Бодрихин Николай Георгиевич

Бирюков Владимир Константинович

Плешаков

Благодарности

Подвижникам отечественной радиопромышленности посвящается

Авторы книги считают своим долгом выразить глубокую признательность ветеранам оборонной промышленности и Вооруженных сил России, сохранившим добрую память о Петре Степановиче Плешакове и помогавшим в написании книги: О. Д. Бакланову, Е. П. Велихову, М. А. Гарееву, Л. И. Горшкову, Ю. В. Гуляеву, П. С. Дейнекину, Н. Н. Детинову, И. Ф. Иванову, В. Л. Коблову, А. Н. Коротоношко, Ю. Н. Мажорову, А. М. Московскому, В. И. Минакову, Г. В. Новожилову, Б. Е. Патону, В. В. Решетникову, Г. В. Савастееву, А. И. Савину, Б. Д. Сергиевскому, Е. М. Сухареву, Е. А. Федосову, Н. И. Хлебникову, А. Н. Шулунову, Д. Т. Язову.

Авторы и издатели благодарны руководителям организаций и предприятий, всемерно поддержавшим выход настоящей книги: Т. Г. Анодиной, Ю. С. Бондареву, Ю. И. Борисову, Б. С. Лобанову, С. А. Муравьеву, В. В. Нескородову, В. А. Поповкину, В. В. Самойловой, А. Е. Суворову, А. С. Якунину.

Н.И. Рыжков. МАСШТАБ ЛИЧНОСТИ

В плеяде выдающихся организаторов производства и науки, усилиями которых создавались величие нашей страны, ее экономическая и оборонная мощь, особое место принадлежит Петру Степановичу Плешакову.

Он прожил свою жизнь в XX веке, но и в XXI веке его идеи и дела верно служат нашему Отечеству.

Петр Степанович родился в крестьянской семье в Тамбовской области, окончил Московский институт инженеров связи и благодаря огромному таланту и удивительной работоспособности прошел путь до директора Центрального научно-исследовательского института, а затем министра радиопромышленности СССР. Он стал Героем Социалистического Труда, лауреатом Ленинской и двух Государственных премий, кавалером многих орденов и медалей. Ему было присвоено звание генерал-полковника. Он был участником Великой Отечественной войны, воевал в Корее.

Годы личного знакомства, опыт совместной работы над решением многих проблем, стоявших перед страной, постоянно открывали передо мной новые грани этого человека — ученого, конструктора, руководителя производства и управленца.

Главным делом жизни П. С. Плешакова стало создание мощной отечественной радиопромышленности — отрасли, которая позволила стране стать действительно великой державой, надежно обеспечить свою национальную безопасность, осуществить выход на передовые позиции в науке и производстве. Его вклад в укрепление обороноспособности нашей Родины поистине бесценен. Под руководством Плешакова и при его непосредственном участии были созданы уникальные стратегические системы, разработаны современные радиосредства, до сих пор находящиеся на вооружении наших армии, авиации и флота. Это системы предупреждения о ракетном нападении и глобальной космической радиоэлектронной разведки, единое радиолокационное поле страны для обеспечения ракетно-космической и противовоздушной обороны, автоматизированной системы управления войсками, системы управления воздушным движением.

П. С. Плешакова всегда отличало умение воплощать свои идеи в жизнь и делать это раньше других и лучше других. Опыт корейской войны привел его к мысли о необходимости создать принципиально новую аппаратуру для наведения ракет на цель — и такую аппаратуру наша страна создала первой в мире. Возглавляемый Петром Степановичем научно-исследовательский институт стал флагманом создания спутников космической разведки, которые, в частности, позволяли обнаруживать подводные лодки других государств на всем пространстве Мирового океана. Благодаря П. С. Плешакову наша страна получила уникальную аппаратуру для агентурной разведки, а также не имевшие себе равных авиационные радиолокационные станции. В начале 1980-х годов в одном из американских журналов появилось сообщение о том, что в кабинете у начальника стратегического командования ВВС США на стене висит фотография советского министра Плешакова. Командующий объяснял это «необходимостью видеть лицо своего главного противника, чтобы работать по-настоящему». Этот пример доказывает, что масштаб личности Петра Степановича хорошо осознавали не только его соратники, но и противники.

Меня всегда искренне восхищало то, что созданные под руководством П. С. Плешакова системы во многом опережали свое время. Они до сих пор играют огромную роль в оборонной мощи страны, позволяют России уверенно чувствовать себя перед лицом самых современных вызовов. Именно Петр Степанович руководил созданием системы, известной всем как «ядерная кнопка» и ставшей символом оборонного щита страны. Созданные тогда радиолокационные станции дальнего обнаружения успешно служат и сегодня. Одна из них — Габалинская, построенная на территории Азербайджана, сегодня является веским аргументом президента России В. В. Путина при выдвижении альтернативы планам США разместить свою систему ПРО на территории Польши и Чехии. Зенитные комплексы С-300 и С-400, не имеющие аналогов в мире, и стратегическая ракета «Тополь» также воплощают идеи и труд П. С. Плешакова.

Считаю важным подчеркнуть, что Петр Степанович, столько сделавший для нашей обороны, всегда был противником глобальной мировой конфронтации. Он не понаслышке знал, что такое война, поэтому искренне хотел мира. При этом он, как истинный политик, понимал, что лучшей гарантией мира являются мощь и достоинство Отечества, и делал все для их укрепления. Когда между СССР и США начались переговоры об ограничении стратегических вооружений, П. С. Плешаков сыграл очень важную роль в их успешном проведении. Его феноменальные знания в области радиоэлектроники, авиации и космоса, которыми не раз восхищались зарубежные партнеры, были огромным преимуществом советской стороны, позволяли проводить самые объективные и точные экспертные оценки. Они в значительной степени способствовали заключению договора ОСВ, ставшего прорывом в международных отношениях.

Руководимое П. С. Плешаковым Министерство радиопромышленности было не только мощнейшим оборонным комплексом — его заводы производили огромную массу товаров народного потребления. Эти заводы были расположены по всей стране, и министр считал своим долгом не просто контролировать их работу, но и самому бывать на них по несколько раз в год, встречаться с людьми, знать их запросы и нужды. Он видел и плюсы, и минусы реальной картины и всесторонне анализировал происходящее, пытался улучшить ситуацию. Причем делал это с присущей ему масштабностью.

В одну из очередных наших встреч (я был тогда секретарем ЦК по экономике) Петр Степанович вручил мне объемистый том проекта новой концепции управления экономикой страны. Смысл его предложений заключался в том, чтобы создать в правительстве специальные органы управления министерствами одного комплекса. Тем самым он предлагал повысить качество управления, усилить внимание к решению стратегических вопросов деятельности и развития отраслей.

Смелая управленческая идея мне очень понравилась, но начать ее реализацию я смог только после того, как в 1985 году был назначен Председателем Совета Министров. Тогда в правительстве были созданы специальные бюро по машиностроению, топливно-энергетическому комплексу, металлургии, химиколесному комплексу, социальной сфере и т. д. Они-то и взяли на себя комплексное решение отраслевых проблем. Поэтому, когда сегодня мы говорим о металлургическом, машиностроительном или топливно-энергетическом комплексах, составляющих основу экономики России, то должны с благодарностью помнить, что инициатором их создания был именно Плешаков.

Уже много лет П. С. Плешакова нет с нами. Но время не властно над нашей памятью о нем. Ведь каждый прожитый год вновь и вновь убеждает нас в правоте и актуальности его идей, в непреходящей значимости его дел. Думая о судьбах Отечества, я горжусь тем, что моим современником был прекрасный и светлый человек, всю свою жизнь отдавший родной стране и ее народу, — Петр Степанович Плешаков.

Н. И. Рыжков,

Председатель Совета Министров СССР в 1985–1990 гг.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Наш путь нелегок. Но это благородный путь, достойный того, чтобы его пройти.

П. С. Плешаков

Чтобы понять масштаб личности П. С. Плешакова, надо представить, что такое была советская промышленность и какие функции выполняло Министерство радиопромышленности СССР.

Минрадиопром СССР отвечал за научно-технический уровень и сроки выполнения НИОКР по созданию новых систем и комплексов, за освоение их в серийном производстве, за развитие научно-экспериментальных и производственных мощностей и за выпуск этих систем и комплексов в необходимых количествах. Естественно, для выполнения этих задач все ответственные работники министерства имели соответствующее образование и опыт работы в НИИ, КБ или заводах отрасли.

Для выполнения этих функций министерству были предоставлены большие права. Все предприятия отрасли подчинялись министерству во всех аспектах их работы, руководители предприятий назначались и освобождались министерством, а работа предприятий ежегодно оценивалась его балансовыми комиссиями.

Минрадиопром СССР был головным в стране по следующим видам вооружения и военной техники:

— стратегическому эшелону Войск ПВО (вооружению войск ракетно-космической обороны): системе предупреждения о ракетном нападении, системе контроля космического пространства, противоракетной обороне, противокосмической обороне;

— автоматизированным системам управления Вооруженными силами СССР;

— радиолокационным станциям и радиолокационному полю страны;

— зенитно-ракетным системам и комплексам в интересах Войск ПВО и ПВО Сухопутных войск;

— радиолокационной технике для Сухопутных войск (станции артиллерийской разведки, станции контрбатарейной борьбы, радиоуправление противотанковыми ракетами, метеолокация и др.);

— комплексам преодоления противоракетной обороны для межконтинентальных баллистических ракет;

— средствам радиоэлектронной борьбы (радиоразведка и радиопротиводействие в интересах всех видов Вооруженных сил СССР);

— авиационной радиоэлектронике (авиационным комплексам радиолокационного дозора и наведения, системам управления вооружения истребителей, обзорно-прицельным системам стратегических бомбардировщиков, прицельно-навигационным системам тактической авиации, прицельно-навигационным пилотажным комплексам самолетов военнотранспортной авиации, прицельно-поисковым системам самолетов противолодочной авиации), радиолокационным головкам самонаведения ракет класса «земля — воздух», «воздух — воздух», «воздух — поверхность»;

— Единой системе государственного радиолокационного опознавания;

— системе единого времени;

— системам управления воздушным движением, ближней и дальней радионавигации, системам посадки летательных аппаратов, в том числе на корабли, и посадки орбитального корабля «Буран» многоразовой космической системы;

— комплексам с дистанционно-пилотируемыми летательными аппаратами;

— единой системе ЭВМ и вычислительным системам двойного назначения серии «Эльбрус».

Работая в должностях заместителя министра, первого заместителя министра, а затем и министра радиопромышленности СССР, П. С. Плешаков планомерно осуществлял переход от создания отдельных образцов радиоэлектронного вооружения к созданию крупных систем, значительно повышающих боевую эффективность этих образцов.

Например, от создания отдельных надгоризонтных РЛС обнаружения боевых блоков стратегических ракет был осуществлен переход к разработке двухэшелонной системы предупреждения о ракетном нападении. В свою очередь, информация от системы предупреждения о ракетном нападении использовалась не только для целеуказания системе противоракетной обороны, но и для принятия решений в Высшем звене автоматизированной системы управления Вооруженными силами СССР.

В системе контроля космического пространства стали использоваться не только надгоризонтные РЛС, но и оптико-электронные станции, разработанные Миноборонпромом СССР.

В области авиационной радиоэлектроники был осуществлен переход от разработки радиолокационных прицельных комплексов к разработке систем управления вооружением, состоящих из двух комплексов — радиолокационного прицельного комплекса и оптико-электронного прицельно-навигационного комплекса, за счет совместного использования которых существенно повышена эффективность истребителей МиГ-29 и Су-27. Также осуществлен переход от создания отдельных станций помех на борту самолета к разработке бортовых комплексов обороны для самолетов Ил-76, Ан-124, Ту-22М, Ту-95МС, Ту-160, А-50 и Су-27, формирующих комплексные помехи обзорно-прицельным системам и системам наведения оружия.

При создании автоматизированных систем управления Войсками ПВО реализовывались оптимальные режимы совместного и боевого применения истребительной авиации и зенитных ракетных войск.

В разведывательно-ударных комплексах и системе управления вооружением танка осуществлялось совместное использование средств разведки и управление оружием практически в реальном масштабе времени.

Как крупный военный инженер и руководитель Центрального научно-исследовательского радиотехнического института, П. С. Плешаков понимал характер современной войны, тенденции развития вооружения и военной техники в наиболее развитых странах мира и делал все необходимое для создания новых средств вооружения на уровне лучших мировых образцов. Он поддерживал постоянные тесные отношения с заместителем министра обороны генералом армии В. П. Шабановым, начальником Генштаба Вооруженных сил Маршалом Советского Союза С. Ф. Ахромеевым, главнокомандующим ВВС Главным маршалом авиации П. С. Кутаховым, главнокомандующим войсками ПВО маршалом авиации А. И. Колдуновым, их заместителями по вооружению Г. С. Юрасовым, Л. М. Леоновым, М. Н. Мишуком, Н. Г. Шишковым.

П. С. Плешаков анализировал работы ведущих научно-исследовательских институтов Минобороны СССР по исследованию характера боевых операций и методам боевого применения систем и комплексов, разрабатываемых радиопромышленностью, и направлял работу генеральных и главных конструкторов по совершенствованию этих систем и комплексов и улучшению их тактико-технических характеристик. Так, после принятия на вооружение Советской армией зенитной ракеты системы С-300П он, вместе с генеральным конструктором НПО «Алмаз» академиком Б. В. Бункиным, вносит предложение о создании на той же базе самоходной системы С-300ПС с увеличенной вдвое дальностью. Одновременно он вносит предложение о проведении научно-исследовательской работы, результаты которой позволили начать разработку зенитноракетной системы С-400 — она недавно принята на вооружение Российской армии. После принятия на вооружение войсковой зенитной ракетной системы С-300В, вместе с генеральным конструктором НПО «Антей» академиком В. П. Ефремовым, вносит предложение о ее модернизации с целью обеспечения борьбы с баллистическими ракетами средней дальности типа «Першинг-2» и о создании в дальнейшем на ее базе нестратегической противоракетной обороны театра военных действий.

С целью проработки новых направлений создания вооружения и военной техники П. С. Плешаков создал в радиопромышленности Центральный научно-исследовательский институт радиоэлектронных систем. Одна из задач, поставленных Петром Степановичем перед институтом, заключалась в исследовании путей создания разведывательно-ударных комплексов, которые должны обеспечить разведку и управление оружием в единой системе координат и близком к реальному масштабе времени по уничтожению сил и средств противника до их боевого соприкосновения с нашими войсками. В результате этих исследований было принято предложение П. С. Плешакова о создании ряда разведывательно-ударных комплексов:

— по разведке и уничтожению авианосных ударных соединений и групп противника до выхода их в район боевых действий;

— по разведке и уничтожению излучающих целей противника (командных пунктов, средств радиоуправления оружием);

— по разведке и уничтожению бронетехники противника на марше и в местах сосредоточения;

— по разведке и уничтожению позиций артиллерии и систем реактивного залпового огня противника.

Вторая задача, поставленная П. С. Плешаковым, заключалась в исследовании путей резкого повышения эффективности танков. Учитывая, что обзор из танка ограничен по дальности (на среднеевропейском театре военных действий — не более 2,5 км), он предложил провести исследование путей построения системы управления вооружением танка совместно с вертолетной станцией разведки наземных целей и передачей этой информации на командирский танк, командир которого дает целеуказание танкам своего подразделения, что позволяет оптимизировать распределение танков по целям и применение ударного оружия и оружия активной защиты танка до их выхода на огневой контакт.

Тактико-технические требования, порядок и содержание этих опытно-конструкторских работ, задачи НИИ и КБ отрасли неоднократно обсуждались у Петра Степановича с участием заместителя министра обороны по вооружению генерала армии В. М. Шабанова и руководящего состава Главного ракетно-артиллерийского управления, Главного автобронетанкового управления, Главных управлений вооружений ВВС и ВМФ, с генеральными и главными конструкторами.

Большое внимание Петр Степанович уделял организации совместных работ с Министерством электронной промышленности СССР (министры А. И. Шокин, а с 1985 года — В. Г. Колесников). Главные технические управления этих министерств разрабатывали комплексно-ориентированные программы создания мощных электровакуумных СВЧ-приборов и серий микросхем, позволяющих разрабатывать радиоэлектронные устройства для станций, систем и комплексов. Тесные деловые отношения связывали его с другими министрами отраслей военно-промышленного комплекса — авиационной промышленности, общего машиностроения, среднего машиностроения, промышленности средств связи, оборонной промышленности, судостроительной промышленности и машиностроения.

Проработанные предложения П. С. Плешаков решительно и чаще всего успешно отстаивал в отделе оборонной промышленности ЦК КПСС, Госкомиссии по военно-промышленным вопросам Совмина СССР и Госплана СССР.

Это лишь единичные примеры активного творческого участия П. С. Плешакова в формировании и проведении в жизнь военно-технической политики. В этой работе он проявил себя как широко и перспективно мыслящий военный, как талантливый ученый и конструктор. К сожалению, ряд идей и программ, разработанных в конце 1980-х годов под руководством П. С. Плешакова, после его ухода из жизни были прекращены. При этом следует отметить, что США по всем направлениям СОИ все эти годы активно работали и уже вышли на этап полномасштабного развертывания ПРО с использованием территорий сопредельных с Россией стран.

Вторая половина XX века прогрохотала большим количеством войн и военных конфликтов. В большей части этих войн использовалось советское вооружение, созданное в том числе и Минрадиопромом, а в операциях по обеспечению безопасности наших южных границ участвовали советские войска. П. С. Плешаков создал систему анализа опыта применения средств вооружения и военной техники в реальных боевых условиях и руководил работами по устранению выявленных недостатков. Он глубоко изучал этот опыт и результаты изучения использовал при постановке и проведении работ по созданию средств радиоразведки и радиопротиводействия для ВВС и Сухопутных войск, по созданию средств артиллерийской разведки и РЛС контрбатарейной борьбы, носимых радиолокационных станций для обнаружения движущихся наземных целей (танк, человек), системы управления вооружением танка, средств разведки и наблюдения поля боя.

Петр Степанович настойчиво расширял спектр научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, создавал новые научные коллективы (Московский НИИ «Агат» в НПО «Фазотрон», НИИ по созданию бортовых ЭВМ в Научно-исследовательском центре электронно-вычислительной техники, НИИ по созданию радиолокационных головок самонаведения для ракет «воздух — поверхность» в НПО «Ленинец» и др.), активно развивал работы по освоению миллиметрового диапазона волн.

П. С. Плешаков держал в поле зрения важнейшие ОКР и принимал решения в критических ситуациях. Так, например, в 1979 году наметились серьезные неудачи в разработке системы управления вооружением истребителя Су-27. Он принял решение о более глубокой унификации этой системы с аналогичной у МиГ-29, и в заданные сроки истребитель Су-27 был принят на вооружение. Его модернизации до сих пор находятся на вооружении ВС России и продаются в ряд зарубежных стран.

Петр Степанович возглавил работу по организации производства ряда систем и комплексов в странах Варшавского договора. Он стоял у истоков создания «Интер АСУ», которая координировала работы по созданию и производству средств полевой автоматизированной системы управления Вооруженными силами стран Варшавского договора. Вместе с генеральным конструктором Единой системы электронно-вычислительных машин В. В. Пржиялковским он координировал работы в странах — членах СЭВ по созданию и производству этой системы, а также их внедрению в научные разработки и промышленность стран — членов СЭВ.

П. С. Плешаков много сделал для развития технологии производства средств радиоэлектроники. На ряде заседаний Минрадиопрома он сформулировал программу создания специального технологического оборудования, его изготовления на заводах Главного технологического управления и на заводах, выпускающих основную продукцию, программу переоснащения этим оборудованием заводов министерства. Эти заводы выпускали агрегатные станки, обрабатывающие центры, станки для сверления печатных плат и широкую гамму средств автоматизации монтажно-сборочных работ на предприятиях отрасли. Появились участки и цехи толстопленочной, тонкопленочной и полупроводниковой технологии.

Большое внимание П. С. Плешаков уделял повышению научно-технического уровня гражданской продукции и бытовой радиоэлектронной аппаратуры. Он был инициатором создания первых трассовых систем управления воздушным движением «Стрела», систем навигации и автоматической посадки воздушных судов, автоматизированных систем УВД. Он создавал в отрасли научно-производственные объединения, внедрил в широкую практику подключение серийных заводов к изготовлению опытных образцов создаваемых систем и комплексов с параллельной разработкой директивных технологий с целью минимизации трудоемкости и технологического цикла, формирование планов реконструкции и переоснащения предприятий отрасли.

Следует отметить, что работы Минрадиопрома под руководством П. С. Плешакова, а особенно научно-технический задел до сих пор служат делу укрепления обороноспособности России. Созданные системы предупреждения о ракетном нападении и контроля космического пространства, система противоракетной обороны, радиолокационное поле, зенитные ракетные системы, автоматизированные системы боевого управления радиотехническими войсками и зенитными ракетными войсками являются основой для формирования войск воздушно-космической обороны.

Глубокие знания П. С. Плешакова о вооружении, находящемся в войсках, о состоянии научно-технического задела и ходе работ по созданию новых средств вооружения, о производственных мощностях обусловили его включение в состав делегации СССР на переговорах об ограничении стратегических наступательных вооружений, а в сочетании с его патриотической позицией на этих переговорах обеспечили и уважение противоположной стороны. Именно поэтому портрет Плешакова висел в кабинете одного из высших американских генералов. Такое же положение дел практически во всех задачах, которые решал Минрадиопром под руководством Плешакова.

Может ли быть, чтобы всеми этими работами руководил один человек? Может, при двух условиях:

— П. С. Плешаков прошагал все ступеньки военной и промышленной лестницы, прошел лаборатории, заводы, полигоны и внедрение своих изделий в войска;

— заместителями министра, начальниками главных управлений, членами коллегии Минрадиопрома СССР также были профессионалы, прошедшие аналогичный путь в промышленности.

Профессионалами были руководители НИИ, КБ и заводов отрасли, генеральные и главные конструкторы. Эти кадры П. С. Плешаков воспитывал, подбирал и выдвигал лучших, проверенных на предыдущей работе по созданию и производству систем и комплексов. За время его работы министром радиопромышленности СССР генеральными конструкторами стали В. С. Семенихин, В. П. Ефремов, А. И. Савин, А. Г. Басистов, Г. Г. Рябов, Г. Н. Громов, А. В. Грибов, Ю. А. Кузнецов, Ю. М. Перунов. В эти же годы В. С. Семенихин, В. П. Ефремов, А. И. Савин избраны академиками АН СССР, а А. Г. Басистов и Г. Г. Рябов стали членами-корреспондентами АН СССР.

Размышления о жизни и деятельности П. С. Плешакова приводят к выводу о пользе профессионалов на руководящих постах, о необходимом для страны умении воспитывать таких людей, а также о том, с кого делать жизнь молодому поколению, к которому переходит ответственность за судьбу нашей Родины.

Глава первая. СТАНОВЛЕНИЕ

На Тамбовщине

Петр Степанович Плешаков родился 13 июля 1922 года в деревне Сипягино (позднее названной Красный Октябрь) Град-Умётской волости Тамбовской губернии в небогатой крестьянской семье. Он был вторым ребенком, а всего у Плешаковых родилось трое детей — Евдокия, Петр и Александра.

По всей видимости, Петр был крещен в церкви Казанской иконы Божьей Матери, находившейся в ближайшем селе Град-Умёт. Позднее церковь была разрушена, да и само село захирело, уступив место районного (волостного) центра поселку Умёт, выросшему неподалеку, у железнодорожной станции.

Тамбовская область и тогда, и позже была самой русской из областей Центральной России. По переписи 1970 года, русских там проживало 98,4 %, да и последняя перепись 2010 года дала похожую картину — 97 %. Большинство населения составляли крестьяне, в основном бедняки.

Из окна отцовской хаты, крытой соломой, Петр впервые увидел красоты родной земли. Очень скоро ему довелось познать и тяжесть крестьянского труда. С детских лет выходить на работу в поле или на гумно заставляла жестокая нужда. Оскудевшие за пятьсот лет непрерывной эксплуатации земли давали очень невысокий урожай. Это уже в XX веке, с выпуском минеральных удобрений ситуацию удалось существенно улучшить. А тогда… уже с четырех-пяти лет крошечного мальчишку посылали на молотьбу. Хорошо, если отец позаботился и сделал детский цеп — обходиться с тяжелым взрослым цепом было совсем не просто. Так Петр освоил свои первые в жизни профессии — молотильщика и веяльщика.

Когда в летне-осенних работах случался редкий перерыв, маленький Петя, вместе с другими деревенскими ребятишками самозабвенно играл в чижа, в лапту, в бабки. Если свободного времени было чуть больше, немедленно доставались удочки, и босоногая команда отправлялась к ближайшей речке Вяжле на рыбалку. Порой маленькие рыболовы дружно ставили «кружки» — простенькую снасть для ловли раков. Здесь же, на берегу, пойманные раки так же дружно готовились и съедались. Километрах в двадцати от деревни Вяжля впадала в Ворону — знаменитую реку, берега которой некогда украшали имения самых родовитых фамилий России — Державиных, Горчаковых, Нарышкиных…

Отец мальчика Степан Иванович Плешаков был человеком, одаренным в ремеслах. Он умело плотничал, сапожничал, шил мужскую и женскую одежду, обшивая всю семью. Мать Петра Степановича, Елена Ильинична, в девичестве Потапочкина, не отличалась крепким здоровьем и часто болела. Была она тихой задумчивой женщиной с изумительным по красоте чистым голосом. Изредка, когда было настроение и позволяло самочувствие, она пела старые русские песни, напрочь забытые ныне. Здоровье не позволяло матери обрести какую-то относительно приличную работу. Ей приходилось устраиваться уборщицей, санитаркой, а в годы войны она работала на Серпуховке, на фабрике Гознака.

Это было уже в Москве, куда семья перебралась в 1929 году. Тамбовское крестьянство немало пострадало и в годы Гражданской войны, и во время Антоновского восстания. При нэпе ему жилось сравнительно спокойно, но начавшаяся коллективизация опять взбаламутила деревню. Спасаясь от раскулачивания, тысячи крестьян — и отнюдь не только кулаки — потянулись в большие города. Так было и в Красном Октябре: первым, взяв с собой свою мать — бабушку Пети, перебрался в Москву брат матери Иван Ильич Потапочкин. Жизнь в Москве оказалась не в пример легче — следом за Иваном, продав немудрящий скарб, потянулся и Степан Плешаков.

В своей жизни Петр Степанович объездил много стран, но ни красоты Женевского озера, ни величие Альп, ни ухоженность лесов Финляндии никогда не могли для него сравниться со щемящей прелестью его малой родины. А самые дорогие блюда, подаваемые в богатейших странах на изысканных приемах, проигрывали по вкусу тому раковому супу, что варили они когда-то мальчишками на берегу тихой Вяжли.

Приехав в столицу, семья Плешаковых — родители, трое детей и бабушка Марфа Федоровна — поселились в семиметровой комнате коммунальной квартиры на пятом этаже шестиэтажного дома на Крестьянской Заставе, на 1-й Дубровской улице, что сегодня совсем рядом со станцией метро «Пролетарская». Отец работал дворником, затем получил какую-то неплохую должность в домоуправлении, два года проучился в строительном техникуме и работал прорабом при строительстве здания на Абельмановской Заставе.

Голод 1930-х годов отразился и на столице — за продуктами выстроились очереди, цены выросли, скудных заработков отца не хватало для семьи, где была больная жена и трое несовершеннолетних детей (бабушка Марфа Федоровна умерла в 1934 году). Степан Иванович вернулся к сапожному ремеслу, денно и нощно он кроил и шил кожу. Очевидно, что кустарная деятельность в 30-е годы не приветствовалась, и он был вынужден искать место и способ применения своих сил. В 1938 году он с бригадой кустарей-сапожников выехал в Среднюю Азию, где заразился инфекционным заболеванием и вскоре умер. Теперь его детям, еще совсем юным, предстояло самим искать себе дорогу в жизни.

Годы учебы

В 1939 году Петр окончил среднюю школу № 467 Таганского отдела народного образования, находящуюся в трех минутах ходьбы от его дома. Учился он охотно — старшая сестра Евдокия вспоминала, как громко и четко читал он заданные по программе стихи, даже не вызывая неудовольствия придирчивых соседей. Неизменными были у Петра хорошие оценки по техническим дисциплинам — физике и математике. Столь же успешен он был на уроках рисования, химии, биологии. В итоговом аттестате Петра места «тройкам» не нашлось — только 4 и 5. В школе работал учком (учебный комитет), не упускавший из вида отстающих. За одним из плохо успевающих мальчиков был «закреплен» «хорошист» Петр Плешаков. На занятиях с отстающим приятелем он на собственном опыте постигал премудрости педагогики, а заодно и повторял пройденный материал.

Не прошло мимо Петра и характерное для школ того времени увлечение драматическим творчеством. Он сыграл в представлениях драмкружка несколько ролей, а затем был определен на роль главного художника. К 20-й годовщине Октябрьской революции Петр вместе со школьниками всей страны получил подарок, где, кроме ручки, карандашей, ластика и тетрадок, были печенье и невиданные им прежде конфеты. Похожие подарки принесли домой и сестры. Чаепитие 7 ноября 1937 года было особенно памятным.

Той осенью Петр стал посещать изостудию в только что отстроенном Дворце культуры Пролетарского района. Этот дворец был только что сооружен на месте безжалостно снесенного Симонова монастыря по проекту победивших на конкурсе архитекторов-конструктивистов братьев Л. А. и А. А. Весниных. От монастыря осталась одна южная стена с тремя башнями, одна из которых — могучая башня Дуло с четырьмя боевыми и двумя наблюдательными ярусами, сооруженная в конце XVI века. Петр должен был слышать серию мощных взрывов, уничтоживших большую часть русской святыни вечером 21 января 1930 года — ведь Симонов монастырь находился всего в полутора километрах от Крестьянки, как местные называли Крестьянскую Заставу. С землей сравняли собор XV века, величественную колокольню работы Константина Тона и старинное кладбище, где покоились немало знаменитых москвичей.

Изостудия ДК Пролетарского района (позднее ДК ЗИЛ) была образцовым клубом и для взрослых, и для детей. В довоенные годы уроки здесь проводили известные художники — К. Ф. Юон, А. А. Дейнека, В. А. Фаворский. Занятия рисунком, а позднее и живописью быстро приносили плоды: Петя был одарен художественным талантом. Его работы все чаще отбирались для выставок изостудии, которые устраивались здесь же — в светлом фойе ДК. А рисунок Пети Плешакова «Кони в ночном» был столь выразителен, что его напечатали в заводской многотиражке. Петина сестра Евдокия вспоминала, что он устроил ее в ту же группу изостудии, где занимался сам, и она посещала этот оазис изобразительного искусства несколько лет. Дважды за время учебы в школе Петю отправляли в пионерский лагерь. Здесь было раздолье: футбол, волейбол, городки, настольный теннис. Несмотря на свой небольшой рост, Петр отлично играл в волейбол и сохранил устойчивый интерес к этой игре на всю жизнь.

Как у большинства его сверстников, у Пети Плешакова были в школе верные неразлучные друзья — Петр Марков и Петр Васильев. «Три Петра» — звали их товарищи. Сестра Евдокия вспоминала, что это были очень хорошие, чистые ребята. Петр Марков после окончания школы поступил в строительный институт, в 1942 году ушел на фронт и погиб. Петр Васильев избрал для себя юридическое направление. «После окончания школы они собрались у нас дома, — вспоминала Евдокия Степановна, — и мама угощала их испеченным пирогом».

Благодаря успехам в рисовании Петр решил избрать для себя творческую стезю. По свидетельству старшей сестры, летом 1939 года он подал документы в архитектурный институт, но перед самыми экзаменами испугался, что не сможет нарисовать копию микеланджеловского «Давида», и забрал документы, тут же подав их в Московский институт инженеров связи им. В. Н. Подбельского. Увлечение живописью и рисунком, тем не менее, осталось с ним на всю жизнь — нередко единственным багажом Петра Степановича в какой-нибудь недалекой поездке или на отдыхе становились этюдник, палитра и краски.

Институт связи стал одним из первых высших учебных заведений, созданных советской властью. 9 февраля 1921 года постановлением Главпрофобра и коллегии Народного комиссариата почт и телеграфов от 31 января 1921 года был образован Московский электротехнический институт народной связи (МЭИНС) им. В. Н. Подбельского. 8 августа 1924 года в соответствии с декретом СНК «Об изменении сети высших учебных заведений» произошло объединение МЭИНС с Московским высшим техническим училищем им. Баумана, в котором МЭИНС вошел в состав электротехнического факультета, образовав отделение слабых токов. Практика показала, что при отсутствии специализированного вуза в системе связи подготовка кадров сопряжена с серьезными трудностями, и решением ноябрьского пленума ЦК ВКП(б) в ноябре 1930 года МЭИНС был восстановлен как самостоятельное высшее учебное заведение. Вскоре по решению Наркомата почт и телеграфов для института был выделен участок в Лефортове и разработан архитектурный проект. Началось строительство новых зданий МЭИНС — студенческого общежития и учебного корпуса, а затем небольших вспомогательных корпусов.

В 1933 году МЭИНС был объединен с Государственным электромашиностроительным институтом им. Каган-Шабшая (ГЭМИКШ). В 1936 году было завершено строительство учебного корпуса, и его центральную часть сдали в эксплуатацию. 19 июля 1938 года произошла последняя крупная реорганизация: МЭИНС и Инженерно-техническая академия связи (ИТАС) им. В. Н. Подбельского были слиты в один вуз, получивший название «Московский институт инженеров связи им. В. Н. Подбельского».

Сдав экзамены и успешно поступив в институт — благо происхождение «из беднейших крестьян» вполне соответствовало требованиям приемной комиссии, — Петр принялся постигать премудрости аналитической геометрии, дифференциального и интегрального исчисления, физики, химии, начертательной геометрии и истории ВКП(б). Он успел окончить два курса, прежде чем на него и на всю нашу страну обрушилось новое тяжкое испытание, зачеркнувшее планы и мечты миллионов советских людей.

Война

В воскресенье, 22 июня 1941 года, встретившись, как обычно, с товарищами в Парке культуры и отдыха, Петр услышал из репродуктора памятное обращение Молотова. Началась война, поделившая жизнь всех советских людей, по выражению Константина Симонова, на «до» и «после».

В начале августа прошедшие медицинскую комиссию студенты МИИС были призваны в ряды Красной армии. 6 августа их направили на курсы военной подготовки под город Ефремов Тульской области. Здесь Петр овладевал премудростями строевой подготовки, основами рукопашного боя, теоретическими основами тактики, закреплял успехи в стрелковой подготовке. Эта непростая процедура, позднее названная «КМБ» — курсом молодого бойца, продолжалась чуть более месяца. 11 сентября студенты неожиданно для них вернулись в свои аудитории: правительство решило, что будущих связистов целесообразнее использовать по основной специальности. Связь была одним из слабых мест Красной армии — одной из главных причин тяжелых поражений первых месяцев войны стало отсутствие связи между отдельными подразделениями из-за немецких диверсий и банальных поломок техники.

Германские части продолжали наступление на Москву. В начале октября 1941 года было принято решение об эвакуации московских вузов. Студенты МИИС им. Подбельского, среди них и Петр Плешаков, были эвакуированы в Ташкент. Столица Узбекистана приятно удивила прибывших относительной дешевизной и обилием еды на любой карман и вкус. Плов без мяса, из крупного риса с кусочками моркови был недорог и прекрасно утолял голод молодых людей.

Война становилась все более затяжной и требовала все больших средств, человеческих жертв, новых технических решений. В начале 1942 года при МИИС им. Подбельского был открыт отдельный военный факультет связи Красной армии. На этот факультет 6 апреля 1942 года, приняв присягу, то есть став в ряды Красной армии, добровольно перевелся и Плешаков. Подчеркивая важность и востребованность их воинской профессии, звание лейтенантов курсантам Отдельного военного факультета связи было присвоено уже 14 января 1943 года. Его получил и Петр, который в начале 1944 года вместе с товарищами вернулся в Москву. Окончив МИИС в мае, он получил квалификацию «инженер-радист», а 6 июня — звание старшего лейтенанта. Еще раньше, в апреле 1944 года, член ВЛКСМ П. С. Плешаков был принят кандидатом в члены ВКП(б). Партбилет ему выдал политотдел военных научно-исследовательских учреждений города Москвы.

1 июля 1944 года приказом Главного управления связи РККА П. С. Плешаков был направлен на должность инженера в Научно-исследовательский испытательный институт связи Красной армии (НИИИС). Этот институт был уже знаком Петру Степановичу: именно здесь он проходил преддипломную практику и выполнял дипломную работу. Этот институт был создан в апреле 1923 года и являлся старейшим научно-исследовательским институтом страны, где были сосредоточены разработка и испытания средств и техники связи всех видов, предназначенных для использования в войсках. Институт обладал богатыми научными традициями, здесь был создан целый ряд радиотехнических устройств, принятых на вооружение. Среди сотрудников института можно отметить академиков М. В. Шулейкина, Б. А. Введенского, А. Л. Минца, Ю. Б. Кобзарева, В. А. Котельникова, члена-корреспондента АН СССР А. А. Пистолькорса.

В институте Петр Плешаков сразу заявил о себе как об энергичном, заинтересованном в работе специалисте, увлеченно осваивающем новую технику, неукоснительно справляющемся со всеми заданиями, предлагаемыми ему по тематике института. Здесь двадцатидвухлетний лейтенант не только получил серьезную и для многих людей того времени таинственную специальность, но и сделал важный, не всем доступный шаг — вступил в партию. Перед нами «партийная характеристика на лейтенанта Плешакова Петра Степановича, кандидата в члены ВКП(б) с апреля 1943 г., к/к (кандидатская карточка) № 4971989 рождения июля м-ца 1922 года». Характеристика эта интересна не по своей сути, а как документ времени, за предельно сжатым, в пять десятков используемых слов, языком которой можно было найти и представление к награде, и приговор:

«Товарищ Плешаков делу партии Ленина-Сталина предан. Морально устойчив. Политически развит хорошо. Правильно понимает и активно проводит в жизнь все мероприятия партии и правительства. К порученной партийной работе относится хорошо, выполняя ее быстро и аккуратно с необходимой партийной принципиальностью.

Являясь примерным слушателем курса, дисциплинированным и требовательным офицером, тов. Плешаков вполне оправдал звание кандидата и на партийном собрании курса от 31.5.44 г. единогласно был принят в члены ВКП(б).

Характеристика утверждена партийным собранием курса от “9” июня 1944 г. протокол № 9.

Парторг 4-го и 5-го курсов капитан Тыртунов. 9.6.44

Утверждаю. Зам. нач. военфака связи КА по политчасти Прилипко. 12/V1 44 г.».

В годы войны Петр Плешаков трижды командировался в действующую армию в качестве радиоспециалиста — представителя Главного управления связи РККА: на 2-й Белорусский, в Отдельную Приморскую армию, на Дальневосточный и Забайкальский фронты. Наверняка самой памятной была первая командировка, когда он прибыл на 2-й Белорусский фронт во время стремительного наступления Красной армии — освобождения Белоруссии.

В чем же заключались обязанности инженера 1-го отдела НИИИС КА старшего лейтенанта Плешакова? Дело в том, что единственным средством обеспечения радиосвязи Генерального штаба Красной армии со штабами фронтов в ходе всей войны была радиостанция РАТ, разработанная в 1936 году на заводе им. Коминтерна в Ленинграде коллективом конструкторов в составе: Г. С. Ханевского, Е. И. Каменского, М. С. Ткачева, под руководством профессора Г. А. Зейбленока. В конце 1937 года после войсковых испытаний, устранения выявленных недостатков и проведения модернизации отдельных узлов радиостанция РАТ стала выпускаться серийно. Радиостанция выпускалась на Ленинградском (с 1942 года — на Новосибирском) и Горьковском заводах Народного комиссариата электропромышленности.

Радиостанция РАТ выпускалась в стационарном и передвижном вариантах. Подвижный вариант радиостанции монтировался в одной машине ЗИС-6 (силовая часть) и двух машинах ЗИС-5 (передающая и приемная части). Стационарный вариант в годы войны носил название «Даль-Г» и отличался от автомобильного источником питания.

Со второго года войны выпуск радиостанций РАТ был увеличен, но все еще недостаточен, поскольку не удалось полностью обеспечить заводы-изготовители комплектующими изделиями. Кроме того, было принято решение удешевить радиостанцию, заменив дорогостоящие материалы более дешевыми, а гальванообработку деталей (серебрение, омеднение, хромирование и т. д.) проводить не в полном объеме, что сказалось на качестве изделия.

Всего поставки радиостанции РАТ в годы войны в войска составили в 1942 году 14 штук, в 1943 году — 27 штук. Проблема нехватки радиостанций усугублялась большими потерями РАТ, особенно в начале войны: в 1941 году Красная армия потеряла 19 радиостанций, а за последующие три с половиной года — еще 13. На протяжении всего периода войны войска ощущали недостаток в РАТ, особенно в ее автомобильных вариантах. В 1941–1942 годах штабы фронтов имели только по одной радиостанции, и лишь позднее, в 1943 году, удалось обеспечить их вторыми комплектами этих станций, что дало возможность поддерживать бесперебойную связь с Генеральным штабом. В то же время обеспеченность радиостанциями РАТ при заявке в 76 радиостанций составила лишь 23 радиостанции. Значительно повысила полезность радиостанции РАТ аппаратура «Алмаз», позволявшая обеспечить буквопечатание сообщений. Изготовленные перед войной два комплекта этой аппаратуры были установлены на радиостанции РАТ Генерального штаба и штаба Западного фронта, а к концу 1942 года все штабы фронтов были обеспечены такой аппаратурой.

Точность и устойчивость рабочих частот передатчика РАТ обеспечивались благодаря применению оригинальной схемы получения сетки рабочих частот путем преобразования частот кварцевого коротковолнового генератора и длинноволнового генератора плавного диапазона с последующим выделением их суммарных и разностных частот, что обеспечивало получение рабочих частот в диапазоне от 1,25 до 2,3 МГц, а с двух- и трехкратным умножением в последующих каскадах — в диапазоне от 2,5 до 12 МГц. Точность и устойчивость рабочих частот в основном определялись кварцевым генератором, так как частоты генератора плавного диапазона были в 7—20 раз меньше частот кварцевого генератора. Применение кварцев с малым температурным коэффициентом и размещение их в термостате ослабляли влияние изменения внешней температуры на частоту передатчика. Общая погрешность рабочих частот передатчика не превышала 0,05 %, что обеспечивало высокую точность передатчика плавного диапазона частот.

Приемная часть радиостанции РАТ состояла из двух коротковолновых приемников типа «Даль» и одного длинноволнового приемника типа «Дозор». Приемники всех радиостанций, состоявших на вооружении в годы Великой Отечественной войны, были супергетеродинными с однократным преобразованием частоты, с одним, реже с двумя каскадами усиления промежуточной и низкой частоты, имели чувствительность в телефонном режиме 5—10 мкВ, полосу пропускания 4 кГц, но существенно отставали от передатчиков по точности и устойчивости рабочих частот.

В 1942 и 1944 годах на заводе в Новосибирске радиостанция РАТ была модернизирована, а в 1945 году был разработан ее более совершенный вариант. Эта станция имела более высокие технические характеристики, была проще и легче в эксплуатации. Именно по обеспечению радиосвязи передвижными радиостанциями этого типа работал на 2-м Белорусском, а позднее и в Отдельной Приморской армии, и на Дальневосточном и Забайкальском фронтах старший лейтенант Плешаков.

5—27 июля 1944 года войска 2-го Белорусского фронта провели Белостокскую операцию и заняли город Белосток. В августе — ноябре во взаимодействии с войсками других фронтов они освободили Западную Белоруссию, вышли к границам Польши и Восточной Пруссии и захватили Ружанский плацдарм на левом берегу Нарева севернее Варшавы, продвинувшись западнее всех других частей Красной армии. С частями фронта старший лейтенант Плешаков прошел более 200 км, в боевых условиях ремонтируя и настраивая радиостанцию РАТ и буквопечатающий аппарат «Алмаз».

Позднее Петр Степанович рассказывал сыну, что однажды только что сменивший позицию штаб фронта был атакован группой немцев. Рота охраны вступила в бой, взялись за автоматы и связисты. Бой продолжался более двух часов, пока не подошли подкрепления советских войск. Это был единственный случай за всю Великую Отечественную, когда Плешакову пришлось вести огонь по противнику. Его задачи были другими, не менее серьезными.

Обслуживание аппаратуры, обеспечивавшей связь командования фронта с Генеральным штабом, определяло весьма вероятные контакты радиоспециалиста старшего лейтенанта Плешакова с высшим звеном командования фронта. Почти наверняка Петр Степанович встречался, а возможно, и беседовал с командующим фронтом генералом армии Г. Ф. Захаровым, которому в июле 1944 года было присвоено это звание (не путать с маршалом М. В. Захаровым), и с запредельно жестким и требовательным генерал-лейтенантом Л. 3. Мехлисом. С начальником штаба фронта Героем Советского Союза генерал-полковником А. Н. Боголюбовым его связывала повседневная техническая работа.

Петр Степанович воевал в тех самых местах, где разворачивается действие прекрасного романа Владимира Богомолова «Момент истины» («В августе сорок четвертого…»). По крайней мере, часть органично вплетенных в повествование романа шифротелеграмм, перехватов и записок должна была проходить через руки Плешакова.

За успешное выполнение работ по обеспечению радиосвязи 2-го Белорусского фронта с Генеральным штабом РККА старший лейтенант П. С. Плешаков 4 сентября 1944 года был награжден своей первой медалью «За боевые заслуги». Из наградного листа, заполненного по приказу начальника радиоотдела управления связи 2-го Белорусского фронта полковника Дьячкова и подписанного им 19 июля 1944 года, следует, что «представитель Главного Управления связи Красной Армии старший лейтенант т. Плешаков Петр Степанович, работая по установке специальной аппаратуры на радиостанциях штаба 2-го Белорусского фронта, оказал ценную техническую помощь. Благодаря его трудам, установлена более устойчивая прямая связь с ГШКА аппаратурой бодо-радио. За образцовое выполнение заданий командования достоин награждения правительственной наградой — орденом “Красная звезда”».

Хотя представление было поддержано начальником управления связи 2-го Белорусского фронта генерал-майором войск связи Борзовым, в наградном отделе решили, что для старшего лейтенанта, тем более «пришлого», прикомандированного, достаточно будет и медали. Так Петр Степанович Плешаков получил свою первую награду.

В конце августа 1944 года, едва вернувшись из Белоруссии, Плешаков был командирован в Отдельную Приморскую армию, оборонявшую побережье Крыма. В составе этой армии он пробыл до октября 1944 года, после чего получил назначение на Дальневосточный и Забайкальский фронты. Радиотехника в те времена, впрочем, как и сейчас, была знакома немногим, и вопросы, которые по долгу службы приходилось решать старшему лейтенанту Плешакову, значительной части командования казались запредельно сложными и свидетельствовали если не об исключительности, то об особой одаренности занимавшегося ими офицера.

Налаживание радиосвязи было важной составной частью готовившейся операции по разгрому японских войск на Дальнем Востоке. Но еще до начала этой операции, в мае 1945 года, Петр Степанович отбыл обратно на Запад. После окончания войны он возвращается в НИИИС, где занимается вопросами повышения качества радиосвязи в полевых условиях. Часто он выезжал в командировки. Так, в сентябре — октябре 1946 года он был в Алма-Ате, где устанавливал на местной радиостанции ту же буквопечатающую аппаратуру, что и на фронтах.

Сохранился отзыв о работе бригады Плешакова, подписанный главным инженером алма-атинской дирекции радиосвязи Аминовым 12 октября 1946 года:

«Представитель штаба войск связи старший научный сотрудник 12 отдела НИИИС СВ старший лейтенант Плешаков П. С. совместно с бригадой:

1. Мл. техник лейтенант Лахтман Г. А.

2. Мл. лейтенант Кочкин А. А.

3. Сержант Курбатов.

4. Мл. сержант Бурыкин,

выполняя задание Ген. штаба МВО, работал по установке аппаратуры “Алмаз-6С” в Алма-Атинской дирекции радиосвязи Министерства связи с 1 сентября по 12 октября 1946 года.

За это время была произведена установка, монтажи испытания аппаратуры. Испытания аппаратуры на магистрали с Москвой были произведены с 27 сентября по 12 октября по расписанию, установленному ЦУРИР[1] Минсвязи.

Несмотря на большие количества дефектов аппаратуры и целый ряд трудностей, установка и испытания произведены так, что аппаратура вполне годна к эксплуатации.

В испытаниях с Москвой — Министерством связи проявлена большая напористость и добросовестность, направленные к тому, чтобы пустить аппаратуру на действующие связи.

Пробы, как свидетельствует протокол испытаний, были проведены в большинстве случаев с ОТЛИЧНЫМИ результатами».

В декабре 1945 года Плешаков получает должность старшего научного сотрудника, в августе 1946-го ему присваивается звание «инженер-капитан», а с декабря 1947 года он становится начальником 3-й лаборатории 5-го отдела ЦНИИИС Вооруженных сил.

За казенными словами служебных аттестаций и характеристик того времени: «Делу партии Ленина-Сталина предан. Морально устойчив. Политически развит. Идеологически выдержан. Правильно понимает и активно проводит… Пользуется деловым и политическим авторитетом» — иногда звучат живые нотки: «Вспыльчив, но умеет себя быстро брать в руки» — и даже: «Очень самолюбив. В минуты горячего спора или раздражения иногда проявляет элементы невоздержанности. Знает за собой этот недостаток и в последнее время преодолевает его».

В большинстве тех же характеристик и аттестаций отмечается хорошая, даже отличная физическая подготовка Петра Степановича. Говорится, что он поддерживает форму путем регулярной физзарядки, отлично стреляет из личного оружия (пистолет ТТ) и винтовки, имеет третий спортивный разряд.

Глава вторая НАЧАЛО ТВОРЧЕСКОГО ПУТИ

Сотрудник ЦНИИ

Петр Степанович знал об образовании в 1943 году нового радиотехнического института, созданного постановлением Государственного Комитета Обороны от 4 июля 1943 года как Всесоюзный НИИ радиолокации. Распоряжением Совнаркома от 13 сентября того же года институт получил наименование ВНИИ-108, а с 1945 года стал называться ЦНИИ-108.

Решение о создании института было принято после эффективных налетов немецкой дальней авиации накануне Курской битвы на Горький, Саратов, Ярославль и направлено прежде всего на решение задач по радиообнаружению самолетов. Эта задача казалась молодому энергичному радиоинженеру интересной и безусловно значимой. В годы войны она получила существенное развитие в Германии, Англии, США, хотя, несмотря на хвастливое заявление Черчилля, была изобретена и апробирована в СССР еще в 1934 году, с созданием аппаратуры радиообнаружения «Рапид». С этой радиоаппаратурой Петр Степанович был хорошо знаком — она использовалась как один из прототипов при разработке новых систем радиообнаружения в НИИИС РККА. Здесь же он проводил свои первые работы по радиоразведке.

Пришла пора изменений и в личной жизни молодого специалиста. 17 апреля 1949 года Петр Плешаков женился на Руфине Борисовне Жуковой, расписавшись с ней в загсе Киевского района. Жена при этом свою фамилию не изменила. После регистрации брака молодые приехали жить в квартиру матери жены — на Сивцев Вражек. 27 марта 1950 года у них родился сын Дмитрий.

Надо заметить, что в духе времени дома Петр Степанович почти не бывал — командировки и работа отнимали все его время. Ребенком занимались мать и бабушка. Бабушка, а для Петра Степановича теща, Екатерина Алексеевна Жукова занимала должность начальника 1-го отдела санитарного управления ВМФ и имела звание капитана 3-го ранга. Квартира на Сивцевом Вражке была двухкомнатной, но общественные коридоры были здесь просто огромны. Мальчишки при отсутствии контроля немедленно начинали здесь игру в футбол, а маленькие посменно гоняли на велосипедах.

В конце сентября 1950 года Петр Степанович подает рапорт о переводе его в ЦНИИ-108. Заметим, что этот институт в первые десять лет своего существования относился к Военному министерству. Рапорт был удовлетворен и Петра Степановича откомандировали в 108-й. Однако уже через две недели, 26 октября 1950 года, старшего лейтенанта Плешакова переводят старшим офицером в отдел 5-го Главного управления Советской армии, за которым, собственно, и были закреплены вопросы радиотехнической разведки и радиопротиводействия. Здесь, детально изучая аппаратуру, имеющуюся в стране по названной тематике, в том числе трофейную и импортную, специалисты модернизировали ее, ставя задачи разрабатывающим предприятиям.

25 июня 1950 года в Корее началась затяжная война, по ходу своего развития несколько раз грозившая перерасти в мировую. Северная Корея, имевшая могучих союзников в лице СССР и только что ставшего социалистическим Китая, воевала против Южной Кореи, поддержанной силами США, Великобритании, Австралии, Канады, Новой Зеландии, Турции, Франции, Бельгии, Греции, Люксембурга, Нидерландов, Южной Африки, Колумбии, Эфиопии, Таиланда, Филиппин. Военно-медицинские подразделения были направлены в Корею из Швеции, Норвегии, Дании, Италии, Индии. Это было воистину нашествие «двунадесяти языков».

Авторы книги «Корея в огне войны» С. Лавренов и В. Богданов отмечают: «Многонациональные силы внесли немало разнообразия в ход войны. На поле боя можно было встретить двухметровых эфиопов, полудиких алжирцев из французского батальона, турков, в совершенстве владеющих искусством штыкового боя, таиландцев, виртуозно владеющих ножами, и даже пуэрториканцев, в редкие минуты отдыха отплясывающих зажигательные танцы».

Не менее разношерстной была и авиация американских союзников — аккуратные англичане, канадцы и австралийцы на Ф-80, южнокорейцы и южноафриканцы на устаревших «Мустангах», американцы на самолетах более чем десяти типов. Среди последних выделялись тяжелые четырехмоторные бомбардировщики Б-29 и новейшие истребители Ф-86 «Сейбр».

К середине 1951 года американцы уже изрядно обломали зубы на Корейском полуострове. Агрессивного, неуравновешенного генерала Макартура, призывавшего к наступлению на Китай и атомным бомбардировкам Советского Союза, сменил более сдержанный генерал Риджуэй. Президент Трумэн 25 июня 1951 года, впервые с начала войны в Корее, публично заявил о готовности США «присоединиться к процессу мирного решения проблемы». К концу 1951 года китайско-корейская армия насчитывала более 1,2 миллиона солдат, а под командованием генерала Марка Кларка, сменившего к тому времени Риджуэя, было почти 800 тысяч человек. С обеих сторон шло непрерывное наращивание сил.

Ранее, на заседании Политбюро 27 сентября 1950 года был принят документ, подписанный китайским псевдонимом И. В. Сталина — Фын Си. В документе, в частности, жестко критиковалась организация разведки советскими военными советниками: «Исключительно слаба помощь наших военных советников корейскому командованию и в таких важнейших вопросах, как вопросы связи, управления войсками, организации разведки и ведения боя». Сталин требовал: «Вопросам организации войсковой разведки, а также обеспечению флангов и поддержанию связи между войсковыми колоннами должно быть уделено… особое внимание».

Маршал авиации К. А. Вершинин приводил радиолокационные помехи в числе основных причин неудовлетворительной работы советской истребительной авиации и зенитной артиллерии: «Радиолокационные помехи, а также отражения от сплошной массы облачности засвечивали экран выносного индикатора радиолокационной станции “Перископ”, применяющейся в 64-м ИАК для наведения истребителей в ночных условиях, что затрудняло определение координат своих истребителей и их наведение на самолеты противника».

Постановления, где фигурировало имя Сталина, выполнялись незамедлительно, а нередко даже с упреждением, и руководство 5-го Главного управления отреагировало на приведенное решение немедленно, направив в Китай и Корею группу военных радиоинженеров с целью разведки частот радиолокационных станций противника для их возможного дальнейшего подавления. В то же время было очевидно, и это подчеркивалось в меморандуме ЦРУ, что «престиж Советского Союза только возрастет, если боевые действия в Корее продлятся без явного советского присутствия». По этому пути и пошли немногочисленные советские военные, участвовавшие в корейской войне, прежде всего летчики. Еще перед посадкой в поезд в Москве офицерам были выданы кителя «азиатского образца» без знаков различия, что, с одной стороны, было непривычно, а с другой — сплотило офицеров, сдружившихся за время дороги. «Тогда мы стали похожи, в лучшем случае, на демобилизованных поваров», — вспоминал один из асов корейской войны Б. В. Бокач.

В таком же невоинственном виде, в сером пиджаке с галстуком, дважды выезжал в командировки в Северную Корею Петр Степанович Плешаков — с сентября 1951-го по февраль 1952 года и с июля по октябрь 1953-го. Ехал он в составе группы из пяти человек для испытаний в боевых условиях аппаратуры радиотехнической разведки, созданной в ЦНИИ-108. Эта аппаратура была первым опытом создания подобных специализированных приборов в нашей стране. Капитан Плешаков с группой специалистов проводил экспериментальную оценку параметров работы (частоты и мощности) наземных радиолокационных станций противника, чтобы установить для них направленные радиопомехи.

Прибыв в Китай в сентябре 1951 года, Плешаков с товарищами был направлен в приграничный город Аньдунь, где базировались в то время две советские истребительные авиационные дивизии, сражавшиеся с американцами, — 324-я под командованием трижды Героя Советского Союза полковника И. Н. Кожедуба и 303-я под командованием Героя Советского Союза подполковника А. С. Куманичкина. Здесь Петр Степанович впервые познакомился с выдающимся асом Иваном Кожедубом, теплые отношения с которым сохранились на всю жизнь.

Герой Советского Союза полковник Е. Г. Пепеляев, в то время командир базировавшегося в Аньдуне 196-го истребительного авиационного полка, помнит, что осенью 1951 года на аэродроме он встречал молодых парней с какими-то «чемоданами», прибывших в сопровождении офицеров из штаба корпуса. Его летчики, узнав в них русских, даже перекинулись с ними какими-то словами, вроде: «Ну как там Москва?» — «Стоит Москва!»

Очевидно, что в соответствии с возможностями времени Петр Степанович с помощью громоздкого частотомера и лампового сканирующего приемника (полупроводников в то время еще не было), переносимых несколькими китайскими помощниками, устанавливал частоты и мощность радиолокационных станций противника, фиксируя их местоположение на протяжении линии фронта. Это было направление радиоразведки, поднятое им позднее на невиданную высоту, что дало возможность приступить к выпуску новых систем вооружений.

Первые разработки

Между двумя командировками, 23 июля 1952 года, инженер-майор П. С. Плешаков с должности заместителя начальника отдела был вновь переведен в ЦНИИ-108 на должность начальника лаборатории. Стремясь реализовать имевшиеся наработки, накопленные знания и полученный опыт в области радиотехнической разведки и радиопротиводействия, он настойчиво ставил перед научным руководителем института А. И. Бергом и ученым советом вопрос об открытии в 108-м нового специализированного подразделения. Такое подразделение — лаборатория № 9 — было сформировано в ноябре 1953 года, и П. С. Плешаков стал его начальником. Лаборатория была ориентирована на проведение работ в новой, малоизведанной области радиотехнической разведки.

Сослуживцы Петра Степановича вспоминали, что его всегда отличали исключительная энергия, колоссальная работоспособность, нацеленность на результат. Он задал лаборатории напряженный, но четко вымеренный ритм работы; люди хорошо представляли свои цели, ощущали высочайший интерес к работе, работали, не считаясь с личным временем, по 12–14, а то и по 16 часов в день.

Одной из первых работ, которую Петр Степанович возглавил в качестве конструктора, стало создание первой отечественной широкодиапазонной авиационной автоматической станции радиотехнической разведки «Ромб-1», позволявшей с высокой точностью определять координаты наземных радиолокационных средств в широком диапазоне частот и фиксировать их основные характеристики. Работа этой станции осуществлялась в автоматическом режиме, без участия оператора. Станция размещалась в контейнерах под крыльями среднего бомбардировщика Ил-28, а позднее и на дальних Ту-16. Петр Степанович принимал участие во всех этапах испытания станции, выявлял имевшиеся недоработки и дефекты, порой лично устранял их, отслеживал устранение более крупных дефектов на предприятиях-изготовителях, скрупулезно вносил изменения в чертежи, намечал пути дальнейшего совершенствования станции. Станция «Ромб-1» была передана в серийное производство и принята на вооружение; она эксплуатировалась в ВВС более двух десятков лет.

Другой крупной работой, проведенной под руководством Петра Степановича, было создание аппаратуры для оповещения экипажа самолета об атаке вражеских самолетов со стороны задней полусферы. Такое устройство, при условии его незначительного (до 10 кг) веса, было полезно для молодых летчиков, еще не набравшихся необходимой осмотрительности, и для экипажей бомбардировщиков, выполняющих задание ночью. В последнем случае требовалась, правда, более значительная дальность. Аппаратура была создана, получила хорошую оценку в войсках и передана в серийное производство; это была станция «Сирена», главным конструктором которой стал А. Г. Рапопорт.

В дальнейшем эта аппаратура была переведена на полупроводники, ее массогабаритные показатели многократно снижены, а сама аппаратура доработана. Теперь летчик за счет изменения частоты звукового сигнала (дальше — ниже, ближе — выше) имел возможность оценивать расстояние до чужого самолета и принимать необходимые решения. С переходом на новую, все более малогабаритную элементную базу эта аппаратура многократно перерабатывалась, в конце концов позволив фиксировать чужую машину на расстояниях более чем за 100 километров. Станция состояла на вооружении около 20 лет, а аналогичные сегодняшние станции являются родственниками плешаковской «Сирены».

Для проверки и оценки различных научно-технических решений П. С. Плешаков принял меры по расширению производственных возможностей макетной мастерской лаборатории, где изготавливались макеты узлов аппаратуры. Численность высококлассных слесарей и станочников-универсалов он увеличил до 16, а монтажников — до 12 человек. Макетная мастерская лаборатории, реорганизованная Плешаковым, долгие годы оставалась лучшей в институте.

Годы работы в ЦНИИ-108 сблизили Петра Степановича с Николаем Павловичем Емохоновым, почти ровесником, из того же героического поколения начала 1920-х, человеком со схожей жизненной судьбой. В июле 1952 года они оба оказались в институте — Петр Степанович был переведен сюда из 5-го Главного управления Военного министерства и энергично включился в работы по тематике наземной и авиационной радиотехнической разведки, а Николай Павлович после окончания Военной Краснознаменной инженерной академии связи был направлен в лабораторию № 18, где специализировался по тематике радиоэлектронного противодействия. Возможно, их сближению способствовала несхожесть характеров — ведь противоположные заряды притягиваются. Энергичный, быстрый, порывистый, мгновенно принимающий решения Петр и неторопливый, кажущийся медлительным, рассудительный Николай, обладая завидной работоспособностью, настойчивостью и природными данными успешно постигали специфику своих непростых тем и росли в должностях.

В 1957 году в составе большой группы офицеров Николай Павлович был направлен в калужский филиал ЦНИИ-108 для организации его работ по тематике РЭП. За отделом, который вверили его руководству, были закреплены ОКР «Сегмент», НИР «Ласточка», другие работы, выполнявшиеся под руководством Т. Р. Брахмана. Филиал пополнялся выпускниками соответствующих военных и гражданских учебных заведений, здесь было развернуто строительство лабораторных корпусов, жилых домов и других объектов. В 1959 году ОКР «Сегмент» была успешно завершена. По НИР «Ласточка» была решена задача противодействия авиационным системам радиолокационного наведения крылатых ракет класса «воздух — земля». Разработанная в ходе выполнения НИР «Ласточка» аппаратура обеспечивала вывод из строя линии управления ракетой за счет создаваемых помех.

В октябре 1958 года Н. П. Емохонов был назначен главным инженером калужского филиала ЦНИИ-108. В филиале были развернуты работы по созданию аппаратуры космической радиотехнической разведки, специализированных электронно-вычислительных устройств, контрольно-испытательной аппаратуры. П. С. Плешаков, назначенный в те годы директором ЦНИИ-108, ежемесячно посещал филиал, вникал в проблемы, помогал решать неотложные дела, хорошо знавший как тематику института, так и филиала, помогал налаживать научное взаимодействие.

В 1962 году Н. П. Емохонов был отозван в ЦНИИ-108. Имя этого человека неразрывно связано со становлением и развитием филиала, ставшего в настоящее время широко известным в оборонно-промышленном комплексе страны ФГУП «Калужский научно-исследовательский радиотехнический институт».

Вернувшись в головной институт, Николай Павлович был назначен начальником сектора по разработке комплексов и систем радиоэлектронного противодействия. В тот период сектором разрабатывалась «Резеда» — первая отечественная станция имитационных помех радиолокаторам. В качестве главного конструктора Емохонов начал разработку ОКР «Сирень», в результате которой был создан ряд унифицированных станций нескольких литер для индивидуальной защиты самолетов различных видов ВВС страны. На основе разработанных принципов создания средств радиоэлектронной защиты авиации были начаты работы в интересах ВМФ и Сухопутных войск. Благодаря усилиям П. С. Плешакова и Н. П. Емохонова тематика создания средств противодействия радиолокационному вооружению вероятного противника получила широкое развитие.

В 1964 году, когда П. С. Плешаков был назначен заместителем председателя Государственного комитета СССР по радиоэлектронике, он по согласованию с А. И. Бергом рекомендовал назначить директором института Н. П. Емохонова. В 1968 году Емохонов был переведен на должность начальника Главного технического управления КГБ СССР, где занимался проблемами создания технических средств для оперативной деятельности. С 1971 года он занимал должность заместителя председателя КГБ СССР, с 1984-го — первого заместителя председателя КГБ СССР. В 1986 году Н. П. Емохонову было присвоено звание генерала армии.

Творческое содружество этих людей продолжалось всю жизнь. Н. П. Емохонов регулярно бывал на заседаниях коллегии Министерства радиопромышленности, посещал его предприятия, внимательно изучал новые разработки комплексов и систем радиоэлектронного вооружения. Состояние дел в радиопромышленности, ее проблемы и перспективы нередко становились предметом их совместных обсуждений.

Физика и лирика

Вернемся в середину 1950-х годов, когда поколению, выигравшему тяжелейшую в истории войну, было немногим за тридцать, когда вот-вот должны были прийти новые грандиозные победы, когда преград не было видно «ни в море, ни на суше». Большинство сотрудников ЦНИИ-108, где работало несколько тысяч человек, были людьми молодыми и веселыми, хотя подчинялись режиму строгой секретности и прекрасно понимали важность возложенных на них задач. Институт находился в старинной усадьбе Левашевой на Новой Басманной. Во флигеле усадьбы когда-то жил и умер философ Чаадаев, а после революции здесь находилась Промышленная академия, где учился будущий вождь Н. С. Хрущев.

Праздники, дни рождения, другие торжественные события коллектив лаборатории, а затем и отдела отмечал дружно, чаще всего в ближайшем кафе. Уклоняться без объективной причины было не принято. Если не было командировок, Петр Степанович всегда становился душой компании. Празднование обычно проходило дружно и весело. Петр Степанович вместе со всеми пел и танцевал, придумывал новые остроумные тосты, без устали шутил. Это было проявлением необходимого, по представлениям того времени, коллективизма, имевшего в Советском Союзе безусловную политическую подоплеку.

Так же дружно проходили и выходы на демонстрации, частым участником и непременным заводилой на которых был все тот же Плешаков. Весь небольшой путь от института до Красной площади проходили с песнями, под остроумные шутки и подначки. Во время традиционной «регулировочной» длительной стоянки в проезде Политехнического музея демонстранты дружными партиями поочередно скрывались в местной кафе-закусочной, постоянно работавшей в праздники, и продолжали свой путь с еще большим воодушевлением.

Интересно свидетельство директора Института радиотехники и электроники РАН академика Ю. В. Гуляева, встретившегося с нашим героем в начале 1950-х: «Летом 1954 года я, студент третьего курса физтеха, был направлен на практику в известный ЦНИИ-108. Попал я в лабораторию антенн, которые меня быстро перестали интересовать. Дело в том, что тогда начиналась эра полупроводников в электронике, и это направление в физике и технике мне очень нравилось. Я узнал, что в 108-м есть лаборатория Сергея Григорьевича Калашникова, которая как раз этим занимается. Я написал моему завлабу заявление с просьбой отпустить меня к С. Г. Калашникову (получив, конечно, предварительное согласие Сергея Григорьевича). Но когда я пришел с этой просьбой к руководителю лаборатории, он стал резко возражать. Аргументы были такие, что “антенны — это очень важно, там тоже хорошая физика (даже для физтеха!)” — в общем идите работайте, “стерпится-слюбится”. Но я упорствовал. В кабинете были еще какие-то люди. И вот один из них говорит моему завлабу: “Послушай, полупроводники сегодня — столбовая дорога будущей электроники, сегодня весь мир идет по этому пути. Посмотри, как у парня горят глаза, отпусти ты его!” Ну, мой завлаб смягчился и говорит ему: “Ну ладно, ради тебя” — и подписал! Потом я узнал, что это был завлаб параллельной лаборатории в 108-м Петр Степанович Плешаков. Так в самом начале моего жизненного пути Петр Степанович, не зная меня, помог в выборе перспективного научного направления, которое стало моей научной стезей».

В 1956 году в ЦНИИ начались работы над более совершенной разведывательной авиационной системой — «Ромб-2». Теперь уже разработчики решили не ограничиваться идеями разведки и целеуказания, а завершать обнаружение неприятельской станции ее уничтожением. То есть, фактически, возникла идея создания разведывательно-ударных авиационных комплексов.

Задуманное было реализовано в создании первой фазометрической станции с лирическим названием «Рица» (главный конструктор А. Г. Рапопорт), предназначенной для радиоразведки и наведения крылатых ракет на излучающую цель. Созданная станция устанавливалась на бомбардировщике Ту-16, вооруженном обычно двумя крылатыми ракетами с головками наведения на облучающую самолет РЛС. Аппаратура обнаруживала и пеленговала работающие станции. Оператор селектировал станции, выбирал их как цель, вводил необходимые данные в головку ракеты, контролировал захват цели головкой и запускал ракету. Ракетоносец, оснащенный аппаратурой «Рица» и крылатыми ракетами, мог уничтожить станции, находящиеся на расстоянии до 300 км.

Аппаратура «Рица» была первой аппаратурой, в которой использовался принцип многобазовой фазовой пеленгации, обеспечивавшей возможность точного пеленга при широком угле наблюдения. Метод, заложенный в ее основу, стал базовым для нескольких поколений приемопеленгационной аппаратуры. Надежность этой аппаратуры, созданной в 1956–1961 годах и эксплуатировавшейся более 30 лет, была очень высокой, превысив требования технического задания более чем на порядок. При разработке аппаратуры были приняты десятки оригинальных решений. Так, для исключения искажений при прохождении сигналов впервые был использован метод скоростной коммутации СВЧ-сигналов каждой пары антенн, разработаны уникальные СВЧ-фазометры, работавшие на встречных, а затем и на параллельных волнах, принципиально новые устройства обработки фазометрической информации. Остроумно была решена задача отображения целей на панорамном индикаторе, позволявшем оператору сразу определить тип облучающей РЛС. При разработке этой аппаратуры впервые был применен функционально-узловой метод проектирования радиоаппаратуры, сделан твердый шаг к модулям, микромодулям и микросхемам.

Разработка аппаратуры «Рица» была в 1963 году удостоена Ленинской премии.

Важно отметить, что уже тогда, в конце 1950-х годов, Петр Степанович реализовывал так называемый комплексный подход к созданию изделий радиотехники — когда сырой прототип изделия сразу же испытывался на стенде, когда без промедления оценивалась возможность совместной работы тех или иных узлов, когда недостающая деталь или узел заменялся аналогом, когда так же, постепенно, совершенствовалась и создавалась конструкторская документация. Практически все выполняемые лабораторией работы были опытно-конструкторскими и завершались созданием конкретных изделий новой техники, их испытаниями, доработками и, в конце концов, передачей в серийное производство. Экспериментальные проектирование, создание, проверки и подтверждения непрерывно генерируемых идей проводились параллельно, быстро, исключительно интенсивно. Значительным был и процент успеха, что свидетельствовало о высоком профессиональном уровне специалистов, привлеченных к разработкам, их высоком рабочем настрое и природной одаренности. Нередко с паяльником в руках можно было увидеть и самого Петра Степановича, увлеченно переделывающего отказавший или не понравившийся ему узел, настойчиво спешащего реализовать задуманное.

В лаборатории, а потом в отделе был выполнен целый комплекс работ по созданию станций радиотехнической разведки (станции «Радиус», «СРС-1», «Панель», «Простор», «Пирамида», «Профиль», «Запрет» и др.). Надо отметить, что названия эти весьма характерны, и читатель с фантазией может сам определить специфику станции. Достигнутые лабораторией, а затем отделом под руководством П. С. Плешакова успехи позволили выделить радиотехническую разведку как одно из важнейших научно-технических направлений института, имеющих важнейшее значение для укрепления обороноспособности страны.

Постепенно в подразделениях института выкристаллизовался коллектив высококлассных радиоинженеров, перед которыми, казалось, не могла устоять никакая задача. Это были М. Е. Заславский, А. Г. Рапопорт, А. В. Загорянский, Л. И. Зорин, Г И. Орлов, Л. Ю. Блюмберг, Ф. М. Песелева, Г. И. Пивко, Т. А. Васинькина, Л. И. Левковский, М. Я. Гуральник, Я. Г. Певзнер, В. Н. Липатов, 3. Л. Капциовский, Г. В. Шимявич, Г. А. Терехин, В. С. Ионов… Многие из этих специалистов стали лауреатами Государственных и Ленинских премий, кавалерами высоких государственных наград.

Накопленный опыт разработки аппаратуры радиотехнической разведки Петр Степанович решил использовать для создания комплекса специальной радиотехнической аппаратуры, представлявшего собой малогабаритную аппаратуру агентурной разведки. За короткое время были созданы устройства «Рама», «Репей», «Рис», «Рак». По-видимому, многокилометровые переходы по пересеченной местности с тяжеленной аппаратурой у линии фронта в Корее произвели на Петра Степановича самое живое впечатление, не забытое им и десятилетия спустя. Петр Степанович являлся главным конструктором аппаратуры «Рама» и заместителем главного конструктора аппаратуры «Репей». Работы были начаты в 1955 году, а уже в конце 1956 года необходимое количество комплектов аппаратуры «Репей» было передано заказчику, которым было Главное разведывательное управление Генерального штаба Советской армии.

Разработка аппаратуры была проведена на самом передовом техническом уровне: были использованы только что разработанные в СССР полупроводниковые плоскостные транзисторы, малогабаритные коаксиальные фильтры, приемные устройства на полупроводниках, фокусирующие световоды, щелевые диафрагмы, выполненные методом электроискрового прожига. Многие решения, воплощенные в конструкции, не имели аналогов в мире.

Параллельно была разработана аппаратура «Репей-К», работавшая в более низком, чем просто «Репей», диапазоне волн. В 1956 году сотрудники отдела начали работу по более совершенной аппаратуре «Рама». В этой аппаратуре за счет сменных СВЧ-агрегатов удалось значительно расширить диапазон частот излучающих станций. Все устройства аппаратуры были разработаны в миниатюрном исполнении, легко размещались под одеждой оператора, что позволяло с помощью специального, опять-таки не имеющего аналогов в мировой практике индикатора вести скрытное наблюдение за излучающими объектами.

Одновременно были разработаны схожие аппаратуры «Рис» и «Рак». Комплекс аппаратуры отлично выдержал испытания и получил самую высокую оценку командования ГРУ и его специалистов. Надо ли говорить, что на людей, отнюдь не избалованных техническими новинками, определение местоположения и целого ряда характеристик невидимой, потенциально опасной излучающей станции произвело примерно то же впечатление, что производили опыты Хоттабыча на Вольку Костылькова!

В дальнейшем созданная аппаратура применялась в нескольких важных операциях и неизменно получала только самую высокую оценку. Успешное создание комплекса специальной радиотехнической разведывательной аппаратуры послужило одной из причин создания в ГРУ специального Радиотехнического управления.

Работы по созданию комплексов специальной радиотехнической аппаратуры «Репей», «Рак», «Рис», «Рама» были отмечены в 1959 году Ленинской премией. Лауреатами премии стали М. Е. Заславский, П. С. Плешаков и А. Г. Рапопорт.

…Среди бумаг Петра Степановича было обнаружено пожелтевшее извещение следующего содержания:

«24 апреля 1959 года

Лауреату Ленинской премии

тов. Плешакову

Петру Степановичу

Комитет по Ленинским премиям извещает Вас, что постановлением Комитета от 22/IV/1959 г. Вам присуждена Ленинская премия 1959 г. в сумме Руб. 10. 714.

Для перевода премии просим заполнить прилагаемый бланк заявления, заверенный сберкассой.

Ученый секретарь Комитета

профессор Н. Аржаников

Гл. бухгалтер Э. Суховская».

Получение Ленинской премии молодым ученым всегда было событием исключительным. Всего эту премию (вместе с закрытыми лауреатами, к которым относился и П. С. Плешаков) получили около тысячи человек — известных ученых, инженеров, людей творческих профессий. Это было очевидное признание заслуг и таланта, а для молодого ученого, каким был тогда Плешаков (ему не исполнилось и 37 лет), еще и хорошим авансом, стартом почти космическим.

В денежном выражении Ленинская премия соответствовала средней зарплате за год, а Петр Степанович, денно и нощно служа в институте, подчиненном Военному министерству, получал около 3 тысяч дореформенных рублей в месяц — по советским меркам совсем неплохо. В 1958 году ему было присвоено звание «инженер-полковник», а годом раньше он получил от института двухкомнатную квартиру на 16-й Парковой улице в Измайлове, неподалеку от еще не застроенного Измайловского аэродрома, куда и переехал с семьей.

В 1959 году у Петра Степановича родилась дочь Ольга, но, увы, времени заниматься детьми совершенно не было.

К тому времени у него уже был 401-й «Москвич», который он в 1960 году сменил на 21-ю «Волгу». Правда, дома Петр Степанович бывал мало, с утра до вечера пропадая на работе. Там были его основные интересы, люди, новая техника.

В 1962 году Петр Степанович купил дачу неподалеку от Наро-Фоминска, у деревни Горчихино, в дачном товариществе «Ополченец». Дача была типичной для того времени: восемь соток, две комнаты и веранда на первом этаже, одна комната — на втором. Дети искренне радовались даче. Да и сам Петр Степанович поначалу любил покопаться в саду; новые, почти забытые сельские заботы были ему явно в охотку.

Глава третья. ДИРЕКТОР 108-го

Новое назначение

В июле 1958 года инженер-подполковник П. С. Плешаков был назначен на должность директора ЦНИИ-108 — в то время головного института страны в области радиолокации.

До Плешакова руководителем института в 1943-м и с 1946 по 1957 год был выдающийся советский ученый, инженер-адмирал, академик АН СССР Аксель Иванович Берг, освобожденный от должности директора по собственной просьбе. В годы Первой мировой и Гражданской войн он был штурманом, а затем командиром подводных лодок, с 1925 года преподавал в Военно-морском инженерном училище. Это был человек огромной энергии, широчайших знаний, исключительного научного чутья. Авторитет А. И. Берга и среди радиоинженеров, и среди военного командования, и в правительственных кругах был исключительно высок. Подвижник отечественной радиолокации, он организовал работы по ее применению в авиации и артиллерии, разработку РЛС дальнего обнаружения, первые опыты по противодействию радиолокации и по созданию полупроводников. Аксель Берг был также выдающимся популяризатором науки и ученым-практиком, автором семи изданных при жизни монографий.

А. И. Берг давно знал П. С. Плешакова, знал и его исполнительность, и энергичный твердый характер. Петр Степанович, знакомый с именем Берга со студенческих лет, относился к ученому, можно сказать, с благоговением. Берг поддержал назначение инженер-подполковника Плешакова такими словами: «Смелее. Заблудиться не дадим!»

Вскоре после назначения Петра Степановича директором института сфера научных интересов этого крупного подразделения была сдвинута в сторону создания средств радиоэлектронной борьбы, что, с одной стороны, явилось следствием усиления специализации оборонных предприятий, а с другой — признанием заслуг института в совершенно новой области создания средств РЭБ.

Направление разработки средств создания помех для противодействия радиолокаторам зародилось уже в первые годы работы института и было вдохновенно поддержано А. И. Бергом, предложившим расширить исследования в названной области. Во второй половине 1950-х годов в Москве сформировался ряд институтов, специализировавшихся на разработке РЛС и систем, созданных на их основе. НИИ-20 специализировался на разработке РЛС для ПВО; НИИ-17 — для нужд авиации; КБ-1 создавал многоканальную зенитную систему С-25 (принята на вооружение в 1955 году) и мобильную ЗРС среднего радиуса действия С-75 (1959), заканчивал разработку ЗРС для борьбы с низколетящими целями С-125, систему ПРО А-135, систему поражения воздушных целей на больших дальностях — «длинную руку» С-200, а позднее и универсальные системы С-300 и С-400.

Для дальнего обнаружения баллистических ракет и спутников, создания комплексов дальней радиосвязи и специальных комплексов контроля космического пространства по инициативе А. И. Берга в 108-м институте была создана лаборатория, позднее усиленная и преобразованная в сектор. Затем на базе института был создан филиал, впоследствии выросший в известный сегодня НИИДАР (Научно-исследовательский институт дальней радиосвязи).

Первая успешная разработка радиолокационной станции дальнего обнаружения «Дунай-2» была выполнена в 108-м институте под руководством главного конструктора В. П. Сосульникова и высоко оценена генеральным конструктором системы ПРО Г. В. Кисунько. Эта установка позволяла обнаруживать головные части баллистических ракет на расстоянии до 1500 км с точностью выдачи координат на предельной дальности 1 км и до 0,5° по углам. В процессе создания РЛС был принят ряд принципиально новых научно-технических решений: созданы уникальные антенно-фидерные устройства, оригинальный быстродействующий цифровой измеритель координат, двухканальный передающий комплекс на металлокерамических тетродах, широкополосный возбудитель ЛЧМ сигналов на базе ферритового генератора с фазовым управлением через кварцевую линию, новые резнатроны непрерывного действия мощностью 40 кВт…

В августе 1958 года РЛС «Дунай-2» впервые вышла в эфир и обнаружила цель. 6 ноября того же года состоялась первая проводка головной части баллистической ракеты Р-5 и начались испытания РЛС представителями Министерства обороны. РЛС была связана цифровой радиорелейной линией с главным командным вычислительным центром, откуда данные направлялись радиолокатором точного наведения противоракеты на цель и на стартовую позицию ракеты. 4 марта 1961 года впервые в мире РЛС «Дунай-2» обеспечила дальнее обнаружение баллистической ракеты Р-5, передачу целеуказания боевым системам ударного воздействия, уничтожившим баллистическую ракету противоракетой В-1000. Об этом историческом событии весь мир вскоре узнал от Никиты Хрущева. В 1966 году работы по системе дальнего обнаружения «Дунай-2» были отмечены Ленинской премией.

Во все названные выше институты были переведены ведущие научные сотрудники 108-го, занимавшиеся там аналогичными проблемами. Доктор технических наук Б. Д. Сергиевский отмечает, что именно Аксель Берг был инициатором разработки полупроводниковых приборов, в частности транзисторов. Известный специалист по полупроводниковой технике профессор Я. А. Федотов вспоминал, что когда он в 1954 году собрал первый в стране транзисторный приемник, его по настоянию А. И. Берга немедленно командировали в ЦНИИ-108. Исследования, начатые здесь, послужили основным стимулом для развития физики и технологии полупроводников в нашей стране.

На посту директора института инженер-полковнику П. С. Плешакову в приказном порядке пришлось продолжить выделение из состава 108-го целых коллективов опытных специалистов, благодаря которым в советской радиопромышленности были созданы новые крупные направления.

Начался этот процесс в 1950 году, когда из ЦНИИ-108 в КБ-1 были направлены пять высококлассных радиоинженеров. Среди них был выдающийся специалист Александр Андреевич Расплетин — создатель большинства советских систем ПВО и ПРО. А. А. Расплетин очень внимательно, с уважением относился к ведущейся в институте работе и захватил с собой лишь четырех специалистов, хотя по распоряжению Л. П. Берии мог взять «сколько хочешь». В эту знаменитую четверку входили еще совсем молодой Борис Васильевич Бун-кин, впоследствии генеральный конструктор системы С-300, академик, дважды Герой Социалистического Труда; столь же молодой Карл Самуилович Альперович, впоследствии главный конструктор зенитно-ракетных комплексов, лауреат Ленинской и двух Государственных премий СССР; лауреат Государственной премии заслуженный деятель науки РФ Михаил Борисович Заксон; известный впоследствии физик-теоретик Илья Львович Бурштейн.

В 1952 году группа крупных специалистов, среди них Николай Иванович Оганов и Ростислав Михайлович Воронков, была переведена в радиотехнический институт АН СССР, также работавший над созданием С-25 и, кроме того, специализировавшийся на исследованиях в области ядерной физики, создания лучевого и пучкового оружия, а позднее мощных РЛС дальнего обнаружения.

В 1954 году ввиду организации Института радиотехники и электроники (ИРЭ) АН СССР туда из 108-го института была направлена большая группа специалистов. Среди них крупный советский физик, педагог и популяризатор науки Сергей Григорьевич Калашников.

В 1957 году в Калужской области был создан филиал 108-го института, позднее Калужский научно-исследовательский радиотехнический институт (КНИРТИ), куда были направлены на работу многие специалисты института.

В феврале 1958 года в КБ-1 по просьбе А. А. Расплетина для создания головки самонаведения ракеты для С-200 был откомандирован Богдан Федорович Высоцкий с группой сотрудников.

В том же 1958 году был создан филиал института по разработке РЛС дальнего действия, впоследствии НИИ дальней радиосвязи (НИИДАР), куда было переведено 267 сотрудников НИИ-108 во главе с Владимиром Пантелеймоновичем Сосульниковым.

В 1960 году в СКБ-567 был переведен отдел в составе 49 человек во главе с Геннадием Яковлевичем Гуськовым (впоследствии член-корреспондент АН СССР, Герой Социалистического Труда). Позднее он работал под руководством сподвижника С. П. Королева академика Н. А. Пилюгина, еще позже был генеральным конструктором и директором в зеленоградском НИИ «Микроприбор».

«Именно в ходе этого десятилетия, прежде всего, усилиями нашего коллектива радиолокация обрела прочный научный фундамент», — считает выдающийся советский радиоинженер, бывший директор ЦНИРТИ, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР Ю. Н. Мажоров.

В ЦНИИ-108 окончательно сформировался характер Петра Степановича: это был очень энергичный, уверенный (но не самоуверенный), требовательный лидер, глубоко, в том числе и практически, изучивший современное состояние дел в радиолокации и принимавший активное участие в самых тонких вопросах ее развития.

Восприятие его со стороны для большинства было позитивным. Вот как вспоминает П. С. Плешакова старейший работник ЦНИРТИ им. А. И. Берга, доктор технических наук Борис Дмитриевич Сергиевский: «Держал он себя с сотрудниками просто, очень берег специалистов института и всемерно их поддерживал. В то же время он мог накричать, даже, как говорится, “покрыть матом”. Но все это беззлобно и не злопамятно, исключительно в интересах дела. Подчас давал нагоняй также и в воспитательных целях.

…Однажды я вместе с шумной и веселой компанией друзей-туристов ехал в поезде. Вдруг через вагон идет Петр Степанович — его дача находилась по этой железной дороге. Увидев меня, он радостно подошел, обнял: “Борька, ты куда едешь?” Надо сказать, что я в то время был уже доктором наук, руководителем одной из самых крупных научно-исследовательских работ института, но мой внешний вид и поведение не давали повода заподозрить меня в этих “грехах”. Мои друзья, когда П. С. Плешаков ушел, спросили меня: “А кто это?” — “Это директор нашего института”. Удивлению не было предела. Простецкий вид Петра Степановича и его поведение совершенно не соответствовали его высокому положению».

Создание авиационных средств радиообнаружения

Еще в годы войны в институте начали развиваться два направления разработки аппаратуры: создание помех с самолета наземным и авиационным РЛС и создание помех с земли авиационным радиолокационным средствам прицельного бомбометания. Направлением создания помех с земли успешно занималась лаборатория Л. Ю. Блюмберга, наработки которой были продолжены под руководством Т. Р. Брахмана («Альфа») и И. Я. Альтмана («Бета»). С появлением систем радиолокационного наведения ракет класса «воздух — земля» задача противодействия наведению этих ракет решалась под руководством Н. П. Емохонова («Ласточка») в протвинском филиале 108-го института.

Развитие направления создания помех с самолетов, ставшего одним из главных направлений института, привело к созданию в 1944 году лаборатории под руководством Н. И. Оганова. Созданные здесь образцы аппаратуры шумовых помех, как показали летные испытания, полностью лишали работоспособности немецкую РЛС орудийной наводки «Вюрцбург». Позднее под руководством Н. И. Оганова приступили к разработке авиационного комплекса станций помех и радиотехнической разведки ПР-1. На базе ПР-1 были созданы станции помех «Натрий» и «Натрий-К», принятые на вооружение. Позднее станции прицельных шумовых помех стали строить на «лампах обратной волны», что позволило существенно улучшить возможности станций. Эта работа позволила открыть ряд опытно-конструкторских работ «Букет» по созданию семейства авиационных станций помех, переданный в новосибирский НИИАП. Были открыты работы и по созданию аппаратуры заградительных помех, где мощная шумовая помеха излучалась в широком диапазоне. Эти работы на начальном этапе были закончены проведением ОКР «Завеса». Аппаратура, созданная для противодействия РЛС в сантиметровом диапазоне, также была принята на вооружение. Для создания помех РЛС в дециметровом и метровом диапазонах были созданы станции «Модуляция» и «Лось».

Новым поколением в созданных авиационных станциях помех, более мощных и легких, явились станции «Резеда», «Соната» и «Сирень» (И, Ф и Д). Станция «Резеда» (главный конструктор Е. К. Спиридонов) стала первой станцией имитационных ответных помех радиолокаторам. Работы по «Резеде» необходимо было выполнить в сжатые сроки. Петр Степанович подключил к работе институтских художников, разместивших в помещениях подразделений мобилизующие лозунги и призывы. В отделах, работавших над станцией, было развернуто соцсоревнование, выработаны меры поощрения лучших. Станции всех трех литер были приняты на вооружение и в течение нескольких лет изготавливались серийно куйбышевским заводом «Экран». Комплекс работ по созданию станции помех «Резеда» был удостоен Государственной премии СССР.

Во всех станциях «Сирень» был предусмотрен канал ретрансляции, обеспечивающий одновременное создание помех нескольким РЛС с непрерывным зондирующим сигналом. В станции «Соната» был применен режим уводящей помехи по скорости; станция имела девять литер, и большинство из них выпускались серийно.

Эти станции разрабатывались уже в бытность П. С. Плешаковым директором института. По требованию заказчика — Министерства обороны — он создавал разработчикам режим максимального благоприятствования. Вникая в ход стоявших перед разработчиками задач и в ход научных работ по созданию станций, он регулярно проводил диспетчерские совещания научно-технического совета института, отслеживал вопросы состояния и результаты работ, выезжал на полигоны. Практически ежедневно он посещал подразделения института, ведущие эти работы, решал кадровые, хозяйственные и организационные вопросы с исполнителями, заказчиками, смежниками… Он всегда внимательно прислушивался не только к советам, но и к тонким, образным характеристикам А. И. Берга, касавшимся этих работ, которые Берг хорошо знал и когда-то начинал. Все используемые в работах лампы бегущей волны (ЛБВ) и лампы обратной волны (ЛОВ) разрабатывались и изготавливались подразделением электровакуумных приборов института. П. С. Плешаков, по рекомендации А. И. Берга, неоднократно обращался в Министерство электронной промышленности СССР о необходимости изготовления ЛБВ и ЛОВ на промышленных предприятиях министерства серийно и в конечном итоге добился этого решения.

Следующим поколением авиационных станций помех стали станции «Герань», «Герань-БУ», «Герань-Ф» и «Герань-Д» (конструктор И. Я. Альтман). Станции «Герань-Ф» и «Герань-Д» были интегрированы в бортовые комплексы обороны самолетов фронтовой, дальней и стратегической авиации. Здесь, впервые в аппаратуре РЭБ, были использованы помехи, перенацеливающие атакующую ракету на подстилающую поверхность или облако дипольных отражателей. Еще более легкой и совершенной станцией (имеющей устройство для длительного запоминания несущей частоты), устанавливавшейся на самолеты штурмовой и истребительной авиации, стала станция «Гардения», выпускавшаяся с двумя литерами (конструкторы И. Я. Альтман и Л. В. Михайлов).

Во второй половине 1960-х годов серийные Ту-16П были оборудованы станцией СПС-100 «Резеда». С самолета сняли прицел и заднюю пушечную установку, а вместо нее установили хвостовой отсек с аппаратурой станции. В комплект СПС-100 входила и станция предупреждения об облучении СПО-3 «Сирена». В этом виде постановщик помех успешно прошел испытания, и систему СПС-100 приняли для Ту-16. Несколько Ту-16П оборудовали станцией СПС-120 «Кактус», блоки которой также разместили в грузоотсеке на платформе. В течение 1970—1980-х годов оборудование Ту-16П постоянно модернизировалось. В частности, устанавливались станции типа СПС-151, СПС-152 или СПС-153 из комплекта «Сирень». Блоки станций «Сирень» располагались в техническом отсеке фюзеляжа и в хвостовом контейнере-обтекателе, установленном вместо задней стрелковой установки. Передающие антенны системы располагались по обоим бортам фюзеляжа, приемные — в районе первого шпангоута фюзеляжа.

На основе положительных результатов выполненных работ П. С. Плешаковым, как директором института, был разработан и утвержден «Перспективный план создания систем комплексов помех в интересах авиации, ВМФ и Сухопутных войск силами КБ и НИИ отрасли».

Некоторые направления в области РЭП, по совету академика А. И. Берга и решению Петра Степановича были переданы другим институтам Министерства радиопромышленности: НИИ «Экран», ТНИИС, КНИРТИ, ВНИИ «Градиент».

Станция групповой защиты самолетов «Смальта» была создана на основе изобретения Ю. Н. Мажорова и А. А. Зиничева. Использование станции «Смальта» во время военных действий Израиля против Египта и Сирии показало эффективность станции против ракетной системы «Хок». Под защитой этой станции помех не был сбит ни один самолет сирийской и египетской авиации. Есть данные о том, что по защищаемым самолетам было выпущено более 250 ракет.

Оценка эффективности средств помех для защиты отечественных авиационных средств проводилась НИИЦ-21 Министерства обороны (Воронеж) в конце 1980-х годов. Отмечалось, что методы натурных испытаний и моделирования свидетельствуют о том, что созданные институтом средства помех обеспечивают снижение боевых потерь авиации в восемь — десять раз. Позднее, уже когда Плешаков стал министром, в ЦНИРТИ были созданы вертолетные комплексы групповой защиты «Бизон» и «Просека».

Важно отметить, что создание средств авиационных станций помех стало основой и для станций помех корабельных. Эта тематика развивалась в НИИ-10 Минсудпрома и в ТНИИСе. Опыт создания авиационных станций РЭБ был использован в ЦНИРТИ при проведении работ по защите надводных кораблей, экранопланов, беспилотных летательных аппаратов, крылатых морских ракет — ОКР «Василек» (главный конструктор А. П. Белявский) и «Янтарь» (конструкторы А. В. Покатилов, В. П. Солдатов).

В связи с появлением на вооружении новых систем радиоэлектронной разведки и помех здесь уместно привести свидетельства другого Петра Степановича — не министра Плешакова, а генерала армии Дейнекина, который с 1991 по 1998 год был главнокомандующим Военно-воздушными силами. Вот какими воспоминаниями из своей авиационной жизни поделился с авторами главком:

«К глубокому сожалению, мне лично не приходилось встречаться с Петром Степановичем Плешаковым. Когда он возглавил Министерство радиопромышленности, я был командиром авиационного полка дальней авиации, и дистанция между нами в табели о рангах была слишком велика для очного знакомства. Вместе с тем имя Плешакова было нам хорошо известно. Еще бы! Ведь под его руководством были созданы и приняты на вооружение первые отечественные станции радиотехнической разведки, аппаратура оповещения экипажа об облучении (а значит, атаке) с задней полусферы. Мы пускали первые отечественные авиационные ракеты его конструкции с системами самонаведения на излучающие радиолокационные цели. Разумеется, ему принадлежат выдающиеся достижения не только в военной авиации, но и в ПВО, и в Военно-морском флоте, и в космосе. Так что глубокое профессиональное уважение к Плешакову дает мне моральное право поделиться воспоминаниями о некоторых событиях тех лет.

Кроме того, уже в должности Главкома ВВС мне по занимаемой должности было положено решать вопросы управления воздушным движением во взаимодействии с директором Института аэронавигации, доктором технических наук Т. Г. Анодиной. Татьяна Григорьевна является одной из тех прекрасных русских женщин, в которых удачно сочетаются государственный ум, высокий интеллект, твердый характер и внешность кинозвезды. Читателю наверняка известно, что при этом она была достойной супругой министра Плешакова. Но это было вступление, а теперь по делу.

Мое поколение пришло в авиацию в те годы холодной войны, когда противостояние между двумя сверхдержавами (СССР и США) достигло своего апогея. Мои боевые друзья и товарищи летали на радиотехническую разведку вдоль госграницы СССР, ходили к берегам Альбиона и “дяди Сэма”, выполняли спецзадания по поиску авианосцев США в Атлантике и на Тихом океане. А когда в начале восьмидесятых Пентагон начал развертывать в Европе крылатые ракеты наземного базирования, мы в ответ начали дежурить в воздухе у берегов Америки. Вот так мы исполняли свой воинский долг по охране мирного труда советского народа.

А первое знакомство с изделиями советского радиопрома у меня состоялось в 1960 году, когда после поршневых машин я начал летать на реактивных бомбардировщиках Ту-16. Уже в те годы каждый самолет-носитель дальней авиации имел индивидуальные средства радиопротиводействия, а в каждом авиационном полку была штатная “помеховая” эскадрилья. Двумя комплексами (четверками) групповых (активных и пассивных) помех она прикрывала ударные эскадрильи, а в составе ее летных экипажей появились новые авиационные специалисты — это были так называемые “офицеры разведки и помех”. Для них в бомболюках самолета Ту-16П между двумя ревущими двигателями была установлена специальная, жаркая и тесная гермокабина с катапультным креслом, высотным и кислородным оборудованием. В ней-то эти отчаянные ребята и работали в полете с непростой радиоаппаратурой “от Плешакова”.

Большое внимание радиоэлектронной войне уделялось и во время учебы слушателей в академиях — ВВС им. Ю. А. Гагарина и Генерального штаба им. К. Е. Ворошилова. После окончания первой я командовал эскадрильей, в которой имелись дальнобойные крылатые ракеты Плешакова с пассивными головками самонаведения, а в январе 1973 года меня назначили командиром Гвардейского Краснознаменного Сталинградско-Катовицкого авиационного радиополка. На его вооружении находились самолеты Ту-16П с новейшими средствами активных и пассивных радиопомех. А специальным назначением этого авиаполка являлась борьба с радиоэлектронными средствами противника и прикрытие боевых порядков ударных (бомбардировочных и ракетоносных) полков дальней авиации. В полку был даже штатный заместитель командира полка по РЭБ, и наши экипажи, кроме постоянных учений крупного масштаба, принимали активное участие и в испытаниях новой радиоэлектронной техники.

Не смею утруждать читателя перечислением всех станций помех, которыми мы занимались. Тут были не только “Резеда”, “Букет”, “Кактус” и “Сирень”, но и многие другие. Кстати, места для размещения могучих блоков с аппаратурой разведки и помех на воздушных кораблях дальней авиации всегда хватало.

Должность командира радиополка была престижной, стоял он в обильной и сытой Полтаве, и с людьми установились уважительные отношения, однако вскоре меня переназначили на должность командира другого полка. Он перевооружался на новую авиационную технику — сверхзвуковые самолеты Ту-22М2 (по терминологии НАТО “Бэкфайер”). Затем в моей военной судьбе встретился новый турбовинтовой стратегический корабль Ту-95МС, а за ним последовал сверхзвуковой Ту-160. На этих грозных ракетоносцах все радиоэлектронное оборудование было интегрировано в бортовые комплексы обороны, которыми в полете управлял один из двух штурманов.

К концу восьмидесятых современные средства радиоэлектронной борьбы находились на вооружении всех видов Вооруженных сил СССР, и в этом была немалая заслуга П. С. Плешакова. К сожалению, их дальнейшее развитие было заторможено с развалом Советского Союза. Откуда-то нам определили, какие войска нам разрешается иметь на территории постсоветского пространства, а какие нет. Реформирование Российской армии за два последних десятилетия сводилось в основном к сокращению ее численности, боевая подготовка значительно ухудшилась в результате недофинансирования, и Военно-воздушным силам было не до радиоэлектронной борьбы. Вместе с тем за последние годы отношение к армии и обороне страны изменилось к лучшему. Правительство выделяет военной промышленности громадные средства, однако для коренного перелома в “войне умов” нам нужны новые Плешаковы. Для того чтобы они появились в стране, необходимо время.

Уверен, что этот день не за горами, но напишут об этом уже другие».

Создание средств пассивного наведения

В ходе многократных острых дискуссий, нередко проходивших в 108-м институте в то время, П. С. Плешаковым вместе с М. Е. Заславским, А. Е Рапопортом, В. А. Аудером были отработаны предложения по созданию первых отечественных авиационных ракетных комплексов с системами пассивного обнаружения и самонаведения ракет на излучающие цели. Главная идея Плешакова состояла тогда в следующем: на базе созданных в институте пассивных средств авиационной разведки создать ударные комплексы для поражения как наземных РЛС, так и РЛС летающих объектов. За относительно короткий срок в институте были созданы система «Плотина» для поражения радиолокаторов, авиационные системы наведения и создания помех — «Встреча», «Курс», «Плот».

В то же время Петр Степанович инициировал создание первых отечественных авиационных ударных ракетных комплексов с системами пассивного самонаведения крылатых ракет на излучающие радиолокационные цели. Непосредственная организация нового направления работ была поручена В. А. Аудеру.

К тому времени в НИИ-648 велась разработка головки пассивного самонаведения для ракеты КСР-2С, а из ЦНИИ были переведены в НИИ-101 некоторые сотрудники и коллективы разработчиков в связи с передачей туда направления работ по средствам дальнего обнаружения баллистических ракет (ОКР «Дунай» — главный конструктор В. П. Сосульников).

Идея Плешакова состояла в создании на базе уникального и уже относительно освоенного в ЦНИИ направления по созданию пассивных средств авиационной разведки (главные конструкторы — М. Е. Заславский и А. Г. Рапопорт) новых средств, включающих управление и самонаведение на РЛС автономных летательных объектов.

В январе 1959 года была открыта НИР «Плотина», выполняемая под руководством В. Н. Горшунова, предусматривавшая разработку новых более совершенных принципов создания радиотехнической части пассивных головок самонаведения.

Главным конструктором системы «Курс» был назначен В. А. Аудер, а непосредственным руководителем — П. С. Плешаков. Для отработки поставленных задач в институте были созданы уникальный комплекс физического моделирования процесса наведения головки самонаведения (ГСН) на цель для отработки точности попадания в цель; комплекс полунатурного регулирования для отработки наведения на цель в условиях помех, атмосферных возмущений, а также для исследования работы пролонгирующего устройства, при отключении атакуемой РЛС на конечном этапе. Комплексы позволяли определять допустимость нелинейности пеленгационных характеристик и отрабатывать параметры контура самонаведения в целом, что позволило резко уменьшить число натурных испытаний на полигоне и снизить стоимость разработки.

В связи с отсутствием в стране серийного производства электронных модулей был разработан ряд малогабаритных высокоточных унифицированных механических модулей, явившийся базой для создания программных устройств, устройств перестройки гетеродинов и других устройств. Для их дальнейшего изготовления на экспериментальных и опытных производствах института, прежде всего усилиями П. С. Плешакова, были созданы специализированные участки, оснащенные специально созданным и закупленным прецизионным оборудованием.

В феврале 1964 года вышло постановление правительства по созданию ударной системы по уничтожению работающих РЛС на базе ракетоносца Ту-16КП и ракеты КСР-5П. Этот комплекс работ, проходивший в институте под шифром «Плот», предполагал разработку пассивной ГСН для ракеты, а также аппаратуру радиоразведки и целеуказания, устанавливаемую на самолет. Для наблюдения целей решено было использовать индикатор аппаратуры «Рица», уже имевшейся на самолете.

Изготовление необходимых комплектов аппаратуры производилось опытным производством института — Московским заводом радиотехнической аппаратуры. В Летно-исследовательском институте (город Жуковский), а потом в Ахтубинске были оборудованы технические позиции для вспомогательной наземной аппаратуры и летных испытаний.

Уже первые натурные пуски ракет выявили сложность и трудоемкость отработки «пассивных» систем. Это вызывалось как применением в качестве целей списанных, условно исправных РЛС, что приводило к сбоям в их работе, так и необходимостью «молчания», во избежание поражения, других РЛС, а также необходимостью получения большого объема телеметрической информации с борта ракеты для ее анализа при нарушении самонаведения.

Всего было произведено 42 пуска ракет с пассивными головками самонаведения. Испытания показали высокую точность и эффективность нового и тогда уникального оружия.

Петр Степанович, к тому времени уже переведенный на работу в Госкомитет по радиоэлектронике, приехал на полигон и очень нервничал, пока поначалу дело не ладилось. Однако он совершенно «расцвел», когда были устранены мешавшие недостатки, и ракеты уверенно поражали даже отключенные при полете РЛС.

Системы «Курс» и «Плот», не имевшие аналогов в мировой практике, успешно пройдя государственные испытания, были переданы для серийного производства Воронежскому радиозаводу. Более двух десятилетий они находились на вооружении ВВС и авиации флота. Созданное в институте под руководством П. С. Плешакова направление работ по созданию средств пассивного наведения крылатых ракет на излучающие радиолокационные цели было передано в ЦКБ «Автоматика» (город Омск), где получило свое дальнейшее развитие.

За работы по созданию пассивных средств самонаведения несколько сотрудников 108-го института были удостоены Государственной премии.

В первой половине 1950-х годов в институте ежедневно проводились часовые офицерские физкультурные занятия. Петр Степанович, несмотря на невысокий рост, довольно успешно играл в волейбол, в качестве нападающего-доигровщика, выполняя неплохие «крюки». Играл Плешаков всегда азартно, страстно, «на нервах», и его связующим нередко доставалось за некачественные пасы. Интерес к волейболу, как и к живописи, он пронес через всю жизнь, с удовольствием играя в эту игру и на склоне лет, уже будучи министром.

За короткий срок в институте сложились известные научные школы: антенно-фидерных систем, средств дальнего обнаружения (выделена позднее в филиал института, а еще позже образовала НИИДАР), вакуумных приборов, СВЧ-техники, миниатюризации радиоэлектронной аппаратуры, источников питания. Стало очевидным, что для скорейшего внедрения новейших научных разработок в производство требуется немедленная подготовка молодых специалистов, воспринявших новейшие достижения вместе с основными положениями радиотехнической науки. И тут Петр Степанович оказался среди лидеров уже не только оборонной науки, техники и производства, но и научно-технической педагогики.

В 1962 году при институте был открыт завод-втуз МАИ, внесший новую форму обучения молодых специалистов. Многие приборы и устройства, созданные в то время, были уникальными и достаточно дорогостоящими; специалисты, создавшие их, работали только в ЦНИИ, для изготовления аналогов этих приборов требовались немалое время и средства. Обучение молодежи на месте было лучшим выходом в сложившейся непростой ситуации. За годы своего существования завод-втуз подготовил тысячи первоклассных специалистов, десятки кандидатов и докторов наук. До сегодняшнего дня он является настоящей «кузницей кадров» не только для института, но и для ряда отраслей всей радиотехнической промышленности страны.

В 1950-е годы Петр Степанович работал под руководством Михаила Михайловича Лобанова, генерал-лейтенанта, с 1949 года заместителя военного министра, начальника 5-го Главного управления вооруженных сил, отвечавшего за развитие радиолокационной техники и оснащение ею армии и флота, выдающегося советского радиоинженера, стоявшего у истоков изобретения радиолокации в СССР. Плешаков с большим почтением относился к своему учителю и позднее устроил в институт сына рано умершего Михаила Михайловича.

Ветеран труда, токарь-универсал, орденоносец Г. Л. Артемов вспоминает, что в то время директор института нередко заходил в цехи, беседовал с рабочими, в неформальной обстановке рассказывал о планах института, интересовался возможностями, производительностью и точностью металлообрабатывающего оборудования. Он знал по именам многих рабочих: токарей Николая Федоровича Шагодского, Ростислава Александровича Комарова, Федора Николаевича Курочкина, тогда еще совсем молодого Геннадия Леонидовича Артемова, фрезеровщиков Николая Николаевича Моисеева и Юрия Николаевича Щеголева…

Однажды Петр Степанович обратился к Артемову с просьбой сделать небольшую хитрую шпильку. Получив эскиз, Геннадий Леонидович остался после работы и в течение получаса выточил деталь для Плешакова. Оказывается, тот был заядлым автолюбителем, а шпилька была нужна для усовершенствования карбюратора его автомобиля. Во дворе дома на Измайловском бульваре, где жил тогда Петр Степанович, образовался небольшой неформальный клуб автомобилистов и Плешаков был его неизменным активным членом. К тому времени у него была уже 21-я «Волга», сменившая старенький 401-й «Москвич». Он уже попадал в аварии и даже стал жертвой попытки угона, в то время нечастого явления — угонщиков кто-то спугнул в последний момент.

Состояние личного автомобиля Петра Степановича всегда было предметом зависти многих неравнодушных шоферов. Двигатель его автомобиля был «доведен до ума» и развивал большую, чем у обычных двигателей того же типа скорость при более умеренном расходе бензина. Последнее хоть и не было тогда актуально — бензин стоил очень дешево, — но весьма ценилось знатоками.

Можно предположить, что интерес Петра Степановича к автомобилизму уходил корнями в его фронтовое прошлое: передвижная станция РАТ базировалась на трех грузовиках, и ее эксплуатация была неразрывно связана с бесперебойной работой автомобильных двигателей. При этом работу радиоинженера от работы механика отделить порой было невозможно.

Работы по помехозащищенности ЗРК

Разработчики первых зенитно-ракетных комплексов (ЗРК) уделяли внимание помехозащищенности, но действовали в отрыве от специалистов в области радиоэлектронного противодействия. В 1955–1956 годах были выполнены облеты РЛС системы С-25 на самолете Ли-2 с созданным в ЦНИИ-108 экспериментальным макетом аппаратуры для постановки однократных ответных помех. Макет состоял из приемной и передающей антенн, ретрансляционного усилительного тракта на лампах бегущей волны, системы кратковременного запоминания частоты импульсных сигналов и формирователей моделирующих сигналов для создания уводящих помех по дальности и помех по угловому сопровождению РЛС с коническим и линейным сканированием антенного луча. Эксперимент проводился силами специалистов 108-го института при участии П. С. Плешакова.

При включении режима создания уводящей по дальности помехи на экранах индикаторов системы от самолетных меток отделялись, в сторону увеличения дальности, целеподобные метки, которые увлекали за собой стробы автоматического сопровождения по дальности. Спустя некоторое время помеховый импульс исчезал и стробы сопровождения «зависали», вынуждая оператора непрерывно перехватывать цель. В последующих полетах создавались помехи угломерным каналам с линейным сканированием. И в этом случае автоматическое сопровождение постановщика помех, при включении помехи, было неустойчивым, с ошибками и срывами сопровождения по углу места и азимуту, что вынуждало операторов переходить в режим ручного сопровождения.

Разработчики системы были вынуждены принять меры по ее помехозащищенности. Потребовались большие усилия по разработке, к которой подключился сам А. А. Расплетин, с дальнейшим включением в аппаратуру РЛС специальных приставок для защиты от однократных ответных помех. Создание аппаратуры для помехозащищенности проводилось в тесном сотрудничестве специалистов КБ-1 и ЦНИИ-108. На позиции ЗРК был создан первый наземный помеховый комплекс, сыгравший большую роль в тренировках операторов РЛС при наличии помех и послуживший началом оборудования ими других ЗРК.

В дальнейшем для отработки помехозащищенности систем С-25 и С-75 применяли самолет Ан-12 с установленной на нем аппаратурой «Резеда», которую к середине 1960-х годов сменила самолетная станция помех «Сирень». При этом срыв сопровождения по скорости достигался уводом строба скорости, накрытием его доплеровским шумом, по дальности — уводом строба дальности с помощью устройства кратковременной памяти. Непосредственный срыв сопровождения по угловым координатам достигался применением разных помех, в том числе путем взаимодействия станций помех на разных самолетах и использования отражений от подстилающей поверхности. Средства помехозащищенности, разработанные для системы С-25, позднее были реализованы в системах С-75 и С-125. Для оценки эффективности средств помехозащищенности использовались самолеты Ан-8 и Ту-16 со станцией «Сирень-Д».

Петр Степанович с большим интересом относился к этим работам. Возможно, в какой-то степени, его увлекало соперничество с самим Расплетиным. Он лично неоднократно вылетал на объект «А», подключал к работам опытнейших специалистов института, принимал активное участие в обсуждении технических проблем помехозащищенности, обеспечивал решение организационных вопросов и проведение облетов.

В 1965 году длительное время не решался вопрос об организации облетов новой дальней системы С-200. Только к концу испытаний системы был решен вопрос об облетах с целью оценки параметров помех. Облеты для постановщиков помех прошли успешно, вызывая увод системы автоматического сопровождения по скорости. Наряду с уводящей была задействована и узкополосная маскирующая помеха. По результатам полетов выявилась необходимость изыскания средств помехозащищенности от испытанных помех. На создание принципиально новых средств помехозащищенности потребовалось полтора года.

Благодаря усилиям А. А. Расплетина и П. С. Плешакова работы по помехозащищенности были организованы на высоком уровне силами двух ведущих предприятий. Была создана летающая лаборатория с аппаратурой постановки помех «Щит»; аппаратурой мерцающих помех были оборудованы два Ту-16; развернут комплекс работ по созданию мишенной аппаратуры помех. В институте были спроектированы, изготовлены и широко использовались временные, стационарные и подвижные наземные помеховые комплексы (НПК): на полигоне Трясь для комплекса «Смерч-А», на аэродроме Ермолино — для экспериментального макета РЛС «Гроза»; на Балхаше — для системы С-225. К стационарным НПК относились НПК-25, НПК-200, НПК-300П, НПК-300В. Среди подвижных НПК можно отметить «Геликон-1».

Важным достижением полигонного испытательного комплекса явилось создание многофункциональной летающей лаборатории на базе самолета Ту-134Ш. Самолет был оснащен моноимпульсной головкой и средствами радиоэлектронного противодействия, в состав которых входила разнообразная аппаратура помех. Эта аппаратура позволяла создавать когерентные, поляризационные, мерцающие и уводящие помехи с широким диапазоном регулируемых параметров для выбора самых хитрых режимов воздействия.

За период 1976–1990 годов при отработке перспективных помех и помехозащищенности ЗРК было создано 96 самолетных и ракетных мишенных комплексов. Уникальный комплекс средств обеспечения полигонных испытаний позволил существенно сократить объем и сроки их проведения, создал предпосылки для опережающего развития средств помехозащищенности зенитно-ракетных систем и средств радиоэлектронного противодействия.

Работы по созданию комплекса помеховой аппаратуры для проверки помехозащищенности ЗРС были удостоены Государственной премии СССР 1968 года. В число лауреатов премии вошли ведущие специалисты КБ-1, переименованного к тому времени в МКБ «Стрела»: М. Л. Осипов, В. И. Стариков и другие. Одним из лауреатов премии стал и главный организатор этих работ, назначенный к тому времени заместителем министра радиопромышленности СССР — П. С. Плешаков.

Защита баллистических ракет

4 марта 1961 года советский экспериментальный комплекс ПРО с помощью системы дальнего радиообнаружения «Ду-най-2», обеспечившей обнаружение и слежение, впервые в мире перехватил и сбил головную часть баллистической ракеты-мишени. Аналогичные работы, проводимые в США по комплексу «Найк-Зевс», поставили советских ученых перед необходимостью решения задачи по обеспечению повышения надежности баллистических ракет в условиях развернутой противоракетной обороны противника. По решению руководства ВПК во главе этих работ был поставлен ЦНИИ-108.

Петр Степанович немедленно среагировал на задание, открыв в институте сразу три опытно-конструкторские работы, получившие шифры «Верба», «Кактус» и «Крот». В ходе этих работ были созданы и испытаны в натурных условиях экспериментальные образцы средств радиоэлектронного подавления (РЭП) противоракетной обороны. Эти образцы представляли собой ложные цели и внеатмосферные дипольные отражатели, радиопоглощающие структуры, станции шумовых помех. Летные испытания, проведенные в 1959–1963 годах пусками ракет Р-12 в зоне работы экспериментального комплекса ПРО, показали практическую возможность защиты баллистических ракет от систем ПРО относительно простыми и дешевыми средствами РЭП. Позднее в ЦНИИ-108 было создано специальное подразделение — сектор № 3, состоящий из нескольких отделов, специализировавшихся на разработке средств и комплексов РЭБ ПВО.

«Несколько раз Петр Степанович прилетал в Джемансор, где на базе военного городка авиационной части была развернута временная стартовая позиция ВСП-12, — вспоминал Ю. А. Спиридонов, главный конструктор направления, а впоследствии директор ЦНИРТИ. — Позиция находилась в казахстанской степи и летом температура превышала 40 °C в тени. Протекавшая неподалеку речка Сагыз местами пересыхала, образуя цепь больших и малых бочагов, богатых рыбой — язем, окунем, щукой, плотвой.

Во время приездов Петр Степанович при случавшихся вынужденных “окнах” в работе вывозил сотрудников на рыбалку. Выезжали всем коллективом — человек 20, на двух или трех машинах. Ставили сеть. Петр Степанович отправлял всех в воду и руководил загоном рыбы. Все сопровождалось шутками и прибаутками. Улов всегда был хорошим — не менее ведра рыбы. Варили на костре уху, причем дрова приходилось привозить с собой. В свой первый приезд Петр Степанович дал задание механикам изготовить коптильный аппарат и лично нарисовал необходимые эскизы. После каждой рыбалки на столе были рыбные деликатесы — копченые окуньки и плотвички.

Петр Степанович был всегда требователен к качеству и четкости проводимых работ. Впоследствии это сыграло немаловажную роль при анализе причин неудачного пуска, после которого были выявлены недочеты в конструкции обтекателей, под которыми размещались наши станции “Крот”.

Будучи заместителем министра и затем министром радиопромышленности, Петр Степанович уделял должное внимание тематике по защите ракет. Присутствуя на одном из торжественных заседаний института, он в своем выступлении сказал, что одним из решающих факторов успешного подписания Договора 1972 года между СССР и США о неразвертывании ПРО явились работы ЦНИИ-108 по оснащению стратегических ракет СССР средствами преодоления ПРО и результаты их летной обработки, зафиксированные американскими средствами наблюдения».

Средства космического радиотехнического наблюдения

В 1957 году в Советском Союзе был впервые осуществлен запуск на орбиту искусственного спутника Земли. Это немедленно открыло в институте дискуссии о возможности ведения РТР из космоса с целью получения непрерывной и скрытной информации о местоположении и технических характеристиках радиотехнических объектов вероятного противника. Одним из первых, кто оценил перспективы ведения РТР из космоса, был, конечно, П. С. Плешаков, имевший к тому времени большой опыт разработки и эксплуатации аналогичных наземных и авиационных средств.

Уже с конца 1950-х годов начались интенсивные работы по созданию космических средств разведки. Первой аппаратурой для обнаружения и анализа излучения радиолокационных станций стала 12-канальная приемно-анализирующая аппаратура «Куст-12» (К-12), созданная под руководством главного конструктора А. В. Загорянского при непосредственном участии в разработке директора института П. С. Плешакова. Успешное использование аппаратуры К-12 показало, что радиотехническое наблюдение из космоса может быть весьма эффективным. Сигналы наземных РЛС отчетливо принимаются аппаратурой. На них не влияют ни ионосфера, ни грозовые разряды атмосферного происхождения.

Позднее, также при участии П. С. Плешакова, была разработана 24-канальная аппаратура радиокосмического наблюдения «Куст-40» (К-40). Аппаратура К-40, ввиду большей чувствительности, была гораздо более информативной. Здесь же, в ЦНИИ, под руководством П. С. Плешакова, началась разработка бортовой аппаратуры системы морской космической разведки и целеуказания (МКРЦ) «Кортик». Ввиду большой загрузки института разработкой системы «Целина» завершение работ по этому направлению было передано КНИРТИ, а головным предприятием являлся ЦНИИ «Комета». Аппаратура МКРЦ была запущена в 1974 году, а в 1977 году началась ее успешная штатная эксплуатация. Создание этой аппаратуры было отмечено Ленинской и Государственной премиями.

Впоследствии было создано и поставлено на службу несколько модификаций систем космической радиоразведки «Целина»: О, Д, Н, Р, «Целина-2». Уже в третьем тысячелетии, в совершенно новых условиях, эта тема была продолжена разработкой многоцелевой космической системы «Лиана».

Создание систем космического наблюдения, начатое по инициативе П. С. Плешакова, было поддержано сменившим его в должности директора института Ю. Н. Мажоровым. Непосредственное руководство научно-изыскательской и конструкторской разработкой приняли на себя ведущие специалисты ЦНИРТИ — А. В. Загорянский, А. Г. Рапопорт, М. Е. Заславский, Е. Е. Фридберг, Л. М. Табачников, Л. Ю. Блюмберг. Всемерное развитие и усиление этой темы было предпринято при участии С. Ф. Ракитина, Л. И. Зорина, А. А. Лебедя, В. С. Ионова, А. В. Панфилова, Е. М. Сыроелова, Э. Ф. Мешкова, А. И. Зотова и других сотрудников института.

11 декабря 1961 года с космодрома Байконур ракета-носитель «Восток» должна была вывести на околоземную орбиту первый советский разведывательный спутник «Зенит-2», но на 407-й секунде полета из-за сбоя в системе управления произошел аварийный подрыв ракеты-носителя. 26 апреля 1962 года второй «Зенит-2» успешно вышел на орбиту, получив официальное наименование «Космос-4». В ходе полета из-за стравливания воздуха из баллонов через клапан дренажа произошел отказ основной системы ориентации, и спускаемый аппарат был возвращен на землю по прошествии всего трех суток. Хотя значительная часть полета «Космоса-4» проходила в неориентированном режиме, фотографирование все же проводилось, и удалось получить некоторый материал. Третий «Зенит» («Космос-7») был запущен 28 июля 1962 года и успешно возвратился с фотографиями 11 дней спустя.

В рамках летно-конструкторских испытаний (ЛКИ) было проведено 13 запусков космических аппаратов «Зенит-2», три из них закончились аварией ракеты-носителя. Всего в рамках ЛКИ и штатной эксплуатации пуск космического аппарата (КА) «Зенит-2» проводился 81 раз. Под более совершенную аппаратуру с лучшим разрешением для детальной фото- и радиоразведки ОКБ-1 разработало эскизный проект нового разведывательного спутника «Зенит-4» (4К). Летно-конструкторские испытания его начались 16 ноября 1963 года.

С. П. Королев спокойно отдавал на сторону все, что являлось рутинной работой и мешало продвижению вперед, поэтому серийное производство КА «Зенит-2» с 1964 года было организовано в Куйбышеве (ныне Самара). Сюда, в филиал № 3 ОКБ-1, возглавляемый конструктором ракетно-космической техники Д. И. Козловым, были переданы все материалы по космическому аппарату «Зенит-2», а также по ракете-носителю. С 1968 года начался постепенный переход на модернизированные КА «Зенит-2М», а количество запусков «Зенита-2» стало сокращаться. Всего было разработано восемь модификаций аппаратов данного типа, и разведывательные полеты продолжались вплоть до 1994 года.

Трудно переоценить роль и значимость П. С. Плешакова в создании систем радиотехнической разведки. Он одним из первых понял и оценил возможности ее ведения из космоса. Им был основан коллектив специалистов, создавший системы космической РТР и продолжающий их создавать в настоящее время. Нарушив монополию Министерства общего машиностроения, он смог добиться возложения головных функций по системам РТР на институт. Им была выстроена могучая кооперация предприятий (около 150 НИИ, КБ, заводов, более 20 министерств и ведомств), обеспечивающих создание названных систем. В качестве председателя межведомственного координационного совета он совместно с первым заместителем министра общего машиностроения СССР в течение многих лет осуществлял координацию работ по созданию систем космической РТР.

Интенсивная работа по созданию в стране баллистических ракет, в том числе ракет для запуска космических аппаратов, завышенная оценка этого направления политическим руководством страны, прежде всего Н. С. Хрущевым, ставили перед ракетостроителями и перед их смежниками все новые сложные задачи. В 1955 году 108-му институту было поручено проведение работ по созданию опытного образца радиопеленгатора радиоуправления баллистической ракетой, получивших название ОКР «Галактика». Главным конструктором ОКР «Галактика» приказом маршала И. С. Конева от 4 ноября 1957 года был назначен Геннадий Яковлевич Гуськов, начальник лаборатории, работавший ранее под руководством А. А. Расплетина над созданием авиационной РЛС для защиты хвоста «Тон», РЛС наземной артиллерийской разведки СНАР-1 и танковой РЛС «Лес». За работу по СНАР-1 Гуськов был удостоен Государственной премии.

В 1958 году Г. Я. Гуськов подписал технический проект опытного образца радиопеленгатора радиоуправления «Днестр». Работа была успешно завершена и обеспечила радиоконтроль траектории космического аппарата в полете. В июле 1959 года Гуськов защитил кандидатскую диссертацию, а в октябре был назначен начальником 23-го отдела.

Создание ракет, способных преодолевать огромные расстояния, потребовало перевода работ по их радиотелеметрии и радиоуправлению на более высокий уровень. 15 декабря 1960 года Гуськов решением Госкомитета по радиоэлектронике СССР был переведен из ЦНИИ-108 в СКБ-567. Позднее он станет Героем Социалистического Труда, лауреатом Ленинской премии, членом-корреспондентом АН СССР, директором зеленоградского НИИ микроприборов. Петр Степанович, как офицер и как директор института, согласился с переводом, хотя ему было жаль расставаться со старым знакомым и товарищем по команде: Гуськов был одним из лучших волейболистов института.

Позднее, уже находясь на должностях заместителя министра и министра, Петр Степанович никогда не упускал из вида основные разработки «родного» ему института. В середине 1960-х он активно поддержал работы Ивана Федоровича Иванова — творца отечественной нелинейной радиолокации. «Начало разработок по нелинейной радиолокации, — по словам самого И. Ф. Иванова, — было продиктовано практической потребностью борьбы с нелегальной разведывательной деятельностью на территории СССР его вероятных противников».

Активные работы американцев в этом направлении не были «вымыслом советской пропаганды». Дистанционно управляемые средства радиоразведки были обнаружены в районах интересовавших иностранные спецслужбы советских объектов, замаскированные под пни, гнезда, кочки, ветки деревьев. Для борьбы с этими средствами в новых условиях требовалась и принципиально новая аппаратура. Одна из требующих решения задач была сформулирована так: необходимы приборы для обнаружения приемников радиоразведки, находящихся в выключенном состоянии.

Для создания новых технических средств борьбы в 108-м институте, который с марта 1966 года стал именоваться Центральным научно-исследовательским радиотехническим институтом (ЦНИРТИ), при поддержке Петра Степановича был создан новый отдел, начальником которого был назначен И. Ф. Иванов. Под его руководством сложнейшая задача, многим казавшаяся фантастической, была успешно решена. Уже в 1972 году был создан первый экспериментальный радиолокатор, а в 1974 году первые два различных по назначению радиолокатора были переданы в серийное производство. Первые отечественные радиолокаторы по ряду важнейших параметров (более широкий диапазон определяемых частот, большие дальности и др.) превосходили зарубежные.

Создание средств нелинейной радиолокации явилось значительным вкладом в развитие современной радиотехники. Можно пожалеть, что ее создатель И. Ф. Иванов хоть и был удостоен Государственной премии, но даже не получил докторской степени.

В бытность директором 108-го института, являвшегося головным по тематике РЭБ, П. С. Плешаков выработал и утвердил рекомендации по специализации НИИ и КБ по разработке систем и комплексов РЭБ в интересах различных родов войск, а также по закреплению за ними промышленных предприятий для обеспечения серийного изготовления принятых разработок. Эти рекомендации внесли ясность в организацию работ, позволили наладить четкие взаимодействия с заказчиками и смежными предприятиями.

Прекрасно понимая, что боевые возможности и мощь Военно-морского флота страны во многом зависят от уровня развития и внедрения техники РЭБ, Петр Степанович настойчиво решал вопрос о создании в этих целях специализированного предприятия. По его инициативе в 1958 году в Таганроге был основан филиал московского ВНИИ «Альтаир» (ВНИИ-10 ВМФ), ставший в 1961 году самостоятельным НИИ-406. В 1966 году этот НИИ был преобразован в Таганрогский НИИ связи (ТНИИС). Со временем он вырос в крупную организацию с экспериментальным и опытным производствами, испытательными комплексами, обширной лабораторной базой. К этому институту были прикреплены промышленные предприятия — завод «Прибор» (Ростов-на-Дону) и новый завод, построенный в Жигулевске.

По инициативе Плешакова постановлениями правительства для ТНИИС были заданы к исполнению ОКРы в интересах ВМФ: средства РТР («Флейта», «Малютка», «Прохлада», «Кольцо», «Булава-705») и средства РЭБ («Ограда», «Гурзуф-А», «Гурзуф-Б»). В основе разработок ТНИИС были использованы принципы систем и комплексов РЭБ, разработанные в 108-м институте. При этом институту была оказана действенная поддержка, в том числе посредством многократных командировок специалистов из 108-го, которые организовывал П. С. Плешаков. В 70-е годы ТНИИС, накопивший значительный научно-технический потенциал, приступил к созданию нового поколения техники РЭБ на основе методов системного проектирования, охватывающей корабли всех классов. Были созданы новые комплексы РЭБ — «Старт», «Старт-2», «Вымпел-Р2», «Кантата-1143», «Кантата-М», «Рычаг-БН», «Рычаг-БМ3»; комплексы РТР — «Сдвиг-1РС», «Кольцо-2», «Бурлак», «Рак», «Нормаль-1В»; системы защиты крылатых ракет. Этой группой комплексов был завершен этап создания аппаратуры РЭБ для подводных и надводных кораблей всех классов. Этими комплексами были оснащены тяжелые атомные и дизельные крейсеры: «Петр Великий», «Фрунзе», «Киров», «Калинин», «Киев», «Минск», «Новороссийск», «Керчь», «Ташкент», а также надводные корабли среднего и малого водоизмещения.

Позднее, в соответствии с разработанной по указанию П. С. Плешакова программой создания для надводных кораблей многофункциональных комплексов РЭБ, были созданы улучшенные комплексы «Созвездие-БР» и «Созвездие-МР».

К заслугам Петра Степановича, несомненно, можно отнести создание коллектива уникальных специалистов, сложившегося в ЦНИИ в 1960-е годы. Это В. А. Аудер, В. М. Герасименко, Н. П. Емохонов, В. П. Заборов, М. Е. Заславский, А. А. Зиничев, И. Ф. Иванов, Ю. Н. Мажоров, А. Г. Рапопорт, И. Я. Альтман, Н. Г. Пономарев и др.

Так он работал

К середине 1960-х годов сложился «стремительный» стиль работы П. С. Плешакова, запомнившийся многим. Стремительной, уверенной походкой, словно вихрь, Петр Степанович появлялся в помещении, где проводилось очередное совещание. Всегда очень внимательно выслушивал информацию о сделанном с момента предыдущего совещания, затем просил высказаться тех, кто по тем или иным причинам не выполнил порученных работ. Память у Петра Степановича была великолепная, и он помнил мельчайшие детали. Его раздражали факты безответственности, халатности, невнятные объяснения, неконкретные сообщения. В эти минуты его и без того громкий голос звучал раскатами грома! Ноздри раздувались, глаза сверкали гневом и буквально впивались в провинившегося. В эти минуты Петр Степанович мог использовать и какое-нибудь крепкое словцо, правда, тут же спохватывался, и, если присутствовали женщины, всегда извинялся. Надо сказать, что, несмотря на свою эмоциональность, он никогда не позволял себе обидеть или оскорбить человека. Интересно, что, сколь бы ни были серьезны разборки на совещании, никто, как правило, официально не наказывался. Просчеты или ошибки, если такое случалось, обычно исправлялись мгновенно. Любому специалисту достаточно было выслушать упреки Петра Степановича и после этого работать с утроенной силой.

В коллективе сотрудников П. С. Плешаков пользовался большим, заслуженным и непререкаемым авторитетом. Этому в немалой степени способствовали его доступность и исключительная простота в общении. К нему в любое время, а не только в установленные часы приема, мог войти и обратиться любой сотрудник — как по вопросам какой-либо помощи, так и с предложениями или советами. Он мог быть всегда уверен, что будет внимательно выслушан, понят, а при необходимости и поддержан.

Обладая прекрасной памятью, несмотря на громадную загрузку, Петр Степанович никогда не забывал никаких, даже самых незначительных просьб, обращенных к нему. Тот же стиль общения сохранился и в те годы, когда он работал министром. Он никогда не прерывал связи со старыми специалистами, пристально следил за делами института, за его успехами и допущенными промахами. Не раз, по тем или иным вопросам он приглашал посоветоваться ведущих специалистов института, всегда очень внимательно прислушивался к их мнению. Иногда, правда редко, и сам находил время для посещения ЦНИРТИ. Многим запомнился его неожиданный приезд зимой 1975 года. В кабинете директора срочно собрали всех руководителей крупных подразделений. Петр Степанович, ссылаясь на негативный опыт других НИИ и КБ, в частности НИИДАРа, высказался о недопустимости намечавшейся в институте тенденции возложения обязанностей руководителей крупных НИОКР только на директора и главного инженера. В резкой форме он потребовал не допускать подобной практики, поскольку при этом деятельность ряда общетехнических и некоторых других подразделений переключалась на исполнение директорских работ, оставляя иные подразделения института без необходимой поддержки, что отрицательно влияло на общий ход работ.

В начале 1960-х годов он раз в три-четыре месяца старался бывать на общих и итоговых собраниях в конструкторских и технологических подразделениях, обстоятельно знакомился с людьми, вникал в суть работ, в проблемы коллективов. Вопросы о необходимости улучшения деятельности некоторых подразделений он резко и настойчиво поднимал на заседаниях партийного комитета, на собраниях партийно-хозяйственного архива.

В 1962 году он принял решение об углублении специализации конструкторских и технологических подразделений. В связи с этим отдел главного технолога был структурирован по семи различным технологическим направлениям лабораторий. Конструкторские подразделения были строго специализированы по тематике разработчиков изделий новой техники. Тогда же было введено требование обязательного назначения заместителей руководителей НИОКР по конструированию и технологии. Проведенные усовершенствования позволили сократить время проектирования новой техники, исключили из практики несообразности и промахи, сделали процесс конструирования и изготовления более очевидным и производительным.

Мощности институтского экспериментального производства были увеличены от одного до четырех цехов с оснащением их современным обрабатывающим, в том числе прецизионным, оборудованием. Позднее по требованию П. С. Плешакова для экспериментального производства был закуплен фрезерный станок с ЧПУ, и в течение многих лет на нем делались многие детали, в серии получаемые штамповкой и литьем. Именно Плешаков решил вопрос о переводе опытного производства из ранга одного из предприятий института в самостоятельное предприятие — Московский завод радиотехнической аппаратуры.

Петр Степанович не раз повторял, что если наши изделия новой техники по своим тактико-техническим характеристикам не уступают изделиям вероятного противника, а зачастую и превосходят их, то по конструкторско-технологическому уровню, особенно по производственному облику, они резко им уступают. Отмеченное отставание, к сожалению, так и не было ликвидировано.

Позднее, уже работая министром, он не оставлял усилий, направленных на повышение технологичности деталей, составляющих новую технику. Именно его усилиями были разработаны, а позднее внедрены на всех предприятиях отрасли нормативные документы по повышению уровня технологичности изделий новой техники.

С интересом относился Петр Степанович к молодежи, приходившей на предприятие. Всех молодых специалистов он всегда принимал сам. Знакомился, рассказывал об институте, о его разработках, о направлениях предстоящей работы. Расспрашивал молодого человека или девушку об успеваемости, производственных интересах, увлечениях. Обладая прекрасной памятью, позднее, при посещении подразделений, он интересовался успехами или неудачами молодых специалистов, обращаясь к ним по имени-отчеству. Такое отношение по-хорошему льстило молодым людям, формировало их положительное впечатление о директоре, об институте, об окружающих людях.

Петр Степанович обладал многими сильными человеческими качествами, резко выделявшими его среди окружающих, качествами запоминающимися, притягивавшими к нему людей. Повторимся еще раз, но прежде всего это была неуемная, бьющая через край энергия, которая, в сочетании с его способностями логически и многогранно мыслить, рассматривая тот или иной вопрос с разных точек зрения, рождала неиссякаемый поток научных, технических и организационных идей. Казалось, что в производственном отношении его в равной степени интересует все: от организации и ведения НИР и ОКР (а в те времена все они задавались постановлениями ЦК и Совмина) до производительности нового токарного станка и вопросов благоустройства территории. В любое время он мог сам, без предупреждений и сопровождающих прийти в любое подразделение и, собрав специалистов, устроить диспут, добиваясь, в конце концов, ясности для всех. В таких беседах могли высказываться и старый опытный специалист, и молодой «не нюхавший пороху» инженер.

Можно отметить тот факт, что Петр Степанович, подобно некоторым другим крупным деятелям науки и техники, не любил публиковать своих работ — вернее, не придавал этому значения. В некоторых из его аттестационных документов по этому поводу даже имеются замечания командования. Но нельзя не заметить, что он, будучи заведующим лабораторией, а позднее начальником отдела и сектора, участвовал в написании десятков отчетов. В должности директора определял узловые вопросы развития института, порой принимал решения на годы, определявшие направление работы сотен, а затем и тысяч людей. В должности министра он порой принимал концептуальные решения, определявшие развитие радиотехники в огромной стране. Читатель согласится, что последнее требовало не меньшего интеллектуального вклада, чем написание научной статьи, пусть даже самой серьезной.

Ну а то, что его имя упомянуто лишь в трех авторских свидетельствах, тогда как в подчиненном ему институте их появлялось более сотни в год, говорит лишь о его высокой порядочности и скромности.

Много позднее появился зарубежный термин «мозговая атака». Но эта мера в своем искусственном виде не может активизировать или улучшить процесс принятия решения. А Плешаков это делать умел. Он мог передать окружающим людям часть собственной созидательной энергии, умел направить мышление окружавших его в нужном для решения поставленных задач направлении.

Важно отметить, что Петр Степанович всегда внимательно следил за своим внешним видом. Ежедневно он был чисто выбрит, подтянут (сказывались ежедневные занятия спортом), в отутюженном костюме и свежей рубашке. Он откровенно не любил нерях. От человеческой неаккуратности его, внешне сдержанного человека, просто передергивало.

Ближайшим другом Петра Степановича во время его работы в институте стал Василий Ильич Морозов — боевой офицер, неоднократно раненный, награжденный двумя орденами Красного Знамени. В 1962 году он был назначен заместителем директора института по общим вопросам. Это был добрый человек, весьма энергичный, но подверженный нередкому в нашей стране пороку. Работая в должности замдиректора до 1975 года, он отдал немало сил для совершенствования технического оснащения, добивался бесперебойного обеспечения института оборудованием и материалами для НИОКР, всячески поддерживал строительство жилья для работников института, реконструировал пионерский лагерь, решил проблему выделения земельных участков для организации садовых товариществ. В 1972 году, уже будучи заместителем министра, Петр Степанович добился, чтобы В. И. Морозову было присвоено звание генерал-майора-инженера.

Несмотря на постоянную занятость, Петр Степанович находил время для строительства пионерского лагеря в поселке Протва Калужской области, начатого по его инициативе. В начале 1960-х годов здесь были выстроены добротные и уютные двухэтажные корпуса, благоустроена большая территория, построены стадион, бассейн, игровые комплексы, разбиты спортивные площадки. В пионерском лагере каждый год отдыхало более тысячи детей. Пионерлагерю было присвоено имя родившегося по соседству Маршала Советского Союза Г. К. Жукова. Частыми гостями здесь были герои войны и труда, космонавты, дочери Георгия Константиновича.

Когда Петр Степанович работал директором ЦНИИ, он находил в своем жестком расписании время для посещения лагеря. Как правило, это было в дни его отдыха. В каждый свой приезд он обходил отряды, беседовал с детьми и вожатыми, выступал перед ними. Говорил он, как всегда, ярко и эмоционально, привлекая внимание детей, раскрывая перед ними жизненные перспективы. По ходу выступления он часто задавал вопросы и с улыбкой выслушивал ответный хор детских голосов.

Вероятно, интерес Петра Степановича к лагерю был связан с тем, что в детстве он сам ездил в подмосковный пионерский лагерь, на всю жизнь запомнившийся ему не полнотой наполненных мисок, но духом вдохновенного сплочения, общностью интересов, единства с товарищами, когда им по плечу казалось любое дело. Таким же, по большому счету, был и сам институт, сотрудники которого не имели высоких окладов и запредельных льгот, но жили сознанием того, что их труд нужен и важен для страны.

На общесоюзной орбите

17 марта 1964 года Петр Степанович назначается заместителем председателя Государственного комитета Совета Министров СССР по радиоэлектронике. Нельзя не отметить, что он еще до этого был замечен председателем Госкомитета, а впоследствии министром радиопромышленности Валерием Дмитриевичем Калмыковым — Героем Социалистического Труда, министром сталинской закалки. Валерий Дмитриевич был достаточно жестким и требовательным организатором, как того требовала должность, но по натуре человеком доброжелательным. От него не ускользнуло то, что военный инженер-полковник П. С. Плешаков, участник Великой Отечественной войны и боевых действий в Корее, до тонкостей знает большинство сложных радиосистем, будь то системы радиоразведки, агентурная аппаратура, средства РЭБ, антенно-фидерные устройства.

В 1965 году, с образованием Министерства радиопромышленности, Петр Степанович был назначен заместителем министра, а в 1968 году — первым заместителем.

В свои последние годы В. Д. Калмыков тяжело болел. П. С. Плешакову, пользовавшемуся доверием министров обороны Р. Я. Малиновского, а затем А. А. Гречко, секретарей ЦК по оборонным вопросам, главнокомандующих войсками ПВО С. С. Бирюзова, а после его гибели П. Ф. Батицкого, десятков других политических, военных и промышленных чиновников, приходилось все чаще заменять Калмыкова. Он подписывал требующие ответственности бумаги, ставил жесткие сроки, точно оценивал производственные и научные возможности множества предприятий, находящихся в разных уголках огромной страны.

Находясь на высоких министерских должностях, Петру Степановичу приходилось иметь представление о десятках и даже сотнях научно-производственных вопросов, порой из самых разных отраслей техники, плотно заниматься все новыми и новыми задачами.

23 марта 1974 года скончался Валерий Дмитриевич Калмыков, более двадцати лет фактически находившийся на посту министра радиопромышленности (ранее министра радиотехнической промышленности, затем председателя Госкомитета по радиоэлектронике). Возник естественный вопрос о подборе достойной кандидатуры на пост министра. Кроме того, на разных уровнях оживились обсуждения давно возникших вопросов о перегруженности министерства многотемьем и огромным количеством НИИ, КБ, заводов, что, несомненно, отрицательно влияло на уровень и качество разработок радиотехнических систем и аппаратуры, затрудняло действенное руководство предприятиями. Этот вопрос был решен созданием нового Министерства промышленности средств связи (МПСС или Минпромсвязи) с передачей в его ведение ряда тематических направлений и предприятий из состава Министерства радиопромышленности. Между тем вся оборонная тематика и системные вопросы радиопромышленности остались в Минрадиопроме.

В апреле 1974 года П. С. Плешаков был назначен министром радиопромышленности СССР при единодушной поддержке оборонного отдела ЦК КПСС и ВПК Совета Министров СССР. У них была единая точка зрения — лучшего руководителя радиопрому не найти.

Глава четвертая. НА ПОСТУ МИНИСТРА

Первые шаги

Петр Степанович Плешаков всей своей предыдущей деятельностью был подготовлен к занятию поста министра. В качестве первоочередной задачи он поставил перед собой цель лично ознакомиться с НИИ, КБ и заводами, где не успел побывать, работая в должности замминистра. Его мобильность позволила ему в короткий срок облететь весь Советский Союз, побывать на большинстве объектов министерства. Эта поездка помогла ему ближе познакомиться с руководителями как предприятий, так и областей и республик. Он понимал, что без их поддержки и помощи решать задачи, поставленные перед министерством, будет очень сложно. Ну а сходиться с людьми он умел.

Другой важнейшей задачей начала своей деятельности в ранге министра Петр Степанович считал подготовку и утверждение в правительстве предложений по реконструкции министерства. При этом предполагались расширение научно-исследовательской базы, создание важнейшей новой базы — производственно-технологической, организация новых собственных производств как технологического оборудования, так и ряда необходимых компонентов, оснащение предприятий отрасли вычислительной техникой, повышение уровня механизации и автоматизации производства, новое строительство — производственное и жилищное…

Предлагаемые П. С. Плешаковым меры совпали по времени с возникшим правительственным требованием к оборонным отраслям: резкое расширение объектов производства за счет повышения производительности труда, то есть без значительного увеличения числа работающих.

План мероприятий по реконструкции Министерства радиопромышленности правительством был принят и утвержден, а в 1975 году П. С. Плешаков подготовил постановление ЦК и Совмина о строительстве новых заводов и развитии производственных мощностей в его министерстве. При этом сложность вопроса состояла в том, что когда в 1965 году В. Д. Калмыков выделил из состава Министерства радиопромышленности Министерство электронной промышленности, он всю технологическую базу отрасли передал во вновь созданное министерство. Вероятно, на тот момент это было правильным решением. Но следствием его стало то, что радиопромышленность осталась без технологической базы, и ее пришлось создавать заново. Это касалось не только традиционных технологий изготовления радиотехнической аппаратуры (монтаж, сборка, настройка, регулировка, проведение испытаний), но и проблем все более настойчиво заявлявших о себе микроэлектронных технологий, включая изготовление тонкопленочных и толстопленочных микросборок, модулей интегральных микросхем и других устройств частного применения, а также, соответственно, проблем проектирования и производства технологического оборудования. Приходилось заново создавать технологические НИИ и КБ для разработки новых технологий, средств механизации и автоматизации, при проведении в отрасли единой технологической политики. Такие предприятия были созданы в Ленинграде, Москве, Минске, Одессе, Брянске и других городах. В целом процесс создания новой технологической базы, реконструкции действующих и строительства новых предприятий занял около десяти лет.

В рамках разработанного П. С. Плешаковым плана мероприятий были реконструированы практически все НИИ, КБ и заводы, построено более 40 новых предприятий по разработке и серийному производству радиоэлектронных комплексов и систем, прогрессивного технологического оборудования, средств механизации и автоматизации, товаров народного потребления. Петр Степанович, обладавший глубокими знаниями в области радиотехники, прекрасной памятью, несомненным артистическим даром, сумел расположить к себе большинство работников, подчиненных министерству, с которыми постоянно общался, настроить их на решение поставленных задач.

Он часто горячо и убежденно говорил:

— Наша страна сможет мирно жить и работать, быть независимой и богатой только в том случае, если будет иметь новейшие разработки, обладать современными технологиями, экономической, технической и военной мощью, превосходящей ведущие капиталистические страны, в том числе США. Ведущая роль в решении этих сложных и актуальных задач принадлежит радиопромышленности.

Чтобы заинтересовать буквально каждого работника радиопромышленности в совершенствовании выполняемых работ, воспитать в каждом ответственность за порученное дело, П. С. Плешаков решил обратиться ко всем работникам отрасли с призывом увеличить свой личный вклад в техническое перевооружение. Обращение министра было поддержано коллегией министерства и доведено до всех коллективов и работников отрасли. В обращении было рекомендовано создать творческие коллективы, как одну из форм организации работ, определить формы и методы их материального стимулирования. Ход реализации обращения, опыт и результаты работы творческих коллективов находились под постоянным вниманием и контролем министра, обсуждались на отраслевых совещаниях и заседаниях коллегий. Можно отметить, что реализация обращения сыграла положительную роль в техническом перевооружении и развитии отрасли.

Что означает «реконструкция предприятия», Петр Степанович знал не понаслышке. В бытность его работы заместителем, а затем первым заместителем министра ему приходилось решать задачи реконструкции ряда предприятий. Характерен опыт одного из таких предприятий — Минского приборостроительного завода им. В. И. Ленина. Заводу, выпускавшему телевизоры и радиоизмерительные приборы, правительственным поручением было дано задание в течение двух лет освоить выпуск сложнейшей аппаратуры для пусковых шахтных установок межконтинентальных баллистических ракет и мобильные комплекты аппаратуры для регламентных проверок ракет. Требовалось в сжатые сроки технически и технологически реорганизовать производство, создать новые цехи, переучить рабочих и специалистов. П. С. Плешаков, вместе с аппаратом министерства, умело помог многотысячному коллективу завода в сжатые сроки реконструировать и переоснастить все заводские производства, организовать переобучение рабочих и инженеров. В процессе реконструкции производства он целенаправленно решал вопросы применения новейших методов инженерного и технологического сопровождения, прогрессивных методов поощрения исполнителей. Реконструкция Минского приборостроительного завода стала для Петра Степановича и его соратников хорошей школой, была отмечена правительством.

При реконструкции Лианозовского электромеханического завода[2] он лично решил вопрос о возможности строительства необходимых дополнительных 15 тысяч м^2 производственных площадей и самым плотным образом контролировал ход работ по реконструкции завода. В ходе реконструкции было обновлено 60 % станочного парка (более 1500 единиц), создан цех автоматизированного производства, имевший в основе 80 станков с ЧПУ, построены корпуса микросборок с производительностью свыше 250 тысяч микросборок в год, другие новые монтажные, сборочные и гальванический корпуса, переведены на современный уровень системы снабжения и очистки. По итогам реконструкции завод резко увеличил производственную мощность и до сих пор обеспечивает качественный выпуск изделий новых поколений.

Под личный контроль взял П. С. Плешаков создание заводов по изготовлению технологического оборудования. Такие специализированные заводы были созданы в Витебске, Гомеле, Ярославле. Их продукцией — установками для изготовления печатных плат, средств автоматизации и механизации сборочно-монтажных работ, устройств контроля параметров узлов и блоков аппаратуры, многими другими — активно оснащались предприятия отрасли. По изготовлению особо трудоемкого оборудования — вакуумнапылительных установок, станков с ЧПУ — была организована и эффективно действовала отраслевая кооперация.

Систематически работая с новинками технической литературы, изучая обширные информационные материалы, внимательно отслеживая технологическое оборудование в зарубежных поездках, министр всегда ориентировал руководителей производств на освоение и внедрение новых технологий, без которых создание современной конкурентоспособной аппаратуры не представлялось возможным. Так, по его решению большинством предприятий отрасли было освоено изготовление тонкопленочных и толстопленочных микросборок, многослойных печатных плат со сквозной металлизацией отверстий, гибких жгутов и кабелей, СВЧ-микросборок и многого другого с созданием специализированных цехов и участков.

Министр постоянно напоминал разрабатывающим НИИ и КБ о необходимости создания высокотехнологичной аппаратуры, о снижении трудоемкости, габаритно-весовых и энергетических характеристик. Он активно поддерживал и пропагандировал методы и пути миниатюризации радиоэлектронной аппаратуры, внедрения автоматизированных методов контроля, настройки, регулировки.

Бывая на предприятиях, министр всегда проявлял интерес к работе инженерных, в особенности технологических подразделений, ставил перед ними задачи по развитию и совершенствованию инструментальных цехов, активизации деятельности подразделений по автоматизации технологических процессов. Каждый свой приезд на подчиненное ему предприятие, если не было форс-мажорных обстоятельств, министр начинал с рассмотрения программ технического перевооружения и реконструкции, посещения новых цехов и производств. Он охотно беседовал с рабочими, мастерами, технологами об оборудовании рабочих мест, степени подготовки производств, их оснащенности инструментом, контрольно-измерительными приборами, интересовался качеством выполняемого труда, смыслом принятых рацпредложений.

Проводя политику конкретной специализации НИИ, КБ и заводов, Плешаков в 1974 году добился выделения из состава НИИ-109, оказавшегося в Министерстве промышленности средств связи, направления по разработке наземных средств РЭБ. На базе коллектива разработчиков наземных средств РЭБ министр планировал создать отдельное конструкторское бюро. Был подготовлен проект приказа о создании ЦКБ «Гранит», представленный ему на подпись 30 декабря 1974 года.

Генеральный конструктор средств РЭБ, бывший директор ЦКБ Ю. М. Перунов вспоминал: «Прежде чем подписать приказ, Петр Степанович, глядя на предложенное нами название ЦКБ “Гранит”, задумался и сказал: “Мне не нравится это название. ‘Гранитов’ у нас очень много. Я думаю, что будет правильно назвать вас ‘Градиент’ — как определитель развития, роста и непрерывных лучших перемен”. Я убедился в его глубокой прозорливости и дальновидности, когда в само название ЦКБ был заложен его оптимизм и вера в успех работы предприятия».

Министр постоянно оказывал помощь и содействие в становлении ЦКБ, неоднократно прилетал в Ростов-на-Дону для решения вопросов при строительстве здания ЦКБ «Градиент». Позднее здесь был разработан ряд комплексов и систем для Сухопутных войск, переданных в серийное производство и удостоенных Государственной премии СССР. Вскоре ЦКБ выросло в одно из ведущих предприятий отрасли. В 1982 году ЦКБ было переименовано во Всесоюзный НИИ «Градиент» и награждено орденом Трудового Красного Знамени.

Поскольку Минрадиопром СССР отвечал за создание космических систем наблюдения (радиоэлектронной разведки), систем предупреждения о ракетном нападении, систем преодоления противоракетной обороны, систем ПВО, систем управления воздушным движением, систем автоматизированного управления различными отраслями промышленности, комплексами ПРО, то Плешаков возглавлял работы по созданию всех этих систем.

Еще работая в должности заместителя министра, Петр Степанович тесно сошелся с будущим академиком и разработчиком всех крупных автоматизированных систем управления, а тогда профессором МИРЭА Владимиром Сергеевичем Семенихиным, в 1971 году также назначенным заместителем министра. Когда в 1974 году Плешаков стал министром, он немедленно направил Семенихина на создание нового направления — АСУ войсками.

Большой вклад внес П. С. Плешаков в разработку программ создания стратегических вооружений, известных под названием «антисоевских» (СОИ — американская программа «звездных войн»). Вместе с генеральным конструктором системы противоракетной обороны, членом-корреспондентом АН СССР генерал-лейтенантом А. Г. Басистовым им была сформулирована программа создания противоракетной обороны страны. По предложению Плешакова проводились работы по программе автоматизированного взаимодействия систем предупреждения о ракетном нападении, контроля космического пространства, противокосмической обороны и межконтинентальных баллистических ракет в условиях развертывания противником многоэшелонной ПРО.

Министр всегда отличался глубоким изучением вопросов реального боевого применения радиоэлектронных вооружений. Например, по итогам уже первых результатов боевых действий советского контингента в Афганистане Плешаков обосновал необходимость скорейшего создания средств радиоразведки и радиопротиводействия для ВВС и Сухопутных войск, средств артиллерийской разведки и РЛС контрбатарейной борьбы, радиолокационных станций для обнаружения движущихся наземных целей (танк, человек), системы управления вооружением танка, средств разведки и наблюдения поля боя.

В течение многих лет Петр Степанович возглавлял авторитетнейший орган оборонной промышленности страны — Межведомственный совет по противоракетной обороне, в состав которого входили такие известные ученые, как академики Б. В. Бункин, Е. П. Велихов, П. Д. Грушин, В. П. Ефремов, А. И. Савин, В. С. Семенихин, Ю. Б. Харитон, А. Н. Щукин; члены-корреспонденты А. Г. Басистов, Н. П. Бусленко, Г. В. Кисунько.

О встречах с Петром Степановичем, о его настойчивом активном характере оставили воспоминания многие известные ученые, инженеры, конструкторы, военные. В этой связи можно вспомнить генералов армии В. И. Варенникова, П. С. Дейнекина и С. И. Постникова, генерал-полковника авиации В. В. Решетникова, академика Г. И. Марчука, министра А. И. Шокина, авиаконструкторов О. С. Самойловича и Л. Л. Кербера…

Плешаков был выдающейся многогранной личностью. Его ум непрерывно работал с колоссальным объемом самой разной информации: состояние научно-технических исследований, новые идеи, ход испытаний; состояние, производственное оснащение и возможности заводов, НИИ и КБ; выпуск сотен видов продукции; требования правительства и заказчика; новое строительство предприятий; кадры министерства и предприятий, их подготовка, возможности, взаимодействие… Даже для неполного раскрытия смысла каждого из слов, упомянутых в этом далеко не полном списке, может потребоваться не одна страница.

Соратников всегда удивляли легкость и быстрота, с которыми он извлекал из памяти необходимую информацию, и то, как творчески точно перерабатывал ее. Поражали смелость и оперативность, с которыми он принимал решения, порой на много лет вперед определяющие перспективы НИИ и заводов. Работавшие вместе с Петром Степановичем люди всегда отмечали его огромный организаторский талант — умение повести за собой людей, видение перспектив, умение оперативно оценить обстановку и принять единственно правильное решение.

Николай Иванович Рыжков, возглавлявший в 1985–1990 годах Совет Министров СССР, в своей статье, посвященной 85-летию П. С. Плешакова, отмечал: «Главным делом жизни П. С. Плешакова стало создание мощной отечественной радиопромышленности — отрасли, которая позволила стране стать действительно великой державой, надежно обеспечить свою национальную безопасность… Созданные тогда радиолокационные станции дальнего обнаружения успешно служат и сегодня… Зенитные комплексы С-300 и С-400, не имеющие аналогов в мире, и знаменитая стратегическая ракета “Тополь” также воплощают идеи и труд П. С. Плешакова. Считаю важным подчеркнуть, что П. С. Плешаков, столько сделавший для нашей обороны, всегда был противником глобальной мировой конфронтации. Он не понаслышке знал, что такое война, поэтому искренне хотел мира. Как истинный политик Петр Степанович понимал, что лучшей гарантией мира является военная мощь и политическое достоинство Отечества, делал все для их укрепления».

Коллегии и совещания

Важнейшим руководящим и совещательным органом любых советских министерств были коллегии. Заседания коллегий, проводимые под руководством П. С. Плешакова, оставляли в душах видевших их работников радиопрома незабываемое впечатление.

Петр Степанович от природы был блестящим оратором. Нигде не изучая ораторское искусство, нередко составляющее целый курс в западных университетах, он в полной мере владел им. Его выступления на партийных и комсомольских собраниях и конференциях, на профсоюзных и партийно-хозяйственных активах всегда завершались искренними аплодисментами слушателей, несли для них громадный заряд энергии, длительное время служили темой для обсуждения. Его выступления были не просто красноречивы: они всегда несли агитационный и просветительский характер. Требуемый ораторским искусством авторитет говорящего, его особый психологический настрой, высочайшая концентрация воли во многом составляли саму суть характера Петра Степановича. В то же время все его выступления отличали высочайшая искренность и эмоциональность, абсолютное понимание темы выступления, близость его суждений, излагаемых простым, знакомым большинству присутствующих языком.

При построении своей речи Петр Степанович находил образные нешаблонные сравнения, извлекая из кладовой своей памяти интереснейшие факты деятельности предприятий и их руководителей. Обладая прекрасной дикцией, он произносил доклад, иногда длившийся два-три часа, на одном дыхании. В отдельные моменты, увлекшись, Плешаков мог детально рассказать о научно-технических принципах построения и эффективности того или иного вида радиоэлектронного вооружения, отметить творческий вклад генеральных конструкторов и их коллективов, обозначить новые рубежи достижений.

В полемике он мог прервать выступавшего и сам более доходчиво изложить тот или иной вопрос, мог попросить более точно и конкретно объяснить причины недостатков.

Некоторые фразы Петра Степановича нашли широкое употребление, стали цитируемыми. Вот некоторые из них:

«Лучшие люди страны работают в радиопромышленности»;

«Наш путь нелегок. Но это благородный путь, достойный того, чтобы его пройти»;

«Лес не растет, если не опадают листья».

На заседания коллегии министерства, как правило, выносились наиболее острые проблемы отрасли. Плешаков почти всегда знал обсуждаемые проблемы лучше докладчиков. В своих выступлениях он глубоко анализировал состояние дел, вскрывал недостатки, называя при этом виновных, ставил перспективные задачи. Глубокое понимание проблем, будь то уровень технологичности новых изделий, внедрение на предприятиях достижений микроминиатюризации или освоение программно-управляемого оборудования, свидетельствовало о богатой эрудиции Петра Степановича. Блестящее знание им дел на предприятиях министерства, уровня развития техники у нас и у потенциального противника позволяло видеть как ближние, так и дальние пути развития, строить движение на них целой крупнейшей отрасли.

На заседания коллегии приглашались руководители и специалисты предприятий, генеральные и главные конструкторы новых разработок. Во время доклада Петр Степанович мог задавать вопросы, порой сам отвечал на них, мог поднять присутствующих в зале, распечь их за допущенные промахи и ошибки, срывы установленных сроков работ, невыполнение плана. В сложных, критических случаях доставалось многим. По ходу выступления он мог кратко подвести итоги и тут же наложить взыскание. Плешаков четко отличал заседания коллегий и производственные совещания от научно-технических и ученых советов.

Ученик А. А. Расплетина, участник разработки большинства систем ЗРК Е. М. Сухарев вспоминает, что на одном из заседаний коллегии ему, как директору НИИ «Радиооптика», созданного на базе НИИ-17, было предложено доложить о работах, ведущихся в его институте, по новой лазерной системе защиты хвоста самолета. Тема эта была очень сложной и представляла собой комплексный труд, включавший последние разработки самых разных специалистов: электронщиков, лазерщиков, системщиков…

Сухарев вспоминает, как он, выйдя к чужим плакатам, вывешенным по рассматриваемой теме кем-то из предыдущих докладчиков, испещренным формулами и схемами, взял в руки указку. С Петром Степановичем он был к тому времени хорошо знаком по совместным пребываниям на полигонах, многочисленным совещаниям и встречам при работе над 125-м и 200-м зенитно-ракетными комплексами.

Плешаков подошел к плакатам, недоверчиво глянул на них, качнулся на каблуках и спросил:

— Ну а сам-то ты эту систему хорошо знаешь?

— Не очень, Петр Степанович…

— Ну, тогда садись.

Юмор всегда был близок Плешакову, он умел ненавязчиво и точно прибегнуть к нему, не обидев при этом человека, ставшего объектом шутки. Директор НИИ «Аргон» В. И. Штейнберг в этой связи вспоминал: «Как-то, после кратковременного отпуска, приехав из аэропорта домой и войдя в квартиру, я по телефону получил указание начальника главка Ю. Т. Семикова срочно прибыть на совещание к министру по комплексу “Шмель”… Времени до совещания было в обрез и я, не успев переодеться, поехал в министерство. На ногах у меня были белые кожаные ботинки венгерского производства, появившиеся в продаже в Москве. В совещании у министра принимала участие группа специалистов предприятий — соисполнителей МНИИП АО во главе с генеральным конструктором Ивановым В. П.

Специалисты по очереди выходили на середину кабинета и докладывали состояние дел по своему направлению. Дошла очередь и до меня. Мои белые ботинки не остались без внимания Петра Степановича и, после доклада, он, обращаясь к Иванову, произнес: “Владимир Петрович, а ты посмотри, в каких ботинках приехал на совещание Виталий!” На что, подыгрывая министру, Иванов сказал: “Так это же сейчас самые модные в Москве ботинки. Интересно, где это он смог их достать?” — “Да, к таким ботинкам надо бы и белую пару”, — добавил Петр Степанович. Все присутствующие на совещании развеселились. Я, конечно же, извинился, что одет не по форме, но, естественно, был смущен. После совещания министр подошел ко мне и, взяв за руку, по-доброму улыбнувшись, сказал, чтобы я на него не обижался, надо же когда-то и пошутить».

Яркими, надолго запоминающимися были расширенные заседания коллегии, когда рассматривались итоги минувшего года и задачи на новый. Это были значительные события в жизни оборонного комплекса страны. На расширенных заседаниях коллегии присутствовали и, как правило, выступали все министры оборонных отраслей, а также руководители смежных отраслей и ведомств, заместители председателя Совета Министров СССР, председатель Госплана или его заместители, председатель и члены ВПК, главнокомандующие родами войск, заместитель министра обороны по вооружению, начальники управлений Министерства обороны, начальник Генерального штаба или его заместители, первый заместитель председателя КГБ СССР, руководители оборонного отдела ЦК КПСС, генеральные и главные конструкторы новой техники, руководители и секретари партийных комитетов крупных НИИ, КБ, заводов. Заседания расширенных коллегий проводились в течение двух дней (обычно в пятницу и субботу) в специально оборудованном зале министерства.

Обычно справа и слева от трибуны вдоль стен в два-три ряда размещались огромные плакаты с техническими показателями деятельности отрасли и отдельных предприятий, выделявшихся лучшими и худшими показателями. Показатели лучших предприятий рисовались красным цветом, худших — синим. Когда министр говорил о тех или иных показателях отрасли, соответствующий плакат подсвечивался.

Присутствующие на заседании коллеги обычно настолько увлекались содержанием доклада, его эмоциональным изложением, что время доклада, казалось, пролетало за считаные минуты. Некоторые участники коллегий по живости полученных впечатлений, по образности и законченности отдельных сцен сравнивали эти заседания с театральными спектаклями. Выступления Петра Степановича на коллегиях министерства всегда были темпераментными, четкими, с максимальной смысловой подачей, производя сильное впечатление на слушателей. Он умел донести до людей свою мысль, умел убедить их сделать то, что он считал нужным. Большинство присутствующих выходили из зала «энергетически подзаряженными», с более точным представлением о стоящих перед ними задачах, о необходимой последовательности действий.

П. С. Плешаков всегда очень остро реагировал на присвоение или неприсвоение ученых званий сотрудникам его министерства. Е. М. Сухарев вспоминает, что однажды один из сотрудников «Алмаза», баллотировавшийся в члены-корреспонденты, при голосовании набрал необходимое число голосов, но звания не получил — не было вакансии. Расстроенный соискатель пожаловался на свое фиаско генеральному конструктору Б. В. Бункину, попросив последнего позвонить министру. Не секрет, что министры порой связывались с ЦК, просили за своих людей, из ЦК звонили в академию, и таким образом вопрос решался. Но Бункин был человеком очень щепетильным, звонить Плешакову отказался и соискатель остался ни с чем. В конце одной из ближайших коллегий Петр Степанович напомнил присутствующим, сколько академиков и членов-корреспондентов работает в министерстве, назвал их «золотым фондом», сказал, что за каждого сам готов биться. Встав рядом с Бункиным, он заметил, что такой боевой настрой не по нраву многим видным руководителям министерства, отчего Бункин смутился…

Задачи, решаемые Министерством радиопромышленности в 1960-е, 1970-е, 1980-е годы, были грандиозны. Двенадцать его управлений работало с полной отдачей. Помимо министра, пять его замов были удостоены звания Героев Социалистического Труда, более 30 генеральных и главных конструкторов, руководителей предприятий, рабочих были удостоены звания Героев и дважды Героев Социалистического Труда, стали лауреатами Ленинской и Государственной премий.

Среди задач, успешно решенных министерством, можно назвать создание широкого спектра комплексов противовоздушной и противоракетной обороны; создание систем управления оружием самолетов и боевых кораблей; создание автоматизированных систем управления отраслями промышленности и вооруженными силами; создание средств космической и воздушной разведки; создание комплексов навигационного и прицельно-навигационно-пилотажного оборудования; участие в работах по повышению надежности и боевой эффективности баллистических ракет, а также крылатых ракет, ракет малой и средней дальности; создание головок самонаведения; создание средств противолодочной обороны; создание средств вооружения радиотехнических войск; создание электронно-вычислительных машин; создание средств агентурной, тактической и стратегической разведки; создание средств РЭБ. Необходимо вспомнить и, если так можно выразиться, разовые задачи — такие как создание комплексов специального вооружения, Единой системы государственного радиолокационного опознавания, Единой системы управления воздушным движением, создание системы единого времени, Единой системы ЭВМ…

Пожалуй, никакая отрасль промышленности не обходилась без помощи Минрадиопрома, будь то современная птицефабрика или система управления металлургическим конвектором. Выпуск гражданской продукции предприятиями самого министерства, начиная от автомобильных антенн и кончая телевизорами и холодильниками, исчислялся миллионами единиц.

Вряд ли нужно пояснять, что абсолютно все направления, поднимаемые Министерством радиопромышленности, рождались на самом острие передовой отечественной науки, что позволило получить сотни образцов продукции, превосходящих все, что было создано в мире в то время — начиная от зенитно-ракетных комплексов и кончая мощнейшими лазерами. А сам Минрадиопром стал крупнейшей кузницей научных кадров, что составляло особый предмет гордости Петра Степановича: в середине 1980-х годов здесь работали четыре академика и пять членов-корреспондентов.

Системы управления авиационным вооружением

С появлением систем ракетных вооружений все более насущным становился вопрос об управлении ими. В 1950-е годы его решали в авиационных КБ, но с появлением все более сложных систем стало необходимо участие специалистов. Первоначально эти функции взяли на себя инженеры Министерства оборонной промышленности, а позднее потребовалось привлечение специалистов радиопромышленности.

Авиационные средства поражения делят обычно на управляемое, корректируемое и неуправляемое оружие. Управляемое авиационное оружие — это авиационные ракеты класса «воздух — воздух» (для поражения воздушных целей), «воздух — поверхность» (для поражения наземных, надводных и подводных целей), «воздух — космос» (для поражения объектов в космическом пространстве), а также противоракеты (для поражения атакующих ракет противника) и лучевое оружие. Корректируемое оружие — бомбы, снаряды, ракеты и торпеды — является промежуточным между управляемым и неуправляемым оружием и охватывает главным образом средства поражения, основанные на образцах неуправляемого оружия, оснащенных системами разовой и многоразовой коррекции для повышения точности. К неуправляемому оружию относятся авиационные бомбы, кассеты с поражающими субснарядами, зажигательные баки, мины и неуправляемые торпеды; ракетное оружие, не имеющее средств наведения на цель; стрелково-пушечное оружие. Иногда к этим же видам оружия относят выливные системы, разбрасыватели (дипольные отражатели, ложные тепловые цели), огнеметы и пр.

Современный комплекс воздушного оружия — это тонкая совокупность взаимосвязанных устройств, которые функционируют при применении как стрелково-артиллерийского, так и ракетного вооружения. Системы, обеспечивающие боевое применение средств поражения, разнообразны по виду и по характеру действия. Системы для обнаружения и опознавания целей составляют самостоятельный класс обзорно-прицельных систем. Основным видом обеспечивающих систем являются системы управления оружием (вооружением). С 1980-х годов основу этих систем, помимо силовых линий и агрегатов энергопитания, составляют цифровые вычислители разных уровней, объединенные цифровой мультиплексной линией связи и передачи информации, дополняемые иногда аналоговыми линиями передачи информации (например, телевизионного изображения цели с головки самонаведения ракеты), устройства отображения информации экипажу и др.

Непрерывное развитие средств противовоздушной обороны, рост требований к эффективности авиационных вооружений приводят к их постоянному усложнению, нередко к слиянию с системами летательного аппарата и в конечном счете к превращению боевого летательного аппарата в единый боевой авиационный комплекс.

До 1970-х годов для проверки авиационного вооружения использовались в основном неавтоматизированные средства, выполненные в виде контрольно-проверочной аппаратуры с приборами индикации сигналов. Позже получили широкое развитие автоматизированные системы контроля (АСК) на базе цифровых электронно-вычислительных машин. Они осуществляют параметрический контроль по задаваемым программам, производят поиск неисправного блока или узла, прогнозируют техническое состояние, а также фиксируют результаты контроля с помощью печатающих устройств или дисплеев.

Важнейшей задачей, решенной под руководством директора НИИ авиационных систем академика Е. А. Федосова, министра радиопромышленности П. С. Плешакова, министра электронной промышленности А. И. Шокина было создание первого в СССР двухрежимного радиолокатора, обеспечивавшего работу как «по воздуху», так и «по земле». Непосредственное выполнение работ осуществляли генеральные конструкторы-локационщики С. И. Ребров и В. К. Гришин. Унифицированный двухрежимный радиолокатор устанавливался на МиГ-29, МиГ-31, Су-27 и их модификации.

Командующий дальней авиацией страны Герой Советского Союза генерал-полковник авиации В. В. Решетников вспоминал, что тесно работал с Плешаковым в составе правительственной комиссии по авиационным ракетам «воздух — поверхность», первоначально сверхзвуковым Х-22, а позднее и по дозвуковым стратегическим ракетам большой дальности Х-55 с различными системами наведения. Василий Васильевич отмечал, что создание противорадиолокационной ракеты, проводившей самонаведение на большинство действующих локаторов, требовало существенного расширения рабочих частот головки пассивного наведения — ее просветления. Во многом благодаря чрезвычайным усилиям Петра Степановича этот вопрос удалось решить. Плешаков удивлял окружающих своей колоссальной энергией, настойчивостью и решимостью. Казалось, для него не существует неразрешимых проблем.

Запомнился Василию Васильевичу и эпизод с присвоением ветерану авиации Валентине Степановне Гризодубовой звания Героя Социалистического Труда. Вопрос о присвоении ей этого звания к семидесятипятилетию был поднят перед Председателем Президиума Верховного Совета А. А. Громыко хорошо знакомым с ней известным летчиком генерал-полковником авиации Героем Советского Союза А. Ф. Байдуковым с прицелом на свое восьмидесятилетие. Громыко согласился, взял дело на контроль и предложил Плешакову написать на Гризодубову представление. Дело в том, что с 1972 года Гризодубова занимала должность заместителя по летной части начальника Московского научно-исследовательского института приборостроения, входившего в Министерство радиопромышленности. Плешаков, трезво оценивавший Гризодубову и ее ярко выраженное тщеславие, пытался отделаться невыразительным представлением с общими фразами, за что получил от Громыко достаточно резкое замечание. В конце концов Гризодубова получила-таки вожделенную звезду.

Сам А. Ф. Байдуков к своему восьмидесятилетию был удостоен самого редкого советского ордена «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» I степени (всего 13 награждений), став абсолютным рекордсменом СССР по числу присвоенных наград — 21 орден и звезда Героя Советского Союза.

Создание комплексов ПВО

Одной из главных задач Петра Степановича Плешакова на посту министра радиопромышленности СССР было всемерное содействие разработке, испытаниям, развертыванию производства новых систем, поддержание на требуемом уровне серийного выпуска и производственное совершенствование систем ПВО.

Чтобы представить себе глубину и масштаб задач, которые предстояло решать министру радиопромышленности, необходимо иметь представление о системах ПВО, состоявших на вооружении СССР во второй половине XX века. Год за годом, благодаря неустанному труду разработчиков, конструкторов и рабочих, росла их боевая мощь. Величайшая заслуга П. С. Плешакова состоит в том, что он не только сохранил и усовершенствовал доставшиеся ему системы, но и всемерно содействовал созданию новых, еще более точных, дальнобойных и быстродействующих зенитно-ракетных и противоракетных комплексов. Это был государственный подход к делу!

Задача создания надежной замкнутой системы ПВО, соединяющей в себе радиолокационную станцию, командный пункт и пусковые установки с противоракетами, была решена в нашей стране благодаря гению (не побоимся этого слова) русского радиоинженера Александра Андреевича Расплетина. В конце 1940-х — начале 1950-х годов прошлого века у США на вооружении были как дальние, так и межконтинентальные стратегические бомбардировщики В-29, В-36 и В-52, носители атомного оружия, способные проникать на территорию Советского Союза и достигать Москвы. В связи с угрозой атомного нападения И. В. Сталин поставил задачу поднять в кратчайшие сроки противовоздушную оборону Москвы на такой уровень, чтобы она была непреодолима даже для массированных налетов стратегической авиации (более тысячи самолетов) с любого направления. Для решения этой задачи 9 августа 1950 года постановлением Совета Министров СССР КБ-1 была поручена разработка системы зенитного управляемого ракетного оружия, названной позднее С-25 или «Беркут».

Основным средством решения задачи должны были стать выстроенные в два кольца зенитные ракетные комплексы (ЗРК), обеспечивающие возможность одновременного обстрела зенитными управляемыми ракетами (ЗУР) до 20 целей на каждом 10—15-километровом участке двух соседних колец. В результате предварительной проработки была принята концепция, предложенная А. А. Расплетиным и не имевшая аналогов в мире: многоканальная радиолокационная станция наведения, выполняющая функции обнаружения воздушных целей, их сопровождения, а также наведения на цели зенитных ракет. Каждый радиолокатор осуществлял обзор пространства в секторе 60°, сканируя его двумя лучами (одним в азимутальном, другим в угломестном направлениях), обнаруживал появляющиеся цели, захватывал и автоматически сопровождал до 20 целей и 20 наводимых на них ракет, вырабатывал команды управления наведением и передавал их на ракеты. Построение ЗРК на основе секторных радиолокаторов определило весь облик будущей системы ПВО Москвы. А. А. Расплетин быстро стал лидером ее разработки, по существу — ее генеральным конструктором. В 1963 году он был официально утвержден в этом звании.

Общее построение системы ПВО Москвы имело радиолокаторы кругового обзора, в том числе выдвинутые на дальние рубежи, для обнаружения подлетающих целей; два кольца секторных многоканальных ЗРК, удаленных от столицы на 50 км (24 ЗРК) и 90 км (32 ЗРК). В состав ЗРК входили радиолокаторы наведения с зенитными ракетами. Управление системой обеспечивали центральный и четыре секторных командных пункта, хранение ракет — специальные технические базы. Перед каждым радиолокатором наведения на удалении от 1,2 до 4 км располагалось 60 стартовых столов (для трех ракет на каждый канал обстрела целей). Ракеты стартовали вертикально, склоняясь от радиолокаторов в сторону целей, автоматически захватывались им на сопровождение и, далее, передаваемыми на ракеты командами наводились на цели.

Испытания системы С-25 на полигоне Капустин Яр были начаты в сентябре 1952 года, и уже 2 ноября был проведен первый успешный пуск ракеты В-300 модели 205 в замкнутом контуре управления по «кресту» (неподвижной цели). Успешный пуск ракеты по самолету-мишени бомбардировщику Ту-4, летящему на высоте 7000 м, состоялся 25 апреля 1953 года. Этот день стал днем рождения нового вида оружия ПВО, способного эффективно вести борьбу с самолетами и другими средствами нападения в любых погодных условиях.

7 мая 1955 года — менее чем через пять лет от начала разработки — на Совете обороны система ПВО Москвы С-25 была принята на вооружение Советской армии. Надо было двигаться дальше, поскольку конструкторы вероятного противника не сидели без дела, изобретая все более мощные виды ракетного оружия.

Решение о создании мобильного зенитного ракетного комплекса было принято по инициативе А. А. Расплетина еще на завершающей стадии разработки зенитно-ракетной системы ПВО Москвы — С-25. По оценкам специалистов, создание передвижного комплекса позволяло организовать оборону объектов с меньшими затратами, чем использование для этих целей стационарных комплексов системы С-25. При принятии решения о создании перевозимого комплекса учитывалось и то, что даже в условиях характерного для тех лет бурного прогресса радиоэлектроники необходимое радикальное сокращение весовых показателей аппаратуры не может быть достигнуто без некоторого снижения боевых возможностей оружия по сравнению с достигнутыми в С-25. Поэтому было принято решение разрабатывать комплекс как одноканальный по цели, но для повышения вероятности выполнения боевой задачи новый комплекс задавался как трехканальный по ракете, то есть обеспечивающий возможность одновременного наведения на одну цель трех ракет.

Постановлением Совмина СССР от 20 ноября 1953 года «О создании передвижной системы зенитного управляемого ракетного оружия для борьбы с авиацией противника» задавалось создание комплекса, предназначенного для поражения целей, летящих со скоростью до 1500 км/ч на высотах от 3 до 20 км, при массе ракеты до двух тонн. Головным разработчиком системы было определено КБ-1 Министерства среднего машиностроения, главным конструктором снова стал А. А. Расплетин.

Среди отечественного управляемого ракетного оружия зенитный комплекс С-75 занимает особое, исключительное место. Именно С-75 стал первым мобильным комплексом. Ракеты этого комплекса в хрущевском духе — чтобы показать «кузькину мать» империалистам — впервые провезли по Красной площади 7 ноября 1957 года, когда он еще не был принят на вооружение.

Для организации работ над новой системой в КБ-1 была создана тематическая лаборатория, которую возглавил Б. В. Бункин. Одновременно из КБ-1 был выделен коллектив конструкторов, которому поручалось во вновь организованном ОКБ-2 «Факел» разработать ракету для нового комплекса. Новое КБ возглавил П. Д. Грушин. Успешному ходу работ способствовало широкое использование технических решений, отработанных при запуске системы С-25. Отметим, что обозначение С-75 применяется и ко всему семейству комплексов СА-75, С-75, С-75М, созданных в несколько этапов и многие десятилетия составлявших основу противовоздушной мощи Советского государства. Опытный образец СНР СА-75 должен был быть поставлен на совместные испытания в апреле 1957 года, а для обеспечения ускоренного оснащения войск зенитно-ракетной техникой в том же году предстояло выпустить средства для комплектования 40 батарей (зенитно-ракетных комплексов — в современной терминологии) и 1200 ракет В-750.

Полигонные испытания опытного образца начались в августе 1957 года. Совмещение конструкторских (заводских) испытаний серийного комплекса с совместными (государственными) позволило завершить весь объем испытаний 28 ноября, всего через пять месяцев после поставки на полигон опытного образца ЗРК. Комплекс СА-75 «Двина» с ракетой 1Д (В-750) был принят на вооружение ПВО страны и ПВО Сухопутных войск Постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР от 11 декабря 1957 года. Затянувшиеся испытания на полигоне мало повлияли на уже развернутое производство: задание на 1957 год было в значительной степени выполнено — удалось изготовить три четверти из 40 заданных ЗРК и 621 из заказанных 1200 ракет. С 1958 года комплексы СА-75 в массовом количестве поставлялись в войска и вскоре стали основным оружием войск ПВО страны. За создание С-75 Б. В. Бункину и П. Д. Грушину были присвоены звания Героев Социалистического Труда, многие разработчики были удостоены Ленинской премии, а ОКБ-2 награждено орденом Ленина.

Нормативное время развертывания (свертывания) ЗРК в составе антенного поста, кабины станции наведения ракет с настройкой аппаратуры, дизель-электростанций, РПУ, шести ПУ составляло шесть часов. Позднее его сократили до четырех, а затем довели до 2 часов 20 минут. На соревнованиях ракетчикам удавалось развернуться за 30 минут.

Постановлением Совмина СССР от 22 мая 1959 года комплекс С-75 «Десна» (С-75Н) с ракетой В-750ВН (13Д) был принят на вооружение. В 1960 году были проведены работы по обеспечению снижения нижней границы зоны поражения комплекса С-75. Введение нового режима стрельбы позволило успешно применять этот тип ЗРК во Вьетнаме. В 1964 году для ракеты были приняты новый импульсный радиовзрыватель и новая боевая часть с возросшей массой в 191 кг.

Работы по новому варианту комплекса, названному позднее С-75М «Волхов», были начаты в 1957 году, когда по результатам проработок определилась возможность и целесообразность модернизации СНР С-75 для обеспечения характеристик, сопоставимых с характеристиками радиолокационных средств планируемой перспективной системы С-175.

Вскоре работы по системе С-175 прекратили, а основные усилия КБ-1 сосредоточили на системе с более высокими характеристиками — С-200. Для разгрузки КБ-1 А. А. Расплетин предложил провести модернизацию СНР комплекса С-75 силами возглавляемого Л. И. Горшковым ОКБ серийного завода № 304. Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 20 апреля 1961 года комплекс С-75М с ракетой В-755 был принят на вооружение Войск ПВО страны, а в 1962 году поступил также и в части ПВО Сухопутных войск. Комплекс обеспечивал поражение целей, летящих со скоростью до 2300 км/ ч в диапазоне высот от 3 до 30 км на дальности от 12 до 40 км. Дальность стрельбы по дрейфующим аэростатам была доведена до 43 км.

Находившиеся в войсках комплексы С-75 «Десна» постоянно дорабатывались как на местах дислокации, так и при проведении плановых ремонтов на заводах Министерства обороны, что позволило поддерживать боевые возможности всех комплексов С-75 «Десна» практически на уровне созданных позднее комплексов С-75М «Волхов». Разработка системы с расширенными боевыми возможностями на базе систем «Десна» была начата в соответствии с Постановлением СМ СССР от 4 июня 1963 года. Комплекс под обозначением С-75Д с ракетами типа В-755, В-755У с нижней границей поражения в 300 м и скоростями целей до 2000 км/ч был принят на вооружение в 1969 году.

ЗРК С-75М1 «Волхов» позволил увеличить дальность поражения дозвуковых целей типа Ил-28 с 40 до 55 км, курсовые углы зоны поражения целей, летящих со скоростью 1500 км/ч, были расширены до 90° и до круговой зоны при обстреле дозвуковых целей. Для С-75М1 были созданы станция наведения РСН-75В1, антенный пост П1В, усовершенствованная пусковая установка СМ-90 с электросиловым приводом ЭСП-90, новые транспортно-заряжающие машины ПР-11Б и ПР-11Д. Комплекс работ по совершенствованию систем С-25 и С-75 в 1965 году был удостоен Ленинской премии.

Для комплекса С-75М2 «Волхов» были разработана ракета 5Я23 и выполнены доработки аппаратурной части комплекса для использования ракет 20ДП и более поздних модификаций. С введением ракет 5Я23 была обеспечена зона поражения: по дальности 6—76 км, по высоте — 0,05–30 км, максимальная скорость поражаемой цели — 3700 км/ч. Система зенитного ракетного оружия С-75М2 с ракетой 5Я23 (В-759) была принята на вооружение в 1971 году.

Комплекс С-75МЗ представляет собой развитие комплекса С-75М2 с введением в боекомплект ракет 5В29 (В-760В) со специальной боевой частью и соответствующим дооборудованием системы управления и наведения ракеты. Система зенитного ракетного оружия С-75МЗ была принята на вооружение в 1975 году. Минимальная высота зоны поражения комплексом С-75М4 была снижена до 200 (100) м. Скорость полета поражаемых целей увеличена до 3600 км/ч. Введен режим стрельбы по наземной цели. Совместные испытания нового варианта системы были завершены в ноябре 1978 года. В работах по модернизации комплексов С-75М2, М3 и М4 заместитель министра, а позднее министр радиопромышленности П. С. Плешаков принимал самое деятельное участие.

Комплексы С-75М «Волхов» некоторых модификаций с несколько измененным составом оборудования с ракетами 20Д с начала семидесятых годов под обозначением С-75 «Волга» поставлялись на экспорт, в частности в Сирию и Ливию. По сравнению с исходной системой, ЗРК «Волга-М» характеризовался расширенной областью поражения воздушных целей, высокой стойкостью к воздействию радиоэлектронных помех. Минимальная высота поражения цели составляла 90 м, максимальная — 30 тыс. м, дальняя граница зоны поражения — 67 км.

Свидетельством огромного объема работ, выполненных ОКБ-2 (МКБ «Факел») под руководством П. Д. Грушина, является то, что только для системы С-75 было создано 32 типа ракет и их модификаций. Все работы по совершенствованию комплекса проводились в НПО «Алмаз» под непосредственным руководством А. А. Расплетина при ежедневной непосредственной поддержке П. С. Плешакова, часто выезжавшего и в КБ, и на заводы, и на полигон, и в части.

За время вьетнамской войны советскими зенитными ракетами в небе Северного Вьетнама, по разным оценкам, было сбито от 1370 до 2500 самолетов противника. Тяжелые потери понесла американская стратегическая авиация, потерявшая от 48 до 74 стратегических бомбардировщиков Б-52; из них от 43 до 65 было сбито зенитными ракетами комплекса С-75М «Двина».

Впоследствии комплексы семейства С-75 уступили свое место более совершенным модификациям зенитных ракет. Тем не менее его распространение в различных частях света, его продолжающееся, спустя более полувека, производство в Китае, его исключительный «послужной список» свидетельствуют о высочайшем уровне этого оружия.

Рождение системы ЗРК

Во второй половине семидесятых годов, когда П. С. Плешаков уже занимал пост министра, для зенитно-ракетных комплексов (ЗРК) была спроектирована аппаратура, повышающая эффективность стрельбы по целям на предельно малых высотах, а также по наземным и надводным целям. Была создана новая модификация ракеты 5В27Д с увеличенной скоростью, что позволило ввести обстрел целей «вдогон». Масса ракеты возросла до 980 кг при массе стартового ускорителя 405 кг. Комплекс С-125М1 с ракетой 5В27Д был принят на вооружение 3 мая 1978 года.

Экспортные варианты комплекса С-125 «Нева» получили обозначение «Печора» и поставлялись в 35 стран. Они применялись в ряде вооруженных конфликтов и локальных войн. После 30 лет эксплуатации этот ЗРК не исчерпал свой ресурс и может остаться на вооружении ряда стран мира вплоть до двадцатых-тридцатых годов XXI века. Напомним, что в ночь с 27 на 28 марта 1999 года именно ракета с комплекса С-125 сбила в небе над Югославией хваленый американский «Стелс» F-117, якобы самолет-невидимку, сегодня снятый с вооружения.

В середине пятидесятых годов в условиях быстрого развития сверхзвуковой авиации и создания термоядерного оружия особую актуальность приобрела задача создания мобильной зенитной ракетной системы большой дальности, способной перехватывать скоростные высотные цели. Создававшаяся с 1954 года под руководством С. А. Лавочкина стационарная система «Даль» отвечала задачам объектового прикрытия центров, но была малопригодна для создания зональной ПВО.

Первые мобильные системы С-75 имели дальность всего около 30 км. Построение этих комплексов как сплошных рубежей обороны на вероятных путях пролета авиации вероятного противника требовало большого числа комплексов. Пра-вительственные постановления от 19 марта 1956 года предполагали создание новой передвижной системы С-175 с дальностью действия 60 км для поражения целей, летящих на высотах до 30 км со скоростью до 3000 км/ч. В то же время по результатам испытаний комплексов С-75 выявились резервы повышения дальности как ее радиоэлектронных средств, так и ракеты с обеспечением высокого уровня преемственности. Уже в 1961 году на вооружение был принят ЗРК С-75М с ракетой В-755, обеспечивающей поражение целей на дальностях до 43 км, а в дальнейшем и до 56 км, что практически совпадало с требованиям к С-175. В то же время было очевидно, что требуется создание зенитно-ракетных систем, имеющих гораздо большую дальность.

Первым пунктом Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 4 июня 1958 года, определившего очередные направления работ по ракетным и авиационным средствам ПВО, была задана разработка новой многоканальной зенитно-ракетной системы С-200. Ее средства должны были обеспечить перехват целей с эффективной поверхностью рассеяния (ЭПР), соответствующей фронтовому бомбардировщику Ил-28, летящих со скоростью до 3500 км/ч на высотах от 5 до 35 км на удалении до 150 км. Аналогичные цели со скоростью до 2000 км/ч должны были поражаться на дальностях до 200 км. Для высокоскоростных крылатых ракет «Блю Стил», «Хаунд Дог» с ЭПР, соответствующей истребителю МиГ-19, рубеж перехвата устанавливался на удалении 80—100 км. Вероятность поражения целей должна была составлять 0,7–0,8 на всех рубежах.

Генеральным конструктором системы был определен А. А. Расплетин (КБ-1). Головным разработчиком зенитной управляемой ракеты было назначено руководимое П. Д. Грушиным ОКБ-2 ГКАТ. Разработка головки самонаведения была поручена ЦНИИ-108. Оценив возможные сложности «увязки» работающих в замкнутом контуре управления аппаратуры ракеты и комплекса средств наведения при их проектировании несколькими организациями, с января 1960 года разработку аппаратуры самонаведения ракеты взяло на себя КБ-1, куда в начале 1959 года была переведена из ЦНИИ-108 лаборатория ведущего эту тему Б. Ф. Высоцкого. Его и назначили главным конструктором по головке самонаведения (ГСН) при общем руководстве А. А. Расплетина. Лабораторию по разработке радиолокатора подсветки целей возглавил К. С. Альперович.

Аванпроект системы, предусматривавший основные принципы построения системы С-200 с радиолокационными средствами 4,5-сантиметрового диапазона был создан А. А. Расплетиным с единомышленниками еще в 1958 году. На этой стадии предусматривалось применение в системе С-200 ракет двух типов: В-860 с осколочно-фугасной боевой частью и В-870 со специальной боевой частью. Наведение на цель ракеты В-860 должно было производиться с использованием полу-активной радиолокационной головки самонаведения при постоянном подсвете цели радиолокационными средствами системы от момента захвата цели ГСН при нахождении ракеты на пусковой установке и во время всего полета ракеты.

Эскизный проект на ракету В-860 был выпущен в конце декабря 1959 года, но ее показатели были скромнее, чем заявленные данные уже поступившего на вооружение американского комплекса «Найк-Геркулес» или на «400-ю» ракету для «Дали». Решением ВПК от 12 сентября 1960 года было задано довести дальность поражения С-200 сверхзвуковых целей с ЭПР, равной Ил-28, до 110–120 км, а дозвуковых — до 160–180 км. Командный пункт системы предполагалось оснастить средствами радиолокационной разведки и цифровой линией связи для обмена информацией с вышестоящим КП для передачи целеуказаний, информации о состоянии ЗРК, координат сопровождаемых целей, сведений о результатах ведения боевой работы.

Зенитный ракетный комплекс (ЗРК) включал в свой состав радиолокатор подсветки цели (РПЦ), стартовую позицию с шестью пусковыми установками, средства энергообеспечения, вспомогательные средства. ЗРК позволял одновременно производить последовательный обстрел трех воздушных целей с обеспечением одновременного самонаведения на каждую цель двух ракет. В системе впервые применялась цифровая ЭВМ.

Отраженный от цели зондирующий сигнал радиолокатора подсветки цели принимался головкой самонаведения и сопряженным с ГСН полуактивным радиовзрывателем, работающим по тому же отраженному от цели эхо-сигналу, что и ГСН. В комплекс бортового оборудования ракеты включался также контрольный ответчик. Для контроля за ракетой на всей траектории полета к цели применили линию связи «ракета — РПЦ» с бортовым передатчиком малой мощности на ракете и простейшим приемником с широкоугольной антенной на РПЦ. При отказе или неправильных маневрах ракеты линия прекращала работу.

Ракета В-860 в соответствии с представленным проектом была скомпонована по двухступенчатой схеме с пакетным расположением четырех твердотопливных ускорителей вокруг маршевой ступени с жидкостным ракетным двигателем (ЖРД).

На начальных стадиях проектирования зенитной управляемой ракеты большой дальности, первоначально обозначенной В-200, в ОКБ-2 исследовалось несколько компоновочных схем, в том числе и с последовательным размещением ступеней. Но принятая для ракеты В-860 пакетная (параллельная) компоновка обеспечивала значительное уменьшение длины ракеты, что давало целый ряд полезных свойств.

Для работы на ракете, имеющей возможность полета на скорости, в семь раз превышающей скорость звука, в ОКБ-2 применили остроумные рули-элероны трапециевидной формы: конструкция с торсионными связями обеспечивала автоматическое уменьшение угла поворота большей части руля при увеличении скоростного напора, что позволило уменьшить управляющие моменты.

Характерной особенностью ГСН ракеты В-860, в отличие от ранее отработанных радиолокационных головок самонаведения авиационных ракет, стало применение для выработки опорного сигнала расположенного на ее борту автономного высокочастотного гетеродина. Выбор такой схемы был обусловлен применением в РПЦ комплекса С-200 режима модуляции.

Наиболее нагреваемые в более чем минутном полете участки металлического корпуса ракеты покрывались теплозащитой. Вскоре после выпуска эскизного проекта были начаты работы по отработке радиопрозрачного обтекателя для головки самонаведения, к которым были привлечены ВИАМ, НИАТ и многие другие организации.

Решением ВПК от 5 марта 1960 года серийное производство ракет для С-200 (а их только для летных испытаний требовалось более сотни) было передано заводу № 272 (впоследствии «Северный завод»), который в том же году выпустил первые так называемые «изделия Ф» — ракеты В-860. Работы по двигателю Л-2 для маршевой ступени продолжались только в ОКБ-466 под руководством главного конструктора А. С. Мевиуса. Этот двигатель разрабатывался на базе однорежимного двигателя «726» ОКБ А. М. Исаева с максимальной тягой 10 т.

По мере выпуска рабочих чертежей к производству ракет и наземных средств комплекса были подключены более трех десятков институтов и предприятий Госкомитета СССР по радиоэлектронике и многие предприятия других министерств.

Рабочий проект опытной пусковой установки, которой был присвоен фирменный для ЦКБ-34 индекс СМ-99, был создан в 1960 году. Первая опытная пусковая установка, выпущенная заводом «Большевик», имела короткую качающуюся часть, но необходимость стыковки наземного оборудования с бортовым оборудованием, пневмо- и электромагистралями ракеты потребовала существенного удлинения балки и введения носового разъема.

Расположенный в Казахстане, к западу от озера Балхаш, полигон «А» Министерства обороны готовился к приему новой техники. Требовалось построить позицию радиотехнических средств и стартовую позицию в районе площадки «35». Первый бросковый пуск ракеты на полигоне «А» был произведен 27 июля 1960 года. Фактически летные испытания начались с использованием оборудования и ракет, крайне далеких от штатных по составу и конструктивному исполнению. На полигоне смонтировали спроектированную в ракетном ОКБ-2 так называемую «пусковую установку» — агрегат упрощенной конструкции без приводов наведения по углу места и азимуту, с которой было произведено несколько бросковых и автономных пусков.

Первый полет ракеты В-860 с работающим ЖРД маршевой ступени был осуществлен при четвертом опытном пуске 27 декабря 1960 года. До апреля 1961 года по программе бросковых и автономных испытаний было проведено 7 пусков ЗУР в упрощенном исполнении.

В конце 1960 года А. А. Расплетин был назначен ответственным руководителем и генеральным конструктором КБ-1, а входившее в его состав конструкторское бюро по зенитным ракетным комплексам возглавил Б. В. Бункин. Для сопровождения серийного выпуска ракет системы С-200 на заводе № 272 было создано специальное конструкторское бюро, которое впоследствии занялось и модернизацией этих ракет, так как основные силы ОКБ-2 переключились на работы по комплексу С-300. В 1961 году 18 из 22 проведенных пусков дали положительные результаты.

Первый пуск ракеты с управлением от ГСН в замкнутом контуре наведения провели 16 июня 1962 года. В июле и августе состоялись три успешных пуска в режиме самонаведения ракеты на реальную цель. В третьем пуске в качестве самолета-мишени использовался Як-25РВ. Далее на протяжении осени было проверено функционирование ГСН по контрольным целям — МиГ-19М, парашютной мишени М-7 и по высотной цели — Як-25РВМ. Позднее, в декабре, автономным пуском ракеты была подтверждена совместимость оборудования стартовой позиции и РПЦ. Но по-прежнему основной причиной низкого темпа испытаний системы были задержки в производстве ГСН из-за ее недоведенности, проявившейся прежде всего в недостаточной виброустойчивости высокочастотного гетеродина.

В этих условиях А. А. Расплетин принял решение по организации работ по двум направлениям. Предусматривалась, с одной стороны, доработка существующей головки самонаведения, а с другой — создание новой ГСН, более пригодной для крупносерийного производства. Доработка существующей ГСН 5Г22, не выдерживавшей заданных вибраций, требовала больших усилий. Другая, принципиально новая головка самонаведения 5Г23 стала собираться уже не из «россыпи» множества отдельных радиоэлектронных элементов, а из четырех предварительно отлаженных на стендах блоков. Заметим, что описываемая головка самонаведения представляла собой исключительное по сложности электронно-механическое устройство, сочетавшее в себе первые инженерные решения сразу нескольких сложнейших задач. В этой напряженной обстановке Б. Ф. Высоцкий, с самого начала возглавлявший работы по ГСН, в июле 1963 года ушел из КБ-1.

В условиях отставания работ от первоначально заданных сроков в 1962 году было проведено дополнительное техникоэкономическое обоснование разработки С-200. Эффективность полка С-75 трехдивизионного состава приближалась к соответствующему показателю группы дивизионов системы С-200, при этом территория, прикрываемая новой системой, в три-четыре раза превышала зону, контролируемую полком С-75.

В марте 1964 года 92-м пуском ракеты были начаты Государственные испытания. Комиссию по проведению испытаний возглавил заместитель главкома ПВО Герой Советского Союза, впоследствии маршал авиации Г. В. Зимин. Той же весной были проведены испытания головных образцов блоков новой ГСН. Летом 1964 года комплекс С-200 в сокращенном составе боевых средств был представлен руководству страны на показе в Кубинке под Москвой. В декабре 1965 года были проведены первые два пуска ракет с новой ГСН. Один пуск завершился прямым попаданием в мишень Ту-16М, второй — аварией. Всего в ходе проведения совместных испытаний было проведено 122 пуска ракет (включая 8 пусков ракет с новой ГСН). При проведении испытаний было сбито 38 воздушных целей — самолетов-мишеней Ту-16, МиГ-15М, МиГ-19М, ракет-мишеней КРМ.

Из-за большого числа недоработок военные медлили с официальным принятием комплекса на вооружение, хотя серийное производство ракет и наземного оборудования фактически началось еще в 1964–1965 годах. Окончательно испытания завершились к концу 1966 года. В начале ноября на полигон в Сары-Шаган для ознакомления с системой С-200 прилетел начальник Главного управления вооружений Минобороны Герой Советского Союза Г. Ф. Байдуков. В результате Государственная комиссия рекомендовала принять систему на вооружение.

«Солнечный день в ноябре 1966 года, — вспоминает К. С. Альперович. — На полигонном аэродроме ожидают самолет в Москву разработчики во главе с Расплетиным и заказчики во главе с генералом Байдуковым. Настроение у всех отличное — завершены тяжелейшие, продолжавшиеся более пяти лет испытания. Их итогами все полностью удовлетворены. В выводах актов по результатам совместных испытаний рекомендуется: принять систему С-200 на вооружение с ракетами обоих видов — с головкой самонаведения первой модели и с новой головкой. Мы радовались тому, что параллельно испытаниям создали новую, соответствующую требованиям серийного производства модель ГСН. Теперь ее изготовлению открыт зеленый свет. Военные довольны тем, что получают систему в радикально улучшенном исполнении».

К 50-летию Советской армии, 22 февраля 1967 года, было принято Постановление ЦК и Совмина о принятии на вооружение зенитно-ракетной системы С-200, получившей наименование «Ангара», с тактико-техническими характеристиками, в основном соответствовавшими заданным директивными документами. В частности, дальность пуска по цели типа Ту-16 составила 160 км.

К. С. Альперович вспоминает, что 22 февраля раздался звонок А. А. Расплетина: «Приглашает в кабинет Бункина. В кабинете он один, за бывшим своим столом, ставшим с 1961 года рабочим местом Бункина. Александр Андреевич доволен: “Сегодня С-200 приняли на вооружение. Поздравляю”. На мое предложение отметить сегодня же “мальчишником”, как мы это сделали 12 лет назад, в день приема на вооружение нашего первенца — С-25, помолчав, отвечает: “Нет, сегодня буду отмечать Нинин (Нина Федоровна — жена Расплетина) день. Такое совпадение — сегодня приняли “двухсотку” на вооружение и сегодня же Нинин день рождения!” По задержке с ответом, по тому, что не предложил отметить принятие С-200 на вооружение, видно — Расплетин явно “не в форме”.

Многолетняя напряженная работа на износ подорвала могучее от природы здоровье Расплетина. В последние годы врачи настоятельно советовали ему уменьшить нагрузку, избегать стрессовых ситуаций, бросить курить. Около года он не курил, потом не выдержал, закурил снова. Сбросить нагрузку, избегать стрессов — это не для Расплетина. “Волнуюсь? Переживаю? Значит — живу!” К советам врачей относился без должного внимания и с воодушевлением занимался организацией работ над новой, предложенной им системой ПВО — будущей С-300. В общем, ничто не предвещало близкого конца. Но природа распорядилась по-своему. 2 марта, через неделю после принятия С-200 на вооружение, у Расплетина случился тяжелейший инсульт. 8 марта он скончался».

По досягаемости новый советский ЗРК несколько превосходил заявленные характеристики американского комплекса «Найк-Геркулес». Используемая в С-200 схема полуактивного самонаведения ракеты обеспечивала лучшую точность, особенно при обстреле целей в дальней зоне, а также повышенную помехозащищенность и возможность уверенного поражения постановщиков активных помех. По габаритам советская ракета получилась компактнее американской, но при этом оказалась в полтора раза тяжелее.

Продолжительность разработки системы С-200 более чем вдвое превысила длительность создания ранее принятых на вооружение зенитных ракетных систем и комплексов. Основной причиной этого стали трудности, связанные с освоением принципиально новой техники — систем самонаведения, когерентных РЛС непрерывного излучения при отсутствии достаточно надежной элементной базы, выпускаемой радиоэлектронной промышленностью.

От С-200 к С-300

За создание системы С-200 Б. В. Бункин и П. Д. Грушин были награждены орденами Ленина, а А. Г. Басистову и П. М. Кириллову были присвоены звания Героев Социалистического Труда. Работы по дальнейшему совершенствованию системы С-200 были удостоены Государственной премии СССР. К этому времени уже проводились поставки техники на вооружение Войск ПВО страны. Комплексы С-200 поступили и на снабжение ПВО Сухопутных войск, где эксплуатировались до принятия на вооружение зенитных ракетных комплексов нового поколения — С-300.

В дальнейшем для повышения боевой эффективности ЗРК большой дальности С-200 было признано целесообразным объединять их под единым командованием с маловысотными комплексами системы С-125. Стали формироваться зенитные ракетные бригады смешанного состава из двух-трех огневых дивизионов С-200 по 6 пусковых установок и двух-трех зенитно-ракетных дивизионов С-125, включавших по 4 пусковые установки с двумя или четырьмя направляющими. В ряде особо важных объектов и в приграничных районах для многократного перекрытия воздушного пространства бригады Войск ПВО страны имели на вооружении комплексы всех трех систем: С-75, С-125, С-200 с единой системой автоматизированного управления, в создании которой, наряду с академиком В. С. Семенихиным, принимал участие и П. С. Плешаков.

Новая схема организации, с относительно небольшим числом пусковых установок С-200 в бригаде, позволила разместить ЗРК большой дальности в большем числе районов страны и, в какой-то мере, отражала тот факт, что к моменту принятия комплекса на вооружение пятиканальная комплектация представлялась уже избыточной, так как не отвечала сложившейся обстановке. Активно пропагандировавшиеся в конце пятидесятых годов американские программы создания сверхскоростных высотных бомбардировщиков и крылатых ракет не были завершены из-за высокой стоимости и явной уязвимости от ЗРК. С учетом опыта войн во Вьетнаме и на Ближнем Востоке в США даже тяжелые В-52 были доработаны для действия на малых высотах. Из реальных же специфических целей для системы С-200 оставались только скоростные и высотные разведчики SR-71, а также самолеты дальнего радиолокационного дозора и постановщики активных помех, действующие на большом удалении, но в пределах радиолокационной видимости.

Сам факт существования системы С-200 в значительной мере определил переход авиации США к действиям на малых высотах, где они подвергались воздействию огня более массовых зенитных ракетных и артиллерийских средств. Кроме того, неоспоримым достоинством комплекса было применение головки самонаведения. Даже не реализуя полностью свои возможности по дальности, С-200 дополняла комплексы С-75 и С-125 с радиокомандным наведением, существенно усложняя для противника как задачи ведения РЭБ, так и высотной разведки. Особенно явно преимущества С-200 проявлялись против постановщиков активных помех, бывших идеальной целью для самонаводящихся ракет С-200.

Ракеты системы С-200, несмотря на внешнюю презентабельность, ни разу не демонстрировались на парадах в СССР. Однако при наличии космической разведки скрыть факт существования и масштабы развертывания нового комплекса не удалось. По американским данным, в 1970 году количество пусковых установок ракет С-200 составляло 1100, в 1975-м — 1600, в 1980-м — 1900 единиц. Своего пика — 2030 пусковых установок — развертывание этой системы достигло в середине восьмидесятых годов.

После принятия на вооружение системы С-200 выявленные при пусках недостатки, а также пожелания, поступающие от строевых частей, позволили определить ряд недоработок, непредвиденных и неисследованных режимов работы, слабых мест техники системы. Было реализовано и испытано новое оборудование, обеспечивавшее повышение боевых возможностей и эксплуатационных показателей системы. Уже к моменту принятия на вооружение стало ясно, что система С-200 не обладала достаточной помехозащищенностью и могла поражать цели только в простой боевой обстановке, при действии постановщиков непрерывных шумовых помех. Первоочередным направлением совершенствования комплекса стало повышение его помехозащищенности.

Специально для постановки помех системе С-200 в 108-м институте была проведена НИР «Партитура». При этом был предложен ряд методов, позволяющих создавать помехи РЛС, работающим как с импульсным, так и с почти непрерывным излучением. Для подавления канала сопровождения по скорости были разработаны различного рода уводящие и маскирующие помехи в диапазоне доплеровских частот. Здесь же были разработаны помехи по угломерному каналу, поскольку именно он, в значительной степени, определяет конечный результат функционирования радиолокационных средств управления оружием. Были разработаны теоретические основы построения аппаратуры создания многоточечных некогерентных и когерентных, поляризационных и двухчастотных помех. На станции помех были установлены многолучевые направленные антенны. На полигоне в Сары-Шаган самолет, оборудованный макетным образцом новой системы постановки ответных помех «Партитура», был использован при совместной работе с РПЦ системы С-200.

На эти испытания прилетел и П. С. Плешаков, уже занимавший должность заместителя министра. Здесь они жили в соседних домиках с А. А. Расплетиным, в пух и прах раскритиковавшим вышеназванную «Партитуру». Вечерами, за «рюмкой чая», Расплетин рассказывал Плешакову, как последняя может быть обойдена. Вечерами Петр Степанович приходил к Александру Андреевичу в домик, приносил бутылку коньяку, порой распивали и следующую. Расплетин убеждал Плешакова, что ничего «вразумительного» из области РЭП им (имелся в виду 108-й институт) предложить не удастся. Тот пытался возражать, но все его доводы разбивались в прах изысканными в своей точности возражениями Александра Андреевича.

Тем не менее Плешаков был доволен: задержек с испытаниями «двухсотки» не было, ее требовалось поставить на вооружение как можно скорее; неудачи (как и удачи) с РЭП были неизбежны и преходящи. По результатам выполнения НИР «Вега» уже в 1967 году была выпущена проектная документация на совершенствование радиотехнических средств системы и изготовлены опытные образцы РПЦ и головки самонаведения ракеты с повышенной помехозащищенностью, обеспечивающие возможность поражения самолетов-постановщиков специальных видов активных помех. В начале ноября 1968 года Государственная комиссия подписала акт, в котором рекомендовала принять систему С-200В на вооружение.

Спустя почти 15 лет после окончания испытаний первого варианта системы С-200 в середине восьмидесятых годов была принята на вооружение последняя модификация огневых средств системы С-200. В 1981 году в МКБ «Факел» и ОКБ ленинградского «Северного завода» для системы С-200Д была разработана унифицированная ракета 5В28М (В-880М) повышенной помехозащищенности с увеличенной до 300 км дальней границей зоны перехвата. Испытания системы С-200Д с ракетой 5В28М начались в 1983-м и были завершены в 1987 году. Серийное производство техники для зенитно-ракетных комплексов С-200Д велось в ограниченном количестве и было прекращено в начале 1990-х годов.

После того как летом 1982 года воздушная война над Южным Ливаном закончилась с удручающим для сирийцев результатом, советское руководство приняло решение направить на Ближний Восток два зенитно-ракетных полка С-200В двухдивизионного состава с боекомплектом 96 ракет. После 1984 года техника комплексов С-200ВЭ была передана сирийскому персоналу, прошедшему соответствующее обучение и подготовку. До сегодняшнего дня эти комплексы являются одним из сдерживающих факторов для тех, кто желал переподчинить себе одного из последних союзников Советского Союза.

На протяжении 15 лет система С-200 считалась особо секретной и практически не покидала пределов СССР. После размещения в Сирии систему стали предлагать иностранным заказчикам. На ее базе С-200В была создана экспортная модификация с измененным составом оборудования под обозначением С-200ВЭ. В последующие годы комплексы С-200ВЭ успели поставить в Болгарию, Венгрию, ГДР, Польшу и Чехословакию. Помимо стран Варшавского договора, Сирии и Ливии система была поставлена в Иран и Северную Корею.

Для расширения боевых возможностей огневых средств системы на Сары-Шаганском полигоне в 1982 году в опытном порядке было произведено несколько стрельб доработанными ракетами по радиолокационно видимым наземным целям. Была уничтожена мишень — машина с установленным на ней специальным контейнером от мишени МР-8ИЦ. При установке контейнера с радиолокационными отражателями на земле радиоконтрастность мишени резко падала и эффективность стрельбы была мала. Были сделаны выводы о возможности поражения ракетами системы С-200 мощных наземных источников помех и надводных целей в пределах радиогоризонта.

Конструкторские работы над новой зенитной ракетной системой С-300 начались в мае 1969 года по постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Система должна была разрабатываться в трех модификациях: для войск ПВО (генеральный конструктор Б. В. Бункин); для Сухопутных войск (генеральный конструктор В. П. Ефремов); для кораблей ВМФ (главный конструктор В. А. Букатов), при их максимальной унификации. Главный разработчик систем — ЦКБ «Алмаз», имевшее к середине 1960-х годов опыт создания ракетных систем ПВО и ПРО, в кооперации с КБ «Факел» вело проектные работы по созданию единого комплекса средней дальности для Сухопутных войск, Войск ПВО страны и ВМФ с унифицированной ракетой.

ЦКБ «Алмаз» столкнулось со значительными сложностями по обеспечению создания комплексов по единой структуре. В отличие от комплексов ПВО и ВМФ, которые должны были применяться с использованием развитой системы радиолокационной разведки, оповещения и целеуказания, комплекс ПВО Сухопутных войск должен был, как правило, работать в отрыве от остальных средств. Становилась очевидной целесообразность разработки сухопутного варианта комплекса (будущего С-300В) другой организацией и без существенной унификации с комплексами ПВО и ВМФ. Работа по созданию комплекса была передана НИИ-20 (НПО «Антей»), которое уже имело опыт создания армейских ЗРК. В то же время особые морские условия, а также необходимость обеспечения связи и совместимости с общекорабельными комплексами и системами привели к тому, что головной организацией по корабельному комплексу С-300Ф был определен ВНИИ РЭ (бывший НИИ-10). В итоге частично унифицированными оказались только радиолокаторы обнаружения (РЛО) систем С-300П (5Н84) и С-300В (9С15), а также ракеты комплексов Войск ПВО и флота.

Конечно, Петр Степанович, когда начиналось создание системы С-300, возложенное, вместе с другими задачами, прежде всего на его плечи, понимал всю тяжесть возникавшей дилеммы. С одной стороны, сложность и насыщенность возникающих перед ведущими предприятиями задач, ведущих к неизбежному разукрупнению этих задач, с другой — унификация отрасли, сложившаяся в части создания ЗРК, которую могли нарушить неравные возможности научно-производственных предприятий. Конечно, создание новых зенитно-ракетных систем являлось свидетельством мощи создавших их государств и, во многом, залогом военной силы, и Петр Степанович никак не мог и не хотел отказаться от такой важной и в то же время интересной задачи.

Обстановка с разработкой этих сложнейших систем была настолько сложной, что в начале 1980-х годов даже ставился вопрос об их закрытии. В министерстве была создана специальная комиссия для принятия решения, которая, однако, не смогла сделать выбор. Д. Ф. Устинов поддержал решение комиссии, сказав: «Нельзя закрывать разработку, которая зашла так далеко. Это не по-государственному!»

Генеральный конструктор системы С-300П, ученик А. А. Расплетина академик Б. В. Бункин считал, что важнейшим вопросом при проектировании комплекса было создание принципиально новой ракеты В-500Р: «В 1978 году были успешно решены вопросы перевозимой в контейнерах системы С-300ПТ с ракетой В-500К (с командным наведением) и сразу все силы разработчиков были направлены на ввод в систему ракеты В-500Р. Эта ракета принципиально нового типа и по бортовому оборудованию, и по системе наведения на цель. Впервые в мировой практике мы решили задачу “наведения через ракету”, что позволяло обеспечить высочайшую точность наведения, эффективность по низколетящим целям и помехозащищенность».

Разработка боевых средств системы была проведена ведущими оборонными предприятиями страны. Среди них были НПО «Алмаз» (генеральный конструктор Б. В. Бункин, позднее А. А. Леманский) — головной разработчик системы, разработчик командного пункта, радиолокаторов подсвета и наведения, радиопеленгатора, автопилота, приемо-передающей аппаратуры; МКБ «Факел» (генеральный конструктор П. Д. Грушин, позднее — В. Г. Светлов) — разработчик зенитной управляемой ракеты; КБСМ (генеральный конструктор Н. А. Трофимов) — разработчик пусковой установки на самоходном шасси; НМЗ (главный конструктор В. К. Дьячков, позднее — В. В. Проворов) — разработчик пусковой установки на полуприцепе, антенного поста РПН; НИИИП (главный конструктор В. В. Райсберг, позднее — Ю. А. Кузнецов, позднее — генеральный конструктор Г. Н. Голубев) — разработчик радиолокатора обнаружения.

Система С-300П разрабатывалась в двух вариантах: в транспортно-контейнерном и в самоходном, со временем подготовки средств системы к стрельбе после марша не более пяти минут. К 1987 году, когда Петр Степанович ушел из жизни, около 500 пусковых установок этой системы дополнили войска СССР. По оценкам экспертов, в настоящее время в России имеется более двух с половиной тысяч пусковых установок различных модификаций системы С-300 — ПТ, ПС, ПМУ, В/С, В1.

Ракеты комплекса наводятся с использованием пассивного радара ракеты. РПН 30Н6 может иметь шесть целевых и двенадцать ракетных каналов, то есть одновременно может обстреливать шесть целей, наводя на каждую до двух ракет. На дальностях до 100 км могут быть успешно обстреляны цели, летящие со скоростью до 4 скоростей звука (С-300ПТ), а сегодня более поздние модификации — С-300ПМ и С-300ПМУ-1 могут перехватить цели, летящие на 8,5 скоростях звука, на высотах от 10 м до 27 км на дальности до 250 км. Минимальный интервал между запусками ракет составляет три секунды. Командный пункт дивизиона способен управлять двенадцатью пусковыми установками одновременно.

Зенитно-ракетная система С-300В создана для обороны группировок войск и важнейших военных и гражданских объектов от массированных ударов баллистических ракет оперативно-тактического назначения, аэробаллистических и крылатых ракет, самолетов стратегической и тактической авиации, других летательных аппаратов в сложной воздушной и помеховой обстановке, при ведении прикрываемыми войсками маневренных боевых действий. ЗРС С-300В — первая мобильная универсальная система противоракетной и противосамолетной обороны. Дальность поражения самолетов — до 200 км, ракет — до 50 км, число целей одновременно обстреливаемых дивизионом до 24, темп стрельбы с одной ПУ — полторы секунды. Сегодня на вооружение поступает ЗРК С-300В4, представляющий собой модернизацию систем С-300В и С-300ВМ.

В конце 1970-х годов началась разработка новой, внешне сходной с системой С-300П системы С-400 «Триумф». Завершение этих работ выпало на трудные, во многом пагубные для страны перестроечные годы. Тем не менее более чем с десятилетней задержкой «Триумф» был принят на вооружение. Генеральный конструктор системы «Триумф» Александр Алексеевич Леманский писал: «Система “Триумф” существенно превосходит С-300ПМ по глубине зоны поражения, боевой производительности, эффективности. Она обеспечивает поражение всех типов современных и перспективных средств воздушного нападения, в том числе нестратегических ракет средней дальности (дальность пуска 3000–3500 км). Аппаратура “Триумфа” — принципиально новая, основанная на научно-технических достижениях последних лет, которые внедрялись не только на стадии разработки, но и в процессе полигонных испытаний системы. Сказанное в равной степени относится к программно-алгоритмическому обеспечению средств системы и входящей в нее аппаратуры. А это значит, что наши силы ПВО-ПРО всегда способны будут обеспечить безопасность страны техникой, созданной на основе того научно-технического потенциала, которым располагает НПО “Алмаз”».

Еще в начале 1980-х годов, при жизни Петра Степановича, началась разработка комплекса С-500, в котором применен принцип раздельного решения задач уничтожения баллистических и аэродинамических целей. Основная задача комплекса — борьба с боевым оснащением баллистических ракет. Дальность комплекса до 600 км, он будет способен обнаружить и одновременно поразить до 10 малоразмерных баллистических сверхзвуковых целей, летящих со скоростью до 7 км/с.

При Петре Степановиче был создан, принят на вооружение и серийно освоен целый ряд зенитно-ракетных комплексов: «Круг» — принят но вооружение в 1965 году, последняя модификация «Круг М-1» в 1974 году; «Куб» («Квадрат») — принят на вооружение в 1967 году, последние модификации в 1979 году; «Бук» — принят на вооружение в 1979 году, модификация «Бук М-1» — в 1983-м, «Бук М-2» — в 1988-м (в войска с 2008-го), «Бук Ml—2» — с 1998-го, «Бук М3» — в разработке в настоящее время; «Оса» — принят на вооружение в 1971 году, создано несколько модификаций, вооружаемый несколькими типами ракет; «Тор» — принят на вооружение 19 марта 1986 года; создано не менее семи модификаций, вооружаемых несколькими типами ракет; а также целая серия зенитно-ракетных пушечных комплексов. В умелых руках все эти комплексы представляют собой грозное оружие.

Несколько корабельных зенитно-ракетных комплексов были созданы в то же время и выпускались для флота при активном участии Министерства радиопромышленности. Среди них важно вспомнить зенитно-ракетную систему дальнего типа С-300Ф, унифицированную с системой С-300П и принятую на вооружение в 1983 году; унифицированный с «Буком» морской ЗРК М-22 «Ураган», также принятый на вооружение в 1983-м; универсальный корабельный комплекс М-11 «Шторм» (позднее «Шквал»), спроектированный специально для ВМФ и принятый на вооружение в 1969 году; универсальный ракетный комплекс М-1 «Волна», унифицированный с ЗРК С-125, принятый на вооружение в 1962 году и позднее неоднократно дорабатывавшийся; ЗРК ближней обороны «Кинжал», унифицированный с ЗРК «Тор», испытанный еще при Плешакове, в 1986 году, но принятый на вооружение только в 1989-м; корабельный ЗРК «Оса-М», на 90 % унифицированный с войсковым комплексом «Оса» и принятый на вооружение в 1973 году.

Мы так подробно остановились на перечислении характеристик и проблем, возникавших при испытаниях и эксплуатации ЗРК, чтобы читатель представил себе всю ширину вопросов только этого — одного из многих — направления, которую приходилось решать Петру Степановичу и его команде. Со всеми из вышеперечисленных комплексов ему пришлось работать: С-25 было необходимо модернизировать, увеличивать дальность и быстродействие систем, для С-75 и С-125 вести десятки крупных работ по модернизации и совершенствованию, С-200 был принят на вооружение при его участии, С-300 — под его руководством, С-400 прошел при Плешакове большую часть своего трудного затянувшегося рождения, С-500 — был заложен при Плешакове. Помимо зенитно-ракетных систем были созданы десятки ЗРК наземного и морского базирования, и всё это также требовало контроля, согласований, решений…

Глава пятая. ЗАЩИТНИК РОДИНЫ

Объединение усилий

Как крупный военный инженер, П. С. Плешаков хорошо понимал характер современной войны, тенденции развития вооружения и военной техники в наиболее развитых странах мира и делал все необходимое для создания новых средств вооружений на уровне лучших мировых образцов. Он поддерживал постоянные тесные деловые отношения с главнокомандующим ВВС Главным маршалом авиации дважды Героем Советского Союза П. С. Кутаховым, позднее с главнокомандующим ВВС дважды Героем Советского Союза маршалом авиации А. Н. Ефимовым, с главнокомандующим Войсками ПВО Главным маршалом авиации дважды Героем Советского Союза А. И. Колдуновым, с командующим дальней авиацией Героем Советского Союза генерал-полковником авиации В. В. Решетниковым, с начальником Генштаба Вооруженных сил СССР Героем Советского Союза Маршалом Советского Союза С. Ф. Ахромеевым, с министром гражданской авиации дважды Героем Социалистического Труда Главным маршалом авиации Б. П. Бугаевым, с заместителями главкомов по вооружению — Героем Социалистического Труда генерал-полковником авиации М. Н. Мишуком, Героем Социалистического Труда генерал-полковником Е. С. Юрасовым, генерал-полковником авиации А. Н. Пономаревым, генерал-полковником Л. М. Леоновым, генерал-полковником Н. Д. Гребенниковым, генерал-лейтенантом Н. Г. Шишковым.

Одним из основных оборонных министерств было Министерство общего машиностроения СССР, где под руководством министра С. А. Афанасьева решалась ключевая государственная задача — достижение паритета ракетно-ядерных сил в мире. Еще в 1965 году соотношение в этой области выглядело как десять к одному в пользу США. Министерство общего машиностроения сумело в короткие сроки внедрить последние разработки КБ и наладить производство по созданию лучших образцов межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и баллистических ракет для подводных лодок (БРПЛ). На боевом дежурстве в шахтных и иных пусковых устройствах стояли около 1000 МБР и 500 БРПЛ.

Министерство также обеспечивало создание электронного оснащения орбитальных станций, в том числе в значительной степени станции «Мир». Под его руководством выдавали «на-гора» уникальную продукцию опытные производства таких выдающихся конструкторов, как С. П. Королева, В. Н. Челомея, М. К. Янгеля, А. Д. Надирадзе, В. Ф. Уткина, В. П. Бармина, Н. А. Пилюгина, В. И. Кузнецова, М. С. Рязанского, В. П. Глушко…

Вряд ли стоит говорить, что и на этапах проектирования и тем более при серийном производстве не обходилось без участия Минрадиопрома, которым руководил Петр Степанович Плешаков. Без участия в работах специалистов Минрадиопрома не обходились ни конструкторы двигателей, ни ракетно-космических систем, ни стартового оборудования. Заметим, что с самим С. А. Афанасьевым нашего героя связывали теплые дружеские отношения.

П. С. Плешаков анализировал работы ведущих научно-исследовательских институтов Минобороны СССР по исследованию характера боевых операций и методам боевого применения систем и комплексов, разрабатываемых радиопромышленностью, и постоянно направлял работу генеральных и главных конструкторов по совершенствованию этих систем и комплексов и улучшению их тактико-технических характеристик. С целью проработки новых направлений создания вооружений он создал в радиопромышленности Центральный научно-исследовательский институт радиоэлектронных систем. В этом институте был кабинет, в котором часто работал Петр Степанович, вникая в результаты исследований, направляя эти исследования и ставя новые задачи.

Одна из задач, поставленных Петром Степановичем перед новым институтом, заключалась в исследовании путей создания разведывательно-ударных комплексов, которые должны обеспечить разведку и управление оружием в единой системе координат и близком к реальному масштабе времени по уничтожению сил и средств противника до их боевого соприкосновения с нашими войсками. В результате этих исследований было принято предложение П. С. Плешакова о создании ряда разведывательно-ударных комплексов со следующей специализацией: по разведке и уничтожению авианосных ударных соединений и групп противника до выхода их в район боевых действий; по разведке и уничтожению излучающих целей противника (средств ПВО и ПРО, командных пунктов, средств радиоуправления оружием); по разведке и уничтожению бронетехники противника на марше и в местах сосредоточения; по разведке и уничтожению позиций артиллерии и систем реактивного залпового огня противника.

Тактико-технические требования, порядок и содержание этих опытно-конструкторских работ, задачи НИИ и КБ отрасли неоднократно обсуждались у Петра Степановича с участием заместителя министра обороны по вооружению генерала армии В. М. Шабанова и руководящего состава Главного ракетно-артиллерийского управления, Главных управлений вооружения ВВС и ВМФ, с генеральными и главными конструкторами.

По предложению П. С. Плешакова проводились работы по программе автоматизированного взаимодействия систем предупреждения о ракетном нападении, контроля космического пространства, противокосмической обороны и межконтинентальных баллистических ракет в условиях развертывания противником многоэшелонной ПРО. Вместе с генеральным конструктором автоматизированной системы управления Вооруженными силами СССР академиком В. С. Семенихиным и начальником Генерального штаба Вооруженных сил СССР С. Ф. Ахромеевым П. С. Плешаков сформулировал и внес предложение о программе совершенствования указанной системы.

Участвовал Минрадиопром и в перевооружении флота. В свое время адмирал С. Г. Горшков настоял, чтобы выделить из названного министерства целый главк и передать его командованию ВМФ для разработки и испытаний новых систем разведки, контроля и управления вооружениями, широкого спектра аппаратуры РЭБ, новых навигационных систем. При этом, однако, Горшков решил не забывать и министерство. С конца 1970-х годов он ежегодно проводил выездные сессии ВПК в Североморске, в которых неизменно участвовали представители Минрадиопрома. Здесь приглашенных тепло встречали, показывали новые корабли и подводные лодки, проводили пуски ракет. Сотрудники министерства всегда старались помочь морякам, тем более что Петра Степановича и Сергея Георгиевича всегда связывали самые сердечные отношения. Была предложена унификация ряда морских вооружений и их аналогов, принятых в авиации, ПВО и Сухопутных войсках. Флот оказался охвачен последними достижениями Министерства радиопромышленности.

П. С. Плешаков держал в поле зрения важнейшие ОКР и принимал решения в критических ситуациях. Когда в 1979 году наметились сложности в разработке системы управления вооружением истребителя Су-27, министр без промедления принял решение о более глубокой унификации системы управления вооружением, созданной для истребителя МиГ-29, и в заданные сроки истребитель Су-27 был принят на вооружение. Модификации этого самолета, неоднократно названного лучшим истребителем XX века, до сих пор находятся на вооружении ВВС и морской авиации России, а также продаются в разные страны мира.

Петр Степанович возглавлял работу по организации производства ряда систем и комплексов в некоторых странах Варшавского договора. Он стоял у истоков создания «Интер АСУ», которая координировала работы по созданию и производству средств полевой автоматизированной системы управления войсками Вооруженных сил стран Варшавского договора. Вместе с генеральным конструктором Единой системы электронно-вычислительных машин В. В. Пржиялковским он координировал работы в странах — членах СЭВ по созданию и производству средств этой системы, а также их внедрению в научные разработки и промышленность.

П. С. Плешаков много сделал для развития технологии производства средств радиоэлектроники. На ряде заседаний коллегии Минрадиопрома он сформулировал программу создания специального технологического оборудования, его изготовления на заводах Главного технологического управления и на заводах, выпускающих основную продукцию, программу переоснащения этим оборудованием заводов Минрадиопрома. Заводы Минрадиопрома выпускали агрегатные станки, станки типа «обрабатывающий центр», станки для сверления печатных плат и широкую гамму средств автоматизации монтажно-сборочных работ на предприятиях отрасли. Появились цехи и участки толстопленочной, тонкопленочной и полупроводниковой технологии.

Большое внимание уделял П. С. Плешаков и повышению научно-технического уровня гражданской продукции и бытовой радиоэлектронной аппаратуры. Он был инициатором создания первой трассовой и автоматизированной системы управления воздушным движением «Стрела» и переоснащения заводов на выпуск полупроводниковых телевизоров. Он создавал в отрасли научно-производственные объединения, внедрил в широкую практику подключение серийных заводов к изготовлению опытных образцов, создаваемых систем и комплексов с параллельной разработкой директивных технологий с целью минимизации трудоемкости и технологического цикла.

Петр Степанович находил и выдвигал на руководящие должности в отрасли динамичных и талантливых специалистов. Он расширил круг генеральных конструкторов, постоянно работая с ними. Ярким представителем круга воспитанников П. С. Плешакова является генеральный конструктор, профессор, доктор технических наук, Герой Социалистического Труда Г. Н. Громов, под руководством которого создана система управления воздушным движением, навигации и посадки орбитального корабля многоразовой космической системы «Буран».

Петр Степанович часто бывал на полигонах, в НИИ, КБ и на заводах отрасли, решая вопросы их развития в рамках своей компетенции. Если его власти не хватало, то он вносил соответствующие предложения в Госплан СССР, Государственную комиссию по военно-промышленным вопросам, Совет Министров СССР и ЦК КПСС. Причем эти предложения всегда были глубоко проработаны и, как правило, принимались.

За две с половиной пятилетки, которые П. С. Плешаков возглавлял Министерство радиопромышленности, отрасль под его руководством сделала огромный шаг вперед в научном, технологическом и производственном отношении. Тогда как большинство других министерств за пятилетку повышали свои показатели на 20–30 %, Минрадиопром их практически удваивал! Первостепенную роль в этом играл труд самоотверженных энтузиастов, и одной из самых значимых в этом «оркестре» была партия Петра Степановича Плешакова.

Герой Социалистического Труда лауреат Ленинской премии Олег Дмитриевич Бакланов, бывший министром общего машиностроения СССР, а позднее секретарем ЦК по оборонным вопросам, считает Плешакова выдающимся министром: «Он был очень точным человеком — инициативным и исключительно ответственным. Он постоянно жаждал новых работ… Казалось, он хотел, чтобы все делало его министерство».

В поисках ПРО

Еще летом 1953 года семь Маршалов Советского Союза во главе с начальником Генерального штаба В. Д. Соколовским обратились в ЦК КПСС с письмом, где настоятельно рекомендовали руководству страны начать создание систем противоракетной обороны: «В ближайшее время ожидается появление у вероятного противника баллистических ракет дальнего действия как основного средства доставки ядерных зарядов к стратегически важным объектам нашей страны. Но средства ПВО, имеющиеся у нас на вооружении и вновь разрабатываемые, не могут бороться с баллистическими ракетами. Просим поручить промышленным министерствам приступить к работам по созданию средств борьбы против баллистических ракет».

В мае 1963 года появилось решение ЦК и Совмина о начале разработки аванпроекта системы С-225 для защиты объектов с ограниченными размерами от атаки одиночных баллистических ракет. Единственно возможным информационным средством для такого снаряда в то время мог служить только радиолокатор, при этом работающий на сравнительно больших дальностях, поскольку объект имеет большую скорость и с меньшей отражающей поверхностью. В качестве такого локатора было выбрано устройство, в качестве приемных и передающих антенн использующее фазированные антенные решетки (ФАР). В то время опыта разработки таких антенн в отечественной радиопромышленности не было.

Другой проблемой было создание высокоскоростной аэро-и газодинамически управляемой ракеты. Разработка ракеты была поручена КБ П. Д. Грушина, но осуществить ее удалось в свердловском КБ «Новатор». С ракетой, созданной в КБ Грушина, решить задач не удалось. Для тематического ведения самой системы в КБ-1 было создано специальное подразделение из трех отделов, во главе которого был поставлен Т. Р. Брахман.

В 1965 году, когда Петр Степанович уже занимал пост заместителя министра, была начата разработка технической документации системы. Срок изготовления был назначен чрезвычайно жестким: на испытания она должна была быть предъявлена в середине 1967 года. Производственные задания заводами выполнены не были и первый опытный образец был готов только к концу 1969 года. Испытания с ракетой В-825 были неудачны, а первая ПРС-1 была представлена на испытания только в 1973 году. В 1981 году был проведен первый успешный пуск в замкнутом контуре, а в апреле 1984 года осуществлен успешный перехват баллистической цели.

Одновременно с системой С-225 шла разработка системы А-135, что требовало огромных денег и размывало производственные возможности. По настоянию Петра Степановича, занимавшего в то время должность министра, ракета ПРС-1 была передана в состав системы А-135, а испытания С-225 прекращены. При этом, как считает один из разработчиков системы К. К. Капустян, весь опыт испытаний был полностью использован.

Несколько ранее, в конце 1968 года, группе специалистов под руководством А. Г. Басистова было поручено разработать концепцию построения новой системы ПРО столицы СССР. Согласно разработанной концепции предполагалось создать систему ПРО для обороны Москвы от одиночных, случайных, провокационных ударов баллистическими ракетами, либо от ограниченной группы БР, запущенных с территории третьих стран, или с одиночной, вышедшей из-под контроля ударной ракетной подводной лодки. В конце 1969 года руководство Войск ПВО страны согласилось с исходными данными на разработку многоканального стрельбового комплекса, имевшего в своем составе два эшелона перехвата: дальний, заатмосферный, и ближний, атмосферный.

В 1971 году разработки проекта новой системы ПРО второго поколения были завершены. После выпуска эскизного проекта в мае 1974 года вышло постановление ЦК и Совмина о создании на полигоне «А» сокращенного (по составу) опытного полигонного образца многоканального двухэшелонного стрельбового комплекса для отработки принятых технических решений. Строительные работы на полигоне и изготовление элементов комплекса на заводах начались в том же году. В июне 1975 года были определены сроки разработки и создания новой системы ПРО Москвы, генеральным конструктором системы был назначен А. Г. Басистов, главным конструктором многофункциональной РЛС «Дон-2НП» — В. К. Слока. Постановлением, принятым в 1975 году, предусматривалось поэтапное развитие ПРО столицы. В 1978 году вышло очередное постановление, в котором были определены сроки создания системы.

К 1978 году на полигоне «А», в Сары-Шаган, в основном было завершено создание полигонного образца стрельбового комплекса и шли последние подготовительные работы к натурным стрельбовым испытаниям. Планы США по развертыванию в Западной Европе баллистических ракет средней дальности усилили реальное значение усовершенствования системы ПРО Москвы. Вскоре, в 1984 году, вышло постановление СМ СССР и работы на полигоне были ориентированы на решение задачи возможности перехвата БР ракет с малым временем подлета. Плановые испытания противоракет 51Т6 и 53Т6 проходили до 1993 года, но потом в связи с недостаточным финансированием они были приостановлены и возобновились только в 1999 году.

Создание военно-космических систем наблюдения

Еще в 1961 году вышло постановление Правительства СССР по созданию космической системы наблюдения морской обстановки.

Были названы предприятия, которым поручалось создание системы. Среди них ОКБ-52 (В. Н. Челомей), КБ-1 (А. А. Расплетин), НИИ-648 (А. С. Мнацаканян), НИИ-17 (Н. А. Бруханский). Разработка пассивного пеленгатора сигналов корабельных радиотехнических средств была поручена ЦНИИ-108. Эти работы, как директор 108-го, возглавил П. С. Плешаков.

В КБ-1 работы были поручены ОКБ-41 (главный конструктор А. И. Савин). Это ОКБ разработало первую советскую крылатую ракету, затем первую ракету «воздух — воздух», а впоследствии — все модификации для новых носителей, в том числе и для противоракетной обороны. Когда к власти пришел Н. С. Хрущев, разработчики ОКБ Савина занялись космической разведкой и противоспутниковой обороной. Эксперты подсчитали, что Савин создал 27 систем новых вооружений! Для работы по космическим системам наблюдения в ОКБ был организован тематический отдел с тремя лабораториями: по наземным радиоэлектронным комплексам; по бортовым радиоэлектронным комплексам системы; по контрольно-проверочной аппаратуре.

В соответствии с постановлением создавалось два типа космических аппаратов: УС-А — с активной РЛС и УС-П — с пеленгатором. Несмотря на возникшие сложности, в частности, низкая высота полета УС-А, ввиду аэродинамического торможения, требовала большей мощности питания и была применена атомная энергоустановка, система была создана и в 1975 году принята на вооружение. В 1978 году была принята на вооружение система УС-П. Эти системы и по сей день остаются надежным космическим комплексом, обеспечивающим обороноспособность нашего государства.

Когда американцы только еще заявили о своей программе «звездных войн», Советский Союз с помощью системы, разработанной А. И. Савиным в 1971 году, уже испытал первый истребитель спутников (ИС), который уничтожает мишени в околоземном пространстве. Всего было запущено 172 спутника, уничтожено около десятка объектов. Эти новые ИС могут доставать спутники на высотах более 50 тыс. км.

С 1973 года академик А. И. Савин (тогда он руководил ЦНИИ «Комета») работал над построением спутниковой системы раннего предупреждения о ракетном нападении. Ее цель — засекать пуски вражеских ракет в любую погоду, на фоне любой поверхности, днем и ночью. При этом просматривали все районы сосредоточения баллистических ракет потенциального противника, районы нахождения его подводных лодок. Ракета обнаруживается на начальном, разгонном участке полета, и потому есть время для нанесения ответновстречного удара. Савин же сконструировал и ввел в строй систему целеуказания из космоса для крылатых ракет. Кроме того, среди работ академика — система отслеживания подводных лодок в Мировом океане, уникальные системы космической связи в виде радиотелескопа.

Анатолий Иванович Савин всегда подчеркивал исключительную помощь П. С. Плешакова при разработке новых систем. Это касалось и поддержки разработчиков в войсках и правительстве, где авторитет Петра Степановича был очень высок, и производственных вопросов, будь то создание уникального производства или закупки специальной техники, и организационных проблем, когда он смело организовывал кооперацию еще вчера казавшихся такими далекими друг от друга организаций. Петр Степанович не искал для себя наград и премий — главным для него было движение вперед дела, которому он посвятил всю свою жизнь без остатка.

А. И. Савин в тесном взаимодействии с П. С. Плешаковым успешно работал и над комплексом противокосмической обороны (ПКО). Создание комплекса ПКО ИС-М началось в 1960 году в ответ на американскую систему спутникового перехвата «SAINT». Головной организацией по ракете-носителю стало КБ «Южмаш» во главе с генеральным конструктором М. К. Янгелем, а по средствам обнаружения ИСЗ-целей и выработки целеуказания по ним — РТИ АН СССР во главе с академиком А. Л. Минцем. Задачей комплекса ИС-М является поражение искусственных спутников Земли военного назначения, проходящих над территорией СССР (России). Космический аппарат-перехватчик, выводимый на орбиту двухступенчатой ракетой, осуществляет управляемый полет, обнаружение, радиолокационное самонаведение и уничтожение спутника противника. Комплекс был принят на вооружение Советской армии в 1978 году. В 1991 году был принят на вооружение модернизированный комплекс ПКО ИС-МУ. При этом была создана система довиткового варианта перехвата, возможность многократного захода на цель и работа по маневрирующей цели, система перехвата ИСЗ-цели на пересекающихся курсах.

Еще в середине 1960-х годов, когда П. С. Плешакова перевели на работу в Министерство радиопромышленности, ему было поручено организовать работы по созданию систем раннего обнаружения стартов баллистических ракет в качестве первого эшелона системы предупреждения о ракетном нападении. Эти работы поручили КБ-1, как организации, имеющей опыт в создании крупных систем. Генеральным конструктором новых систем был назначен А. А. Расплетин. При его участии в НИИ-2 Министерства обороны была разработана концепция развития системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН). Концепция сводилась к тому, что СПРН может удовлетворять предъявляемым к ней требованиям только при построении эшелонированной системы с использованием различных физических принципов контроля старта на разных эшелонах.

Первый эшелон создавался с использованием инфракрасных средств наблюдения и телекамер. В сентябре 1972 года был запущен первый экспериментальный спутник, зафиксировавший старт баллистической ракеты посредством телевизионной камеры. В июне 1974 года на орбиту был запущен третий спутник, доработанный «Космос-665». В декабре с помощью телеаппаратуры был обнаружен старт баллистической ракеты и произведено ее сопровождение по всем трем ступеням.

Создание системы потребовало многих лет напряженной работы тысяч инженеров и ученых. Только разработка бортовых средств космических аппаратов потребовала кооперации 50 КБ и заводов. В январе 1979 года система, насчитывавшая тогда 7 спутников, была принята на вооружение.

Создав систему, которая по своему замыслу и исполнению являлась одной из самых совершенных космических систем в СССР, разработчики приступили к созданию новой глобальной космической системы обнаружения стартов космических баллистических ракет с континентов, морей и океанов. Головным предприятием по разработке системы был определен ЦНИИ «Комета». Главными конструкторами системы были В. Г. Хлибко, К. А. Власко-Власов, Г. В. Давыдов, А. М. Бычков, А. Л. Алешин. Бортовая аппаратура обнаружения создавалась в ГОИ им. С. И. Вавилова (теплопеленгационный тип) и во ВНИИТ (телевизионный тип). Система представляла собой сложный многофункциональный комплекс бортовых и наземных средств, разнесенных на большие расстояния и увязанных единой системой управления.

Генеральный конструктор ЦНИИ «Комета» академик А. И. Савин неоднократно подчеркивал, что настоящей опорой разработчиков, человеком, искренне болевшим за дело и всегда грамотно помогавшим, был министр радиопрома П. С. Плешаков: «Если бы не было Плешакова, мы бы такую систему не построили!»

Новая глобальная система обнаружения стартов баллистических ракет, несмотря на изменившуюся политическую обстановку, была принята на вооружение уже после смерти Петра Степановича в 1996 году. Эта система, как и многие другие, во многом была наследством, оставленным им своей Родине.

С 2004 года давний соратник П. С. Плешакова А. И. Савин работает в концерне ПВО «Алмаз-Антей», где занимается проектами, направленными на решение сложнейшей научно-технической проблемы создания военно-космической обороны страны. Речь, в частности, об организации взаимодействия средств и систем видов и родов войск, способных вести борьбу со средствами воздушно-космического нападения, создании интегрированной системы управления ВКО и ее основной системообразующей компоненты — глобального информационного поля. Именно с его помощью возможно сдерживание вооруженных конфликтов любого масштаба — своевременное обнаружение старта ракет позволит адекватно реагировать на них.

АСУ вооруженными силами

На счету Петра Степановича — участие в создании нескольких крупных государственных систем управления. Среди них системы распознавания вооружений, системы управления полетами самолетов гражданской авиации, система автоматизированного управления Вооруженными силами (условное название «Центр»), находящаяся в строю и сегодня. Большинству этих систем принадлежит приоритет — они были первыми в мире. Разработка последней системы была удостоена Ленинской премии, а П. С. Плешаков удостоен звания Героя Социалистического Труда.

В Ракетных войсках стратегического назначения (РВСН), в ВВС и ПВО, в системах командования флотами и сухопутными частями ведется постоянная работа над совершенствованием систем боевого управления войсками оружием. Даже далекому от военного дела человеку очевидно, что «промедление — смерти подобно», что удар, нанесенный вовремя и в уязвимое место, стоит порой огромных жертв, не говоря уже о колоссальных затратах.

В годы Второй мировой войны таким уязвимым местом была связь. Как подчеркивает Маршал Советского Союза Д. Т. Язов, именно успешные действия групп немецких десантников из полка «Бранденбург» по советским коммуникациям (а связь большей частью тогда была проводной) были одной из основных причин трагических неудач Красной армии в начале Великой Отечественной войны. Отсутствие системы управления оружием привело к тому, что значительная часть самолетов и танков, сосредоточенных в приграничных округах, оказалась без горючего уже в первые дни Великой Отечественной войны и была уничтожена или оставлена наступающему противнику.

П. С. Плешаков не только был в числе тех людей, кто понимал всю важность научной проработки этого стратегического вопроса, но и вместе с группой единомышленников предпринял конкретные шаги к созданию автоматизированной системы управления (АСУ) войсками и, что не менее важно, оружием. Создание подобной системы было делом высочайшей ответственности: при времени боеготовности стратегических ракет в 15 секунд и нахождении стартовой кнопки под рукой Верховного главнокомандующего не должно было быть никаких сбоев — ни системных, ни технических.

Личное знакомство молодого П. С. Плешакова с еще молодым тогда В. С. Семенихиным сыграло в создании названной системы весьма важную роль. Плешаков знал Семенихина как главного конструктора завода № 569 в Загорске, затем как директора НИИ-101, Государственного комитета СССР по радиоэлектронике, с 1971 года, и как своего товарища — заместителя министра радиопромышленности. Через полгода после того как Плешаков был назначен на должность министра, он направил Владимира Сергеевича на должность генерального конструктора НИИ автоматической аппаратуры. В августе 1976 года В. С. Семенихин принял на себя и должность директора института.

Он являлся главным идеологом и организатором создания мощных автоматизированных и информационных систем. Под его руководством было разработано и внедрено в промышленную эксплуатацию несколько крупномасштабных систем автоматизированного управления специального назначения, автоматизированная система «Патруль» для Министерства внутренних дел СССР, автоматизированные комплексы «Краб» и «Асурк-1». В 1950—1960-е годы впервые в СССР была разработана и введена в эксплуатацию автоматизированная система управления зенитно-ракетными комплексами. В 1960—1970-е годы была создана АСУ, которая обеспечивала решение задач по управлению зенитно-ракетными комплексами, космическими аппаратами гражданского и военного назначения, а также авиацией.

Венцом жизни В. С. Семенихина стали разработка и создание единой комплексной автоматизированной системы управления Вооруженными силами страны, осуществленные в творческом содружестве с П. С. Плешаковым. За свои выдающиеся научно-производственные достижения Семенихин в 1972 году был избран академиком АН СССР. Одним указом с П. С. Плешаковым ему в 1981 году было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

В настоящее время дело этого выдающегося ученого продолжают новые поколения специалистов. Идет активное внедрение в войска звеньев автоматизированной системы боевого управления (АСБУ) 4-го поколения, которая наряду с решением традиционных задач доведения приказов, сбора докладов и контроля боеготовности пусковых установок обеспечивает автоматизированную смену планов применения и оперативное перенацеливание ракет.

Совершенствование АСБУ связано, прежде всего, с совершенствованием систем управления Вооруженными силами Российской Федерации в целом, а также с необходимостью управления ракетно-ядерным оружием нового поколения. Основой построения перспективных звеньев АСБУ является функциональный набор унифицированных технических средств, обеспечивающих высокую достоверность и безопасность передачи информации. При этом они обладают такими свойствами, как компактность, низкая энергопотребляемость, скрытность передачи информации, устойчивость к внешним воздействиям и надежность функционирования. Реализация мер, которые решает система АСУ ВС России, позволяет повысить эффективность системы боевого управления и выйти на новый, более высокий качественный уровень управления войсками и оружием.

Крылья Родины

Одним из важных направлений работы П. С. Плешакова и возглавляемого им министерства было развитие и внедрение радиолокационных систем в дальней авиации. Самолеты радиолокационного дозора и наведения (РЛДН) Ту-126 с двухкоординатной системой авиационного дозора «Лиана», принятые на вооружение в 1965 году, могли удовлетворять требованиям по борьбе с воздушными целями до перехода самолетов ударной авиации стран НАТО к действиям на малых и сверхмалых высотах. Одним из существенных недостатков комплекса «Лиана» была его неспособность выделения маловысотных целей на фоне земли. Специальные тренировки экипажей Ту-126 позволили снизить высоты полетов самолетов, с которых комплекс мог «подсвечивать» цели своим радиолокатором снизу. Однако это являлось лишь частичным решением.

К началу 1970-х годов состоявший на вооружении войск ПВО Ту-126 с комплексом «Лиана» уже не отвечал современным требованиям и существенно уступал новейшему американскому самолету ДРЛО Е-3А по своим характеристикам. К этому времени зенитно-ракетные комплексы буквально прижали самолеты ударной авиации к земле, где «Лиана» оказалась бессильной. Требовался новый комплекс, способный отслеживать воздушные цели на предельно малых высотах на фоне земли. В 1969 году было принято правительственное решение о начале разработки радиотехнического комплекса (РТК), который должен был обнаруживать и сопровождать скоростные малозаметные воздушные цели, летящие у земли. Его созданием занялся Московский научно-исследовательский институт приборостроения (головной институт НПО «Вега-М»). Кроме того, одним из требований заказчика было использование в качестве носителя нового комплекса одного из серийных тяжелых самолетов. По этой причине был отклонен проект ОКБ Туполева — Ту-156, по общей компоновке близкий к американскому Е-3А. Новый самолет РЛДН решено было делать на основе Ил-76. Хотя по летным характеристикам такая машина и проигрывала варианту с носителем на базе пассажирского самолета, использование отработанного и надежного серийного Ил-76 существенно снижало стоимость программы по созданию авиационного комплекса РЛДН и, кроме того, упрощало вопросы материально-технического обеспечения при последующей эксплуатации серийных машин в строевых частях. Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 1973 года создание самолета РЛДН А-50 было поручено ОКБ под руководством А. К. Константинова.

Первый полет А-50 совершил 19 декабря 1978 года, еще без РТК на борту (командир — летчик-испытатель В. П. Демьяновский). Позже самолет дооборудовали штатным РТК и с 16 августа 1979 года начались совместные государственные испытания. Поскольку на летающей лаборатории испытали только малую часть радиоэлектронной аппаратуры, А-50 в первый период испытаний фактически стал стендом для наземной отработки радиотехнического комплекса, надежность которого на первых порах оставляла желать лучшего.

Главное оружие А-50 — мощный радиотехнический комплекс «Шмель», состоящий из трехкоординатной радиолокационной станции с пассивным каналом пеленгации, аппаратуры съема и отображения полученной информации, системы активного запроса — ответа и передачи команд или информации целеуказания перехватчикам, цифрового вычислительного комплекса для решения задач наведения истребителей на воздушные цели, системы госопознавания, аппаратуры командной линии радиоуправления, аппаратуры ЗАС, системы связи, телекодовой аппаратуры, аппаратуры документирования. Общая масса радиотехнического комплекса — 20 т. Радиолокационная станция, работающая в сантиметровом диапазоне, способна обнаружить цель класса истребитель, летящую на малой высоте на фоне земли на дальности 200–400 км, на большой высоте на расстоянии 400–800 км. Морские цели обнаруживаются на удалении до 400 км. Современные модификации могут одновременно сопровождать 50–60 целей (на усовершенствованном варианте — до 150 целей), число одновременно наводимых истребителей — 10–12.

Разработка и создание А-50 шли сложно, требуя немалых нервных затрат и настойчивости и от министра П. С. Плешакова, и от главкома ВВС П. С. Кутахова, и от заместителей министра В. Л. Коблова, В. А. Курочкина, и от заведующего сектором радиопромышленности отдела оборонной промышленности ЦК КПСС Г. В. Савастеева, и от многих других.

Г. В. Савастеев рассказывал, как однажды к ним в отдел позвонил Главный маршал авиации, тогда еще Герой Советского Союза П. С. Кутахов. Начал он издалека:

— Что-то вы с этой машиной долго возитесь, ведь есть же у нас «Лиана»… И сбить-то ее могут, и стоит она огромных денег.

— А вы могли бы приехать на тренажер и лично ознакомиться с возможностями комплекса? — осведомился Савастеев.

— Да? Когда? Посмотрим, посмотрим, — недоверчиво протянул Кутахов.

Точно к назначенному времени Кутахов подъехал на полигон, прошел в зал, уселся за стол тренажера. Человек он был технически подкованный, с задачей оператора справился и, глядя на экран, не уставал удивляться:

— Это что ж за цель?

— Истребитель, Павел Степанович.

— И за сколько километров виден?

— За двести, Павел Степанович.

— О, гляди-ка, еще один!

— Да, можно сопровождать до пятидесяти целей, впоследствии — до ста!

— А сколько же «Лиана» ведет?

— Не более десятка, на глубине до семидесяти километров.

Павел Степанович заметно повеселел, погладил тренажер рукой и, сказав что-то вроде: «Без навигации — нет авиации», покинул центр. До самой его смерти сложная система А-50 получала уверенную поддержку главкома.

Всего в Таганроге с декабря 1978-го по октябрь 1983 года в А-50 было переоборудовано три Ил-76, на которых и проводились совместные государственные испытания. На первом А-50 определялись летно-технические характеристики и опробовались системы обеспечения РТК, на втором — сам РТК и пилотажно-навигационный комплекс «Пунктир», на третьем — комплекс РЭП и спецоборудование. Скорейшему проведению испытаний и принятию на вооружение нового комплекса придавалось очень большое значение. Государственную комиссию возглавил лично главнокомандующий ВВС П. С. Кутахов. Кроме того, ход испытаний А-50 был под постоянным контролем министров авиационной промышленности И. С. Силаева и радиотехнической промышленности П. С. Плешакова. Основной этап испытаний, с 1980 по 1985 год, проходил в Государственном научно-исследовательском краснознаменном институте ВВС, в Ахтубинске.

В декабре 1984 года по результатам испытаний было принято решение о строительстве серийных А-50 на Ташкентском авиационном заводе. В 1985 году началась опытная эксплуатация самолетов в строевых частях, продолжавшаяся до 1988 года. На Западе новому советскому самолету РЛДН присвоили кодовую кличку «Мейнстей» — «главная поддержка, оплот». Впервые вероятные противники увидели его в воздухе 4 декабря 1987 года, когда норвежский противолодочный Р-3В «Орион» из 333-й эскадрильи обнаружил А-50 над нейтральными водами Баренцева моря.

Официально на вооружение комплекс был принят в 1989 году, уже после смерти Петра Степановича. За его создание постановлением Правительства РФ от 16 января 1996 года группе ведущих специалистов авиационной и радиотехнической промышленности, а также ВВС присуждена Государственная премия РФ в области науки и техники. Среди лауреатов создатели А-50: А. К. Константинов, Г. С. Панатов и С. А. Атаянц.

До 1990 года самолеты А-50 несли рутинную службу, время от времени участвуя в крупных учениях, как Вооруженных сил СССР, так и совместных с армиями стран Варшавского договора. Зимой 1991 года, во время боевых действий в Персидском заливе, пара А-50 патрулировала над водами Черного моря, осуществляя слежение за боевыми самолетами антииракской коалиции, наносившими удары по Ираку с территории Турции. Сейчас все российские А-50 входят в состав авиационной базы боевого применения самолетов РЛДН, базирующейся на аэродроме Иваново.

На свою первую настоящую войну А-50 попал только в конце 1994 года; правда, когда он создавался, никому и в страшном сне не могло присниться, что произойдет это на своей земле, в Чечне. Три самолета А-50 были переброшены на оперативный аэродром Приволжский. После того как 21 декабря 1994 года российская ПВО после почти трехлетнего перерыва восстановила полный контроль над воздушным пространством Чечни, самолеты А-50, постоянно находившиеся в воздухе, создали над зоной боевых действий сплошное радиолокационное поле. Совместное патрулирование А-50 и перехватчиков Су-27 и МиГ-31 замкнуло на замок воздушное пространство над Северным Кавказом и югом России.

В настоящее время актуальность дальнейшего развития авиационных комплексов РЛДН еще более возросла и А-50 является единственным самолетом этого класса в составе ВВС России. Самолеты РЛДН непременно участвуют во всех проводящихся летно-тактических учениях и в значительной степени являются залогом оборонной мощи страны.

Появление «Бурана»

Еще одним важным вопросом, решенным под руководством П. С. Плешакова, явилось создание посадочной системы орбитального корабля «Буран» и ее успешное осуществление. Большинство работ по радиотехнической системе посадки было выполнено под руководством генерального конструктора ленинградского ВНИИ радиоаппаратуры Г. Н. Громова. За работы по созданию этой системы он был удостоен звания Героя Социалистического Труда.

Хотя триумфальный полет «Бурана» состоялся через год после смерти Петра Степановича, став фактически последним достижением советской оборонной промышленности, он свидетельствовал о колоссальном вкладе этого человека в самые выдающиеся достижения советской науки и техники. Результаты его труда проявляются и сегодня и, подобно свету далеких звезд, будут доходить к людям и через десятилетия.

Цели создания орбитального корабля «Буран» впервые были четко сформулированы в тактико-техническом задании на разработку многоразовой космической системы, выданном Главным управлением космических средств Министерства обороны СССР и утвержденном Д. Ф. Устиновым в праздничной обстановке 7 ноября 1976 года. «Буран» предназначался для комплексного противодействия мероприятиям вероятного противника по расширению использования космического пространства в военных целях; для решения целевых задач в интересах обороны, народного хозяйства и науки; для проведения военно-прикладных исследований и экспериментов в обеспечение создания больших космических систем с использованием оружия на известных и новых физических принципах; для выведения на орбиты, обслуживания и возвращения на Землю космических аппаратов, космонавтов и грузов. Первоначальными планами предполагалась постройка пяти орбитальных кораблей для достижения частоты 30 полетов в год.

В начале 1970-х годов в США были начаты работы по исследованию возможности использования космического пространства для ведения боевых действий в космосе и из космоса. Правительство СССР рядом специальных постановлений (первое из них вышло в 1976 году) поручило работы в этой области кооперации организаций-разработчиков во главе с НПО «Энергия». В 1970—1980-е годы был проведен комплекс исследований по определению возможных путей создания космических средств, способных решать задачи поражения космических аппаратов военного назначения, баллистических ракет в полете, а также особо важных воздушных, морских и наземных целей. При этом ставилась задача достижения необходимых характеристик указанных средств на основе использования имевшегося к тому времени научно-технического задела с перспективой развития этих средств при ограничении по производственным мощностям и финансированию. Для поражения космических объектов были разработаны два боевых космических аппарата единой конструктивной основы, оснащенные различными типами бортовых комплексов вооружений — лазерным (комплекс «Скиф») и ракетным (комплекс «Каскад»).

Выведение космических аппаратов на орбиту предполагалось осуществлять в грузовом отсеке орбитального корабля МКС «Буран» (ракетой-носителем «Протон» на экспериментальном этапе). Предусматривалась дозаправка баков на орбите при помощи средств, также доставляемых к аппаратам в ОК МКС «Буран». Для обеспечения длительного срока боевого дежурства на орбите и поддержания высокой готовности космических комплексов предусматривалась возможность посещения объектов экипажем, в том числе с использованием КК «Союз».

Для поражения стартующих баллистических ракет и их головных блоков на пассивном участке полета в НПО «Энергия» для комплекса «Каскад» был разработан проект ракеты-перехватчика космического базирования. В практике НПО «Энергия» это была самая маленькая, но самая энерговооруженная ракета. Достаточно сказать, что при стартовой массе, измеряемой всего лишь десятками килограммов, ракета-перехватчик обладала запасом характеристической скорости, соизмеримой с характеристической скоростью ракет, выводящих современные полезные нагрузки на орбиту ИСЗ. Высокие характеристики достигались за счет применения технических решений, основанных на последних достижениях отечественной науки и техники в области миниатюризации приборостроения.

Авторской разработкой НПО «Энергия» явилась уникальная двигательная установка, использующая нетрадиционные некриогенные топлива и сверхпрочные композиционные материалы. В начале 1990-х годов, в связи с изменением военнополитической обстановки, работы по боевым космическим комплексам в НПО «Энергия» были прекращены. К работам по боевым космическим комплексам привлекались все тематические подразделения головного конструкторского бюро и широкая кооперация специализированных организаций-разработчиков военно-промышленного комплекса страны, а также ведущие исследовательские организации Министерства обороны и Академии наук.

Ракетный комплекс для «Каскада» разрабатывался по заказу НПО «Энергия» на предприятии А. Э. Нудельмана, известного конструктора авиационных вооружений. Для орбитальных испытаний ракет было решено установить их на грузовые транспортные корабли «Прогресс». На первом этапе, в 1986–1988 годах, были запланированы пять полетов таких кораблей в рамках программы «Каскад». На производственной базе НПО «Энергия» было развернуто изготовление спутников, однако в начале 1990-х годов работы по программе создания аппарата «Каскад» были прекращены.

Головным предприятием по лазерному комплексу для «Скифа» было НПО «Астрофизика» — ведущий советский разработчик лазерных вооружений. После передачи задела по «Скифу» из НПО «Энергия» в КБ «Салют» в начале 1980-х годов новым коллективом был разработан проект тяжелой боевой лазерной станции космического базирования «Скиф». 18 августа 1983 года Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов сделал заявление, что СССР в одностороннем порядке прекращает испытания комплекса противокосмической обороны. Однако с объявлением в США программы «Стратегической оборонной инициативы» (СОИ) работы над «Скифом» были продолжены, и 15 мая 1987 года динамический макет лазерной станции «Скиф-ДМ» массой около 80 тонн был испытан в космосе при первом испытательном запуске РН «Энергия».

Для поражения особо важных наземных целей разрабатывалась космическая станция, основу которой составляла станция серии 17К ДОС и на которой должны были базироваться модули с боевыми блоками. По команде модули отделялись от станции, занимали необходимое положение в космическом пространстве и производили пуск блоков.

Военная целевая нагрузка для «Бурана» разрабатывалась на основании постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об исследовании возможности создания оружия для ведения боевых действий в космосе и из космоса» (1976 год). Габариты грузового отсека корабля позволяют разместить на каждой вращающейся катапультной установке до пяти модулей. Один ударный модуль мог бы в короткое время своими двадцатью маневрирующими боевыми блоками стереть всё живое с лица Земли в полосе шириной до трех тысяч километров.

С. Александров в своей статье «Меч, ставший щитом» (Техника — молодежи. 1998. № 4) так описывает применение боевой космической станции: «Тот же базовый модуль, как на орбитальной станции “Мир”, те же боковые (уже не секрет, что на “Спектре”, например, предполагались испытания оптической системы обнаружения ракетных пусков… А стабилизированная платформа с теле- и фотокамерами на “Кристалле” — чем не прицел?), но вместо астрофизического “Кванта” — модуль с комплексом боевого управления. Под “шариком” переходного отсека — еще один переходник, на котором висят четыре модуля (на основе “бурановского” фюзеляжа) с боевыми блоками. Это, так сказать, “исходное положение”. По тревоге они отделяются и расходятся на рабочие орбиты, выбираемые из следующего соображения: чтобы каждый блок вышел на свою цель в тот момент, когда над ней будет пролетать центр управления.

Фюзеляж “Бурана” используется в этом проекте по принципу “не пропадать же добру”: большие запасы топлива в объединенной двигательной установке и очень хорошая система управления позволяют активно маневрировать на орбите, при этом полезный груз — боевые блоки — находятся в контейнере, скрытые от любопытных глаз, а также неблагоприятных факторов космического полета. Что существенно в контексте стратегического сдерживания — эта система оружия нанесет прицельный, “хирургический” удар даже в том случае, если будет уничтожено все остальное. Как атомные подводные лодки, она способна переждать первый залп».

При создании «Бурана» также предполагалось, что маневрирующие боевые блоки могли размещаться не только на ударных модулях, но и на самих орбитальных кораблях, располагаясь на револьверных пусковых установках внутри грузового отсека.

Другой вариант использования «Бурана» в качестве носителя ударных средств класса «космос — земля» предусматривал размещение на борту орбитальных головных частей 8Ф021 орбитальной («глобальной») ракеты Р-36орб, каждый из которых состоял из корпуса, приборного отсека с системой управления, тормозной двигательной установки и боевого блока с моноблочным термоядерным зарядом мощностью 5 Мт в тротиловом эквиваленте. Блоки должны были выводиться на низкие орбиты ожидания высотой 150–180 км, при сходе с которых автономная инерциальная система управления с гиростабилизированной платформой обеспечивал точность попадания в наземную цель 1100 метров. При весе одного комплектного блока 1700 кг «Буран» в одном пуске мог вывести в космос до пятнадцати блоков, заменив аналогичное число ракет Р-36орб.

Создание орбитального корабля «Буран» было сложной всесоюзной задачей, важная и, так сказать, самая зрелищная часть которой была решена силами Министерства радиопромышленности. Свой первый и единственный космический полет «Буран» совершил в беспилотном режиме 15 ноября 1988 года. По отзывам специалистов, новый корабль по ряду параметров превосходил американский «Шаттл», но стоил очень дорого, что стало решающим аргументом в условиях экономических трудностей 1990-х годов. В итоге программа эксплуатации «Бурана» была свернута, что многие считали ошибкой. В настоящее время существуют планы возобновления работ по данному проекту; есть надежда, что создание многих конструкторов и организаторов производства, в числе которых был и П. С. Плешаков, все-таки сможет послужить своей стране.

Переговоры по ОСВ

Первый Договор об ограничении стратегических вооружений (ОСВ), подписанный руководителями СССР и США 26 мая 1972 года, фиксировал количество баллистических ракет и пусковых установок обеих сторон на том уровне, на котором они находились в тот момент. Договор также предусматривал принятие на вооружение новых баллистических ракет, размещаемых на подводных лодках, строго в том количестве, в котором были ранее списаны устаревшие баллистические ракеты наземного базирования.

Стратегические ядерные силы Советского Союза и Соединенных Штатов изменились в характере в конце 1960-х. Советская программа предусматривала развертывание тяжелых баллистических ракет наземного базирования и ввод в строй новых ракетных подводных крейсеров. С 1968 года СССР ежегодно развертывал до 200 новых баллистических ракет. Количество ракет, которыми располагали США (1054 МБР, 656 БРПЛ), с 1967 года оставалось неизменным, однако увеличивалось число ракет с разделяющимися головными частями (РГЧ).

Международная пресса, в целом, с одобрением отзывалась о достигнутом соглашении. Ведущие мировые издания с большим вниманием анализировали состав делегаций, справедливо полагая, что он «может дать ключ к той степени серьезности, с какой страна относится к переговорам». Говоря о составе делегаций, «Вашингтон пост», в статье Э. Астракана от 24 ноября 1969 года, отмечала: «Серьезное отношение Советского Союза к переговорам явствует, в частности, из того, что в делегацию включены такие специалисты, как Александр Щукин, академик, и Петр Плешаков, заместитель министра радиопромышленности и специалист по вопросам производства. Эти люди могут взвешивать стратегические последствия любого предполагаемого ограничения».

Переговоры по ОСВ продолжались с 17 ноября 1969 года до мая 1972 года. За это время было проведено несколько встреч в Хельсинки и Вене. Петр Степанович за этот период пять раз выезжал в Финляндию и четырежды в Австрию. Самое непосредственное участие он принимал в переговорах в Хельсинки в 1970 году. Это был очень сложный этап, когда сторонам следовало найти какие-то точки соприкосновения и двигаться дальше.

«Переговоры обычно начинались с того, что мы с американцами начинали ругаться, — вспоминает заместитель заведующего оборонным отделом ЦК КПСС Н. Н. Детинов, — выдвигать друг другу заранее заготовленные претензии. Многих это увлекало, но искусство переговорщика состоит как раз в том, чтобы не оставить после себя резкие, пусть и не парированные претензии, а найти моменты, где точки зрения совпадают, продвинуться до следующего тупика, вновь рассмотреть его со всех сторон, вновь найти дорожку. Петр Степанович это делать умел: доскональное знание проблем вооружений, огромный личный опыт, изощренный ум позволяли ему находить с противниками узкие пути, по которым можно было пройти вместе. К сожалению, Петр Степанович работал на переговорах только на начальном этапе, в Хельсинки. Позднее неотложные дела радиопромышленности потребовали его присутствия в Москве, но он регулярно возвращался на переговоры как обеспечивающий их научно-техническую часть. Тем не менее его вклад в дело достижения договоренностей и подписания первого договора об ограничении стратегических вооружений с США значителен и несомненен».

Вместе с Договором ОСВ-1 в Москве был подписан Договор по противоракетной обороне (ПРО), по которому стороны взяли на себя обязательство ограничить развертывание систем ПРО двумя районами — вблизи одной из баз МБР и столицы страны — и сократить количество противоракет до 200 единиц. Участники договора обязались не создавать, не испытывать и не развертывать системы или компоненты ПРО морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования, а также пусковые устройства (ПУ) для пуска более одной противоракеты одновременно и устройства для автоматического перезаряжания противоракет. СССР и США обязались также не передавать другим государствам и не размещать вне своей национальной территории системы ПРО или их компоненты, ограниченные договором.

В 1974 году вновь была затронута тема ПРО и подписан дополнительный протокол, согласно которому стороны сократили районы размещения этого вида оружия с двух до одного — СССР оставил систему ПРО вокруг Москвы, американцы — вблизи базы МБР «Гранд-Форкс» (не более ста противоракет с каждой стороны). СССР и США обязались также не создавать противоракетные системы космического и мобильно-наземного базирования и не предпринимать усилий по созданию системы ПРО всей страны в будущем. Договор по ПРО, в отличие от ОСВ-1, носил бессрочный характер, однако содержал положение о праве каждой из сторон выйти из него, если она решит, что связанные с содержанием договора исключительные обстоятельства поставили под угрозу ее высшие интересы. Успех советско-американских переговоров по ОСВ и ПРО стал наиболее значительным событием того года и положил начало новому политическому процессу в мире — политике разрядки. Льды холодной войны начали понемногу таять, и во взаимоотношениях двух стран стали проявляться нотки добрососедства, хотя глобальное противоборство продолжало сохраняться и временами даже усиливаться.

На переговорах по ограничению стратегических наступательных вооружений большое впечатление на американскую делегацию произвел доклад П. С. Плешакова, аргументированно показавший невозможность создания в то время эффективной системы ПРО. Именно комплексы преодоления ПРО, стоявшие на наших ракетах, привели к подписанию Договора об ограничениях в создании систем ПРО. После подписания Договора ОСВ-1 в газетах обеих стран появились фотографии, запечатлевшие это историческое событие. На фото можно увидеть не только подписывающих документ Л. И. Брежнева и Р. Никсона, но и членов советской и американской делегаций, среди которых был и П. С. Плешаков.

Создание Единой системы РЛО

В 1969 году П. С. Плешаков был назначен председателем оперативной группы при разработке Единой системы государственного радиолокационного опознавания (РЛО) в едином частотном диапазоне, с единым набором кодов для всех видов вооруженных сил. Конечно, такая система существовала еще с начала 1950-х годов, но ее существенным недостатком являлось небольшое число кодов, заложенных непосредственно в аппаратуру. При попадании такой аппаратуры к противнику коды легко расшифровывались, а вся система опознавания дискредитировалась. Подобные обстоятельства возникали раз в три-четыре года из-за утери секретов при изготовлении или эксплуатации аппаратуры, перелета самолета к противнику или аварии самолета над его территорией. При этом проводились немедленная модернизация всех средств радиолокационного опознавания и переоснащение всех объектов вооружения. Решение этих задач требовало расходования больших средств, от недели до месяца из боевой работы выводилось большое количество вооружений.

В 1961 году заведующим оборонным отделом ЦК КПСС была поставлена задача разработки такой системы РЛО, которая «не допускает дискредитации при попадании к противнику». Самые приемлемые предложения в фактически объявленном конкурсе представило Казанское ОКБ-294. Предложения ОКБ были приняты, и в 1962 году вышло постановление ЦК КПСС и Совмина, где работе был придан статус особой государственной важности, а ОКБ-294 было преобразовано в головной институт, директор которого И. И. Мастюков немедленно получил звание генерального конструктора.

В течение нескольких лет велись напряженные, хорошо финансируемые работы, но аппаратура получалась сложной, ее габариты превышали размеры предшествующей, хотя она строилась на самой малогабаритной в то время элементной базе — плоских микромодулях, разработанных в ЦНИИ-108 при активном участии П. С. Плешакова и серийно изготавливаемых Хмельницким радиозаводом. С появлением новой элементной базы — интегральных микросхем, аппаратура была переработана, упрощена и доведена до размеров предшествующей аппаратуры.

Ход работ по созданию новой системы РЛО, проходившей под шифром «Пароль», несколько раз рассматривался на заседании коллегии Министерства радиопромышленности и военно-промышленной комиссии. П. С. Плешаков был назначен председателем оперативной группы, принимал активное участие во всех стадиях создания системы РЛО, вплоть до экспериментов на стадии проектирования и в решении научно-технических задач, особенно в части сопряжения аппаратуры с РЛС и размещения ее ответных частей на объектах.

В 1970 году система была предъявлена на государственные испытания. Председателем комиссии по проведению испытаний был назначен заместитель главкома ПВО дважды Герой Советского Союза маршал авиации Е. Я. Савицкий. При испытаниях было внесено большое количество схемных и конструкторских изменений по улучшению прохождения сигналов опознавания на РЛС и реализации дополнительных требований заказчика. Разработка РЛС еще не была завершена, когда случилось событие, резко ускорившее ее принятие.

В 1976 году советские ВВС, руководство армии и ВПК потрясло невиданное чрезвычайное происшествие. 6 сентября 1976 года в истребительном полку войск ПВО Дальневосточного военного округа во время тренировочного полета с авиабазы Чугуевка исчез с экранов радаров новейший в то время перехватчик МиГ-25П с бортовым номером 31. С перехватчика какое-то время поступали сигналы бедствия, на запросы с Земли пилот не отвечал.

Тренировочные полеты в Чугуевке начались в тот день с утра. Беленко взлетел в 12. 50. Минут через десять связь с самолетом прервалась. На поиск места катастрофы готовились вылететь вертолеты, но ничего этого не потребовалось. Через несколько часов весь мир уже знал, что в аэропорту японского города Хакодате приземлился советский военный самолет, во время посадки чуть было не допустивший столкновение с пассажирским лайнером «Боинг-727». Взлетно-посадочной полосы не хватило, и самолет выкатился на грунтовое поле, где и остановился. Новости из Японии поступали по мере добывания их вездесущими репортерами. Вскоре стало известно имя летчика — старший лейтенант Виктор Беленко.

История с этим перелетом до сих пор ясна не до конца, как неизвестна точно и сегодняшняя судьба Беленко. МиГ-25 интересовал американские спецслужбы с того самого дня, как только они узнали о его наличии, и желание узнать о самолете хоть что-то, а уж тем более заполучить в свои руки было очень велико. Разработка истребителя, способного в три раза перекрывать скорость звука и перехватывать высотные и скоростные цели в стратосфере, началась в 1962 году. В 1950-е годы полеты американских самолетов-разведчиков над территорией СССР стали обычным делом. Из тех документов, которые были рассекречены, стало известно, что в этот период было совершено более десяти тысяч шпионских полетов вдоль границ СССР с Турцией, Ираном и Китаем.

7 февраля 1961 года летчик-испытатель А. В. Федотов на Е-155, прототипе будущего МиГ-25, устанавливает мировой рекорд скорости — 2401 км/ч. Через год он бьет свой же рекорд и показывает 3000 км/ч. Летчик П. М. Остапенко поднимает Е-155 на высоту 22 670 м, а вскоре машина преодолела и высоту в 36 240 м. Даже сегодня ни одна страна в мире не обладает самолетом-перехватчиком, способным конкурировать с МиГ-25 и с его дальнейшим развитием — МиГ-31.

До сих пор неясно, кем был на самом деле летчик: завербованным агентом, дожидавшимся своего часа, внешне похожим шпионом, давно подменившим настоящего Виктора Беленко, предусмотрительным расчетливым угонщиком, давно задумавшим перелет и движимым личными мотивами, или неудачником, случайно перелетевшим к противнику в сложных погодных условиях. Не раскрывает он своей сущности и в книге, которую выпустили сразу по его прибытии в США. Интересно, что в семейном архиве не нашлось ни одной детской фотографии Беленко, по которой можно было бы идентифицировать его личность, хотя такие наверняка имелись. В годы курсантской учебы, отправляясь в отпуск, он предпочитал ездить не домой, а в маленькие городки, никогда не делясь с товарищами впечатлениями. Как оказалось, Беленко со времен учебы до своего предательского перелета не навещал родителей, хотя материально помогал им. Он хорошо учился в летном училище и интересовался боевыми самолетами, был самым активным читателем гарнизонной библиотеки и нередко заказывал по спецдопуску секретную техническую литературу.

В ВВС и ПВО даже сложились группировки, поддерживавшие ту или иную версию случившегося. Так, маршал Савицкий и, соответственно, командование ПВО поддерживали версию, что настоящий Беленко еще во время курсантской учебы был заменен специально подготовленным агентом, а большинство командования ВВС считало, что он был завербован…

После этого в срочном порядке в разработанную систему РЛО были внесены доработки. В ВПК даже звучали голоса, чтобы оборудовать самолеты несложной системой, чтобы при несанкционированном командованием вторжении на территорию противника он самоуничтожался, но и руководство ВПК, и большинство военных воспротивились этому, прежде всего по морально-этическим соображениям.

В 1977 году испытания новой системы РЛО «свой — чужой» были завершены. Поставленная задача — исключение возможности дискредитации системы при попадании аппаратуры к противнику — была решена на основе использования математических методов и информационных технологий. По завершении государственных испытаний было издано специальное постановление ЦК и Совмина о порядке и сроках переоснащения вооруженных сил страны системой «Пароль».

К серийному изготовлению аппаратуры было подключено более 30 промышленных предприятий Министерства радиопромышленности и Министерства судостроительной промышленности СССР. Подготовка серийного производства по предложению П. С. Плешакова началась еще до завершения госиспытаний, что позволило существенно сократить сроки освоения и изготовления системы производственными предприятиями.

Для проверки надежности эксплуатации системы Генеральный штаб принял решение о проведении в 1980 году войсковых испытаний и войсковых учений. За три недели до начала испытаний готовность аппаратуры, особенно наземной, оказалась неудовлетворительной. Причина, как выяснилось сразу, была в использовании на испытаниях первых серийных образцов аппаратуры, которые еще не были отработаны и в которые еще не были внесены изменения, выявленные при госиспытаниях, из-за чего возникало неустойчивое прохождение сигналов РЛО на экраны РЛС. Потребовалась экстренная работа по замене аппаратуры, которая выполнялась комплексными бригадами серийных заводов. Всю эту работу, при личном контроле Петра Степановича, который не раз выезжал на полигон и на серийные заводы, удалось выполнить до начала войсковых испытаний. В результате проведенных испытаний и учений была подтверждена высокая эффективность системы «Пароль». По итогам испытаний и учений П. С. Плешаков подписал приказ министерства, которым премировал специалистов, обеспечивших замену аппаратуры и проведение испытаний и учений с высокими результатами.

Плешаков был инициатором создания системы РЛО на новом, высокосовременном уровне. Некоторые решения, заложенные в систему при участии Петра Степановича, остаются в ней и сегодня. Он в течение многих лет, являясь председателем оперативной группы по системе «Пароль», контролировал ход работ от разработки до полного переоснащения вооруженных сил средствами этой системы. Под его руководством, при его непосредственном участии велось серийное производство средств системы, проводились огромная работа по сопряжению средств системы РЛО с РЛС, размещение и установка ее средств на самолетах, кораблях, подводных лодках, бронетехнике, различных радиосредствах.

Работы по созданию Единой системы РЛО были удостоены Ленинской премии. Генеральный конструктор системы И. И. Мастюков был удостоен звания Героя Социалистического Труда, а возглавляемый им институт награжден орденом Трудового Красного Знамени. 250 сотрудников института были награждены орденами и медалями. Награды институту и его специалистам вручил лично министр П. С. Плешаков.

Комплексы специального вооружения

Еще в конце 1950-х годов А. М. Прохоров (впоследствии лауреат Ленинской и Нобелевской премий), заручившись поддержкой А. А. Расплетина, только что создавшего великолепные зенитно-ракетные комплексы С-25, С-75 и работавшего над 125-м комплексом, предназначенным для поражения целей на малых и сверхмалых высотах, и над «дальним» 200-м комплексом, заявил о своей готовности создать лазерное оружие для борьбы с низколетящими целями. Академия наук поручила эту работу тогда еще молодому специалисту без титулов и званий, но уже зарекомендовавшему себя в качестве смелого перспективного ученого — Евгению Павловичу Велихову.

Мгновенная передача мощности и возможность получения высоких плотностей облучения, приводящая к разрушению материалов самой высокой прочности, давали возможность рассчитывать на создание качественно нового оружия — лучевого, позволявшего решать многие задачи военного назначения. Разработка боевых систем на основе мощных лазеров — комплексов специального вооружения — стала для стран, ведущих холодную войну, одной из не терпящих отлагательств задач.

А. А. Расплетин, подобно М. В. Ломоносову, обладавший исключительно широкими интересами в науке, заинтересовался лазерной тематикой еще в 1964 году. К тому времени он уже стал действительным членом Академии наук и, будучи контактным, доброжелательным человеком, наладил товарищеские отношения со многими выдающимися учеными: М. В. Келдышем, М. Д. Миллионщиковым, А. М. Прохоровым, Н. Н. Семеновым. Ученик и конкурент Прохорова Н. Г. Басов также внимательно следил за всеми планами в области лазерной техники, стараясь не опоздать со своими предложениями. Шагом к конкретным делам стало совещание, устроенное под руководством председателя научно-технического совета комиссии Совета Министров СССР, соратника А. А. Расплетина по работе над 25-м комплексом ПВО академика А. Н. Щукина, для обсуждения последних достижений и перспектив в применении лазеров.

Самым интересным событием того совещания стало предложение А. А. Расплетина о возможности применения лазеров для поражения низколетящих целей. Небольшую зону видимости целей на малых высотах при достижимых тогда скоростях полета ракеты можно было существенно расширить, используя мощные сконцентрированные потоки лазерного излучения. Благодаря узким лучам оптических генераторов можно было обеспечить эффективное наведение поражающего излучения лазера на сколь угодно низколетящие цели, тогда как измерение их координат с помощью радиолокаторов было затруднительно.

Академик А. Н. Щукин поддержал предложение А. А. Расплетина. На следующий день Расплетин собрал у себя совещание и поручил своему заместителю Б. В. Бункину организовать тематическую лабораторию и оценить энергию лазера, необходимую для поражения цели. Тогда уже было известно, что отдельные осколки, разрушавшие конструкцию мишени, имели кинетическую энергию около 10 кДж, количество осколков было принято равным 10, и тогда суммарная кинетическая мощность лазера должна была составлять около 100 кДж.

Оружие, предвосхищенное в произведениях А. Н. Толстого, А. Р. Беляева, Г. Уэллса и других, должно было вот-вот явиться миру. Интересно описывает Евгений Павлович Велихов их совместный с другими учеными, в том числе с академиком М. Д. Миллионщиковым, визит к секретарю ЦК Д. Ф. Устинову: «Собрались на Старой площади в первом подъезде. Встретил нас зав. оборонным отделом Иван Дмитриевич Сербин (“Иван Грозный”). Начал он с того, что отвесил подзатыльник величественному М. Д. Миллионщикову и спросил: “Опять обманывать пришел?” Поставив тем самым всех нас на место, проводил в кабинет к Д. Ф. Устинову — человеку строгих правил, но с хорошим чувством юмора. Выслушал всех внимательно и приказал готовить Решение ЦК и СМ, а также графики ВПК (военно-промышленной комиссии, председателем которой был Л. В. Смирнов). После окончания разговора я обнаглел и, подойдя к Дмитрию Федоровичу, попросил его построить стенды в Пахре. Д. Ф. от такой наглости несколько оторопел, потом улыбнулся и сказал министру В. Д. Калмыкову: “Давай, построй ему, делать нечего”. Построили, и очень быстро…»

Постановление ЦК и Совмина вышло 23 февраля 1967 года, а 8 марта 1967 года от сердечной недостаточности умер А. А. Расплетин. Его смерть через год с небольшим после смерти С. П. Королева стала еще одним тяжелейшим ударом для советской науки. Ударом, когда до высадки на Луну, казалось, осталось несколько шагов (она планировалась на 1967 год), когда Расплетиным был замыслен и зафиксирован в определяющих образцах и на бумаге новый зенитно-ракетный комплекс страны, получивший позднее название С-300.

Заметим, что контроль за исполнением принятых решений Калмыков возложил на Плешакова. Петр Степанович воспринял порученное как завет только что ушедшего соратника, старшего товарища. Хорошие отношения между главным исполнителем научно-исследовательских работ в Пахре, впоследствии академиком Е. П. Велиховым и зампредседателя Госкомитета П. С. Плешаковым сложились сразу: «Он обладал необходимой валентностью к людям. Мог быть жестким и требовательным, но за все время совместной работы я не слышал ни одного упрека. Он, сам будучи прекрасным инженером и специалистом, высоко ценил уровень проводимых работ, людей, которые их делали».

Большое количество уникальных работ в Пахре, несмотря на энтузиазм и целеустремленность молодого Е. П. Велихова, требовало постоянного участия Плешакова. Петр Степанович решал вопросы с задором, молодым энтузиазмом.

В 1974 году НТР по применению импульсных лазеров в зенитно-ракетных комплексах привели к успешному испытанию экспериментального оптического локатора по самолетам МиГ-15, Ту-16 и вертолету Ми-4. Испытания оптического локатора полностью подтвердили заложенные Расплетиным принципы его построения. Испытания показали, что многоканальное приемное устройство позволяет формировать изображение сопровождаемой цели и даже выбирать на ней уязвимое для поражения место! Вместе с тем работы по созданию дорогой и неповоротливой системы были прекращены: стала очевидна ее неперспективность для использования в ПВО страны. Работы специалистов в Пахре были переключены на газовый лазер. Но затраченные усилия не пропали даром. Так, была серийно освоена технология варки активных элементов на стекле с неодимом с высочайшей степенью оптической однородности, получены лабораторные образцы оптических квантовых генераторов с высоким к. п. д., созданы уникальные стенды для термоядерных исследований, разработаны установки для лазерного мониторинга окружающей среды и многое, многое другое.

Петр Степанович и здесь проявил себя как специалист: он немедленно поставил задачу проинформировать заинтересованные в «инновациях» предприятия и со своей стороны сделал все, чтобы внедрить их на благо обороноспособности и народного хозяйства. При работах с газовыми лазерами впервые были разработаны специальные многодвигательные силовые и высокоточные корректирующие приводы, были разработаны и прошли испытания информационная система с высоким угловым разрешением, широкоаппертурная система формирования, система полуавтоматической союстировки.

К 1982 году был создан мощнейший в мире лазер с мощностью в 1 МВт и энергией в 10 МДж. Начались комплексные испытания. 22 сентября 1982 года лазерным оружием впервые была сбита воздушная мишень. В результате Е. П. Велихов, В. А. Глухих, Л. Н. Захарьев, Ю. А. Коняев, А. Н. Старостин, Ю. П. Рубаненко были удостоены Ленинской премии.

В создании этого комплекса специального вооружения была и большая заслуга министра — Петра Степановича Плешакова.

Системы управления воздушным движением

В 1960-е годы руководством страны были приняты стратегические решения по созданию автоматизированных средств управления полетами гражданской авиации, систем навигации и посадки для оборудования аэродромов, бортовых и наземных пилотажно-навигационных комплексов. Поставлена задача освоения для полетов не только отечественной, но и зарубежной гражданской авиации Транссибирского маршрута и его оснащения современными навигационными системами, соответствующими международным стандартам.

Головным министерством по всему комплексу работ было определено Министерство радиопромышленности, в котором головными организациями по этим направлениям были МНИИПА (Москва) и ВНИИРА (Ленинград). Назначены ответственные генеральные и главные конструкторы промышленности. За весь комплекс систем и средств управления полетами воздушных судов отвечал ленинградский институт ВНИИРА (генеральный конструктор Г. А. Пахолков). Эти важнейшие работы было поручено возглавить заместителю министра радиопромышленности П. С. Плешакову. Им были приняты принципиальные решения ориентироваться на создание отечественных гражданских средств и систем управления воздушным движением, соответствующих международным стандартам ИКАО, и тем самым исключить зависимость от иностранной техники, которую Министерство гражданской авиации вынуждено было в то время приобретать за рубежом.

По инициативе П. С. Плешакова и министра гражданской авиации Е. Ф. Логинова, а затем сменившего его Б. П. Бугаева были утверждены планы разработки и внедрения принципиально новых средств вторичной радиолокации и систем инструментальной посадки для всех видов авиации, заданы разработки радиолокаторов для систем управления воздушного движения (УВД) «Утес», «Скала» и «Онега» и АСУ ВД «Старт», «Стрела» и «Трасса», соответствующих международному уровню и требованиям гражданской авиации.

П. С. Плешаков подключил к работам ранее занимавшиеся только военной тематикой ведущие институты радиопромышленности по автоматизации и системам управления МНИИПА (Москва) и НИИСА (Минск), а также создал широкую кооперацию разработчиков, включающую в себя ОКБ ЛЭМЗ (Москва) — радиолокаторы УВД, НПО «Полет» (Челябинск) — системы посадки, ВНИИРА (Ленинград) — аэродромные, аэроузловые и трассовые радиолокаторы, КБ «Компас» (Москва) — радиокомпасы, а также серийные заводы радиопромышленности.

Интегрирующие научные исследования, создание программного обеспечения, системные решения, математическое и полунатурное моделирование, разработка и обоснование создания, испытание и внедрение в гражданской авиации перспективных средств и систем управления воздушным движением, навигации, посадки, связи и наблюдения были поручены министром обороны Д. Ф. Устиновым уникальной в мировой практике научно-исследовательской организации — ГосНИИ «Аэронавигация», директором которого Т Г. Анодина являлась 20 лет. Работы велись в рамках международной кооперации, в интересах целой группы государств.

В течение десятилетия было создано первое поколение новых технических средств и технологий, специально предназначенных для управления полетами воздушных судов и единой системы управления воздушного движения гражданских и военных воздушных судов. Грандиозный комплекс работ для гражданской авиации получил мощный импульс после вступления Советского Союза в Международную организацию гражданской авиации (ИКАО). Особо следует выделить решение правительства, которым были одобрены предложения о закупке за рубежом АС УВД для оснащения Московского районного аэроузлового центра УВД, Киевского аэроузлового центра УВД, а также аэродромного центра УВД в Минеральных Водах. Это решение активно поддержали министр гражданской авиации Б. П. Бугаев и министр радиопромышленности П. С. Плешаков. Руководителем этих работ была назначена Т. Г. Анодина.

Реализацию этого решения со стороны Министерства радиопромышленности без преувеличения можно назвать революционной, так как оборонное министерство впервые вступило в тесную международную кооперацию. При этом П. С. Плешаковым и Т Г. Анодиной было принято решение, поддержанное Д. Ф. Устиновым, о создании системы совместными усилиями отечественных НИИ, КБ и заводов и европейских фирм «СААБ» (Швеция), «Аления» (Италия), «Томсон CSF» (Франция) и др. Советские институты должны были разработать математическое обеспечение системы.

Отечественная радиопромышленность под руководством П. С. Плешакова в тесном взаимодействии с организациями гражданской авиации под руководством министра гражданской авиации СССР Б. П. Бугаева блестяще справилась с проблемой — система «Теркас» более 30 лет поддерживается в актуальном состоянии. Не было допущено ни одного авиационного происшествия, связанного с управлением воздушным движением, и на сегодняшний день она остается крупнейшей в мире по перекрытию площади воздушного пространства — 720 тыс. кв. км с высокой интенсивностью полетов.

За эту работу ведущие специалисты гражданской авиации и промышленности получили высшие правительственные награды.

Система обеспечивает автоматическое управление 325 самолетами одновременно на высотах от 1,5 тысячи до 12 тысяч метров, имеет распределенную схему построения. Радиотехническое сопровождение полетов «Теркас» осуществляется 10 радиолокационными комплексами (7 трассовых и 3 аэродромных), 25 связными радиостанциями, 32 приводными радиостанциями, для организации взаимодействия используется более 250 каналов связи. Кстати, запуск этой системы производился в ночь на 16 апреля 1981 года — в день рождения ее технического руководителя Т. Г. Анодиной.

В 1977 году после успешных испытаний начала широко использоваться в наиболее загруженных аэродромных зонах первая автоматическая отечественная система «Старт». За эту работу ведущие специалисты промышленности и гражданской авиации были удостоены Государственной премии (Т Г. Анодина, П. М. Онищенко, Г. Н. Громов, А. Ф. Фетисов, Г. Л. Рабинович, В. И. Савицкий).

Одновременно проводился большой комплекс работ в рамках программ автоматизации, по созданию и внедрению систем «Стрела» и «Спектр». Широким фронтом велись работы по разработке и внедрению новых средств радиолокации, среди которых трассовые и аэродромные радиолокационные комплексы УВД «Скала», «Онега», «Экран-85», вторичный радиолокатор «Корень-АЭС», посадочные радиолокаторы РП-4Г и РП-5Г, радиолокаторы обзора летного поля «Обзор-2».

Значительные работы были выполнены при создании и внедрении новых наземных средств навигации РСБН-4, ПАР/ОС и посадки СП-75, СП-80, обеспечивавших автоматическую посадку в любых метеоусловиях.

По инициативе министров авиационной, радиопромышленности и гражданской авиации (П. В. Дементьева, П. С. Плешакова, Б. П. Бугаева) в 1973 году были созданы Госавианадзор и Госавиарегистр СССР для сертификации воздушных судов, аэродромов и их оборудования, независимого расследования авиационных происшествий. С 1991 года по решению глав государств СНГ был создан Межгосударственный авиационный комитет (МАК), который с момента его создания возглавляет Т Г. Анодина.

Первые отечественные комплексные навигационные системы появились на борту отечественных магистральных самолетов Ил-18, Ту-114, Ту-104, Ан-10. За эту работу ведущие специалисты гражданской авиации и промышленности были удостоены званий лауреатов Государственной премии. Дальнейшее развитие это направление получило при создании нового поколения пилотажно-навигационных комплексов самолетов Ту-144, Ту-154, Як-42, Ил-86, в работах над которыми активное участие принимали Т Г. Анодина, С. П. Крюков, Б. М. Абрамов, В. Я. Кушельман и др.

В 1980-х годах началась новая эра развития технических средств навигации, в США и СССР создавались спутниковые навигационные системы. Эти системы разрабатывались в первую очередь для решения военных задач. Вместе с тем навигационные спутники имели и гражданские сигналы навигации, что в конечном итоге привело к радикальным изменениям в области построения систем безопасности движения.

В 1991 году ИКАО приняла Глобальную навигационную спутниковую систему (GNSS), базирующуюся на навигационной спутниковой системе СССР (ГЛОНАСС) и спутниковой системе определения местоопределения США (GPS). Решения, принятые ИКАО, явились логическим завершением деятельности специального Комитета по будущим аэронавигационным системам ИКАО (FANS), который был создан по инициативе СССР и США и в работе которого принимали участие ведущие специалисты в области авиации и спутниковых технологий СССР, США, Великобритании, Франции, Германии, Мексики, Австралии, Японии и др. От СССР, а затем и от России эту работу возглавляла доктор технических наук, профессор, лауреат государственных премий Т. Г. Анодина, которая удостоена высшей награды Международной организации гражданской авиации — Премии им. Э. Уорнера за выдающийся научный вклад в разработку аэронавигационных средств для международной гражданской авиации, включая гражданское использование системы ГЛОНАСС как важнейшего компонента глобальной спутниковой навигационной системы.

Для России внедрение спутниковых технологий означало возможность полетов в труднодоступных районах, организацию кроссполярных маршрутов в государства Американского континента и страны Юго-Восточной Азии.

Немного о личном

Как раз в то время, когда начинались работы над Единой системой управления воздушным движением, Петр Степанович сделал предложение Татьяне Григорьевне Анодиной. До этого они были знакомы уже несколько лет, встречаясь на всевозможных совещаниях. Их связывали сугубо деловые отношения.

Конечно, на Петра Степановича, человека с исключительной энергетикой, всегда подтянутого, с прекрасным даром слова, щедро наделенного чувством юмора, нельзя было не обратить внимания. Да и Татьяна Григорьевна была яркой личностью, которую уже называли «королевой авиации». В то время она занимала должность начальника Научно-технического управления Министерства гражданской авиации СССР и одновременно возглавляла ГосНИИ «Аэронавигация».

Вот как вспоминал о том времени Л. И. Горшков — заместитель председателя ВПК Совмина СССР: «В этот период времени в жизни Петра Степановича произошло крупное событие. Он познакомился с замечательной женщиной — Татьяной Григорьевной Анодиной. Случилось это во время работы комиссии, которой было поручено расследовать причины гибели самолета Ил-62 в “Шереметьеве”. Комиссию по расследованию этого чрезвычайного события возглавлял Д. Ф. Устинов, заседала она почти ежедневно. О состоянии системы посадки на аэродроме “Шереметьево” на совещании докладывала Татьяна Григорьевна, которая вместе с министром Б. П. Бугаевым представляла Министерство гражданской авиации.

Татьяна Григорьевна выступала обстоятельно, обосновывала выводы с глубоким знанием существа вопроса. Нужно было видеть ее в этот момент. Ее простые убедительные аргументы доходили до каждого члена комиссии. Я понимал, как ей, молодому инженеру и не очень большому руководителю, трудно выступать на таком представительном совещании. Было заметно, что она очень волнуется, глаза ее горели, но она достаточно популярно и технически обоснованно излагала позицию Министерства гражданской авиации в том, что существующая в “Шереметьеве” система посадки обеспечивает безопасную посадку для всех типов самолетов и в этой части не уступает многим крупнейшим европейским аэропортам.

Она говорила так, что все понимали — перед ними не только очень красивая русская женщина, но и крупный инженер, которой суждено в дальнейшем стать ведущим руководителем работ по автоматизации управления воздушным движением и посадкой самолетов. Татьяна Григорьевна в достаточно короткий срок и только благодаря глубоким знаниям и необычайной энергии заняла ведущее положение в Министерстве гражданской авиации в области проблем, связанных с созданием современных систем управления воздушным движением и посадкой самолетов… По ее предложению был создан специальный институт, который занимался этими проблемами. Первым директором этого института стала Татьяна Григорьевна.

Петр Степанович, как член комиссии, постоянно участвовал в ее работе, ежедневно встречаясь на совещаниях с Татьяной Григорьевной. И однажды я обратил внимание на то, что, когда на комиссии выступала Татьяна Григорьевна, Петр Степанович менялся в лице. На совещаниях у меня, когда ВПК поручала подготовить какой-нибудь вопрос, обязательно присутствовали Петр Степанович и Татьяна Григорьевна. Они сидели за столом заседания друг напротив друга, и я замечал, что часто они долго смотрят друг на друга и, по-моему, не слышат, о чем говорят выступающие. Было ясно, что эти люди полюбили друг друга.

Петр Степанович в жизни ничего не делал наполовину, и здесь любовь его захлестнула настолько, что через небольшое время я узнал, что он сделал предложение Татьяне Григорьевне. Вскоре они расписались. Образовалась удивительная семья бесконечно любящих друг друга людей.

Женитьба на Татьяне Григорьевне заметно сказалась на характере Петра Степановича. Его трудно было увидеть хмурым, он стал более энергичным. Видно было, что Татьяна Григорьевна настолько его вдохновляла, что он был готов совершить любой подвиг, выполнить любую задачу, которая ставилась перед ним, как перед большим государственным руководителем. Мы с женой, узнав, что Петр Степанович и Татьяна Григорьевна создали семью, позвонили как-то вечером Петру Степановичу и пригласили прийти к нам домой. Петр Степанович и Татьяна Григорьевна пришли к нам, и весь вечер мы видели горящие глаза этих двух любящих людей, излучавшие счастье и радость от того, что они вместе».

«Свадьба наша была интересной, — вспоминает Татьяна Григорьевна. — В районный загс пришли Петр со своим другом Л. Н. Зайковым, тогда директором ленинградского “Ленинца”, и моя подруга. Я опаздывала на регистрацию, а жених, отличавшийся исключительной пунктуальностью, уже собирался уехать. Зайков, как мог, пытался задержать Петра. Расписавшись и наскоро выпив по бокалу шампанского, мы разъехались каждый на свою работу. Вечером в кругу близких друзей мы весело, с шутками отметили это событие, запомнившееся на всю жизнь. Посаженым отцом невесты был народный артист СССР Р. Я. Плятт. Свадебное путешествие в Ленинград продолжалось два дня, в понедельник мы уже были на работе».

Эти люди были схожи необыкновенной энергией, волей, целенаправленностью, способностью добиваться самых грандиозных целей, легко жертвовавшие личным во имя общественного.

«Петр Степанович очень любил живопись, — вспоминает Татьяна Григорьевна. — Его любимым мастером был Микеланджело, перед ним он просто благоговел. Его заветной мечтой было посетить Италию, побывать во Флоренции, прикоснуться к камням, где ступала нога Рафаэля и Леонардо. Единственным заказом мне, при моих выездах за границу, были альбомы великих мастеров. Это было сложно — хороший альбом стоил дорого. Мои коллеги косились на меня — ничего не покупает для себя, все деньги тратит на книги. Он любил и русскую живопись, для себя выделял — И. И. Шишкина, В. А. Серова, Б. М. Кустодиева… При первой возможности мы обязательно выбирались в Третьяковку и в Пушкинский музей. Однажды “Красной стрелой” мы ездили на первую выставку импрессионистов в Ленинград и в этот же день обратно».

«Во время одного из совещаний в кабинете министра, приблизительно в 18.30, раздался телефонный звонок, — вспоминает В. И. Штейнберг, главный конструктор и директор НИИ «Аргон». — Петр Степанович снял трубку, я сидел рядом и слышал, как супруга министра, Татьяна Анодина, командным голосом произнесла: “Петр, заканчивай свое совещание, я взяла билеты в Большой театр и через 15 минут буду ждать тебя у входа”. Мне было интересно наблюдать, как Петр Степанович, государственный деятель крупного масштаба, очень быстро свернул совещание и подчинился, как простой смертный, воле супруги».

Снова даем слово Татьяне Григорьевне: «У Петра Степановича был абсолютный слух. Он помнил и часто напевал арии из многих опер. Любил и джаз, покупал пластинки и слушал их дома. В доме была фонотека записей классической и джазовой музыки. Любил великих исполнителей — Собинова, Лемешева, Козловского, особенно Архипову, Образцову и Синявскую. Не раз, порой с опозданиями — ко второму акту, мы выбирались в Большой театр.

Всю жизнь он совершенствовал свое знание английского и немецкого языков, читал специальные журналы, делал выписки неизвестных слов и вывешивал их в самом неожиданном месте. Знал несколько слов и десяток фраз по-китайски, не раз удивлял ими китайских товарищей.

Человек он был очень дисциплинированный, всегда жил по строгому режиму: подъем в 6.30, зарядка, отъезд на работу, отбой обычно в полпервого, самое позднее в час.

Услышать от него, чем он занимается на работе, было в принципе невозможно…

Был бесконечно предан своему делу, блестяще владел языком, говорил ярко, артистично, с неожиданными сравнениями, цитатами, афоризмами. Был счастлив, буквально светился, когда проходила его концепция, его идея.

Вместе с тем по характеру мог быть невыдержанным, горячился.

Однажды мы приехали на Новый год в совминовский санаторий “Лесные дали”. На все такие мероприятия мы всегда выезжали дружно — втроем с сыном. Меня пригласил на танец тогда уже известный авиаконструктор Г. В. Новожилов. Возвращаюсь, а моих мужчин нет! Возвратилась в номер. Там Петр с сыном играют в шахматы. “Что же тебя не проводил твой Новожилов?” — с иронией спросил меня он.

С большой любовью Петр Степанович относился к сыну Саше. Когда позволяло время, мог часами играть с ним в хоккей, теннис, учил “хитрым” футбольным, а то и борцовским приемам. Нередко тренировал его за бильярдным столом. Заметив в мальчишке тягу к технике, записал маленького Сашу в авиамодельный кружок, всячески поддерживал в нем это увлечение. Я видела Сашу студентом университета, но они с отцом решили иначе, и мне довелось узнать, что сын поступил в МАИ, когда тот, виновато улыбаясь, показал новенький студенческий билет. С тех пор жизнь Александра, а потом и его супруги Ольги Плешаковой, также выпускницы МАИ, оказалась тесно связана с авиацией».

Товары народного потребления

Оборонное по своей сути Министерство радиопромышленности СССР с момента своего образования производило и совершенствовало также и «гражданскую» продукцию. Оно выпускало десятки забытых сегодня марок техники: от автомобильных антенн и «электрострелок» для брюк до телевизоров, радиоприемников, магнитофонов…

Изготовление «гражданской» продукции обеспечивалось как специализированными предприятиями (Московское ПО «Рубин», Минский приборостроительный завод им. В. И. Ленина, Бердский радиозавод), так и специальными производствами крупных предприятий, основная продукция которых изготавливалась по заказу вооруженных сил (Московский радиотехнический завод, Московский радиозавод, Куйбышевский завод «Экран» и др.).

В 1970 году ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли решение о привлечении потенциала оборонных отраслей страны к подъему уровня и расширению номенклатуры изделий народно-хозяйственного назначения. Но еще до этого П. С. Плешаков внимательно контролировал производство Минрадиопромом товаров народно-хозяйственного назначения. По его указанию производились реконструкции специализированных на выпуске товаров народного потребления (ТНП) производств предприятий отрасли. Им были подписаны решения о строительстве новых предприятий в Махачкале, Запорожье, Саранске, Иванове, многих других городах. Важно, что в работу по созданию новых ТНП Плешаков сумел включить все НИИ, КБ и заводы отрасли. На многих предприятиях были созданы, а кое-где функционируют до настоящего времени подразделения (отделы, лаборатории) по разработке ТНП, порой нестандартных.

Несомненный интерес вызвала разработанная система автоматизированного учета потребления энергоресурсов, позволявшая вести индивидуальный учет расхода электроэнергии, газа, холодной и горячей воды. Была предложена и нашла своих потребителей и система автоматической идентификации контейнеров и транспортных средств, предназначенная для идентификации подвижного состава и грузовых контейнеров на железнодорожном транспорте, а также подвижного состава городского наземного транспорта. Была разработана и высокоэффективная энергосберегающая осветительная техника аварийного, местного и общего назначения с использованием принципиально новых пускорегулирующих аппаратов.

В конце 1970-х годов вышло постановление ЦК и Совмина, обязывающее все оборонные предприятия использовать отходы основного производства для создания товаров народного потребления. По требованию министра во многих НИИ и КБ были созданы специализированные отделы по разработке и созданию новых товаров, на промышленных предприятиях — участки, цеха и целые производства товаров народного потребления. На ВДНХ были организованы ежегодные отраслевые выставки лучших ТНП, там же была развернута их постоянно действующая экспозиция. Диапазон изготовленных ТНП был чрезвычайно широк — от пресловутых сковородок до сложнейших медицинских устройств, спасших не одну жизнь и получивших высокую оценку специалистов.

Некоторые оборонные предприятия смогли создать широкий спектр конкурентоспособных товаров народного потребления. Так, только в НИИДАР в 1980-е годы были созданы: тренажерные эргометрические комплексы «Трэк», многопрограммные телевизионные игровые автоматы «Диск», приборы электродиагностики и терапии «Элодат-1», кардиоспектроанализаторы «Спектр-3Ц-3», проигрыватель грампластинок «Эпос-001 Стерео». Названный проигрыватель был замечателен тем, что в нем не было традиционных трущихся механических узлов. Диск в нем приводился во вращение магнитным полем, по аналогии с бытовым электросчетчиком. Частота вращения диска по своей точности не имела равных в мире и поддерживалась с точностью до 10 в минус 6 Гц. Уровень проигрывателя был выше уровня мировых стандартов. К сожалению, появился он в тот период, когда эпоха грамзаписи заканчивалась, да и донести до полок магазинов даже столь востребованную вещь из-за начавшейся неразберихи в экономике уже не смогли. Несколько сотен проигрывателей, выпущенных экспериментальным производством, — слабое утешение.

Судьба многих других разработок также оказалась тупиковой: экономические и политические катаклизмы, потрясшие страну в 1990-е годы, круто изменившие сам подход к научным направлениям, разрушившие многие научно-производственные инфраструктуры, не позволили не только довести до конца интереснейшие многообещающие исследования, но даже воспользоваться уже полученными результатами. Аналогично обстояло дело и со многими образцами широко распространенной техники: телевизоров, магнитофонов, проигрывателей. Подобная техника в своей разработке не терпит даже годового перерыва, а когда «перерыв» затягивается на два десятилетия, можно рассчитывать только на импорт.

Постоянное внимание Петра Степановича к ТНП, его стимулирование новых предложений, выделение специального фонда позволяли дополнять и совершенствовать номенклатуру. Во исполнение решения Совмина о фирменной торговле от 14 апреля 1986 года во многих городах страны предприятиями отрасли были организованы магазины «Радиотехника». П. С. Плешаков, будучи уже тяжелобольным человеком, несколько раз посещал эти фирменные магазины, интересовался перечнем товаров, мнениями продавцов, отзывами покупателей.

В отдельную группу изделий Минрадиопрома можно вынести целый ряд уникальных медицинских приспособлений и аппаратов, разработанных ведущими специалистами отрасли. Ряд предприятий отрасли провел разработку портативного устройства для гемодиализа[3], обширной номенклатуры лечебных устройств с использованием ультразвука и СВЧ-энергии. Была разработана и освоена в производстве установка для дробления камней во внутренних органах человека, разработана микроволновая автоматическая высокопроизводительная установка для изготовления стоматологических протезов. К сожалению, все эти устройства, порой не имевшие аналогов в мире, также стали жертвами «рыночных реформ», разрушивших многие достижения отечественной промышленности — результат многолетних усилий П. С. Плешакова, его коллег и соратников.

«В буднях великих строек…»

Огромное внимание Петр Степанович уделял строительству новых научно-производственных предприятий радиопромышленности для обеспечения постоянно растущих потребностей как вооруженных сил страны, так и населения. Иначе и быть не могло: огромное количество предприятий (более 700), входивших в Министерство радиопромышленности, которым руководил Петр Степанович, требовало постоянного внимания к усилению научных и производственных мощностей, к опережающему росту жилищных, коммунальных, культурных инфраструктур. Кроме реконструкции крупных действующих заводов в Москве, Ленинграде, Куйбышеве (ныне Самара, завод «Экран»), Барнауле (завод «Геофизика»), Брянске (электромеханический завод), Великом Новгороде (телевизионный завод) были построены радиотехнические заводы в Баку, Витебске, Волгодонске, Гомеле, Ереване, Жигулевске, Запорожье, Иванове, Иркутске, Кишиневе, Коканде, Кокчетаве, Махачкале, Николаеве, Раздане, Ровно, Рязане, Саранске, Ставрополе, Черновцах, Ярославле…

На всех заводах предусматривались цеха для производства печатных плат, в том числе высокочастотных и многослойных, для СВЧ-микросборок на базе тонкопленочной и толстопленочной технологий, безэховые испытательные комплексы, предприятия оснащались самым современным автоматизированным оборудованием.

С большим вниманием Петр Степанович относился и к вопросам строительства новых современных радиозаводов самой различной направленности во всех уголках страны — в Западной Украине (Хмельницкий, Ровно, Черновцы), в Белоруссии (Брест, Гомель, Минск), Молдавии, Армении, Грузии, Дагестане… Он поддерживал дружеские отношения с руководителями многих республик, краев и областей. Особенно теплыми и душевными были его отношения с первым секретарем ЦК Компартии Белоруссии П. М. Машеровым, первым секретарем ЦК Компартии Азербайджана Г. А. Алиевым, первым секретарем ЦК Компартии Армении К. С. Демирчяном. Он также поддерживал товарищеские отношения с первыми секретарями обкомов — Г. В. Романовым, И. А. Бондаренко, Г. Г. Ведерниковым, Б. Н. Ельциным, Ф. С. Горячевым. Он тяжело переживал гибель П. М. Машерова в автомобильной катастрофе.

Экономисты министерства как-то подсчитали, что итогом активной созидательной деятельности П. С. Плешакова за первые пять лет (1974–1979) работы министром стало удвоение мощности предприятий Минрадиопрома. Это свидетельствовало о верности избранного курса развития отрасли, эффективности избранной им политики.

Одновременно со строительством заводов полным ходом шло строительство жилых домов и объектов социальной сферы. Усилиями министерства ежегодно вводились в строй более 400 тысяч квадратных метров жилой площади, строились детские сады и ясли, базы отдыха и спортивные сооружения. Мечтой П. С. Плешакова было построить новое собственное здание министерства. В 10-этажном доме, расположенном в Китайском проезде, помимо Минрадиопрома размещалось более десятка других министерств и ведомств, что вносило в деловой ритм ненужную суету.

Несмотря на все сложности — а получить разрешение на новое строительство в центре Москвы было очень трудно, — Петр Степанович, благодаря своей неукротимой энергии, решил все вопросы, и в 1982 году министерство переехало в новое здание, выстроенное на улице Кирова (ныне улица Мясницкая, 35). По инициативе П. С. Плешакова было построено также несколько уникальных производств. Среди них завод цветного литья в Ижевске и завод-автомат в НПО «Алмаз» площадью 38 тысяч квадратных метров.

Отдыхая в поселке Протва Калужской области, Петр Степанович не раз посещал находившийся здесь мемориальный музей великого военачальника Маршала Советского Союза Г. К. Жукова. Его усилия помогли построить для музея новое современное здание. Работы были выполнены силами Протвинского строительного управления, а позже поселок был преобразован в город Жуков.

Многие вопросы организации и ведения строительства в тех или иных регионах П. С. Плешаков решал лично с секретарями обкомов и руководителями республик. С ними же он периодически проводил совещания, где обсуждался ход работ по строительству, принимались решения по принципиальным вопросам. На встречах с руководителями краев, областей и республик он детально, с гордостью знакомил их с продукцией оборонного значения и перспективами ее совершенствования, с последними достижениями радиопромышленности. Большое значение для успешного решения вопросов имело, несомненно, то, что реальными делами удалось изменить в лучшую сторону отношение к отрасли, резко повысить ее авторитет как в сферах руководства страны, так и у руководителей на местах.

По итогам встреч, как правило, подписывался протокол о развитии радиопромышленности в конкретном регионе с учетом интересов жителей, а фактически руководства региона. При этом П. С. Плешаков всегда подчеркивал, что развитие радиопромышленности приносит повышение уровня интеллектуального развития, передовые технологии, культуру, помогает решить проблемы занятости населения, способствует росту значимости региона в масштабах страны.

Для ускорения ввода производственных мощностей он предложил, наряду со строительством производственных зданий и оснащением их оборудованием, в каждом городе, где велось строительство, находить временные производственные площади для организации сборочно-монтажных участков и подготовки новых рабочих кадров. Эти участки становились зародышем будущих специализированных цехов. Изначально каждая крупная стройка становилась филиалом одного из мощных предприятий радиопромышленности.

Многие предприятия, находившиеся на территории РСФСР, испытывали большие трудности из-за недостатка рабочей силы. Министр видел резерв развития радиопромышленности в использовании избытка рабочей силы других регионов страны: Дагестана, Армении, Грузии, Азербайджана, Молдавии…

По характеру и воспитанию Петр Степанович был настоящим интернационалистом. Ему была абсолютно чужда национальная гордыня и спесь — принадлежность человека к иной национальности не вносила никакой отрицательной настроенности в его отношение к нему. Напротив, он не раз говорил, что своей открытостью, уважением к старшим, гостеприимством ему импонируют жители Закавказья. Он по-доброму, с интересом, относился к дагестанцам, армянам, грузинам… Это был не равнодушный интерес пресыщенного туриста, а стремление оценить по достоинству возможности людей, а порой и целых народов.

Одним из первых региональных строительных проектов явилась организация в Черкесске (Карачаево-Черкесская автономная область) филиала головного завода Челябинского производственного объединения (ПО) «Полет», в состав которого входили НИИ, головной завод спецтехники, завод бытовой радиоаппаратуры и опытный завод. Первоначально в распоряжение строившегося объединения был передан старый цементный завод, на месте которого силами ремонтно-строительного цеха было построено 18 тысяч квадратных метров современных производственных площадей. П. С. Плешаков, внимательно следивший за выполнением работ, рекомендовал организовать в филиале ядро специалистов из Челябинска, что и было выполнено. Из числа этих специалистов были назначены практически все руководители филиала: главный инженер, начальник производства, главный технолог, главный бухгалтер… Это ускорило ввод в строй филиала, получившего наименование Черкесского завода ПО «Полет». На первых порах из Челябинска поставлялись аппаратура, узлы и блоки, которые постепенно осваивались радиозаводом, затем было передано производство аэродромных радиопеленгаторов, выпускавшихся для ВВС и Министерства гражданской авиации. Численность работающих на заводе достигала двух тысяч человек. Радиозавод стал предприятием высокой культуры производства и гордостью местных органов власти.

Строительство Избербашского, Махачкалинского и Ботлихского радиозаводов, принятых Минрадиопромом в конце 1970-х годов, было несомненной удачей П. С. Плешакова. Помимо того, что эти заводы взяли на себя выполнение части необходимой государственной программы и обеспечили работой свыше десяти тысяч человек местного населения, их местоположение было исторически обусловлено тем, что расположено по соседству с Кубачинским районом. Аул Кубачи — один из крупнейших на Кавказе традиционных центров художественной обработки металла, резьбы по камню и дереву. С раннего Средневековья Кубачи известны изготовлением кольчуг и оружия, и жители этих районов уже более тысячи лет имели навыки тонкой скрупулезной работы, что явилось основой их успехов и легкой обучаемости при работе по монтажу и сборке плат, модулей и блоков. Дагестанцы помнят добро, и имя Плешакова до сих пор чтят в республике.

Встречи в Дагестане при визитах туда Петра Степановича были всегда запредельно радушны и гостеприимны. Доходило до того, что столы накрывались в живописных местах при пересечении границ районов: один район провожал, другой встречал. Конечно, с одной стороны, это было и интересно, и весело, но с другой — наносило немалый ущерб здоровью. Петр Степанович был демократичен и человечен: он не мог, подобно некоторым руководителям, уклониться от встречи, проигнорировать ее. Гостеприимные кавказцы заметили это и старались вовсю.

Петр Степанович был избран в Дагестане депутатом Верховного Совета СССР. Это не было его выбором — так распорядилась судьба. Изучив историю и экономическую географию района, он сразу увидел низкую занятость населения в республике, что было следствием отсутствия рабочих мест. За короткий срок, заручившись поддержкой заместителя председателя ВПК Л. Н. Горшкова, он принял решение о строительстве предприятий радиопромышленности в Махачкале, Избербаше и селе Ботлих, через Госплан и Совмин нашел на строительство средства.

В Ботлихе был отстроен и открыт функционирующий до настоящего времени филиал Астраханского завода «Прогресс», выпускающий компоненты вычислительной техники. Здесь нашли работу более 500 девушек из ближайших сел. В Избербаше, как уже говорилось, был выстроен филиал Челябинского производственного объединения «Полет». Сам Петр Степанович неоднократно бывал в этом небольшом городе и привлек сюда лучшие строительные силы министерства. С помощью челябинцев и местного населения были введены в эксплуатацию свыше 15 тысяч квадратных метров производственных площадей, установлено оборудование, развернуто производство. Сюда было передано изготовление аэродромных пеленгаторов «Клен» и диспетчерских радиолокаторов «Радиан». Работу на вновь созданном Дагестанском радиозаводе ПО «Полет» получили более 1200 человек.

В Махачкале был выстроен еще более крупный радиозавод бытовой аппаратуры, имевший производственные площади в 63 тысячи квадратных метров. Завод был передан в то же производственное объединение «Полет» и выпускал магнитофоны, электрофоны и морские навигационные системы типа «Нейва». Численность работающих на этом заводе составила около трех тысяч человек. Позднее завод получил наименование Махачкалинского завода радиотоваров.

Проявляя заботу о национальных кадрах, Петр Степанович принял решение об организации в Махачкале филиала НИИ ПО «Полет», а в Избербаше — филиала Челябинского радиотехникума. Позднее филиал НИИ ПО «Полет» в Махачкале стал самостоятельным НИИ, обеспечивающим разработку аэродромных радиопеленгаторов. Кроме того, в Махачкале был создан филиал Пензенского радиозавода с отделением Пензенского НИИ вычислительных машин.

Для решения сложной жилищной проблемы в Махачкале для работников заводов и НИИ было построено 600 квартир, общежитие на 1080 мест и детский сад; в Избербаше — 183 квартиры, общежитие на 410 мест и также детский сад на 320 мест. На предприятиях Дагестана серийно выпускалась спец-техника (пеленгаторы АРП, обзорные радиолокаторы, системы посадки РСП-10, морские навигационные системы, элементы вычислительной техники), а также товары народного потребления (электрофоны «Аккорд», магнитофоны «Тарна-ир-201», пьезоэлектрические головки).

С большой теплотой Петр Степанович относился к Армении и много сделал для развития там радиопромышленности. По его решению в республике был построен ряд НИИ и промышленных предприятий. Большие трудности возникли в Раздане, одном из красивейших мест республики, при строительстве горно-химического комбината для переработки нефелиновых сиенитов и получения первичного алюминия в закрытом цикле. На строительство комбината в течение 13 лет было затрачено 117 миллионов рублей, однако готовы были лишь отдельные участки, работавшие с большими вредными выбросами. Это грозило самому существованию жемчужины Армении — озера Севан. Стала очевидна необходимость перепрофилирования комбината. Руководство Армении предполагало продать комбинат по балансовой стоимости как незавершенный объект, однако никто из приглашенных руководителей министерств интереса к этому не проявил.

Заручившись поддержкой руководства Армянской ССР, Петр Степанович после обсуждения вопроса на Президиуме Совета Министров СССР согласился строить завод на месте неудачно спроектированного комбината. Немаловажной при этом была очарованность министра красотой здешних мест, да и экологические соображения имели при этом не последнее значение.

Программу строительства завода министр провел в жизнь решительно, со свойственной ему энергией. В конечном итоге был создан большой современный завод с производственными площадями 340 тысяч квадратных метров для производства автоматизированных систем управления. Рядом были выстроены нарядные жилые дома, детские сады и школы, поликлиники и культурно-бытовые учреждения, проложены дороги, разбиты парки. Позднее здесь были построены филиалы завода и проектные институты, расположены научные центры.

Силами созданного при всемерной поддержке П. С. Плешакова Ереванского завода математических машин были выполнены грандиозные работы по математическому обеспечению одной из крупных автоматизированных систем, разработанной академиком В. С. Семенихиным.

«До конца своих дней Петр Степанович Плешаков оставался большим другом армянского народа, которому мы так обязаны. Мы всегда будем преклоняться перед его светлой памятью, склоняя головы у памятника Плешакову в Раздане, где улица названа его именем», — писал председатель правительства Армении, в дальнейшем президент Национальной академии наук Республики Армения Ф. Саркисян.

В 1979 году было принято решение об ускоренном развитии радиопромышленности в Грузии. П. С. Плешаков и В. С. Семенихин встретились с руководством Грузинской ССР, и программа развития радиопромышленности была утверждена. Руководителем программы и директором вновь созданного НИИ «Радиан» был утвержден лауреат Государственной премии СССР Ш. Чипашвили. Программа выполнялась до самой смерти министра. Дальнейшее развитие событий охарактеризовал тот же Чипашвили: «Без оптимизма и личной поддержки Петра Степановича у радиопромышленности не было перспектив в Грузии. Последующие события полностью подтвердили этот прогноз».

Охватил Петр Степанович своей техникой и Азербайджан. Здесь выпускались знаменитые на всю страну кондиционеры «Бакинец». Их выпуск начался в середине 1970-х годов, после того, как построенный в Баку завод бытовых кондиционеров освоил производство продукции по лицензии японской фирмы «Хитачи». В свои лучшие годы, которые пришлись на середину 1980-х, Бакинский завод выпускал 400–500 тысяч кондиционеров в год! В Баку был освоен выпуск и первых советских сплит-систем с внутренним блоком.

120—150 тысяч бакинских кондиционеров ежегодно шло на экспорт. Больше всего их было продано на Кубу — порядка 700 тысяч штук. Другими крупными импортерами были Китай, Иран, Египет и Австралия. Можно говорить, что эти кондиционеры были велики и имели высокий уровень шума, но нельзя не признать, что они оказались на редкость неприхотливыми и надежными. В той же Австралии некоторые аппараты работают до сих пор! К тому же советские цены радовали местных фермеров, и эту продукцию до сих пор вспоминают добрым словом. Ни один кондиционер японского, американского, израильского или корейского производства не отличался такой долговечностью. Возможно, дело в том, что во всем мире концепция долговечности выпускаемой техники претерпела существенные изменения уже на рубеже 1970—1980-х годов. Если до того старались сделать аппарат максимально надежным, то теперь срок службы якобы не превышает времени «морального старения», определяемого не разумной потребностью, а вездесущей рекламой. При нынешних темпах развития техники этот срок составляет 5—10 лет. Фактически же в производство аппаратуры закладывается простой принцип — чем быстрее сгорит чайник, тем скорее вы купите новый…

Ряд предприятий радиопромышленности по инициативе П. С. Плешакова был создан в Молдавии. В Кишиневе находился серийный завод, специализировавшийся на выпуске бортовых цифровых вычислительных машин (БЦВМ). Это производство было фактически серийным заводом НИИ «Аргон», разработавшим несколько десятков различных БЦВМ, нашедших свое применение на большинстве видов современной техники: самолетах, вертолетах, кораблях подводных, надводных и космических, различных ракетах, образцах бронетехники, мобильных оперативно-тактических комплексах.

В середине 1980-х годов при поддержке академика П. Е. Велихова П. С. Плешаков планировал развернуть здесь, в Кишиневе, производство персональных компьютеров, но преждевременная смерть министра, а затем и разрушение единого государства, верным сыном которого он всегда был, поставили крест на этих планах.

Штрихи к портрету

Для Петра Степановича не существовало понятий «мое», «я» на уровне общегосударственных интересов. Академик РАН Ю. В. Гуляев вспоминает: «В 1977 году я уже был знаком с Петром Степановичем, в основном благодаря участию в совещаниях, которые он проводил как министр радиопромышленности. В это время возникло и быстро развивалось новое направление в физике и технике твердого тела — акустоэлектроника, к созданию которого я имел самое непосредственное отношение. Акустоэлектронные элементы — фильтры, линии задержки, устройства сжатия и корреляции сигналов и др. стали широко применяться в телевидении, радиовещании, радиолокации и радионавигации и т. д. Мы с Владимиром Александровичем Котельниковым решили просить о создании специальной лаборатории в промышленности по разработке и созданию этих устройств и приехали с этим к министру радиопромышленности П. С. Плешакову.

Петр Степанович с большим пониманием отнеся к этому предложению, но сказал, что сейчас эту элементную базу лучше делать в рамках другого министерства — Министерства промышленности средств связи (МПСС). Он тут же при нас связался с министром МПСС Эрленом Кириковичем Первышиным и договорился о создании такой лаборатории. Лаборатория была создана, работала несколько лет и внесла большой вклад в создание отечественных образцов этих изделий. Этот эпизод еще раз говорит о том замечательном чувстве нового, которое было присуще Петру Степановичу Плешакову как ученому, инженеру и руководителю».

Конечно, ежедневная напряженнейшая работа, порой без выходных, требовала хотя бы попыток адекватного отдыха. Петр Степанович был разносторонним человеком, а важнейшими чертами его характера, как мы уже отмечали, были подконтрольная разуму азартность и исключительная энергичность. Еще в годы работы во ВНИИ-108 в утренние часы Петр Степанович часто играл в отнюдь не популярный тогда среди народа теннис. Играл он обычно на кортах стадиона «Строитель», раскинувшегося неподалеку от института, в Елизаветинском проезде. Его партнерами по игре были главный конструктор института, создатель первого советского радиолокатора Н. Я. Чернецов и заместитель директора по общим вопросам, один из его ближайших друзей В. Н. Морозов.

Вечерами, когда позволяла работа, министр появлялся на волейбольной площадке во дворе института. Как запомнилось одному из авторов настоящей книги В. К. Бирюкову, порой игравшему на одной площадке с Петром Степановичем, при его вступлении в игру партия сразу становилась напряженной, из нее немедленно исчезали благодушие и небрежность, неизменно появлялся интерес — выиграть во что бы то ни стало. Основным заводилой был естественно Петр Степанович — проигрывать он очень не любил, а острые резкие характеристики, к которым он обычно прибегал, мало кого оставляли равнодушным. Несмотря на невысокий рост, играл Петр Степанович, отличавшийся высокой прыгучестью, неплохо: был нападающим, нередко выигрывая очко резким «гасом». Другим видным игроком в институтской команде был Г. Я. Гуськов, впоследствии член-корреспондент АН СССР, отличавшийся кроме того резким остроумным языком и порой «зацеплявшийся» им с Петром Степановичем.

Прилетая на полигоны, где сотрудники института месяцами, а порой и годами вели испытания новых средств и комплексов, Петр Степанович, когда была возможность, организовывал выезд на рыбалку. Ставили сеть, а Петр Степанович из воды или с берега руководил загоном рыбы. Чаще улов бывал неплохим. Тогда тут же, на привезенных с собой дровах, в ведре варили «царскую» уху. Такие выезды запоминались надолго, давали возможность «встряхнуться», временно отвлечься от порой однообразных полигонных будней.

Рыбалку Плешаков считал прекрасным видом отдыха, рыбачить умел. Не уклонялся и от заключительной части рыбалки, многими почитаемой за главную, но всегда знал меру. При этом наш герой резко отрицательно относился к охоте, считая ее узаконенным убийством. Как вспоминает жена, Татьяна Григорьевна, он даже не любил, когда к столу подавали молочного поросенка — жалел «детеныша», и настроение при этом у него всегда резко падало. Поросятины и телятины он никогда не ел.

Занятия спортом были для Петра Степановича обязательными. Он регулярно занимался гимнастикой, плавал, прекрасно освоил водные лыжи, играл в волейбол, а порой и в футбол, с удовольствием брал в руки ракетку для тенниса или пинг-понга, прекрасно играл в бильярд.

Заядлым и очень сильным бильярдистом был и председатель ВПК Л. В. Смирнов. Рассказывают, что однажды на полигоне, во Владимировке, после ужина он взял в руки кий и грубовато обратился к окружающим:

— Ну, кого надрать?

— Попробуйте меня, — смело откликнулся генеральный конструктор академик В. П. Ефремов.

Каково же было удивление окружающих, когда уже минут через десять Л. В. Смирнов был бит чуть ли не всухую! Заметим, что с Петром Степановичем Смирнов играть не решался.

Оказалось, что в детстве В. П. Ефремов подолгу жил у родственника, работавшего в доме отдыха. Зимой народа было немного, и мальчишка часами играл в бильярд. Тогда-то он и поставил себе удар, который поддерживал всю жизнь…

Важнейшим элементом отдыха в СССР и России для многих оставалась дача. Не миновала чаша сия и Плешакова. На своей даче в садовом товариществе «Ополченец» он с видимым удовольствием занимался земляными работами, посадкой и особенно уборкой урожая. Как запомнили садоводы-соседи, ровесники Петра Степановича, он никогда не отказывался от участия в общественных работах и в своем латаном-перелатаном спортивном костюме всегда принимал в них самое активное и деятельное участие. Другим запомнилось, как однажды, по веревке спустившись в сырой и глубокий колодец, он обеспечил демонтаж и подъем на поверхность вышедшего из строя насоса. На отдыхе Плешаков оставался таким же веселым и простым человеком, общительным и демократичным.

В бытность заместителем министра Петр Степанович получил в свое распоряжение небольшой летний домик в доме отдыха «Покровское». Здесь его можно было увидеть и на прогулке, и за этюдником, и с лукошком в руках на «мирной охоте».

В середине 1970-х Плешакову как министру была выделена госдача в Петрово-Дальнем — скромный, с нынешней точки зрения, дом с общей площадью комнат в 140 кв. м. На новом месте он с решимостью художника и умением мастерового лично надстроил мансарду, устроив из нее круговой обзор, и теперь, сидя за холстом, мог выбирать приглянувшийся ему кусок неба в любой стороне света…

Особенно любил Петр Степанович отдыхать в Протве, знакомой ему с молодости. Директор КНИРТИ А. С. Русаков оставил живые воспоминания об одном из его посещений в начале августа 1975 года: «В пятницу вечером, приехав в Протву, мне позвонил В. И. Морозов (в то время замдиректора ЦНИРТИ — бывшего ЦНИИ-108) и сказал, что Петр Степанович принял приглашение и в субботу вечером будет в Про-тве… После встречи он пригласил нас к себе в машину, уже через 15 минут мы были в Протве у домика, который протвинцы называют “домик Берга”.

Этот деревянный, двухквартирный, сборно-щитовой домик, построенный на берегу Оглублянки, после передачи совхоза “Протва” в 1944 году в ведение ЦНИИ-108, Петр Степанович хорошо знал, так как всегда останавливался здесь, приезжая в Протву. Встретили нас у домика супруга В. И. Морозова Лидия Феофановна, В. П. Семин и М. Ф. Малов. Общаясь с Лидией Феофановной, Петр Степанович шутя сказал, что он сейчас же уедет обратно, если на ужин не будет его любимого блюда… Дружно сходили освежиться в Оглублянке. Ужин прошел весело, в дружеской и непринужденной обстановке, с шутками и анекдотами, которых хозяйка знала множество.

Весь вечер с Петром Степановичем прошел непринужденно. Не чувствовалось, что среди нас человек, наделенный огромной государственной властью, пользующийся непререкаемым авторитетом в радиопромышленности и среди своих коллег-министров, известный за рубежом. Петр Степанович не упустил случая сказать, что позавчера на коллегии министерства А. С. Русакова утвердили директором КНИРТИ, пожелал успехов мне и коллективу, особо отметив резонанс от разработки “Смальты”, добавив: “Об успехах КНИРТИ поговорим завтра, а сейчас пора отдыхать (было около 10 часов вечера). Завтра утром на рыбалку”.

На рыбалку он отправился с В. П. Семиным. По возвращении предложил зажарить пойманную им щуку на завтрак. Мы все дружно запротестовали, убеждая его, что он должен повезти ее домой и похвастаться перед Татьяной Григорьевной уловом, а то она может и не поверить, что был на рыбалке! Он засмеялся и сказал: “Ладно, заберу для отчета”.

После завтрака В. И. Морозов, В. П. Семин и В. Ф. Малов ушли в пионерлагерь готовить линейку, посвященную Дню строителя и встрече с министром радиопромышленности СССР, а мне Петр Степанович предложил показать ему хозяйство КНИРТИ и поговорить о проблемах строительства дома культуры, спортзала и новой котельной.

После осмотра института и опытного производства он захотел еще раз посмотреть наш так называемый “дом культуры”, хотя видел его не раз. Это был деревянный барак (бывшая казарма роты охраны филиала ЦНИИ-108), переоборудованный с участием энтузиастов из числа молодых специалистов в зрительный зал. Видимо, он хотел убедиться, насколько остро стоит эта проблема. Затем, осмотрев место, где мы хотели бы построить дом культуры и спортзал, он одобрил наш выбор… А при осмотре КНИРТИ он сказал, что на площадке между КНИРТИ и жилым фондом можно построить инженерно-лабораторный корпус с пристроенным домом культуры и спортзалом, а также убежищем (в подвале) для запасного пункта управления МРП в особый период (КНИРТИ решением министерства был определен как запасной пункт управления министерства). На этом был закончен разговор о проблемах поселка Протва.

Петр Степанович предложил пойти искупаться перед посещением пионерлагеря. Был уже одиннадцатый час, жара привлекла к реке многих отдыхающих, да и рыбаки еще продолжали ждать клева. После купания он захотел постоять на пешеходном мостике и понаблюдать ловлю рыбы. Стояли мы там минут двадцать. В это время с правого берега реки Протва с полными корзинами грибов, в основном белых, возвращалась из леса группа сотрудников военной приемки. Поздоровались, я представил их Петру Степановичу и увидел, как загорелись его глаза. Он стал задавать вопросы, которые обычно задают грибники…

Около одиннадцати часов мы поехали в пионерлагерь на торжественную линейку. После линейки Петр Степанович осмотрел лагерь, осмотр закончился в комнате, посвященной Г. К. Жукову, где его попросили оставить автограф на большой фотографии маршала. Я не помню, что он написал, но что сказал, помню: “Георгий Константинович — это уникальная личность в военной истории не только нашего отечества, но и во всемирной военной истории”.

После этого мы отправились в домик Берга, где нас ждал обед, приготовленный супругой В. И. Морозова. Поскольку Петр Степанович собирался уезжать, на столе не было ничего спиртного. Увидев это, он сказал: “Ну, я за рулем, а вы-то чего жметесь?” Он налил себе сок, а мы выпили по рюмке коньяка. После обеда Петр Степанович пошел отдохнуть и где-то около шести часов вечера стал собираться. Щуку мы упаковали в свежую крапиву, чтобы не испортилась в дороге, кроме этого подарили корзинку отборных белых грибов.

…За обедом зашел разговор о рыбалке. Кто-то сказал, что сейчас получили распространение электроудочки и от такого, с позволения сказать, способа рыбалки гибнет очень много малька. Есть информация о том, что рыба, попав в зону действия электростатического поля безопасной для нее напряженности, начинает двигаться по направлению силовых линий. Если на пути рыбы поставить сачок с нужной ячейкой, то можно ловить рыбу, не нанося никакого ущерба молоди. Тогда он и предложил организовать в нашем институте, в инициативном порядке, проверку этой информации, используя аккумуляторную батарею…

Этот эпизод подчеркивает, насколько широк был круг интересов Плешакова. Казалось, что ему не до рыбной ловли, когда на плечах огромный ворох проблем: по космической разведке, противоракетной обороне, зенитно-ракетным комплексам, системам управления оружием самолетов, автоматизированным системам управления войсками, разработке и производству бытовой радиотехнической аппаратуры. Ан нет, оказывается, и методы рыбной ловли интересуют его в большой степени, особенно, если для этого можно применить любимую электронику».

Став министром, Петр Степанович с супругой Татьяной Григорьевной раз в два-три года, недельки на две, приезжал в Пицунду, в резиденцию руководства Грузии. Здесь его привлекали тишина и покой, особый воздух, который обеспечивала прибрежная хвойная роща, возможность поиграть в теннис, поплавать в море и, главное, посидеть за этюдником — благо вдохновляющую точку для пейзажа здесь было выбрать легко.

Он очень любил поездки по Абхазии: озеро Рица, Эшеры, Сухуми, Новый Афон… В этих поездках познавательная часть оказывалась для него главной. Он детально интересовался ходом строительных работ в пещерах Нового Афона, любил живописные места в Мюссере и на озере Рица, много знал об истории и культуре края, о тонкостях приготовления национальных блюд, мог часами беседовать с экскурсоводом в Сухумском обезьяньем питомнике.

Любили они и поездки в Прибалтику, под Ригу, где особый неторопливый стиль жизни давал возможность отдохнуть, забыть что-то наболевшее, собраться с мыслями…

Единственный раз в жизни министр с супругой выбрались отдыхать за границу, в Карловы Вары, но прожив там несколько дней, заспешили домой — к друзьям, к пахнущему соснами взморью, к душистой вечерней ухе…

* * *

В 1975 году П. С. Плешакову было присвоено звание генерал-полковника. Петр Степанович воспринял высокое звание с удовлетворением: он всю жизнь чувствовал себя военным человеком, офицером, давно ждал этого звания и даже в шутку жаловался друзьям, что его забыли.

27 января 1981 года Петр Степанович Плешаков был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Он был награжден также двумя орденами Ленина (в 1971 и 1981 годах), орденами Октябрьской Революции (1976), Отечественной войны I степени (1985), Трудового Красного Знамени (1966), Красной Звезды (1961), медалями. Был лауреатом Ленинской (1959) и двух Государственных премий СССР (в 1968 и 1984 годах). В 1974 году стал членом ЦК КПСС.

Петр Степанович Плешаков скончался 11 сентября 1987 года и был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве (участок 7). Каждый год, в день его памяти, там собираются те, кто помнит и уважает этого замечательного человека.

* * *

Память о великом труженике, творце новой техники, верном сыне своего Отечества чтят в России и в странах ближнего зарубежья, составлявших когда-то Советский Союз.

Именем П. С. Плешакова названы улица в городе Раздан (Республика Армения), Избербашский радиозавод в Дагестане, радиотехникум в Челябинске, начальная школа в деревне Красный Октябрь Уметского района, средняя школа в поселке Умёт Тамбовской области. Его имя носило научно-производственное объединение (НПО) радиопромышленности. На территории ФГУП «ЦНИРТИ им. академика А. И. Берга» установлен его бюст. Еще один бюст поставлен перед проходной Избербашского радиозавода. 20 мая 2005 года открыт бюст П. С. Плешакову в поселке Умёт Тамбовской области, выполненный скульптором В. Н. Матюхиным. Средства на изготовление и установку бюста были собраны предприятиями радиопромышленности Российской Федерации.

Мемориальные доски, посвященные памяти П. С. Плешакова, открыты в Москве на улице Косыгина, 8 — на доме, где с 1975 по 1987 год проживал министр, — а также в вестибюле бывшего Министерства радиопромышленности (ул. Мясницкая, 35).

Управление радиоэлектронной промышленности и систем управления Федерального агентства промышленности (ныне — Департамент радиоэлектронной промышленности Министерства промышленности и торговли РФ) учредило медаль и премию имени П. С. Плешакова, вручаемые за достижения в создании радиотехнических и радиолокационных устройств, средств связи, за научные достижения в названных областях.

Глава шестая. СЛОВО О ПЛЕШАКОВЕ

Сын своего времени

Людей, с кем сталкивает жизнь в ее напряженные дни, запоминаешь особенно. Для меня таким сложным и ответственным временем было время работы в Пахре, когда нам пришлось решать сразу несколько сложных научно-технических задач, связанных с созданием новых систем вооружений.

На первом этапе нами был создан мощный лазер с энергией в 10 МДж, при этом важнейшей задачей было создание адекватного источника питания. На совещании с участием А. А. Расплетина, А. М. Прохорова и М. Д. Миллионщикова был рассмотрен целый ряд вариантов и, в конце концов, было решено использовать МГД-генератор с индуктивным накопителем. Такой генератор был разработан на основе твердотопливной ракеты, знаменитого «Пионера», которая являлась источником плазменного потока с температурой торможения порядка 4 тыс. градусов и с расходом в 1 тс. Это была само-возбуждающаяся машина, обеспечивавшая мощность более 600 МВт. Легкий индуктивный накопитель был создан на Салдинском заводе. Он был вмонтирован в импульсный трансформатор, который давал ток в 40 мА.

Надо ли говорить, что создание перечисленных агрегатов требовало, помимо научной решимости и мужества, отлаженного взаимодействия уникальных поставщиков и соисполнителей? В этом Петр Степанович Плешаков, тогда еще довольно молодой замминистра, закрепленный за нами от министерства радиопромышленности, оказал нам огромную помощь.

Приезжая к нам, он заранее никогда не ругался, хотя от него этого даже ждали — по должности. Он всегда готов был принять и даже усилить чью-то шутку, смело регулировал противоречия и нестроения — но только если дело не касалось чьего-то легкомыслия или разгильдяйства. Если он обнаруживал проявления названных грехов, то мгновенно закипал и со всей присущей ему страстью обрушивался на виновных. Его талант организатора заключался в том, что возникавшие перед ним и нами сложные вопросы он умел решить быстро и точно. За его действиями была четко видна большая инженерная эрудиция.

Когда стало очевидно, что сконструированная нами система хоть и обеспечивает необходимую мощность и поражение цели, но чрезвычайно громоздка и лишена какой-либо подвижности, наш руководитель Б. В. Бункин предложил повторить пройденный путь, но с гораздо более легким лазером на СО2. Тут-то и проявился в полной мере организаторский талант Петра Степановича. Теперь он не приезжал к нам один, а обязательно привозил кого-либо из заинтересованных в наших наработках специалистов. Так, созданный нами МГД-генератор нашел себе применение в геофизике, а неодимовое стекло — сразу в нескольких отраслях промышленности.

При работе с газовыми лазерами было создано два типа мощных лазеров. Первый тип — это лазер с самостоятельным разрядом, где энергию запасали в смеси азота и гелия, в которую впрыскивали углекислый газ. Такой лазер развивал мощность около мегаватта. Второй тип — лазер с несамостоятельным разрядом, где эффективность достигалась за счет разделения функции ионизации и функции накачки азота. Разделив названные функции, мы существенно улучшили стабильность, качество разряда и эффективность, что обеспечило создание ионизации в потоке газа при давлении в 1 атм, тогда как лазеры с самостоятельным разрядом работали при давлении лишь в 1/3 атмосферы.

На основе новых лазеров при самом активном участии П. С. Плешакова было создано несколько систем вооружений. Так, на самолете летал лазер с мощностью в 1 МВт непрерывного излучения. Более мощный СО^2 лазер с корабля мог уничтожить крылатую ракету. Были созданы и наземные системы вооружений, открывавшие перед войсками новые возможности.

Петр Степанович Плешаков был исключительным человеком, востребованным своим временем и своей страной, до конца отдавшим ей свой талант организатора, инженера, ученого.

Академик РАН,

президент НИЦ «Курчатовский институт»

Евгений Павлович Велихов

Великий организатор

Петр Степанович Плешаков — министр радиопромышленности СССР, генерал-полковник, Герой Социалистического Труда — был незаурядной личностью, видным государственным и общественным деятелем послевоенного поколения, великим организатором производства.

Природное чутье, глубокие знания, широкий кругозор, талант аналитика и способность принимать безошибочные стратегические решения позволили ему превратить Минрадиопром в мощный катализатор технического прогресса в стране.

Огромный вклад внес П. С. Плешаков в разработку и реализацию программ стратегических вооружений, систем противоракетной обороны государства, космической разведки и противодействия «звездным войнам». Вместе с тем под его руководством заводы отрасли занялись конверсией, производством средств автоматики, вычислительной техники, бытовой радиоэлектроники и медицинской техники.

Наши с Петром Степановичем пути часто пересекались при выполнении общественной и политической деятельности как членов ЦК КПСС и депутатов Верховного Совета СССР. Будучи депутатом от Дагестанской АССР, министр П. С. Плешаков уделял постоянное внимание развитию производительных сил и решению социально-бытовых проблем республики. Неустанная забота об успехах региона, плодотворный труд Петра Степановича неизменно вызывали мое искреннее глубокое уважение к нему.

Несомненной заслугой П. С. Плешакова явились организация и укрепление в десятке городов Дагестана, Армении, Азербайджана целой сети предприятий радиопромышленности и приборостроения, научно-исследовательских институтов и техникумов. Тем самым он способствовал созданию многих тысяч новых рабочих мест, овладению местной молодежью рабочими специальностями, трудоустройству молодых специалистов и освоению ими высокотехнологичных наукоемких профессий.

Вся жизнь и почти полувековая деятельность Петра Степановича, замечательного человека долга и чести, были и остаются ярким примером для новых поколений творческих, созидательных и преданных Отечеству людей. Таким запечатлелся Петр Степанович в моей памяти.

Президент Национальной академии наук Украины,

академик РАН Б. Е. Патон

Творец мощи Советского государства

Петр Степанович Плешаков много лет возглавлял одно из основных министерств советской промышленности, определявшее, с одной стороны, уровень обороноспособности страны, с другой — уровень жизни ее граждан. Этот уровень жизни до конца 1980-х годов неуклонно возрастал, о чем свидетельствуют статистические показатели: рост народонаселения, площадь сданного в эксплуатацию жилья, количество произведенных холодильников, телевизоров, магнитофонов.

Оборонный комплекс страны был в то время сильнейшим в мире: знаменитые стратегические ракеты Р-36М, ракетоносцы Ту-160, гигантские АПЛ 941-го проекта, зенитно-ракетные комплексы С-300 надежно охраняли безопасность нашей Родины и ее союзников от посягательств любого противника. Во все, без преувеличения, вышеперечисленные отрасли, во все оборонные сооружения и изделия была вложена немалая доля труда и воли министра радиопромышленности Петра Степановича Плешакова. А какие колоссальные усилия он прикладывал для строительства новых предприятий радиопрома, будь то отдаленный дагестанский городок Избербаш, Ровно, Ставрополь, Брянск или сотни других построенных или заложенных им предприятий!

Это был человек с большой буквы. Предельно энергичный, целеустремленный, он, подобно древнему полководцу, самоотверженно увлекал за собой людей на решение, казалось бы, непосильных задач. В то же время Петр Степанович был очень доброжелателен, всегда готов к шутке. Он мог договориться с любым человеком.

Из общения с ним чувствовалось, что Плешаков был замечательным, всесторонне мыслящим инженером, глубоко знавшим большинство сложнейших систем, выпускавшихся под его руководством, будь то аппаратура ПРО или система управления войсками. Он прошел все ступени инженерной службы — от младшего научного сотрудника НИИС РККА до директора 108-го института и министра радиопромышленности. В то же время это был настоящий боевой офицер: в годы Великой Отечественной войны, во время знаменитой Белорусской операции он необходимыми средствами обеспечивал связь штаба 2-го Белорусского фронта с Генеральным штабом. Позднее он налаживал связь в Отдельной Приморской армии, на Забайкальском и Приморском фронтах. В годы корейской войны Петр Степанович вновь оказался на линии огня: находясь непосредственно на линии фронта, он впервые в истории вел радиотехническую разведку радиоэлектронных средств противника.

Настоящий патриот своей страны — офицер, инженер, министр — он навсегда останется примером достойного служения своему делу.

Маршал Советского Союза

Дмитрий Тимофеевич Язов

Нарком сталинской школы

В истории нашей страны было много славных дел. Но самыми выдающимися ее страницами останутся индустриализация и создание в кратчайший срок оборонной промышленности, обеспечившей нашу победу в Великой Отечественной войне. Огромную роль в этом сыграли не только самоотверженный труд инженеров и рабочих, но и титаническая воля и организаторские способности наркомов сталинской школы. В этой суровой и деятельной школе прошла закалку и выковалась целая плеяда молодых руководителей, продолживших дела и традиции старшего поколения. Они унаследовали самоотверженность, огромную энергию и волю «капитанов» индустриализации и при этом отличались большой образованностью, общей и технологической культурой.

Среди них видная роль принадлежит Петру Степановичу Плешакову, который после войны был на научной работе, прошел практику на производстве, стал заместителем председателя Госкомитета Совета Министров СССР по радиоэлектронике, затем первым заместителем министра, а с 1974 года — министром радиопромышленности СССР.

В послевоенную эпоху дальнейшее развитие получил научно-технический прогресс. Появились ядерная энергетика и ракетно-ядерное оружие, началось покорение космоса. На базе всего этого происходила революция в военном деле — создавались новые поколения ракетно-артиллерийского, авиационного и бронетанкового вооружения, новые системы управления, основанные главным образом на радиоэлектронике. В международном плане шла гонка вооружений, в ходе которой США и другие страны НАТО пытались достичь решающего превосходства над СССР и странами Варшавского договора.

Положение нашей страны осложнялось тем, что нам после тяжелой войны приходилось восстанавливать разрушенное народное хозяйство, преодолевать нехватку кадров и ресурсов и одновременно отвечать на вызовы на международной арене. Несмотря на все эти неимоверные сложности, за короткие сроки было восстановлено народное хозяйство страны и в противостоянии с США и другими странами НАТО завоеван стратегический паритет, который предотвратил развязывание агрессии против СССР и других социалистических стран.

Этого удалось добиться благодаря тому, что новое послевоенное поколение руководителей ВПК и Минобороны (А. Н. Косыгин, Д. Ф. Устинов, О. Д. Бакланов, С. А Афанасьев, Ю. Д. Маслюков, П. С. Плешаков, руководители Генштаба и др.) сумело не только провозгласить приоритеты в развитии новых видов вооружения, но и добилось решительного сосредоточения технологических, материальных, финансовых и интеллектуальных ресурсов и сил на первоочередном развитии ракетно-ядерных, космических и радиоэлектронных средств.

Для коренного перелома в развитии средств разведки, связи, наведения, навигации, автоматизации управления, радиоэлектронной борьбы приобретали особое значение научные разработки и создание радиоэлектронного производства. В этой области особенно ярко проявились талант и организаторские способности П. С. Плешакова. Он очень многое сделал для создания этой новой отрасли промышленности. Плешаков при поддержке маршалов Н. В. Огаркова, С. Ф. Ахромеева, А. И. Белова стремился добиться коренного сдвига в создании отечественной элементной базы. К сожалению, эту работу не удалось довести до конца и эта проблема в России до сих пор остается нерешенной до конца.

П. С. Плешаков был широко образованным и эрудированным человеком. Он хорошо знал и понимал не только технологическую, инженерную сторону радиоэлектронной техники, но глубоко вникал в новые процессы науки управления, в том числе в проблемы военного управления. По некоторым военно-научным вопросам он советовался и с нами. Часто бывал на командно-штабных и войсковых учениях и довольно основательно вникал в управленческие процессы не только в стратегическом, но и в оперативно-тактическом масштабах.

Когда в 1975 году мы высказали ему мысль, что с устарелыми методами работы командования и штабов невозможно освоить новые автоматизированные средства управления и что надо совершенствовать не только технические средства управления, но и саму систему управления, он немедленно ухватился за эту идею. Он поддержал ее перед министром обороны РФ Д. Ф. Устиновым, и вскоре были проведены специальные сборы начальников штабов округов и опытные учения по совершенствованию всей системы управления войсками, уточнены оперативно-тактические требования к разработке автоматизированных средств управления.

Петр Степанович внимательно следил за опытом применения радиоэлектронных средств в локальных войнах. Когда мы с полковником А. И. Палий в 1970 году уезжали для работы в Египет, он провел с нами основательную беседу и дал ряд полезных советов, какие вопросы, связанные с применением радиоэлектронных средств, необходимо в первую очередь изучить в ходе их применения в боевой обстановке. После нашего возвращения из Египта в 1971 году он нашел время, чтобы еще раз встретиться и выслушать наши выводы и предложения.

Надо сказать, что Петр Степанович умел не только внимательно слушать собеседника, но и слышать его. Это позволяло ему в широком плане влиять на состояние дел в отрасли, за которое он отвечал, и самому набираться не только знаний, но и опыта. Хотелось бы отметить также умение П. С. Плешакова подбирать кадры талантливых людей и организовать их согласованную работу. Один из самых ценных, незаменимых кадров, которые ему удалось подобрать, — это его супруга Татьяна Григорьевна Анодина, которая всегда была не только очаровательной женщиной, но и его хорошим другом, который умел вдохновить на самоотверженную работу. Она очень много помогала ему во всех делах. Слава Богу, она и в наши дни, когда принято пренебрежительно относиться к опыту и деяниям наших предшественников, изо всех сил трудится над тем, чтобы сохранить память о Петре Степановиче Плешакове.

Заместитель начальника Генерального штаба

ВС СССР в 1984–1990 годах,

президент Академии военных наук РФ

генерал армии Махмут Ахметович Гареев

Легендарный директор

Выдающийся государственный деятель министр радиопромышленности Петр Степанович Плешаков был директором Центрального научно-исследовательского радиотехнического института (ЦНИРТИ), тогда называвшегося ЦНИИ-108, в течение шести лет — с июля 1958-го по март 1964 года. Это было исключительное время — советский народ, недавно победивший в тяжелейшей из войн, шагнул в космос, овладел ядерной энергией, всерьез готовился к высадке на иные планеты. Стремительно развивалась и радиопромышленность — была построена целая серия станций помех, созданы системы зашиты баллистических ракет, средства космического радионаблюдения, системы агентурной разведки. Немного позднее, в нашем институте, были созданы теория и средства нелинейной радиолокации.

Петр Степанович, направленный в институт в июле 1952 года, прошел все ступени — от научного сотрудника через заведование лабораторией, отделом, сектором он пришел к должности директора института. Дважды за это время он выезжал в командировку в Корею, где с частотомером слушал американские радиолокаторы, разрабатывая средства борьбы с ними. Своими руками и головой он участвовал в большинстве институтских тем, а за создание агентурной аппаратуры в 1959 году получил Ленинскую премию.

108-й институт, основанный академиком А. И. Бергом, дал путевку в жизнь десяткам других институтов, сотням направлений. В 1950 году из института в распоряжение КБ-1 был откомандирован А. А. Расплетин — творец непревзойденных советских зенитно-ракетных комплексов. С собой он забрал четырех молодых людей: Б. В. Бункина — будущего академика, продолжателя дела А. А. Расплетина, М. Б. Заксона — выдающегося специалиста-антенщика, К. С. Альперовича — одного из главных творцов зенитно-ракетных систем, И. Л. Бурштейна — физика-теоретика, впоследствии доктора физико-математических наук.

Через два года в РТИ АН СССР к академику А. Л. Минцу переводятся Н. И. Оганов и Р. М. Воронков, еще через два года уходит видный советский физик С. Г. Калашников. В 1957 году с открытием филиала в Протве туда переводят большую группу специалистов, среди них Н. П. Емохонова. В 1958 году по просьбе А. А. Расплетина в КБ-1 был откомандирован Б. Ф. Высоцкий с группой сотрудников; позднее в новый филиал переводятся 267 сотрудников во главе с В. П. Сосульниковым, впоследствии основателем НИИДАРа. В 1960 году с группой сотрудников откомандировывается Г. Я. Гуськов, соратник Н. А. Пилюгина, специалист по космической связи, будущий член-корреспондент АН СССР. Тем самым за счет кадров 108-го наполнилась кровью система советской радиолокации, развились научные школы и направления.

Институт между тем стал ведущим по тематике РЭП, где были созданы несколько поколений комплексов и систем радиоэлектронного подавления, защиты баллистических ракет, систем авиационного и космического радиоэлектронного подавления, поставленных на вооружение.

Из ЦНИРТИ, как с 1965 года стал именоваться институт, вышел и такой яркий представитель нашей научной школы, как будущий министр радиопромышленности П. С. Плешаков. Одно перечисление предметов его внимания заняло бы целую тетрадь — здесь и зенитно-ракетные комплексы, и системы ПРО, и создание военно-космических систем, и системы управления авиационным вооружением, и создание Автоматизированной системы управления Вооруженными силами и Единой системы управления воздушным движением… Это был высоко одаренный человек, великий труженик, патриот своей Родины.

Коллектив нашего института, откуда вышло созвездие столь славных имен, не только гордится ими, но и имеет волю и потенциал для продолжения их традиций, решения самых сложных задач на благо Родины.

Генеральный директор

ФГУП «ЦНИРТИ им. академика А. И. Берга»,

генеральный конструктор

Борис Семенович Лобанов

Он любил Дагестан

В истории нашей страны Петр Степанович Плешаков навсегда останется легендарной личностью, выдающимся государственным деятелем, организатором советской радиоэлектронной промышленности, создателем оборонительного щита нашей страны. Но лично для меня его имя в не меньшей мере связано с памятью об отце, периодом учебы в МГИМО, работой в МИДе и в ЦК ВЛКСМ, когда мне посчастливилось видеть Петра Степановича в кругу семьи, познакомиться с его супругой Татьяной Григорьевной Анодиной — человеком редкого ума, красоты, душевного очарования, подлинной хранительницей семейного очага.

Без преувеличения можно сказать, что наши семьи связывает многолетняя, бескорыстная дружба. Мой отец, Магомед-Салам Ильясович (первый секретарь Дагестанского обкома КПСС в 1967–1983 годах) и Петр Степанович были почти ровесниками, поэтому неудивительно, что эти два военных человека, фронтовика, посвятившие все свои силы служению Родине, хорошо понимали, уважали и ценили друг друга.

И наверное, глубоко символично, что через много лет, когда я стал представлять Республику Дагестан в Совете Федерации, я к своей радости обнаружил, что одним из сенаторов от Пензенской области является Александр Петрович Плешаков, сын легендарного министра. История повторилась. Сегодня он возглавляет крупнейшую российскую компанию «Трансаэро», доказывая своими успехами, что в полной мере унаследовал присущие его родителям организаторский талант и трудолюбие.

Петр Степанович сочетал в себе самые разнообразные качества. Будучи профессионалом высочайшей пробы, созидателем государственного масштаба, он был еще и увлеченным спортсменом, страстным рыболовом, замечательным художником. Требовательный к себе и к подчиненным, нетерпимый к халатности и безответственности, он в то же время был доступен и прост в общении, обладал великолепной памятью и редким умением слышать собеседников, даже тех, кто много моложе его.

Возможно, у многих людей, выросших в постсоветский период, вызовет удивление тот факт, что в Дагестане до сих пор жива и передается из поколения в поколение благодарная память о Петре Степановиче Плешакове. Эту память он заслужил своими делами, своей искренней любовью к дагестанской земле и населяющим ее народам. В 1974 году Петр Степанович был избран депутатом Верховного Совета СССР по Ботлихскому округу Дагестанской АССР. В этом не было ничего необычного — советские государственные деятели, министры, часто становились депутатами от республик, краев областей. Но народная память в первую очередь сохранила именно его образ, образ, как говорили в горах, «нашего министра». Думаю, что простые люди в Азербайджане, Армении, Чеченской республике, везде, где по инициативе П. С. Плешакова возводились флагманы отечественной индустрии, относились к нему с такой же любовью и почтением.

По инициативе Петра Степановича в Дагестане возникла целая отрасль высокотехнологичной промышленности — Махачкалинский завод радиотоваров, НИИ «Сапфир», Избербашский радиозавод, Ботлихский завод технических средств, Агвалинский завод запоминающих устройств, филиал приборостроительного завода в селении Арани. Большинство этих предприятий существует до сих пор, после них в республике не было создано крупных промышленных предприятий.

При этом ни до него, ни после него никто не размещал инновационные высокотехнологичные производства в горных районах. Скажем, появление завода в Ботлихе было прорывным решением, ломающим стереотипы, требующим огромной ответственности и веры в успех. Петр Степанович твердо верил в трудолюбие и самоотдачу дагестанцев, а они его никогда не подводили. В результате тысячи юношей и девушек получили достойную работу и немыслимую по тем временам заработную плату. За достаточно короткое время это коренным образом изменило не только облик аулов, но и социальные и профессиональные устремления людей. Выпускники школ осваивали технические профессии и трудоустраивались на современном наукоемком производстве. Десятки тысяч юношей и девушек стали рабочими, инженерами, управленцами. Их билет в большую жизнь во многом связан с именем Петра Степановича Плешакова — сильного, стремительного, благородного человека, который всю свою жизнь посвятил служению людям и укреплению своей Родины.

Поэтому чувства глубокого уважения, благодарности к нему до сих пор живы в дагестанцах и передаются из поколения в поколение. Не случайно в 2000 году решением руководства республики Избербашскому заводу было присвоено имя Петра Степановича Плешакова.

Заместитель Председателя Совета Федерации

Федерального собрания Российской Федерации

И. М.-С. Умаханов

Больше, чем просто муж

Мы с Петром Степановичем Плешаковым часто встречались на рабочих совещаниях, где я, как руководитель научно-технических направлений гражданской авиации, отстаивала свою позицию. Служебные отношения незаметно переросли во взаимные глубокие чувства, которые захватили нас настолько, что мы решили объединить наши жизни в одну. Это была не только безудержная тяга друг к другу, но и глубокая взаимная любовь, которую мы пронесли через всю нашу жизнь. Я рада, что Петр Степанович был счастлив со мной до последнего своего дыхания. Умер он у меня на руках — молодой, сильный и красивый.

Может быть, это мистика, но мы с сыном заметили, что наши старинные стенные часы остановились именно в этот час — 8 часов 15 минут. Уже много лет после того, как его не стало, нет практически ни дня, чтобы моя память и мои мысли не возвращались к нему. Я до сих пор сверяю свою жизнь по нашим часам, и его мнение для меня до сих пор бесценно. Он был настолько многогранен в своих познаниях и чувствах, увлеченности и увлечениях, страстности и пылкости во всем, чем он жил, что делал и как любил, что я за всю свою долгую и бурную жизнь никогда не встречала людей, с которыми могла бы его сравнить. Да я и не сравнивала…

Я безмерно благодарна жизни и судьбе, что встретила на своем пути такую личность — человека, который был для меня больше, чем просто муж. С ним было сложно, но очень интересно. Мы всегда жили и все делали взахлеб: работали, учились друг у друга, хотя я всегда была его учеником, любили жизнь во всех ее проявлениях. Для меня он был энциклопедией жизни, вечным источником и родником, от которого невозможно было оторваться. Он был безудержен во всем: в работе, любви, своих увлечениях живописью, музыкой, спортом. Был очень азартен, особенно при игре в теннис, волейбол, хоккей, бильярд. Очень не любил проигрывать, поэтому всё старался доводить до совершенства. Это сказывалось и на работе, которая, конечно, составляла главную часть его жизни. Он был чрезвычайно требователен — в первую очередь к себе, но и к окружающим. Иногда до жесткости, но всегда был справедлив и не унижал достоинства людей. Отстаивал свое мнение, позицию не только аргументированно, но и очень принципиально, на любом уровне. При этом никогда не беспокоился о возможных последствиях для его карьеры. Пока не добивался решения и не получал требуемый результат, не успокаивался и не отступал, борясь до конца с присущими ему удивительными бойцовскими качествами.

Он любил семью, ценил и заботился обо мне и сыне без лишних слов, но по-мужски надежно и верно. Своей убежденностью он умел так заряжать всех находившихся рядом, что это было как гипноз, от которого не хотелось освобождаться. Его картины, многие из которых он рисовал рядом со мной, на природе, отражали всю глубину его любви к жизни и всей палитре ее красок. Он любил не только масло, но и акварель, карандаш, где можно было передать все полутона, цвета и тени. Он действительно был творец и живописец во всех проявлениях, иначе не смог бы столько сделать, создать и пережить за эту короткую, но яркую и многогранную жизнь. Я сама, получив прекрасное техническое образование, неплохо зная литературу и искусство, не переставала удивляться его разносторонней эрудиции, начитанности, глубине познаний и в этом тоже была его учеником.

Конечно, мы ревновали друг друга к работе, так как оба были увлечены ею. Меня он называл фанатом авиации, хотя сам ее очень любил и ценил мои успехи, поддерживая меня во всех моих начинаниях. О своих делах рассказывал мало, особенно по закрытой тематике министерства, но отпуск, выдавшиеся выходные дни мы проводили всегда вместе, всей семьей — с сыном и моей мамой. Они его очень любили и ценили любую минуту, проведенную вместе. Вместе, когда удавалось, играли в теннис, ходили в театр, вместе болели за наш хоккей, футбол, волейбол и теннис.

Хотя я, со студенческих лет и тем более в авиации находясь в мужском обществе, часто видела внимание и поддержку мужчин, самым лучшим моим другом, главным мужчиной в жизни был и остается Петр Степанович. Все лучшие свои качества он передал сыну, уделяя ему много внимания и любви, общаясь с ним в любое свободное время. Он всегда гордился Александром, и уверена, что и сейчас был бы горд за него и за его дела. Ведь они с Ольгой Плешаковой, союз которых он с радостью благословил, многое сделали в авиации впервые. Так же, как отец, убежденно и профессионально отстаивают они интересы своего любимого авиационного детища.

Когда мы потеряли Петра Степановича, я стала жить и делать всё за двоих — «за себя и за того парня». Я всегда думаю, что сохраняя и развивая единый авиационный союз, я продолжаю делать то, что делал он как великий гражданин, посвятивший свою жизнь служению великой стране, которую он страстно любил. И я счастлива, что у него много соратников не только среди тех, с кем он работал и кто знал его лично, но и среди новой плеяды прекрасных специалистов, работающих в его отрасли. Ведь его главный девиз был: «Лучшие люди работают в радиопромышленности, а если не работают, то будут».

Татьяна Григорьевна Анодина,

доктор технических наук, профессор,

председатель Межгосударственного авиационного комитета,

вдова П. С. Плешакова

Со дня кончины П. С. Плешакова прошло уже четверть века. Многие из тех, кто вместе с ним развивал мощную отечественную радиопромышленность, ковал могучий оборонный щит нашей Родины, уже ушли в мир иной. Но память о нем жива в сердцах тех, кто работал под его руководством, сотрудничал с ним в правительстве и вооруженных силах, учился у него высокому профессионализму, самоотверженному отношению к своему делу. Нам показалось уместным завершить книгу воспоминаниями этих людей.

Приложение. БИОГРАФИИ СОРАТНИКОВ П. С. ПЛЕШАКОВА

АЛЕКСАНДРОВ Анатолий Петрович — выдающийся советский физик, академик, президент АН СССР.

Родился 31 января (13 февраля) 1903 года в городе Тараща, ныне Киевской области Украины, в семье мирового судьи. Русский. Учился в 1-м Киевском реальном училище, ставшем после Октябрьской революции 6-й трудовой школой. По окончании школы поступил в Киевский университет, одновременно работал в Киевском рентгеновском (медицинском) институте в рентгенофизическом отделе. Работы Александрова привлекли внимание академика А. Ф. Иоффе, и в 1930 году он был приглашен на работу в Ленинград в Физико-технический институт, где защитил диссертацию.

Во время Великой Отечественной войны Александров руководил работами по защите кораблей от магнитных мин и торпед и совместно с И. В. Курчатовым и М. М. Тучкевичем создал метод противоминной защиты. В 1943 году подключился к работам по созданию атомного оружия. Несколько позже стал заместителем И. В. Курчатова в так называемой Лаборатории № 2 АН СССР, в которой в широких масштабах развертывались исследования по атомной энергетике.

В 1946–1955 годах работал директором Института физических проблем АН СССР. В 1953 году избран действительным членом (академиком) АН СССР. В 1955 году стал заместителем директора Института атомной энергии (ИАЭ), а после смерти И. В. Курчатова — директором. В этом институте под руководством Александрова в короткий срок были выполнены сложные и трудоемкие физические исследования и разработки, необходимые для решения проблем ядерной энергетики, при его участии были разработаны и построены судовые энергетические установки для атомных ледоколов «Ленин», «Арктика» и «Сибирь». Широко развернул в ИАЭ как фундаментальные исследования по физике низких температур, так и сопутствующие ей технические работы.

Постановлением Совета Министров СССР от 16 сентября 1971 года был создан Междуведомственный технический совет по атомным электростанциям (МВТС), председателем которого назначен Александров, возглавлявший его в течение всех 14 лет существования этой организации.

В 1975–1986 годах — президент Академии наук СССР. Научная деятельность Александрова охватывала ряд разделов физики, в том числе физику твердого тела, физику полимеров, ядерную физику, некоторые отрасли техники. Он руководил созданием реактора РБМК, который взорвался 26 апреля 1986 года на Чернобыльской АЭС. Эта трагедия стала и личной трагедией Александрова. По его словам, «с этого времени моя жизнь кончилась — и творческая тоже».

Награжден золотой медалью имени И. В. Курчатова (1968), золотой медалью имени С. И. Вавилова (1978), Большой золотой медалью имени М. В. Ломоносова (1978). Член КПСС с 1961 года, член ЦК КПСС с 1966 года. Депутат Верховного Совета СССР 5, 6 и 9—11-го созывов. Лауреат Ленинской (1959) и четырех Сталинских премий (1942, 1949, 1951, 1953).

Трижды Герой Социалистического Труда (1954, 1960, 1973). Награжден девятью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, орденом Отечественной войны I степени, орденом Трудового Красного Знамени, медалями.

Умер 3 февраля 1994 года. Похоронен на Митинском кладбище в Москве.

АЛЕКСЕЕВ Николай Николаевич — маршал войск связи.

Родился 31 мая (13 июня) 1914 года в Ростове Ярославской губернии. В РККА с 1935 года. В 1940 году окончил Военную электротехническую академию. Участвовал в советско-финской войне. В Великую Отечественную войну служил в штабе ПВО с июля 1942 года, отвечал за ведение работ по внедрению в войска новейших радиолокационных станций РУС-1, РУС-2, СОН-2. С 1943 года — начальник отделения радиопеленгаторов управления вооружения Западного фронта ПВО, с 1944 года — начальник отдела управления вооружения Северного фронта ПВО.

После войны с 1945 года работал в Главном артиллерийском управлении. Курировал войсковые испытания и принятие на вооружение станции наземной артиллерийской разведки СНАР-1, удостоен Сталинской премии 1954 года. С 1955 года работал в Совете Министров СССР, занимался вопросами производства радиотехнического оборудования. С 1959 года — первый заместитель председателя, а с 1960 года — председатель Научно-технического комитета Генерального штаба ВС СССР. Осуществлял координацию научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по созданию и развитию отечественного оружия и военной техники. С 1970 года — заместитель министра обороны СССР по вооружению. Участник переговоров с США по ПРО. Воинское звание маршала войск связи присвоено указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 октября 1979 года.

Более 20 лет проводил координацию работ оборонного и военно-технического комплексов по всем видам боевой техники.

Награжден орденами Ленина, Октябрьской Революции, Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, четырьмя орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, медалями, иностранными наградами.

Умер 12 ноября 1980 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

АНОДИНА Татьяна Григорьевна — председатель Межгосударственного авиационного комитета.

Прошла все научные должности от младшего научного сотрудника до директора головного НИИ в области аэронавигации, который возглавляла 20 лет. Более 10 лет возглавляла Главное научно-техническое управление Министерства гражданской авиации СССР. В течение многих лет находится на различных научных и административных должностях высшего ранга. Осуществляла преподавательскую деятельность. В настоящее время сотрудничает с кафедрой международного права МГИМО.

Инициатор создания и с 1991 года, по решению глав государств, председатель Межгосударственного авиационного комитета (МАК).

Доктор технических наук, профессор (с 1981 года), лауреат Государственных премий, заслуженный деятель науки, кавалер высших орденов России, Азербайджана, Армении, Казахстана, Молдовы, Узбекистана, Украины. По законодательству России имеет ранг федерального министра.

Руководитель создания системы независимого расследования авиационных происшествий и международной системы сертификации авиационной техники и аэродромов. Автор более 100 научных работ, 25 монографий и учебников, изданных в России и за рубежом.

При непосредственном участии Т. Анодиной созданы и сертифицированы, в том числе в рамках международных проектов, новые воздушные суда: Ил-86, Ил-96, Ил-114, Ан-124, Ан-70, Ан-140/148, Ка-32, Ту-204, RRJ и др. Под ее научным руководством разработаны первые автоматизированные системы управления воздушным движением, навигации и посадки воздушных судов, которые эксплуатируются на более чем 100 аэродромах и в центрах управления.

Инициатор вступления России в ИКАО (Международная организация гражданской авиации) и перехода на международные стандарты в области аэронавигации и технических средств оборудования аэродромов и воздушных трасс. Являлась членом специализированного комитета ИКАО по стратегии будущих аэронавигационных систем на базе использования глобальной спутниковой системы навигации.

В рамках стратегии, принятой ИКАО для международной гражданской авиации, было достигнуто соглашение о признании системы ГЛОНАСС как части глобальной спутниковой системы (наряду с GPS). Результаты этой работы были приняты как мировое научное достижение. В 1997 году Т. Анодиной присуждена высшая международная премия в области авиации — премия имени Э. Уорнера, как всемирно известному ученому, крупному исследователю и организатору создания и внедрения национальных, региональных и глобальных спутниковых технологий гражданского применения.

Вдова министра радиопромышленности СССР генерал-полковника Петра Степановича Плешакова.

АУДЕР Владислав Альфредович — советский радиоинженер, создатель головок самонаведения.

Родился 22 апреля 1922 года в Старой Руссе. Окончив среднюю школу, поступил в МЭИ в 1939 году. По окончании двух курсов МЭИ по специальности «Автоматика и телемеханика» был призван на фронт. Участвовал в боях под Москвой и Волоколамском. С 1942 года, после окончания училища радиоспециалистов бронетанковых сил, находился на фронте в качестве начальника передвижной мастерской, проводившей в войсках установку и ремонт танковых радиостанций. Участвовал в тяжелых боях на Сандомирском плацдарме. Тогда же вступил в члены ВКП(б).

После демобилизации в 1946 году вернулся на третий курс МЭИ. Окончил институт с отличием в 1950 году и был направлен на работу в ЦНИИ-108. Первой его работой было участие в ОКР «Барьер» по разработке эффективных органов перестройки частоты РЛС с целью повышения ее помехозащищенности. Затем по инициативе Аудера проводились НИР «Ветер» и «Переход» по модернизации РЛС с осуществлением быстрой перестройки ее несущей частоты от импульса к импульсу. Тому же вопросу была посвящена и кандидатская диссертация Аудера, успешно защищенная под руководством А. М. Кугушева в 1955 году. С 1957 года Аудер — начальник лаборатории № 17. Здесь Плешаков поручает ему задачу разработки системы выбора и сопровождения цели сверхдальнего обнаружения по ОКР «Дунай-2». Он стал первым оператором, осуществившим захват цели с выдачей координат цели. После перевода тематики «Дунаев» в НИИДАР Аудер по просьбе Плешакова остается в ЦНИИ-108 на должности начальника отдела, где занимается созданием пассивных головок самонаведения для авиационно-ракетных комплексов. В 1963 году это направление было выделено в отдельный сектор, где были созданы образцы головок самонаведения трех поколений. Ракеты, оснащенные созданными головками, были приняты на вооружение. В 1977 году удостоен Государственной премии.

Почетный радист СССР.

Награжден двумя орденами Отечественной войны I степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, «Знак Почета», медалями.

Умер 3 декабря 2006 года в Москве.

АФАНАСЬЕВ Сергей Александрович — министр общего машиностроения СССР.

Родился 30 августа 1918 года в городе Клин ныне Московской области. Окончил 10 классов. С 1936 года работал старшим наладчиком станковых автоматов на автомобильном заводе имени И. В. Сталина (ныне — имени И. А. Лихачева) в Москве.

В 1941 году окончил МММИ (ныне МГТУ имени Н. Э. Баумана). Работал инженером-конструктором на артиллерийском заводе № 8 в Подлипках. После начала Великой Отечественной войны и эвакуации завода в тыл с октября 1941 года работал на заводе № 172 в городе Молотов (ныне — Пермь). Был инженером-конструктором, старшим инженером-конструктором, начальником технического отдела, заместителем начальника цеха, заместителем главного механика завода. На заводе № 172 разрабатывались противотанковые управляемые снаряды кумулятивного действия, которые служили для борьбы с танками и самоходными артиллерийскими установками противника. За самоотверженную работу для фронта Афанасьев получил свою первую награду — орден Красной Звезды.

С 1946 года — в аппарате Технического управления Министерства вооружения СССР: старший инженер, с 1948 года — начальник отдела, с 1950 года — заместитель начальника Технического управления. В 1955–1957 годах — начальник Технического управления Министерства оборонной промышленности СССР. В 1957 году назначен заместителем председателя Ленинградского совнархоза по оборонной промышленности. В 1958 году стал первым заместителем, а потом председателем Ленинградского совнархоза. Курировал работу по строительству первого атомного ледокола «Ленин». В 1961–1965 годах председатель Совнархоза РСФСР — заместитель председателя Совета Министров РСФСР. Курировал отрасли тяжелого и среднего машиностроения, напрямую связанные с освоением космического пространства.

В марте 1965 года, когда было образовано Министерство общего машиностроения СССР, С. А. Афанасьев был назначен его министром. Ему пришлось организовывать работы, собирая и объединяя под единым началом многие научно-исследовательские институты и конструкторские бюро (КБ), работающие над созданием ракетно-космической техники. Под его руководством была решена ключевая государственная задача — был достигнут паритет ракетно-ядерных сил в мире. Министерство общего машиностроения сумело в короткие сроки внедрить последние разработки КБ и наладить производство по созданию лучших образцов межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и баллистических ракет для подводных лодок (БРПЛ). На боевое дежурство в шахтных и иных пусковых устройствах встали около 1400 МБР и 1000 БРПЛ. Министерство общего машиностроения также обеспечивало создание орбитальных станций «Салют» и «Мир».

С апреля 1983 года по июль 1987 года — министр тяжелого и транспортного машиностроения СССР. С 1988 года работал консультантом в Министерстве обороны СССР, главным научным консультантом РКК «Энергия» имени С. П. Королева.

Член Центрального комитета КПСС в 1961–1989 годах. Депутат Верховного Совета СССР в 1962–1989 годах.

Лауреат Сталинской (1952), Ленинской (1973) и Государственной премии СССР (1976).

Дважды Герой Социалистического Труда (1975, 1978). Награжден семью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Красной Звезды; российским орденом «За заслуги перед Отечеством» III степени, медалями, иностранными наградами.

Умер 13 мая 2001 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

АХРОМЕЕВ Сергей Федорович — начальник Генерального штаба Вооруженных сил СССР, Маршал Советского Союза.

Родился 5 мая 1923 года в селе Виндрей Торбеевского района Тамбовской губернии. В РККА с 1940 года. Окончил один курс Высшего военно-морского училища имени М. В. Фрунзе, в 1942 году — Астраханское пехотное училище, в 1945 году — Высшую офицерскую школу самоходной артиллерии бронетанковых и механизированных войск Красной армии.

В Великую Отечественную войну в июле — декабре 1941 года С. Ф. Ахромеев в составе объединенного курсантского стрелкового батальона участвовал в боях за Ленинград. По окончании училища, с октября 1942-го по февраль 1943 года командовал стрелковым взводом, с июля 1944 года командовал батальоном автоматчиков самоходно-артиллерийской бригады. Принимал участие в боях с немецко-фашистскими захватчиками на Ленинградском, Сталинградском, Южном и 4-м Украинском фронтах.

По окончании войны, с июня 1945 года — заместитель командира, затем командир танкового батальона; начальник штаба танкосамоходного и механизированного полков, с сентября 1955 года — командир танкового полка. С декабря 1957 года — заместитель командира мотострелковой дивизии, затем — начальник штаба танковой дивизии. С декабря 1960 года — командир танковой дивизии, с апреля 1964 года — командир учебной танковой дивизии.

По окончании Военной академии Генерального штаба, с июля 1967 года: начальник штаба — 1-й заместитель командующего 8-й танковой армией, а с октября 1968 года — командующий 7-й танковой армией. С мая 1972 года начальник штаба — 1-й заместитель командующего войсками Дальневосточного военного округа. С марта 1974-го по февраль 1979 года — начальник Главного оперативного управления — заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР. С февраля 1979 года — 1-й заместитель начальника Генерального штаба ВС СССР.

25 марта 1983 года С. Ф. Ахромееву присвоено звание Маршал Советского Союза. С сентября 1984-го по декабрь 1988 года — начальник Генерального штаба Вооруженных сил — первый заместитель министра обороны СССР. Находясь на высоких командных постах, прикладывал большие усилия для вооружения Советской армии самыми передовыми видами оружия, в том числе новыми средствами ПВО и ПРО. В 1981 году удостоен Ленинской премии. С 1988 года — в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР, одновременно с 1989 года — советник Председателя Верховного Совета СССР, с марта 1990 года — главный военный советник Президента СССР.

Член ЦК КПСС с 1983 года. Депутат Верховного Совета СССР 11-го созыва. Народный депутат СССР с 1989 года.

Герой Советского Союза (1982). Награжден четырьмя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, медалями, иностранными наградами.

Маршал Советского Союза, Герой Советского Союза С. Ф. Ахромеев покончил жизнь самоубийством 24 августа 1991 года в своем служебном кабинете № 19а корпуса № 1 Московского Кремля, оставив предсмертную записку, объясняющую мотивы ухода из жизни: «Не могу жить, когда гибнет мое Отечество и уничтожается все, что считал смыслом моей жизни. Возраст и прошедшая моя жизнь мне дают право из жизни уйти. Я боролся до конца».

Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

БАКЛАНОВ Олег Дмитриевич — советский государственный деятель, министр общего машиностроения СССР.

Родился 17 марта 1932 года в Харькове. После окончания семилетней школы с 1948 по 1950 год учился в харьковском ремесленном училище связи. В 1950 году поступил на Харьковский приборостроительный завод имени Т. Г. Шевченко, экстерном окончил среднюю школу. В 1958 году, без отрыва от производства, окончил радиотехнический факультет Всесоюзного заочного энергетического института. В период учебы был назначен старшим мастером выпускающего цеха. В 1962 году назначен заместителем главного инженера, через год — главным инженером завода. В этот период завод осваивает производство бортовой аппаратуры автономных систем управления для ракеты Р-12, а вскоре и для ракет УР-100 и Р-16 командно-траекторной радиолинии «Астра», цифрового комплекса командно-траекторной радиолинии «Графит» для космических аппаратов «Зенит» и наземной их части «Ветер-ЗН».

В 1972 году назначен директором Харьковского приборостроительного завода имени Т. Г. Шевченко. В апреле 1975 года назначается генеральным директором производственного объединения «Монолит», головным предприятием которого стал приборостроительный завод имени Т. Г. Шевченко. В ноябре 1976 года был назначен заместителем министра общего машиностроения СССР. В 1981 году назначается первым заместителем министра общего машиностроения. С 1983 по 18 февраля 1988 года — министр общего машиностроения СССР. В период работы в министерстве руководит созданием комплекса «Энергия — Буран», ракеты-носителя «Зенит», новейших военно-космических средств третьего поколения, продолжением программы долговременных орбитальных станций «Салют-7» и «Мир». Под руководством О. Д. Бакланова предприятиями министерства были реализованы крупные проекты в сфере фото-, радиотехнической и морской разведки, оперативного наблюдения и предупреждения о ракетном нападении, стратегической и оперативно-тактической связи и др. В результате между США и СССР установился стабильный паритет в военно-космической области. Возглавлял Государственную комиссию по проведению первого запуска ракеты «Энергия» 15 мая 1987 года.

18 февраля 1988 года избран секретарем ЦК КПСС, на данной должности продолжал курировать оборонные вопросы. В 1991 году — заместитель председателя Совета обороны СССР.

В настоящее время возглавляет совет директоров Открытого акционерного общества «Рособщемаш», объединяющего предприятия ракетно-космического комплекса. Президент Общества дружбы народов России и Украины. Кандидат технических наук. Лауреат Ленинской премии (1982).

Депутат Верховного Совета СССР (1981–1989), народный депутат СССР (1989–1991). Член ЦК КПСС в 1986–1991 годах.

Герой Социалистического Труда (1976). Награжден орденами Ленина, Октябрьской Революции, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», медалями.

БАСИСТОВ Анатолий Георгиевич — выдающийся советский российский ученый и конструктор, специалист в области автоматизации радиотехнических систем получения и обработки информации.

Родился 23 октября 1920 года в Саратове. В 1938 году, после окончания средней школы, поступил в МЭИ. С 1941 года в РККА. Окончил Ленинградскую военно-воздушную академию в 1944 году. С 1944 по 1947 год служил помощником штурмана по радионавигации. С 1947 по 1950 год — старшим инженером 5-го управления ВВС, где участвовал в разработках и испытаниях первых образцов реактивного телеуправляемого оружия.

В 1950–1954 годах ведущий инженер, начальник сектора, заместитель начальника КБ-1 (ныне — ОАО «ГСКБ “Алмаз-Антей” имени академика А. А. Расплетина»). В 1954–1968 годах заместитель главного конструктора системы ПВО С-25, начальник отдела ОКБ-30 в КБ-1. С 1956 года осуществлял техническое руководство разработкой первой в стране зенитно-ракетной системы дальнего действия С-200.

С 1968 года работал в ОКБ «Вымпел» по созданию систем противоракетной обороны ПРО, начальник Научно-тематического центра (НТЦ). С 1970 года начальник НТЦ ЦНПО «Вымпел». Вся его дальнейшая деятельность была связана с разработкой и созданием систем ПРО. В конце 1968 года министр радиопромышленности СССР приказал сформировать группу специалистов во главе с А. Г. Басистовым, которой поручили разработать новую концепцию ПРО.

В 1971 году была завершена разработка проекта системы ПРО третьего поколения (система А-135). Но в мае 1972 года в Москве состоялось подписание советско-американского Договора по противоракетной обороне, после чего пришлось существенно пересмотреть проект с учетом ограничений, наложенных заключенным соглашением (скорректированный вариант был готов в 1973 году). В июне 1975 года А. Г. Басистов был назначен главным конструктором системы А-135. Отработка принципиально новых технических решений, закладываемых в будущую систему ПРО, осуществлялась с использованием опытного образца многоканального двухэшелонного комплекса «Амур-П», развернутого и успешно испытанного в 1978 году.

С 1979 года главный, с 1985 года генеральный конструктор и научно-технический руководитель Научно-исследовательского института радиоприборостроения. С 1991 года (после увольнения в запас) продолжил работу в той же должности.

В 1978 году началось возведение первых объектов противоракетной обороны в местах их дислокации на подступах к Москве. Весь огромный объем строительных, монтажных и настроечных работ на полигоне и в Подмосковье, проводимых при непосредственном руководстве головной организации — НИИ радиоприборостроения и его генерального конструктора А. Г. Басистова, удалось выполнить в течение девяти лет. Через два года успешно завершились государственные испытания системы ПРО Москвы А-135, которая в настоящее время находится в эксплуатации Вооруженных сил РФ.

Еще не закончив создание А-135, Басистов приступил к разработке системы ПРО А-235. В 1986 году в связи с резким обострением военно-стратегической обстановки, вызванным реализацией в США программы СОИ, Басистов был назначен научным руководителем программы по изысканию путей построения перспективной многоэшелонной системы ПРО.

Генерал-лейтенант авиации А. Г. Басистов был председателем Совета главных конструкторов по проблемам ПРО, членом НТС по программам космических систем. Заведовал кафедрой информационных систем в МФТИ. Лауреат Государственной премии РФ (1997), премии имени А. А. Расплетина (1994). Доктор технических наук (1967), профессор (1989). Член-корреспондент РАН (1984).

Герой Социалистического Труда (1968). Награжден орденами Ленина, Отечественной войны I степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, медалями.

Умер 16 сентября 1998 года. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

БАТИЦКИЙ Павел Федорович — главнокомандующий Войсками ПВО страны, заместитель министра обороны СССР.

Родился 14 (27) июня 1910 года в Харькове. В РККА с октября 1924 года. В 1938 году окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. На фронтах Великой Отечественной войны с июня 1941 года. С ноября 1941 года П. Ф. Батицкий командовал 254-й стрелковой дивизией. С июля 1943 года П. Ф. Батицкий командует 73-м стрелковым корпусом на Воронежском, Степном, 2-м Украинском фронтах, участвует в битве за Днепр, Корсунь-Шевченковской и Уманско-Ботошанской операциях. С апреля 1944 года — командир 50-го стрелкового корпуса в 40-й армии 2-го Украинского фронта, который вел боевые действия в Молдавии. С мая 1944 года — командовал 128-м стрелковым корпусом, участвовал в Белорусской, Восточно-Прусской, Берлинской, Пражской операциях.

Окончил Военную академию Генерального штаба имени К. Е. Ворошилова в 1948 году с золотой медалью. С сентября 1948 года — начальник штаба, первый заместитель командующего войсками Московского округа ПВО. С февраля 1950 года П. Ф. Батицкий в качестве командующего группировкой советских войск (истребительные части и войска ПВО) находился в Китае. С сентября 1950 года — начальник Главного штаба — заместитель главнокомандующего ВВС. С июля 1953 года — 1-й заместитель командующего войсками Московского военного округа. С мая 1954 года Батицкий командовал 7-й механизированной армией, с августа того же года — войсками Московского округа ПВО. С марта 1965 года занимал должность первого заместителя начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР.

С июля 1966 года генерал армии П. Ф. Батицкий — главком Войск ПВО страны и заместитель министра обороны СССР, одновременно командующий войсками ПВО Объединенных вооруженных сил и заместитель главнокомандующего ОВС государств Варшавского договора. 15 апреля 1968 года ему присвоено звание маршала Советского Союза. С 1978 года — в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Член ЦК КПСС с 1966 года. Депутат Верховного Совета СССР 6—10-го созывов (1962–1984).

Герой Советского Союза (1965). Награжден пятью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, пятью орденами Красного Знамени, орденами Кутузова I степени, Суворова II степени, Кутузова II степени, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, медалями, иностранными орденами и медалями.

Умер 17 февраля 1984 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

БЕЛЯКОВ Ростислав Аполлосович — советский авиаконструктор.

Родился 4 марта 1919 года в городе Муром ныне Владимирской области в семье бухгалтера. В 1936 году окончил среднюю школу.

Во время учебы в институте увлекался горнолыжным спортом и прыжками с трамплина, четырежды становился чемпионом СССР по скоростному спуску. В 1940 году спустился на лыжах с восточных склонов горы Эльбрус. После окончания в 1941 году МАИ был направлен на авиазавод № 1 имени Авиахима в Особый конструкторский отдел (ОКО) главного конструктора А. И. Микояна. С октября 1943 года инженер-конструктор 1-й категории.

В августе 1952 года Белякова назначили ведущим конструктором — начальником бригады. В феврале 1955 года в этой же должности возглавил бригаду общих видов. Принимал активное участие в создании истребителей МиГ-3, МиГ-9, МиГ-15, МиГ-17, МиГ-19, МиГ-21 и их многих модификаций, ряда опытных самолетов, а также крылатых ракет. 9 марта 1962 года приказом ГКАТ Белякова назначили первым заместителем генерального конструктора. Он — один из авторов проектов самолетов МиГ-21, МиГ-23, МиГ-25 и их бортовых комплексов, а также руководитель работ по их постройке, испытаниям и доводке. Постановлением Совета Министров СССР от 5 марта 1971 года утвержден в должности генерального конструктора. Под его руководством созданы истребители МиГ-21бис, а затем МиГ-21-93, МиГ-23МЛ (П, МЛД), семейство МиГ-27, МиГ-25ПД (ПДС и РБ), МиГ-29, МиГ-31, МиГ-AT и их модификации.

Разработанные под его руководством самолеты были приняты на вооружение отечественных ВВС и авиации ПВО и поставлялись ВВС более 50 зарубежных стран. Наряду с этим было создано несколько принципиально новых самолетов, в том числе опытно-экспериментальный истребитель 5-го поколения МФИ.

В связи с реорганизацией Авиационного научно-промышленного комплекса «МиГ» имени А. И. Микояна и МАПО, распоряжением Правительства РФ от 6 мая 1995 года Белякова назначили генеральным конструктором МАПО «МиГ». После реорганизации МАПО «МиГ» в Государственное унитарное предприятие, а также по состоянию здоровья в сентябре 1997 года его перевели на должность советника генерального конструктора АНПК «МиГ» имени А. И. Микояна. В новом качестве он также был председателем Научно-технического совета АНПК «МиГ» имени А. И. Микояна. С его участием были разработаны и реализованы конструктивные решения по модернизации фронтового истребителя МиГ-29 (МиГ-29СМТ и МиГ-29УБТ), технические вопросы по отработке и летным испытаниям учебно-тренировочного самолета МиГ-AT, а также проектные работы по грузо-пассажирскому МиГ-110.

Доктор технических наук (1973), профессор, академик АН СССР (1981). Лауреат Ленинской премии (1972), Сталинской премии I степени (1952), Государственной премии СССР (1988). Награжден золотой медалью имени А. Н. Туполева (1987).

Дважды Герой Социалистического Труда (1971, 1982). Награжден четырьмя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Отечественной войны II степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, «Знак Почета»; российским орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени, медалями.

БЕРГ Аксель Иванович — выдающийся советский ученый в области радиотехники, академик АН СССР.

Родился 29 октября (10 ноября) 1893 года в городе Оренбург в семье русского генерал-майора шведского происхождения. В 1908 году окончил Александровский кадетский корпус. В 1912 году окончил Морской корпус, произведен в офицеры, в 1914 году окончил специальные классы Морского корпуса. В Первую мировую войну служил младшим штурманом линкора «Цесаревич», затем штурманом-связистом на английской подводной лодке Е-8, действовавшей на Балтийском море совместно с Русским императорским флотом. Участвовал в боевых действиях против Германии, совершил несколько боевых походов.

В РККФ с февраля 1918 года. Участник Гражданской войны. С февраля 1918 года — старший помощник командира эсминца «Капитан Белли» Балтийского флота. С августа 1918 года — штурман на подводных лодках «Пантера» и «Рысь». В 1920 году окончил курсы переподготовки командного состава флота по классу специалистов-подводников. В 1921 году назначен командиром подводной лодки «Волк», а в сентябре этого же года — командиром подводной лодки «Змея», находящейся в ремонте. За три месяца подготовил ее к выходу в море. Одновременно со службой во флоте учился на электромеханическом факультете Петроградского политехнического института.

В 1922 году Берг отчислен из плавсостава и зачислен на инженерный факультет Военно-морской академии. В 1925 году окончил Военно-морскую академию с отличием. С мая 1925 года — преподаватель Военно-морского инженерного училища, создал при училище радиолабораторию. Лаборатория в 1932 году была преобразована в НИИ морской связи, руководителем которого был назначен Берг. Одновременно был заведующим классом связи на Курсах комсостава ВВС РККА. 26 декабря 1937 года был арестован органами НКВД. В заключении в одной из «шарашек» руководил разработкой систем связи. 28 мая 1940 года освобожден. В июле 1940 года назначен профессором Военно-морской академии имени К. Е. Ворошилова по кафедре радиодела. Продолжал также много заниматься научной работой.

В начале Великой Отечественной войны с академией эвакуирован в город Самарканд. В июле 1943 года назначен заместителем председателя Совета по радиолокации при Государственном Комитете Обороны СССР, а также заместителем народного комиссара электропромышленности СССР. По его предложению в том же 1943 году был основан Центральный научно-исследовательский радиотехнический институт. В 1944 году вступил в ВКП(б).

В послевоенное время продолжал заниматься вопросами развития радиотехники и радиолокации в СССР. С 1945 года — заместитель председателя Комитета по радиолокации при Совете Министров СССР. С 1946 по 1957 год — начальник Центрального НИИ № 108. С сентября 1953 года — заместитель министра обороны СССР по радиовооружению. Одновременно с 1951 года — заместитель директора, а в 1953–1954 годах — директор Института радиотехники и электроники АН СССР. В мае 1957 года по личной просьбе, в связи с перенесенным двусторонним инфарктом, освобожден от должности заместителя министра обороны. С июня 1957 года — научный консультант по радиотехнике при заместителе министра обороны СССР. С 1959 года — бессменный председатель Научного совета Академии наук СССР по комплексной проблеме «Кибернетика».

Член-корреспондент Академии наук СССР (1943). Академик АН СССР (1946). Инженер-адмирал (1955). За заслуги в развитии радиоэлектроники в 1951 году награжден золотой медалью имени А. С. Попова АН СССР.

Герой Социалистического Труда (1963). Награжден четырьмя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Красного Знамени, орденами Отечественной войны I степени, тремя орденами Красной Звезды, медалями.

Умер 9 июля 1979 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

БРАХМАН Теодор Рубенович — советский радиоинженер, разработчик специальной техники.

Родился 31 декабря 1917 года в Витебске. Учился в Ленинградском политехническом институте. В 1939–1940 годах добровольно, в должности воентехника участвовал в войне с белофиннами. После окончания института в 1941 году направлен на работу в ЛФТИ, где был зачислен в состав лаборатории Ю. Б. Кобзарева. Осенью 1941 года добровольно, невзирая на имевшуюся бронь, ушел на фронт. В боях был тяжело ранен — потерял левую ногу.

В 1944 году вызван А. И. Бергом в Москву для работы во ВНИИ-108. В конце 1940-х годов при его участии построены станции радиотехнической разведки — «П» и «РМ». Позднее был научным руководителем НИР «Север». Результатом поисков новых путей развития техники радиоэлектронного подавления стала станция СПБ-5, принятая на вооружение в 1955 году.

В 1955 году назначен главным инженером и заместителем директора ЦНИИ-108. Провел реорганизацию научно-производственных подразделений 108-го, организовал ввод в действие калужского филиала ЦНИИ-108 (ныне ФНЦП ФГУП КНИРТИ). В 1960 году по просьбе А. А. Расплетина переходит в ЦКБ «Алмаз», где руководит работами по созданию перевозимого радиолокатора наведения противоракет, участвует в разработке систем С-200 и С-225. С 1973 года в качестве начальника и главного конструктора ОКБ руководит НИРами по применению лазеров. Награжден золотой медалью академика А. А. Расплетина.

Награжден орденами Ленина, Отечественной войны I степени, Красной Звезды, «Знак Почета», медалями.

Умер 20 октября 1996 года. Похоронен на Ступинском кладбище Московской области.

БУНКИН Борис Васильевич — выдающийся советский разработчик специальной техники, генеральный конструктор, академик АН СССР и РАН.

Родился 16 июля 1922 года в селе Аксиньино Химкинского района Московской области в семье инженера-геодезиста. В 1940 году окончил среднюю школу № 471. Поступил на приборостроительный факультет МАИ, в 1947 году защитил диплом на радиотехническом факультете и поступил в аспирантуру на кафедру радиотехники.

Был распределен в ЦНИИ-108. В 28 лет кандидат технических наук Б. В. Бункин был назначен ведущим инженером тематической лаборатории КБ-1 (с 1966 года — Московское КБ «Стрела», с 1971-го — Центральное КБ «Алмаз», с 1988-го — Научно-производственное объединение «Алмаз», с 2001 года — ОАО «НПО “Алмаз” имени академика А. А. Расплетина») Министерства оборонной промышленности СССР, которая занималась созданием московской зенитно-ракетной системы ПВО «Беркут» (позднее С-25), которую приняли на вооружение в мае 1955 года. В апреле 1968 года был назначен генеральным конструктором Московского КБ «Стрела» (ныне — ОАО «НПО “Алмаз” имени академика А. А. Расплетина»), проработал генеральным конструктором ровно 30 лет.

При его участии и под непосредственным руководством разработан, испытан, внедрен в серийное производство и находится в эксплуатации ряд сложнейших систем и комплексов современной техники целого направления отрасли. Среди них всемирно известные системы ПВО — С-25, С-75, С-200, С-300 и др. Автор более 400 научных работ и изобретений. Вел большую педагогическую работу. В последние годы работал главным советником — научным руководителем НПО «Алмаз».

26 ноября 1968 года был избран членом-корреспондентом, а 26 ноября 1974 года — действительным членом (академиком) АН СССР.

Доктор технических наук (1966), профессор (1971). Лауреат Ленинской и Государственной премий СССР и РФ. Награжден золотой медалью имени А. А. Расплетина АН СССР (1970, первый лауреат) и золотой медалью имени В. Ф. Уткина (2003).

Дважды Герой Социалистического Труда (1958, 1982). Награжден четырьмя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета»; российскими орденами «За заслуги перед Отечеством» IV степени, орденом Дружбы, медалями.

Умер 22 мая 2007 года. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

ВЕЛИХОВ Евгений Павлович — советский российский ученый, академик АН СССР, президент НИЦ «Курчатовский институт».

Родился 2 февраля 1935 года в Москве в семье инженера. Детские годы провел в городе Молотовск (ныне — Северодвинск), где работал его отец. В 1958 году окончил физический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова. С 1961 года работал в Институте атомной энергии имени И. В. Курчатова; в 1962 году стал заведующим отделом, позднее занимал должности заведующего лабораторией и заместителя директора института.

В 1966 году стал доктором физико-математических наук. Степень доктора была присвоена при защите кандидатской диссертации. С 1968 года профессор кафедры атомной физики, физики плазмы и микроэлектроники физического факультета МГУ, в 1973–1988 годах заведующий кафедрой. 26 ноября 1968 года был избран членом-корреспондентом, а 26 ноября 1974 года — действительным членом (академиком) АН СССР (с 1991 года — РАН). В 1978–1996 годах вице-президент АН СССР и РАН. Ныне — член Президиума РАН.

С 1971 по 1978 год был директором филиала Института атомной энергии — Магнитной лаборатории АН СССР (ныне — Государственный научный центр РФ Троицкий институт инновационных и термоядерных исследований) в городе Троицк Московской области.

В 1972 году основал на факультете аэрофизики и космических исследований МФТИ кафедру плазменной энергетики. В 1976 году на базе этой кафедры там же был основан новый факультет проблем физики и энергетики (ФПФЭ). В 1976–1986 годах декан, с 1986 года научный руководитель ФПФЭ.

В 1988 году стал директором Института атомной энергии, в 1992 году — президентом его правопреемника, Российского научного центра «Курчатовский институт». С 1988 года председатель правления Международной программы создания термоядерного экспериментального реактора (ITER).

Автор более 150 научных публикаций, 30 изобретений и открытий. Его основные научные труды касаются области физики низкотемпературной плазмы, магнитной гидродинамики, проблемы управляемого термоядерного синтеза. Лауреат Ленинской премии (1984), Государственной премии СССР (1977) и РФ (2003), премии имени М. В. Ломоносова (1975, МГУ), премии имени М. Д. Миллионщикова АН СССР (1986), премии имени А. П. Карпинского (1986), премии «Глобальная энергия» (2006).

Герой Социалистического Труда (1985). Награжден тремя орденами Ленина, орденом Трудового Красного Знамени, российскими орденами «За заслуги перед Отечеством» II, III и IV степени, Мужества, Дружбы, медалями, иностранными наградами.

ГЕРАСИМЕНКО Виталий Максимович — советский радиоинженер, специалист в области радиоэлектронной борьбы.

Родился 22 апреля 1924 года в Таганроге.

Участвовал в боях Великой Отечественной войны. Был ранен, контужен. В ЦНИИ-108 с 1946 года. Принят на должность лаборанта, затем стал старшим техником, инженером. В 1952–1953 годах студент ВТУЗа. С 1954 года — старший инженер. В 1957 году направлен на работу в филиал ЦНИИ-108 в Протву. В качестве начальника лаборатории участвовал в работах над созданием станции разведки и целеуказания «Сегмент». В 1959 году возвращается в ЦНИИ-108 и вскоре назначается начальником 13-го отдела. По теме «Вьюга» принимал участие в создании установки полунатурного моделирования для определения эффективности различных типов активных и пассивных помех при пролете группы самолетов зоны ПВО. Позднее созданная аппаратура была принята межведомственной комиссией с высокой оценкой.

В 1961 году назначен главным конструктором ОКР «Крот-1». Задачей этой работы было создание станций активных помех (САП) для защиты головных частей стратегических ракет от систем ПРО. Были выбраны две станции ответных помех: станция непрерывных шумовых помех для противодействия РЛС дальнего обнаружения целей и станция ответно-импульсных шумовых помех для противодействия стрельбовым РЛС точного наведения. Испытания в 1962 году прошли успешно — была подтверждена техническая возможность применения САП для защиты головных частей баллистических ракет.

В 1965 году ему было поручено создание аппаратуры непрерывных шумовых помех для испытаний ЗРК С-200. Три комплекта аппаратуры помех были созданы за три месяца и поставлены заказчику.

В июне 1966 года назначен начальником сектора 3 и приказом министра радиопромышленности назначен главным конструктором комплексов средств преодоления (КСП) ПРО для защиты стратегических ракет РВСН и ВМФ. Герасименко являлся главным конструктором КСП ПРО ряда ракет, принятых на вооружение и поставленных на боевое дежурство. На его счету более 70 авторских свидетельств. Лауреат Государственной премии СССР (1967).

Награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденами Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды, медалями.

Умер 2 сентября 2002 года. Похоронен на Николо-Архангельском кладбище в Москве.

ГОРШКОВ Николай Васильевич — первый заместитель министра радиопромышленности СССР.

Родился 17 декабря 1927 года в деревне Григорово Раменского района Московской области в крестьянской семье. В 1944–1948 годах учащийся Московского авиационного техникума имени А. Н. Годовикова. После окончания техникума работал конструктором, старшим инженером-конструктором, заместителем начальника цеха, начальником цеха, старшим инженером ОКБ Загорского электромеханического завода Московской области. С 1958 года главный диспетчер, начальник производства, заместитель главного инженера Загорского электромеханического завода.

С июня 1965 года заместитель начальника Восьмого главного управления по производству Министерства радиопромышленности СССР. С сентября 1967 года главный инженер, начальник Восьмого главного управления Министерства радиопромышленности СССР. С апреля 1974 года заместитель министра радиопромышленности СССР. С апреля 1986 года председатель Государственного комитета СССР по вычислительной технике и информатике. Дважды лауреат Государственной премии СССР.

Герой Социалистического Труда (1983). Награжден двумя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», медалями.

Умер 28 декабря 1995 года. Похоронен на Востряковском кладбище в Москве.

ГОРШКОВ Сергей Георгиевич — главнокомандующий Военно-морским флотом, адмирал флота Советского Союза.

Родился 13 (26) февраля 1910 года в городе Каменец-Подольский Хмельницкой области (Украина) в семье учителя. С 1912 года жил в городе Коломна Московской области. В 1926 году окончил школу-девятилетку, в 1927 году — один курс физико-математического факультета Ленинградского университета.

В Военно-морском флоте с октября 1927 года. В ноябре 1931 года окончил Военно-морское училище имени М. В. Фрунзе. Служил на Черноморском флоте. В 1937 году окончил курсы командиров миноносцев. Продолжил службу на Тихоокеанском флоте. Участник боевых действий в районе озера Хасан в августе 1938 года. С июня 1940 года — командир бригады крейсеров Черноморского флота.

Участник Великой Отечественной войны с июня 1941 года. С первых дней войны корабли бригады под его командованием активно участвовали в боевых действиях Черноморского флота. С октября 1941 года — командующий Азовской военной флотилией. С апреля 1944 года — командующий Дунайской военной флотилией. С декабря 1944 года — командующий эскадрой Черноморского флота. С ноября 1948 года — начальник штаба, а с августа 1951 года — командующий Черноморским флотом. С июля 1955 года — первый заместитель главнокомандующего, а с января 1956 года по декабрь 1985 года — главнокомандующий Военно-морским флотом — заместитель министра обороны СССР. Возглавляя советский Военно-морской флот, внес большой вклад в его послевоенное развитие и строительство, в оснащение современными кораблями и военной техникой. Заслугой С. Г. Горшкова является также выход нашего флота в океан с организацией длительной боевой службы кораблей ВМФ в оперативно важных регионах. С декабря 1985 года адмирал флота Советского Союза С. Г. Горшков — в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

Член Центрального комитета КПСС с 1961 года. Депутат Верховного Совета СССР в 1954–1988 годах.

Адмирал флота Советского Союза (1967). Дважды Герой Советского Союза (1965, 1982). Награжден семью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Ушакова I и II степени, Кутузова I степени, Отечественной войны I степени, Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, медалями, почетным оружием, иностранными наградами. Лауреат Ленинской премии (1985) и Государственной премии СССР (1980).

Умер 13 мая 1988 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

ГРУШИН Петр Дмитриевич — выдающийся советский российский конструктор авиационной и ракетной техники, академик АН СССР, дважды Герой Социалистического Труда.

Родился 2(15) января 1906 года в городе Вольск ныне Саратовской области в семье плотника. В мае 1932 года окончил МАИ и был принят на работу в Бюро новых конструкций (БНК) Всесоюзного авиационного объединения. В июле 1933 года вернулся в МАИ на должность заместителя авиаконструктора Д. П. Григоровича.

С 1940 года главный конструктор КБ Харьковского авиазавода № 135. К лету 1942 года назначен в КБ С. А. Лавочкина, находящееся в городе Горький (ныне — Нижний Новгород). Весной 1943 года был переведен в Москву главным инженером на авиационный завод № 381. В октябре 1946 года перешел на работу в Министерство авиационной промышленности СССР, а затем в Специальный комитет по реактивной технике. В сентябре 1948 года вернулся в МАИ и стал деканом самолетостроительного факультета, а позже проректором МАИ по научной работе.

С 1950 года П. Д. Грушин направлен на разработку зенитных управляемых ракет для уничтожения самолетов. В июне 1951 года стал первым заместителем С. А. Лавочкина по разработке первых в нашей стране зенитных управляемых ракет. При его участии 2 ноября 1952 года на полигоне Капустин Яр состоялся первый пуск зенитной ракеты, управлявшейся по командам наземной станции наведения, а 26 апреля 1953 года был осуществлен первый перехват цели.

В конце 1953 года П. Д. Грушин был назначен главным конструктором, а затем и генеральным конструктором — начальником ОКБ № 2 (ныне — ОАО «Машиностроительное конструкторское бюро “Факел” имени академика П. Д. Грушина») в городе Химки Московской области. Первая зенитная ракета ОКБ-2 была принята на вооружение в декабре 1957 года.

29 июня 1962 года был избран членом-корреспондентом, а 1 июля 1966 года академиком АН СССР (с 1991 года — РАН). Лауреат Ленинской премии (1963), Государственной премии СССР (1965). Награжден золотой медалью имени А. Н. Туполева АН СССР (1979). Доктор технических наук (1959), профессор.

Дважды Герой Социалистического Труда (1958, 1981). Награжден семью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, орденом Трудового Красного Знамени, медалями.

Член ЦК КПСС (1966–1986). Депутат Верховного Совета РСФСР 5—6-го созывов. Делегат XXIII и XXIV съездов КПСС.

Умер 29 ноября 1993 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

ЕМОХОНОВ Николай Павлович — директор ЦНИРТИ, крупный советский радиоинженер, Первый заместитель председателя КГБ СССР, генерал армии.

Родился 30 апреля 1921 года в городе Кузнецке в семье рабочего. Участник Великой Отечественной войны с 1941 года. Участник Парада Победы. После войны продолжил службу в войсках связи. В 1948–1952 годах учился на радиолокационном факультете Военной академии связи имени С. М. Буденного. После окончания академии с 1952 года служил в ЦНИИ-108. Был старшим научным сотрудником, начальником лаборатории, главным инженером Калужского филиала института, начальником сектора. Генерал-майор (1967). В 1964–1968 годах директор ЦНИИ-108.

В 1968 году Н. П. Емохонов был переведен на должность начальника главного технического управления КГБ СССР, где занимался проблемами создания технических средств для оперативной деятельности. С 1971 года занимал должность заместителя председателя КГБ СССР, с 1984 года — первого заместителя председателя КГБ СССР. В 1985 году Н. П. Емохонову было присвоено звание генерала армии.

Лауреат Ленинской и Государственных премий СССР. Депутат Московского городского совета народных депутатов, Верховного Совета СССР.

Награжден двумя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны I степени, орденами Отечественной войны II степени, Красной Звезды; российским орденом Почета, медалями.

ЕФРЕМОВ Вениамин Павлович — ученый в области автоматики и вычислительной техники, генеральный конструктор Научно-исследовательского электромеханического института (НИЭМИ) (ныне концерн «Антей»), академик.

Родился 22 марта 1926 года в городе Тамбов в семье служащего. Окончил Московский политехникум связи в 1945 году. Направлен на работу в ЦКБ-20 (ныне ОАО «НИЭМИ») техником. Окончил вечернее отделение Московского института инженеров связи имени Подбельского в 1951 году.

В 1954–1968 годах — заместитель главного инженера — начальник отдела НИИ-20 (преобразованного из ЦКБ-20 в 1946 году). В 1958 году — главный конструктор первой войсковой зенитной системы. С 1968 года — директор и главный конструктор НИЭМИ. В 1971 году НИЭМИ сдал на вооружение армии мобильный ЗРК 9КЗЗ «Оса» для мотострелковых дивизий.

С 1983 года — генеральный конструктор НИЭМИ (ныне промышленная компания «Концерн “Антей”»). В 1984 году НИЭМИ сдает на вооружение ЗРК 9К330 «Тор» — первый в мире комплекс, обеспечивающий поражение высокоточного оружия. С 1985 года — генеральный конструктор Научно-производственного объединения (НПО) «Антей». В 2002 году после объединения ОАО «Промышленная компания “Концерн ‘Антей’”» с ЦКБ «Алмаз» имени академика А. А. Расплетина создан единый зенитно-ракетный холдинг (46 промышленных и научно-исследовательских предприятий и организаций). Ему принадлежит ряд крупных комплексных научно-технических программ по разработке и созданию ЗРК и ЗРС нескольких поколений. К ним относятся: первое поколение ЗРК «Круг» и «Оса», второе поколение многоканальная ЗРС С-300В, тактическая ЗРС «Тор», третье поколение ЗРС «Антей-2500», «Тор-Ml» и их модернизации.

Академик РАН (1992), лауреат Ленинской (1967) и Государственной премии (1984), Государственной премии РФ в области науки и техники (1997).

Герой Социалистического Труда (1976). Награжден тремя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени; российскими орденами «За заслуги перед Отечеством» II и III степени, медалями.

Депутат Московского городского совета народных депутатов в 1975–1984 годах, Верховного Совета СССР в 1984–1988 годах.

Умер 16 сентября 2006 года. Похоронен на Кунцевском кладбище в Москве.

ЗАЙКОВ Лев Николаевич — советский государственный деятель.

Родился 3 апреля 1923 года в Туле в семье рабочего. В годы Великой Отечественной войны работал слесарем-лекальщиком на оборонных предприятиях Ленинграда. После войны работал начальником группы, мастером, старшим мастером, заместителем начальника и начальником цеха, начальником производства на заводах Москвы и Ленинграда. Член КПСС с 1957 года. Окончил Ленинградский инженерно-экономический институт в 1963 году. К этому времени он уже два года (с 1961 года) был директором крупного оборонного завода «Ленинец» в Ленинграде, а в 1963 году стал еще и депутатом Невского райсовета.

В 1971 году был назначен генеральным директором ПТО «Ленинец» в Ленинграде. В 1974 году организовал и возглавил одно из первых в стране научно-производственных объединений — НПО «Ленинец». Под руководством Льва Зайкова был создан целый ряд сложнейших радиоэлектронных систем и комплексов оборудования для самолетов Су-24, МиГ-21-25, Ту-16, Ту-95, Ил-38, Ил-76, Ан-22. Его заслуги были в 1975 году отмечены Государственной премией СССР.

В 1976–1983 годах занимал должность председателя исполкома Ленинградского городского совета депутатов трудящихся. В 1981 году был избран членом ЦК КПСС. 21 июня 1983 года занял должность первого секретаря Ленинградского обкома КПСС. 1 июля 1985 года переведен в Москву и назначен вместо отправленного на пенсию Г. В. Романова секретарем ЦК КПСС по оборонным вопросам. В тот же день стал членом Совета обороны СССР, в котором, как до него Г. В. Романов, курировал оборонную и машиностроительную промышленность, принимал участие в обсуждении контроля над вооружениями.

6 марта 1986 года Л. Н. Зайков был избран членом Политбюро ЦК КПСС (до 1990 года). Одновременно с 12 ноября 1987 года был первым секретарем Московского горкома КПСС. На этом посту Л. Н. Зайков сменил Б. Н. Ельцина. 21 ноября 1989 года на Пленуме МГК КПСС был смещен с должности первого секретаря МГК КПСС и переведен на должность заместителя председателя Совета обороны СССР. В 1990 году ушел на пенсию.

Герой Социалистического Труда (1971). Награжден тремя орденами Ленина, орденами Отечественной войны 1 степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, медалями.

Умер 7 января 2002 года. Похоронен на Серафимовском кладбище в Санкт-Петербурге.

ЗАСЛАВСКИЙ Моисей Хаимович — крупный советский радиоинженер.

Родился 11 февраля 1920 года в Кременчуге. В 1942 году окончил военный факультет Московского института инженеров связи. В годы Великой Отечественной войны участвовал в боевых действиях, был начальником связи минометного полка, бригады. Награжден тремя боевыми орденами.

После демобилизации из Советской армии работал в ЦНИИ-108. В 1959 году назначен начальником отделения. Под руководством и при непосредственном участии М. X. Заславского выполнен ряд важнейших работ: по созданию средств обнаружения и анализу сигналов РЛС наземного, мобильного и авиационного базирования. Был главным конструктором аппаратуры «Рис», предназначенной для определения параметров, режима работы и местонахождения РЛС. В 1960—1990-х годах — главный конструктор работ по созданию космических разведывательных систем и комплексов «Кортик», «Целина», «Крона» и др. Внес большой вклад в оснащение военно-космических войск передовой космической техникой.

За разработку аппаратуры специального назначения «Рис-1» в 1959 году, вместе с П. С. Плешаковым, удостоен Ленинской премии. Автор десятков научных трудов и изобретений.

Награжден двумя орденами Отечественной войны I степени, орденами Отечественной войны II степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, «Знак Почета», медалями.

Умер 8 января 1995 года. Похоронен на Хованском кладбище в Москве.

ИВАНОВ Иван Федорович — выдающийся советский радиоинженер, основоположник нелинейной радиолокации.

Родился 15 сентября 1926 года в деревне Сосновка Ново-Заимского (ныне Заводоуковского) района Тюменской области. В 1955 году с золотой медалью окончил Краснознаменную академию связи имени С. М. Буденного. Получил направление в ЦНИИ-108. В 1963 году становится начальником лаборатории. Разработчик блоков станций космической разведки. Один из авторов первой космической системы детальной радиотехнической разведки «Целина-Д». Активный участник разработки бортовой станции разведки «Бриг». С 1967 года — начальник отдела. Здесь был выполнен целый ряд базовых НИР и ОКР — «Омар», «Образ», «Овод», «Оборона-М», «Ответ-М», «Охота-Ml». С 1968 года главный конструктор нового направления радиотехники: создание технических средств для борьбы с радио- и радиотехнической разведкой. В 1981 году назначен начальником отделения.

Основоположник отечественной нелинейной радиолокации. Автор 100 научных трудов и 50 изобретений. Лауреат Государственной премии СССР (1980). Заслуженный изобретатель. Почетный радист СССР.

Награжден орденом «Знак Почета», медалями.

КАЛМЫКОВ Валерий Дмитриевич — советский государственный деятель, министр радиопромышленности.

Родился в Ростове-на-Дону 9(22) августа 1908 года. С 1924 года — электромонтер и одновременно учащийся индустриального техникума. С 1929 года на заводе «Москабель»: мастер, начальник цеха, старший инженер. В 1934 году окончил вечернее отделение МЭИ. С 1935 года в научно-исследовательских учреждениях судостроения: инженер-конструктор, главный конструктор. С 1946 года директор НИИ-10 Министерства судостроительной промышленности. С 1949 года — начальник Главного управления реактивного вооружения Министерства судостроительной промышленности СССР. В 1951 году назначен заместителем начальника 3-го Главного управления при Совмине СССР: отвечал за создание радиолокации и систем управления зенитными ракетами. Руководил выполнением государственной оборонной программы, направленной против подготавливаемого ядерного нападения на СССР (принята в 1951 году). С января 1954 года министр радиотехнической промышленности СССР. С декабря 1957 года председатель Государственного комитета Совета Министров СССР по радиоэлектронике — министр СССР. Как один из руководителей, обеспечивших создание новой ракетной техники и успешный полет первого человека в космос в 1961 году, был удостоен звания Героя Социалистического Труда.

С марта 1963 года — председатель Государственного комитета по радиоэлектронике СССР — министр СССР. С марта 1965 года — министр радиопромышленности СССР. Именно тогда в кратчайшие сроки были созданы образцы ракетного оружия и средств ПВО, превосходившие по своим характеристикам аналогичное вооружение потенциального противника. Дважды лауреат Сталинской премии I степени.

Герой Социалистического Труда (1961). Награжден семью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, медалями.

Депутат Верховного Совета СССР 5—8-го созывов. Член ЦК КПСС с 1961 года.

Умер 22 марта 1974 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

КИСУНЬКО Григорий Васильевич — выдающийся советский ученый в области радиоэлектроники, один из создателей советской системы ПРО.

Родился 28 июля 1918 года в селе Бельманка, ныне Запорожская область, в крестьянской семье. В 1934 году окончил девять классов школы, поступил на физико-математический факультет Луганского педагогического института, который окончил в 1938 году с отличием. Поступил в аспирантуру по кафедре теоретической физики Ленинградского государственного педагогического института имени А. И. Герцена. В июне 1941 года окончил аспирантуру, защитив диссертацию на соискание ученой степени кандидата физико-математических наук.

В первые дни войны записался добровольцем на фронт. Был рядовым 2-го саперного полка 5-й саперной дивизии Ленинградской армии народного ополчения, с 18 февраля 1942 года в 337-й отдельном радиобатальоне ВНОС Особой Московской армии ПВО. В декабре 1944 года направлен на преподавательскую работу в Ленинградскую академию связи имени С. М. Буденного, где работал по октябрь 1950 года на кафедре теоретической радиолокации. В октябре 1950 года прикомандирован к Министерству вооружения СССР для работы в КБ-1. Участвовал в создании первых отечественных ЗРК С-25 и С-75. В августе 1954 года приступил к разработке предложений по проекту экспериментальной системы противоракетной обороны «А».

В 1958 году был назначен главным конструктором системы ПРО А-35. 30 декабря 1961 года назначен начальником вновь образованного самостоятельного ОКБ-30 и генеральным конструктором системы ПРО А-35. Удостоен Ленинской премии 1966 года. Генерал-лейтенант-инженер (1967). С 1970 года — заместитель генерального директора ЦНПО «Вымпел» по научной работе. 13 августа 1979 года был освобожден от должности и назначен научным консультантом 45-го ЦНИИ Министерства обороны СССР. В 1987 году уволен из армии. Работал заведующим лабораторией отдела теоретических проблем АН СССР.

Депутат Верховного Совета СССР 7—8-го созывов (в 1966–1974 годах).

Герой Социалистического Труда (1956). Награжден двумя орденами Ленина, орденом Красной Звезды; российским орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени (посмертно), медалями.

Умер 11 октября 1998 года. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

КОЛДУНОВ Александр Иванович — главнокомандующий войск ПВО СССР, Главный маршал авиации, дважды Герой Советского Союза.

Родился 20 сентября 1923 года в деревне Мощиново Монастырщинского района Смоленской области в семье служащего. Член ВКП(б) с 1944 года. В РККА с 1941 года. Окончил Реутовский аэроклуб, а в 1943 году — Качинскую военную авиационную школу летчиков.

На фронтах Великой Отечественной войны с мая 1943 года. Был летчиком, командиром звена, заместителем командира и командиром эскадрильи 866-го истребительного авиаполка (288-я истребительная авиадивизия, 17-я воздушная армия). К началу мая 1944 года капитан А. И. Колдунов совершил 223 боевых вылета, провел 45 воздушных боев, уничтожил лично 15 и в группе один самолет противника. Всего за годы войны майор А. И. Колдунов совершил 412 боевых вылетов, в 96 воздушных боях сбил лично 46 самолетов противника.

В послевоенный период А. И. Колдунов — командир истребительного авиаполка, истребительной авиадивизии, заместитель командующего и командующий авиацией Бакинского округа ПВО, 1-й заместитель командующего войсками Бакинского округа ПВО. В 1952 году окончил Военно-воздушную академию, а в 1960 году — Военную академию Генерального штаба.

С августа 1970-го по декабрь 1975 года генерал-лейтенант авиации А. И. Колдунов — командующий войсками ордена Ленина Московского округа ПВО. В 1971 году ему было присвоено воинское звание «генерал-полковник авиации». С декабря 1975 года — 1-й заместитель главнокомандующего Войсками ПВО страны, с июля 1978-го по 30 мая 1987 года — главнокомандующий Войсками ПВО — заместитель министра обороны СССР. Снят с должности после скандального полета немецкого пилота М. Руста на легком самолете в Москву и его посадки на Красной площади 28 мая 1987 года. С 1987 года — в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. С 1992 года — в отставке.

28 октября 1977 года ему присвоено звание «маршал авиации», а 31 октября 1984 года — высшее воинское звание «Главный маршал авиации». Лауреат Ленинской премии (1984). Член ЦК КПСС с 1981 года (кандидат в 1971–1976 годах). Избирался депутатом Верховного Совета СССР 9—11-го созывов.

Дважды Герой Советского Союза (1944, 1948). Награжден тремя орденами Ленина, шестью орденами Красного Знамени, орденом Александра Невского, двумя орденами Отечественной войны I степени, орденами Красной Звезды, «За службу Родине в ВС СССР» III степени, медалями, иностранными наградами.

Умер 7 июня 1992 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

КУТАХОВ Петр Степанович — главком ВВС СССР, Главный маршал авиации, дважды Герой Советского Союза.

Родился 3 (16) августа 1914 года в селе Малокирсановка Матвеево-Курганского района Ростовской области. В 1930 году окончил семь классов школы. С 1930 года жил в городе Таганрог Ростовской области. В 1933 году окончил школу ФЗУ трамвайщиков. Работал слесарем на авиазаводе в Таганроге. В 1935 году окончил рабфак при Таганрогском индустриальном институте.

В РККА с августа 1935 года. В 1938 году окончил Сталинградскую военную авиационную школу летчиков. Служил в строевых частях ВВС в Ленинградском военном округе. Участник советско-финской войны 1939–1940 годов в должности командира звена 7-го истребительного авиационного полка; совершил 131 боевой вылет на истребителе И-16. В одном из воздушных боев был сбит, приземлился с парашютом.

Участник Великой Отечественной войны: в июне 1941-го — мае 1944 года — заместитель командира и командир авиаэскадрильи 145-го (с апреля 1942 года — 19-го гвардейского) истребительного авиационного полка, в мае 1944-го — январе 1945 года — командир 20-го гвардейского истребительного авиационного полка. К февралю 1943 года совершил 262 боевых вылета, в 40 воздушных боях сбил лично 7 и в группе 24 самолета противника. Во время войны сражался на Ленинградском и Карельском фронтах. Участвовал в обороне Ленинграда, Мурманска и Заполярья, прикрытии союзнических конвоев, Петсамо-Киркенесской операции. Всего за время войны совершил 367 боевых вылетов на истребителях И-16, ЛаГГ-3 и Р-39 «Аэрокобра», в 79 воздушных боях сбил лично 14 и в группе 28 самолетов противника.

После войны продолжал службу в строевых частях ВВС (в Заполярье). В 1949 году окончил Липецкие высшие офицерские летно-тактические курсы. Командовал дивизией (в Группе советских войск в Германии), корпусом (в Прибалтийском военном округе). В 1957 году окончил Военную академию Генштаба. В 1957–1959 годах — заместитель командующего по боевой подготовке, в 1959–1961 годах — 1-й заместитель командующего 30-й воздушной армией (Прибалтийский военный округ). В 1961–1967 годах командовал 48-й воздушной армией (Одесский военный округ). В 1967–1969 годах — 1-й заместитель главкома ВВС. С марта 1969 года — главнокомандующий ВВС страны.

Главный маршал авиации (1972), заслуженный военный летчик СССР (1966), лауреат Ленинской премии (1983).

Член Центрального комитета КПСС с 1971 года. Депутат Верховного Совета СССР с 1970 года.

Дважды Герой Советского Союза (1943, 1984). Награжден четырьмя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, пятью орденами Красного Знамени, орденами Кутузова I степени, Александра Невского, Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в ВС СССР» III степени, медалями, иностранными наградами.

Умер 3 декабря 1984 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

МАЖОРОВ Юрий Николаевич — крупный советский радиоинженер, директор ЦНИРТИ.

Родился 20 августа 1921 года в Ташкенте в семье рабочего. В десять лет, изготовив детектор, самостоятельно собрал первый детекторный приемник. Окончил восемь классов, поступил в Ташкентский политехникум связи. В октябре 1940 года призван в РККА. С октября 1941 года в составе 490-го отдельного дивизиона, затем 1-го отдельного радиополка, созданного на его основе, участвовал в боях Великой Отечественной войны. Принимал участие в испытаниях новых радиостанций. С 27 августа 1942 года — лейтенант. За информирование Генштаба о массовом включении немецких радиостанций в канун Курской битвы 5 июля 1943 года награжден орденом Красной Звезды. В сентябре 1944 года 1-й радиополк реорганизован в 1-ю отдельную бригаду связи ВГК. Начальник узла радиосвязи Ю. Мажоров, отвечая за осуществление порученной ему радиосвязи, принимает участие в испытаниях радиоаппаратуры РККА.

В 1947 году участвовал в первых пусках в СССР баллистических ракет — трофейных ФАУ-2. В сентябре 1948 года поступает в Военную краснознаменную инженерную академию имени Буденного на радиотехнический факультет. В ноябре 1953 года с отличием окончил академию и получил направление в ЦНИИ-108. Им разработаны новые принципы создания средств противодействия, на основе которых строятся все станции помех. Созданная им схема легла в основу всех станций ответных помех, разработанных позднее в СССР. С первых шагов работал по теме РЭП с ведущими специалистами 108-го — И. Я. Альтманом, А. Г. Рапопортом, М. Е. Заславским, Н. П. Емохоновым, А. А. Зиничевым, Т. Р. Брахманом. В 1957 году откомандирован в филиал института, назначен на должность начальника отдела. Создал средства радиопротиводействия, послужившие основой для создания практически всех станций помех ответного типа.

В 1960 году по рекомендации П. С. Плешакова назначен главным инженером института. В 1968 году назначен на должность директора ЦНИРТИ. Генерал-майор инженерно-технической службы. С 1985 года — на пенсии.

Лауреат Ленинской и двух Государственных премий СССР.

Награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды, медалями.

МАРЧУК Гурий Иванович — советский российский ученый, специалист в области вычислительной математики, физики атмосферы и геофизики, академик АН СССР.

Родился 8 июня 1925 года в селе Петро-Херсонец Грачевского района Оренбургской области. В 1949 году окончил математико-механический факультет Ленинградского государственного университета (ЛГУ). После завершения учебы в ЛГУ работал в Московском геофизическом институте АН СССР, где в 1952 году окончил аспирантуру, защитив диссертацию кандидата физико-математических наук.

С 1952 года — научный сотрудник Геофизического института АН СССР. В 1953 году приглашен в Физико-энергетический институт, возглавляемый Д. И. Блохинцевым, руководил математическим отделом института. Численным методам решения задач расчета ядерных реакторов была посвящена докторская диссертация Г. И. Марчука, защищенная в 1957 году.

В 1959–1961 годах принял участие в разработке требований к ядерной безопасности для предприятий атомной промышленности. В 1963 году назначен директором Вычислительного центра Института математики Сибирского отделения (СО) АН СССР. 29 июня 1962 года был избран членом-корреспондентом, а 26 ноября 1968 года академиком АН СССР.

В 1964–1979 годах директор Вычислительного центра СО АН СССР. В 1975–1980 годах вице-президент АН СССР и председатель Сибирского отделения АН СССР. С 1980 по 1986 год Г. И. Марчук работал заместителем Председателя Совмина СССР и председателем ГК СССР по науке и технике. В 1980 году Г. И. Марчук создал и возглавил Отдел вычислительной математики АН СССР (с 1991 года Институт вычислительной математики РАН), был его директором до 2000 года. С 16 октября 1986 года по 17 декабря 1991 года — президент Академии наук СССР. С 1996 года — советник Президиума Российской АН. С 2004 года возглавляет кафедру вычислительных технологий и моделирования факультета вычислительной математики и кибернетики в МГУ имени М. В. Ломоносова.

Автор более 350 научных работ по вычислительной и прикладной математике, в частности, по методам расчета ядерных реакторов, математическому моделированию в задачах физики атмосферы и океана, окружающей среды, в иммунологии и медицине. Лауреат Ленинской премии (1961), Государственных премий СССР (1979) и Российской Федерации (2000).

Герой Социалистического Труда (1975). Награжден четырьмя орденами Ленина; российскими орденами «За заслуги перед Отечеством» II и IV степени, медалями, иностранными наградами, в том числе орденом Почетного легиона (Франция).

МАСЛЮКОВ Юрий Дмитриевич — советский государственный деятель, член Политбюро ЦК КПСС, председатель Госплана СССР, председатель комитета Госдумы по промышленности.

Родился 30 сентября 1937 года в городе Ленинабаде в семье шофера. Учился в Высшем артиллерийском инженерном училище в Ленинграде, в 1962 году окончил Ленинградский механический институт.

В 1962–1970 годах работал инженером, начальником отдела, главным инженером Ижевского научно-исследовательского технологического института. В 1970–1974 годах был главным инженером — заместителем директора филиала № 1. Затем начальником Главного технического управления Министерства оборонной промышленности СССР. В 1979–1982 годах — заместитель министра оборонной промышленности СССР. В 1982–1985 годах — первый заместитель председателя Госплана СССР. В 1985–1988 годах — заместитель Председателя Совета Министров СССР. Участник ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. Председатель Военно-промышленной комиссии Совета Министров СССР (1985–1991). В 1988–1990 годах — первый заместитель Председателя Совета Министров СССР, председатель Госплана СССР. В 1991 году — заместитель Председателя Кабинета Министров СССР, председатель Государственной военно-промышленной комиссии Кабинета Министров СССР. В 1992 году учредил Институт оборонных исследований и руководил им до 1995 года. Был генеральным директором АО «Югтрастинвест».

В 1995 году возглавил Комитет по экономической политике Государственной думы России. После дефолта 1998 года оставил работу в Госдуме и вошел в правительство Е. Примакова. С июля по август 1998 года — министр промышленности и торговли Российской Федерации. В 1998–1999 годах (до отставки правительства Примакова) был первым заместителем Председателя Правительства РФ. В декабре 1999 года был избран депутатом Государственной думы, в 2000 году стал председателем Комитета Государственной думы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям. В 2008 году избран сопредседателем Комиссии Государственной думы по рассмотрению расходов, направленных на обеспечение обороны и государственной безопасности Российской Федерации.

Член ЦК КПСС в 1986–1991 годах, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС (1988–1989), член Политбюро ЦК КПСС (1989–1990). Депутат Верховного Совета СССР 11-го созыва (1984–1989), депутат Госдумы 2—5-го созывов (1995–2010).

Награжден орденами Ленина, Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», медалями.

Умер 1 апреля 2010 года. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

МИНЦ Александр Львович — выдающийся советский ученый-радиофизик, академик АН СССР.

Родился 27 декабря 1894 (8 января 1895) года в городе Ростов-на-Дону. Сын крупного предпринимателя, владельца фабрики. В 1913 году окончил с золотой медалью 2-ю Ростовскую гимназию. С 1914 года учился в Московском и Харьковском университетах, в 1918 году окончил физико-математический факультет Донского государственного университета.

С 1920 года — в РККА. С 1921 года начальник радиофакультета и заведующий радиолабораторией в Высшей военной школе связи РККА (Москва). Разработал войсковую ламповую радиостанцию АЛМ, которая в 1922 году была принята на вооружение РККА. С 1923 года — начальник Научно-испытательного института связи (НИИС) РККА. Одновременно с 1924 года руководил строительством опытной Сокольнической радиотелефонной станции (с 1925 года — станция имени А. С. Попова, введена в строй в 1927 году).

С 1928 года — в запасе, начальник Бюро мощного радиостроения в Ленинграде. В 1930 году на базе бюро была создана Отраслевая радиолаборатория, где А. Л. Минц был директором, а в 1935 году — Комбинат мощного радиостроения имени Коминтерна. В 1932 году экстерном окончил Московский электротехнический институт инженеров связи. С 1934 года — профессор Ленинградского института инженеров связи. Руководил проектированием и строительством мощных радиостанций: имени ВЦСПС (1929), имени Коминтерна (1933), РВ-96 (1938) и ряда других. Доктор технических наук (1934). Трижды в 1936–1938 годах арестовывался.

С 1941 года — начальник и главный инженер Строительства № 15 Особстроя НКВД (сооружение сверхмощной коротковолновой радиостанции в Куйбышеве, которая обслуживала Верховное главнокомандование и Правительство СССР, а также осуществляла радиовещание на Европу). С августа 1943 года — начальник Лаборатории спецтехники (8-е отделение) 4-го специального отдела НКВД СССР. Инженер-полковник (1944). В 1946 году организовал и возглавил Лабораторию № 11 (с 1951 года — Радиотехническую лабораторию) АН СССР, которая в 1957 году была преобразована в Радиотехнический институт АН СССР. Стал его первым директором и занимал этот пост до 1970 года. Создал научные школы в области радиостроения и ускорительной техники.

Член-корреспондент АН СССР (1946). Академик АН СССР (1958). Лауреат двух Сталинских I и II степени (1946, 1951) и Ленинской премий (1959). Награжден золотой медалью имени А. С. Попова (1950).

Герой Социалистического Труда (1956). Награжден четырьмя орденами Ленина, двумя орденами Трудового Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, медалями.

Умер 29 декабря 1974 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

НОВОЖИЛОВ Генрих Васильевич — советский авиаконструктор, академик.

Родился 27 октября 1925 года в Москве в семье военного инженера. В 1943 году, окончив среднюю школу, поступил на самолетостроительный факультет МАИ, в 1949 году его окончил, был распределен в ОКБ-240, которым руководил С. В. Ильюшин. В сентябре 1958 года его назначили заместителем главного конструктора пассажирского лайнера Ил-18. Результатом работ над Ил-62 стало присуждение весной 1970 года Г. В. Новожилову Ленинской премии. В 1970 году он был назначен генеральным конструктором ОКБ Московского машиностроительного завода «Стрела».

15 марта 1979 года Новожилов был избран членом-корреспондентом, а 26 декабря 1984 года — академиком АН СССР. В 1974–1989 годах — депутат Верховного Совета СССР, в 1989–1991 годах — народный депутат СССР. Лауреат Ленинской премии (1970), премии Правительства РФ.

Дважды Герой Социалистического Труда (1971, 1981). Награжден тремя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, орденом Трудового Красного Знамени, орденом Дружбы народов, орденом «Знак Почета»; орденом «За заслуги перед Отечеством» II и III степени, медалями.

В настоящее время — главный советник генерального директора ОАО «Авиационный комплекс имени С. В. Ильюшина».

ПЕРВЫШИН Эрлен Кирикович — советский государственный деятель, министр средств связи Советского Союза.

Родился 25 июля 1932 года в городе Рассказово Центрально-Черноземной области (сейчас территория Тамбовской области) в семье служащего. Окончил Московский электротехнический институт связи в 1955 году. Направлен на должность инженера Томского монтажного участка Новосибирского отделения Проектно-монтажного треста № 5. В 1961–1964 годах — начальник Московского шефмонтажного управления Проектно-монтажного треста № 5. В 1957–1959 годах — начальник Красноярского монтажного участка Новосибирского отделения Проектно-монтажного треста № 5. В 1959–1961 годах — заместитель главного инженера Московского проектно-монтажного треста № 5.

С 1970–1974 годов — заместитель министра радиопромышленности СССР. В 1971 году защитил диссертацию кандидата технических наук. В 1972 году окончил Институт управления народным хозяйством Академии народного хозяйства СССР. В 1974–1989 годах — министр промышленности средств связи СССР. Лауреат Государственной премии СССР 1976 года. С января 1991 года — персональный пенсионер. С апреля 1992 года — президент компании «ОРБиТЕЛ», президент Ассоциации компаний «Мир Телеком».

Депутат Верховного Совета СССР 9 — 11-го созывов. Член ЦК КПСС в 1986–1990 годах.

Награжден двумя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, медалями.

Умер 26 июня 2004 года. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

РАСПЛЕТИН Александр Андреевич — выдающийся советский радиоинженер, создатель новых систем вооружений, академик.

Родился 12 (25) августа 1908 года в городе Рыбинск Ярославской области. Из купеческой семьи. Окончил школу в 1926 году, работал на складе рабочим и электромонтером, с февраля 1929 года — радиомеханик, в том же году стал заведующим мастерской кинорадиобазы. С февраля 1930 года жил в Ленинграде, окончил Ленинградский электрослаботочный техникум в 1932 году и Ленинградский электротехнический институт имени В. И. Ульянова (Ленина) в 1936 году. Одновременно работал радиотехником на Заводе имени Коминтерна, с сентября 1931 года — инженер Центральной радиолаборатории, с 1933 года — старший инженер — руководитель группы телевидения в этой лаборатории. С апреля 1936 года — старший инженер, затем заведующий лабораторией в НИИ-9. Там под его руководством разработана первая модель отечественного телевизионного приемника 17ТИЗ промышленного типа.

В начале Великой Отечественной войны лаборатория Расплетина изготавливала радиостанции для фронта. В январе 1942 года лабораторию эвакуировали из Ленинграда в Красноярск (к тому времени Расплетин тяжело болел дистрофией, а его мать и жена умерли от голода). С февраля 1942 года — старший инженер радиозавода в Красноярске. С сентября 1942 года работал руководителем лаборатории в ОКБ Всесоюзного электротехнического института, с ноября 1943 года — во ВНИИ-108, разрабатывал установку для наведения истребителей на цель по заказу штаба истребительной авиации ПВО страны. Установка была испытана в 1943 году и принята на вооружение.

С сентября 1949 года — старший научный сотрудник ЦНИИ-108. В августе 1950 года переведен в КБ-1 (ныне НПО «Алмаз») начальником радиолокационного отдела. Главный конструктор РЛС защиты бомбардировщиков «Тон», не имеющей аналогов в мировой практике РЛС обнаружения движущихся наземных и надводных целей (СНАР-1), самолетного дальномера. С августа 1953 года официально утвержден главным конструктором первой отечественной системы зенитного управляемого ракетного оружия «Беркут» (С-25). С октября 1954 года параллельно с работами над системой С-25 в КБ-1 была начата разработка мобильного управляемого зенитного ракетного комплекса (ЗРК) С-75. В декабре 1957 года ЗРК С-75 принят на вооружение.

В сентябре 1957 года А. А. Расплетин назначен начальником СКБ-31 и главным конструктором КБ-1. С января 1963 года до конца жизни — генеральный конструктор и ответственный руководитель КБ-1 (с 1966 года — МКБ «Стрела»). Основоположник школы систем зенитно-ракетных вооружений. Автор 16 научных трудов и 14 изобретений. Кандидат технических наук (1947), доктор технических наук (1956), член-корреспондент АН СССР (1958), академик АН СССР (1964). Лауреат Сталинской премии I степени (1951, за создание СНАР-1), Ленинской премии (1958, за создание ЗРК С-75). Почетный радист СССР (1964).

Герой Социалистического Труда (1956). Награжден орденом Ленина, медалями.

Умер 8 марта 1967 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

РАПОПОРТ Айзик Геселевич — советский радиоинженер.

Родился 20 апреля 1920 года в Москве. Окончил Московский институт инженеров связи в 1942 году. С 1945 года работал в ЦНИИ-108. Главный конструктор аппаратуры «Сирена», предупреждающей об облучении самолета РЛС противника. За создание аппаратуры «Репей», предназначенной для определения параметров, режима работы и местоположения РЛС противника, над которой он работал вместе с П. С. Плешаковым, удостоен Ленинской премии 1959 года. Главный конструктор аппаратуры «Рица», обеспечивающей обнаружение, пеленгование и уничтожение излучающих РЛС. Один из инициаторов космической радиотехнической разведки. Главный конструктор аппаратуры радиотехнического наблюдения «Кортик», «Бриг», «Корвет», входившей в космические комплексы «Целина-Д» и «Целина-2». За участие в разработке системы «Целина» удостоен Государственной премии. Почетный радист СССР (1958).

Автор десятков научных трудов и изобретений. Награжден орденом Трудового Красного Знамени, медалями.

Умер 20 августа 1995 года в Москве.

РЫЖКОВ Николай Иванович — советский государственный деятель.

Родился 28 сентября 1929 года в селе Дылеевка Донецкой области Украины в семье шахтера. Окончил Краматорский машиностроительный техникум в 1950 году и Уральский политехнический институт имени С. М. Кирова в 1959 году. С 1950 по 1975 год работал на инженерных должностях на Уральском заводе тяжелого машиностроения имени Серго Орджоникидзе (ПО «Уралмаш»): начальником цеха, главным технологом, главным инженером (1965–1970), директором (1970–1971), генеральным директором (1971–1975).

В 1975–1979 годах первый заместитель министра тяжелого и транспортного машиностроения СССР. В 1979–1982 годах первый заместитель председателя Госплана СССР. В 1982 году избран секретарем ЦК КПСС. С 1985 — член Политбюро ЦК. С 27 сентября 1985 года — Председатель Совета Министров СССР. В конце 1990 года перенес обширный инфаркт и отправлен М. С. Горбачевым в отставку.

Лауреат двух Государственных премий СССР. Награжден двумя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, орденом Отечественной войны 1 степени, двумя орденами Трудового Красного Знамени; российским орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени, медалями, иностранными наградами.

С 1995 года — депутат Госдумы. В сентябре 2003 года назначен представителем администрации Белгородской области в Совете Федерации Федерального собрания РФ. В связи с этим сложил полномочия депутата Государственной думы. Председатель Комиссии Совета Федерации по естественным монополиям, член Комитета по вопросам местного самоуправления, сопредседатель российско-армянской комиссии межпарламентского сотрудничества.

САВИН Анатолий Иванович — советский и российский ученый, создатель новых систем вооружений.

Родился 6 апреля 1920 года в городе Осташкове Тверской области. Получив аттестат зрелости с отличием, в 1937 году без вступительных экзаменов становится студентом МВТУ имени Баумана. На 3-м курсе после реорганизации структуры вуза А. Савин зачисляется на факультет артиллерийского вооружения. В 1946 году окончил МВТУ. С 1942 по 1951 год работал на артиллерийском заводе в Горьком. В 1951 году переведен в недавно созданное КБ-1. В 1957–1959 годах А. И. Савин обучается в аспирантуре при КБ-1, в 1959 году защищает кандидатскую диссертацию, в 1965 году становится доктором технических наук.

С 1960 года А. И. Савин — начальник СКБ-41. В 1973–1999 годах — директор — генеральный конструктор ЦНИИ «Комета», в 1999–2004 годах — научный руководитель ФГУП «ЦНИИ “Комета”». Академик АН СССР с 1984 года. С 2004 по 2006 год — генеральный конструктор ОАО «Концерн ПВО “Алмаз-Антей”», с 2007 года — научный руководитель ОАО «Концерн ПВО “Алмаз-Антей”».

С 1973 года академик Савин работал над построением спутниковой системы раннего предупреждения о ракетном нападении. Кроме того, среди его работ — система отслеживания подводных лодок в Мировом океане, уникальные системы космической связи в виде радиотелескопа. В кооперации с ОКБ-52 В. Н. Челомея А. И. Савиным и его ОКБ создается уникальный и эффективный автоматизированный комплекс противокосмической обороны (ПКО), успешные испытания которого состоялись в 1970 году. В 1979 году комплекс ПКО был поставлен на боевое дежурство.

В 1972 году А. И. Савин получает Ленинскую премию, в 1981 году — Государственную премию СССР. Награжден золотой медалью имени А. А. Расплетина.

Герой Социалистического Труда (1976). Награжден четырьмя орденами Ленина, тремя орденами Трудового Красного Знамени, орденами Отечественной войны II степени; российским орденом «За заслуги перед Отечеством» III степени, медалями.

СЕМЕНИХИН Владимир Сергеевич — советский ученый в области автоматики и телемеханики, академик АН СССР.

Родился 27 января (9 февраля) 1918 года в городе Сумы. По окончании Московского энергетического института (1941) работал в конструкторских бюро приборостроительных заводов. С 1963 года руководит научно-исследовательскими организациями; профессор Московского института радиотехники, электроники и автоматики (с 1966 года). В 1963–1971 годах директор Научно-исследовательского института автоматической аппаратуры (НИИАА). В 1971–1974 годах заместитель министра радиопромышленности. С августа 1976 года по март 1987-го — вновь директор НИИАА. С 1983 года — генеральный конструктор АСУ. Руководил созданием десятков АСУ для объектов техники, отраслей промышленности, вооруженных сил.

Лауреат Ленинской и Государственных премий СССР.

Герой Социалистического Труда (1981). Награжден двумя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», медалями.

Умер 27 ноября 1990 года. Похоронен на Востряковском кладбище в Москве.

СЕРБИН Иван Дмитриевич — советский государственный деятель.

Родился 25 февраля 1910 года в Екатеринодаре (ныне Краснодар). После окончания МГУ был аспирантом НИИ механики и математики при МГУ. В период с 1936 по 1941 год И. Д. Сербин работает поэтапно инженером-технологом, заместителем начальника отдела, назначается партийным организатором ВКП(б) завода и секретарем Подольского городского комитета ВКП(б) Московской области.

С 1941 по 1942 год — директор Барнаульского завода и член Барнаульского городского комитета ВКП(б). В 1942–1946 годах — инструктор, заведующий сектором, заместитель заведующего отделом Управления кадров ЦК ВКП(б). С 1946-го по июль 1948 года — заведующий отделом промышленности вооружения Управления кадров ЦК ВКП(б). С июля 1948-го по июнь 1950 года — заместитель заведующего отделом машиностроения ЦК ВКП(б). С 1950 по 1952 год — заведующий отделом машиностроения ЦК ВКП(б). С 1952 по 1953 год — заместитель заведующего промышленно-транспортным отделом ЦК ВКП(б). В 1953–1954 годах — заведующий сектором промышленно-транспортного отдела ЦК КПСС. С 1954-го по февраль 1958 года — первый заместитель заведующего отделом оборонной промышленности ЦК КПСС. С февраля 1958 года и до конца жизни Иван Дмитриевич Сербин заведовал отделом оборонной промышленности ЦК КПСС.

Награжден пятью орденами Ленина, орденом Красного Знамени, медалями.

Умер 15 февраля 1981 года в Москве.

СИМОНОВ Михаил Петрович — советский российский авиаконструктор, генеральный конструктор ОКБ имени П. О. Сухого.

Родился 19 октября 1929 года в городе Ростове-на-Дону в семье учителей. В 1947 году окончил среднюю школу. В 1947 году поступил в Новочеркасский политехнический институт. К третьему курсу был сталинским стипендиатом. В 1951 году был переведен в Казанский авиационный институт на четвертый курс самолетостроительного факультета. Окончил институт в 1954 году. Работал заведующим лабораторией, ассистентом кафедры конструкций самолетов. В 1959 году стал инициатором создания ОКБ спортивной авиации при Казанском авиационном институте. В 1969 году был переведен в Москву, работал 1-м заместителем главного конструктора Долгопрудненского КБ автоматики, а с 1970 года — 1-й заместителем главного конструктора Таганрогского авиационного завода и начальником Ухтомского филиала этого завода.

В 1970–1979 годах работал в ОКБ П. О. Сухого заместителем главного конструктора, главным конструктором. Руководил летными испытаниями и доводкой самолета Т-6 — будущего Су-24. В начале 1975 года был назначен главным конструктором проекта Т-10 — будущего Су-27. В 1976 году вместе с другими сотрудниками КБ за создание Су-24 удостоен Ленинской премии. В 1979 году его перевели на работу в Министерство авиационной промышленности СССР на должность заместителя министра по науке и новой технике.

В январе 1983 года М. П. Симонов был назначен генеральным конструктором ОКБ имени П. О. Сухого (в 1995–1999 годах одновременно генеральный директор ОКБ). Под его руководством и при непосредственном участии созданы боевые самолеты различного назначения Су-27, Су-30, Су-33, Су-34, Су-35 и их многочисленные модификации, спортивно-пилотажные типы, экспериментальный самолет с обратной стреловидностью крыла Су-47 «Беркут». К 1995 году в возглавляемую Симоновым корпорацию входили 32 предприятия, в том числе АО «ОКБ им. Сухого» (Москва) и авиационные заводы Комсомольска-на-Амуре, Иркутска и Новосибирска.

Дважды лауреат Государственной премии Российской Федерации. Доктор технических наук, профессор.

Герой Российской Федерации (1999). Награжден орденом Трудового Красного Знамени, медалями.

Умер 4 марта 2011 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

СЛАВСКИЙ Ефим Павлович — советский государственный деятель, министр среднего машиностроения СССР.

Родился 26 октября (7 ноября) 1898 года в селе Макеевка Таганрогского округа области Войска Донского (ныне — город Макеевка Донецкой области, Украина) в крестьянской семье. Член РКП(б) с 1918 года. В 1912–1918 годах рабочий труболитейного завода, котельщик шахты «Капитальная». С 1918 года служил в РККА. Участник Гражданской войны. В 1919–1920 годах красноармеец 9-го Заднепровского Украинского полка, в 1920–1921 годах командир взвода 1-й отдельной кавалерийской бригады при Революционном военном совете 1-й Конной армии. Участвовал в боях на юге Украины и в Крыму.

В 1921–1928 годах комиссар полка. В 1928–1929 годах заведующий базисными складами Гослаборснабжения. В 1933 году окончил Московский институт цветных металлов и золота. В 1933–1940 годах работал инженером, начальником цеха, главным инженером и директором завода «Электроцинк» Народного комиссариата танковой промышленности СССР (город Орджоникидзе; ныне — Владикавказ). В 1940 году назначен директором Днепровского алюминиевого завода (город Запорожье), в 1941 году — директором Уральского алюминиевого завода (город Каменск-Уральский).

В 1945–1946 годах заместитель наркома цветной металлургии СССР — начальник Главного управления алюминиевой промышленности СССР. В 1946–1949 годах заместитель начальника 1-го Главного управления при Совете Министров СССР — начальник 2-го Управления, одновременно в 1947–1949 годах исполняющий обязанности главного инженера Комбината № 817 (ныне — ПО «Маяк» в Челябинской области), где добывались материалы для создания первой советской атомной бомбы РДС-1.

В 1949–1953 годах заместитель и первый заместитель начальника 1-го Главного управления при Совете Министров СССР. В 1953–1955 годах заместитель, в 1955–1957 годах первый заместитель министра среднего машиностроения СССР. Одновременно в 1956–1957 годах начальник Главного управления по использованию атомной энергии. Присутствовал на Семипалатинском ядерном полигоне на испытаниях первой советской термоядерной (водородной) бомбы РДС-6 (мощностью 400 килограммов). При непосредственном участии Е. П. Славского 27 июня 1954 года была сдана в эксплуатацию первая в мире атомная электростанция в городе Обнинск Калужской области.

В 1957–1986 годах министр среднего машиностроения СССР (в 1963–1965 годах — председатель Государственного производственного комитета по среднему машиностроению СССР). Под его руководством развивались атомная наука и техника в СССР и странах Восточной Европы и Азии, укреплялся ядерный щит страны, строились атомные электростанции и установки различного назначения, внедрялись уникальные технологии.

С 21 ноября 1986 года — персональный пенсионер.

Член ЦК КПСС в 1961–1990 годах. Депутат Московского совета в 1930–1933 годах, депутат Челябинского областного совета в 1947–1949 годах, депутат Верховного Совета СССР 5—11-го созывов (в 1958–1989 годах).

Трижды Герой Социалистического Труда (1949, 1954, 1962). Награжден десятью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, орденом Отечественной войны I степени, двумя орденами Трудового Красного Знамени, медалями; иностранными наградами. Лауреат Ленинской премии, дважды лауреат Сталинской премии I степени, лауреат Государственной премии СССР.

Умер 28 ноября 1991 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

СМИРНОВ Леонид Васильевич — выдающийся деятель оборонно-промышленного комплекса СССР.

Родился 3(16) апреля 1916 года в городе Кузнецк Саратовской (ныне Пензенской) области в семье рабочего. Окончил вечернее отделение Новочеркасского индустриального института в 1939 году. С 1934 года дежурный электромонтер, инспектор по электронадзору, затем инженер, заместитель начальника, начальник цеха, заместитель главного энергетика, начальник теплоэлектроцентрали. С 1946 года — главный энергетик Новочеркасского завода горно-шахтного оборудования.

В 1949 году окончил Промышленную академию Министерства вооружения СССР. С 1949 года — директор ЦНИИ автоматики и гидравлики Министерства вооружения СССР; в 1951–1952 годах начальник Главного управления ракетно-космической техники Министерства вооружения СССР; в 1952–1957 годах директор Днепропетровского машиностроительного завода; в 1957–1961 годах начальник Главного управления Государственного комитета Совмина СССР по оборонной технике; лауреат Ленинской премии (1960). В 1961–1963 годах председатель Государственного комитета Совмина СССР по оборонной технике — министр СССР; в 1963–1985 годах — заместитель Председателя Совмина СССР по оборонным отраслям промышленности, председатель Военно-промышленной комиссии Совмина СССР. С ноября 1985 года на пенсии.

Дважды Герой Социалистического Труда (1961, 1982). Награжден шестью орденами Ленина, орденами Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, медалями.

Умер 21 декабря 2001 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

СОСУЛЬНИКОВ Владимир Пантелеймонович — крупный специалист в области радиолокации.

Родился 5 октября 1921 года в Москве. Участник Великой Отечественной войны. После окончания Военной краснознаменной академии связи продолжил службу в НИИИС, затем в качестве старшего научного сотрудника, начальника лаборатории, начальника отдела служил в ЦНИИ-108 (ныне ФГУП ЦНИРТИ имени академика А. И. Берга). Здесь Сосульников возглавил комплекс работ по созданию мощных РЛС дальнего обнаружения баллистических ракет. Успешные испытания РЛС, необходимость расширения работ и большие перспективы тематики, возглавляемой Сосульниковым, явились основанием создания в 1959 году филиала ЦНИИ-108, позднее ставшего крупным самостоятельным предприятием — НИИДАР. Кандидат технических наук, с 1973 года — доктор технических наук. Главный конструктор крупных радиолокационных станций «Дунай-3», «Дунай-3М». Создатель радиолокационного комплекса «Крона» для контроля космического пространства, «Интерферометр», других радиолокационных станций и систем.

В 1966 году главному конструктору В. П. Сосульникову и его заместителю В. П. Васюкову за создание нового класса информационных средств, начало которым положил «Дунай-2», было присвоено звание лауреатов Ленинской премии.

Награжден орденами Ленина, Октябрьской Революции, Отечественной войны II степени, Красной Звезды, «Знак Почета», медалями.

Умер 20 октября 2008 года. Похоронен на Даниловском кладбище в Москве.

ТАЛЫЗИН Николай Владимирович — министр связи СССР, первый заместитель Председателя Совета Министров СССР.

Родился 28 января 1929 года в бедной крестьянской семье. С 15 лет работал помощником монтера Московского производственного комбината имени Щербакова, монтером — осветителем театра, настройщиком по ремонту баяна в артели «Музрадио». В 1949 году становится техником-конструктором в Мосгорхимпромсоюзе. В этой должности работал до 1951 года, вначале в СПКБ Минсвязи, а затем на заводе «Буровая техника». В 1950 году окончил вечернюю школу и поступил на вечернее отделение МЭИС. В 1951 году перевелся на дневное отделение радиофакультета этого института, который окончил с отличием в 1955 году. После окончания МЭЙС был направлен на работу в крупный отечественный научный центр — НИИРадио. В НИИР ему предложили работу в антенном отделе, возглавляемом выдающимся ученым профессором Г. 3. Айзенбергом, в лаборатории СВЧ устройств. Работа над антенной для радиорелейных линий стала темой его кандидатской диссертации, которую он защитил в 1961 году.

В начале 1962 года Н. В. Талызин в возрасте 32 лет был назначен заместителем директора НИИР. Ему были подчинены отделы и лаборатории, занимавшиеся разработкой спутниковых и радиорелейных систем связи. В институте он возглавил работы по созданию в СССР первой в мире спутниковой системы телевизионного вещания «Орбита», которая была введена в эксплуатацию в 1967 году и обеспечила возможность просмотра программ Центрального телевидения гражданами, проживающими в районах Сибири и Дальнего Востока. Под его руководством были также внедрены спутниковые системы «Москва» и «Москва-Глобальная». Доктор технических наук (1970).

С 1975 года министр связи СССР. С 1980 года заместитель Председателя Совета Министров СССР по вопросам Совета экономической взаимопомощи. В конце 1985 года Н. В. Талызин назначается председателем Госплана СССР, а на XXVII съезде КПСС избирается кандидатом в члены Политбюро.

В октябре 1985-го — октябре 1988 года первый заместитель Председателя Совета Министров СССР. С октября 1988 года — заместитель Председателя Совета Министров СССР. С июля 1989 года — на пенсии.

Дважды лауреат Государственной премии СССР. Награжден орденами Ленина, Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, медалями.

Умер 23 января 1991 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

ТОЛУБКО Владимир Федорович — главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения, заместитель министра обороны СССР, Главный маршал артиллерии, Герой Социалистического Труда.

Родился 12 (25) ноября 1914 года в городе Константинограде, ныне город Красноград Харьковской области, в семье рабочего. Окончив среднюю школу, работал инструктором районного комитета комсомола в городе Краснодаре. В РККА с 1932 года. Служил помощником командира взвода и командира танка. В 1937 году окончил Ульяновское бронетанковое военное училище. Член ВКП(б)/КПСС с 1939 года. В 1941 году окончил два курса Военной академии механизации и моторизации РККА имени И. В. Сталина.

На фронтах Великой Отечественной войны с июня 1941 года. Начальник штаба танковой дивизии, потом бригады. Осенью 1941 года был ранен. После второго ранения с марта 1943 года — на преподавательской работе в Военной академии механизации и моторизации РККА. С февраля 1944 года до конца войны — начальник оперативного отдела штаба 4-го гвардейского механизированного корпуса (3-й Украинский фронт).

С 1945 года — командир гвардейской механизированной бригады, затем начальник оперативного отдела штаба танковой армии, начальник штаба гвардейской механизированной дивизии. В 1946 году полковник Толубко получил диплом об окончании бронетанковой академии. В 1950 году окончил Высшую военную академию имени К. Е. Ворошилова. С марта 1951 года — командир гвардейской механизированной дивизии в Группе советских войск в Германии (ГСВГ). С мая 1953 года — начальник штаба, а с декабря 1954 года — заместитель командующего 4-й гвардейской механизированной армией. С июня 1956 года — помощник главнокомандующего — начальник управления боевой подготовки ГСВГ. С июля 1957 года — командующий 1-й танковой армией. С марта 1960 года — первый заместитель главнокомандующего РВСН СССР.

В 1968 году генерал-полковник В. Ф. Толубко окончил Высшие академические курсы при Военной академии Генерального штаба. С апреля 1968 года — командующий войсками Сибирского, а с мая 1969 года — Дальневосточного военного округа. С 12 апреля 1972 года главнокомандующий РВСН — заместитель министра обороны СССР. Руководил перевооружением, вводом в боевой состав РВСН и постановкой на боевое дежурство ракет третьего поколения с разделяющимися боеголовками и средствами преодоления противоракетной обороны противника — PC-18, PC-20, PC-16. С 1983 года — Главный маршал артиллерии.

С июля 1985 года освобожден с поста главкома РВСН и назначен в Группу генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

С 1971 года В. Ф. Толубко избирался кандидатом в члены ЦК КПСС, а с 1976 года — членом ЦК КПСС. Депутат Верховного Совета СССР 8—10-го созывов.

Герой Социалистического Труда (1976). Награжден пятью орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Богдана Хмельницкого II степени, двумя орденами Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, медалями, иностранными наградами.

Умер 17 июня 1989 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

УСТИНОВ Дмитрий Федорович — выдающийся деятель Советского государства, маршал Советского Союза.

Родился 17 (30) октября 1908 года в Самаре в семье рабочего. В 1922–1923 годах служил в РККА, после чего окончил профтехшколу и Ленинградский военно-механический институт. В 1927–1929 годах работал слесарем на Балахнинском бумажном комбинате, затем на фабрике в Иванове. С 1934 года — инженер в Артиллерийском морском НИИ; с 1937 года — инженер-конструктор, заместитель главного конструктора и директор ленинградского завода «Большевик».

9 июня 1941 года Д. Ф. Устинов был назначен народным комиссаром вооружения СССР. Внес крупный вклад в достижение победы в Великой Отечественной войне, обеспечив массовый выпуск оружия, успешное освоение производства новых видов вооружения.

Генерал-лейтенант инженерно-артиллерийской службы (21 января 1944 года); генерал-полковник инженерно-артиллерийской службы (18 ноября 1944 года). До 1953 года Д. Ф. Устинов находился на посту наркома (с 1946 года — министра) вооружения. С 1953 по 1957 год — министр оборонной промышленности СССР, а с 14 декабря 1957-го по 13 марта 1963 года — заместитель Председателя Совета Министров СССР. С 13 марта 1963-го по 26 марта 1965 года Д. Ф. Устинов — 1-й заместитель Председателя Совета Министров СССР. С 26 марта 1965-го по 5 марта 1976 года — секретарь ЦК КПСС и кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС.

Член ЦК КПСС с 9 июня 1941 года. Член Политбюро ЦК КПСС с 5 марта 1976 года. Депутат Верховного Совета СССР 2, 4—11-го созывов. Министр обороны СССР. Маршал Советского Союза.

Лауреат Сталинской премии I степени, Ленинской и Государственной премий СССР.

Герой Советского Союза (1978), дважды Герой Социалистического Труда (1942, 1961). Награжден 11 орденами Ленина, орденом Суворова I степени, Кутузова I степени, медалями, иностранными наградами.

Умер 20 декабря 1984 года. Прах захоронен в Кремлевской стене.

ФИГУРОВСКИЙ Юрий Николаевич — крупный советский ученый-радиоинженер.

Родился 17 марта 1925 года в Чухломе Костромской области. Участник Великой Отечественной войны: окончив курсы радиотелеграфистов, служил в 44-м отдельном полку связи. После окончания МЭИ в 1951 году направлен в КБ-1. Принимал участие в создании С-25, С-75. С февраля 1957 года — первый заместитель главного конструктора ЗРК С-125. Считается разработчиком теоретических основ этого комплекса, их внедрения в практику. Принимал непосредственное участие в разработке радиолокационных систем комплекса.

С 1962 года — главный конструктор ОКБ-15 (ОАО «НИИ приборостроения имени В. В. Тихомирова», г. Жуковский). Под его руководством завершена разработка и принят на вооружение ЗРК «Куб». За разработку системы ПВО «Куб» в 1963 году удостоен Ленинской премии.

В 1970–1978 годах — генеральный конструктор, генеральный директор НКО «Фазотрон» (НПО «Фазотрон»). Внес значительный вклад в разработку и производство десятков бортовых радиолокационных станций. Лауреат Государственной премии 1976 года. С 1978 года — замгендиректора НПО «Взлет». В 1991–1997 годах — директор ОТБ НПО «Взлет». С 1997 года — главный специалист ЗАО «НТЦСМ».

Герой Социалистического Труда. Награжден орденами Ленина, Отечественной войны II степени, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», медалями.

Умер в 2005 году в Москве.

ХАРИТОН Юлий Борисович — выдающийся российский советский ученый в области физики и физикохимии, один из основоположников ядерной физики в СССР, академик АН СССР.

Родился 14 (27) февраля 1904 года в Санкт-Петербурге в семье журналиста и актрисы МХАТа. Окончил реальное училище. В 1920 году стал студентом Политехнического института — сначала электромеханического факультета, а с весны 1921 года — физико-механического. В 1921 году был приглашен Н. Н. Семеновым (в будущем академиком) на работу в лабораторию в Физико-технический институт. В 1926 году при поддержке А. Ф. Иоффе, П. Л. Капицы и Н. Н. Семенова Харитон был командирован в Англию, в лабораторию Э. Резерфорда, где занимался изучением чувствительности к слабым световым импульсам (сцинтилляциям) и взаимодействия гамма-излучения с веществом. В 1928 году за работу «О счете сцинтилляций, производимых альфа- и бета-частицами» получил степень доктора Кембриджского университета.

По возвращении на родину в 1928 году возобновил работу в Физико-техническом институте, занявшись систематической работой над вопросами теории взрывчатых веществ: кинетики и детонации. В 1931 году возглавил лабораторию взрыва в отделившемся от ФТИ Институте химической физики, ставшем всемирно известной школой физики взрыва. В 1935 году по совокупности заслуг ему была присуждена ученая степень доктора физико-математических наук. В 1939–1941 годах Харитон занимался исследованием цепного деления урана и совместно с Я. Б. Зельдовичем выполнил один из первых расчетов цепной ядерной реакции, ставшей фундаментом современной физики реакторов и ядерной энергетики.

Во время Великой Отечественной войны ученый был прикомандирован к НИИ-6 Народного комиссариата боеприпасов СССР (1942–1944), где провел серию работ по повышению эффективности различных боеприпасов, принял участие в создании кумулятивных гранат и снарядов, применявшихся на фронтах. С 1944 года — консультант, с 1945 года — штатный сотрудник Лаборатории № 2 АН СССР, руководимой И. В. Курчатовым.

В 1946 году в Горьковской области был основан центр по созданию ядерных зарядов — Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной физики (ВНИИЭФ) в городе Арзамас-16 (в 1991–1995 годах — Кремлев, с 1995 года — город Саров). Ю. Б. Харитон с 1946 по 1992 год являлся главным конструктором института, а затем и его научным руководителем. 4 декабря 1946 года избран членом-корреспондентом АН СССР, а 23 октября 1953 года — академиком АН СССР.

Член КПСС с 1956 года. Депутат Верховного Совета СССР нескольких созывов.

Лауреат трех Сталинских I степени и Ленинской премий. Награжден Большой золотой медалью имени М. В. Ломоносова АН СССР и золотой медалью И. В. Курчатова.

Трижды Герой Социалистического Труда (1949, 1951, 1954). Награжден пятью орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Красной Звезды, Трудового Красного Знамени, медалями.

Умер 18 декабря 1996 года в городе Саров Нижегородской области. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

ЧЕЛОМЕЙ Владимир Николаевич — генеральный конструктор ракетно-космической техники, академик АН СССР.

Родился 30 июня 1914 года в городке Седлец Привисленского края (ныне территория Польши) в семье учителей. В 1932 году, закончив Киевский автомобильный техникум, поступил в Киевский политехнический институт. В 1933 году на базе этого института был создан Киевский авиационный институт, где Челомей продолжил обучение. В 1937 году, на год раньше, с отличием окончил Киевский авиационный институт.

В 1939 году защитил кандидатскую диссертацию. Летом 1941 года Челомей был назначен начальником группы реактивных двигателей Центрального института авиационного моторостроения (ЦИАМ) имени Баранова. 19 сентября 1944 года назначен главным конструктором и директором опытного авиационного завода № 51. К началу 1945 года под его руководством был создан самолет-снаряд 10Х, который можно назвать первой оригинальной крылатой ракетой, созданной в СССР. В 1955 году ему был передан механический завод в городе Реутове под Москвой, где было создано ОКБ-52 МАП. Уже 12 марта 1957 года состоялся первый пуск крылатой ракеты П-5, а 19 июня 1959 года она была принята на вооружение. На базе П-5 в течение 1958–1959 годов было создано более десяти модификаций, из которых наибольшее применение получил комплекс П-5Д, с радионавигационной станцией более высокой точности.

Постановлением правительства в 1956 году ОКБ-52 для ВМФ была поручена разработка двух первых ракетных комплексов загоризонтного поражения целей П-6 и П-35. За последующие годы коллектив ОКБ-52 создал несколько типов крылатых ракет морского и сухопутного базирования, в число которых входят первая в мире противокорабельная крылатая ракета с подводным стартом (принята на вооружение в 1968 году), унифицированный противокорабельный комплекс П-120 «Малахит», ракеты которого способны запускаться как с подводных лодок, находящихся в подводном положении, так и с надводных кораблей (1972), первая крылатая ракета морского базирования с высокой сверхзвуковой (до 2 М) скоростью полета П-500 «Базальт» (1977). В 1983 году принимается на вооружение противокорабельная сверхзвуковая крылатая ракета П-700 «Гранит».

В 1958 году В. Н. Челомей был избран членом-корреспондентом АН СССР, а в 1962 году — академиком АН СССР. В 1959 году назначен генеральным конструктором ОКБ-52. В 1965 году ОКБ-52 было преобразовано в Центральное КБ машиностроения Министерства общего машиностроения (ЦКБМ), в 1983 году на его основе было образовано НПО машиностроения. До своих последних дней эту организацию возглавлял В. Н. Челомей.

Лауреат Ленинской премии (1959) и трех Государственных премий (1967, 1974, 1982). В 1964 году был удостоен золотой медали имени Н. Е. Жуковского за лучшую работу по теории авиации, в 1977 году — золотой медали имени А. М. Ляпунова — высшей награды АН СССР за работы в области математики и механики.

Дважды Герой Социалистического Труда (1959, 1963). Награжден пятью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции (1971), медалями.

Умер 8 декабря 1984 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

ШАБАНОВ Виталий Михайлович — заместитель министра обороны СССР по вооружению, генерал армии.

Родился 1 января 1923 года в деревне Лобачи Галичского района Костромской области. Окончил среднюю школу. С 1940 года — в РККА. В 1945 году окончил Ленинградскую ВВИА имени А. Ф. Можайского. В период обучения неоднократно проходил воинскую стажировку в авиационных полках в должности техника.

С 1945 по 1949 год — инженер-испытатель, затем — помощник ведущего инженера по испытаниям авиационной техники в НИИ ВВС. В 1949 году переведен в Специальное бюро № 1 (СБ-1) Министерства вооружений СССР (в последующем ЦКБ «Стрела», позднее «Алмаз»), где под руководством С. Л. Берии принимал участие в разработке и испытаниях первой в нашей стране радиоуправляемой системы «Комета». Занимался разработкой основных блоков аппаратуры наведения и головки самонаведения снаряда. В 1952 году система «Комета» успешно прошла государственные испытания и была принята на вооружение. За работу над ней В. М. Шабанов был отмечен Сталинской премией и награжден орденом Ленина.

С середины 1950-х годов — главный конструктор СКБ № 1, руководил разработкой систем К-20 и К-22, предназначавшихся для поражения наземных целей. Обе эти системы также успешно прошли госиспытания и были приняты на вооружение, устанавливались на самолеты Ту-95 и Ту-22М. За создание системы К-22 для ВМФ Шабанов был удостоен Ленинской премии.

В 1972 году В. М. Шабанов был назначен генеральным директором ЦКБ «Алмаз», создававшим ЗРК. С 1974 года — заместитель министра радиопромышленности СССР П. С. Плешакова. Курировал работу по созданию радиоаппаратуры оборонного назначения, в том числе для новейших ракетных, космических, реактивных и иных видов вооружения.

В 1978 году В. М. Шабанов назначен заместителем министра обороны СССР по вооружению. Руководил работами по разработке и принятию на вооружение в 1980-х годах целого ряда самых современных для того времени образцов вооружения и военной техники (ракетные комплексы стратегического назначения наземного и морского базирования, комплексы космической разведки и др.), большинство из которых и в настоящее время находятся на вооружении. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1981 года В. М. Шабанову присвоено воинское звание генерала армии. С 1990 года — в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. С 1992 года — в отставке.

Депутат Верховного Совета СССР. Народный депутат СССР (1989–1991).

Герой Социалистического Труда (1981). Награжден двумя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Красного Знамени, Отечественной войны I степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, медалями.

Умер 30 июля 1995 года. Похоронен на Кунцевском кладбище в Москве.

ЩУКИН Александр Николаевич — выдающийся советский ученый в области радиотехники и радиофизики, генерал-лейтенант, академик АН СССР и РАН.

Родился 9 (22) июля 1900 года в Санкт-Петербурге в семье горного инженера. Член ВКП(б) с 1944 года. В 1917 году окончил гимназию, работал техником на железной дороге. С июня 1919 года служил в РККА, красноармеец комендантской команды штаба 3-й Туркестанской стрелковой дивизии, с апреля 1920 года — радист 105-й стрелковой бригады 35-й стрелковой дивизии, с октября 1920 года — лаборант радиомастерской Туркестанского фронта. В 1921 году демобилизован и поступил на электромеханический факультет Петроградского политехнического института. В 1924 году был переведен в Ленинградский электротехнический институт, который окончил в 1927 году по специальности «радиотехника». Во время учебы работал с 1923 по 1926 год в Центральной радиолаборатории. Занимался исследованиями в области коротких волн.

С 1928 по 1941 год работал в Ленинградском электрофизическом институте АН СССР, в 1932–1938 годах — в Научно-исследовательском морском институте связи и телемеханики. Одновременно вел активную преподавательскую работу. В годы Великой Отечественной войны вместе с коллективом академии находился в эвакуации. Возглавляя кафедру «Радиотехнические средства связи и наблюдения», подготовил научный труд «Помехоустойчивость радиоприемников». После возвращения в Ленинград, с сентября 1945-го по сентябрь 1949 года — преподаватель в Военно-морской академии кораблестроения и вооружения имени А. Н. Крылова, а с 1945 года одновременно заведовал кафедрой радиотехники в Ленинградском политехническом институте.

В послевоенные годы ведущим направлением деятельности ученого стали проблемы радиолокации. С 1947 года — руководитель Совета по радиолокации при Совете Министров СССР. С августа 1949 года — заместитель начальника 1-го Главного управления Министерства Вооруженных сил СССР. С августа 1950 года — заместитель начальника 3-го Главного управления при Совете Министров СССР. С июля 1953 года — заместитель начальника Главного управления специального машиностроения Министерства среднего машиностроения СССР. С 1955 года — заместитель председателя Специального комитета при Совете Министров СССР по ракетному и реактивному вооружению. Генерал-майор инженерно-технической службы (1950). 4 декабря 1946 года был избран членом-корреспондентом, а 23 октября 1953 года — действительным членом (академиком) АН СССР.

С 1957 года — заместитель председателя Комиссии Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам, председатель Научно-технического совета этой комиссии. Вместе с П. С. Плешаковым принимал участие в советско-американских переговорах в Вене и Женеве, завершившихся в 1972 году подписанием советско-американских соглашений по ОСВ и ограничению систем ПРО.

Доктор технических наук (1939), профессор (1939). Лауреат Сталинской (1952) и Ленинской (1957) премий. Генерал-лейтенант инженерно-технической службы.

Дважды Герой Социалистического Труда (1956, 1975). Награжден пятью орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Дружбы народов, двумя орденами Красной Звезды, медалями.

Умер 11 июня 1990 года. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ П. С. ПЛЕШАКОВА

1922, 13 июля — Петр Степанович Плешаков родился в деревне Сипягино (с 1927 года — Красный Октябрь) Град-Уметской волости Тамбовской губернии в семье Степана Ивановича и Елены Ильиничны (в девичестве Потапочкиной) Плешаковых.

1929 — семья переезжает в Москву.

1939 — оканчивает десять классов московской средней школы № 467. Поступает в Московский институт инженеров связи имени Подбельского.

1941, август — призван в ряды РККА.

1942, 8 апреля — переведен на радиоотделение отдельного военного факультета связи при МИИС имени Подбельского.

1943, 14 января — присвоено звание лейтенанта.

1944, 1 июля — направлен на службу в Центральный научно-исследовательский институт связи РККА.

Июль — август — будучи командирован на 2-й Белорусский фронт, работает по наладке связи между командованием фронта и Генеральным штабом РККА.

1944, август — октябрь — командирован в Отдельную Приморскую армию.

1944, октябрь — 1945, май — командирован на Дальневосточный, а затем на Забайкальский фронт.

1945, 12 октября — откомандирован в ЦНИИ-108.

1951, сентябрь — 1952, февраль — во время корейской войны находится в командировке в Китае и Корее; проводит радиоразведку излучающих средств противника.

1952, 23 июля — переведен в ЦНИИ-108 на должность начальника 28-й лаборатории.

1953, июль — октябрь — новая командировка в Корею.

1957, 11 февраля — назначен начальником 5-го отдела.

25 ноября — назначен начальником сектора.

1958, 21 июля — назначен директором ЦНИИ-108 (ныне ЦНИРТИ имени А. И. Берга).

1959, 22 апреля — за разработку разведывательной аппаратуры удостоен Ленинской премии.

1964, 17 марта — назначен заместителем председателя Госкомитета СССР по радиоэлектронике.

13 апреля — постановлением Совета Министров СССР присвоено звание генерал-майора инженерно-технической службы.

1965, 4 июля — назначен заместителем министра радиопромышленности СССР.

1968, апрель — утвержден первым заместителем министра радиопромышленности.

5 ноября — за работу в области специальной радиотехники удостоен Государственной премии СССР.

1974, 5 апреля — постановлением Совета Министров назначен министром радиопромышленности СССР.

1981, 27 января — постановлением Президиума Верховного Совета СССР присвоено звание Героя Социалистического Труда.

1984, 5 ноября — повторно удостоен Государственной премии СССР.

1985, 5 мая — постановлением Совета Министров СССР присвоено звание генерал-полковника.

1987, 11 сентября — скончался в Москве.

КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ

40 лет на контроле космоса. Юбилейный сборник. М., 2008.

60 лет НПО «Алмаз». Победы и перспективы. М., 2007.

60 лет ЦНИРТИ. 1943–2003. М., 2003.

Авиация ВВС России и научно-технический прогресс. Боевые комплексы и системы вчера, сегодня, завтра / Под ред. Е. А. Федосова. М., 2005.

Автоматизация управления. Наш путь. К 50-летию НИИ автоматической аппаратуры им. академика В. С. Семенихина. М., 2006.

Афанасьев П. П., Коровин В. Н., Светлов В. Г. Петр Грушин. М., 2005.

Баевский Г. А. С авиацией через XX век. М., 2001.

Бирюков В. К. Начало большого пути // Радиопромышленность (специальный выпуск). 2007.

Велихов Е. П. Я на валенках поеду в 35-й год. М., 2009.

Войска ПВО страны: вспоминают ветераны. М., 2005.

Гарнов В. И. Академик Александр Расплетин. Серия «Творцы науки и техники». М., 1990.

Грани «Алмаза». История в событиях и лицах. 1947–2002. М., 2002.

Дейнекин П. С. Проверено небом. М., 2011.

Денисов В. Судьба и родина едины // Красная звезда. 2007. 13 июля.

Ерофеев Ю. Н. Берг Аксель Иванович: жизнь и деятельность. М., 2007.

История отечественной радиолокации. М., 2011.

Касатонов И. В. Командую флотом. М., 2004.

Лобанов М. М. Развитие советской радиолокационной техники. М., 1982.

Мажоров Ю. Н. Этапы становления и развития института / 60 лет ЦНИРТИ. 1943–2003. М., 2003.

Маслюков Ю. Д. Главком отечественного радиопрома // Независимое военное обозрение. 2007. № 22.

Матиясевич Л. М. Аэрофоторазведка. М., 2011.

Мы не боялись быть первыми. К 50-летию ФГУП ФНЦП «КНИРТИ». Жуков, 2007.

Первов М. Зенитное ракетное оружие противовоздушной обороны страны. М., 2001.

Подрепный Е. И. Авиационная промышленность СССР в годы «холодной войны». Арзамас, 2011.

Попов И. М., Лавренов С. Я., Богданов В. Н. Корея в огне войны. М.; Жуковский, 2005.

Радиолокация России: биографическая энциклопедия. М., 2007.

Радунская И. Л. Аксель Берг — человек XX века. М., 1971.

Расплетин. 100-летию со дня рождения посвящается. М., 2008.

Решетников В. В. Что было — то было. М., 2005.

Русаков А. С. Три встречи с министром // Радиопромышленность (специальный выпуск). 2007.

Саркисян Ф. О моем друге П. С. Плешакове // Радиопромышленность (специальный выпуск). 2007.

Сергиевский Б. Д. Из воспоминаний о П. С. Плешакове // Радиопромышленность (специальный выпуск). 2007.

Сергиевский Б. Д. Институт в годы Великой Отечественной войны. М., 1993.

Спиридонов Ю., Пономарев Н. Петр Степанович Плешаков — основатель направления РЭП ПРО // Радиопромышленность (специальный выпуск). 2002.

Стрелков А. П. С. Плешаков в радиопромышленности СССР // Радиопромышленность (специальный выпуск). 2002.

Хлебников Н. Как быстро тает время… // Радиопромышленность (специальный выпуск). 2002.

Центральное конструкторское бюро автоматики. 55 лет в строю. М., 2004.

Центральный научно-исследовательский институт «Комета». М., 2003.

ЦНИРТИ 65 лет. М., 2008.

Чалмаев В. А. Малышев. М., 1976.

Чепашвили Ш. П. С. Плешаков в Грузии // Радиопромышленность (специальный выпуск). 2002.

Шокин А. А. Министр невероятной промышленности СССР. М., 1999.

Штейнберг В. И. Перелистывая страницы прошлого // Радиопромышленность (специальный выпуск). 2007.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

В пионерском лагере. В первом ряду, четвертый слева — Петя Плешаков

Петя Плешаков с сестрами (старшая Евдокия, младшая Александра) и родителями Степаном Ивановичем и Еленой Ильиничной. 1931 г.

Политинформация в школе. Третий слева — П. Плешаков. 1936 г.

Петя Плешаков с соавтором выполняет портрет А. С. Пушкина к столетию со дня смерти поэта. 1937 г.

Ворошиловские стрелки. Справа — П. Плешаков. 1938 г.

Петру 17 лет

П. Плешаков за наладкой радиоаппаратуры. 2-й Белорусский фронт. 1944 г.

С боевыми товарищами. 1945 г.

На приграничном аэродроме во время войны в Корее. Андунь. 1951 г.

В санатории «Марфино». Апрель 1948 г.

На собрании, посвященном столетию со дня рождения А. С. Попова, 4 марта 1959 года. Слева направо: профессор А. М. Кугушев, П. С. Плешаков, академик А. И. Берг, секретарь парткома института В. И. Сушкевич, председатель профкома Б. С. Хайкин

Академик А. И. Берг поздравляет инженер-майора П. С. Плешакова

На ноябрьской демонстрации. 1962 г.

Зимой на даче. Садовое товарищество «Ополченец». 1962 г.

П. С. Плешаков поздравляет заместителя директора ЦНИИ-108 В. И. Морозова

В Калужской области у Ми-4

Выдающиеся представители советской радиотехники на общей фотографии.

В центре — А. И. Берг и А. А. Расплетин.

П. С. Плешаков — в верхнем ряду второй справа

Академик А. И. Берг, директор ЦНИИ-108 (1950–1957)

П. С. Плешаков, директор ЦНИИ-108 (1958–1964)

Лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, директор ЦНИРТИ (1964–1968), генерал армии Н. П. Емохонов

Лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, директор ЦНИРТИ (1968–1985), генерал-майор Ю. Н. Мажоров

Мастер-класс вратарского мастерства в исполнении директора института

Теннис был для Петра Степановича спортом № 2, сразу за волейболом

На выставке «Системотехника». 1971 г.

После награждения орденом Ленина. Декабрь 1971 г.

На авиасалоне в аэропорту Ле-Бурже. Июль 1965 г.

П. С. Плешаков на одном из заводов в Австрии. Декабрь 1970 г.

Подписание Договора ОСВ-1.

П.С. Плешаков — в верхнем ряду второй справа. Москва, май 1972 г.

Начальник управления электронных систем ВВС США генерал-майор Д. Стэнсберри у фотографии П. С. Плешакова. «Этого человека мне надо победить. Его портрет каждый день напоминает мне о том, что я должен быть впереди». Фото из журнала «Electronics», 1981 г.

«Три Степаныча» (И. С. Силаев, П. С. Кутахов, П. С. Плешаков), определявшие мощь советских ВВС в первой половине 1980-х годов

П. С. Плешаков на коллегии Министерства радиопромышленности

Министры и главкомы на аэродроме в ожидании министра обороны Д. Ф. Устинова

На выставке радиопромышленности с Председателем Совета Министров СССР А. Н. Косыгиным

С командованием ВМФ. В центре — адмирал флота С. Г. Горшков, за ним — П. С. Плешаков

Тяжелый авианесущий крейсер «Киев» — первый корабль, обеспечивавший советскому флоту прикрытие в воздухе в любой точке Мирового океана. В создание его вооружения и навигационных систем внесли первостепенный вклад предприятия радиотехнической промышленности

Руководители страны и военно-промышленного комплекса следят за испытаниями боевой техники. Слева направо: А. И. Шокин, П. С. Плешаков, Д. Ф. Устинов, П. С. Кутахов, М. Н. Мишук, Л. И. Брежнев, Л. В. Смирнов, П. В. Дементьев

На выставке радиопромышленности. Слева направо:

П. С. Плешаков, Н. И. Рыжков, Г. А. Алиев, Н. К. Байбаков

П. С. Плешаков с соратниками.

Слева — А. И. Стрелков, справа — В. П. Сёмин

Одно из многих выступлений, сформировавших ораторский талант П. С. Плешакова

Посещение КНИРТИ. Слева направо: И. И. Благодатских, Ю. Н. Мажоров, П. С. Плешаков и другие

На авиационном полигоне. Слева направо: маршал авиации П. С. Кутахов, П. С. Плешаков, генеральные конструкторы А. А. Туполев и Р. А. Беляков

П. С. Плешаков в Армении

С секретарем ЦК КПСС Я. П. Рябовым

Зенитно-ракетные комплексы, в создании, совершенствовании и производстве которых участвовал П. С. Плешаков.

Система С-200

Система С-125

Система С-300П

Система С-300В

П. С. Плешаков и Т Г. Анодина после регистрации брака

Семейное торжество

Рыбная ловля была для него любимым отдыхом

На отдыхе в Крыму

П. С. Плешаков на Витебском телевизионном заводе

С министром гражданской авиации СССР Б. П. Бугаевым

Выезд в Калужскую область, в КНИРТИ.

Справа — заместитель министра А. Н. Коротоношко

На Международной выставке по робототехнике в Сокольниках, организованной Министерством радиопромышленности. Февраль 1985 г.

С министром иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе и академиком В. С. Семенихиным

На отдыхе в Пицунде летом 1985 года. Слева направо: П. С. Плешаков, В. И. Севастьянов, Т. Г. Анодина

На совещании министерства в 1986 году. За столом справа в первом ряду — В. С. Семенихин, слева — В. П. Ефремов. Во втором ряду справа налево: О. А. Лосев, В. Л. Коблов, А. Н. Коротоношко

П. С. Плешаков и Т. Г. Анодина на военном параде 9 мая

Бюст П. С. Плешакова на территории ЦНИРТИ им. академика А. И. Берга

Примечания

1

ЦУРИР — Центральное управление расписания исполнения работ.

2

Ранее вагоноремонтный завод, перепрофилированный после войны под производство радиолокационной аппаратуры.

3

Гемодиализ — метод внепочечного очищения крови при острой и хронической почечной недостаточности.

Content

Бодрихин Николай Георгиевич и др Плешаков

Благодарности

Н.И. Рыжков. МАСШТАБ ЛИЧНОСТИ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Глава первая. СТАНОВЛЕНИЕ

На Тамбовщине

Годы учебы

Война

Глава вторая НАЧАЛО ТВОРЧЕСКОГО ПУТИ

Сотрудник ЦНИИ

Первые разработки

Физика и лирика

Глава третья. ДИРЕКТОР 108-го

Новое назначение

Создание авиационных средств радиообнаружения

Создание средств пассивного наведения

Работы по помехозащищенности ЗРК

Защита баллистических ракет

Так он работал

На общесоюзной орбите

Глава четвертая. НА ПОСТУ МИНИСТРА

Первые шаги

Коллегии и совещания

Системы управления авиационным вооружением

Создание комплексов ПВО

Рождение системы ЗРК

От С-200 к С-300

Глава пятая. ЗАЩИТНИК РОДИНЫ

Объединение усилий

В поисках ПРО

Создание военно-космических систем наблюдения

АСУ вооруженными силами

Крылья Родины

Появление «Бурана»

Переговоры по ОСВ

Создание Единой системы РЛО

Комплексы специального вооружения

Системы управления воздушным движением

Немного о личном

Товары народного потребления

«В буднях великих строек…»

Штрихи к портрету

Глава шестая. СЛОВО О ПЛЕШАКОВЕ

Сын своего времени

Великий организатор

Творец мощи Советского государства

Нарком сталинской школы

Легендарный директор

Он любил Дагестан

Больше, чем просто муж

Приложение. БИОГРАФИИ СОРАТНИКОВ П. С. ПЛЕШАКОВА

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ П. С. ПЛЕШАКОВА

КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Примечания