

– Водитель Лю, включите полицейские мигалки, – сказал судья Линь, прикрывая лицо.

Полицейские машины уступили дорогу, позади грузовик с аварийкой тоже проскочил на большую дорогу. Кроме деревни Q, во всех городах и уездах улицы были заполнены военными и инспекторами ГИБДД.

– Адвокат Ван, что вы думаете? – у судьи сверкали зрачки в темноте.

– Очень интересно. Судья Линь, честно, вы командуете словно генерал! – Цин Ни ответила ему, глядя в окно.

– Спасибо, но я спрашиваю про сегодняшнюю ситуацию. Вы же адвокат, уже много повидали, сегодняшняя ситуация была обычной?

– Право, не знаю, – Цин Ни было очень стыдно, она опять втайне решила сдать экзамен на получение квалификации юриста в этом году.

– …юрист Ван, у меня тоже есть квалификация юриста, я подумываю уйти с работы и начать вести частную практику.

– Судья Линь, увольняйтесь, работа адвокатом такая свободная, хочешь – берись за дело, не хочешь – отказывайся. Просто нужно быть умелым адвокатом и занимать высокие позиции на этом рынке, тогда у вас будут хорошие перспективы, – без подготовки ответила Цин Ни.

– Не факт! Когда человек подаёт в суд, на кого он больше надеется? Адвокат Ван, скажите, кто выигрывает: адвокат или судья? – секретарь Ню косо посмотрел на неё.

– Ха-ха, судья выигрывает? Судья – государственный служащий, у него есть права на совершение правосудия, он выступает посредником в судебном процессе, не имеет связи с истцом. Откуда судья может знать, кто одержит победу? – спорила Цин Ни с секретарём.

– Это ты говоришь? Ты сейчас выступаешь на стороне гендиректора Ли, если мы в суде разозлимся, не дадим тебе выиграть ни за что! – секретарь Ню наклонил голову.

– Тогда что же получается? Если и вправду так получится, то уже стоит другая проблема.

– Адвокат Ван, тут сегодня собрались работники суда, если ты будешь так разговаривать, мы реально разозлимся, и твоё дело закроется! Изначально суд ненавидел адвокатов, что-нибудь ещё скажешь? – рассердился секретарь.

– Секретарь Ню, я говорю про предписание закона, про место судьи и адвоката в судебном процессе, но никак не принижаю роль судьи.

– Ну тогда ты не понимаешь, ты зарабатываешь деньги истца, потом в суде решаешь дела, подумай, если ты вызовешь недовольство у судьи, какой будет итог? Мы ни копейки не получаем от участвующих в деле сторон, какой нам смысл отдавать тебе победу? – секретарь Ню засмотрелся на капли дождя на стекле.

– Ой, давай не будем об этом! Лучше скажите, где мы сегодня остановимся на ночлег? – спросил судья Линь.

– Всё равно где, но давайте найдём приличное местечко! – заискивающе ответил гендиректор Ли.

– Мне кажется, неплохо бы было остановиться в Шицзячжуане, – сказал секретарь Ню.

– Адвокат Ван, вы как считаете, где нам лучше всего остановиться? – спросил судья выделяя слова «лучше всего».

– Меня спрашиваете? – Цин Ни до сих пор думала о роли судьи и адвоката. – Я думаю, что лучше всего остановиться в провинции Шаньдун, в городе Дэчжоу.

– Вам нравится тушёный цыплёнок по-дэчжоуски, да? – спросил водитель Лю.

– Как раз таки нет, Дэчжоу хоть и находится далековато, зато не в провинции Хэбэй. А если ехать в Шицзячжуан, то придётся делать крюк, – ответила Цин Ни.

– Кажется, вы правы! – Водитель Лю, езжайте прямо в Дэчжоу, сегодня мы переночуем там. Есть вопросы? – спросил судья Линь.

– У матросов нет вопросов! – прокричал водитель.

Остальные сидели молча, только было слышно голодное урчание в животах. Цин Ни и судья были настроены решительно, никто им не возражал. Цин Ни показалось, что они с судьёй думали одинаково. Столько полицейских и военных на улицах Хэбэя, это что-то странное. Она уловила беспокойство гендиректора Ли и поверила, что политика религиозного протекционизма далеко зашла, но она знала, что здешние полицейские ни за что не тронут приезжего судью, но она боялась, что те трое могут скрыть правовые документы о конфискации и повестку в суд, завести новое фальшивое дело и подать в суд на них. К тому же, они совсем плохие люди: они смогли кидаться камнями в вооружённых полицейских. Поэтому завести фальшивое дело – для них пустяк.

Цин Ни наконец-то почувствовала себя взрослой.

Многие взгляды судьи Линь заставили Цин Ни восхищаться им, потому что он был настоящим мужчиной со стержнем.

Речь этого интеллигента поражала людей, он такой молодой, а уже стал судьёй, он имел огромные перспективы в этой области, но сам хотел уволиться и пойти работать адвокатом. А Цин Ни, лжеадвокат без легального статуса юриста, уже поняла все горести этой профессии. Но она не собиралась сдаваться, она тоже поддалась влиянию судьи Линя, она хотела развиваться всё дальше и дальше, чтобы осуществить свою мечту. По дороге из Хэбэя она почувствовала давление со стороны судьи Линя. На скоростной автомагистрали тоже было много военных, она знала, что обвиняемый мог воспользоваться связями в полиции, чтобы сберечь свой доход, например, завести фальшивое дело. Судья Линь, встречая препятствия, обращался к Цин Ни за советом, она была благодарна ему за это. Ей казалось, они хорошо понимали друг друга в судопроизводстве.

Судья Линь увлекался футболом, можно сказать, был футбольным фанатом. Он интересно рассказывал про футбол, Цин Ни никогда такого не слышала.

Судья Линь рассказал, что у человека, на инстинктивном уровне, есть пристрастие ко всему, к крови и плоти. В Древнем Риме люди любили кровавые зрелища, когда кишки валялись на раскалённых камнях, когда мечом отрезали конечности, от таких картин у людей кипели эмоции. После того, как холодное оружие перестали использовать в военных действиях, идеология человечества тоже поменялась. Поэтому со стороны закона было неприемлемым смотреть на такие жестокие мероприятия ради забавы.

В этот момент и возник футбол.

Он распространился по всему свету, сейчас, благодаря СМИ, футбол является самой популярной программой с огромной аудиторией зрителей. Футбол заменил жестокие бои. Вместо бойцов теперь две команды, вместо оружия – искусство вести мяч. В общем, прогресс человечества – формальный, потому что страсть к крови никуда не исчезла.

Все смотрели в окно и видели, как полицейская машина ездила на широкой улице туда и обратно, а также проверяла большие машины, но никто не заметил пропущенный полицией грузовик.

Судья Линь в тот момент был очень откровенным и естественным, что было достойно похвалы.

Цин Ни понимала, что многие люди всю жизнь носят маску, которая служит для них средством защиты. Когда в Китае господствовал феодализм, люди, особенно чиновники, больше всего боялись показать своё лицо, а тем более раскрыть внутренний мир. Простые люди прятались в чайных и ругали императорский двор, нелегально изготавливали ткани, обманывали на гороскопах и в гаданиях. Если ты не стремился самостоятельно развиваться, как Чэнь Шэ, то приходилось надевать маску.

Цин Ни узнала всё это из «Истории правопорядка в Китае».

Судья Линь любил пользоваться примерами из прошлого для критики современности, он наизусть знал «Историю правопорядка в Китае», ненавидел строгие законы и суровые наказания из истории Китая. Он говорил, что в истории Китая, за исключением десяти тягчайших уголовных преступлений, обычным случаем было отдавать жизнь за жизнь, то есть убивший человека преступник приговаривался к смертной казни. Сейчас есть такие дела, где за одного убитого к смертной казни приговаривают трёх-четырёх человек. Это не только не прогрессивно, но и создаёт абсурдную ситуацию между прошлым и настоящим. В древнем Китае право распоряжаться жизнью было в руках императора, а сейчас почти во всех странах мира отменили смертную казнь. Он сказал, что когда вернётся домой, напишет статью с обращением к верховному суду пересмотреть смертную казнь.

Цин Ни восхищалась его талантом и искренностью, уважала его зоркий ум и особое мнение по любому вопросу. Раньше, когда она встречала привлекательного мужчину, то всё время сравнивала его с Лю Цзюнем. Но он постепенно исчез из её поля зрения, поэтому и система критериев изменилась: подсознательно её идеалом теперь стал краснощёкий Ван Тао.

Цин Ни показалось странным, что судья Линь, от природы рациональный человек, знал наизусть популярную книгу «Конец света». Он считал, что эта книга оказывает негативное влияние на человечество. Ведь беспокойное человечество уже обольстилось мистическими предсказаниями Нострадамуса и стало совсем безумным. Как человек, болеющий раком на поздней стадии, он уже не строит долгосрочным планов, просто в страхе ищет, как бы развлечься, потому что завтрашний день может не наступить.

Они приехали в Дэчжоу очень поздно, секретарь Ню нашёл двухзвёздочную гостиницу, трехзвёздочную так и не смогли найти. На втором этаже в баре, когда приносили уже сороковой стакан с разливным пивом, Цин Ни вдруг подумала, что такие люди, как Лю Цзюнь – пекинцы, которые постоянно подшучивают и любят трепаться, правда, заставляли людей задыхаться от их присутствия. Но судья Линь был совершенно другим, Цин Ни испугалась, что он почти затмил простое и искреннее лицо Ван Тао.

Доев тушёного цыплёнка, Дай Цин отправился на танцпол. Он был очень высоким, как монумент, с накаченной фигурой, его борцовские движения превратились в зажигательный танец, который привлёк внимание многих девушек.

– Откуда приехал, урод? – несколько лысых мужчин начали выражать своё недовольство, некоторые уже начали ругаться матом. Дай Цин не очень хорошо говорил по-китайски, а те люди ругались на шаньдунском акценте, поэтому он вообще не понял, что кто-то пытается спровоцировать его, и продолжал веселиться изо всех сил на танцполе. Семеро лысых молодчиков заметили, что их ругательства не играют никакой роли, направились на танцпол, окружили танцующего Дай Цина.

Цин Ни не успела предупредить партнёров, как лысые начали толкать Дай Цина, но он подумал, что это доброжелательная игра и толкнул одного из них так, что тот отлетел на несколько метров. К Дай Цину подошёл худой и высокий бритоголовый, пнул его в зад. Дай Цин не успел ещё развернуться, как получил два удара кулаком по спине. Тогда он понял, что это не танец, а драка.

Дай Цин разозлился, растолкал руками бритоголовых, высокий и худой лежал на полу, остальные ещё больше разгневались, со всех сторон накинулись на Дай Цина, но откуда они могли знать, что он профессионал по борьбе в тяжёлом весе. Через пару минут на полу уже лежали четверо, остальные подбежали к столу, унесли бутылки и тарелки и вернулись обратно. Никто из них не струсил, они окружили Дай Цина вновь. Цин Ни торопила партнёров помочь Дай Цину, но секретарь Ню от страха побледнел и спрятался за занавеской у окна.

– Янг, Вэй, разберитесь там! – распорядился судья Линь.

Янг и Вэй вытащили свои пистолеты и подняли их высоко над головой.

– Только не стреляйте! – крикнул им судья.

Бритоголовые увидели оружие в руках Янга и Вэйя, сразу остановились. Они поняли, что Дай Цин – не обычный человек раз шестеро не могли одолеть его, к тому же у пришедших с ним было оружие. Молодчики ничего не сказали, оделись и ушли из бара.

Цин Ни и остальные продолжили пить. Принесли ещё тридцать кружек пива, все вообще забыли, чем они занимаются, просто праздновали победу над негодниками. А Цин Ни беспокоилась, что они ушли за подмогой и придут, чтобы свести счёты. Но судья Линь сказал, что это невозможно, потому что у судебных приставов есть оружие, сразу понятно, что они полицейские, поэтому негодники не вернутся.

Непонятно почему, но Цин Ни было очень весело на душе, голова кружилась от алкоголя, она поразмышляла насчёт причин веселья. Во-первых, она встретила родную душу – судью Линь. Во-вторых, они выиграли тех задир. Она больше всего удивилась поведению секретаря Ню, что он спрятался от испуга за занавеску, а сейчас ни капли не стыдясь возвращался за стол и даже поднял тост.

– Адвокат Ван, – подошёл к ней секретарь Ню, – в эти дни ребята из суда не заработали ни копейки, но так много сделали для вас и гендиректора Ли. Смотрите, только что чуть не произошёл неприятный случай, очень опасно! Здесь очень много народу, место не для разговоров, давайте пойдём в караоке, например?

Цин Ни ненавидела его, она смотрела на него свирепо. А он как ни в чём не бывало даже не переживал, что струсил перед началом драки.

Все вышли из гостинцы, когда на улице уже смеркалось. Они дошли до ярко освещённого здания, на котором горели буквы КАРАОКЕ-БАР. Названия здешних заведений привлекали взгляд, что-то вроде «Глубокий» или «Бесконечный». Перед входом продавали овощи и мясо на гриле. Наконец они дошли до одного караоке-бара под названием «Та же самая песня», с двух сторон от входа сидели полуобнажённые девушки. Как только они видели подходивших гостей, сразу вставали и все вместе окружали их. Они всех затянули внутрь, кроме Цин Ни.

Караоке находилось в цокольном этаже этого здания. Они зашли в самую большую комнату. Она была оформлена очень изящно, стены были обиты белой кожей. Около стены стояли кожаные диваны с чайными столиками. Девушки пригласили всех садиться. Цин Ни с гендиректором Ли разместились на диване, в самом центре усадили судью Линя.

– Девушка, принесите импортное вино, фрукты и пиво Хейнекен, – прокричал секретарь Ню.

– Господин, вино какой марки принести? – спросила улыбчивая официантка.

– Какой марки? – вслух рассуждал секретарь Ню. – Давайте лучшую марку из всех. Сначала принесите одну бутылку, не забудьте про лёд.

Официантка смеясь вышла из комнаты, Цин Ни заметила, как гендиректор Ли пошёл за ней.

– Принесите Мартелл, – потянула Цин Ни за одежду официантку. Она несколько дней назад слышала, как заведующий Хун говорил, что у этого вина средняя цена.

– Но господин попросил лучшее вино, – недовольно сказала официантка.

– Сколько стоит лучшее? Какой марки?

– «Людовик XIII», у нас оно стоит дёшево, восемь тысяч юаней одна бутылка, – гордо ответила официантка.

– Не нужно! Несите Мартелл, иначе я не заплачу, – храбро заявила Цин Ни.

– Хорошо, – развернулась официантка и ушла. Через десять минут принесли вино, импортные фрукты: мангостин, дуриан, салак, кокос. Секретарь Ню выпил вина, стакан поставил на стол, как раз на банановую кожуру, бум…стакан разбился.

– Девушка, девушка! – кричал секретарь, – я же сказал принести лучшее вино, это что за вино?

– Это Мартелл.

– Лучше, чем Мартелл нет?

– Есть, сказала официантка, – посмотрев на Цин Ни.

– А почему не принесли лучшее? – встал секретарь. – Быстрее несите, иначе прикрою вашу лавочку.

– Секретарь Ню, я заказала это вино, весь алкоголь одинаковый, какая разница, – сказала Цин Ни смеясь.

– Ты уже заработала деньги у гендиректора Ли, тебе, конечно, без разницы, а итог судебного дела зависит от нас, разве ты можешь что-то решать? Кто решает, кому выиграть суд? Мы можем вернуть обратно всю шерсть или вообще её продать! Поняла? – вытянув шею, кричал Ню. – Если заденешь судью, потом уже поздно будет оправдываться! Ты же адвокат, должна знать. Ну что, будешь ещё считать деньги? Что считать одну бутылку вина? Сколько мы вам шерсти привезли? Из-за этого мы даже не ужинали! Ты тоже не ужинала, но деньги-то ты заработала! – всё злее и злее становился Ню.

– Всё, замолчите! – ответил хриплым голосом судья Линь. – Принесите Мартелл. Секретарь Ню, помолчите.

Секретарь Ню присел, официантка не знала, что делать и смотрела на всех. Цин Ни махнула в знак отказа, но девушка не поняла, как и прежде стояла там.

– Мы будем пить Мартелл! – нетерпеливо сказал судья Линь.

Девушка отнесла неоткрытую бутылку «Людовика XIII» обратно, водитель Лю разлил всем вино, а потом чокнулся с каждым из присутствующих. Дай Цин, Янг и Вэй тоже со всеми чокнулись.

– Лю, ты не пей много, завтра ещё весь день за рулём, – сказал судья Линь. – Вы продолжайте пить, мне уже хватит, мы с Лю пойдём в гостиницу отдыхать.

Судья Линь с водителем вышли из комнаты.

– Линь ушёл, Дай Цин, давай-ка повеселимся, – сказал секретарь Ню, глядя в спину судье Линю.

– Да, давайте! Хорошенько повеселитесь, у меня голова разболелась, я пойду спать, – встал гендиректор Ли.

– Вы забыли свою сумку, – крикнул Дай Цин.

Секретарь Ню вцепился в сумку гендиректора Ли и начал её взвешивать в руках:

– Гендиректор Ли, похоже денег немало!

– Да где уж там, это всё документы и прочая мелочь, – неловко смеясь, забрал сумку Ли и вышел из комнаты.

– Официант, приведите нам девушек для компании, выберите самых красивых, – прокричал Ню.

– Сколько нужно?

– Побольше, я выберу, так сказать, попробую товар для начала.

Через несколько минут в комнату зашло больше двадцати девушек в откровенных нарядах, они все кокетничали и подмигивали.

– Не пойдёт, мне не нравится! Давай других зови! – помахал секретарь Ню рукой в знак отказа.

Все девушки пошли на выход.

– Эй, подожди, ты, в белом, да, я про тебя говорю, – секретарь позвал девушку обратно.

Цин Ни было не по себе. Ей, девушке из приличной семьи, было неприятно смотреть на то, как мужчины выбирают себе проституток. Хоть Цин Ни и не казалось, что она выглядит хуже, чем девушки, но смотреть на то, как они выбирали девушек подобно товару, было очень досадно.

Секретарь Ню тщательно выбрал каждому девушку на час. Он первым взял девушку в интимные объятия, все сразу косо посмотрели на Цин Ни. Она знала, что пора уходить, поэтому притворилась, что пошла в туалет. Она позвала официантку и сказала, что хочет расплатиться, а сама осталась ждать в коридоре на кожаном диване.

Проходящие мимо люди прицениваясь смотрели на Цин Ни. Один лысый мужчина с толстой золотой цепью на шее подошёл к ней и начал внимательно рассматривать. Потом своей пухлой рукой потянул её к себе. Цин Ни отвернула голову в другую сторону, но он схватил её. Цин Ни пыталась оттолкнуть его, но он был сильнее.

В этот момент подошла официантка. Увидев происходящее, она стала убеждать мужчину в том, что Цин Ни не девушка из их заведения, а гостья. Лысый выругался и отпустил возмущённую Цин Ни.

Чек, который принесла официантка, удивил Цин Ни: итого вышло четыре тысячи юаней. Но гендиректор Ли дал ей всего лишь две тысячи. Она позвонила ему, телефон не доступен. Она вытащила свой кошелёк, выгребла все деньги подчистую и только тогда смогла расплатиться.

Ли Зонг ехал в Хэбэй, чтобы возместить весь финансовый ущерб, но, кроме того, он понимал, как много возможностей может открыться перед ним, а именно: при отсутствии ответчика на разбирательстве все те части после слушания могут принадлежать ему.

При этой мысли лицо Ли Зонга расплылось в улыбке.

В то утро настроение Цин Ни было просто прекрасным. Она напевала какую-то популярную мелодию, ожидая сообщения Ван Тао с приглашением пообедать вместе в «Пицца Хат». Её пейджер завибрировал на столе. Она посмотрела на экран, но это было сообщение от судьи Линя. Цин Ни позвонила судье, и он сказал ей, что в Хэбее не подали апелляцию. Как он с Цин Ни и предполагал, ответчик, скрывая решение суда, сообщил полиции о бандитах, которые якобы украли у него овечьей шерсти на миллион юаней, нанеся при этом тяжёлые физические увечья охраннику фирмы. Судья Линь добавил, что это всё мелочи, а вот что действительно важно, так это то, что вчера в здании столичного аэропорта сотрудники разведки уезда Q задержали Ли Зонга, когда тот собирался вылететь в Японию к сыну, и доставили его в уезд Q для проверки. Хотя и первая новость стала для неё полной неожиданностью, но вот от новости, что арестовали Ли Зонга, Цин Ни просто остолбенела. Люди уезда Q были известны своим суровым нравом, для них следование закону было не больше, чем какой-то детской забавой. Ежедневно она слышала о том, каким пышным цветом там цветёт протекционизм, но так близко сама сталкивалась с этим впервые. Хотя, она подумала, ведь сейчас Ли Зонг ходатайствует о сохранении права владения земельной собственностью, а что это, если не проявление протекционизма? Одно от другого не далеко ушло.

Ресторан «Пицца Хат» открылся в недавно построенном на перекрёстке десятиэтажном здании, которое стало своеобразной достопримечательностью этого маленького городка.

Ван Тао сидел напротив Цин Ни с раскрасневшимся лицом и широко открытыми глазами, являя собой образец самой честности и надёжности для окружающих. Как обычно, он смотрел на Цин Ни, внимательно наблюдая за каждым движением её лица, а когда он смотрел на её губы, казалось, что его глаза вот-вот выскочат из орбит. Цин Ни понимала, что он любит её и страстно желает. Сейчас она же просто смотрела на перекрёсток за окном, на людей и машины, снующие туда-сюда, и спрашивала себя, любит ли она Ван Тао. Ответ был : «Не знаю». Внутренний голос говорил ей, что Ван Тао ей только нравится, что любви к нему она не испытывает, а Цин Ни знала, что в этом городе достаточно много мужчин проявляют к ней интерес, хотят пообщаться, снискать её расположение. А кто по-настоящему заботится о ней? Это должен быть мужчина, готовый по велению собственного сердца пожертвовать всем ради неё, даже жизнью. И такой мужчина только один, это Ван Тао. Осознав это, Цин Ни почувствовала, как её сердце наполнилось теплом, которое разлилось по всему телу горячей волной.

Когда они встречались взглядами, чувство взаимной любви всё больше укоренялось в их сердцах.

Ван Тао и Цин Ни ещё не определились, кто они друг другу, потому что Цин Ни была очень ответственным человеком. Этот город, без сомнения, стал для них центром их жизни и работы. Но в таком маленьком городке, где круг общения очень ограничен, начало официальных отношений означало скорую свадьбу, поэтому надо было быть очень осмотрительными. К тому же была ещё одна причина, которая смущала Цин Ни: в глубине души она всё ещё надеялась, что сможет встретить человека, которого полюбит. Она думала и о Ван Тао. Если она согласится встречаться с ним, он будет безмерно счастлив, но если потом она встретит мужчину, которого полюбит, то она без колебаний бросит Ван Тао ради него, а это будет жестоким ударом для Ван Тао, такого доброго молодого человека.

Ван Тао уже несколько раз выражал желание пойти в адвокатскую контору, где работала Цин Ни, посмотреть на её рабочую обстановку. Но она каждый раз находила какие-то предлоги не вести его туда. Она совсем не боялась того, что он узнает, что у неё нет диплома адвоката, она сказала об этом ещё в пошлый раз, когда читала лекцию по военному делу. Цин Ни не хотела, чтобы окружающие считали Ван Тао её женихом, ведь он был всего лишь претендентом. Сегодня он просто умолял её пойти в контору, так что нельзя было не пойти, и она в конце концов согласилась.

В четыре часа дня они вдвоём зашли в офис, где директор Ван как раз пил чай. После того, как Цин Ни представила Ван Тао, директор Ван внимательно оглядел его и сказал, что самое большое, чего он сможет достичь в военной карьере, это должность командира отделения.

– Ван, молодец, что ты стараешься служить, но я обладаю даром предвидения и могу с уверенностью сказать, что года через три, максимум, ты захочешь поменять профессию. Если так подумать, то ты можешь попробовать дослужиться до какой-то должности в комсомоле, или что-нибудь повыше, но дорога наверх будет очень трудной.

– Директор Ван говорит абсолютно верно. Моя семья очень простая, среди братьев-сестер нет никого с должностью или деньгами, остаётся только полагаться на себя, но много ли от этого толку? Но я ещё молод. Если не пытаться, то чем тогда заниматься? – сказал Ван Тао с покрасневшим лицом.

– Пойдём, поговорим у меня в кабинете, – директору Вану с его весьма внушительным брюшком было явно неудобно сидеть на деревянном диване. В своём кабинете он устроился удобно в высоком кресле со спинкой, где его живот чувствовал себя просто прекрасно.

– Ван Тао, Цин Ни, у нас же с вами одинаковые фамилии. Пятьсот лет назад считалось бы, что мы – одна семья, жаль, правда, что мы не из одного района. Цин Ни, ну что? Расскажешь, как это произошло? – директор Ван хитро улыбнулся.

– Директор Ван, вы неправильно нас поняли. Мы с Ван Тао всего лишь друзья, ничего больше, – сказала Цин Ни, бросив взгляд на Ван Тао.

– Верно, вы всё неправильно поняли, – подтвердил Ван Тао, заливаясь краской до самого основания шеи.

– Чего вы разволновались так? Я всего лишь пошутил, – директор Ван пошевелился в кресле.

– Мы живём в век материализма, – посетовал директор Ван. – Что это означает? Что деньги решают всё. Если у тебя нет хорошей должности, то тогда остаётся только зарабатывать деньги. Тем более, наша планета вот-вот взорвется… – хохотнул директор Ван, заёрзав на стуле. – Цин Ни, перед тобой ещё открыта дорога, но надо начать по ней идти, чтобы решить, куда двигаться дальше.

Цин Ни понимала, что директор Ван опять намекает на получение диплома юриста. Услышав эти слова, Цин Ни почувствовала, как набирает силу возмущение внутри неё, а она никогда не сомневалась в своей силе. И вот теперь она снова произнесла про себя: «Я никогда не попрошу твоей помощи, чтобы получить диплом».

– О чём мы это сейчас говорили? А, деньги, точно. Если нет денег, то о каком счастье может идти речь?! Будет постоянная ругань, что не хватает на самое основное. Жизнь потеряет всю свою прелесть. В работе адвоката очень важна репутация. Будет она – деньги тоже скоро придут. А если не возьмёшься за какое-то особое дело, то откуда появится репутация? Придётся потихоньку нарабатывать.

Я вам скажу, что китайские юристы и иностранные абсолютно разные. Иностранные юристы – это сами себе коммерсанты. Мы же здесь зависим от чиновников, от управленцев. Не то, чтобы я добиваюсь должности председателя ассоциации адвокатов или его помощника по меньшей мере, тем более я и так уже член комиссии. Нет, для юриста это не есть возможность управлять миром.

Если хочешь работать в какой-нибудь крупной конторе, то надо обязательно разбираться в политике, чувствовать любые политические изменения, идти в ногу с ними, быть рядом с руководителями, активно проявлять себя, соглашаться на самую низкую должность, – только так можно хорошо себя зарекомендовать.

Сейчас ни в одной адвокатской конторе нет партийного отдела. Я обратил на это внимание, сообщил, куда надо, положил тем самым начало, и дело пошло. И после этого вы говорите, что судебная администрация не может предложить никаких перспектив? – воодушевившись своей речью, директор Ван выпрямился в кресле.

– Директор Ван, если бы вы не были юристом, а работали в каком-либо другом отделе при администрации, доверь они этот отдел вам, они бы не разочаровались, – сказала Цин Ни с самым наивным выражением лица.

– Поздно уже. Если бы двадцать лет назад я добился должности заместителя директора в каком-нибудь большом бюро, то, поработав, набравшись опыта там, я бы продвинулся ещё дальше. А в провинции я еле-еле дослужился до заместителя начальника отдела. Сейчас же, чтобы мне добиться какой-то должности в ассоциации, понадобится ой как много усилий.

Каждый день, работая рядом с вышестоящими, Гуан Пинг обладает ли вообще умением говорить красиво? К тому же, результатов добиться не так легко. Надо экономить на всём: еде, одежде, бытовых расходах, но при этом ты обязан быть одетым с иголочки, чтобы выглядеть представительно. Гуан Пинг ест, пьёт, никаких результатов не показывает, могут ли другие адвокаты так же работать? В любом случае, десять лучших адвокатов являются членами партии, часто появляются на телевидении и в газетах, ведь их главная цель – распространить своё влияние и увеличить доход компании, и далеко не последняя цель – самим заработать, – хохотнув от своих слов, директор Ван опять откинулся на спинку кресла.

– Директор Ван, я слышала, что будут реформировать органы юстиции. Возможно, разделят органы административного и профессионального управления, дадут больше полномочий вторым, сделают ассоциацию адвокатов самоуправляемой организацией, – сказала Цин Ни.

– Не слушай эту ерунду. Это Китай, совсем другие обстоятельства. Если юристы станут самоуправляемыми, правительство потеряет над ними контроль. Другие политические силы могут использовать их в своих интересах, что может пошатнуть тотальный контроль партии, а это уже прямо как в европейских странах. Так что объявление независимости ассоциации просто невозможно! У нас коммунизм, а не демократия. И ассоциация адвокатов – это всего лишь ассоциация. Ха! Правда, такие конторы, как наша, могут всё-таки получать экономическую прибыль как организация, но кто будет об этом открыто говорить? Кто выступает против контроля партии, выступает за самоуправление, несёт полную чушь. Органы юстиции включают в себя прокуратуру, судебные органы, которые просто не могут быть не под контролем правительственных чиновников. Сами юристы – это простые люди, а не чиновники, которые тоже не могут выйти из-под влияния руководства партии, но которыми партия пользуется для реализации своих замыслов.

– Голова кругом, когда сталкиваешь со всем этим, да? Но если хочешь выжить, то приходится разбираться. Это и есть политика! – говоря всё это, директор Ван достал из ящика стола тонометр и стал мерить себе давление. – Если хочешь быть юристом, причём хорошим юристом, то надо научиться следующему. Во-первых, собрания. Надо, как партийцы, ежедневно посещать собрания и быть готовым выступать на них, высказываться по любому пункту. Во-вторых, надо высказывать свои мысли начальнику отдела, вести с ним беседы. К тому же сейчас всё поменялось, приходится вкладываться материально, где обедом угостить, где вином напоить. Смотри, у меня здоровье не очень, а мне тоже приходится с ними пить. Знаешь, почему? Потому что некоторые руководители через алкоголь проверяют тебя. Если ты не можешь выпить с ними, как можно доверить тебе важные дела?

Услышав это, Цин Ни вспомнила рассказы начальник Хуна о том, что начальник уезда Бай использовал традицию пить алкоголь для проверки людей, и поняла, что это было общепринятым критерием оценки работника. Значит, что когда она начнёт работать и захмелеет на первой проверке этой «алкогольной традицией» – это станет крахом её карьеры. Она со злостью вспомнила командира дивизиона Чхэна.

Повернувшись, Цин Ни увидела Ван Тао, внимательно внимавшего каждому слову директора, как ученик старается запомнить каждое слово учителя, так как забыл блокнот для записей дома. Эти особенности Ван Тао – и так нравящаяся Цин Ни наивность, и так не нравящаяся ей недалёкость – были проявлениями его слабой натуры, которую невозможно было даже покритиковать.

Цин Ни слушала это всё и думала над вопросом, который волновал её уже долгое время, поэтому решила, что сегодня можно подробно обсудить этот вопрос с директором Ваном.

– Директор Ван, можете помочь разобраться в одном вопросе?

– Что это за такой таинственный вопрос? Мы – одна семья, сейчас по-семейному обсудим, – тяжело выдохнув, директор Ван поудобнее уселся в своём кресле.

– Директор Ван, какое, по-вашему мнению, самое высокое положение, которого может достигнуть юрист?

– Положение? Ты имеешь в виду самую благоприятную ситуацию?

– Да.

– Мы все заинтересованы в получение выгоды, говорим красиво, чтобы нас слушали, это только начало… Если же говорить о самом высоком положении, то это возможность перехода из юриспруденции в политику и получение какой-нибудь должности. Кроме того, надо приобрести себе хорошую репутацию, занять какое-нибудь более-менее значимое положение в партии. А чтобы зарабатывать большие деньги, надо сотрудничать с известными юридическими конторами. Вот так.

Цин Ни не знала, насколько эта точка зрения директора Вана соответствует действительности, но она понимала, что не может смириться с таким способом получения должности. Она решила стать юристом, потому что любила законы и считала юриспруденцию активно развивающейся областью, где она могла бы проявить все свои таланты. К тому же юрист может работать один, а ей очень не нравилось работать под чьим-либо контролем. Ещё больше ей не нравился так называемый коллективизм, когда все люди должны были быть одинаковыми, с угодным системе поведением и образом мыслей. Уже с самых первых классов начальной школы Цин Ни почувствовала, что она там задыхается, ведь основной задачей даваемого там образования было уничтожение любых проявлений личности, чтобы все дети были как будто вылеплены из одной формы. В средней школе было то же самое. И она всё время боролась, чтобы эти семена коллективного духа не проросли в ней.

В старших классах учителя конституционного права и системы судопроизводства Китая очень высоко отзывались о профессии юриста, представляя её благородной и модной одновременно, где сам юрист являл себя чуть ли не всеобщим спасителем. А вот в книге «Словарь злых духов» юрист называется грабителем без ружья и мошенником в костюме и галстуке. Все подобные «титулы» появились из-за характера деятельности юриста, однако директор Ван связывал это с вопросом приоритета власти и считал, что данная профессия может стать ключом, открывающим все двери, в правительственные круги в том числе.

Учитель Цин Ни ещё в самом начале говорил о возможности добиться высокого положения благодаря этой профессии.

Среди правителей европейских стран много кто имеет юридическое образование, среди американских президентов таких тоже немало. Однако ситуации в Китае и Америке кардинально противоположны. В Китае юрист ещё может получить ответственную должность где-нибудь в провинции, но вот войти в высшие круги для него абсолютно невозможно, таково решение системы. Но, возможно, в будущем всё изменится.

Всё сказанное директором Ваном очень расстроило Цин Ни. Она пришла работать в юридическую контору именно потому, что не хотела иметь ничего общего с партийными делами. Она очень гордилась свободой этого рода деятельности, а на самом деле оказалась в месте, которое считается первой ступенью к карьере партийного чиновника. Если посмотреть на эту ситуацию глазами директора Вана, то он сам начал работать юристом от безысходности, желая получить хоть самую маленькую должность, потому что его подсознание с самого начала было захвачено идеей иметь силу и власть.

– Цин Ни, я слышал, возникли какие-то трудности во время вашей поездки в Хэбэй, так? Я лишь слышал, что говорил об этом председатель суда Хао. Судя по всему, это место исторически полно смельчаков, – директор Ван решил сменить тему разговора.

– Правда. Мы бы никогда даже не подумали, что они могут доносить о грабежах и в зале суда отпускать шутки в адрес судьи, – Цин Ни высказала то, что никак не могло уложиться у неё в голове.

– А вообще, везде всё одно и то же. Вот у нас работает, как там его? По фамилии Ли. Разве он не использует своё знакомство с председателем суда Хао, когда идёт к нему с кляузами на других работников, или когда начинает тяжбы ещё до подачи дела в суд для разбирательства? Разве это не протекционизм? Ли Зонг, когда предоставлял имущественное поручительство, заверенное в другой провинции, в суде, гарантированное имущество было больше, чем заявленное в его требовании, это разве тоже не протекционизм? Заинтересованные лица начинают тяжбы только ради своей выгоды, и они ни перед чем не остановятся.

– Вы думаете, что это самое обычное явление?

– спросила Цин Ни.

– А что в этом может быть необычного? Это особенность китайского менталитета. Это называется властью суда. Китайское законодательство именно такое. И это ещё не сравнимо с нашей культурной революцией.

– Директор Ван, а что будет следующим шагом в этом деле? – спросил внимательно слушающий Ван Тао.

– Следующий шаг? Трудно сказать. Разве не слышали, что люди из Хэбэя схватили Ли Зонга в столичном аэропорту для дальнейшего разбирательства? Я вам скажу, что следующим шагом будет требование денег. Они потребуют выкупа. Если им не дадут денег, то они его не отпустят. Да, будет именно так.

– Такой подход к делу в Хэбэе ещё суровее, чем во Внутренней Монголии, – сказала Цин Ни со вздохом.

– Однозначно! Во Внутренней Монголии люди простые, и органы юстиции ещё не очень хорошо работают, поэтому никто за тебя не вступится. В случае с Ли Зонгом есть ещё одна вероятность, – если его семья не заплатит выкуп, то местные полицейские обратятся к вам, поэтому надо быть готовыми защищаться. Ван Тао, ты же работаешь в отделе кадров вашей воинской части? Надо бы нам с тобой разузнать, сколько сейчас нужно заплатить, чтобы не служить.

– Заплатить, чтобы не служить? – Ван Тао вытянул шею.

– Да, – директор Ван снова выпрямился в своём кресле.

– Обычно не надо платить, чтобы поступить на службу. Но никто не знает, сколько могут получать посредники за подобные услуги. Возможно, около восьмидесяти или девяноста тысяч.

– Так дорого? – директор Ван широко открыл глаза.

– Это всё экономическая ситуация… Войска совсем не получают денег. Военным мужчинам платят около тридцати тысяч, вот вы и подумайте, – лицо Ван Тао раскраснелось ещё больше.

– Я тогда этого не могу понять, но, кажется, с этим ничего нельзя поделать, – сказал задумчиво директор Ван.

Когда они вышли из офиса, Цин Ни спросила Ван Тао, что он думает о директоре Ване. Ван Тао склонил голову, ничего не ответив. Цин Ни больше всего не нравилась эта его особенность – притворяться глухим, чтобы не говорить ни плохого, ни хорошего. Цин Ни со злости отвернулась от него.

– Цин Ни, директор Ван – проныра, у него нет никаких жизненных принципов. Если будет выгодно ему, он всё сделает. Просто он такой человек, развратный человек, – Ван Тао посмотрел на Цин Ни.

– Ты только что с ним познакомился и уже можешь сказать, развратный он или нет? – Цин Ни посмотрела на него.

– Это же очевидно. Вы, женщины, тем более должны видеть это.

– Что ты имеешь в виду? Что я претворяюсь, как будто ничего не понимаю? – Цин Ни рассердилась.

– Нет, совсем нет, – лицо Ван Тао вспыхнуло алым цветом. – Я совсем не это имел в виду.

– А что тогда?

– Я, я… просто хотел тебя предупредить, чтобы избежать…

– Избежать чего? Говори яснее.

– Я… Я…

– Не мямли. Если есть что сказать – говори.

– Я… Я боюсь, что с тобой что-то плохое может случиться.

– Что-то плохое случиться? Не прикидывайся дураком. Кто я тебе? Я не твоя подружка.

– Цин Ни, не сердись, я сказал без всякой задней мысли.

– Ты думаешь, я ничего не понимаю? Не смотри, что я молодая, что только закончила учёбу, что кроме юриспруденции ничего больше не умею. Глаза у меня видят всё хорошо, и я могу различить, что к чему.

– Конечно, можешь, даже перечислять не надо все случаи, – Ван Тао пытался успокоить Цин Ни. Он с самого начала переживал, в каком окружении работает Цин Ни. Но сегодня, посмотрев на этого старого пройдоху Вана в толстым пузом, решил, что пока он не представляет для него угрозы.

Позвонил начальник прокуратуры и сказал, что они организуют приём, на который хотят пригласить представителей разных слоёв общества, и что Цин Ни должна сообщить об этом директору Вану и сама прийти на приём после обеда. Цин Ни передала приглашение. Услышав про приём, директор Ван расхохотался, выпрямившись в своём высоком кресле, а затем достал аппарат и измерил себе давление.

– Я не пойду, – сказал он, опять расплывшись в кресле.

– Почему? – спросила Цин Ни, повернув голову на вошедшего в офис юриста Вена.

– Ну что ещё за приём? Понятно же, что опять будут искать спонсоров и просить помочь деньгами. Ты можешь пойти, с тебя они ничего не смогут взять, потому что ты не хозяйка конторы, а вот если я пойду, придётся выложить для них юаней пятьсот. Дать много жалко, дать мало не подобает, и вообще только кретины могут стать их спонсорами. Если уж дарить деньги, то хотя бы симпатичному тебе человеку, а отдавать просто так, в казну? Пустые траты.

– Директор Ван, так мне надо или не надо идти?

– спросила Цин Ни.

– Иди, иди, может, выкинешь там что-нибудь, что сыграет нам на руку, – сказала кислым голосом адвокат Ли.

Цин Ни не хотела опускаться до уровня таких женщин, которые ненавидят всех, кто моложе их и красивее. Это уже психическое отклонение, климактерический синдром.

Адвокат Ли каждый день была при полном макияже, пила с риском для здоровья какие-то омолаживающие пилюли, и при этом отчаянно старалась унизить всех других женщин, как будто вся злоба мира была заключена в них.

Стоя у ворот, Цин Ни сказала Ван Тао, чтобы он её не ждал, потому что ей ещё надо идти в прокуратуру на приём. Ван Тао сказал, что если директор Ван не идёт на приём, то и ей не надо идти. Чтобы не обидеть его, она сказала, что подумает об этом.

Несколько дней назад Цин Ни встретила матушку Тэму, которая приехала из скотоводческого района Внутренней Монголии. Женщина не говорила на общепринятом мандаринском наречии и поэтому сейчас искала, кто бы мог ей помочь с переводом. Как только Цин Ни увидела матушку, её сердце сжалось от боли, и она заплакала. Матушка Тэму только и говорила о том, какой её сын хороший, и она никак не могла поверить, что её сын изнасиловал женщину. Она достала какой-то замасленный мешочек, вынула из него пачку купюр и, не пересчитывая, вложила их в руку Цин Ни.

Цин Ни не могла ей отказать.

Дело Тэму уже находилось на стадии рассмотрения документов и его вот-вот должны были передать в суд. Цин Ни вся сгорала от беспокойства из-за этого, поэтому пойти на приём было просто необходимо. Хотя из слов, сказанных директором Ваном, она поняла, что отдавать деньги в казну – бесперспективное занятие, ни у кого это не вызовет желания помочь тебе, когда надо. В деле Тэму защитником выступал адвокат Джан, строго говоря, ничего не представляющий из себя в профессиональном плане. Цин Ни вспомнила дело одного печально известного спортсмена, которого тоже защищал адвокат Джан, и её сердце защемило. К тому же любовь матушки Тэму к своему сыну напомнила Цин Ни её собственную мать. Поэтому она хотела как-то поспособствовать разрешению этого дела. Адвокат Джан, ставший абсолютно бездушным от долгой работы на одном месте, нужен был лишь для видимости. Цин Ни уже давно поняла, что его способ защиты – не отклоняться от написанного ни на миллиметр – был чистой потерей времени в данной системе судопроизводства.

Цин Ни решила, что присутствие на приёме было знаком поддержки работы начальника отделения Ху, и не только укрепляло отношения с ним, но и давало возможность оказать влияние на рассмотрение дела Тэму.

В зале заседания прокуратуры не было свободных мест. На стене висел транспарант, сообщавший о том, что это встреча следователей народной прокуратуры области Н для удовлетворения потребностей народа. Заместитель секретаря райкома при законодательной власти, секретарь политико-юридического комитета района, прокурор и его заместитель, секретарь отдела дисциплинарных расследований и сам председатель – все собрались в полном составе, потому что приём был организован отделом судебных преследований, где председательствовал начальник Ху. Увидев вошедшую Цин Ни, начальник Ху кивнул ей головой.

Цин Ни села на свободное место и осмотрелась. Большинство лиц были ей не знакомы. Рядом с ней сидела добрая на вид женщина средних лет и весьма крепкого телосложения.

– Извините, вы из какой организации? – спросила Цин Ни её шепотом.

– Я из суда по гражданским делам среднего звена, – ответила женщина доброжелательно.

– Как вас зовут?

– Су Ли Я, а вас?

– Ван Цин Ни, я юрист из адвокатской конторы «Солнечный свет».

Когда Цин Ни произнесла слово «юрист», её лицо покраснело.

На встречу также пришёл Дзин Зонг из очень известной гостиницы «Золотой век». У него был весьма грозный вид, как будто это он сам внёс огромный вклад в «удовлетворение потребностей народа». Он остановился и оглядел зал. Когда он увидел Цин Ни, его лицо засияло от радости. Начало заседания было растянутым и тоскливым до такой степени, что Цин Ни чуть было не уснула. Судья Су Ли Я, разговорчивая и дружелюбная, рассказала Цин Ни много интересных случаев из судебной практики.

– Видишь того лысого, сидящего посередине сцены? – Су Ли Я указала на него рукой. – Он – генеральный прокурор области Н, в прошлом – судья, работали раньше вместе с ним. Большой льстец. Говорит одно, делает другое. Классический лицемер.

– Откуда вы так хорошо знаете всех этих людей?

– Я в суде уже более двадцати лет. Многие, кто сейчас в прокуратуре и кто сегодня выступают, раньше работали в суде. К тому же, мир юриспруденции маленький, все друг друга знают.

– А вы в суде чем конкретно занимаетесь?

– Я – председатель суда по гражданским делам. Всего лишь.

Эти слова вдруг резко подняли Су Ли Я в глазах Цин Ни, она даже смутилась от неожиданно выпавшей чести общаться с такой женщиной.

После нескольких месяцев работы в адвокатском бюро, Цин Ни поняла, что место юриста во всей система правосудия – самое неприметное. Адвокат Джан и ещё несколько адвокатов говорят, что юрист ежедневно балансирует на невидимой грани: что при большом опыте работы им всегда не хватает образования. Цин Ни подумала об этой тенденции смещения на периферию общества после того, как ты был в центре, когда пришли более сильные конкуренты. Но реальность в том, что юристы никогда не были в центре каких-либо событий. Поэтому им и смещаться больше некуда, только ближе к центру. Цин Ни считала, что положение юристов в Китае очень низкое, но должно улучшиться.

Она встречала нескольких судей-женщин, и все они не выносили никакой конкуренции – если ты моложе и красивее их, они сразу начинали ставить тебе палки в колёса. В одном судебном отделе есть судья по гражданским делам, высокого роста, белолицая, в молодости была красавицей, состояла в отношениях и со своим предшественником и с председателем суда, а с возрастом превратилась в сварливую бабу. Один раз адвокат Джан отправил Цин Ни в суд по гражданским делам отнести какие-то вещественные доказательства этой самой судье. Когда та увидела молодое цветущее лицо Цин Ни, сразу пришла в ярость, стала придираться, вспылила, всех обругала и вышла из зала суда.

И вот теперь перед глазами Цин Ни был совсем другой пример – судья Су, председатель суда средней инстанции, немолодая, но отношение к другим людям, особенно к молодым красивым девушкам, совсем не ревнивое. Цин Ни решила, что надо поближе познакомиться с этой женщиной.

В это время помянутый судьёй Су лысый мужчина взял микрофон и начал говорить:

– Граждане! Сегодня мы проводим встречу граждан с работниками прокуратуры, что является очень важным мероприятием. Это событие организовано не нашим отделом, а отделом судебного преследования, поэтому я на нём являюсь одновременно и председателем, и гостем, и поэтому испытываю…

– Этот лицемер опять воду льёт, – сказала судья Су, глядя на сцену.

– Прокурор – это честь, оказанная нам партией и государством, она придаёт смысл нашей работе, делает почётной нашу миссию…

– Адвокат Ван, этот похотливый парень, когда работал у нас в суде, приобрёл репутацию не пропускающего ни одной юбки…

– …работая судьёй, я прекрасно осознаю свою задачу, а также всю ту ответственность, возложенную на мои плечи. Наша задача – искоренить несправедливость, построить гармоничное общество, развивать экономику, бороться с коррупцией… Наша главная цель – оберегать чистоту нашей партии… Когда мы уходим в отставку, мы не должны навлекать позор на этот почётный титул судьи… мы сами должны поставить точку.

Судья Су не могла больше сдерживаться и рассмеялась, прикрыв рот обеими руками.

– Как можно быть таким наглым? Позавчера мы встречались с бывшими одноклассниками, и одни из них мне тихонько рассказал, как отдал этому председателю три тысячи юаней, а этот негодяй деньги взял, а заниматься его делом не стал. А сейчас какие пафосные слова говорит.

Хотя Цин Ни испытывала к судье Су симпатию, она не могла быть уверена, что та говорит правду.

– Сестра Су, а как фамилия этого лысого прокурора?

– Его фамилия Йоу. Я восхищаюсь им – прогнивший насквозь, но известный, при этом умеет врать и не краснеть.

– Если он такой испорченный и развратный, как могли его рекомендовать на повышение? Или за ним кто-то стоит? – спросила Цин Ни, наклонив голову к этой женщине, с которой только что познакомилась.

– Он умеет подхалимничать. К тому же, у него есть деньги, что тоже немаловажно. И ещё – когда вышестоящее руководство проверяет кадры, оно тоже может где-то недоглядеть.

Значит, если имеешь деньги и умеешь подхалимничать, то можешь получить должность? Даже можешь стать генеральным прокурором? Цин Ни не могла поверить. Они только что познакомились, а эта судья уже критикует своих коллег, плохо отзывается об официальных лицах, не слишком ли резко это? Может, у неё самой моральные качества не так высоки.

Она как раз размышляла об этом, когда услышала: – Цин Ни, на вечер нет никаких планов? – Это подошёл к ней начальник отдела Ху.

– На вечер… Пока ничего серьёзного, – она подняла голову.

– Тогда не уходи сразу. После приёма будет банкет, – сказал начальник Ху с воодушевлением.

– Вы тоже идёте на банкет? – спросила Цин Ни у судьи Су, надеясь пообщаться с ней подольше.

– Я хотела поехать домой, надо еду приготовить для ребёнка.

– Судья Су, вы окажите нам честь, если присоединитесь к нам, – сказал начальник Ху, который, видимо, знал эту судью.

Банкет был настоящим пиршеством.

На приёме присутствовало более ста человек, а в банкетном зале стояло только три стола. Ожидалось, что прибудут городские власти. Начальник Ху рассказал Цин Ни, что этот приём они затеяли в основном для того, чтобы их коллеги из отдела туризма могли повеселиться, так как в следующем месяце их ожидает отчётный период. По правилам этикета, тому, кто пришёл с пустыми руками, не сообщали о запланированном банкете.

Дзин Зонг, кроме пяти тысяч юаней деньгами, подарил ещё картину, где золотыми иероглифами было написано «Карать зло и проповедовать добро». Он сегодня был очень вежливым и за первым столом то и дело произносил речи. Начальник Ху рассказал Цин Ни, что сегодня он получил тридцать тысяч юаней, что за этот банкет ему не надо платить, так как все эти деликатесы оплачивает шурин хозяина заведения, что все едут к нему за помощью.

Генеральный прокурор тоже сидел за первым столом.

Начальник Ху определил Цин Ни за третий стол. Когда она садилась на своё место за столом, он ей на ухо прошептал, что посадил её сюда, чтобы защитить. Если бы она сидела за первым столом со всеми руководителями, какая польза была бы ей от этого? И когда он отходил от неё, ещё раз сказал ей, чтобы она ни в коем случае не приближалась к тому столу.

Справа от Цин Ни сидела судья Су, которая уклонилась от приглашения сесть за первый стол, объяснив это тем, что там слишком устанешь. Слева от Цин Ни был какой-то темнокожий мужчина высокого роста с суровым выражением лица. Ещё за столом был какой-то парень, которого представили как Эр Ху, без фамилии, также помощник генерального прокурора, начальник отдела по борьбе с коррупцией, и следователи.

Эр Ху ел, совсем не обращая внимания на других людей за столом, пробуя разные вкусности и громко чавкая при этом. Он тайком время от времени бросал взгляды на Цин Ни, и иногда также тайком разглядывал её ноги и бёдра.

Судья Су была знакома с Эр Ху и периодически подшучивала над ним. Эр Ху не обращал внимания на правила поведения среди юристов, и вообще мало заботился о том, чтобы быть вежливым, только к одной судье Су он обращался по-доброму, несмотря на её шутки. Он тоже в ответ смеялся вместе с ней.

– Эр Ху, когда будешь вести дела, надо шевелить мозгами самому, а не выбивать показания пытками. А то половину твоих обвиняемых в суде оправдывают, – опять засмеялась судья Су.

– Я не выбиваю показания их них, это им самим тяжело нести на своих плечах такую ношу, – Эр Ху ел и говорил одновременно.

– Ты бы поменьше ел, а то на свинью похож.

– Не ругайте меня. Мне вечером надо ещё одним делом заняться, – Эр Ху продолжал поглощать еду.

– Слышала, вы работаете не в офисе, а снимаете помещение в гостинице и заставляете людей оставаться там неделями, – сказала судья Су, наклонив голову.

– Снимаем? Да разве надо нам снимать? В нашем районе столько разных гостиниц, что стоит нам только захотеть, они сами предложат нам свои услуги. Как можно тут отказать? К тому же, это не только мы, всё государство так делает, – сказал Эр Ху смеясь.

– Правда, что несколько дней назад вы арестовали директора банка? – спросил сидящий напротив пожилой мужчина.

– Адвокат Янг, вы такой пожилой, а говорите какую-то ерунду, – Эр Ху посмотрел на него в упор, – не посадили, а заключили под стражу для выяснения деталей.

– Начальник Эр Ху, заключение для выяснения деталей – что за мера принуждения? – осторожно с улыбкой спросила Цин Ни.

– Мера принуждения? – он внимательно посмотрел в лицо Цин Ни. – Что за мера? Это нужно, чтобы не дать человеку вернуться домой и сговориться с сообщниками о даче показаний.

– Эр Ху, ты посмотрел бы уголовный кодекс. Там это называется незаконным ограничением свободы личности, – сказала судья Су.

– Я вас не могу переспорить. Но что касается того банковского работника, то если бы мы его не задержали, он создал бы ещё больше проблем, – Эр Ху обвёл всех сидящих взглядом. – Простой народ и так считает, что в банках нет честных работников. Что на это скажешь? Всех их надо расстрелять, одного за другим. Так кто-нибудь из них всё-таки сможет выкрутиться.

– Думаю, здесь никого нет абсолютно чистого. Если нам дадут денег, разве мы не возьмём? – сказала судья Су, обращаясь к Эр Ху и поднимая бокал.

– Чтобы кошка да не стала есть рыбу? Но надо смотреть, кто даёт деньги, чтобы не засадить потом самого себя, – Эр Ху за один раз осушил весь бокал.

– Эр Ху, мы только познакомились, но я вижу, что вы очень откровенный человек. Я хочу выпить за вас, – сказала Цин Ни, поднимая бокал обеими руками.

– Эх, красавица! – Эр Ху неприкрыто осмотрел Цин Ни с головы до ног. – Тоже юрист? Такая красивая. В какой конторе работаешь?

Цин Ни ответила ему. Он налил полный стакан водки и протянул Цин Ни. Она чуть прикоснулась к стакану и сразу поставила его на стол, спрятав за тарелку с каким-то блюдом, а пустой бокал наполнила пивом и взяла в руку.

– Юрист ведь? Тогда, если хочешь потом общаться с прокурорами, должна выпить со мной, – глаза Эр Ху блестели.

– Такой большой бокал? Одним глотком?

– Да, залпом. Это называется пить от всей души. Конечно, если ты хочешь познакомиться с прокурорами.

– Начальник Эр Ху, если я выпью это всё одним залпом, я окажусь в больнице, – Цин Ни совсем не хотела опьянеть.

– В больнице? Окажешься ты в больнице или нет – это твоё дело. Я тебя спрашиваю, ты хочешь или нет познакомиться с прокурорами?

Цин Ни посмотрела на судью Су, которая в этот момент отошла к другому столу, а потом на юриста Янг, которого Эр Ху так грубо заставил замолчать. Рядом были ещё две женщины – юристы, которые сейчас смотрели на Цин Ни и радовались той неудобной ситуации, в которую она попала.

Цин Ни беспомощно подняла бокал, собираясь выпить его, но, вспомнив испытание «командира взвода Чхэна», рассердилась и решила действовать, ведь она не могла так оскорбить человека, тем более начальника. Потом могут из-за этого быть проблемы. Поэтому она взяла бокал, но только отпила маленький глоток, как из глаз брызнули слёзы.

– До дна. Быстрее, – начальник подгонял её.

– Эй, Цин Ни, что ты там делаешь? Что у тебя в руке? – услышала она голос начальника Ху.

– Ху, ты чего это? Там так много руководителей, почему бы тебе не присоединиться к ним? Ты такой занятой, а ещё находишь время присматривать за нами? – пошутил Эр Ху.

– Им я компанию уже составил. А ты здесь так хорошо говоришь, что я решил выпить с тобой, – начальник Ху с этими словами поднял бокал, который держал в руке.

– Это тот бокал, из которого ты пил за тем столом? Нет, возьми тогда бокал побольше, – Эр Ху взял другой бокал у официантки и сам лично наполнил его до краёв. – Ху, ты подожди немного, я сначала должен выпить вот с этим юристом, – и его взгляд опять обратился на Цин Ни.

– Цин Ни, ты пьёшь? – начальник Ху широко открыл глаза.

Цин Ни опустила глаза, полные слёз.

– Это ты заставляешь её пить так много?

– Да, – Эр Ху не отрицал.

– Так нельзя. Она же девочка ещё.

– Это не важно. Она – юрист, а юристы не имеют права отказываться пить, – сказал Эр Ху.

– В твоих словах есть смысл. Но она ещё молодая, только закончила учёбу. Чтобы научиться пить, надо время. Сейчас пить слишком много нельзя, – начальник Ху поставил на стол стакан, который держал в руках.

– Нет, с юристами надо именно так, иначе как они узнают, что к чему? Если не привыкнут, то что с ними делать потом? – Эр Ху повысил голос.

– Она… ей сейчас, правда, нельзя. Давай, я выпью за неё, – стал умолять начальник Ху.

– Ты стал защитником девушек? Никогда не видел, чтобы заступался за женщину. Странно, странно, – сказал Эр Ху. – Или ты используешь своё положение, чтобы…

– Ты чего? Она же для меня как младшая сестра, – начальник Ху не мог найти подходящую отговорку.

– Эр Ху, ты чего здесь устроил? Все посмотрят, какой ты суровый, и будут бояться совершать преступления, лишь бы к тебе не попасть, – это вернулась судья Су, раскрасневшаяся, явно уже выпившая немало.

– Эх… Сестра, – энергия Эр Ху сразу уменьшилась наполовину. – Сестра, я лишь хотел, чтобы юрист Ван потренировалась, а то она ещё карьеру не начала, а уже важничает.

– Эр Ху, если ты убеждаешь человека пить, то сначала должен осушить свой собственный стакан, а иначе садись и молчи! – Судья Су забрала бокал из рук Цин Ни и звучно поставила его на стол.

Эр Ху широко улыбнулся и уселся на своё место. К их столу подошёл генеральный прокурор, лысый, маленького роста. Взмахом руки он подозвал официантку, которая собрала все бокалы в кучку и начала аккуратно наполнять их вином, но последний бокал она всё-таки пролила. Все за столом встали, только судья Су осталась сидеть на своём месте, ухмыляясь.

– Уважаемые, я благодарен каждому из вас, что вы пришли сегодня на этот приём… Это честь … – прокурор опять пустился в пространные разглагольствования.

– Мы же за обеденным столом! Какие тут «благодарен», «честь»? Давай покороче, – перебила его тираду судья Су.

– Э-э… – прокурор ласково посмотрел на судью Су. – Эта встреча была необходима, чтобы познакомить вас с работой прокуратуры и получить обратную связь, чтобы мы могли в будущем ещё лучше осуществлять нашу работу.

– Да ни старайся ты так! За этим столом только Эр Ху из твоего отдела, другим до тебя не допрыгнуть. Ты же лишь чиновник местного уровня, а речь говоришь, как премьер-министр.

– Э-э… Я поднимаю этот бокал и хочу выпить по очереди за: прокуратуру, нет, нет, сначала выпьем за мировой суд, – говоря это, он не сводил глаз с Цин Ни, которая совсем не смущалась этого.

Дождавшись окончания тоста, начальник управления по борьбе с коррупцией Эр Ху, чтобы выразить свою поддержку начальству, тоже наполнил свой бокал и осушил его одним глотком. Остальные тоже медленно отпили из своих бокалов. Только судья Су не обратила на тост никакого внимания.

– Стал прокурором только недавно, а уже думаешь о здоровье. Все пьют, а почему сам-то не пьёшь? – сказала судья Су, поворачиваясь боком к нему.

– Ты права, я тоже выпью, – и прокурор осушил свой бокал.

Начальник Эр Ху ехал на своём «фольксвагене», а на втором сидении рядом с ним сидел какой-то молодой человек высокого роста и сурового вида с военной выправкой. На заднем же сидении сидели судья Су и Цин Ни. Хотя Эр Ху выпил немало, машину он вёл достаточно аккуратно. На улице уже было темно, шёл дождь, уличные фонари освещали тротуары, а дождь и туман мешали чётко видеть дорогу впереди, так что фары освещали лишь несколько метров впереди машины. Дождь смыл с улиц всех уличных торговцев с их лотками, но не успела машина проехать несколько метров, как попала на участок дорожных работ, где прокладывали трубопровод, и поэтому со всех сторон возвышались кучи земли.

– Эр Ху, ты чего? Голова кружится? Веди машину медленнее, а то меня подташнивает уже, – судья Су только что рассказала Цин Ни, что она уже целую неделю не может выспаться: днём по пять-шесть заседаний, а вечером – разные приёмы с застольями, а иногда и игрой в маджонг, поэтому она уже боится заснуть как-нибудь сидя.

Машина завернула за угол и выехала на широкий проспект, дождь заметно ослаб, Эр Ху нажал на педаль газа. Справа от них ехало такси, которое неожиданно включило левый указатель поворота и начало разворачиваться. Эр Ху резко нажал на тормоз. Машина остановилась, и Эр Ху со вторым пассажиром выскочили из машины, подбежали к такси и вытащили водителя наружу. Цин Ни наблюдала это всё с заднего сидения машины, но всё равно видела, что лица водителя было в крови от их ударов. Потом он еле-еле добрался до обочины и свалился под деревом.

В сердце Цин Ни тоже негодовала на водителя такси, который ради каких-то денег допустил аварию и поэтому заслужил наказание. Но она переживала, как бы этот конфликт с избиением водителя не навлёк других неприятностей.

– Этот водитель виноват. Ещё чуть-чуть и мы бы врезались. Но если начнём разбираться с ним, может быть ещё хуже. Поехали! Поехали! – Цин Ни усадила обоих мужчин в машину. Было видно, что они ещё не остыли от гнева. А судья Су, несмотря на резкое торможение машины, шум и драку, даже не проснулась – настолько была уставшей.

Как только Эр Ху завёл машину, фары высветили лежащий силуэт у дороги, но он нажал на газ, и машина понеслась мимо недавно открывшейся у дороги заправочной станции. Второй мужчина потирал свою правую руку, говоря, что, возможно, травмировал её, ударив водителя по лицу. Они обсуждали, что произошло, когда подъехали к площади. Там стояло две машины такси, которые резко сорвались в места, обогнали «фольксваген» на двадцать метров, а потом начали его подрезать слева.

– Твою мать, сегодня все таксисты сошли с ума, – выругался Эр Ху.

Такси прижали машину к обочине, не давая ей вырваться вперёд. Сердце Цин Ни бешено колотилось от сознания потенциальной опасности. Оба мужчины не показывали страха. Они одновременно открыли двери машины, вышли и пошли в сторону такси.

Из такси вышло пять человек. Во главе был пожилой мужчина с подтёками крови на лице, остальным четверым было около тридцати лет. В свете фонарей Цин Ни увидела, что трое из них держали в руках палки, а один – гаечный ключ, и они очень быстро приближались к их машине.

Увидев это, Цин Ни только успела выдохнуть:

– Осторожнее, у них – оружие!

– Стоять! Больше никто вперёд не идёт! – услышала она голос Эр Ху.

Но это было бесполезно. Те пятеро человек не только не остановились, но, наоборот, теперь уже бежали к их машине. Сердце Цин Ни бешено стучало. Она вся съёжилась, но при этом подалась вперёд.

Вдруг впереди раздался грохот.

– Давайте, подходите! – в руках Эр Ху оказался пистолет, который был за спиной.

Нападавшие были шокированы звуком выстрела, поэтому остановились как вкопанные на своих местах.

– Оружие сложили на землю, руки за голову и повернулись ко мне спиной!

Четверо молодых людей послушно выполнили приказ, бросив свои орудия на землю, положили руки за голову и отвернулись. Только пожилой мужчина с лицом, покрытым ранами, остался стоять неподвижно.

Эр Ху и второй молодой человек вернулись в машину, Цин Ни опять села на заднее сидение, где, похрапывая, спала судья Су. Эр Ху завёл машину, осветив фарами стоявших впереди людей, она загудела и сорвалась с места, едва не задев боком пожилого мужчину.

– Они не могут запомнить номер машины? – обеспокоенно спросила Цин Ни.

– У этой машины нет номера, – сказал Эр Ху.

Машина остановилась на сигнал светофора на перекрёстке. Судья Су проснулась. Она потянулась, потирая глаза, оглянулась по сторонам и улыбнулась.

– Эр Ху, ты знаешь, где мы живём? – спросила она.

– Знаю, – ответил он не оборачиваясь.

– Поворачивай, поворачивай! – закричала она. Машина, взвизгнув шинами об асфальт, повернула на сто восемьдесят градусов.

Фары высветили стоящих на дороге полицейских и два микроавтобуса.

– Останови! Останови машину, – закричала судья Су.

Машина, взвизгнув, остановилась рядом с полицейской машиной. Судья Су высунула сначала голову из окна, а потом вышла из машины. Цин Ни выглянула из окна с другой стороны. Она больше всего боялась, что машина и Эр Ху будут опознаны нападавшими таксистами. Она поняла, что этот наряд полиции вызван ими, поскольку увидела силуэт пожилого мужчины.

– Сестра Су, давайте не пойдём домой, а пойдём поедим, я приглашаю, – сказала Цин Ни, потряхивая судью Су за плечо.

– Пойдём, – ответила та.

Когда их машина проезжала по площади, Цин Ни увидела там недалеко улочку, где можно было поесть. Она посмотрела на часы, было уже за полночь.

Эр Ху остановил машину напротив уличного фонаря, на стоп-линии. На той улице было множество маленьких ресторанчиков, круглый год забитых посетителями, так что в залах никогда не было свободных мест. Судья Су указала на круглый стол, стоящий прямо на улице, сказав, что здесь достаточно светло. Все согласились, что это неплохое место. Эр Ху протянул меню судье, которая заказала пять горячих блюд и большое блюдо соевых бобов. Цин Ни спросила Эр Ху, будет ли он пить что-нибудь. Эр Ху сказал, что пусть решает судья Су. Она посмотрела на мрачное небо и, смеясь, сказала, что если Эр Ху не будет пить, то солнце завтра поднимется на западе.

Цин Ни подозвала хозяина и попросила принести десять бутылок охлаждённого пива. Судья Су спросила, какое есть пиво. Хозяин сказал, что есть пиво «Жёлтая река». Эр Ху попытался издать какой-то звук, но судья так на него посмотрела, что он сразу притих.

Хозяин открыл две бутылки. Ещё когда она была в Пекине, Цин Ни слышала, что пиво приятнее всего пить открытым на улице, но комнатной температуры. Если же пить в помещении, то надо добавлять лёд.

Эр Ху, видимо, страдал от выпитого прежде, и желудок уже плохо принимал поступающую пищу без последующей порции алкоголя. Он с громким хлопком открыл ещё одну бутылку и стал пить из горла. Судья Су тоже отпила немного, а потом попросила Цин Ни выпить вместе с ней. В желудке Цин Ни было как-то не хорошо, её подташнивало, но нельзя было отказать новой знакомой, и она подняла стакан. Эр Ху рассмеялся и тоже чокнулся с ней стаканом. После второго глотка Цин Ни стало намного лучше.

Этой ночью на небе не было звёзд, горели только уличные фонари, туда-сюда шатались пьяные, Всё это напомнило Цин Ни её ночной кошмар – гитлеровское нашествие. Ощущение было очень похожим – как будто это и сон и явь одновременно.

Это воспоминание заставило её почувствовать какую-то невысказанную грусть, которая усилилась с резким порывом ветра и раздавшимся звуком дождя, падающего на большой зонт, установленный над их столом.

– Сестра Су, вы когда спали, здесь произошло очень интересное событие, – Цин Ни решила нарушить тягостную тишину.

– Дождь усиливается. Пойдёмте вовнутрь, – Эр Ху быстро сменил тему, и Цин Ни сразу же пожалела, что заговорила об этом. Она ведь знала, что не надо много болтать в кругу малознакомых людей.

– Что за событие? – судья Су навострила уши.

– Да что могло произойти? Сестра, вы проспали только несколько минут, за этого время ничего не могло произойти, – мягко сказал Эр Ху.

– Замолчи! – сказав это, судья повернулась к Цин Ни. – А ты давай рассказывай, что произошло.

Цин Ни оказалась в очень трудном положении, не зная, что делать. Как раз в этот момент сработал её телефон, что было просто счастливой случайностью, потому что она всегда отключала его в десять часов вечера. Звонил Дзин Зонг. В другой ситуации она бы не ответила ему, но сейчас она перешла на другую сторону улицы, чтобы поговорить с ним и избежать расспросов судьи Су. Дзин Зонг был где-то рядом, судя по голосу, он тоже выпил немало. Цин Ни посмотрела на судью, но у той ничего не было написано на лице. Тогда она посмотрела на Эр Ху, но он отвернулся. Цин Ни сказала Дзин Зонгу, что они недалеко, и пригласила его присоединиться к ним. Не успела она положить трубку, как он уже был у них перед глазами.

Он был с застывшим взглядом на красном лице, уже на восемьдесят процентов пьян, а его белоснежная рубашка была неправильно застёгнута на пуговицы. Пошатываясь, он стоял около стола, уперевшись животом в его край. Увидев суп из зелени, у него разыгрался аппетит.

– Чем это вы здесь занимаетесь?

Эр Ху прикрыл глаза, чтобы не видеть Дзин Зонга. Тот парень, который был с Эр Ху, понимал его настроение без слов и поэтому уже был готов побить Дзин Зонга.

– Дзин Зонг, сядь. Уважаемые, это мой друг, – Цин Ни твёрдой рукой заставила его сесть за стол.

– Разве вы ещё не знакомы?

– Виделись недавно, – улыбнулась судья Су.

– Притворщики, – Дзин Зонг махнул на них рукой, – несколько часов назад пили водку вместе, а теперь претворяетесь, как будто не знакомы.

Лицо Эр Ху стало темнее тучи. Он поднял глаза и внимательно посмотрел на Дзин Зонга, а парень, который был с ним, скрестил руки на груди.

– Начальник Эр Ху, я пошутил. Я давно уже слышал о вас. И я восхищаюсь вами, – Дзин Зонг поднял бокал. – Разрешите выпить вместе с вами, для меня это будет огромная честь.

И он залпом выпил всё содержимое бокала.

– Начальник Эр Ху, я уже давно хотел пригласить вас вместе отобедать, познакомиться, поговорить.

Лицо Эр Ху смягчилось, и стоящий рядом парень опустил кулаки.

– Эр Ху, ты чего такой суровый? Или это уже профессиональное заболевание – в каждом человеке видеть преступника? – судья Су толкнула его в бок. – Все и так боятся попасть в твои руки.

– Совсем не обязательно, – Дзин Зонг опять наполнил себе бокал. – На днях Ван И передал партийному чиновнику взятку деньгами и попал в руки начальника Ху.

– О, это мелочи. Мог бы и ещё больше дать, и ничего бы не было, – пошутила судья Су.

– Сестра Су, вы опять шутите над своим братом? Как ваша фамилия, Дзин? Я тоже слышал о вас, что вы открыли гостиницу, но я ещё там не был. А ещё слышал, что вы дружите с нашими руководителями, верно? – спросил добродушно Эр Ху.

– Вы имеете в виду генерального прокурора? Так он мой старый знакомый, но сейчас занимает очень высокий пост.

– Дзин Зонг, ты слишком много выпил. Генеральный прокурор – тот ещё хитрец, ни с кем не бывает в хороших отношениях, – судья Су отпила из своего бокала.

– Сестра Су, прокурор ко мне хорошо относится… мы.. нельзя же о человеке плохо говорить, – улыбнулся Дзин Зонг.

Цин Ни терпеть не могла Дзин Зонга. Она с самого начала была уверена, что этот белолицый красавец – коварный льстец, говорит каждому только то, что тот хочет услышать. Он сам себя назначил главным юристом своей фирмы, а при знакомстве с начальником Ху вёл себя так, как будто он – его старый знакомый, сразу подписал контракт и получил другие привилегии. Ей он звонил часто в середине ночи, и сейчас этот разговор на нетрезвую голову подтвердил его нечистые намерения.

Все уже выпили по несколько бокалов, расслабились и слушали шутки Дзин Зонга. Вдруг из находящегося рядом ресторанчика донёсся звук драки. Раздался грохот, потом одно из оконных стёкол вылетело со звоном и разбилось о землю, как это всегда показывают в фильмах, а из разбитого окна выглянул человек. Ему было лет сорок на вид, он был явно пьян, а его лицо было вымазано кровью.

Стол, где сидела Цин Ни, был лишь в пяти метрах от места драки. Не прошло и несколько секунд, как дерущиеся уже были рядом с ней. Цин Ни сначала хотела отбежать, но потом увидела, что они не шевелятся, и стала наблюдать за развитием событий. Через некоторое время все опять переместились от её стола дальше метров на десять. Теперь за этим столом оставаться было безопасно. Но как только они почувствовали себя в безопасности, справа прилетела пивная бутылка и разбилась у ног Дзин Зонга. Его затрясло, и он подобрал обе ноги под себя.

Судья Су покачала головой:

– Это что ещё такое? Что это за улица такая?

Не успела она договорить, как всё опять поменялось. Из ресторана вышел круглолицый толстяк, неся в руках два кухонных ножа, и направился к кучке дерущихся. Раздался визг, и они все разбежались в разные стороны. Один человек упал на землю, обхватив голову руками. Толстяк занёс над ним нож один, два раза, и тот полностью обмяк. Люди отбежали ещё дальше от этого места. Кто-то начал кидать камни в толстяка. Один камень попал ему в грудь. Он зашатался, бросил нож и убежал, чуть не сбив стол Цин Ни на своём пути. Два человека подошли к мужчине, который лежал на земле в луже крови, осмотрели его внимательно и сказали, что он не дышит.

Всё пришло в движение на этой улице. Кто-то кричал, кто-то вызывал полицию, кто-то держал желающих покинуть место преступления.

– Я знаю этого человека с ножом, – сказал Дзин Зонг с невидящим взглядом.

– Что ты такое говоришь? Как ты его знаешь? – Цин Ни впервые оказалась так близко к страшной ситуации.

– Этот человек может и не умереть. Если не умрёт, то тогда это обычное дело. Тот человек просто не знал, куда надо ударить. А вот если умрёт, то это уже будет убийство, а это серьёзно преследуется законом, – сказал спокойно Эр Ху.

Сердце Цин Ни бешено стучало. Она посмотрела на парня, который был готов драться вместе с Эр Ху, этого крепкого сурового человека. Сейчас же он стоял бледный, его трясло, и он не произнёс ни слова.

Адвокат Джан сидел, как обычно, погрузившись в бумаги. Половина его лица была освещена солнечным светом, другая была тёмной, поэтому он был похож на какую-то статую. Цин Ни, когда увидела его впервые, подумала, что он вообще не из мира сего. Секретарша Сяо Цин мыла полы, потому что директор Ван сказал, что она должна совмещать должности секретаря и уборщицы. Адвокат Джан сидел на телефоне, обсуждая с кем-то присвоение учёного звания. Он и директор Ван были в особых отношениях.

Поприветствовав Цин Ни, он сказал, что её искали. Звонил человек с сильным хэбэйским акцентом, весьма вежливо разговаривал. Он сказал, что он – бизнесмен из Хэбэя, у которого дело, по которому он хочет проконсультироваться с Цин Ни. Цин Ни спросила, откуда он это знает, и тот ответил, что его друг рассказал ему об этом. Он оставил свой номер телефона для Цин Ни и попросил позвонить, когда у неё будет время. Цин Ни никак не могла додуматься, кто мог бы направить этого человека к ней, но это было неважно, так как сейчас она всё равно была занята подготовкой документации. Адвокат Джан подошёл к её столу и попросил ручку, чтобы записать какой-то номер, но так потом её и не вернул.

После обеда тот человек из Хэбэя позвонил снова. Он сказал, что завтра должен возвращаться домой, поэтому хочет поскорее передать своё дело Цин Ни, и также оплатить её работу. Это было искушением для Цин Ни, она поскорее хотела взяться за дело. Цин Ни понимала, что есть два вида судебных дел: один вид – для проформы, когда надо просто следовать установленной процедуре и не переживать за результат, другой вид – когда надо будет подключать свои связи и действовать согласно теории директора Вана.

Эту теорию Цин Ни знала прекрасно: левая рука преподносит факты и руководствуется законами, а правая рука в это время готовит бомбу в красивой обёртке. А недавно у него появилось новое высказывание: когда имеешь дело с бессовестным человеком, надо быть готовым, что он красивую обёртку заберёт себе, а бомбу подбросить обратно тебе.

Адвокат Джан говорил, что коррупция уже стала частью культуры, что уже все люди воспринимают её как неотъемлемую часть общества. Например, когда надо решить какой-то вопрос, надо обязательно искать, кто бы мог тебе помочь. Не важно, обычное это дело или нет, нужна поддержка, за которую надо платить деньги. И если уже простой народ принял это за непреложную истину, то это точно стало частью культуры.

Человек из Хэбэя сказал, что принесёт на встречу все документы для разбирательства и сказал, что это дело касается денег. Они договорились встретиться в шесть часов вечера в одном из ресторанов. Положив трубку, Цин Ни подумала, что ей знаком этот акцент. Потом она вспомнила, что это акцент города Дзи Нан из провинции Хэбэй и покрылась холодным потом от этой догадки. Она вспомнила, что в Пекинском аэропорту службы провинции Хэбэй задержали Ли Зонга для расследования. Может, те же самые люди хотят и её поймать в ловушку?

Позвонил Дзин Зонг и пригласил её пообедать вместе, чтобы представить её некоторым друзьям, которые могли бы ей пригодиться в будущем. Цин Ни осенила блестящая идея – встретиться с ним в том же ресторане, что и с человеком из Хэбэя. Она сказала, что в этом ресторане готовят отличную баранину. Дзин Зонг засмеялся, сказав, что уже давно хотел попробовать вкусную баранину.

В шесть вечера Цин Ни подъехала к ресторану на такси. Она специально не поехала на велосипеде, подумав, что если что-то случиться, то на велосипеде далеко не убежать.

Залы ресторана были ярко освещены. Это был ресторан традиционного хого (китайского самовара). В воздухе витал аромат вкуснейшей баранины, от которого сосало под ложечкой. Несколько лет назад традиционный китайский самовар хого на древесных углях был вытеснен другими способами приготовления: острым сычуаньским, южным гуандунским и даже хого из собачьего мяса. Хозяин этого ресторана учёл психику людей и сделал ставку на традиционный хого. И поэтому с самого своего открытия ресторан был всегда полон людьми, будто здесь всех кормли бесплатно.

На входе гостей встречала девушка, и Цин Ни сказала, что у неё забронирована отдельная комната на фамилию Юэн человеком из Хэбэя. Девушка улыбнулась и провела её к последней комнате в зале. Цин Ни не стала входить в комнату, потому то Дзин Зонг ещё не подошёл. Она вернулась ко входу и решила позвонить по телефону, но как только услышала ответ в трубке, сразу сбросила. В это время кто-то легонько постучал её по плечу. Она резко обернулась и увидела белоснежное лицо Дзин Зонга.

– Цин Ни, какая ты пунктуальная! И какая ты красивая! – глаза Дзин Зонга заблестели.

– Где ваш стол? – спросила она, немного успокоившись. Она всё ещё думала позвать Ван Тао, или кого-нибудь ещё. А если вдруг у этого человека к ней просто дело, как она это всё тогда объяснит другим, не прибегая ко лжи? Ну а если что-то всё-таки случится, то на Дзин Зонга можно положиться.

– Есть одно дело, которое мне надо с тобой обсудить.

И Цин Ни рассказала ему всю историю. Когда Дзин Зонг услышал слова «полицейские из Хэбэя» – он изменился в лице.

– Думаешь, они полицейские?

– Вполне возможно.

– Ты говоришь, что вы в прошлый раз наложили арест на чьё-то имущество через суд?

– Совершенно верно.

– Тогда вам надо связаться с этим судом.

– Сейчас не время. Сейчас что делать?

– Ладно. Если говорить по делу, то это не ты приняла решение об аресте, и если есть какие-то вопросы, то это не к тебе. Чего ты боишься? – сказал Дзин Зонг, вертя в руках телефон. – Мы слишком поздно заказали столик, поэтому придётся сидеть в общем зале, а не в отдельной комнате. Шумно, правда, но это ничего, зато смогу видеть, как у вас там идут дела.

Цин Ни посмотрела на стол, который находился у Дзин Зонга за спиной. В центре стола стояла куча бутылок водки, купленной не в ресторане, а за столом сидело семь-восемь бритоголовых мужчин с золотыми цепями на толстых шеях. По их выражениям лиц и поведению нельзя было рассчитывать на их помощь, если что-то случилось бы.

Цин Ни поколебалась ещё секунду и пошла по направлению к последней комнате. Пока она шла, она подумала, что Дзин Зонг не пожертвует своей жизнью ради неё в случае опасности, но сегодня он проявил себя как преданный друг, согласившись на роль телохранителя. Цин Ни решительно открыла дверь и сразу же увидела в комнате четверых человек, одетых очень просто, двоим из них было около пятидесяти лет. Как только она вошла, все четверо встали, освободив для неё центральное место. Цин Ни села справа от центра, а эти четверо сели по обеим сторонам от неё.

Цин Ни никак не могла определить профессиональную принадлежность этих людей, хотя по их выражению лиц можно было сказать, что они рады, что поймали в свои сети такую добычу.

– Вы – адвокат Ван Цин Ни? – спросил мужчина сорока лет, крепкий, с тёмным лицом и сильным акцентом.

– Да, это я.

– Я могу посмотреть ваше свидетельство адвоката?

– У меня его с собой нет.

– Паспорт тоже подойдёт.

– Тоже не взяла.

– Есть хоть какой-то документ, подтверждающий, что вы – Ван Цин Ни?

– Нет, – Цин Ни узнала по голосу, что она именно с этим человеком говорила по телефону, и наполнилась негодованием.

– Хорошо… скажем честно, мы – из отдела расследований полицейского участка Q провинции Хэбэй. Мы будем официально допрашивать вас здесь или пройдём в другое место? – спросил он самодовольно.

– Отдел расследований? – Цин Ни только что была очень напряжена, но теперь гнев стал брать верх над ней. – И почему вы собираетесь меня допрашивать?

– Некоторые лица заявили, что вы принимали участие в особо крупном деле о грабеже на нашей территории. На данный момент один преступник уже передан в руки властей. И по нашим сведениям, ваше имя тоже фигурирует в этом деле. Вы ведь не будете отрицать этот факт?

– Я не знаю вашего имени и не знаю вашего звания, но я скажу вам, что я ездила в Хэбэй вместе в представителем суда в знак выполнения акта судебной власти, поэтому вы должны связаться с ним.

– О чём вы говорите? Что это был акт судебной власти, мы узнали только после нашего расследования. И сейчас мы разыскали вас, чтобы разобраться в том инциденте, мы будем соблюдать все формальности, но если понадобится, то мы заберём вас с собой в Хэбэй, – сказал злобно темнолицый мужчина.

– Я знаю, как у вас там всё устроено. Знаю, что ради собственной выгоды вы злоупотребляете своей властью. Вам надо подумать о последствиях, ведь я – юрист.

– Мы не сказали, что вы совершили какое-то преступление, нам лишь нужно кое-что прояснить. Можно это сделать или здесь, или у нас. Ну и что, что вы юрист? У юриста нет иммунитета, так что больше не говорите об этом. Лин Бьяо тоже был маршалом, но не ушёл от ответственности, – сказал пожилой мужчина.

«Откуда он знает про иммунитет?» – подумала Цин Ни. Лин Бьяо. Это имя было ей знакомо, но она никак не могла вспомнить, кто это.

– Давайте говорить прямо и не ходить вокруг да около, – уверенно сказала Цин Ни.

– Хорошо, говорим прямо, – закрыв глаза, сказал темнолицый мужчина. – Ваши действия нанесли тяжёлый урон потерпевшему. Если вы не покроете материальный ущерб, то… Если вы не согласны, то мы увезём вас в Хэбэй.

– Ха! Что, не получается собрать выкуп?

– Не говорите того, что не следует, а то окажетесь в очень неприятном положении.

– А если я с вами не поеду?

– Будете препятствовать правосудию? – с этими словами он положил пару наручников на стол.

– Юрист Ван, вы же умный человек и понимаете смысл фразы, что настоящий человек никогда не совершит ошибку на глазах у всех. Я служил в военном отделении 834, был обычном солдатом рядом с председателем Мао. А вы образованный человек, поэтому знаете, что такое неразрешимые противоречия? Вы сейчас находитесь между двух огней. Если будете себя правильно вести и отдадите деньги, то выйдите из этой ситуации без какого-либо ущерба. Так учил нас председатель Мао, понимаете? – сказал пожилой человек, ранее упомянувший Лин Бьяо.

– Товарищ, ваша теория имеет противоречия. Всё это философия, никакой конкретики. Мы живём в правовом обществе, поэтому определять, виновен человек или нет, надо, основываясь на фактах и руководствуясь законом. Если я не плачу деньги, то между нами разногласия, а если плачу, то всё улажено, как можно так всё решать? – сказала Цин Ни гневно.

– Вы что, всё ещё в университете что ли? Кроме учений председателя Мао ничего другого не понимаете? Доверь вам решать проблемы народа, вы ничего не сможете сделать, – сказал пожилой полицейский, глядя на неё в упор.

– Я – лишь доверенное лицо Ли Зонга, я ездила в Хэбэй вместе в представителем суда, все процедуры с ответчиком проходили в согласии с установленными правилами, я уже говорила об этом. Это был акт судебной власти. Если же была допущена какая-то ошибка, то нужно разбираться в суде, что к вам, полицейским, не имеет никакого отношения, – Цин Ни повысила голос.

– Хватит изворачиваться, – человек со смуглым лицом ударил по столу так, что с потолка посыпалась пыль.

Дверь открылась, и в проём просунулась голова Дзин Зонга. Он покрутил ей по сторонам, пока не остановился на Цин Ни и спросил:

– Адвокат Цин Ни, что вы здесь делаете? Блюда ещё не принесли? На столе наручники? Что происходит? – он вопросительно заморгал.

– Что вы здесь делаете? Мы из полиции, сейчас находимся при исполнении обязанностей, – сказал улыбнувшись человек с тёмным лицом.

– При исполнении? Ваши документы, пожалуйста, – попросил Дзин Зонг.

– А вы ей кем приходитесь?

– Она – мой юрисконсульт.

– А… – темнолицый достал своё удостоверение и показал его Дзин Зонгу. – Посмотрели? А теперь уходите.

Вдруг в комнату ворвались мужчины, которые сидели за столом, и комната вмиг наполнилась людьми. Среди них был рослый мужчина с очень суровым выражением лица, в котором сразу угадывался главный.

– Эй, эти старики – они из деревни, что ли? Одежда вся грязная, – сказал один из вошедших небольшого роста. – Адвокат Ван, вы знаете этих людей?

– Что вы хотите здесь устроить? Мы из полиции, сейчас находимся при исполнении обязанностей. Я приказываю вам сейчас же выйти, – темнолицый встал.

– Да, эти старики из Хэбэя, вот откуда вонь идёт. Находятся при исполнении, а даже руки перед этим не помыли, – вклинился в разговор ещё один мужчина с золотой цепью на шее.

– Прошу вас не препятствовать исполнению служебных обязанностей, иначе вы не уйдёте отсюда, – сказал темнолицый, оглядывая всех и произнося отчётливо каждое слово.

– Вы, кучка крестьян, нас остановите? – закричал парень невысокого роста.

– Всем выйти! – темнолицый достал пистолет.

– Кто смеет препятствовать следствию?

– Они не полицейские, пистолет фальшивый, – крикнул кто-то сзади.

В комнате уже было более десяти человек.

– Звоните в полицию! Вызовите скорее полицию, – прокричал кто-то.

Всех четверых мужчин из Хэбэя вытеснили в большой зал. Он был переполнен людьми. Как только гости услышали звуки ссоры, в зале начался переполох.

Руку Цин Ни крепко сжимал тот пожилой мужчина, который говорил, то служил в 834-м полку. Она попыталась вырваться, но он был ещё достаточно силён.

Прибежало несколько охранников. Они боялись помешать гостям ужинать, поэтому просто вытолкали всех из ресторана. Правда, они побоялись вытолкать Дзин Зонга и тех бритоголовых парней. В этот момент Цин Ни удалось высвободить свою руку из тяжёлых, словно клещи, рук пожилого мужчины.

– Товарищи, да посмотрите же! Не дайте этим людям сбить вас с толку! Мы полицейские при исполнении, – кричал пожилой мужчина, стоя на небольшом возвышении рядом с лестницей.

Он говорил так, как говорят в кино, плюс его акцент – всё это не помогло охранникам поверить ему.

– Решайте свои проблемы снаружи, не мешайте нашей работе, – прикрикнул один их охранников.

На улице они все оказались окружены прохожими, которых в это время было много. Цин Ни воспользовалась этим, быстро пробралась сквозь толпу к дороге, махнула проезжавшему мимо такси и уехали подальше отсюда.

Полдевятого утра Цин Ни пришла в суд района Х. Она должна была встретиться с судьёй Линем и рассказать ему о вчерашнем происшествии, чтобы суд принял какие-нибудь меры для разрешения ситуации. Сама она не сильно боялась, потому что не намеревалась с этими людям больше встречаться. Судья Линь встретил её в столовой на первом этаже. Он сказал, что ему тоже кто-то звонил и предлагал встретиться у него дома, но судья отказался. Выслушав цель прихода Цин Ни, он полностью согласился с ней и сказал, чтобы она впредь была осторожнее.

Вернувшись в контору, Цин Ни вкратце рассказала о случившемся адвокату Джану, который занимался подготовкой документов. Он сказал, что не все дела надо брать на рассмотрение, и опять погрузился в документы.

В контору вошёл директор Ван, всё ещё в верхней одежде. Медленно сняв пальто, он повесил его на плечики рядом с пальто адвоката Джана. Затем он опустился на стул, и его короткие широкие штаны поехали вверх. Только Цин Ни села на стул, как дверь опять открылась и вошёл юрист, ранее работавший при санитарной службе. После ухода на пенсию он перешёл к ним, так как на пенсию в несколько сот юаней не приходилось особенно рассчитывать.

Этот человек старался со всеми завязать знакомства и поэтому очень умело льстил. Во время разговор про семьи выяснилось, что он и директор Ван родились в одном районе, даже в одной деревне. Его родовая фамилия была тоже Ван. Но его предки не умели писать, и когда попросили записать их фамилию какого-то уличного писца, он по ошибке записал Вен, а не Ван. И теперь, каждый раз спрашивая секретаршу, на месте ли начальник, он произносил:

– Мой родственник здесь?

Цин Ни налила воду в свою кружку и собралась всё рассказать директору Вану, ведь он же начальник. Но тот не сказал ни слова после её рассказа, лишь слез со своего стула и опять куда-то ушёл.

Цин Ни подумала, что раз она приносит конторе доход в сорок тысяч юаней, почему бы не рассказать начальству о своей беде. Она выпила ещё стакан воды, когда появился адвокат Цао, пожилой и неряшливый, входящий в близкий круг друзей директора Вана. Неизвестно почему, но в последнее время он старался подружиться с Цин Ни. Вот и сейчас он сказал ей, что одна газовая компания приглашает его стать их юрисконсультом с очень хорошим годовым доходом и что он бы хотел, чтобы и она пошла туда работать вместе с ним. Но Цин Ни отказалась от этого предложения.

Цин Ни рассеянно слушала болтовню адвоката Цао, вспоминая вчерашний день. Вчера, добравшись до общежития, она бросила сумку в комнате и сразу побежала вниз, чтобы позвонить Ван Тао и всё ему рассказать. Как она и ожидала, эта история его очень расстроила, и он захотел прийти к ней. Но Цин Ни знала, что её соседка по комнате очень не любит, когда к ним вечером приходят гости, поэтому сказала ему, чтобы он не приходил.

Вернувшись в комнату, Цин Ни рассказала своей соседке Сяо Цин о случившемся. Выслушав историю Цин Ни, Сяо Цин так испугалась, что спряталась под своё ватное одеяло, как будто оно было какой-то непробиваемой бронёй. Но здесь же не Хэбэй, местные не позволят этим четверым мужчинам своевольничать. Цин Ни никак не могла забыть произошедшее.

Вскоре отворилась дверь и зашёл адвокат Джан, сверля её взглядом, а за ним вошёл и сам начальник Ван.

– Уж не Цин Ни ли это? Опять что-то натворила? Или опять поработала нам на прибыль? Скорее бы ты сдала экзамены, – заговорил с издёвкой адвокат Джан.

– Не торопитесь, ещё есть два месяца, – Цин Ни нахмурила брови.

Адвокат Джан всегда достаточно терпимо относился к ней, но когда Цин Ни начала работать в конторе директора Вана, его отношение к ней изменилось.

– Как идёт подготовка к экзаменам? – директор Ван решил продолжить эту тему, успев уже усесться на свой стул.

– Готовлюсь.

– Много ещё осталось?

– Уже почти закончила.

– А почему тогда пришла сюда, если ещё не подготовилась? – адвокат Джан повесил пальто на вешалку.

– Я пришла поговорить не об экзаменах, – громко сказала Цин Ни.

– Опять проблемы? Не все могут жить жизнью юриста, – сказал адвокат Джан.

– Цин Ни, что у тебя за дело? – директор Ван приподнял брови.

– Э… тот самый случай в провинции Хэбэй.

– Тот случай, когда ты ездила туда возвращать имущество по накладной?

– Именно, – Цин Ни выдержала паузу. – А потом ответчик заявил, что дело было сфабриковано…

– Да, судья Хао говорил, что полиция Хэбэя потом задержала того человека по фамилии Ли для расследования, – директор Ван пытался устроиться поудобнее в кресле.

– Да. А вчера четверо полицейских, сказав, что они имеют отношение к делу, пригласили меня поужинать и хотели обманом увезти, но мои друзья помогли выбраться оттуда. Невероятно! – Цин Ни заговорила очень эмоционально.

– Надо же, приехала в город недавно, а уже все хотят её спасать, – сказал адвокат Джан кислым голосом.

– Героическое спасение красавицы! Ты разве не понимаешь?

Адвокат Джан изменил своё отношение к Цин Ни или из-за её молодости, или из-за её красоты. Поэтому, когда директор Ван заговорил о «героическом спасении красавицы», Джан весь переменился в лице, но не смог открыто высказать свою неприязнь при директоре.

– Тем вечером, если бы я не проявила осторожность, меня могли бы увезти в Хэбэй. Директор Ван, что теперь делать?

– При таком раскладе лучше всего спрятаться и не попадаться им на глаза, – директор Ван почесал голову.

– Но мы же всё делали по закону. Разве не видно, что они неправы?

– Они тоже поступают по закону. У них на руках заявление пострадавшего. А ты спрашиваешь, что делать? – Ван опять покрутился в кресле.

– Я с утра встречалась с судьей Линем и попросила судебную палату принять участие в этой ситуации. Но он сказал, что надо позвонить в департамент юстиции. В департаменте юстиции сказали позвонить 110, а там мне ответили, что никакие формальности не были нарушены.

– Я тебе только что сказал, что самый лучший выход сейчас – это спрятаться, – сказал директор Ван холодным голосом.

– А что делать, если они придут в контору? Думаю, это возможно, – сказала с беспокойством Цин Ни.

– Придут сюда, скажем, что тебя нет. Ты даже пока не юрист, чего тебе бояться? – сказал адвокат Джан, теребя свои очки.

От таких слов у Цин Ни перехватило дыхание. Она проходит здесь практику, она тоже является частью этой конторы, они через неё имеют доход, а адвокат Джан говорит такие обидные слова. Адвокат Джан очень любит критиковать.

– Цин Ни, к словам адвоката Джана можно не прислушаться, но если они действительно придут сюда, это будет плохо для всех. Если ты не сдашься, будет плохо, потому что они находятся при исполнении обязанностей, если сдашься, то твоя ситуация будет очень печальной и потом её разрешить будет ещё труднее. Оба способа одинаково плохи. Этот Ли – тоже хорош! Он использует нас, а местные используют полицию, а всё ради денег, ради его личной прибыли. Так что ты бы спряталась на несколько дней, – директор Ван опять закрутился в своём кресле.

Цин Ни пришлось опять позвонить Ван Тао. Он с беспокойством спросил её, где она сейчас находится. Она сказала, что в конторе, но боится, что полицейские из Хэбэя могут арестовать её.

– Не бойся, у тебя есть я, я не дам нескольким деревенским полицейским самовольничать. Ты подожди, я сейчас отправлю пару солдат к тебе. Если те полицейские подойдут к тебе, то пожалеют об этом.

Услышав эти слова, на сердце Цин Ни стало тепло. Она не столько боялась, сколько злилась из-за того, что только Ван Тао проявил смелость встать на её защиту. В мире иногда происходят вещи, в которых закон просто бессилен. И есть только она в борьбе со злом и этот краснеющий от смущения солдат.

– Цин Ни, ничего страшного. Это всё закончится через несколько дней. Не смогут же они оставаться здесь надолго? Ты сейчас спрячься. Китайские юристы могут разрешить любые разногласия. Я на следующем собрании коллегии подниму этот вопрос, и мы все подумаем, что делать, – коллегия была упомянута лишь для красного словца. – Слышал, что судебная юриспруденция и отдел юристов разделятся. Ассоциация адвокатов увеличит штат, но и ужесточит требования к юристам, так что мы вряд ли пройдём в неё.

– Джан, хватит говорить загадками, – директор Ван перебил коллегу. – Система управления юристами изменится, но только формально. Так что, Цин Ни, у тебя ещё есть перспектива. Ты оканчиваешь престижный университет, ты умеешь ладить с людьми, что немаловажно. Имея такие задатки, ты можешь сделать очень хорошую карьеру, – директор Ван начал хвалить Цин Ни.

– Однако из-за данной ситуации я могу всё это потерять и быть арестованной, – сказала Цин Ни раздражённо.

– Ты у нас разве не красавица? Разве тебя не спасли героически? Был бы у директора Вана живот поменьше да давление пониже, он сам бы лично пошёл тебя спасать. Ха!

У Цин Ни не было желания ссориться со своим наставником, поэтому она тихонько вышла из кабинета.

Прошло несколько дней, полицейские из Хэбэя больше не показывались, поэтому опасность вроде бы миновала.

Вся эта ситуация очень сильно повлияла на Цин Ни. Она была знакома с правовой системой только по книгам, а реальность не имела ничего общего с тем, то писалось в книгах. Работа юриста, показанная в иностранных фильмах, была несоизмеримо далека от работы юриста в реальной жизни. А сравнивать работу юриста в Китае и юриста за рубежом вообще не стоило даже начинать.

В целом китайская правовая система и иностранная правовая система очень похожи. Когда в университете изучали историю китайской системы законодательства и историю иностранной, то там практически не было различий. Убийство, не важно, какую форму оно приобретало, было всё тем же убийством.

Сейчас, при современном развитии общества и политике открытости, газеты каждый день пишут о каких-то юридических вопросах, но кто может объяснить то, что происходит на глазах у простых людей? Кто-то мог сказать, что проблема в самих законах, но Цин Ни считала, что проблема не в законах, а в злоупотреблении властью в обход этих законов.

Неужели ситуация в правовой сфере за рубежом действительно так беспроблемна?

Адвокат носит парик, свободно расхаживает по залу суда, говорит уверенно, напрямую обращается к присяжным. Присяжные же, простые граждане, полагаются только на интуицию, чтобы определить, где добро, а где зло. Цин Ни посмотрела на своё временное удостоверение адвоката, на окружающую её рабочую обстановку, вспомнила, как полицейские чуть не увезли её, и она опять подумала про Ван Тао.

Она слишком бедная, поэтому ей приходится постоянно думать о деньгах. Маленький посёлок на берегу реки Хуанхэ, в котором она родилась, с его монотонной жизнью, окружённый заброшенными полями и скалами, всегда вызывал в Цин Ни сильнейшее желание сбежать из него. Не надо ни о чём заботиться, ни о чём думать, а только направлять всю свою энергию на зарабатывание денег. Зачем переживать о справедливости, законности, когда это всё так иллюзорно?

Она часто размышляла об этом, но получаемое ею образование тоже оказывало своё влияние. Цин Ни понимала, как устроен рынок юридических услуг. Там всё было упорядоченно, как при системе плановой экономики. При встрече пекинские юристы всегда говорили о своей биографии, кем были их отцы и матери, при каких отделах они несли свою службу, с какими судьями они были знакомы. Если так в столице, то что тогда говорить о ситуации в других городах? В общем, рынок юридических услуг был далёк от идеала.

Директор Ван восхищался ассоциацией адвокатов, не обращая внимания на то, как долго они тянули с решениями дел, и на то, как сильно она отличалась от иностранных ассоциаций. Если он и расхваливал её каждый день, упоминая свои знакомства с этим или другим руководителем, рассказывая о совместных обедах и обсуждаемых делах, то делал этого для того, чтобы получить хоть какое-то место в ассоциации, считаться прогрессивным человеком, повысить свой статус, или, если посчастливится, получить какое-нибудь место в администрации.

Цин Ни считала, что директор Ван вместо того, чтобы преследовать эти пустые цели, должен сосредоточиться на своей служебной карьере. Ведь ассоциация адвокатов – всего лишь объединение людей. Если и занять там какое-то место, практической выгоды тебе это не принесёт. Если же захотеть войти в какую-то крупную организацию, то надо задействовать связи и не размениваться на объединения среднего звена. Их настоящее, возможно, станет будущим Цин Ни. Она презирала людей, работавших под началом директора Вана. Потому что они все стали юристами через какие-нибудь связи, они не имели чувства справедливости и не обладали большой эрудицией. Многие пришли сюда после того, как было «оптимизировано» управление юстиции, и им ничего не оставалось больше делать, как пойти в юристы.

В прошлый раз, когда Цин Ни с директором Ваном были на заседании коллегии юристов, она была сильно разочарована. Раньше она представляла юристов опрятно одетыми людьми, следящими за собой, а все присутствующие были неряшливо одеты, как будто покрыты какой-то пылью, даже женщины-юристы выглядели грязными. Очень немногие из них умели говорить на официальном китайском языке «путунхуа». Цин Ни даже засомневалась, сдали ли все эти люди экзамен на право работать адвокатами. Но директор Ван сказал, что и сам экзамен был придуман такими же, как эти, простыми людьми. Цин Ни же слышала, что это должно измениться, и требования для сдачи экзамена будут соответствовать стандартам. Но это должно было произойти в следующем столетии, а они пока жили в этом.

Цин Ни ненавидела хитрых, изворотливых людей, и сама совсем была не способна коварством добиваться власти. Она не спеша готовилась к своему выпускному экзамену, который должен быть через два месяца. Она прорабатывала все материалы, старательно изучала правовые основы, поэтому была достаточно уверена в своём успехе.

Она потеряла уважение к юристу Джану как адвокату. После той ситуации, когда её чуть не арестовали, Цин Ни яснее стала понимать работу адвоката. Широко распространённый протекционизм, самовольно установленные законы на местах – всё это усложняло или даже ставило под угрозу работу юриста. Цин Ни понимала, что добыть свой хлеб работой юриста не так-то и легко. В представлении Джана судебные дела юрист выигрывает не тогда, когда полагается на свои знания и умения, а когда учитывает другие факторы, не относящиеся к сфере влияния закона, вплоть до дачи взяток и злоупотребления служебным положением. Вот тогда дело выиграно, а законность и чистая совесть отодвинуты на задний план.

Цин Ни не хотела быть таким юристом.

Дело Тэму уже было передано в суд. Из уголовного суда позвонили и сказали, что адвокат может прийти и ознакомиться с документами по делу. Обвинителем будет женщина-юрист по фамилии Ан. Адвокат Джан подошёл к столу Цин Ни, за которым она готовилась к экзамену, и постучал по столу ручкой. От стука она вздрогнула.

– После обеда, если есть время, сходи в суд и найди там юриста Ан. Она, должно быть, молодая. Откопируй документы и возвращайся. Деньги есть? Когда вернёшься, подойди ко мне, я оплачу расходы, – сказал адвокат Джан без всякого выражения на лице.

Мать Тэму уже покрыла все затраты, включая так называемые делопроизводственные расходы – транспорт и ксерокопии, которыми теперь распоряжался адвокат Джан.

Цин Ни вспомнила, как несколько дней назад к ней подошла пожилая женщина из Внутренней Монголии, мать Тэму, и дала ей деньги – восемь-девять тысяч юаней. А она недавно из этих денег оплатила ужин с судьёй Су, в тот день, когда произошла драка. Сначала она хотела отдать эти деньги начальнику Ху, чтобы с их помощью смягчить приговор, или сделать обвинителя более покладистым.

Позавчера Цин Ни позвонила начальнику Ху и спросила о деле Тэму. Начальник Ху сказал, что по результатам предварительного следствия Тэму считается соучастником в сговоре. Первый – Пай Мин, второй – Джан Хе Пин. Именно Джан Хе Пин предложил найти проститутку, он её же и нашёл, и первым вступил с ней в связь. После него – Ба Бу, а третий уже Тэму. Но именно Тэму ударил её, поэтому в заявлении потерпевшей именно он предстаёт в самом невыгодном свете. Сейчас они готовятся к слушанию и постараются представить его не главным, а лишь вторым виновным лицом.

Цин Ни уже несколько раз переспросила начальника Ху, уверен ли он в правильности отнесения данного преступления к этой категории. На её взгляд, это дело о покупке сексуальных услуг, а не о насилии. Начальник Ху расхохотался и спросил, не хочет ли она объявить его невиновным. Если он невиновен, но содержится под стражей… Что тогда делать полиции, прокуратуре? Он снова разложил перед ней основные факты: во-первых, у них была связь с потерпевшей; во-вторых, он ударили потерпевшую; в-третьих, что самое главное, поступили против её воли. Разве недостаточно всего этого для обвинения?

Цин Ни считала такой подход к делу слишком поверхностным, упрощённым, что многое в нём упущено, а оставлены лишь эти три, которые и производят впечатление свершившегося насилия. Но в действительности всё не так. Сначала они договорились о цене, потом все переспали с этой женщиной, потом поели вместе, выпили. Где-то в этом промежутке пострадавшая одна выходила куда-то за едой. Тогда она и могла убежать от них или заявить в полицию, но она этого не сделала, а вернулась к ним.

Начальник Ху сказал, что надо успокоиться, что суд во всём разберётся.

Цин Ни снова позвонила начальнику Ху и поделилась с ним другими обстоятельствами дела.

Он сказал, что в деле есть изменения, и попросил её угадать. Она не смогла. Тогда он загадочно сказал, что изменился порядок имён согласно тяжести преступления, и теперь Тэму на третьем месте в списке сообщников. Сказал, что по уголовному кодексу, сообщнику могут вменить наказание намного меньшее, чем главному подозреваемому. Другими словами, Тэму может отделаться очень лёгким наказанием. Цин Ни вспомнила этого огромного, как шимпанзе, мужчину, и беззвучно рассмеялась.

Обвинитель Ан была небольшого роста, полненькая, со смуглым лицом и большими глазами, доброжелательная. Когда вошли адвокаты, она уступила им место. Цин Ни сопровождала заикающегося адвоката Цао, неся все копии по делу. Этот адвокат относился к ней хорошо. Он представился как юрисконсульт и представил свою помощницу. Адвокат Цао протянул обвинителю Ан бутылку колы, а она достала из ящика стола четыре папки документов, относящихся к делу, и бросила их на стол. Затем она вышла из кабинета, бросив на ходу:

– Адвокат Ван, если вам надо что-то откопировать, то можете это сделать только у нас. Каждая папка – сто юаней.

Сто юаней – это недешево. Если копировать не у них, то будет намного дешевле. Цин Ни сложила все папки вместе и понесла их в кабинет копирования, где крашеная блондинка очень качественно всё это откопировала.

Хотя Цин Ни и не видела искового заключения, она уже знала, что в нём написано. Когда они с адвокатом Цао добрались до офиса, то рассказали о положении дел адвокату Джану, который лишь только закатил глаза. Цин Ни радостно побежала в кабинет директора Вана. Услышав новости по делу Тэму, руки директора Вана дрогнули, пытаясь взять таблетки от ожирения.

– Цин Ни, ты повзрослела. После сдачи экзаменов можешь уже самостоятельно вести дела.

– Директор Ван, я всё красиво сделала?

– Красиво, но не совсем законно.

– Я понимаю это. На этом этапе, строго говоря, защитник и обвинитель не должны встречаться. А если и встречаются, то только для обсуждения формальностей, чтобы не повлиять на мнение другой стороны.

Цин Ни анализировала ситуацию беспристрастно, чтобы не произвести на директора плохого впечатления. Хотя он был человеком, не брезговавшим ни чем для достижения целей, она не хотела испортить хорошую репутацию выпускницы престижного вуза.

– Я, однако, считаю, что ситуация в нашей стране совсем другая. Если бы сторона защиты и сторона обвинения были равноправны в суде, если бы всё решала коллегия присяжных, то не было бы смысла во всех судебных институтах, вся система просто рухнула бы. В нашей стране нельзя проводить такую чёткую грань между сторонами защиты и обвинения. Если бы в суде дело попало на рассмотрение в руки председателя Ху, то для Тэму исход был бы весьма неблагоприятен. Хотя я считаю, что метод достижения цели был спорным, но для Тэму справедливость всё же восторжествовала. Поэтому, именно поэтому я так и сделала, – Цин Ни понимала, что директор Ван не потерпит сравнения с кем-то мудрее его, но не смогла сдержаться.

– А ты, оказывается, любишь порассуждать абстрактно, – вздохнул директор Ван.

– Наоборот, я терпеть не могу теорию, иначе я пошла бы в аспирантуру, – ответила Цин Ни человеку, именуемому адвокатом высшей категории.

Однажды у директора Вана брали интервью для телевизионной программы об общественной безопасности, цель которой – пресечение деятельности разных уличных лже-предсказателей. Корреспондент спросил, не нарушают ли эти предсказатели закон, а директор Ван ответил, что они нарушают конституцию. Корреспондент, видимо, разбирался немного в законах, поэтому почувствовал, что ответ не совсем однозначен, и спросил, почему это является нарушением закона? Директор Ван ответил, что государство пресекает все проявления суеверий. Досмотрев интервью до этого места, Цин Ни рассмеялась. Что означает нарушение закона? Почему люди так часто обсуждают нарушение закона? Кажется, он изучал китайское законодательство, но не изучал конституционное право, не изучал, что у китайцев понятие законности – очень поверхностное. Посмотрев это интервью, Цин Ни поняла, насколько бедны базовые знания тех, кто из партийных работников переквалифицировался в юристы.

Когда Цин Ни в прошлый раз была на встрече коллегии адвокатов вместе с директором Ваном, он произносил речь. Она была чётко выстроена, с пунктами, подпунктами, свойственными официальному языку, именно так, как любят партийные руководители. Поговаривали, что после реформы сектора юриспруденции, директора Вана должны продвинуть по службе.

Цин Ни ещё о многом хотела спросить директора Вана, но открылась дверь и вошла адвокат Чжэнь. Увидев радостное лицо Цин Ни, она помрачнела, и, даже не успев сесть на своё место, сразу начала ворчать:

– Я очень беспокоюсь за тебя. Как ты собираешься сдавать экзамены? Без удостоверения адвоката тебя никто не возьмёт на работу. Не боишься?

Отсутствие удостоверения адвоката – единственное, без чего Цин Ни не могла полноценно предоставлять юридические услуги. Поэтому это язвительное замечание адвоката Чжэнь было ей очень неприятно. В это время дверь снова открылась и вошла адвокат Ли. Её короткая стрижка и своеобразный акцент придавали ей совсем столичный вид.

– Что мы так жарко обсуждаем здесь? – спросила она, глядя на адвоката Чжэнь.

– Да что мы можем обсуждать? Мы же не в коллегии, – раздражённо ответила адвокат Чжэнь.

Они издавна были в неладах и сплетничали за спиной друг друга.

Адвокат Ли называла адвоката Чжэнь ведьмой, а та, в свою очередь, называла адвоката Ли карьеристкой. У адвоката Ли были большие глаза и густые брови, и раньше она работала директором юридической конторы в провинции. Однажды она услышала, как Чжэнь произнесла слово «уродина», и разозлилась, приняв его на свой счёт.

– Неужто чёрная ворона смеётся над чёрным кабаном? Сама из себя ничего не представляет, а уже другого называет уродиной? Сама толстая, лицо тёмное, а осмеливается других называть уродинами? Ведьма! – адвокат Ли перешла на личности.

Она впервые назвала прямо в глаза адвоката Чжэнь ведьмой. Та застыла, не находя, что сказать в ответ. А потом Чжэнь, считавшая себя одарённым юристом, разразилась самой грязной бранью, не думая о своём так тщательно создаваемой образе идеального юриста. Женщины стояли друг против друга в очень напряжённой атмосфере, когда в офис вошли два других адвоката, один – недавно присоединившийся преподаватель права в университете, другой – приехавший покорять правовые вершины адвокат из провинции.

– Адвокаты организовали собрание? Можно и мы поучаствуем? – сказал смеясь стоящий в дверях адвокат Джоу, который был очень придирчив к словам.

– Что обсуждают? Что можно обсуждать? Ругаются они здесь, – сказал директор Ван неодобрительно.

– Так нам можно зайти или нет? – спросил адвокат Джоу.

– Заходите, заходите, – директор Ван махнул им рукой.

Уже изрядно разгорячившиеся женщины, увидев входящих мужчин, не произнесли больше ни слова. Адвокат Чжэнь отвернулась, а адвокат Ли всё ещё продолжала смотреть на неё. Адвокат Джоу подошёл к Цин Ни, а адвокат Дзин сел на диван рядом с адвокатом Чжэнь. Эти двое молодых мужчин, хотя уже проработали здесь некоторое время, не понимали всего происходящего в коллективе. К тому же они были не одного поля ягоды с директором Ваном.

Все слышали о том, что объединение адвокатских контор будет распущено, а государственный капитал трансформирован, что они превратятся в частные фирмы, и поэтому все специалисты были в страхе. Никто не понимал, что принесут эти изменения. Цин Ни предполагала, что эти двое мужчин не задержатся на своих местах, а лишь приобретут опыт, и то по необходимости.

– Вы заняты? – решила заговорить Цин Ни.

– Да чем мы заняты? Скоро от скуки умрём, – сказал адвокат Дзин с северо-восточным акцентом.

Директор Ван, чтобы не волноваться из-за ссоры двух женщин, сел на стул и выпил свои лекарства, приговаривая:

– Не надо так горячиться. Всему своё время. У обоих есть опыт работы, пусть помогут Цин Ни с её делом.

Цин Ни ещё раз рассказала присутствующим свою историю с полицейскими из Хэбэя, ни у одного из только что пришедших мужчин не было подобного опыта. Адвокат Джоу, хотя и работал в университете, не относился к категории типичных офисных работников, а с самого детства был малолетним правонарушителем, поэтому был посмелее приехавшего из провинции адвоката Дзина.

– Цин Ни, – продолжил разговор адвокат Джоу, – я думаю, что ты поступила правильно. Они только производят видимость законности, а внутри уже сгнили от злоупотребления своей властью, защищают только тех, от кого могут что-то иметь. Это как какая-то игра без правил, где кто победил, тот и прав. А победителей потом не судят.

– То есть… здесь нет различия между добром и злом? – спросила Цин Ни.

– В мире определённо существует эта разница, существуют правила, но в вашей ситуации это не так. Несоблюдение норм гражданского иска, региональный протекционизм, неосторожный поступок, приведший к потере всего семейного имущества, – и всё это надо решить в пределах одного суда…

– Нет требования, чтобы все дела решались только в местных судах, – сказала Цин Ни.

– Но если сказано, что должен решать дело местный суд, ты ничего с этим не поделаешь, – вставил своё слово директор Ван.

– В теории законодательство Китая едино для всех провинций, мы же не в феодальной стране живём. Проблема в том, что даже этот закон не соблюдается. Вот если отступить от закона на один шаг хотя бы и усилить контроль над исполнением законов, вот тогда ситуация может улучшиться, – адвокат Джоу никак не мог остановиться.

– Адвокат Джоу, вы сейчас заняты чем-нибудь?

– спросила Цин Ни.

– Сейчас? Сейчас я занят отлыниванием от работы, – сказал Джоу и отпил воду из стакана, стоявшего на столе. – Чья вода? Можно? А ты потом можешь ещё раз обратиться за помощью к тем бритоголовым. Полицейских из Хэбэя же было только четверо, к местным полицейским они не обратились за помощью, потому что мы лишь исполняли решение суда. Ты говорила, что двое из них – из самого начальства? Не надо тогда бояться их.

– Я тогда каждый день буду просить о защите тех парней, – пошутила Цин Ни.

– В мире есть не только плохие люди, но и хорошие, – сказал адвокат Джоу.

– Если каждый день будешь прибегать к их защите, то возрастёт стоимость их услуг, и не получится ли потом так, что тигра мы прогнали, а вместо него пришёл волк… – вставил слово адвокат Дзин.

– Имеешь в виду, что мы сами пустим козла в огород? – спросил адвокат Джоу.

– Именно, – кивнул Дзин.

– Не надо так переживать об этом, – сказала Цин Ни уверенно.

– Если бы не было возможных последствий, то ты могла бы каждый использовать их. Сейчас каждый человек может показать, на что он способен. Это признак движения вперёд, а не назад. Если есть только одна сила, способная управлять обществом, а все остальные должны подчиняться ей, находиться у неё в рабстве, то, что это за общество тогда? Прямо как в Китае до политики реформ и открытости, или как сейчас в Северной Корее, – сказал адвокат Джоу.

Выйдя из офиса, Цин Ни огляделась по сторонам. Опасность уже миновала, и больше не нужна была помощь бритоголовых парней, но она чувствовала себя им должной. Подумав об этом, Цин Ни сама позвонила Дзин Зонгу и пригласила его и его парней вечером поужинать вместе. Для него это был приятный сюрприз, и он сразу же согласился. Цин Ни сказала, что в тот вечер так и не получилось поесть вкусной баранины, поэтому можно пойти опять в тот ресторан.

Заказав отдельную комнату в ресторане, Цин Ни снова позвонила Дзин Зонгу, чтобы спросить надо ли позвать ещё каких-то людей. Он сказал, что если не пригласить начальника Ху, а он потом узнает об этом ужине, то может сильно рассердиться. Цин Ни вспомнила, как начальник Ху помог ей в деле Тэму, и решила, что надо обязательно его пригласить.

В шесть вечера Цин Ни вместе с адвокатом Цао пришили в ресторан. Его она взяла с собой, потому что он умел пить на подобных ужинах, и поэтому мог занять гостей. Была свободна та же комната, что и в прошлый раз. В это время подошли Дзин Зонг, начальник Ху и тот высокий мужчина с золотой цепью на шее. Начальник Ху, как главное официальное лицо, сел в центре, Дзин Зонг с высоким парнем сели по разным сторонам от него, а Цин Ни и адвокат Цао сели напротив.

– Несколько дней вас не видела, а вы как-то изменились, – сказала Цин Ни, обращаясь к начальнику Ху и одновременно наблюдая, как официантка разливала чай.

Начальник Ху с удивлением посмотрел на Цин Ни:

– Да про какие изменения ты говоришь?

Цин Ни поняла, что начальник Ху говорит с ней так, чтобы другие не поняли, что они дружны. Поэтому она перевела тему:

– Дзин Зонг, если бы ты мне не помог в тот раз, была бы я сейчас где-нибудь в Хэбэе в тюрьме.

– Да ладно тебе! Если бы такая вероятность действительно существовала, то я бы сразу позвонил начальнику Ху, чтобы он спас тебя.

– Услышав про эту историю, я потом отругал Дзин Зонга, почему он раньше мне не позвонил? Если бы я знал, то привёл бы полицейских, чтобы они их по всем правилам оформили в заключение, – сказал начальник Ху, как будто рядом не было других людей.

– Дзин Зонг, ты так и не представил мне своего товарища, который так мне помог в прошлый раз, – сказала Цин Ни, хотя уже давно знала его имя.

– Да, мы так заслушались начальника Ху, что и забыли представить друг друга. Его зовут Ту Ге. Один из моих товарищей. В прошлый раз именно он тебе помог.

– Меня зовут Ван Цин Ни, я адвокат, – сказала Цин Ни, протягивая ему руку.

Ту Ге не пил вина, не курил и даже не ел, а лишь водил палочками по тарелке с овощами. Он отложил палочки в сторону и пожал руку Цин Ни.

– Вы в прошлый раз сидели в зале, не заходили внутрь. Давайте сегодня же мы с вами выпьем, – Цин Ни взяла в руки бокал.

– Адвокат Ван, я не буду пить до дна, я только чуть-чуть выпью, – сказал Ту Ге.

– Цин Ни, дел в конторе сейчас много? – спросил начальник Ху, явно не одобряя её общение с Ту Ге.

Ту Ге сидел с каменным лицом, теперь даже не играя палочками, но Цин Ни заметила, что он как-то ласково поглядывает на неё. Начальник Ху и Дзин Зонг были уже навеселе, выпивая один за другим. Адвокат Цао сидел тихо-тихо, выпивая лишь тогда, когда ему напоминали об этом. Не прошло много времени, как уже восемь бутылок пива были пусты.

Ту Ге хранил молчание, выпив только одну чашку чая.

– Ту Ге, если те люди из Хэбэя опять будут искать меня, вы поможете мне? – спросила осторожно Цин Ни.

– Помогу, – решительно сказал Ту Ге. Потом добавил, выдержав паузу: – Но те четверо человек всё-таки полицейские, и хотя они затевали ссору, они, во-первых, были под защитой закона, во-вторых, у них было оружие, и в-третьих… слишком много людей уже знают об этом деле. Если дело становится широко известным, никто не уйдёт.

– А зачем уходить? – спросила Цин Ни.

– Если дело будет касаться человеческой жизни. Наказание слишком серьёзное.

– Что? Могли бы кого-то убить? Покалечить? – испугалась Цин Ни.

– Трудно сказать, что могло бы быть, если бы обе стороны взялись за оружие.

– Вы о чём говорите? Могла бы быть перестрелка? Как в фильмах?

– Перестрелки случаются часто. Если бы те люди не были полицейскими, то… – Ту Ге опустил голову.

– Цин Ни, ты о чём думаешь? Ты – юрист, ты обязана думать о последствиях, – сказал начальник Ху, повернувшись к ней.

– Начальник Дзин, – сказал Ту Ге, хлопнув Дзин Зонга по плечу, – вы бы поменьше пили! Начальник Ху, адвокат Ван и вы, товарищ, продолжайте ужинать, а мне пора. Один товарищ позвал меня ему помочь, – сказал Ту Ге вставая.

– Вы можете оставить мне свой номер телефона, чтобы потом созвониться с вами? – Цин Ни увидела, что Ту Ге заколебался.

– Без проблем, – он достал листок бумаги, написал свой номер и протянул ей.

Цин Ни вязла листок, на котором изящным почерком было написано: Ту Ге. Она очень удивилась, что говорящий так жёстко человек может так красиво и правильно писать. Также она заметила, что он очень отличается от Дзин Зонга и начальника Ху. Особенно его превосходство было видно над Дзин Зонгом.

Начальник Ху, увидев, что Ту Ге уходит, попрощался с ним лёгким поклоном:

– Уже уходите?

– Да, начальник Ху.

– Поучитесь немного, чтобы потом не наказывать нарушителей закона, а зарабатывать больше денег! А то всё бессмысленно.

Ту Ге медленно взглянул на начальника Ху, потом перевёл взгляд на Дзин Зонга:

– Поменьше пейте! Запомнили, что я вам говорю?

– Запомнил. Старший брат всё понимает, – сказал Дзин Зонг, улыбаясь во весь рот.

– Эй ты, не строй из себя старшего брата. Если я разозлюсь, получишь по полной как младший брат, – пригрозил Ту Ге.

Начальнику Ху совсем не понравились слова Ту Ге с угрозами, хотя как работнику прокуратуры ему нечего было бояться. Но Цин Ни заметила, что и ему стало не по себе от слов Ту Ге.

– Ту Ге, да мы же с тобой просто шутим, – сказал Дзин Зонг улыбаясь.

– Ту Ге, вы не можете остаться? – вмешалась Цин Ни, чтобы разрядить обстановку.

– Не могу, – Ту Ге встал и вышел.

Проводив его взглядом, начальник Ху обратился к Дзин Зонгу:

– Ты с ума сошёл, что ли? Ты же бизнесмен, как мог связаться с мафией?

– Брат Ху, этот человек был мне верным другом, и у меня никогда не возникало с ним никаких проблем.

– Эти люди – отбросы общества. Однажды я разберусь с ними со всеми, – сказал грозно начальник Ху.

Позвонил начальник Хун и сказал, что снова приехал начальник Бай, и в его честь устраивается банкет с несколькими руководителями. Он попросил Цин Ни составить ему компанию. Место – гостиница «Тенгри», время – полседьмого вечера.

Цин Ни уже надоели эти приглашения на ужин, на которых надо было занимать гостей. Что случилось с китайцами? Почему всё своё время они проводят за едой в ресторанах? Не важно, личное это дело или деловая встреча, все хотят обсуждать это в ресторанах. Неужели раньше все были такими бедными и голодными, что боятся снова вернуться в то время?

Цин Ни только закончила говорить с начальником Хуном, как позвонил Ван Тао. Сегодня ему исполнялось тридцать лет. Сначала он хотел отметить свой день рождения в обед вместе со своими сослуживцами, но в обед должно было приехать начальство из Пекина, поэтому празднование переносилось на вечер в итальянский ресторан «Турин».

Цин Ни очень не хотела огорчать начальника Бая, который был родом из её мест, но сегодня Ван Тао было тридцать. Она представила улыбающееся, полное страсти лицо Ван Тао, и её сердце забилось быстрее. Он никогда ей ни в чём не отказывал, она всегда могла на него положиться. Когда ей снились кошмары, он успокаивал её. Она считала, что это пророчество бога, что они должны быть вместе.

Тот кошмарный сон был переломным моментом в её жизни. На следующее утро после того, как он ей приснился, она сидела перед зеркалом, глядя на своё красивое, но совершенно невозмутимое лицо, и поняла, что её сердце принадлежит Ван Тао.

Она взяла телефон и позвонила начальнику Хуну, сказав, что не может быть сегодня на банкете по личным обстоятельствам. Из трубки донёсся каркающий смех начальника Хуна. Он сказал, что начальник Бай сам лично попросил его пригласить Цин Ни, и что он уже сообщил ему о её согласии, поэтому теперь объяснить её отсутствии будет нелегко. Это нисколько не поколебало решимость Цин Ни. Она ещё раз объяснила начальнику Хуну, что произошли непредвиденные изменения, на что он сказал, что не может такое передать начальнику Баю.

Рассердившись, Цин Ни положила трубку.

Ван Тао исполняется тридцать лет, это очень важное событие, но Цин Ни сама не понимала, чему она так сейчас радуется. Она не могла понять, какие чувства испытывает к Ван Тао, но он уже прочно занял своё место в её сердце и стал для неё незаменимым. Она всегда хотела видеть его, но когда они встречались, не знала, как себя вести.

Цин Ни никогда раньше не слышала про ресторан «Турин». Подъехав к нему, она обнаружила небольшой, но очень изысканный ресторанчик. Она остановилась напротив него на тротуаре, чтобы полюбоваться красивым фасадом и представить, какой он должен быть внутри. Снаружи ресторан был выкрашен в яркие цвета, как закусочные в Европе. На крыше была красивая вывеска с английскими и китайскими надписями «Турин». Не успела она войти в ресторан и увидеть перед собой барную стойку, как кто-то подошёл сзади и закрыл ей глаза ладонями. Цин Ни и Ван Тао были очень близки, но он никогда не шутил так с ней. Она положила свои ладони на его ладони и почувствовала, как будто разряд электричества прошёл через их ладони по всему её телу. Она повернулась к нему, он опять взял её за руку и заглянул ей в глаза. Его рука гладила ей спину, от чего она вдруг ощутила необыкновенное возбуждение.

В этом ресторане не было отдельных комнат, поэтому они сели за небольшой столик у окна. Ван Тао предложил Цин Ни выбрать блюда. Она просмотрела половину меню и остановилась на итальянском бифштексе.

Кажется, Ван Тао разбирался в европейской кухне. Он быстро закал несколько блюд и бутылку французского вина бордо, про которое Цин Ни раньше только приходилось слышать. Ван Тао не спускал глаз с Цин Ни, его глаза были наполнены искренней любовью к ней, но и страсть там тоже была. Принесли заказанные блюда. Он попросил официантку открыть вино и принести лед. Когда открыли вино, он сразу же налил себе бокал, потом извинился, улыбнувшись, наполнил бокал Цин Ни. Он поднял бокал и страстно посмотрел на губы Цин Ни. Ей тоже захотелось поцеловать его, но она сдержалась.

– Цин Ни, я сегодня так счастлив, – сказал Ван Тао краснея. – Есть несколько причин, почему я так счастлив: во-первых, сегодня я получил назначение на должность заместителя генерального секретаря отдела вооружения в уезде Т, меня скоро повысят до подполковника… и это… и это заставляет меня…

– он стал тяжело дышать, – Цин Ни, я должен сказать тебе… я… я тебя люблю!

Сердце Цин Ни дрогнуло и по всему телу разлилась волна тепла, и она тоже пробормотала:

– Ван Тао, я… я благодарю тебя.

Сказав эти слова, она почувствовала, как в одном уголке её сердца что-то больно кольнуло.

Ван Тао неожиданно резко встал, взял лицо Цин Ни в свои ладони, вытянул её из кресла и прижался своими горячими губами к её губам. Она почувствовала, как затряслось всё его тело, а язык стал мягким, как тающий кусочек сахара.

Новое место назначения Ван Тао находилось в шестидесяти километрах от города, прямая дорога соединяла эти два места. На полпути есть контрольный пункт, называемый «Ущелье белой лошади». Но это абсолютно ровное место, откуда появилось тогда такое название? Каждый раз, проезжая это место, Цин Ни думала над этим.

Отдел вооружения находился в самом центре посёлка и представлял собой три ряда тёмно-синих кирпичных зданий с цветочными клумбами между ними, и был этим так похож на заброшенную казарму, что могло показаться, что политика реформ ещё не успела сюда добраться.

Кабинет помощника генерального секретаря находился в самом конце здания во втором ряду. В кабинете стояла односпальная кровать, на которой они впервые занялись любовью, и на которой она приняла решение связать всю свою жизнь с этим молодым офицером.

Ван Тао родился в провинции Цзилин, в маленькой деревушке в несколько десятков жителей. После того, как он стал военным, и особенно после того, как стал служить офицером, он объездил много районов и понял, что его деревня – это самое красивое место во всём Китае. Она была окружена густыми лесами с соснами, кипарисами, берёзами и другими деревьями.

В этот раз, навещая родных, он пошёл прогуляться. Он вышел за пределы деревни и пошёл искупаться в небольшом озерце неподалёку. Когда Ван Тао был маленький, он больше всего любил играть в воде, которая тогда была повсюду. Когда он доплыл до середины озера, он снова подумал о женитьбе и решил, что не взял бы в жёны деревенскую девушку, не вернулся бы жить в деревню, потому что не смог бы там прокормить свою семью. Свою оставшуюся жизнь он намеревался провести в городе, прожить её прекрасно, продвигаясь по службе.

Когда он впервые увидел Цин Ни, он был поражён её красотой. Он уставился на неё, как дурак, и не мог отвести глаз. Тогда он решил, что женится на ней. Он полюбил её от всего сердца и не мог больше без неё. Поначалу он не верил, что он, простой деревенский парнишка, может завоевать сердце этой девушки, такой красивой и такой умной. Всё в ней: и её ум, и её внешность – притягивало его к ней.

В тот день начальник Ван Тао и комиссар уехали на районное собрание, оставив его дежурить на вахте. Он заранее уже отправил водителя на машине на станцию встретить Цин Ни. Его сердце бешено билось в ожидании звука возвращающейся машины. Была половина третьего, когда старенький автомобиль остановился у подъезда, и из него вышла его возлюбленная, выглядевшая ещё красивее, чем обычно.

После того поцелуя на его дне рождения сердце, ум и каждая клеточка тела Ван Тао жаждали Цин Ни, жаждали её голоса, но больше всего жаждали близости. Позже в тот день он нашёл её длинный волос и бережно спрятал его, как будто этот тонкий волос был самим её телом.

Она вышла из машины, прошла в этот длинный коридор, а он шёл близко-близко за ней, вдыхая её аромат. В его сердце была такая буря, которой он никогда не испытывал до этого.

Не успела Цин Ни даже осмотреться в его комнате и положить куда-нибудь свою сумку, как Ван Тао обнял её сзади и стал двигать по направлению к кровати, даже забыв запереть входную дверь. Он начал целовать её щеки, волосы, шею, грудь.

Она покорно отдалась его ласкам. Он целовал её, как безумный, а она просто отвернулась.

Она не могла объяснить, почему она поступила именно так.

Начало светать. Она ворочалась на постели и не могла заснуть. В голове играла одна мелодия, и она не могла понять, было это наяву или во сне. Эту мелодию она услышала несколько дней назад в одном центре, когда зашла туда, чтобы присесть и передохнуть. Она забыла название песни, но содержание смутно помнила. Песня была о девушке, которая полюбила не того парня и погрязла в болоте мучений.

Мелодия этой песни тревожила и печалила Цин Ни. Они с Ван Тао уже встречались открыто, но она вдруг поняла, что не любит его. Выходить ли ей замуж за этого большеглазого, заливающегося румянцем при разговоре парня? У него не было какого-либо особого таланта, как и не было денег. Можно ли отдать свою единственную жизнь в руки простого парня?

Он милый, он честный, никогда не сказал ни одного лживого слова, он надёжный. Родители с детства говорили ей, что надо выходить замуж за надёжного человека. Но неужели для женщины найти такого мужчину – предел мечтаний? Для Цин Ни надёжность не была единственным требованием для мужа, тем более она считала, что с её уровнем интеллекта и коэффициентом эмоционального развития обмануть её будет не так легко.

Не прошло и недели, как они с Ван Тао стали жить вместе, Цин Ни почувствовала скуку. Тот заикающийся юрист Цао из её офиса потратил уйму времени, чтобы сказать только одну фразу:

– У вас… не получится!

Услышав это от адвоката Цао, её сердце дрогнуло от страха. Ван Тао был таким простым, таким искренним в своей любви к ней. Но жизнь многогранна. В ней есть место не только для фраз «я тебя люблю» и занятий любовью. В любом случае надо следовать за своим сердцем в словах и мечтах. Живя за пределами родной деревни, сталкиваясь с разными трудностями, Цин Ни часто искала краснеющее, улыбающееся лицо друга, чтобы обрести поддержку. Он стал для неё лекарством от беспокойств. Но общение у них продвигалось очень трудно, потому что он был неразговорчив. Он не любил читать книги и проучился только два года в школе при армии.

Несколько дней назад Ван Тао снял для неё квартиру с двумя спальнями и телефоном. Он был внимательным и понимал её. Когда она заезжала в эту квартиру, он принёс и расставил на подоконнике комнатные цветы, чтобы в квартире приятно пахло и была уютная обстановка.

Он был немногословен, но очень быстро продвигался по служебной лестнице. В тридцать лет он уже стал начальником группы, что вызывало восхищение многих, а также был помощником генерального секретаря, неся свою службу недалеко от города. Всё говорило о том, что он очень хорошо зарекомендовал себя в глазах руководства. Он был внимательным, практичным. Многие мужчины проявляли интерес к Цин Ни, но только он добился своей цели. Это тоже было определённым показателем.

В тот день Цин Ни пригласила адвоката Цао, который был старше её на тридцать лет, вместе позавтракать. Этот пожилой человек сказал, что Ван Тао ей не подходит, что он не очень умён и поэтому не продвинется далеко. Ещё он сказал, что Ван Тао только во время ухаживания такой скромный, а потом может превратиться в сластолюбца. С того дня Цин Ни смотрела на адвоката Цао другими глазами.

Цин Ни, взвесив все за и против, уже решила, что он не так уж и плох, но сейчас снова задумалась о его недостатках. Если говорить об амбициях на будущее, то нельзя сказать, что он не хотел добиться чего-то большего; если говорить о наличии вкуса, то да, в этом у него действительно был пробел, но он восполнялся его заботливостью и внимательностью. А то, что адвокат Цао назвал его сластолюбцем… Имел ли он в виду, что Ван Тао может быть развратным?

После того, как Цин Ни съехала от своей соседки по комнате, она часто вспоминала эту девочку, у которой, если не считать её плохо пахнущих ног, было много достоинств, например, она могла целый день болтать с Цин Ни. У каждой девушки должна быть подруга, с которой она могла бы обсудить интимные вопросы. Недавно Сяо Цин звонила ей и всё болтала про конец света, про то, какое бедствие ждёт всё человечество. Вдруг, посреди разговора, она расплакалась, сказав, что ей придётся умереть, так и не узнав, что такое любовь.

Цин Ни захотела поговорить с ней о Ван Тао.

В последнее время Цин Ни сблизилась с адвокатом Цао не только потому, что у него был богатый жизненный опыт, но ещё и потому, что он имел широкий круг знакомых в самых разных сферах деятельности. Ремонтирующие велосипеды, торгующие в киосках, командующие в армии, работающие в детском саду – все были его друзьями. Цин Ни иногда думала, что он – настоящее сокровище со всеми его достоинствами. Но была одна запретная тема, которую ни при каких условиях нельзя было с ним обсуждать, – любовь. Адвокат Цао был тем ещё болтуном, поэтому, хотел человек или нет, он мог разговорить любого. Цин Ни никогда сама не спрашивала его об отношениях мужчины и женщины, но ей очень нравилось слушать, когда он говорил об этом. По способности болтать, этот человек заменил Цин Ни её бывшую соседку.

Цин Ни проверила свой пейджер и обнаружила пять-шесть сообщений с просьбой перезвонить, в том числе от директора Вана и начальника Ху. Она сначала хотела позвонить, а потом решила поехать напрямую в офис.

Адвокат Чжень, как обычно, была погружена с головой в документы, горой наваленные на её столе. Полная, темнолицая адвокат Чжэнь сидела напротив, проговаривая что-то себе под нос. Цин Ни прошла через весь офис к кабинету директора Вана. Кабинет был полон людьми. Адвокат Вен суетливо заваривал чай, адвокат Ли сидела на диване с выражением лицам, демонстрирующим её презрение ко всем. Молодые юристы, недавно присоединившиеся к фирме, стояли, что-то обсуждая. Адвокат Цао, как обычно, сидел поодаль от них всех.

– Через несколько дней экзамен. У кого друзья или родственники должны его сдавать, говорите, я обращу на них внимание. В этом году я опять председатель комиссии, – сказал директор Ван, не поворачивая головы, но бросив взгляд на Цин Ни.

– У меня в этом году племянник сдаёт экзамен, – сказала с иронией адвокат Ли.

– Племянник? Никогда не слышал, что у вас есть племянник, – безразлично проговорил директор Ван.

– Ах, брат мой, как вы можете знать все мои семейные дела, – сказала адвокат Ли с некоторым ехидством.

– Всё, всё, не подкалывай меня, – сказал директор Ван с заблестевшими глазами.

Дверь открылась, и в кабинет боком вошла адвокат Чжэнь.

– Что вы здесь обсуждаете? Так оживлённо у вас здесь.

– К вам это не имеет отношения. Мы обсуждаем экзамены, – процедила сквозь зубы адвокат Ли.

С того раза, как адвокат Ли в открытую назвала адвоката Чжэнь ведьмой, эти две женщины как будто сняли маски и стали ненавидеть друг друга открыто. И хотя адвокат Чжэнь была всегда язвительной, она всё же побаивалась адвоката Ли.

Цин Ни слышала разговоры, будто раньше адвокат Ли была в подчинении у директора Вана, и что её удостоверение адвоката куплено через него. Позже, когда Министерство юстиции опубликовало список лучших адвокатов, адвокат Ли, опять же благодаря директору Вану, попала в этот список и сейчас считалась одним из довольно известных адвокатов Китая. Адвокат Чжэнь же в прошлом была заведующей учебной частью, поэтому проигрывала по статусу известному адвокату.

Хотя адвокат Ли выглядела лучше адвоката Чжэнь, но была старше последней на шесть-семь лет и была родом из деревни, у неё возникли по этому поводу некоторые комплексы. А после того, как она назвала адвоката Чжэнь ведьмой, её состояние пришло в равновесие.

Цин Ни не совсем понимала значение слова «ведьма». Она уже несколько раз спрашивала об этом у окружающих, но они только улыбались. Сегодня утром она смотрела из окна на поток машин, едущих по улице, а потом опять спросила об этом слове у сидевшего рядом адвоката Вена. Сначала он тоже лишь улыбнулся, но она буквально зажала его в угол своим вопросом, и он, покраснев как рак, сказал, что это слово используется для обозначения женщины без волос на лобке.

«Ведьма» приносит беду своему хозяину. Но кто хозяин? И кто раб? Кажется, что ни одна женщина не могла поколебать положение директора Вана, потому что он уже собрал воедино все возможные ресурсы. Сам, не имея соответствующей квалификации, он легко выносил решение о соответствии других занимаемым ими должностям; он хотел получить учёную степень, сам утверждая высокие звания другим, и занимал ещё при этом должность капитана команды. А кто не хочет занимать видное положение? Цин Ни надеялась, что долгожданная реформа законодательной системы пройдёт как можно раньше, чтобы сломать устоявшийся приоритет власти и рыночный характер оказания юридических услуг, чтобы Китай как можно скорее стал соответствовать международным стандартам законодательства.

Что касается темы соответствия, любящий рассуждать адвокат Джоу на этот вопрос имел свою точку зрения. Он говорил, что люди, громче всего кричащие о необходимости соответствия стандартам, провоцируют тем самым «приход дьявола», вводят весь мир в заблуждение.

– Цин Ни, экзамены приближаются. Как идёт подготовка? – директор Ван сменил тему.

– Всё нормально, – повернув голову, сказала Цин Ни.

– Всё нормально? – спросила адвокат Чжэнь.

– Кто такой смелый, чтобы говорить, что всё нормально? Впервые вижу такого студента.

– Не то, чтобы я смелая, но я все эти годы серьёзно училась и готовилась к экзаменам, и у меня не было каких-либо проблем со сдачей, – сказала спокойно Цин Ни.

– Надо же, какая уверенность! Никто ещё не посмел быть таким уверенным, – сказала адвокат Чжэнь с гримасой на лице, окинув взглядом всех присутствующих.

– Я бы так не сказала. А как у тебя дела с остальными предметами? – присоединилась к разговору адвокат Ли.

– Жизнь – сложная штука. Кто-то в этом мире может помочь тебе подняться, а кто-то может заставить упасть, – сказала двусмысленно адвокат Чжэнь.

– Потрясающе! Даже если человек сдаст у тебя экзамен, ты каким-то образом можешь заставить его упасть? – вскрикнула адвокат Ли.

Цин Ни поняла, что имела в виду адвокат Чжэнь: если не склонишь голову перед ней, то считай, что ты провалил экзамен. Цин Ни не представляла, насколько это возможно, но слова резали ей уши, как будто говоря: «Если ты меня попросишь, то я могу тебе помочь разрешить эту проблему, а если не попросишь, то я наврежу тебе».

– Директор Ван, я изучаю право. Когда я училась в школе, я поставила себе цель стать юристом, поэтому я прилагала все усилия в учёбе. Я благодарю вас за желание помочь, но я полагаюсь только на свои силы в этом экзамене, – сказала тактично Цин Ни.

– Ничего ты не понимаешь! Я тебе говорю, что таких выпускников юридических факультетов, как ты, на экзамене в каждой группе будет человек сорок-пятьдесят. Ты понимаешь, какой будет тогда конкуренция по баллам? – сказала адвокат Чжэнь.

– Цин Ни, – перебил адвоката Чжэнь директор Ван, – хотел спросить тебя кое-что. Слышал, что у тебя хорошие отношения с начальником Байем, который родом из твоего района.

– Мы знакомы, – сказала Цин Ни, разглядывая свои руки.

– Такая молодая, красивая, образованная. Со всеми может познакомиться, правда? – сказала адвокат Ли, глядя на Цин Ни.

– Начальник Бай? Я знакома с ним, иногда мы вместе обедаем, – сказала серьёзно Цин Ни.

– Цин Ни, вот какое дело. У меня есть знакомый, очень серьёзный бизнесмен, который хочет в вашем районе построить завод. Это хорошее дело. Но он не знаком с начальниками вашего района. Не могла бы ты их познакомить? Если дело выгорит, то тебя не забудут, – глаза директора Вана засверкали.

– Познакомить? Думаю, не должно возникнуть с этим проблем, – Цин Ни поколебалась минуту. – А как познакомить?

– Пригласить пообедать, естественно! Надо посмотреть, когда тот человек сможет, и пригласить на это время начальника Байя пообедать, хорошо?

– директор Ван даже привстал от радости.

Директор Ван вышел на середину комнаты и стал ходить по ней туда-сюда, видимо, обдумывая открывающиеся перспективы для бизнеса. Он был одет в тёмно-синие джинсы, пояс еле обхватывал его талию. Он был похож на большой мячик. Но откуда в нём бралось так много энергии? Он был занят то тем, то другим каждый день, но при этом, люди говорили, что у него какое-то серьёзное заболевание.

– Ну как тебе? – он хлопнул себя по животу.

– Не смотри, что ростом мал, я много чего могу. Юрист должен следить за своей фигурой. Даже если ты импозантного вида и с хорошими манерами, то разве кто-нибудь станет тебя бояться? Даже судья не обратит на тебя внимания.

– Директор Ван, у вас прекрасные манеры. Манеры особенно важны, когда начинаешь терять контроль в трудной ситуации, – Цин Ни сделала комплимент директору Вану.

– Цин Ни, а ты умеешь красиво говорить! Неудивительно, что ты знакома со многими людьми из руководства. Для современной женщины, если у неё есть красота, то… то всё возможно, – сказала ехидно адвокат Чжэнь.

– У некоторых нет особой красоты, но они тоже без дела не сидят, не хотят отставать от других, – произнесла с насмешкой адвокат Ли.

Полная и темнокожая адвокат Чжэнь, хотя и была относительно молода, по фигуре не шла ни в какое сравнение с адвокатом Ли. Даже если бы она была готова поднять белый флаг примирения после очередной нападки адвоката Ли, та всё равно не прекратила бы едких замечаний в её адрес. Цин Ни заметила, что многие женщины, ставшие адвокатами благодаря директору Вану, имели с ним какую-то тайную связь, а потом, опять же благодаря его помощи, устанавливали связь с важными людьми в судебной администрации.

– Ладно, ладно, это всё бесполезно. Давайте лучше обсудим наши перспективы развития, –прервал опять начинающуюся ссору между двумя женщинами директор Ван.

– Не важно, как юридическая система будет реформирована, как она будет дальше развиваться, я для себя решил, что буду вместе с директором Ваном до конца, – сказал с волнением адвокат Вен.

– Я тоже с самого начала с директором Ваном. Можно сказать, что я – его ученица, поэтому я тоже остаюсь с ним, – сказала, улыбаясь, адвокат Ли.

Цин Ни ничего не сказала, потому что ещё не была официально адвокатом.

Честно говоря, она не хотела бы здесь работать. Она терпеть не могла перебранки адвокатов Ли и Чжэнь, и это ещё при том, что не всё происходило на её глазах. Каждый день здесь случались какие-то конфликты, поэтому обстановка была не самой приятной, что сказывалось на развитии фирмы.

Она понимала, что директор Ван не так прост, и его способ ведения дел похож, как сказал адвокат Джоу, на какую-то игру без правил. Если пойти за ним, то чего можно добиться? Он давно уже «прибрал к рукам» работников судебной администрации. Если кого-то надо было аттестовать или назначить на должность, он на всё это мог оказать влияние. Если бы для выдачи разрешения на юридическую деятельность фирмы нужно было только три соответствующих требованиям человека, то что осталось бы от его влияния?

Получение звания адвоката было похоже на получение аттестата об окончании вуза, что полностью не соответствовало правилам рыночной экономики. Цин Ни считала, что рынок юридических услуг так переполнен, потому что в нём действует много таких проныр, как директор Ван. Она не очень доверяла директору Вану, полагала, что он заинтересован только в личной выгоде и не имеет высоких моральных принципов. К тому же она не хотел проявлять особого рвения к работе здесь, чтобы потом её не использовали как основную рабочую силу. Она хотела жить и работать в спокойных условиях.

А ещё она хотела уехать за границу, в Америку, лучше всего.

– Директор Ван, подождите, пока я получу статус адвоката, тогда и меня добавите в список, – сказала, покривив душой, Цин Ни.

– Превосходно! Тогда мне придётся открыть контору побольше, и тогда работа юристов станет ещё важнее и почётнее, – директор Ван поднялся со своего стула.

Дверь открылась, и в контору вошли адвокаты Джоу и Дзин, которые только что шушукались за дверями. Эти двое были, как сиамские близнецы, неразлучны. Они огляделись по сторонам, а потом адвокат Джоу спросил:

– Директор Ван, у вас здесь собрание? Не всех позвали, потому что у вас здесь заседание «центрального штаба»?

– Заходите, заходите, мы здесь просто болтаем. Обсуждаем скорую реформу юридической системы. Каждый высказывает свое мнение, – сказал директор Ван, махнув им рукой.

– Директор Ван, – сказал адвокат Джоу, – скорее всего, будут реформировать само устройство юридических фирм. Поэтому нас, приехавших из других провинций, больше всего волнует вопрос самого начала нашей карьеры. Вы ведь тоже родом не отсюда, поэтому понимаете, что без поддержки было бы невозможно закрепиться на этом месте. Если не будет поддержки, то нам придётся менять профессию или же самим организовывать собственную контору.

– Поддержка? Думаю, с этим не должно быть проблем, – он еле-еле сел в кресло и с каким-то неестественным выражением лица продолжил своё объяснение: – Если же будут проблемы, то мы постараемся их решить все вместе. Помощь нужна в самом начале, а потом, когда заработаешь себе репутацию, люди будут сами идти к тебе.

– Я же говорю, нам надо всем держаться вместе за директором Ваном, и всё разрешится, – сказала с чувством адвокат Чжэнь.

– Конечно, конечно держаться за директора Вана, – сказал адвокат Вен, который раньше работал сотрудником санитарной службы. – Возьмите меня, например. Раньше я работал… был простым рабочим, а сейчас я – адвокат третьей категории. Это доказывает, что директор Ван действительно заботится о нас.

– Управление юридическими конторами должно быть похоже на управление предприятием. Наше сегодняшнее положение, прошу прощения за откровенность, далеко от идеального. Сейчас мы на балансе у государства, а это уже системная проблема. Если государство не будет платить нам зарплату, то от нас ничего не останется. Мы не живём по правилам рыночной экономики, а сейчас ещё стоим перед лицом больших перемен. Здесь надо реорганизовывать всю систему. Можно сказать, что сейчас у нас ничего нет, кроме одной только таблички с названием фирмы, – адвокат Джоу пустился в пространные рассуждения.

Адвокат Ли только слушала эти разговоры, но сама не произнесла ни слова.

Цин Ни заметила, что адвокат Ли не такая простая. Несмотря на свой возраст, она хорошо выглядела. Она могла бы и не оставаться в этой конторе, чтобы и дальше каждый день ругаться с адвокатом Чжэнь. Цин Ни решила, что та уже приняла решение уйти в другое место. Цин Ни также видела, что директор Ван опять использовал своё положение, чтобы привлекать талантливых людей к себе и тем самым увеличивать свой доход. Но какую пользу могло принести это тем, у кого уже был статус адвоката и определённое положение в этой среде? Судебная администрация бедна, где она может взять власть и ресурсы?

Адвокат Цао прикрыл глаза.

Сегодня весь день моросил дождь. Цин Ни с самого детства не любила такую погоду. Лучше уж дождливый день, или вообще проливной дождь: во-первых, он успокаивает человека, во-вторых, он не может идти бесконечно. Цин Ни в пижаме стояла перед кроватью и смотрела на дождь за окном, как отдельные капли собираются в целые потоки. Она думала о том, что ей надо сегодня сделать.

Она только вспомнила обычный гвалт в адвокатской конторе, как её сердце взволновалось.

Прошло уже много времени, а она всё не могла дать определение работе, выполняемой юристами в Китае.

В тот день после обеда она вместе с адвокатом Цао сидели в чайной и обсуждали одно дело, когда обнаружилось, что он не умеет писать. Он взял ручку, как будто это был какой-то лом, и даже не донёс её до бумаги, как она выпала из рук. Цин Ни быстро забрала у него ручку и попросила, чтобы он ей продиктовал нужный ему адрес. Уже подвыпивший адвокат Цао сказал ей, что он купил удостоверение адвоката за двадцать тысяч юаней.

Путаясь в собственных словах, он сказал, что эта покупка себя оправдала. Что только после в первый месяц работы он получил сорок тысяч. Дел он вёл много, но сам лично никогда не появлялся в суде. Берясь за какое-то дело, он пускал в ход все свои связи, в этом никто не мог с ним сравниться. Цин Ни смотрела за стихающий дождь и думала, что сегодня надо повидаться с адвокатом Цао. К тому же он говорил, что сейчас ведёт какое-то крупное дело.

Зазвонил телефон. Она подняла трубку, это был судья Линь.

В трубке послышался взволнованный голос:

– Это адвокат Ван? Я – судья Линь из района Х. У вас есть сегодня свободное время? Мне надо с вами встретиться.

Цин Ни нравился судья Линь. Он внешне был приятным человеком, честным, профессиональным и выделяющимся среди других. Когда они в прошлый раз ездили по делу в Хэбэй, он давал всем компетентные указания и проявил себя разносторонним человеком. Если он предлагает встретиться, то надо идти. Какой адвокат посмеет отказать судье? Она быстро спросила, где надо встретиться, он назвал кофейню «Голубой остров».

Цин Ни быстро собралась, взяла свой цветастый зонт и выбежала в коридор. Выйдя на улицу, она быстрым шагом направилась к дороге. В дождливую погоду найти такси было трудно, поэтому ей пришлось ждать, пока рядом с ней не остановилось такси, из которого вышел мужчина средних лет, расплатился и закрыл за собой дверь. Она села в машину и попросила ехать до протестантской церкви, напротив которой и находилась кофейня «Голубой остров».

Расплатившись и выйдя из такси, Цин Ни сразу же увидела на другой стороне улицы, за стеклом, привлекательное лицо за столом, на котором стояло много разной еды. Сидевший за столом узнал Цин Ни, улыбнулся, открыл окно и помахал ей рукой.

Она подошла ко входу в кафе.

Они пожали друг другу руки, и Цин Ни обратила внимание, как долго судья Линь не отпускал её руку, как будто намекая на что-то, что не выскажешь словами. Цин Ни машинально освободила свою руку из его руки.

– Адвокат Ван, я пригласил вас встретиться, чтобы рассказать хорошие новости. Я сегодня подал заявление об отставке. Буду теперь в свободном плавании! – сказал радостно судья Линь.

– Почему? Вы увольняетесь? – Цин Ни широко открыла глаза от удивления.

– Да, увольняюсь.

– Но почему?

– Нет какой-то особой причины. Я считаю, что в работе судьи нет смысла, а обязанностей слишком много, – сказал спокойно судья Линь.

– Да, извините, я недавно узнала, что вас зовут Линь… судья, а ваше полное имя… – сказала Цин Ни, краснея.

– Ничего страшного. Меня зовут Линь Чун.

– Линь Чун? Это имя кажется знакомым.

– В «Речных заводях» есть такой персонаж, тоже зовут Линь Чун, он клеветал на начальника области, сжёг поле и потом был вынужден уйти в горы к повстанцам. Когда я родился, мой отец очень любил читать этот роман и очень любил именно Линь Чуна, этого героя, поэтому и назвал меня таким же именем.

– Это имя красиво звучит, – сказала Цин Ни.

– Имя – это всего лишь номер, наименование, какое у тебя имя – совсем не важно, – сказал Линь Чун, глядя на Цин Ни.

– Ну да, – то, как он совсем недавно держал её руку, смутило Цин Ни.

– Я пригласил вас, чтобы обсудить, есть ли возможность продолжить наше сотрудничество, – продолжил Линь Чун.

Цин Ни стало жарко.

– Линь, Линь Чун, простите, я привыкла обращаться к вам «судья», – это быстро нельзя изменить. О каком виде сотрудничества вы говорите?

– Вы же слышали, что Министерство юстиции хочет ослабить своё влияние на рынок юридических услуг? Слышали? Так вот, я уволился, чтобы стать адвокатом. Говоря прямо, я сейчас ищу людей, близких мне по духу, чтобы вместе открыть юридическую контору. Воспользоваться нашей молодостью, чтобы создать собственное дело, – Линь Чун говорил очень эмоционально.

Цин Ни колебалась.

– Линь Чун, я ещё не получила удостоверение адвоката. В следующем месяце я сдаю экзамен, и только потом смогу ответить вам.

– Что? Разве вы не адвокат? – Линь Чун был разочарован. – Я помню, что вы вели дело очень профессионально, как… как выпускник престижного университета.

Цин Ни смотрела на стену дождя за окном, на торговца, который старался продать свой товар прохожим перед церковью, потом повернулась и сказала:

– Я очень способная и сдам экзамен в этом году с первого раза. Для человека, который любит учиться, это не так уж и трудно.

– Хорошо! Вы амбициозны. Отсутствие официального статуса адвоката пока не так важно, если вы его скоро получите. Что вы думаете о конторе, в которой работаете сейчас? – спросил Линь Чун.

– Я думаю… я думаю, что это не очень хорошая контора. Скорее даже посредственная, – Цин Ни не знала, как ещё лучше ответить на заданный вопрос.

– Под хорошей компанией я понимаю наличие перспектив и развития, – сказал Линь Чун. – Цин Ни, я уже успел заказать кое-что. Ещё будут две чашки кофе. Давайте поедим, а то мы заговорились.

Цин Ни отхлебнула кофе. Несладкий. Забыла положить в него сахар. Она зачерпнула ложку сахара, положила в чашку, размешала, снова отпила немного. Теперь кофе был уже остывшим.

– Линь Чун, со сколькими людьми вы уже поговорили?

– Сколькими? Вы – первая, но я ещё буду искать людей.

– Мне жаль, что вы оставили работу судьи.

– Не надо жалеть. В суде я себя хорошо зарекомендовал. Я стабильно продвигался по службе. Если бы остался, то через несколько лет был бы рекомендован на должность председателя суда, вполне возможно, – Линь Чун взял палочками кусочек говядины и положил себе в рот. – Работа юриста похожа на работу уличного торговца. Гарантий никаких, а ты должен работать, даже если заболел или случилось стихийное действие.

Цин Ни смотрела в окно на опять усиливающийся дождь. Она видела, что рука Линь Чуна немного дрожала.

– Линь Чун, вы мне сейчас задали вопрос, я хочу добавить к своим словам кое-что. Контора, в которой я работаю, мне не нравится. Во-первых, она на государственном балансе, а это большая проблема, – Цин Ни вспомнила слова адвоката Джоу. – Другие моменты тоже имеют недостатки…

– Действительно, Цин Ни, – сказал Линь Чун, прожевав мясо. – Мы – молодые, почему мы должны слушать советы этих стариков? У нас совсем разный образ мыслей. Их мышление и образ действий должны быть в соответствии с указами партии, однако, современное общество другое. Это как небо и земля. – Он немного поколебался. – Мир изменился, может ли Китай остаться неизменным? Люди не могут на это повлиять. Некоторые учёные заявляют, что если в Китае средний класс будет составлять тридцать процентов от всего населения, то произойдут существенные изменения.

– Вы говорите о больших переменах? – сказала Цин Ни.

– Но сейчас они вряд ли произойдут. Сейчас очень благоприятное время для экономического роста. Сейчас скорость экономического развития Китая превышает темпы развития Америки в семь-восемь раз. Это всё – результат политики реформ и открытости. Но Китай ещё не перешёл полностью на рыночную экономику. Пока экономическая и политическая системы не полностью согласованы, но ситуация может измениться, если обе системы будут подстраиваться друг под друга. Если политика не будет проявлять гибкости, давая свободу для развивающейся экономики, то для последней начнётся период застоя.

Цин Ни смотрела на лицо сидящего напротив человека и думала, какой же он всё-таки умный и способный. Его точка зрения была далека от общепринятых шаблонов, она не поддалась влиянию государственной пропаганды. Он – человек с независимым мышлением.

Цин Ни сравнивала Линь Чуна и Ван Тао. Ван Тао был простым парнем, который заботился о её материальном и физическом благополучии, и который хотел на ней жениться. Линь Чун был талантлив; хотя они не так много общались, но его способности были очевидны. Он был человеком дела и не думал много о создании семьи, а только о достижении успеха в своём деле.

– В китайском обществе очень скоро могут произойти большие перемены, – Линь Чун снова поднял эту тему. – Сейчас китайский средний класс в год получает прибыль в сорок-пятьдесят тысяч. Если эта цифра увеличится до четырёхсот-пятисот тысяч, то они будут составлять тридцать процентов городского населения, или же их доходы будут составлять тридцать процентов от всех контролируемых активов. Социальная структура Китая тоже изменится, и требования среднего класса будут определять направление развития страны в будущем. Сейчас средний класс составляет всего десять процентов общества. Если это число увеличится до тридцати, то произойдут качественные изменения. Возможно даже, что мы станем похожи на западные страны по своему устройству, – говорил воодушевлённо Линь Чун.

– Вы говорите о слишком далёком будущем, – напомнила ему Цин Ни.

– Далёкое или нет, но оно рано или поздно настанет. Я говорю о том, что Китай всё-таки перейдёт на рыночную экономику. Какой смысл в партийной политике? Китайские и иностранные суды отличаются, и партийное устройство тоже будет развиваться, как бы трудно это не было, – он говорил, не отводя глаз от висевшей над ними лампы.

– Линь Чун, должность судьи очень почётна, судья пользуется многими льготами от государства, а также обладает властью. Уйдя в свободное плавание, вы лишитесь всего этого, – сказала Цин Ни с притворным сожалением.

– Судья – это государственный служащий. А знаешь, что самое трудное в работе государственного служащего? Это всевозможные собрания, которые надоедают тебе до смерти. Я потому и хочу пойти в юристы, чтобы избавиться от всех этих собраний, – Линь Чун уставился на потолок.

– Я слышала, что судьи должны быть толстыми, – состроила гримасу Цин Ни.

– Толстые, если берут взятки и нарушают закон, хотя сейчас коррупция уже стала частью культуры!

– сказал в чувствах судья Линь. – Когда я стал работать в суде, я хотел продвижения, повышения, хотел, чтобы вся эта грязь не прилипла ко мне, хотел быть чистым и живым, но не получилось. Все люди думают, что пригласить тебя на обед или подарить подарок – это нормально, как какая-то незыблемая истина. Если же ты отказываешься, они считают, что ты прибедняешься, это не нормально, поэтому они изолируют тебя из своего окружения. И после этого ты считаешь, что это ещё не стало частью культуры? Это очень сильная традиция: если ты не со мной – то погибнешь, если со мной, то будешь процветать!

Цин Ни смотрела на это исхудавшее бледное лицо и думала, какое же оно милое.

Он сказал, что коррупция – это своеобразная культура. Некоторые люди были с ним согласны. Так тоже говорил адвокат Джоу, который во многом разбирался и принимал это близко к сердцу. Это было мышление молодёжи.

Всё же она считала решение Линь Чуна слишком поспешным.

– Ты всегда хотел стать юристом?

– Быть юристом? Я считаю, что это не так и сложно.

– Ты – судья, ты не знаешь все проблемы юристов, например… например, это очень нервная работа, – Цин Ни вспомнила свой личный опыт.

– Каждая работа имеет свои особенности. Цин Ни, ты согласна или нет сотрудничать со мной? – спросил Линь Чун.

– Согласна, но сейчас слишком рано говорить об этом, не так ли? – она посмотрела на него.

– Не рано, никогда не рано. Я буду ждать тебя, – он взял Цин Ни за руку.

– Э-э… – она не ожидала этого и высвободила свою руку из его руки. – Кофе вкусный, – сказала она, покраснев.

– Хорошо, мы договорились. Ты получаешь своё свидетельство адвоката и приходишь к нам. Даже если не получишь, всё равно приходи, я буду тебя ждать, – сказал серьёзно Линь Чун. – Да, ещё, я считаю вашего толстого директора глупым, как он вообще мог стать директором юридической конторы?

– Ты ошибся, наверное, он совсем не глуп. Он очень опытный и умелый. У него связи в судебной администрации, и он незаметно контролирует очень много вещей, – сказала Цин Ни.

– Что он контролирует? Свой толстый живот? – сказал Линь Чун, прищурив глаза.

– Я не могу сказать, что именно он контролирует, но очень многие юристы получили свои удостоверения на практику благодаря ему. Но… но он не ведёт никаких дел, только устанавливает связи. Я вообще не понимаю, как он зарабатывает деньги, – сказала Цин Ни.

– Ну да, это требует определённого умения. Но для тебя получить удостоверение на практику – не проблема, тебе не надо прибегать к его помощи, – сказал Линь Чун, склонив голову.

– Ладно, я ещё подумаю тогда, – Цин Ни начала собираться. – Я тогда пошла. Дождь прекратился. Спасибо тебе за приглашение. До свидания, – они пожали друг другу руки, и она ушла.

Дверь в церковь отворилась. Из церкви потекли люди, большинство из них были пожилые. Поддерживая друг друга под руки, они переходили улицу. У железных ворот стояли калеки, ещё был ребёнок без рук и без ног. Цин Ни с любопытством смотрела на этот нескончаемый поток людей и думала, что их всех сюда привлекает. Сюда она приехала на такси, потому что не знала, какое срочное дело у Линь Чуна к ней, но обратно она решила ехать на автобусе, чтобы сэкономить деньги. Она огляделась по сторонам, ища автобусную остановку. Её взгляд упал на всё ещё сидевшего у окна Линь Чуна. Он смотрел на неё. Её сердце радостно забилось.

Позвонила Сяо Цин и сказала, что у неё теперь тоже есть телефон, и Цин Ни первая узнала его номер. Мир так быстро менялся, что они обе уже не пользовались пейджерами, а обзавелись сотовыми телефонами.

Девочки меняются с возрастом, вот и Сяо Цин из сопливой девчушки превратилась в красивую девушку. Цин Ни не надо было её видеть, чтобы понять, что та повзрослела. Это было слышно даже в её голосе. Замкнутая девочка с дурно пахнущими ногами стала уверенной в себе красавицей. Цин Ни понимала, что все эти изменения были результатом влюблённости. Но она переживала за психическую устойчивость Сяо Цин, потому что все эти изменения произошли с ней слишком быстро, не хватало естественного развития. Сяо Цин услышала по телевизору о «конце света» и испугалась, что в этой жизни не успеет испытать любовь, поэтому нашла себе разведённого мужчину, старше себя на пятнадцать-шестнадцать лет. Чем больше они общались, тем ближе становились, и теперь уже были неразлучны. Кажется, пророчество Нострадамуса хоть кому-то принесло пользу. Цин Ни рассмеялась этой мысли.

Думая о Сяо Цин, Цин Ни с мрачным настроением пришла в контору. Адвокат Чжэнь даже не подняла головы от своих бумаг, а только спросила, как идёт дело Тэму. Цин Ни пробурчала что-то в ответ и села на стул. Ей было невыносимо грустно, только причину этой грусти она сама не понимала.

Зазвонил телефон. У неё появилось смутное предчувствие, кто это может звонить.

– Адвокат Ван? – послышался в трубке гипнотизирующий её голос. Она вдруг испугалась, действительно ли это он.

– Да, это я, – осторожно ответила она.

– У меня есть кое-какое дело, хотел бы с вами проконсультироваться по нему, можно?

– Хорошо, без проблем, – Цин Ни сама удивилась, как быстро она согласилась. И зачем вообще она продолжает общение с этим человеком? Он опасен.

– Пожалуйста, приходите завтра к нам в офис… или вы назначайте место, где мы можем встретиться, – сказал Ту Ге.

– Кафе «Голубой остров», – сказала Цин Ни.

– Которое рядом с церковью?

– Да, – Цин Ни удивилась, как он догадался, потому что в городе было несколько кафе с таким названием.

– Во сколько?

– Десять тридцать.

Она очень волновалась и спрашивала себя, не может ли общение с человеком из мафии спровоцировать что-нибудь плохое. Но другой голос говорил ей, несмотря на испытываемый страх: «Иди. Тебе же это нравится».

Не известно почему, но сегодня я дверей церкви было очень много народа. Ещё и уличные торговцы бегали туда-сюда со своими тележками. Она слышала, как люди в церкви хором читали «Отче наш». Это была молитва Господня, которую каждый христианин должен был произносить по памяти несколько раз на дню. Звук этих молящихся голосов потряс её. Стоящие у ворот церкви калеки протягивали руки к проходившим мимо людям.

Один пожилой мужчина без ног обхватил голову руками и громко говорил: «Аллилуйя»…

– Аллилуйя? – пробормотала Цин Ни, глядя на группу людей.

Не успела она зайти на территорию парковки перед кафе, как почувствовала, как печальные глаза Ту Ге смотрят на неё через окно.

– Здравствуйте, адвокат Ван, – сказал Ту Ге с серьёзным лицом.

– Здравствуйте, Ту… защитник Ту Ге, – она неожиданно для себя использовала слово «защитник».

– Пожалуйста, садитесь, – его ресницы дрогнули при услышанном обращении. – Что будете пить?

– Лимонный сок, – сказала быстро Цин Ни.

Она заметила, что за спиной Ту Ге сидело четверо-пятеро бритых мужчин, одетых в камуфляж. «Наверное, его помощники», – подумала она.

– Адвокат Ван, у меня вот какое дело – у меня двое друзей из провинции Гуандун приехали сюда сделать кое-какие сложения, но их обманули местные. Возможно, придётся идти в суд, поэтому мы решили сначала проконсультироваться с вами.

– Хорошо, – уверенно сказала Цин Ни.

– Лао У, иди сюда! – крикнул Ту Ге, повернув голову.

Сразу же на его оклик от группы бритоголовых отделился один пожилой мужчина невысокого роста, очень худой. Он был одет в старомодную серую рубашку и серые брюки, которые были слишком длинными для него. Что сильнее всего бросалось в глаза, так это связка ключей на поясе и грязь на резиновых тапочках на ногах.

– Лао У, это адвокат Ван. Расскажи ей своё дело, пусть она послушает, – сказал Ту Ге.

– Хорошо, – сказал он почтительно. – У меня есть друг, вернее, был друг, который несколько лет назад в этом городе нарушил закон и убежал в Гуанджоу, чтобы скрыться там. Нас познакомил один общий знакомый. Его зовут Сю Гуан. Он проработал у меня в фирме несколько месяцев. Когда его дело разрешилось, я дал ему денег на дорогу, и он вернулся сюда. Лао У плохо говорил на путунхуа.

– В прошлом году Сю Гуан позвонил мне и сказал, что можно хорошо заработать на недвижимости в этом районе, и пригласил меня приехать самому посмотреть. Я посмотрел и увидел, что здесь действительно это может получиться, поэтому я за три раза привёз сюда десять миллионов наличными. Мы зарегистрировали фирму на троих акционеров: меня, его и его сестру Сю Ли. Я оплатил расходы по регистрации, он только помогал с документами. Так как мне нужна была их помощь непосредственно на месте, их доля составила двадцать процентов, но эти деньги они тоже заняли у меня и до сих пор не вернули. Тогда он мне казался честным человеком, которому можно верить, поэтому все регистрационные формальности были на нём, как, например, составление устава предприятия. Тогда я не знал, что, согласно уставу, для принятия решения или изменения требуется согласие двух третей акционеров. Я в Гуанджоу занимался своими делами и совсем не контролировал, что делалось здесь. А эти двое, взяв мои деньги, открыли другую фирму, сделав Сю Гуан председателем совета директоров. Используя реквизиты новой фирмы, он оформил здание на одном участке под снос и уже успел снести половину.

– Какое название у фирмы? Первой фирмы, которую вы основали? – спросила Цин Ни, одновременно что-то записывая.

– «Гуан Да», – сказал Лао У.

– Кто является юридическим представителем?

– Я – юридическое лицо.

– Вы являетесь юридическим представителем фирмы? – уточнила Цин Ни.

– Я – юридическое лицо.

– Хорошо, я поясню тогда. Юридическое лицо говорит о том, что это организация, а не физическое лицо. Вы являетесь главой совета директоров?

– Да, я – глава совета.

– Тогда вы являетесь юридическим представителем.

– Да неважно, как это там называется. Главное, что я вложил туда свои деньги, – Лао У раскраснелся.

– Я понимаю. А какая тогда должность у Сю Гуан?

– Он – заместитель главы правления.

– А кто генеральный директор? Сю Гуан?

– Нет, он заместитель главы правления.

– А Сю Ли?

– Она – заместитель генерального директора.

– Тогда… тогда они всё делали в согласии с уставом фирмы.

– Но этот устав они вдвоём и составили.

– Документы на регистрацию фирмы вы подписывали?

– Я передал право подписи Сю Гуан.

– Вы дали ему полномочную доверенность на это?

– Подписывал… не подписывал… не помню, – его лицо стало пунцовым. – Но они же меня обманули.

– Если вы хотите, чтобы я занималась этим делом, то давайте тогда подпишем сейчас договор, и вы оформите на меня доверенность, – сказала Цин Ни.

– Если Ту Ге считает, что так лучше будет, то я согласен, – Лао У посмотрел на Ту Ге.

– Когда мы можем всё официально оформить?

– спросила Цин Ни.

– Зачем это надо? Мы заплатим вам деньги, а все эти формальности ни к чему, – сказал Ту Ге, нахмурив брови.

– Без формальностей нельзя, – сказала Цин Ни. – В суде не возьмут дело без официальной доверенности.

– Надо будет ещё и в суд идти?

– А что же может сделать адвокат без суда? – улыбнулась Цин Ни.

– Я только хотел… мы ведь с законом не очень дружим.

– Оформить доверенность нетрудно, – сказала Цин Ни.

– Да не в этом дело. Если не оформлять доверенность, то все деньги вы сможете взять себе, – Ту Ге вертел в руке стакан.

– Но… но они… – Цин Ни скрывала свою радость. Ей очень нужны были деньги.

– Сейчас я заплачу вам пятьдесят тысяч. Вторую половину, тоже пятьдесят, отдам чуть позже, – сказал Ту Ге, глядя на Лао У. – Ты слышал? Отдай ей пятьдесят тысяч.

– Пятьдесят тысяч? – воскликнула Цин Ни. Она никогда ещё не видела так много денег. Её сердце бешено билось, но она сохраняла невозмутимый вид.

– Слышал, – Лао У достал из кармана брюк холщёвый пакет, похожий на сумку почтальона, и отсчитал ей эту сумму наличными.

– Давайте, я распишусь в получении, – предложила Цин Ни.

– Не надо, – сказал Ту Ге. – Вы скажите мне, что надо дальше делать, и мы этим займёмся.

– Так… если не идти в суд, то тогда надо вести с ними переговоры. Они специально составили устав компании так, чтобы все решения принимались только с согласия двух третей акционеров. Это однозначно наносит вам ущерб. Надо изменить устав…Ещё кое-что: Сю Гуан уже внёс свою долю в дело? Если нет, то договор не имеет силы, потому что он первым нарушил его условия. Надо изменить устав так, чтобы вы стали единственным главой фирмы по уставу, так как они использовали ваши деньги для регистрации.

– Всё это можно оформить за один раз? – спросил Ту Ге.

Цин Ни заметила, что Ту Ге очень сообразителен.

– Можно, но потребуются подписи Сю Гуан и Сю Ли на многих документах. Договор есть договор. Чтобы изменить документацию предприятия, потребуются их подлинные подписи, – сказала Цин Ни.

– Понял, сказал Ту Ге.

– Ту Ге, сейчас Сю Гуан на мои деньги покупает себе машину, а я должен ездить на такси! – сказал с тоской Лао У.

– Лао Жоу, иди сюда! – крикнул Ту Ге.

– Иду, иду, – к ним подошёл худой человек из компании бритоголовых.

– Найди номер машины Сю Гуан, а завтра с ребятами пригоните сюда эту машину, понял?

– Понял.

– Сделай так, чтобы Сю Гуан написал, что он добровольно передаёт эту машину в пользование главе совета директоров фирмы. Проследи, чтобы он поставил там свою подпись, понял? – добавил Ту Ге к вышесказанному.

– Понял, но… – забормотал Лао Жоу.

– Ты не умеешь писать, – засмеялся Ту Ге. – Адвокат Ван, что он там должен написать? Договор?

Цин Ни достала из сумки лист бумаги и начала составлять договор, думая, насколько законны подобные действия. Ту Ге отправлял Лао Жоу изъять машину у Сю Гуана, что не являлось грабежом как таковым, но однозначно было незаконно. Договор должен был быть подписан под принуждением, что тоже является нарушением закона. Но она только что взяла деньги за консультацию, да и само составление договора для этих людей не нарушает никаких правил. Написав последнее слово в договоре, она успокоилась.

В душе Цин Ни шла борьба. Надо было бы уговорить их всё-таки обратиться в суд и решить этот вопрос законным способом, но все эти бритоголовые ребята выглядят такими злыми… Только Ту Ге кажется вполне сдержанным. Если эти люди заберут машину, а тот человек заявит в полицию, то дело намного усложнится. За написание этого договора могут засчитать соучастие, но это всё же не уголовная ответственность.

– Ту Ге, как к вам теперь мне обращаться? Начальник Ту? – спросила Цин Ни.

– Всё равно, главное, чтобы вы не обращались ко мне словом «брат», – иначе люди подумают, что вы тоже связаны с мафией, – сказал, прищурившись, Ту Ге.

– Ну тогда буду звать вас «начальник Ту», – рассмеялась Цин Ни.

Она вдруг вспомнила, как Дзин Зонг назвал его – главарём мафии, но здесь Ту Ге проявлял осторожность и не соглашался на звание главаря.

– Зовите просто по имени.

Цин Ни посмотрела на золотые цепи, висящие на шеях бритоголовых.

– Ту Ге, я всё же советую обратиться в суд, иначе будет очень трудно разрешить эту проблему.

– Будем решать вопросы по мере их поступления, но в суд мы не пойдём, – сказал Ту Ге, глядя на потолок.

Попрощавшись с Ту Ге, Цин Ни пошла прямо в салон мобильной связи и купила себе телефон за десять тысяч юаней.

Сегодня на улице прохладно. С каждым осенним днём холодает, ночью прошёл небольшой дождь, и ветер разгулялся на славу.

Услышав завывания ветра, Цин Ни вспомнила ту ночь, когда ей приснился страшный сон про «конец света». Перед глазами мелькали режущие глаз картины, как огромная молния. Ей пришлось поворочаться какое-то время, чтобы заснуть. С рассветом она сразу же проснулась, проспав не более четырёх часов, открыла окно и вздрогнула от холода.

Восемнадцать дней самостоятельной жизни в одиночестве должны были подойти к концу, через три дня должен состояться экзамен на получение звания адвоката, после чего она станет настоящим адвокатом. Эта мысль воодушевляла её.

Она не чувствовала ни капли усталости, думая о предстоящем экзамене, напротив, чувствовала прилив сил. Болела только поясница, она позволила себе полежать на кровати, думая о своём городке в Монголии, который из-за дождей сейчас утопает в грязи. Хотя наступать в грязь босыми ногами – прикольное ощущение.

Вдруг зазвонил телефон. Она не доставала его несколько дней, но сейчас решила взять. Звонил Линь Чун. Из его слов она поняла, что нависла какая-то опасность и что он находится в «Вейхуа». Она вспомнила о том, когда её в ресторане задержала полиция уезда, неужели это опять они? Нет, не должно быть. Линь Чун ведь судья, они бы не осмелились… хотя какая разница, факт в том, что он попал в беду и просит помощи. Но что ей сделать?

Она набрала номер Ту Ге:

– Это Ту Ге?

– Да, я, а вы кто? – ответили в трубке.

– Я адвокат Ван, – ответила Цин Ни.

– У вас какое-то дело?

Цин Ни слышала, как из трубки доносилась лёгкая музыка.

– Где вы сейчас? – спросила она.

– Я? Я слушаю музыку на берегу.

– У меня к вам срочное дело, не могли бы вы помочь?

– Говорите.

– Один мой друг – судья, кажется, его похитили…

– Судья? Ну так нужно обратиться в полицию.

Она не ответила больше ничего, лишь спросила:

– Вы можете помочь?

– Скажите место.

– В «Вейхуа», я туда еду, встретимся у ворот.

– «Вейхуа» – это ресторан на юге парка?

– Да, там. Увидимся позже.

Возле ресторана было оживлённо. Некоторые говорили, что в баранину, которую здесь готовили, добавляли опийный мак, поэтому постоянных клиентов было много, но доказательств этого ни у кого не было. К тому же ресторан находился недалеко от цветущего парка, в котором всегда было полно людей. Также ходили слухи, что два брата-хозяина имеют отношение к криминальному миру.

Цин Ни стояла в толпе людей у входа, где несколько охранников управляли автомобильным потоком.

Вдруг она увидела знакомую фигуру, это был командир Чхэн. Цин Ни вспомнила, что его работа находится как раз неподалёку.

– Командир Чхэн! – подбежала она к нему.

– О, это ты Ван, что ты здесь делаешь?

– Вы здесь один?

– Нет, со своими воинами, так сказать.

– Мне повезло.

Цин Ни как можно быстрее изложила суть дела, затем спросила:

– Можете ли мне помочь?

– Ты говоришь – это полиция уезда провинции Хэбэй? – вытянул шею Чхэн.

– Да, но они превышают полномочия, пользуются властью и самостоятельно взыскивают с людей или предприятий налоги и недоимки.

– Так не годится. Но если ты вмешаешься, то можешь навредить процессу, – развёл руками Чхэн.

– Вы обязательно должны что-нибудь придумать! – с надеждой посмотрела Цин Ни.

– Лин – судья же? Иди в суд.

– Нет, раньше был, но уволился, – смотрела она с жалобным видом.

– Но если они, и правда, из полиции, как я могу освободить Лина? –беспомощно ответил он. – И почему ты так волнуешься? У вас какие-то отношения? – ревниво спросил Чхэн.

Цин Ни оттолкнула Чхэна и побежала по тротуару вслед за потоком людей, у неё не было никакой цели, она просто хотела быть от него как можно дальше. Он бежал за ней.

Цин Ни шла без какой-либо цели, и вдруг дорогу ей преградила белая машина. На пешеходной дороге машина? Она гневно подняла голову и увидела в машине четверых, одним из них был Ту Ге.

– Ту Ге, вы приехали? – радостно заговорила она.

– Ага, сколько их там?

– Наверное, человека четыре, в прошлый раз их было четверо.

– Четверо? Какого результата вы хотите?

– Результата? Не надо никого ранить, нужно только спасти моего друга.

– Хорошо.

Он посмотрел на часы, достал телефон, отвернулся от неё и позвонил кому-то, она услышала только последнее слово: побыстрее.

Он пошёл к паркове, и те трое тоже последовали за ним. Цин Ни стояла неподалёку, они отвернулись от неё и смотрели на дорогу. Она достала телефон и набрала номер начальника Ху.

– Цин Ни, это ты? – поднял от трубку.

– Да, я.

– Ты же уезжала в другое место? Уже вернулась?

– Да, вы заняты чем-то?

– Обедаю с другом, а что такое?

– Быстро приезжай в ресторан «Вэйхуа», быстро.

– В чём дело?

Она повесила трубку, Ту Ге странно на неё смотрел.

Вдруг вдалеке показался быстро мчащийся микроавтобус, он был без мигалки, но зато пикал всем подряд, остальные машины жались по сторонам. Ту Ге и остальные выпрямили головы, будто это дало им сил.

– Ура, они приехали, – сказал лысый толстяк, обращаясь к Ту Ге.

– Ага, скажи им, чтоб поторопились, тут важное дело.

Толстяк побежал к микроавтобусу, оттуда выскочили семь-восемь молодых подтянутых ребят в камуфляжной форме.

– Ло ПуГань, подзови их.

– Парни, Ту Ге здесь, – заорал Ло.

– Ту Ге, мы не поздно? – спросил его один из них по имени Сянцзы.

– Нормально. Сянцзы, вы с ней идёте внутрь, – указал он на Цин Ни.

– Сколько вас? – спросил Ту Ге.

– Вместе со мной восемь, – ответил Сянцзы.

– Ага, восемь, плюс трое моих, всего одиннадцать.

– Идите, захватите её, – указал Ту Ге на Цин Ни. – Надо высвободить её друга и никого не покалечить, поняли?

– Ага.

– Ну всё, давайте быстрее, – приказал Ту Ге.

Цин Ни пошла с парнями внутрь.

Охранник стоял на входе с рацией, Ло ПуГань оттолкнул его, другие охранники побежали к ним.

– Да пошил вы, – сказал Ло ПуГань.

Один из охранников был знаком с Ло, поэтому спросил:

– Ло, ты только пришёл?

– Посторонитесь, – заорал Ло.

Цин Ни успела оглядеться, в большом зале находилось более двадцати столов, но она не видела Линь Чуна. Отдельные комнаты для гостей располагались на первом и втором этажах. Эти ребята успели привлечь внимание всех посетителей, Цин Ни продолжала оглядываться, пёстрый зал был хорошо обставлен, кондиционеры дули из всех четырёх углов. Она смотрела на название отдельных гостевых комнат, взгляд её остановился на последней, которая так и называлась «последняя комната». В прошлый раз те полицейские заманили её именно туда, устроив ловушку. Раз они пришли сюда, неужели она не зайдёт в эту комнату? Она быстрым шагам направилась туда и толкнула дверь. Напротив стола она увидела Линь Чуна, бледного и вспотевшего. Парни в камуфляжной форме мгновенно забили в угол темнокожих ребят, они не могли пошевелиться и только выкрикивали: «Полиция… полиция…» В следующие несколько минут парни забрали Линь Чуна в свой микроавтобус, а Цин Ни села в машину к Ту Ге, и они исчезли с улицы.

У неё зазвонил телефон, это был начальник Ху, который хотел уточнить, что за дело.

Экзамен наконец завершился. В течение двух дней она писала его, полных четыре листа исписала за время сдачи. Шансы списать были, многие так и делали, но она не стала. Во-первых, потому, что списывая, затратишь больше времени, во-вторых, не факт, что ответы верны.

Первым делом после сдачи экзамена она позвонила Ван Тао, чтобы поделиться впечатлением. Ван Тао никак не стал комментировать событие по телефону, поскольку ждал личной встречи. Затем Цин Ни позвонила Линь Чуну, но телефон его был выключен, она позвонила несколько раз, но ничего не изменилось. Затем она вспомнила одного тайного друга Линь Чуна из прокуратуры по имени Ван Сяо Дун и позвонила ему. Сяо Дун сказал, что не видел Линь Чуна уже несколько дней, звонил его бывшим коллегам, и они тоже не в курсе.

У неё появилось плохое предчувствие, что с ним могло что-то случиться. Только как с таким добропорядочным человеком, как он, может что-то произойти?

Она смутно ощутила, что Линь был похищен той самой полицией. Но как же понять причину? Она отыскала номер домашнего телефона, но никто не взял трубку. Затем у неё возникла идея – она позвонила в хэбэйский полицейский участок. Какая-то женщина ответила, что сотрудников нет на месте и дала ей другой их номер.

Волнуясь, она набрала названный номер, в трубке послышался хриплый голос.

– Я бы хотела поговорить с командиром полицейского отряда Цзинь Дженом, он здесь?

– Его нет, – трубку повесили.

Она позвонила ещё раз, снова хриплый голос ответил:

– Я же сказал, что командира нет, зачем звонишь?

– Мне не обязательно говорить с командиром, кто-нибудь из руководства тоже подойдёт, – ответила Цин Ни.

– Говори.

– Я хотела спросить, вы случайно не задерживали одного человека из Внутренней Монголии, его зовут Линь Чун.

– Есть такой, – ответили уверенно.

Её сердце забилось быстрее.

– Вы не могли бы сказать, где он сейчас?

– Он в исправительном учреждении, задержан для проверки.

– Не могли бы вы сказать, что там, какое положение дел? – она попыталась сделать максимально привлекательный лёгкий голос.

– Это всё какие-то делишки командира Ма, кроме него никто ничего не знает.

– А где ваше исправительное учреждение находится?

– Рядом с изолятором. Моя фамилия Ван, я – заместитель. Если что, связывайся со мной, – он продиктовал ей номер.

Линь Чун был похищен полицией уезда.

Когда был похищен торговец шерстью Ли Зонг, его жена потратила более тридцати тысяч юаней на всякого рода взятки, но никто его не вернул. Хотя говорили, что в изоляторе он вроде не испытывает лишений и страданий, но нужны лишь деньги, чтобы можно было каждый день есть морепродукты и даже заказывать интим услуги.

Цин Ни взяла такси и поехала в прокуратуру, в отдел судебного преследования к начальнику Ху, который в тот момент говорил по телефону.

– Начальник Ху, вы заняты?

– Ха-ха, какая разница начальник или нет, ты ведь всегда можешь говорить, – посмеялся он.

– Начальник, вы ведь знаете Линь Чуна, должны знать, он из суда района Х, его похитили полицейские.

– Знаю. Ты ведь тогда меня просила поехать в ресторан «Вейхуа».

– Да, тогда мои друзья его вызволили, не прошло четырёх дней, как его снова забрали.

– А ты что так переживаешь, какие между вами отношения?

– Он мой хороший друг.

– Хороший друг?

– А что, вы не верите?

– Верю, верю.

– Он отказался от своих судейский обязанностей и ранга, ушёл с работы, хотел организовать свою адвокатскую контору, но не прошло и нескольких дней, как полиция объявила его правонарушителем, даже ничего не проверив, – сказала с грустью Цин Ни.

– Ты хочешь его вытащить? – Ху посмотрел на неё в упор.

– Старина, помоги если можешь, – произнесла Цин Ни..

– Да он же дурак, как можно было оставить свою работу ради адвокатской конторы? Почему-то многие думают, что адвокаты гребут деньги лопатой, но это ведь заблуждение. Может быть, только в Америке так, но мы ведь не Америка. Ты как будто презираешь юристов, – сказал Ху.

– Нет, что ты, я лишь говорю, что при всём этом они могут быть и козлами отпущения, – постаралась оправдаться Цин Ни.

– Козлы отпущения? Ой, давай только без всяких этих слов. Вместо разговорчиков лучше думай, как вытащить Линь Чуна.

Цин Ни рассмеялась на эту реплику.

– У меня есть два варианта: первый – внести деньги, второй – пойти в суд, чтобы они переговорили с полицией, – продолжил Ху.

– Внести деньги мы не можем, во-первых, их нет, во-вторых, даже если б и были всё равно не надо…

– Остаётся только суд.

– Ну да, сейчас, наверное, нет того, кто занимается этим делом.

Цин Ни вспомнила тот день, когда они были в кофейне, и Линь Чун протянул ей руку, она вспомнила свои ощущения. Так почему же не помочь её хорошему другу? Она вспомнила, как он ей предложил работать в его адвокатской конторе.

– Тогда надо обратиться в тот суд, где работал Линь Чун, пусть они свяжутся с вышестоящим начальством полиции, – сказал Ху.

– Хорошо, я пойду.

Цин Ни надела строгий синий костюм и пошла с суд. Охранник преградил ей дорогу, но она сказала, что ей нужен председатель суда и что она из орготдела. Мысленно Цин Ни попросила разрешения подняться у двух каменных львов, охранявших вход. Раньше, во времена феодализма, эти львы внушали страх простому люду, являясь символом неограниченной императорской и судебной власти.

Цин Ни поднялась и подошла к большому кабинету. Дверь была приоткрыта, и Цин Ни увидела человека, сидевшего вразвалку на кожаном диване. Она подумала, что начальник занят, и стала ожидать в коридоре. Ей попались несколько знакомых людей, которые с ней поздоровались. Неожиданно дверь открылась, и оттуда вышло человек десять. Цин Ни решила войти в кабинет.

– Вы председатель Лю? – спросила она.

– Да.

– Я из адвокатской конторы, хотела с вами поговорить, – продолжила Цин Ни уверенно.

– Вы адвокат? – зажёг он сигарету.

– Да, но я пришла по делу, не связанному с моей работой, – она осматривала кабинет.

– В смысле? Говорите.

– Господин Лю, я пришла по поводу Линь Чуна.

– Линь Чуна? – Лю вытянулся в кресле.

– Он раньше работал с экономическими делами в арбитраже, потом уволился и занялся своим бизнесом.

– Я знаю, я пытался его отговорить, он хорошо работал, и перспективы были хорошие, однако он настоял на своём.

– Господин Лю, он арестован полицией уезда.

– Что? Почему?

– В первой половине года я вела дело, в котором не обошлось без участия полицейских.

И Цин Ни рассказала всё от начала и до конца, включая их «ловушку» и свои звонки по поискам Линь Чуна.

– Ну, это, конечно, безобразие! Значит так, я думаю, суд должен взяться за это дело, я сначала направлю письмо в вышестоящую инстанцию, посмотрим, изменится что-либо или нет.

– Господин Лю, в этом деле всё держится на вас, – растрогано сказала она.

– Это моя обязанность! Ведь ненормально же, ошибочно взять человека из-за его работы. Если так будет продолжаться, как призвать людей работать у нас?

В дверь постучали. Цин Ни собралась уходить, она открыла дверь и сказала напоследок Лю:

– Это моя визитка, сообщите, пожалуйста, потом мне о результатах, а сейчас я пойду, не буду вас отвлекать.

– Ох, я ведь не спросил, как вас зовут?

– Меня зовут Цин Ни Ван.

На улице было по-осеннему ясно и хорошо, Цин Ни чувствовала себя ребёнком, идя вприпрыжку по широкому тротуару.

Зазвонил телефон. Это был Ху, он сказал, что нашлась потерпевшая по делу Тэму, и после обеда она будет давать показания. Ещё он спросил, хочет ли Цин Ни присутствовать? Ведь она сама считает, что в деле есть вопросы, и возможен ошибочный приговор.

Цин Ни раздумывала. До обеда была куча дел, самым важным было позвонить начальнику Лю и узнать есть ли продвижение в деле Линь Чуна. Прошла уже неделя, как они решали эту проблему, неужели всё так серьёзно? Подумав об этом, Цин Ни позвонила ему несколько раз, но было занято.

Она зашла в кабинет к председателю Вану, в его кабинете было много народа. Все обсуждали уголовное дело, которое вёл один адвокат, который без согласования, напрямую взял показания у свидетеля, а впоследствии свидетель изменил свои показания. На второй день этого адвоката задержали с обвинением.

Ван, развалившись на стуле, кричал:

– Да этот адвокат просто дурак!

– Председатель Ван, это всё – пробелы в нашем законодательстве. Чуть невнимательности и попадёшь в западню так же, как он.

– Законодательство? А что мы можем сделать? Надо иметь дело с тем, что есть, – отвечал Ван.

– Адвокат встретился со свидетелем обвинения, затем свидетель изменил показания, неужели это вина адвоката?

– Ты что меня не слышишь? Для этого должны быть хорошие отношения с вышестоящими органами, чтобы они закрыли на это глаза.

– А каким образом хорошие отношения? Взятки что ли?

– Ну что за слова ты говоришь? Назови это взаимовыгодным обменом, – Ван подпрыгнул на стуле, – или распределением ресурсов. Скажу вам, все люди жадные, и никто перед этим не устоит. Есть люди-эгоисты и себялюбцы, вот они могут не взять, просто не захотят искушать судьбу, чтобы, например, сделать счастливыми своих близких. Для них личная безопасность важнее.

– А откуда же взять деньги? – спросил один из них.

– Ну, у заинтересованных лиц! Если из кармана адвоката, то так, конечно, дело бы не пошло.

– А разве это не нарушение закона? Не противоречит истокам права?

– Послушай меня, а какая связь между истоками законодательства и конкретной ситуацией? Зачем так много переживать? – ответил Ван.

– Учитывая вопрос об истоках законодательства и одновременно тот факт, что тебе нужно добиться наименьшего наказания для обвиняемого, ты сам попадёшь в изолятор.

– Господин Ван, а что будет, если в итоге докажут, что этот адвокат никак не повлиял на то, что свидетель изменил показания? Что будет? Зря задержали?

– Зря задержали? Это ведь решение высших органов!

– Всё это очень опасно.

– Конечно, а разве деньги легко заработаешь?

– Ван, вы думаете эта ситуация разумна?

– Да причём тут разумно или нет? Мы живём, выживаем, богатеем, всё это неплохо, но нужно думать, что делаешь. А такие адвокаты, как этот, глупцы, как ещё их назовёшь! – начал разглагольствоваться Ван. – То, что установлено законодательством, и то, что совершается в обществе, – две разные вещи, надо учитывать национальные особенности. Молодёжь, выпускаемая из топовых университетов, думает, что всё знает, однако это не так, это всего лишь иллюзия. Ну, и зависит от того, что учишь: если это экономика, технология или управление, тогда не вопрос, но вот если это общественные науки, такие, как политика и право, – то реальность и теория сильно отличаются.

Цин Ни, слышавшая эту теорию Вана не один раз, улыбалась в душе. Но адвокат Вен не дал ей дождаться окончания высокой речи, схватил её под руку и вывел наружу.

– Ван, есть одно дело, не знаю слышала ты иди нет? – спросил он.

– Какое дело?

– Слухи… из районного суда Х.

– Суд? – Цин Ни подумала о тех людях в коридоре, когда она ходила к Лю, может, они наговорили что-то.– Говорите уже прямо.

– У них есть один судья в арбитраже, в прошлом секретарь, Ван Чэнь…

– Ван Чэнь? Да, я его знаю. И что там?

– Я тебе скажу, но ты не говори, что я тебе это сказал, оʼкей?

Цин Ни кивнула.

– Говорите. Конечно, я никому не скажу.

– Это всё так нехорошо звучит… – мямлил он.

– Ну же, говорите.

– На одном из совещаний он говорил, что есть одна девушка-адвокат, которая использует алкоголь для своих целей, она старается напоить, чтобы выяснить что-то для себя и переспать, но он отказал… и эта девушка – вы.

– Бестыжий урод! – она вспомнила тот случай, когда пошла к нему отнести бумаги по делу и как в итоге её спасал Ван Тао.

– Это вам Ван Чэнь сказал?

– Да, он… Вы в порядке? – встревожился Вен.

– Ничего, я в порядке, не беспокойтесь, – ответила она.

Этот человек никогда ничего не делал, потратил как-то огромную кучу денег, соврав, что доставляет один важный документ. Потом только все узнали от председателя суда Хао, что обвиняемый содержится в их районном суде и что информация Ван Чэня ложная. Ещё она вспомнила, как он был в бане голый и пьяный, когда её пришлось высвобождать.

Цин Ни вся дрожала.

Она вышла на улицу, свет ударил в лицо. Она покачнулась, будто пьяная, преградив дорогу такси. Машинально открыла дверцу, села и, не назвав места, махнула рукой водителю, чтобы он трогался. Они ехали какое-то время, пока водитель не остановился и не взглянул на неё.

– Девушка, мы уже больше часа катаемся, куда вас увезти?

– Туда же, где я села в машину.

– Оʼкей.

Через десять минут они снова были там. Она подумала: «Для чего я здесь? Надо сказать водителю, чтобы отвёз меня домой. После обеда мне ещё вместе с Ху допрашивать потерпевшую».

И тут ей пришла идея, как расправиться с Ван Чэнем.

Она позвонила председателю Лю, во-первых, чтобы справиться о продвижении по делу Линь Чуна, во-вторых, попросить взять материал суда по борьбе с коррупцией. Председатель Лю уточнил, какой именно ей нужен. Услышав, что за второе полугодие по арбитражным вопросам, пообещал отправить его по факсу.

Получив документы, она посмотрела речь Ван Чэня про женщину-адвоката, которая соглашалась на близкие отношения в качестве взятки. Вся его речь была выдумана, вместо имени женщины там значилось «адвокат ХХХ». Она-то предполагала, что в протоколе указано имя. «Ну хорошо, ублюдок, жди, ты у меня попляшешь», – произнесла Цин Ни. Немного успокоившись, она съела лапшу и прилегла ненадолго вздремнуть.

Допрос потерпевшей по делу Тэму проходил прямо в кабинете Ху.

Потерпевшая была далеко не первой свежести, лет тридцати пяти, однако милой наружности, но с каким-то свирепым взглядом.

Ху вместе с государственным обвинителем высшего ранга по имени Сяо Пан проводили допрос, секретарём была молодая девушка по имени Лю На, закончившая в прошлом году вуз. Цин Ни сидела рядом с Лю На.

– Ваши фамилия, имя, отчество? – спросил Ху.

– Ван Мэй Ли.

– Пол?

– Мужской.

– Что??

– Неужели вы не видите? Зачем такие вопросы?

– Что спрашиваем, то и отвечайте, – настойчиво произнёс Ху.

– Были ли у вас судимости? – спросил Сяо Пан.

– Какие судимости? Я вам что в качестве ответчика выступаю? – она вытянула шею.

– Ван Мэй Ли, посмотрите что это, – Ху протянул ей бумажку.

– Что это? Я не знаю этих иероглифов.

– Ну тогда я объясню… это протокол об исправительных работах, в котором указано, что Ван Мэй Ли много раз проходила подобное наказание.

– Ну и что с того? Причём тут это? Мне нужно как-то зарабатывать, я ведь тоже человек.

– Ладно, спрошу иначе, вы занимаетесь проституцией?

– Занималась. Ну и что с того? Как будто вы ни разу не развлекались?

– Воздержитесь от подобных комментариев. Вас спрашивают – вы отвечайте, – сказал ей Сяо Пан.

– А что вы имеете в виду? Меня вообще-то изнасиловали, я – потерпевшая.

– Больше не насилуют? – злобно ответил Сяо Пан.

– Ван Мэй Ли, взгляните на сумку, она ваша?

– Да, это моя, я когда убегала, оставила её в квартире.

– После того как вы вызвали 110, сколько к вам ехала полиция?

– Да минут семь-восемь всего.

– Когда полиция приехала, в каком месте вы находились? – спросил Ху.

– Я тоже пошла с ними в квартиру, но парни напились и уже спали.

Ху достал из её сумки уйму вещей, среди которых были помада, туалетная бумага, тетрадь, ножик и ещё какое-то письмо.

– Это всё ваше? – спросил Ху.

– Моё… а вот это письмо не моё.

– Посмотрите ещё раз, может, вы что-то вспомните, откуда оно взялось? – сказал ей Ху.

– Я не могу вспомнить, но это точно не моё, у меня не было такого.

Цин Ни взглянула на Ху, он кивнул ей и она взяла в руки эТу Ге бумажку. Она была из банка и о каких-то деньгах, это факт. На письме была красная печать и несколько подписей. Цин Ни посмотрела на подписи на свеТу Ге и поняла, что эта бумажка для Тэму о получении зарплаты. Как она попала к ней?

Цин Ни предположила, что Ван Мэй забрала её у Тэму сама. Ведь из бумажки было понятно, что она, взяв деньги у них троих, ходила покупать алкоголь и продукты. В это время Ху передал ей другую записку. Там было написано, что она обязуется сходить в магазин и купить на пятьдесят юаней (две бумажки по двадцать и одна по десять) продуктов и алкоголя, а ниже стояли подписи.

Цин Ни поняла, что это серьёзное доказательство того, что Тэму давал Ван Мэй деньги. На душе у неё стало светло и отрадно: в деле определённо не было никакого факта насилия. Ван Мэй два раза ходила в магазин, у неё была возможность сбежать и избежать этого ужасного преступления, но она этого не сделала, значит, всё было не так.

– Ван Мэй Ли, ну ведь тут всё понятно, Тэму платил вам деньги, так? – сказал чётко и размеренно Ху.

– Нет, не было такого, – лицо её побледнело.

– А как вы объясните этот расчётный листок с подписями?

– А откуда я знаю, кто лазил в мою сумку? Он и подкинул, наверное.

– А вы разве не говорили, что, когда нагрянули с полицией, они спали?

– Да… это он дал мне деньги, двести юаней, но он не должен был меня бить, – расплакалась она.

– Ван Мэй Ли, то есть вы говорите, что они купили ваши сексуальные услуги, затем один ударил вас и вы вызвали полицию?

– Но ведь у всего есть свои пределы. Он тоже должен был сразу заплатить мне и не должен был бить.

– Посмотрите в протокол и, если всё, что вы говорили, записано верно, подпишите.

…

Цин Ни пришла в районный суд к председателю Хао с иском на Ван Чэня, заявив, что ответчик покушался на её честь и достоинство, и требованием от него публичного извинения и компенсации.

Он смеясь сказал:

– Сяо Ван, ты серьёзно хочешь подать в суд на Ван Чэня?

– Да, он говорил, что я домогалась его и использовала секс в качестве взятки. Я обязана прояснить эту ситуацию.

– Цин Ни, я тебя не критикую и не помогаю, но мы не сможем возбудить дело.

– Господин Хао, вы обдумайте ещё раз, хорошо?

– Хорошо, мы поднимем все нужные данные, ещё раз проверим. Но ты так сильно не надейся, – сказал Хао.

Цин Ни пришла на работу. В кабинете сидело несколько адвокатов, и было видно, что они в курсе всего по делу с Ван Чэнем. Не поздоровавшись с ними, она направилась в кабинет начальника Вана, там тоже были люди, человек пять-шесть, завидев её, они тут же замолчали.

Адвокат Джан странно на неё посмотрел.

– Господин Ван, я выдвинула иск секретарю суда Ван Чэню, не знаю, слышали вы об этом или нет, – она присела на диван в его кабинете.

– Председатель Хао и господин Ван – хорошие друзья, ты уже ходила к Хао, думаешь он не сказал?

– вмешался адвокат Вен.

– Да, я ходила, чтобы возбудить дело, – ответила она Вену.

– Ты знакома с председателем Хао через господина Вана?

– А какая разница? Разве он не представитель судебной власти? – вмешался адвокат Ли.

– Цин Ни, мне кажется, ничего с этим делом не выйдет! – вмешался наконец начальник Ван.

– Даже если и не выйдет, это ответ ударом на удар, – ответил адвокат Джоу, поддерживая Цин Ни.

– Цин Ни, я тебе только хорошего желаю, но, мне кажется, этим ты всё только усугубишь, – ответил Ван.

– Я не боюсь, этот идиот заслужил. Если не получится, я найду другой способ, – ответила Цин Ни.

– Да Цин Ни слишком красива, зачем ей угождать какому-то там Ван Чэню, растрачивая свою красоту? – вмешался Ли.

– Господин Ван, мы советом адвокатов можем как-то поддержать это дело? – спросил Джоу.

– Цин Ни ещё и не получила статус адвоката. Ну а если говорить об этом деле, то при отсутствии конкретных доказательств, вся наша ассоциация адвокатов ударит лицом в грязь, – многозначительно посмотрел Ван. – Да и по сравнению с судейскими чиновниками мы менее защищены, чтобы им противостоять. Их работники зачастую входят в партийные структуры, кто осмелится против них идти в суд? А с приходом реформ ещё хуже станет, – продолжил свою речь Ван.

– Вы так думаете? – спросил Джоу.

– Вполне возможно. Все эти новшества юриспруденции ведь из-за границы пришли, для нас ещё адаптировать нужно, – ответил Ван.

– Вы имеет в виду, что китайская культура влияет и искажает всё западное?

– У них независимая модель, опирающаяся на рынок, а у нас зависит от партийных органов и их работников, разница есть! Наши судебные органы, к сожалению, зависимы: с одной стороны, они действуют согласно законодательству, а с другой – вынуждены принимать распоряжения вышестоящих партийных органов, то есть выходит, что политика превыше права!

– В общем, все юристы находятся в такой сложной и опасной среде, что приходится лавировать. Используя обычные способы ведения дела, адвокаты и юристы чаще всего не достигают поставленных целей, тут важен факт обмена денег и полномочий, вот так-то. Всё это походит на взаимоотношения волков и овец, волк в любой момент может напасть на овцу, а овца только и может, что надеяться на человека. Человек в нашем случае – это всё окружающее, общественное мнение и чувство справедливости, а также другие механизмы регулирования. В настоящее время положение юристов и адвокатов затруднительное, – говорил Джоу.

– Ого, адвокат Джоу, не устали? Может, ещё теории расскажите? – съехидничал Вен.

– Так я ещё и не договорил… В общем, если нет никого, кто мог бы урегулировать это дело, то у меня есть способ. У меня есть несколько знакомых, частных детективов (он положил руку на плечо Цин Ни), можно заплатить немного, чтобы они следили в течение дней десяти, ну, максимум, пятнадцати за ним. Как минимум за азартными играми мы его поймаем, а разве это не нарушение партийных правил? И конечно, он не отвертится от этого.

– Ха-ха, ну это не совсем подходит, конечно, – прокомментировал Ван.

– Это всё чисто мои проблемы, я не стану вас всех беспокоить и вмешивать, тем более всю ассоциацию, – сказала Цин Ни.

Начальник Ван, вздыхая, сказал:

– Этот Ван Чэнь – вонючий ублюдок.

– Хороший вывод, господин Ван, – поддержал адвокат Вен.

– Так что ты думаешь, сяо Ван? – спросил Джоу.

– Времени мало.

– Ну а следующий шаг какой? – спросил Джоу.

– Сначала подождём, что там решат, и посмотрим.

– Цин Ни, давай я тебе помогу, – сказал начальник Ван.

– Да нет, ничего не надо.

Она встала и вышла из кабинета.

Дело, о котором говорил адвокат Цао было специфичным. Муж её одноклассницы работал начальник отдела по выдаче ссуд в сельхозбанке. Директор одной фирмы, взявшей ссуду, использовал деньги не по назначению, не вернул их вовремя и сейчас скрывается от банка, который пытается вернуть деньги. Банк обратился в полицию с заявлением, что директор фирмы Чхэн Сюй Дун скрылся. Имущество фирмы арестовали. Выяснилось, что эта фирма дала взятку начальнику отделения банка Гэну в размере пятидесяти тысяч юаней. Тайный отряд работников полицейского участка после получения этой информации решил сначала разобраться с начальником Гэном, но тот ускользнул.

Цао прерывисто говорил об этом деле за кружкой пива.

– Адвокат Цао, мы ведь можем попросить начальника Вана помочь принять решение? – сказала Цин Ни.

– Нет, ни в коем случае не привлекай его! Что он сможет сделать? А если что-то сможет, то, значит, мы сами это можем. Я постараюсь всё уладить.

Цин Ни думала, что в этом деле нет особых юридических сложностей. Сельхозбанк – государственный банк, если кто-то из сотрудников замешан, разве не прокуратура должна разбираться? Причем здесь полицейский участок? Да и вся эта разведка ничего не решила. Эти мысли Цин Ни пересказала Цао.

– Ну тогда, я думаю, председатель Ван подойдёт для этого дела .

Договорив, он протянул Цин Ни тысячу юаней:

– Ну тогда… таким образом… значит, прокуратура.

У Цин Ни было хорошее настроение. Она ничего особенного не сделала, но заработала тысячу юаней, это было приятно.

Проснувшись утром и не успев выпить стакан молока, она услышала телефонный звонок. Это был Ту Ге, который хотел узнать, как продвигается дело Сю Гуана. Он предложил встретиться в кофейне. Она надела костюм, уже давно для себя решив, что никакой неформальной одежды, если дела официальные или рабочие, и накрасилась. Потом позвонила Ван Тао и рассказала о своих планах. Она взяла за правило говорить ему обо всём, чтобы укреплять доверие.

Через пару минут Цин Ни вышла на улицу. Какой-то слепой старик стоял на коленях и твердил: «Аллилуйя, аллилуйя». Зазвонил телефон, это был Ван Тао. Цин Ни спросила, свободен ли он, чтобы вместе поужинать, а если нет, то предложила встретиться в конце недели.

Ту Ге не было видно. Цин Ни осмотрелась, в это время обычно было много народа, не как сегодня. Поднявшись на второй этаж она увидела у барной стойки мужчину, со спины похожего на Ту Ге. Цин Ни подошла и увидела на полу валявшиеся осколки стекла.Ту Ге обернулся, лицо его было искажено гневом. Рядом с ним находился человек, лицо которого было в крови. Он вытирал её салфетками, стоя на коленях. Подбежали несколько работников и начали всё убирать.

– Сюда, – позвал он Цин Ни. – Адвокат Ван, машину БМВ, которую присвоил себе Сю Гуан, он письменно обещал вернуть, – продолжил Ту Ге без эмоций.

– Эта машина принадлежит фирме. Неважно, что говорит председатель совета директоров У, главное, что Сю поставил подпись, – заговорила Цин Ни, казалось ещё не оправившись от того, что увидела.

– Сю ни черта не заплатил, сейчас не только акции, но и вся собственность в опасности, – сказал Ту Ге.

– Ну если эти вопросы решать мирным путём, а не через суд, то необходимо собрание акционеров, – сказала Цин Ни.

– Так акционеров всего трое, а те двое в одной шайке, что делать?

– Господин У хоть и в меньшинстве, но владеет контрольным пакетом. На собрании, если он выдвинет план и те двое подпишут, дело будет окончено.

– А устав компании? – спросил Ту Ге.

– В этом случае можно не исполнять, поскольку то были преднамеренные злостные действия одной из сторон.

– Это как-то всё слишком проблематично, в прошлый раз разве не говорилось, что опись имущества заставит Сю и его сестру подписаться, – хладнокровно говорил Ту Ге.

– Ну, если вы заставите его на каждом документе расписаться…

– Тогда попрошу вас составить ещё один протокол, включая этот аспект.

– Хорошо.

Цин Ни достала бумагу и начала составлять протокол, она хотела всё упомянуть сразу в одном документе: инвестиции, фонды, устав и дочернюю компанию, так как брат и сестра Сю взяли деньги директора У и открыли дочернюю фирму.

Цин Ни закончила писать, правая рука ныла. Она передала документ Ту Ге, он внимательно читал и то и дело задавал вопросы. Раньше ей казалось, что все мафиози просто грубияны, которые знают только закон силы, но посмотрев на него и то, как он был тщателен с документами, она удивилась.

– Адвокат Ван, есть планы на обед? – спросил он.

– Нет.

– Тогда пойдёмте обедать вместе.

Они пошли в ресторан пятизвёздочного отеля. С ними были знакомые Ту Ге – главный бухгалтер и два молодых симпатичных парня.

– Ван, заказывайте всё что хотите, – предложил он ей.

Цин Ни взяла меню, её выбор пал на рыбу, затем она передала меню Ту Ге, а он передал бухгалтеру. Бухгалтер заказал несколько блюд, затем обратился к Цин Ни:

– Что вы будете пить?

Ту Ге никогда не заказывал алкоголь.

– Спасибо, я не пью.

– Нет уж, сегодня мы выпьем немножко, – вмешался Ту Ге. – Официант, две бутылки коньяка, пожалуйста.

Это была кантонская кухня, приготовлено было по-обычному, но зато столовые приборы и вся обстановка были изысканными.

– Давайте по рюмочке, – произнёс Ту Ге.

Цин Ни колебалась, но в итоге выпила. Сидевшие рядом с Ту Ге два молодых парня осушили стаканы, а затем сидели не двигаясь и не закусывая.

Коньяк – напиток не легкий: выпив рюмку, Цин Ни сразу ощутила жар, и голова закружилась. Инстинкт говорил ей больше не пить, но когда Ту Ге предложил выпить вторую рюмку, она без колебания выпила. И хотя рюмки были небольшими, после второй она ощутила как бы пробуждение и аппетит.

Не прошёл и час, как две бутылки были пусты. Цин Ни смотрела на всех и понимала, что никто особо не пьян. Ту Ге выглядел совершенно спокойным. Хотя совсем недавно, за барной стойкой, он был рассержен не на шутку.

Во время обеда никто не разговаривал. Двое парней следили за выражением лица Ту Ге, и было понятно, что без надобности они не произнесут ни слова. Предложение выпить от Ту Ге для них было приказом, а заговаривали они только в том случае, если он их спрашивал. Ту Ге предложил пойти в караоке, хотя и было всего два часа дня, никто не отказался. Они стали подниматься на третий этаж, около лифта их уже встречали служащие ресторана. Цин Ни обратила внимание, что никто не принес им счёт и никто не платил. По тому, как их везде встречали и обслуживали, Цин Ни поняла, что Ту Ге считается авторитетом.

Комната караоке была большая, рядом со стеной стоял диванчик, а перед ним столик. Впрочем, все комнаты были одинаковыми, разница была только в уровне обслуживания. Чувствовалось, что для этой комнаты оно было высококлассным.

Ту Ге подвинул Цин Ни тарелку с фруктами:

– Кушайте, не стесняйтесь, можете что-нибудь заказать.

Затем он позвал официанта и попросил принести лучшего пива.

– Опять пить? – спросила она.

– Да, – коротко ответил он.

На этот раз пиво пили прямо из горлышка, чокаясь бутылками. Цин Ни делала также. Она чувствовала себя красавицей, мужские взгляды говорили ей об этом. Однако в глазах Ту Ге выражалась тоска, и это било по её самолюбию.

– Ты красивая, – сказал он ей, будто читая её мысли.

– Спасибо, – смеясь ответила она.

– Давай выпьем, – они чокнулись.

– Ту, когда я пришла, был человек в крови? Что произошло?

– А-а, ну он оскорбил моего друга, я ударил его. Цин Ни снова подняла бутылку, не обращая внимания на окружающих. Тут же испытала упрёк совести, но подумала, что с этими людьми она вне опасности.

– Ударили, а что потом?

– Да ничего, пусть для него это будет уроком, – спокойно ответил Ту.

– Вам не жалко? Неужели не было другого способа? – улыбаясь спросила она.

– Другой способ? Неэффективно, эти люди понимают только кнут, разве пряник сработает?

Она подумала, что всё-таки у него есть чувства.

– Ту Ге, а на что вы живёте?

– У меня есть фирма, просто ты не знаешь об этом, с совокупным капиталам двадцать миллионов и более двух сотен работников. Начинал я с драк, в этом городе заведено так – кто круче, тот и бьёт. Спустя десять лет, я умыл руки. Но с тех пор в этом городе-миллионнике никто не осмеливался вступать со мной в драки, – засмеялся он.

– Неужели вы никогда не знали поражений? – широко раскрыв глаза, спросила она.

– Поражения? Да сколько угодно, особенно в самом начале.

– И что вы думаете про этот образ жизни?

– Ты прямо как писатель, всё пытаешь разузнать. На самом деле, я не думал и не анализировал, одно я знаю точно – это просто способ жить и выживать. Люди не могут жить только одним способом, мой способ жить превозносит силу: люди меня боятся, и я получаю то, что хочу.

Цин Ни смотрела широко открытыми глазами на этого уверенного, сильного мужчину:

– Пользуясь силой? Это приводит к крови, дракам, смерти. Это плохо, плохо.

– Запугать людей можно, поранить тоже, но не убить, убить – это уже не игра, – ответил он.

– А если поменять этот образ жизни на более спокойный и законный? – спросила она.

– А ты подумай, кем может стать человек, отсидевший срок? Что он умеет делать? Быть партийным работником или руководителем? Конечно, нет. Не все мечтают о таком образе жизни, я, например, никогда не хотел. Некоторые мои товарищи нашли себе работёнку, но всё равно не чета мне. Столкнутся они с тем, кто выше чином, – сразу подхалимничать и зад лизать. А если попадётся им человек попроще, то притесняют. Так и живут, изо дня в день с этими масками, в этой лжи.

– У таких жизнь стабильна.

– Такую жизнь я бы не выдержал. Не удалось чин получить – живёшь в нищете, детей кучу растишь и подыхаешь, в чём смысл?

Не заметив за разговорами, они выпили полдюжины пива, тарелку с фруктами никто не тронул. Официанты зашли спросить, нужно ли что-то, Ту Ге отмахнулся от них.

– Если бы я соблюдал закон, мог бы наслаждаться жизнью, как сейчас? Не платить ни за что и вообще ни о чём не беспокоиться просто потому, что все понимают, кто я такой. Это всё неважно в принципе, но, по сути, я всемогущий, не считая всё, что связано с партией и политикой. Если нужно взять долг, то проще у меня, затрат меньше, не нужно ни в какой суд обращаться. Был случай, человеку из провинции Шэньси государственный отдел по сносу ветхого жилья задолжал восемьсот тысяч, он пошёл искать председателя этого отдела, потратил семьдесят-восемьдесят тысяч, председатель сказал: «Подавай иск в суд, после этого вернём тебе деньги». Потом для суда потратил ещё несколько сотен, а в итоге ему ни гроша не вернули. Затем его познакомили со мной, я сказал, что если надо вернуть деньги, то я возьму сто тысяч. Стоило мне только позвонить этому председателю, как он тут же вернул восемьсот тысяч.

– Частое использование силы может быть опасным? – спросила она.

– Опасность? Ну ведь у всего есть своя стоимость. А всю жизнь прогибаться перед остальными ради простого существования, а не ради выгоды? А быть простым рабочим и спускаться в шахту не опасно? Во всём есть опасность, даже переходя дорогу тебя могут сбить. Я не думаю, что то, чем я занимаюсь, опаснее всего остального.

– Ты обычно мало говоришь, оказывается, ты хороший оратор, – восхищённо сказала она.

– Я просто хочу быть выдающимся, при богатстве, хочу чтоб меня уважали и подчинялись мне так же, как и тем, кто у власти, значит, я должен быть таким же. Пошёл бы я другой дорогой, достиг бы этого? Я не любитель говорить, это ранит меня.

Она хотела спросить, что именно его ранит, но не осмелилась, вместо этого задумчиво смотрела на него. Она понимала, что то, что он ей говорит сейчас – это только потому, что она девушка, между парнями он это вообще не обсуждает, особенно такими же сильными, как и он сам.

– Ту Ге, а в бизнесе, чем именно вы занимаетесь?

– Игорный бизнес, кладу выигранные деньги под высокий процент. Хотя большинство денег приходит от продажи медицинский товаров, я являюсь дистрибьютором одного товара, все, кто хочет его перепродавать, сотрудничают со мной, а другие конкуренты не пробиваются. Так или иначе всем, кто хочет продавать лекарства, приходится сотрудничать со мной. После открытия казино они ещё больше стали меня превозносить. Полиция не осмеливается вмешиваться, каждый день в казино со счета на счёт перетекает по тридцать-сорок тысяч, представь, сколько в год. У меня около сорока работников, каждый получает сполна, около восьмидесяти процентов оседает вне моего кармана, я не такой человек, что мне важны все эти сбережения. Когда я развёлся с женой… у нас осталась восьмилетняя дочь, я отправил её учиться за границу, она и не хочет возвращаться. Да я и не заставляю, откуда я знаю, что со мной потом будет.

Цин Ни волнуясь сказала:

– Вы же прекрасно знаете, что всё это не к добру, зачем идёте этой дорогой?

– Я ведь только что тебе всё объяснил, я не хочу жить мещанской жизнью и в итоге умереть.

– Ну в простонародье говорят, кто лезет на рожон – соберёт все шишки на голову, не нужно так выделяться особенно в этом городе, – начала убеждать его Цин Ни.

Он посмотрел на неё.

– Я в тебе не ошибся, ты мыслишь прямо, как я… Быть разбойником для меня – прямая дорога, но я тоже своего рода отступаю от канонов. Насилие? А когда служишь, разве нет его? А когда вооружённым путём власть получаешь? Разве коммунистическая партия не опирается на вооружение? Короче говоря, тот у власти, у кого силы больше. Всему этому я научился в армии, дисциплине я тоже там научился. Человек, которого я сегодня ударил, вздумал восстать и получил своё. Наша сила не оборвала ещё ничью жизнь, а имея оружие, мы так и не захватили власть. Один мудрец мне говорил, что китайцы только и признают грубую силу, ты подай им демократию – они взбунтуются. Кто из правителей за всю историю Китая не опирался на грубую силу? Нужно убить курицу на глазах у обезьян, чтобы они не возмущались.

– Х-ха, ты поставил в один ряд насилие и китайскую революцию? У китайской революции была теоретическая фундаментальная основа, да и промежуточная цель была, вместе с партией. Цель – осуществление коммунизма.

– Ну а я добился богатства и того, что люди мне кланяются. Но при этом я также занимаюсь хорошими делами, в том году я пожертвовал в бедные районы более двадцати миллионов юаней.

Цин Ни смотрела на него и понимала, что в нём масса мужского обаяния.

– Что, по-твоему, величайшая катастрофа? – спросил он резко.

– Катастрофа?

– Человеческое бедствие.

– Ты веришь? – спросила она.

– Да, – кивнул он.

– Даже ты веришь этому предсказанию, – сказала она.

– Как не верить? Это, и правда, может произойти.

– Я думаю, эта книга – вздор. Ту Ге уже половина двенадцатого, мне нужно домой.

– Я провожу.

– Не нужно, спасибо.

Позвонил Ван Тао, сказал, что он уже в городе и хочет увидеть свою любимую. Цин Ни, возбуждённая предстоящей встречей, меняла гардероб. Она надела топ, новые брюки и солнцезащитные очки, которые купила накануне.

Телефон снова зазвонил, она сказала, что уже спускается. Они собирались поужинать вместе. Ей нравился он, она очень хотела его увидеть, но не чувствовала к нему физической страсти, и это её пугало. У Цин Ни было несколько парней за всю жизнь, и ко всем она испытывала страсть.

Она увидела Ван Тао и не испытала этой жажды. Он же, напротив, был страстным, зайдя и кинув кучу вещей, он сразу набросился с объятиями на Цин Ни. Он тяжело дышал, сунув руку ей между одеждой. Он обычно говорил мало, но сегодня болтал без умолку, говорил про военный отдел, его начальника и другое.

Цин Ни удивилась, что обычно робкий и застенчивый, сегодня Ван Тао был словно дракон. Это было мило.

Он был целеустремлённым, в свои тридцать вступил в должность заместителя полка, это заставляло многих ему завидовать. Он купил ей серебряное кольцо с бриллиантом, и хотя он был маленький, но это было её первое бриллиантовое кольцо. Цин Ни предупредила его, что не следует наживаться сейчас на этой должности, нужно смотреть и работать на перспективу. Он засмеялся.

Ван Тао надел ей кольцо на палец и произнёс:

– Я люблю тебя. – Она слышала эту фразу много раз, но никогда она ещё не звучала так правдиво.

– Выходи за меня.

– Замуж? – она чуть не задрожала.

– Я люблю тебя и всю свою жизнь посвящу тебе, – он обнял её дрожащую и поцеловал.

Она погрузилась в его любовь.

Осень быстро прошла, и холодный воздух заставил её вздрогнуть. Скоро должны были появиться результаты за экзамен. Линь Чун после того, как был выпущен, уже нашёл больше двадцати человек для своей адвокатской конторы. Последние несколько дней она часто виделась с ним. Он слишком похудел и выглядел бледным, вероятно, из-за того дела, которое сильно ударило по его достоинству.

Он был человеком очень амбициозным, но не гением. Его продержали больше сорока дней и только потом выпустили. Условия, по сравнению с Ли, были разными: поскольку за Ли вносили деньги, он и морепродуктами баловался, и даже с девушками встречался раз в неделю, по его собственным словам.

За Линь Чуна никто не вносил денег и никто особо не переживал, поэтому он жил с обычными преступниками, что, конечно, натерпелся. Но его идея создать контору не изменилась, к этому лишь добавилось уважение к Цин Ни за то, что она беспокоилась за него, и теперь он всеми силами старался её привлечь на работу. За статус адвоката она не переживала, ничто не могло её остановить стать им. Однако пока она не торопилась принять предложение Линь Чуна, по непонятной причине предчувствуя, что не нужно этого делать, иначе она сломает всю свою жизнь.

Каждый новый сезон возбуждал в ней желание пойти в магазины за новой одеждой. Раньше она жила в относительной бедности и покупала только дешёвые вещи, сейчас ситуация изменилась, и хотя она официально ещё не была адвокатом, на её счёте уже числилось более ста тысяч. Сейчас она стала уверена в своём финансовом положении, и в магазинах брала всё самое лучшее, уже не глядя на товары среднего качества. Пока она размышляла идти ей в торговый центр или нет, её пригласили в кабинет начальника Вана. Она пыталась найти предлог отказаться, но всё же пошла. Ван был также заместителем председателя совета адвокатов и человеком своенравным: обидеть его было себе дороже. В кабинете не было адвокатов Джэнь и Ли, что её обрадовало, поскольку эти двое вечно пытались выставить её в дурном свете. Адвокат Цао, которого она не видела несколько дней, сидел и курил папиросу с озабоченным видом. Когда она вошла, он подмигнул. Начальник Ван трясущимися руками доставал свои таблетки от гипертонии.

Она слышала, что он в своё время, чтобы занять пост в совете адвокатов, приложил немало усилий, однако был измотан этой должностью.

– Господин Ван, вы меня искали?

– Да, есть дело.

В комнате находились ещё двое адвокатов – Джоу и Дзин, казалось, что они чем-то взволнованы. Цин Ни села рядом с ними и ощутила, что ей как будто передалось это заразное чувство.

– Цин Ни, Джоу и Дзин – не посторонние люди, поэтому скажу при них: я смотрел твою экзаменационную работу, поставил десять с лишним баллов, таким образом, ты прошла… Она смотрела на него во все глаза. – И хотя ты ещё не адвокат, но у нас ты проходила практику, зарабатывала деньги…

Она слушала с испугом, неужели он знал, что она получила от директора У пятьдесят тысяч юаней? Затем в голове пронеслась мысль, что начальник Ван не может знать Ту Ге и всего, что с ним связано.

Он говорил о том, что только благодаря его баллам она набрала проходной и сдала. А у неё просто не было слов, чтобы выразить всё, что она почувствовала в этот момент. Какой же он подлый, она была человеком чести, и её это сильно задело. Перед экзаменом она думала во что бы то ни стало занять одно из первых мест, однако начальник Ван…

Она заставила себя успокоиться, поскольку гнев только усугублял ситуацию.

– Спасибо… за вашу заботу, – еле сдерживала она слёзы.

– Результаты скоро появятся официально, затем пойдут всякие формальности. В первый год нужно проходить практику, чтобы в свидетельстве стояло – пройдено. Но я обратился к своим знакомым в министерство, чтобы они сразу выдали тебе лицензию.

Цин Ни размышляла, зачем же ему нужно заискивать без причины? Чтобы использовать её, как рабочую силу, для всяких мелких дел?

– Спасибо за вашу доброжелательность, господин Ван, я… – она подбирала слова.

– Друзья, вот смотрите, каково моё отношения к талантливым людям. Ничего не жалко, – обратился он к другим адвокатам.

Она, слушая его непрерывную болтовню, ощущала удручённость. Такой человек, как он, опытный и повидавший немало, использовал такой глупый трюк, чтобы перетянуть её на свою сторону. Она думала о цене всех его унижений перед другими, которых было не сосчитать. Впервые Цин Ни почувствовала никчёмность своей жизни в этом обществе, поскольку чуть ли не любой, кто выше, мог её контролировать. Она сожалела о практике в этом адвокатском бюро, где все её труды и знания, которыми она гордилась, превратили в ничто.

– И второе дело, ради которого я вас здесь собрал, касается той встречи с начальником уезда Байем, – он набрал в рот воды и начал полоскать горло.

Цин Ни подумала и решила всё-таки сделать то, что нужно. Она набрала номер телефона председателя Ху. Прозвучало несколько гудков – он взял трубку и, не дождавшись, пока она что-то скажет, взял инициативу на себя:

– О, Цин Ни, ты почему так долго не появлялась и не звонила? Господин Бай несколько раз спрашивал о тебе. Что такое, у тебя какое-то дело?

– Мы… я бы хотела пообедать с господином Байем, вы можете это организовать?

– Хорошо, я согласен. Но насчёт сегодня я не уверен, у нас в последние дни много совещаний… Давай я сначала позвоню ему, узнаю, а потом сообщу тебе.

Через десять минут он перезвонил и радостно сообщил:

– Цин Ни, ты просто привлекательная и везучая! Он и его семья, как услышали о твоём приглашении, отодвинули все свои планы!

– В каком месте встречаемся?

– Давай, как обычно, в гранд-отеле, – возбуждённо проговорил Ху.

Она пересказала новости Вану, сидевшему рядом.

– Сяо Ван, а можно сделать так, чтобы со стороны Байя было не очень много людей? – спросил переполненный надеждой Ван. А затем обратился к присутствовавшим адвокатам: – Вы двое тоже идёте.

– Как-то неприлично, – ответил один из них.

– Что значит, прилично или неприлично? Забудь, тем более, есть возможность познакомиться с высшим руководством, – загадочно ответил Ван.

– Ну, много народа тоже не очень хорошо для обсуждения дел, – сказал он.

– Да не бойся ты! Всё, что мы собираемся обсуждать, имеет прямую пользу для государства, к тому же это никакая не секретная информация, – засмеялся он.

– Господин Ван, а вы можете сказать, в чём собственно дело? – спросил второй адвокат.

– Да, могу. Дело обстоит так, на территории уезда имеется особая экономическая зона и есть несколько иностранных крупных предприятий, которые планируют начать свою деятельность там. Если так, то цена на землю в том районе резко поднимется. Помогая в работе по привлечению инвестиций, я хотел бы купить несколько соток там сейчас, а потом, когда цена вырастет, – продать. Вот таким образом, – ответил Ван.

– Ого, какой план, вы и вправду потрясающе дальновидный, – прокомментировал один из адвокатов.

– Мы, юристы, хоть и не имеем особого положения в обществе, но, проявив активность и проворство, можем добиться успеха. На самом деле, главное – заработать деньги, не только ведь связи играют роль.

Цин Ни слушала их разговоры и ощущала неприятное чувство, чувство, что её используют. Она всё больше ненавидела толстяка Вана, который ради своей прибыли шёл по головам других.

– Сяо Ван, я хотел узнать… а в том деле… какой следующий шаг? – спросил адвокат Цао.

– Господин Цао, я разве вам не говорила? Дело должно быть передано в прокуратуру, полиция не имеет права вмешиваться в дело с начальником Геном.

– А если подробнее… что делать?

– Вы разве не знакомы с процессом, который происходит в прокуратуре? Ген должен предстать перед судом, – чётко ответила она.

– Точно, надо связаться… – хлопнул он себя по ноге.

Она вышла со второго этажа ресторана гранд-отеля, голова кружилась и сама уже не помнила, сколько выпила. Она шла не торопясь и то и дело спотыкалась, прошла стоянку, заполненную автомобилями, людьми и добралась до большой дороги. И хотя была глубокая ночь, на улицах было оживленно, пахло тмином, и от этого было тошнотворно.

Она поймала такси, села и проверила всё ли взяла с собой, оказалось, что все вещи были на месте, и она назвала водителю адрес. Цин Ни изо всех сил старалась контролировать каждое своё движение, чтобы водитель не обнаружил, насколько она пьяна. Дома она скинула туфли и села на ковёр, чтобы раздеться.

Раздался телефонный звонок, но Цин Ни не стала отвечать, и только когда телефон зазвонил в третий раз, она гневно подняла трубку.

– Цин Ни, это ты? – спросил её начальник уезда Бай.

– А-а, начальник Бай, я уже… уже дома.

– Так рано и уже дома? Приезжай сюда, поболтаем немного, выпьем чаю.

– Но поздно ведь…

– Да всё равно, хорошо ведь сидели! Приезжай, я буду ждать тебя в отдельном зале 8018.

Осенний ветер заставил её протрезветь. Она стояла, пытаясь поймать такси, а под деревом страстно целовалась парочка молодых, и она ощутила жар.

Интересно, сколько ей пришлось выпить сегодня? И сколько пришлось выпить начальнику Вану? Потом она вспомнила его слова про свои баллы за экзамен.

Она подъехала к гранд-отелю, на улице по-прежнему стоял человеческий гул и было оживлённо, многие сидели снаружи в маленьких ресторанчиках.

Её проводили до лифта и на восьмом этаже показали, где находится комната 8018.

Бай сидел в нарядном костюме, он всегда одевался так, будто вкладывал всю душу в эти мероприятия. Его лицо было красным от выпитого, а голова мокрая с прилипшими волосами.

– Присаживайся.

Он подошёл к барной стойке, достал бутылку импортного вина и два бокала, затем подошёл к ней и сел напротив.

– Сяо Ван, сегодня отличный вечер. Ты знаешь цену этого вина? Двенадцать тысяч юаней, – он осторожно разливал по бокалам. – Хотя цена не важна, важен хозяин, эту бутылку мне подарил один олигарх, который инвестировал в нашу экономическую зону более пятидесяти миллиардов. Это вино у него хранилось несколько десятков лет, а после подписания контракта он подарил его мне. Эта комната считается президентской, не по правде, конечно, но обставлена она так же, как и настоящая президентская, это он её арендовал, но живу я тут один.

– Ну всё, давай выпьем, – он выпил залпом и облокотился на стену, на которой висело полотно с четырьмя иероглифами. Стиль был странный, в нём просматривалась сила и решительность.

– Господин Бай, а эту картину кто вам подарил?

– спросила Цин Ни и сделала глоток.

– А, это мне подарил один монах. Он сказал, что характер у меня жёсткий, прямолинейный, поэтому на картине присутствует этот иероглиф. А смысл такой, что мягок снаружи, но твёрд внутри. Председатель Мао дарил Дэну Сяопину подобную картину. – Он подошёл и долил им вина. – Политика – дело такое, здесь нужно сочетать и твёрдость, и гибкость. Ну ладно, что мы всё об этом… мы с тобой прямо как герой и красавица? – взглянул он на неё.

– Красавица? Да нет, а герой? О чём это вы?

– Ну, кто такой герой? Он бросается на амбразуру, не жалея себя, но это обычно во время войны. В обычной жизни герой превосходит всех за счёт силы. А древние люди говорили, что успех одного лежит через жизни других. Но герои единичны. Их образы использовали ради агитации и поднятия боевого духа остальных. Так что я считаю, что герой – это просто успешный человек. А я ведь начальник уезда, управляю, можно сказать, сотнями тысяч людей. Так что, считаюсь я героем или нет?

Цин Ни покраснела, она не могла сказать, что думала, поэтому просто подняла стакан и сделала глоток.

– Конечно, вы герой, если рассматривать с этой точки зрения.

А про себя подумала, сколько таких героев в Китае, и невольно рассмеялась.

– Спасибо вам, господин Бай, за такой приём, – она встала и наполнила бокалы, затем передала один бокал ему.

– Да не зови ты меня так официально, можно просто Бай…

Договорив, он приблизился к ней и спросил, можно ли поменяться бокалами?

Он забрал её бокал, она не успела даже ответить, и передал ей свой. Затем отпил прямо из того места, где она прикасалась губами, и сказал:

– Пить из бокала после такой красавицы ещё более сладко.

Он воспользовался случаем и после этих слов поцеловал её.

– Цин Ни, мы сегодня выпили несколько тысяч юаней, нельзя чтоб это было просто тратой. А дать кому-то допить – это трата.

Он перелил остатки вина в другие бокалы, из которых обычно пьют жених и невеста при бракосочетании. Они сделали глоток, и тут он резко притянул её к себе за талию.

– Цин Ни, неужели ты не понимала, что нравишься мне? Скажи мне, ты думаешь – я стар? Я скажу тебе так, человеку нужно достичь чего-то и тогда возраст всего лишь цифра, понимаешь?

Она смотрела на его красное лицо и поняла, он говорит так потому, что действительно стар.

– Конечно, я не такой уж и богач, но я не коррупционер и тем более не продажный чиновник, я просто успешный человек. Ты подумай, каким наш уезд был раньше, а после того, как я пришёл к власти, каким он стал? Я считаю, что самое главное это профессионализм, терпеть не могу работников, которые ни черта не делают и наживаются только. Я же прав?

– Верно, – она смотрела на него широко открытыми глазами, как на незнакомца, поскольку раньше думала, что он совершенно другой человек, но, видимо, ошибалась.

Зазвонил телефон, это был Ван Тао, она положила его на стол и не стала брать трубку, он вибрировал и она отключила его.

Он смотрел на её лицо, шею и она понимала, что он весь дрожит и представляет, как целует её.

Он занимался любовью, как обезумевший медведь, восседая на её гладком теле, она чувствовала себя легко, как на вершине горы.

Его тело вдруг изменилось, как будто он был спортсменом, и лицо стало решительным. Она обнимала его и кричала: «Ту Ге!»

Её вызвал начальник Ван и сказал, что в районном суде Х председатель суда Хао хотел бы её видеть. Она поняла, что это касается дела Ван Чэня и сразу же пошла туда.

– Ван Цин Ни, наш суд пришёл к выводу, что мы не можем возбудить дело, поскольку недостаточно доказательств.

– Почему вы считаете, что недостаточно?

– Нужно, чтобы было доказательство того, что он распространял эту информацию, и что она привела к какимто отрицательным последствиям для вас. Не важно, правда или нет, но он распространял эту информацию только для внутреннего доклада и к тому же нет никаких негативных последствий.

Она хотела рассказать о том случае, когда Ван Чэнь домогался её, но поняла, что и этого она никак не докажет.

– Я никогда не пыталась пойти на секс с ним ради взятки, – сказала она.

– Ну, конечно, нет, просто нужно рассматривать по существу, а по существу у тебя нет доказательств.

– Ну я ведь отправляла вам тот документ, где он говорил про меня в своей речи о противостоянии коррупции, – плачущим голосом говорила она.

– Ты взяла внутренние документы для рассмотрения! Разве не глупо, там даже не написано твоего имени, просто ХХХ.

– Но сотрудник из вашего суда сказал мне об этом, показал пальцем, вряд ли это неправда!

– Ну а доказательство? Показание свидетеля в таком случае?

Она попыталась справиться со своими эмоциями.

– Господин Хао, Ван Чэнь осквернил моё имя перед несколькими сотнями работников вашего суда, теперь они все косо смотрят, потому что думают, что это правда. Вы думаете, это не является весомым результатом влияния его слов? Думаете, оскорбление – это недостаточно?

– Цин Ни, ты изучала юриспруденцию в университете, не знаешь, чем юридический факт отличается от просто факта?

– Если я найду доказательства, вы откроете дело?

– Зависит от ситуации.

– Тогда дайте распоряжение, я пойду в суд другой инстанции.

Он помолчал немного и сказал:

– Распоряжение дать не могу, могу выдать письменный отказ.

Она беспомощно склонила голову с ощущением, что во всех судах и у их работников нет ничего человеческого. Цин Ни даже подумала: если нет никакого способа, стоит ли ей оставаться вообще в этом городе?

– Ну вы сами подумайте, сяо Ван, если я буду использовать внутренние документы в качестве доказательства, меня же просто уберут с должности председателя, поскольку это не доказательство.

– А мне что делать? – жалобно смотрела она.

– Это твоё дело, – твёрдо ответил он.

– Ладно, я откланиваюсь, но это вовсе не означает, что я сдаюсь.

Она развернулась и направилась к выходу.

– Сяо Ван, ты знакома же с Лю? Обсуди с ним.

– Хорошо. Спасибо вам, – ответила она и вышла.

Она вышла из кабинета Лю, и на душе стало легче. Он пообещал вмешаться в это дело и поговорить с теми, кто проводит инспекцию.

Она зашла в свой кабинет и узнала хорошую новость: результаты экзамена вышли. Она нашла секретаря, у которого был документ с оценками, посмотрела: двести пятьдесят один балл. Цин Ни обрадовалась и огорчилась одновременно.

Обрадовалась потому, что теперь является – легальным адвокатом. Огорчилась же за результаты: по её подсчётам, должно быть на сорок с лишним баллов больше, и она не могла ошибиться.

Она снова ощутила ничтожность одного человека в этом обществе. «Ладно, так или иначе, это радостное событие», – подумала Цин Ни и позвонила сначала Ван Тао, а затем Линь Чуну, чтобы сообщить радостную весть.

Потом Цин Ни вглянула на новые многоэтажные здания с магазинами и решила порадовать себя покупками, поскольку на её счету было уже сто пятьдесят тысяч. Начальник уезда дал ей двадцать тысяч на адвокатские расходы, не выписав при этом ни чека, ни договора.

Она позвонила подружкам, чтобы составили ей компанию, но те отказались идти по магазинам сегодня, поэтому она побрела мимо магазинов.

Цин Ни думала о том, что она ещё и не получила официального документа-свидетельства, но уже известна во многих кругах. Она чувствовала себя лидером и планировала потеснить ряды известных юристов. И хотя существюут такие люди, как Ван Чэнь, она знала, что рано или поздно сделает так, чтоб он испытал все круги ада. Нужно только подождать.

Зазвонил телефон, номер был незнакомый. Оказалось, это звонил из управления по борьбе с коррупцией начальник Ху Ар. Он сказал, что его знакомый в суде имеет дело, и нужно нанять адвоката на его защиту. Слова «нанять адвоката…» резали слух, однако любая работа сулила деньги.

Она поднималась по ступеням прокуратуры района Н, мимо прошёл старший прокурор Йо, он был бритым и низкорослым. Цин Ни почувствовала в себе силы и ещё большую уверенность.

Ху Ар ждал её в кабинете за столом. Когда она вошла, он улыбнулся.

– Цин Ни, ну ты и быстро, заинтересованное лицо ещё не пришло.

– Ну, это наша обязанность быть вовремя.

– Почему?

– Ведь адвокат всё-таки работник сферы услуг. И это всё денежная мотивация.

Он захохотал, она тоже рассмеялась.

– Сяо Ван, это дело не нашей местности, другого уезда, в противном случае я бы сам мог справиться с этим. А ты – способный адвокат, вот я и подумал, что ты справишься.

– Спасибо, господин Ху, вы расхвалили меня. Почему вы так думаете?

– Ты красивая, – опустил он ноги со стола на пол.

– Только лишь поэтому?

– Ах, многие женщины только об этом и мечтают. Цин Ни вдруг вспомнила про дело Гэна, о котором спрашивал адвокат Цао, и подумала, что можно кое-что разузнать.

– Господин Ху, я хотела узнать о деле по взяточничеству начальника отдела сельхозбанка.

– А ты хорошо осведомлена. Он позавчера пришёл к нам с повинной. Наверное, это был указ вышестоящих, и поэтому он пришёл, но он сейчас дома. Его родные подсуетились и освободили его под поручительство и залог.

– А дальше что?

– Ну, дальше посмотрим. Этот Гэн случайно не вас искал?

– Нет, нет! Зачем я бы тогда вас расспрашивала, если бы была в курсе этого дела? Давайте тогда о сегодняшнем деле поговорим подробнее.

– Это дело уже выиграл мой друг, сейчас оно на фазе исполнения, а вообще изначально иск был подан ещё два года назад.

– Ну и что же не так? Почему оно не исполняется, а передаётся на этом этапе?

– Такое бывает, что трудности с исполнением.

У него зазвонил телефон, и он ответил: «Мы на втором этаже, да, мы ждём, быстрее».

Этот человек по внешнему виду казался дельным и проворным, роста он был невысокого и говорил на северо-восточном диалекте.

– Вы обсудите всё вдвоём сначала, – сказал Ху.

– Почему дело застопорилось на этапе исполнения? – спросила она.

– Не спрашивайте, это дело тёмное! Это всё в суде дело, скажу по правде, я отдал им двести тысяч.

– Что?? Двести тысяч?

– Да, ровно так.

Цин Ни начала свою практику в рыночных отношениях ещё без статуса адвоката, и на сегодняшний день у неё уже было за плечами немало дел. Однако она знала, что это было незаконно. Ей было стыдно, однако не перед конторой и начальником Ваном, просто ей не нравилось что-то делать за спиной. Начальник Ван в её глазах не был хорошим адвокатом и учителем, он был просто коварным мелким человеком, поэтому по отношению к нему она не испытывала угрызений совести. Однако адвокатская контора имела некоторые финансовые проблемы.

Начальник Ван любил быть в центре внимания, часто преувеличивал свою значимость и кичился тем, что занимает пост заместителя председателя совета адвокатов. При этом уже несколько месяцев не делал адвокатам отчислений и не платил зарплату, зато от имени конторы часто устраивал мероприятия и приёмы для руководства.

Подумав, она решила взяться за это дело, чтобы внести деньги в контору. Это в какой-то степени была помощь начальнику Вану и конторе. Когда Ван увидел, что Цин Ни принесла двадцать тысяч юаней и новое дело, он тут же начал её восхвалять и при этом роптать на других адвокатов, которые не в состоянии ничего сделать. Сказал, что адвокат Джан за самое крупное дело получил всего две тысячи юаней. Она понимала, что большинство из них не вносят плату в контору, либо просто скрывают часть доходов.

Цин Ни заметила в начальнике некоторые изменения: он двигался медленней обычного и учащённо дышал, с утра до вечера жевал свои пилюли. Адвокат Вен сказал, что у Вана ещё одна новая болезнь – склеродермия, при которой страдает кожный покров. Те пилюли, которые он ест, изготовлены из дождевых червей, которые, по словам врача, могут помочь.

Цин Ни вдруг почувствовала жалость к начальнику Вану: у него масса болезней: гипертония, сахарный диабет, кардиопатия, простатит, теперь ещё и это. И изо дня в день есть эти таблетки, особенно из червей – вот это гадость! Она видела его радость, когда внесла деньги.

Сама система мешает развитию юридических услуг: такой большой город, и всего лишь несколько бюро могут этим заниматься, большинство из них ещё и открыты на государственные активы. Поэтому такие, как Линь Чун, и хотят открыть свою контору.

«Здесь нельзя долго оставаться, – думала Цин Ни. – Ван всё хочет расширяться, соревноваться с другими конторами, несмотря на свои болезни. Хотя никакого единства в команде и конторе не ощущается, только дай волю – все разбредутся и каждый будет сам за себя». С тех пор, как адвокат Вен рассказал ей про клевету Ван Чэня, она испытывала к нему некую симпатию.

Когда Ван, жуя свою пилюлю, спросил, с кем бы она хотела вести это дело, Цин Ни ответила: «С адвокатом Веном».

Как только машина въехала на самую гору, Цин Ни ясно увидела весь уезд и посёлок, в котором всё казалось новостроем. Её поразило, что все здания были построены по одной модели: они были одинаковыми, облицованными кирпичом. Адвокат Вен сидел сзади и то и дело вздыхал от всех изменений, которые произошли с этим местом.

Ограда судебного здания была в ужасном состоянии, во дворе суда было много зданий. Они двинулись к исполнительному суду, который находился на задворках. В здании исполнительного суда было много кабинетов, больше десяти точно, внутри было очень темно.

– Председатель Ху, – крикнул Ван.

– Кто там? – ответил голос.

– Это председатель суда Ху? – спросил Ван снова.

– А вы кто? Подождите минутку, я сейчас, – раздался тот же голос.

Цин Ни не выдержала, дёрнула директора Вана и адвоката Вена. Вен остался курить снаружи, а Цин Ни и Ван прошли внутрь. Цин Ни быстренько нашла папку по нужному делу. Прошло больше часа, наконец, послышался старческий кашель. Прошло ещё полчаса, и послышался звук отхаркивания мокроты, а затем нецензурная брань.

Наконец вышел человек, директор Ван робко спросил:

– Господин Ху, отдохнули? – передавая ему пачку сигарет.

– Великий Китай, мягкая упаковка, х-ха, – взял он пачку.

Ху закурил сигарету, посматривая на Цин Ни:

– Вы…

– Это вот те два адвоката, которым поручили дело, – сказал Ван, указывая на неё и адвоката Вена.

– Поручили? Так кто работает-то? Я или они? Трата денег, – презрительно ответил он.

– Я сейчас занят бизнесом, а они будут мне помогать и делать всё, что нужно, – ответил Ван.

– Зачем нам адвокаты? – выпустил он дым.

Цин Ни передала ему доверенность, пока он изучал, она смотрела на него. Он был толстяк-коротышка лет сорока. «Китайцы тупые, вечно всё слизывают с Запада, ты говоришь, нужны адвокаты? Зачем?» – думал Ху про себя, глядя на Цин Ни.

– Ты хоть и красивая собой, но почему адвокат? Зачем? Несколько дней назад я с одним стариком-адвокатом ругался.

Цин Ни слушала его и удивлялась, как работник суда может так оценивать адвокатов! Создавалось впечатление, что он либо провоцирует их, либо просто грубит. Она хотела возразить ему, но понимала, что это может сказаться и на дальнейшей работе, и на директоре Ване.

– Конечно, как адвокаты могут сравниться с вами? Вы действуете от имени государства, а мы всего лишь простой народ, – ответила Цин Ни деликатно.

– Вы раз уж содействуете арестантам, то должны безвозмездно им помогать, а вот суд, раз уж он всё решает, должен брать деньги, – сморкаясь говорил Ху.

Цин Ни чуть не разорвало от гнева. «И это говорит председатель суда? Вы живёте на бюджетные деньги, а мы зависим от рыночной ситуации», – думала она, вспоминая, как директор Ван говорил, что дети Ху учатся в аристократической школе в Пекине и что Ван спонсировал двести тысяч на это. Как та-кой человек вообще получил эту должность?

Она лицемерно сказала:

– Господин Ху, когда господину Вану нужно будет, мы вместо него будем с вами связываться, хорошо?

Он не поднял своей головы:

– Ты приходи и хватит, а этот старичок пусть не приходит, – указал он на Вена.

Эта фраза смутила адвоката Вена, и он, не поднимая глаз, тихо вышел.

– Ха-ха, вы такой смешной, ну что, когда начнём работать над делом директора Вана?

– Ху Ар эти дни не здесь, придётся подождать.

Они вернулись в машину, чтобы всё обсудить.

– Ху Ар какой человек? – спросила Цин Ни.

– Ху Ар? Ну, он обманом заставил меня инвестировать сюда, сказал, что ресурсы изобильны, обработаем сырьё и будем продавать, – ответил директор Ван.

– Так он меня и обманул, я вложил триста миллионов на постройку завода, а потом обнаружилось, что он мошенник, к тому времени, как обнаружилось, я уже не вкладывал, между делом ещё двести тысяч потратил на всякую мелочь.

– Он человек страшный, избил меня как-то, заплатил суду и выиграл дело.

– А какова причина всего этого? – спросила она.

– Не могу сказать. Скажу одно, этот председатель Ху ещё хуже, чем Ху Ар. Его здесь все боятся, он при деньгах, власти, женщины есть, в общем, никто ему не перечит здесь. А Ху Ар вроде как предводитель местной группировки в этом городе, он привлекал инвесторов, а потом кидал их.

– А у него есть имущество, которое можно отнять? – спросила Цин Ни.

– Конечно, у него много имущества, наверное, на десятки миллионов, – ответил директор Ван.

– Ну, если этот Ху Ар настолько крутой, почему он ещё не выиграл судебное дело? Ведь так было бы проще.

– Первое слушание он выиграл, потом я обжаловал, и после повторного рассмотрения выиграл я.

– Тогда, как двести тысяч юаней попали ему?

– Я, кажется, вам говорил, его сын плохо учится, но хотел попасть в пекинскую аристократическую школу, я одолжил годовую сумму.

– Одолжили?

– Ну, вроде одолжил, фактически проспонсировал. На самом деле, у него денег немерено, эти двести тысяч он сам мог спокойно отдать. За этот год я был у него несколько раз, один раз сам видел, как он дал своей любовнице триста тысяч.

– А он занимается торговлей?

– Не знаю, факт в том, что у него есть власть, он кладёт свои деньги под большие проценты в банк.

– Ничего себе, какой он смельчак, неужели он не боится, что кто-то разоблачит его?

– Он общается с нужными людьми.

У Цин Ни появилась идея, но она не озвучила её своим коллегам:

– Пойдёмте уже, чего мы тут стоим, – сказала она.

Директор Ван ответил:

– Я надеюсь на вас, Цин Ни.

Она лишь ответила:

– Пойдёмте.

На часах было восемь утра, когда она набрала номер командира Чхэна и попросила его помочь кое в чём, он спросил, что за дело. Она сказала, что нужно проверить банковский счёт одного человека на злоупотребление своими полномочиями и рассказала всё, что знает, про председателя суда Ху.

Она приехала в адвокатскую контору и минут через десять позвонил Чхэн. Он сказал, что на счету Ху миллион двести пятьдесят тысяч, за полгода у него был оборот четыре-пять миллионов.

Ага! Больше миллиона! Он ведь госслужащий, откуда у него такие деньги? Цин Ни попросила Чхэна узнать в управлении промышленно-торговой администрации, есть ли у Ху своё предприятие или фирма, а также узнать, чем занимается его жена.

Только она успела договорить с Чхэном, как позвонил Линь Чун и сказал, что административный орган не санкционировал открывать свою контору, так как пока его судебное дело не завершено, и он освобождён под поручительство и залог. Только после разбирательства, если оно будет в его пользу, можно организовать свою контору.

Цин Ни ворвалась в кабинет начальника Вана, у него был гость – седовласый пожилой человек, которого она раньше не видела. Она подумала, что, должно быть, это врач. Ван торопливо поднялся с кресла.

С тех пор, как Цин Ни познакомила начальника Вана с главой уезда Байем, он смотрел на неё совсем другими глазами:

– Сяо Ван, у вас какое-то дело?

– Именно так.

– Говорите.

– Вы знаете Линь Чуна?

– Да, да, этот тот, который уволился.

– Да, он. Он хотел зарегистрировать свою контору, но ему не разрешили, что можно сделать?

– Потому что он освобожден под поручительство и залог?

Рядом сидевший адвокат Вен завопил:

– И поделом ему! Он, когда был судьёй, столько адвокатов обижал, а теперь вдруг адвокатская контора.

– Никого он не обижал, – ответила Цин Ни.

– Сяо Ван, закон есть закон. Человек, освобождённый досрочно, не может организовать свою контору, никто с этим ничего не может сделать, – ответил начальник Ван.

– А у вас есть документы?

– Документы? Вроде нет, да и не нужны они тебе. Ты подумай, как человек, обвиняемый в краже и хищении, может свою контору открыть?

– Прошу вас, господин Ван, помогите, я бы не просила, если б было невозможно.

– Помогу, но нужны документы, – хитро взглянул он, – я помогу, если ты ещё год будешь работать у меня в конторе.

– Хорошо, я сейчас напишу гарантию.

– По рукам. С его делом я разберусь, – радостно ответил Ван.

Она вышла из кабинета, и за ней выбежал адвокат Цао:

– Цин Ни, скажи ему, чтоб он молчал… иначе, иначе ты можешь пожалеть об этом…

Командир Чхэн отправил Цин Ни по факсу бланк банковских операций господина Ху, в котором она обнаружила, что последние сто восемьдесят тысяч пришли ему несколько дней назад из сельхозбанка. У неё был знакомый, земляк и просто хороший человек, который работал в сельхозбанке, в отделе ссуд. Она решила ему позвонить, чтобы узнать ситуацию отдела сельхозбанка в уезде W . Он сказал, что отдел банка за последнее время вернул четыреста тысяч юаней, при этом сто восемьдесят тысяч банк перевёл суду, вроде как банк спонсировал судебную палату.

Что за ерунда? Почему спонсирование на счёт физического лица, а не напрямую суду?

Ей было не по себе: этот господин Ху был председателем суда около двух лет всего, а уже такая смелость и наглость. Хоть информации было недостаточно для полноценных выводов, но у директора Вана он занял двести тысяч на обучение сына, а на его карте столько денжищ, вряд ли ему не хватает их. Она не знала, что делать дальше.

Она пообедала, и директор Ван заехал за ней и за адвокатом Веном, чтобы снова отвезти их в уездный центр W. Как только приехали, они сразу пошли в кабинет к председателю суда. Кабинет был не заперт, в нём всё было завалено делами. Но на деле директора Вана, к счастью, была специфичная печать, чем оно и отличалось.

Скоро послышались голоса с улицы, это закончилось собрание. Не прошло и пять минут, как вернулся Ху. У него был усталый вид, и от него пахло перегаром. Увидев своих посетителей, он быстро опомнился:

– Что делаем? Столько дней от вас ни слуху ни духу.

Цин Ни взяла инициативу на себя и как можно более мило сказала:

– Господин Ху, мы думали, вы слишком заняты, не хотели сильно вас отвлекать.

– Какой отдых, вы не приходите, выходит, мне самому вас звать надо, – сказал Ху.

– Господин Ху, мы, правда, думали, что вы слишком заняты. Вы присядьте, выпейте воды, а потом обсудим с вами работу, – сказала она.

Он ходил по кругу со словами:

– Значит, дело обстоит так. Сейчас у Ху Ар нет никакой собственности, если хотите, придётся ждать, пока у него появятся деньги.

Директор Ван засуетился:

– Господин Ху, но у Ху Ар есть деньги, есть машина, земля, ресторан и даже караоке-бар.

– Это всё не на его имени, и даже не на имени жены, это записано на брата, – ответил Ху.

– Ну получается, он прячется от обязательств, – сказал Ван.

– Директор Ван, всё не так безнадёжно, просто нужно ждать. Я уже издал приказ, и как только у него появятся деньги, счёт будет заблокирован, а если он осмелится противостоять мне, я его арестую.

Уже прошло полтора года, как директор Ван заплатил за его сына, однако Ху не упоминал об этом, да и с делом никак не помогал. Говорил только, что у Ху Ар нет ни денег, ни собственности, и что скоро они обязательно появятся.

Слушая Ху, они не знали, что сказать, самым разумным было отправиться домой.

Цин Ни дала новые поручения командиру Чхэну, узнать о ситуации с машинами и жильём Ху Ар. Затем пошла к начальнику Вану, чтобы узнать насчёт дела Линь Чуна.

Начальник Ван развалился на стуле и снова разглагольствовал о великих истинах, вокруг сидели другие адвокаты, они думали, что статус адвоката у Цин Ни – это заслуга Вана. А то, что Ван познакомился с начальником уезда, – заслуга её.

– Цин Ни, я связался с кем нужно, начальник согласился со мной и сказал, что надо санкционировать это дело. Нужно ещё чуть подождать, все эти формальности…

Цин Ни была довольна тем, что всё это вопрос лишь времени. Она вернулась в свой кабинет, набрала Линь Чуна и передала хорошую новость. Услышав это, он обрадовался и начал её слёзно благодарить.

Линь Чун был воодушевлён. Он был хороший человек, со своими стремлениями и идеалами, абсолютно невиновный, он докатился до состояния судимости, получив такое оскорбление. Он не был вершиной горы, скорее, цветком или ростком дерева, который при столкновении с сильным ветром упадёт наземь. Она обожала его, хотела помочь ему и покровительствовала так, будто он был маленьким ребёнком.

Позвонил командир Чхэн, сказал, что у Ху Ар в собственности машина и квартира, общей стоимостью семь-восемь миллионов, если нужно более точно, придётся делать оценку стоимости капитала. Она тут же позвонила директору Вану и сказала, чтобы он заехал за ней и адвокатом Веном, через десять минут Ван был на месте. Они посмотрели документ о его собственности, который предоставил Чхэн, и остались не в восторге: оказывается, ещё несколько человек подавали на него в суд в провинции Хэйлунцзян. Неважно, насколько всё было сложно и запутано, у них появилась надежда, и они помчались в известном направлении.

Сегодня им повезло, Ху гулял на заднем дворе с собакой, хотя собакой это трудно было назвать – больше похожа по размерам на свинью. Цин Ни любила животных, собака оживилась в присутствии новых людей и радостно прыгала из стороны в сторону, мрачное лицо Ху, казалось, тоже стало светлее. Она воспользовалась его улыбкой и пропихнула ему распечатанный документ с имуществом Ху Ар.

– Господин Ху, мы обнаружили, что у Ху Ар есть кое-какая собственность, примите меры, пожалуйста.

Он пришёл в ярость:

– Как вы, адвокаты, смогли это проверить? Это не входит в ваши права.

Она старалась улыбаться:

– Это не относится к секретной информации, и адвокаты имеют право делать запрос и получать подобную информацию.

– Неправда. Это противозаконно, следовательно, я не могу ничего делать с этой информацией.

Он вошёл в свой кабинет. Директор Ван поник головой, но Цин Ни не отступала, она пошла за ним:

– Вся информация достоверна, посему примите соответствующие меры.

Он вдруг изменился, брови его задвигались в гневе:

– Адвокат Ван, сколько он вам заплатил?

– Нисколько, обычную норму для адвокатов.

– Х-ха, нужно лишь, чтоб ты меня сопровождала, и я всё сделаю с этим делом, – сказал он.

– У меня нет времени. Давайте в следующий раз я захвачу к вам подружек, – пыталась она сдержать гнев.

– Ты имеешь в виду этих курочек? Большинство из них слишком грязные, поэтому я хочу, чтоб была ты.

Она хотела влепить ему пощёчину, этому бесстыжему ублюдку. Но не могла, поэтому лишь вежливо ответила, что им пора. Лишь отойдя, она выругалась.

Цин Ни начала думать, неужели с ним никто не может справиться? Ведь есть же вышестоящие инстанции над ним.

Она вспомнила о начальнике уезда Байе и набрала его номер:

– Господин Бай, это Цин Ни Ван, как вы?

– Если есть какие-то указания, говори, – энергично ответил он.

– Вы знакомы с руководителями уезда W?

– Да, знаком, начиная от секретариата и до самого начальника.

Она рассказала ему всю историю и попросила позвонить этому начальнику уезда. Он согласился, через полчаса перезвонил и сказал, что связался с секретарём У и что завтра он будет ждать Цин Ни.

На следующий день они с директором и адвокатом Веном выехали пораньше. Проехав меньше часа, машина остановилась у здания правительства уезда. Секретарь У был приятным человеком в возрасте за пятьдесят, с румяными щеками. Он ещё раз расспросил всё, затем взял трубку и набрал судебную палату, переговорил с начальником Дзином и попросил его самого взяться за это дело. Секретарь У заверил, что теперь они могут спокойно идти в палату и найти начальника Дзина. И вообще они с начальником уезда Байем – хорошие друзья, для него он сделает всё, что может.

Они нашли начальника Дзина, он был средних лет и тучный. Кабинет его тоже был вкривь и вкось, однако обставлен чуть лучше. Дзин был культурный и воспитанный, услышав всю историю из уст директора Вана, он сказал, что Ху вообще-то хороший работник и обычно со всем справляется, значит, у Ху Ар действительно нет собственности.

Цин Ни в тот же момент передала ему распечатку документа о собственности Ху Ар. Он внимательно посмотрел, вернул обратно и сказал, чтобы после обеда они зашли к Ху.

На обед эти трое пошли в ресторан насладиться бараниной, директор Ван снял в гостинице двухкомнатный номер с почасовой оплатой, они немного полежали и отдохнули, но никто из них не смог уснуть. Как только наступило два часа, они пошли в судебную палату. Затем услышали, как во двор въехал грузовик.

Ху протянул руку директору Вану:

– Это всё посторонние люди дали Ху Ар в займы, его семья поместила это на счёт Ху Ар, посмотрите товар.

Это была обувь. Цин Ни взяла её посмотреть, для детей трёх-четырёх лет.

– Директор Ван, ну что вы думаете, пойдёт?

Он лишь опустил голову.

– Господин Ху, а нельзя это на деньги поменять?

– спросила она.

– Менять или нет – ваше дело, у него сейчас есть только это. Если вы откажитесь, то вообще ничего не получите.

– А как же его машина и квартира?

– Если вы это смогли проверить, то и я тоже. Эта собственность была конфискована уже для другого кредитора.

Они вернулись в гостиницу. Цин Ни сидела на подоконнике и плакала, неужели никто не может ничего сделать с этим Ху? Так, надо возвращаться в город.

– Директор Ван, довезите нас прямо до конторы, мне нужно посовещаться с коллегами.

Она зашла в кабинет к начальнику Вану. Он, как обычно, развалился на стуле, а в комнате было полно людей. Она хотела обсудить дело со всеми.

У начальника Вана лицо не изменилось. Адвокат Джоу в гневе стукнул по столу:

– Это никуда не годится, сяо Ван. Неужели есть такие работники суда? Почему никто его не контролирует.

Адвокат Джен обвинил Цин Ни:

– Разве ты не понимаешь? Работники суда остаются, а вот все эти стороны – истцы, ответчики меняются.

Вмешался начальник Ван:

– Первое правило – мы должны стремиться выиграть дело; второе – нужно сохранять хорошие отношения с судебными органами, нужно сохранять хорошую репутацию.

Адвокат Ли спросил, произошло ли это в суде уезда W. Цин Ни быстро сменила тему, чтобы не уточнять район при всех.

– Начальник Ван, вы самый опытный, как думаете, что нам делать дальше?

– Сяо Ван, я же сказал, что выигарать дело – это предпоссылка, однако не нужно заниматься альтруизмом и помогать просто так; во-вторых, не наша обязанность бороться с коррупцией; в-третьих, нужно сохранять хорошие отношения с судебной палатой; мы уже получили деньги за это дело, просто работай хорошо и на максимуме, чтоб заказчик понял, что ты делаешь всё возможное.

– Вы имеете в виду покончить с этим?

– Ну, ты и так уже хороший адвокат, а что ещё ты хочешь? – спросил Ван её.

Вчера она заранее пригласила Ху Ар пообедать. Она подошла к нему, он уже выпивал.

– Ты вчера тоже пил? – села она перед ним.

– Да, вчера на встречу одноклассников ходил, перепил на радостях, сегодня так паршиво было с утра. Пирожки с начинкой, конечно, хорошо, но я решил похмелиться, – ответил Ху Ар.

– Говорят, что похмелиться на утро – хорошо помогает, но если честно, я попробовала как-то и мне было ещё хуже.

– Да ты просто мало пьёшь, если б много пила, поняла бы всю прелесть этого способа. Хотя, конечно, для девушки это было бы некрасиво.

Цин Ни махнула рукой, чтоб принесли ещё бутылку. Когда она махнула рукой, это заметил директор Ван, который зашёл в этот момент в зал.

– Дружок, директор Ван говорил тебе о деле?

– Что за дело? Вообще ничего не говорил.

– Его дело приостановлено.

Она в подробностях рассказал про все их встречи с Ху.

Ху Ар послушал и расхохотался:

– Ни хрена себе паренёк, кто говоришь он? Председатель суда и на карте больше миллиона? Не хило, и никого не слушает… отчаянный тип.

– Да, а ещё в первый раз при первой встречи он взял у директора Вана двести тысяч…У него две тачки крутых в наличии, думаешь денег нет?

– Он взял у директора Вана двести тысяч наличкой? – изумлённо спросил Ху Ар.

– Да, именно так, кажется, вексель даже не дал.

– Ну, может, его семейка тогда расколется, не будет отрицать, – сказал хитро Ху Ар.

– Нет, так нельзя, всё-таки он работник суда, неважно, насколько он дрянной.

– И что? Он же тоже простой человек, просто поработал чуть-чуть и дослужился. В тигриной шкуре вроде крутой, а внутри – придурок настоящий.

– Вот такие дела. Может, у тебя мысли есть, что делать дальше? – спросила она.

– Что делать, спрашиваешь? На самом деле есть тут одна обидная вещь, в прошлом году я покупал квартиру и хотел занять у директора Вана, он сказал, что у него нет денег, а вот всяким Ху по двести тысяч давать так деньги нашёл. Ладно, не будем об этом. Ты спрашиваешь, что бы я сделал? Ты же знаешь, что я обычно делаю…

– Ха-ха, начальник управления по борьбе с коррупцией, – подпрыгнула она.

– Именно. Пиши письмо прямо в управление. Его дело слишком очевидное, они быстро проверят и тут же возбудят уголовное дело и выберут меры пресечения, – жевал лепёшку Ху Ар.

Она подвинулась к директору Вану, который присоединился к ним, и сказала: – У меня есть два беспокойства: первое, если мы так сделаем, это может вызвать отрицательное влияние всей судебной палаты, во-вторых, это может испортить мою репутацию как адвоката.

– По первому даже не беспокойся, они наоборот быстрее разрулят дело директора Вана, что касается второго, ну можно, чтоб директор Ван подписал жалобу, – ответил Ху Ар.

Цин Ни позвонила адвокату Вену и попросила прийти. Не прошло десяти минут, как появился Вен, весь в поту и запыхавшийся.

Ху Ар обратился к директору Вану:

– Говорят, вы суд подкупали, директор Ван? Это ведь приступное действие.

– Ну, ты же понимаешь, кто желает просто взять деньги и подарить другому человеку даром? – Ван поник головой.

– И ты не боишься попасть под привлечение к ответственности? Давать взятки и брать взятки – одно и то же, всё преступление.

– Этот Ху – мерзавец всё-таки, сказал – одолжить, на самом деле выудил взятку.

– Ну вот всё и раскрылось, в тот раз, когда я покупал квартиру и попросил у тебя, что ты мне ответил?

Ван покраснел и угрюмо ответил:

– Слушай, у меня, правда, нет денег, эти двести тысяч – последние крохи, что я насобирал ради дела, и то этот мерзавец меня облапошил. Если я в итоге не верну свои деньги, насобираю ещё и найму киллеров к чёрту.

Цин Ни перебила:

– Директор Ван, Ху Ар придумал хороший способ, и если вы согласны, то будем действовать согласно этому плану.

Цин Ни пересказала весь план от начала до конца. Он молчал, но когда услышал, что ему вернут деньги, то сразу обрадовался и пригласил их на ужин.

Цин Ни вернулась в контору, нашла адвоката Вена и заставила его как можно скорее написать жалобу, она хотела отнести её сегодня.

Вошла адвокат Ли. Цин Ни не любила её, считала сплетницей, которая лезет в частную жизнь других, а ради работы не остановится ни перед чем. Ли смотрела на экран, но ей не было видно, на кого составляют жалобу. Цин Ни изо всех сил прикрывала имя. После этого она поймала такси, доехала до прокуратуры и максимально быстро, чтоб никто не увидел, опустила жалобу в ящик.

Когда она уже была на пути в адвокатскую контору, ей позвонили с неизвестного номера. После того, как однажды ей устроили ловушку полицейские, она относилась настороженно ко всем незнакомым номерам. Она никогда и подумать не могла, что работа адвоката может оказаться столь опасной.

Цин Ни взяла трубку, но никто ничего не сказал. Через несколько минут позвонили снова. Раздался грубый мужской голос, похоже было, будто говоривший из деревни. Он сказал, что ему нужен адвокат. Она пригласила его в контору, но он сказал, что там будет неудобно. Цин Ни пыталась выяснить, что за дело, но человек говорил неясно, и у неё возникли догадки. Любопытство подтолкнуло её согласиться на встречу. Мужчина, колеблясь с местом, назвал один пригородный ресторанчик, он был довольно известным, поскольку рядом находился крематорий. Надо сказать, крематорий никак не испортил бизнес ресторанчика. Хоть сейчас и не время обеда, он пригласил её выпить чай и поговорить.

Она позвонила командиру Чхэну, в трубке послышался звук соединения, но никто так и не ответил. Она подумала и набрала номер Ту Ге, сердце сильно забилось, в трубке послышался его голос, и она попросила сопроводить её.

Он сразу же согласился и сказал, где его ждать. Она приехала в назначенное место, но его ещё не было. Обычно это место было переполнено людьми, особенно торговцами фруктами и овощами, но сегодня не было ни души. На сердце было неспокойно, она отчего-то переживала. До ресторана оставалось ещё километра два, этот человек не мог знать, что она тут.

Вдруг из будки, находившейся рядом, вышло пять-шесть человек. Это была команда Ту Ге, он был, как всегда, без единой эмоции на лице.

– Вы давно здесь? – спросила она.

– Нет, недавно, – ответил он.

– А ваша машина?

Он указал на деревья вдали, оттуда выехал микроавтобус. Они подъехали к зданию ресторанчика в три этажа, выглядел он вполне сносно. Но самым неприятным было то, что между рестораном и крематрием была одна перегородка. На часах ещё не было одиннадцати, официанты в национальных костюмах бегали между столиками. Ту Ге приказал водителю остановить машину. Рядом с рестораном было много машин, больше десяти. Они заехали на стоянку вместе с другими машинами.

– Цин Ни, ты выходи первая, дойдёшь до середины, остановись и позвони ему, поняла?

– Он недавно звонил, я перезвоню ему сейчас.

Она пошла по направлению, указанному Ту.

– Я уже на месте, вы где?

– Уже подъезжаем.

Она положила трубку, отошла несколько метров и остановилась. Вскоре подъехала машина, вышли двое, лет тридцати, тот, что был повыше, подошёл к ней. Она нервничала вплоть до того, что дрожали колени.

– Девушка, вы Цин Ни Ван?

– А вы кто?

– Мы? Мы – насильники, насилуем примерно таких девушек, как ты, – расхохотались оба.

В этот момент в ней проснулась такая ярость, что не было страшно ни капли, она послала их и влепила тому, что повыше, пощёчину. Он вскрикнул, и сбежался народ, какая-то рука ухватила Цин Ни и запихала в машину. Прошло несколько секунд, как из машины выскочили парни, уложили их на землю и начали бить. Их затолкали в машину и увезли, охранники ресторана даже не успели сообразить, что произошло. Эти трое стояли на коленях, один из парней Ту Ге начал допрос, помахивая каучуковой дубинкой.

– Слышь, вы откуда? – спросил Ло ПуГань.

– Не спрашивай, братец, мы просто кочуем и бездельничаем, – ответил высокий, вытирая кровь со лба.

– Кто это тебе тут братец? – Ло ударил его ногой. – Говори! Откуда, кто отправил?

Тот, что ниже по росту, трясясь сказал:

– Я говорю, мы из уезда W.

– Кто вас отправил? Зачем вы договорились о встрече с адвокатом Ван?

– Нас отправил председатель суда Ху, говорит, есть одна… сучка, которая может его дело испортить.

– Это твоя мамаша сучка, – Ло ударил низкого так, что он упал навзничь. Затем повернулся к их водителю:

– Теперь ты говори.

– Да, да, это Ху нас отправил, – ответил водитель.

– Что вы хотели с ней сделать? – спросил Ло.

– Ху сказал нам, чтоб мы обманом затащили её в наш уезд, затем немного избили, чтоб заставить её молчать. Но он говорил, чтоб избили не сильно, а так, может, кость одну сломать и все, хватит, – с запинкой говорил водитель.

Цин Ни слушала, и у неё перехватило дыхание. В каком ещё государстве есть такие судебные чиновники? Взятки, обман, превышение полномочий, коррупция, теперь ещё и похищение, и избиение человека.

– Цин Ни, куда этих троих? – спросил Ту.

– Как куда? В полицию.

– Но мы не можем…

– Почему?

– Ну, мы тоже их схватили так-то… – ответил Ту.

– Тогда как нам поступить? – спросила Цин Ни.

– Ладно, мы сами всё уладим.

– Ту, будьте осторожнее и сами не нарушайте закон.

Она обернулась и на мгновение его взгляд показался особенным, через секунду он стал как всегда:

– Адвокат Ван, во всяком случае, мы их чуть-чуть воспитаем.

Цин Ни сидела в машине рядом с Ту Ге и думала, зачем нужно было втягивать его, ведь то, что они сейчас делают – незаконно. Она как адвокат должна бороться со злом и быть на стороне закона, а сейчас…

Радио в машине передало: завтра будет песчаная буря.

Было десять часов утра, её телефон зазвонил, это был первый звонок за сегодня.

– Я ищу Цин Ни Ван, это вы? – спросил пожилой голос.

– Да, это я, а вы, простите?

– Правда? Я из управления по борьбе с коррупцией, моя фамилия Ха. Я хотел бы пригласить вас на встречу в прокуратуру.

Прошло уже полмесяца с тех пор, как они отправили жалобу, и наконец пришёл ответ. Всё это время она чувствовала уколы совести. Она сама приняла участие в преступлении, она, правда, хотела добровольно пойти с повинной в полицию.

Она пришла в прокуратуру, её встретил звонивший старичок.

– Это вы написали жалобу?

– Я – юрист, я её составила.

– Что это значит?

– То есть юристы часто составляют какие-то документы за своих клиентов.

– За кого вы писали?

– Он не пришёл, – ответила она.

– Он и не придёт, а откуда источник?

Цин Ни с улыбкой ответила:

– Давайте я позвоню сейчас осведомителю, и вы сами поговорите.

– Так не пойдёт, мне сейчас в больницу уходить, артрит замучил. Давайте так, в следующий понедельник вы позовёте этого доносчика, – спокойно ответил он.

Цин Ни заволновалась, ждать следующего понедельника… Вдруг её осенила мысль – набрать номер Ху Ар. Он сказал, что если у неё есть на руках материал, то он позвонит своему знакомому – начальнику, который работает как раз на четвёртом этаже прокуратуры. Через десять минут он перезвонил и сказал, что начальник Дзян ждёт её в кабинете.

Начальник Дзян был лет сорока, он взял материал и внимательно просмотрел несколько раз.

– Вы говорите – одолжил двести тысяч, а вексель есть?

– Нет, однако, когда мы говорили по телефону с господином Ху, то сделали запись.

– А как вы достали информацию про то, сколько у него на счёте денег и прочее?

– Проверили через друга, который работает в полицейском участке.

Начальник взял блокнот и что-то записал:

– На сегодня всё, но мы с вами вскоре обязательно свяжемся.

Эти несколько дней адвокат Ли не появлялась на работе, начальник Ван говорил, что её муж вернулся из дальнего места и она сейчас занята. У Цин Ни были сомнения на этот счёт. Никто в конторе не знал, что директор Ван написал донос на этого судью, кроме секретаря. И только адвокат Ли пыталась несколько раз увидеть, на кого пишется жалоба. Цин Ни чувствовала себя не очень хорошо, она понимала, что в данный момент повсюду опасность и что ей нужно быть бдительной. Адвокат Ли была не отсюда, из другого города, но она считалась квалифицированным специалистом.

Цин Ни беспокоило и то, что она участвовала в преступном действии вместе с Ту Ге и его ребятами, а это было противозаконно, но ничего другого противозаконного она не делала. Не важно, была ли с этим связана адвокат Ли или нет, всё в жизни гораздо сложнее и противоречивее, чем кажется. Что бы ты ни придумал для противника, он спокойно может взять реванш и нанести ответный удар.

Цин Ни подвела итог всему, что с ней произошло за последнее время и сделала выводы: что бы не случилось, никогда не надо сдаваться, но при этом действовать всегда в рамках закона.

Она не говорила обо всём этом Ван Тао, чтобы не волновать лишний раз. Часы показывали только половину пятого, а адвокат Цао уже напился так, что еле вязал языком. Он пригласил Цин Ни на разговор. Она не хотела идти, но согласилась. Цао был не мастер разговора, но его желание общаться было сильным. У него имелись свои плюсы: он был общительным, с обширными связями и богатым опытом, что компенсировало его минусы, однако он не являлся приближённым начальника Вана. Она хотела спросить у Цао совета, он обладал необходимыми знаниями и стал опытным адвокатом.

Цао сидел один в большой комнате ресторана. На столе стояло несколько бутылок пива и блюда. Она подошла и села напротив:

– Вы пьёте один?

– Это уже третья порция.

Она хотела обсудить с ним одно дело, но он был слишком пьян для этого.

– Господин Цао, как там обстоит дело с начальником Геном?

– А-а, всё нормально, он освобождён до суда под поручительство и залог. Потратили всего двести тысяч, и удалось всё уладить.

Услышав о двухстах тысячах, она снова подумала про Ху, однако эта цифра стало обыденной в наше время.

Она позвала официанта, чтобы взять счёт, Цао вдруг заговорил:

– Я позвал тебя ради одного дела… хотел сказать, чтобы ты остерегалась начальника Вана и адвоката Ли…

Это было его предупреждением. Но она подумала, что это какое-то преднамеренное запугивание, ведь начальник Ван – человек с общественным положением, вряд ли он будет играть в какие-то игры. Но вот адвокат Ли… действительно представляет угрозу.

Цао снова секретным тоном заговорил:

– Склеродермия у начальника Вана прогрессирует, кажется, весь вопрос в этих таблетках. Врач выписал слишком сильные лекарства, что сказалось на печени.

Цин Ни смотрела на радостное лицо Цао и почувствовала отвращение.

– Адвокат Ван… – обратился он к ней, и она напряглась.

Он рассказал ей, что в её родном городе был какой-то начальник, его место освободилось, и он хочет потратить двести тысяч, чтобы занять эту должность. Он знал о хороших отношениях её и начальника уезда, поэтому хотел заработать эти деньги. Цин Ни понимала, что она может всё это организовать, но эти деньги её смущали. И сделав это, она бы вступила на другую дорогу, которая, вполне возможно, заставила бы её сожалеть.

С тех пор, как она виделась с начальником Дзяном, она стала больше контролировать каждый свой шаг и его секретность, поскольку боялась, что этот Ху ни перед чем не остановится. Если всё обернётся для него серьёзно, он может начать ей мстить. И что ей делать? Нанять телохранителя? Выглядит так, будто она делает из мухи слона, вечно надеяться на Ту Ге она тоже не хотела, в последний раз он проявил излишнюю жестокость к тем парням, да ещё и все впутались в преступление. Её мучила совесть, что есть люди, которые таким способом решают дела.

Телефон зазвонил, она чувствовала в чем дело. Это был начальник Дзян, он сообщил, что они уже опросили директора Вана и что после сбора доказательств они возбудили дело против господина Ху, прошлой ночью они уже приняли меры принуждения, какие конкретно, он умолчал.

Она вдруг почему-то заплакала, сама не зная почему. Затем позвонила директору, который был чрезвычайно рад. Затем она позвонила Ху Ар, он равнодушно выслушал и сказал:

– Хотя, конечно, ты и нашла нам проблем на голову.

– Ху Ар, вы когда будете допрашивать Ху, узнайте, пожалуйста, кто ему рассказал про донос.

– Это не так уж и легко, ну, я завтра позвоню тебе, сообщу.

Они пришли с директором Ваном в суд, прошли незаметно мимо Ху Ар, чтобы не привлекать внимания. Увидели Ху, трусливо сидевшего в наручниках. В это время ей позвонил Ху Ар, сказал, что Ху быстро признался и назвал адвоката по фамилии Ли, и что завтра её тоже вызовут на допрос.

– Спасибо Ху Ар, ты здорово мне помог. В прошлый раз я тебе не говорила, после того, как Ли слила информацию Ху, он отправил троих парней, чтобы те меня припугнули и я забрала письмо, но у них ничего не вышло.

– Ха-ха, у тебя не получилось выйти героем, – ответил он.

– Какой там герой? Мне всего двадцать лет.

– Ну ничего, ты, если замуж не выйдешь в ближайшее время, моей будешь. Ей вдруг на мгновение стало тепло на душе от этих слов.

– Ху Ар, Ли же всё-таки адвокат, почему она так поступила?

– Ху сказал, она в его суде вела дело, которое достигло исполнительной фазы уже два года назад, однако ничего не менялось, и клиент связался с Ли, она тоже ничего не могла поделать с этим, поскольку Ху брал деньги и не упускал своего, в общем, она решила действовать.

– Но он ведь много лет проработал в суде, столько взяток брал, неужели всё так легко обернулось и его поймали.

Ху Ар зевнул в трубку:

– Не заморачивайся, пока молода, не поймёшь этого. Ты спрашивала как-то, у кого я научился вести такие дела, так вот отвечаю, у ребят из уголовной полиции, они хоть и не владеют культурой, но настоящие мастера своего дела.

…

Вскоре дело директора Вана решилось, Цин Ни и мечтать не могла о таком результате. Все эти события были хоть и опасны, но имели практическое значение. Она поняла, что подобного рода игры ужасны, а если преступаешь закон – вечно будешь находиться в состоянии неопределённости. Однако эти игры также могут и покарать зло. Всё это стоило того.

…

В конторе всё было без изменений, большинство адвокатов сидели в кабинете Вана, отдыхали и болтали. Ван выглядел уставшим из-за своих лекарств и болезней. Лицо было бледным и отёчным. С тех пор, как у него нашли ещё одну болезнь, настроение его было обычно мрачным.

– О, сяо Ван, ты такая бодрая, что-то случилось? – спросил Джоу.

– Нет, ничего.

– Линь Чун и его заявка на открытие своей конторы, кажется, была одобрена, тебя же это волнует, – хихикнул Джоу.

– Правда, здорово?

– Но я слышал, он недавно заболел, – ответил Джоу.

– Как? Чем заболел? – заволновалась она.

Джоу шёпотом ответил:

– Кровь в стуле уже несколько месяцев.

– Кровь? Этого, может быть, из-за…

– Геморрой? Нет, это не то, там кровь чуть другая. Врач сказал, что это плоховато… может быть, рак.

– Что? – сердце будто полоснуло ножом.

– Что с тобой, сяо Ван? Какие у вас отношения? Он же всего лишь из суда, разве адвокаты не ненавидят судей? Это всё расплата за то, что он принижал адвокатов, когда в суде работал, – вмешался Джен.

Его перебил Джоу:

– Он неплохой человек, и когда работал в суде, я не помню, чтобы как-то гнобил адвокатов.

Вмешался начальник Ван:

– Да у меня всяких болезней больше десяти штук, какая разница? Скоро близится конец света, неважно здоров ты или нет, всех коснётся. Ну, так говорят… хотя я и не верю, – хохотнул он.

Цин Ни подумала о том, как он выглядит из-за болезни: исхудавший, с безжизненными глазами. Нет! Он не может умереть, это нечестно.

Она выбежала в коридор и обнаружила, что уже вся в слезах.

Заместитель начальника из филиала был пунктуален. Ровно в восемь утра он с красным от мороза лицом уже стоял у главного входа в здание.

Сев в такси, начальник Ван сказал Цин Ни, что не просто знаком с Ван Сян Янгом, а что они даже учились вместе в одном классе средней школы.

Всю дорогу начальник Ван говорил только о Ван Сян Янге. Он говорил, что причина, почему Ван Сян Янг потерпел такое фиаско, в том, что его конкурент был очень силён. Этот тип много лет входил в состав деревенского правления, у него повсюду были знакомые, которые поддерживали его во всём, а сейчас действуют по принципу «один за всех и все за одного». Разве они могли допустить продвижение этого выскочки Ван Сян Янга?

Вообще-то, Ван Сян Янг тоже не глуп, но он слишком верит тому, что пишут в книгах. Он полагает, раз есть общекитайское законодательство и своё законодательство в регионах, то чего бояться тогда? Разве закон не говорит, как поступать? Если в процессе выборов возникли вопросы, то окончательное решение должно быть принято на заседании правления посёлка. Если же правление его не выберет, то тогда он лишится своей должности, и ему останется только идти в торговлю. Он даже не мог подумать, что люди примут решение не через правление, а через полицию! Начальник Ван говорил без умолку.

Когда они подъехали к следственному изолятору, возникла новая проблема. Полицейские проверили временное удостоверение Цин Ни и удостоверение адвоката Джоу, кивком разрешили пройти, но не пропустили начальника Вана. Посмотрев его удостоверение сотрудника полиции, полицейский на входе сказал, что со вчерашнего дня действуют новые правила, по которым полицейский для допуска должен не только предъявить удостоверение, но и быть одет в служебную форму. Следственный изолятор находился за чертой города, в двадцати-тридцати километрах от их отделения, поэтому было просто невозможно поехать обратно, только чтобы взять форму. Взять у кого-нибудь? Сейчас ещё лишком раннее время, да и знакомых здесь нет. Если же начальник Ван запросит указаний из своего отделения по поводу этой ситуации, то люди в отделении могут воспользоваться этой возможностью, чтобы не пустить адвокатов на встречу.

– Адвокат Ван, у меня на пропуске написано, что я – представитель полицейского отделения. Думаю, вы двое можете войти, только не используйте потом это против нас. Иначе и вам, и мне будет плохо, – сказал начальник Ван.

Цин Ни быстро ответила:

– Начальник Ван, не волнуйтесь об этом, пожалуйста. Мы только зададим ему вопросы согласно оговорённому порядку. Другие вопросы нас не касаются.

Прошло всего лишь несколько дней, а Ван Сян Янг уже выглядел очень плохо. Лицо было жёлто-зелёного оттенка. Он прошёл в комнату для встречи с адвокатами, как гласила вывеска на этой комнате, в наручниках и сел на привинченный к полу стул.

– Ван Цин Ни, мне надо было раньше нанять адвоката, – сказал он упавшим голосом.

Цин Ни посмотрела на его лицо и спросила:

– Как ваше самочувствие?

– Со здоровьем всё хорошо. Здесь не разрешают носить бороду. Я рассказал свою историю охранникам, они мне посочувствовали. Я заплатил кое-какие деньги, и теперь у меня вполне цивильная камера, – смеясь, ответил он на вопрос Цин Ни.

– Цивильная камера? – проговорила себе под нос Цин Ни.

– То есть больничная палата. Здесь условия получше. Два человека в палате, иногда даже можно посмотреть телевизор, – горько рассмеялся Ван Сян Янг.

Только сейчас Цин Ни поняла смысл его слов.

– Кстати, честно говоря, даже если бы вы сразу наняли адвоката, то толку от этого было бы мало. В вашем деле адвокат мало чем может помочь, всё должны сначала решать деревенские старосты.

Ван Сян Янг опустил глаза и сказал:

– Я знаю, они арестовали меня, потому что боятся, что я могу войти в их правление. Позавчера люди из отдела специальных расследований спрашивали меня, хочу ли я ещё стать деревенским старостой. Я сказал в испуге, что не заслуживаю такой чести. Знаете, что они мне на это ответили? Что уже поздно, надо было раньше. Сейчас, даже если и захочу, я уже везде опоздал. Теперь моё место в тюрьме. Х-ха, я сейчас говорю, что не пойду в старосты, даже если они сами предложат. Здоровья на это не хватит.

Цин Ни с удивлением посмотрела на него и сказала:

– Отдел расследований сказал, что теперь это уже не административный арест, а задержание на основании обвинения в уголовном преступлении. Дальше что вас ждёт, это арест. Что мы сейчас можем сделать – написать письмо в прокуратуру, где изложим все факты и наш взгляд на ситуацию. Наша цель – чтобы прокуратура не выдала санкции на арест.

– Я знаю, какое преступление они хотят мне приписать – нарушение общественного порядка, но я никогда ничего подобного не делал, – сказал Ван Сян Янг, глядя в потолок.

Цин Ни достала телефон и сказала:

– Подождите, я сейчас выясню.

Она позвонила председателю суда Ху и попросила, чтобы тот выяснил обстоятельства дела Ван Сян Янга у местной прокуратуры.

Адвокат Джоу как раз разговаривал с Ван Сян Янгом, когда перезвонил председатель Ху. Цин Ни выслушала его, положила трубку и обратилась к Ван Сян Янгу:

– В вашей местной прокуратуре есть два человека из отдела расследований, которые говорят, что вы агитировали людей не отправлять сырьё на фабрику и тем самым сорвать её работу. Именно из-за этого вам вменяют нарушение общественного порядка.

– Что? – Ван Сян Янг даже подпрыгнул на своём месте. – Я тогда не только не агитировал их, наоборот, я отговаривал их, чтобы они так не делали. Вы подумайте: деревенские власти распродают наши пахотные земли чужакам, мы при этом не получаем никаких денег от этих сделок, как народ не будет возмущаться? Но я не причастен к этому.

Цин Ни перебила его:

– Люди говорят, что это вы всё организовали и спланировали, и из-за ваших действий завод понёс убытки на сумму более миллиона юаней.

– Это просто анекдот какой-то. Люди поддерживали меня, потому что я вступился за их интересы, говорил от их имени, но вот эта ситуация ко мне ни имеет никакого отношения, – Ван Сян Янг скривил губы в презрительной ухмылке.

Адвокат Джоу, уже давно молчавший, наконец, заговорил:

– Ваше дело должно очень скоро решиться. Три отдела совместно работают над ним, так что очень скоро должен быть результат.

– Ван Сян Янг, мы попросим вас кое-что написать ради нашей безопасности. Дело сейчас на стадии предварительного расследования, ваши защитники и полицейский участок отправляют своих представителей на встречу с вами. Сегодня ваш одноклассник – начальник Ван – тоже приехал, но он не в униформе, поэтому его не пропустили, это непредвиденная ситуация. Мы с адвокатом Ван боимся, что об этом могут сообщить, поэтому, чтобы обезопасить себя и не нести ответственность за чужие ошибки, мы просим вас сделать запись нашего разговора. Вопрос – ответ.

Ван Сян Янг беспомощно сказал:

– После встречи с адвокатами у меня на сердце спокойнее стало. Давайте сделаем запись.

Адвокат Джоу помог ему оформить протокол встречи в нужном формате.

Закончив писать, Ван Сян Янг сказал:

– Я полностью полагаюсь на вас. До меня здесь никакие новости не доходят. Родственников у меня особо нет, только жена. Если будут какие-то вопросы, то обращайтесь к ней.

Они вышли из изолятора где-то к полудню. Цин Ни попрощалась с адвокатом Джоу и медленно пошла вдоль дороги, обдумывая, что ещё можно сделать в деле Ван Сян Янга. Она смотрела на строящееся у дороги многоэтажное здание и вдруг вспомнила грязный берег реки Хуанхэ и старые дома в её деревне. Несколько замёрзших воробьёв прыгало по территории стройки в тщетном поиске пищи.

Она вспомнила председателя суда Хао со всеми совершёнными им преступлениями. Вспомнила и то, как неожиданно для всех генеральный прокурор Ю, сам маленького роста, но большой любитель давай интервью газетам, отпустил его под залог и изменил ему меру пресечения. От этих воспоминаний её настроение совсем испортилось. Она спросила председателя Ху, насколько смел этот генеральный прокурор. Работая в самом низу судебной системы, он уже обладает такой большой смелостью? Председатель Ху, рассмеявшись, сказал, что по её понятиям его нельзя было освобождать под залог, и надо было увеличить меру наказания? Однако в устах прокурора Ю вынесенное им решение звучало как разведывательное мероприятие, которое ещё должно принести свои плоды.

Начальник управления по борьбе с коррупцией Ху Ар так, однако, не думал. Он говорил, что сейчас не средневековье, и что средства связи играют огромную роль, и что сейчас преступление можно раскрыть по списку звонков в телефоне человека. Надо составить список звонков, потом обзвонить всех по этому списку, решить, кто из списка представляет интерес для следствия, и провести разведку. Ху Ар говорил, что прокурор Ю своими методами не достигнет намеченной им цели.

Цин Ни посмотрела на управлявшего строительным краном рабочего в каске, но сразу же отвела глаза. Она опять испытала знакомый с детства страх высоты. Несколько лет назад, когда она ещё училась в школе, эта боязнь отступила на какое-то время в результате ежедневных физических упражнений. Она поняла, что боязнь высоты – это вовсе не врождённая и неизлечимая проблема, а психологическая, с которой можно справиться. Уже позже она также поняла, что этот страх вызван мыслями. Каждый раз, поднимаясь на какую-то возвышенность, в голове появлялась мысль: «А что будет, если я спрыгну?» И затем эта мысль «прыгнуть» начинает мучить тебя, подталкивая к прыжку. Если бы тогда эта мысль одержала верх над мыслью, то, возможно, её бы уже давно не было в мире живых.

Однажды она была в торговом центре на улице Ванфуцзин. Поднявшись на третий этаж, она увидела одного смуглого паренька с большими глазами. Это была её любовь. Она помнила, что тогда он был одет в белую рубашку без воротника. Тогда ей в голову пришла мысль: «А что будет, если я подойду к нему познакомиться?» Потом она долго вела борьбу с этой мыслью, несколько раз практически проигрывая в этой борьбе. Потом она ещё думала об этом случае и решила, что боязнь высоты – это подобное навязчивое состояние. Если она поймёт причину возникновения этого страха, то сможет с ним справиться.

Чем дольше она смотрела на работника на строительном кране, тем большее напряжение ощущала. В результате она присела на каменную скамью, которая была поблизости на площади.

Пешеходы бежали куда-то по тротуарам. Она смотрела на них и думала, что эти люди, как и она, просто попали в бешеный ритм жизни и теперь ничего не могут с этим поделать. Она вспомнила Ван Тао. Несколько дней назад он позвонил и попросил о встрече. Он просил дать ему ещё один шанс, хотел ещё раз ей всё объяснить, но она отказалась.

Она не могла сказать, почему не хотела с ним говорить. Может, потому, что была сильно обижена. В глубине душе какой-то голос говорил ей, что Ван Тао – не любовь её жизни, скорее всего, в этом-то и была проблема.

Цин Ни знала, что за последнее время она превратилась в трудоголика, в процессуальную машину, в машину для зарабатывания денег. И эта машина не могла остановиться, иначе она превратилась бы в металлолом, в бесполезную вещь.

Её счёт в банке за один год вырос с нуля до более трёхсот тысяч юаней, что было совсем даже немаленькой суммой для неё. Ей надо было много денег, но и этого было ей недостаточно. Ей нужна была квартира, комфортабельный автомобиль. Это были её цели, которые она не воспринимала как цели. Она понимала, что для неё зарабатывать деньги не было проблемой. Это могло быть проблемой для таких, как адвокат Вена, или даже для адвоката Чжэнь, уцепившуюся обеими руками за директора Вана. Но Цин Ни не осмеливалась свысока смотреть на адвоката Ли, эту коварную и не останавливающуюся ни перед чем женщину.

Директор Ван, хотя и был старым лисом, который был всегда себе на уме, но его коэффициент производительности даже с устаревшими методами всё ещё превосходил её. Он покупал себе репутацию, и его основной целью было установление связей в политических кругах. Но он уже старел, а все ещё не имел никакой видной политической должности, что говорило о том, что он уже её и не получит. Однажды адвокат Цао сказал, что умеет гадать по лицу, и что он видит, что директору Ван осталось жить совсем немного, и что он умрёт, не увидев результатов своей работы. Также он сказал, что директор Ван умрёт в мучениях. Цин Ни тоже полагала, что человеку, который принимает так много лекарств, как директор Ван, осталось немного времени.

Какой-то водитель такси увидел её, сидящую на скамье, остановился недалеко и подал звуковой сигнал. Цин Ни махнула ему рукой, показывая, что ей не нужно такси. Однако водитель вышел из машины и пошёл по направлению к ней. Она встревожено отвернулась от него, устремив взгляд на цветочную клумбу. Водитель, мужчина средних лет, молча сел рядом с ней на корточки и закурил.

– Вы забыли меня? Вы однажды просидели в моей машине несколько часов и заплатили триста юаней. Вспомнили теперь?

Цин Ни повернулась. Посмотрев на него внимательно, мужчина действительно показался ей знакомым. Она кивнула головой и, не осознавая, что делает, села в его машину. Водитель, видимо, понял настроение этой особой клиентки и поэтому просто поехал вдоль широкого проспекта.

Как только Цин Ни села в машину, ей стало легче. Незнакомые улицы, пешеходы, многоэтажные здания. Ей вспомнился вчерашний сон, и всё стало как будто нереальным…

– Мы уже катаемся два часа, – сказал водитель. Она попросила водителя остановиться рядом с площадью, вспомнила одного человека, в голове пронёсся его семизначный номер телефона, она набрала этот номер и не успела даже что-то сказать, как услышала на другом конце мужской голос:

– Адвокат Ван?

– Да, это я, – с волнением отозвалась Цин Ни.

– Где вы сейчас? – спросил голос на другом конце.

– Я… я на восточной стороне площади, рядом с будкой, – Цин Ни уточнила своё местоположение.

– Хорошо. Не уходите. Я буду через десять минут.

– А…

Цин Ни вышла из машина и осталась стоять на холодном ветру, думаю о человеке, который идёт к ней по первому её зову. Цин Ни, не отрывая взгляда, смотрела вдаль. Такси не успело доехать до неё метров сорок, как она уже рассмотрела на пассажирском сидении рядом с водителем знакомое мужественное лицо. Её сердце бешено застучало, стало тяжело дышать.

Даже она это считала странным, ведь какая между ними двумя могла быть связь? Можно сказать, что абсолютно никакой. Ведь они всего лишь один раз вместе пообедали, да и то в компании других людей.

Цин Ни и Ху Ци Ту влюбились друг в друга с первого взгляда. Это был Божий промысел.

Он был наделён богатым воображением, жёстким характером, но был при этом очень чутким человеком. Он был поэтом. И Цин Ни заметила, что влюбляясь, он превращался в робкого мальчика.

Он сидел на кровати Цин Ни, опираясь своей широкой спиной на изголовье, и курил в величавой позе. Он был человеком, уважавшим грубую силу и в крепких выражениях критиковавшим трудоголиков. Он спросил Цин Ни, почему она решила стать адвокатом. Она ответила, что окончила Китайский университет политики и права, поэтому и решила пойти в адвокаты.

Он сказал:

– Ты стала адвокатом из-за полученного образования. Выходит, что не ты выбрала эту профессию, а профессия выбрала тебя. Это не твой осознанный выбор.

Цин Ни погладила ласково его широкую грудь и сказала:

– Это лишь игра понятий.

Он сказал, что в её словах есть смысл, ведь она выбрала профессию, о которой ничего не знала. Цин Ни начала одеваться, одновременно с этим смеясь и говоря, что ей очень нравится быть адвокатом. Он обвёл взглядом её квартиру и сказал:

– Ты – человек искусства, как ты можешь работать в другой сфере?

Цин Ни широко открыла глаза:

– Ты предлагаешь мне стать поэтом, как ты?

– Ты не сможешь им быть. Хоть ты и романтичная, но уже попавшая под влияние этого мира.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Цин Ни, наклонив голову.

– Ты красива, умна, сообразительна, но каждый день ты ешь и пьёшь в компании чиновников и людей из прокуратуры, понимаешь? – сказал он резко.

– Ну… мне тоже не так уж и нравится быть в их компании. Среди этих людей много богатых и властных, много вульгарных, пренебрегающих тобой людей, но есть и воспитанные, умные люди.

Говоря это, она вспомнила Линь Чуна, ещё вспомнила Ху Ар, но потом подумала, что он всё же достаточно грубый. Затем ей вспомнилась добрая судья Су и спасший Линь Чуна из трудного положения директор Лю.

– Это необходимо для работы. Чтобы дела продвигались, надо поддерживать связь со всеми, кто имеет к этому отношение, – произнесла Цин Ни.

Ху Ци Ту закурил пятую сигарету:

– Я не знаю, китайское законодательство разрешает или нет адвокатам и судьям так тесно общаться?

– Закон, конечно же, не поощряет такую связь, но это – особенность китайского делопроизводства, – объяснила Цин Ни.

– Китайцам больше всего нравится оправдывать совершённые людьми плохие дела национальными особенностями. Но эти особенности могут быть преодолимы, или даже их вообще можно обойти, – сказал он уверенно. – Я ещё хочу тебя спросить: вы, юристы, когда работаете над делом, принимаете в расчёт совесть?

– О чём ты говоришь? Разве юристы не люди? Юристы – это те же самые обычные люди, – Цин Ни рассмеялась, вспомнив, как адвокат Цао работал над делом начальника Гэна.

– Это я тебя дразню, – сказал он.

– Эй, художник, почему я тебе нравлюсь? – вдруг серьёзно спросила Цин Ни.

– Всё очень просто – ты красивая. Ты не можешь не нравиться мужчинам, – сказал поэт, подмигивая ей.

– Только потому, что красивая? – продолжала настаивать она.

– Это главная причина, – сказал он серьёзно.

Цин Ни расстроилась. Она подумала, что ошиблась в этом человеке. Поколебавшись, она спросила его:

– Ты помнишь, что ты однажды мне сказал?

– Что? – он сел на кровати.

– Что никто не имеет права проживать свою жизнь в пустую! – сказала Цин Ни с волнением.

– Ха… это очень похоже на нас, поэтов. Вот только кто запоминает, что мы говорим? – он расхохотался.

Цин Ни испытала ещё большее разочарование в нём.

Она посмотрела на его большой, чётко очерченный рот и не смогла удержаться, чтобы не поцеловать его. Для неё заниматься любовью было физической потребностью, а вот поцелуи были выражением любви и привязанности. «Неужели я действительно люблю его?» – подумала она об этом человеке, которого считала довольно циничным.

– Ты читала «Теорию общественного договора»? – спросил Ху Ци Ту.

Услышав этот вопрос, Цин Ни подняла голову и удивлённо посмотрела на него:

– Ты читаешь такие книги? – спросила она.

– Ты не забывай, Руссо тоже был поэтом, – ответил Ху Ци Ту, довольный сам собой.

– Точно, он тоже был поэтом. Эту книгу обязан прочитать каждый, обучающийся на юриста, но тех, кто действительно её прочитал, не так и много, – ответила Цин Ни, – но я её прочитала.

– Эта книга однозначно связана с законодательством, но, ты думаешь, те мысли, которые он там излагает, верны? – поэт продолжал обсуждать книгу.

– Конечно, верны, это даже не обсуждается. Все знают, что американская декларация независимости, французская декларация прав человека были созданы под влиянием идей Руссо. Да, ещё и существующая в Европе политическая система тоже основана на идеях этой книги, – сказала Цин Ни, не моргнув глазом.

– Ты – юрист, ты читала эту книгу и другие, подобные ей, поэтому ты знаешь, что такое право. Но среди людей, которые зарабатывает себе на хлеб юриспруденцией, так ли много понимают значение слова «право»? В тот день, когда мы с тобой познакомились, там было много людей, связанных с законом, но они в своём понимании закона и права ещё даже не достигли уровня восемнадцатого веке в Европе. Они знают и понимают только закон «общественного договора». Даже твоя хорошая знакомая судья Су. И если говорить с точки зрения демократии и законности, то ещё очень много людей, связанных с законом, необразованные и юридически безграмотные, совсем не разбирающиеся в законе, – сказал с запалом Ху Ци Ту.

Цин Ни положила свою ладонь на его мягкий живот и начала поглаживать его:

– Дорогой, ты слишком резок!

Она хотела ещё кое-что сказать, но потом вспомнила про «национальные особенности» и какое бурное обсуждение они вызвали.

– Вот ты говоришь – судья Су. Она – хороший человек. И хороший судья. Пусть она не разбирается в идеях эпохи Просвещения, и не знает, кто такой Вольтер и кто такой Монтескье, пусть не имеет никакого понятия о современном праве, демократии и правах человека, но она всё равно остаётся хорошей судьёй. Знаешь, почему? Потому что у неё есть совесть и она – порядочный человек, этого достаточно.

– Хорошо, с этим я согласен, она действительно человек, в котором ещё не успела исчезнуть порядочность. Мы здесь – люди восточные, так нас называют люди Запада. Но иногда я так разочаровываюсь в этих «восточных людях». Мы всё ещё не можем понять некоторых истин, которые были понятны людям на Западе дуже вести лет назад. Можно сказать, что восточные и западные люди одинаковы только по своей человеческой природе, а вот в вопросах культуры и закона – они абсолютно разные! Но в некоторых аспектах я не согласен с мыслителями эпохи Просвещения, слишком они рациональные и слишком выступают в поддержку атеизма, – он перешёл к обсуждению вопросов веры.

– Ты прав, их атеистические идеи действительно раздражают! Знаешь, когда я впервые увидела тебя, я сразу поняла, что ты отличаешься от других людей. И я всё ещё так считаю. Раньше я думала, что поэты говорят всякую бессмыслицу, используют устаревшие выражения, цитируют других поэтов. Никогда не думала, что у тебя может быть такое живое мышление, что ты можешь так разбираться в законодательстве, – Цин Ни захлопала в ладоши.

– Ты говоришь о национальных поэтах, а я – свободный поэт, и к ним не имею никакого отношения! Сейчас вообще нет думающих людей, все они – продукт социума, за них уже всё решили, какое мышление они должны иметь, чтобы они сами не напрягались. Ещё есть вы, юристы и журналисты, все, кто работает на себя, – вы тоже, как лошади, на которых надели узду, у вас нет настоящей свободы. И только такие свободные люди, как я, могут иметь свой собственный взгляд на вещи, но поэтому мы никогда и не сможем много зарабатывать, – сказал Ху Ци Ту, свободно размахивая руками.

Цин Ни вздохнула:

– Ну как ты можешь связывать мышление и деньги? И вообще, нельзя так много думать, на сердце будет только тяжелее. Ты слишком глубоко во всё вникаешь. Если судья услышит твои рассуждения, то не поймёт и может разозлиться. Я один раз говорила очень много, так судья разозлился и сказал, как я смею читать ему лекции по законодательству? Ты тоже этого хочешь?

– Цин Ни, я ещё раз задам тебе вопрос – когда вы разбираете дела, вы учитываете голос совести?

– спросил поэт.

– Это очень скучный вопрос, и на него трудно ответить. Что такое совесть? Совесть в понимании христианина и совесть в понимании буддиста отличаются, не говоря уже о понимании коммуниста. Ты какую совесть имеешь в виду? – Цин Ни ответила вопросом на его вопрос, опять вспомнив случай начальника Гэна, служащего в банке.

– А ты какое понимание считаешь правильным? – поэт воспользовался её способом отвечать на вопросы.

– Я не знаю. Среди основных христианских законов есть требование любить других, как самого себя. Я считаю, это самый лучший моральный принцип, – сказала Цин Ни уверенно.

– Не делай другим то, чего себе не желаешь. Это традиционная китайская мудрость, которая пришла к нам от Конфуция. Разве она отличается от того принципа, который ты только что сказала? Все принципы человечества, хотя и отличаются друг от друга, но имеют общий корень, – поэт пустился в пространные рассуждения.

Цин Ни считала, что в нём очень силён дух противоречия, что он не будет повторять то, что говорят другие люди, и ей нравился этот бунтарский настрой. Но она всё же думала, что он достаточно ленив: думает много, говорит много, а вот делает мало. После проведения в Китае политики реформ и открытости, как может ещё оставаться такая профессия как поэт? Во-первых, люди перестали читать стихи, во-вторых, сколько можно было заработать на этом? Разве мог бы он работать на каком-нибудь предприятии с его дерзким характером, нежеланием слушать, что говорят другие, и с полным отсутствием понимания экономики? Он бы просто не выжил.

Что касается совести… Обычно люди в Китае считают, что у торговцев нет совести. Неужели он сравнивает юристов с торговцами? Она считала эти две профессии похожими в основе своей, но юристы разбираются в законе, что лучше в вопросах порядочности и совести. Вообще-то, мнение, что у торговцев нет совести, неверное. Современные работники торговли ищут взаимной выгоды, хотя именно такой подход и обеспечивает им прибыль в долгосрочной перспективе.

Вдруг одна мысль пришла ей в голову:

– Ху Ци Ту, я тебя ещё не спрашивала – ты женат? – Это был трудный для неё вопрос, и её сердце замерло в ожидании его ответа.

– Женат, – ответил он напрямую, – у меня есть сын, ему сейчас четырнадцать лет.

Она опустила голову. Ей вспомнился один советский фильм, она забыла его название, там один парень, перед тем, как уйти на фронт, говорил провожавшим его людям:

– Когда война закончится, все хорошие девушки уже будут замужем.

У Цин Ни было чувство, что все хорошие мужчины уже женаты.

Поэт был в хорошем настроении, поэтому продолжал говорить о жизни человека.

– Современное общество похоже на бал-маскарад, каждый носит маски, каждый показывает себя только с выгодной для него стороны. Фактически каждый человек показывает другим только своё неистинное лицо. Если кто-то этого не понимает, тот столкнётся с многими разочарованиями. Ты признаёшь, что ты тоже носишь маску?

– Ну… в определённой степени, да. Но мои цели отличаются от целей большинства людей.

Она вспомнила директора Вана и адвоката Ли.

– Моя цель – деньги, не буду этого отрицать, но мне также нравится быть свободной. Но свободной не в традиционном понимании этого слова, а в современном.

– Я понимаю тебя, – сказал ей нежно поэт.

Цин Ни подумала, что вообще лучше быть человеком, который ничего не знает. Такому человеку проще найти своё место в обществе не потому, что он проницательнее или умнее других, а потому, что ему проще адаптироваться в любой обстановке. Когда ты разочаровываешься в жизни, ты можешь начать критиковать существующую реальность, презирать окружающих тебя людей, как тогда можно приспособиться к такой жизни? Поэты слишком прямодушны, слишком искренни, но, она подумала, человечеству нужны поэты.

– Милый, ты всё идеализируешь. Люди носят маски, как самозащиту, ради своей безопасности. Но это в большей степени свойственно китайской культуре.

– Цин Ни, вот это ты правильно заметила, – сказал он громко. – В Китае, на протяжение многих веков существования феодального общества, никто, кроме императора, не был в безопасности, поэтому и приходилось одевать маски, прятать своё истинное лицо, это связанная с политикой причина. Кроме того, культурные традиции конфуцианской школы тоже лицемерные, заставляли людей одеваться в согласии с социальными требованиями. Ты бы ужасно устала общаться с людьми в масках.

– Товарищ поэт, люди живут не для того, чтобы искать истину, а чтобы наслаждаться жизнью. Существует много вещей, в которые не надо глубоко вдаваться. Твоё отношение к этому немного старомодное и романтичное, не надо относиться к жизни слишком серьёзно. Но мне нравятся такие люди, как ты.

Цин Ни погладила его по щеке. Она вдруг ощутила, как далеки они были друг от друга с Ван Тао, возможно потому, что он не мыслил так глубоко, он не был так страстен, он был слишком приближен к реальности. «Если бы Ван Тао был так же страстен, как Ху Ци Ту, и у него был бы такой же образ мыслей, то я не оставила бы его», – подумала она с горечью.

– Ху Ци Ту, что ты думаешь о предсказаниях Нострадамуса?

– Ты про ту книгу говоришь? Я сначала не обращал на неё внимания, но потом так много людей стали её читать, что я тоже решил её просмотреть. Я бы никогда не подумал, то подобная книга может вызвать такую реакцию в Китае! Кого я встречал, все её обсуждали, все были в панике, все были, как безумные, все боялись, что человечеству скоро придёт конец. Что непонятнее всего, что это заставляло людей растрачивать все свои деньги и потакать всем своим прихотям… как будто жизнь людей в вещах и желаниях тела. Сейчас столько отвратительного, страшного, происходящего в обществе, связано с этими пророчествами, – сказал поэт, надевая брюки.

– Как ты думаешь, иностранцы так же относятся к этим пророчествам?

– Иностранцы… наверно, их это не так сильно волнует.

– Почему? – Цин Ни села.

– Потому что большинство из них – люди религиозные, а каждая религия по-своему трактует подобные пророчества. Верующие трёх основных религий составляют около четырёх миллиардов человек… а ещё ведь есть и религии поменьше. Кроме Китая, разве где-нибудь ещё есть так много неверующих? – рассмеялся он. – А?..

Цин Ни почувствовала, что он опять критикует современное общество, но не потому, что его мышление идёт впереди общественного мышления, а потому, что он слишком самоуверен. Он очень милый, но не умеет жить счастливо, потому что его мышление слишком идеалистично.

Цин Ни, что отдел спецрасследований и заведующий лабораторией при прокуратуре передали свои отчёты комиссии, которая после рассмотрения всех фактов вынесла решение большинством голосов не санкционировать арест Ван Сян Янга по обвинению в нарушении общественного порядка.

Руководство отдела было очень недовольно этим решением и призвало политико-юридический комитет принять соответствующие меры, поэтому для обсуждения дела Ван Сян Янга были собраны все члены отдела специальных расследований. Прокуратура переложила всю ответственность за вынесенное решение на суд, в котором сказали, что по имеющимся доказательствам они не могут признать Ван Сян Янга виновным. Представитель комитета передал собравшимся недовольство отдела принятым решением и сказал, что если суд будет не выполнять указания отдела специальных расследований, то кто-то обязательно за это ответит. Но представитель районного суда переложил ответственность на суд промежуточной инстанции, сказав, что они попросили помощи у этого суда среднего звена, на что получили следующий ответ: если обвиняемая сторона решит подать апелляцию, то, на основании предоставленных доказательств, можно будет пересмотреть приговор.

Представитель комитета изложил существующие обстоятельства дела всем присутствующим членам спецотдела. Единогласно было принято решение, что нельзя отпускать Ван Сян Янга, что надо задействовать любые методы, но оставить его под охраной.

Представитель прокуратуры предложил написать письмо в органы общественной безопасности с рекомендацией отправить Ван Сян Янг на трудовое перевоспитание. Представитель органов общественной безопасности сказал, что они могут поступить в согласии с предложением прокуратуры и отправить Ван Сян Янг на работы, но это решение должно быть принято вышестоящими руководителями. Представитель комитета заметил, что указ об этом придёт к ним в отдел не позднее завтрашнего утра, и вышел, хлопнув дверью.

Цин Ни спросила председателя Ху:

– И что дальше делать? Председатель Ху сказал:

– Вам надо как можно скорее собрать материалы, описать положение Ван Сян Янга и доставить всё это в полицейский участок, в правовой отдел. Также можно обратиться к заместителю начальника правового отдела, в городскую прокуратуру, в городское собрание народных представителей, всем разослать по копии, чтобы вызвать их интерес к делу.

Цин Ни ещё до обеденного перерыва, используя своё право адвоката, отправила все необходимые материалы во все отделы, как сказал председатель Ху. Цин Ни позвонила жене Ван Сян Янга, Сунь Сяо Я, и спросила, согласна ли она рассказать историю её мужа средствам массовой информации. Плача, Сунь Сяо Я сказала, что лучше бы не придавать дело большой огласке, иначе это может навредить её мужу. Цин Ни сказала, что если придать дело огласке, то это может привлечёт больше внимания необходимых людей к делу её мужа, что может в свою очередь помочь увеличить возможность Ван Сян Янгу не получить обвинительный приговор.

Сунь Сяо Я продолжала отказываться, всхлипывая, говорила, что ей ничего не надо, только, чтобы мужа освободили. Отношение к этому самого Ван Сян Янга тоже была непонятным. Когда они встречались в прошлый раз в изоляторе временного содержания, он говорил, что не будет больше даже пытаться быть избранным в деревенские старосты, выражал презрение по отношению ко всем на руководителям. Внешне могло показаться, что он сдался, что он ничего не боялся, а, может, он просто подумал о своей семье.

Честно говоря, Цин Ни сама не была уверена в том, стоит ли это дело передавать в СМИ. Уже были задействованы правоохранительные органы, администрация, что ещё могли сделать СМИ? Но она всё больше и больше сочувствовала положению Ван Сян Янга, но ничего не могла поделать. Она уже знала лично немало влиятельных людей, но продолжив заниматься этим делом, она не хотела обращаться к кому-то за помощью. Такая помощь стала бы для неё долгом, который она должна будет отдать. Сейчас те, кто хочет оставить Ван Сян Янга в заключении, надеются только на комиссию, которая может отправить его на трудовое перевоспитание. Других законных способов сделать это – нет. Значит, она тоже может только повлиять на комитет этой комиссии.

Цин Ни, покусывая губы, шла вдоль дороги.

Люди из отдела расследований хотят как можно скорее разделаться с Ван Сян Янгом, но сейчас, в конце концов, время, когда есть законы, и они соблюдаются. Допустим, что комитет по трудовому перевоспитанию решит отправить его на работы, можно будет подать заявление на пересмотр решения. Если не получится изменить их решение, то можно будет подать на них административный иск. Хорошо, что сейчас есть два способа оказания правовой помощи.

Она всё шла и шла, уже даже устала. Несколько такси останавливались рядом с ней, предлагая подвести, но потом уезжали без неё. Она посмотрела на огромную вывеску с названием отеля и вздохнула, как же быстро сейчас шло строительство. Всего несколько месяцев назад здесь было одноэтажное здание, а сейчас уже вырос четырёхзвёздочный отель. Темпы экономического развития были настолько высоки, что через несколько лет город вырастет в два раза. Вчера, когда она проезжала мимо особой экономической зоны в восточной части города, она не узнала её, так как всего за несколько дней в этой зоне успел вырасти индустриальный парк. Она усмехнулась, вспомнив свою постоянную тревогу о том, что этот участок земли так долго простаивал.

Экономика развивается, всё может измениться, потому что экономика – это основа, которая определяет дальнейшее развитие, и это было замечено ещё сто лет назад. За четыре года в университете, что она только не слышала, но некоторые шаблонные фразы можно было услышать только в учебных аудиториях. Образ мыслей их преподавателя истории был ещё более радикальным, чем мысли самих студентов. Он всячески старался навязать им западную систему нравственных ценностей, что было просто лживой рекламой.

Все эти идеи экзистенциализма, знаменитые Шопенгауэр и Фрейд вошли в жизнь Цин Ни ещё до поступления в университет. Лет за десять до университета она, как испытывающий сильную жажду человек, уже приняла западную систему нравственных ценностей и активно проповедовала её другим, однако позже ей пришлось вернуться в реальную жизнь.

Она верила в Иисуса, но она бы не согласилась нести на своих плечах крест в искупление грехов человечества.

Какое общество могло бы стать основой для идеального государства? Она уже долгое время ломала голову над этим вопросом. То, чему их учили в школе, и реальная жизнь были абсолютными противоположностями. Она думала, что причина в особенностях менталитета китайцев. Только один учитель смог рассказать ей о настоящем положении вещей. Это была её учительница в начальной школе, умная и красивая дочь командующего гарнизоном, учительница Ли. Хорошо, что вторая половина её жизни уже не течёт рядом с грязными водами Хуанхэ. Река Хуанхэ является частью китайской истории. Она берёт своё начало высоко в снежных горах, где-то на середине её течения эта чистая бурлящая вода начинает поднимать со дна песок и глину. Эта река приносит китайцам много бед и несчастий, однако они всё равно называют её «рекой – матерью».

Действительность очень сурова. И к этому выводу она пришла не только в результате работы над делом Ван Сян Янга. Быстрое развитие экономики, медленное развитие правовой системы, недостаточно развитое общество, как называет его Ху Ци Ту, привело к появлению так называемого «мышления договора».

Однако это не может полностью соответствовать действительности.

В любом случае, экономика – это основная причина всех происходящих событий, именно она может изменить все, так думала Цин Ни.

Изменения в обществе тоже огромны.

«Никто не имеет права растрачивать свою жизнь впустую», – сказал однажды поэт, и эти слова сильно повлияли на неё. Они казались простыми, но их смысл был очень глубок. Она понимала их так: не растрачивать жизнь впустую, значит, в полной мере наслаждаться жизнью.

Учительница Ли рассказывала своим ученикам, как отрицательно повлиял на неё роман «Как закалялась сталь», написанный в бывшем Советском Союзе. В книге говорится, что нет большего стыда и сожаления, чем прожить бесполезную жизнь. Эта фраза побуждала целое поколение стремиться стать героями, выдающимися людьми. Она побудила людей забыть, что надо проживать свою жизнь тихо и счастливо. Нет, вместо этого все шли на войну, шли проливать кровь, шли сеять зло… Шли в стремлении достичь призрачной мечты…

Подгружённая в свои мысли, она вдруг почувствовала, как её тело вздрогнуло, и образ пары печальных глаз промелькнул перед ней. Это был Ту Ге. Ну почему она всё время вспоминает о нём, об этом преступнике, об этом человеке, который скрывается от наказания в деле об убийстве? Она знала, что сама в душе глубоко противится всем устоям и традициям, иначе как бы она смогла поменять поклонение Будде на поклонение Христу в церкви? К тому же, Ту Ге уже несколько раз приходил ей на помощь, поэтому вспоминать его было нормальным проявлением человеческих чувств. Если бы не эти его теории о насилии! В отношении этих теорий его вывод был таков: если украдёшь мелочь, то будешь наказан, а если украдёшь казну, то станешь королём.

Она с пренебрежением относилась к принятым в обществе правилам, с презрением смотрела на лучших представителей этого общества, получавших всеобщее признание, а теперь ещё и лидер преступной группировки вставал постоянно у неё перед глазами. Но она видела и другую сторону этого: например, директор Ван. В целом он положительный человек, стремящийся занять хоть какую-то должность в ассоциации адвокатов, который может продвинуть тебя в десятку лучших адвокатов. А что у него есть? Согласно букве закона, он дилетант, неуч, с низкими моральными качествами, даже любой из пожилых прихожан церкви порядочнее его. Она вспомнила его склеродермию и огромный живот.

А кто тогда входит в передовую часть общества? Поэт Ху Ци Ту говорит, что эти люди похожи на реку Хуанхэ, которая течёт рядом с её домом. Это всего лишь канава с грязной жёлтой жижей, лишь несколько её капель. Поэт слишком горяч, слишком эмоционален, он живёт в мире чувств.

Она подумала про себя, а что она сама из себя представляет? За один год она заработала кучу денег, но она всё время проводила на работе. С трудом заработанные деньги она должна была отдавать на оплату налогов, отдавать в адвокатскую контору, в которой директор Ван использовал их по своему усмотрению, относя кому надо, чтобы получить желанную должность, или же отдавая женщине. Это невозможно было узнать.

Она шла и думала об окружающих её людях. Например, работавший раньше в санитарной службе адвокат Вен. Хоть он и не боится закона, его можно назвать честным человеком. В душе она смотрит на него сверху вниз, но всё равно одобряет его добросовестность. Затем адвокат Цао, с которым она быстро подружилась. Порядочный человек, со временем показавший себя очень эффективным в работе, как в случае с работником банка, например. Директор Ван называет его негодяем, потому что тот отказался поддерживать его. Он – как падающая звезда, как пылинка в бесконтрольном космосе.

Она прошла уже вдоль четырёх улиц. Когда проходила по второй, почувствовала боль в ногах. В последнее время она была так занята работой, что совсем перестала заниматься спортом. Если выпадало несколько минут свободного времени, она шла гулять.

Она продолжала идти. Вдруг её осенила мысль: «Почему я не поменяю образ жизни? Я не консервативна, могу смело преодолевать свои страхи. Вся предыдущая жизнь была слишком тоскливой, один день был похож на другой, разве стоит так жить?» Она сама была адвокатом в полном смысле этого слова, но основную трудность для неё представляли не выступления в суде, а всё те же застолья после, это нормально? Она знала, что само слушание дела в суде – это всего лишь формальность, которая совсем не влияет на исход дела.

Китайской правовой системе предстоит пройти ещё очень долгий путь, чтобы приблизиться к мировым стандартам.

Цин Ни была необходима абсолютно новая жизнь, и эта жизнь должна была разрушить все давно устоявшиеся ограничения, должна была превратить её в свободно парящую птицу. Сейчас она была больше похожа на рыбу. Рыбу, которая плавает в пруду, или рыбу, которую продают в ресторанах и могут сразу же приготовить для тебя. Из-за загрязнения окружающей среды и воздуха эта рыба превратилась в рыбу, которую едят только самые бедные, у которых нет выбора.

Она шла по широкой асфальтированной улице, когда приняла решение поменять существующее положение вещей, из плавающей в стоячей воде рыбы превратиться в свободно парящую среди гор и рек птицу: когда хочет, лететь в горы, или к морю, жить свободной жизнью, следуя за своими желаниями.

Ван Тао очень раскаивался, каждый день звонил ей.

После долгого мучительного обдумывания ситуации Цин Ни решила прекратить эти отношения.

Каждый раз, звоня ей, он умолял её встретиться с ним. Она же каждый раз решительно отказывалась, после чего прятала голову под одеяло и рыдала.

Она верила, что приняла правильное решение.

Однажды она заколебалась в своей решимости и почти согласилась встретиться в ним. Ей так нужна была любовь, но именно любовь, в которую можно была погрузиться всей душой и сердцем. Разум говорил ей, что Ван Тао – не самый лучший вариант для неё. Хоть он и заботливый, но недостаточно благородный, он не сможет мириться с образом жизни работающей женщины, так что конец всё равно будет печальным. Свою историю с Ван Тао она рассказала поэту Ху Ци Ту. После некоторого колебания он сказал, что она – феминистка, а Ван Тао – приверженец патриархального устоя.

Она спросила, к чему это могло бы привести, а он только рассмеялся.

Конечно, она мечтала о такой большой любви, какую описывают в книгах, но в каком веке она живёт? Разумно ли полагать, что женщина за свою жизнь может любить только одного мужчину? Она живёт здесь и сейчас, разве можно всё ещё пытаться соответствовать устаревшим представлениям? К тому же, она сама не может сопротивляться соблазну быть с лучшим мужчиной, возможно, что этот соблазн ещё ей не до конца осознаётся.

Она честно пересмотрела своё отношение к Ван Тао и сделала вывод, что это не любовь. Это симпатия, это физическая потребность, это две основные физиологические и психические потребности. После того, как она переехала, какие-то люди приходили и стучали ей в дверь, но она боялась открывать тем, кого не могла разглядеть в дверной глазок.

Она думала, что всё-таки никто не заботился о ней так, как Ван Тао.

Она считала, что это не любовь. Это односторонняя любовь, где Ван Тао любит её, а она ему только симпатизирует. Расставшись с ним, она поняла, как много потеряла. Было ощущение, что её мир рухнул. Она могла представить, как несколько дней он будет держаться, чтобы не позвонить ей, но потом опять сорвётся и будет настойчиво пытаться восстановить с ней отношения. Хотя она сама отказалась от него, но не могла объяснить все находящиеся глубоко внутри переживания. Она приняла решение отказаться от него, конечно, в результате многочисленных противоречий.

Снова позвонил начальник уезда Бай и сказал, что ему, возможно, нужно будет перейти на другую должность, что означало, что он получил повышение либо до заместителя главы города, либо до заместителя начальника какой-нибудь службы. Он сказал, что не хочет покидать свой родной уезд, потому что у него там свой бизнес.

Председатель Ху сказал ей, чтобы она как можно скорее разыскала представителя совета по трудовому перевоспитанию, потому что по делу Ван Сян Янга уже назначено заседание. Он также сказал ей, что те, кто входят в этот совет, юридически безграмотны, лишь только один человек по фамилии Ху разбирается в законе, и что он – выдающийся человек.

Слушая председателя Ху, она вспомнила, как несколько дней назад он позвонил ей вечером и сказал, что безумно влюблен в неё. Что если он не будет с ней, то он умрёт. Председатель Ху любил Цин Ни, как она этого могла не замечать? Но она его не любила, и строгие моральные устои не могли ей позволить этого. Если бы ей предложили деньги за её тело, она однозначно отказалась бы. Она сказала председателю Ху, что может относиться к нему только как к старшему брату, а то, о чём говорит он, абсолютно невозможно. Он покорно принял это, сказав, что она будет ему как младшая сестра.

Цин Ни очень переживала за дело Ван Сян Янга, она действительно сочувствовала этому человеку. У неё перед глазами стоял его образ, когда они встретились с ним в изоляторе: жёлтый комбинезон, борода и глаза, в которых была только тоска.

Адвокаты стремились помочь Ван Сян Янгу выйти на свободу, и способом достичь этого, как и сказал председатель Ху, была работа с членами совета по трудовому перевоспитанию. На данный момент трудность состояла в том, что пришло письмо из места содержания Ван Сян Янга. Это письмо было адресовано в прокуратуру и суд с требованием вынести обвинительное заключение по делу находящегося в заключении Ван Сян Янга. После того, как суд промежуточной инстанции отклонил все обвинения, содержание письма было изменено, и теперь то, что Ван Сян Янг выдвигался на пост деревенского старосты, было названо политическим событием. В письме теперь было требование к совету по трудовому перевоспитанию отправить Ван Сян Янга на два года на принудительные работы, так как только они могут служить реальным наказанием.

Цин Ни знала, что если делу придадут статус политического, то будет очень трудно бороться дальше.

Однако, в конце концов, сейчас существует закон, поэтому никто не обладает неограниченной властью. К тому же, совет по трудовому перевоспитанию не подчиняется районным властям. Подумав об этом, она немного успокоилась. Ещё председатель Ху упомянул того человека, заместителя начальника Ху, который разбирается в законах и не склоняет голову перед власть имущими, что редко для членов совета. Всё это может повлиять на принятие решения. Надо познакомиться лично с этим заместителем Ху, что не должно составить для неё труда, потому что ничто не может её остановить.

Городской совет по трудовому перевоспитанию находился на десятом этаже многоэтажного, строго охраняемого здания, которое было построено всего два года назад, но уже ходили слухи о его реконструкции. Цин Ни смотрела на мраморные стены, роскошный лифт и думала, что это здание похоже на пчелиный улей, в котором живут и работают тысячи пчёл.

Офис заместителя начальника Ху был очень просто обставлен: стол, диван и книжная полка. На подоконнике стояли цветы в горшках. Сам хозяин кабинета внимательно просматривал какие-то документы.

– Вы – заместитель начальника? – осторожно спросила Цин Ни.

– Да, присаживайтесь, – сказал он, не поднимая головы.

Подождав немного, Цин Ни поняла, что он и не собирается поднимать голову от бумаг, и начала говорить:

– Я пришла к вам по поводу Ван Сян Янга, того самого, который участвовал в выборах деревенского старосты. Я – его защитник. Я хотела бы обсудить с вами кое-что.

Начальник Ху наконец-то поднял голову и посмотрел на неё:

– Защитник Ван Сян Янга?

– Да.

– У вас есть какие-то документы? – спросил он. Цин Ни протянула ему папку со всеми документами, которые собрала. Он отложил в сторону бумаги, которые держал в руках, взял протянутую папку и спросил:

– Вы хорошо разбираетесь в деле?

Цин Ни незаметно усмехнулась:

– Пожалуй, разбираюсь.

– Тогда рассказывайте, – сказал начальник Ху.

– Дело вот в чём… Когда Ван Сян Янг выставил свою кандидатуру, он был избран большинством голосов, затем районные власти, нет, деревенские власти сказали, что он не набрал необходимое количество голосов. Когда шла подготовка к финальному туру выборов, местная полиция арестовала его под предлогом, что он якобы подозревается в участии в азартных играх, – Цин Ни рассказала всю историю от начала до конца.

На худом лице начальника Ху появилась улыбка.

– Адвокат Ван, то, что вы сейчас рассказали, не является основанием для обвинения в уголовном преступлении и трудового перевоспитания.

– Я это знаю, но я побоялась, что без всей истории будет непонятно, о чём я говорю, – робко улыбаясь, как бы извиняясь, сказала Цин Ни.

– Вы знаете, в каком преступлении подозревают Ван Сян Янга? – спросил он.

– Нарушение общественного порядка, – сказала Цин Ни. – Так написано в постановлении на задержание.

– Вы считаете, он мог своим поведением спровоцировать подобные действия? – спросил начальник Ху, сверкнув глазами.

– При желании любое поведение можно рассмотреть, как нарушающее закон, – сказала Цин Ни, вспыхнув от охватившего её гнева.

Начальник Ху улыбнулся:

– Вы объяснили саму суть дела, иначе это был бы разговор впустую.

– Доказательства, которые предоставил полицейский участок, то есть, нет, отдел спецрасследований, я не видела, поэтому можно рассказать подробнее? – спросила Цин Ни.

– Вы всегда полагаетесь только на ощущения, когда выносите решение? – спросил начальник Ху.

– Мои ощущения никогда меня не подводили. Как и этом деле, которое сфабриковано, чтобы засадить человека за решётку, – повысила голос Цин Ни.

– Хорошо. Вы тогда оставьте ваши бумаги здесь, я их посмотрю и учту ваше мнение при принятии решения, – сказал начальник Ху.

– Ван Сян Янг несправедливо обвинён. Умоляю вас помочь ему! – слёзно попросила Цин Ни.

– Всегда есть люди, которые хотят использовать нас, как туалетную бумагу, чтобы мы подтирали зады тех, кто испачкался. Не слишком ли это пренебрежительно по отношению к нам? Ха-ха, – рассмеялся начальник Ху.

Услышав эти слова, Цин Ни поняла, какой человек перед ней. Она была уверена, что это человек принципов. Выходя из здания полицейского участка, она позвонила председателю Ху, рассказала ему, как всё прошло, и спросила, что делать дальше.

Он сказал, что только совет по трудовому перевоспитанию может поставить точку в этом деле вынесением своего окончательного решения, основанного на фактах и законе, в противном случае, никто не сможет выступить против тех доказательств, которые приводят в документах обвинители. В конце концов, полиция – орган, обладающий только одной должностной функцией. Вдобавок, нет такого человека, который по своей воле ради другого постороннего человека будет выступать против органов власти. Напоследок председатель Ху ещё сказал, что если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то выступать против органов власти, на которые ты не можешь повлиять, не так уж и опасно, потому что никто не выполняет работу ради этой самой власти добросовестно.

– Как сказал мне один человек из правящих кругов, власть – это самая иллюзорная вещь в мире, – пошутил в конце председатель Ху.

Начальник Ху произвёл на Цин Ни впечатление человека тщательно всё проверяющего, ответственного, не боящегося давления сверху. О его профессионализме она пока не могла судить. Председатель Ху говорил, что начальник Ху – самый главный среди нескольких тысяч полицейских города. Если же они всё-таки будут настаивать на трудовом перевоспитании для Ван Сян Янга, то Цин Ни может подать заявление на проведение дополнительного консультативного слушания. Таков новый порядок действий, описанный в ведомственном акте, выпущенном министерством общественной безопасности.

По делу директора Вана Ху Ар, выступая представителем следственных органов, искал главного судью уезда. Ван Чэнь говорил, что дело председателя суда Хао ещё не закрыто. Его освободили под залог, забрали лицензию, но он всё ещё считается председателем исполнительного суда. Он ещё не уволен, и новый судья ещё не назначен. Поэтому никто толком не понимает сложившуюся ситуацию, как и никто не может её решить. Поначалу казалось, что как только председатель суда Хао будет пойман, всё разрешится. Но теперь дело оказалось в полном тупике. Не было и речи о каком-то дальнейшем развитии, так как директор Ван и Цин Ни не могли поехать в уездный суд, потому что все считали именно их «виновными» за арест председателя Ху. К тому же, один судебный исполнитель даже во всеуслышание заявил, что обязательно разберётся с ними.

Цин Ни стало грустно от мыслей о деле директора Вана. Кто знает, чем закончится всё это?

В тот день, когда Цин Ни встретилась в офисе совета по трудовому перевоспитанию с начальником Ху, она оставила ему свою визитную карточку. Она знала, что он может позвонить, и, действительно, сегодня раздался звонок. Начальник Ху сказал, что ему в офисе неудобно разговаривать, поэтому надо договориться, где они могут встретиться. Кафе «Голубой остров» оказалось самым удобным местом.

С того момента, как Ту Ге пустился в бега за убийство человека, Цин Ни не была больше в этом кафе. Она специально принарядилась для этой встречи. К своему обычному образу серьёзной работающей женщины она добавила несколько необычных аксессуаров, потому что не хотела походить на партийного работника даже внешне.

В кафе ничего не изменилось. И посетителей, как всегда, было много. Единственное, что было по-другому, это то, что обслуживающий персонал смотрел на неё с большим почтением. Она понимала, что одна из причин , это то, что здесь все знали, какие отношения связывают её и Ту Ге. Это напомнило ей, как на неё смотрели адвокаты Ли и Чжэнь, когда узнали о её связи с Ту Ге, и особенно после того, как объявление полиции о том, что он в розыске, было расклеено по всем улицам. Люди, которые видели этого человека с грустными глазами в объявлении, начинали с почтением относиться к ней, даже так жаждущий должности в ассоциации адвокатов директор Ван.

Вспомнив о директоре Ване, она подумала, что он очень сметливый политический прихвостень, считали именно их «виновными» за арест председателя Ху. К тому же, один судебный исполнитель даже во всеуслышание заявил, что обязательно разберётся с ними.

Цин Ни стало грустно от мыслей о деле директора Вана. Кто знает, чем закончится всё это?

В тот день, когда Цин Ни встретилась в офисе совета по трудовому перевоспитанию с начальником Ху, она оставила ему свою визитную карточку. Она знала, что он может позвонить, и, действительно, сегодня раздался звонок. Начальник Ху сказал, что ему в офисе неудобно разговаривать, поэтому надо договориться, где они могут встретиться. Кафе «Голубой остров» оказалось самым удобным местом.

С того момента, как Ту Ге пустился в бега за убийство человека, Цин Ни не была больше в этом кафе. Она специально принарядилась для этой встречи. К своему обычному образу серьёзной работающей женщины она добавила несколько необычных аксессуаров, потому что не хотела походить на партийного работника даже внешне.

В кафе ничего не изменилось. И посетителей, как всегда, было много. Единственное, что было по-другому, это то, что обслуживающий персонал смотрел на неё с большим почтением. Она понимала, что одна из причин , это то, что здесь все знали, какие отношения связывают её и Ту Ге. Это напомнило ей, как на неё смотрели адвокаты Ли и Чжэнь, когда узнали о её связи с Ту Ге, и особенно после того, как объявление полиции о том, что он в розыске, было расклеено по всем улицам. Люди, которые видели этого человека с грустными глазами в объявлении, начинали с почтением относиться к ней, даже так жаждущий должности в ассоциации адвокатов директор Ван.

Вспомнив о директоре Ване, она подумала, что он очень сметливый политический прихвостень, Цин Ни считала, что директору Вану не на что жаловаться, кроме его болезней. Собой он являл набор характерных национальных особенностей среднестатистического китайца и получал от этого не так уж и мало.

Она сама же в среде юристов была белой вороной всегда. Чтобы не контактировать с управлением юстиций и налоговым управлением, она отказалась от должности руководителя юридической конторы, даже не захотела стать одним из партнёров, только чтобы жить свободно, спокойно и обеспеченно. Что больше всего нагоняло на неё тоску, так это то, как сначала директор Ван объявил ей бойкот, но потом, в появлением Ту Ге, круто поменял своё отношение и начал перед ней заискивать. Это – тоже горестная доля адвоката в Китае.

Начальник Ху пришёл вовремя. Когда этот очень худой человек вошёл в кафе, Цин Ни, сидевшая лицом к стене, сразу узнала его в зеркале, висевшем на стене. Он сел в кресло, и Цин Ни спросила, что бы он хотел заказать. Он попросил чашку зелёного чая.

– Начальник Ху, по делу, по поводу которого мы общались, есть какие-то новости? – спросила Цин Ни молчавшего начальника Ху. – Что-то неблагоприятное для нас?

– Ситуация сейчас не самая подходящая для Ван Сян Янга.

Цин Ни использовала слово «нас», но начальник Ху сказал только о Ван Сян Янге.

Цин Ни заметила, как аккуратно он использует слова.

– Можно конкретнее?

Начальник Ху поднял голову:

– Ситуация такова: мы получили письма не только от председателя райкома, но и от самого заместителя главы города. После того, как я всё внимательно изучил, я засомневался в состоятельности самого дела, так как доказательств недостаточно. Все доказательства, приведённые управлением полиции и отделом специальных расследований, весьма шаткие…

В глазах Цин Ни как раз полицейские покрывали людей вне закона и жили по принципу «кто не со мной, тот против меня». Она считала их бандитами до мозга костей. Но начальник Ху был вежливым, доброжелательным, объективным в анализе дел. Ей даже стало стыдно за свою оценку. В этом деле начальник Ху шёл против мнения большинства, ради незнакомого ему человека пытался дойти до истины, хотя это было не так легко в обществе, где практически ничего нельзя решить без денег. Врачу надо подарить деньги за проведённую операцию; в полиции при регистрации на новом месте жительства тоже надо угостить того, кто тебе помогает. Однако начальник Ху пришёл сюда без всяких условий. Семью Ван Сян Янга можно считать бедной: он сам – кадровый работник в налоговом управлении, его жена – крестьянка. А теперь, когда Ван Сян Янг в следственном изоляторе, где его жене взять деньги? Но разве можно говорить об этом с другими? Подумав об этом, Цин Ни достала из своей сумки конверт с десятью тысячами юаней, которые получила сегодня в банке, чтобы отправить родным.

– Начальник Ху, семья Ван Сян Янга в очень печальном положении. Он в изоляторе, жена его – крестьянка, денег нет. Здесь десять тысяч юаней, это не очень много, но вы возьмите их, пожалуйста. Может, пригодится.

Начальник Ху отодвинул конверт со словами:

– Вы хотите меня унизить?

Цин Ни улыбнулась:

– Нет, нет, начальник Ху. Я просто хотела бы пригласить вас с супругой вместе пообедать, но, боюсь, вы очень заняты, поэтому вы сами от моего имени пригласите её в ресторан!

– Не надо, адвокат Ван. Я помогаю вам в этом деле совсем не ради денег. В городской полиции работает много так называемых «знатоков законодательства», но вот действительно разбирающихся в законах очень мало, молодёжь не любит усердно работать. Руководство доверяет мне, раз назначило управлять таким большим отделением, поэтому я должен быть верен своему служебному долгу… В районе, откуда Ван Сян Янг, есть заместитель главы районной администрации, похожий на председателя Мао. Несколько дней назад он приходил к нам, размахивал руками, как изображают в кино, а в глазах у него было только ощущение собственной власти, но не свершения закона.

Цин Ни вспомнила этого мужчину, с зачёсанными назад волосами, с родинкой на левой щеке. Когда Цин Ни с адвокатом Джоу ездили в отдел расследований для оформления всех документов и просили о встрече, работники отдела сказали им, что руководство не разрешает встречи. Руководством был глава районной администрации Ху.

Цин Ни вспомнила, как спросила тогда:

– Дело Ван Сян Янга не является засекреченным, почему тогда к нему не пускают?

И человек, похожий на Мао Цзэдуна, не поворачиваясь к ним лицом, ответил: – Нельзя – значит, нельзя, что я ещё должен вам объяснять?

Адвокат Джоу сердито спросил:

– Почему вы не выполняете постановления министерства?

«Председатель Мао» сразу же повернулся к ним и взмахнул руками, как это делают инспекторы «красной гвардии» в фильмах.

– Какие ещё министерства? Пусть они сюда явятся, и мы посмотрим, что они из себя представляют.

Адвокат Джоу разозлился:

– Мне позвать сюда представителей министерства? Верховный народный суд, Верховная народная прокуратура, Министерство общественной безопасности, Министерство государственной безопасности, Министерство юстиции, Всекитайское собрание народных представителей и Рабочая комиссия по вопросам законодательства… Предлагаете мне обратиться во все эти органы?

Лицо «председателя Мао» изменилось:

– Не надо пугать меня ими! Я вам скажу, что все эти органы находятся под руководством Коммунистической партии. Нельзя видеться – значит, нельзя!

Начальник Ху сказал, что этот глава районной администрации Ху имеет на руках документы, подписанные мэром города и главой управления. Он отправил эти документы ему и попросил внимательно их изучить, чтобы приговорить Ван Сян Янга к работам на два года. Начальник Ху ему ответил, что ещё не посмотрел документы, что сначала ему надо их просмотреть и только потом говорить об этом. Тогда глава Ху разозлился и закричал, что уже есть письма-рекомендации, подписанные начальством, о чём ещё можно думать?

Переведя дух, он продолжил:

– В глазах этих людей, закон – это оружие правительства против простого народа. Он говорил, что мы – это туалетная бумага, которая должна подтирать их зад. Но он ошибся. Я – государственный полицейский, а не сторож у дверей их домов. Если Ван Сян Янг заслуживает наказания в виде трудового перевоспитания, он его получит. Если не заслуживает, то я никуда его не отправлю, только если меня самого не снимут с этой должности!

Услышав это, Цин Ни положила конверт с деньгами обратно в сумку.

– Так вы считаете, Ван Сян Янг заслуживает трудового перевоспитания или нет?

– Ха-ха, конечно, не заслуживает. Вначале фабрика сырья подписала договор с сельским комитетом, который почти сразу был распущен. У них не было удостоверения на право пользования землёй, не было разрешения на начало проведения работ, не говоря уже о других обязательных документах. Власти района, ради достижения каких-то экономических показателей, разрешили начать работу, ещё не получив официального разрешения. Далее говорят, что Ван Сян Янг нарушал общественный порядок, собирая толпу, побуждал работников остановить строительство. Строительство сырьевой фабрики, в которую вложено столько денег, это хорошее дело, но вы обязаны действовать по закону, есть определённая процедура, а здесь предприятие только подписало договор с сельским комитетом. Разве можно так работать? Но даже если вы и ведёте строительство в согласии с законом, вы всё равно должны доказать, что Ван Сян Янг «собрал толпу». В бумагах есть две записи со слов крестьян, которые не только не доказывают, что он побуждал их саботировать работу, но наоборот, что он отговаривал их от этой затеи. Вот и всё. Можно ли на основании этих фактов отправить человека на исправительные работы на два года? Это несправедливо и безответственно по отношению к Ван Сян Янгу. К тому же, есть ещё и другие недочёты, например, очень много нарушений в самой процедуре, которая так запутана, что вообще встаёт вопрос о законности решения строить эту перерабатывающую фабрику.

Цин Ни спросила:

– И что вы собираетесь им ответить?

Начальник Ху поднял голову:

– Даже если предоставят дополнительные материалы, назначать трудовое перевоспитание нельзя. Согласно соответствующим постановлениям, если доказательств достаточно, то прокуратура немедленно должна санкционировать арест, затем возбудить уголовное дело, а отправлять на трудовое перевоспитание неправильно, незаконно.

Цин Ни шла по красиво украшенной улице и смотрела на людей, готовящихся к празднованию наступающего китайского Нового года. Она подумала, что хоть новый год по лунному календарю ещё не начался, а весна уже пришла. До праздника оставалось несколько дней, а она совсем закрутилась с делом Ван Сян Янга. Но она ощущала чувство глубокого удовлетворения, потому что сделала большое хорошее дело.

Коллеги в адвокатской конторе почти все разъехались по своим домам, директор Ван в этом году не собирался ехать к своим родителям, хотя они жили у него в другом городе. Несколько дней назад в контору пришла его жена, она была в ярости, говорила, что знает, что у него связь с другой женщиной, возможно, имея в виду адвоката Чжэнь.

Желание Ван Сян Янга встретить Новый год с семьёй не исполнилось.

Прокуратура не санкционировала арест, совет по трудовому перевоспитанию не принял соответствующего решения, но власти района, под личную ответственность начальника района, сказали полиции, что ни в коем случае нельзя отпускать этого человека, и отдел по специальным расследованиям начал повторно рассматривать это дело. Что касается Ван Сян Янга, он уже провёл в заключении около двухсот дней. Он несколько раз звонил Цин Ни из следственного изолятора, просил о встрече, но Цин Ни не знала, что ещё можно сделать.

Она позвонила начальнику Ху, спросила, что делать дальше. Он сказал, что нужно обращаться в прокуратуру, просить их разобраться с этим делом, когда человека держат в заключении больше положенного срока. Цин Ни снова написала прошение в прокуратуру о принятии мер. В прокуратуре сначала возмутились нарушением их постановления и сказали, что направят в полицейский участок письмо с указаниями, но ничего так и не изменилось.

Пришла весна. Цин Ни решила привести в порядок свой собственный архив документов и обнаружила в нём имена тридцати двух советников по юридическим вопросам. Она проработала только один год, но её собственные достижения намного превышали оказанную директором Ваном помощь и содействие.

Вчера она получила письмо, в котором сообщалось, что в два часа ночи умер Линь Чун, и что похороны пройдут через пять дней. Прочитав это письмо, Цин Ни закрылась в туалете, зарыдала во весь голос, и плакала до тех пор, пока не уснула на крышке унитаза. Проснувшись, она почувствовала, что горечи на сердце стало чуть меньше, но всё ещё болела голова, и было неописуемо тоскливо.

Зацвели персиковые деревья. Земля покрылась весенней травкой. Цин Ни смотрела появившиеся листья на деревьях и чувствовала, что чего-то не хватает. Все говорят, что весной всё оживает, что это пора любви. А что она? У неё ничего нет, кроме денег в кармане. Она ни о чём не хотела думать, а только чувствовать, как идут её ноги.

– Аллилуйя! – закричал, обращаясь к ней, пожилой инвалид, лежавший у ворот церкви. Она достала десять юаней и положила ему в руку.

Из церкви донёсся звон колоколов. Прекрасная мелодия на два голоса заставила её остановиться.

Зазвонил телефон. Ван Тао. Она сбросила звонок.

Телефон зазвонил снова. Председатель Ху. Она снова сбросила.

Телефон звонил ещё несколько раз, и она его вообще отключила.

Стоя за алтарём, пастор Ван что-то рассказывал, сидящие внизу перед ним молча слушали.

Цин Ни подумала, действительно ли у человека есть душа? Она спросила себя: если ты не веришь в бессмертную душу, что ты здесь делаешь?

Она взяла «Библию» в руки, склонила голову, закрыла глаза и стала молиться про себя: «Господи, Всемогущий Господь, у меня есть одно желание, Царь царей, Всемогущий Бог, помилуй его, пожалуйста! Он – добрый, умный человек, он уже покинул нас, пусть Господь упокоит его душу, пусть его душа всегда поступает по воле Божьей, пусть будет всегда рядом с Богом…»

Она просила о Линь Чуне.

Линь Чун не был христианином, она – тоже пока ещё не была, но она верила в бога. Линь Чун – хороший человек, можно даже сказать, идеальный, но почему он тогда умер, такой молодой, так рано ушёл от нас? Какая причина? Кто это так решил? Она рассердилась, она считала это несправедливым. Кто может всё это объяснить?

Она молилась богу, потому что сама была слишком слабой, могла полагаться только на помощь святого духа. Её молитвы были очень беспорядочны, потому что она была не слишком знакома с жизнью христиан и их молитвами. Она молилась и одновременно подсчитывала, сколько раз она была в церкви. Очень мало раз, может, всего лишь раз пять или шесть. Открывала «Библию» раза четыре. Пастор говорил, что надо начинать читать с «Нового Завета». Но, послушав этот совет, она начала читать «Старый Завет» и прочитала только его первую главу «Бытие».

Она уже давно хотела во что-то верить. Люди, не имеющие веры, разве не похожи на зверей? Она знала с раннего детства, что неверующие люди опасны, что люди, не имеющие каких-то моральных принципов, а полагающиеся только на нравственность этого мира и его законы, попадают под ограничения, установленные внешней средой для их поведения. Но верующие люди совсем другие, они испытывают только страх перед неизвестным им миром, перед богом, что и является истинным страхом.

Она сидела перед самым проходом, который был достаточно широкий, чтобы вытянуть ноги. Перед ней прошла пожилая женщина с больными ногами, опираясь на металлическую трость, которая издавала ужасный скрежет, соприкасаясь с бетонным полом. Цин Ни быстро подобрала ноги. Она посмотрела с грустью вслед этой женщине. Все слушающие напряжённо старались расслышать слова пастора. Пастором была пожилая женщина, очень хрупкая на вид, но полная энергии. Цин Ни рассматривала этих братьев и сестёр, многие из них имели какие-то заболевания, половина их них, возможно, была бедна. Господь любил их всех.

В последний раз она ехала в церковь через улицу, забитую людьми. Она сказала водителю, чтобы он остановил машину метрах в двухстах от церкви, чтобы не напугать ожидающих у входа начала проповеди пожилых людей.

Она вышла из машины у какого-то магазинчика, собиралась зайти туда купить бутылку воды, как встретила одного хорошую знакомую из её родного города, лет сорока, полненькую, с красивым именем Анани.

– Цин Ни, почему сегодня на такси приехала? – спросила Анани.

Никогда не ездившая на велосипеде Цин Ни, чтобы не затронуть чувства бедного человека, сказала:

– На велосипеде небезопасно, на улице много народа.

Анани, с искренним удивлением на лице, сказала:

– Человек, верящий в Господа, боится машин?

Цин Ни засмеялась.

– Почему ты смеёшься? Машины будут расступаться, завидев тебя, верующего человека, – сказала она абсолютно серьёзно.

Анани, перед тем, как уйти, дала Цин Ни диск, в котором рассказывалось, как один тайваньский бизнесмен, буддист в прошлом, стал христианином.

– Цин Ни, ты раньше тоже верила в Будду?

Цин Ни просто моргнула, не зная, как ответить. – Я раньше тоже была буддисткой, хотела верить в Господа, но боялась, что согрешу против Будды. Когда я всё не могла решиться, я посмотрела этот диск. Я поняла, что нельзя согрешить против того, чего нет. А Господь – единственный истинный бог! – говорила воодушевлённо Анани.

Линь Чун умер, и она не знала, есть ли толк от её молитвы о нём. Он не был христианином, в вопросах веры он, наверное, тоже не разбирался. Это и неважно, потому что он был хорошим человеком. Почему хорошие люди живут так мало? Она опять вернулась к этому вопросу. В мире существует так много религий, возможно, что и богов также много, как и того, во что верят люди, но чувства говорили ей, что надо идти поклониться Иисусу, что он и есть истинный бог. Вера даёт людям поддержку, даже поэт Ху Ци Ту склонялся к христианству.

Ху Ци Ту говорил, что степные народы севера, начиная с династии Мин, стали принимать тибетский буддизм, который потом распространился по степям Монголии. Рвение монголов в поклонении Будде ничем не уступало рвению тибетцев. И какой результат? Будда не принёс монголам никаких благословений, в течение нескольких сотен лет монгольская нация только всё больше приходила в упадок, когда-то господствовавшая над миром, она стала слабой.

Когда Ху Ци Ту одевался в комнате Цин Ни перед её туалетным столиком, он посмотрел на неё, а потом поцеловал в правую щёку.

– Цин Ни, у меня сейчас нет веры. Ты говоришь, что каждые выходные ходишь в церковь… Я думаю, ты приняла правильное решение. Если бы мне сейчас пришлось выбирать веру, то я, как и ты, выбрал бы Иисуса!

Цин Ни тронула его нежность, но в глазах опять вспыхнул дикий огонь, и он продолжил затронутую тему.

– Цин Ни, я с детства верил в бога, и часто, сам не осознавая того, молился ему. Моя мама говорила, что именно поэтому у меня есть вера в себя. Потом потерял веру, потому что везде стали проповедовать атеизм, кто посмел бы говорить о боге? Общество требует от людей носить маски, скрывать себя под маской атеиста, не бояться бога. Но, живя так какое-то время, ты сам обманываешь самого себя! Зачем верить в Иисуса? Потому что он великий, и верующие в него хорошо живут. Некоторые не верят в Иисуса, потому что считают христианство западной религией. Вообще-то христианство возникло в Азии, но вот в Китай оно пришло с Запада. Я же верю в Иисуса как раз потому, что эта религия пришла с Запада. Если бы она появилась здесь, то я бы однозначно не стал в неё верить! Я не христианин, я не был крещён, но если бы мне сейчас пришлось выбирать веру, то я бы отказался от нашей традиционной веры и стал бы верить в Иисуса. Х-ха! Ты же знаешь меня, видишь, что я бунтарь от природы. Если бы я верил в Иисуса, то пошёл бы проповедовать «Евангелие», где бы был – везде проповедовал, даже своих родных сделал бы верующими.

Чем больше поэт говорил, тем большее приходило волнение. Он даже схватил бутылку импортного вина, в котором ещё что-то осталось после вчерашнего ужина, и залпом залил это всё в себя.

Как только Цин Ни вспомнила о поэте, её сердце бешено застучало. Она заметила, что все окружающие встали и начали вместе читать что-то из Библии.

– Я верю в единого Бога, Всемогущего Отца, Создателя неба и земли и всего, что есть в них…

«Мне больше всего нужна любовь», – услышала Цин Ни в своём сердце.

За несколько лет выручка за книгу «Конец света» составила десятки миллионов юаней, а возможно, даже несколько сотен миллионов юаней.

Сюеи Чен посчитал, у него в кармане было около трёх миллионов юаней, он был очень доволен. Жена Ятсин Ван ещё не возместила сто тысяч юаней, ей просто было лень. К тому же он всегда в разъездах, иногда звонит или отправляет деньги на расходы, они редко видятся. И с сыном он давно не виделся, но часто звонит ему по телефону.

Пекинский рынок заставил его и Сяоцин Хуана удивиться тому, как с самого раннего утра улицы были заполнены разными пиратскими версиями книги «Конец света», всего этих версий было больше десятка. Сюеи Чен начал сожалеть, что он не послушался тогда Хуана и не нанял представителей по всему Китаю. Сейчас собирал бы с них паушальные взносы, и смог бы избежать некоторых потерь. К тому же вместе с представителями можно было бы подать в суд на пиратские версии и заставить их выплатить штрафы, но сейчас и убытки понесли, и союзников нет…

Начиная с Пекина, пиратские версии книги «Конец света» распространились по всему Китаю, в больших и маленьких городах. Не нужно было даже идти и заказывать рекламу, СМИ сами наперебой бесконечным потоком говорили об этой книге.

Над чудесной землёй поднялась чёрная буря, злой дух выбрался из ящичка, предсказания стали моральной эпидемией для китайского народа, все обсуждали человеческое бедствие, оно расползалось уже до деревень.

«Сычуаньская газета» доложила, что в горах один крестьянин продал всё своё имущество на несколько сотен тысяч юаней и ушёл в монастырь, а всё для того, чтобы избежать конца света.

Вчера в интернете появились новости о том, что люди начали убивать себя, боясь конца света, количество суицидов возросло до двух тысяч.

Сюеи Чену и не снилось, что его мысли могут захлестнуть человечество волной, изменить траекторию жизни, а его самого из голодранца превратить в богатейшего человека. Ему было неловко за тех, кто решил покончить жизнь самоубийством из-за конца света, потому что он не был злым духом, он был добрым человеком. С другой стороны, эти люди решили убить себя после прочтения книги? Поэтому им нужно винить себя.

Он положил на счёт три миллиона юаней, книжные магазины должны ему пять миллионов, после окончания продаж он станет богачом с десятимиллионным состоянием. Кажется, что этого хватит, чтобы удовлетворить свои потребности. Сюеи Чен важно стоял в большом цехе, поставив руки в боки. На сердце у него было легко: типография с первоклассным оборудованием, стоимостью в шесть миллионов юаней; превосходная вентиляция, никакого постороннего запаха; а также опрятно одетые и чистые рабочие.

С этого проекта Сяоцин Хуан, помимо зарплаты, получил ещё полмиллиона юаней, начал ездить на «Ауди», как и другие люди, занимающие руководящие посты, которые тоже жили на широкую ногу в шикарных домах и имели роскошные машины.

Когда Сюеи Чен был ещё бедным, он каждый день беспокоился о том, как отправить сына учиться в Канаду, а теперь это стало для него пустяком. В конце года он как раз планировал заняться отправкой сына на учёбу заграницу.

Вчера Линьцзы ему сказал, что Сяоцин Хуан в последнее время не в духе, часто выражает серьёзное недовольство по поводу дел в их компании. У Сюеи Чена в голове всегда была только одна мысль: «Всё хорошее рано или поздно заканчивается». Вот только он не думал, что оно должно закончиться так рано. В самом начале создания компании вскрылись многие противоречия такие, как проблемы с акционерами, с бизнес-концепцией, с распределением прибыли, со стратегией развития и другие. Он испытывал негодование из-за того, что произошло после того, как его двоюродный брат стал вице-президентом компании.

Двоюродный брат приехал из деревни близ города Таншань. Как только он пришёл в их компанию, продажи взлетели вверх. Глядя на красно-чёрное лицо брата, стоявшего на лестнице и вытиравшего пот рукавом, Сюеи Чен в души испытывал родственные души. Ему казалось, что брата можно описать лишь одним словом – надёжность. Братья жили в разных местах, поэтому ничего не знали друг о друге, хоть у них и были общие бабушка с дедушкой.

После того, как брат проработал охранником полгода, у него появилось желание участвовать в продажах и освоении рынка. Сюеи Чен, чтобы разбавить группу продаж директора Сяоцин Хуана и разрушить его «единоличное государство», разрешил двоюродному брату стать вице-президентом компании. Несколько месяцев назад Сюеи Чен, благодаря одному делу, заметил, насколько его брат был прост внешне и скупым и алчным в душе. Однажды брат рассчитывался в ресторане, он потратил пятьсот юаней, а в чеке, который предоставил компании, чтобы она восполнила его затраты, написал, что потратил тысячу пятьсот юаней. Тогда Сюеи Чен просто посмотрел в глаза брата с недовольством.

Потом Линьцзы узнал, что брат в Хэбэе открыл несколько собственных маленьких магазинов, товары, которые там продавались, были украдены из их компании. Сюеи Чен понимал поведение ограниченного и скупого крестьянина, но также он понимал собственную некомпетентность в управлении людьми. Двоюродный брат стал охранником, чтобы усилить свои умения в управлении финансами, он остановил «утечку газа», контролировал цепочку продаж, он был очень умным.

Его жена тоже из обычной крестьянки превратилась в разборчивую даму из высшего общества. В прошлый раз во время семейной пирушки в Тунсяне, она поднесла ростки бобов к свету, затем пожевала их и пожаловалась, что они твёрдые, нахмурила брови и бросила ростки на стол, тем самым показывая свой статус. Сюеи Чен с хитрого лица лисы прочитал только одно слово «богатство». Все эти перемены указывали на его неспособность в выборе работников и управлении ими.

Сяоцин Хуан не был доволен не только кумовством, склонностью принимать на работу своих людей, но и тем, что компания не приняла его предложение о диверсификации, он говорил, что основываться только на одной книге и открывать только одну типографию было недальновидно, он требовал открыть ещё одно производство и расширить штат рабочих, принимать на работу выпускников университетов; к тому же он просил учредить отдел корпоративной культуры, отдел кадров и другие структуры, чтобы сделать компанию большой и сильной. Но пятидесятилетний Сюеи Чен устал физически и душевно, у него совсем не осталось сил для больших стремлений и высоких помыслов, самое главное для него сейчас было устроить сына на учёбу за границу, только после того, как он уедет, он мог начать думать о другом.

Директор Сяоцин Хуан был таким человеком, который был разборчив в людях, которым служил.

Сегодня был понедельник, Сюеи Чен переночевал всего одну ночь дома, размышляя об этом, он вцепился в поручень трапа самолёта. Сын последнее время очень часто говорил, что хочет встретиться с папой, Сюеи Чену было не по себе от этого, потому что его сын был очень скромным по натуре человеком, он не мог просто так побеспокоить другого человека, никогда не требовал встречи с отцом, как в последние дни. Сын по телефону хныкал, как будто хотел что-то сказать, но промолчал, это заставило Сюеи Чена забеспокоиться.

На прошлой неделе девушка по фамилии Чжоу из финансового отдела сбежала с круглой суммой в восемьдесят тысяч юаней, компания подала на неё в суд, но безрезультатно. Но даже если бы произошли более трагичные события, то достижения предприятия всё равно были бы на высоте. Эта мысль успокаивала Сюеи Чена. Дела брата-академика тоже заставили его встревожиться. «Если воспользоваться размолвкой директора Хуана и брата и уничтожить скрытую опасность, несомненно, это ловкий ход, но как выгнать эту кучу родственников?»

Когда он встал на раскалённую землю, на его душе до сих пор творилась неразбериха. Смотря на косые лучи заходящего солнца, Сюеи Чен подумал:

– Да пошло всё к чёрту! Сначала поужинаю, потом пойду домой.

С сумкой в руках он пошёл в ресторан, в холле лишь сделал пару шагов, как увидел старческое лицо Линьцзы.

– Директор Чен, вы едете домой или куда? – спросил смеясь Линьцзы и взял у него сумку.

Сюеи Чен удивился, он не говорил никому, что должен приехать. Откуда он узнал про сегодняшний рейс? Он знал, что его команда никуда не годится, не соблюдает законы, даже не скрывает этого, но кроме директора Хуана никто не знал о том, что он собирался ехать домой навестить родных. Теперь он ещё более уверился в необходимости пересмотра устройства внутренней структуры компании.

– Сначала зайдём в ресторан.

У Сюеи Чена сдавило сердце в груди, ему нужно было встретиться с друзьями, выпить, он несколько месяцев не был дома.

У Линьцзы совсем не было терпения, за год он сменил место работы несколько раз, он не выносил несправедливости. После того, как директор Хуан отчитал его, он сразу ушёл из компании, недаром он может заработать двести-триста тысяч юаней помимо зарплаты.

«С кем бы встретиться? – думал Чен. – Да, со старым другом Гуанем, а ещё с другом Пэном, толстяком, который каждый день размышлял об определении судьбы и физиогномике, также он неплохо владел техникой тайцзицюань… Да, Бай Бяу, его тоже нужно позвать».

Все его друзья знали, что бизнес Сюеи Чена был в полном расцвете.

Он не был знаком ни с кем из верхушки, кроме близких друзей, которые были обычными людьми, среди них никто не занимал государственные посты.

Старые друзья начали вспоминать свою историю, она оказалась довольно необычной. Предки друга Гуаня были императорской роднёй, корнями уходили в историю маньчжурской династии. В старом районе ещё до того, как начались переезды из-за сноса, был двор, в котором стоял флагшток, этот двор как раз-таки принадлежал семье Гуань. В детстве Сюеи Чен каждый день с портфелем на спине проходил мимо обветшавших красных ворот и смотрел на двадцатиметровый флагшток, в глубине души он очень завидовал, хотя на древке и не было флага, а около флагштока росла дикая тонкая трава, которая колыхалась на ветру.

Гуань каждый день прогуливался по саду с декоративными каменными горками, с одной стороны, он наслаждался климатом, с другой стороны, безостановочно рассказывал об истории своей семьи. Чен уважал его ещё больше за его умения в дыхательной гимнастике. Когда он преподавал тайцзицюань, он всё время красноречиво изъяснялся, говорил, что достиг самого высокого уровня, постиг сущность бытия Цзин, Ци и Шэнь, и теперь мог воздухом ударить человека. Услышав это, Чен растянул рот в улыбке.

Дед Хэ был заместителем председателя бывшей провинции Суйюань, тридцать пятым начальником штаба армии, а ещё… Так или иначе было много крупных фигур.

Чен знал, что у китайцев есть традиция не принимать людей, занимающих определённые должности во времена предыдущей правящей династии.

На душе у него было тоскливо, один раз он сам не зная почему, остановился и нахмурил брови, глядя на шумную толпу людей в гостиной.

– Директор Чен, можно пройти в отдельную комнату, сколько человек должно прийти? – поприветствовала его красивая старшая официантка.

– Около десяти, – ответил Чен не задумываясь. Официантка провела его на второй этаж в большую комнату номер один. Чен осмотрел роскошно обставленную комнату, сел в середину и подал знак Линьцзы, чтобы тот начал заказывать блюда. Линьцзы никогда не заказывал блюда на свои деньги, поэтому совершенно не разбирался в этом, просто заказывал самые дорогие блюда. В прошлом, когда Чен не был ещё богатым, он всё время волновался, когда Линьцзы заказывал блюда, потому что тот никогда не думал об оплате счёта.

Старинные близкие друзья сейчас относились к Сюеи Чен почтительно, он говорил сам себе: «Все эти перемены принесли деньги!»

Они вместе занимались гимнастикой, вместе торговали поддельным антиквариатом. Но теперь он прочитал с их глаз зависть, ему стало комфортно. Чен был очень экономичным человеком, но сегодня ему было все равно, потому что он – богач, он не смог бы вынести, если бы его начали высмеивать.

Гуань выпятил пузо и с широкой улыбкой поднял первый стакан.

Он вёл себя ярче, чем главный гость, это понемногу начало вызывать недовольство у Сюеи Чена. Гуань любил выступать в роли главного, но то, как он это делал, не находило доброго слова у Чена. Гуань вёл себя показушно, бесконечно хвастался. В тот день в саду Гуань объяснял людям поблизости искусство сочетания правильного боя с внезапным маневром, его ещё называют практикой толкания руками в тайцзицюань. Сюеи Чен считал, что Гуань намеренно морочил людям голову.

Другу Гуаню уже было больше шестидесяти лет, многие боятся подходить к мастерам такого возраста. Зачем он публично в парке набирал учеников? Всем нужно своё пространство, заслуги и слава, Сюеи Чен начал понимать друга Гуаня.

Линьцзы поднял стакан, опустив голову, словно ребёнок, который совершил ошибку и теперь ему было стыдно. Все засмеялись. После того, как было опрокинуто более десяти стаканов, Сюеи Чен стал чувствовать себя более спокойно.

– Чен, а как живётся в Пекине? Ты уже обменивался опытом с тамошними мастерами? – спросил Пэн.

– Эх, времени совсем нет, я очень занят на работе, – ответил Чен.

Он посмотрел на чёрно-белый спортивный костюм Пэна, уже поблекший от времени, и выпил стакан воды. На самом деле, когда Чен приехал в Пекин, он всё равно ходил в парк и встречал нескольких мастеров, руки-то чесались.

– Даже если бы ты был сильно-сильно занят, всё равно нельзя забывать о своём деле! – сказал Пэн.

Чен посмотрел на него, ему показалось, что Пэн стал ещё толще и чернее. Чен странно себя чувствовал: Пэн не был старым, но так хорошо разбирался в кунг-фу, почему? Говорил интересными фразами, правда, Чен в них не верил. Чен думал про себя, что взгляды его друзей со виеменем не изменились. Сам Чен был предпринимателем, ему не было дела до пекинских мастеров.

– Чен, – перебил Гуань, – за последние годы ты сильно разбогател, поднялся в наших глазах… Скажи нам, как ты это сделал?

Похоже, Гуань забыл, что когда-то одолжил Сюеи Чену книгу «Конец света».

– Дорогой Гуань, давайте выпьем за тебя. – Чен налил полный стакан другу Гуаню, потом налил себе столько же, а про себя подумал, что нельзя игнорировать заслугу Гуаня, но не хотел говорить об этом напрямую. Они выпили залпом. – Гуань, я просто делаю свою работу – печатаю книги. Я с рождения занимаюсь книгопечатанием, кроме этого, ничего и не умею. – Они опять выпили залпом.

– Гуань, как здоровье? – Чен специально перевёл тему.

– Нормально, нормально. Мы же всю жизнь занимаемся кунг-фу, ты подумай, разве может какая-нибудь болячка к нам пристать? – ответил Гуань.

Чен знал, что друг Гуань кичился тем, что изучил медицину в семи канонических книгах. Сам Чен всю жизнь тренировал боевое искусство цюань-шу, также был знаком с другими видами искусства. Мастер никогда не упоминал о медицине в семи канонических книгах, он только говорил о том, что люди старшего поколения могут делать акупунктурный массаж. Неужели знания мастеров были поверхностны, а способности скромны?

Гуань и Чен мерялись силой, Гуань повсюду говорил, что боится покалечить Сюеи Чена, поэтому не дрался в полную силу. В народном ушу много абстрактных вещей. Ещё больше тщеславия у тренирующихся. Никто из них никогда по-настоящему не приветствует друг друга, но при этом придают огромное значение сказанному, слишком манерны и не уважают друг друга.

Несколько лет тому назад Гуань и Чен пили до глубокой ночи, в пьяном угаре они поехали в парк состязаться под полной луной. Гуань только встал в начальную позу, сразу ударил Сюеи Чена по лицу, потом они не разговаривали несколько недель. Неужели за прошедшее время его боевые умения стали лучше? Честно говоря, тренировки уже давно исчезли из его жизни, а сам Гуань и не сильно беспокоился об этом.

– Мастер, – краснея спросил Бай Бяу, – чем занимается твой сын в последнее время?

Эта тема обрадовала Сюеи Чена.

– Сын молодец, ха-ха, он только что закончил среднюю школу, дома учит английский язык, готовится ехать в Канаду.

Но на самом деле Чен разговаривал с сыном лишь по телефону.

– Он, наверное, очень хорошо учится?

– Нормально, ничего выдающегося, – Чен чувствовал себя тяжело, произнося эти слова.

–… Мастер, это недавно выпущенный полицейский кинжал, – Бай Бяу достал из сумки зелёный нож, который выглядел очень необычно. Кинжал достали из ножен, он переливался на свету. – Мы дарим этот кинжал твоему сыну на память, – сказал он со светящимися глазами.

– Оу… Разве можно дарить полицейские ножи? К тому же, зачем школьнику нужен нож? – не сдержал эмоции Сюеи Чен от восторга.

– Мастер, я сам взял этот нож в городе на складе полиции, заведующий складом – мой одногруппник, поэтому я не втихаря его взял, это называется «даже духи не знали и демоны не почуяли», ха-ха!

Гуань взял нож со словами:

– Нам, мастерам кунг-фу, разве нужна эта штука? Даже если трое возьмут ножи, они побоятся приблизиться к нам! – он швырнул нож на подоконник. – Давайте выпьем!

Чен только и успевал поднимать стакан, Бай Бяу искоса посмотрел на Гуаня и отвернулся к окну. Чен знал, что Бай Бяу – боец сецназа и не любит парковых пижонов, которые много строят из себя. Несколько лет назад Бай Бяу не раз пытался сразиться с Гуанем, но Чен всё время его отговаривал.

Сюеи Чену казалось, что в словах Гуаня есть подтекст, как будто он всё время намекает на что-то. Чен знал, что его заслуги в боевом искусстве не велики, он изучал его не основательно, также он знал, что Гуань с самого детства любил с ним состязаться, но, кажется, Гуань сейчас говорил совсем не об этом. У него в глубине души был один секрет, который постоянно раздражал его, ай, ну что же это? Не иначе как то, что он взял книгу «Конец света» у друга Гуаня и теперь был у него в долгу! Он совсем не искренне поднял стакан:

– Дорогой Гуань, мы все выросли благодаря твоему примеру, тренировались кунг-фу, стоя у тебя за спиной почти всю жизнь. – Гуань просто смотрел на Чена и хлопал глазами. – Мы всегда почитали тебя. Братья, давайте выпьем!

– Чен, – Гуань неожиданно стал вежливым. – Хи-хи, да мы же братья, чего скрывать? Говорят, ты разбогател…

– Гуань, да какие там деньги, чуть-чуть, мне ещё далеко до богача, – сказал Чен, – глядя на Гуаня. – У меня не зверский аппетит, да и возраст не щадит людей.

– Уже больше ста миллионов юаней? – спросил Гуань, заглянув прямо в глаза.

– Нет, ты что! Около десяти миллионов, – сказал Чен, обратив внимание на официантку, которая наливала чай.

– Очень скромно! – посмеялся Гуань. – У нас в нашем маленьком городе в два миллиона человек ушёл один миллион экземпляров этой книги, одна книга – один юань, сразу заработал один миллион, а если навар с одной книги – десять юаней, то ты заработал десять миллионов!

Услышав эти слова, Сюеи Чен испугался тому, насколько тщательно люди следят за его жизнью, знают всё в деталях. Им понадобилась всего одна минута, чтобы разложить его богатство по частям.

– Да кто так считает? Миллион экземпляров? Тогда бы я уже побил мировой рекорд, ха-ха, брат, если в целой стране смогут продать миллион книг – это уже считается успехом! Ты только начнёшь торговать, сразу найдутся люди, которые будут выпускать пиратские версии твоей книги, ха-ха! – сказал Чен.

– Мастер Гуань, я выпью за тебя, – подошёл к нему Бай Бяу.

Чен понял, что имел в виду Гуань, но он не хотел продолжать разговор, просто ему вдруг стало грустно. Во времена культурной революции «красная гвардия» произвела обыск в доме Гуаня, конфисковала вещи, принадлежавшие его семье. «Гвардия» выставила их на улицу на всеобщее обозрение, чтобы показать роскошь: антикварные вещи, старинные монеты, сто табакерок. После этого его семья обеднела, в прошлом году ему нужны были деньги для оплаты учёбы сына, он искал, у кого бы занять.

Пэн потихоньку сказал, что у жены Гуаня рак молочной железы.

Сегодня Гуань сможет или нет… Да без разницы! Сегодня надо пить до опьянения.

Чен выпил залпом стакан.

Чен звонил в дверной звонок уже глубокой ночью, он знал, что сегодня 17 августа 1997 года.

Он столько лет уже ездил домой, а ключей от двери у него не было.

Ему было беспокойно на душе, он топнул ногой, на земле была какая-то неровность. Он шёл по тёмному коридору, пахло кислятиной, наверняка, протухли чьи-то соленья.

Он опять нажал на звонок, которому уже было двадцать лет, за толстой дверью послышались шаги, он услышал звук открывающейся внутренней деревянной двери. Чен увидел полное лицо, прижавшееся к дверному глазку, он испытал отвращение, в то же время и страх.

– Кто там? – Чен пришёл в раздражение от того, что спрашивали об очевидном и сердито фыркнул.

Железная дверь открылась, он увидел силуэт жирного, в складках, человека.

Странно, всего, что он себе представлял, не произошло. Сын не издал возгласа, не стал висеть у отца на шее, словно качаясь на качелях. Нос заполнил запах канализации, такая старая квартира! Сюеи Чена мучила совесть, но недолго.

Только Чен хотел открыть дверь в комнату сына, на кухне раздался звук падающих предметов, а вслед за ним кашель.

– Сволочь! Бесчеловечный!

Услышав крик, Сюеи Чен изумлённо стоял в узком коридоре. Жена вела себя необычайно грубо, она ещё никогда не была такой злой. «Деньги, конечно, это всё деньги. Она обнаружила, что я взял её вклад в сто тысяч юаней, но у неё на карте ещё есть больше трёх миллионов юаней. Восполнила бы, и всё!» Он захохотал.

Этот смех был для него смертоносным, но Сюеи Чен только потом понял это.

– Эй! – вдруг пронзительно заорала Ятсин Ван, от этого звука у Чена волосы встали дыбом.

– Эй! – Этот крик ещё больше его напугал, он весь покрылся потом. Ему казалось, он сейчас резко последует этому звуку, этот голос имел притягательную силу, не позволяющую сопротивляться. Он резко пришёл в себя, сам испугался того, насколько он хотел подойти к этому звуку. Интересно, что подумают соседи, услышав этот крик?

Он, словно сумасшедший, побежал на кухню, двумя руками обнял тянущую себя за волосы жену, он хотел её успокоить, а потом рассказать, всё как есть, вернуть ей деньги, обсудить учёбу сына за границей. Вдруг жена вырвалась, Сюеи Чен скорее закрыл её рот рукой.

Когда они разомкнулись, Чен нечаянно уронил что-то с раковины.

– Па!

Услышав родной голос, Чен растрогался в глубине души. Это было его сокровище, его надежда, он даже протрезвел. Эх, как могло такое произойти? Ни в коем случае нельзя пугать сына!

– Папа, тебе не следует бить маму! Умоляю! – орал сын, стоя позади отца.

– Малыш И, малыш И, – он повернул голову и увидел нежное испуганное лицо. – Малыш… И, – протрезвев, он начал заикаться, ему очень хотелось выпить ещё, чтобы оживить язык. – Малыш И, ты что не спишь? – он сделал вид, как будто ничего не произошло, но алкоголь скривил его физиономию.

– Па, пощади маму! – кричал сын, держась за дверную раму.

– Пощади, что значит пощади? – Чен сильно удивился. – Что я-то? Я ничего не сделал! У меня в кошельке три миллиона юаней, я хочу, чтобы вы хорошо жили.

Он знал, что это всего лишь недоразумение, оно скоро закончится, да, точно! Подарок от Бай Бяу! Он правой рукой достал из сумки красивый нож, левой рукой снял ножны, появился красивый блеск от ножа.

– Папа, не убивай маму, умоляю тебя!

– Что?! – Чен был в замешательстве, – убить человека? Это смешно, я только вернулся домой…

Слова мешались с мыслями: «А, он, правда, зол, это всё из-за жирной жены, она всё время внушает сыну что-то!»

Он взял нож и хотел объяснить всё подошедшему сыну. В голове у Сюеи Чен блеснуло полное смеющееся лицо Гуаня… Сын крепко обнял папу, нож воткнулся ему прямо в грудь…

Когда приехала первая полицейская машина, сын уже задыхался.

Бай Бяу стоял, остолбенев и зажав в руках полицейский нож.

Ятсин Ван кричала, указывая пальцем на Чена:

– Это он! Это он убил сына!.. Сначала он хотел убить меня, мой сын пытался отнять нож, а потом… – она показала, как нож проткнул тело, – нож убил моего сына… Господи, расстреляйте его.

Чен сидел в машине в наручниках, слева огромный полицейский держал его за шею, справа сидел Бай Бяу, у которого наворачивались слёзы. В ушах Сюеи Чен до сих пор раздавались предсмертные слова сына:

– Па, зачем вы меня родили…

Он растерянно опустил голову.

Цин Ни за несколько лет только один раз вспоминала о городе А.

Только она подумала о том, что встретится со старыми приятелями, сразу вспомнила прошлые дела.

Поужинав, она взяла подушку от дивана, пульт, села на диван и начала переключать каналы, она хотела посмотреть голливудский фильм. На улице раздавались звуки фейерверка, после того, как в Шанхае отменили запрет запускать фейерверки, каждый день был, как праздник, она уже привыкла к этому. Вдруг ветер подул в окно и натянул шторы, словно это был парашют, застрявший в окне.

Она встала с дивана и пошла закрывать окно.

В августе 1997 года она прошла в Шанхае все круги ада.

Раньше она думала, что люди в мегаполисах более интеллигентны и развиты, чем в маленьких городах, но всё оказалось как раз наоборот. Здесь все уделяли огромное внимание человеческой беде, особенно предприниматели, как муравьи на горячей сковородке, носились туда-сюда и не знали, куда положить деньги, чтобы быть спокойными.

Во время последней декады летней жары рестораны наполнены людьми, порой ресторанам не хватает продуктов. На набережной в Шанхае в ночных клубах, караоке, барах нет свободных мест. Люди пьют вволю, потом трясутся от страха.

Пугающие людей новости распространялись быстро, люди беспорядочно торопились сообщить известия друг другу:

«Планета Земля скоро столкнётся с астероидом!»

«У террористов есть ядерное оружие!»

«Россия и Америка скоро начнут войну!»

Новости одна за другой пугали людей. Изначально не верившая этим источникам Цин Ни тоже забеспокоилась.

Она смотрела на пешеходную улицу, люди скупали всё. Из-за того, что многие страдали бессонницей, снотворное пользовалось большим спросом. В этом месяце она каждый день принимала по две таблетки снотворного. 17 августа она позвонила домой и обнаружила, что её родители разговаривали очень взволнованно.

Она подумала, что если человеческое бедствие и в правду произойдёт, сегодня как раз последний день 18 августа, как в предсказаниях, тогда… Она думала, что от катастрофы снотворное точно не поможет. Она достала из бара бутылку виски «Чивас» – запах наполнил всю комнату.

«Я не умру в страхе», думала она.

Она села на диван, включила телевизор, налила себе большой стакан американского алкоголя, выпила его весь огромными глотками, потом выпила ещё один стакан…

Сама не помня как, она провалилась в сон.

Когда она открыла глаза, сразу почувствовала сухость во рту, как будто там горел огонь. Цин Ни вдруг услышала притягательный голос ведущего центрального канала: сегодня 19 августа понедельник…

А! 19 августа? Она начала прыгать и орать, 19 августа, 19 августа! Мы пережили предсказания, человеческое бедствие не произошло! Нет никакого конца света! Она радовалась, но в душе немного расстроилась. Она почувствовала себя странно.

Нострадамус – обманщик, который нёс полную чушь. Все его предсказания – ерунда! Напугал полмира! Цин Ни сердилась. Комедия, продолжавшаяся пять лет, наконец закончилась, обязательно нужно выспаться. Она установила таймер на телевизор, чтобы он выключился автоматически через полчаса, и легла на диван. Как только она забралась под одеяло, ей приснился кошмар.

Ей приснился директор Ван, он превратился в дождевого червя с мягким телом. Он весь был влажный, тянул длинный хвост, только круглая голова была всё такой же, как прежде. Он стоял спокойно по середине и говорил Цин Ни, что больше не работает юристом, теперь он свободен.

Ей показалось, что он сильно постарел, лысина стала ещё больше. Она посчитала странными слова этого успешного мужчины:

– Почему? Директор Ван, у вас же хорошо получалось быть юристом? Как так теперь свободны?

– Эх, так только казалось с виду, на самом деле мне очень тяжело, – мотал голов директор. – Когда ты проходила к нам на практику после окончания университета, я обижал тебя… ты одна из сильнейших, кто получил квалификацию юриста, я специально занизил твои результаты. – Он вытер пот, потряс хвостом. – Смотри, это всё врач китайской медицины Лян, он вылечил мою кожу, теперь я даже могу потеть… На чём мы остановились?

Цин Ни смотрела на него, друг он издал странный звук шипения, она засмеялась, этот смех отпустил почти все обиды.

Она поспешно пригласила директора Вана присесть, тщательно подумала. Кроме квалификации юриста директор Ван ничего плохого ей не сделал. А нет, было ещё одно дело, гораздо хуже, чем квалификация. Это то, что он помог Линь Чуну получить квалификацию, после этого заставил Цин Ни целый год не менять место работы, после того, как Линь Чун умер, Цин Ни уехала в Шанхай.

Она вообще не сожалела, что покинула город А, потому что в итоге добилась успеха.

У Цин Ни есть свой особняк в пригороде Шанхая, со своим садом, и новая машина – «Мерседес». Она осуществила свою мечту, можно сказать, благодаря давлению со стороны директора Вана, она добилась успеха.

– Директор Ван, – она хотела узнать, почему он теперь свободен. – Тогда в городе А вы очень успешно работали юристом, а почему теперь нет?

– Эх, я очень жалею на самом деле. Смотри, я выгляжу, как будто наслаждаюсь жизнью, а по правде, я просто пускаю пыль в глаза. Ты говоришь про то, что я занизил твои результаты, меня попросили это сделать, ты не знала? Начальник управления в суде Цин указал мне, разве я мог ослушаться? Начальник Цин делал это для прогресса, парню дочки секретаря Фэн тоже сделали квалификацию юриста. Я получил пользу от этого дела, стал заместителем председателя. Из-за этого дела вызвали недовольство у начальника отдела Лю, смотри, с одними объединились, других разочаровали. Ты только что говорила про Линь Чуна, подумай, разве чиновники могут делать что-то честно? У них не хватает человеческих чувств. Линь Чун умер, ты сразу уехала, а мне куда бежать? Давай не будем о мелочах. Цин Ни, я с детства жил очень бедно, никогда не был богачом. Папа жил не очень, однажды он во время посадки овощей на поле поругался с бригадиром, он боялся, что бригадир будет мстить, поэтому бесследно исчез. Отец пропал, мама умерла рано, вот мы с братьями и жили одни, у нас совсем не было денег. Я был очень непослушным ребёнком, часто дрался с братьями, и получал тоже часто… Один раз моя кошка съела курицу у соседей, они нажаловались, брат взял и задушил кошку шнурками, потом положил труп на печку, сделав вид, как будто она не умерла. Эта кошка была моим единственным другом, а они… убили её. Раньше она обычно возвращалась ночью, спрыгивала с окна, я её звал, и она тёрлась о мои ноги…

Я похоронил кошку и проклял братьев, в порыве гнева ушёл из дома, добежал до скотоводческого района около реки. Сейчас думаю, разве можно было из-за такого пустяка убежать из дома? В том районе тоже было бедно и малолюдно, как в пустыне. Сначала я пас овец, зарплаты не было, зато кормили и давали ночлег. В двенадцать лет я убежал, потом в другом месте пас овец шесть лет. С детства у меня есть хороший навык налаживать связи с людьми. В те времена так сложно было стать солдатом, я сам вступил в войска. В армии я и избежал страдания, в войсках я пробыл четыре года. Цин Ни, знаешь что самое сложное, когда служишь? Не скрою от тебя, это скучать по женщине. Ты же девушка, я тебе объясню…

– Да ничего, мы же взрослые люди, – Цин Ни вдруг стало жалко этого червя.

Он сглотнул слюну и продолжил:

– …в то время жена командира роты Чжан приехала навестить его, он хотел похвастаться, поэтому сказал супруге пройтись по роте, чтобы она понимала, как что устроено, заставил всю роту собраться по тревоге. Все беспрекословно выполняли приказы по свистку: «Направо!» – все построились в ряд и равнялись направо. «Вперёд!» – все повернулись лицом к жене командира роты. Дальше угадай, что было? Половина роты упала на землю, командир орал, а они всё равно лежали, потому что у них штаны стояли шатром. Командир увеличил физическую нагрузку, чтобы у солдат не оставалось сил думать о другом. Да разве это помогло? Потом я понял, что все мои недуги из-за сексуального угнетения, в то время у меня не было ни папы, ни мамы, вот только и думал о женщине, но при этом боялся увидеть её. Потом я хотел стать командиром отделения. Знаешь почему? У командира отделения была своя комната и кровать, а солдаты, двадцать человек, все лежали вместе, отделяя друг друга лишь ремнем. Представляешь, двадцать молодых солдат в пубертатный период лежали рядом, было очень тесно. Хорошо, что не было гомосексуалистов. Подумай, если бы я был командиром отделения, то спал бы один в большой комнате и мог бы ублажать себя. Эх… я такой несчастный, моя жена бесплодна, мы это поняли только после того, как прошло много времени со дня свадьбы. Сначала мы думали, что она стесняется. Я начал работать в управлении юстиции, в маленьком отделении, потратил много сил, чтобы устроить жену в администрацию города швейцаром. Она была бесплодна, кто осмелится говорить об этом? В таких маленьких городах, если узнают, то потом заклюют. Мы делали вид, что у неё другая болезнь, я потратил несколько десятков тысяч юаней на лечение. Тогда все говорили, что я забрал жену у мэра города Дэ, а на самом деле он меня обидел. У моей жены болезнь, я же человек, хоть и двадцатилетний, всё равно должен был успокаивать жену. Чен Янь тогда работала в органах уезда машинисткой, я всё время ходил к ней распечатывать документы, так мы и познакомились.

– Тогда почему вы не развелись? – спросила Цин Ни.

– Ну, она хорошо ко мне относилась, вышла за меня замуж, когда я ничего из себя не представлял, как можно было развестись…

– Так вы хороший человек! – сказала Цин Ни выдохнув.

– Сложно сказать, кто хороший, кто плохой! В то время мэр города Дэ был секретарём уезда, он давно присмотрел Чен Янь. Но она была очень молодой, кажется, ей было шестнадцать лет. Она побаивалась его, но Дэ всё время бегал к ней распечатывать, если у него не было других дел. Потом Дэ стал заместителем секретаря города, тогда он предложил Чен Янь переехать в город и работать там, но она держала в памяти меня, поэтому не поехала с Дэ, тогда многие за ней ухаживали, но она всем отказывала, всегда ждала меня…

Таким образом, она любила нас обоих. Спустя два года, Дэ стал мэром города, сократил меня с должности заместителя начальника управления юстиции в уезде, аннулировал мою квалификацию юриста. Разве он меня не обидел?

…Моя жена не может родить, поэтому мы усыновили ребёнка, вначале было нормально, потом через несколько месяцев заметили, что он глухой, но мы уже успели его полюбить. Сейчас он ходит в среднюю школу для глухих, ты, наверное, и не знала об этом. У меня врождённый порок сердца, по наследству передалась гипертония, а потом и проблемы с кожей ещё начались. Я каждый день принимаю больше десяти видов лекарств, остальные болезни ещё ничего, но вот проблемы с кожей… летом, когда невыносимо жарко, я не могу потеть, представь эти ощущения. Я сразу вспоминаю мастера китайской медицины Ляна, он говорил, что нужно есть дождевых червей, будто, что ешь, то и восполняешь. В общей сложности я съел несколько сотен килограммов червей на сумму в десять тысяч юаней. Я ел их несколько лет подряд, но результата так и не было, кожа не стала мягкой, потом доктор Лян добавил мне в лекарства мышьяк, сказал, что таким образом яд будет изгоняться ядом. Теперь мои печень и почки почти отказали, я почти при смерти, но самое обидное, что я вылечился от кожной болезни. Посмотри, теперь моя кожа мягкая, я могу потеть и кожа теперь влажная.

Цин Ни засмеялась, глядя на внешний вид директора Вана.

– Как вы в таком виде теперь будете работать юристом?

– Ха-ха, не буду, вот и всё, иначе очень обидно. Когда я одновременно работал заместителем начальника управления юстиции в уезде и директором в юридическом бюро, хоть у меня и не было особых прав и власти, но питался я за счёт управления, а ещё носил оружие. Приехав в город А, я стал одним из представителей простого народа. Ты же знаешь, я обычно не вёл дела, просто бегал, налаживая связи, даже денег почти не зарабатывал, но семье нужны были деньги, расходы в адвокатской конторе тоже немаленькие, я взял денег в долг у одной задницы.

…Сейчас всё хорошо, ничего не надо делать, проникаешь в землю, ешь и всё. А быть юристом очень трудно. Процесс ведения судебных дел похож на лабиринт. Можно войти и нельзя выйти. Спустя два года после твоего отъезда в Шанхай я поехал в город С по новому делу. Ну ты знаешь, я профессионал в налаживании связей. Там был спор по поводу контракта, да, контракта купли-продажи. По договору обе стороны допустили ошибки. Я был представителем от поставщика. Качество товара, и в правду, было под вопросом. Однако у покупателя не было вопросов к качеству, но он всё равно отказался платить за товар. Я был знаком с председателем суда по экономическим дела города С господином Су, я обратился к нему при возбуждении дела. Он сказал, что не нужно никого больше искать, такие дела решал он. Мы каждый день поили и кормили господина Су. Он был очень свиреп во время суда, потому что его отец был ветераном революции, его братья и он имели фактическую власть, никто не осмеливался их задевать. Тогда мы считали, что действительно не нужно искать никого, чтобы обратиться.

Угадай, что было в итоге? Мы проиграли! Не потому, что Су не помогал, он сам участвовал в обсуждении. Но он каждый день любил выпить, он перепутал имена подсудимого и истца, а всё перепутав, он говорил в пользу противоположной стороны, и в итоге мы проиграли. Дело ему показалось интересным, поэтому он попросил своего брата, начальника прокуратуры, помочь подать на апелляцию, благодаря ему можно было сэкономить на кассационных издержках. В итоге, в прокуратуре отказали в апелляции, вторую инстанцию суда мы тоже проиграли, оказалось, что председателем суда второй инстанции был зять подсудимого… В конце концов господин Су сказал лишь одну фразу: «Всё равно Земля скоро взорвётся, без разницы кто выиграл, а кто проиграл!» – вот так.

Цин Ни вдруг вспомнила об одном деле:

– Директор Ван, я помню, вы говорили, что лучший результат в работе юриста – это «стать чиновником», не так ли?

Директор Ван почесал свой живот:

– Говорил, говорил. Но возраст не щадит меня, мне уже пятьдесят лет, а по правилам должно быть меньше тридцати пяти. Эх, мне не предначертано судьбой стать чиновником. Это моё предсказание, мне не достанется такая счастливая доля, смотри, подошла моя очередь!

Прозвенел будильник, Цин Ни вспомнила, что сегодня утром ей нужно ехать в Цзинъань в районный суд участвовать в урегулировании конфликтов, она посмотрела в окно, город был в состоянии утопии.

На своём «Мерседесе» она поехала в район Цзинъань. Она опять вспомнила о вчерашнем сне. Очень интересно, директор Ван превратился в дождевого червя.

Судебный зал находился на цокольном этаже в здании районного суда.

Хоть он был и под землёй, на удивление, запаха сырости не было. Она поприветствовала стоявшего у входа судебного пристава и зашла в зал. Процессуальный противник, пожилой человек, уже давно пришёл, его представителем был белокожий интеллигент в маленьких очках. Она подумала, что шанхайцы в глубине души презирают северян, не уважают их.

Председателем суда была пожилая дама по фамилии Сюй, которая вот-вот должна была уйти на пенсию. Она, узнав, что Цин Ни родом с севера, сказала, что сама тоже приехала оттуда и начала жаловаться на манию величия шанхайцев. Ещё она сказала, что после того, как появился район развития Пудун, в Шанхай понаехало много неместных богачей. Многие говорят, что после открытия этого района шанхайцы начали лучше относиться к приезжим, но суд показывает, что всё обстоит наоборот.

Председатель суда Сюй попыталась примирить обе стороны, но их взгляды были слишком разными, она села на место для судей и вздохнула: «По правде, если спор не решится – без разницы. Подождите, пока закончится дискуссия».

Сегодня вечером Цин Ни была приглашена на свадьбу, женился большой босс, Цин Ни работала у него юрконсультантом.

Он был профессионалом в бизнесе, приглашение, которое получила Цин Ни, было очень интересным. В идеально сложенном конверте было три листа: первый – само приглашение на свадьбу, такое же, как у всех; второй лист был особенным, на нём было написано: «Друг, завтра у нас с Ци Минь свадьба, когда вы придёте к нам на торжество, забудьте про широко распространённую традицию, не нужно приносить никакие подарки»; третьим листком была карточка, с одной стороны которой была визитная карточка босса Дуна, а с другой стороны нарисована схема проезда к месту проведения свадьбы – гостинице «Хоффман».

Увидев второй лист из приглашения, Цин Ни выдохнула с облегчением. Сейчас приглашения на свадьбу выглядят, как чеки для оплаты, но у босса Дуна было состояние в в несколько миллиардов, он был крупным специалистом в пищевой промышленности, если ему дарить подарок, то какой? Цин Ни не была бедной, но это если сравнивать с обычными людьми. Отношения с боссом у них были близкими, но они никак не находились в одной «весовой категории», она, правда, не знала что ему подарить.

За эти два года, Цин Ни повидала многое, испытала человеческую изменчивость.

Роскошь Шанхая превышала роскошь города А раз в десять, но человеческие чувства тут были очень блеклыми. Она побывала во всех развитых странах Азии, только в Корее и Японии она чувствовала себя, как на чужбине. В остальных странах везде были этнические китайцы, которые держали под контролем торговый капитал и огромную долю экономических ресурсов. Через их действия, заложенные на генном уровне, можно увидеть китайскую культуру ведения торговли, только стремиться к наживе и бесконечной власти. Это новая форма мещанской культуры.

Она вспомнила, что когда только приехала в Шанхай, чтобы привыкнуть к обстановке, она взяла себе однодневный тур по городу. Она посетила телебашню «Восточная жемчужина», «Парк Сучжоу», а ещё город на воде, расположенный в уезде Куньшань. Гидом была пожилая женщина, в автобусе она безостановочно рассказывала про Шанхай. Она сказала, что шанхайские девушки признают только деньги, они не обращают внимания на другие вещи. Когда они ищут себе партнёра, их не интересует ни внешность, ни сам человек, их интересует лишь то, сколько денег у него на счету. Какой-то мужчина с севера остался недоволен гидом.

Сначала он спросил: «Вы из Шанхая, не правда ли?» Гид ответила: «С того времени, как Шанхай стал открытым для иностранцев, несколько поколений моей семьи являлись коренными жителями Шанхая». Мужчина сказал: «Ну тогда вы выразили мнение только части людей, шанхайцы не обязательно именно такие, как вы сказали, они не такие алчные». Его слова вызвали аплодисменты.

Спустя несколько лет Цин Ни пришла к выводу, что Гонконг, Сингапур и Тайвань – это шанхайское завтра.

Босс Дун тоже был родом с севера. Он женился второй раз. Он жил в Шанхае уже десять лет, но так и не потерял нрав северянина. Ради этого торжества он арендовал самолёт, привёз больше ста родственников с севера и доставил их всех до гостиницы «Хоффман». Он планировал праздновать три дня, и, конечно, съездить в разные места.

Цин Ни вела его бухгалтерию. Свадьба обошлась в два миллиона юаней. Цин Ни подумала, что босс Дун не самый богатый человек в Шанхае, но никто из шанхайцев не умел так тратить деньги и жить на широкую ногу.

Гостиница стояла на нанкинской улице, это был внушительный пятизвёздочный отель. Этот сорокапятиэтажный небоскрёб круглый год светился огнями. Цин Ни припарковалась на подземной автостоянке и пошла в фойе.

Около стойки администратора стояла табличка, на которой было написано, что свадьба будет проходить на четвёртом этаже в зале Кэрри в шесть часов. Цин Ни посмотрела на часы, сейчас было без десяти пять. Она на лифте доехала до четвёртого этажа, там её встретила девушка-сопровождающая, она была иностранка. Цин Ни первый раз увидела, как иностранка обслуживала китайцев, ей стало неловко в душе.

В зале Кэрри бегали сопровождающие, они были заняты подготовкой. За пределами банкетного зала был ещё один зал, но маленький, в нём негде было сесть. На полу лежала красная ковровая дорожка, в центре музыкальный квартет играл западное произведение, в основном состоявшее из фортепьяно и скрипки. По углам стояли официанты с подносами, иногда гости подходили к ним за стаканом свежевыжатого сока.

Цин Ни понимала, что ещё рано, но она не хотела общаться с другими гостями, поэтому попросила девушку провести её на первый этаж. Недалеко от гостиницы находилось тридцатиэтажное здание, первые десять этажей были заняты брендовыми магазинами. Это здание было прозрачным, два освещённых лифта катались вверх вниз. Цин Ни бродила без цели по магазинам, потом поднялась на восьмой этаж, обычно ей нравилось любоваться одеждой, а сейчас ей было всё равно.

Она заказала билет в город А на завтра.

У неё было много шансов съездить туда в последние два года, но по всевозможным причинам не могла снова побывать в знакомых местах. Цин Ни не позволяла себе попадаться в ловушку тоски по родине, говорила себе, что она путешественник, но если хорошенько подумать, то в городе А она жила всего лишь два года.

Зачем надо было возвращаться?

Цин Ни сама не знала, но в подсознании всё время звучал голос, который звал её туда.

Цин Ни звонила домой, чаще чем в город А. Она много раз ездила в Сиань, потом возвращалась в маленькую деревню на берегу Хуанхэ. Глядя на мутную воду и сухие деревья на берегу, она не находила ни одной грустной мысли о разлуке у себя в душе. Как бы она ни работала, родители не хотели переезжать в Шанхай. Кажется, она только деньгами могла выразить свою любовь к родителям.

Цин Ни увидела на часах в магазине, что уже было без десяти шесть, она быстро зашла в лифт и спустилась на первый этаж. Хорошо, что гостиница была недалеко, и десяти минут вполне хватило, чтобы добраться до места. Доехав до зала Кэрри, она обнаружила, что у каждого гостя было своё место. Её место было за столом номер тринадцать. Тринадцать? Несчастливое число.

За столом сидело десять человек, но Цин Ни никого из них не знала. Она протянула руку и написала: Ван Цин Ни, а потом налила себе сок. Она не боялась потолстеть, поэтому сразу выпила сок, к тому же она слышала, что он помогает сохранить молодость. Рядом сидела девушка в красном платье, она сказала, что компания, которая организовала эту свадьбу, учреждена японцем. Цин Ни думала про себя, на что может влиять нация организатора? Максимум на то, что его китайский язык не очень.

Примерно в шесть двадцать началась свадьба, ведущий на смешанном диалекте начал свою речь. Жених, полностью одетый в белое, вёл за собой невесту в белом платье, под марш Мендельсона пара зашла в зал.

Зал взорвался аплодисментами. Парочка поднялась на специальную сцену, на которой стоял стол и два стула. Жених и невеста повернулись лицом к залу, все сели. В городе А Цин Ни много раз бывала на свадьбах, обычно у ведущих был беглый язык, в зале играла музыкальная группа с певцом, такая атмосфера была необыкновенно воодушевляющей. Но здесь было очень скучно, ведущий нёс старомодные поздравления в полном беспорядке. Очевидно, это было ошибкой нанять японца ведущим. Но Цин Ни считала, что хоть западные свадьбы и шумные, но они слишком вульгарные. В этот раз на каждом столе лежало меню, оно было специально составлено в виде одноразовых карточек. Цин Ни взяла одну карточку, так-так, первоклассные морепродукты, устрицы, лобстеры, ласточкино гнездо, чего тут только не было.

Принесли вино, и белое, и красное. Французское «Бордо» и отечественное белое вино, знаменитая китайская водка «Улянъе». Блюда приносили очень медленно, поэтому каждое блюдо съедали полностью. Алкоголь выпивали быстро, потому что половина гостей была с севера, к тому же они были друзьями босса Дуна. Наверное, иностранцы, которые открыли эту гостиницу, не были в курсе про привычки китайцев. На столах стояли огромные бокалы, рюмки были объёмом в пятьдесят граммов, а бокалы в двести пятьдесят! Северяне очень открытые люди, пили залпом, здесь было огромное отличие от китайских гостиниц – обстановка, официанты в основном были иностранцами.

В девять часов гости вдруг начали подходить к другим столикам. Из-за того, что половина гостей приехала из одного города, они все были друг с другом знакомы, атмосфера стала чрезвычайно оживлённой, некоторые сели за стол молодожёнов на сцене и пили за них, некоторые взяли микрофон и начали петь песни.

Ведущие разных рас вытаращили глаза, раскрыли рты от удивления.

Цин Ни тоже выпила несколько стаканов с сидящими рядом людьми, она осмотрела гостей женского пола и заметила, что выделяется среди них не только нарядом, но манерами. Она повернулась посмотреть на невесту, она и радовалась, и грустила одновременно, Цин Ни стало не по себе от этого. Ци Минь повезло, она выходила замуж за богача, который любил её, оставшуюся половину жизни теперь можно было не думать о еде и одежде, нужно было думать только о том, как провести райскую жизнь. Но Цин Ни заметила во взгляде невесты беспокойство.

Цин Ни, пережив многое, сказала себе, что в мире нет абсолютного счастья, но точно есть абсолютное несчастье. Перед глазами Цин Ни возник образ директора Вана в виде червя. Раньше он был такой уверенный в себе, а теперь превратился в червя, но он всё равно был очень милым, Цин Ни рассмеялась.

Самая роскошная свадьба в Китае должна проходить именно так, а не иначе!

Цин Ни подумала, что ещё нужно вести машину сорок минут и тут же выпустила из рук стакан.

Автомобиль заехал на эстакаду, Цин Ни опустила стекло, она доверилась слабому ветерку, который развевал её волосы.

Глаза разбегались от ночного вида Шанхая, вокруг стояли ярко освещённые небоскрёбы, можно было подумать, что находишься в фантастическом мире.

Вид на Гонконг с пика Виктория не был таким потрясающим, как этот.

Когда Цин Ни чокалась бокалами с боссом Дуном, она вспомнила многое. Два года назад она через друга познакомилась с боссом, в то время он был занят громким разводом с женой. Помимо этих хлопот, один из его подчинённых незаконно присвоил себе ключевые технологии компании и ушёл в другое место к конкурентам, тем самым поставив жизнь компании под угрозу.

Цин Ни сама решила эту проблему, опираясь на накопленный опыт в городе А. Она возбудила уголовное дело. После того, как полиция вмешалась в дело, начали предварительное расследование по нарушению коммерческой тайны, потом пережили очень много хлопот, в конце концов, наказали подозреваемого в соответствии с законом, вернули экономический ущерб. После этого дела босс Дун стал по-другому смотреть на Цин Ни. Хотя в компании не было много юридических дел, но босс Дун платил Цин Ни каждый год по сто пятьдесят тысяч юаней и относился к ней неплохо. Обычно она не ходила в компанию, наслаждалась статусом руководства. Несколько раз босс Дун звал Цин Ни на ужин с высокопоставленными руководителями, чтобы помочь принимать гостей, общаться с ними, Цин Ни справлялась с этим «на ура». А Дун, откинувшись на спинку стула, смотрел на неё очень странно.

В том году осенью тропический шторм обрушился на Шанхай. По новостям передали, что рекламный щит упал от ветра и насмерть придавил трёх пешеходов. Из-за этих трагических событий Цин Ни помнила тот день чётко и ясно.

В тот день в полдень Дун позвал Цин Ни пообедать наедине в одном небольшом ресторане. Обычно босс не пил алкоголь в такое время, а тут заказал бутылку лучшего шаосинского рисового вина. Когда они выпили половину бутылки, Дун начал просить руки и сердца у Цин Ни. Она была ошеломлена столь неожиданным предложением.

Она не была готова к этому, даже не могла смотреть в его глаза и сказала, что ей нужно время, чтобы подумать. После двух дней обдумывания, она решила отказать боссу, потому что не любила его. И ей не надо было столько много денег, потому что, работая юристом, она зарабатывала в год пятьсот-шестьсот тысяч юаней и жила роскошной жизнью.

Когда она с улыбкой сообщила боссу о своём отказе, он неожиданно уронил свой телефон и сумку на пол.

Мудрый босс не злился, он ещё больше зауважал девушку, которая не очень любила деньги, и увеличил её годовую зарплату со ста пятидесяти до ста восьмидесяти тысяч юаней, а также передал ей важные дела компании.

Иногда она сомневалась в своём выборе: неужели Дун, который был старше её всего на четыре года, не подходил? Чем больше проходило времени, он всё больше становился ей интересен, но она понимала, что уже никак не вернуться назад. Если бы она сказала настоящую причину, почему она не выбрала босса Дуна, никто бы ей не поверил. Это потому, что у него было слишком много денег. Огромное богатство – это тяжёлая ноша, она помнила, как начальник уезда Бай говорил, что десять миллионов – это просто цифра.

А вот всё, что выше десяти миллионов, – это корень зла.

Район Цинпу уже был перед глазами, до дома оставалось ехать всего десять минут. Весь алкоголь, который она выпила, уже вышел с потом. Она вдруг вспомнила червяка директора Вана. Ей очень хотелось встретиться с ним, ей хотелось многое узнать перед приездом в город А.

– Ха-ха, – Цин Ни проснулась от смеха, доносившегося с дивана. – Дома ещё есть кто-то, кроме меня?

Она испугалась и взглянула на диван, это был червяк директор Ван. Он, сидя на диване, смеялся:

– Цин Ни, не вставай, давай так поговорим, – доброжелательно сказал он.

– Директор Ван, я только вчера вспоминала о вас. В тот раз было мало времени, чтобы нормально поговорить, вы сегодня настроены на разговор? – осторожно спросила Цин Ни.

– Да, – сказал директор, вытирая пот. – Цин Ни, ты же хочешь узнать, как дела у твоих старых друзей из города А?

– Да, именно об этом я и хотела поговорить, – нервно рассмеялась Цин Ни. Она заметила, что директор Ван был таким же находчивым, как раньше.

– Су Ли Я, сестрица Су, чем занимается теперь? – она вспомнила её, потому что они хорошо ладили с ней, но поругались из-за поэта.

– Су Ли Я? Знаком я с ней. Она сейчас руководитель районного суда в городе А, стала судьёй, – прокричал Ван. – Она же с тобой очень близко общалась, не так ли?

Цин Ни не хотела говорить ему об их ссоре из-за поэта:

– О, она хороший человек, к тому же способная, наверное, её повысят. А ещё начальник отделения в прокуратуре Ху, он что делает? – она встала.

– Тот, кто раньше каждый день обращался к тебе? Его направили в райком, теперь он заместитель секретаря! Прогресс! Но власти теперь у него нет, – директор Ван начал обмахиваться журналом, словно веером.

– Директор Ван, если вам жарко, я могу включить кондиционер! – сказала Цин Ни.

– Не надо, не надо. Я раньше не потел, а теперь могу вволю потеть, восстанавливать ороговевшую кожу.

– А, ну ладно. Директор Ван, какие ещё новости? – спросила Цин Ни.

– Ах да, помнишь Ван Чэня? Того самого, что очернил твою репутацию?

Как можно не помнить того низкого секретаря с круглыми глазами.

– Помню, что он сейчас делает? – вспомнив его, Цин Ни разочаровалась.

– Он сейчас заместитель председателя суда промежуточной инстанции города А, возглавляет все уголовные дела в городе, – директор посмотрел на реакцию Цин Ни. – Из всех, кого ты знала, его рост самый быстрый.

Ван Чэнь стал судьёй. Цин Ни вообще не удивилась. Конечно, человек, который сам пытался совершить сексуальное преступление, а потом обвинил в этом свою жертву, точно обладает выдающимися способностями в политике. Политика – всего лишь игрушка в руках такого человека. Цин Ни лишь недавно познала эту истину.

– Директор Ван, а вы помните командира Чхэна? Что он сейчас делает? – она перевела тему.

– Ты что с ним не созванивалась? Но тогда… он же всё время к тебе обращался.

– Нет, не созванивались. Как он? – она почувствовала что-то необычное.

– Он ужасно, ещё хуже, чем я!

– Что? Что произошло?

– Его посадили в тюрьму на восемь лет.

– Как такое могло произойти? Можете рассказать поподробнее? – она вспомнила то худое и смуглое лицо и хэнаньский диалект.

– Эх, ему не повезло… В прошлом году, в тот день было воскресенье, командир Чхэн нёс дежурство. В командный центр поступил звонок с просьбой выехать на место преступления, сказали, что на их участке произошёл грабёж в психиатрической больнице. Командир Чхэн отправила туда с двумя практикантами. Они обнаружили, что на месте преступления был молодой человек с пакетом в руках. Чхэн пошёл к нему, чтобы провести допрос, но тот стал убегать. Они бежали за ним десять минут и наконец догнали. Потом он сопротивлялся ещё десять минут, дрался, но в итоге полиции удалось его скрутить.

Они доставили грабителя в отделение и начали допрашивать, но он ругался не переставая, боролся изо всех сил. Они начали его бить. Ночью он уже был в коматозном состоянии. Командир Чхэн позвал доктора Ляна поставить диагноз, но он оказался ненастоящим врачом, потрогал пульс, сказал, что ничего страшного, просто преобладает негативная субстанция. Чхэн, послушав его, оставил подозреваемого. Но на следующий день его нашли мёртвым, начали искать родственников, оказалось, что он был простым душевнобольным. Правда сразу вскрылась, командира обвинили в уголовном преступлении и приговорили к заключению на восемь лет.

– Какое именно обвинение ему выдвинули? Почему дали восемь лет? – спросила Цин Ни.

– Два обвинения: первое – принуждение к показаниям посредством пыток, которое привело к смерти, второе – злоупотребление служебным положением. Поэтому ему назначили наказание по совокупности преступлений. Его подчинённый сдал его, – директор Ван был весь в поту.

Цин Ни вспомнила, что среди подчинённых командира Чхэна был один по фамилии Янг, с которым они были заклятыми врагами.

– Директор Ван, он сейчас в тюрьме?

– Пока не ясно.

Цин Ни вдруг вспомнила ещё одного человека:

– Директор Ван, а та юрист по фамилии Чжэнь… сейчас?

Лицо директора Вана покраснело.

– Она… уехала на юг, совсем недавно, – он опять стёр пот. – Чжэнь очень жалко.

– Почему? – вытаращила глаза Цин Ни, вспомнив агрессивную Чжэнь.

– Её никогда никто не любил, – директор Ван нахмурился.

Цин Ни заметила, что директор больше не хочет говорить об юристе Чжэнь, ей было неудобно продолжать эту тему. Вдруг она вспомнила двуличного юриста Ли. Такой человек идёт по головам ради своей цели, очень жестокий. Цин Ни считала, что такие люди, как юрист Ли, ничего хорошего не добьются.

– Директор Ван, а юрист Джоу? Чем теперь он занимается? – Цин Ни вспомнила талантливого коллегу.

– Ты про маленького Джоу?

– Да, юриста Джоу.

– Он тоже в тюрьме!

– Что? Он тоже?? – удивилась Цин Ни.

– Эх, он потом перестал работать юристом, переехал в Пекин и вступил в незаконную организацию, потом его поймали, обвинение выдвинули в пропаганде преступлений… посадили на пять лет.

Юрист Джоу тоже в тюрьме. Она вспомнила воодушевлённый вид пылкого юриста Джоу. Посмотрела на директора Ван, он, кажется, уже устал говорить. Поэтому она легла обратно на кровать.

Она хотела спросить ещё кое-что, но услышала, как захлопнулась дверь, директор Ван ушёл.

Цин Ни стояла на трапе самолёта и смотрела на аэропорт, он действительно очень сильно изменился. Раньше масштаб аэропорта не был таким большим, он мог принимать только маленькие лёгкие самолёты, но сегодня она прилетела на «Боинге». Она посмотрела на работников аэропорта, они были одеты в суконную одежду, видимо, разница температур Шанхая и города А довольна большая, больше десяти градусов, она потуже затянула пояс на плаще и спустилась на землю.

У неё не было цели, она не хотела ни с кем встретиться, просто взяла и прилетела сюда, ей самой казалось странным такое поведение. Она села в зале ожидания, чтобы подумать, куда идти дальше, с кем созвониться.

Хотя она и уехала из города несколько лет назад, она всё равно верила в свои отношения с людьми. Если бы кто-то знал, что она вернулась в город А, то они точно бы радушно её встретили, просто у неё не было настроения встречаться с друзьями.

В большом зале было много народа, на выходе стояли встречающие. Она посмотрела на таблички в руках у людей, вдруг увидела табличку с надписью «Юрист Ван Цин Ни». Она очень удивилась, подумала, что ей показалось. Посмотрела ещё раз, да, это было её имя.

– Господин, кого вы встречаете? – смеясь подошла и спросила Цин Ни.

Человек присмотрелся к ней:

– Я встречаю юриста Ван, вы юрист Ван?

– Меня зовут Ван Цин Ни, а вы… – спросила она, глядя в глаза человека, одетого в камуфляж.

– Я из адвокатской конторы «Солнечный свет», директор Цзинь сказал мне встретить вас, – улыбаясь, ответил мужчина.

– Директор Цзинь… – недоверчиво проговорила Цин Ни.

– Директора Цзинь зовут Цзинь Ян, он меня отправил сюда, вы не знакомы с ним? – удивлённо спросил мужчина.

– Юрист Цзинь? Знакома, знакома, – она вспомнила юриста Цзинь из маленькой деревни в Дунбэе.

– Он, кажется, не был сильно выдающимся, а теперь стал директором конторы? А директор Ван?

«Интересно, директор Ван всё такой же толстый?» Она опять вспомнила червя. Но её обиды на Вана, благодаря снам, полностью улетучились, она скучала по нему.

Они въехали на аэропортовскую автомагистраль.

За последние годы здесь произошли колоссальные изменения. Узкая асфальтированная дорога превратилась в широкую автомагистраль, кругом были развязки, Цин Ни смотрела с изумлением. С двух сторон дороги рядами стояли небоскрёбы, всё было построено в масштабах мегаполиса. Улицы были заполнены вереницами дорогих автомобилей, раньше такого не было и в помине.

Они проехали несколько перекрёстков и мостов, остановили машину около старого здания. У неё было много вопросов, когда она увидела старое кирпичное четырёхэтажное здание, но не было возможности их задать. Это здание было очень старым, оно было построено в стиле восьмидесятых годов прошлого века, сейчас редко встретишь такую постройку.

Она поднялась на второй этаж вслед за молодым человеком в камуфляжной форме, в конце коридора она увидела надпись табличку «Кабинет директора», рядом с ней «Кабинет заместителя директора».

Молодой человек провел её до кабинета заместителя директора, постучался в дверь:

– Директор Цзинь не на месте?

– Юрист Цзинь заместитель директора? – спросила Цин Ни.

– Да, вы не знали?

– Нет, а кто тогда директор?

– О, вы действительно не в курсе! – молодой человек отвёл её к залу переговоров, легонько толкнул дверь, Цин Ни зашла вовнутрь.

– А! – вскрикнула Цин Ни.

Это был зал с табличками предков.

На главной стене висели фотографии в рамках, Цин Ни не верила своим глазам, на портрете умершего было улыбающееся лицо директора Вана. С двух сторон зала переговоров стояли цветочные венки, под портретом находился стол, на котором лежали подношения. В курильнице ещё дымилось благовонье.

Цин Ни подошла к столу, она растерялась так, что не знала, что делать.

Она увидела два венка, на которых были подписаны имена, слева Чжэнь, справа Ли.

– У директора Вана была странная болезнь, кожа стала твёрдой и плотной, он не мог потеть. Как жаль! Чем больше его лечили, тем хуже ему становилось. Несколько дней назад он написал предсмертное письмо и оставил его в конторе, все уже ушли, директор Цзинь согласно предсмертному письму директора Вана нашёл в пригороде рядом с озером тело директора Вана, он повесился на дереве, – громко рассказывал молодой человек, стоя позади Цин Ни.

У неё закружилась голова, перед глазами опять возник образ червяка-директора Вана. Он мотал головой и вилял хвостом:

– Я свободен! Я теперь свободен!

Она словно забыла обо всём.

Но вдруг вспомнила слова директора, которые он произнёс, когда уходил из её дома:

«Помолись за меня».

Content

Тукэдун Циншэн
Преодолевая конец света