Валерий Кузьмин

Ван дер Беллен. История семьи

Книга издана при поддержке Фонда «История Отечества»

Редакторы:

кандидат исторических наук В. Г. Кузьмина,

кандидат исторических наук О. П. Корольков

В оформлении обложки использованы открытки дореволюционного Пскова из фондов Отдела эстампов Российской национальной библиотеки и материалы из фондов Государственного архива Псковской области (ГАПО)

© Кузьмин В. Г., 2021

© Издательство «Нестор-История», 2021

* * *

Введение

В 2016 г. в Австрийской Республике состоялись выборы президента, победу на которых в упорной борьбе одержал Александр Ван дер Беллен (ил. 1). Так случилось, что история семьи нового австрийского президента Ван дер Беллена оказалась тесно связана с Россией. С XVIII в. для Ван дер Белленов, выходцев из Голландии, Россия стала второй родиной, с которой они прошли многие испытания, выпавшие на ее долю. Их потомки внесли (и продолжают вносить) достойный вклад в развитие страны.

Российские исследователи на протяжении многих десятилетий вели активное изучение истории дворянских семей Псковского края. Однако история семьи Ван дер Беллен оказалась абсолютно забытой до настоящего времени. Причины этого могут быть различными. Скорее всего, определяющим стало то обстоятельство, что материальное наследие семьи (дом, усадьба и т. д.) было утрачено или предано забвению. А исследователи в своих работах чаще всего отталкивались от сохранившихся объектов культурного наследия прошлых эпох.

В российской исторической и краеведческой литературе можно встретить лишь эпизодические упоминания об отдельных членах семьи[1].

Научное наследие одного из представителей семьи — советского ученого Александра Константиновича Ван дер Беллена (1891–1944) [19][2], было отражено в работах нескольких российских исследователей. Так, о его вкладе в становление металлургии страны можно прочитать в диссертации В. Н. Макаровой «Развитие золотодобывающей промышленности Башкортостана в период двух модернизаций (1880-е годы XIX века — 1930-е годы XX века)»[3].

Ил. 1. Федеральный президент Австрийской Республики Александр Ван дер Беллен в ночь выборов 4 декабря 2016 г. Фото: Хервиг Хеллер

В. А. Липин в своей статье «Ван-Дер Беллен — забытое имя в истории отечественной металлургии», основанной на архивных материалах и документах из личного архива дочери ученого Е. А. Лубны-Герцык, представил его жизненный путь и основные достижения как инженера-металлурга. Липин акцентировал внимание читателей на негативном мнении Ван-Дер Беллена относительно инвестиций в советскую металлургию британского промышленника Джона Лесли Уркварта в годы Новой экономической политики (20-е гг. XX в). Исследователь подчеркнул, что Александр был одним из тех ученых, кто после 1917 г. не покинул Россию «и искренне направил все свои силы на то, чтобы наладить работу цветной металлургии страны в послереволюционные годы»[4].

Фрагменты истории уральской ветви семьи Ван дер Белленов попытался осветить Н. Годов. Его газетные материалы были основаны на данных, которые предоставила Лилия Симаковская (Вандербеллен) [55], одна из внучек Вольдемара Ван дер Беллена [42][5].

В Эстонии вышло несколько материалов публицистического характера, которые представляли краткий биографический путь некоторых членов семьи[6], а также публикация, основанная на интервью Ирины Штейнберг [32] — дочери Константина Ван дер Беллена [30] для издания «Eesti Ekspress»[7].

В марте 2016 г., накануне выборов в Австрийской Республике, вышел материал журналиста Хервига Хеллера, основанный на интервью с Александром Ван дер Белленом. Для написания статьи Хеллер привлек материалы из Государственного архива Псковской области и документы из личного семейного архива Ван дер Белленов[8].

Наше исследование посвящено преимущественно ветви прямых предков нынешнего президента Австрийской Республики Александра Ван дер Беллена. Особое внимание будет уделено его дедушке и полному тезке, одному из ярких представителей семьи Ван дер Беллен, человеку, деятельность которого отразилась в большом количестве исторических документов, активному земскому деятелю, первому руководителю (губернскому комиссару Временного правительства) послереволюционной Псковской губернии — Александру Ван дер Беллену [21] (1859–1924). Он много лет работал в органах власти, а в переломный для России момент в марте 1917 г. возглавил Псковскую губернию.

Источники, которые легли в основу исследования, представлены в книге достаточно широко. Практически все архивные материалы, содержащие богатую информацию о жизни и деятельности Ван дер Белленов на протяжении почти двух столетий, опубликованы впервые.

Информация об истории семьи Ван дер Беллен, с которой нам удалось ознакомиться, хранится во многих российских и зарубежных архивах. Так, в материалах Государственного архива Псковской области, Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного исторического архива находятся документы и деловая переписка, которые охватывают период с конца XVIII в. и вплоть до 20-х гг. XX в. В них освещается трудовая деятельность и биография представителей семьи.

Один из интересных источников сбора материала — личные дела. В личных делах студентов и преподавателей высших учебных заведений содержатся сведения об успехах обучения, биографические данные, фотографии. Для подготовки публикации мне удалось поработать с делами столичных и региональных университетов. Эти документы хранятся в фондах Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга, Центрального государственного архива литературы и искусства Санкт-Петербурга, Государственного архива Томской области, Центрального архива Нижегородской области, Национального архива Эстонии (Eesti Ajalooarhiiv), Латвийского государственного исторического архива (Latvijas valsts vestures arhivs).

В Российской государственной библиотеке находится переписка Александра Беллена [4] с представителем дворянского рода Шаховских.

Сведения о членах семьи Ван дер Беллен хранятся также в Центральном государственном архиве Самарской области, Государственном архиве Волгоградской области, Государственном архиве Свердловской области. Кроме того, в работе использованы фотоматериалы Российского государственного архива литературы и искусства, Центрального государственного архива кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга и др.

Всего в работе было использовано более 170 не опубликованных ранее документальных источников из 15 учреждений России, Эстонии и Латвии.

Самая ранняя документальная запись о Ван дер Белленах, которую нам на сегодняшний момент удалось найти, относится ко второй половине XVIII в. Это время и стало нижней хронологической рамкой исследования. Верхняя рамка относится преимущественно к 20-м гг. XX в., когда послереволюционные события в России заставили часть представителей семьи эмигрировать. Так из-за революционных потрясений Ван дер Беллены оказались разбросаны по различным частям света. Кроме того, мы упомянем о том, как сложилась судьба некоторых членов семьи уже в наши дни.

Ил. 2. Генеалогическое древо семьи Ван дер Беллен

Сразу следует оговорить тот факт, что изначальная фамилия Ван дер Беллен (Van der Bellen) в Псковской губернии изменила свое звучание и написание. На протяжении XIX в. в официальных документах представителей семьи называли Фон-дер-Беллен, Фондербелин, фон Дербелин и еще огромным количеством разнообразных сочетаний этих трех составных элементов фамилии. Поэтому в тексте фамилия иногда будет употребляться в соответствии с традицией определенного времени.

В книге вы найдете генеалогическое древо рода Ван дер Беллен (ил. 2), которое было нами составлено в процессе исследования. У большинства персон на древе указаны только годы рождения, для многих членов семьи не удалось пока указать всех потомков. Эти пробелы еще предстоит заполнить в будущем.

Из-за обилия персоналий и одинаковых имен для удобства читателей при упоминании члена семьи в скобках указывается номер, соответствующий номеру из древа, например «Константин Александрович Беллен [30]». Еще один символ около имени в древе — * — означает, что для человека не указаны потомки (или указаны не все потомки).

За помощь в работе мы благодарим научного консультанта, историка, кандидата исторических наук, доцента Псковского государственного университета Олега Королькова. Также выражаем признательность кандидату исторических наук, доценту Псковского государственного университета (и супруге автора) Виолетте Кузьминой за неоднократное прочтение данного текста и ценнейшие предложения. Отдельная благодарность — Хервигу Хеллеру за то, что он дал повод начать изучение темы, а также за обсуждение и интерпретацию отдельных событий из жизни героев этой книги.

Глава 1

Абрам Ван дер Беллен (1761/1762–1837)

§ 1.1. Появление семьи Ван дер Беллен в России

Активный приток иностранцев в Россию относится к периоду правления первого российского императора — Петра I. Вступив на российский престол в 1696 г., молодой царь Петр Алексеевич Романов ознаменовал тем самым начало новой эпохи перемен в российской истории. Петровские реформы были масштабными, глубокими, всеохватывающими и при этом неоднозначными по своим последствиям. Однако с уверенностью можно сказать лишь одно: Россия после Петра — это уже другая страна с новым заданным европейским вектором развития. Нехватка специалистов в различных отраслях привела к распространению широкой миграции в Россию. Из европейских стран начали прибывать специалисты самого разнообразного профиля. Это были ученые, военные, кораблестроители, архитекторы, врачи, всевозможные мастера и ремесленники. Государство гарантировало им свободу, безопасность, хорошее жалование и материальное обеспечение, налоговые льготы[9]. Традиция приема на государственную службу иностранцев продолжилась и после правления первого российского императора.

История рода Беллен в России берет начало в XVIII ст. Первые представители семьи в официальных документах начала XIX в. обозначались как нидерландские подданные.

В жизни России голландцы начали принимать активное участие со второй половины XVI в. Важной точкой взаимодействия стала торговля через северные моря. В это время в жесткой конкуренции с нидерландскими купцами столкнулись члены Ганзейского союза. В течение XVI в. голландцы опередили ганзейцев в торговле на Балтийском море. Сталкиваясь на протяжении веков с многочисленными трудностями, сложившаяся голландская торговая система показала к XVIII в. высокую жизнеспособность. Источником ее, по мнению Яна Виллема Велувенкампа, стали семейно-родственные узы внутри торгово-производственных связей. Интересно, что среди голландцев внутри семейно-родственных сетей приоритетными оказывались не отрасли предпринимательства, а именно сама семья[10]. Эти узы защищали предпринимателей от слишком высоких рисков, потерь и обмана, укрепляли безопасность в опасном мире.

Информация о появлении семьи Ван дер Беллен в России крайне скупа. В 1976 г. Константин Александрович Ван дер Беллен [30], родной дядя президента Австрии Александра Ван дер Беллена [31], записал свои воспоминания. Информация из этих записей частично была опубликована Хервигом Хёллером (Herwig Holler) в статье «Ein Fluchtlingskind» на страницах немецкоязычного издания «Die Zeit» в 2016 г., в канун выборов в Австрии[11]. Именно тогда история о корнях кандидата в президенты получила широкую огласку. Согласно этим воспоминаниям, первым Белленом, ступившим на российскую землю, был Яков, в 1763 г. переехавший из Голландии в Россию. По семейному преданию, он знал стекольное ремесло и работал стекольщиком, а затем ему удалось приобрести земельный участок в Псковской губернии и стать землевладельцем.

Следует с определенной долей критики относиться к устной семейной традиции, тем более что в приведенных воспоминаниях, которые нам любезно показал Хервиг Хеллер, было замечено несколько фактов, которые неверно излагают как историю упомянутого стекольщика, так и историю семьи Беллен в XIX в.

Располагая очень ограниченным кругом источников, мы берем на себя смелость предположить еще одну версию событий. Нам наверняка известно, что предка звали Яков [1] (Якоб, Jacob). В газете «Санктпетербургские ведомости» за 1767 г. можно обнаружить следующие данные: 20 июля в обязательно публикуемой информации об отъезжающих из города значился Якоб Беллин[12].

Ил. 3. Фрагмент газеты «Санктпетербургские ведомости» за 1767 г. Якоб Беллин, подмастерье шапочного дела

Он работал подмастерьем шапочного дела и в Санкт-Петербурге проживал у шапочника по имени Цушретер на улице Малая Миллионная (ил. 3).

Очевидно, что фамилия Беллен (Беллин) являлась для России конца XVIII в. редкой, если не уникальной. Мы не можем абсолютно достоверно утверждать, что это тот самый человек, однако по совокупности данных высказываем предположение, что упомянутый ремесленник Якоб Беллин из Санкт-Петербурга, возможно, и является первым представителем семьи Беллен в России.

Одним из главных результатов нашего исследования стало установление факта родства между двумя семьями Беллен (об этом подробнее в следующих главах). По нашему мнению, у Якоба Ван дер Беллена было как минимум двое детей, в немецкоязычных источниках именуемых как Абрам [2] (Johann Abraham van der Bellen[13]) и Исаак [33] (Johann Isaac van der Bellen[14]). Первый в дальнейшем оказался связан с Псковской губернией, второй (который как раз и был стекольщиком) — с Лифляндской губернией.

Нам не удалось обнаружить информацию о первых годах жизни Абрама. В официальных документах 30-х гг. XIX ст. значатся скупые сведения. Абрам Ван дер Беллен родился в 1761/1762 г., имел нидерландское подданство. В России сперва работал при партикулярной (т. е. частной) аптеке, где был произведен в гезели (нем. Geselle), иначе говоря, в помощники, подмастерье аптекаря. Затем 1 ноября 1787 г. определен на службу в Московский главный госпиталь. Данное учреждение существует и сегодня и является Главным военным клиническим госпиталем имени академика Н. Н. Бурденко в Москве. В медицинском учреждении он работал волонтером[15].

В этот период при аптеках происходило обучение фармакологии, анатомии и иным основам медицины. Что же касается института волонтерства, то он в медицинской сфере был вспомогательным и недорого обходился государству за счет пониженных трат на его содержание. Однако благодаря ему волонтеры могли приобрести бесценный опыт и на практике овладеть необходимыми навыками в различных отраслях медицины, в том числе в хирургии.

После завершения своего обучения в госпитале Абрам Ван дер Беллен был назначен лекарем в Санкт-Петербургский пехотный полк 16 ноября 1790 г. Из него он был направлен в Псков 1 сентября 1795 г., где два года спустя, в 1797 г., стал штаб-лекарем [16].

В конце XVIII в., во времена правления императора Павла I в России прошла реформа медицинской сферы, которая, прежде всего, была направлена на повышение качества медицинского обслуживания армии. Согласно Уставу о полевой пехотной службе 1796 г., лекарем в армии мог быть человек, выдержавший экзамен Медицинской коллегии и принесший присягу. В обязанности лекаря входили обход рот и выявление больных, оказание медицинской помощи, выдача лекарств, прописывание диеты, выявление эпидемий, организация стационаров. Кроме того, лекарь должен был следить за правильной организацией питания военных. В каждом гарнизоне необходимо было содержать лазарет[17]. В январе 1797 г. было решено организовать на территории страны в каждом губернском городе врачебную управу для более совершенной формы организации медицинского обслуживания (прежде всего ради нужд военного ведомства)[18].

Именно в этот период становления структуры медицинской службы страны знания и навыки Абрама Ван дер Беллена нашли свое применение в Псковской губернии.

Беллены были далеко не единственными выходцами из голландских земель, кто оказался связан с Псковской губернией. Так, к псковским дворянам относился выдающийся российский государственный деятель Сергей Юльевич Витте (1849–1915), который упоминал о своих предках как выходцах из голландских земель. В 1856 г. состоялось внесение семьи Витте в третью часть дворянской родословной книги Псковской губернии по заслугам Иоганна-Фридриха-Вильгельма Витте (1781–1846) на гражданской службе. Таким образом, дворянами Псковской губернии стали все сыновья Фридриха, в том числе Юлий (Христофор-Гейнрих-Георг-Юлиус) (1814–1868). В свою очередь, все сыновья Юлия, среди них будущий председатель Совета министров Российской империи Сергей Витте, также оказались внесены в списки дворян Псковской губернии,[19] хотя и имели весьма косвенное к ней отношение.

Еще одна известная семья Фан-дер-Флит нидерландского происхождения была тесно связана с Псковской губернией. По заслугам Тимофея Ефремовича Фан-дер-Флита в 1870 г. получил потомственное дворянство Николай Федорович Фан-дер-Флит (1840–1896). Он был внесен во вторую часть дворянской родословной книги[20]. Фан-дер-Флит вписал свое имя в историю псковской земли как меценат и талантливый финансист.

§ 1.2. Деятельность Абрама Ван дер Беллена

После победы над Швецией в Северной войне (1700–1721) границы России отодвинулись на Запад. Согласно Ништадскому мирному договору России переходили Эстляндия, Лифляндия, Карелия и часть побережья Финского залива. Страна получала долгожданный выход к морю. Переместившаяся на запад государственная граница лишила Псков значения пограничного военного форпоста страны. Века боевой славы остались позади, и он начал постепенно превращаться в рядовой провинциальный русский город.

Ил. 4. Фрагмент карты территорий Псковской и Лифляндской губерний.

Атлас Российской империи. СПб., 1794. С. 10

Псков конца XVIII в. — административный центр губернии — оставался относительно небольшим городом. В 1790 г. население Пскова составляло чуть более 7000 человек, на его территории находилось около 1500 домов[21]. Однако город динамично рос, и к 1823 г. в Пскове проживало уже почти 9500 человек. В городе было несколько заводов и многочисленные ремесленные цехи. Главным предметом торговли был лен, который массово шел на продажу в Санкт-Петербург и Ригу. В городе работали более 200 купцов. В конфессиональном плане население было преимущественно православного вероисповедания — в городе находилось более 30 действующих церквей. Кроме того, в Пскове были представлены и иные конфессии: действовали лютеранский и католический приходы[22]. Значимой для города была близость к столице — Санкт-Петербургу, около 300 км. Это делало Псков активно включенным в общественно-политическую жизнь страны. Особенно ярко впоследствии это проявилось в переломные моменты истории.

Первое задокументированное появление Абрама Ван дер Беллена [2] в Пскове относится к 1793 г. В августе он подал прошение в Псковский городовой магистрат — в учреждение, в функции которого входило ведение книг городских земель и строений (ил. 5).

В прошении говорилось о том, что он намерен в Пскове построить деревянный дом примерно 15 метров длиной. Местом для строительства Беллен себе выбрал участок аптекаря Ивана Ендерша в центре города, где стоял старый деревянный дом и хозяйственные постройки. Здесь находились также несколько купленных Белленом соседних участков служителя псковской церкви Николы со У сохи, а также земли, приобретенные у отставного солдата. Несмотря на то, что эти владения находились на Трупеховской улице (в наши дни это территория Октябрьского проспекта Пскова) в центре города, место, на котором предполагалось начать строительство, было лишено всякого благоустройства: участок располагался у пострадавшего от пожара и заброшенного дома.

Беллен получил у губернского архитектора план дома с фасадом и просил городовой магистрат согласовать строительство деревянного дома на Трупеховской улице около крепостной стены[23](ил. 6).

Ил. 5. Прошение Абрама Ван дер Беллена [2] в Псковский городовой магистрат о строительстве дома. 1793 г. ГАПО. Ф. 41. Он. 2. Д. 793. Л. 1

Ил. 6. План и фасад дома, который в 1793 г. Абрам Ван дер Беллен [2] собирался построить в Пскове. ГАПО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 793. Л. 3

Участок упомянутого Ендерша располагался в приходе псковской церкви Анастасии Римлянки[24]. Известно, что Иван Федорович Ендерш (сам он в документах подписывался как Эван Эндерш) был иностранцем, в Пскове занимался аптекарским делом. В 1793 г. Ендерш просил разрешения у магистрата на перестройку своего дома. Он пришел в негодность и уже не отвечал требованиям ведения аптекарской деятельности. Он предлагал строительство произвести в другом районе города — на Запсковье у Образской церкви, что в конечном итоге и осуществил к 1798 г.[25]

Вполне возможно, что Ендерш тогда, в 1793 г., и предложил выкупить свой участок своему коллеге-врачу Беллену. Однако после проверки городового магистрата оказалось, что часть той территории рядом с землей Ендерша была занята постройками горожан. Решение органа гласило, что, пока Фон-дер-Беллен не выкупит все эти строения, возводить там будет ничего нельзя[26]. Очевидно, что большинство строений можно было бы охарактеризовать как бесхозные, однако юридически у них были владельцы. Вероятно, разыскать их и решить вопрос с выкупом не удалось.

Спустя несколько лет Беллен все-таки смог реализовать свою идею о строительстве собственного дома в Пскове. В августе 1798 г. он вновь обратился в Псковский городовой магистрат и получил разрешение на ввод в эксплуатацию дома в приходе церкви Покрова Пресвятой Богородицы от Торга (современная территория улиц Некрасова и Карла Маркса) (ил. 7). Строение было расположено в центре города, в нескольких кварталах от первоначального желаемого места. Новый каменный дом был 15 метров в длину. На каждом этаже находилось по шесть комнат, в доме также было два погреба. На улице были хозяйственные деревянные постройки и сад с фруктовыми деревьями на большом участке. Все недвижимое имущество Беллена было оценено магистратом в приличную сумму — 2500 руб.[27]

Об ответственности работы Беллена на посту штаб-лекаря (т. е. главного лекаря) можно судить по тому факту, что он получал прямые распоряжения от губернатора и действовал в рамках полномочий совместно с псковским городничим (т. е. градоначальником).

Ил. 7. Новгородская улица в Пскове в начале XX в.

«Псков на старых открытках»: альбом в 4 ч. Псков, 2014. С. 185

Нужно отметить широкий спектр обязанностей штаб-лекаря Беллена. Сюда входил санитарный контроль за продажей продуктов питания. Частые инфекции беспокоили власти, особенно если они могли поставить под угрозу обороноспособность города. Например, Беллен в 1797 г. лично занимался наблюдением за продажей в мясных рядах. Он проверял, здоровы ли были животные, мясо которых продавалось на псковских рынках, после чего рапортовал губернатору о проделанной работе[28].

Кроме того, Фон-дер-Беллен привлекался судебными органами в качестве судебно-медицинского эксперта. Он участвовал в выездах в составе следственных групп для расследования происшествий на территории губернии. Так, в феврале, мае и июле 1799 г. Беллен выезжал в несколько волостей, чтобы установить причины смерти у обнаруженных местными жителями трупов[29].

Неподалеку от дома Беллена находился дом врача Ивана фон Ремера. Завязавшаяся тесная дружба двух коллег привела вскоре к породнению семейств: 16 апреля 1801 г. был заключен брак между Абрамом Фон-дер-Белленом и дочерью Ивана — Елизаветой Ивановной фон Ремер [3][30] (ил. 8).

Ил. 8. Свидетельство о браке в 1801 г. Абрама Ван дер Беллена [2] и Елизаветы фон Ремер [3]. ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 76

Тем временем в Пскове происходили события, остаться в стороне от которых амбициозный Абрам Фон-дер-Беллен не мог. В городе, несмотря на статус административного центра губернии, не было своей больницы. Работа по ее созданию началась сразу после восшествия императора Александра I на престол в 1801 г. По приказу псковского губернатора Я. И. Ламздорфа под городовую больницу были приобретены два дома (каменный и деревянный), расположенные на Запсковье у Гремячих ворот на реке Пскове[31] (здания на сегодняшний день не сохранились).

Во время своего пребывания в Пскове летом 1802 г. Александру I показали здание, которое собирались переоборудовать под медицинское учреждение. Император осмотрел здание больницы и благословил ее открытие, которое торжественно состоялось 11 апреля 1803 г.[32]

13 апреля губернатор Яков Ламсдорф объявил Приказу общественного призрения «Положение о порядке работы больницы». Больница была рассчитана на 35 коек: 25 мужских и 10 женских. Плата при поступлении составляла 1 руб., а затем 5 руб. ежемесячно. Бесплатно лечились люди, имеющие в год доход менее 50 руб. Штат больницы состоял из 18 человек: лекаря и его помощника, цирюльника, двух старших надзирателей и шести младших, трех надзирательниц, двух прачек, одной кухарки и смотрителя. Позже больница была расширена таким образом, что в ней помещалось до 50 пациентов[33].

Первым смотрителем больницы (хозяйственная должность) стал отставной военный Ларионов, с жалованием в 80 руб. в год. Что же касалось врача, то, возможно, если и были претенденты на эту должность, то Абрам Фон-дер-Беллен своим предложением всех опередил. Незадолго до открытия медицинского учреждения губернатор сообщил Приказу общественного призрения, что на его имя поступило прошение от Беллена с просьбой принять его на работу в больницу лекарем (т. е. главным врачом). Необходимо обратить внимание, что Абрам в своем предложении отказывался от положенного жалования[34].

Исследователь истории псковской губернской больницы А. В. Лукин в своем труде полагает, что Беллен был лекарем до 1823 г., когда на этой должности его сменил другой врач — Е. М. Яворский[35]. Однако мы считаем, что, ввиду фрагментарно сохранившихся источников по истории Приказа общественного призрения (ГАПО. Ф. 75), данный вывод может быть преждевременным. По архивным данным, в 1807 г. Беллен занимал уже другую должность, что, скорее всего, свидетельствует о том, что должность лекаря псковской губернской больницы для него осталась в прошлом. Тем не менее за годы работы в больнице он зарекомендовал себя с наилучшей стороны. Губернатор Ламсдорф направил ходатайство в Министерство внутренних дел о награждении Беллена. 12 мая 1805 г. губернатору пришел ответ, что в награду за отличную деятельность и труды предлагалось выдать штаб-лекарю Фон-дер-Беллену 150 руб.[36]

В России в начале XIX в. действовал учрежденный еще Петром I в 1722 г. «Табель о рангах» — закон о порядке государственной, военной и придворной службы в Российской империи. В нем все чины и должности были распределены по XIV классам. Самая низшая категория гражданских чинов в Табеле — «коллежский регистратор». За ним следовал «кабинетный регистратор» и т. д. VIII класс носил наименование «коллежский асессор» и соответствовал чину майора на военной службе. Далее следовали «надворный советник», «коллежский советник», «тайный советник» и далее вплоть до I класса — «канцлер» — чина, который присваивался служащим на высших гражданских должностях в стране. Созданная Петром I система должна была способствовать продвижению по службе талантливых и инициативных людей. Несмотря на несовершенство данной системы, на практике эта возможность существовала.

Абрам Ван дер Беллен не относился к дворянскому сословию. В 1807 г. он получает продвижение по своему чину — становится коллежским асессором[37], достигая чина VIII класса. Согласно «Табели о рангах», гражданский чиновник мог претендовать на дворянство с должности VIII класса. Однако история получения дворянства семьи Беллен будет несколько иной.

С конца XVIII в. происходит обострение международной обстановки в Европе.

С 1792 по 1802 г. послереволюционная Франция боролась за первенство в Европе с Австрией. Россия принимала участие в конфликтах на стороне Австрии. Целью Александра I было подавление революции во Франции и восстановление монархии.

С приходом в 1799 г. к власти Наполеона Франция не отказалась от идеи строительства новой Европы и продолжила экспансию на восток. Между Россией и Францией не было общих границ, однако усиление каждой из сторон спровоцировало новое противостояние на континенте.

Русско-прусско-французская война 1806–1807 гг. (в историографии еще именуемая Войной четвертой коалиции) оказалась для России в какой-то степени новой в организационном плане: впервые пришлось решать проблему содержания военнопленных. И именно в этом вопросе Абрам Ван дер Беллен показал не только свой профессионализм, но и качества врача-гуманиста.

После начала конфликта между Пруссией и Францией войска Наполеона вошли в Берлин. Россия как союзник Пруссии вступила в противоборство с Наполеоном в декабре 1806 г. Однако после неудачных действий российской армии Александр I был вынужден летом 1807 г. заключить с Наполеоном соглашение, получившее название Тильзитского мира.

Несмотря на то, что военных действий на территории Псковской губернии не велось, здесь активно проходили тыловые работы. В июле 1807 г. губернатор Николай Лаба поручил Абраму Ван дер Беллену проводить освидетельствование всех прибывающих на территорию военнопленных французов для того, чтобы оказывать им своевременную медицинскую помощь. Так, 11 июля в Пскове оказались 14 французов, которых Беллен направил прямиком в больницу.

Чуть позже, в том же месяце, в Псков прибыло еще несколько десятков французов, 68 из которых были отправлены в больницу с острыми инфекционными заболеваниями[38] (ил. 9).

Ил. 9. Рапорт псковского городового штаб-лекаря Абрама Ван дер Беллена [2] губернатору Николаю Лабе об освидетельствовании пленных французов. Июль 1807 г. ГАПО. Ф.20. Оп. 1. Д. 214. Л. 111–111 об.

Учитывая, что с медицинским обеспечением в губернии было очень непросто и порой не хватало самого элементарного для солдат российской армии, положение французских военнопленных в этих условиях могло стать весьма плачевным. Абрам Беллен на собственные деньги в январе 1807 г. приобрел специальные палатки для размещения тяжелобольных французов. Из личных средств штаб-лекаря на сумму около 170 руб. также были закуплены лекарства для лечения французских пациентов. Уже к лету 1807 г. псковской медицинской службой была оказана помощь по различным заболеваниям 152 пленным французам[39].

Беллен по указанию губернатора вел учет отправленных на лечение российских военнослужащих для последующего откомандирования их к месту расположения полка[40]. Эта проблема оказалась очень серьезной в масштабах фронта, поскольку отсутствие продуманной логистики приводило к тому, что офицеры после того, как военный выбывал из строя, совершенно не знали о его дальнейшей судьбе[41].

Тем временем, после окончания конфликта с Францией, Беллен вернулся к выполнению своих повседневных обязанностей городового штаб-лекаря. В апреле 1808 г. Псковская врачебная управа сообщала губернатору данные о количестве привитых от оспы детей. Псковский штаб-лекарь лично привил 163 ребенка по городу и уезду. В августе сообщалось о привитии Белленом еще 121 ребенка[42].

За отличную работу по прошению губернского руководства 15 июля 1811 г. последовало решение императора Александра I о награждении Абрама Беллена годовым окладом в сумме 400 руб.[43]

Но новый военный конфликт с Францией не заставил себя ждать. В июне 1812 г. Наполеон, обвинив Россию в нарушении условий Тильзитского мира, вместе со своей армией перешел реку Неман. Русско-французская война 1812 г. стала знаковой для русского народа и получила название Отечественной. Все сословия страны от крестьян до дворянства сплотились в борьбе с врагом, и результатом стал полный разгром некогда непобедимой наполеоновской армии.

С первых дней войны в Псковской губернии началась активная подготовка к военным действиям. В Псков прибывали рекруты из разных уголков страны, на территории губернии были созданы военные склады и госпитали.

Благодаря удачным действиям русской армии у южных границ губернии удалось остановить французские войска и заставить Наполеона отказаться от планов похода на Санкт-Петербург. Большую помощь армии оказало местное население. С самого начала войны на территории губернии жители не только активно вступали в псковское ополчение, но организовали сбор провианта, одежды и т. д. на нужды армии.

Работа Беллена вновь приобрела военно-полевую специфику. В период Отечественной войны 1812 г. и последующих заграничных походов русской армии (1813–1814 гг.) он был назначен и оставался главным лекарем военных госпиталей Псковской губернии.

Терпящие поражение и отступающие войска некогда непобедимой наполеоновской армии столкнулись с суровым русским климатом и несли чудовищные потери. В ноябре 1812 г. до губернских властей с уездов стали доходить слухи, будто во время прохода через губернию многие пленные французы умирали, но ввиду сильных морозов не было возможности произвести захоронения. Согласно сообщениям, тела оставляли лежать вдоль дорог, лишь слегка присыпая землей. Губернатор опасался, что это может привести к волнениям в народе и создать неблагоприятную санитарно-эпидемиологическую ситуацию. Следовало проверить данную информацию и наказать виновных в том случае, если эти слухи подтвердятся[44].

Абрам Фон-дер-Беллен вместе с исправниками и городничими готовил губернатору совместные рапорты об обследованиях территорий. С конца 1812 и до мая 1813 г. были обследованы все кладбища, где хоронились погибшие российские и французские воины. Самые большие кладбища оказались в Пскове — Дмитриевское и Мироносецкое. Там были вырыты глубокие ямы, в которых и хоронили погибших. Кроме того, Беллен констатировал отсутствие опасности развития эпидемий. Информация о трупах французов вдоль дорог Псковской губернии так и не была подтверждена[45].

В феврале 1813 г. в нескольких уездах губернии были зафиксированы случаи возникновения лихорадки. Так, наибольшее распространение она получила в Опочецком уезде. Только в 1812 г. умерло 788 человек, а к февралю 1813 г. болело более 1300 человек. Губернатор Петр Шаховской поручил Фон-дер-Беллену принять меры по локализации эпидемии. Абрам Яковлевич выполнял это задание вместе со своим подчиненными — лекарем Кузьминским и двумя его помощниками. При этом министр финансов предписал губернатору не жалеть никаких средств для остановки распространения болезни[46].

Спустя месяц, в марте 1813 г., Беллен докладывал вице-губернатору Христофору Ренненкампфу, что усилиями подконтрольной ему медицинской службы удалось остановить распространение болезни[47].

Помимо своей основной работы Абрам Фон-дер-Беллен активно принимал участие и в псковской общественной жизни. В 1812 г. началась кампания по сбору средств на помощь армии. Собирали хлеб, фураж и другое продовольствие для отправки на фронт. Так, например, всего по Острову и Островскому уезду Псковской губернии к февралю 1813 г. было собрано более 17 000 пудов зерна. Всего в списках значилось 217 человек, которые в среднем пожертвовали по 78 пудов. Абрам Беллен пожертвовал 263 пуда[48].

Самоотверженный труд, гуманизм, а также преданность профессии Абрама Ван дер Беллена в тяжелое для страны время были оценены на самом высоком уровне. В 1812 г. по решению военного ведомства он был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени[49] (ил. 10).

Ил. 10. Знак к Императорскому ордену Святого Равноапостольного Князя Владимира 4-й степени.

Источник: medalirus.ru

Абрам Яковлевич работал на государственной службе до мая 1814 г. После окончания карьеры на государственных должностях он осуществлял вольную медицинскую практику. Осенью в 1830 г., когда были высоки риски возникновения эпидемии холеры, от министра внутренних дел губернатору пришло поручение собрать точные сведения о всех находящихся в губернии отставных и вольнопрактикующих медиках. На них возлагалось обязательство без ведома губернатора не покидать пределов губернии. Это было необходимо для концентрации ресурсов в случае наступления эпидемии. Позднее, 29 декабря 1830 г., запрет на перемещение вольнопрактикующих медиков был снят. За это время губернские власти составили список врачей, которые не находились на госдолжностях, но вели частную практику. В губернии насчитали всего семь человек. Причем Псковская городская полиция рапортовала губернатору о том, что в Пскове вольнопрактикующих врачей кроме Фон-дер-Беллена больше не было[50].

§ 1.3. Круг общения семьи Беллен в конце XVIII — начале XIX в

Через год после женитьбы Абрама Яковлевича [2] и Елизаветы фон Ремер [3] в семье произошло пополнение: 18 апреля 1802 г. родился сын Александр [4][51] (ил. И).

Если посмотреть на восприемников (крестных) Александра, то можно очертить круг ближайших друзей и родни Абрама Яковлевича: жена надворного советника Клара фон Ремер (очевидно, мать супруги Беллена), Наталья Ремер, Иван Давыдович Ремер, купец Герман Билль и др.[52] Кроме них в круге общения Беллена были уже упомянутый Иван Ендерш, а также Петр Пальчиков.

Самое близкое общение у Беллена было с семьей Ремер. Его тесть Иван Ремер служил в Псковской врачебной управе. В 1809 г. по указу Сената штаб-лекарь Ремер был пожалован за усердную и ревностную службу в коллежские советники, а несколько позже получил чин надворного советника. Работая оператором (т. е. хирургом) врачебной управы, он занимался организацией общей работы учреждения и обучения персонала[53].

Ил. 11. Свидетельство о рождении в 1802 г. Александра Абрамовича Фон-дер-Беллена [4]. ГАПО. Ф. 110. Оп. 1.Д. 51. Л. 52

С еще одним близким другом Беллена Иваном Ендершем, владельцем аптеки, часто случались неприятности. В апреле 1791 г. один псковский мещанин был уличен в краже имущества Ендерша прямо из его дома, после чего последний подавал заявление о наказании его собственного помощника по аптеке за непристойное поведение. Несколькими годами позже Ендерш никак не мог взыскать долг с чиновника магистрата, пришлось даже подавать на него в суд[54], а однажды он сам стал должником и чуть не лишился в 1797 г. своего имущества за долги[55].

Близкое общение проходило у Беллена с дворянином Петром Пальчиковым. Коллежский асессор Пальчиков взаимодействовал с ним по работе в дворянских учреждениях. Так, например, в 1811 г. они были выбраны чиновниками на трехлетие в присутственные места (т. е. местные органы власти). Также вместе с Пальчиковым Беллен в 1818 г. вошел в специальную комиссию от дворянства Псковского уезда по обсуждению актуальных вопросов налогового законодательства[56].

Интересным персонажем, на наш взгляд, в кругу общения Беллена являлся Андрей Иванович Билль (в немецкоязычных документах — Генрих Герман Билль). Недавно приехавший в Псков гамбургский подданный Герман Билль просил губернское правление 9 августа 1799 г. зачислить его в псковское купечество. Из Перновской городской думы (ныне город Пярну, Эстония) было прислано свидетельство, что Билль находился в Лифляндской губернии, где учился торговому ремеслу у купца Генриха Августа Беренца. Поэтому было принято решение зачислить его в псковское купечество, но предварительно привести к присяге в российское подданство. В январе 1800 г. он принес присягу императору Павлу I, и тогда же в январе городовым магистратом 25-летний Билль был зачислен в купцы второй гильдии[57].

Билль очень активно включился в работу. Он не только постоянно ходатайствовал перед губернатором о содействии в решении вопросов доставки товара от его партнеров, но и в феврале 1803 г. вместе с группой купцов отстаивал свои права при изменившемся порядке льнопереработки в городе. По мнению купцов, из-за предложения губернских властей перенести льняные трепли за пределы города они потерпят много убытков[58].

Андрей Билль был гласным (т. е. депутатом) Псковской городской думы. В августе 1803 г. в составе еще трех человек он отчитывался губернатору о городских приходах и расходах: давал сведения о содержании полиции, о содержании городского имущества и т. д.[59]

Таким образом, круг общения Абрама Беллена был наполнен очень деятельными, активными людьми, очевидно, близкими ему по духу. Он получил признание в псковском обществе, постоянно участвовал в жизни дворянства, при этом ни он, ни члены его семьи не относились к дворянскому сословию.

В России начала XIX в. дворянство можно было получить несколькими путями. Среди них — дослужиться до VIII класса Табели о рангах или получить орден Российской империи.

Как уже говорилось, одна ступень государственной гражданской службы отделяла Абрама Беллена от получения личного дворянского звания. Благодаря своей активной деятельности на благо страны, по совокупности заслуг (главная из которых определялась местным дворянством как получение ордена Святого Владимира 4-й степени за участие в войне 1812 г.) по решению Псковского дворянского собрания 20 мая 1819 г. Абрам был внесен в третью часть родословной книги (т. е. в документ, содержащий информацию о губернских дворянах)[60]. В третью часть книги заносились роды дворянства, приобретенного на гражданской службе или связанного с получением ордена.

17 марта 1820 г. при составлении ведомостей о дворянах Псковского уезда он и его сын были также указаны в списках дворян, внесенных в третью часть родословной книги[61]. Тем самым Абрам Беллен получил не личное дворянство, а потомственное — наследуемое, распространявшееся на членов семьи и на его потомков. Однако неверно составленные документы о внесении в дворянство и нечеткое соблюдение всех положенных бюрократических процедур дали о себе знать уже после смерти Абрама Беллена.

Мы считаем, что Беллены составляли прогрессивную верхушку дворянского общества Пскова того времени. Дом семьи, по-видимому, становился центром притяжения самых интересных и талантливых людей той эпохи, бывавших волей судьбы в Пскове. В 1883 г. газета «Псковский городской листок» представила небольшой материал о памятных местах, связанных с именем знаменитого русского поэта Александра Пушкина. В статье указывалось, что во время своего пребывания в Пскове в 1826 г. поэт любил играть в карты в доме Ван дер Беллена [2] и даже проиграл там достаточно крупную сумму. «Александр Сергеевич посещал часто, почти ежедневно, дом помещика Фон-дер-Беллена… Здесь велась большая игра. Пушкин проиграл в един вечер 3000 рублей, причем был просто измучен одной дамой, надоедавшей ему просьбами, чтобы он написал ей что-нибудь в альбом или вообще написал бы что-нибудь про Псков»[62]. Действительно, на протяжении двух лет — с 1824 по 1826 г. — Александр Сергеевич Пушкин находился в длительной ссылке в селе Михайловское Опочецкого уезда Псковской губернии. Частые поездки в Псков позволяли поэту развеяться от деревенской жизни, встретить старых друзей и узнать о столичных новостях.

Возможно, к этой истории следует относиться критически, поскольку мотивы ее публикации через почти 60 лет после описываемых событий могли быть различными. В 1880-е гг. молодые, амбициозные и состоятельные внуки Абрама активно входили в общественную жизнь города и губернии, и подобные статьи в прессе могли быть направлены на усиление их позиций. Однако описанная история вполне могла быть правдоподобной.

Стабильная работа и иная приносящая доход деятельность Абрама Беллена [2] позволили ему обеспечить прочное финансовое положение своей семьи. Документы свидетельствуют об инвестициях в недвижимость, а также о взыскании денежных обязательств с должников. В 1823 г. Беллен пытался взыскать долг в сумме 2000 руб. с витебского купца Тихона Бурбы, а в 1835 г. с публичных торгов в Санкт-Петербурге купил сельцо Бутырки Псковского уезда[63].

Накопленные финансовые средства и возросшее влияние позволили Беллену неожиданно войти в сферу деятельности, весьма далекую от медицины, и в дальнейшем организовать семейное дело, служившее источником дохода на протяжении нескольких десятков лет.

§ 1.4. Почтовое дело семьи Беллен

Зарождение в России организованной службы доставки писем (ямская гоньба) относится к середине XIII в. Она помогала быстро доставить письма в нужное место и не предполагала регулярного почтового обмена. До середины XVII в. почтовая служба обслуживала исключительно интересы государства. Письма от частных лиц не принимались. Со второй половины XVII в. можно говорить о начале сосуществования регулярного почтового сообщения. В XVIII в. продолжилось развитие почтовой службы России. Почтовая служба не только использовалась для приема и пересылки почтовой корреспонденции, но и выступала как служба междугородних перевозок. На почтовых трактах существовали почтовые станции со своим штатом смотрителей и прочего технического персонала. В начале XIX в. в стране насчитывалось 458 почтовых учреждений, в которых работало около 5000 работников, к 1824 г. их количество увеличилось до 751, а работников до 5947[64]. При обширных территориях государство стремилось снизить расходы на содержание почтовой службы. В отдельных регионах начали практиковать сдачу почтового обслуживания в подряд на период от 3 до 15 лет[65]. Отдавая контракты на обслуживание почтовых лошадей и станций, можно было решить сразу несколько задач. Государство выплачивало фиксированную сумму годового содержания лошадей, а почтосодержатель должен был самостоятельно следить за их состоянием, состоянием сопутствующего инвентаря, работоспособностью ямщиков и т. д. Все это давало возможность местным дворянам, имевшим средства и техническую возможность заниматься почтовым делом, начинать свой бизнес по содержанию почтовых станций. При грамотном ведении дела у каждого почтосодержателя была возможность заработать существенные денежные средства.

Абрам Фон-дер-Беллен [2], будучи очень разносторонним человеком, стремился использовать все возможности, которые открывали ему условия жизни в России в начале XIX ст. И одним из таких видов деятельности стала как раз организация работы по обеспечению функционирования почтовых станций. Вероятно, не последнюю роль в этом сыграл Петр Пальчиков, предводитель Псковского уездного дворянства, который и сам занимался этими вопросами.

Участие в этом деле требовало денег, хороших организаторских талантов, только тогда этот вид предпринимательства мог приносить доход. Однако многое зависело от имевшейся материально-технической базы.

Состояние сети почтовых станций того времени можно проиллюстрировать следующей историей. Почтовая служба просила губернатора выделить деньги на Орловскую станцию в Псковском уезде, где в мае 1806 г. при ураганном ветре обвалилась крыша и вырвало оконные рамы. Саму станцию соорудили буквально за два года до стихийного бедствия. К решению проблемы подключились губернские власти и уездный предводитель дворянства Пальчиков. Несмотря на подписанный ранее договор, почтосодержатель станции Беклешов отказался осуществлять ремонт своими силами, поскольку был уверен, что если бы станция была построена по всем правилам, то ветер не мог бы стать причиной разрушений[66]. В итоге ему удалось отстоять свою точку зрения, и средства на ремонт станции были выделены, однако буквально через несколько лет она вновь оказалась в совершенно непригодном для использования состоянии. В целом подобная сложная ситуация с обслуживанием почтовых станций была характерна для всей губернии.

В 1817 г. состоялись торги по обслуживанию почтовых станций. На территории Псковской губернии в тот год их числилось 24. Абрам Фон-дер-Беллен выиграл торги на право заключить договор на три года на обслуживание станций Глоты и Орлы Псковского уезда. По условиям договора он должен был содержать по 29 лошадей на каждой станции, за что государство должно было выплатить сумму в 41 760 руб.[67]

Согласно типовому контракту того времени почтосодержатель должен был иметь не старых и не малорослых лошадей, готовых к почтовой гоньбе. На каждую тройку необходимо было иметь ямщика и повозку. Ямщики должны были соответствовать возрасту от 18 до 40 лет и подходить по состоянию здоровья. Ямщикам было запрещено употреблять спиртные напитки, они всегда должны быть одеты прилично — в ямскую одежду и сапоги. Повозки должны были быть с коваными колесами, исправные, не тесные для проезжающих. На лошадях должны быть все предметы упряжи. Станции должны были поддерживаться в исправном состоянии[68].

Однако одним содержанием Беллен не ограничился: экономически целесообразным он посчитал собственное участие в ремонте и строительстве почтовых станций. Как минимум на трех почтовых станциях подряды на строительство выиграл Беллен: Глотовская, Орловская и Толбицкая (все находились в Псковском уезде).

В 1817 г. губернские власти провели ревизию материально-технического состояния станций, которая в очередной раз вскрыла их плачевное состояние. Например, состояние станции Орлы было таковым: фундамент деревянного здания пришел в негодность, ветхие лестницы переднего и заднего крыльца. В одном из флигелей полностью отсутствовал фундамент, лестница и двери фактически отсутствовали, оконные рамы сгнили; в другом флигеле были аналогичные проблемы, а в конюшне полностью сгнил пол. Всего было зафиксировано 17 неисправностей (больше, чем на любой другой станции в губернии), и состояние было признано неудовлетворительным. На станции Глоты было зафиксировано семь замечаний, в основном они касались ремонта фундамента, стен и кровли. Еще одна станция Псковского уезда — Печорская — тоже требовала фактическои перестройки[69].

Власти занялись расчетами по ремонтам, и губернский архитектор предписал возводить новые строения уже исключительно на фундаменте[70].

Для совершенствования почтовой материально-технической базы был разработан типовой проект, которого следовало придерживаться при строительстве[71] (ил. 12).

В марте 1818 г. Беллен получил контракт на починку Орловской почтовой станции. Предстояло перестроить основное здание, конюшни, амбары и прочие строения. Аналогичные работы следовало провести и на Толбицкой станции[72]. На перестройку Глотовской станции контракт был заключен в 1820 г. Беллен брался разобрать все постройки до основания (дом, оба флигеля, амбар, конюшню, заборы) и отстроить все заново за 9343 руб. Строительство проходило под неусыпным контролем губернских властей. Год спустя губернатору докладывали об окончании строительства, однако отмечали небольшие недоделки. После устранения всех замечаний губернатор предписывал уездному предводителю дворянства принять станцию, чтобы Беллену могли заплатить положенные деньги[73].

В конце ноября 1819 г. в Псковской казенной палате был заключен новый контракт с Фон-дер-Белленом о содержании на Орловской и Глотовской станциях по 20 лошадей[74].

В июле 1822 г. в казенной палате губернатор и другие чины слушали доклад о содержании лошадей в 1820–1823 гг., куда были вызваны желающие этим заниматься на следующее трехлетие 1823–1826 гг. Всего разыгрывалось содержание 838 лошадей на общую сумму в более чем 376 000 руб. На новое трехлетие торги по станции Орлы выиграл Фон-дер-Беллен — 20 лошадей за 8343 руб. в год[75].

Семейное дело по содержанию станций продолжалось не одно десятилетие и даже получило территориальное расширение.

В 1830 г. коллежский асессор Абрам Фон-дер-Беллен представил свидетельство об исправности содержимых им Изборской, Печорской и Орловской почтовых станций (все находились в Псковском уезде) и просил выдать причитающиеся ему денежные средства. Именно он выиграл право обслуживать эти станции в период с 1829 по 1832 г.[76] (ил. 13).

Ил. 12. Проект, согласно которому Абрам Ван дер Беллен [2] должен был построить почтовую станцию Глоты недалеко от Пскова. ГАПО. Ф. 366. Оп. 2. Д. 4. Л. 460

Известно также, что с 1832 по 1835 г. контракт на содержание Орловской станции также находился у Беллена: 20 лошадей за 225 руб. в год. В целом в середине 30-х гг. XIX в. в губернии на 39 станциях числилось 794 лошади[77]. В 1836–1838 гг. данную станцию также обслуживала семья Беллен, т. к. после смерти Абрама Яковлевича дело продолжил его сын Александр Фон-дер-Беллен [4].

Ил. 13. Фрагмент почтовой карты, с указанием станции «Орлы». Почтовая карта Европейской части России. СПб., 1871

Глава 2

Александр Ван дер Беллен (1802–1877)

§ 2.1. Подтверждение дворянства

Александр Фон-дер-Беллен [4] родился 18 апреля 1802 г. и был, вероятно, единственным ребенком в семье Абрама. 1 февраля 1819 г. Александр поступил на военную службу в артиллерийскую гвардейскую бригаду. В 1820 г. при расформировании гвардейских учебных рот поступил в Артиллерийское училище прапорщиком в роту конной артиллерии.

В 1822 г. Александр получил чин подпоручика. Уволен со службы 19 марта 1822 г. В 1831 г. был избран судьей в псковский уездный суд. Затем он трудился в Псковской уголовной палате. В 1839 г. Александра Фон-дер-Беллена утвердили псковским уездным предводителем дворянства, а 19 декабря 1843 г. он уволился с должности по собственному желанию[78]. В 1843 г. Александр Беллен был награжден знаком отличия за 15 лет беспорочной службы[79]. Кроме того, он занимался общественной работой, в частности, состоял членом Псковского попечительного комитета о тюрьмах[80].

Именно на долю Александра выпало решение нелегкой бюрократической задачи, связанной с подтверждением законности получения дворянства. Согласно действующим на то время правилам, для получения дворянских привилегий семье Беллен, как и многим другим семьям, претендующим на получение дворянства, необходимо было доказать обоснованность отнесения к какой-либо из частей дворянской родословной книги.

В 1839 г., когда Александр Абрамович занялся внесением своих детей в родословную книгу, то выяснилось, что нидерландский подданный Абрам Фон-дер-Беллен юридически российским подданным не стал.

В ноябре 1839 г. Александр Фон-дер-Беллен обратился к императору с просьбой внести своих четверых детей в дворянскую родословную книгу. Временное присутствие герольдии, центральный орган в стране, который рассматривал подобные вопросы, после изучения представленных документов определило, что не хватает двух основополагающих бумаг: первой — свидетельства о законном рождении Александра, и второй — свидетельства о принесении присяги на верность России его отцом Абрамом Фон-дер-Белленом[81].

На местном уровне их дворянство никто не оспаривал: еще в 1819 г. Абрам Беллен был внесен в третью часть родословной книги Псковской губернии. При этом в официальных документах от марта 1820 г. и Абрам, и его сын Александр относились к дворянам[82].

Александр начал долгую переписку с Дворянским депутатским собранием, в которой указал на то, что после смерти отца в мае 1837 г. не представляется возможным определить, где может быть такая бумага о произнесенной присяге. «Покойный родитель мой не только присягал на верность службы четырем монархам, но и при восшествии на престол трех императоров надлежащая присяга им учинена», — писал Александр Фон-дер-Беллен. И если собрание сочтет нужным иметь такую присягу от Александра, то он готов ее произнести[83] (ил. 14).

Ил. 14. Фрагмент письма Александра Фон-дер-Беллена [4] в Дворянское депутатское собрание о готовности принести клятву на подданство России.

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 38 об.

По закону каждому приезжему или прибывающему в Россию иностранцу, кроме евреев, позволялось просить местные власти о принятии его в подданство России. Вступление совершалось через присягу в губернских правлениях. К присяге иностранца должен приводить служитель его вероисповедания, в процессе подписывалось два экземпляра присяжного листа с приложением печати. Один из экземпляров хранился в губернском правлении, а другой отправляли в Сенат. В итоге было решено, что клятву на верность России у Беллена все-таки необходимо истребовать. О том, что для Пскова это было не частое событие, свидетельствует тот факт, что на присяге присутствовали (и заверяли документ своими подписями) высшие чиновники губернии: губернатор Федор Бартоломей, вице-губернатор Ипполит Потулов, губернский прокурор и другие лица высокого звания. В присутствии евангелическо-лютеранского пастора Карла Розенталя 9 декабря 1843 г. Александр Фон-дер-Беллен был приведен к присяге[84] (ил. 15).

Клятвенное обещание Псковского уездного предводителя дворянства А. А. Фон-дер-Беллена на российское подданство[85]

9 декабря 1843 г.

Я, Александр Фон-дер-Беллен, бывший нидерландский подданный обещаюсь и клянусь Всемогущему Богу, что я Всепресветлейшему Державнейшему Великому Государю Императору Николаю Павловичу, Самодержцу Всероссийскому и проч[ая], и проч[ая], и проч[ая] и Его Императорского Величества Всероссийского Престола Наследнику Его Императорскому Высочеству Государю Цесаревичу и Великому Князю Александру Николаевичу хочу верным, добрым, послушным и вечно подданным с моей фамилией быть и никуда без Высочайшего Его Императорского Величества соизволения и указа за границу не отъезжать и в чужестранную службу не вступать, также с неприятелями Его Императорского Величества вредительной откровенности не иметь, ниже какую заповедную корреспонденцию внутрь и вне Российского государства содержать и никаким образом против должности верного подданного Его Императорского Величества не поступать и все к Высокому Его Императорского Величества Самодержавству силы и власти, принадлежащие права и преимущества узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разрешению, силе и возможности предостерегать и оборонять и в том во всем живота своего в потребном случае не щадить, и притом по крайней мере стараться споспешествовать все, что к Его Императорского Величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может. О ущербе же Его Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать тщатися буду; когда же к службе и пользе Его Величества какое тайное дело, или какое оно ни было, которое приказано мне будет тайно содержать и то содержать в совершенной тайне и никому не объявлять, кому о том ведать не надлежит и не будет повелено объявлять. Сие должен и хочу я верно содержать, елико мне Всемогущий Господь Бог душевно и телесно да поможет. В заключении же сей моей клятвы, целую Слова и Крест Спасителя моего. Аминь.

К сему клятвенному обещанию руку приложил и оному присягал Псковский уездный предводитель дворянства артиллерии поручик Александр Абрамов Фон-дер-Беллен.

Приводил оного к присяге Евангелическо-лютеранский дивиз[ионный] проповедник пастор К. Ф. Розенталь.

При совершении присяги 9 декабря 1843 года присутствовали:

гражданский губернатор Бартоломей

вице-губернатор Потулов

губернский прокурор*

советник**

советник Михаил***

Советник Василий Поляков

Секретарь****

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 50–50 об. Подлинник. Рукопись.

* Подпись неразборчива.

** Подпись неразборчива.

*** Фамилия неразборчива.

**** Подпись неразборчива.

Ил. 15. Клятвенное обещание Александра Фон-дер-Беллена [4] на российское подданство ГАПО. Ф. 110. Оп. 1.Д. 51. Л. 50–50 об.

В декабре 1844 г. Временное присутствие герольдии своим указом разрешило Псковскому дворянскому депутатскому собранию внести детей Беллена в дворянскую родословную книгу, и в январе 1845 г. это внесение состоялось. Таким образом, по прошествии более чем пятилетней переписки и представления доказательств Александру Фон-дер-Беллену удалось отстоять права на дворянские привилегии для себя и своих потомков[86].

§ 2.2. Работа, семья, друзья

После смерти Абрама Яковлевича [2] дело по содержанию почтовых станций перешло Александру Фон-дер-Беллену [4]. Он очень ответственно подошел к работе. Активно использовал бюрократические и административные рычаги и завалил почтовое управление и канцелярию губернатора всевозможными обращениями и жалобами. Поводов для этого у Александра Абрамовича было немало: в семейном деле начались проблемы. С одной стороны, это было связано со сменой в середине 30-х гг. руководства почтовой конторы Псковской губернии, с другой — с несговорчивостью самого Александра Абрамовича.

Александр Беллен содержал лошадей в 1836–1838 гг. на Орловской станции недалеко от своего имения Александровское. Он обратился к губернатору с жалобой на почтовое начальство. Не соглашаясь с позицией почтового ведомства, он указывал, что лошади, упряжь и иное оборудование содержались в примерном порядке и исправности. Причем об этом у него имелись документы от уездного предводителя дворянства и руководителя губернской почтовой конторы. Беллен уточнял, что, когда в августе 1837 г. в Псковской губернии ожидали приезда императора Николая I, прошла проверка всех станций. По результатам обследования Орловской почтовой станции она была признана исправной. «И благополучный проезд императора тому подтверждение», — указывал Беллен[87].

Одна из главных претензий почтовых властей состояла в нарушении сроков доставки писем и прочих задержках. По мнению Беллена, причиной невыполнения обязательств были объективные обстоятельства. Он указывал на проблему с почтовым шоссе, особенно в весенний и осенний периоды, когда при всей исправности оборудования и подготовленности ямщиков нет возможности ехать установленное время. Он утверждал, что очень часто экипажи застревают в грязи и постоянно требуется помощь посторонних людей. Так, весной 1837 г. при проезде княжеской особы по дороге от Острова до Пскова было выставлено несколько сотен человек, которые вручную переправляли экипажи на проблемных участках дорожного полотна[88].

Не найдя поддержки у губернских властей, Беллен обратился к губернскому предводителю дворянства Николаю Крекшину. Тот, в свою очередь, в октябре 1839 г. доложил губернатору результаты своего выезда на Орловскую станцию. Предводитель указывал, что количество лошадей, а также условия их содержания, наличие оборудования — все соответствовало установленным нормам[89]. Подобные проверки проходили с определенной периодичностью. Вот, например, описание станции Орлы от 28 февраля 1841 г., составленное по заданию губернатора. Ответственный за ревизию чиновник докладывал, что из осмотренных им 30 лошадей все рослые, сложения все выше среднего, держались отлично. Сбруя была вся новая и в полном порядке. Зимние повозки отличные и все единообразно окованные. Одежда ямщиков была чистая, форменная и довольно хорошая. Сам дом почтовой станции также признавался удовлетворительным[90].

Нам не удалось проследить время, до которого семья продолжала заниматься содержанием станций, но известно, что в 1838–1841 гг. за Белленами значилось 20 лошадей по 350 руб. за единицу в год, а в период с 1841 по 1844 г. — 33 лошади по 425 руб. в год[91].

Несовершенство механизмов контроля и учета со стороны государства привело к росту злоупотреблений и спекуляций в почтовой сфере, и эта система была отменена в 1847 г.[92]

Есть данные, которые позволяют выделить некоторые черты характера Александра Абрамовича Фон-дер-Беллена. Судя по всему, он был человеком достаточно жестким. Впрочем, ни по одной жалобе, поступившей на Беллена в различные инстанции, не было найдено доказательств вины или нарушения закона.

В 1847 г. островский земский исправник направил губернатору Александру Черкасову письмо островского помещика Петра Разиниуса. Помещик в письме указывал: «Проживая здесь 36 лет, вы не найдете ни в каком суде ни на меня, ни от меня никаких просьб, а еще меньше доносов. Я всем доволен. Но предупреждать и советами останавливать всякое зло я как старец 74-х лет, считаю за долг»[93]. Он призывал исправника или иного служителя правопорядка выехать к нему, чтобы на местности выяснить все обстоятельства, происходящие в поместье Беллена.

16 апреля губернатор просил уездного предводителя дворянства прояснить ситуацию, а исправнику написал, что он не находит препятствий, чтобы исправник лично увиделся с Разиниусом, «чтобы узнать от него обстоятельства, могущие принести пользу или отвратить вред, так как полиция должна все знать и действовать осмотрительно и не давать повода усиливаться злоречию или неверным слухам»[94].

При общении с полицией Разиниус пояснил, что Александр Фон-дер-Беллен очень жестоко обращается со своими крестьянами, и доказательством этому служит то, что недавно один крестьянин, неизвестный ему по имени, хотел покончить жизнь самоубийством, чтобы избежать наказания старосты. По одним из свидетельских показаний, Беллен жестоко обращался с работниками в имении. Однако по другим сведениям эти факты не подтверждались. Так, по рапорту уездного предводителя дворянства Беклешова, который посещал имение Беллена, предводитель обошел несколько дворов и получил ответы на свои вопросы. Никто не пожаловался на жестокое обращение или изнурительные работы. Более того, они осуждали поступок крестьянина, из-за которого поднялся весь этот шум[95].

Кроме того, за полтора года до данного обращения Разиниус уже писал аналогичную жалобу на своего соседа. Закончилось тогда это тем, что Разиниус добровольно сам отозвал свои показания [96].

На основании этого губернатор рекомендовал исправнику никакого расследования не проводить, поскольку доказательств Разиниус не представил[97].

Еще один случай произошел в конце 1848 — начале 1849 г. Псковский губернский предводитель дворянства получил жалобу от жителя Ревеля Генриха Траубенберга. По сведениям жалобщика, он поступил на работу в имение Фон-дер-Беллена на должность управляющего (до этого у него за плечами был 20-летний опыт управления имениями). «В гордости своей, что получил от покойника лекаря-отца своего имение, состояние и дворянство, полагает, что он имеет право обижать, и будто люди, которые у него, его арестанты», — указывал Траубенберг в своей жалобе. Из жалобы следовало, что вскоре после начала работы на Беллена он, не соглашаясь с методами управления хозяина имения, отказался следовать его приказаниям. Вследствие этого Беллен заточил его под караул, а после отпустил в Псков, не выплатив положенного вознаграждения за работу[98].

В своем сопроводительном письме предводитель дворянства Николай Беклешов указывал, что жалоба «заключает в себе всевозможную ложь и клевету в самых дерзких выражениях, которые по строгому его изысканию не имеют и тени справедливости о неуплате за управление имением денег». Более того, Беклешов свидетельствовал, что Траубенберг удовлетворен сполна, а потому, препровождая просьбу Траубенберга «как ябедническую и для чести г. Фон-дер-Беллена оскорбительную», просил не рассматривать жалобу по существу[99].

Еще одна жалоба в 1857 г. на Фон-дер-Беллена поступила в высший орган политической полиции России — в Третье отделение Императорской канцелярии. Из жалобы следовало, что Беллен непосильно нагружал работой крестьян своего имения Бутырки в Псковском уезде[100].

Следствием руководил псковский жандармский штаб-офицер майор Дмитрий Ходкевич. Летом 1857 г. он рапортовал шефу жандармов князю В. А. Долгорукому об окончании работы. По итогам он сообщил обстоятельства дела. Из-за несогласия с решениями Фон-дер-Беллена часть крестьян заявила, что перейдет в другое имение, за что зачинщиков, по распоряжению помещика, поместили в Псковский тюремный замок. Беллену было выписано предупреждение не чинить самоуправство, а обращаться в полицию в случае возникновения конфликтных ситуаций[101].

Александр Фон-дер-Беллен [4] дважды состоял в браке. После женитьбы на Наталье Васильевне [5] 3 декабря 1829 г. родился первенец Владимир [6] (ил. 16). При крещении восприемниками стали дедушка Абрам Яковлевич Фон-дер-Беллен [2], бабушка по мужской линии Елизавета Фон-дер-Беллен [3], Марья фон Ремер, а также давний друг семьи Петр Пальчиков[102].

14 марта 1831 г. родилась Елизавета [7] (ил. 17), восприемниками были дедушка Абрам Яковлевич и Елизавета Игнатьева[103].

Еще через год, 5 апреля 1832 г., родилась Надежда [10] (ил. 18), восприемниками которой стали вновь Абрам Фон-дер-Беллен и Мария фон Ремер[104].

25 декабря 1838 г. родился Константин [8], а 13 мая 1840 г. на свет появился Леонид [9][105].

Браки и дети Александра Абрамовича Фон-дер-Беллена [4]

Ил. 16. Запись о рождении в 1829 г. Владимира Фон-дер-Беллена [6]. ГАПО. Ф. 39. Оп. 1. Д. 4709

Ил. 17. Запись о рождении в 1831 г. Елизаветы Фон-дер-Беллен [7]. ГАПО. Ф. 39. Оп. 1.Д. 4710

Ил. 18. Запись о рождении в 1832 г. Надежды Фон-дер-Беллен [10]. ГАПО. Ф. 39. Оп. 1. Д. 4711

Из вышеперечисленных потомков Александра Беллена [4] от первого брака ничего неизвестно только о Константине [8], который не упоминается в более поздних сведениях о семье Беллен.

Весной 1841 г. псковский уездный предводитель дворянства Александр Абрамович Фон-дер-Беллен [4] с супругой Натальей Васильевной [5] и малолетней дочерью Надеждой [10], а также со своей матерью вдовой Елизаветой Ивановной Фон-дер-Беллен [3] выехал за границу[106]. Необходимость выезда была обусловлена болезнью супруги Александра Абрамовича. Предполагалось, что пребывание на лечебных курортах немецких земель будет способствовать выздоровлению Натальи Фон-дер-Беллен. Чуть позже, зимой, с позволения императора Беллен получил разрешение на еще полгода пребывания за границей[107].

Пребывая за границей, он поддерживал связь со своими друзьями (ил. 19).

В их числе был князь Николай Шаховской, в прошлом офицер конной артиллерии, с которым Беллен был знаком по военной службе. Николай Михайлович взял на себя опеку над сыном Беллена — Владимиром, который обучался в Санкт-Петербурге. В письме Беллен сообщал о своей поездке по немецким землям. Так, в частности, они путешествовали из Эмса в Висбаден. Зимой время проводили достаточно однообразно: супруге Беллена нездоровилось, и они фактически не выходили в свет. Однако с приходом весны состояние ее здоровья немного улучшилось[108].

Позднее Беллен связывался с Шаховским, чтобы рассказать о том, что неожиданно ему стало известно о наследстве, которое может ему достаться в немецких землях (ил. 20). Речь шла о наследстве некоего фон Неслера. «Майор Иоанн Христиан фон Неслер, или просто Неслер, был женат на моей родной тетке», — отмечал в своем письме Александр Фон-дер-Беллен[109]. Переписка носила характер консультации. Беллен уточнял у друга, имел ли он право на такое наследство и какие подтверждающие документы ему были необходимы.

Ил. 19. Письмо Александра Фон-дер-Беллена [4] князю Н. М. Шаховскому о жизни в Висбадене. 1842 г. ОРРГБ. Ф. 455. Оп. 2. Ед. хр. 104. Л. 1–2

Обстоятельства этого дела мною не были до конца изучены. Поэтому данная история заслуживает особого внимания и отдельного изучения в будущем.

Письмо Александра Фон дер Беллена князю Н. М. Шаховскому о жизни в Висбадене и о письмах, написанных ранее

11/23 апреля 1842 г.

г. Висбаден

Его сиятельству Николаю Михайловичу князю Шаховскому в С[анкт]-Петербург

Я к тебе еще в августе из Эмса написал предлинное послание, любезный друг Николай Михайлович, мечтая о прелестях местоположений величественного Рейна и о наслаждениях, которые доставило бы путешествие по этим прекрасным местам лет 15 ранее с умным приятным товарищем, каков, например, ты, мой любезный князь. Потом я в прежнем письме извинялся перед милой княгиней, бывшей посредницей нашей в недоразумении с господином] Якобсоном, которое теперь уже кончено. Поручал Вам нашего Володю и наконец, описав кругом четыре страницы и проведя, таким образом, в беседе с тобой часа полтора самым приятным образом, я завернул листок, сделал надпись и положил в куверт, адресованный почтенному нашему другу Ник[олаю] Егоровичу] Дирину, а Володе приказал передать тебе мое письмо. Прошел месяц, другой, наконец, не получал и в третий от тебя ответа, я призадумался и признаюсь, хотя конечно не весьма основательно, мне пришло на ум, что Вы на меня в неудовольствии. Писал я к Николай Егоровичу и Петру Федоровичу, желая знать тому причину, также спрашивал Володю, отдал ли он тебе письмо мое, но мы долго не могли вразумить друг друга. Наконец объяснилось теперь только, что мое письмо пропало. Надо думать, что куверт, в котором было вложено, дорогой распечатался, и оно, лежав отдельно, выскользнуло и было забыто где-либо при вторичном запечатании пакета на имя Николай Егоровича, который исправно получил его, что самое и увеличивало мое недоумение. Но что с этим будем делать, повторять то, что было написано в том письме, я не стану, а скажу несколько слов о нашем житье с тех пор, как я расстался с тобой: были мы сначала в Мариенба-де, потом чрез Баварию, частию* на волах (не подумай, что я этим хочу выразить фигурально медленную езду на почтовых в Баварии, нет, просто на 4-х волах вместо лошадей), мы переехали в Эмс, оттуда в Висбаден, где живем потихоньку с начала октября месяца. Знакомы только с нашими русскими, князь Н. Урусов, Гагарин и Храповицкой. Время проводим очень скучно, хоть здесь театр, часто бывали концерты, балы и т. п., но жена моя всю зиму не выходила из комнаты, а часто даже не вставала с постели. Теперь ей получше, мы пользуемся прекрасной погодой и по два раза в день прогуливаемся в экипаже или пешком, воздух ее, видимо, подкрепляет. (Еще не знаю, где мы проведем [время].)

Еще не знаю, куда прикажут нам ехать, надеюсь, однако, во всяком случае, к августу месяцу возвратиться в Россию и потом, разумеется, весьма скоро иметь удовольствие в Петербурге обнять тебя, любезный друг. А между тем, пожелав тебе доброго здоровья, прошу поцеловать ручки милой прекрасной княгине, засвидетельствовать мое почтение матушке и принять искреннее уверение, что я всегда душевно преданный тебе Александр Фон дер Беллен.

Благодарю тебя и любезное твое семейство за участие к моему Володе. Сделай дружбу, не оставляй его и впредь своим расположением.

Письмо я и этот раз не могу послать под твоим адресом, потому что забыл название дома, на уме вертится Савина, Савельева, Сальникова и Свечникова, но которое из этих прилагательных принадлежит к занимаемому тобой дому, не могу вспомнить.

ОР РГБ. Ф. 455. Оп. 2. Д. 104. Л. 1–2 об. Подлинник. Рукопись.

* Далее слово неразборчиво.

Александру Фон-дер-Беллену [4] довелось познакомиться с великой княгиней Еленой Павловной (1806–1873). Супруга великого князя Михаила Павловича Романова — Фредерика Шарлотта Мария Вюртембергская (нем. Friederike Charlotte Marie Prinzessin von Wiirttemberg) — после переезда в Российскую империю выступала как благотворитель и общественный деятель. В ее ведении находился женский Санкт-Петербургский Мариинский институт.

Ил. 20. Письмо Александра Фон дер Беллена [4] князю Н. М. Шаховскому о состоянии дел в поместье и о возможном наследстве семьи фон Неслер.

ОРРГБ. Ф. 455. Оп. 2. Ед. хр. 104. Л.З-4 об.

Весной 1843 г. княгиня была проездом в Псковской губернии, где 30 апреля в городе Острове устроила прием для местного дворянства. На встрече Александр Беллен [4] подал ей прошение об определении двух его дочерей — Елизаветы [7] и Надежды [10] в Мариинский институт. Позже он вспоминал, что не осмелился бы утруждать ее своими просьбами, если бы не продолжительный недуг жены, поскольку болезнь «препятствовала ей вовсе заниматься воспитанием детей, которые поэтому остаются почти сиротами»[110].

Великая княгиня на прошении поставила свою резолюцию и велела отправить его руководителю Мариинского института Петру Татаринову. После этого и Елизавета, и Надежда поступили в учебное заведение в Санкт-Петербурге[111].

В 40-х гг. XIX в. семью Беллен преследовали утраты. Супруга Александра Фон-дер-Беллена Наталья Васильевна [5] скончалась в 1843 г. В газете «Псковские губернские ведомости» был размещен некролог следующего содержания:

«13 ноября к величайшей горечи семейства и общему сожалению всех, кто только знал ее, скончалась в селе своем Александровском, супруга Псковского уездного предводителя дворянства Наталья Васильевна Фон-дер-Беллен. Многолетняя и изнурительная чахотка медленно приближала ее к роковому часу. День ото дня силы ее слабели, день ото дня росли страдания.

Кто знал, кто видел покойную в ее страданиях, сознается, что надо иметь выше-человеческое терпение, выше-человеческую любовь, чтоб так мучиться и таким образом выносить эти мучения! 18 числа в час по полудни супруг, дети и родные покойной расстались с драгоценным для них прахом.

Мы грустим и об нашей потере — в покойнице мы лишились лучшего, благотворнейшего цветка, который красовался в флоре Псковского общества»[112].

Незадолго до этого прискорбного события не стало и матери Александра — Елизаветы Ивановны [3]. Это произошло в Дерпте после продолжительной болезни и мучительной операции[113]. В 1848 г. умерла бабушка Александра Беллена по материнской линии — Марья Максимовна Ремер. В наследство семьи Беллен перешла часть имущества семьи Ремер, в том числе дом в центре Пскова[114].

Ил. 21. Александр Фон-дер-Беллен [4]в 1870-е.

РГАЛИ. Ф. 2445. Оп. 1. Ед. хр. 99. Л. 6

Спустя десятилетие после смерти Натальи Васильевны Александр Беллен [4] женился второй раз. Его избранницей стала Мария Анна Моллиер [13], в браке с которой у него появилось еще несколько детей. Так, 15 августа 1854 г. родилась Мария-Наталья-Терезия [14]. Примечательно, что одной из восприемниц заочно значилась принцесса Терезия Ольденбургская Нассауская (1815–1871), член императорского двора, основательница деятельности в России Общин сестер милосердия[115].

9 апреля 1857 г. в родовом имении Александровское Островского уезда родился Константин [16][116]. 23 июня 1859 г. на свет появился Александр [21]. Младший сын Беллена, вероятно названный в честь своего отца Александром, оставит существенный след в истории Псковской земли: в начале XX ст. он станет активным членом земского движения, а в 1917 г. встанет во главе нового руководства Псковской губернии. Одним из восприемников при его крещении стала Надежда Трояновская (Беллен) [10], т. е. старшая сестра Александра от первого брака его отца[117].

25 июня 1861 г. родилась дочь Наталья [15], восприемниками которой стали друзья семьи — София Газенвинкль и псковский врач Максимилиан Рейман[118].

§ 2.3. Связь между членами псковской и лифляндской семей Ван дер Беллен

Нам удалось проследить отношения псковской ветви семьи Беллен до середины XIX в. со своими родственниками из соседней Лифляндской губернии.

Лифляндия — это одна из трех прибалтийских (или, как их еще называли, остзейских) губерний с центром в Риге. В экономическом плане территория была более развита, чем Псковская губерния. Исторически губерния состояла из двух частей. Северная часть была по этническому составу преимущественно эстонской, южная часть — латышской.

Представители псковской ветви семьи Беллен как минимум до середины XIX в. поддерживали отношения со своими родственниками из соседней Лифляндской губернии.

Как уже отмечалось ранее, Исаак Яковлевич Ван дер Беллен (Johann Isaac van der Bellen) [33], судя по немецкоязычным источникам, жил в период с 1767 по 1808 г.[119] и занимался стекольным ремеслом[120] в Дерпте[121] (ил. 22).

Ил. 22. Письмо стекольщика Исаака Ван дер Беллена [33] Дерптскому университету с требованием выплаты денег за использование сотрудником университета его недвижимого имущества. 1803 г.

ЭИА. Ф. 402. Оп. 6. Д. 509. Л. 2

В начале XIX ст. на свет появился его сын Иоанн Иосиф Эдуард (Johann Joseph Eduard Van der Bellen) [34], который, в свою очередь, имел не менее восьми детей. Некоторые из них: Карл Юлиус (Karl Julius Van der Bellen) [35] родился в 1830 г.[122], Густав Фридрих (Gustav Friedrich Eduard van der Bellen) [37] — в 1835 г.[123], а также Вильгельм Роберт Вольдемар (Wilhelm Robert Woldemar Van der Bellen) [42] — в 1838 г.[124] — так или иначе оказались связаны с Псковом.

31 августа 1847 г. Карл Юлиус [35] получил свидетельство Второй Санкт-Петербургской гимназии о том, что он выдержал экзамен для поступления в аптекарские ученики. Свой трудовой путь он начал в столице в аптеке провизора Людвига Мармитца, в которой трудился с 1846 по апрель 1849 г.[125]

После работы еще в нескольких аптеках Карл Юлиус примерно год, с 16 февраля 1851 по 1 марта 1852 г., провел в Пскове. В этот период он работал в аптеке провизора Егора Белу (ил. 23). Белу характеризовал Юлиуса Беллена как усердно исполняющего свои обязанности работника и человека примерного поведения. Затем, вплоть до 8 января 1853 г., он трудился в псковской аптеке провизора Эдуарда Гейбеля[126].

Несколько слов следует сказать об упомянутом псковском аптекаре Белу. В середине 30-х гг. XIX в. Егор Белу был обладателем уже достаточно стабильного бизнеса. В 1838 г. он предлагал свои услуги Псковской городовой больнице в качестве фармацевта без оплаты труда, но при условии числиться на действительной гражданской службе. Несмотря на то что Псковская врачебная управа была заинтересована в таком предложении, Министерство внутренних дел отказалось принимать его на работу сверх штата[127].

Ил. 23. Свидетельство о пройденной практике Карла Юлиуса Ван дер Беллена [35]в псковской аптеке. 1852 г. ЭИА. Ф. 402. Оп. 2.Д. 1319. Л. 14

Ил. 24 Старое здание Псковской губернской гимназии, в котором в 1855 г. обучался Вольдемар Ван дер Беллен [42]. «Памятная книжка Псковской губернии на 1861 год». Псков, 1861. С. 1

Очевидно, Белу был знаком с семьей Беллен и не отказался принять в свою аптеку на практику прибалтийского родственника Карла Юлиуса в 1851 г. Кроме того, брат Юлиуса — Вольдемар — учился с сыном Белу в одном классе с 1855 г.[128]

Вольдемар Ван дер Беллен [42] оказался еще более тесно связан с Псковом: здесь он получил образование, прошел обряд конфирмации и вообще участвовал в жизни псковских Белленов.

Вольдемар проходил обучение в Псковской губернской мужской гимназии, которая вела свою историю с 1786 г. В 1827 г. гимназию лично инспектировал император Николай I[129] (ил. 24).

В 1853 г. в Пскове было начато строительство учебного корпуса Псковской гимназии. На возведение израсходовали более 80 000 руб. И в декабре 1855 г. учащиеся гимназии перешли в новое здание[130]. Трехэтажное кирпичное здание гимназии было возведено на Георгиевской улице, рядом с храмом Великомученика Георгия, недалеко от берега реки Великой. Тогда в гимназии обучалось 198 учеников[131] (ил. 25). В настоящее время эта улица вернула свое историческое название, а в здании гимназии расположена псковская «Средняя общеобразовательная школа № 1 им. Л. М. Поземского».

Ил. 25. Здание Псковской губернской гимназии в начале XX в.

Белиловский В. А. Псковская губернская гимназия. Псков, 1907. С. 2, 4а

Из-за частичной сохранности документов невозможно точно указать год начала обучения, но установлено, что в 3-м классе Вольдемар уже был учеником гимназии. 17 августа 1855 г., успешно сдав экзамены, он был переведен в 4-й класс[132].

За годы обучения он не раз удостаивался наград за свои успехи. В феврале 1859 г. при рассмотрении итогов за 1857–1858 учебный год по отметкам и поведению совет гимназии определил выдать награды за отличные успехи и примерное поведение. Было награждено 33 человека, в том числе — ученик 7-го класса Фон-дер-Беллен. В награду он получил книги[133]. Летом этого же года совет гимназии удостоил Белу, Страхова, Шаховского, Фон-дер-Беллена и др. похвальными аттестатами[134]. При отличном поведении Вольдемар о окончил полный курс гимназии с хорошими итоговыми оценками[135] (ил. 26).

Вольдемар Ван дер Беллен учился приходящим учеником, очевидно проживая у своих родственников в Пскове. Во время учебы в Пскове Вольдемар 9 декабря 1856 г. прошел конфирмацию в церкви Святого Иакова в свое 18-летие[136] (ил. 27).

Еще один сын Эдуарда — Густав Фридрих [37] — обучался в Горыгорецком земледельческом институте Могилевской губернии, а затем на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета[137]. Известно, что 30 апреля 1856 г. он путешествовал почтовым экипажем из Витебской губернии до станции Кресты, расположенной на въезде в Псков[138]. Следовательно, можно предположить, что он также останавливался погостить у псковской родни.

Ил. 26. Аттестат Вольдемара Ван дер Беллена [42] об окончании Псковской губернской гимназии в 1859 г. ЭИ А. Ф. 402. Оп. 2. Д. 1320. Л. 7

Ил. 27. Свидетельство Вольдемара Ван дер Беллена [42]о совершенном обряде конфирмации в Пскове в 1856 г. ЭИА. Ф. 402. Оп. 2. Д. 1320. Л. 5

Глава 3

Александр Ван дер Беллен (1859–1924). На пути к руководству Псковской губернией

§ 3.1. Обучение и первые карьерные шаги Александра Ван дер Беллена

В 1873 г., после обучения в средних классах в Пскове Александр

[21] (впрочем, как и его брат Константин [16]) поступил в Рижскую городскую гимназию (Stadtgymnasium). Несмотря на то что начало учебы давалось нелегко (об этом свидетельствует ведомость с оценками Александра)[139] (ил. 28), тем не менее он успешно ее окончил, показав только отличные и хорошие результаты (ил. 29).

Небольшие сложности оказались лишь с освоением английского языка. В 1880 г. он подал документы на поступление в Императорский лесной институт в Санкт-Петербурге[140].

Каждый год Александр на все лето или большие каникулы отправлялся в имение Александровское (ил. 30).

В институте Александр изучал ботанику, дендрологию, зоологию, химию, почвоведение, физику, экономику, статистику, лесное законодательство, лесные технологические дисциплины и т. д. Его табель успеваемости свидетельствовал об отличных и хороших результатах в учебе. Выпускную работу Александр посвятил теме «О влиянии температуры и влажности на разложение органических веществ». В 1884 г. он получил диплом об окончании института. Ему была присуждена золотая медаль, и он удостоился звания ученого лесовода первого разряда[141].

В 1884 г. он был зачислен в корпус лесничих, однако проработал в этой сфере недолго: год спустя он трудился в ведомстве Министерства финансов — сначала в Псковской казенной палате, а затем податным инспектором одного из участков губернии. С 1889 г. Александр связал свою дальнейшую карьеру с органами местного самоуправления, когда был избран членом Псковской губернской земской управы. По решению губернского земского собрания он также вошел в члены Псковского губернского лесоохранительного комитета[142]. Учреждение занималось утверждением плана хозяйствования в лесах, вопросами вырубки, распределения лесов и т. д.

Ил. 28. Ведомость с оценками Александра Ван дер Беллена [21] в Рижской городской гимназии в 1874 г. ЛГИА. Ф. 1395. Оп. 1. Д. 89. Л. 54 об.

В 1892 г. министром внутренних дел Александр был утвержден в должности члена губернского присутствия по земским и городским делам и переутвержден в этой должности в 1896 г.[143] Это ведомство было создано для осуществления функций контроля и надзора за органами местного самоуправления — земскими учреждениями. Присутствие было высшим органом в структуре местного самоуправления Псковской губернии.

В 1896 г. Александр Ван дер Беллен получил медаль в память царствования императора Александра III. Он продолжил двигаться по своей карьерной лестнице. В 1901 г. Александр стал заместителем председателя губернской земской управы и к 1905 г. приобрел чин статского советника (V класс)[144].

Ил. 29. Диплом Александра Ван дер Беллена [21] об окончании Рижской городской гимназии в 1879 г. ЦГИА. Ф. 994. Оп. 2. Д. 1284. JI. 2

Ил. 30. Билет Александра Ван дер Беллена [21] на проезд до Александровского Псковской губернии. ЦГИА. Ф. 994. Оп. 2. Д. 1284. Л. 8

Что касается семейной жизни, то в конце 1880-х гг. Беллен женился на дочери отставного майора Елизавете Стефановне Галенко [22]. 17 декабря 1890 г. на свет появились дочери-близнецы Мария [23] и Анна [24]. Крестными Марии стали майор Стефан Галенко и вдова Александра Абрамовича Беллена [4] — Мария Фон-дер-Беллен [13]. Крестными Анны выступили Константин Беллен и другая дочь майора Дарья Галенко[145].

Браки и дети Александра Александровича Фон-дер-Беллена [21]

Позднее Александр Беллен развелся со своей супругой и вступил в брак второй раз. Причины развода нам на данный момент установить не удалось.

Ранее уже говорилось о том, что крестным младшей сестры Александра Александровича Фон-дер-Беллена выступил друг его отца Максимилиан Рейман. В дальнейшем семьям Рейманов и Белленов было суждено породниться, поэтому следует несколько слов сказать о первом представителе рода на Псковской земле.

Максимилиан Рейман жил в Пскове, вероятно, с конца 50-х гг. XIX в. и занимался вольной врачебной практикой. Зимой 1861 г. он подал прошение о приеме на работу в Псковскую врачебную управу и получил положительный ответ. Максимилиан Иванович Рейман, коллежский асессор, ранее служил в Брестском пехотном полку батальонным лекарем. В документах он характеризовался как человек достойный, хорошо знающий русский язык. Для приема на постоянную работу ему было предписано в течение года сдать экзамен на звание уездного врача[146]. 4 сентября 1862 г. Императорский Дерптский университет выдал ему такое свидетельство, и Максимилиан Рейман был окончательно утвержден в своей должности[147]. У Реймана было несколько дочерей, в том числе Ядвига и Адель Эмилия [25].

22 декабря 1896 г. был зарегистрирован брак 37-летнего Александра Беллена [21] и 29-летней Адель Эмилии Рейман [25]. Летом 1897 г. родился Георгий [26], 8 октября 1898 г. — Александр [27], 8 мая 1900 г. — Наталья [28], 23 января 1902 г. — Ирина [29] и 27 сентября 1903 — Константин [30][148].

§ 3.2. Брат — Константин Ван дер Беллен

Старший брат Александра Беллена — Константин [16] — также прошел обучение в Рижской городской гимназии. К слову, в 70–80-е гг. XIX в. в Пскове была очень распространена практика, когда детей отправляли учиться в Рижскую гимназию. Так, например, в эти годы в гимназии обучались представители псковских семей Вольдемар Буш и Карл Гиргенсон[149].

Константин, в отличие от брата, пошел по стопам отца и сдал экзамен на производство в офицеры при 2-м военном Константиновском училище в Санкт-Петербурге. В учебном заведении готовили офицеров артиллерийских подразделений. Далее, в 1878 г. он был зачислен на службу в запасный батальон лейб-гвардии Измайловского полка рядовым на правах вольноопределяющегося второго разряда. Произведен в унтер-офицеры, награжден знаком за отличную стрельбу. После экзаменов произведен в подпоручики и затем переведен в 146-й пехотный Царицынский полк. В 1881 г. уволен со службы по семейным обстоятельствам. В 1885 г. Островским уездным земским собранием избран в почетные мировые судьи Островского судебно-мирового округа, проработал на этой должности с небольшим перерывом до 90-х гг., затем Псковским губернским дворянским собранием был избран в 1892 г. на три года на должность островского уездного предводителя дворянства[150]. На эту же должность он переизбрался и в 1904 г.[151]

В 1902 г. Константин активно проявил себя во время работы местного Комитета о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Тогда государство, стремясь придать новый импульс развитию сельского хозяйства, решило собрать с регионов мнения по ключевым вопросам отрасли: проблемы малоземелья, процессы расслоения в деревне, доступность кредитных средств на развитие хозяйств и т. д.

Одной из ключевых проблем России начала XX в. продолжало оставаться крестьянское малоземелье. После отмены крепостного права в 1861 г. крестьянский вопрос оказался так и нерешенным. Основная масса земли находилась в собственности помещиков, а выкупные платежи вытягивали все ресурсы из небогатых крестьянских хозяйств, не давая им возможности развития.

Константин тогда был одним из немногих, кто развернуто выразил свое мнение по обозначенным вопросам. Как указывал Беллен, это были проблемы, правильному разрешению которых он на основании своей 20-летней сельскохозяйственной практики придавал первенствующее значение для приведения деревенского быта в нормальные условия и развития сельского хозяйства[152].

Предложения Константина Беллена были довольно прогрессивные. Среди них — облегчение выхода из состава крестьянской общины отдельным членам, образование мелкого крестьянского землевладения на правах полной личной собственности, облегчение обмена угодьями крестьянским обществам со смежными владельцами, правильная постановка государственного кредитования крестьян (ил. 31).

В частности, он предлагал рассмотреть изменение устава Крестьянского поземельного банка с тем, чтобы учреждение могло принимать в залог и надельные земли. Кроме того, следовало предоставить право крестьянским обществам погасить остатки по выкупным платежам через Крестьянский поземельный банк, что, по его мнению, позволило бы сократить сроки и затраты на завершение выкупных операций. Также было необходимо в каждом волостном правлении учредить должность нотариуса. Это позволило бы навести порядок в операциях с землей и упростить сам процесс. Дело в том, что большое количество сделок по продаже и обмену участков совершались на словах. Это вело к массе судебных тяжб, разобраться в которых суду на основании лишь свидетельских показаний не было никакой возможности.

Ил. 31. Выступления Константина Фон-дер-Беллена [16]на заседании Псковского комитета о нуждах сельскохозяйственной промышленности в 1902 г. Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. XXXIII. Псковская губерния. СПб., 1903. С. 237–239

Комитет о нуждах сельскохозяйственной промышленности признал важными замечания Беллена, но не согласился с некоторыми предложениями, например насчет нотариусов. По мнению земских деятелей, было бы желательно лишь перестроить делопроизводство о волостных правлении[153].

Следует отметить, что спустя всего несколько лет многое из того, о чем говорил Беллен, было реализовано в России при проведении Столыпинской аграрной реформы.

16 февраля 1883 г. 26-летний Константин вступил в брак с 25-летней Стефанией-Каролиной-Доротеей Еремеевой [17], дочерью дворянина Николая Еремеева[154].

7 ноября 1886 г. у Константина появилась дочь Елизавета [18] (ил. 32), 14 января 1891 г. — сын Александр [19] (ил. 33), 29 декабря 1892 г. — сын Владимир [20][155].

§ 3.3. Деятельность Александра в земстве

В архивах сохранились тысячи листов дел, которые могут характеризовать служебную деятельность Александра Фон-дер-Беллена [21] в период с начала XX в. до 1917 г. (ил. 34). Прежде чем мы остановимся на некоторых ключевых событиях его жизни, следует рассказать об основных функциях земских органов управления.

Время Великих реформ в России началось с отмены крепостного права в 1861 г. Реформы были призваны решить острые социально-экономические проблемы в стране, а также способствовали развитию института гражданско-правовых отношений. Одной из самых последовательных реформ стала земская, или реформа местного самоуправления 1864 г. Вопросы местного значения поручались выборным учреждениям: губернским и уездным земским управам (исполнительная власть), губернским и уездным земским собраниям (законодательная власть). Земство занималось вопросами сбора повинностей, распоряжения деньгами и имуществом земства, обеспечения жителей губернии продовольствием, оказания помощи нуждающемуся населению, а также содержанием дорог, устройством и содержанием пристаней вне городских поселений, улучшением местных путей сообщения. Кроме того, земство заведовало устройством и содержанием земской почты, руководило земскими лечебными и благотворительными заведениями, участвовало в мероприятиях по охране здоровья населения губернии, должно было заботиться о развитии народного образования.

С 1901 г. Александр Беллен стал заместителем председателя губернской земской управы. В своей работе, выступлениях и предложениях он руководствовался не только существующими законами, но и здравым смыслом.

В декабре 1902 г. на очередном заседании Псковского губернского земского собрания председатель управы доложил, что Министерство внутренних дел согласовало вопрос использования огромной суммы в 200 000 руб. на приобретение 235 000 пудов льняного семени. Это было связано с тем, что из-за неурожая 1902 г. остро встал вопрос обеспечения населения семенами на предстоящий посевной сезон. Особую важность этому вопросу придавал тот факт, что льноводство составляло экономическую основу ряда уездов Псковской губернии.

Собранию предстояло решить вопросы о порядке распределения сумм между уездами, подавшими прошения о предоставлении денег на закупку льняного семени. Это вызвало бурную дискуссию. Гласный (депутат) из Островского уезда К. И. Ларионов высказал мнение, что население Островского уезда неплатежеспособно и не может покупать льняное семя даже по себестоимости. К нему присоединились другие гласные по другим уездам и предлагали ходатайствовать перед правительством об организации фактически бесплатного распространения семян льна. Председатель управы предложил ходатайствовать об увеличении суммы с 200 000 до 500 000 руб., поскольку территорий, где существует такая проблема, очень много.

Ил. 32. Запись о рождении в 1886 г. Елизаветы Фон-дер-Беллен [18]. ГАПО. Ф. 858. Оп. 1. Д. 4. Л. 381

Ил. 33. Запись о рождении в 1891 г. Александра Константиновича

Фон-дер-Беллена [19]. ГАПО. Ф. 858. Оп. 1.Д. 4. Л. 497

Ил. 34. Обложка формулярного списка о службе

Александра Фон-дер-Беллена [21]. 1905 г. ГАПО. Ф. 110. Оп. 1.Д. 51. Л. 13

Относительно распределения семян льна принципиальную позицию высказал Беллен, которого поддержало еще несколько гласных. Предложение сводилось к пропорциональному распределению семени по пяти льняным уездам (Псковскому, Островскому, Опочецкому, Новоржевскому, Порховскому) в количестве, соответствующем неурожаю. Это предложение было поддержано большинством гласных при голосовании[156].

Через несколько дней в заседание прибыл городской голова Порхова П. П. Зацкой просить субсидию 20 000 руб. на устройство постоянного моста через реку Шелонь в Порхове. Предварительно на профильной комиссии этот вопрос уже рассмотрели, и большинство отклонило просьбу головы. Градоначальник пояснил, что Порхов, будучи значительным налогоплательщиком земства, кроме того, несет крупные расходы на местные потребности, имеющие значение для населения уезда: дорожное строительство, народное образование, пожарное дело. Далее он остановился на требовании военного ведомства к властям Порхова устроить постоянный мост из стратегических соображений и добавил, что «устройство моста, несомненно, принесет пользу уездному населению и, кроме того, сама постройка моста даст значительный заработок общественными работами крестьянскому населению»[157]. По мнению головы, иные варианты — плавучий мост, дамбы — это была бы бессмысленная трата денег. Предложение головы поддержали несколько гласных: С. И. Зубчанинов, А. А. Беллен, Л. Б. Крейтер и др. Председатель управы пояснил, что в настоящее время было невозможно оказать помощь Порхову. В итоге было решено обратиться к правительству о выделении ссуды 20 000 руб. с условием возврата порховским земством в течение 10 лет[158].

В XIX — начале XX ст. в России возросла роль страхового дела. Благодаря развитию страхования удавалось решать такие проблемы, как выплаты, связанные с компенсациями населению из-за частых пожаров. Постоянное совершенствование законодательной базы, различное состояние страхового дела на местах, а также слабое представление основной массы населения о пользе страхования требовали внимательного отношения государства к данной сфере.

Ил. 35. Александр Ван дер Беллен [21]. Из семейного архива Ирины Штейнберг

По государственной инициативе активно разрабатывались и внедрялись формы обязательного страхования, основанные на методе взаимного страхования. Одной из таких форм было взаимное земское страхование строений от огня[159]. В 1864 г. было принято Положение о взаимном земском страховании. Согласно документу каждое из губернских земств проводило страховые операции в пределах своих территорий под руководством губернского земского собрания.

Земское страхование включало в себя обязательное и добровольное. Согласно обязательному страхованию, лица, имеющие сельские постройки в черте крестьянской оседлости, обязаны были их застраховать.

На протяжении нескольких лет Беллен входил в состав Страховой комиссии земского собрания и, возможно, был одним из тех, кто по-настоящему попытался разобраться в основах и тонкостях этого непростого дела.

На заседании земского собрания 19 декабря 1903 г. рассматривали доклад управы по вопросу о взаимном между земствами перестраховании имуществ от огня. В заседание с правом совещательного голоса был приглашен инспектор страхования Лопатин, который сделал доклад по перестрахованию[160]. Также Беллен подготовил большой обстоятельный доклад по вопросу взаимного перестрахования между земствами. Суть его была в том, что на уровне страны существенно дополнялось законодательство по страховому делу. Так, одним из главных положений предполагаемого к принятию проекта стал пункт, по которому перестрахованию подлежали не только крупные риски, как это практиковалось в промышленных акционерных предприятиях, но и все отдельные риски, которые превышали бы по недвижимому имуществу 100 руб., а по движимому 25 руб. Управа предлагала несколько изменений в этот проект, однако они в целом носили не принципиальный характер. Беллен предположил, что эти замечания очевидны многим земствам и на грядущем Собрании уполномоченных губернских земских управ в столице они будут внесены, поэтому предлагал, чтобы Псковская губерния присоединилась к соглашению.

В 1903 г. председатель управы С. И. Зубчанинов, указывая на достойное состояние страхового дела в губернии, предложил выразить благодарность члену управы Фон-дер-Беллену, который много лет курировал эту работу. Предложение было принято единогласно[161].

В марте 1904 г. в Санкт-Петербурге при Страховом комитете проходило совещание представителей земств о взаимном между земствами перестраховании. Из состава совещания была выделена особая подкомиссия из двух служащих в губернских земских управах для разработки некоторых частных вопросов. На заседаниях произошел инцидент, из-за которого несколько позже псковскому губернатору пришла депеша от столичного Департамента полиции. По его данным, два члена — Иван Петров и Николай Лопатин — обратились к представителю Тверского губернского земского собрания от имени участников подкомиссии с предложением не посещать заседания. Мотивом к такому предложению послужило то, что он являлся представителем Тверской управы — не выборной, а назначенной после ее роспуска императором в начале 1904 г. Министр внутренних дел отдал распоряжение, чтобы все участвовавшие в демонстративном протесте были уволены со службы[162].

24 апреля по решению управы они были уволены. Однако одновременно с этим управа обратилась к губернатору с просьбой оставить на работе Ивана Петрова. Он состоял на службе более 20 лет и никогда в течение этого времени не был замечен ни в чем предосудительном — утверждали земцы. Он исполнял обязанности по ведению делопроизводства о взаимном земском страховании, в Петербург был откомандирован в качестве специалиста страхового дела и находился в одном номере гостиницы с Лопатиным. У Петрова шесть детей, служба в управе — единственный источник дохода. Также дополнительным письмом управа сообщала о проблемах в работе. Помимо сложного делопроизводства и счетоводства по страхованию всех крестьянских построек губернии и большого числа построек в городах, изменения в законодательстве предусматривают необходимость наличия опытных сотрудников. Отсутствие кадров ставит управу в ситуацию, когда она не сможет выполнять подобную работу. 27 мая губернатор направил ходатайство министру внутренних дел, а уже 3 июня министр дал согласие на прием на службу Ивана Петрова[163].

Ситуация не была исчерпана. 14 июня управа вновь обратилась к губернатору, указывая на то, что из-за увольнения одного из сотрудников они не справлялись с работой: на инспекторов страхования были возложены новые функции — ревизия агентов страхования и волостных правлений, разработка страховых статистических материалов, обязанности по страхованию движимого имущества и т. д. Всеми этими законодательными нововведениями занимался Николай Лопатин. В ноябре 1904 г. по решению министра Лопатина тоже восстановили в должности[164].

Таким образом, спустя несколько месяцев после «либерального эпизода» два псковских земца были восстановлены на работе. Большая заслуга в этом была их непосредственного начальника Александра Беллена [21], который был инициатором и одним и авторов обращения к губернатору.

В 1907 г. Александр Фон-дер-Беллен [21] продолжал заниматься страховым делом. На очередном Псковском губернском земском собрании земцы пытались восполнить бюджетные дыры за счет денег страхового капитала, что могло негативно сказаться на страховом деле. На это член управы Фон-дер-Беллен «заявил, что он, как всегда, протестует против займов из страхового капитала»[165].

В 1909 г. Беллен проводил заседание органов земства в качестве председателя земской управы. Он прочитал доклад об устройстве арестных помещений в Порхове и Великих Луках. В 1908 г. Порховское и Великолукское земства просили выделить на строительство помещений около 30 000 и 19 000 руб. соответственно. И в том, и в другом городе арестные помещения пострадали при пожаре. В Великих Луках предполагалось приобрести дом Суетова. Существовавшее помещение, устроенное после пожара в наемном доме, было крайне неудовлетворительно «как в гигиеническом отношении, так и в смысле устранения побегов арестованных, в числе которых в настоящее время очень много подследственных арестантов, которых приходится изолировать в отдельных камерах»[166].

Средства на эти помещения должны были просить из государственного бюджета, но несколько членов (Н. Ф. Голенищев-Кутузов и А. Н. Ткачев) предложили, ввиду крайней и срочной необходимости в приобретении помещений арестных домов, открыть Великолукскому и Порховскому земствам временный кредит из сумм губернского земства.

Фон-дер-Беллен указал на крайне тяжелое финансовое положение губернского земства, на его огромную задолженность, на дефициты последних лет и на то, что после всех погашений долга Государственному банку в кассе губернской управы оставалось совсем немного средств. По его мнению, просьба представителей Великолукского уезда о займе из сумм земства — хотя бы и кратковременном — не могла быть удовлетворена. Однако после бурного обсуждения при голосовании большинство высказалось за предоставление займа[167].

В феврале 1909 г. Великолукскому земству была выделена сумма около 15 000 руб., которые они должны были вернуть к 1 июля. Предполагалось, что эту сумму погасит Главное тюремное управление. Вместо этого земцы прислали ходатайство отсрочить выплату долга.

Однако губернская управа ответила уезду, что в 1909 г. было очень много возгораний и, как предупреждал Беллен, средства понадобились для погашения страховых выплат. В августе великолучане перечислили лишь 5000 руб., обязуясь 10 000 представить при первой возможности.

Собрание решило не взыскивать долг до 1 января 1910 г., однако с условием, если деньги потребуются раньше, Великолукское земство будет обязано их вернуть немедленно[168]. Тем не менее по состоянию на начало 1913 г. за Великолукским уездным земством числился долг на сумму 13 332 руб.[169]

При обсуждении вопросов на очередном заседании губернского земского собрания в феврале 1912 г. прозвучало предложение использовать 82 000 руб. из сумм страхового капитала на текущие нужды управы, в том числе на выплату жалования.

Беллен, как руководитель страхового отделения, был абсолютно не согласен и заявил, что это противоречит законодательным нормам. Несмотря на это, большинство (16 против 12) проголосовало за принятие решения. Правда, было высказано и приобщено к материалам заседания особое мнение нескольких гласных, которые поддерживали Беллена[170].

На этом же заседании земцы коснулись вопроса переустройства больницы. Здесь Беллен заявил, что, признавая необходимым переустройство больницы, считает неправильным расходование средств на эти нужны из сумм страхового капитала.

Предполагалось переустройство барака под терапевтическое отделение, переустройство главного корпуса и лаборатории, приспособление богадельни для квартир низших служащих — всего на сумму 9000 руб. Собрание проголосовало за краткосрочное заимствование из сумм страхового капитала.

Ил. 36. Псков в начале XX в. Из фондов ГАПО

Гласный Л. Б. Крейтер также выступил в поддержку позиции Беллена. Он указывал на то, что само понимание страхового капитала как оборотных средств губернского земства законодательно не обосновано и является прямым нарушением существующего законодательства[171].

Позднее губернатор не согласился с решением земцев по использованию страховых средств. В апреле 1912 г. это неправомочное решение собрания было отменено[172]. Согласно закону, действующему в Российской империи, страховой капитал мог быть потрачен только на потребности страхования, т. е. на выплаты владельцам застрахованных строений в случае повреждения их огнем и на издержки по управлению страхованием.

Документы свидетельствуют, что Александр Беллен, зная основы и принципы организации страхового дела, непоколебимо стоял на их защите. Несмотря на законодательную защищенность страховых средств, многие коллеги Беллена недальновидно представляли их лишь как денежные излишки, которые можно было направить на решение иных важных вопросов, что противоречило идеям и принципам системы страхования.

§ 3.4. Во главе губернской управы

В декабре 1908 г. Александр Фон-дер-Беллен [21] был награжден орденом Святой Анны 2-й степени (ил. 37). Знак отличия полагался за безупречную службу на государственной должности[173]. Авторитет Беллена и его влияние продолжали неуклонно расти. Зимой 1910 г. на очередных перевыборах на должность члена земской управы из четырех участников только кандидатура Беллена была поддержана всеми участвовавшими в голосовании (ил. 38).

Тогда же единогласно он был избран на должность заместителя председателя губернской земской управы[174].

Ил. 37. Знак Императорского ордена Святой Анны 2-й степени. Источник: medalirus.ru

В 1912 г. Александр Беллен был участником выборов в Государственную думу IV созыва (1912–1917) (ил. 39). Выборы в законодательный представительный орган Российской империи проходили осенью 1912 г. Государственная дума занималась рассмотрением, принятием и отменой законов. Исключения составляли законы, регламентирующие основы государственного устройства (Основные государственный законы), правом пересмотра которых обладал лишь император. Проекты законов, одобренные думой, далее поступали в Государственный совет на обсуждение, а затем на утверждение императору. Законопроекты, не принятые думой или советом, считались отклоненными. По Положению о выборах в Государственную думу 1905 г. избрание ее членов проходило на губернских и городских избирательных собраниях. Последние состояли из выборщиков, избранных по отдельным куриям, исходя из социальной принадлежности избирателей. В группе уездных землевладельцев, не менее года владеющих землей в уезде или иным недвижимым имуществом стоимостью не менее 15 000 руб., один выборщик в среднем избирался от 2000 человек[175]. В процессе избрания выборщиков, как и самих членов Государственной думы, использовался тайный способ голосования. При избрании выборщиков избиратели лично подавали бюллетени, в которых указывались фамилия, имя и отчество кандидата. Несмотря на то, что избирательный закон 1905 г. значительно расширил избирательные права в России, наличие цензов — имущественного, возрастного, гендерного, национального — по мнению современников, выступавших за расширение избирательных прав, делало этот закон недемократичным[176].

Ил. 38. Баллотировочный список по назначению на должность председателя и членов Губернской земской управы. 16 декабря 1910 г.

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1215. Л. 229

Ил. 39. Бланк с информацией о выборщике от Островского уезда Александре Фон-дер-Беллене [21]. Октябрь 1912 г. ГАПО. Ф. 79. Оп. 2.Д. 1429. Л. 149

О высоком уровне доверия, которое оказывалось Александру Беллену, может свидетельствовать тот факт, что в 1912 г. от Островского уезда выборщиками стали четыре человека, в том числе Александр Александрович[177].

В 1912 г. Беллен значился в списке из 44 человек, имеющих право быть выбранным в члены Государственного совета. 4 сентября 1912 г. собрание выбрало С. И. Зубчанинова[178], после чего он стал руководителем губернского земского собрания. Место председателя управы в марте 1913 г. перешло к Беллену (ил. 40).

С момента избрания председателем земской управы Александр Беллен активно включился в работу, решая множество вопросов, которые касались практически всех сфер земского управления. В начале 1912 г. по распоряжению Главного управления землеустройства и земледелия (с 1915 г. — Министерство земледелия) была организована экспедиция для промыслово-научного исследования Псковского водоема (Псковское, Чудское озера с их притоками и истоком-рекой Наровой), в которую были откомандированы специалисты по рыбоводству и рыболовству Департамента земледелия, приглашен один из зоологов Императорского Дерптского университета. Кроме того, экспедиция издавала свой печатный сборник с результатами исследований, который носил информационный и просветительский характер. На расходы экспедиции было назначено 16 250 руб. Однако по подсчетам, представленным весной 1913 г. Александром Белленом, для полноценного и качественного выполнения работ было необходимо увеличить финансирование мероприятия более чем в два раза. Так, следовало выделить около 39 000 руб.

Губернатор эту идею поддержал, и в конце лета 1913 г. Департамент земледелия выделил средства практически в полном объеме[179].

7 мая 1913 г. управа сообщала губернатору, что рассматривается проект преобразования Великолукского реального училища в мужскую смешанную семиклассную гимназию с факультативным преподаванием латинского языка по примеру Рижской городской гимназии. Вероятно, опыт обучения Беллена в Рижской гимназии был настолько для него положительным, что он считал необходимым распространить его и на Псковскую губернию.

Ил. 40. Фрагмент списка со сведениями о председателях земских управ и городских голов Псковской губернии. 1913 г. ГАПО. Ф. 20. Оп. 4. Д. 270. Л. 76

В начале XX в. на всю Псковскую губернию имелась лишь одна классическая гимназия, поступить в которую из-за ее переполненности было чрезвычайно сложно. Многие жители Псковской губернии, несмотря на успешно пройденный конкурс, ежегодно лишались возможности проходить в ней обучение из-за нехватки мест. Повышенный интерес к учреждению объяснялся тем, что выпускник классической гимназии имел больше прав для поступления в высшее учебное заведение. Открывать новую гимназию было слишком затратным. А вот изменение типа учреждения могло бы решить проблему нехватки мест в учебных заведениях южной части губернии. Однако профильным министерством это ходатайство было отклонено[180].

16 мая 1913 г. псковская управа под председательством Беллена предложила учредить восемь стипендий в память 300-летия царствования дома Романовых в средних и высших учебных заведениях для лучших и наиболее способных детей — уроженцев Псковской губернии. Предполагалось, что для учащихся средних учебных заведений стипендия в год составит 300 руб., для высших — 400 руб., а также единовременно по 60 и 100 руб. выделялось бы на обмундирование учеников. Восемь стипендий определялось по числу уездов: по одной на уезд. В учебные заведения уездные земства предлагают по два кандидата. Право на стипендию приобретал получивший высшую сумму баллов на экзамене, если результаты равны, то выбор производила уездная управа, причем в пользу более бедного претендента из крестьян. В конце 1913 г. министерство уведомило губернатора, что с разрешения императора такие стипендии могут быть учреждены[181].

Активно проходила борьба с пьянством. В августе 1913 г. председатель управы Беллен писал губернатору, что губернское земское собрание после всестороннего обсуждения вопроса о мерах борьбы с хулиганством признало главной проблемой его развития пьянство. Было предложено представить несколько законодательных инициатив в масштабах страны.

Первая инициатива касалась установления максимального предельного количества поступающей в продажу водки для каждой губернии, а также запрещения увеличения количества винных лавок с дальнейшим снижением этого числа. Второе предложение касалось усиления полицейского надзора в деревнях и установления ускоренного судебного рассмотрения дел с целью быстрого воздействия на проявление хулиганства и появление вне дома в нетрезвом виде. В третьем говорилось об учреждении работных домов (ферм).

Ил. 41. Псков в начале XX в. Из фондов ГАПО

Причины, которые побудили управу к необходимости предложения этих мер, Беллен описывал так. В последние годы был заметен сильный рост хулиганства. Характерной особенностью являлась его немотивированная сущность, которая имела «характер одичалой разнузданности („ошалелости“)». Возникала она, как правило, в тех местах, где получило развитие пьянство и не хватало полицейского надзора. Кроме того, в губернии фиксировались случаи так называемой «тайной продажи водки», т. е. незаконной. По мнению руководителя управы, ущерб тем самым наносился как взрослым, так и детям, а хозяйственная разруха только усугублялась[182]. «Только при изменении системы продажи водки, планомерно и прямо направленной к ее сокращению, могут оказаться действительными и другие меры борьбы с пьянством, как то: запрещение распущенных гульбищ, являющихся ареной драк и убийств, и направление в разумное русло развлечений деревенской молодежи устройством обществ музыки, пения, гимнастических упражнений и игр, имеющих облагораживающее, способствующее внутренней дисциплине влияние», — указывал Беллен[183].

Что касается репрессивных мер, то кроме полиции и более быстрого судебного разбирательства, по предложению губернского земского собрания, следовало устраивать работные дома или работные фермы с принудительными общеполезными работами. Беллен полагал, что только полезная работа может оздоровляюще действовать на преступника[184].

По вопросу регулирования сферы услуг в августе 1913 г. управа обратилась к губернатору. По мнению земцев, продаваемые в буфетах железнодорожных станций пищевые продукты при высокой цене часто оказывались недоброкачественными, вызывая отравления пассажиров. Эти обстоятельства объяснялись как подорожанием цен на все продукты за последние годы, так и высокой арендной платой за право содержания буфетов. Беллен предлагал освободить железнодорожные буфеты от всех сборов (как то: арендная плата в пользу дорог, в пользу городов), чтобы можно было предъявить к содержателям самые строгие требования к доброкачественности и дешевизне продуктов[185].

Ил. 41а. Псков в начале XX в. Из фондов ГАПО

Ил. 42. Псков в начале XX в. Из фондов ГАПО

Несмотря на значительно расширившийся круг своих обязанностей, Беллен продолжил заниматься вопросами, связанными с организацией страхового дела.

Деятельность земских обществ взаимного страхования была направлена на повышение пожарной безопасности и соблюдение противопожарных правил.

Согласно журналу страховой комиссии от 1913 г., Фон-дер-Беллен предложил проект инструкции по планировке селений. По его предложению, следовало составлять планы на сгоревшую часть селения с указанием дворов погорельцев и находящихся с ними по соседству несгоревших дворов. На план наносилось бы существующее расположение улиц и проулков и их проектируемое изменение, уцелевшие постройки и места, которые возможно занять под застройку. На плане должно было быть четко показано место какого-либо

постоянного признака: каменного здания, колодца и пр., по которым впоследствии можно было бы провести новое распланирование селения. Данная инструкция была утверждена[186]. Эта инициатива способствовала улучшению проектировки поселений с учетом повышения их пожарной безопасности.

На заседании Псковского губернского земского собрания 21 декабря 1913 г. председатель управы Беллен прочел доклад о торжествах в честь 50-летнего юбилея деятельности земств. Он рассказывал об этапах подготовки начиная с 1911 г. земствами в стране к этому событию и о тех мероприятиях, которые предлагало провести псковское земство.

Разные губернские земства предлагали свои варианты праздничных мероприятий. Так, например, земство Орловской губернии предложило издавать исторические очерки земства, в Екатерино-славской губернии предложили издавать ежедневную газету большого формата. Самарское земство предложило в 1914 г. провести общероссийский съезд для обсуждения вопросов теоретического и практического характера. По мнению Беллена, для Псковского земства оптимальным вариантом было бы издание обзора деятельности за прошедшие 50 лет в Псковской губернии.

Следует дополнить, что отдельных обзоров к 50-летию деятельности земства не вышло, по всей видимости, сказался недостаток финансирования. Однако такой обзор появился на страницах периодического издания «Вестник Псковского губернского земства».

Руководителем издания с 1913 г. стал Александр Фон-дер-Беллен (ил. 43). Задача журнала заключалась в информировании населения о работе земских учреждений. С этой целью в «Вестнике» в основном помещались статьи, знакомящие с деятельностью земства в различных его направлениях. Особое внимание уделялось вопросам повышения благосостояния жителей и развития народного образования в регионе. В издании публиковались законы, касающиеся крестьянства и сельского хозяйства. В передовых статьях обсуждались важнейшие вопросы местной жизни. В разделе «По земским вопросам» сообщалось о всех новостях в земском хозяйстве, а также о земских мероприятиях в различных губерниях, направленных на поднятие народного благосостояния, и печатались стенографические отчеты с заседаний губернского земского собрания.

Ил. 43. Издание «Вестник Псковского губернского земства», общее руководство которым в 1913–1917 гг. осуществлял Александр Фон-дер-Беллен [21]

Писали в «Вестник» как штатные авторы, так и местные общественные деятели, а также крестьяне[187].

По имеющимся данным, как минимум один раз Александр Фон-дер-Беллен [21] был удостоен в составе делегации встречи с императором Российской империи Николаем II. 28 ноября 1913 г. губернатор получил телеграмму от министра внутренних дел Николая Маклакова, согласно которой предполагалось по случаю 50-летия земских учреждений сформировать делегацию от каждой губернии по пять человек для представления императору. В делегацию должен был входить председатель губернской управы, два представителя от губернского земства и два — от уездных земств из числа председателей управ. Также свыше пяти человек можно было включить членов Государственного совета[188].

Как руководитель управы в состав псковской делегации вошел Фон-дер-Беллен. От уездных управ вошли председатель псковской уездной управы В. В. Назимов и великолукской — В. И. Мыльцев. Собрание решило придерживаться принципа старшинства и предложило включить в состав делегации старейшего члена собрания С. А. Орлова, который, впрочем, сославшись на слабость здоровья, от высокой чести отказался. Следующими по старшинству оказались П. Ф. Карпов и В. В. Ковалевский[189][190].

По итогам встречи с императором на заседании Псковского губернского земского собрания 20 января 1914 г. Беллен доложил о юбилейных торжествах. Из доклада следует, что после вручения подарков от земств 10 января императору «благоугодно было высказать: „Передайте мою благодарность за радушный прием всем вашим“».

Также Беллен поделился своими личными ощущениями от произошедшего события: «Милостивейший прием государя императора оставил неизгладимое впечатление, и сказанная государем речь при приеме депутации является прочной программой дальнейшей деятельности земства и дружной работы с государственными учре-190 ждениями».

§ 3.5. Первая мировая война

28 июня 1914 г. мир сотрясла новость об убийстве в городе Сараево наследника австро-венгерского престола Франца Фердинанда и его супруги. Повод для назревшего передела мира был найден. Два противоборствующих блока: Тройственный союз (Германия, Австро-Венгрия, Италия) и Антанта (Россия, Великобритания, Франция) вступили в одно из кровопролитнейших противостояний мировой истории — Первую мировую войну (1914–1918).

Россия стала жить по законам военного времени. Началась мобилизация населения, страна встретила начало войны патриотическим подъемом. Повсюду проходили митинги, молебны, направленные на поддержку императора Николая II и наполненные антигерманскими лозунгами.

Указом императора в Пскове и Псковском уезде было объявлено военное положение[191]. Остальные уезды переводились на положение «чрезвычайной охраны». Гражданские лица на этих территориях могли быть подвергнуты военному суду и наказанию по законам военного времени. Ас 1915 г. в Пскове располагался штаб Северного фронта[192]. Псков и губерния превратились в особый стратегический центр. Здесь были расположены важнейшие железнодорожные пути: в одну сторону шли войска, боеприпасы и продовольствие, в другую — поток раненых с фронтов, а также беженцев из западных губерний.

Подготовка празднования земского юбилея сменилась военной суетой.

10 августа 1914 г. в своей речи на заседании Псковского губернского земского собрания губернатор высказал несколько пожеланий и очертил программу общей работы земств по организации помощи как оставшимся семьям призванных в войска, так и больным и раненым воинам[193].

Первое — особенное внимание должно было быть обращено на оборудование госпиталей в четырех городах, где проходили линии железных дорог: Псков, Порхов, Остров, Великие Луки. Губернатор предлагал каждому земству выделить средства на содержание 50 кроватей (т. е. больничных мест), из расчета по 75 руб. на каждую для оборудования и по 35 руб. ежемесячно на ее содержание. Все пожертвования следовало отправлять в Алексеевскую общину Красного Креста в Пскове.

Второе касалось оказания продовольственной помощи населению. Губернатор сообщал, что со стороны правительства по условиям военного времени помощь может последовать весьма ограниченная. Кроме того, из-за отсутствия экспорта цены на лен должны были сильно упасть, и население, несомненно, понесет потери. Губернатор предлагал организовать выдачу льготных ссуд для покупки льняного семени.

Что касалось местных налогов, здесь губернатор предлагал отказаться от взыскания губернского сбора с семей, члены которых отправились на фронт Первой мировой. В заключение губернатор выразил «общее пожелание земству по возможности сжаться в своих расходах и не рассчитывать на помощь правительства в переживаемый трудный период»[194].

Тогда же, на заседании 10 августа, председатель управы Александр Беллен прочитал доклад, касающийся вопросов организации помощи больным и раненым воинам и семьям участников войны.

Фрагмент выступления руководителя губернской земской управы Александра Фон-дер-Беллена

10 августа 1914 г.

Еще в июне сего года Псковское губернское земское собрание обсуждало многочисленные вопросы, которые все имели единственной целью мирную работу на культурный рост и процветание родной земли, не подозревая, что в то же время за горизонтом собирается гроза, сплетаются вражеские козни, осуществление которых сделало бы невозможным не только эту работу, но угрожает всякой хозяйственной деятельности и самому существованию нашему… В настоящее время обычная хозяйственная работа земства отступает на второй план, и главная его забота должна быть сосредоточена на всемерной помощи в работе нашего доблестного войска, на успешности которой зиждутся все наши надежды. Помощь земства этой работе может выразиться в содействии к продовольствию армии, в пособии семьям призванных на войну и в помощи раненым и больным воинам. На заботах в этой области главным образом и должна быть сосредоточена земская деятельность.

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1534. Л. 36.

Ил. 44. Псков в годы Первой мировой войны. ЦГАКФФД СПб. П165. Сн. 14, 15

Беллен рассказал о том, что Московская губернская земская управа сообщила псковским коллегам об идее создания общеземской организации помощи больным и раненым воинам. По замыслу авторов, руководящим центральным органом должно было стать собрание уполномоченных земств, созываемое периодически в Москве, в которое должны былы входить по представителю от региональных земств. Функции собрания уполномоченных — это разработка общих вопросов, организация эвакуации раненых, устройство крупных госпиталей, центральных складов, подготовка персонала и т. д. Также предполагалось создать на местах губернские и уездные комитеты.

В связи с этим обращением управа предлагала избрать одного уполномоченного из числа земского собрания. Что же касается создания губернского комитета, то, по мнению Беллена, логичнее было бы проводить эту работу на базе общественной медицинской организации — Алексеевской общины сестер милосердия Красного Креста[195].

По вопросу участия во Всероссийском земском союзе помощи больным и раненым воинам собрание единогласно постановило принять в нем участие (уполномоченным был избран С. И. Зубчанинов). Кроме того, было решено деятельность губернского земства по оказанию помощи больным и раненым слить с деятельностью Алексеевской общины Красного Креста. На оборудование 100 кроватей было выделено 7000 руб. и на ежемесячное содержание на ближайшие несколько месяцев — 14 000 руб. Всего общественным организациям было выделено более 50 000 руб.[196]

Псковское губернское земское собрание выступило с предложением продления запрета на продажу водки. Данный запрет действовал с начала войны. По мнению членов собрания, хорошо организованной мобилизации в значительной степени способствовало прекращение продажи водки; и, признавая, что действие водки на народные массы равносильно действию вражеской силы худшего порядка, отнимающей достояние, здоровье, жизнь и совесть народную, собрание предлагало возбудить ходатайство о продлении запрещения продажи всех спиртных напитков до окончания войны[197].

Ил. 45. Псков в годы Первой мировой войны. ЦГАКФФД СПб. П165. Сн. 22;

П196. Сн. 15

Военные действия для Российской империи в 1915 г. складывались крайне неудачно. Ситуация в городе была сложной и напряженной. Перспективы перемещения фронта к границам Псковской губернии выступали все отчетливее. Не осталось ни одной сферы губернской жизни, которой бы не затронула проходящая война.

В городской управе в 1915 г. заслушивались доклады. Один из них содержал прошение оставить Пушкинский театр на 1915 и 1916 гг. исключительно для театральных постановок. Пушкинский театр, построенный на народные средства в начале XX в., был излюбленным местом культурной жизни губернского города.

Население города было крайне недовольно властями города, которые позволили военным превратить место в склад, тем самым лишив горожан «разумных развлечений, необходимых в настоящее напряженное время»[198]. Кроме того, в городе значительное число войсковых частей, учащихся и пришлого населения, нуждающегося в часы отдыха в развлечениях.

Жители просили освободить Пушкинский театр от склада. Здание, не отапливаемое зимой, разрушалось, полы и стены давали осадку, лопались трубы центрального отопления и водопровода. Кроме того, использование здания для театральных представлений давало городу значительный доход. 29 сентября городской голова направил командующему Северного фронта ходатайство, чтобы в течение театрального сезона 1916–1917 гг. театр не использовался под военные нужды[199], однако этого не произошло.

Тем не менее жизнь в городе и губернии продолжалась. В феврале 1917 г. земское собрание приняло решение об учреждении стипендии имени А. А. Фон-дер-Беллена на одного учащегося в Сергиевском реальном училище, на которую выделялось бы 300 руб.

К тому времени действовали уже «Романовские» стипендии общей суммой в 2600 руб., четыре стипендии императора Александра II 1500 руб., одна стипендия имени Д. А. Философова в учительской семинарии 100 руб., именная стипендия имени графа А. В. Адлерберга 266 руб. и др.[200]

Проект о стипендии имени А. А. Фон-дер-Беллена был одобрен в следующей редакции: «В ознаменование 25-летней ревностной и высокоплодотворной службы в Псковском губернском земстве в качестве члена и председателя губернской управы А. А. Фон-дер-Беллена по постановлению Псковского губернского земского собрания от 28 февраля 1915 г. учреждается одна стипендия в Псковском Сергиевском реальном училище имени А. А. Фон-дер-Беллена»[201].

Размер выплат составлял 300 руб. Правом на стипендию могли пользоваться дети беднейших родителей из числа земских плательщиков и коренных жителей Псковской губернии. Из представленных кандидатов А. А. Фон-дер-Беллену предоставлялось пожизненное право выбирать двух кандидатов для вступительных экзаменов в Псковское Сергиевское реальное училище. После его смерти это право должно было перейти к Псковской губернской земской управе[202].

Глава 4

1917: «Родилась новая свободная Россия…»

§ 4.1. Смена эпох в Псковской губернии и Александр Беллен

Неудачная затянувшаяся война измотала Российскую империю и обострила множество нерешенных социально-экономических и политических проблем. Усталость и разочарование от войны как солдат, так и рядовых граждан вкупе с неспособностью руководства страны справиться с внешними и внутренними вызовами привели к сокрушающей весь старый русский мир революции. В ходе Февральской революции 1917 г. в России руководство страной перешло к дворянско-буржуазному Временному правительству, соединившему в себе законодательную и исполнительную власть и попытавшемуся подчинить себе все высшие учреждения в стране. Сформировавшийся практически одновременно центр рабоче-крестьянских революционных сил — Петроградский совет — также заявил свои претензии на руководство страной и породил тем самым систему двоевластия. Две силы столкнулись в непримиримой схватке.

Временное правительство было создано 2 марта 1917 г. и действовало в четырех составах до 25 октября 1917 г. В первом программном документе — декларации от 3 марта — вопрос о будущем государственном устройстве России был отнесен к компетенции Учредительного собрания, как и позднее аграрный, национальный и прочие основополагающие вопросы[203]. В стране вводилась свобода слова и печати, союзов, стачек. Объявлялась полная и немедленная амнистия всем политическим заключенным. До созыва Учредительного собрания Временное правительство обещало незамедлительно «обеспечить страну твердыми нормами, ограждающими гражданскую свободу и гражданское равенство, дабы предоставить всем гражданам свободно проявлять свои духовные силы в созидательной работе на благо родины»[204].

Псков находился в центре роковых событий того времени. 2 марта 1917 г. на псковском железнодорожном вокзале император Николай II под давлением дворянско-буржуазных сил и при полном отсутствии поддержки со стороны армии отрекся от престола. Начался новый этап в жизни страны и Александра Беллена.

Согласно исследованиям С. А. Иванова, первыми о волнениях в Петрограде узнали солдаты автомобильной роты, расквартированной в Пскове. 1 марта революционно настроенные солдаты организовали митинг, в результате которого была выставлена охрана из солдат автомобильной роты на мостах, направлены вооруженные патрули на улицы города. 2 марта в крупном городе Великие Луки были обезоружены жандармы и выпущены арестованные. В Острове, Новоржеве и других городах губернии происходило то же самое[205].

2 марта состоялось заседание Псковской городской думы. Городской голова Алексей Агапов огласил телеграмму Михаила Родзянко о взятии Государственной думой власти в свои руки и призывом сохранять спокойствие.

На заседании думы было решено послать в Петроград следующую телеграмму: «Псковская городская дума единодушно и горячо приветствует подвиг членов Государственной думы, взявших на себя спасение родины. Дума уверена, что новое правительство сильно доверием населения водворить в стране твердый порядок и поможет нашей доблестной армии довести войну до победоносного конца. Со своей стороны дума отдает все силы на служение родине»[206].

Утром 3 марта в Пскове на привокзальной площади состоялся митинг солдат и рабочих железнодорожников (ил. 46).

4 марта вновь город заполонили демонстранты. Во главе многолюдной колонны шла автомобильная рота. Полностью отсутствовало сопротивление местных властей. Демонстранты освободили с гауптвахты арестованных солдат, а из каторжной тюрьмы политических заключенных. Вечером революционные солдаты обезоружили на вокзале офицеров и арестовали командира Чудской флотилии адмирала Коломийцева. Начальник гарнизона генерал Ушаков был убит[207].

Ил. 46. Митинг солдат и рабочих железной дороги на привокзальной площади

в г. Пскове. 3 марта 1917 г. ОДНИЛС ГАПО. Ф. 9961. Оп. 1. Д. 19. Л. 1

6 марта Временное правительство разослало в регионы сообщения, в которых заверяло, что великий переворот завершает долгие годы борьбы и родилась новая свободная Россия. «В минуту освобождения народного вся страна с благоговейной признательностью вспоминает тех, кто в борьбе за свои политические и религиозные убеждения пал жертвой мстительной старой власти, — указывали из столицы. — И Временное правительство сочтет радостным долгом вернуть с почетом из мест ссылки и заточения всех страдальцев за благо родины»[208].

4 марта 1917 г. Временное правительство утвердило постановление «О реорганизации административной власти на местах». Согласно ему от должностей отстранялись губернаторы и вице-губернаторы. В земских губерниях их обязанности были возложены на руководителей губернских земских управ — губернских комиссаров Временного правительства, которые получали все права и обязанности, ранее возлагавшиеся на губернаторов[209]. В Псковской губернии губернским комиссаром стал Александр Беллен.

В своем первом обращении в качестве губернского руководителя к гражданам (ил. 47) 9 марта он призвал всех помочь новому правительству начать созидательную работу, избегать и предотвращать мародерство и насилие, а также приступать к формированию нового органа правопорядка — милиции[210].

Ил. 47. Обращение Псковского губернского комиссара Временного правительства Александра Беллена [21]. 9 марта 1917 г.

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 9. Л. 11

Обращение псковского губернского комиссара Временного правительства Александра Беллена

9 марта 1917 г.

Граждане! Все без различия партий, сословий, национальностей и вероисповеданий! Обращаемся к вам с горячим призывом в это трудное время нового государственного строительства помочь Новому Правительству в его заботах и стремлении создать добрые правовые начала, которые обеспечивали бы каждому возможность свободного, честного труда, а каждому честному работнику охрану его личности от насилий и признание его человеческого достоинства.

Достижение этой цели воодушевляет новое правительство; всем известный неподкупный, честный состав его является достаточным залогом тому, чтобы к его работе мы могли относиться с полным доверием. Но цель эта не может быть достигнута без нашего содействия, без нашей, всех нас, работы и стремления в том же направлении.

В чем же должно выразиться наше содействие?

Прежде всего, мы должны сами проникнуться началами добра. Будем добры друг к другу, будем помогать друг другу, забыв всякие личные счеты или вражду. Злоба, как худое семя, родит худой плод; она создает недоверие и подозрительность, разъединяет людей, ослабляет их. Добро, как доброе семя, родит добрый плод; оно объединяет людей, дает им согласие, взаимное доверие, взаимную помощь. Пусть же на заре новой жизни вражда, злоба, зависть, недоверие останутся забытыми во мраке и холоде прошлого времени; и вступим в лучезарный свет новой жизни, одухотворенные заветами божеско-христианской правды и любви.

Эти добрые начала помогут нам во всем остальном: нам нужны спокойствие и порядок; возможность спокойной, дружной разумной работы каждого в своем деле и на своем месте, чтобы обеспечить армию и население всем необходимым. Всякое замешательство, всякая неурядица или бестолковая суматоха затрудняет достижение этой цели. Будем бережно относиться ко всякому имуществу, своему и чужому: постройки, инвентарь, орудия производства и хозяйства — все это особенно необходимо теперь, чтобы усилить нашу производительную работу. Поэтому не будем допускать никаких бесчинств, порчу или расхищения имущества.

Граждане! Бывшее насилие сверху, невыносимое ярмо личного произвола, пало. Новое Правительство стало именно на почву создания законодательных прав, ограждающих человеческую личность от насилий. Не создавайте же вновь насилия снизу!

В каждом из нас душа ныла по свободе от этих насилий; но мы изверились в ней, потому что до сих пор всякие попытки к достижению ее подавлялись старой властью. Чтобы подавить эти попытки, старое правительство создавало рознь между подвластными ей людьми, оно натравливало одно сословие на другое, одну часть населения на другую, чтобы, разъединяя их, самому властвовать.

Теперь мы наконец свободные граждане! Будем же бережно охранять это великое право, не оскверняя его насилиями.

Свобода не есть разнузданное своеволие, где каждый может делать, что ему вздумается, не обращая внимание на то, причиняет ли он другому ненужные для общего блага страдания или нет. Свободен народ только тогда, когда каждый гражданин, каждая отдельная личность уважает чужие права, уважает чужую личность так же, как свою собственную.

Помогите же новому правительству достигнуть этой общей доброй свободы. Она может быть достигнута только при общей, каждого из нас, помощи.

Объединяйтесь против грабителей, поджигателей, против лиц, спаивающих вас водкой или ханжой[211], которая заглушает Божью искру вашей совести: они враги родины, ослабляя ее силы.

Образуйте вашу общественную, выборную стражу или милицию из людей правдивых, честных, неподкупных, которая охраняла бы вас, ваше имущество, хозяйство, ваш хлеб, плоды ваших трудов от тех грабителей, поджигателей, ханжистов, которые ведут вас опять к рабству и неволе.

И да поможет нам Господь таким путем достигнуть той разумной, трезвой, доброй свободы, к которой все мы стремимся душой.

Псковский губернский комиссар Временного правительства. Председатель губернской земской управы Беллен.

Псков

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 9. Л. 11.

Первоочередная задача нового руководства заключалась в выстраивании полноценной вертикали власти на местах.

В первые недели работы Беллен прорабатывал вопрос организации взаимодействия между губернским и уездными комиссарами. Так, губернский комиссар являлся носителем власти Временного правительства в губернии, и ему присваивались все права и обязанности, возложенные законом на губернатора. Уездные комиссары назначались министром внутренних дел из числа избранных претендентов в уездах. Увольнение комиссаров могло происходить только по решению Временного правительства по представлению губернского комиссара[212].

22 марта Беллен предписал уездным комиссарам приостановить деятельность земских начальников. На эти должности при прежнем режиме были и возложены административно-судебные функции в уездах. Теперь же подобные дела следовало возложить на временных судей[213].

28 марта Беллен отправил уездным комиссарам поручение немедленно приступить к организации волостных комитетов, на которые следовало возложить функции волостного управления (волость — административная единица крестьянского самоуправления). При образовании комитетов следовало опираться на существующие волостные продовольственные комитеты, на кооперативные организации, на волостные попечительства. При этом следовало обращать внимание на то, какие из этих организаций по местным условиям являются более работоспособными и внушают большее доверие населению. К работе комитетов следовало привлекать местных землевладельцев и все силы интеллигенции[214].

§ 4.2. Организация работы с беженцами

После Февральской революции новая власть должна была в кратчайшие сроки взять под свое руководство основополагающие сферы государственной жизни. В условиях военного времени на приграничных территориях одна из важнейших проблем оказалась связана с беженцами.

За годы войны государством была создана и успешно функционировала система помощи населению, пострадавшему от военных действий. Работала сеть государственных отделов, занимающихся вопросами устройства беженцев. Был создан институт главноуполномоченного по устройству беженцев на фронтах, шло активное привлечение общественных организаций к этой работе[215]. В целом налаженная работа оказания помощи беженцам в Пскове и губернии оценивалась как эффективная[216].

Для Александра Беллена решение вопросов, связанных с пребыванием на территории губернии людей, бежавших от войны, было не ново. Так, Александр Белен как председатель Псковской земской управы в 1915 г. входил в состав псковского отделения комитета «великой княжны Татьяны Николаевны для оказания временной помощи пострадавшим от военных бедствий»[217]. Он также являлся членом, а с весны 1917 г. председателем Псковского губернского совещания по устройству беженцев[218].

Первые беженцы появились в Псковской губернии уже летом 1914 г., и их поток стремительно нарастал. Поэтому в 1917 г. одним из важнейших направлений деятельности нового руководства было продолжение работы по устройству на территории губернии беженцев. По состоянию на ноябрь 1916 г. в Псковской губернии находилось 27 548 беженцев, в том числе около 10 000 детей. Русских среди беженцев было примерно 20 %. Большую часть составляли жители западных губерний Прибалтийского края и польских губерний: латыши — 41 %, поляки — 25 %, литовцы — 9 %[219]. С каждым месяцем количество беженцев росло, и за год их количество увеличилось на 9000 человек, причем почти половина — около 18 000 человек — были размещены на территории Пскова[220].

При таком пестром национальном составе прибывающих граждан необходимо было проводить гибкую политику в работе с местными общественными организациями, роль которых в военное время сильно возросла. Так, на заседании Псковского губернского совещания по устройству беженцев 11 апреля 1917 г. уполномоченный отстаивать права беженцев-граждан Царства Польского Я. В. Глинка заявил, что чуть ранее, в декабре 1916 г., было принято постановление совещания. Согласно этому документу все существующие в губернии национальные общественные организации были отстранены от оказания помощи беженцам, и эти функции были возложены на местные органы власти.

По мнению Глинки, национальные организации уже хорошо себя зарекомендовали, оказывая на протяжении полутора лет помощь беженцам, а этот запрет негативно сказывался на организации дела.

Самые многочисленные по числу беженцев — латыши — также обращались к Беллену. 9 апреля 1917 г. они адресовали свое письмо губернскому комиссару. «Мы, беженцы, вынесли на себе всю тяжесть режима старой власти. Эта власть старалась всеми способами своего самоправия притеснять нас. Она дискредитировала беженцев среди других слоев населения государства как дармоедов, тунеядцев, лишний элемент общества. Она была готова отдать нас на принудительные работы, несмотря на трудоспособность этих жертв, лишь бы лишить продовольственных пайков, — указывалось в обращении. — Никто из нас, беженцев, дармоедом не был и не будет. Мы разорены по воле павшего правительства. Цвет и силы нашего народа, главы наших семейств, призван в ряды действующих армий. Остались одни старики, женщины и дети. Из них получают продовольствие лишь малолетние и нетрудоспособные. Но если бы они не были изгнаны из родных мест, если бы они не были разорены, то в никаком продовольствии от правительства не нуждались бы». Беженцы ждали улучшения условий своего пребывания от новых властей. Среди просьб: увеличение размера продовольственного и квартирного беженских пайков, отмена процентной нормы при оказания помощи нуждающимся беженцам одеждой и обувью, выделение средств для молочной диеты больным беженцам, организация на местах складов для продажи беженцам продуктов по себестоимости, введение установленной таксы на обувь, одежду и продукты. Беженцы выступали с просьбами возвращения попечения в руки национальных организаций, которым более понятны интересы и нужды своих земляков[221].

В итоге решением губернского комиссара функции по организации помощи беженцам национальным организациям в Псковской губернии были возвращены.[222]

Работа с населением, бежавшим от войны, требовала от руководства губернией оперативного решения самых различных задач. Неконтролируемая миграция беженцев из разоренных войной территорий страны могла привести к вспышкам инфекционных заболеваний, а впоследствии к распространению эпидемии. Поэтому под строгим надзором властей продолжали находиться санитарный контроль, организация пунктов встречи беженцев, проведение медосмотров, выявление случаев заболевания, устройство карантинных домов, а также распределение беженцев по территории губернии.

Также решался вопрос трудовой занятости беженцев, который предусматривал их участие в сельскохозяйственных работах, фабрично-заводских и др. производствах. Государство оказывало продовольственную и квартирную помощь этому населению, содержало бесплатные и дешевые столовые, организовывало детские приюты и создавало условия для удовлетворения религиозных нужд и т. д[223].

Ил. 48. Один из документов, подписанных Александром

Белленом [21]. ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 14. Л. 174

16 мая Беллен в качестве руководителя губернии обратился к уездным комиссарам. По его сведениям, в некоторых районах наблюдалось повышенное стремление беженцев возвратиться на родину или в прилегающую к фронту полосу. Однако военные власти фронтов указывали на то, что на этих территориях жилищная инфраструктура была разрушена: существует недостаток продовольствия, жилищ и вообще всего самого необходимого для жизни. Военные настойчиво требовали принять меры к прекращению обратного движения населения. Неконтролируемое возвращение беженцев в разрушенные войной губернии могло привести к вспышкам массовых заболеваний. Комиссарам рекомендовалось проводить работу по разъяснению беженцам при помощи опекающих их общественных и национальных организаций всю опасность их возвращения на разоренные земли[224].

§ 4.3. Строительство и финансы

Решение большого количества срочных текущих вопросов — вот с чем пришлось столкнуться Александру Беллену на посту первого псковского губернского комиссара Временного правительства.

В период Первой мировой войны Псковская губерния была важным транспортно-логистическим узлом на Северо-Западе России. Строительство и поддержание на должном уровне транспортной сети являлось одной из приоритетных задач новой власти.

В начале 1917 г. начальник главного полевого строительства сообщил руководству губернии, что в целях более широкого привлечения реквизированных рабочих (т. е. мобилизованных из крестьян и т. д.) следовало предоставлять им наибольшие удобства для работы. К таким удобствам относились стабильная выплата заработной платы и предоставление помещений для жилья. Кроме этого, губернскому руководству было необходимо организовывать бесперебойную работу по приему на железнодорожных станциях привезенных для строительства материалов[225].

Уже 7 марта 1917 г. военное ведомство направило требование псковскому уездному комиссару Временного правительства

Ил. 49. Листовка кампании 1917 г. по сбору металла.

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 7. Л. 6

о срочном наряде на две недели для 40 рабочих на строительство наплавного моста в Пскове[226]. Однако необходимо было контролировать законность нахождения рабочих на работах в определенные периоды (в пик сельскохозяйственных работ). Так, Беллен в конце марта обращался ко всем уездным комиссарам с распоряжением распустить реквизированных рабочих и запретить принудительные наряды рабочих с апреля до 20 мая, затем с 20 июня по 20 июля и с 1 августа до 25 сентября[227].

23 июня Беллен направил уездным комиссарам Псковской губернии распоряжение следующего содержания: Министерство земледелия решило провести среди населения добровольный сбор старого черного металла, лома, остатков этого материала в хозяйстве или на производстве. Сбор следовало проводить среди городского населения. Назначена дата «Железного дня» была на 19 июля и приурочена к третьей годовщине начала войны (ил. 49). К этому дню предполагалось провести пропагандистскую работу среди населения и подготовить материальную сторону дела. Уездным комиссарам предлагалось наладить взаимодействие с местными органами и общественными организациями для проведения сбора в городах. Для этого надо было выбрать пункты сбора металла, приемщиков и наблюдателей, грузовые автомобили или подводы, изготовить плакаты и прочее. Весь собранный металл следовало взвесить, а составленные по результатам акции протоколы необходимо было направить Беллену[228].

В Пскове 5 июля прошло заседание по вопросу организации сбора металла. Председательствовал Беллен, среди участников были начальник гарнизона Пскова М. Д. Бонч-Бруевич, помощник начальника Псковской городской милиции Е. А. Гроздов, инспектор сельского хозяйства Я. А. Дидрикиль. После доклада Беллена об уже проделанной работе было принято решение составить особое воззвание (обращение) к гражданам, раскрывающее сроки проводимой акции и порядок ее проведения. Воззвание планировалось расклеить на всех видных местах в городе[229].

По итогам «Железного дня» начальник Псковской городской милиции уведомлял, что вес установить невозможно, но собранный в Пскове материал составляет около четырех железнодорожных вагонов[230]. Около 1000 пудов удалось собрать в Великих Луках, в Опочке — около 600 пудов, в Острове и Новоржеве — по 500 пудов[231].

Кризисную ситуацию в экономике страны новые власти пытались выправить с помощью привлечения личных денежных средств граждан. В марте Временным правительством был образован комитет по выпуску так называемого «Заема свободы» (ил. 50, 51). Министерство финансов направило свои распоряжения в губернии, в том числе Беллену. В них говорилось, что для покрытия возрастающих военных расходов и для осуществления внутренних реформ правительство приступает к выпуску внутреннего займа под названием «Заем Свободы 1917 года». Заем носил долгосрочный характер, рассчитанный на выплаты в 49 лет начиная с 1922 г., и давал 5 % доход участнику. Комиссару предлагалось взять на себя инициативу по организации местных общественных сил, объединив их под своим председательством в Комитет по популяризации займа. По мнению министерства, желательно было привлекать местную интеллигенцию, духовенство, лиц, участвующих в общественных союзах, кредитные кооперативы[232].

Ил. 50. Телеграмма председателя Временного правительства Львова

Александру Беллену [21] о необходимости проведения кампании «Заем свободы». Май 1917 г. ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 8. Л. 46

Беллен обратился к жителям губернии от имени Псковского губернского комитета по распространению «Займа свободы». Он писал, что создание внутри страны условий, обеспечивающих свободу и порядок, требует больших средств, и от успеха этой подписной кампании зависят будущие начинания страны. «Выпуск внутреннего „Займа Свободы“, как единственный выход из экономического кризиса, в каком оказалась страна в момент ликвидации старой власти, является экзаменом гражданственной зрелости нашей и показателем степени развития патриотического чувства и доверия к Временному Правительству», — отмечал Беллен в своем обращении[233].

Ил. 51. Брошюра «Заем свободы». 1917 г. ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 8. Л. 28

Для просветительской работы среди населения в деле реализации внутреннего займа привлекались финансовые учреждения, такие как кредитные и ссудо-сберегательные товарищества. Специальные чиновники Государственного банка — инспекторы мелкого кредита — выезжали на места для проведения разъяснительной работы с населением[234] (ил. 52).

21 мая 1917 г. управляющий псковским отделением Госбанка предоставил Беллену результаты работы. К концу мая на заем подписалось 756 человек на общую сумму 1 526 600 руб.[235]

Первые кредитные кооперативы в стране появились в 1860-х гг. и успешно существенно нарастили свою работу к 10-м гг. XX в. Одной из задач активно внедряемого правительством кооперативного движения было всестороннее улучшение качества жизни населения. Кооперативное дело в условиях Первой мировой войны, а затем смены политического режима продолжало динамично развиваться. Комиссару поступали бесконечные прошения об открытии новых потребительских обществ и кредитных товариществ. К 1917 г. общее число кооперативов по стране составляло более 63 000, при этом они объединяли более 20 000 000 человек[236].

Потребительское общество — одна из самых популярных форм кооперации в России. Оно учреждалось с целью продажи своим членам по дешевой цене или умеренным рыночным ценам различных предметов потребления и домашнего обихода, а также предоставления своим членам возможности из прибылей от операций общества делать сбережения. Оборотный капитал, необходимый для торговых операций и текущих расходов, образовывался из вступительной платы, членских паев и займов. Запасный капитал образовывался из ежегодных отчислений от прибылей, процентов суммы запасного капитала и т. д. Он служил для пополнения убытков, которые могли бы произойти. Принимались в учреждение жители той местности, где создавались потребительские общества, как правило, жители волости. Вносилась вступительная плата, обычно 1 руб., и пай 10 руб. (разом или частями)[237].

Ил. 52. Агитационный плакат кампании Временного правительства по организации государственного займа. ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 8. Л. 73

После прихода к власти Временного правительства кооперативное строительство активизировалось. Для сравнения, в 1916 г. (за весь год) было разрешено к открытию около 40 потребительских обществ. А только лишь в марте 1917 г. было одобрено открытие более ЗО[238].

В 1916–1917 гг. потребительские общества и кредитные товарищества активно выступали в своих волостях центрами, выполняющими снабженческие функции: они участвовали в закупке и распределении зерна и прочих товаров для населения. Несмотря на военное положение, кооперативам давалась большая свобода в их экономической деятельности. Так, в мае 1917 г. Беллен указывал уездным комиссарам, что из многих мест от кооперативов, производящих поставки хлеба и иных продуктов для армии и страны, поступали жалобы на то, что местные волостные и сельские комитеты незаконно вмешиваются в жизнь кооперативов, самовольно созывают собрания товариществ и требуют немедленного смещения служащих организаций. Александр Беллен просил разъяснить комитетам, что кооперативы являлись совершенно самостоятельными учреждениями и подчинялись лишь постановлениям общих собраний, порядок созыва которых определен уставами[239].

По требованию Министерства внутренних дел Беллен 28 июня 1917 г. обратился ко всем уездным комиссарам губернии. По сведениям министерства, участились случаи вмешательства различных общественных комитетов в деятельность кооперативов, заготавливающих продовольствие для армии и населения. Это тормозило работу кооперативов и вносило беспорядок в продовольственное дело, которое и без того в сильной степени было дезорганизовано. Необходимо было указать местным общественным комитетам на разрушающий характер их деятельности и напомнить им, что контроль за деятельностью кооперативов по заготовке продовольствия принадлежит Министерству продовольствия[240].

Новому руководству приходилось оперативно решать частные вопросы. Александру Беллену в начале лета из Министерства внутренних дел поступило письмо. В нем шла речь о том, что в министерство поступила жалоба великолукских торговцев на действия уездного комиссара, который своими распоряжениями пытался ограничить деятельность купцов. Министерство просило Беллена разобраться в ситуации и немедленно разъяснить на местах, что издание обязательных постановлений, ограничивающих право частной торговли, незаконно, поэтому они подлежат отмене[241].

§ 4.4. Организация вопросов общественной безопасности и правопорядка

После Февральской революции 1917 г. и начала работы Временного правительства в стране были ликвидированы прежние органы охраны правопорядка — корпус жандармов, а также Департамент полиции. Вместо них повсеместно создавалась новая структура — милиция. Работа по ее организации ложилась на новые региональные власти.

Уже 7 марта Александр Беллен отдал распоряжение по порядку создания милиции на территории Псковской губернии. Согласно утвержденным требованиям, от каждых 10 дворов необходимо было избрать на безвозмездной основе по одному милиционеру. Три представителя составляли в каждом сельском обществе сельский милиционный комитет в составе начальника и двух членов. В случае вызова их из места постоянного жительства им положено было выдавать суточные деньги. Следующий уровень — волостной комитет, состоящий из начальника волостной милиции и двух членов (всем троим было положено вознаграждение за работу). Во главе системы правопорядка уезда должен быть находиться начальник милиции с канцелярией и необходимым количеством служащих.

Спустя месяц, в апреле 1917 г., в Пскове Беллен провел совещание, на котором обсуждался ход создания новых милицейских подразделений. Во всех уездах работа была проведена удовлетворительно, и новая структура начала свою деятельность[242].

Ил. 53. Снятие царского герба с Ольгинского моста. Весна 1917 г.

ОДНИЛС ГАПО. Ф. 9961. Оп. 1.Д. 24

В ряды вновь образованной милиции вступали крестьяне, рабочие, служащие и — с особым желанием — учащиеся. Отсутствие навыков работы, слабая материальная база в сочетании со сложной социальной обстановкой в прифронтовом регионе делали их работу более сложной и опасной. В псковских газетах весны 1917 г. часто встречались заголовки о жестоких преступлениях и самосудах. Обстановка в губернии была непростой[243].

Общественно-политическая жизнь послереволюционной страны пестрила различными красками. Радикальные настроения оказывали влияние и на культурную жизнь. Председатель Временного правительства Георгий Львов в своем обращении к комиссарам в июне 1917 г. просил обратить внимание на то, что «в некоторых кинематографах стали демонстрироваться в последнее время картины, представляющие собой явное глумление и издевательство не только над духовенством, но даже над религией и возбуждающие справедливое негодование православного населения». Поскольку наблюдение за публичными зрелищами входило в круг обязанностей комиссаров, Львов, в целях ограждения религиозных чувств от возможных наносимых фильмами оскорблений, требовал «установить неослабный надзор за означенными зрелищами вообще и в частности за демонстрируемыми в кинематографах картинами и в случаях, когда в содержании картин будут усмотрены признаки преступных деяний, неукоснительно сообщать об этом чинам прокурорского надзора для привлечения виновных к ответственности в законном порядке»[244].

Беллен 30 июня направил соответствующее письмо уездным комиссарам и начальнику Псковской городской милиции[245].

Действительно, с апреля надзор за публичными мероприятиями, согласно постановлению Временного правительства, лежал на комиссарах (и, соответственно, на штате органа власти). Так, начальник Псковской городской милиции обращался к Беллену с предложением привлечения органов правопорядка к этой работе. С учетом того, что наблюдающие за представлениями лица должны обеспечиваться билетами на одно — четыре места. «В дореволюционное время, насколько мне известно, представителям б[ывшей] полиции отводились особые места на зрелищах», — отмечал главный милиционер. Беллен в своем ответе просил его возложить обязанность по надзору за мероприятиями на милицию[246].

Стремительно приближающаяся к границам губернии война требовала от Александра Беллена продолжать тесное взаимодействие с военными.

В западных уездах губернии шло активное строительство окопов и прочих оборонительных сооружений. Однако в то время, когда военные там не находились, фиксировались случаи, когда местное население могло расхищать материалы и иное оборудование с укреплений. Поэтому было принято решение о назначении сторожей из числа местного населения, а также привлечении милиции к охране укреплений. Беллену удалось добиться получения средств от руководства Двинского военного округа на оплату этих работ[247].

Тяжелое финансовое положение в условиях войны толкало людей на продажу любых имеющихся материальных излишков. В июле 1917 г. Беллен получил просьбу от Двинского военного округа о содействии. По их сведениям, эвакуированными и больными, а также увольняемыми в отпуск солдатами производилась продажа полученных ими от государства вещей и обуви. Причем эта продажа принимала массовый характер, тем самым нанося большой ущерб армии. В свою очередь Беллен просил уездных комиссаров принять меры по отношению к лицам, занимающимся подобной скупкой[248].

Помимо беженцев на территории Псковской губернии находились военнопленные. Участившиеся случаи побегов вынудили Беллена распорядиться уездным комиссарам усилить надзор за военнопленными, привлекая к охране сельскую милицию, а в случае невозможности — обращаться за содействием в штаб военного округа[249].

По данным Министерства земледелия, к весне 1917 г. участились случаи побегов военнопленных, предоставленных для сельскохозяйственных работ в частные хозяйства, что могло представлять опасность для общего порядка в регионе. Беллен просил предпринять все возможные меры как для возвращения беглецов, так и для предотвращения попыток к бегству. В случае возникновения сложных ситуаций также следовало обращаться к военному начальству[250].

О сложных условиях работы и высокой ответственности, которая легла на вновь образованные губернские власти, может свидетельствовать следующий факт. В конце марта, не проработав и месяца, помощник псковского губернского комиссара (иначе говоря — его главный заместитель) отправил ходатайство Временному правительству о снятии с него обязанностей и направлении на другую работу. «Докладываю Вашему сиятельству, что, на мой взгляд, положение в Псковской губернии настолько осложнилось, что не может быть и речи о моем возвращении к исполнению обязанностей, возложенных на меня временным правительством, — говорилось в письме. — Сейчас бороться с подпольной интригой не время и не следует, и я уступаю»[251]. Ходатайство было удовлетворено, и 5 апреля ближайшим соратником Беллена стал С. В. Телепнев[252].

После указов Временного правительства, отменяющих наказания за «политические» преступления, Беллен в начале мая отдал распоряжение прекратить все подобные дела, находящиеся в производстве по постановлениям бывшего псковского губернатора. Из тюрем предполагалось выпустить политических заключенных, причем, согласно телеграмме министра юстиции, арестованные агенты охранных отделений и их начальники (бывшая политическая полиция) не подлежали освобождению до особых указаний министра юстиции[253].

Следует отметить, что Александр Беллен при организации этой работы показал себя человеком, который не действовал в угоду политической ситуации и не занимался «охотой на ведьм». Так, например, летом 1917 г. ему был представлен рапорт начальника городской милиции. В нем указывалось, что еще в сентябре 1914 г. из города в Олонецкую губернию был выслан известнейший псковский фотограф Отто Парли. По заключению жандармского управления, он, немец по национальности, пользуясь связями в военной сфере, мог собранные сведения военного характера передавать германскому генеральному штабу. После смены власти в марте 1917 г. Временное правительство отменило подобные решения, и Парли получил свидетельство на право проживания в любом городе страны. Начальник городской милиции уточнял у комиссара, подлежит ли Парли новому выселению из Пскова. Александр Ван дер Беллен не дал ход бумаге, и Отто Парли проживал в городе и после 1917 г.[254]

Временное правительство не спешило решать насущный крестьянский вопрос. Проблема была отложена до созыва Учредительного собрания. Крестьяне в свою очередь, не дождавшись решительных действий новой власти, пытались решить проблему нехватки земли по-своему. Весной и летом 1917 г. крестьянское движение проходило в форме захвата помещичьих земель. По подсчетам исследователей, в течение весны и лета в Псковской губернии было свыше 100 случаев крестьянских выступлений[255].

В апреле 1917 г. Александр Беллен разослал уездным комиссарам свои разъяснения по вопросам нарушения прав земельных собственников. Он указывал, что во Временное правительство поступают многочисленные заявления об арестах и самовольных действиях отдельных сельских обществ и волостных комитетов, лишающих землевладельцев, как крупных, так и мелких, возможности использовать принадлежащие им земли. «Не считая допустимым применение насилия над личностью, необходимо немедленно организовать оповещение населения о недопустимости лишения кого бы то ни было свободы, помимо распоряжений судебной власти, — говорилось в письме Беллена. — Необходимо организовать поездки на места для разъяснения на месте недопустимости самоуправства, тем не менее благоволите прекращать проявление всякого насилия и грабежа»[256].

Кроме того, Беллен указывал уездным комиссарам немедленно оповещать его в следующих случаях:

нарушения земельных прав, случаи и попытки самоуправных действий в отношении собственников и арендаторов недвижимости (самовольная запашка, поджоги, порубки, изымание инвентаря);

волнения и происшествия в фабрично-заводской и торгово-промышленной жизни (локауты, забастовки, причины, поводы, их характер, нарушение прав работников и работодателей);

агитация против правительства, разжигание национальной и конфессиональной розни;

массовые правонарушения;

самоуправство и воспрепятствование законной деятельности органов власти[257].

В июне 1917 г. в масштабах страны началась работа по подготовке к проведению сельскохозяйственной и поземельной переписи. По постановлению Совета министров Временного правительства перепись должна была быть проведена в течение лета 1917 г. В губерниях обязанность по организации переписи была возложена на статистические отделения губернских земских управ. Беллен просил уездных комиссаров оказывать содействие земским статистикам по любому вопросу[258][259]. В течение июня — августа предполагалось собрать сведения о количестве сельских поселений и размере земли у каждого хозяйства. Помимо этого было необходимо выяснить потребность населения в земле, размеры использования арендной земли и т. д. По идее Временного правительства, собранные данные являлись необходимыми для работы будущего Учредительного собрания и в перспективе должны были стать основой для 259 решения продовольственного и земельного вопросов в стране.

Подчиняясь распоряжениям Министерства внутренних дел, а также военного ведомства, Беллен организовал работу по запретительным мерам, связанным с продажей спиртосодержащей продукции. Так, была запрещена продажа коньяка, рома, французской водки и виноградных вин, а также винного спирта из аптек без рецепта врача[260].

В апреле Беллен в письме разъяснял уездным комиссарам, что, поскольку спирт нужен для военных целей (пороховых заводов), необходимо было сохранять его запасы. По распоряжению Министерства внутренних дел при возникновении беспорядков следовало организовать охрану всеми доступными мерами мест хранения спирта от возможных попыток его расхищения со стороны населения. К радикальным мерам — уничтожению спирта — он просил уездных комиссаров прибегать лишь в случаях крайней необходимости, когда беспорядки переходили в вооруженные столкновения. В этих случаях для ликвидации радикальных волнений было допустимым обращаться за помощью к войскам[261].

Управляющий акцизными сборами Псковской губернии (т. е. чиновник, отвечавший за сбор косвенных налогов) в конце марта 1917 г. в целом положительно отзывался о прекращении продажи крепких спиртных напитков. По его мнению, это изменило уклад жизни русского народа и привело к благоприятным последствиям, поскольку «трезвый народ стал смотреть на жизнь иными глазами — прекратились пожары, драки, убийства, грабежи, разгул, его неотъемлемая принадлежность — хулиганство — и прочие спутники зеленого змия»[262].

Однако, по мнению чиновника, эти запретительные меры встретили сопротивление со стороны лиц, заинтересованных в продаже спиртосодержащей продукции. При прекращении продажи крепких напитков отдельные дельцы приступили к распространению денатурата, хмельных квасов, самогона и других суррогатов спирта. Возникла в широких размерах домашняя варка браги и пива для продажи. До революции функции по контролю за этими процессами выполняла полиция, а в новых условиях акцизному управлению с данной работой было не справиться. Управляющий просил содействия комиссара, а также чтобы милиция взяла на себя функции по обнаружению незаконного производства и пресечению сбыта спиртосодержащей продукции[263].

Слабая организация волостной милиции создавала трудности в работе сотрудников акцизного управления, которые также страдали от транспортной проблемы. Беллен просил содействия у всех комиссаров. Он рекомендовал подчиненным предоставлять земских или почтовых лошадей для организации контроля за незаконным производством алкогольной продукции в сельской местности[264].

В ходе работы приходилось сталкиваться с решением вопросов духовенства. К комиссару Беллену в апреле обратился епископ псковский и порховский Евсевий. Он просил не отказать в возможности реорганизовать Николаевскую женскую общину в Новоржевском уезде в женский общежительный монастырь. Из имущества там имелось два храма и два дома с тремя флигелями. Беллен обратился с данной просьбой к министру внутренних дел и сам возражений не имел[265].

Появление комиссаров Временного правительства, назначенных центральной властью из представителей уездных и губернских земских управ, вызывало недовольство демократической общественности страны. Предполагалось, что комиссары должны были избираться путем свободных выборов. С марта 1917 г. на местах шел процесс переизбрания правительственных комиссаров. Из 55 представителей губернских земских управ, ставших комиссарами Временного правительства, к апрелю 1917 г. эту должность сохранили лишь 23 человека. При этом уже в марте Министерство внутренних дел было вынуждено отказаться от назначения комиссаров и признать их избрание местными общественными организациями и учреждениями[266].

В Пскове, как и в столице, разные политические силы, в частности меньшевики и эсеры, проводили кампанию против назначенных Временным правительством комиссаров, требуя заменить их на людей, прошедших через процедуру выборов.

31 мая контролируемое меньшевиками организационное бюро по созыву губернского съезда для выбора губернского комиссара и его помощника разослало уездным комиссарам письма, что оно решило предоставить всему населению губернии право участия в выборах. Делегатов от уездов ждали 15 июня на заседание в Псков[267]. В средствах массовой информации проводилась соответствующая информационная подготовка. Так, в июне гласный Псковской городской думы меньшевик В. Л. Горн писал, что необходимо избрать «демократа по убеждениям, человека подвижного, энергичного, способного, обладающего организаторским и ораторским талантом», чего, по его мнению, не хватало действующему комиссару[268]. В итоге они добились своего — находясь в должности около пяти месяцев, 22 июля 1917 г. Александр Ван дер Беллен формально был освобожден от исполнения обязанностей по собственному желанию в связи с состоянием здоровья.

Трудная задача легла на плечи первого комиссара Временного правительства Псковской губернии Александра Беллена. Неудачная затянувшаяся война, становление новой системы государственного устройства, народные волнения, двоевластие в стране — все это осложняло и без этого непростую работу новой власти. Процесс смены первого состава комиссаров Временного правительства проходил в стране повсеместно, и профессиональные качества комиссаров, их способность организовать управление территориями в переходный период не всегда брались в расчет. Поэтому обвинять Ван дер Беллена в неспособности за столь короткое время справиться со всеми трудностями, которые накапливались десятилетиями, разумеется, не следует. Ему приходилось не только решать старые проблемы, которые не были решены предыдущим руководством, но и разбираться с новыми, которые образовывались ежедневно. При таком насыщенном режиме работы очевидно, что времени на митинги и пламенные выступления найти было чрезвычайно сложно.

Не удалось проследить, сколько времени провел на посту следующий комиссар Временного правительства — И. Н. Никитин, но 1 сентября документы подписывали губернский комиссар М. Ф. Позигун и его помощник (заместитель) Леньков[269]. Из первых документов новой советской власти, датирующихся декабрем 1917 г., также можно узнать, что Никитин лишь формально обозначался губернским комиссаром, а фактическим руководителем был как раз Михаил Позигун.

Несмотря на все принятые меры, Временное правительство не смогло решить насущных проблем народа. Страну, измученную войной, раздирали кризисы нового правительства. Рабоче-крестьянское движение набирало обороты. Россия неумолимо шла к новому революционному противостоянию.

Глава 5

Жизнь и судьба членов семьи Ван дер Беллен

§ 5.1. Потомки Абрама Ван дер Беллена

Владимир Александрович [6] родился в 1829 г. После обучения в Санкт-Петербурге поступил на военную службу и являлся поручиком уланского полка[270]. Имел награды за участие в Венгерской войне (1848–1849) и медаль за участие в Крымской войне (1853–1856)[271]. После он оставил военную службу и перебрался на постоянное жительство в Саратовскую губернию. Там Владимир с конца 1858 г. стал начальником окружного управления Государственных имуществ[272].

В его обязанности на данном посту входил сбор сведений о хлебных запасах по округу[273], жалоб от крестьян на неправильные действия разных должностных лиц, проведение ревизии сельского управления волостных правлений на предмет исполнения всех обязанностей, сбор сведений о том, как ведется делопроизодство и архив, и т. д.[274] Кроме того, Беллен занимался вопросами сдачи в аренду различных объектов сферы природопользования[275] (ил. 54).

В ведении Управления государственных имуществ находились и учреждения образования. В мае 1860 г. Владимир Ван дер Беллен описал состояние местного Ивановского сельского училища Камышинского уезда Саратовской губернии. По его оценке, классные принадлежности находились в исправности, библиотека — в порядке. Школу посещало 29 мальчиков и 9 девочек. В плане успехов в обучении училище заметно прибавило. По мнению Беллена, в этом была заслуга наставника. Он предлагал обратить внимание на скорописание, изучение таблицы умножения и правил арифметики[276].

Ил. 54. Документ, подписанный Владимиром Фон-дер-Белленом [6]. ГАВО. Ф. 243. Оп. 1. Д. 729. Л. 35 об.

Как минимум до весны 1861 г. он работал на этой должности. После реформы 1861 г. и отмены крепостного права он стал мировым посредником одного из участков Камышинского уезда Саратовской губернии. В его задачи входили вопросы регулирования земельных взаимоотношений землевладельцев и бывших крепостных крестьян. К 1864 г. он дослужился до коллежского секретаря, а также получил знак отличия в память о реализации Крестьянской реформы 1861 г.[277]

Елизавета Александровна Фон-дер-Беллен [7] родилась в 1831 г. Вышла замуж за Константина Фридриховича Газенвинкля. У них родилась дочь Анна [11] (21 апреля 1855 г.). Она вышла замуж за Николая Павловича Лавриновского (1845 г. р.), который в 1910–1913 гг. стал губернским предводителем дворянства Псковской губернии. Анна Лавриновская в 1886 г. была восприемницей у Елизаветы [18] (дочери Константина [16])[278]. Кроме того, Анна является двоюродной тетей нынешнего президента Австрии Александра Ван дер Беллена. В Пскове семья Лавриновских проживала в доме на улице Спасская (нынешнее название — улица Детская). Подробнее об этом можно узнать в одном из следующих разделов книги.

Надежда Александровна Фон-дер-Беллен [10] родилась 5 апреля 1832 г. Надежда вышла замуж за представителя псковской дворянской семьи Трояновских и являлась бабушкой известного советского музыканта Бориса Трояновского (1883–1951) [12а] (ил. 55, 56).

Леонид Фон-дер-Беллен [9] родился 13 мая 1840 г. и связал свою жизнь с Псковской губернией. Он проживал в районе железнодорожной станции Черская (в настоящее время деревня Черская Палкинского района Псковской области) и профессионально занимался пчеловодством. В 1903 г. на страницах журнала «Русский пчеловодный листок» вышла его заметка под названием «О зимовке пчел на летних местах». Там он вступает в дискуссию с одним из авторов по вопросу перенесения пчелами неблагоприятных температур. По его наблюдениям и различным экспериментам, пчелы отлично переносили морозы. В целом он занимался рамочным пчеловодством, т. е. разведением пчелиных семей в разборных ульях со специальными рамками. О хороших результатах его экспериментов говорил тот факт, что он с каждой пчелиной семьи собирал около 100 фунтов меда за сезон[279].

Ил. 55. Прошение Надежды Трояновской [10] (Фон-дер-Беллен) о приеме ее внука Бориса Трояновского в Великолукское реальное училище Псковской губернии. 1898 г. ГАПО. Ф. 656. Оп. 1. Д. 98. Л. 188–188 об.

Ил. 56. Борис Сергеевич Трояновский [12а] в 1898 г. ГАПО. Ф. 656. Оп. 1.Д. 98. Л. 190а — 190а об.

Мария-Наталья-Терезия [14] (род. 15 августа 1854) была восприемницей у Елизаветы [18] (дочери Константина [16]) в 1886 г.[280], вышла замуж за представителя псковской дворянской семьи Гольяр[281].

У Константина Александровича [16] было несколько детей. 7 ноября 1886 г. родилась Елизавета [18]. Елизавета Константиновна училась в Царскосельской Мариинской женской гимназии, которую успешно окончила с серебряной медалью в 1903 г., и поступила в Императорский Женский педагогический институт. В 1909 г. она прошла полный курс института по классу естественных наук Физико-математического отделения. Ей предоставлялось право преподавания естествоведения и физики в женских средних учебных заведениях, в четырех младших классах мужских средних учебных заведений и также звание домашней учительницы[282].

Александр Константинович Ван дер Беллен [19] родился 14 января 1891 г. (ил. 57).

В 1907 г. он окончил Псковское реальное училище и подал документы на поступление на металлургическое отделение Санкт-Петербургского политехнического института[283]. Несколько позже случился курьезный эпизод. В 1908 г. он обратился в канцелярию учреждения с просьбой изготовить для него новые документы. Он писал, что в метрическом свидетельстве значатся три имени, данных при рождении и крещении: Евгений-Александр-Станислав. В виде на жительство указали имя Евгений, хотя в жизни он носил имя Александр. Во избежание недоразумений он просил изменить выданные документы[284].

Ил. 57. Александр Константинович Фон-дер-Беллен [19]в 1907 г.

ЦГИА. Ф. 478. Оп. 1.Д. 155. Л. 7

В 1913 г., сразу после защиты дипломной работы он попросил выдать ему свидетельство об окончании учреждения, чтобы, не дожидаясь выдачи диплома, он мог приступить к работе. К тому времени он уже был утвержден в звании инженера-металлурга с правом на производство в чин X класса при поступлении на государственную службу. В целом со своим образованием Александр Беллен имел право занимать должность штатного преподавателя в специальных учебных заведениях, заведовать фабриками и заводами, составлять проекты зданий и сооружений, производить строительные работы[285].

Спешку в получении документов можно было понять: Александр Константинович рассчитывал получить работу в Варшавском политехническом институте императора Николая II.

18 декабря 1913 г. из Санкт-Петербурга со Строгановской набережной, 11, Новодеревенского участка, где он прожил четыре года, Александр направил письмо директору Варшавского политехнического института с просьбой принять его на должность лаборанта 2-й металлургической лаборатории по вольному найму. Он сообщал, что в Санкт-Петербургском политехническом институте он защищал дипломную работу на тему «Исследование действия сернистого газа на уголь». В должности студента-практиканта он был на заводах: Бисерском, Богословском медеплавильном и Надеждинском железоделательном и чугуноплавильном Богословского горного округа и Петровском заводе Русско-Бельгийского металлургического общества. К моменту поступления на работу в Варшавский политехнический институт имел научные труды по металлургии[286].

Варшавский политехнический институт был престижным учебным заведением, обладающим огромным научным потенциалом. К 1914 г. институт достиг положения авторитетного научно-образовательного центра России. В его составе числилось 79 сотрудников профессорско-преподавательского состава. Общее число студенческих вакансий достигало порядка 1600 человек. Сотрудники учреждения вели активную научную деятельность, которая часто принимала форму командировок в промышленные центры страны и за рубеж[287].

С 29 января 1914 г., после некоторых формальностей Александр был утвержден в должности лаборанта и вскоре приступил к работе (ил. 58). Находясь в Варшаве, он имел большие возможности для путешествий в европейские страны, в том числе по научной деятельности. Понимая значимость обмена опытом, он просил о командировании его за границу на время летних каникул 1914 г. без денежного пособия[288]. При этом уже началась процедура оформления загранпаспорта, однако далеко идущим научным планам было не суждено сбыться: началась Первая мировая война.

12 июня 1915 г. он попросил отпуск до 1 сентября, чтобы провести его в Александровском с семьей[289]. Однако на работу он уже, судя по всему, не вышел.

Ил. 58. Обложка личного дела Александра Константиновича Фон-дер-Беллена [19], сотрудника Варшавского политехнического института императора Николая II. ГАНО. Ф. 2082. Оп. 2. Д. 105

В июне 1915 г. император Николай II принял решение об эвакуации Варшавского политехнического института из-за угрозы захвата войсками противника Варшавы. Сначала учреждение было эвакуировано в Москву, а несколько позже перебазировано в Нижний Новгород[290].

29 сентября 1915 г. Александр написал прошение уволить его по собственному желанию. Прошение было удовлетворено[291].

В марте 1917 г. Беллен хотел получить работу в столице: из канцелярии Министерства торговли и промышленности просили Варшавский политех предоставить формулярный список Беллена[292].

После установления новой власти в России, Александр стал известным советским ученым. С 1918 г. он работал в Высшем совете народного хозяйства — центральном органе по руководству промышленностью в стране. В его задачи входила организация работы предприятий цветной металлургии. Основное его внимание было сосредоточено на предприятиях Восточного Казахстана. На этих территориях до революции активной инвестиционной деятельностью занимался британский промышленник Джон Лесли Уркварт. После 1917 г. он не оставил идею добычи и переработки цветных металлов в России. Хозяйственная разруха после событий Гражданской войны заставила большевиков сотрудничать с западным капиталом и предлагать продолжение разработок на условиях концессии. Была организована особая комиссия для проработки вопроса, а Ван дер Беллену было поручено подготовить предложения по восстановлению работы предприятий региона. Он печатал свои материалы в средствах массовой информации и вступал в публичную дискуссию, в том числе с народным комиссаром внешней торговли Л. Б. Красиным. Его план убедил руководство страны, и месторождения были национализированы, началась самостоятельная разработка. Далее в 20–30-е гг. он трудился на руководящих должностях в металлургических предприятиях. Александр Константинович умер 5 мая 1944 г. в Москве[293].

Владимир Константинович Ван дер Беллен [20] (ил. 59) родился в 1892 г. В 1909 г. он окончил Сергиевское реальное училище Пскова и подал прошение на поступление на механическое отделение Санкт-Петербургского политехнического института, однако в сентябре 1913 г. написал прошение об отчислении. В Санкт-Петербурге Владимир жил со своим братом Александром на Строгановской набережной, 11[294].

Уже в 1916 г. он числился второкурсником Императорского лесного института. В феврале Владимир просил руководителя учреждения предоставить отпуск на несколько дней «ввиду получения мной из дому известий, требующих моего немедленного присутствия. Моя мать серьезно заболела, и ее необходимо отвезти в санаторий, это сделать мог бы только я». Для поездки ему было необходимо пять дней с 20 февраля: переезд к матери в Псков и затем вместе с ней в санаторий в Финляндии[295].

В мае 1916 г. Владимир просил руководство выдать ему документы для поступления вольноопределяющимся во 2-й артиллерийский дивизион. 18 мая он был принят на службу в 1-й запасный артиллерийский дивизион. 18 июня он попросил выслать документы для поступления в Николаевское инженерное училище[296]. Уже после Октябрьской революции, 9 января 1918 г. он просил его принять в число студентов Лесного института на 2-й курс. Его заявление было удовлетворено[297].

Ил. 59. Владимир Константинович Фон-дер-Беллен [20] в 1909 г. ЦГИА. Ф. 478. Оп. 3. Д. 523. Л. 39 об.

Александр Александрович Беллен [21], как уже отмечалось, был дважды женат. От первого брака с Елизаветой Галенко [22] 17 декабря 1890 г. родились близнецы Мария [23][298]и Анна [24][299]. Они обе обучались в Царскосельской Мариинской женской гимназии и окончили ее в 1907 г. Затем они поступили в Императорский женский педагогический институт, где в 1913 г. получили образование по словесно-историческому отделению. Мария окончила только с отличными и очень хорошими оценками, Анна — с отличными и очень хорошими оценками, удовлетворительно было лишь по методике арифметики. Они обе получили свидетельство от Министерства народного просвещения на звание домашней учительницы, а также возможность вести русский язык и историю во всех классах женских средних учебных заведений и четырех младших классах мужских средних учебных заведений.

В дальнейшем Анна Александровна [24] (ил. 60) 23 декабря 1916 г. получила звание медсестры в Георгиевской общине сестер милосердия. Она была назначена в резерв главноуполномоченного Красного Креста Северного района для дальнейшего определения в 4-й Георгиевский госпиталь в городе Полоцк. На службу приглашена с 25 февраля 1917 г. с жалованием 40 руб. в месяц. Прибыла на службу 9 марта 1917 г. в 4-й военный госпиталь. 25 февраля 1918 г. ей был предоставлен отпуск на 2 месяца[300].

16 января 1919 г. Анна подала документы для поступления в Петроградскую консерваторию (в настоящее время это Санкт-Петербургская консерватория имени Н. А. Римского-Корсакова) на направление вокала. На тот момент она проживала на Николаевской улице (нынешняя ул. Марата), д. 50. Однако в этот год поступить уже не удалось, поэтому она подала документы 30 августа 1920 г. повторно[301].

Ил. 60. Анна Александровна Беллен [24] в 1919 г. ЦГАЛИ. Ф. Р-298.

Оп. 2. Д. 210. Л. 4

Мария Ван дер Беллен [23] в 1916–1917 гг. училась в Институте истории искусств. В 1917 г. — работала статистиком в Отделе сельскохозяйственной переписи в Петрограде, затем в вечерней школе ликвидации неграмотности взрослых. В 1925 г. перешла в библиотечную сферу и в 1934 г. поступила на работу в Публичную библиотеку в Ленинграде. Именно в стенах одного из главных библиотечных учреждений страны Мария встретила начало Второй мировой войны. После стремительного наступления фашисткой армии на СССР в 1941 г. Ленинград оказался блокирован. Большинство учреждений осажденного города сохраняли свои функции, в том числе и Публичная библиотека. Блокада города, продолжавшаяся с 8 сентября 1941 по 27 января 1944 г., стала одним из самых трагичных событий в истории страны. По различным данным, погибло от 600 000 до 1500 000 человек. Основной причиной смертей стал голод. 1 марта 1942 г. от голода скончалась Мария Беллен[302].

Большая часть детей от второго брака Александра [21] переехали вместе с отцом на территорию соседней Эстонии в 1919 г. После отставки, несмотря на изменившийся статус Александра Беллена, семья не покинула Псков сразу. Город в марте 1918 г. был оккупирован немецкими войсками. Однако после их отступления и прихода частей Красной армии в ноябре 1918 г., по всей видимости опасаясь преследования со стороны новых властей, Александр принял решение покинуть страну.

Его сына, Александра Александровича [27] (отца президента Австрии Александра Ван дер Беллена), еще при царской России чуть не призвали на фронт прямо со школьной скамьи. В 1916 г. Псковская губернская гимназия направила списки учеников 1898 года рождения в Министерство народного просвещения, однако 5 ноября из ведомства пришел ответ, что по закону ученикам гимназии были положены отсрочки, поэтому Александра и его одноклассников миновала участь пополнить ряды воюющих на фронтах Первой мировой войны[303].

Ил. 61. Аттестат Александра Ван дер Беллена [27], выпускника Псковской губернской гимназии. 30 апреля 1918 г. ГАПО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 139. Л.7–7 об.

О том, что Беллены не покинули город сразу после Октябрьской революции, свидетельствуют не только оплаченная страховка за дом на новый 1918 г., но и то, что Александр [27] и Константин [30] значились в списке учеников гимназии на 1 января 1918 г.[304][305]Более того, Александр окончил образовательное учреждение. Протокол заседания педагогического совета Псковской губернской гимназии от 15 апреля 1918 г. гласит, что педсовет решил присвоить аттестат зрелости ученикам 8-х классов, в том числе Александру Беллену (ил. 61). Его итоговые академические результаты были 305 в основном хорошие и отличные.

Среди выпускников школы, с кем вместе в одно время учился Александр, были В. А. Обух (1870–1934) — один из организаторов советского здравоохранения, лечащий врач В. И. Ленина и его семьи; математик В. М. Брадис (1890–1975) — автор «Таблиц четырехзначных математических чисел»; писатель В. А. Каверин (Зильбер) (1902–1989) — автор книг «Два капитана», «Открытая книга»; его брат ученый Л. А. Зильбер (1894–1966) — почетный член многих зарубежных академий наук, член ассоциации онкологов Бельгии; физик И. К. Кикоин (1908–1984) — академик АН СССР и др.

На копии аттестата Александра осталась его собственноручная запись о том, что «А. Беллен намерен поступить в Институт путей сообщений»[306]. Однако судьба распорядилась иначе. Уже после отъезда из Пскова 1 октября 1920 г. Александр Ван дер Беллен (находясь в статусе студента Рижского политехнического института) написал прошение о зачислении его на юридический факультет Тартуского университета[307] (ил. 62).

Александр активно включился не только в академическую, но и в общественную работу. В 1922 г. он был в Великобритании, где выступал перед студентами и преподавателями британских университетов, рассказывая о плачевном положении его однокурсников в Тартуском университете. Он заслужил высокую оценку от руководства университетских комитетов помощи[308].

По всей вероятности, в этот период Ван дер Беллен заявил о своих нидерландских корнях. В августе 1922 г. университет ходатайствовал перед Министерством образования о возможности оплаты поездки Александра в Голландию. Там он выступал в университетах, где рассказывал о жизни русских студентов в России и других странах. По информации руководителя Комитета по оказанию помощи студентам в Голландии, его выступления были высоко оценены и дали нидерландским студентам понимание того, в каких условиях русским студентам приходится работать и учиться. Ректора Тартуского университета из Голландии уведомили, что после выступлений Ван дер Беллена за непродолжительное время удалось собрать пожертвования на сумму, достаточную для годового содержания 5–6 студентов в университете Тарту[309]. В 1926 г. Александр успешно окончил университет[310] (ил. 63).

Ил. 62. Заявление с фотографией Александра Ван дер Беллена [27] о зачислении на Юридический факультет Тартуского университета. ЭИА. Ф. 2100.

Оп. 1.Д.924.Л.2,2а

Ил. 63. Диплом Александра Ван дер Беллена [27] об окончании в 1926 г. Юридического факультета Тартуского университета.

ЭИА. Ф. 2100. On. 1. Д. 924. Л. 37

Ил. 64. Президент Австрии Александр Ван дер Беллен и президент России Владимир Путин на встрече в Вене 5 июня 2018 г. Фото: Хервиг Хеллер

В 1932 г. Александр пытался закрепить за собой фамилию именно в формате «ван дер». Он указывал, что в документах при принятии эстонского гражданства его фамилия будет больше похожа на немецкое «Фон», поэтому он просил у Тартуского университета пойти навстречу и оформить ему диплом об окончании именно на нидерландский манер[311].

В августе 1940 г. Эстонская республика вошла в состав СССР. Вероятно, предчувствуя возможную скорую эмиграцию, Александр 23 октября попросил Тартуский университет вернуть его свидетельство о рождении, поданное при поступлении в учебное заведение[312]. Вскоре семья переехала на территорию современной Австрии. В 1944 г. у Александра и его супруги родился сын Александр Ван дер Беллен [31], ставший в 2016 г. президентом Австрии (ил. 64).

Георгий Ван дер Беллен [26] окончил в 1916 г. Сергиевское реальное училище в Пскове, а затем, как и его отец, поступил в Императорский лесной институт в Санкт-Петербурге, где обучался как минимум до 1917 г. В 1922 г. он подал документы на поступление в Тартуский университет сначала на лесное отделение агрономического факультета, а затем перевелся на естественно-математический факультет, чтобы освоить программу по зоологии[313] (ил. 65)

Константин Ван дер Беллен [30] тоже в 1922 г. подал документы на поступление в университет на юридический факультет (ил. 66).

По состоянию на 1922 г. он проживал в Таллине. Константин указывал, что до этого он проживал в Пскове, пока ему спешно не пришлось покинуть родину ив 1919 г. переехать в Эстонию. После переезда с 1 октября того же года и до 1921 г. он обучался в Ревельской мужской гимназии[314].

Ил. 65. Георгий Ван дер Беллен [26] в начале 20-х гг. XX в. ЭИА. Ф. 2100.

Оп. 1.Д.925.Л. 14а

Однако окончательный выбор был остановлен на медицинском факультете. После продолжительного перерыва ему удалось окончить университет в 1937 г.[315]

Ирина Александровна [29] еще какое-то время жила в Пскове в своем доме на Кантонистской, 3 (современное название — Комиссаровский переулок): как минимум до сентября 1922 г. В сохранившихся списках служащих одной из контор о ней содержится информация. Всего в конторе работали 45 человек, в основном русские, было несколько немцев, латышей, эстонка. Об Ирине Беллен указана следующая информация: секретарь, бывшее сословие — дворянское, до революции училась в гимназии, беспартийная, национальность — немка[316].

Ил. 66. Студенческий билет Константина Ван дер Беллена [30], студента медицинского факультета Тартуского университета.

ЭИА. Ф. 2100. Оп. 1. Д. 926. Л. 14

После она переехала в Эстонию, где ее ждала трагическая судьба. Адвокат Леонид Третьякевич в сентябре 1928 г. по причине неразделенной любви застрелил Ирину Беллен. На суде Третьякевич пытался доказать, что они вместе решили покончить жизнь самоубийством. Сначала он должен был застрелить Ирину, а затем покончить с собой, однако не довел дело до конца. Как указывала эстонская пресса, освещавшая процесс, опрошенные свидетели не верили в депрессивный настрой жизнерадостной Ирины, и многие ссылались на то, что она несколько раз отвергала адвоката. За свое преступление Третьякевич был осужден на 12 лет принудительных работ[317].

§ 5.2. Потомки Исаака Ван дер Беллена

Что же касается представителей лифляндской ветви семьи Беллен, то она нуждается в более детальном изучении, однако можно проследить судьбу связанных с Псковом членов семьи и их потомков.

После учебы в Пскове Вольдемар (Владимир) Ван дер Беллен [42] 4 августа 1860 г. поступил в Императорский Санкт-Петербургский университет на физико-математический факультет[318], однако 13 июля 1861 г. по собственному прошению был отчислен со 2-го курса для продолжения обучения в Дерптском университете[319].

Владимир в конце 1860-х гг. перебрался на Урал и женился на Прасковье Александровне Частиковой [43]. В мае 1869 г. он получил разрешение на разработку Крещенского золотого прииска в Гороблагодатском горном округе по реке Салде в Пермской губернии[320].

Спустя полтора десятилетия Владимир Эдуардович стал полноправным золотопромышленником. В 1882 г. там же по реке Салде он обнаружил золотое месторождение в Верхотурском уезде в Кушвинском заводе, которое получило название Троицкое (ил. 67). Участок имел площадь более 67 десятин земли[321].

У Владимира Эдуардовича и Прасковьи Александровны родились несколько детей. У его сына Петра Владимировича [44] было свое горнодобывающее дело, в том числе он разрабатывал с 1888 г. прииски Аннинский и Пасхальный Кушвинского завода в Верхотурском уезде, а также с 1896 г. золотоплатиновый прииск «Остаточный» на реке Ис[322]. Супруга Прасковья Александровна Ван дер Беллен также (по состоянию на 1903 г.) владела прииском в этой же местности[323] (ил. 68).

Потомки Петра Ван дер Беллена [44] в настоящее время проживают в городе Иркутске (Иркутская область) и городе Симферополе (Республика Крым) и в других городах. Информацией об этом с нами поделилась его правнучка — Анна Алехова (Ван-Дер-Беллен), а также его внучка Елена Кутимская (Вандербелина). Члены семьи интересуются историей рода и собирают документальные материалы. Как уже упоминалось, собранные Лилией Симаковской (Вандербеллен) [55] данные легли в основу газетных статей Н. Годова.

Согласно ее сведениям, у Петра [44] и его супруги Анны Антоновны Тэрчек [53] (по другим сведениям, в чешском варианте звучания — Трчк) было несколько детей. В 1909 г. родился Владимир [54] (ил. 69).

Владимир продолжил дело деда и отца и занимался золотодобычей. В 1937 г. у него родилась дочь Лилия [55]. Помимо нее в семье было еще пять сестер: Людмила, Лидия, Любовь, Елена и Ольга. Елена рассказала, что, вероятно, при рождении в запись актов гражданского состояния фамилия Ван дер Беллен вносилась по-разному: Вандербелина, Ван-дер-Беллен, Вандер-Беллен, Вандербеллен. Поэтому, когда пришло время оформлять паспорта, фамилии сестер получились тоже разными.

У Вольдемара Ван дер Беллена [42] были и другие дети. По данным Адрес-календаря Пермской губернии на 1915 г. (и за более ранние и поздние годы), еще один сын Владимир Владимирович [45] Ван-дер-Беллен указан по городу Верхотурье и уезду как служащий (врач) Баранчинского казенного завода Гороблагодатского округа[324][325].

Дочь Вольдемара [42] — Лидия [52] — получила образование в Санкт-Петербурге в Центральном училище технического рисования. Это учебное заведение было учреждено в 1876 г. на средства промышленника А. Л. Штиглица и в наши дни продолжает работу как ведущее учреждение по подготовке специалистов в сфере изобразительного искусства и дизайна: Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А. Л. Штиглица. После обучения Лидия работала по полученной специальности. В частности, в конце 1905 г. поступила на работу учителем рисования в Санкт-Петербургскую Александровскую 325 женскую гимназию.

Еще один сын — Сергей Владимирович [46] — родился 23 июня 1884 г. в Кушвинском заводе Верхотурского уезда и с 1895 по 1902 г. обучался в Екатеринбургском реальном училище[326] (ил. 70–73).

Ил. 67. План Троицкого золотого прииска Владимира Ван дер Беллена [42] в Пермской губернии. 1884 г.

ГАСО. Ф. 59. Оп. 5. Д. 14413. Л. 5

Ил. 68. Вольдемар Ван дер Беллен [42], супруга Прасковья Александровна и их дети. 1880-е гг. Из семейного архива Елены Кутимской (Вандербелиной)

Ил. 69. Анна Ван дер Беллен [53], Владимир Петрович Ван дер Беллен [54] (справа). 1910-е гг. Из семейного архива Елены Кутимской (Вандербелиной)

Ил. 70. Свидетельство Сергея Владимировича Ван-дер-Беллена [46] об окончании Алексеевского Екатеринбургского реального училища. 1902 г.

ГАСО. Ф. 90. Оп. 1. Д. 185. Л. 68

Ил. 71. Сергей Владимирович Вандер-Беллен [46] в 1902 г. ГАТО.

Ф. 194. Оп. 5.Д.374.Л. 1 г

Ил. 73. Сергей Владимирович Ван-дер-Беллен [46]в 1910-хгг. ГАТО. Ф. 194.

Оп. 5. Д. 374. Л. 37

Ил. 72. Студенческий билет Сергея Владимировича Ван-дер-Беллена [46] в 1913/1914 гг. ГАТО. Ф. 194. Оп. 5. Д. 374. Л. 98а

Он поступил в Томский технологический институт. Судя по документам вуза, его обучение и проживание в Томске оплачивали старшие братья[327].

Институт был закрыт в период с 1904 по 1905 г., а также на период волнений в учреждении с 1906 по 1907 г.

4 мая 1910 г. Сергей просил руководство института одобрения на заключение брака с 21-летней Евдокией Савельевной Настасенко [47], выпускницей Иркутской фельдшерской школы[328].

В 1911 г. поехал на каникулы в Самарканд, где заболел малярией. В 1911 г. проходил лечение в Самарканде. Там же, чтобы приобрести полезные навыки, он поступил на практику на Среднеазиатскую дорогу. В 1912 г. был отчислен из института[329].

В 1912 г. он обратился с ходатайством в Министерство народного просвещения с просьбой завершить обучение и получил на это согласие. В 1914 г. получил диплом инженера-механика с правом поступления на государственную службу. После окончания института, судя по документам, Сергей переехал к супруге на постоянное жительство еще восточнее — в Иркутск[330].

На этом мы уже хотели завершить историю ветви Сергея Владимировича Ван дер Беллена, поскольку необходимые документы для дальнейшего изучения относятся к советской эпохе. Однако с нами на связь вышел Б. Б. Михайлов, близкий друг семьи потомков Сергея Ван дер Беллена. После этого мы познакомились с внучкой Сергея — Маргаритой Михайловной Герасимовой [59]. Она сообщила, что у Сергея и Евдокии Ван дер Беллен было две дочери: Тамара [56] (1911 г. р.) и Людмила [57].

Тамара в дальнейшем стала специалистом в стенографии и работала в Москве референт-секретарем при Президиуме Академии наук СССР. Она вышла замуж за Михаила Михайловича Герасимова [58] (ил. 74). В 1934 г. у них родилась дочь Маргарита [59]. Кроме нее в семье было еще две сестры — Татьяна и Ксения.

Михаил и Маргарита Герасимовы внесли огромный вклад в развитие науки антропологии в России. Михаил Герасимов — антрополог, археолог и скульптор, доктор исторических наук, стал автором уникальной методики.

Ил. 74. Михаил Герасимов [58] и Тамара Ван-Дер-Беллен [56]. 1960-е гг. Из семейного архива Бориса Михайлова

Ил. 75. М. М. Герасимов за работой по восстановлению облика Ивана Грозного. 1960-е гг. Из семейного архива Бориса Михайлова

Он вошел в мировую науку как создатель эмпирического метода индивидуальной портретной пластической реконструкции по черепу. До этого в мировой науке к началу XX в. создалось негативное отношение к этой идее. Метод был апробирован на криминалистическом материале, затем он получил дальнейшее развитие в различных направлениях. Главное, что было доказано (и легло в основу метода), что мягкие ткани лица и подлежащая костная основа тесно взаимосвязаны. Среди работ

Михаила Герасимова — создание портретов-реконструкций Тамерлана, Ивана Грозного, Ярослава Мудрого и многих других исторических личностей (ил. 75). Маргарита Герасимова — кандидат исторических наук, в настоящее время ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН. Является автором многих научных публикаций[331] (ил. 76).

У Вольдемара Эдуардовича [42] была дочь — Елизавета [48] (1880-е — 1916). В 1907 г. в Екатеринбурге она вышла замуж за Николая Тихонова [49], к тому времени профессионального фотографа. У них браке в 1908 г. родился сын Алексей [50]. Труды отца и сына повлияли на развитие фотопечатного дела в стране: Николай Петрович в 1934 г. создал Лабораторию консервации и реставрации документов АН СССР; Алексей после Великой Отечественной войны продолжал дело отца.

Ил. 76. Маргарита Михайловна Герасимова [59]. Из семейного архива Бориса Михайлова

У Алексея в 1939 г. родился сын Петр[332]. Петр Алексеевич [51] в настоящее время — доктор химических наук, профессор кафедры реставрации факультета искусств Санкт-Петербургского государственного университета.

Брат Вольдемара — Карл Юлиус Эдуардович Ван дер Беллен [35], которого в документах иногда именовали Юлий, по всей видимости, оказался в Самарской губернии. Юлий Эдуардович в августе 1876 г. подал рапорт во врачебное отделение Самарского губернского правления. Он указывал, что Медицинским департаментом ему, провизору, было разрешено открыть вольную аптеку в селе Ровное Новоузенского уезда Самарской губернии. Он писал, что все подготовительные работы завершены и чиновники правления могут освидетельствовать аптеку, чтобы можно было ее открыть[333].

У Карла Юлиуса 2 апреля 1862 г. родился сын Эрнст Юлиус Вольдемар (Ernst Julius Woldemar Van der Bellen) [36][334].

В процессе обучения в гимназии в Пернове (современный город Пярну, Эстония) в 1880 г. Эрнст успешно прошел экзамен на право поступления в аптеку учеником. До 1883 г. работал аптекарским учеником в Аренсбурге в аптеке Флиса. После того, как он успешно сдал экзамены на звание аптекарского помощника в Дерптском университете в 1883 г., поступил на работу в аптеку Вестберга в Санкт-Петербурге, а затем, в 1887 г., в аптеку в Царском Селе[335].

18 декабря 1887 г. медицинский факультет Императорского Дерптского университета признал аптекарского помощника Эрнста Ван дер Беллена провизором со всеми правами, преимуществами и выгодами, сопряженными по закону с этим званием (провизор — специалист с высшим фармацевтическим образованием, отвечающий за производство, хранение и продажу лекарств). А 3 декабря 1890 г. этим же факультетом он был удостоен ученой степени магистра фармации за работу «Beitrage zur Kenntniss des Myoctonins und Lycaconitins»[336] (ил. 77).

Ил. 77. Выпускная работа Эрнста Ван дер Беллена [36]. 1890 г.

ЭИА. Ф. 402. Оп. 2. Д. 1315. Л. 40

Позже он переехал в Ригу (по данным на 1900 г.), где работал в аптеке Бухардта, а затем Эрнст Юльевич (по данным на 1908 г.) служил в Аренсбурге в имении Килльконд Лифляндской губернии[337].

Густав Ван дер Беллен [37] после окончания курса в Императорском Дерптском университете был возведен в кандидаты правоведения в 1863 г. В 1866 г. стал титулярным советником, в 1873 г. был избран городским секретарем Нарвы. В 1876 г. пожалован кавалером Ордена Св. Станислава 3-й степени. В 1881 г. по просьбе был уволен с должности секретаря. Имел детей: дочь Елизавета-Маргарита [38], рожденная 22 сентября 1863 г., сыновья — Вольдемар [39] — 9 января 1867 г., Николай [40] — 6 декабря 1868 г., Евгений [41]-15 марта 1871 г.[338]

Сын Николай хотел поступить в Санкт-Петербургское коммерческое училище. Предполагалось, что он поступит туда на стипендию покойного нарвского бюргера А. В. Лапгардта. В 1890 г. он окончил учебное заведение[339].

Другой сын — Евгений — учился в Ревельской городской гимназии, а затем в Рижской городской гимназии. Высшее образование получал сначала в Императорском Московском университете, затем в Императорском Санкт-Петербургском университете, который окончил в 1897 г., а в 1898 г. сдал государственный экзамен. Особенно интересовался естественными науками: химией и геологией[340].

§ 5.3. Материальное наследие псковской семьи Ван дер Беллен

Время не сохранило материального наследия семьи Ван дер Беллен на Псковщине, какая-то его часть была забыта. Старинные дома города и все сохранившиеся усадьбы Псковской губернии историкам и краеведам по большей части известны и подробно изучены. При исследовании объекта проходило знакомство с историей его владельцев. Когда конкретно усадьба Ван дер Белленов исчезла с карты объектов культурного наследия — до Великой Отечественной войны или после — еще предстоит выяснить. В данный момент нам удалось локализовать ее местонахождение и проследить ее историю до начала XX в.

Главная усадьба Ван дер Белленов находилась в сельце Александровское Гусаковской волости Островского уезда Псковской губернии (ил. 78). Первым из семьи там стал постоянно проживать Александр Абрамович [4]. В ней родились и его дети, в том числе Константин [16] и Александр [21].

Позже в права владения вступил старший сын от второго брака Константин Александрович [16]. По состоянию на начало 1900-х гг. ему принадлежало 1472 десятины земли в округе усадьбы[341](ил. 79–81).

Владения братьев удостоились упоминания в научной литературе. В 1910 г. был опубликован труд орнитолога Н. А. Зарудного «Птицы Псковской губернии». В одном из разделов при описании серой неясыти автор говорит о том, что птица нередко гнездится в парках помещичьих усадеб. Также птица «иногда строится в укромных местах на чердаках в усадьбах, где ее берегут (К. А. и А. А. фон-дер-Беллен в Островском уезде), и на чердаках заброшенных лесных сторожек. В 1895 г. 28 мая в имении Александровском неясыть имела жилье в старом, давно заброшенном гнезде беркута»[342].

Константин [16] в ноябре 1900 г. взял в Псковском отделении Государственного дворянского земельного банка под залог имения ссуду в 63 400 руб. сроком на 66,5 лет. Полугодовой платеж составлял 1415 руб. Специалистами банка стоимость имения была оценена в сумму чуть менее 106 000 руб.[343] (ил. 82, 83).

У Александра Александровича [21] также были владения в этих местах: участки в деревнях Горбово, Гладышево, Луговицы той же Гусаковской волости общей площадью 306 десятин (по состоянию на 1903 г.)[344]. Все они находились вдоль берега реки Великая на 7 км западнее имения Александровское.

Ил. 78. Фрагмент карты 1917 г. с указанием населенного пункта Александровское Островского уезда Псковской губернии

Ил. 79. План владений Константина Фон-дер-Беллена [16]в Островском уезде Псковской губернии. 1906 г. ГАПО. Ф. 35. Оп. 3. Д. 59

Ил. 80. Усадьба Александровское Константина Фон-дер-Беллена [16] в Островском уезде Псковской губернии. 1906 г.

ГАПО. Ф.35. Оп. З.Д.59

Ил. 81. Усадьба Александровское Константина Фон-дер-Беллена [16] в Островском уезде Псковской губернии. ГАПО. Ф. 196. Оп. 1. Д. 2070

После начала Первой русской революции (1905–1907) в ряде уездов стало неспокойно. В Островском уезде крестьяне громили усадьбы, особенно пострадало имение Неклюдова недалеко от владений Белленов. С. М. Неклюдову даже пришлось обращаться к услугам частновладельческой стражи, которая охраняла бы имущество и в целом жизнь и здоровье дворянина. Неклюдов тогда учредил три должности стражников. К аналогичным мерам прибегнул и Константин Ван дер Беллен [16] — с января 1906 г. в его имении появился один наемный стражник[345]. Причинами массовых выступлений крестьян стало непосильное бремя выкупных платежей, низкий уровень жизни и, конечно, малоземелье. Отчасти из-за этого позже, в 1907 г., Неклюдов и Ван дер Беллен решили продать большую часть своей земли. Земли скупил Крестьянский поземельный банк[346].

Таким образом, за собой Константин оставил 114 десятин земли[347]. Фактически это была сама усадьба и парк.

В Отделе рукописных и редких книг Псковского музея-заповедника есть фонд Фон-дер-Беллена, в котором отложились 21 книга из семейной коллекции (ил. 84, 85).

Книги представляют собой тома энциклопедии (не полный комплект), изданной в Женеве на французском языке в 1779 г.

В 1925 г. в Псковской губернии началась активная кампания по выдворению помещиков с их владений и передаче имущества государству для дальнейшего использования. Эти книги, скорее всего, были реквизированы как раз в данный период. Судя по документации музея, они поступили 22 августа 1925 г. из Института народного образования[348]. Позже сотрудник музея, филолог и краевед Л. А. Творогов определил место, откуда эти книги первоначально поступили. По его мнению, это «сельцо Гладышево (или сельцо Александровское). Имение фон Беллен»[349].

Ил. 82. Банковское дело по ссуде Константину Фон-дер-Беллену [16] под залог имения Александровское. 1901 г. ГАПО. Ф. 2. Оп. 1.Д.61

Ил. 83. Фрагмент банковского дела по ссуде Константину Фон-дер-Беллену [16] под залог имения Александровское. 1901 г. ГАПО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 61. Л. 4

Ил. 84. Книги (предположительно) семьи Ван дер Беллен, поступившие в Псковский музей в 1925 г.

Ил. 85. Титульный лист энциклопедии из коллекции книг (предположительно) семьи Ван дер Беллен

Ил. 86. Экслибрис семьи фон Буггенхаген на книге из коллекции (предположительно) семьи Ван дер Беллен

В книгах находятся владельческие печати — экслибрисы (ил. 86)[350]. Следует указать, что данный герб и экслибрис принадлежит померанско-рейнскому роду фон Буггенхаген (von Buggenhagen). Геральдическое описание герба следующее: в серебряном поле две сообращенные золотые орлиные лапы с черными крыльями; намет черный, подложенный серебром; нашлемник состоит из перьев: справа — страусовые, слева — черные петушиные.

На экслибрисе герб расположен на постаменте с аббревиатурой E.I.v.B., обозначающей инициалы собственника (v.B. = von Buggenhagen). Судя по подписи, это рисунок авторства немецкого художника и гравера Johann Wilhelm Meil (1733–1805).

Среди псковских дворян род фон Буггенхагенов представлен не был. Все это говорит нам о том, что либо семьи Беллен и Буггенхаген состояли в родстве, либо данные книги когда-то перешли в собственность Белленов, либо же место, откуда поступили книги, было неверно определено в советские годы.

Одной из важных задач исследования было обнаружение и фиксация территории бывшего имения семьи Ван дер Беллен.

Путем сопоставления картографического материала нам удалось установить современное место, на котором раньше располагалось имение — это деревня Красино Палкинского района Псковской области (57°33′13.5″ N 28°16’42.5″ Е). Аэрофотосъемка подтвердила предположение, и можно окончательно утверждать, что усадьба Ван дер Белленов располагалась именно на этом месте (ил. 87–100).

На планах отчетливо видны главный дом, постройки, парк с его дорожками. От дома в настоящее время ничего не осталось, листва скрывает строительные материалы, оставшиеся после разрушения здания. Однако читаются границы парка, сохранился небольшой земляной вал, окружавший его. Дорожно-тропиночная сеть сохранилась частично. Также сохранился искусственный пруд. Следует отметить, что он был выполнен таким образом, чтобы в центре остался «остров уединения», аналогичный которому мы можем увидеть в имении поэта Александра Пушкина в Михайловском неподалеку от имения Белленов, а также в других усадьбах. В парке произрастают вековые деревья. Хвойные деревья обрамляют границы парка.

Ил. 87. Территория бывшей усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото: Александр Михайлов

Ил. 88. Границы усадебного парка бывшей усадьбы семьи Ван дер Беллен

Ил. 89. Парк усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора

Ил. 90. Парк усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора

Ил. 91. Парк усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора

Ил. 92. Дорожно-тропиночная сеть парка усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора

Ил. 93. Земляной вал парка усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора

Ил. 94. Пруд в парке усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора

Ил. 95. Пруд в парке усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото: Александр Михайлов

Ил. 96. Территория исчезнувшего кладбища недалеко от усадьбы Александровское. Фото автора

Ил. 97. Территория исчезнувшего кладбища недалеко от усадьбы Александровское. Фото автора

Ил. 98. Место, на котором был расположен усадебный дом семьи Ван дер Беллен. Апрель 2017 г. Фото: Александр Михайлов

Ил. 99. Место, на котором был расположен усадебный дом семьи Ван дер Беллен. Апрель 2017 г. Фото автора

Ил. 100. Картина усадебного дома в Александровском.

Из семейного архива Ирины Штейнберг

На планах обозначено кладбище, на котором, вполне вероятно, захоронен кто-то из многочисленных представителей семьи Беллен. Сейчас об этом кладбище напоминает лишь единственный крест, который, по словам местных жителей, был поставлен относительно недавно на месте погребения учительницы в 40–50-е гг. XX в.

Местные жители, несмотря на прошедшую сотню лет, сохранили память о бывших владельцах имения. Например, Вячеслав Иванов, родившийся в соседней деревне Луг в 1962 г., опираясь на воспоминания своего деда, указал на то, что бывшего владельца имения звали Фандуберен. Также, по его словам, в советские годы парк и пруд были всегда популярным местом отдыха местных жителей.

За парком и прудом хорошо ухаживали и поддерживали в надлежащем состоянии. Пруд, как рукотворный объект, нуждался в определенных ирригационных работах, организации отводных каналов и т. д. В последние же годы одной из тех, кто не только принимал участие в заботах по содержанию и очистке парка, но и трудился над сбором сведений об этом месте, стала Татьяна Пиманова (1971–2016), которая работала в Красинской сельской библиотеке. По словам руководителя Палкинской библиотеки, Татьяна Пиманова интересовалась парком, постоянно организовывала ребят, жителей, чтобы провести там уборку и т. д. В Палкинской районной библиотеке находится рукопись ее труда «Прошлое и настоящее нашей деревни» об истории местечка. Татьяна Артемьевна была родом не из этих мест, но успела собрать воспоминания жителей. По ее собранным устным материалам деревня Красино принадлежала барину «по фамилии Фандуберен… Родом он был из Германии. В Красино у него был красивый двухэтажный особняк. Первый этаж был кирпичный, а второй деревянный… Были очень красивые и ухоженные пруд и сад. Существуют они и сейчас, только не в прежнем виде. Еще радовали глаз барские сады! Когда началась революция, Фандуберен со своей семьей бежал в Латвию. В его доме поселились люди. После войны дом отреставрировали. На втором этаже расположилась начальная школа, а на первом — правление колхоза…»[351].

Ил. 101. План недвижимого владения Александра Беллена [21] в Пскове. ГАПО. Ф. 50. Оп. 1. Д. 187. Л. 2 об.

Ил. 102. Сведения о страховании недвижимого имущества Александра Беллена [21] в Пскове. ГАПО. Ф. 50. Оп. 1. Д. 187. Л. 2

Также следует добавить, что, по мнению местных жителей, название деревня Красино получила в честь Леонида Борисовича Красина, народного комиссара внешней торговли РСФСР в 1920–1923 гг. Документально этот вопрос прояснить не удалось, однако если это так, то мы имеем любопытный факт. Напомню, что здесь родился Александр Константинович Ван дер Беллен, ученый-металлург, оспаривавший предложения Л. Б. Красина по соглашению с британским промышленником Урквартом (об этом говорилось в § 5.1). И именно это место в дальнейшем волей судеб было переименовано из Александровского в Красино.

Были владения у Белленов и в Пскове. В городе в начале XX в. постоянно проживал Александр Александрович [21]. Его дом располагался в центре Пскова на Кантонистской улице (ил. 101–102) (ныне Комиссаровский переулок) напротив одного из зданий Псковского кадетского корпуса недалеко от крепостной стены Окольного города[352]. В настоящее время дом не сохранился.

На сегодняшний день нам доподлинно известно лишь об одном сохранившемся доме в Пскове, который принадлежал члену большой семьи Ван дер Беллен. Как уже упоминалось выше, у Александра Абрамовича Ван дер Беллена [4] была внучка Анна [11], которая является двоюродной тетей президенту Австрии Александру Ван дер Беллену.

С 1908 г. она и ее супруг Н. П. Лавриновский проживали вблизи набережной реки Великой, в собственном вновь построенном доме на улице Спасская (современная улица Детская). Имя архитектора, спроектировавшего здание, остается на сегодняшний момент неизвестным, и в историю города здание вошло под названием «дом Лавриновского» (ил. 103).

После революции, согласно газетным материалам 20-х гг. XX в., в этом здании располагалась общественная организация «Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев». Появилась она в 1921 г. по инициативе Ф. Э. Дзержинского и просуществовала до 1935 г. Вероятно, позже здание использовалось для нужд различных контор и как жилое помещение.

Дому посчастливилось пережить разрушительные годы оккупации во время Великой Отечественной войны и стать с 70-х гг. XX в. знаковым для псковичей местом. Здание было передано ЗАГС[353] и получило статус Дворца бракосочетаний, т. е. места для торжественной регистрации брака. С тех пор практически во всех домашних архивах большинства псковских семей (не исключением является и автор книги) имеется несколько фотографий в интерьерах и экстерьерах старинного здания, отмеченных церемонией бракосочетания.

Ил. 103. Дом Лавриновского в начале XX в.

Псков на старых открытках: альбом в 4 ч. Псков, 2014. С. 252

К настоящему времени завершилась самая масштабная реконструкция здания, чтобы в обновленном виде продолжать радовать псковичей и гостей города. Внутренняя оригинальная отделка не сохранилась, однако были воссозданы интерьеры, характерные для начала XX в.

Данные о состоянии дома и некоторых архитектурных особенностях взяты из технической документации на реконструкцию. Система органов ЗАГС в Псковской области входит в структуру Комитета юстиции Псковской области. Возможность ознакомиться с документами по реконструкции дома нам любезно предоставил руководитель комитета С. В. Шерстобитов.

Ил. 104. Проект реконструкции первоначального вида дома Лавриновского.

Из технической документации к проекту реконструкции здания

Ил. 105. Проект реконструкции фасада дома Лавриновского. Из технической документации к проекту реконструкции здания

Здание расположено в центре Пскова на современной улице Детская (до революции — улица Спасская), практически на набережной реки Великая. В плане это прямоугольное здание, с выступающими ризалитами с южной и северной стороны. Постройка состоит из одноэтажной и двухэтажной части, а также цокольного этажа. Асимметричность постройки и ее внутренняя планировка характерны для архитектурного стиля модерн (ил. 104, 105).

В целом стиль модерн характеризовался отказом от симметрии, при строительстве применялось использование новых технологий и материалов. В украшении зданий активно использовались элементы декора, художественные особенности интерьера учитывали необходимость удобства при эксплуатации здания. Кроме того, каждый дом, построенный в стиле модерн, имел свою индивидуальность.

В 2019 г. здание получило новую жизнь и распахнуло свои двери для молодоженов и гостей города.

Заключение

На этом сейчас закончилось повествование, первые строки которого были написаны весной 2016 г. Перед нами история семьи, жизнь которой на протяжении нескольких веков оказалась неразрывно связана с Россией. Без сомнения можно сказать, что для голландцев Ван дер Белленов она стала настоящей Родиной. В сложные для России времена: войны, революция — Беллены участвовали в решении острых вопросов, не боясь взять на себя ответственность в критический момент. Члены семьи активно работали на разных поприщах: военная сфера, медицина, государственное управление. Императорские награды свидетельствуют, что многие достигли высокого признания.

Наш основной рассказ был сконцентрирован на прямых предках президента Австрийской Республики Александра Ван дер Беллена [31]. Его дед Александр [21] оставил яркий след в истории Псковской губернии. Его прадед Александр [4] занимал видное место в дворянских семьях губернии в середине XIX в. Его прапрадед Абрам [2] стоял у истоков создания системы медицинского обеспечения в Псковской губернии и стал одним из героев войны 1812 г.

Кто же был отцом Абрама? Откуда он приехал, чем занимался? Наверняка мы знаем только то, что он родился в первой половине XVIII в., его звали Яков [1] (в русской транскрипции) и он был нидерландским подданным. Ответы на остальные вопросы следует искать в разных городах и странах. Например, в Риге, в Латвийском государственном историческом архиве. Там нужно изучить записи о рождении 24 августа 1767 г. и, возможно, обнаружить сведения об Исааке Ван дер Беллене [33]. В записи будут указаны данные о Якове и его супруге.

Кроме того, в этом же архиве следует изучить дела 1750–1760-х гг. по выдаче паспортов, списки выезжающих и въезжающих в Ригу, списки иностранных подданных, списки ремесленников и еще тысячу листов документов на разных языках. В будущем в результате кропотливого поиска нам или другому исследователю наверняка удастся найти запись, упоминание или что-то еще, что даст зацепку для дальнейших изысканий.

Ну а затем историка ждет Национальный архив Нидерландов (Nationaal Archief). Беглый поиск по базам данных архива дает представление о том, что фамилия Беллен встречается в документах довольно часто. Кроме того, Беллены или Белены (именно с одной «л») из более ранних эпох известны не только в Голландии, но и во Фландрии (т. е., возможно, поиск будет необходим в архивах Бельгии и Франции). Таким образом, можно будет проследить историю семьи как минимум до XVI ст.

Что же касается потомков как Абрама [2], так и Исаака [33], они живут на всех континентах и во многих странах. Историю прибалтийской ветви и ее вклад в развитие территории (члены семьи работали в сферах фармацевтики, юриспруденции и др.) можно изучить по документам архивов Эстонии и Латвии.

Еще не до конца раскрыта история переезда в Эстонию Александра Ван дер Беллена [21], а также то, чем он занимался в начале 20-х гг. XX в. Лишь вскользь освещена деятельность и судьба его сыновей. Ничего не известно о судьбе его дочери Анны [24]. На многие вопросы ответят документы, которые хранятся в Эстонском историческом архиве, в Таллинском городском архиве (Tallinna Linnaarhiivi) (Stadtarchivs Tallinn), возможно, в некоторых муниципальных архивах Эстонии.

Потомки Якоба Ван дер Беллена, выходца из голландских земель, проживающие в России, внесли и продолжают вносить большой вклад в разные сферы и области российской науки: металлургию, океанологию, реставрацию документов, антропологию. С некоторыми потомками двух братьев Ван дер Беллен — Абрама и Исаака — мы поддерживаем связь. Одних разыскали мы, другие связались с нами по собственной инициативе. И, как оказалось, в семьях потомков хранится память о предках, которая может существенно дополнить эту историю не только фактами, но и чем-то личным, чего лишены документальные источники.

Ил. 106. Александр Ван дер Беллен и Валерий Кузьмин на встрече в Вене (Австрийская Республика). 1 февраля 2019 г. Фото: Carina Karlovits⁄HBF

Мы попытались максимально подробно изложить ставшие известными нам факты жизни членов семьи Ван дер Беллен, а также по возможности старались избегать оценочных суждений. Кое-что было опубликовано нами в средствах массовой информации ранее. В феврале 2019 г. президент Австрии Александр Ван дер Беллен пригласил нас на встречу во дворец Хофбург в Вене. Мы очень долго общались и говорили не только о его семье, но и об истории Псковской земли, об истории России. Он рассказал о своей мечте когда-нибудь побывать на земле предков: в Пскове и других местах, связанных с его родом (ил. 106).

В этой истории невозможно поставить точку. Новые материалы об истории семьи порой случайно попадаются при изучении других тем. И вероятно, чтобы по-новому рассказать или существенно дополнить эту историю, понадобится всего каких-нибудь десять документов. Но чтобы их найти — следует просмотреть еще несколько тысяч.

Список иллюстраций

Ил. 1. Федеральный президент Австрийской Республики Александр Ван дер Беллен в ночь выборов 4 декабря 2016 г. Фото: Хервиг Хеллер.

Ил. 2. Генеалогическое древо семьи Ван дер Беллен.

Ил. 3. Фрагмент газеты Санктпетербургские ведомости за 1767 г. Якоб Беллин, подмастерье шапочного дела.

Ил. 4. Фрагмент карты территорий Псковской и Лифляндской губерний. Атлас Российской империи. СПб., 1794. С. 10.

Ил. 5. Прошение Абрама Ван дер Беллена [2] в Псковский городовой магистрат о строительстве дома. 1793 г. ГАПО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 793. Л. 1.

Ил. 6. План и фасад дома, который в 1793 г. Абрам Ван дер Беллен [2] собирался построить в Пскове. ГАПО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 793. Л. 3.

Ил. 7. Новгородская улица в Пскове в начале XX в. «Псков на старых открытках»: альбом в 4 ч. Псков, 2014. С. 185.

Ил. 8. Свидетельство о браке в 1801 г. Абрама Ван дер Беллена [2] и Елизаветы фон Ремер [3]. ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 76.

Ил. 9. Рапорт псковского городового штаб-лекаря Абрама Ван дер Беллена [2] губернатору Николаю Лабе об освидетельствовании пленных французов. Июль 1807 г. ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 214. Л. 111–111 об.

Ил. 10. Знак к Императорскому ордену Святого Равноапостольного Князя Владимира 4-й степени. Источник: medalirus.ru.

Ил. 11. Свидетельство о рождении в 1802 г. Александра Абрамовича Фон-дер-Беллена [4]. ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 52.

Ил. 12. Проект, согласно которому Абрам Ван дер Беллен [2] должен был построить почтовую станцию Глоты недалеко от Пскова. ГАПО. Ф. 366. Оп. 2. Д. 4. Л. 460.

Ил. 13. Фрагмент почтовой карты, с указанием станции «Орлы». Почтовая карта Европейской части России. СПб., 1871.

Ил. 14. Фрагмент письма Александра Фон-дер-Беллена [4] в Дворянское депутатское собрание о готовности принести клятву на подданство России. ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 38 об.

Ил. 15. Клятвенное обещание Александра Фон-дер-Беллена [4] на российское подданство ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 50–50 об.

Ил. 16. Запись о рождении в 1829 г. Владимира Фон-дер-Беллена [6]. ГАПО. Ф.39. Оп. 1. Д. 4709.

Ил. 17. Запись о рождении в 1831 г. Елизаветы Фон-дер-Беллен [7]. ГАПО. Ф.39. Оп. 1.Д. 4710.

Ил. 18. Запись о рождении в 1832 г. Надежды Фон-дер-Беллен [10]. ГАПО. Ф. 39. Оп. 1. Д. 4711.

Ил. 19. Письмо Александра Фон-дер-Беллена [4] князю Н. М. Шаховскому о жизни в Висбадене. 1842 г. ОР РГБ. Ф. 455. Оп. 2. Ед. хр. 104. Л. 1–2.

Ил. 20. Письмо Александра Фон дер Беллена [4] князю Н. М. Шаховскому о состоянии дел в поместье и о возможном наследстве семьи фон Неслер. ОР РГБ. Ф. 455. Оп. 2. Ед. хр. 104. Л. 3–4 об.

Ил. 21. Александр Фон-дер-Беллен [4] в 1870-е. РГАЛИ. Ф. 2445. On. 1. Ед. хр. 99. Л. 6.

Ил. 22. Письмо стекольщика Исаака Ван дер Беллена [33] Дерптскому университету с требованием выплаты денег за использование сотрудником университета его недвижимого имущества. 1803 г. ЭИА. Ф. 402. Оп. 6. Д. 509. Л. 2.

Ил. 23. Свидетельство о пройденной практике Карла Юлиуса Ван дер Беллена [35] в псковской аптеке. 1852 г. ЭИА. Ф. 402. Оп. 2. Д. 1319. Л. 14.

Ил. 24 Старое здание Псковской губернской гимназии, в котором в 1855 г. обучался Вольдемар Ван дер Беллен [42]. «Памятная книжка Псковской губернии на 1861 год». Псков, 1861. С. 1.

Ил. 25. Здание Псковской губернской гимназии в начале XX вв. Белиловский В. А. Псковская губернская гимназия. Псков, 1907. С. 2, 4а.

Ил. 26. Аттестат Вольдемара Ван дер Беллена [42] об окончании Псковской губернской гимназии в 1859 г. ЭИА. Ф. 402. Оп. 2. Д. 1320. Л. 7.

Ил. 27. Свидетельство Вольдемара Ван дер Беллена [42] о совершенном обряде конфирмации в Пскове в 1856 г. ЭИА. Ф. 402. Оп. 2. Д. 1320. Л. 5.

Ил. 28. Ведомость с оценками Александра Ван дер Беллена [21] в Рижской городской гимназии в 1874 г. ЛГИА. Ф. 1395. Оп. 1. Д. 89. Л. 54 об.

Ил. 29. Диплом Александра Ван дер Беллена [21] об окончании Рижской городской гимназии в 1879 г. ЦГИА. Ф. 994. Оп. 2. Д. 1284. Л. 2.

Ил. 30. Билет Александра Ван дер Беллена [21] на проезд до Александровского Псковской губернии. ЦГИА. Ф. 994. Оп. 2. Д. 1284. Л. 8.

Ил. 31. Выступления Константина Фон-дер-Беллена [16] на заседании Псковского комитета о нуждах сельскохозяйственной промышленности в 1902 г. Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. XXXIII. Псковская губерния. СПб., 1903. С. 237–239.

Ил. 32. Запись о рождении в 1886 г. Елизаветы Фон-дер-Беллен [18]. ГАПО. Ф. 858. Оп. 1. Д. 4. Л. 381.

Ил. 33. Запись о рождении в 1891 г. Александра Константиновича Фон-дер-Беллена [19]. ГАПО. Ф. 858. Оп. 1. Д. 4. Л. 497.

Ил. 34. Обложка формулярного списка о службе Александра Фон-дер-Беллена [21]. 1905 г. ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 13.

Ил. 35. Александр Ван дер Беллен [21]. Из семейного архива Ирины Штейнберг.

Ил. 36. Псков в начале XX в. Из фондов ГАПО.

Ил. 37. Знак Императорского ордена Святой Анны 2-й степени. Источник: medalirus.ru.

Ил. 38. Баллотировочный список по назначению на должность председателя и членов Губернской земской управы. 16 декабря 1910 г. ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1215. Л. 229.

Ил. 39. Бланк с информацией о выборщике от Островского уезда Александре Фон-дер-Беллене [21]. Октябрь 1912 г. ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1429. Л. 149.

Ил. 40. Фрагмент списка со сведениями о председателях земских управ и городских голов Псковской губернии. 1913 г. ГАПО. Ф. 20. Оп. 4. Д. 270. Л. 76.

Ил. 41. Псков в начале XX в. Из фондов ГАПО.

Ил. 41а. Псков в начале XX в. Из фондов ГАПО.

Ил. 42. Псков в начале XX в. Из фондов ГАПО.

Ил. 43. Издание «Вестник Псковского губернского земства», общее руководство которым в 1913–1917 гг. осуществлял Александр Фон-дер-Беллен [21].

Ил. 44. Псков в годы Первой мировой войны. ЦГАКФФД СПб. П165. Сн. 14, 15.

Ил. 45. Псков в годы Первой мировой войны. ЦГАКФФД СПб. П165. Сн. 22; П196. Сн. 15.

Ил. 46. Митинг солдат и рабочих железной дороги на привокзальной площади в г. Пскове, 3 марта 1917 года. ОДНИЛС ГАПО. Ф. 9961. Оп. 1. Д. 19. Л. 1.

Ил. 47. Обращение Псковского губернского комиссара Временного правительства Александра Беллена [21]. 9 марта 1917 г. ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 9. Л. И.

Ил. 48. Один из документов, подписанных Александром Белленом [21]. ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 14. Л. 174.

Ил. 49. Листовка кампании 1917 г. по сбору металла. ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 7. Л.6.

Ил. 50. Телеграмма председателя Временного правительства Львова Александру Беллену [21] о необходимости проведения кампании «Заем свободы». Май 1917 г. ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 8. Л. 46.

Ил. 51. Брошюра «Заем свободы». 1917 г. ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 8. Л. 28.

Ил. 52. Агитационный плакат кампании Временного правительства по организации государственного займа. ГАПО. Ф. Р-745. On. 1. Д.8.Л.73.

Ил. 53. Снятие царского герба с Ольгинского моста. Весна 1917 года. ОДНИЛС ГАПО. Ф. 9961. Оп. 1. Д. 24.

Ил. 54. Документ, подписанный Владимиром Фон-дер-Белленом [6]. ГАВО. Ф. 243. Оп. 1. Д. 729. Л. 35 об.

Ил. 55. Прошение Надежды Трояновской [10] (Фон-дер-Беллен) о приеме ее внука Бориса Трояновского в Великолукское реальное училище Псковской губернии. 1898 г. ГАПО. Ф. 656. Оп. 1. Д. 98. Л. 188.

Ил. 56. Борис Сергеевич Трояновский [12а] в 1898 г. ГАПО. Ф. 656. Оп. 1. Д. 98. Л. 190а.

Ил. 57. Александр Константинович Фон-дер-Беллен [19] в 1907 г. ЦГИА. Ф. 478. Оп. 1. Д. 155. Л. 7.

Ил. 58. Обложка личного дела Александра Константиновича Фон-дер-Беллена [19], сотрудника Варшавского политехнического института императора Николая II. ГАНО. Ф. 2082. Оп. 2. Д. 105.

Ил. 59. Владимир Константинович Фон-дер-Беллен [20] в 1909 г. ЦГИА. Ф. 478. Оп. 3. Д. 523. Л. 39 об.

Ил. 60. Анна Александровна Беллен [24] в 1919 г. ЦГАЛИ. Ф. Р-298. Оп. 2. Д. 210. Л.4.

Ил. 61. Аттестат Александра Ван дер Беллена [27], выпускника Псковской губернской гимназии. 30 апреля 1918 г. ГАПО. Ф. 8. On. 1. Д. 139. Л. 7–7 об.

Ил. 62. Заявление с фотографией Александра Ван дер Беллена [27] о зачислении на Юридический факультет Тартуского университета. ЭИА. Ф. 2100. Оп. 1. Д. 924. Л. 2, 2а.

Ил. 63. Диплом Александра Ван дер Беллена [27] об окончании в 1926 г. Юридического факультета Тартуского университета. ЭИА. Ф. 2100. Оп. 1. Д. 924. Л. 37.

Ил. 64. Президент Австрии Александр Ван дер Беллен и президент России Владимир Путин на встрече в Вене 5 июня 2018 г. Фото: Хервиг Хеллер.

Ил. 65. Георгий Ван дер Беллен [26] в начале 20-х гг. XX в. ЭИА. Ф.2100. Оп. 1.Д.925. Л. 14а.

Ил. 66. Студенческий билет Константина Ван дер Беллена [30], студента медицинского факультета Тартуского университета. ЭИА. Ф.2100. Оп. 1.Д.926. Л. 14.

Ил. 67. План Троицкого золотого прииска Владимира Ван дер Беллена [42] в Пермской губернии. 1884 г. ГАСО. Ф. 59. Оп. 5. Д. 14413. Л. 5.

Ил. 68. Вольдемар Ван дер Беллен [42], супруга Прасковья Александровна и их дети. 1880-е гг. Из семейного архива Елены Кутимской (Вандербелиной).

Ил. 69. Анна Ван дер Беллен [53], Владимир Петрович Ван дер Беллен [54] (справа). 1910-е гг. Из семейного архива Елены Кутимской (Вандербелиной).

Ил. 70. Свидетельство Сергея Владимировича Ван-дер-Беллена [46] об окончании Алексеевского Екатеринбургского реального училища. 1902 г. ГАСО. Ф. 90. Оп. 1. Д. 185. Л. 68.

Ил. 71. Сергей Владимирович Ван-дер-Беллен [46] в 1902 г. ГАТО. Ф. 194. Оп. 5. Д. 374. Л. 1 г.

Ил. 72. Студенческий билет Сергея Владимировича Ван-дер-Беллена [46] в 1913/1914 гг. ГАТО. Ф. 194. Оп. 5. Д. 374. Л. 98а.

Ил. 73. Сергей Владимирович Ван-дер-Беллен [46] в 1910-х гг. ГАТО. Ф. 194. Оп. 5. Д. 374. Л. 37.

Ил. 74. Михаил Герасимов [58] и Тамара Ван-Дер-Беллен [56]. 1960-е гг. Из семейного архива Бориса Михайлова.

Ил. 75. М. М. Герасимов за работой по восстановлению облика Ивана Грозного. 1960-е гг. Из семейного архива Бориса Михайлова.

Ил. 76. Маргарита Михайловна Герасимова [59]. Из семейного архива Бориса Михайлова.

Ил. 77. Выпускная работа Эрнста Ван дер Беллена [36]. 1890 г. ЭИА. Ф.402. Оп. 2.Д. 1315. Л. 40.

Ил. 78. Фрагмент карты 1917 г. с указанием населенного пункта Александровское Островского уезда Псковской губернии.

Ил. 79. План владений Константина Фон-дер-Беллена [16] в Островском уезде Псковской губернии. 1906 г. ГАПО. Ф. 35. Оп. 3. Д. 59.

Ил. 80. Усадьба Александровское Константина Фон-дер-Беллена [16] в Островском уезде Псковской губернии. 1906 г. ГАПО. Ф. 35. Оп. 3. Д. 59.

Ил. 81. Усадьба Александровское Константина Фон-дер-Беллена [16] в Островском уезде Псковской губернии. ГАПО. Ф. 196. On. 1. Д. 2070.

Ил. 82. Банковское дело по ссуде Константину Фон-дер-Беллену [16] под залог имения Александровское. 1901 г. ГАПО. Ф.2.Оп. 1.Д. 61.

Ил. 83. Фрагмент банковского дела по ссуде Константину Фон-дер-Беллену [16] под залог имения Александровское. 1901 г. ГАПО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 61. Л.4.

Ил. 84. Книги (предположительно) семьи Ван дер Беллен, поступившие в Псковский музей в 1925 г.

Ил. 85. Титульный лист энциклопедии из коллекции книг (предположительно) семьи Ван дер Беллен.

Ил. 86. Экслибрис семьи фон Буггенхаген на книге из коллекции (предположительно) семьи Ван дер Беллен.

Ил. 87. Территория бывшей усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото: Александр Михайлов.

Ил. 88. Границы усадебного парка бывшей усадьбы семьи Ван дер Беллен.

Ил. 89. Парк усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора.

Ил. 90. Парк усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора.

Ил. 91. Парк усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора.

Ил. 92. Дорожно-тропиночная сеть парка усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора.

Ил. 93. Земляной вал парка усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора.

Ил. 94. Пруд в парке усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото автора.

Ил. 95. Пруд в парке усадьбы Александровское. Апрель 2017 г. Фото: Александр Михайлов.

Ил. 96. Территория исчезнувшего кладбища недалеко от усадьбы Александровское. Фото автора.

Ил. 97. Территория исчезнувшего кладбища недалеко от усадьбы Александровское. Фото автора.

Ил. 98. Место, на котором был расположен усадебный дом семьи Ван дер Беллен. Апрель 2017 г. Фото: Александр Михайлов.

Ил. 99. Место, на котором был расположен усадебный дом семьи Ван дер Беллен. Апрель 2017 г. Фото автора.

Ил. 100. Картина усадебного дома в Александровском. Из семейного архива Ирины Штейнберг.

Ил. 101. План недвижимого владения Александра Беллена [21] в Пскове. ГАПО. Ф. 50. Оп. 1. Д. 187. Л. 2 об.

Ил. 102. Сведения о страховании недвижимого имущества Александра Беллена [21] в Пскове. ГАПО. Ф. 50. Оп. 1. Д. 187. Л. 2.

Ил. 103. Дом Лавриновского в начале XX в. Псков на старых открытках: альбом в 4 ч. Псков, 2014. С. 252.

Ил. 104. Проект реконструкции первоначального вида дома Лавриновского. Из технической документации к проекту реконструкции здания.

Ил. 105. Проект реконструкции фасада дома Лавриновского. Из технической документации к проекту реконструкции здания.

Ил. 106. Александр Ван дер Беллен и Валерий Кузьмин на встрече в Вене (Австрийская Республика). 1 февраля 2019 г. Фото: Carina Karlovits ⁄ HBF

Список источников и литературы

Архивные источники

Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ)

Ф. 102. Департамент полиции Министерства внутренних дел. Оп. 63. 2-е делопроизводство. 1906 г. Ед. хр. 11. Ч. 39.

Ф. 109. Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Оп. 197. 4-я экспедиция. 1857 г. Д. 164.

Российский государственный исторический архив (РГИА)

Ф. 776. Главное управление по делам печати МВД. Оп. 8. Д. 1721.

Ф. 1287. Хозяйственный департамент МВД. Оп. 27. Д. 2218.

Ф. 1343. Третий департамент Сената. Оп. 17. Д. 2429.

Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ)

Ф. 2445. Трояновский Борис Сергеевич (1883–1951) — композитор, музыкант-исполнитель. Оп. 1. Ед. хр. 99.

Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб)

Ф. 14. Императорский Петроградский университет. 1819–1918. Оп. 5.

Д. 691, 1757.

Ф. 15. Управление Петербургских и Царскосельской женских гимназий. 1858–1918. Оп. 2. Д. 85а, 86.

Ф. 239. Императорское Петроградское коммерческое училище. 1772–1918. Оп. ЕД. 5193.

Ф. 403. Община сестер милосердия Святого Георгия. Петроград. 1870–1918. Оп. ЕД. 410.

Ф. 414. Институт Императрицы Марии. Петроград. 1797–1918. On. 1. Д. 178.

Ф. 478. Петроградский политехнический институт императора Петра Великого. 1902–1918. Оп. 1. Д. 155; Оп. 3. Д. 523; Оп. 25. Д. 81.

Ф. 918. Женский педагогический институт. Петроград. 1903–1918. Оп. 1.Д. 3040, 3041.

Ф. 994. Императорский лесной институт (Петербург-Петроград). 1848–1918. Оп. 1. Д. 269; Оп. 2. Д. 1284; Оп. 5. Д. 1475.

Центральный государственный архив литературы и искусства Санкт-Петербурга (ЦГАЛИ СПб)

Ф. Р-298. Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Санкт-Петербургская государственная консерватория (академия) им. Н. А. Римского-Корсакова» Министерства культуры Российской Федерации. Санкт-Петербург. 1918 — по наст. вр. Оп. 2. Д. 210.

Центральный государственный архив кинофотофонодокументов (ЦГАКФФД СПб)

П165. Сн. 14, 15,22.

П196. Сн. 15.

Государственный архив Псковской области (ГАПО)

Ф. 2. Псковское отделение дворянского земельного банка. Оп. 1. Д. 61.

Ф. 8. Псковская губернская мужская гимназия. Оп. 1. Д. 3, 7, 12, 122, 138, 139.

Ф. 20. Канцелярия псковского губернатора. Оп. 1. Д. 19, 65, 69, 152, 158, 165, 180, 205, 214, 216, 251, 285, 295, 308, 316, 353, 390, 417, 605, 610, 693, 1001, 1031, 1035, 1300, 1593, 1669, 2743; Оп. 4. Д. 270,427.

Ф. 35. Псковское отделение крестьянского поземельного банка. Оп. 3. Д 59.

Ф. 39. Псковская духовная консистория. Оп. 1. Д. 4709, 4710, 4711.

Ф. 41. Псковский городовой магистрат. Оп. 2. Д. 726, 793, 1372, 1420, 1437; Оп. 3. Д. 579, 596.

Ф. 50. Псковское городское общество взаимного от огня страхования. Оп. 1.Д. 187.

Ф. 55. Палата гражданского суда Псковской губернии. Оп. 1. Д. 540; Оп.5.Д. 12;Оп.8.Д. 1370.

Ф. 58. Казенная палата Псковской губернии. Оп. 1. Д. 548, 2066; Оп. 2. Д. 694.

Ф. 74. Казенная палата Псковской губернии. Оп. 1. Д. 172.

Ф. 75. Псковский приказ общественного призрения. Оп. 1. Д. 210; Оп. 2. Д 5, 6.

Ф. 79. Псковское губернское по земским и городским делам присутствие. Оп. 2. Д. 897, 997, 1108, 1170, 1215, 1411, 1414, 1427, 1429, 1486, 1490, 1493, 1534; Оп. 3. Д. 22, 25.

Ф. 105. Псковский совестный суд. Оп. 2. Д. 358.

Ф. 110. Псковское губернское дворянское депутатское собрание. On. 1. Д.51, 163,200, 1043.

Ф. 117. Псковская губернская врачебная управа. Оп. 1. Д. 65, 68.

Ф. 122. Псковская губернская земская управа. Оп. 2. Д. 220а, 221.

Ф. 132. Островская уездная земская управа. Оп. 1. Д. 4.

Ф. 196. Псковская губернская чертежная. Оп. 1. Д. 2070.

Ф. 238. Рижский военный, Псковский, Лифляндский, Эстляндский и Курляндский генерал-губернатор. Оп. 1. Д. 1.

Ф. 366. Псковский губернский предводитель дворянства. Оп. 1. Д. 531, 659; Оп. 2. Д. 3, 4.

Ф. 451. Новоржевский отдел Всероссийского комитета по оказанию помощи пострадавшим от военных бедствий. Оп. 1. Д. 3.

Ф. 656. Великолукское реальное училище. Оп. 1. Д. 98.

Ф. 835. Уездный член Великолукского окружного суда по Великолукскому уезду. Оп. 1. Д. 2.

Ф. 858. Псковская лютеранская церковная община. Оп. 1. Д. 4.

Ф. 9961. (Фотоколлекция Отделения документов новейшей истории и по личному составу). Оп. 1. Д. 19, 24.

Ф. Р-530. Псковский уездный Совет и его исполком. Оп. 2. Д. 5.

Ф. Р-590. Псковский губернский Совет и его исполком. Оп. 1. Д. 12.

Ф. Р-745. Канцелярии комиссаров Временного правительства. On. 1. Д. 1, 3, 4, 7–9, 13, 14, 17, 20, 21, 23, 24, 31, 35–37, 47–49, 67.

Центральный государственный архив Самарской области (ЦГАСО)

Ф. 1. Самарское губернское правление. Оп. 13. Д. 1567.

Государственный архив Волгоградской области (ГАВО)

Ф. 243. Камышинское окружное управление государственных имуществ Саратовской губернской палаты государственных имуществ г. Царицын. Оп. 1. Д. 720, 723, 729.

Центральный архив Нижегородской области (ЦАНО)

Ф. 2082. Варшавский политехнический институт. Оп. 2. Д. 105.

Государственный архив Свердловской области (ГАСО)

Ф. 24. Уральское горное управление. Оп. 21. Д. 528.

Ф. 59. Чертежная Уральского горного управления. Оп. 5. Д. 14413; Оп. 7. Д. 1826,1926.

Ф. 90. Екатеринбургское Алексеевское реальное училище. Оп. 1. Д. 185.

Государственный архив Томской области (ГАТО)

Ф. 194. Томский технологический институт Министерства народного просвещения. Оп. 5. Д. 374.

Российская государственная библиотека (РГБ)

Отдел рукописей РГБ. Ф. 455. Шаховские. Оп. 2. Ед. хр. 104.

Псковский государственный объединенный историке-архитектурный и художественный музей-заповедник (ПГОИАХМЗ)

Отдел рукописных и редких книг ПГОИАХМЗ. Ф. 868. КП-31409/16. И П-3949.

Эстонский исторический архив (ЭИА), Eesti Ajalooarhiiv (ЕАА)

Ф. 402. Kaiserliche Universitat zu Dorpat (Tartu Keiserlik Ulikool). On. 2. Д. 1315, 1319, 1320; On. 6. Д. 509.

Ф. 2100. Tartuer Universitat (Eesti Vabariigi Tartu Ulikool). On. 1. Д. 924–926.

Ф. 3151. Evangelisch Lutherische St. Laurentius Kirche zu Arensburg. (Kuressaare Evangeeliumi-Luteriusu Puha Laurentsiuse Kirik). On. 1. Д. 191.

Ф. 3501. Dorpater Stadtwaisengericht (Tartu linna vaeslastekohus). On. 2. Д. 190.

Ф. 4380. Evangelisch-Luterische St. Johannis Kirche zu Narva (EELK Narva Jaani kogudus). On. 2. Д. 104.

Латвийский государственный исторический архив (ЛГИА), Latvijas valsts vestures arhivs (LVVA)

Ф. 1395. Rigas pilsbtas gimnazija (Vidzemes guberna). On. 1. Д. 34, 89.

Опубликованные источники

Адрес-календарь и справочная книжка Пермской губернии на 1915 год. — Пермь: Типо-литография губернского правления, 1915.-610 с.

Акулов Н. И. Список Г.г. Предводителей дворянства Псковской губернии. — Псков: Типография губернского правления, 1916. — 10 с.

Атлас Российской империи, изданный для употребления юношества в 1794 [году] в Санктпетербурге. — [СПб., 1794]. — 17 л.

Вестник Псковского губернского земства и сельского хозяйства Псковской губернии за 1914 год. — Псков: Электрическая типо-литография Псковского губернского земства, 1914. — 672 с.

Воинский устав о полевой пехотной службе ⁄⁄ Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. XXIV. С 6 ноября 1796 по 1798. — СПб., 1830.

Извлечение из отчета за 1840 год ⁄⁄ Прибавление к Псковским губернским ведомостям. — 1841. — № 18. — 30 апреля. — С. 103.

Некролог // Прибавление к Псковским губернским ведомостям. — 1843. — № 47. — 24 ноября. — С. 226–227.

О засвидетельствованном раздельном акте // Псковские губернские ведомости. — 1849. — № 39. — 5 октября. — С. 200.

О награждении, произведении, определении и утверждении ⁄⁄ Псковские губернские ведомости. — 1843. — № 47. — 24 ноября. — С. 342.

Об определении, увольнении и наградах ⁄⁄ Псковские губернские ведомости. — 1841. — № 50. — 10 декабря. — С. 435.

Об отъезжающих за границу ⁄⁄ Прибавление к Псковским губернским ведомостям. — 1841. — № 14–15. — 9 апреля. — С. 81.

Об отъезжающих из Петербурга ⁄⁄ Санктпетербургские ведомости. — 1767. — 20 июля. — С. 8.

Об учреждении медицинских управ ⁄⁄ Полное собрание законов Российской империи. Т. XXIV. — СПб., 1830.

От военного губернатора… // Псковские губернские ведомости. — 1840. — № 23. — 5 июня. — С. 177.

Памятная книжка Псковской губернии на 1861 год. — Псков: Типография губернского правления, 1861. — 438 с.

Памятная книжка Саратовской губернии на 1859 год. — Саратов: Типография Саратовского губернского правления, 1859. — 244 с.

Памятная книжка Саратовской губернии на 1864 год. — Саратов: Типография Саратовского губернского правления, 1864. — 189 с.

Постановления Псковского очередного губернского земского собрания сессии 31 января — 5 февраля 1916 г. — Псков: Электр, типо-лит. Губ. земства, 1916. — 96 с.

Почтовая карта Европейской части России. — СПб., 1871. — 12 л.

Российский медицинский список, изданный медицинским департаментом министерства внутренних дел на 1900 год. — СПб.: Типография Министерства внутренних дел, 1900. — 612 с.

Российский медицинский список, изданный управлением главного военного инспектора министерства внутренних дел на 1908 год. — СПб.: Типография Министерства внутренних дел, 1908. — 902 с.

Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Т. 33. Псковская губерния. — СПб.: Тип. В. Ф. Киршбаума, 1903. — 349 с.

Литература

Белиловский В. А. Псковская губернская гимназия. — Псков: Типография губернского правления, 1907. — 98 с.

Веденеев Ю. А., Зайцев И. В. Российское общество и выборы в воспоминаниях современников: опыт переосмысления исторической памяти // Выборы I–IV Государственной думы Российской империи (Воспоминания современников. Материалы и документы). — М., 2008. — С. 5–32.

Велувенкамп Я. В. Архангельск: нидерландские предприниматели в России, 1550–1785 ⁄ [пер. с гол. Н. Микаэлян]. — М.: РОССПЭН, 2006.-311 с.

Годов Н. «Русские» голландцы Ван дер Беллены // Уральский Край. Региональное краеведческое издание. — 2001. — № 1–3.

Горн В. Л. Губернский комиссар // Псковская жизнь. — 1917. — 15 июня. — № 327. — С. 2.

Зарудный Н. А. Птицы Псковской губернии // Русский орнитологический журнал. — 2003. — Экспресс-выпуск 233.

Иванов С. А. Красный октябрь на Псковщине. — 2-е изд., перераб. — Л.: Лениздат, 1984. — 223 с.

Корольков О. П. Первая мировая война и кооперация // Вестник Псковского государственного университета. Серия: Социально-гуманитарные науки. — 2009. — № 9. — С. 27–42.

Левин Н. Ф. Псковичи во славу Пушкина // Михайловская пушкиниана. Выпуск 46. Сельцо Михайловское — Псков: Псковская областная типография, 2008. — 144 с.

Липин В. А. А. К. Ван-дер Беллен — забытое имя в истории отечественной металлургии // Научно-технические ведомости СПбГПУ. — 2012. — № 4 (159). — С. 261–268.

Лопаткин Д. С. История развития взаимного страхования в России // Страницы истории. — 2012. — № 38. — С. 75–80.

Лукин А. В. Очерки истории Псковской областной больницы (1803–2003 гг.). — Псков: Псковская областная типография, 2003. — 254 с.

Макарова В. Н. Развитие золотодобывающей промышленности Башкортостана в период двух модернизаций (1880-е годы XIX века — 1930-е годы XX века): дис… канд. ист. наук: 07.00.02. — Уфа, 2006.-211 с.

Михайлов А. А. Псков в годы Первой мировой войны, 1914–1915. — Псков: Дом печати, 2012. — 342 с.

Михайлов А. А. Псков в годы Первой мировой войны, 1916–1917. — Псков: Красный пароход, 2014. — 272 с.

Николаев А. Б. Реформы Временного правительства // Реформы в России с древнейших времен до конца XX в. Т. 3. — М., 2016.

Пиманова Т. А. «Прошлое и настоящее нашей деревни», 2012 г. // Из материалов МБУК «Палкинская централизованная библиотечная система».

Псков на старых открытках: альбом в 4 ч. — Псков: Стерх, 2014. — 412 с.

Рыбьев В. Б., Полянская Т. Ю. Бывший Варшавский, ныне Нижегородский политехнический институт: документальное повествование, 1898–1394: (опыт исторического исследования). — Нижний Новгород: НГТУ, 2007. — 239 с.

Сотрудники Российской национальной библиотеки — деятели науки и культуры. Биографический словарь. Т. 3. Государственная Публичная библиотека в Ленинграде — Государственная Публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина 1931–1945. — СПб., 2003. — 720 с.

Творогов Л. А. Сокровищница старой русской книжности: (Древлехранилище Научной библиотеки Псковского областного краеведческого музея): Краткая историческая справка. — Псков: Газета «Псковская правда», 1957. — 49 с.

Тихонов А. П., Захарова А. А. Семья Тихоновых (1870–1980-е гг.) и ее роль в истории отечественной фотографии // Фотография. Изображение. Документ. Вып. 2 (2). — СПб., 2011. — С. 4–16.

Фон-дер-Беллен Л. А. О зимовке зимних пчел // Русский пчеловодный листок. — 1903. — № 2. — С. 1–3.

Цыганова Л. А. Иностранные специалисты в Российском государстве: исторический опыт привлечения ⁄⁄ Бизнес. Общество. Власть. — 2011.-№ 6.-С. 185–192.

Шмидт К. Почтовая гоньба в России // Советский коллекционер. — 1932.-№ 2.-С. 43–47.

Шрамченко С. Почта Древней Руси (до 1857) // Россика. — 1958. — № 54.-С. 37–39.

Erelt P. ЕЕ arhiivist: Eesti juurtega Alexander Van der Bellen valiti Austria presidendiks. Kellega on tegu? // Eesti Ekspress [Электронный ресурс]. URL: http://ekspress.delfi.ee/ajalugu/ee-arhiivist-eesti-juurtega-alexander-van-der-bellen-valiti-austria-presidendiks-kellega-on-tegu?id=74534505 (дата обращения: 28.05.2016).

Holler. H. «Ein Fluchtlingskind» // Die Zeit. — 2016. — 23 марта. — № 14.-C. 10

Irene von der Belleni tapmise protsess // Vaba Maa. — № 71 (3096). — 1929. — 24 марта. — C. 2.

Pesti O. Mis seob president van der Bellenit ja Saaremaad? // Saarte Haal [Электронный ресурс]. URL: http://www.saartehaal.ee/2016/05/28/mis-seob-president-van-der-bellenit-ja-saaremaad/ (дата обращения: 28.05.2016).

Об авторе

Валерий Геннадьевич Кузьмин, кандидат исторических наук, руководитель Центра гуманитарных наук и искусств Университета «Сириус».

В 2013–2021 гг. — директор Государственного архива Псковской области, председатель отделения Российского исторического общества в Псковской области, доцент кафедры Отечественной истории Псковского государственного университета.

valerykuzmin.ru

waleri.kusmin@gmail.com

Примечания

1

Лукин А. В. Очерки истории Псковской областной больницы (1803–2003 гг.). Псков, 2003. С. 240; Левин Н. Ф. Псковичи во славу Пушкина // Михайловская пушкиниана. Вып. 46. Сельцо Михайловское — Псков, 2008. С. 50.

2

В квадратных скобках (и далее) указан номер, соответствующий номеру из древа на ил. 2.

3

Макарова В. Н. Развитие золотодобывающей промышленности Башкортостана в период двух модернизаций (1880-е годы XIX века — 1930-е годы XX века): дис…. канд. ист. наук: 07.00.02. Уфа, 2006. С. 122–123.

4

Липин В. А. А. К. Ван-Дер Беллен — забытое имя в истории отечественной металлургии // Научно-технические ведомости СПбГПУ. 2012. № 4 (159). С. 264.

5

Годов Н. «Русские» голландцы Ван дер Беллены // Уральский Край. Региональное краеведческое издание. 2001. № 1–3.

6

Pesti О. Mis seob president van der Bellenit ja Saaremaad? // Saarte Haal [Электронный ресурс]. URL: http://www.saartehaal.ee/2016/05/28/mis-seob-president-van-der-bellenit-ja-saaremaad/ (дата обращения: 29.05.2016).

7

Erelt P. EE arhiivist: Eesti juurtega Alexander Van der Bellen valiti Austria presidendiks. Kellegaontegu?//Eesti Ekspress [Электронныйресурс]. URL: http://ekspress.delfi.ee/ajalugu/ee-arhiivist-eesti-juurtega-alexander-van-der-bellen-valiti-austria-presidendiks-kellega-on-tegu?id=74534505 (дата обращения: 28.05.2016).

8

Holler H. «Ein Fluchtlingskind» // DIE ZEIT. 2016. 23 марта. № 14. C. 10.

9

Цыганова Л. А. Иностранные специалисты в Российском государстве: исторический опыт привлечения // Бизнес. Общество. Власть. 2011. № 6. С. 185.

10

Велувенкамп Я. В. Архангельск. Нидерландские предприниматели в России. 1550–1785. М, 2006. С. 242–245.

11

Holler Н. «Ein Fluchtlingskind» // DIE ZEIT. 2016. 23 марта. № 14. С. 10.

12

Об отъезжающих из Петербурга // Санктпетербургские ведомости. 1767. 20 июля. С. 8.

13

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 76.

14

ЭИА. Ф. 402. Оп. 6. Д. 509. Л. 2.

15

РГИА. Ф. 1343. Оп. 17. Д. 2429. Л. 4.

16

Там же.

17

Воинский устав о полевой пехотной службе ⁄⁄ Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. XXIV. С 6 ноября 1796 по 1798. СПб., 1830. С. 87–88.

18

Об учреждении медицинских управ // Полное собрание законов Российской империи. Т. XXIV. СПб., 1830. С. 287.

19

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 163. Л. 13, 27, 64.

20

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 1043. Л. 2.

21

ГАПО. Ф. 74. Оп. 1. Д. 172. Л. 122 об.

22

ГАПО. Ф. 238. Оп. 1. Д. 1. Л. 50–52.

23

ГАПО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 793. Л. 1–3.

24

ГАПО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 726. Л. 3.

25

ГАПО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 1420. Л. 4; Д. 1372.

26

ГАПО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 793. Л. 2.

27

ГАПО. Ф. 41. Оп. 3. Д. 596. Л. 1.

28

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 19. Л. 15.

29

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 65. Л. 4, 15, 50.

30

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 76.

31

ГАПО. Ф. 75. Оп. 2. Д. 5. Л. 2–2 об., 6–6 об.

32

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 165. Л. 1–2.

33

Там же. Л. 10–12.

34

ГАПО. Ф. 75. Оп. 2. Д. 6. Л. 2, 6, 8 об.

35

Лукин А. В. Очерки истории Псковской областной больницы (1803–2003 гг.). Псков, 2003. С. 240.

36

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 180. Л. 108.

37

РГИА. Ф. 1343. Оп. 17. Д. 2429. Л. 4.

38

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 214. Л. 111.

39

Там же. Л. 307–308.

40

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 216. Л. 57.

41

Там же. Л. 45.

42

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 205. Л. 19–21, 28 об. — 29.

43

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 316. Л. 197–197 об.

44

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 390. Л. 2, 4.

45

Там же. Л. 117–117 об.

46

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 417. Л. 142, 154, 160, 162, 196.

47

Там же. Л. 227.

48

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 353. Л. 94–101.

49

РГИА. Ф. 1343. Оп. 17. Д. 2429. Л. 4.

50

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 1001. Л. 82–83, 87.

51

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 52.

52

Там же.

53

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 251. Л. 20; Д. 285. Л. 5; Д. 295. Л. 360; Д. 308. Л. 128 об.

54

ГАПО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 726. Л. 3; Ф. 105. Оп. 2. Д. 358. Л. 1; Ф. 41. Оп. 3. Д. 579. Л. 1.

55

ГАПО. Ф. 55. Оп. 8. Д. 1370. Л. 1–4.

56

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 308. Л. 30; Д. 610. Л. 5.

57

ГАПО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 1437. Л. 1, И, 14.

58

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 158. Л. 111; Д. 152. Л. 5–7.

59

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 69. Л. 39–43.

60

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 58 об.

61

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 605. Л. 99.

62

Левин Н. Ф. Псковичи во славу Пушкина ⁄⁄ Михайловская пушкиниана. Вып. 46. Сельцо Михайловское — Псков, 2008. С. 50.

63

ГАПО. Ф. 55. Оп. 1. Д. 540. Л. 1; Оп. 5. Д. 12. Л. 1.

64

Шрамченко С. Почта Древней Руси (до 1857) // Россика. 1958. № 54. С. 39.

65

Шмидт К. Почтовая гоньба в России // Советский коллекционер. 1932. № 2. С. 45.

66

ГАПО. Ф. 366. Оп. 2. Д. 3. Л. 700, 705–709.

67

ГАПО. Ф. 366. Оп. 2. Д. 4. Л. 68.

68

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 1035. Л. 31–32, 33–38.

69

ГАПО. Ф. 366. Оп. 2. Д. 4. Л. 198–199.

70

Там же. Л. 181.

71

Там же. Л. 460.

72

Там же. Л. 510–513.

73

Там же. Л. 544, 584, 603–604.

74

Там же. Л. 435.

75

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 693. Л. 2–4,14.

76

ГАПО. Ф. 58. Оп. 1. Д. 548. Л. 377–378.

77

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 1035. Л. 31–32, 33–38.

78

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 63–66.

79

О награждении, произведении, определении и утверждении // Псковские губернские ведомости. 1843. 24 ноября. № 47. С. 342.

80

Извлечение из отчета за 1840 год // Прибавление к Псковским губернским ведомостям. 1841. № 18. 30 апреля. С. 103.

81

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 28, 35.

82

Там же. Л. 58; Ф. 20. Оп. 1. Д. 605. Л. 99.

83

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 38–38 об.

84

Там же. Л. 48–49.

85

Там же. Л. 50–50 об.

86

Там же. Л. 59.

87

ГАПО. Ф. 366. Оп. 1. Д. 531. Л. 3.

88

Там же. Л. 3–5.

89

ГАПО. Ф. 366. Оп. 1. Д. 659. Л. 2.

90

ГАПО. Ф. 58. Оп. 1. Д. 2066. Л. 204.

91

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 1300. Л. 30–31; От военного губернатора… // Псковские губернские ведомости. 1840. 5 июня. № 23. С. 177.

92

Шмидт К. Почтовая гоньба в России // Советский коллекционер. 1932. № 2. С. 46.

93

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 1593. Л. 1–2.

94

Там же. Л. 3.

95

Там же. Л. 5–8.

96

Там же. Л. 1.

97

Там же. Л. 7.

98

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 1669. Л. 2.

99

Там же. Л. 1.

100

ГАРФ. Ф. 109. Оп. 197. 4-я экспедиция. 1857 г. Д. 164. Л. 1.

101

Там же. Л. 3–7, 12.

102

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 29–30.

103

Там же. Л. 30 об.

104

Там же. Л. 31.

105

Там же. Л. 31 об., 83.

106

Об отъезжающих за границу ⁄⁄ Прибавление к Псковским губернским ведомостям. 1841. № 14–15. 9 апреля. С. 81.

107

Об определении, увольнении и наградах ⁄⁄ Псковские губернские ведомости. 1841. 10 декабря. № 50. С. 435.

108

ОР РГБ. Ф. 455. Оп. 2. Ед. хр. 104. Л. 1–2.

109

Там же. Л. 3 об.

110

ЦГИА. Ф. 414. Оп. 1. Д. 178. Л. 1.

111

Там же. Л. 10.

112

Некролог // Прибавление к Псковским губернским ведомостям. 1843. № 47. 24 ноября. С. 226–227.

113

ЦГИА. Ф. 414. Оп. 1. Д. 178. Л. 10.

114

О засвидетельствованном раздельном акте ⁄⁄ Псковские губернские ведомости. 1849. 5 октября. № 39. С. 200.

115

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 94.

116

Там же. Л. 93.

117

Там же. Л. 104.

118

Там же. Л. 104 об.

119

ЭИА. Ф. 3501. Оп. 2. Д. 190. Л. 1.

120

Вполне возможно, что устное семейное предание, записанное в 1976 г. Константином Ван дер Белленом о своем первом российском предке-стекольщике, так причудливо сохранилось, отталкиваясь именно от профессионального занятия Исаака Яковлевича — родного брата его прадеда.

121

ЭИА. Ф. 402. Оп. 6. Д. 509. Л. 2.

122

ЭИА. Ф. 3151.Оп. 1. Д. 191. Л. 5 об.

123

ЭИА. Ф. 4380. Оп. 2. Д. 104. Л. 4 об.

124

ЭИА. Ф. 402. Оп. 2. Д. 1320. Л. 7.

125

ЭИА. Ф. 402. Оп. 2. Д. 1319. Л. 2–3.

126

Там же. Л. 12–13.

127

ГАПО. Ф. 75. Оп. 1.Д. 210. Л. 1–4, 11.

128

ГАПО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 7. Л. 31.

129

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 1031. Л. 21.

130

ГАПО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 12. Л. 2.

131

Белиловский В. А. Псковская губернская гимназия. Псков, 1907. С. 2, 4а.

132

ГАПО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 3. Л. 28–29.

133

ГАПО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 7. Л. 31.

134

Там же. Л. 45.

135

ЭИА. Ф. 402. Оп. 2. Д. 1320. Л. 7.

136

Там же. Л. 5.

137

ЦГИА. Ф. 14. Оп. 5. Д. 691. Л. И.

138

ЦГИА. Ф. 994. Оп. 1. Д. 269. Л. 3.

139

ЛГИА. Ф. 1395. Оп. 1. Д. 89. Л. 55.

140

ЦГИА. Ф. 994. Оп. 2. Д. 1284. Л. 1–2.

141

Там же. Л. 31.

142

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 13–22.

143

РГИА. Ф. 1287. Оп. 27. Д. 2218. Л. 2, 20.

144

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 14, 22.

145

Там же. Л. 11–12.

146

ГАПО. Ф. 117. Оп. 1. Д. 65. Л. 1, 4.

147

ГАПО. Ф. 117. Оп. 1. Д. 68. Л. 1, 3–4.

148

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1.Д.51. Л. 8–10.

149

ЛГИА. Ф. 1395. Оп. 1. Д. 34.

150

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 112–114.

151

Акулов Н. И. Список Г.г. Предводителей дворянства Псковской губернии. Псков, 1916. С. 5.

152

Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. XXXIII. Псковская губерния. СПб., 1903. С. 237.

153

Там же. С. 236–239.

154

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 125.

155

Там же. Л. 114.

156

ГАПО. Ф. 79. Оп. 3. Д. 22. Л. 53–55.

157

Там же. Л. 112.

158

Там же. Л. 111–113.

159

Лопаткин Д. С. История развития взаимного страхования в России ⁄⁄ Страницы истории. 2012. № 38. С. 76–77.

160

ГАПО. Ф. 79. Оп. 3. Д. 25. Л. 401–402.

161

Там же. Л. 187–191.

162

ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 2743. Л. 1.

163

Там же. Л. 4–13.

164

Тамже. Л. 15–16,21–22,27.

165

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 877. Л. 110.

166

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 997. Л. 242.

167

Там же. Л. 46–48.

168

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1108. Л. 27–28, 84 об. — 85.

169

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1486. Л. 25.

170

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1414. Л. 30–31.

171

Там же. Л. 34.

172

Там же. Л. 116–117.

173

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1170. Л. 5.

174

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1215. Л. 229–230.

175

Веденеев Ю. А., Зайцев И. В. Российское общество и выборы в воспоминаниях современников: опыт переосмысления исторической памяти ⁄⁄ Выборы I–IV Государственной думы Российской империи (Воспоминания современников. Материалы и документы). М., 2008. С. 11.

176

Там же. С. 12–14.

177

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1429. Л. 149.

178

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1427. Л. 38.

179

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1486. Л. 38–42.

180

Там же. Л. 47–50.

181

Там же. Л. 52–53, 57.

182

Там же. Л. 100–101.

183

Там же. 101–101 об.

184

Там же. Л. 101 об.

185

Там же. Л. 103.

186

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1411. Л. 215.

187

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 997. Л. 240–240 об.

188

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1490. Л. 2,18.

189

Там же. Л. 19–20.

190

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1493. Л. 49–50.

191

ГАПО. Ф. 835. Оп. 1. Д. 2. Л. 3.

192

Михайлов А. А. Псков в годы первой мировой войны. 1914–1915 гг. Псков, 2012. С. 105, 229.

193

ГАПО. Ф. 79. Оп. 2. Д. 1534. Л. 10–11.

194

Там же. Л. 11–14.

195

Там же. Л. 36–38.

196

Там же. Л. 16–19.

197

Там же. Л. 27–28.

198

ГАПО. Ф. 122. Оп. 2. Д. 220а. Л. 1.

199

Там же. Л. 1–2.

200

ГАПО. Ф. 122. Оп. 2. Д. 221. Л. 9–10.

201

Постановления Псковского очередного губернского земского собрания сессии 31 января — 5 февраля 1916 г. Псков, 1916. С. 3.

202

Там же. С. 3–4.

203

Николаев А. Б. Реформы Временного правительства // Реформы в России с древнейших времен до конца XX в. Т. 3. М., 2016. С. 363.

204

Там же. С. 371.

205

Иванов С. А. Красный октябрь на Псковщине. Л., 1984. С. 28–31.

206

ГАПО. Ф. Р-590. Оп. 1. Д. 12. Л. 2.

207

Там же. Л. 4.

208

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 9. Л. 1.

209

Николаев А. Б. Реформы Временного правительства // Реформы в России с древнейших времен до конца XX в. Т. 3. М., 2016. С. 382.

210

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 9. Л. И.

211

Ханжа — алкогольный напиток на основе денатурированного спирта, лака или политуры.

212

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 36. Л. 151.

213

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 48. Л. 3, 7.

214

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 49. Л. 4.

215

Михайлов А. А. Псков в годы первой мировой войны. 1914–1915 гг. Псков, 2012. С. 272.

216

Михайлов А. А. Псков в годы первой мировой войны. 1916–1917 гг. Псков, 2014. С. 151.

217

ГАПО. Ф. 451. Оп. 1. Д. 3. Л. 16–16 об.

218

ГАПО. Ф. 20. Оп. 4. Д. 427. Л. 127; Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 14 Л. 166.

219

Подсчитано по: ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 1. Л. 6.

220

Там же. Л. 60.

221

Там же. Л. 150–150 об.

222

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 14. Л. 166–167.

223

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 17. Л. 6–9.

224

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 36. Л. 308.

225

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 3. Л. 11.

226

Там же. Л. 28–29.

227

Там же. Л. 39.

228

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 7. Л. 13.

229

Там же. Л. 21.

230

Там же. Л. 16 об.

231

Там же. Л. 29–35.

232

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 8. Л. 3.

233

Там же. Л. 29.

234

Там же. Л. 39.

235

Там же. Л. 61.

236

Корольков О. П. Первая мировая война и кооперация // Вестник Псковского государственного университета. Серия: Социально-гуманитарные науки. 2009. № 9. С. 27.

237

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 8. Л. 60.

238

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 4. Л. 31, 54.

239

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 36. Л. 298.

240

Там же. Л. 43.

241

Там же. Л. 318.

242

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 13. Л. 4–6.

243

Михайлов А. А. Псков в годы Первой мировой войны. 1916–1917 гг. Псков, 2014. С. 234–236.

244

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 20. Л. 6.

245

Там же. Л. 7.

246

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 21. Л. 8, 10.

247

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 67. Л. 15.

248

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 37. Л. 260.

249

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 36. Л. 240.

250

Там же. Л. 263.

251

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 24. Л. 3.

252

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 13. Л. 6.

253

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 36. Л. 43, 269–270.

254

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 31. Л. 1–3.

255

Иванов С. А. Красный октябрь на Псковщине. Л., 1984. С. 28–31, 52, 78.

256

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 36. Л. 205.

257

Там же. Л. 206.

258

Там же. Л. 333.

259

Там же. Л. 331.

260

Тамже. Л. 211.

261

Там же. Л. 207.

262

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 47. Л. 70.

263

Там же. Л. 70–71.

264

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 37. Л. 265.

265

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 23. Л. 3, 5.

266

Николаев А. Б. Реформы Временного правительства // Реформы в России с древнейших времен до конца XX в. Т. 3. М., 2016. С. 382–383.

267

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 35. Л. 357.

268

Горн В. Л. Губернский комиссар // Псковская жизнь. 1917. 15 июня. № 327.С.2.

269

ГАПО. Ф. Р-745. Оп. 1. Д. 47. Л. 166.

270

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 93.

271

Памятная книжка Саратовской губернии на 1864 год. Саратов, 1864. С. 55.

272

Памятная книжка Саратовской губернии на 1859 год. Саратов, 1859. С. 26.

273

ГАВО. Ф. 243. Оп. 1. Д. 720. Л. 106–107.

274

ГАВО. Ф. 243. Оп. 1. Д. 723. Л. 36–37.

275

ГАВО. Ф. 243. Оп. 1. Д. 729. Л. 12.

276

Там же. Л. 42–42 об.

277

Памятная книжка Саратовской губернии на 1864 год. Саратов, 1864. С. 55.

278

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 51. Л. 116 об.

279

О зимовке зимних пчел // Русский пчеловодный листок. 1903. № 2. С. 1–3.

280

ГАПО. Ф. 110. Оп. 1.Д.51. Л. 116 об.

281

См.: ГАПО. Ф. 110. Оп. 1. Д. 200.

282

ЦГИА. Ф. 918. Оп. 1. Д. 3041. Л. 1.

283

ЦГИА. Ф. 478. Оп. 1. Д. 155. Л. 6–7.

284

Там же. Л. 20.

285

Там же. Л. 70; ЦГИА. Ф. 478. Оп. 25. Д. 81. Л. 1.

286

ЦАНО. Ф. 2082. Оп. 2. Д. 105. Л. 2–3.

287

Рыбъев В. Б., Полянская Т. Ю. «Бывший Варшавский, ныне Нижегородский политехнический институт». Нижний Новгород, 2007. С. 14, 16.

288

ЦАНО. Ф. 2082. Оп. 2. Д. 105. Л. 7,19.

289

Там же. Л. 25.

290

Там же. С. 22–23.

291

Там же. Л. 30–31.

292

Там же. Л. 34.

293

Липин В. А. А. К. Ван-Дер Беллен — забытое имя в истории отечественной металлургии // Научно-технические ведомости СПбГПУ. 2012. № 4 (159). С. 264–268.

294

ЦГИА. Ф. 478. Оп. 3. Д. 523. Л. 2–3, 34.

295

ЦГИА. Ф. 994. Оп. 5. Д. 1475. Л. 2-18.

296

Там же. Л. 18,25.

297

Там же. Л. 27.

298

ЦГИА. Ф. 15. Оп. 2. Д. 85а. Л. 1–2.

299

ЦГИА. Ф. 918. Оп. 1. Д. 3040. Л. 1–2.

300

ЦГИА. Ф. 403. Оп. 1. Д. 410. Л. 1–3.

301

ЦГАЛИ. Ф. Р-298. Оп. 2. Д. 210. Л. 2–3.

302

Сотрудники Российской национальной библиотеки — деятели науки и культуры. Биографический словарь. Т. 3. Государственная Публичная библиотека в Ленинграде — Государственная Публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина 1931–1945. СПб., 2003. С. 80–81.

303

ГАПО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 122. Л. 123–124.

304

ГАПО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 138. Л. 5.

305

ГАПО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 139. Л. 7–7 об.

306

Там же. Л. 7 об.

307

ЭИА. Ф. 2100. Оп. 1. Д. 924. Л. 3.

308

Там же. Л. 7.

309

Там же. Л. 8–9.

310

Там же. Л. 37.

311

Там же. Л. 36.

312

Там же. Л. 42.

313

ЭИА. Ф. 2100. Оп. 1. Д. 925. Л. 17.

314

ЭИА. Ф. 2100. Оп. 1. Д. 926. Л. 2–6.

315

Там же. Л. 74.

316

ГАПО. Ф. Р-530. Оп. 2. Д. 5. Л. 344–349.

317

Irene von der Belleni tapmise protsess // Vaba Maa. № 71 (3096). 1929. 24 марта. C. 2.

318

ЭИА. Ф. 402. Оп. 2. Д. 1320. Л. 6.

319

ЦГИА. Ф. 14. Оп. 5. Д. 1757. Л. 5.

320

ГАСО. Ф. 59. Оп. 7. Д. 1926. Л. 2.

321

ГАСО. Ф. 59. Оп. 5. Д. 14413. Л. 1–3.

322

ГАСО. Ф. 59. Оп. 7. Д. 1826. Л. 1.

323

ГАСО. Ф. 24. Оп. 21. Д. 528. Л. 49.

324

Адрес-календарь и справочная книжка Пермской губернии на 1915 год. Пермь, 1915. С. 40.

325

ЦГИА. Ф. 15. Оп. 2. Д. 86. Л. 1–2.

326

ГАСО. Ф. 90. Оп. 1. Д. 185. Л. 68.

327

ГАТО. Ф. 194. Оп. 5. Д. 374. Л. 5, 61.

328

Там же. Л. 61.

329

Там же. Л. 50–80.

330

Там же. Л. 16,99а.

331

Институт этнологии и антропологии РАН [Электронный ресурс]. URL: http://iea-ras.ru/index.php?go=Conference&in=view&id=64 (дата обращения: 29.05.2016).

332

Тихонов А. П., Захарова А. А. Семья Тихоновых (1870-1980-е гг.) и ее роль в истории отечественной фотографии // Фотография. Изображение. Документ. Вып. 2 (2). СПб., 2011. С. 11–13.

333

ЦГАСО. Ф. 1. Оп. 13. Д. 1567. Л. 10.

334

ЭИА. Ф. 3151.Оп. 1. Д. 191. Л. 5 об.

335

ЭИА. Ф. 402. Оп. 2. Д. 1315. Л. 25–26.

336

Там же. Л. 11,61.

337

Российский медицинский список, изданный медицинским департаментом министерства внутренних дел на 1900 год. СПб., 1900. С. 45; Российский медицинский список, изданный управлением главного военного инспектора министерства внутренних дел на 1908 год. СПб., 1908. С. 107.

338

ЦГИА. Ф. 239. Оп. 1. Д. 5193. Л. 4–6.

339

Там же. Л. 1–2,24.

340

РГИА. Ф. 776. Оп. 8. Д. 1721. Л. 3.

341

ГАПО. Ф. 58. Оп. 2. Д. 694. Л. 1.

342

Зарудный Н. А. Птицы Псковской губернии // Русский орнитологический журнал. 2003. Экспресс-выпуск 233. С. 1084.

343

ГАПО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 61. Л. 3–4.

344

ГАПО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 4. Л. 1–2.

345

ГАРФ. Ф.102. Д. 2. Оп. 63. 1906 г. Ед. хр. И. Ч. 39. Л. 2.

346

Там же. Л. 1.

347

ГАПО. Ф. 58. Оп. 2. Д. 694. Л. 1–3.

348

Отдел Рукописных и редких книг ПГОИАХМЗ. Краткое описание старинных книг Псковского историко-археологического музея (Панганкиных палат). 1. Книги иностранные. №№ 1-830. Рукопись. № с 721 по 748. Л. 298.

349

Сокровищница старой русской книжности (Древлехранилище Научной библиотеки Псковского областного краеведческого музея). Краткая историческая справка. Псков, 1957. С. 35.

350

Отдел рукописных и редких книг ПГОИАХМЗ. Ф. 868. КП-31409/16. ИП-3949.

351

Пиманова Т. А. «Прошлое и настоящее нашей деревни», 2012 г. // Из материалов МБУК «Палкинская централизованная библиотечная система».

352

ГАПО. Ф. 50. Оп. 1. Д. 187. Л. 1–2.

353

ЗАГС — органы записи актов гражданского состояния — органы власти в России, производящие государственную регистрацию актов гражданского состояния, к которым отнесены рождение, заключение и расторжение брака, усыновление (удочерение), установление отцовства, перемена имени и смерть.

Content

Валерий Кузьмин
Ван дер Беллен. История семьи

Введение

Глава 1 Абрам Ван дер Беллен (1761/1762–1837)

§ 1.1. Появление семьи Ван дер Беллен в России

§ 1.2. Деятельность Абрама Ван дер Беллена

§ 1.3. Круг общения семьи Беллен в конце XVIII — начале XIX в

§ 1.4. Почтовое дело семьи Беллен

Глава 2 Александр Ван дер Беллен (1802–1877)

§ 2.1. Подтверждение дворянства

§ 2.2. Работа, семья, друзья

§ 2.3. Связь между членами псковской и лифляндской семей Ван дер Беллен

Глава 3 Александр Ван дер Беллен (1859–1924). На пути к руководству Псковской губернией

§ 3.1. Обучение и первые карьерные шаги Александра Ван дер Беллена

§ 3.2. Брат — Константин Ван дер Беллен

§ 3.3. Деятельность Александра в земстве

§ 3.4. Во главе губернской управы

§ 3.5. Первая мировая война

Глава 4 1917: «Родилась новая свободная Россия…»

§ 4.1. Смена эпох в Псковской губернии и Александр Беллен

§ 4.2. Организация работы с беженцами

§ 4.3. Строительство и финансы

§ 4.4. Организация вопросов общественной безопасности и правопорядка

Глава 5 Жизнь и судьба членов семьи Ван дер Беллен

§ 5.1. Потомки Абрама Ван дер Беллена

§ 5.2. Потомки Исаака Ван дер Беллена

§ 5.3. Материальное наследие псковской семьи Ван дер Беллен

Заключение

Список иллюстраций

Список источников и литературы

Архивные источники

Опубликованные источники

Литература

Об авторе

Примечания